Carbon Ива Лебедева Хомячок на лезвии.

Дэвлин Джейд

Хомячок на лезвии. Дилогия

Глава 1

Мез

— Ищи. — Я снова направил напарника по странному нечеткому следу, еле заметному в этом обилии голых скал, пещер и пепла. Отправиться на поиски нескольких десятков пропавших юных Оружий даже не в иной мир, а в иную реальность, совершенно чуждую галактику с тысячами планет, — достаточно необычный и изощренный способ самоубийства. Только вот я и так давно мертв. Меня убили еще там, в лабораториях на Горгонзоле. А потому я даже рад выданному поручению: апокалипсис мне привычен. Тихо, спокойно, опасно. Но главное — рядом нет кучи тетушек-советниц, толпы шумящих беззаботных детей и прочих «прелестей» пребывания в клане Ивановых. Душа отдыхает.

— Зар-р-р, — едва слышно ответил зверь, отвлекая меня от мыслей. Поведя клювом из стороны в сторону, он припал головой к земле. Перья на его затылке встали дыбом и стали чем-то напоминать небольшие антенны. Этот уникальный зверь, или, как их называют, сэвен, был сотворен для меня лично Прародителем жнецов и главой клана Гиттынневыт. Он одновременно и хранилище энергии, и защитник, и ищейка, и гужевой транспорт.

При желании его густые крапчатые перья можно было использовать как одеяло, а чуткий слух — вместо сигналок. Удобный напарник. Уникальный. Чем-то напоминающий древних динозавров с картинок родного мира клана Ивановых, разве что покрытый плотным оперением. Если бы такой зверь был у меня тогда, на той проклятой планете, маленькой Цвичке не пришлось бы восстанавливать умение ходить…

Тем не менее его ресурс был огромен, но не безграничен. И пусть кланы готовы были предоставить намного большее количество энергии, чтобы спасти своих похищенных родственников, нескончаемый хран — вещь несуществующая. А живой сэвен, который должен незаметно пройти сквозь ткань миров, тем более.

Можно сказать, этот зверь — одно из самых уникальных и сложных творений, что за последнее время создавались в мире призмы.

Видя, что напарник наконец определился с направлением, я слегка пригнулся в седле и мысленно отдал команду: «Вперед». Пустынный пейзаж вокруг замелькал со впечатляющей скоростью, а за нами поднялся столб серой пыли. Плохо. Демаскирует.

— Тише, зверь. — Я похлопал его по шее, в кои-то веки наслаждаясь теплом чужого тела. В том мире мне всегда приходилось носить перчатки. Иначе даже легкое рукопожатие могло привести к интоксикации. Небольшой, но приятного тоже будет мало. Как выразился один из Ивановских выкормышей: «Это как обняться с крапивой».

— Р-р-р! — Скакун нехотя затормозил и перешел на более мягкий и бесшумный аллюр. Ему не нравилось медлить, тем более что ни я, ни он не чувствовали в округе ни души. В самом прямом смысле этого слова.

В этом практически полностью мертвом мультиверсуме чистых душ было не просто мало. Для таких огромных территорий их катастрофически не хватало. Да что там чистых, даже оскверненные и те практически отсутствовали.

Но лично я бы предпочел живых и дышащих врагов либо тварей скверны, чем то, что происходило вокруг.

— Ш-ша! — Зверь резко вильнул в сторону, уходя от странного полупрозрачного облака. Если не присматриваться к колебаниям воздуха, его легко было пропустить. Аномалия. Этот разрушающийся мир полон аномалий.

В самом начале нам очень повезло, что мое чутье заорало благим матом, когда на горизонте показалось едва заметное дрожание воздуха. Такое часто можно заметить над разогретыми кусками металла или раскаленным песком. Наученный горьким опытом, я решил сначала проверить температуру. Просто бросил несколько капель воды. Каково же было мое удивление, когда капли не упали, не испарились, а буквально на глазах превратились в какую-то черную зловонную жижу. Причем по объему явно превосходящую воду…

Как это случилось? Почему и по какой причине? Без понятия. Этот мир все еще оставался для меня неизведанной территорией со своими странными и дикими законами.

В любом случае лучше держаться от таких чудес подальше. Я натянул поводья и мысленно скомандовал птицеящеру сместиться еще правее, обходя странное место по достаточно большой дуге. И поначалу казалось, что опасность миновала.

Я слишком поздно понял, что очередная аномалия ведет себя еще необычнее, чем даже можно было себе представить.

Она как будто заманивала меня в ловушку. Словно живое существо. Открыла широкий проход, давая надежду. А потом, когда я думал, что мы выбрались на свободное пространство, снова появилась вокруг. Осталась лишь узкая тропа вглубь смертельной западни, открытая словно по заказу и тут же исчезнувшая, как только мы с сэвеном достаточно углубились в ловушку.

— Ш-ш-ш! — Звероящер завертелся на месте, взбивая лапами песок на небольшом пятачке еще неопасной земли. — Ш-ш-ш!

— Вижу, — мрачно констатировал я. Пятачок безопасности уменьшался на глазах. — Телепорт, — попытался активировать одну из многочисленных авариек, что специально оставлял на местах своих ночевок как экстренный способ ухода.

Нас даже дернуло, словно корнеплод из земли. Вот только земля была против и потянулась следом, жадно, с хлюпаньем всасывая чистую скверну заклинания.

— Не работает, — спокойно констатировал я факт. — Что ж, это было интересно, хотя и недолго. Посылай сигнал провала.

— Ур?!

— Есть, конечно, вероятность, что эта неизвестная дрянь мной отравится. Но я не оптимист, зверь… — Я хмыкнул. Слегка нервно, конечно. Ржа знает, что ждет меня после поглощения. Может, сразу умру, а может, меня будет растворять в желудочном соке по кусочку. Или распылять в пустоте.

— Ш-ш-ш-ш! — яростно не согласился птицеящер и вдруг прыгнул. В следующее мгновение вязкая чернота рванулась следом и накрыла нас с головой.

Лали

Какая здоровенная груда мяса! Откуда она тут взялась?! Отродясь в Перепечках таких гигантских куцыр не водилось, уж я-то знаю.

Тэкс. Лежит. Не шевелится. Но вон песчушка из норы уже тянет усики, значит, куцырица чернухой не потравлена. Тогда чего валяется? Просто так сдохла?

Я бережно поставила мешок с деталями под куст воронки и подошла поближе. На пару шагов, вплотную приближаться к неизвестному объекту в Перепечках — ищите другую дуру. Но любопытно. И обидно, если просто так сгниет. Это ж… насушить, навялить, подкоптить — на год мяса! И перья, и шкура… Из костей, опять же, много чего можно сделать полезного, когда в бульоне вываришь.

Ага! Вона как! Щупальце!

Видать, таки чернуха поймала. Но сожрать не успела — быстро бегает куцырица, почти вырвалась. Только лапа до сих пор опутана. Но если ничего не сделать — чернуха прорастет и сожрет все.

Так, постойте! Ого! О-го-го! А куцырица еще живая? А если она самка?! А если яйца нести будет? Конечно, на птенцов не стоит и надеяться, тут и одну-то такую… первый раз в жизни вижу. Но яйцо я в последний раз ела в питомнике, до того, как чудища пожрали хозяев. Так что мне и болтун сойдет! А когда сама наемся… это ж сколько полезного можно выменять на такую редкость!

Решено. Не люблю я чернуху трогать, мерзкая она и злопамятная. Добычей делиться не любит. Но тут… куцырица стоит риска. Иначе я потом всю жизнь жалеть буду и слюни глотать, что такую редкость упустила.

С другой стороны, это ж чем такую дуру кормить? Она за один присест мне пол-огорода съест. Но если яйцо будет размером хотя бы с полголовы, это ж две годовые зарплаты! Ладно, это я потом все продумаю, сейчас за дело. Эх-ха!

Тесак из пропитанной особым составом стали с тошнотворным звуком врубился в щупальце, оно задергалось и зашипело. Пришлось еще пару раз ударить, прежде чем чернуха признала поражение и втянула пораненную конечность. Правда, на прощание гадина поднялась над песком и пару секунд пырилась на меня с отчетливо читаемым «я тебя запомнила, свидимся еще».

Ну да ладно, можно подумать, первый раз. Умеючи эту тварюку обойти несложно, как ни старается, а от привычного глаза ей не скрыться.

Конкурентка убралась за пригорок, и я почесала в затылке. Все, куцырица моя. Но как ее тащить-то теперь? Туша нехилая. И резать сразу нельзя, я ж от нее яйца хотела. И как теперь ее подхватить, за ногу? Наверное, нужно сначала спутать ей эти лапы, замотать чем-нибудь пасть с немаленькими зубами, и крылья... хм... крылья тоже связать.

Я еще раз почесала в затылке, порадовалась, что дома есть вода и мыло, а то опять патлы как проволока, и стала обходить добычу по кругу, примериваясь.

И заорала на все Перепечки, когда из-под крыла куцырицы выстрелила рука и схватила меня за лодыжку.

Глава 2

Мез

— Чертова птица, башку пригни! Пригни, я сказала! Потолок снесешь… вот связалась, на свою голову. Глупая куцырица! Щас треснешь своим дурнем о ракетный стабилизатор, сама потом его лечить будешь! — сквозь полузабытье услышал я противный женский голос. Противный потому, что он словно маленькими шариками железа бил мне в темечко, а на особенно ярких ругательствах шарики превращались в добротный молоток. Ситуацию немного улучшал свежий поток скверны, вливающийся в меня оздоровительным ручьем. Одной проблемой меньше. Зверь рядом и способен самостоятельно передвигаться. Но просыпаться мне рано, я не знаю, кто находится рядом и в каком мы положении.

Ощущения были странными. Все плыло и качалось. А временами чувствительно било по рукам и ногам. Я не сразу сообразил, что сэвен несет меня в клюве, подцепив за воротник куртки с футболкой. И очень старается не слишком сильно мотать в процессе. Но увы, его походка в узком, заваленном хламом проходе оставляла желать лучшего.

Женский голос мельтешил и слышался то позади, то сбоку, то где-то прямо по курсу. Складывалось полное впечатление, что эта особь пропихивает звероящера в какую-то нору едва ли не пинками.

И обзывает при этом курицей… нет, еще страннее: куцырицей. Но по смыслу, который я улавливаю своей способностью Оружия, это почти одно и то же.

Кто эта неадекватная женщина? Местная аборигенка или одна из пожирателей? Хотя нет, тех не осталось после эпидемии, которую устроил им на прощание наш Прародитель. Хм… надеюсь.

Я очень осторожно приоткрыл глаза, прячась за ресницами. Надо было убедиться, есть ли у самки признаки звериного облика. Если есть — значит, я попал сразу по адресу, к тем, кто похитил детей. Тогда сразу вырубить и лишить возможности к передвижению, а затем выведать информацию о мелких. Любым способом. Но если она обычный абориген, придется договариваться. Лучше бы первое: и привычней, и проще. Из меня неудачный переговорщик, сталью и ядом я общаюсь лучше.

Увы, в норе было темно, как… как она сама тут ориентируется? Это вид с развитым ночным зрением или и вовсе без всякого зрения? Со всех сторон выпирают какие-то углы, палки, зубчатые колеса. Я их не вижу, но очень хорошо чувствую, когда бьюсь боками об эту дрянь. А самка скачет тундровым леммингом и ни обо что не ушиблась. Жаль. Если бы она покрепче приложилась и упала, прыгнул бы на звук и скрутил. Или нет? Ржа, сил еще слишком мало, и способности потенциального врага неизвестны.

Мне показалось, что в темной норе мы провели как минимум сутки, меня даже слегка укачало от болтанки в клюве сэвена. Но это, конечно, иллюзия.

Наконец мы протиснулись под последним ржавым колом (может, это система ловушек? Тогда в ней появится хоть какой-то смысл) и оказались в довольно просторном, судя по акустике, помещении. Где все еще было темно.

— Плюй сюда! — скомандовала невидимая женщина. Ее шаги легким эхом метались из одного конца темноты в другой. Что ж она так носится? У меня от одного этого в голове мутится. — Плюй! Да выплюнь ты его! — Зверь издал недовольный слабый рык, не выпуская меня из пасти. — Нет, это не котел для супа, это моя кровать! И скажи спасибо, что…

Дальше ее голос перешел в невнятное, но очень сердитое бормотание. А я слегка озадачился, потому что «котел для супа» — это была картинка в голове сэвена. Моего сэвена. То, что я ее считал, это нормально. Но как самка аборигена это сделала?! От нее не чувствуется скверны: значит, не Мастер и не Оружие. Врожденная способность к телепатии?

— Хорошая ты куцырица. Вон как своего… эм… седока защищаешь. Но глупая. Лучше бы яйца несла. Была б ты моей куцырицей, я б ни в коем случае не заставляла тебя таскать такие тяжести.

Сэвен осторожно положил меня на мягкое и слегка оскорбленно зарычал.

— Как самец?! — В голосе аборигенки просквозило нешуточное разочарование. — Точно-точно?! Тьфу, надо было сразу на мя… Ай! А ну, прекрати! Щас как дам! Не посмотрю, что самец! Я тебе и твоему мужику жизнь спасла, вообще-то! И чернуха меня запомнила! А ты кусаешься! Грязюха ты, а не куцырица!

Я уткнулся лицом в пахнущее чистотой (странно, в такой-то обстановке, в этой рже мира) одеяло, с трудом сдерживая совершенно неуместный смешок. Но аборигенка до того забавно продолжала переругиваться со звероящером, обзывая его разными местными созданиями. Во всяком случае, теперь я знаю, что у нее есть информация об окружении, флоре и фауне.

Можно притвориться больным и попросить у сэвена развести аборигенку на разговор. Но не факт, что она расскажет что-то полезное «куцырице». Вести беседу самому? Не хочу, но... Можно попробовать оба варианта.

«Зверь, окружение?» — отправил я едва заметный ментальный вопрос сэвену.

Лали

Если посмотреть на мой дом снаружи, то увидишь… ничего ты, в принципе, не увидишь. Разве что небольшой холм разномастного и опасного хлама, в который лучше не лезть. Мало ли чем по башке прилетит? Или, того-этого, чернуха мелкая завелась, как цапнет за что попало — и каюк.

Но это только снаружи. Я построила свое логово на примере хаток диких шувашиков. Они также сначала роют норку в земляном холме с замысловатым выходом снизу, а потом еще обкладывают ее разным мусором, создавая несколько ложных входов в разные стороны. Некоторые из них ведут на склад продовольствия, в отхожее место и прочие «пристройки». А некоторые и вовсе проходят насквозь. Даже если на такую хатку наткнется хищник, ему придется сильно попотеть, чтобы обнаружить среди переплетения сухих веток и острых камней настоящий ход.

Вредная куцырица не позволила навьючить на себя мешки с деталями от стабилизаторов, тащила дохляка в зубах и трясла на меня крыльями. Пришлось нести свою поклажу самой.

Я бы, наверное, вообще бросила к чернухам эту дурынду, раз она хозяйская. Но присмотрелась — наездник у нее чистенький, но при этом достаточно тощий, значит, ест мало. На лицо гладкий, волосы густые и, кажется, даже мягкие. Зубы все на месте, белые. Одежда незнакомая, но добротная и целая. Откуда такой? Любопытство взяло. Такая холеная тушка, здоровая.

И потом, он мне должен, так, может, и разойдемся на полкуцырицы за спасение? И яйцо! Два. Или он, например, знает, где еще такие водятся…

Ну и вообще, не в привычках у меня на полпути дело бросать. А про то, что человека недожратого жалко, — это глупые мысли, я их прогнала. Благотворительность — от излишков, а мне бы самой выжить.

Так что куцырица — наше все. Да! И никакой жалости.

Нет, ну надо ж было так просчитаться! Куцырица оказалась самцом… не будет мне яйца. Еще и кусаться полезла, а там зубищи — во! И дохляк ее на моей постели разлегся как у себя дома. Не шевелится, но дышит. Ресницы дрожат. Ага! Притворяется?

Я б на его месте тоже сначала огляделась. Только у него этот номер не выгорит — после чернухи еще цикл в глазах темно, как у шувашика в заднице. И слабость.

Зато мне его разглядеть и даже пощупать никто не мешает. Ну, кроме куцыра. А на него я шикнула:

— Тихо, не откушу я ему ничего. Проверить надо, вдруг чернуха нагадила.

Соврала маленько. Но совсем чуть-чуть. И правда мог заразиться, хотя это обычно через сутки начинается, а они со своим куцыром свежепойманные были. Но лучше перебдеть, а? Особенно когда мне так интересно пощупать. Никогда такого гладенького не видела, и вообще мужиков не того. Ни одного звериного признака, ни одной мутации. Стало быть, не кусун, то есть не этот… не хозяин. Не артефакт, во!

Как бы его так незаметно для куцыра пристегнуть к чему-нибудь. А то оклемается и драться полезет. Или отнять чего захочет. Эх… о!

— Видишь? — Я озабоченно нахмурилась, ткнув пальцем в голый живот находки. — Да не нюхай, смотри! И вот, и вот… ниже! Короче, отсосать надо. — Мне показалось или тело поперхнулось воздухом? — Щас я его к шлангу пристегну, а ты бди, чтобы не дергался, понял? И штаны с него сними. Что, зубы мешают? Ладно, сама я, сама…

Глава 3

Мез

— В чем именно заключается проблема? — Я решил больше не притворяться и открыл глаза. Это не особо помогло, вокруг все еще было слишком темно. Видно лишь какие-то смутные очертания, причем в фиолетовом спектре.

— Мр-р-рл-л-л! — обрадовался сэвен, шумно выдохнув мне в лицо, грудь и живот. А потом подцепил зубом застежку на штанах.

— Стоп! — Я положил ладонь на нос зверя и повторил: — В чем. Именно. Заключается проблема.

Вместо ответа откуда-то сверху мне прилетел шлепок по руке. Не больно, но неприятно. Особенно потому, что никаких движений я не ощущал. Соответственно, против аборигенки я сейчас как слепой цвирк.

— А ну, не лапай чернущее! Говорю, отсосать надо, а то так и будешь слепошарым ходить. Не мешай куцыру о тебе заботиться, он хоть и глупый, но и то лучше понимает.

— Ур-р-р! — оскорбился сэвен.

— Был бы умный, яйца бы нес, — проворчала невидимая аборигенка и сама дернула меня за штаны.

— Значит, проблема с глазами, а не с окружением, — не стал я уподобляться клоуну и встревать в перепалку с двумя… существами.

— Ага, — обрадовала меня обладательница противного голоса. Хотя теперь, когда в голове чуть прояснилось, он уже не казался таким пронзительно-сверлящим. Просто девичий, разве что чуть хрипловатый. Так могла бы разговаривать любая бродяжка с Горгонзолы. Возможно, такой же будет и у малышки Цвички, когда она подрастет. От этих размышлений я непроизвольно расслабился — привычные интонации, больно уж привычная манера не церемониться…

— Ну, раздевай его, чего застыл! Мне надо еще агрегат настроить!

— Если это так необходимо, я могу сам. — Я снова мысленно отстранил зверя. Конечно, творение Прародителя было достаточно аккуратным, но ощущение ряда пятисантиметровых клыков у ширинки отвлекало.

— Во, молодец! А то вдруг у тебя на заднице еще один поцелуй черноты? — без обиняков выдала аборигенка. — Тут лучше перебдеть. Иначе сначала вроде прояснишься, а потом ночью встанешь чернушником и сожрешь своего куцыра, перьев не останется. Ну и мне нору изгадишь. А я ее знаешь сколько лет строила?

— А тебя, значит, не сожру? — снова постарался я добыть больше информации. Аборигенка оказалась доброжелательно-разговорчивой, что было мне только на руку.

— Подавишься, — хмыкнула девушка, спуская мои штаны до колен и вдруг присаживаясь рядом, чтобы расшнуровать на мне высокие ботинки.

— Ты разве крупнее зверя? — удивился я заявлению, прикинувшись недалеким. — Или есть какой-то защитный покров? — Я вытянул руку вперед, стараясь дотянуться до чужой головы. Она как раз была где-то в районе моей талии.

— У меня есть защитные мозги, — хихикнула невидимка, ловко уходя от прикосновения вместе с моим ботинком. — О, где ж ты столько новых тряпок нарыл? Плотные, блестящие, а шов-то какой ровный! — восхитилась она. — Это носки? Ух ты… старый склад? А еще там есть? А куцыры есть?

— Моя родная планета уже уничтожена, — спокойно сказал я правду, имея в виду Горгонзолу. Ее ведь действительно… зачистили. Не то чтобы я особо жалел.

— Чудища? — тут же посочувствовала аборигенка.

— Хуже. Люди. — Хотя их, наверное, тоже можно назвать чудовищами.

— Люди?! А-а-а… склад разграбили, небось. Оно конечно, столько богачества. Враз стервяги налетят. А ты тоже дурень, хорошие вещички надо поглубже ныкать, сверху рванину какую! А то лазишь по Перепечкам весь такой красивый с целым куцыром мяса! Тут не только чернуха, любой соблазнится.

Самое смешное, что она почти дословно повторила первый закон Горгонзолы: если что-то имеешь — спрячь поглубже, беги быстрее. Не свети на всю свалку, если не хочешь неприятностей.

— Это считается излишеством? — Я удивленно вспомнил свою одежду: плотная жесткая кожа какого-то зверя с окраины спирали. Смотрелась она не особо презентабельно, скорее как жеваная серая чешуя, но мне было плевать. Главное, что она отлично защищала от большинства колюще-режущего оружия и перепадов температур. Разве что ботинки мне подарили отличные. Высокие, матово-черные, с расширенной и толстой, но мягкой и очень гибкой подошвой. В таких легче ходить по болотам и пескам, а шаги практически не слышны. Глава клана Ивановых назвала их «кошачьими лапами».

— А то! — хмыкнула аборигенка. — Ну! Что я говорила? Аж три поцелуя. Ничего, щас мы их… — И с отчетливым щелчком тумблера включила нечто громко воющее. Даже звероящер шарахнулся и зарычал, но получил ладонью по морде и послал мне недоуменно-обиженный образ. В его восприятии я уловил что-то рыжеватое, растрепанное и кусачее. Кажется, именно так он воспринимал местную жительницу.

А гудел странный аппарат с длинным шлангом, похожим на хобот земного пылесоса. Видел как-то в доме одной из внучек главы клана. Не запомнил бы, если бы хозяйка всем уши не прожужжала, называя агрегат советским бронтозавром. Гордилась тем, что эта рухлядь времен первых жнецов еще на что-то способна.

Вот теперь такая же рухлядь присосалась к моему животу, и я от неожиданности зашипел сквозь зубы. А еще подавил порыв резко ударить отравленным лезвием наотмашь. Дура! Могла и руки лишиться.

Пусть она и предупреждала, что «отсосет», но не объяснила как, где и чем! Ткнула б в шею — уже закапывал бы труп.

Это было не столько больно, сколько непривычно. Вместе с воздухом хобот наживую тянул из меня еще что-то. Больше всего оно было похоже на что-то противоположное скверне. Или и вовсе на тварь, незаметно запустившую в меня сотню мелких щупалец со стрекательными клетками, как у земных медуз. И эта гадость медленно пожирала меня изнутри.

Самое отвратительное, что, пока медузу не начали из меня извлекать, я ее даже не почуял. Плохо. Очень плохо.

— Эк она тебя щедро осеменила, — деловито констатировала сквозь рев агрегата девушка, перенося шланг на бедро в опасной близости от паха. — Понравился, видать, вон сколько раз пометила. А куцыра даже не тяпнула, невкусный он у тебя, что ли?

‍‌‍Я догадывался почему, но пояснять не стал. Информация — лучшая валюта. И в отличие от аборигенки я умею ее не только накапливать, но и хранить.

После того как из меня зверски выдрали большую часть дряни, я почувствовал, как темная пелена перед глазами медленно спадает. Еще пара минут — и посветлело окончательно. Я несколько раз моргнул, вытер ладонью выступившие от неожиданности слезы и огляделся.

— Свалка, — констатировал факт. Но это было далеко не оскорбление. Скорее, я даже сказал это с легким одобрением. Мы тоже так запасали полезные материалы.

— Нора, — с нескрываемой гордостью поправила меня рыжеватая курносая пигалица, одетая в до того «аутентичную» для Горгонзолы рванину, что я даже почувствовал нечто отдаленно похожее на ностальгию. — Моя. Поворачивайся задом вверх, последний поцелуй отсосем.

Глава 4

Лали

Он и под одеждой был такой же гладкий, вот смех! Но я не зря его до исподнего разоблачила, как в воду глядела: покусала его чернуха от души. Я еще удивилась — а на куцыре ни поцелуйчика. Перья, что ли, защитили? Чернуха не ест куцыриц?

Откуда ж он такой вылез? Планету, значит, уничтожили, ага. Чудища тридцать лет как нагадили и ушли, а он с иголочки одет. Не хочет выдавать расположение склада, и всего делов. Ну так я на его месте тоже помалкивала бы.

Разве что не светила бы по Перепечкам новенькими ботинками. Ну, мра его знает, может, он всю жизнь в бункере просидел, по старым книжкам жизнь изучал. Поэтому реального опыта ноль без палочки.

Надо, как отсосу все черное, подыскать ему подходящую хламиду. И чехлы на ботинки.

Зачем мне все это нужно? Да как же ж! А куцыр? А вещи? Врет же про склад, значит, там вполне могут еще быть всякие ништяки. И другие куцыры.

Я ему помогу, потом и он мне поможет, потому что должен будет. Ну или просто проговорится. Раз, другой, а там, глядишь, и я пойму, где искать.

Под эти мысли и чернухины поцелуи веселей сосались. А потом этот чудь маленько оклемался и выдал:

— Я думаю, справлюсь сам. Если покажешь, как этой вещью управлять. — Он посмотрел на меня оценивающе. Уф, а глаза как два зеленых фонаря, слишком яркие и странные. Будто он куда-то сквозь смотрит, прям на душу.

— Не. — Я помотала головой, подталкивая его в плечо, переворачивайся, мол. — Это ты поздно придумал. С пуза сам бы отсосал, а с задницы как? Взялась помогать — доведу до конца. Не боись, не укушу. Вон твой куцыр проследит. — И пихнула локтем шумно нюхавшую воздух зверюгу, чтобы подвинулась и не мешала.

Парень снова просканировал меня глазами и зачем-то посмотрел на мои руки. Причем настолько явно заострил на них внимание, что я даже сама посмотрела на собственные перебинтованные ладони.

— Чего? — удивилась. — Не-не, лапать за попу тоже не буду. У меня хоть мужика и нет постоянного, но не настолько еще оголодала, не боись.

— Мне этого точно не стоит бояться, — как-то невесело ухмыльнулся он, поворачиваясь спиной.

— Вот и я говорю… хотя задница у тебя что надо! — не удержалась. Ну дык я всегда такая, что на уме, то и на языке. Воспетка в питомнике по башке била-била, а не помогло ни фига. С другой стороны — я сама по себе, живу как хочу, с какой стати за язык себя ловить каждый раз? Зря, что ли, столько лет угробила, чтобы репутацию наработать?

Правда, этот гладкий про мою репутацию вряд ли знает. И вообще, странный он. Вот притащила в нору, ладно. На куцыра его позарилась. И в своем доме могу говорить и делать, что хочу. Но все равно… все равно.

Чуйка, что ли? Ни фига он не шушпанчик, глазюки злые и настороженные. Мне б и самой поберечься, особенно учитывая куцырьи зубы.

А не получается. Вот чую, что именно сейчас они оба безопасные. Ну а дальше — разберемся. Кто песчаных бурь боится, тот из бункера не выходит и богачеств не имеет!

— Что это за приспособление? Сама собрала? — Тем временем парень лег на мою постель, вроде как доверчиво подставляя спину. На первый взгляд. А у самого жилки на запястьях натянулись, словно у песочного кошара перед броском. Что, правда решил, что щас лапать начну? Или нож воткну в спину? Вот дурак. А зачем я его до этого спасала и вообще домой тащила?

— Сама, — кивнула, пристраивая шланг на последний черный поцелуй, чуть ниже ямочек на пояснице. — Поживи с мое в Перепечках, и не такое соберешь. Тут кругом чернух — что песчинок в бархане. Куда ни плюнь… Вот зачем ты полез в самую большую? Я по следам посмотрела — мог утечь, если б головой думал. А ты поперся в ее рукав, как в родной питомник.

— У них есть рукава… — задумчиво пробормотал парень в мою подушку. Жилки на запястьях расслабились — передумал кидаться.

— Ну, так называется ее замануха — когда она типа в стороны раздается, путь открывает. Сама. Дык это путь в ее пузо. А ты сам туда и пошел. То-то чернуха удивилась и обрадовалась.

— Умные твари. Не знал, что они придумали что-то новенькое. — Он снова сверкнул на меня зелеными фонарями через плечо.

Я только хмыкнула. Ну да, ну да. Из какого ж бункера он вылез? Точно со времен владычества артефактов запечатанный сидел. А может, вообще спал? Я читала книжку, еще в питомнике. Там было про анабиозные камеры. Вроде как свежатину в дальний путь хозяева брали, чтоб непоистаскавшихся жрать, молоденьких.

— А чего вообще в Перепечках забыл?

— Ищу кое-кого, — хмуро ответил он.

— А, так ты в город, что ли, шел? И заблудился? — Я сама дала подсказки и с любопытством ждала: воспользуется, нет?

— Не знаю, в город ли. Мы со зверем шли по следу, — не стал скрывать он, медленно поворачиваясь ко мне лицом и поводя плечами.

— По следу? — вот теперь я удивилась. Села на свою кровать рядом с ним, скинула сапоги. Покосилась, потом отняла одну подушку и откинулась на нее, заложив руки за голову.

Куцыр посмотрел на нас и с тихим мурлыканьем устроился на полу, поджав под себя длинные лапы. Он тоже слушал разговор и даже пытался участвовать.

— Да, по энергетическому следу. Хотя сейчас я уже не уверен, что он верный. — Странный гость вздохнул и прикрыл глаза. Тем не менее я прекрасно видела, как дрожат его ресницы.

— Не знаю, что ты за след на песке нашел, но если он и был, то чернухи все поели, они любую энергию слизывают, даже с костей. Вполне могла одна такая где-то на другом краю Перепечек подлизать, а потом ходить вонять твоими следами. Во, так она вас и заманила, получается. — Я зевнула, благовоспитанно прикрыв рот ладонью, и загордилась собой: ишь ты, помню еще, чему в питомнике учили. Эх, надо бы запчасти разобрать и разложить по местам. Но лежать так хорошо… даже несмотря на то, что половина моей не слишком широкой кровати занята гладким гостем. Спихнуть его к куцыру спать? Лениво… и тепло, что ли. Еще и сам куцыр подлез поближе, пристроил башку между моими и гостевыми ходулями, так что ступни ног стали утопать в его густых перьях. И надышал горячим на коленки.

‍‌‍Дурее не придумаешь — спать с неизвестным хмырем под боком. Была бы в своем уме — сама от себя убежала бы с воплями. Ну дык на то я и бешеный хомяк. Ненормальная девка и вот это все. Чую я. Спать надо. И можно.

Завтра разберемся, сколько куцыриц мне должны эти двое…

А сторожок-то я поставила, не окончательно еще сдурела.

Глава 5

Мез

— Накормил? — Как только пульс аборигенки стал стабильно медленным, я открыл глаза и посмотрел на зверя. Тот издал тихий довольный рык и победно поднял крапчатый хохолок на затылке. — Успокаивай дальше, я пойду пока осмотрюсь.

В самом логове не должно быть ловушек, а вот полезных вещей можно отыскать предостаточно. Взять хоть тот странный пылесос.

Нет, красть я не собираюсь. Но понять, как и из чего оно сделано, просто обязан. Возможно, смогу воспроизвести или приобрести. Тем более рядом есть местный город. Хотя соваться туда рано. Все упирается в катастрофический недостаток информации.

— Ур-р-р, — отрицательно замахал головой зверь, опрокидывая меня обратно на постель.

— Почему нельзя? — Я сразу воспринял его предупреждение серьезно. — Все-таки ловушки?

— Р-р-р, — фыркнул сэвен мне в ноги и снова прижал меня к постели. А потом и вовсе положил голову сверху, почти придавливая меня своим весом.

— Лежать с ней? — не понял я. — Зачем?!

— Фр-р-р, — тяжело вздохнул зверь, даже не пытаясь что-то прояснить. Ладно, лежать так лежать.

Спать не хотелось. Я и так долго отдыхал в отключке, тело, можно сказать, выспалось. Если нет возможности исследовать помещение, то как минимум видное мне окружение — вполне. И самым явным объектом для изучения была моя странная спасительница-аборигенка. Тем более пока она просто спокойно лежит, а не трещит без умолку, не задает миллион вопросов, не хмыкает и не брыкается.

Ржи бы, конечно, эта настороженная и явно битая жизнью… малолетка (прародители, опять малолетка!) меня так близко подпустила. И тем более уснула в одной постели с незнакомцем. Если бы не сэвен, который с самого начала потихоньку, украдкой, воздействовал на ее энергию, внушая тепло и доверие.

Минус тут один: теперь звероящер не даст навредить девчонке, если она сама не сделает что-то явно мне во вред. Ладно, разберемся.

Нос курносый, рот большой, полногубый и насмешливый. Губы потрескались — сухо здесь. Веснушки на щеках. Выгоревшие рыжеватые пряди волос разметались в разные стороны. Хм, первое несоответствие с Горгонзолой — там мы все, независимо от пола, старались патлы обрезать покороче. Даже шлюхи в борделях. Хорошая шевелюра — роскошь, которая говорит о том, что есть возможность ее отрастить, уберечь и более-менее нормально за ней ухаживать. Так что вывод очевидный: как минимум еды, а главное, воды у нее достаточно. Хотя по пути сюда я не заметил ни одной даже самой захудалой лужи. Не говоря уже об озере или реке.

Среди наших косички-хвостики были только у Цвички, потому что недоеденная мелкая постоянно сидела в убежище, а мы ее бессовестно баловали. Я ругался и тоже таскал девчонке то кусок пожирнее, то огрызок расчески со свалки.

И сейчас машинально тронул рыжую прядь, пропустил сквозь пальцы и понял — тут бы тоже пригодилась расческа. А еще волосы пахнут пылью и чем-то будто бы знакомым…

Так, стоп! Это не Цвичка, с чего вообще такие ассоциации и странные желания?!

Я убрал руку от чужих волос. Сэвен шумно выдохнул, заставив брошенную прядь как живую колыхнуться следом и погладить пальцы.

— Твои фокусы? — тут же преисполнился подозрений я. — Ее успокаивай, не меня. — Зверь недовольно фыркнул. — Вижу, что спит. Пусти. Надо осмотреться.

Перья на затылке сэвена опять грозно встопорщились,

— Что значит «забрать себе»? Как проводника? — не понял я. — Нет, идея неплохая. Но боюсь, ты не сможешь постоянно туманить ей мозги. А иметь за спиной ненадежного напарника мне ни к рже не сдалось.

Хохолок безнадежно поник.

— Глупый? Я? — От удивления у меня даже поднялась бровь. — Ты, кажется, забываешь, зачем мы здесь. Отодвинься. Или найди воду. Нам обоим не мешает напиться. Маяться дурью и альтруизмом будешь после миссии. Так и знал, что от Ивановых обязательно какая-нибудь подлянка прилетит. Не сами охомутают, так ящера зарядят.

— Фр-р-р-р, — тяжело вздохнул зверь и наконец убрал свою голову. Точнее, демонстративно переложил ее на аборигенку. Ну и пусть, зато я уверен, что девушка не проснется раньше времени.

Теперь, когда в глазах окончательно прояснилось, я даже слегка впечатлен. Она одна отгрохала всю эту… на первый взгляд — нору в горе хлама. А на второй взгляд уже не все так просто.

Места очень много — нора просторная. И я даже с кровати вижу минимум три отнорка помимо входного, закрытого массивной стальной дверью. Неужели сама притащила сюда эту махину? Помещение круглое, и потолок в форме купола, перевитого большим количеством ребристых шлангов и стальных балок затейливого сечения. Где-то среди них спрятано несколько источников освещения, довольно ярких, но ни один не режет глаза, и в норе почти нет теней.

В самом дальнем от кровати углу, за перегородкой, настоящий пульт управления — три допотопных, но рабочих экрана и очень большая клавиатура с тварьей кучей клавиш абсолютно непонятного назначения. Все обесточено, потому я даже не пытался потыкать в них пальцами.

В другом углу — явная мастерская. И вот тут я уважительно присвистнул: необычные станки, пилорамы, пресс. Множество микросхем, некоторые явно в процессе пайки. А рядом некое подобие плавильной печи с крупной вытяжкой. Помимо всего этого до ржи устройств непонятного назначения.

И при всем этом рабочем хаосе непривычно чисто. Такое впечатление, что даже пыли нет, каждая железка надраена если не до блеска, то до матовой гладкости. Все, что надо, смазано. Все лежит в непонятном, но явно прослеживаемом порядке. Учитывая песчаные бури на поверхности — интересно, как ей это удается.

Ага… вот и санузел.

— Хм, — издал я редкий для себя абсолютно одобрительный звук. Кажется, мне повезло наткнуться на местную «богачку». Бассейн с водой не то чтобы большой, но сам факт его наличия на этой умершей планете поражал. Почему я решил, что это именно бассейн, а не стратегический запас питьевой воды? Да все просто — лестница. Вниз, под воду, уходила типичная самодельная лестница из нержавеющего металла.

‍Бассейн был метров пять в длину и столько же в ширину. Но очень глубокий — дна не видно. Я даже слегка опасливо взглянул на черную глубину резервуара, не понимая, зачем кому-то такой колодец. Может, тоже один из ходов? Не удивлюсь.

Еще здесь был душ. Тоже очень чистый, все из надраенной нержавейки. И унитаз такой же, только немного непривычной формы.

Дальше находилась кухня. Здесь я ничего особенного не обнаружил. Холодильная камера, отвод воды для мытья рук, непонятно как нагревающаяся каменная плита. Опять чисто. Едой даже не пахнет.

Я уже было хотел вернуться на кровать и сделать вид, что все время спал. Но не успел — откуда-то сверху раздался жуткий вой, грохот, и грубый, низкий мужской голос заорал будто в жестяную трубу:

— Эй, Хомяк! Открывай, быстро! Да открывай ты, спишь, что ли?!

Глава 6

Лали

— Крыкс! — Я взвилась над кроватью и очумело завертела головой. — Твою питомку! Че орешь?! — И нажала на кнопку у изголовья раньше, чем проснулась окончательно.

Нажала и вдруг поперхнулась воздухом, когда рука наткнулась на чье-то тело в кровати, а перед глазами встопорщился пестрый хохолок на башке огромного зубастого куцыра.

Главное, тело возле меня дышит как-то тяжело. То ли всполошился Крыксиными воплями, то ли… по дому лазил, пока я спала, и рванул в кровать, чтоб не застукали?

Так, стоп, а чего я вообще спать завалилась посреди дня, да еще с незнакомым мужиком под боком?!

— Хомяк, ты охренела?! — Крыкс уже миновал лаз и забарабанил в стальную дверь. — Чего здесь-то заперлась?! И ваще! Дура, меня чуть не сожрали из-за тебя!

— Куцыра в баню… в смысле, прячь! — шепотом рявкнула я, ногой пихая зверюгу в сторону сортира. — Быс-с-стро! И штаны снимай!

Парень витиевато свистнул, и куцыр пропал. Не убежал, не спрятался, а реально пропал! Нет, я все еще чувствовала тепло его перьев на своей ноге, но больше не видела! Ва-а-а… ладно, потом! Сначала штаны — и сама вцепилась в одежду своего гостя, стягивая с него рубашку и расстегивая ему ремень.

— Одеялом накрой, не суетись. Под ним сниму. — Он попытался убрать мои руки со своей ширинки.

— Залезет, — шикнула я, быстро стаскивая через голову верх от комбинезона вместе с бельем. Ногами отпиналась от низа, сдернула до колен штаны с гостя и хрипло рявкнула:

— Чтоб тебя, гад! Да иду я, иду! — И пошла открывать, пока этот придурок переборку не снес. — Какая чернуха тебя за жопу опять покусала? В кои-то веки решила отдохнуть… — Я прикрыла рукой непритворный зевок и, немного помедлив, нажала на кнопку замка.

Крыкс влетел в дом так, словно с той стороны ему отвесили мощный поджопник. И первым делом врубился длинным носом мне в си… ну, в то место, где они когда-нибудь вырастут. Я надеюсь.

— О, неужели спала? Дне… кхр… — начал было он, но тут поперхнулся воздухом на середине слова и уставился мне за плечо. Секунда, две. Мне даже самой стало интересно, что он там увидел.

Вот это скорость! Только что был почти одетый и сухой под одеялком, разве что дышал неровно, и то самую малость, если бы я не прижималась к нему в тот момент — ничего бы не заметила. А стал голый, мокрый, словно только из душа, и в одном полотенце. И гладкий-гладкий везде, от непривычно широких плеч до мелькавшей в разрезе слишком маленького полотенца круглой задницы…

— Твой муж? — недовольно спросил гость, слегка скривившись. — Разве ты не говорила, что сегодня абсолютно свободна?

И посмотрел этак свысока. Ну ни дать ни взять избалованный сын богатых хозяев. А может, так оно и есть? Да ну, такие в эпидемию все сдохли, своими глазами видела.

— Где ты это взяла? Когда? А главное, зачем? — Крыкс тоже вытаращил и без того круглые глаза, пошевелил длинным носом и начал обходить гостя по кругу, разглядывая со всех сторон.

— Это? — сухо поджал губы невольный соучастник моего спектакля. Потом повернулся ко мне, игнорируя Крыкса, и спросил: — Мы идем мыться или нет? Если твой… друг так обезьянничает, вряд ли у него что-то срочное.

— Что делает?! — спросили мы с Крыксом хором, одинаково вылупившись на гостя.

— Демонстрирует отсутствие мозгов и минимальных норм приличия. — Ну ни фига себе, реально как хозяева. Еще и глазками своими зеленющими сверкает. У меня аж озноб по спине прошел. Может, зря я его пустила? Хотя он не похож на того, кто жрет души. От него вообще не пахнет артефактом. Не пахнет же?!

— Что вы делаете? — холодновато поинтересовался гость, когда мы с Крыксом одинаково вытянули шеи и снова тщательно принюхались.

— Не, не тянет. Просто псих, — успокоил меня длинноносый. — Где подобрала?

— Не поверишь, сам пришел, — усмехнулась я, подходя поближе к гостю и украдкой проводя пальцем по его плечу. Белый какой… Гла-а-адкий. Это меня прямо завораживало. — Так ты чего приперся-то? И какого хозяина орал на все Перепечки?

— Дура, у тебя чернуха под дверью, чуть за ногу не цапнула, пока стоял, — сумрачно поведал Крыкс, отвлекаясь от разглядывания моей добычи. — А ваще у нас неприятности. Зверство в город пожаловало, то, которое из этих. Ищут.

— Зверство? Ищут? — едва слышно прошептал мне на ухо практически голый мужчина, как бы невзначай наматывая на палец одну из моих прядей. Со стороны кажется, что флиртует, а на самом деле — удерживает меня рядом.

— Кого ищут? — не поняла и насторожилась я.

— Да мра их знает, — шмыгнул длинным носом Крыкс, прошел дальше от двери и бесцеремонно плюхнулся в грязных штанах на разобранную постель. Ш-ш-ш-ш! — Ай! Очумела?!

Это я в него ботинком кинула. Попала по пустой заросшей башке.

— Брысь с кровати! Ну ищут, чего ко мне-то прибежал? Не меня же!

— Говорю, мра их знает, чего им надо. — Крыкс недовольно сполз на пол, уселся, сложив ноги кренделем, и уперся локтями в колени, обозревая гостя еще и с этого ракурса. Чуть не под полотенце к нему заглянул, извращенец.

Я невольно встала так, чтобы загородить обзор, чем вызвала у поганца ехидное хихиканье. Ну да, ну да, могла бы догадаться. Как обычно, доводит специально, ни мры ему не сдались гладкие прелести, я намного интереснее с моим злым шипением. Сволочуга.

— Пошел бы да спросил, прежде чем меня от важных дел отвлекать.

— Нашла дурака. Ты о другом вспомни. У нас заказ на днях придет, клиенты опять же припрутся. А тут эти рыщут почем зря. Накроется халтура мровой жопой, и что делать будем? Долги никто не отменял!

Гость окинул равнодушным взглядом все происходящее и повернулся к нам тылом, уходя в сторону бани. По пути, абсолютно не стесняясь, наклонился к постели и, пошарив рукой в одеяле, достал оттуда штаны и нижнее белье.

— Шампунь есть? — Кажется, наш разговор его не то что не беспокоил, а был просто не интересен. Ну, так это выглядело со стороны.

‍‌‍— Чего? — Парень потер между пальцами прядь своих волос. — А-а-а… мыло справа от кнопки. Серое.

Значит, точно по дому шарился, гад, пока я спала. Может, сам и усыпил? Это он после чернухи такой прыткий оказался, что я даже не заметила? Или… теплом-то от куцыра тянуло. А тот невидимым становиться может! Вот паскудство! Кого я от жадности сама притащила в логово?! А сверху еще и Крыкс с новостями.

В смысле, Крыкс — это хорошо. Он хоть и сволочуга, но знакомый и свой. Если что, подмогнет. А вот новости — поганые.

Глава 7

Мез

Я как можно небрежнее зашел в комнату с бассейном и медленно закрыл дверь.

— Зверь, изобрази там пустое место. И мне нужны твои уши, — сказал я сэвену, для конспирации действительно намыливая голову склизкой серой массой.

Новопришедший абориген мне не нравился. И дело было не во внешности, растрепанных и худых подростков я на Горгонзоле видел достаточно. Так же как и бесяще дерзких, порой и вовсе на грани сумасшествия. Раз местный принял меня за тупого, хм, мажора (как говорили мелкие из клана Ивановых), мне это только на руку. Неплохая выйдет легенда, заодно и объяснит мою «несостоятельность». Знать бы еще, как выглядит и ведет себя местная элита.

Если она тут в принципе… сохранилась. Из оговорок девчонки и того, что я сам знаю, картинку сложить несложно: хозяева — это здешние Оружия, пожиравшие души. Чудовища же, устроившие «конец света», — это наш Прародитель и прочие древние (и не сказать, что я не согласен с данной характеристикой).

Только время не совпадает. Наши ходили в рейд в соседнее мироздание чуть больше двух лет назад по времени Земли. А здесь прошло тридцать циклов — девчонка один раз проговорилась.

А еще она из питомника. Но не Оружие и не Мастер. Стало быть, и просто людей выращивали, как скот, на фермах. Хотя людей ли? Для сорока (а то и более) лет уж больно молодо она выглядит.

Значит, либо размер годовых циклов в мирах сильно разнится, либо она не человек. Есть еще третий вариант: наличие альтернативного источника энергии, подобного нашей скверне. Чем больше рассуждаю, тем больше вопросов. Возможно, зря я все усложняю. Неизвестно, какая продолжительность жизни у здешних аборигенов. В самой призме есть планеты, где обычные люди по двести лет живут. Редко, но встречаются.

Зачем девица приказала прятать звероящера, более-менее понятно. Мужчина в постели женщины — для любой призмы и любой помойки дело в целом обычное. Тем более для помойки. А вот реликтовый иномирный зверь в перьях сразу привлечет ненужное внимание. Я сам планировал прятать сэвена, как только достигну обитаемых мест. Жаль, проход нельзя было открыть ближе к ним. Могли засечь — это первое. И второе — в этой пустыне еще пойди найди эти населенные места.

Еще один из нюансов в том, что девушка обозвала ящера куцырицей. Мой универсальный переводчик в голове переворачивает незнакомое звучание в более-менее понятное — за курицу она его приняла. Здесь есть такие птицы? В пустыне?

«Вур-р-р!» — предупредил ящер, когда я смыл мыло и шагнул поближе к двери. И точно, она щелкнула, наглухо отрезая возможность подслушать. С той стороны подкрались и замуровали. Ну, в смысле, закрыли дверь, не заперли. Но звук как отрезало.

— Потому про твои уши и говорил. — Сэвен не зря остался там, в комнате. Интересно, аборигенка о нем помнит? Вроде не дура, сама наблюдала его способность к невидимости. А ругалась так, будто у нее не было сомнений в разумности звероящера. Будет секретничать или поостережется?

Я в последний раз облил себя водой (возможно, потом у меня еще долго не будет доступа к нормальной ванной) и вслушался в чужой разговор по ментальной связи.

— Слушай, Хом, ну, если уж так пригорело, что невтерпеж, могла бы и меня позвать, — распинался мосластый пацан, похожий на линялого и очень голодного цвирка. Кажется, даже оттенок волос у него был грязно-зеленоватый. Немного сбивал его низкий хриплый голос, почти бас. Словно у здорового, заросшего тестостероновой шерстью быка. Ломается?

— Мы с тобой, чучело, в одном питомнике один шланг с питательной смесью сосали. Может, и яйцеклетки от одной бабы взяты. Так что мимо и со свистом, — отмахнулась аборигенка.

— Ой, да знаю. Но могла бы на нейтральной территории его отыметь. Зачем в нору тащить было? В каком месте этот хозяйчик маслом смазан, м-м-м? Чего ты до него прилипла, как мра до костей? Ты ж вообще всегда была больше по железякам, чем по мужикам!

— Ты сам пялился на его зад, признайся. Когда он за штанами наклонился, так и вовсе чуть глаза не выпали, — засмеялась девчонка.

— Тьфу на тебя, ты что, ревнуешь?! А кого к кому?

«Фр-р-р-р», — ментальный шепот сэвена прозвучал неожиданно, а потом пришла смазанная картинка.

Хм. Эти двое явно умней, чем стараются показать. Болтают ерунду, причем уместную и эмоциональную, верится на раз. А сами… Интересно, что это за система знаков? Пальцы мелькают так быстро, что фигуры, в которые они их складывают, не отследить. Разве что дать команду сэвену на запись и посмотреть в замедленном режиме.

«Фря!» — оскорбился звероящер. Который и так все записывал с самого начала.

Я еще раз удовлетворенно хмыкнул и понял, что мне нравятся эти ребята. На своей родной планете я предпочитал работать в одиночку, потому что даже в таких отвратительных условиях, как свалки Горгонзолы, дети оставались детьми. Тут же безопасность явно была возведена в абсолют. Думаю, в апокалипсисе другие и не выживают.

Смысла изображать поборника чистоты больше не было. Я не откажу себе в наличии мозгов, но, увы, все же не являюсь гением, способным с ходу разобрать чужой язык жестов.

С другой стороны, я ведь и языка их не знаю. Слова иномирцев я понимаю, как и любой жнец, улавливая смысл скорее ментально, чем через звук. Со знаковой же системой… попытаться можно, но будет гораздо сложнее.

Тем более что они специально перешли на нее, чтобы спрятать смысл. И это создает вполне реальные помехи в ментале. Если бы кто-то из них был моим Мастером — нет проблем, знание и опыт просто пришли бы в мою голову сами. Но они люди, и поэтому халява отменяется.

Тем более что я в любом случае не смог бы образовать эту связь. Моя рукоять расплавилась, а значит, нет места «стыковки». На человеческое тело, как ни странно, эта утрата не повлияла, но энергетически, по меркам моего народа, я инвалид. Поправочка: ядовитый инвалид. Пытаться меня привязать банально опасно для жизни. Мало того что ладони в кровь изрежешь, так еще и помрешь потом от переизбытка токсинов в организме.

‍«Уруру», — отчего-то встревожился сэвен. Я мысленно кивнул ему и пошел на выход, без предупреждения открыв дверь в основное помещение.

— Хоть бы полотенце надел! — встретил меня недовольным басовитым хрипом пацан. Он так и сидел на полу, вальяжно откинувшись спиной на колени девчонки. — Лали, не корми его. Пока манерам не научится!

— Что у вас случилось? — Я подошел и выдернул из-под девчонки свои штаны. Да, из-под одеяла их уже выдергивал, но неосмотрительно оставил в комнате, и, естественно, их обшарили от ремня до последнего шва в потайном внутреннем кармане трусов.

Хорошо, что все более-менее подозрительное я давно перепрятал в сэвена. Собственно, почти все важные припасы, приборы, оружие и прочие «ништяки» были с самого начала упакованы в сбрую звероящера.

— А что у нас случилось? — удивленно подняла брови Лали. Хм, теперь я хоть знаю, как ее зовут. — Кстати, прикольная и красивая штука. — Она повертела в руках зажигалку. — Судя по запаху, там какой-то горючий газ… Граната?

Я молча вынул коробочку у нее из рук и крутанул пальцем железное колесо. На лицах обоих аборигенов появилось разочарование.

Глава 8

Лали

— А, искра. И зачем было так мудрить? — протянула я. Красивая коробочка с выгравированным изображением какого-то зубастого зверя оказалась такой банальностью. А мы-то тут уже считали, что чуть ли не оружие массового поражения с Крыксом обнаружили.

— Так какие у вас проблемы со зверомордыми? — не отставал гость. Ну надо же, настырный и любопытный какой! — Кто это вообще такие?

— Это те, кто по дочудовищным временам соскучился, — скривился Крыкс, незаметно скользя пальцами опущенной руки по моей голой лодыжке. Ага, так тоже знаки можно передавать, мы еще в питомнике наловчились виртуозно обманывать воспеток и камеры. Иначе не выжить было. — Воображают себя хозяевами, дали б им волю, так начали бы снова людей жрать.

— А кто воли не дает? — Гость прокатил искру по пальцам и вернул ее в карман собственных штанов.

— Так чудища же. Не знаю, чего они такое распылили, отчего мир схлопнулся до двух планет. Вот только любой, кто пробует сожрать живую мру, — пф-ф-ф! — Я изобразила руками «мучительную смерть». — Ты откуда такой взялся, а? Словно только из инкубатора.

— Можешь считать и так. Этот мир… сильно изменился. — Гость присел на край кровати и оглянулся вокруг.

— Че, реально из бункера?! — Глаза у Крыкса загорелись ненормальным огнем, а я мысленно плюнула. — И координаты есть?! — это он меня спросил, заглядывая в лицо, чуть шею себе не вывернул. А пальцы на лодыжке сжались, передавая: «Осторожно!»

— Рж… мра знает, какие координаты. Честно. Я шел по мало-мальским следам цивилизации. Ну или просто на юг. Там ведь должно быть теплее. — Парень неуверенно пожал плечами, отчего свет ламп отразился на его влажной коже. — Теоретически. По дороге столкнулся с этими вашими аномалиями. О них вообще ни в одной базе не было. Что они такое вообще?

— Это какого периода у тебя базы? — присвистнул Крыкс. Настороженности в его глазах поубавилось, но самую малость. Да и я чуть расслабилась. То, что рассказывает гладенький, очень похоже на правду. Конечно, западлу никто не отменял, поэтому осторожность наше все. Но пока угрозы я не чую.

— Хм... — Гость покопался в собственной куртке, которую мы осмотрели сверху донизу и внутри, и вытащил какую-то странную пластинку. — 2046 год нашей эры, от рождения великого пророка.

— Э-э-э… — сказали мы хором и переглянулись чуть ли не в священном ужасе. Потом я покашляла и осторожно спросила:

— Чувак, тебя, кстати, как зовут? Чувак… а ты знаешь, что такое артефакты и операторы?

— Мез. Можешь звать меня так, — ответил он. «Можешь звать», а не «меня зовут»? Это не его настоящее имя? — Артефакты — это древние вещи с полезными свойствами, оставшиеся от павших цивилизаций. А оператор — это профессия. Оператор космического корабля, к примеру, — заявил нам парень, смотря абсолютно честными глазами.

— Чернец и полная мра, — шепотом прокомментировал Крыкс. — Хома, ты что, настоящего древнего человека поймала?!

— Древнего человека? — нахмурился Мез. — Какой сейчас год?

— Тридцать второй от пришествия чудовищ, — дисциплинированно доложила я, продолжая ошарашенно моргать. Все не могла выпустить из головы мысль, что там, откуда вылез гость, остались не просто вещи, а натуральные… сокровища? О, и куцыр! Я же помню картинку в питомнике, был какой-то голомутик про таких куцыров, только лысых… — А до чудовищ был восемьсот тысяч двести тридцать второй.

И вздохнула. Ну ек-чернорек.

Куцыра надо спрятать подальше. Иначе меня за него вместе с базой схарчат. Крыкс, конечно, парень свой, и вообще… но я и от него местами стерегусь. Потому как имеет мой единошланговый брательник одну слабость: как в городе сисястая чувиха ему подмигнет да стаканчик предложит, так никакой гарантии, где и что он языком трепанет. Не, он так-то не дурак, но в подпитии иногда башку теряет напрочь. Особенно ежели в чужих сиськах.

Вот про древнего человека тоже зря, кажись.

— Крыкс, сухой закон. — Я дернула растрепанную шевелюру, чтобы он повернул голову и посмотрел на меня. — Слышал? Никаких баб и кабаков. Не только меня закопают, тебя тоже.

— Не дурак, — огрызнулся брательник, выдергивая шевелюру из моих пальцев. — Че делать-то будем? Отправимся за сокровищами?

— Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но если вы надеетесь на склад, — древнее ископаемое наконец натянуло на себя футболку и куртку, — то должен вас разочаровать. Пусто. Иначе бы я не сделал такую глупость, как путешествие налегке ржа знает куда.

Это «ржа» вдруг слегка царапнуло память. Так, что где-то внутри головы зачесалось. Я аж не выдержала и поскребла в затылке, а потом встряхнулась, передернув плечами. Не, пусто. Как на том складе, про который Мез рассказывает. Может, и не врет. Тогда очень жаль.

— Мы-то, может, и поверим, — хмуро заключил Крыкс. — А вот другие все кишки вымотают и уже внутри проверят, вдруг ключ от схрона проглотил. Ты вот что, Хом, держи его на базе и в город не пускай. Пока не пооботрется хотя бы. А может, и дольше… больно уж вид у него холеный. Не изнасилуют, так сожрут. Даже ты вон не удержалась.

Тут брательник вдруг хитро прищурился и глянул на меня одним глазом из-под упавшей челки. Расплылся в ехидной ухмылке и выдал:

— Хом, вот тут до меня доперло. Ты переспала с ним, не зная даже имени? Все было НАСТОЛЬКО плохо?

— Нет, настолько хорошо! — огрызнулась я, пытаясь отвесить гаду пинка.

— Успокойся уже. Девушка спасла меня от аномалии, а раздела, чтоб какую-то черноту вытянуть, — попытался по-своему защитить гость. Как будто мне это надо.

— Ага. И потому голыми сиськами о тебя в кровати терлась, — все не успокаивался Крыкс, предусмотрительно кувырком откатываясь по полу подальше. И таки словил вторым ботинком в башку. Зашипел и выругался. Зато потом заткнулся и задумался о чем-то.

— О, так это не часть основной процедуры? — картинно удивился Мез, но сам не выдержал абсурдности и хмыкнул. — Кстати, что за зверомордые? — вдруг спросил он. — И как их отличить от всех остальных?

— По зверомордам, — фыркнула я, а потом вздохнула. — Тебе по-любому к ним лучше не соваться. И вообще не попадаться на глаза, если не хочешь к какой-нибудь змеедевке в гарем.

— Змеи не приперлись, слава мре, — поправил меня Крыкс. — А вот хаины…

— Тогда и тебе лучше закопаться в мусор и не отсвечивать! — живо встревожилась я. — Эти в принципе не разбирают кого хватать, на рожу не смотрят, лишь бы причиндалы были на месте… Брательник, мне нового торгаша искать труднее будет, чем тебя в сортире запереть на время!

— А я, по-твоему, чего приперся? — вздохнул Крыкс, встал с пола и пошел. В сортир.

— Это новая раса? Или инопланетные захватчики? И в чем различия?.. — закидал меня вопросами гость из прошлого. С каждой минутой все больше верю в его легенду. Ну не может кто-то из местных не знать таких банальностей. А в глазах Меза действительно сверкал неподдельный интерес.

— Уф, походу, это надолго. Ты это… пошли на кухню. Жрать охота. Будем кашу готовить и вопросы спрашивать.

Глава 9

Мез

У меня болели лицевые мышцы. Я даже не знал, что так бывает. Но кажется, я в жизни столько не разговаривал и не проявлял такой гаммы эмоций. Даже среди Ивановых! Они сами трещали не переставая и от меня реакции не требовали.

Тем не менее информация стоила всего этого спектакля с «древним, но дружелюбным ископаемым из криокамеры».

Девушка бодро промывала незнакомую крупу, кромсала какие-то бруски, отдаленно похожие на сухое мясо, и рассказывала мне об аномалиях. Откуда они появились, Лали не знала. Но зато прекрасно разбиралась в их видах и классификации. А также в способах их избежать.

Далее разговор пошел о тех самых зверомордых.

— В общем, раньше у нас водились хозя… артефакты. Их было мало, но все они были такие гады, что чернуха по сравнению с ними — милый шувашик. — Сушеная мясная стружка отправилась на квадратную плоскую штуку, которую Лали поставила на плиту. Поверхность той сразу зашипела, неизвестно откуда выделяя жир и копченый запах. — Чернуха — она тебя высосет без затей, косточки с мрой выплюнет и дальше поползет. Лети себе на перерождение, ни о чем не думай. А эти жрали души. Те, что побрезгливей и с понтами, жрали только человеческие. Специально даже для этого в питомниках мелочь операторскую растили. Или просто людей. А остальные в основном подъедали еще и зверушек всяких. Вот у последних артефактов и начались мутации. То уши мехом покрываются, то хвосты отрастают, то еще какие-нибудь особенности вылезут.

— Значит, все эти змеелюди и хаины — это артефакты?

— Были, — кивнула Лали, доставая с полки слегка помятую металлическую кастрюлю и перекладывая в нее промытую крупу, поджаренное мясо и еще какие-то хлопья из банки. — В смысле, родители их были, пока от эпидемии не загнулись. А эти, наши, они отбракованные. Ну, типа побочные дети от служанок, все такое. И душами их до пришествия не кормили, не по рангу было. Поэтому и выжили. Но вообразили себя наследниками хозяев. Правда, теперь даже зверские души жрать боятся, после того как самые отпетые загнулись. Только обгладывают, чтоб силенки поддерживать. Ну и остальных ни в мру не ставят, ведут себя как… как гады, короче.

— Они звероподобные потому, что отбракованные, или изменения заложились уже генетически?

— Вот ты с кем сейчас разговариваешь? Просто мутанты, — пожала плечами Лали. — Хотя я примерно поняла, что ты хотел спросить. Родились уже такими. В папаш или мамаш.

— А в питомнике… были такие?

— Откуда?! — засмеялась девчонка, помешивая кашу. Потом отложила костяную ложку и потянула меня куда-то в сторону… Хм, я предполагал, что это подобие холодильного ларя. А оказалось — еще одна дверь в странное помещение, больше всего похожее на помесь гидропонной теплицы с зоопарком. Во всяком случае, именно здесь Лали принялась отщипывать какие-то ростки, мимоходом что-то поливая и рыхля, а потом полезла в клетки со странными копошащимися червями. Или это местные змеи?

В общем, длинное, гладко-чешуйчатое на вид с небольшими островками густого меха. По количеству ног нечто среднее между гусеницей и многоножкой. Из их резервуаров она раздобыла десяток кожистых мешочков коричневого цвета, очень отдаленно похожих на яйца. Хм, те самые куцырицы? На звероящера ни капли не похожи.

— Шушпанчиков никогда не видел? Они не водились в твое время? — спросила и смотрит искоса, вроде и мимоходом, но слишком уж внимательно и ожидающе. Словно ловит на неувязках.

— Это вот шушпанчики? — Я со скепсисом снова осмотрел гусениц-несушек. — Странное название.

— Ш-ш-шушп! — сказала как раз в этот момент одна из тварей и выплюнула кожистый мешочек, покрытый неприятной слизью, прямо в меня. Хорошо, не долетел. Шлепнулся на спины других змеегусениц.

— Вопрос снят. — Я, конечно, совершенно не брезгливый. С голоду и не такое ел. Но, согласитесь, выглядит все происходящее не слишком аппетитно. — Это их яйца или выделения?

— Не знаю. На вкус как дерьмо, — спокойно просветила меня хозяйка гусеничной фермы. — Еще и горько-соленое. Но если не съесть хоть несколько — загнешься от нехватки в организме микросхе… эм, не, там как-то иначе. Короче, нам в питомнике всегда их давали. А кто не жрал, те чахли, худели и шли на убой первыми, чтоб успеть свежаком их сдать хозяевам, пока сами не загнутся.

— Витаминов и микроэлементов, — кивнул я. А сам подумал, что мне как раз эти элементы не нужны, пока в сэвене еще есть скверна. При наличии хорошей подпитки Оружие может годами не испытывать голода и жажды, оставаясь в отличной форме. Но тем не менее энергию надо беречь. — Вполне похоже. Оно еще и жирное, наверняка вся группа В в огромных количествах.

— А мра их знает, какие в них группы, — отмахнулась Лали, заканчивая поливать висячие горшки с лохматой травой. — Хозяева такое не ели, а всем остальным в глотку запихивали. Пошли, там каша уже сварилась.

В кухне обнаружился переодетый и умытый цвирк, то есть… Крыкс его зовут. Он что-то насвистывал себе под нос и заливал кипятком большую кучу невразумительной грязи, которую растолок в круглой плошке.

— А это из чего? — С легким подозрением я покосился на коричневую глиняную массу.

— Всякое, — отмахнулся парень, разливая получившуюся жидкость по трем кружкам. — Но на выходе вкусно и почти что пахнет, как когда-то питалка в шланге.

— Хм, знаете, Лали. Я думаю, мне не стоит вас объедать. Давайте я съем вот этот… мох и пару яиц. Этого будет достаточно.

— Брезгуешь или думаешь, что отравим? — Девчонка сноровисто разложила кашу по кривоватым мискам.

— Не то чтобы брезгую, но все равно опасаюсь есть что-то из абсолютно незнакомых ингредиентов. Тем более что мы не знаем, насколько отличаются наши тела, — осторожно пояснил я.

— Вот вроде и незнакомые слова говоришь, но понимаю, — задумчиво почесала нос Лали. — Кашу можно. Каша — она и есть каша, там одни толченые зерна. А питалку лучше не пей пока, тут ты прав. Крыкс, помнишь, как того пацана пронесло? Ну, того, который игрушкой был при хозяйском сынке, а потом подрос и его обратно сдали? С непривычки неделю в сортире сидел и с морды спал так, что мы уж думали, все, на убой.

‍— Угу. А тут вообще, считай, целка, — самодовольно хмыкнул абориген, — он на горшке точно сдохнет.

Ели, к моему великому счастью, молча. Коричневые мешочки оказались полны икринок, которые надо было выдавливать на сухую галету из злаков. Не сказать, что очень вкусно, но и не смертельно противно, зря девчонка на них ругалась. Чем-то напоминало чуть подсоленный рыбий жир с горьковатым послевкусием. Тем более что в силу моей «девственности» мне выдали всего одно яйцо. Дабы «не пронесло».

А сами хозяева на пару проглотили весь десяток с неизменным аппетитом. Еще я заметил кое-что интересное. В этих самых икринках содержались микродозы энергии, странным образом похожей на трижды переработанную скверну. Буквально самые-самые крохи. Но наверное, больше обычные люди и не усвоят. Зато она действительно может продлить им жизнь и молодость. Не так, как жнецам. Лишь в два-три раза от обычной.

Глава 10

Лали

Вот мра его знает, верить или нет. Может, и не врет… Скорее всего, он не смог бы имитировать такое искреннее незнание простых вещей. Так что этот гладкий чувак реально вылез из какой-то или очень древней, или очень дальней дыры.

Интересно, что ему нужно? Я прямо чую, что не просто так он по Перепечкам шарился. Но сейчас кашу жрет и никуда бежать не рвется. Только вопросы задает, причем о самых обыденных вещах. Ну так это укладывается в легенду.

А вот на всякое упоминание зверомордых напрягается. Не, так-то не особо незаметно. Не всматривалась бы так тщательно, никогда бы не заметила. Только зрачки реагируют — чуть-чуть вздрагивают всякий раз. А еще я куцыра невидимого слышу все время, так он словно по заказу на каждое «зверомордый» зобом пыхтит. Или не зобом. Или не пыхтит… но че-то делает, короче, и я слышу.

Они уже успели ему что-то сделать? Чисто теоретически — могли. Эти кому угодно нагадят с разбегу, даже как звать не спросят. Кажется, он упоминал, что шел по какому-то следу?

— А кого ты искал? — Чего гадать, если можно спросить напрямую? Даже если не ответит, реакцию никто не отменял. Посмотрю на нее и буду думать.

Мез ненадолго замер, так и не опустив ложку в кашу, окинул нас с Крыксом оценивающим взглядом и вздохнул. Потом будто бы решился на что-то и ответил:

— Я был не один такой. Со мной были еще люди. И… дети.

— Вас поймали прямо возле схрона?! — Я уронила ложку. — Тогда понятно, почему от него ничего не осталось.

Гость многозначительно промолчал, продолжая медленно размазывать кашу по стенкам тарелки. Видимо, аппетит у него пропал.

— Их не убили, а забрали. Эти ваши зверомордые. Я не знаю зачем.

— Не хочу тебя огорчать, чувак, — мрачно хмыкнул Крыкс. — Но вряд ли твои соплеменники еще живы. Зверомордые, они без башки. Даже ради удовольствия могут замучить. А уж если решат, что кто-то знает какой-нибудь секрет… или там путь к другому схрону... или еще чего... В общем… — Он вздохнул и уткнулся в миску.

— Они дети! И я знаю, что они живы! Потому мне и надо в город. — В глазах Меза блеснул гнев, и мы с Крыксом снова синхронно настороженно принюхались. Ой, не нравятся мне эти звоночки интуиции.

— Я тебе сочувствую. — Каша стала на вкус почти как шушпаньи яйца. — Но в город не советую. Пропадешь. И мы тут тебе не помощники… Задаром, во всяком случае.

И стала бодро лопать безвкусную размазню. А что? Между прочим, проталкивать кашу в сведенное судорогой горло — это ваще героизм. И не показывать мягкое хомячье пузо, со всех ног кидаясь помогать малознакомому чуваку. Еще и бескорыстно. Ибо это у него детей украли, не у меня.

Да кто б знал, сколько раз мое бескорыстие и доброта с милосердием, смазанные доверчивостью, мне же боком вылезали еще в питомнике и сразу после него. Били-били, слава мре, не добили. Один Крыкс, как исключение, только подтверждает правило. И то с ним я местами осторожничаю.

Так вот! Сама себя взяла за горло и придушила, чтоб бескорыстие дурацкое не выскочило из груди через рот словами и не расстелилось перед гладким гостем мягкой постелькой — бери не хочу. Нет уж! Деловые отношения надежнее, практичнее и умнее!

— И что ценится в этом новом мире? Вряд ли деньги, — посмотрел на нас гость.

— А что у тебя вообще есть? — прищурилась я, мысленно добавив: «Ну, кроме куцыра и гладкой задницы».

Парень задумался, но ненадолго.

— Сила. Я могу предложить вам свою силу в качестве оплаты.

— В смысле? — одновременно заинтересовались мы с Крыксом. Причем вот же одношланговые, даже прищурились одинаково скептически — я в Крыксью морду уже который раз как в зеркало смотрюсь. Наверное, поэтому мы и поладили когда-то и не разошлись до сих пор.

Гость оглянулся вокруг, а затем встал и подошел к одному из ящиков с материалами. Вытащил оттуда несколько кусков стальных балок длиной в метр, которые я притащила для переплавки. Уж больно сталь в фундаментах старых домов хороша, еле-еле отпилила. И то только с помощью раритетных дисков. Их потом, кстати, пришлось выбросить — стерлись.

Кр-р-р.

Сталь издала жалобный скулеж в руках незнакомца и сложилась пополам как незасохшая глина.

— Э-э-э-э… — сказал Крыкс, прежде чем подорваться и притащить мне стакан воды, к которому я и присосалась. После того как братан перестал колошматить меня по спине, потому что попавшая не в то горло каша наконец вылетела обратно.

— Кха… — Сдавленное сипение даже моим голосом было не назвать. Скорее, это был голос моей жадности. — И чо?! В смысле… у меня механический манипулятор есть, он тоже так умеет.

— Могу еще что-нибудь поднять, — хмыкнул этот монстр, которого мы по ошибке приняли за человека, — или разрезать.

— Ты прости, чувак, но трактор у нас тоже есть, — фыркнул Крыкс, полюбовавшись моей багровой физиономией. — А чисто руками пощупать, на жратву и воду там сменять? В борделе заплатить — ничего нет подходящего? Ну или вон, говорят, в древности пилюли из мры были, которые здоровье и прочие плюшки давали. Не завалялось в карманах?

— Пилюли из мры… хм. Возможно, и есть. Хотя у нас они назывались по-другому, — задумалось ископаемое.

— Чо?! — в который раз офигела я. Шланга дорогая, кого я, дура, в дом притащила? Мало мне кусачего куцыра, этот чувак не просто псих, он же может нас с Крыксом одной рукой придавить и не запыхаться, а мы ему еще нахально условия ставим!

С другой стороны, конечно, фиг. Не так просто меня в моей же норе обидеть, я с самого начала меры приняла. А Мез агрессии до сих пор не проявлял. Но короче! Пилюли из мры?!

Очень хотелось повернуться к братану и повертеть пальцем у виска: какие еще пилюли из мры, ты что придумал? Когда такие были?!

А этот так запросто: ну да, есть у меня. То ли за идиотов держит, то ли сам придурок, то ли…

В руке Меза каким-то странным образом появился маленький радужный кристаллик, который он положил на столешницу.

‍— Вот это?

Ради разнообразия теперь Крыкс сел мимо стула. Я уже отдышалась и почти перестала офигевать, а братан что-то невнятно сипел из-под стола. Заглянуть, что ли, может, тоже надо между лопаток врезать? Не, вон сам выполз. Ого, не знала, что у Крыкса такие большие глаза…

Братан прокашлялся, цапнул кристалл со стола, лизнул… уронил обратно. Еще раз прочистил горло и выпалил:

— Заметано! Кого, ты говоришь, у тебя сперли? Ща найдем и обратно притащим, будь спок!

— Э! — Рот открылся сам собой, тело дернулось вперед. — Крыкс, ты обалдел?! А я?! А меня спросить?!

Глава 11

Мез

— Хома! Это они! Легендарные пилюли! — рассмеялся местный житель. — Ты хоть представляешь, что на них можно выменять!

— Геморрой и кинжал в спину, в лучшем случае. А то и внимание остатков хозяев… — с ужасом закончила девчонка, берясь обеими руками за голову. — Вы психи-и-и! Оба! Крыкс, ты от жадности щас лопнешь, прикрути горелку! А ты... — Она ткнула в меня пальцем, но тут же снова болезненно схватилась за виски. — Ты! Ты просто ненормальный! Откуда ты взялся на мою голову?!

— Ты сама меня в свой дом притащила. За что я, кстати, очень благодарен, — слегка улыбнулся я.

— Вот я дура-а-а… — с искренним раскаянием протянула девчонка. Потом покачалась на стуле и спросила: — Теперь не отцепишься, да? Хотя о чем это я! Этот же придурок сам от тебя не отлипнет. Ых! Крыкс! Твою шлангу!

Встала и от души влепила подзатыльник едва ли не пускавшему слюни на кристалл парню.

— Ай! Ой… спасибо. — Глаза маньяка прояснились, он выдохнул и сел. — Просто в меня как будто эссенция жизни капает. Так и хочется впитать все и, наверное, утонуть в экстазе.

— Щас я тебя в сортир отведу и утоплю к чернухам в другой жизненной эссенции! — свирепо рявкнула Лали, схватила кристалл со стола и бесцеремонно запихала мне его в тот карман, откуда я его вынул. — И не размахивай! Не показывай никому, понял?!

— Это малый куб. От него плохо не станет. Максимум легкое головокружение с непривычки. Хотя я, конечно, не знаю, чем отличаются ваши тела от моего. — Я материализовал в руках еще один малый куб и повертел его в пальцах. Людям он действительно безвреден. А Оружиям и вовсе на один зуб.

— Вот именно! Слышал, идиот? Сдохнешь в своем экстазе, как обожравшаяся неправильных костей чернуха, и все. Чтоб не смел слюни пускать! Тем более что пока мы еще ничего не заработали! — ругалась девчонка, и видно было, что от души. А еще ее не колбасило от жадности при виде куба, и это удивительно.

Я пожал плечами и сожрал бесценный для местных кристалл как орешек. Только на зубах хрустнуло. Впрочем, после того как сам продемонстрировал диким детям способность мять сталь руками, крепость моих зубов их удивить не должна. Ну и знать, что невидимый сэвен мне таких кубов может сгенерить… даже не знаю сколько, пересчитывать устанешь, им не обязательно.

— Ты что творишь, ирод? — взвыл Крыкс, глядя, как я закидываю в рот следующий куб.

— М-м? Я ими обычно питаюсь. Потому и сказал, что не стану вас объедать. — Я прямо у него на глазах достал из кармана еще один малый куб.

— Стой! — в голос взвыл цвиркоподобный. — Мы тебя накормим! Хватит жрать наш будущий космический корабль! И яхту! И апартаменты в Белом городе! — Крыкс в панике повернулся к Лали и запричитал: — Хомяк, дай ему еще каши! А хочешь, я тебе шушпанчика зажарю? Двух? Всех?!

— Э, ты не охренел?! — взвыла уже девчонка. — Это моя скотина, я ее с икры растила!

— Хома, не жмоться, — суетился пацан, — на один такой кристалл можно купить целый питомник твоих червяков, и еще останется на яхту, особняк, корабль и все остальное!

— И на перерезанное горло, Крыкс. Мы его все равно не продадим! У нас нет таких связей! — вполне резонно и разумно пожала плечами Лали. Я в который раз убедился в ее взрослости, которая чувствовалась, несмотря на совершенно легкомысленный девчачий вид. Прямо как на… так, отставить воспоминания.

— Мы, может, и нет, Лали, — в кои-то веки назвал девчонку по имени ее брат, — а вот он… — Крыкс странным взглядом окинул меня с ног до головы.

— Его тем более убьют, — покачала головой дикарка. — Выпотрошат, отымеют во все гладкие места и прирежут.

— Не-а. Никто не посмеет тронуть хозяев, — самодовольно ухмыльнулся своей «гениальности» пацан.

— Чо?! — Она чуть не села мимо стула, но успела схватить меня за рукав куртки и удержалась на ногах.

— Ты посмотри на него. Он же вылитый древний артефакт! А если еще и нацепить ему те самые уши, что ты сконструировала! Ему надо просто вести себя как хозяин мира. Ну, как сейчас, — бухтел он, смотря, как я за шкирку возвращаю девочку в исходное положение. Хм. Привычка. — И все! Бабло в наших лапах!

— Действительно все, — скорбно поджала губы оппонентка, отряхиваясь. — Тебя точно поймала чернуха и засеяла мозги всякой хренью.

— То есть ты предлагаешь нам просто сидеть на жопе ровно, когда у нас в руках целое состояние?! — эмоционально размахивал руками перед ее носом Крыкс. — Сидеть в этой дыре, — он обвел взглядом кухню, — и вечно трястись?! Это шанс! Шанс изменить нашу жизнь к лучшему!

— Чем тебе моя нора не нравится?! — явно оскорбилась Лали. — Сам, чуть что, всегда ноешь: «Хомяк, пусти отсидеться!»

— Вот именно, отсидеться… Хома, сладкая моя, умничка моя, сеструха! Ну ты сама подумай! Если мы не поможем этому отмороженному, то его либо убьют, либо найдут другие счастливчики. А нам останется локти кусать! И все равно не факт, кстати, что не пришибут нас в процессе только за то, что мы его видели! Тут либо жизнь во мре, либо смерть в ней же — иного уже не дано!

— Мое мнение никто не хочет узнать? — достаточно спокойно спросил я, прерывая перепалку двух грызунов.

— С твоим мнением и так все понятно, — кисло шмыгнула носом девчонка. — Ты нацелился своих детей найти и вытащить, а нам заплатить за помощь этими пилюлями. Только вот… лучше бы у тебя куцырий питомник был.

Я не стал ей рассказывать, что он у меня есть. Ну, то есть не у меня, а у Ивановых. И эти психи наверняка бы и ей сэвена не пожалели, если бы я привел Лали в тундру и представил главе клана. Теоретически я могу сделать несколько прыжков туда-обратно в мироздании, но это бесценное время… так, стоп. Куда меня понесло? С чего вообще такие мысли?

А еще я понял, что меня беспокоит. Время. Девчонка сказала, что апокалипсис с уничтожением всех пожирателей случился более тридцати лет назад, когда у нас прошло меньше двух лет. Потому я прервал все еще продолжающуюся перебранку аборигенов и вмешался с абсолютно неуместным вопросом:

‍— Лали, сколько дней в году и часов в сутках?

— В смысле? — Она отвлеклась от унылого созерцания, отвернулась от перевозбужденного брата и недоуменно хлопнула ресницами.

— Как считаете сутки и года? Время?

— Да как все. — Девушка прищурилась. — Вроде как планета орбиту не меняла последний миллион циклов и даже больше. Так что как в твое время мерили, так и сейчас.

Глава 12

Мез

— И все же. Сколько часов прошло с того момента, как ты меня спасла? День уже закончился? — настаивал я на ответе, временно игнорируя подозрительность Лали.

— Хм... — Она почесала бровь, задрала штанину и зачем-то потыкала себя пальцем в колено. — Ага. Шесть часов.

Я отметил про себя, что мой мозг привычно переводит отрезок времени, названный девчонкой, как «час». Хотя она, конечно, сказала другое слово. Что-то типа «мицик». Мысленно отдав команду сэвену, я почти мгновенно получил ответ: в привычных мне единицах измерения прошло даже чуть больше — шесть часов сорок минут. А мицик — это микроцикл.

— В одном круге свет-тени тридцать мициков, — влез Крыкс, который все это время что-то подсчитывал на пальцах и не пронзал меня подозрительными взглядами. — Тридцать кругов — малый цикл, мацик. Тридцать мациков — большой цикл, боцик, — мозг перевел: «год», — за который планета оборачивается вокруг звезды.

— Хм... — Отвратительно. То есть по времени Земли на планете прошло даже больше, чем тридцать лет. Вот и гадай: то ли, когда наши древние уходили, они нечаянно ускорили тут время, то ли швеи что-то намудрили с проколами стенок призмы, из-за чего пространственно-временной континуум искривился, то ли… то ли время в разных мирозданиях просто в принципе течет по-разному.

И вот последнее было бы неприятнее всего. Потому что ускорение в сорок семь раз сводит на нет все мои попытки отыскать детей. На призме прошла всего неделя, но здесь она может обернуться практически годом! И если правы мои новые знакомые, в живых я могу уже никого не застать…

Так, стоп. Стоп. След! След был, и достаточно свежий. Даже если, как сказала Лали, его оставила впитавшая в себя остаточную энергетику чернуха, она ее еще не переварила, а ходила и «воняла на все Перепечки». Опять же по словам дикарки. Значит, живые дети в любом случае были тут совсем недавно по меркам обоих миров. Но вот сколько они провели на планете до того, как прошли по пустыне, все равно неизвестно.

Ладно, лишь бы живы были и в более-менее собственном рассудке. Остальное поправимо. Мне ли не знать, что надежда есть всегда. Я видел, как Цвичка на своих ногах гналась за зеленым проглотом-цвирком, чтобы помыть ему хвост. А ведь мы уверены были, что она калека и долго не проживет.

— Да, спасибо, — пряча все свои эмоции, ответил я аборигенам. — И все же различается. Не думаю, что мы родом с этой планеты. Возможно, камеры перемещали.

— О, слышь, Хомяк, они, наверное, с какого-нибудь корабля. Типа спасательная капсула сгинула в песках и законсервировалась на сто тысяч боциков… помнишь, мы в питомнике смотрели приключения великих артефактов? — оживился Крыкс.

Мне уже нравится этот парень. Он сам придумывает мне отличную легенду.

— Угу, ты ему подскажи еще что-нибудь, чтобы удобнее чернуху было нам на уши лепить, — не повелась Лали. Но тут же посмотрела на меня и хмыкнула: — Да понятно, конечно, что темнишь. Ну а кто б на твоем месте по-другому себя вел? Только вот… такое дело. Если возьмемся тебе помогать, информация нужна без чернух.

— Темню, — согласился я. Зачем спорить против очевидных фактов? — Но лишь в не особо важных, но личных деталях. Я действительно не с вашей планеты и абсолютно незнаком с вашим мироустройством. И у меня действительно украли детей. Зачем? Без понятия. Кто? Существа со звериными признаками, остальное мне тоже неизвестно. Никаких складов с ресурсами у меня нет, только то, что с собой. И я готов отдать это вам, если вы поможете.

— А сколько у тебя есть? — нетерпеливо вытянул шею Крыкс. У него от жадности даже волосы на голове зашевелились. — Да Хома! Ай! — Он получил смачный подзатыльник от хмурой девчонки и со вздохом уселся на стул. И так явственно притих, что окончательно стало ясно, кто в этой паре старшая сестра.

Я не стал что-либо говорить, а просто вытянул вперед сложенные лодочкой ладони, с которых водопадом посыпались десятки малых кубов.

— Никому не показывай, — хрипло велела Лали, гулко сглотнув и силком отворачивая голову Крыкса от груды кристаллов. — Я серьезно. Если хочешь жить и найти своих мелких — не вздумай светить перед кем попало. И перед нами тоже не стоит. Мы уже и так в деле по самые… эти самые.

— Они ваши. Плата за мое спасение. За детей отдам больше.

Лали

Вот это нас большой чернухой накрыло по самый шланг! А! А?!

Кто бы мог подумать! Даже не знаю... Если бы догадалась заранее, что там у моего подобранца в карманах… не знаю, может, оставила бы в Перепечках лежать.

Я все понимаю про богачества, получше многих! Но одно дело куцырица с яйцом, сапоги хорошие или детали новые от антиграва. И совсем другое — кристаллы мры!

Да вспомнила я, вспомнила. Сказки питомника, блин. Живьем не видел никто, но картинки все смотрели. И учили всякое, чему воспетки наставляли. Потому как артефактам совсем безмозглых есть было неинтересно, чтобы душа стала вкусная и наваристая, ее полезно развивать. То есть либо тебя высосут совсем младенцем — тоже были любители, — либо будут учить-дрессировать, как настоящего оператора. А как созреешь — пожалуйте на бойню.

Так о чем я… порвут нас на тряпочки за один такой кристалл, к чернухе не ходи. А уж за груду, в которой больше десятка, даже костей не оставят.

— Крыкс, код от сейфа. — Я запустила по столу в сторону братана накопитель-ключ. — Возьми ровно половину того, что там лежит, и вали на Шополан. Оплатишь врата в обе стороны, а там купишь шмотье. О, ну-ка, встаньте рядом… — Я окинула обоих парней оценивающим взглядом. Разные. Слишком разные. И фигура у размороженного другая, редко когда встретишь такую разницу в плечах и талии. Надо на заказ шить, чтоб сразу было видно — артефакт. Но это слишком долго! А кристаллы лапки жгут. Причем даже не мне, а братану, и если не занять его делом — будет беда. Эх, была не была! — Крыкс, бери две трети и покупай самонастраивающееся по размеру и цвету шмотье. Так даже правдоподобнее будет выглядеть. Помнишь того хлыща, что периодически приходил в питомник и каждый раз долго выбирал? У нас еще ноги уставали в шеренге стоять.

— Такого с-с-с… разве забудешь? — фыркнул Крыкс, заметно передергивая плечами. Я и сама внутри вся сжалась от воспоминаний — нашего старшего так и выбрали однажды. Если бы не он, мы с Крыксом сгинули бы еще в питомнике. Всего боцик до освобождения не дотянул. Эх… ладно, лучше не вспоминать, а то сразу плакать хочется.

— Вот что-то похожее по фасону надо.

— Украшения тогда еще нужны. Мы такие даже на все наши запасы не купим. — Крыкс, глаза которого всего на миг помутнели от воспоминаний, встряхнулся и мотнул головой. А потом хитро прищурился на меня.

Глава 13

Лали

— Не купим. Поэтому обойдется без украшений. И нечего мне тут намекать. Кристаллы будет продавать только артефакт, а ты даже нюхлом тут не води, понял? — Я сгребла богачества со стола и за неимением других емкостей запихнула их в пустую кастрюлю.

— Ну запалят же! Эти сволочи камнями обвешивались, как ты — инструментами! — жалобно взвыл Крыкс, несчастными глазками провожая вожделенные «яхту, пентхаус и космический корабль».

— Морду сделает песочным блоком, и не запалят. Артефакты всякие были, не все по побрякушкам, — безжалостно хмыкнула я, убирая кастрюлю на самую верхнюю полку. Зуб чернухе отдам, если кто-то додумается искать там волшебные пилюли мры, даже когда влезет в нору. — Тем более если один такой радужник издалека покажет.

— Чем дороже, тем лучше, так? — внезапно подал голос гость. — А что, если, допустим, в кулон закатать вот это? — Он протянул нам на ладони кристалл в два раза крупнее и темнее предыдущих. Казалось, будто внутри была заключена целая вселенная.

— Да едрись ты в чернуху жопой к небу! — Хорошо, что кастрюлю я уже поставила на полку, иначе уронила бы кому-нибудь. На ногу. Или на голову. — Слушай, мы скоро не выдержим и просто придушим тебя ночью подушкой. Заберем все эти кристаллы, закопаем их в самой глубокой заднице Перепечек и вздохнем спокойно.

— Уверена? — улыбнулся пришлый гад, а я почувствовала, как мне в ухо дунуло теплым воздухом, а по щеке мазнуло мягким пером.

Ну да, ну да… только вот на куцыра надейся, а сам не плошай. Есть в мире те, кто за такое богатство все Перепечки взорвет вместе с норами, городом, чернухами и прочим населением, а не только одного куцыра из лазерной пушки пристрелит.

— Тем более что если исчезну я, исчезнут и кубы, — продолжил Мез, и я с ужасом увидела, как тот самый загадочный кристалл буквально рассыпается в его ладони пылью.

— Не-е-е-ет! — взвыл Крыкс, хватая пришельца за руку и падая на колени. — Что ты с ним сдела-а-ал?!

— Да тьфу на тебя. — Прицельный пинок в копчик быстро отрезвил братана. Ну переигрывает же, паразит. А то я его знаков на голом запястье не поймала и щипков под столом не чувствовала, ага.

— Просто съел, — дернул плечом Мез, сбрасывая с себя моего Крыкса. — Но пока не переварил. Потому могу материализовать снова, когда понадобится.

— Ы-ы-ых… — Крыкс встал с таким видом, словно на его плечах все Перепечки лежат и да-а-авят.

— Вали за чехлами. — Я бесцеремонно развернула одношлангника мордой в сторону двери и придала ускорение тычком в спину. То, что я ему за пояс успела засунуть, и то, что в шею нашептать на три секретных звука, — наше с ним сугубо родственное дело. Ну и ответное пожатие, в котором было и волнение за меня, и обещание, тоже привычно. Не в первый раз… После того как рухнул мир, из всего питомника выжили единицы. И мы оказались среди них не просто так.

— Сколько времени займут эти закупки? — поинтересовался Мез, внимательно оглядывая один из моих схронов.

— Через пару дней вернется, если не загуляет с какой-нибудь бабой. — Я заперла за братаном дверь и вздохнула. Тяжко. Вот так, Хома, в другой раз не будешь тащить в нору кого попало. Хотя кому я вру? Я потому и Хомяк, что тащила, тащу и буду тащить. Другое дело, что обычно мои запасы лежат спокойно в закромах и куцырами не скачут.

— А может загулять? — вроде как равнодушно спросил Мез.

— С такими деньгами на руках? Запросто. Нет, в плане покупок он надежен. Мало того, еще и найдет самый лучший и недорогой вариант. Непонятно как — но найдет. Но вот на «сдачу» вполне может пуститься во все тяжкие. Правда, меру знает и насовсем не пропадет. Даже не сильно надолго задержится.

— Я тороплюсь, — нахмурился парень, протягивая руку в пустоту и приземляя ее уже на голову огромному куцыру.

— Да понятно. Но торопиться надо умеючи, то есть медленно. — Я прошла и села на кровать. Покосилась на куцыра и показала ему кулак — а то я не чую, что мне в живот теплым дует. Опять его фокусы с умиротворением? Хвост выдерну! — Мало чехлов как у артефакта, тебе еще надо научиться вести себя как они. Чтоб ни одна зверохаря не заподозрила, что мы всех разводим как шушпанчиков на яйца.

— То есть недостаточно вести себя просто высокомерно и ни во что не ставить простых людей? — уточнил гость, уже копаясь в своих седельных сумках. И как я не заметила их поперек куцырьего пуза, пока вела через половину Перепечек? В перьях прятал?

— Не. — Я от чернухи подальше встала с кровати и еще раз погрозила пальцем сделавшему невинную морду куцыру. — Для настоящего артефакта ты недостаточно сволочной. Одной надменности и равнодушия маловато будет, тут нужно все самое мерзкое, что только получится придумать. И рожу еще такую… У тебя просто каменная. А надо — будто тебе под нос шушпаньей слизью намазали.

— Неужели все настолько на одну… морду? Не было какого-то разделения или иерархии? — продолжил пытать меня пришелец.

— Между собой, может, и было. — Я почесала в затылке. — А вот для низших у этой плесени на все про все полтора выражения лица. Типа как на говно и типа как на то говно, которое надо уничтожить, ибо прогневило.

— Тогда не легче ли, если уж все им было так противно, перемещаться на каком-нибудь закрытом транспорте? Это может компенсировать недостаток моей «мерзотности».

— У тебя пока нет нужного транспорта, — резонно заметила я. — Да и вообще, после катастрофы с этим кисловато. Но! Тут же еще тонкий психологический момент. Артефактам НРАВИТСЯ смотреть на низших как на вот то самое. Потому что именно в этом особый смак, и чувство собственной охрененности сразу растет.

— Как это нет транспорта? Вот. — Гость указал на возмущенного куцыра, с некоторым сомнением выслушав второе мое объяснение и, видать, отправив его в мозг на дополнительное переваривание.

— Ты что, в пузо к нему залезешь? — удивилась я.

— Зачем? Я видел в твоей мастерской неплохие заготовки под какие-то местные средства передвижения. Запряжем. Думаю, машина на живой тяге будет не в пример дороже механической. Тем более если у вас с крупным зверьем огромные проблемы. Слишком дорогой транспорт получается.

Я представила антиграв на куцырьем ходу и не выдержала, заржала. Все пыталась сообразить, в каком месте из днища будут лапы торчать, а в каком крылья. И зубы на фюзеляже!

— Что смешного? — не понял Мез.

А вот куцыр откуда-то понял и… Наверное, это такое куцырье ржание: он подогнул под себя лапы, привалился грудными перьями на кровать, распластал крылья и затрясся, время от времени сдавленно кудахтая.

Глава 14

Лали

— Кхм, — хмыкнул удивленный Мез, сдерживая смех. Кажется, куцыр как-то рассказал ему о моих мыслях. — Действительно, в твоем представлении это выглядит до ненормального абсурдно. Зверь, покажи ей карету.

Теплым воздухом мне дунуло прямо в голову, и перед глазами возникла движущаяся картинка: тот самый антиграв, что я представила, из него вперед торчат две длинные толстые балки, между которыми пристроился куцыр. Он подхватил зубами ременную петлю, натянутую между балками, и потянул вперед. Вся конструкция резво сдвинулась с места и поплыла над пустыней.

— Э… ну в целом… сработает. — Меня аж нахлобучило необычной идеей. Чисто приподнять антиграв над песком, примерно на высоту локтя, я сумею. Проблема всегда была в том, как заставить его двигаться вперед. А теперь проблемы и нет… хм. Только куцыр же!

— Сразу противоугонку надо, и хорошо бы броню на куцыра. И на тебя. И на меня. И вообще, нужен бронированный антиграв. И… и еще лазер помощнее, от желающих отбиваться, — начала я перечислять, мысленно загибая пальцы. Все никак отвыкнуть не могу от этой питомниковой привычки, хотя никто не мешает мне занести все пункты в файл.

— Значит, у нас много работы.

— У нас? — Аж нос зачесался, чуть не чихнула.

— Да, у нас. Поверь, я тоже кое-что умею. А с хорошими инструментами — и подавно. — Гость взял в руку один из болтов и прокатил его по пальцам.

— Инструменты есть всякие. — Моя задумчивость перешла на новую стадию. — Но сначала надо все просчитать. Я займусь, ты все равно не знаешь нужных параметров и всего прочего. И вообще, тебе сейчас придется потяжелее, чем даже Крыксу: будешь учить зверомордый хозяйский этикет.

— Что учить? — Внезапно лицо Меза исказилось, и он посмотрел на меня как на что-то мерзкое у собственных ног. — Ты сомневаешься в моих способностях? — Я не успела удивиться и привыкнуть, как выражение гостя изменилось на маньячно-дикое. Я даже невольно потерла шею, слишком уж кровожадно он на нее глянул.

— Да че там сомневаться, у тебя сразу по всем фронтам лажа, — пожала плечами, успокаивая легкую дрожь. Было вполне похоже по накалу, и коленки слегка скиселились, но по настроению все же не совсем. И потом, вот так, с ходу, признавать заслуги незнакомца я не спешила: — Разговариваешь как человек, смотришь как человек… вот щас смотришь как человек, которого песчаный крыкс не вовремя за жопу цапнул. Это не совсем то, что надо. А, вот! Я тебе видео включу. В свое время успела кое-что скачать, пока базы не сдохли. Ты, главное, когда смотреть будешь, тазик не забудь взять.

— Если не секрет, что будет на видео?

— А там много чего. Но в основном порнуха, — отмахнулась я, перебирая в голове, что б ему такое поставить позабористее. Не в смысле извращений, а чтобы манеру срисовал — то есть то, где не просто трахаются, а всякое еще отыгрывают… ролевое.

— И зачем ты ее скачала? Смотришь? — попытался поддеть меня Мез.

— Дурак, что ли? Ты хоть знаешь, сколько еды можно выменять за носитель с парой старых потрахушек? Некоторые извращенцы их даже коллекционируют. И платят — как до мры и обратно. Потому что базы погорели практически сразу после катастрофы, а снять такого же качества похабень уже не получается. Так что старая порнуха, если с умом и не чаще одного накопителя в год выдавать, чтобы рынок не обрушить, — это практически половина антиграва. Дороже только обучайки энергетическим практикам стоят, те, что для хозяев. Хотя в чем сейчас-то в них прок — мра знает. Артефактов-то шиш. — Я развела руками в стороны. — Не осталось. Зверомордые не считаются, они по силе не дотягивают.

— Хм… а в чем была их сила? — как бы невзначай спросил гость.

— Души жрали, я ж тебе говорила. — По спине пробежал неприятный холодок. — Нам с братаном повезло. Как раз катастрофа бамкнула за день до того, как мы с Крыксом должны были в камеру откорма перед забоем отправляться. Нас перевели из общего бокса в изолятор, это рядом с преподавательским бункером. Потому и выжили. И базу директорскую почти всю стянули, она у него частная была, к общей сети не подключенная.

— И всё? Просто умели есть души? Это и есть их сила? — нахмурился Мез.

— Ну да, а что еще? — Я выкинула из головы неприятные воспоминания, плюхнулась в кресло перед моницентром, надела наушники и с головой нырнула в каталог старой базы. — Тазик в ванной, слева от бассейна.

— Угу, — кивнул парень, но с места не сдвинулся. — Включай.

— Ща, погодь… ага. Садись вот сюда, на тебе «уши», а я пошла… наслаждайся.

Подпихнула гостя в нужном направлении и за тазиком пошла сама. Это он сейчас храбрится. Просто потому, что не знает, что ему предстоит увидеть. Лишнее доказательство, что вылез из морозилки… потому что, если бы был артефактом, ну или просто их прилипалой, знал бы, о чем я говорю.

И я бы это уловила — либо по глазам, либо по перекошенной физии. Масленый блеск в зенках артефакта я ни с чем не перепутаю. А вот остальных всех тошнило, даже самых отпетых подхалимов и фанатично преданных слуг.

— Постарайся абстрагироваться от особенно мерзких… моментов. Вообще не смотри на оператора, смотри на артефакта, — посоветовала от души. — Я тебе подобрала то, где они болтают побольше, а не только… в общем, запоминай.

— А нам поверят, что я артефакт, если я никого по пути не расчленю и не трахну? — после недолгого времени просмотра озвучил свои мысли Мез. Лицо у него застыло непроницаемой маской, и его состояние выдавало только лишь легкое подрагивание в пальцах. Причем непонятно, нервный ли это тик или непереносимое желание убить.

— После катастрофы никто никого не жрет, забыл? А просто так смысла нет устраивать представления. Тем более на людях. Ведь раньше артефакты верили, что страдающая душа более навариста. Но угрожать можно, чего бы не угрожать. — Я поставила таз возле кресла и отошла подальше — ну его. Не хочу даже мельком цветные пятна на экране видеть.

А сама еще подумала — хорошо, что когда-то в самом начале я бестрепетно стерла к чернухам весь раздел, посвященный тому, как хозяева жрали на камеру детей из питомника. Эти записи на черном-пречерном рынке сейчас стоят как… но я лучше с голоду помру, чем продам хоть что-то похожее. Да и вообще, на рынок идут те записи, в которых только трахаются. Потому что нечего подавать зверомордым плохой пример! Может, такой гад, что решится попробовать, и загнется после пожирания. Но тому, кого он употребит в процессе, от этого легче не станет.

Глава 15

Мез

Странно что местные называют наших древних чудовищами, которые устроили апокалипсис. Если их артефакты-хозяева действительно вели себя так, как на этой… записи, то аборигены должны поклоняться Прародителю как богу-освободителю. И тем не менее такого не произошло. Значит, все не так чисто, как рассказывает девушка. Нет, я не обвиняю ее во лжи. Скорее всего, это просто взгляд с одной стороны.

— Странно, что при таких «хозяевах» вы боитесь пришлых. Разве тогда они не спасли вас? — Зачем додумывать чужие мысли, если можно спросить напрямую.

— Ну так-то да. — Странно, видео смотрел я, а цвет лица зеленоватый у девчонки. И на таз свой она косится. — Вот только… ну представь, скажем, завелся у тебя около порога крыксярник с полосатыми кусачими матками. Ты пошел на рынок, купил отравы и засыпал эту пакость к хренам шушпаньим. Крыксяные матки все передохли, это правильно. Только в той кочке, где они жили, теперь ни обычным крыксам ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни шушпанчикам, которые ниже под землей норы рыли, не выжить, ни остальной мелочи. Как думаешь, эти самые все остальные сильно будут любить того, кто отраву принес?

— Постой. Аналогия мне неясна. Пришлые убили только тех, кто ел души. Сам мир они не трогали. Или я чего-то не знаю? — нахмурился я.

— Э-э-э… как бы до катастрофы это была зеленая планета-курорт, — хмыкнула чуть отдышавшаяся Лали, возвращая себе почти нормальный цвет лица. — Да и вообще, обитаемых миров было сильно больше, чем два. Никто не жил в норах, была общая сеть городов… да много чего было. Только все сгинуло. Вместе с населением.

Я глубоко задумался. Прародитель сказал мне, что они лишь наказали пожирателей. Не думаю, что он стал бы врать. Тогда что же здесь на самом деле произошло?

— В целом-то мне грех жаловаться. — Девушка устроилась возле соседнего экрана и одним движением пальца запустила по нему колонну каких-то чертежей и таблиц. — И я, и брательник выжили и неплохо устроились. Но если тут опять покажется кто-то из пришельцев — я буду сначала стрелять-драпать, а потом разбираться. Мало ли какая отрава у них на этот раз. Может, решили, что недотравили в прошлый раз, если шевелимся еще.

Я мысленно вздрогнул. Ведь я и есть тот самый пришелец. Да и про отраву — это она практически в точку попала. Странно, что на девчонку мой яд не подействовал. Возможно, тела местных просто не воспринимают мой токсин? Она же меня и трогала, и тискала, и едва не облизывала. И ничего!

Это же… На секунду перехватило дух. Тогда здесь может быть та, что сумеет стать моим Мастером? Стоп! Что за идиотские мысли? Меня и отправили-то сюда именно потому, что в моей голове нет всей той отвратительной романтической мути. Ведь никакие мечты и чаяния не должны мешать миссии. Прародитель предупреждал, что здесь слишком много бесхозных потомков операторов, которые для любого отчаявшегося Оружия могут стать манной небесной. И именно моя неспособность впасть в Оружейную любовную лихорадку и в порыве совместимости привязаться к потенциальному врагу стала ключевой в выборе кандидата.

«Кр-р-р-р», — мурлыкнул в ментале птицеящер, как большая мама-кошка, гордящаяся своим котенком. Это на что зверь намекает? Захлопнись! И без тебя много неправильных мыслей. Ничего подобного Прародитель не имел в виду! Тебя просто испортили вечно лезущие не в свое дело Ивановы, возомнившие себя свахами всея призмы.

Пока я препирался с сэвеном и самим собой, Лали с головой погрузилась в работу. Я мысленно отплевался от мерзости с элементами порно на своем экране, установил звук на минимум и осторожно начал коситься на соседний монитор.

Хозяйка же норы с достаточно впечатляющей скоростью читала, строила и перестраивала сложные трехмерные схемы. Люди так могут? Хотя тут перед нами долгоживущие люди с подкормкой микроскверны, пережившие апокалипсис. А не изнеженные жители Земли.

Это сочетание дикарских манер, по-горгонзольски привычной босяцкой прямоты и звериной осторожности с явно незаурядным умом и знаниями… действительно будоражило. Я тяжело вздохнул и со всей силой внутренней энергии дал одному пернатому своднику ментальный поджопник. Не лезь в мои мысли!

— Ты чего? — чутко отреагировала на мой тяжелый вздох девчонка, не отрываясь от своих трехмерных схем. — А ты чего? — это она удивилась положившему ей на плечо башку птерозавру. Зверь всеми способами транслировал в пространство мысли «бедный я, несчастный, никто меня не любит, и все бьют». — О! А куцыра-то мы не покормили! — по-своему поняла кривляния сэвена девушка.

Ржа… Снова ментальный ветер полуразрушенной планеты-помойки обдувает душу и память. Первое, о чем думали недобитки из бункера, если кому-то становилось грустно или плохо: он голоден, надо покормить! Еда — не развлечение и не удовольствие. Еда — это жизнь. Если ты сыт, то у тебя все в порядке.

— Ему не требуется. Не знаю, поняла ты уже или нет, но он не живой. Просто очень продвинутая программа. Очень продвинутая, — сдал я зверя со всеми потрохами. Может, хоть сейчас он закончит разыгрывать этот спектакль?

— Охренеть! — Лали развернулась вместе с креслом и обеими руками схватила ящера за морду. — Программа?! В смысле, оживленная?! Че, серьезно?!

— Разобрать не дам. Да и не получится, — нахмурился я, видя энтузиазм аборигенки.

— Ты что, зачем разбирать, он же живой! — На меня в четыре глаза посмотрели как на изверга. Женская логика… и куцырская.

— Живой. Иногда чересчур, — отмахнулся я от спевшейся парочки и угрюмо вернулся к просмотру эмоциональных реакций местных Оружий-артефактов.

«Если хочешь остаться с ней, оставайся. Как только закончим миссию, можешь хоть облизывать эту аборигенку с головы до ног. А пока вернись к базовым характеристикам. Иначе мне придется оставить тебя здесь, перелив большую часть скверны в запасные храны».

Возмущением сэвена меня едва не сдуло с кресла.

«Два лучше одного? Не спорю, ее возможности и знания нам понадобятся. Но не смей — слышишь, зверь?! — не смей без спросу лезть мне в мысли и душу».

‍— Кр-р-р-р, — грустно и покорно опустил гребень птицеящер.

— Ты сам его программировал? — Впервые в голосе Лали сквозило что-то благоговейно-восхищенное.

— Нет, старейшины, — осадил я энтузиазм девушки. — Я в этом не разбираюсь. Тем более это уникальный, можно сказать — тестовый, образец. Не уверен даже, что, будь его создатели здесь, у них получилось бы что-то такое же.

Вопреки логике, во взгляде девчонки восхищения не стало меньше. А вот уважения даже прибавилось. И понятно почему.

Глава 16

Лали

Чтоб его чернухи взяли! Кого ? Да кого-нибудь.

Мне прямо обидно, честное слово. Не, Крыкс тоже хороший парень. И проныра тот еще, и умный, и достаточно надежный (хотя тут точнее будет сказать — предсказуемый. Все-таки с младенчества его знаю). И торговаться умеет как бог. И лучше агента мне не найти, короче.

Но почему, ек-макарек, почему? Почему мне раньше ни разу в жизни не попадался такой… такой… полезный в хозяйстве мужик?!

Ну как так?! Да будь у меня в молодые годы такие активы, у меня б не нора была — норища! А то и вообще, жили бы сразу в городе!

Красивый, приятный на ощупь, умный (даже врать не стал и набивать себе цену, типа «я знаю секрет программирования лучших в мире куцыриц!»).

А еще он разбирается в незнакомых антигравах, может влет собрать и разобрать любую тарантайку. И не как я, пыхтя и насилуя множество техники, а голыми руками! Вот просто взять и поднять руками двигательный блок, а потом так же просто вставить его в гнездо! И не надо корячиться со ржавым подъемником, три раза танцевать раком, чтобы его не заклинило, и вот это все.

А еще… а еще… А еще он делает это МОЛЧА! Мужики умеют молчать, представляете?! Не спорить, не задавать глупых вопросов, не брюзжать, не нудить, не поправлять по каждой мелочи. А просто молча понимать с полувзгляда и правильно реагировать.

Реально бывают такие парни? Или они водились когда-то в незапамятные времена, а потом мерзкие хозяева их всех сожрали? Тысячу раз тьфу на них за это!

Я уже молчу про полезного куцыра на заднем плане. Очень воспитанный зверь, под руку не вовремя не лезет, жрать не просит, поет так славно, словно хорошо отлаженный двигатель курлычет. И дует теплым воздухом куда-то в спину, стоит лишь наклониться над раскрытым нутром будущего антиграва на куцырьем ходу.

— Ф-фуф-ф-ф. — Я выпрямилась, потерла поясницу и критически обозрела получившегося антигравитационного монстра с оглоблями. Смешное какое слово — оглобля! Х-хи… Мез сказал, так называются торчащие из корпуса балки, между которыми будет за-пря-жен его зверь. — Ну что, основа готова и даже функциональна. Теперь надо привести ее в такой вид, чтоб ни один проползающий шушпанчик не сомневался — хозяйская.

— Угу, — коротко отозвался Мез, вылезая из-под днища антиграва. Отряхнул штаны, снял какую-то незаметную глазу пылинку с рукава и стал похож на только что выстиранного с пятновыводителем пижона. Не то что я, вечно по уши в чем попало…

А потом гость вдруг взял и провел ладонью по моей щеке. Я аж рот открыла от неожиданности.

— Что?!

— Измазалась, — невозмутимо пояснил парень, вытирая руку, а потом и мою физию невесть откуда взявшимся куском зеленой ткани. — Машинное масло не особо полезно для кожи. Тем более местное.

— Да я как бы… привыкла… ну пошелушится немного, не велика беда. — Неизвестно откуда взялось странное чувство — ушам жарко, а всему остальному телу вроде как холодно, до мелкого озноба. — Ты бы знал, в каких отходах иногда приходится ковыряться, какого-нибудь зверомордого давно б скрутило от отравления.

— А свита артефактов всегда с облезлыми носами ходит?

— М-де… — Я таки опознала странное ощущение в собственном организме и слегка на него разозлилась — на ощущение это самое. Я смущаюсь?! Все, пора искать, за какое место меня чернуха покусала. Видимо, за мозг. — Не, подзвереныши обычно гладкие и холеные, тут ты прав.

— Тогда оставь грязную работу мне. Мое тело достаточно крепкое, и нужно очень сильно постараться, чтобы при наличии... хм... пилюль мры оно потеряло товарный вид. — Мез явно передразнивал мои слова.

— Ладно… — сказала и сама себе не поверила — чо, правда?! Правда я на такое согласилась?! А-а-а-а!

— И еще, иди отдохни, — как само собой разумеющееся отправил меня в кровать гость. — Ты ведь уже убедилась, что я не собираюсь что-то красть или сбегать.

— Ну да, смысл тебе наши обломки воровать, если у тебя пилюли. — Я вздохнула. — Только спать пока не очень хочется. Я б лучше пожра… поела. — Да, и речь стала меняться. Как-то стыдно стало перед гостем хабальничать, как на помойном рынке.

— Ну вот иди поешь, там осталась каша. Мою порцию можешь не оставлять, я говорил, что не голодаю и питаюсь иначе. После еды и отдохнешь. Зверя возьми. Чего он слоняется без дела, послужит тебе подушкой. И мне под руку лезть перестанет.

Самое удивительное и невероятное — я кивнула и… и пошла. Пошла на кухню есть кашу! В собственном доме какой-то мимобеглый мужик с куцыром выдал мне распоряжение, и я послушалась… и…

Не, ну по делу же выступил. И жрать охота по правде. Кажется, это называется «заботится»? Эх, Лали, не раскисать! Ну не может все быть так хорошо и сиропно. Он просто хочет найти детей, и я — ключевой элемент для решения его проблем. Было бы странно, если б он не подлизывался и не пекся.

Каша под всякие мысли пошла на ура. Не знаю, что там Мез решил про то, что программируемых куцыров не кормят. Этот от еды не отказался, облизал мне кастрюлю так, что ее даже мыть не понадобится. Аж до блеска!

Я, конечно, все равно помыла. И сама пошла помылась, чтобы не скакать чувырлой перед гостем. Потом высунулась в рабочий отсек и полюбовалась на торчащие из двигателя ноги в штанах со множеством карманов. Позавидовала маленько и карманам, и ботинкам и пошла лежать — думать, как бы мне присобачить на свои портки что-то подобное. Куцыр тоже приполз, лег грудью в перьях на край кровати и начал дуть на меня теплом. Я уже знала его усыпляющее коварство, но, честно говоря, с антигравом мы трахались больше двадцати часов, и я таки устала. А когда я слишком сильно устаю, мне сложно заснуть — много мыслей. Они начинают водить в голове хороводы, один загруженнее другого. И выгнать их можно только ядреной пилюлей из старых запасов. А старые запасы я берегу, поэтому часто мучаюсь бессонницей.

Мучилась. Пока на меня куцыром не надуло. Только глаза прикрыла — и оппа!

Проснулась я аж на следующий день! Бодрая такая проснулась, отдохнувшая! И сразу со всех ног, забыв даже умыться, ломанулась в рабочий отсек к пришельцу.

— Э-это что? — Я чуть не споткнулась, недоуменно рассматривая шикарный черный и гладкий, как… задница моего гостя, чернухи его покусай, антиграв. Дорогущая техника, покрытая множеством витых узоров из отполированной до зеркального состояния стали. — Откуда ты его стырил?!

— Стырил? — недоуменно переспросил Мез, спокойно вылезая из небольшой кабины пилота с инструментами в руках. — Зачем красть? Это наш. Я просто его немного украсил, как ты и говорила.

— Ек-макарек… можно я тебя себе оставлю насовсем? — само вырвалось.

Глава 17

Мез

— Зачем? — На моем лице расцвела невольная ухмылка. — У тебя же есть погрузчики и прочая техника, — припомнил я аборигенке ее же слова. А ведь я предлагал ей свои умения и силы в качестве оплаты. И это значило далеко не только голые мускулы. На мусорной планете быстро учишься создавать всё из ничего, если хочешь выжить. В том числе и технику с некоторыми предметами роскоши. Не для себя. Для продажи и обмена. Тем более я еще помню, чему меня учили… еще до лабораторий.

— В хозяйстве пригодишься, — насупилась Лали и стала действительно похожа на земного зверька, набившего полные защечные карманы драгоценной еды. Ее здешнее имя у меня в голове так и переводилось — «хомяк». А потому я с трудом удержался от совершенно иррационального желания ткнуть ее пальцем в надутую щеку.

— Что, даже больше куцыра пригожусь? — С ума сойти, что за странное у меня настроение? Мне хочется ее дразнить и смотреть, как девчонка дуется и краснеет.

— Твой куцыр пока только спать хорошо укладывает, а в работе вообще бесполезен оказался. — Лали бросила взгляд на обиженного зверя. — Ну, подавать инструмент еще может. И греть, — тут же исправилась она.

— В антиграв он тоже хорошо запрягается, — с невольным смешком заверил я, в который раз поражаясь своему хорошему настроению. Когда со мной такое было вообще? Даже вселюбивые извращенцы Ивановы называли безэмоциональным, диким и нелюдимым. Впрочем, их бессмысленный щебет и дурацкие шутки меня и правда чаще раздражали, чем развлекали.

— Ого! — За спиной у меня что-то грохнуло, а потом мелко посыпалось. — Хома, ты чо, еще кого-то из-под чернухи выкопала?! Или этот наврал, что в его схроне пусто?! Ну ни фига се… Шланга дорогая! — вдруг взвизгнул пацан. — Это еще что?!

— Куцыра спрятать не успели, — вздохнула Лали, оборачиваясь и уныло разглядывая звероящера, высунувшего морду над антигравом. — Ты че так рано? Я тебя послезавтра ждала. Даже не постучался, гад. А вдруг бы мы трахались?

— Чего я там не видел, — сипло выдал Крыкс, таращась на сэвена. — Лали… что ваще происходит в последнее время? Чудеса у тебя в норе размножаются почкованием?

— Это мой транспорт, — не стал я вдаваться в подробности перед парнем. И медленно осознал, что испытываю к нему некое неприятие. Меня он раздражал почти так же, как вездесущие Ивановы. Хотя нет, не так. Ивановы воспринимались лишь зудящим, но безобидным фоном. А Крыкс заставлял моего внутреннего хищника скалить зубы и… защищать собственную территорию? Это тут, что ли, моя территория? Бред какой-то. А значит, нам грозит опасность. Я незаметно выдвинул из ладони край отравленного клинка.

— Р-р-р! — выразительно сказал сэвен, полностью вылезая из-за антиграва и нагло вклиниваясь между Лали и ее «братаном». Последнего он еще и хвостом оттолкнул подальше от «своей девочки». Так вот откуда эта паранойя. Тьфу, ржа. Глупая куцырица, правду говорит мелкая. Я ведь мог и прирезать пацана из-за таких предчувствий. А это всего лишь банальная ревность, которую ты еще и раздул до максимума.

— Точнее, это мой антиграв, — торопливо вылезла из-за сэвена дикарка, смешно морща нос, и вдруг звонко чихнула. Кажется, пух зверя попал куда не надо. — Ну, это тот антиграв, помнишь, с девятой помойки. Мы его починили, а потом Мез лоск навел, как у артефактов. Так что теперь это наш антиграв. Мы в него куцыра запрягать будем…

Ни я, ни сэвен не успели понять, как так получилось. Видимо, Крыкс оказался не так прост. Но этот пацан вдруг словно растворился в воздухе и материализовался уже рядом с Лали. Точнее, он никуда, конечно, не растворялся. Просто двигался так быстро, что невооруженным взглядом за ним проследить было невозможно. Значит, это было не просто чувство ревности. На всякий случай лезвия лучше не убирать.

— Сеструха… — Крыкс дернул девчонку за локоть к себе, обнял за талию, а потом вдруг пощупал ладонью ее лоб. — Жара нет… странно.

— Обалдел? — Лали явственно возмутилась, но даже не попыталась вырваться. И это мне тоже не понравилось. Возможно, живя и работая бок о бок, я уже начал воспринимать аборигенку как часть собственной стаи. Слишком уж наши отношения были похожи на то, что происходило на Горгонзоле. А этого наглого цвирка не начал. И начинать не хочу. Слишком уж скользкий он, по ощущениям.

— Вот как знал, что лучше тебя надолго теперь не оставлять, — совершенно серьезным тоном выдал Крыкс. Тоном, абсолютно не похожим на то, что я прежде от него слышал. — Потому и вернулся раньше. Потравил он тебя? Надышалась? Через кожу чего впитала? — Парень наклонился и принялся тщательно вынюхивать что-то у Лали за ухом.

— Да отвали! — спустя почти полминуты взбрыкнула наконец девчонка. И треснула «брата» локтем по ребрам. — Нанюхался? Ничем посторонним от меня не пахнет, успокойся. Я в порядке. Просто еще не отошла от потрясения, какая у нас красота в рабочем отсеке стоит, — снова попыталась перевести внимание парня на антиграв Лали.

— Вот именно, — криво усмехнулся Крыкс, потирая ребра. — Ты с ним даже не трахалась. Только чернух мне налепила. С чего тогда такая любовь?

— Да какая такая любовь? Ты вообще о чем?! Сам в кристаллы вцепился, как чернуха в чужую жо… пятую точку!

— Вот слышишь, слышишь?! Ты… слова выбираешь! И перестала материться! Перестала ругаться, как тетка Чудра в базарный день! Ты даже безобидную «жопу» сейчас «пятой точкой» назвала! У-у-у… я теряю тебя, сестренка… — картинно завыл Крыкс и опустился перед девчонкой на колени, утыкаясь ей носом куда-то в живот. Но потом вдруг вскочил и отпрыгнул на пару шагов. Как оказалось — вовремя.

— Ща как дам! — непонятно от чего конкретно рассвирепела Лали и действительно погналась за наглым цвирком по ангару, что-то воинственно и матерно вопя про дырявую башку и задницу вместо мозгов.

Я следил за ними, хмурясь своим мыслям, пока не ощутил, как мою шею щекочут перья: сэвен подобрался вплотную и пристроил зубастую башку у меня на плече. Длинно вздохнул.

«Я вижу. Играются как только из яйца. А местную флешку ты заметил?» — мысленно спросил я у зверя.

«Ур-р-р», — встрепенулся звероящер.

«В задний карман штанов положил, когда на коленях обниматься полез. И на ухо что-то нашептал», — задумался я.

«Фыр-р-р», — уже веселее отозвался сэвен, хвастаясь собственной предусмотрительностью.

«Ты сделал запись? Хорошо», — искренне похвалил я напарника и быстро прослушал чужой шепот на ментальном уровне…

Глава 18

Лали

— Я серьезно, Хома. Мне это не нравится! — ныл Крыкс, уминая обед так, что за ушами трещало.

— Что тебе не нравится, оглоед? — Так бы и пнула, но я ж добрая. Местами. К некоторым. Время от времени.

— Каша с мясом. Чай из твоих драгоценных листочков, которые ты даже по праздникам ныкаешь. — Крыкс обвиняюще ткнул в меня горячей кружкой.

— Ешь молча. — Я поставила свою миску на стол и тоже села. — Может, я хочу перед выходом себя побаловать. На дело-то нешуточное идем — лишиться головы там проще простого.

И даже если преуспеем, никто не знает, когда мы домой вернемся и вернемся ли вообще.

— Ты не поила меня этой травой, даже когда я в разведку к лагерю зверомордых ходил! А там помереть больше шансов было! — пуще прежнего возмутился брат.

— Тебя лопатой не убьешь, при том что на халяву пожрать ты хочешь каждый раз, как высовываешь нос из норы. — Меня это уже начало порядком раздражать.

— А этого твоего холеного и прилизанного, как шушпаньи яйца, значит, жалеешь? Тьфу!

— Ах вот в чем дело! — Я даже развеселилась немного. — Иди сюда, я тебя поцелую, потом надаю по дурной заднице, и ты успокоишься наконец! — последнее слово прилетело одновременно со смачным подзатыльником.

Думаете, подействовало? Да щаз. Крыкс даже башку в плечи не втянул, как обычно, только прищурился и заявил:

— А давай! Целуй! Только, чур, в губы и когда твой гладкий сюда зайдет.

— Кхм, — сказал Мез, появляясь в дверях кухни. — Тебе не кажется, что получать внимание женщины, устраивая истерики и давя на жалость, это слегка… отвратительно? — И улыбнулся. Так улыбнулся, что я пожалела о том, что когда-то решила натаскать его на хозяйские замашки.

— Бить этого засранца имею право только я. — Интересно, желание схватить что-то тяжелое и взрывчатое, чтобы бросить во врага и под шумок сбежать, будет просыпаться каждый раз в ответ на такую улыбку? Даже брательник притих, сделал вид, что разговор вообще не про него.

— Разве ж я бью? — Теперь Мезово выражение лица стало более... хм... спокойным и ироничным.

— Морально тоже. — Я хмыкнула, в который раз расслабляясь. — У нас новости. Иди садись за стол. И куцыра позови, неважно, что он программа. Пусть поклюет, вон там миска в углу.

— Ты решила все же озвучить те тайные сведения, что вы старательно от меня прятали все это время? — как ни в чем не бывало раскрыл наш великий «заговор» гость.

— Именно. — Я кивнула со всей возможной невозмутимостью, мысленно пожимая плечами: засек, конечно же. Но смысла тайных знаков не понял, уже шушпанчик-несушка. Значит, у нас все еще есть небольшое преимущество. — Короче. Ни тебя, ни твои возможные склады не ищут. Роют явно под каких-то других зверомордых. Которых называют «швалью и предателями».

— При таком характере и манере поведения мне даже интересно, что надо сделать, чтобы вызвать такие эмоции у зверомордых. Наверное, что-то очень хорошее и добросердечное. Спасти мир, к примеру. Есть ли какие-то подробности?

Мы с Крыксом переглянулись, поморгали в унисон и дружно заржали.

— Да щаз! — выдавил сквозь смех брательник. — Мир они спасают, ага… всего лишь какой-то ништяк не поделили. У них это запросто — кто захапал ресурс вперед других, тот король шушпаньей горки, а остальные снизу шипят и карабкаются, чтоб загрызть и самому захапать. Шваль и предатели — это они еще мягко друг про друга, почти ласково. Ну и я не стал самые похабные матюки передавать, какими они своих противников величают.

— И что ты думаешь, Лали, — обратился ко мне Мез, медленно отодвигая от стола табуретку и садясь на нее как на трон, закинув ногу на ногу, — нам эти местные распри на руку или, наоборот, могут серьезно помешать?

Я и правда перестала смеяться. Задумалась. Потом резюмировала:

— А чернуха их разберет. С одной стороны, пока придурки заняты друг другом, есть шанс, что на нас будут меньше обращать внимание. С другой — они ведь сейчас все дно взбаламутят так, что Перепечкам жарко станет. Под это дело не только мы можем свои делишки прокручивать, таких ловких и умных много. То есть можно нарваться на кого угодно.

— Да ерунда, — усмехнулся Крыкс, откладывая ложку. Нытье нытьем, а кашу всю выскреб, миску почти и мыть-то не понадобится. Питомская привычка, нас там разносолами и их количеством не баловали. — Ты забываешь, что мы больше не будем шнырять по теням, притворяясь чернушными спорами. Мы вон на вашем куцырьем антиграве двинем с помпой, так что Перепечкам станет жарко в любом случае. И внимание нам обеспечено со всех сторон. То есть вы двинете. А я привычно, тишком. Надо ж за тобой приглядеть, чтоб выдернуть вовремя.

— Тишком? Как тогда Мез с одним оператором-то? Его ж сразу раскусят, — усомнилась я.

— Лучше с одним, поверь, — вмешался гость. — Тебя достаточно хорошенько искупать и накормить мрой, чтобы ты засияла и внешностью, и интеллектом. А вот твоего братца, увы, перерождение и то не факт, что исправит. Он не сможет ни отыграть правильно, ни сдержать язык за зубами.

— Чего?! — моментально и совершенно нелогично возмутился Крыкс. — Че сказал?! Да я тебя самого за пояс заткну, если захочу! Правда, Лали?!

— Мхм... — Я очень удачно воспользовалась засунутым в рот шушпаньим яйцом. Дескать, жую, стараюсь, ничего более внятного сказать не могу.

— Если не будут заглядывать в антиграв, можно включить звукозапись. — Мез в очередной раз полностью проигнорировал возмущения Крыкса. — Да даже одну из тех, что ты мне показывала. Тогда можно создать иллюзию, что внутри есть еще несколько операторов и артефакт.

Тут мы с Крыксом так дружно позеленели, что Мез аж моргнул:

— Что-то не так? Ты же сама мне несколько дней рассказывала, какие хозяева мерзкие и распутные твари.

— Давай ты с такими предложениями как-то до еды, — слегка отдышавшись, выдавил брательник. — А то чуть всю кашу обратно в миску не вывалил…

— Воспоминания нехорошие, — нехотя призналась я, тоже старательно дыша ртом. — К нам в питомник приезжали такие. Оставляли антигравы возле забора. Откуда и звуки доносились, и запахи, и даже иногда запчасти вываливались.

— Не антиграва… запчасти. Совсем не антиграва, — добавил Крыкс. На что гость медленно и угрюмо кивнул.

А потом брательник взял и ляпнул:

— Мы б, может, так не тошнились. Если бы нашего старшого как-то раз в такой антиграв не забрали. И не увезли под «музыкальное сопровождение».

— Хотели меня. — Воспоминания сами напрыгнули, как притаившаяся чернуха из-за бархана. Неожиданно и сразу утопив по маковку. — Старшой успел отпихнуть за куст, а сам привлек к себе внимание…

— Тихо. — Крыкс перебрался со своей табуретки мне за спину. Обнял обеими руками за плечи, прижимая к себе и грея. — Ты не виновата. Они все равно забрали бы кого-то из старших вместе с тобой. Я бы вообще один остался, эй! Сгинул бы к чернухам. Так что все правильно! Все правильно…

— Ур-р-р, — над нами заурчал куцыр, и я снова почувствовала его теплое дыхание на затылке. Он дул так сильно, что аж сквозь Крыкса. Тепло, спокойно, и мышцы, сведенные судорогой, тут же стали сами расслабляться.

— О! — сказал брательник. — Это чего! Чего он делает?!

Глава 19

Мез

— Одна из основных функций сэвена — разделять с владельцем душевную боль. — Я привычно погладил встопорщенные перья на холке зверя, с одной стороны, восхищаясь уникальным созданием древних, с другой, понимая: чем больше в него заложено, тем больше может проявляться неожиданных последствий. Наверняка ведь именно из-за этой эмпатии он и пытается влезть в мою личную жизнь.

— Ниче се ваши конструкторы постарались. А зачем ему такая функция? — удивилась Лали.

— У всех есть свои печальные истории. Я не исключение. — Мне не хотелось уточнять, что со мной и моими знакомыми тоже творили подобные зверства. В отличие от остальных я не желал делиться этим опытом и воспоминаниями. Моя ядовитая душа не нуждается в сочувствии и пояснениях. Пусть лучше местные думают, что я имею в виду нынешнее похищение. Пусть считают, что меня может стошнить от извращенного секса или привести в ужас от кровавых подробностей. Пусть они не осознают, что мне достаточно секунды, чтобы сломать шею… не только им, но и тем самым зверомордым, что их так пугают. Так я буду казаться им человечнее и безобиднее. Почему-то я не хочу видеть в их глазах тот затаенный страх, что видел у земных детей. — Но мне повезло, моя история еще не закончилась.

— Да и наша вроде тоже. — Кажется, Лали пришла в себя. Во всяком случае, к ней вернулся обычный цвет лица. Зверь передал мне по менталу, что влил ей очень маленькую порцию скверны, буквально несколько милликубов. Больше мы боялись давать людям. Но раз подействовало, значит, все правильно сделали.

Я вдруг задумался, сколько лет было ушлой парочке, когда с этой призмой случился Прародитель. Если вспомнить привезенных в клан мелких, которых Ивановы со скандалом украли из центра распределения, то… примерно как Цвичке? И они выжили одни?

М-да. Действительно, непростые отъемыши. А это значит, что я прав в своих действиях. В том смысле, что осторожность и скрытность — наше все. Лали, если узнает про то, что я артефакт, да еще из мира «чудовищ», без сомнения, сначала будет стрелять и только потом думать. Это грустно и обидно? Нет. Это правильно. На ее месте я поступил бы так же.

Но ее лохматый цвиркообразный братец уже сейчас действует мне на нервы. Если девушка испытывает по отношению ко мне здоровую и понятную паранойю, но придерживается правила наибольшей выгоды, то Крыкс… ведет себя совершенно непонятно. Он словно транслирует два или даже три противоположных образа одновременно, накладывая их друг на друга и таким образом не давая разглядеть, который же настоящий. Жадный недалекий торгаш, у которого рукоятку сносит от вида кубов скверны? Старший брат с синдромом гиперопеки и тайной влюбленностью? Продуманный и очень осторожный хищник? Я знаю, что граней личности у каждого существа может быть множество, но здесь от каждой почему-то веет неким душком. С другой стороны, мне плевать на его настоящую личность. В самом крайнем случае я всегда смогу тихо избавиться от помехи. Главное, не дать ему даже шанса на попытку так же избавиться от меня.

— Когда выдвигаемся? — Под мои мысли эти два ушлых аборигена не только на удивление слаженно перетащили гору неких вещей в зависший над полом ремонтного зала антиграв, но и уже устроились с удобством. Один внутри, другая на носовой броне. — Раз решили, то тянуть нет смысла. Крыкса подбросим мимо чернушного поля до окраины и там вытряхнем, дальше сам просквозит. А нам для начала нужно на мясной рынок. Я тут подумала, что про мальцов с гладкой кожей первым делом надо бы поспрошать торговцев свежатиной. — Она явственно поморщилась и передернула плечами, потом вздохнула. — Разговаривать придется тебе, это никого не удивит.

— Вытряхивать легче, если он будет сидеть снаружи. Меняйтесь.

— Поменяемся после чернухи, у Крыкса нюх хуже, — пояснила диспозицию девчонка. — Я этих пакостей как-то чую.

— Задницей укушенной, — хмыкнул откуда-то изнутри цвиркообразный. За что и получил подзатыльник, как только высунулся.

— Твой друг даже не мылся толком с дороги, смысл было надраивать лимузин, если его внутрь посадить, — не смог удержаться я от гримасы. Перспектива ехать с ним в одном маленьком замкнутом пространстве меня вообще не радовала. Да, я и сам умею жить на помойке и питаться вонючими отходами. Но это не значит, что люблю.

Лали обернулась и критически осмотрела парня.

— М-да… говорила я тебе, что не все правила питомника одинаково плохи, — хмыкнула она немного насмешливо. — Опять похож на туалетный ершик. И пахнешь соответственно, — все это дикарка выдала с совершенно безжалостной прямотой, но при этом протянула руку и принялась пальцами распутывать всклокоченную зеленоватую шевелюру. — Песок вон в волосах. А еще ко мне целоваться лез!

Зверь, успевший сам себя запрячь в антиграв, тяжело вздохнул и посмотрел на меня с укоризной. Я ему ответил вопросительным взглядом. Что я могу сделать в этой ситуации? Цвичка тоже любила свое зеленое чудовище, а тот был даже не человеком-Крыксом, а самым обычным помоечным цвирком. И отнять у нее любимца до сих пор невозможно.

— Толку мыться, если обратно в помойку? — фыркнул тем временем басовитый засранец и, не смущаясь, боднул гладившую руку макушкой. — Сама знаешь: буду чистотой пахнуть — только вызову лишние подозрения.

— Тогда лезь на крышу. Заодно слегка проветришься, — вмешался я в их воркования, безжалостно давя в себе целый букет непонятных и неприятных чувств.

На удивление, с этим приказом никто не стал спорить, и буквально через десять минут одна из стен ремонтного зала с некоторым скрипом и задержками поползла вверх, открывая вид на песчаные барханы, тут и там усеянные непонятными кучками мусора.

— Поехали? — спросила девчонка, прищурившись вдаль.

— Минутку. Лали, — я подошел к одной из припрятанных коробок на выходе и кинул ее девчонке, — это тебе. Думаю, как дополнение к образу древнего артефакта со свитой будет уместно.

— Это чего? — скорее удивилась, чем насторожилась девушка, ловко открывая хран. — Ох и ни фига ж себе…

— Ик, — отчетливо выдал оглянувшийся Крыкс. И вдруг возмутился: — Да ее ж стырят прямо с брони, едва вы в город въедете!

— Пусть попробуют, — «мило» улыбнулся я, заодно вспоминая все уроки, что «преподала» мне девушка.

А почему цвирка лохматого от этой улыбки перекосило — не знаю и знать не хочу. Не мои проблемы.

— И да, еще несколько мелочей, — продолжил я и притянул Лали за руку.

Глава 20

Лали

Несколько «мелочей», ага, как же…

Я уныло посмотрела в зеркало и еще раз одернула подол, едва прикрывающий нижнее белье. Зато украшенный стразами из кристаллов мры. Да что там подол, этими стразами были расшиты даже те самые трусы, которые под таким подолом не спрятать!

Ну да, ну да… очень похоже на то, как одевались операторские самки, те, которых возили в своих антигравах сдохнувшие артефакты.

Вот никогда не подумала бы, что могу выглядеть настолько… сказала бы прямым текстом, только материться на саму себя не хочу.

Волосы мне Мез вычесал с какой-то хренью, которую на них наплевал куцыр. И теперь вместо торчащих в разные стороны жестких косм у меня на голове мягкая волна. Ниже лопаток. Присмотревшись, наш «хозяин» велел в обычную мою дулю их не собирать, оставить так болтаться. Чем обозлил меня до крайности, ибо с непривычки волосы все время лезли в рот, в нос, в глаза… и вообще цеплялись за что попало.

Рожу мне тоже умыли. Не знаю чем, от этого чего-то все мои веснушки потерялись вместе с загаром, и теперь я была похожа на бледную немочь, никогда не видевшую солнца. Ну, то есть на «холеную даму», или как Мез там выразился…

Крыкс только хмурился и дергал носом на все эти преобразования. А потом прямым текстом выдал то, о чем я сама все время думала:

— Дорогая шлюха из борделя в верхнем городе. Очень дорогая… ждем неприятностей.

— Как смог, — пожал плечами гость. — Увы, все настоящие средства ухода остались в прошлом.

— Может, все же штаны на нее наденем? — без особой надежды спросил братан. — А еще лучше — балахон от ушей до пят. С капюшоном. Ножки, конечно, очень ничего. И даже кое-какие сиськи вдруг нашлись. Где только прятала раньше… Короче, кто будет этот секс-набор отбивать у толпы охреневших мужиков? Я, конечно, не откажусь, но затопчут же.

— Я буду, — спокойно выдал Мез и нажал на какую-то неприметную кнопочку. Из-под днища антиграва тут же выдвинулись несколько устрашающего вида непонятных орудий.

— Откуда они взялись?! — охренела я и чуть было не полезла под кожух антиграва прямо как была, сверкая стразами на трусах. Но меня поймали за талию и не пустили.

— Три из них, самые крупные, — бутафория, а вон те поменьше — иглометы. Или, точнее, гвоздеметы. Но тому, в кого они попадут, будет не до точных определений.

— И кого ты гвоздиками остановишь? — не унимался Крыкс.

— А ты попробуй. — Мез протянул ему зажатый между пальцами гвоздь, острием вверх. Я присмотрелась тщательнее, принюхалась и понимающе фыркнула:

— Яд? Только странно от него пахнет. Кровью, что ли?

— Почти, — коротко кивнул Мез и убрал свои железки, просто крутанув в пальцах и словно бы растворив. Правда, внимательно присмотревшись, я заметила, как чуть оттопырился кармашек на поясном ремне, и успокоилась. Потому как, если бы он железо в себя втянул… даже думать не хочу о том, кто на такое всегда был способен.

— Похоже на артефакта, — ежась, подтвердил мои мысли Крыкс. Судя по его быстрому взгляду, он тоже засек кармашек. И тоже впечатлился. — Ладно. Мне почти жалко тех, кто захочет с сеструхи эти мры снять. О! Обувка!

— Вот. — Мез поставил на капот очень странного вида сооружения. Я открыла рот и так вытаращила глаза, что чуть не уронила их на пол.

— Это что за ходули?

— Туфли на каблуках. К этому платью.

— Это туфли?! — Я потыкала пальцем в блестящую конструкцию. Потом, не вдаваясь в подробности, скинула с ног мягкие домашние тапки из шушпаньей кожи и попыталась… попыталась…

— Ай! — Еле удержавшись на этих пыточных инструментах, начала неустойчиво покачиваться из стороны в сторону.

— М-да… — оценил Крыкс. — В этой обуви ты сможешь только лежать. Стоять, ходить, а тем более бегать — увы.

— А ей и не надо ходить, — хмыкнул Мез, очень вовремя подвернувшийся мне в тот момент, когда я в очередной раз покачнулась на странных ходулях и чуть не рухнула на пол. Спаслась только тем, что успела повиснуть у парня на шее. А он и не протестовал, подхватил меня на руки и усадил на размарафеченный кожух антиграва. — И тем более бегать. Я так понял, хозяйские операторы у вас этими «бесполезными» делами и не занимались.

— У меня другой вопрос, — задумчиво выдал Крыкс, в очередной раз превращая свою шевелюру в стоящий дыбом веник. — Какого чернушника я потратил почти все наши сбережения на новые чехлы, если у тебя полный куцыр трусов с кристаллами и прочих каблуков?

— Слишком непривычно для ваших мест выглядеть я не хочу, — пожал плечами Мез. — Одно дело — нарядить свою «игрушку» в блестящие тряпки стоимостью с половину города, а совсем другое — самому выставлять себя клоуном.

— Чего?! — взвыла я, пытаясь спрыгнуть с брони. И чуть не убилась к чернухам, зацепившись каблуком за какой-то узор на кожухе.

— Сиди, — поймал и водворил меня на место этот гад. — Какое тебе дело до мнения дураков, если подумать? Тем более что это всего лишь военная хитрость. Во-первых, пока все будут смотреть на кристаллическое платье, мало кто запомнит наши лица. Во-вторых, хочешь что-то спрятать — прячь на самом видном месте. Или рядом с ним.

— Угу. — Я угрюмо почесала нос, за что получила очень строгий взгляд. Недовольно вспомнила, что теперь у меня очень белая и, шлангу ее, очень нежная кожа, которая от такого обращения покраснеет как не надо, и рыкнула: — Поехали уже! Стоим тут, нора нараспашку чернуха знает сколько времени, заходи кто хочешь, жри что найдешь…

Собирались мы долго, а вот доехали на удивление быстро. Куцыр развил дикую, практически птичью, скорость. Я едва не вылезла наружу, чтобы испытать это умопомрачительное чувство на себе. Но красноречивый взгляд гостя и ехидно поблескивающие на ногах пыточные инструменты меня притормозили. А уж когда я услышала маты отплевывающегося от пыли на крыше Крыкса, то и вовсе подавила в себе эти стремления.

Куцыр бежал по пустыне так шустро, что я поневоле задумалась — может, реально он для этого и был запрограммирован? Ей-мра, на чистом новом двигателе и то медленнее бы долетели. А тут раз — и уже притормозили возле знакомой помойки на самой окраине города.

Притормозили потому, что брательник забарабанил в люк:

— Эй! Харэ! Дальше я своими ногами. Встречаемся как стемнеет, Лали знает где.

— Удачи, цвирк, — тихо сказал гость, сверкнув в темноте антиграва зелеными глазами. — Смотри по сторонам и слушай, что о нас станут болтать. Скорее всего, это спровоцирует выдать и другие сведения. Без информации можешь не возвращаться.

— Да пошел ты! Это тебе лучше без сеструхи живым не оставаться, — ответил брат и, показав неприличный жест, скрылся в тени ржавого танкового остова. — Раскомандовался тут, гладкий.

Глава 21

Мез

— Туда не смотри, — прошипела Лали, не разжимая губ. — Свинтят в щель — потом загребемся ловить. Вон тот лысый нам нужен. Мра… — она тоскливо, но внешне совершенно незаметно вздохнула, не изменив при этом равнодушно-пустого выражения лица. Это «лицо» дикарка надела сразу, как только ее лохматый братец растворился в тени какого-то ржавого механизма на окраине, а нам по дороге к центру попался первый прохожий.

Она сидела на украшенной броне антиграва в такой позе, какую я в ней ни за что не заподозрил бы. Особенно глядя на то, как эта девчонка копается в двигателях или ловко пинает тяжелым ботинком щупальце очередной аномалии. Честное слово, не всякая специально обученная шлюха на Горгонзоле умела изобразить настолько распутную неприступность одним движением бедра и едва заметным поворотом головы.

Если бы не мелко дрожащие и очень холодные пальцы, стиснувшие мое запястье, я бы решил, что ошибся во многих своих прежних выводах.

— Успокойся. Ты и так за эти несколько суток рассказала мне всё, что могла. Свою роль и действия я знаю, — постарался я успокоить аборигенку.

Мимолетный взгляд из-под ресниц ничего не объяснил. Только ухудшил дело — Лали напряглась сильнее. Единственное, что я смог сделать, это послать мысленную команду сэвену. И получить от него целый букет самых разнообразных эмоций. Даже не сразу понял, что это за сгусток. Как кипятком в лицо плеснули. Только через секунду сообразил — звероящер ничего умнее не придумал, чем шибануть по мне тем, что сейчас чувствует девушка.

Это даже не страх, это какой-то вымораживающий, парализующий ужас. До самого нутра пробирает. Но почему? Чего она так испугалась? Ничего же еще не произошло. И потом, этот ужас девчонка старательно давит, заталкивает внутрь себя, глотает через силу. Потому что он… иррациональный? В смысле, неявный. Или нет.

Сложно все. И в то же время понятно и знакомо, ржа его побери. Когда ужас пришел из прошлого, накрыл с головой и топит — настоящая безопасность сквозь него пробивается с трудом.

— Это все игра, — буквально по наитию прошептал я в маленькое ухо, почти касаясь его губами. — Ты не оператор, я не артефакт, просто игра. Маскировка. Все не по-настоящему. Как только мы закончим, ты самолично положишь это блядское платье и туфли под пресс, и они превратятся в пыль. И я сам искупаю тебя в самой грязной луже, чтобы никто даже не додумался одаривать тебя такими сальными взглядами.

Лали длинно выдохнула, так, словно внутри нее был наполненный до отказа шар раскаленного воздуха, который был готов вот-вот взорваться, но не успел. Девушка чуть откинулась мне на плечо и благодарно опустила ресницы.

— Да. Спасибо. Ты не он. Все неправда. Спасибо. Я сейчас буду в порядке. Немного переоценила себя. Но уже справлюсь.

Час от часу не легче. Что еще за «не он»?!

Не знаю пока. Но уже уверен: когда узнаю, первым делом выпущу кишки. Да, она не мой Ма… не член моей стаи, что бы там себе ни придумал сэвен. Но девушки в принципе не должны так бояться. И если какой-то загадочный «он» довел Лали до этого состояния — этот человек однозначно не должен выжить.

Правда, сейчас совсем не время выяснять, кого нужно потрошить первым. Но у меня хорошая память, я не забуду.

Окружающий нас город меня приятно удивил. Если честно, я ожидал еще один пейзаж, похожий на глобальную свалку. Но в Перепечках, как называла их Лали, было относительно чисто и странно разнообразно. Городок представлял собой смесь множества разных стилей и построек, как будто аборигены всей планеты собрались в одном месте и создали «кто во что горазд и как привыкли». На кривых и непредсказуемо разветвляющихся улочках по соседству с круглыми домиками-землянками можно было увидеть длинные кирпичные коробки, а приличные по земным меркам небоскребы из мутного стекла соседствовали с деревянными шалашами, покрытыми старыми тканями.

Жители тоже отличались от обычного населения той же Горгонзолы. Во всяком случае, внешне и на первый взгляд. Во-первых, их было больше и по улицам они передвигались свободнее. Во-вторых, одежда и лица — чище. Хотя… в переулке, мимо которого мы проезжали, мелькнула неумытая детская мордочка. Мелькнула и пропала так быстро, что, не будь у меня натренированного прежней жизнью чутья, не заметил бы.

Все понятно. Все то же самое. За чистеньким фасадом скрывается очень много разного и всякого. Особенно возле рынка, расположенного почти в самом центре Перепечек, между двумя стеклянными башнями и длинным кривоватым сараем с дырявой крышей.

Предсказуемо, что почти с самой окраины за медленно едущим антигравом собралась целая толпа самого разного народа. Все глазели на куцыра… тьфу, на сэвена. Потом на зеркальные узоры по кожуху (самые наглые норовили пощупать), потом на Лали (и ледяные пальцы сжимались сильнее). И в самую последнюю очередь — на меня.

Вот после этого последнего взгляда все сразу вдруг вспоминали о том, что воспитанные люди не таращатся с таким беспардонным любопытством на незнакомцев. И вообще, у них свои дела есть. Где-то в другом месте, а то и на другой стороне планеты.

Не зря же я посмотрел самую тошнотную порнуху в своей жизни. И из собственного невеселого опыта пребывания в лаборатории кое-что вспомнил. Так что в мою принадлежность к породе здешних артефактов поверили все.

Кстати, забыл упомянуть. Нарядили мы не только Лали, но и меня. А потому сейчас, для пущего эффекта, на моей голове красовались самые настоящие рога местного доисторического ящера. А на оборотной стороне ладони перчатки «прикрывали» несколько чешуек. Ну и прочие «чехлы», принесенные Крыксом, оказались весьма необычными. Действительно сами подстроились по фигуре, эффектно облегая в нужных местах и сдержанно имитируя узор шкуры все того же ящера.

— А этот лысый, он кто? — Я и правда не стал прожигать взглядом того персонажа, на которого едва заметно кивнула Лали. Придвинувшись как можно ближе к ней, я создал для всех окружающих иллюзию интимного перешептывания. — Скупщик? Работорговец?

— Нет. Сплетник, — едва слышно ответила уже заметно оттаявшая девушка. — В смысле, дядька Жук — самый болтливый язык в Перепечках, знает все новости от донышка до крышки и никогда не треплется зря. Вот он нам и инфу по твоим детям может дать, если она в природе существует, и скупщика подскажет… и лишнего не ляпнет потом.

— Тебе не кажется, что это несколько противоречит одно другому? — искренне удивился я.

— Кажется. Но кто ж виноват, что оно так и есть?

Глава 22

Лали

Трусы со стразами и платье до одного места я перенесла нормально. Скорее, просто удивилась таким нарядам. Каблуки зашли хуже, но чисто с практической точки зрения — в такой обуви, по меткому выражению братана, можно только лежать. Даже сидеть неудобно, не то что стоять, ходить или, не дай мра, бежать.

И до самых Перепечек все было терпимо. А вот в городе меня неожиданно накрыло. Наверное, взгляды из толпы спровоцировали — оценивающие, липкие и… всякие, короче.

Главное — сама виновата. Точнее, не виновата, а… сложно все.

Сначала вспомнило тело. Оно само начало двигаться, дышать, держать спину, контролировать поворот головы и выражение лица. Как учили, как вбивали, как вошло в кровь, в плоть и в кости. Хотя забылось, казалось, раз и навсегда. Это забвение пришло вместе с выдранной зубами свободой. Но как оказалось, не навсегда…

Ощущения тела оказались коварны: запустили какую-то неведомую химию в мозгу — и меня накрыло. Словно я опять на том проклятом пятачке освещенного пространства, а из темноты смотрит ОН. Смотрит, выбирает момент.

Глупый, но успокаивающий шепот Меза вывел меня из этого состояния, словно рывком за руку выдернул из той самой темноты, в которой скрывался «хозяин».

Он так сам себя называл. И меня заставлял. Хозяин, или господин, или еще что-нибудь в том же духе. На самом деле, конечно, никаким хозяином и артефактом он не был. Точнее, кровь имел, как и звериные повадки прежних повелителей жизни. Но вот силы и сожранных душ ему не перепало. Боялся он души жрать, и правильно — сдох бы сразу. Зато ломать, корежить и топтать эти самые души вместе с телами он умел и умением своим наслаждался сполна.

Тьфу, забыла же! Забыла, стерла, зачеркнула к чернухам. И не собираюсь позволять мрази из прошлого ломать меня в настоящем.

— Уф-ф-ф… прости. — Я еще раз извинилась перед Мезом и, мысленно плюнув на все, прислонилась к нему плечом, спиной, а потом и вовсе почти растеклась по нему, жадно впитывая успокаивающее тепло чужого тела. — Все, я совсем в порядке. Дядька Жук будет ждать нас в «Ржавом сапоге» через мицик, я ему сигнал дала. Кажется, только этот старый пройдоха меня и узнал в таком виде.

— И как ты объяснишь ему свое состояние? Он не ринется спасать тебя от злобного хозяина? — Гость прижал меня ближе и положил подбородок на плечо.

— Да ему на нас нас… наплевать, — поправилась я, мысленно падая в обморок и одновременно корчась от смеха над самой собой — это я, да? Я сейчас взяла руки своего спутника и сама положила их себе на талию? Причем это не жест маскировки или притворства. Мне и правда этого хотелось. — Спасать он кинется, ага. Скорее, поздравит и даже позавидует, решит, что я неплохо устроилась. Он давно мне предлагал продать кому-нибудь «свою упругую задницу» и не заниматься неподходящей для девки работой. Что, впрочем, не мешало старому хрычу волочь свой хлам на ремонт именно в мою нору. На этой почве у нас с хрычом вполне себе неплохие отношения, и Жук не станет кочевряжиться на предмет «я не такой, я жду космолет», когда мы закажем у него информацию.

— Господин! — внезапно прервали нас, и под ноги куцыру кинулась какая-то потрепанная женщина. — Господин! Хозяин! Купите ребенка!

Я чирикнуть не успела, а в броню антиграва уже впились грязные пальцы, и мелкое-тощее-грязное из рук тетки уже вскарабкалось по стальным украшениям к ногам «хозяина» с проворностью пустынного шуаршика.

— Хосподин! — Прошмыгнув на крышу, где мы устроились, прямо под ноги Мезу, оно упало на колени, чуть ли не целуя чешуйчатые ботинки.

— Брысь! — мгновенно среагировал гость, хватая его за шкирку и отбрасывая подальше. Я даже вздрогнула от неожиданности и ожидания детского крика, но ребенок с ловкостью чернушной споры извернулся в воздухе и влетел обратно в руки «матери». — Еще раз испачкаешь мою обувь, мне придется испачкать землю. Вашими внутренностями. — Холод разлился по окрестностям, и толпа отпрянула от антиграва на пару шагов.

— Господи-и-ин! — хором заголосила эта парочка, шарахаясь подальше, а затем крик подхватили еще несколько оборвышей из толпы.

И тут я кое-что заметила. А заметив, хищно прищурилась на «продавщицу» и ее «товар». Потом быстро повернула голову:

— Сможешь схватить и затащить внутрь обоих?

— Смогу, но зачем? Нам еще разборок с местными шайками не хватало, — вздохнул он, картинно вытирая платком грязь с сапог.

— Потом объясню. — Я же прикинула, что если придется — сама справлюсь, а то рассказывать дольше. Но справляться не пришлось: куцыр моментально как-то выпутался из оглоблей — и ф-ф-ф!

Толпа с воплями бросилась врассыпную, а гордый зверь вернулся к антиграву, неся в зубах брыкающуюся парочку. Подцепил обоих за лохмотья, да так ловко, что они из них выпутаться не могли, хотя и пытались.

— Тпру, зверь. Я же говорил тебе: захочешь есть — не подбирай всякую гадость. Вдруг у них паразиты? — Мез покровительственно похлопал куцыра по голове. — Ладно, бросай на пол. Помоем, потом сожрешь.

Комедиантов (смешное слово из прошлого мира, я даже удивилась, что все еще помню его значение) куцыр выплюнул прямо в люк. И опять же, очень ловко выплюнул: они не упали на водительское сиденье, не разбили нам ящик с припасами и вообще не успели ничего натворить, крепко приложившись о небольшое пространство ничем не заставленного пола между креслами. А в следующую секунду откуда-то из Меза выскочили зеленые лучи и повязали пленников с ног до головы. Прямо поверх лохмотьев. Уй… это он и меня так мог все время?! М-да.

— Хозя-а-аин, вы…

— Я сказал заткнуться! — Вздрогнули не только пленники, но, кажется, весь город. — Иначе я решу, что легче вывести из зверя глистов, чем слушать ваш вой. Поехали.

И мне на ухо, интимно так, с придыханием:

— Жду объяснений.

— Ага, — согласилась я, невольно снова растекаясь по его телу и урча от удовольствия, как настоящий хомяк. Э-э-э… надо бы не отвлекаться. Чего это меня так прет? После стресса, что ли? Или прекрасные зеленые глаза и сильные руки пришельца из прошлого напрочь вырубают мою рациональную часть?

Стоп. Прекрасные зеленые глаза? Сильные руки?

А-а-а-а! Мои мозги! Кажется, я теряю мои мозги!

Да и фиг с ними, м-м-м?

Эх, Лали.

Даже не знаю, чем закончился бы этот гормональный дурдом, если бы «ребеночек», перетянутый пластиковыми стяжками по всей длине, как батон питомской «колбасы» из отходов химического производства, не подал голос:

— Че пыришься, шлюха чернушная? Вы еще трахаться щас начните при ребенке!

Глава 23

Мез

— Простите, господин! — почти в унисон с мелким и наглым взвыла «мать», явно нарочно заглушая его. — Простите, это он от страха. Он извинится!

Если бы не сам упаковывал, решил бы, что девица каким-то образом сумела освободиться от энергетических пут. Потому что она реально пнула своего «сыночка», при том что ноги все же были связаны от бедер до самых щиколоток.

Я мысленно тяжело вздохнул. У меня был выбор: либо отыграть роль как надо и просто убить мальца, либо поставить под сомнение всю нашу операцию и проявить мягкосердечие. Потому что ни один артефакт не простил бы такого оскорбления. Жизнь местного заморыша, решившего внаглую поживиться за счет «приезжих» и не имеющего чувства самосохранения, или моих детей? Ответ очевиден. Взвесив все «за» и «против», я выдвинул из внутренней стороны ладони клинок, смазанный ядом.

Мелкий засранец выматерился и попытался отползти, его спутница в голос взвыла и задергалась. Она тоже ползла, но не прочь от меня, а наоборот — загораживала мелкого. Когда тот это понял, его мат стал настолько непотребным, что даже у меня уши едва не свернулись. Зато сам матершинник рванулся обратно — оттаскивать защитницу.

— Господин, этот гаденыш, несомненно, заслужил смерти. Но я нижайше прошу вас повременить. Они могут нам пригодиться, — это Лали сказала? Откуда у нее такой голос, интонации и… выражения?

— Это? Пригодится? Разве что как корм для зверя, и то я не желаю терпеть это мясо в своем антиграве, — продолжил я игру, посмотрев на оборванцев со всем возможным презрением. Сами виноваты. Прежде чем решиться на аферу с сильными мира сего, надо все тщательно продумать. А если уж поймали, то прикусывать язык, молчать и ждать возможности для побега. Эту возможность мы бы им с радостью предоставили, но кто ж знал, что они настолько ущемлены умом. — Во всяком случае, говорящее живое мясо. — Я сделал вид, что отвлекся на прелести своего оператора, которые Лали тщательно мне демонстрировала.

— Это полезное мясо, господин… — Девушка снова прижалась ко мне вплотную, теперь уже грудью. — Все же не каждый день под ноги попадаются предводители самой отмороженной шайки нищих и воров на этой планете, — едва слышно прошептала она мне на ухо, выводя пальцем узоры на моей груди.

— Бл***! — отчетливо сказал «младенец». А его спутница перестала подвывать и только настороженно сверкала на меня глазами. Хм, а зрачки у нее вертикальные. Значит, по местным меркам она Оружие. А пацан… неужели Мастер? Я же чую, что они связаны. Только вот самой энергии Мастера не чувствую, от слова «совсем». Возможно, какие-то скрывающие устройства или навыки. Потому как тонкий, но все еще заметный жгут привязки выдает поганца с головой. Я снова тяжело вздохнул про себя, зарываясь носом в локоны Лали. Одно дело — прикончить простого аборигена, другое — сформированную пару жнецов. Возможно, первую для этого мира.

— Су…ка, — охарактеризовал мелкий и безголовый мою спутницу. — А еще говорили, что Хомяк не продается. Никогда не думал, что самый уважаемый ремонтник на планете станет дешевой подстилкой какого-то…

— Заткнись уже, — зашипела на него девушка. Нет, девочка. Да, совсем молоденькая. Теперь видно, что под взрослую женщину она просто талантливо загримировалась. Кстати, кажется, она не кошка, а змея. Что там Лали говорила про их гаремы? С каких пор гарем наполняют младенцами, да еще такими борзыми и невоздержанными на язык?

— Сама!.. — начал было пацан. Но получил пинок связанными ногами от своей змеючки и как-то неожиданно замолчал.

— Хомяк? О чем они, детка? — Мне, если честно, уже поднадоел этот спектакль. Нет, Лали я бы еще немного потискал, но желательно без столь разговорчивых свидетелей.

— Да ладно, можете не играть, — как-то устало выдала молодая змейка. — Вы такие же артефакт с оператором, как мы с ним — мамаша и сынок. Че надо, Хом? Сойдемся в цене, если что.

— Хм… — Я чуть зажал своего запасливого грызуна в объятиях и улегся поперек сиденья, подперев голову рукой, из которой медленно вылезли железные когти. — Какое самоуверенное мясо. Уверена, что они меня развлекут?

Ржа! Забыл, что и у Лали это зрелище… не вызывает доверия. Она прямо ощутимо напряглась в моих объятиях и через секунду расслабила мышцы явным усилием воли.

— Заткнитесь. Прошу, оба заткнитесь! Еще слово — и даже я не смогу! — Если бы я не мониторил с помощью сэвена ее чувства, то серьезно решил бы, что девушка впала в истерику.

— Кажись, мы куда-то не туда влезли, — констатировал мелкий Мастер, тревожно заерзав. Что его проняло, интересно, мои когти или старательно демонстрируемый страх Лали?

— Только дошло? — фыркнула змеючка. — Все, мы молчим. И ждем, чего скажете вы.

— Один миленький грызун нашептал мне на ушко, что вы руководите местным рассадником всякой заразы. И можете предоставить информацию. — Для создания атмосферы я опустил коготь на оголенное бедро Лали и начал медленно выводить на нем узоры, выделяя на самом кончике свою кровь. А потому казалось, будто я на самом деле режу девушку наживую. — Только это и спасает вас от перерезанного горла. Но я все больше склоняюсь к тому, что информацию мне может поведать и кто-то один из вас.

Глаза у пацана расширились, он таращился на это действо, будто завороженный. И опять же стало понятно, что он ненамного, но старше демонстрируемого поначалу возраста. Да, еще не подросток, но уже и не младенец. Просто недокормыш, тощий и на редкость плюгавенький.

Лали очень выразительно посмотрела мне в глаза, но подыграла, чувственно застонав.

Змеючка смотреть представление не стала, зашипела, словно ей наступили на хвост, и вдруг забилась в путах, в прямом смысле извиваясь. В следующую секунду мне пришлось бросать игру и действовать. Не думал, что кто-то так легко способен пусть даже частично выскользнуть из энергетического захвата. Но девица оказалась на редкость способной. Самое поразительное, что она кинулась… на меня. То есть это нормально, ненормально другое:

— Скотина, оставь ее! Гад! Падаль! — Злобный рык перемежался яростным шипением, а изо рта милой девочки полезли самые натуральные ядовитые клыки.

Мне пришлось перехватить ее сзади за шею и прижать головой к сиденью. Иначе ненормальная меня в самом прямом смысле покусала бы.

А тут еще ее младенцевидный Мастер очнулся от кровавого гипноза и тоже каким-то образом вывернулся в путах так, что все же дотянулся и впился зубами мне в бедро. Даже через комбинезон чувствовалось! Вряд ли, конечно, их парный яд на меня подействует. Еще непонятно, кто кем отравится в итоге.

Но тут Лали надоел этот цирк, она одернула задранный подол и рявкнула на весь антиграв:

— А ну, тихо все! Хватит!

Глава 24

Лали

М-да. Отпаивать связанную змею энергетическим напитком под злобным взглядом ее дружка — то еще занятие. А что поделать? Я тоже не ожидала, что зверообразная носительница крови хозяев настолько ненавидит пращуров и аж трясется при одном виде того, как кто-то строит из себя хозяина по отношению к живому человеку. Тут мы маленько сами себя переиграли, увлеклись. Бывает.

— Я все же советую их если не прирезать, то хотя бы вырубить. Если ударить в определенное место, можно даже обеспечить им кратковременную амнезию. — Мез все так же лежал на сиденьях антиграва, соскабливая ногтем с обивки яд в непонятно откуда взявшуюся пробирку.

— Давай попробуем все же договориться, а если не выйдет — тогда и по месту можно. В смысле, амнезию. — Я устало вытерла лоб и поморщилась — стразы на рукаве царапнули кожу. Одно неудобство от этой красоты.

— Отдай Кобру, тогда и поговорим, — буркнул мелкий, глядя на нас с пола с большим подозрением.

Я хмыкнула, пожала плечами и за шиворот подтащила засранца поближе, чтобы он мог лежать на ногах своей подружки. Развязывать этих детей воровства и наглости до того, как будет заключен договор о намерениях, — ищите другую дурочку. Даже то, что змея за меня заступилась, не гарантия, что через пять минут она собственнозубно не откусит мне голову.

— Кобра, значит? — как-то задумчиво произнес пришелец и внезапно лизнул испачканный в яде палец. — Да, похоже.

— Е***ть! — отреагировал малец. — Если он сдохнет, то мы не в ответе! Ты сама видела!

— Мой яд сильнее, — констатировал Мез и улыбнулся, а сам в это время слегка ущипнул меня за спину. — Повезло тебе, шибздик, что комбинезон не прокусил, не откачали бы. И придержи язык на будущее. При дамах не стоит так похабно выражаться.

— Эти дамы сами умеют так, что мне и не снилось, — непримиримо и очень смешно выпятил губы пацан.

— Они могут уметь все что угодно, это их дело, — пожал плечами пришелец из прошлого. — А ты мужчина и как минимум должен уметь себя сдерживать так же, как это сейчас делают они. Хотя, конечно, куда тебе… тут до мужчины еще лет двести, не меньше.

И добавил мне на ухо, щекоча теплым дыханием волосы на шее:

— Таких зверенышей всегда лучше брать на «слабо» и приводить очевидно-оскорбительные сравнения. По-другому без физического воздействия их не приструнить.

— Угу, — согласилась я. Посмотрела на наших пленников и вздохнула: — Ладно, шутки в сторону. Хочу от вас слово. Потом будем обсуждать все остальное.

— А сама дашь? — моментально прищурился пацан, в очередной раз теряя свою детскость. Вообще, эта парочка была странной. Что по рассказам Крыкса (по ним я их и опознала), что вживую. При том, что змеюка по идее старше и должна быть главной в силу крови, все несколько сложнее. Нет, она не в подчинении у мелкого, скорее, они равны и в каждой конкретной ситуации лидерство перехватывает тот, кто лучше может отреагировать и знает, куда бежать.

— После вас, — ухмыльнулась я. — Так уж сложилось, что на этот раз вы влетели и сила на нашей стороне. Так что и условия наши. Справедливо?

— Угу, — неохотно кивнула Кобра. — Ладно. Слово. Не вредить, не подставлять, честно выполнять то, за что заплатили.

— Слово, — тут же кивнула я. — Не вредить, не подставлять, честно платить за то, что выполнено.

— И всё? — хмыкнул пришелец. — Давай я лучше напою их одной вариацией яда, который медленно убивает в течение месяца-двух. И буду выдавать им каждую неделю по малой дозе противоядия. Так мы точно будем уверены в их лояльности.

— Нет необходимости. — Я слегка поморщилась, гадая — это он все еще в русле игры и маскировки или всерьез такой кровожадный? — Яд еще тратить. Слово на дне — это не просто слова, прости за тавтологию. Если его нарушить, то уж лучше самому отравиться, быстрее выйдет и безболезненнее.

— Как будто кто-то узнает, что они… ну, или мы его нарушили. — Мез все еще недовольно осматривал нежеланных попутчиков.

— Узнают. — Плечи сами передернулись. — Ты, что ли, не почувствовал колебания мры?

— М-м-м, — удивился Мез. — Почувствовал что-то.

— Ну вот. Слово и почувствовал.

— Ясно, что ничего не ясно. Объяснишь позже, — это было опять сказано мне на ухо.

— Откуда он взялся, такой злющий? — проворчал мелкий змеиный дружок. — Может, развяжете уже? По-любому тебе, Хомяк, что-то от нас нужно, иначе не стала бы слово давать. Ну так за нормальную плату нормально и договоримся. Зачем лишние сложности?

— Я все еще считаю, что ты слишком добра, Лали, — фыркнул Мез и втянул обратно свои странные нити, а затем снова прошептал мне на ухо: — Если бы это было только твоим делом, я не стал бы вмешиваться. Но мне собственная природа не дает доверять людям, которые мало того, что напролом лезут в антиграв к артефакту, так еще и матерят его.

— Ошиблись маленько, — с легким смешком пояснила я. — Приняли тебя за пижона из верхнего города. Они там порой играют в прежнюю жизнь, но по-кукольному. Голодными никогда не сидели, за мру зубами не грызли, вот это все. Поэтому и операторов своих на куски не режут, и вообще «добрые господа». Такого лоха грех не развести. Кто ж знал, что ты такой зубастый… а меня они в этих блестяшках и без загара на морде не узнали попервой. Когда сообразили — поздно стало. И это нам на руку.

— Чем? — коротко поинтересовался Мез.

— Две трети сплетен дядька Жук получает от таких вот уличных банд. А конкретно эта — самая пронырливая в наших гребнях. И инфу сливает после фильтра, может зажать то, что продаст на сторону подороже. Теперь будет продавать нам. Кроме того, лучших соглядатаев и проныр во всей пустыне не сыскать. Если где мелькнет хвост твоих куцырят — они заметят.

Пока мы обменивались мнениями, Кобра, отпущенная на свободу, ощупывала своего подопечного и напарника. Он на нее шипел и брыкался, но не сильно. Потом, убедившись, что подружка тоже в порядке, хмуро посмотрел на меня:

‍— Попить дадите? — И добавил с некоторым сомнением в голосе, словно через силу: — Пожалуйста.

Я ненадолго задумалась: а в антиграве вообще есть вода? Мы как-то не особо задумывались о еде, когда выезжали из норы. А я с этим платьем и вовсе чувствовала себя голой: ни одного кармана! Позор всем хомякам.

Мез снова смерил мальца уничижительным взглядом и постучал снизу по боковой стенке нашего транспорта. Панель отъехала вбок, предъявляя всем на обозрение целый набор разных… сосудов.

— Ну ни черна себе! — с восторгом выдал мелкий, облизываясь. — Кобра, кажись, мы слово взяли у кого надо!

— Не радуйся раньше времени. Поверь, ты всё это отработаешь, — улыбнулся им Мез. Улыбнулся как этот… древний… каркадил, вот.

Глава 25

Мез

Планы изменились. В лучшую или худшую сторону, пока непонятно. Но, пусть я достаточно доверял суждениям Лали, все же настоял на том, чтобы продублировать запрос профессионалу. Зато потом можно будет сравнить два отчета и поймать на нестыковках. Благо здешней валюты в виде обычных кубов у меня было достаточно.

С предводителями местных ворюг мы договорились встретиться после того, как стемнеет, на какой-то только им известной помойке. Хорошо, что моя спутница тоже знала, где эта дыра.

Лали с моими аргументами согласилась. Вообще, я не ожидал, что этот независимый на первый взгляд хомячок, которому так и хотелось мысленно пририсовать иголки вдоль хребта, как какому-нибудь дикобразу, окажется на деле таким покладистым и… ласковым, что ли. Особенно странно было это видеть после того, как я слушал их перепалки с Крыксом.

У местного авторитета мы также обменяли несколько кристаллов. Так что теперь одна из запасных пространственных сумок зверя была заполнена плоскими прозрачными камушками, что здесь считались деньгами.

Дядька Жук оказался тот еще жук. В который раз удивляюсь, что местные имена так отчетливо отражают действительность. Или это мой внутренний переводчик барахлит, воспринимая скорее эмоциональный посыл, чем набор звуков?

Я даже с некоторым восхищением слушал, как Лали ругается с этим типом, причем используя как в высшей степени почтительные выражения, так и самые отвратные матерные обороты.

Точнее, это я думал, что они ругаются, а оказалось, что здесь просто так торгуются. И судя по тому, что глаза сверкают у обоих, получают от торговли искреннее удовольствие.

Никогда не понимал такого поведения (и тут болезненные воспоминания об Ивановых) и только порадовался, что теперь у меня есть тот хомячок, что умеет генерировать сразу сто слов в секунду, причем строго по делу. Да еще рожи в процессе корчит такие, что непонятно сначала, спасать, тащить или смеяться.

На этом, правда, положительные новости закончились. Местный сборщик сплетен ничего не знал о детях, даже намека нигде не слышал. Все, что он мог сообщить, это то, что мы уже знали от Крыкса: несколько фракций зверомордых начали вялотекущую войну. Причем войну скорее идеологическую, чем за какие-то материальные ресурсы.

Я еще раз тяжело вздохнул про себя, предполагая самое худшее. Будь то очередной временной сдвиг или смерть детей сразу после появления. Но следы-то были! Они не могли появиться из ниоткуда.

Оставалась еще надежда на Кобру и ее подзмееныша. В смысле, ее малолетнего Мастера. Возможно, эти двое вечером принесут хоть намек на какой-то след. Если они, конечно, действительно придут на встречу. Колебание скверны, на которое намекала Лали, когда говорила о «слове», я почувствовал. Но все равно не слишком надеялся на его действие.

К моему удивлению, после того как мы ушли из довольно чистой забегаловки с отдельными кабинетами, в которой вели переговоры с Жуком, и прошлись по рынку, больше всего похожему на торговлю мусором с помойки, мы действительно дождались темноты. А затем проехали почти через весь город и вылезли из антиграва возле здоровенной ямы, целого карьера, на дне которого я увидел нечто, больше всего похожее на врезавшийся в грунт планетарный катер.

— Что здесь было? — осторожно спускаясь по осыпающемуся склону, поинтересовался я. — Кратер такой, что от машины должна была остаться только атомная пыль. Но, судя по дюзам и обшивке, он совсем целый. И это после того, как воткнулся в грунт больше чем наполовину?

Лали почему-то захихикала, ловко спускаясь следом и придерживая звероящера за крыло. Словно боялась, что тот упадет.

— Похоже, да? Неплохо ребята потрудились, креативно. Это ты такой глазастый и по обшивке видишь, а все остальные думают, что там все всмятку, да еще и реактор фонит. Никто и близко не суется, боятся излучения и возможного внезапного «бадабум»! А эти хитрые морды настроили визжалку, чтобы она на все счетчики радиации сигнал посылала, и сидят словно в колпаке невидимости чуть ли не у всех на виду. А ямищу они сами и выкопали, прикинь. И катер воткнули.

— За нами следовало достаточно народа. Антиграв слишком заметный, разве мы сейчас не разоблачим твоих «знакомых»?

— А их еще в третьем проулке отсюда сняли, ты не засек? Кажись, Кобра на дротики наплевала, потому что только ядовитыми иголками можно объяснить, отчего все падают и наутро ни фига не помнят, как с бодуна, — с непонятной жизнерадостностью пояснила Лали. Впрочем, следующие ее слова слегка прояснили ситуацию: — Даже Крыкс пару раз так попадал за свой длинный нос. Я думала, просто нажрался, мы ж сюда ехали через квартал борделей и кабаков самого низкого пошиба. Я еще тогда удивлялась, обычно-то он почище гулять любит, а тут занесло. И вынесло потом в хламину. Вон оно в чем дело-то было.

— Она умеет регулировать смертельность яда? — Не слишком приятно терять свою исключительность. С другой стороны, будь Кобра Мастером… наверное, мы были бы идеальной парой. Но она Оружие, мутировавшее Оружие. Как, в принципе, и я. Только мои мутации вызваны искусственным путем, а ее — врожденные. Бывают же в жизни совпадения. Обычно в таких ситуациях два Оружия делят одного Мастера. Но даже легкая мысль о связи с младенцем-матершинником и пьяницей выворачивает меня из себя.

— Умеет, — подтвердила Лали и вздохнула: — Эта красотка старше, чем кажется. Она родилась сильно до чудовищной катастрофы, мне дядька Жук только сегодня по большому секрету сказал, за целый страз с рукава. А ему можно верить в этом вопросе, он сам... многое помнит, короче. Но душами Кобра не вскормленная, и вообще… странная она.

— Очень интересная девушка, — задумчиво кивнул я, вспоминая вкус яда гадюки. Слегка сладковатый. — Да, думаю, ты была права, когда попросила закинуть их в антиграв. Даже если у них пока нет информации, связать долгом такое существо точно было не лишним. И вообще, стоит познакомиться поближе.

— Ну да… стоит-стоит…

Сначала я не понял, отчего моя спутница слегка отстала и замолчала. Только сердитое сопение и было слышно. А потом мне в голову осторожно и вежливо постучал звероящер. И когда я открыл ему ментал, наглый сэвен обозвал меня глупым бессовестным яйцом без капли умения обращаться с женщинами.

Глава 26

Лали

А чернухи его знают, почему мне стало так неприятно, когда Мез взялся расхваливать Кобру. Неприятно, и все! Нет, это не ревность…

Р-р-р!

Ревность. Она и есть. Я, получается, за пару дней привыкла, что это мой найденыш, мой куцыр и вообще все мое. И взгляды его, сдержанно-одобрительные, тоже только на меня.

А теперь чего получается? Сама ему притащила какую-то постороннюю змею, на которую он станет так смотреть?

Р-р-р!

Один только куцыр меня и понимает. Мез как топал впереди и вниз по склону кратера, так и топает, чернух бесчувственный, один звероптиц на меня дует теплым и утешающе курлыкает где-то внутри моей головы. Хорошо курлыкает, мне даже слегка легче стало. С чего я взяла, что Кобра запросто отберет моего пришельца? Я отдам, что ли? Фигушки-чернушки.

Мы уже почти спустились на самое дно, когда я поняла, что куцыр мурлычет не только мне. Почему-то вдруг показалось, что он что-то укоризненное гудит в мозги своему напарнику. А тот слушает, и у него вся спина выражает одно сплошное ошарашенное недоумение.

Даже приостановился на секундочку, подпустил нас с куцыром вплотную и как обернется!

Я «мра» сказать не успела, а меня уже поймали за талию, притянули и… э… ой.

Поцеловали.

Так поцеловали, что аж чуть стразы с трусов не осыпались… тьфу ты, с платья! С платья не осыпались! И туфли уронила. Ну, я их в руках несла, спускалась босиком, потому что хочу целые ноги, а не переломанные ходули.

— Так лучше? — после того как я слегка отдышалась, спросил Мез.

— Ага, — осоловело кивнула я, не делая даже попытки отстраниться. Совсем мозги набекрень. Ай!

— Ты чего?!

— Не ходи босиком, с ума сошла, что ли? Надо было просто сказать. — Голос пришельца стал обычным, строгим и словно бы чуть-чуть недовольным.

Дальше он спускался, усадив меня себе на плечо. Причем шел так, словно ему не приходилось балансировать на крутом осыпающемся склоне телом худой, но вполне взрослой девахи, которая еще и пищит от неожиданности. А, ну да, ну да, он же балки металлические пальцами гнул, что ему какой-то худосочный хомячок. Хомячок, который непонятно почему все больше превращается в лужу.

— Была б у меня нормальная обувь, я б сама пошла…

— Конечно. Порой мне кажется, что женщины создали высокий каблук именно с этой целью — больше времени проводить на руках у мужчин, — пошутил пришелец.

— А туфли-то! — спохватилась я, намеренно игнорируя эти самые… как их… инсинуации, вот! Всякие. — Туфли уронила, они там валяться остались. Кто найдет, решит, что ему древние силы клад подбросили.

— Не найдет, — пожал плечами Мез, отчего меня слегка подбросило. — Я втянул.

— А! — Хомячья натура успокоилась и даже довольно заурчала внутри меня. Прямо как куцыр. — Тогда хорошо. Нечего добром разбрасываться. Стой! Отпусти… Вот сюда стучи.

— В камень? — уточнил Мез, даже не думая ставить меня на землю. — До катера еще шагов пятьдесят.

— Это обманка же. Не знаю, как устроено, но видишь — зеленым у самого грунта светится? Типа пугашка для любопытных — радиация. А на самом деле дверь.

— Умно, — кивнул пришелец и… отправил нажать на кнопку куцыра. Камень втянуло внутрь, и перед нами открылся темный лаз. На первый взгляд — без дна.

— Прыгать? — не слишком уверенно спросил Мез.

Я недоверчиво принюхалась. Не, мы заключили с Коброй слово, и вредить нам нарочно она не будет. А вот если сами по глупости или неосторожности куда влипнем, встрянем или еще как убьемся… может, даже и спасет. За дополнительную плату и пункты к слову.

— Не, — решила я наконец. — Ждем. Сами придут встречать.

— Хорошо. Проголодалась? — внезапно спросил Мез. Куцыр присел рядом с нами и приподнял крыло.

— Что? — Мне, честно говоря, в голову не пришло даже задуматься, голодна я там или еще чего. Еда — это в норе, в безопасности. Это отдых, релакс. А на вылазке отвлекаться нельзя. Но… вообще-то, если все же задуматься — ели мы мициков двадцать назад.

Мез снял с куцыра очередную непонятно откуда взявшуюся сумку и вытащил оттуда несколько контейнеров.

— Вот, держи, пока поедим, эти конспираторы устанут ждать и действительно сами явятся.

Я кивнула и взяла кусочек… чего-то. Оно было похоже на сухую галету из каши с мясом. О! Так это и есть каша с мясом! Моя! Когда Мез успел изготовить из остатков сухие галеты и разложить по контейнерам?! Он же двигатель разбирал ночью…

— Вы совсем офонарели, есть у входа чужого дома, когда уже постучались в дверь? — Из черной дыры показалась знакомая нам детская рожица младенца-матершинника.

— Ну кто ж виноват, что пока дождешься гостеприимных хозяев — умрешь с голода, — пробормотала я, принимая из рук Меза бумажный платок. Платье замарать не хотелось, но, наверное, придется. Слишком уж лаз узкий.

— Забирайся мне на спину, — сказал пришелец, поворачиваясь ко мне тылом.

— Ну ты еще скажи мне за рога держаться в качестве руля! — хмыкнула я, но на Меза все-таки залезла. И почему мы не взяли другую обувь? Или взяли, но мне не говорят. Не верю, что этот продуманный туманный парень не догадался о запаске. А то и вовсе — как втянул, так и создать может.

— Хозяин, а хозяин? Сапог из кристалликов у тебя случайно не найдется? — подозрительно спросила я.

— Создать-то можно, но носить такое будет еще неудобнее, чем босоножки. Материал непластичный, ступни будут как в камне заточены. Но если хочешь, чуть позже сделаю тебе хрустальные туфельки. — Мез обернулся через плечо и подозрительно улыбнулся.

С этими словами мы вдвоем и прыгнули в лаз, который оказался совсем не глубоким. Просто темным, как отъевшаяся чернуха.

— Ох, мы забыли куцыра! — внезапно вспомнила я.

— Кр-р-р, — благодарно проскрипело что-то за спиной. А потом зашуршали перья по стенам. Честно говоря, я офигела: даже сложившись пополам, зверь все равно не смог бы протиснуться в эту узкую дыру. Она ж не проход, а натуральная кишка. Как он это сделал?! Превратился в змею в перьях?! Ужался в размерах?!

— Зверь наверху, — внезапно ответил Мез, ставя меня в тупик.

— А перьями кто шуршит? — осторожно и на ухо спросила я. Но Мез спокойно ответил вслух:

— Это он не в проходе, это у тебя в голове.

Объяснил так объяснил. Ничего не поняла. Но отложила до попозже, а то сейчас по сторонам важнее смотреть, чем выяснять куцырью дислокацию.

Сзади самодовольно фыркнули. И все-таки что-то тут не так.

Глава 27

Мез

Хорошие катакомбы. Явно остались от какой-то военной организации. Местные шайки его разве что подлатали в меру возможностей, а вот каркас делали профессионалы. Мы уже несколько минут плавно продвигались вниз, причем по широкой спирали. Кое-где виднелись останки былого освещения и аварийных ламп, под потолком висели обрывки проводки. Но все это уже заросло местными мхами, проржавело, а кое-где даже окаменело или превратилось в сталактиты. Времени с момента постройки прошло изрядно, надо отдать должное бывшим хозяевам.

Нынешние тоже были не промах. Во всяком случае, маскировались они хорошо. Если бы не аурное зрение и ощущение чужого взгляда, я бы и не заметил скрытых комнат и ниш. А такие встречались как минимум три раза за наше небольшое путешествие.

Причем автоматика, судя по всему, работала не намного хуже, чем в норе моего хомячка. Нет, сравнивать, конечно, не стоит. В доме Лали почти хирургическая чистота и подчеркнутая минималистическая гармония. Здесь же хозяева явно перестарались с наворотами, а еще, похоже, каждый прикручивал на свой лад. Вот зачем тут эта смешная ловушка с копьями из пола? Особенно если они расположены так далеко друг от друга. Я такое разве что в развлекательных головидео у Ивановых видел. И требуется такое приспособление только для того, чтобы показать удачу главного героя. Неэффективно, в общем.

Еще интересно, что встречать нас вылез именно младенец. Ведь, судя по всему, он далеко не рядовой член шайки воришек. Он Мастер… тьфу, оператор предводительницы.

Определенная сложность с мыслями на эту тему усугублялась горячим дыханием в шею. Лали так и ехала на мне, потому что идти босиком по неизвестной подземной поверхности с ловушками я ее не пустил бы. Да она и не пыталась слезть, войдя во вкус и играя с моими бутафорскими хозяйскими рогами в «руль». Забавно. Но, увы, мешало трезво мыслить. И мелкий матершинник подозрительно косился, чуть ли не вертя пальцем у виска.

Ладно, главное, коридор с ловушками закончился вполне нормальной бронированной дверью, в которой я без труда угадал носовой люк планетарного катера. Да, именно этой частью корабль воткнут в грунт, хитро. И распознавание по биометрическим параметрам настроено толково. Смешно, конечно, что мелкий картинно махнул рукой, вроде как повелевая дверям открыться. И покосился с чуть высокомерным любопытством, как на дикарей.

Ну да, ну да. Мы, конечно, «впечатлились».

— На движение реагирует или удаленно управляется? — из вежливости поинтересовался я. Все-таки местные аборигены потеряли тысячелетия как научного, так и энергетического прогресса. А меня гримировали под местного, пусть и зверомордого.

— Пф-ф-ф! — мелкий поганец нырнул в люк, мотнув неопрятным хвостом, в который были собраны его грязноватые лохмы. Надо потом спросить у Лали, он физически неполноценный или просто другой расы?

— Шуганец он, — словно услышав мои мысли, шепотом пояснила девушка. — Тут дальше пол гладкий… — А сама даже не шелохнулась, чтобы слезть. Даже наоборот — прижалась к моей спине теснее.

— Кто? — Намеки я понимаю хорошо, потому и не подумал ее отпускать. Понес дальше.

— Шуганец. Ну… короче, они взрослеют иначе. Как водные клопы типа. Личинка-личинка, потом кокон, а потом оппа — уже покрупнее особь. И так несколько раз. Их хозяева в свое время вывели. Типа как маленьких зверушек, для развлечения. Дальше второго окукливания не держали. Так что полностью взрослые особи были только на фермах, где их культивировали. Если честно, ни одного вживую не видела, а во что именно они вырастают — тоже не знаю. — Девушка склонилась ниже и прошептала мне на самое ухо: — А с этим и вовсе какая-то беда. Он по их меркам давно уже должен был вырасти. Но… никак.

— Тебе и не надо знать. — Коридор завернул, и мы оказались в просторной рубке. Там, сидя в пилотском кресле, на подлокотнике которого вальяжно устроился мелкий шу… — как его там? Шибздик? Неважно… — так вот, в кресле сидела Кобра. И сейчас она не была похожа ни на потертую жизнью тетку, продающую своих детей с голодухи и бодуна, ни на тощую малолетку.

— И чего она так вырядилась?! — еле слышно буркнула Лали мне в волосы, и ее хватка на мне стала сильнее.

— Какой… теплый прием, — улыбнулся я девушке, которая буквально восседала на своем месте в черном обтягивающем платье с глубоким вырезом и неприлично коротким подолом.

Интересно, что о ее родстве со змеями сейчас напоминали только едва заметные перламутровые чешуйки на скулах и у висков. И то я не уверен, что это не макияж.

— Было бы стыдно появляться перед такими нарядными гостями в рванине, — ответила Кобра, полностью копируя мою фальшивую улыбку. И по ней одной я четко понял, что этому Оружию очень много лет. Возможно, так же много, как некоторым древним… А точно ли их трюк с попыткой ограбления в городе был ошибкой? Или мы просто оказались замешаны в какую-то мгновенно рассчитанную комбинацию? Наверное, во мне говорила излишняя подозрительность. Но как говорится, если у вас паранойя, это совсем не значит, что за вами не следят.

— Спасибо за прием. Но мы достаточно сильно устали, потому предлагаю сразу приступить к делу. — В комнате было еще одно кресло, попроще. И стояло оно практически посередине помещения. В него я и усадил Лали, а сам пошел «расслабленно» рассматривать окружение, медленно обходя Кобру по кругу. — Вы же не против конструктивного разговора?

— Абсолютно… нет. — Девушка ответила с такой интонацией, будто мы говорили совершенно о других, более интимных вещах. Не понимаю, она хочет меня соблазнить или обескуражить? — Мои люди сейчас принесут всю информацию, которую нам удалось собрать. Но перед тем позвольте мне утолить свое небольшое женское любопытство.

— Вы можете попытаться, — кивнул я. Я догадывался, что она хочет узнать, и мы с Лали уже обговорили несколько приемлемых вариантов моей более подробной истории.

— Мез. Это же не ваше настоящее имя. Больше похоже на какой-то обрубок, уж извините за сравнение. — Слова хозяйки катакомб прошлись как ржой по свежему сколу. Я едва подавил дрожь. Да, я ведь всего лишь часть Оружия. Сломанный обрубок.

‍— Настоящее. Просто неполное.

— И как же вас зовут? — последовал закономерный вопрос. Но интерес Кобры цеплял меня не так глубоко, как загоревшиеся от волнения глаза одного мелкого грызуна.

Глава 28

Лали

— Рамзес, — ответил Мез, почему-то глядя мне в глаза. — Мое полное имя — Рамзес.

Я мысленно покатала имечко в голове. Не, ни на что не похоже. Но красиво. Величественно как-то звучит. Но просто «Мез» мне нравится больше.

— Хорошее имя, — одобрила с какой-то стати расфуфыренная, словно на съем, змеюка. Ее шуганец, имени которого нам так до сих пор никто и не назвал, вдруг посмотрел на меня понимающим взглядом из-под лохматой челки и сморщил нос.

— Да, мои родители думали так же. — Взгляд парня чуть дрогнул, словно он вспомнил что-то, но тут же отодвинул это воспоминание вглубь разума.

А у меня внутри мозга куцыр вдруг встрепенулся и ласково сказал: «Сессу».

«Чего?!»

Мез очень недовольно зыркнул на меня и отчего-то вздохнул. Потом отвернулся к Кобре:

— Мы все еще ждем информацию.

— Вы за нее еще не заплатили, — усмехнулась Кобра. Обольстительно так перекинула ногу на ногу. У-у-у! Так бы и… пнула. Каблуком. Тем, который Мез всосал. Попросить, что ли, пусть выплюнет? — Ты удивительно симпатичный зверочеловек, — продолжила тем временем эта… змея! — Чешуя и рога прекрасно гармонируют, глаза и вовсе завораживают. А твоя способность к ядам так похожа на мою. Никогда не думал о создании сильной, чистой змеиной линии? Наши дети точно не будут похожи на тех зазнавшихся уродцев.

— Этим я не плачу, — спокойно, словно его не рассматривают как кусок мяса на прилавке, пожал плечами Мез. — Но возможно, тебя устроит…

И выложил свой главный козырь. В смысле стразик. Ма-а-аленький, гораздо меньше того кристалла, что показывал Крыксу в норе. И тусклый какой-то. Он подкинул стразик на ладони и вдруг метко бросил его в змею. Та машинально поймала и… застыла на мгновение.

— Это то, что я думаю? — хрипло спросила она.

— Понятия не имею, куда течет ручей твоих мыслей, — усмехнулся Мез. — Но это концентрированная энергия.

— Так. — Кобра растеряла весь свой соблазнительно-томный вид. — Обмен генами отменяется. Часть платы я хочу информацией. Ты ответишь на мои вопросы, а я на твои.

— Смотря какую информацию ты хочешь. У нас тоже есть свои небольшие тайны, которые не предназначены для чужих ушей. Какой бы блестящей и соблазнительной чешуей они ни были покрыты.

— Справедливо, — кивнула змея. — Но мой вопрос очень простой. Зачем ты ищешь этих детей и что собираешься с ними сделать? Отвечай правдиво, я почувствую ложь. И от твоего ответа зависит, буду я тебе помогать или постараюсь убить.

— Чтобы спасти, если они в опасности. — Мез… или уже Рамзес... ответил слегка уклончиво. Но его намерения явно отражались в его глазах.

— А если в безопасности? — Кобра прищурилась.

— Тогда все будет согласно их решению, — пожал плечами парень. — Верну я их домой или нет, будет зависеть только от них.

— Насколько я поняла задание, ты ищешь не только взрослого, но и совсем маленьких детей. Как, по-твоему, они смогут решать что-то относительно своей безопасности?

Шуганец на подлокотнике ее кресла отчего-то тревожно напрягся.

— Хм? — внезапно сощурил глаза пришелец. — Похоже, ты знаешь похитителей. И даже готовишься их защищать?

— Нет, — пожала плечами Кобра. — Не знаю. Это не мои. Слово.

— Не врет, — сожалеюще подтвердила я. — Но инфа у нее есть, все яйца с фермы даю.

— Детям я вреда точно не причиню. Ни физического, ни морального. — Мез уже начал нервно постукивать пальцем по спинке моего кресла. Он меня в него усадил еще в самом начале разговора, а сам сначала ходил-смотрел по сторонам, а теперь уже какое-то время стоял рядом.

— А тем, кто их забрал? Ты уверен, что это именно похитители? Возможно, они просто нашли твой выводок и тоже решили спасти? — Голос змеи звучал задумчиво, она рассуждала вслух, и было видно, что вроде как расслабилась.

— Разберемся, — почти прошипел пришелец. — Кристалл ты взяла, значит, приняла часть оплаты. На вопросы я ответил. Твоя очередь.

Кобра вздохнула и разжала руку, в которой держала пойманный стразик. По ладони рассыпалась мельчайшая сверкающая пыль, поднялась коротким вихрем и… впиталась в шуганца. Тот дернулся и едва не свалился с подлокотника, но выровнялся и только коротко, зло рыкнул на свою подружку.

— Информации мало, но…

— Я вылечу твоего партнера, — внезапно прервал ее Мез.

— Что? — Кобра повернулась так резко, причем вместе с креслом, что чуть снова не уронила лохматого пацана.

— Ты знаешь намного больше, чем собираешься мне сказать. Если не станешь утаивать информацию — платой будет восстановление твоей шугани.

— Шуганца, — машинально поправила я.

— Даже будь у тебя море энергии, это не выправит покореженные каналы, — высказался впервые за долгое время пацан и протянул руку, чтобы погладить по волосам свою змею. Словно успокаивал ее.

И я опять едва не влепила себе подзатыльник: ну как можно настолько обманываться внешностью, Лали? Ну ты же сама не малолетка, ты битый жизнью опытный хомяк. Ты что, еще в антиграве его глаза не видела? Да он же старше своей Кобры! А той до фига лет, больше, чем было нашему приюту. Вот же ж парочка!

— Энергия сама по себе не выправит, только сожжет, — кивнул Мез. — Но я могу не только прогнать по ним поток любой силы, но и перепрограммировать всю систему.

— Ты? Строишь из себя опытного оператора и врачевателя? И думаешь, мы поверим?!

— Да, я не оператор и не врачеватель, — снова кивнул гость, тяжело вздохнув. — Но так получилось, что раньше на моем попечении был ребенок, не способный ходить из-за энергетического повреждения. Я принимал участие в ее лечении и знаю схему.

— Когда это было? — не поверила Кобра. — В доисторические времена?

— Да, — спокойно кивнул Мез. — Примерно. До того, как эта призма пошла по неправильному пути, она развивалась иначе. После того как артефакты свернули не туда, многие области сильно деградировали.

— Этот ребенок. Его вылечили? — спросил уже шуганец.

— Естественно. Бегает так, что не поймать. Стал бы я предлагать лечение, если бы не был уверен в методике?

— Бегает? — теперь прищурилась я. Вот не совпадало что-то в рассказе моего Ме… мра. Меня с самого начала водят за хвост?

— Да, бегает. Во всяком случае все было в полном порядке, когда я видел ее последний раз. Надеюсь, она обрела свое счастье и больше никогда не будет во мне нуждаться.

Выкрутился. Типа. Я для вида кивнула, а сама отложила неувязку на полочку в голове, туда, где у меня хранятся опасные тайны и всяческие другие загадки, о которых надо как следует подумать в подходящий момент.

— Значит, слух о том, что Хомяк нашла древнейший схрон и даже вытащила оттуда живого пришельца из прошлого, правдив, — между тем заметила Кобра и улыбнулась довольно-предовольно.

А я внутренне заледенела. Что? Слух? Откуда?

Крыкс?! Да быть не может…

Глава 29

Мез

— У тебя какие-то разногласия с местным Цвирком? — Я даже легка хохотнул, притягивая к себе напрягшуюся Лали.

— С кем? — неподдельно удивилась Кобра.

— С Крыксом. — Я мысленно чертыхнулся. По привычке использовал старое слово.

— А при чем тут этот мелкий торгаш? — подняла брови змея, отчего чешуйки на ее скулах замерцали ярче, и я понял, что они не нарисованы, а действительно растут на коже. — Впрочем… если подумать, он вроде как водит дружбу с нашим хомячком. Думаешь, это он проболтался и поэтому пошли слухи? Хм… это возможно. Мальчик слишком любит выпивку и продажных женщин. Настолько, что временами теряет осторожность.

— Крыкс умеет промолчать там, где надо, — со спокойной непоколебимостью выдала Лали. — Ты темнишь, змея, и этим нарушаешь наше соглашение.

— Врешь же, красавица, — поддержал я девушку. — Ты прекрасно знаешь Крыкса. Его много кто знает. И ставлю на кон целый куб — он к тебе приставал по незнанию, не так ли?

Змея зашипела, а я искоса глянул на Лали и увидел, как она напряглась. Недобрый прищур превращал милое пухлощекое лицо со вздернутым носом в странную пугающую маску. Или нет. Не маску. Лали действительно изменилась, словно внутри нее переключили некий тумблер. Насколько она была расслаблена, покладиста и ласкова со мной, настолько теперь…

А самое интересное, что я почувствовал некое движение энергии вокруг нас. Оно было направлено на Кобру и, как мне показалось, несло нешуточную угрозу.

— Все! — резко соскочил с подлокотника кресла шуганец и выставил перед собой пустые ладони в защитно-миролюбивом жесте. — Остановись! Мы помним свои обязательства и приносим извинения за то, что слегка заигрались.

— Одних извинений недостаточно, — сквозь зубы выговорила Лали.

— Компенсация по твоему выбору. — Голос Кобры стал каким-то сипловатым, и я запоздало сообразил, что Лали… она с помощью заключенного соглашения как-то придушила змею? Занятно! Зря я недооценил это так называемое слово. Все же правила этой вселенной вполне могут серьезно отличаться от наших. А я, увлекшись спектаклем, успел забыть, что не в своем измерении. С одной стороны, ужасно.

— Ладно, не стоит портить наши отношения из-за мелочной мести. Но нас по-прежнему интересует, как именно вы получили информацию о том, откуда я пришел. — Я слегка сжал плечо своего грызуна. Грызуна, который так храбро противостоит змее.

— Это в качестве компенсации?

— Нет, компенсацию я возьму с тебя отдельно, когда все как следует обдумаю и посчитаю. — Лали усмехнулась, а я рукой чувствовал, что она все еще не расслабилась, плечо было каменное. — Ты еще не поняла, что превзойти хомяка в запасливости и хитрожопости не получится? Прекрати юлить, иначе я расторгну слово по твоей вине и стребую еще и неустойку.

— Никак не могу понять, кто из вас главный, — внезапно вмешался в перепалку шуганец.

— Никто, — пожал плечами я и насмешливо улыбнулся. — Так же, как у вас.

— Вот именно. Странно. Действуете уж слишком слаженно, будто давно сработанная пара. Как мы. Но у нас-то особые обстоятельства, — хмыкнул недоросток, пакостливо улыбаясь. «А твой зверек знает, кто ты? И все еще добровольно с тобой остается?» Я буквально увидел эту фразу в его глазах и внутренне заледенел. Этот недомерок угадал во мне Оружие? Как?

— Просто сошлись характерами, а главное — целями.

Теперь аурой давил уже я. Прицельно. Чтоб Лали не почувствовала. А еще, как бы невзначай, с моих пальцев на пол упала пара капель токсина. Ярко-зеленая концентрированная дрянь бесшумно проела стальной пол и слегка расползлась в стороны.

Атмосфера в рубке почти искрила от напряжения. А потом вдруг раз… и разряд ушел в пустоту. Стало легче дышать.

— Все? — Каменное плечо под моей ладонью расслабилось, да и голос Лали снова стал добродушно-приветливым. — Соревнование «чьи органы больше и внушительней» закончено? Девочки померились с девочками, мальчики с мальчиками. Мы все убедились, что просто так продавить партнера не получится, можно нормально разговаривать?

Кобра откинулась на спинку кресла и выдохнула, чуть прикрыв глаза. Кажется, мой хомячок на протяжении всего этого цирка так и придерживал противницу за горло. А теперь Лали окончательно ее отпустила. И змея вдруг тихо рассмеялась, не открывая глаз.

— Твоя репутация оказалась даже слегка преуменьшена слухами, — сказала она и посмотрела наконец на собеседницу. — Я не претендую на твою территорию, хомяк.

— Я не претендую на твою территорию, змея, — так же мило улыбнулась Лали, на глазах превращаясь в себя прежнюю, милую и совершенно безобидную на вид девочку.

— Я чувствую себя заклинившим звуковым головидео, но повторюсь… в третий раз. Информация! — тяжело вздохнув, начал я наш разговор заново. — И если вы и в этот раз решите потянуть время, пеняйте на себя.

— Расслабься, — махнула рукой Кобра, сбрасывая с себя образ роковой шлюхи, словно старую змеиную кожу. То есть она так и осталась в своем соблазнительном наряде, но посыл совсем изменился. — Работа начата. Насчет твоего происхождения я просто догадалась, и да, не могла упустить случая слегка укусить этого наглого мальчишку. Он дважды увел у нас выгодный контракт, а еще при каждой встрече норовит пощупать меня за задницу, охальник. И ведь знает, что я его в десятки раз старше, лапки оторву и другим концом вставлю, но все равно лезет.

— И по каким признакам ты догадалась? — решил уточнить я.

— Тут и догадываться-то сильно не надо. Достаточно посмотреть на твою главную валюту — кристалл мры. Сейчас их не существует, — начала пояснять Кобра. — И даже если они у кого-то появятся, он никогда не станет ими расплачиваться. Ведь каждый такой кристаллик — это дополнительные годы полноценной здоровой жизни. Разве кто-то добровольно продал бы пилюли вечности?

— Продать или обменять их может только тот, кто либо не знает, что это такое, либо их не ценит, — вмешался в разговор шуганец. — На идиота ты не похож, остается только второе. А не ценить то, что дарует бессмертие, может тот, кто сам бессмертен. Так что либо ты какой-нибудь бог, либо из тех, кто живет до фига и больше. А такими были только наши дальние, очень дальние предки. К тому же ты сказал, что умеешь лечить, то есть перепрограммировать искажение энергетических каналов. Это знание было забыто еще до эры Первого Великого Артефакта, указавшего другой путь.

‍Что ж, их объяснения были… логичны. Ржа.

Глава 30

Лали

Честно говоря, ее слова меня заметно успокоили. По двум причинам: Крыкс и Мез. Ну да, ну да, я рада, что подлая змеюка всего лишь пыталась оклеветать братана. Мне даже предполагать не нравится, что он мог предать. Это больнее, чем может показаться на первый взгляд. После того как пропал старшой, ближе Крыкса у меня никого не было…

Конечно, как за несколько дней я смогла так привязаться к странному пришельцу и его куцыру — вопрос отдельный. Тридцать циклов такого не было, ни один мужик не глянулся, а тут — нате вам. И опять же, то, как логично и правильно Кобра объяснила свои выкладки на его счет, это тоже хорошо. Это и мне самой помогло немного разобраться в происходящем, отпустить часть тревоги, изначально поселившейся в мозгу. Не только я заметила в Мезе эту древность и инаковость. Одно ведь дело обмануть маленького хомяка, а другое — прожженную Кобру, которая коптит мир уже о-го-го сколько лет.

— Допустим, — тем временем продолжил Мез, — но нашего соглашения это не меняет. Сколько времени понадобится твоим змеенышам, чтобы найти детей? Мы и так потеряли здесь кучу времени.

— Пока мы только собираем информацию о детях, — серьезно кивнула змея, нажала какую-то кнопку, и из пола высунулось второе кресло. Хм, что, правда пошел нормальный разговор? А то все игры в иерархию были, вплоть до единственного сиденья для гостей.

— И? — нетерпеливо начал Мез. — Вы можете так работать до полного разрушения мира. Скажи точные сроки!

— Не больше семи суток. Но уже сейчас я могу тебя порадовать: они не появлялись на рабском рынке, в местных моргах и у самых радикальных зверомордых. Эти места мы проверили в первую очередь, чтобы точно не искать трупы.

— Детей точно увели зверомордые, — скупо и напряженно кивнул Мез. — Если у самых злобных дети не промелькнули, то логично предположить…

— М-да, — влез в разговор шуганец-без-имени. — А бывают незлобные зверомордые?

— Ну, твоя напарница пока никого не покусала, — вмешалась я и напомнила: — Между прочим, раз уж мы союзники, следует представиться нормально. А то, если вы даже свои имена скрываете, у меня поневоле растет недоверие на тему — сколько еще вы не говорите из нужного.

Парочка переглянулась и синхронно кивнула друг другу.

— Аола и Кай, — сказала Кобра, с некоторым скептицизмом глядя на то, как я пытаюсь не выронить выпученные глаза из глазниц на пол.

— Э-э-э…

— Да, — вздохнул шуганец, трогая пальцем собственный лоб. — Те самые.

— Обалдеть. — Я водворила глаза на место и даже потерла их кулаками, чтобы точно больше не вываливались. — А в учебном мультике вы выглядели… м-м-м… немного иначе.

Аола и Кай снова переглянулись и вдруг дружно заржали.

— Я один ничего не понял, судя по всему, — невозмутимо напомнил о себе Мез. — Они известные личности? — спросил меня он, всматриваясь в наших знакомых более пристально. Его зеленые глаза слегка замерцали и прищурились.

— Еще какие известные! — прыснула я. — Самые главные страшилища всея питомников! Мятежный артефакт и его сумасшедший оператор. У них еще зубы должны быть во всех местах и огненное дыхание…

— Из-под хвоста? — тут же фыркнула змея. Мы снова заржали, уже втроем. И даже Мез слегка приподнял уголки губ.

— Да, знакомая ситуация. Слухи порой создают из существ что-то эпичное и непонятное. Встречая же их в реальности, можешь только удивляться.

— Да тут не слухи были, тут четко нацеленная пропаганда, — вздохнул Кай. — Артефакт, который отказывается пожирать души и борется за то, чтобы все остальные тоже вернулись на «неправедный» путь предков. И ее увечный оператор, впавший в детство за свои грехи и наглость.

— А я еще гадала, что с вами произошло после чудовищной катастрофы, — задумчиво покивала я. — Все думали, что вы тоже пропали. Померли, в смысле. Хотя логично же предположить, раз души не жрали, то и помирать не с чего.

— Очень многие считали, что я лгу, — пожала плечами Кобра-Аола. — Привлекаю к себе внимание, преследую какие-то свои хитрые цели. Потому что силы артефакта у меня были, а откуда бы им взяться, если не пожирать чужие души?

— И откуда? — с интересом спросил Мез, перебирая в руках прядь моих волос.

— Тренировки. — Кай спрыгнул с подлокотника змеиного кресла и вызвал себе отдельное. — Долго, нудно и сложно.

— Логично, — кивнул пришелец и почему-то резко сменил тему: — И чем столь легендарная пара промышляет сейчас? Не думали ли открыть какую-то школу или курсы, чтобы наставить местных жителей на путь истины? Тем более у них все равно исчезла альтернатива, сильно сопротивляться не будут. Почему при такой силе и накопленной мудрости вы выбрали быть ворами и мошенниками?

— А кого нам учить, древнее ты тупое ископаемое? — заворчал шуганец. — Не осталось их, нормальных артефактов. И так мало было, а после катастрофы… сам понимаешь. Ненормальным же огрызкам вон в жопу в верхнем городе дуют и с мровой ложечки кормят. Они учиться точно не захотят. Да и мы таких учить не станем. Это все равно что мелкой чернухе лазерную пушку дать.

Ненадолго все ушли в свои мысли. Возможно, так продолжалось бы еще какое-то время, но мой живот решил по-своему: на все убежище раздалось его жалобное рыдание. Одной лепешки из каши ему было явно мало.

— Останетесь здесь, — безапелляционно заявила Кобра, вставая с кресла. — До утра. Сейчас приготовлю нам что-нибудь поесть. Кай, почисти клубни, пожалуйста.

— Не стоит, — тут же попытался отказаться Мез. — Будет слишком подозрительно, если недавно приехавший артефакт внезапно пропадет из виду.

— Вам все равно нельзя пока на поверхность, — ответил Кай, неизвестно откуда выуживая и надевая фартук. Розовый. С рюшечками. Ы-ы-ы-ы…

— Нам нужно хотя бы снять лучший номер в местной гостинице… хм… — начал было Мез и тут же прервал себя.

— Почему нам нельзя на поверхность?! — поняла я, что именно насторожило напарника. Вот дожили, такие простые слова и то не сразу дошли до мозга. Фартучком отвлекли, ну ты, хомяк, и дожила!

Глава 31

Мез

Меня тоже сильно интересовало, почему эта парочка древних жнецов не хочет отпускать нас с Лали на поверхность прямо сейчас.

На самом деле, если подвести итоги, этот чудный мир подготовил мне много нового и непонятного. Например, наш драгоценный Прародитель ни словом не обмолвился о том, что в этой извращенной призме, кроме недо-Мастеров и несостоявшихся пожирателей, были еще и мятежники, полностью отказавшиеся поедать чужие души. Сколько же им может быть лет?

А еще в разговоре мелькнула интересная информация о покалеченном операторе. То есть можно предположить, что изначально шуганец все же был нормальным взрослым Мастером. А потом что-то произошло. Что-то, от чего каналы ему перекорежило так качественно, что Кай откатился в младенческое состояние.

М-да, даже не могу представить, насколько это неудобно обоим жнецам. Я уже молчу про энергетический обмен и нормальную охоту. Так даже обычный секс недоступен, а ведь это наипростейший способ поддерживать друг друга.

Кстати. А они вообще умеют нормально охотиться? Нет, строить из себя знатоков они могут сколько угодно, но вот учить других не хотят. Конечно, может, и правда нет достойных кандидатов, но, скорее всего, они сами этого не умеют.

С другой стороны, если живут так долго без охоты… Сложно все, нужно больше информации для анализа. Увы, сейчас я не могу просканировать их глубоко и качественно, это сразу раскроет меня как артефакт. У них и так уже есть некоторые догадки, но не более. А если допущу еще пару промахов — будет уже уверенность и доказательства.

— Вы исполнили свою роль на отлично, — тем временем отвечала на наш вопрос Кобра, — даже слишком. Потому появилось слишком много соглядатаев от разных фракций. Они заметили то же, что и я. Слишком ладные, слишком ухоженные, слишком дорого экипированные. Такими могут предстать только самые высшие, — она указала пальцем в потолок, — из зверообразных. Таким в трущобах делать нечего. И пусть мои змееныши и устранили большинство глаз, но стоит вам исчезнуть и появиться в одном и том же месте, как это место перероют снизу доверху. А мне еще дорого наше логово.

— Понятненько, — кивнула Лали, продолжая с интересом следить за тем, как рабочая рубка превращается в банальную кухню. — А утром, ты считаешь, они разбегутся?

— Кто-то перед рассветом потеряет бдительность и сунется ближе, кто-то отправится на доклад. Кто-то останется, но при свете дня не рискнет напасть. Да что там, мне ли тебя учить, хомячок.

Лали только хмыкнула и прищурилась, отчего ее курносая мордочка стала особенно смешно похожа на хомячиную.

А Кобра продолжила:

— Тем более что через центральный вход я вас точно больше не выпущу. Поспите и пойдете по ходам, выйдете уже ближе к восточной стене города. Мойте руки. Кай, подай мне, пожалуйста, соль…

Вообще, трапеза была слишком похожа на что-то привычно земное. Даже несколько уютное. В логове Лали все было иначе. Нет, тоже хорошо и тепло, но… по-другому. Сразу понятно, что девчонка никогда не жила в нормальном доме и семье, поэтому обустроила свое жилье удобно, но очень по-своему, необычно.

Там было скорее ощущение, похожее на обед с мелкими на Горгонзоле. А вот тут, тут явно чувствовалась некая… семья. Не сборище обреченных детей и союзников, а именно уют любящей пары. При этом все не скатывалось в шумный дурдом Ивановых.

За ужином ни о чем важном мы больше не разговаривали. И ночевать нас устроили в малюсеньких, но хорошо оборудованных каютах. Отдельных.

И вскоре я понял почему. Где-то через час после того, как нас уложили спать, в мою комнату постучали.

— Как будто, если я не отвечу, ты не зайдешь, — хмыкнул я, впуская Кобру. Или, точнее, Аолу.

— Ну, элементарную вежливость тоже никто не отменял. Я хотела бы поговорить с тобой наедине, — сказала девушка.

— О чем? — Я слегка напрягся, хотя догадывался о теме разговора.

— О том месте, откуда ты пришел. И о твоих целях. О тебе. — Аола присела на выделенную мне кровать, тяжело вздыхая. Затем она медленно протянула руку и уверенно стянула с моей головы бутафорские рога. — Так необычно. Знаешь, я так давно не видела чистых артефактов. — Ее ладонь скользнула по моей щеке, аккуратно отколупывая чешуйки.

— Мы так долго их клеили… — хохотнул я.

— Ничего, я свою чешую уже давно навострилась рисовать так, что никто даже не подумает, что она бутафорская. С утра наведу тебе марафет.

— То есть души змей ты тоже никогда не ела, — сделал я вывод.

— И мои родители, которых я не помню, — согласно кивнула Аола. — Моя семья — это Кай. И те дети, которых я успела спасти.

— Те, которые стали самой крутой бандой воришек?

— Да, — ничуть не смутилась женщина.

— Знаешь, я уже думал об этом. Это звучит невероятно, но мы с тобой… слишком похожи. Ведь когда-то я тоже стоял во главе такого вот скопища беспризорников. — Почему-то Кобре хотелось верить.

— Лали не знает, — скорее утвердительно, чем вопросительно кивнула Аола. — Иначе… все было бы по-другому.

— Возможно. Не знаю. Лали, как и все маленькие грызуны, слишком пуглива и осторожна. Ей легче убежать, чем…

— Ты прав, в этом плане она слишком осторожна. Но пойми: девочка из элитного питомника. Ненависть к артефактам у таких в крови. Если она узнает о твоей природе от других, я не берусь предсказать ее реакцию. Но скорее всего, тебе не понравится.

— Мне в любом случае не понравится. — Чувствуя какое-то непонятное родство, я прижался лбом к плечу Кобры. — Сейчас у меня просто нет права разбираться со своими и… ее чувствами. От моих действий зависят жизни детей. Придется ли обмануть или даже… предать, неважно. Я пойду на этот риск.

— Детей мы найдем, если они живы. — Она обещала совсем не так, как раньше, под влиянием слова. — Мне самой очень интересно, кто у нас тут завелся такой умный, что нашел проход в ваш мир и даже рискнул украсть чужих жнецов. Они все артефакты, верно?

‍— Да. Двенадцать детей и два взрослых Оружия. Чистые, как вы их называете.

— Двое взрослых?!

— Ваши ворюги умудрились умыкнуть даже привязанное Оружие главы одного из крупнейших кланов. И еще одного парня. Без Мастера, но сильного и тренированного.

— О чистые души… Идиоты! Так. О взрослых ты раньше не говорил, а это несколько меняет расклад. У тебя есть изображения этих артефактов? — напряглась Аола.

— Так, — тоже насторожился я. — Есть, конечно. А у тебя имеются какие-то сведения о таких?

— Да есть тут у нас одна спящая красавица…

Глава 32

Лали

Проснулась я по привычке рано. И сразу испытала жуткий дискомфорт. Вокруг была не моя нора, на мне была не моя одежда, и… рядом не было ни Крыкса, ни Меза. Вроде совсем недавно познакомились, но без пришельца уже было как-то не так. Эх.

Засыпала, главное, более-менее нормально. Отрубилась, едва приняла горизонтальное положение. Даже насчет отдельно устроенного напарника не успела поволноваться. А наверное, стоило бы. Слово словом, но куда делась моя хомячья бдительность — непонятно.

Не, меня вообще-то до подушки шуганец провожал и вел себя так, что в добрых намерениях союзников не возникло сомнений. Но паранойя — это ж святое.

Хотя нет, знаю, в чем дело! Параноидального хомяка победило дурацкое смущение. Спать вместе после всего, что происходило между нами днем?

Точнее, вечером. Точнее, на склоне… короче, после поцелуев и всех этих прижиганий, вроде как для конспирации. Или не для конспирации. А-а-а-а!

Хомяк, у тебя крыша с норы отвалилась, да?

Чтобы не думать, я вскочила с койки и полезла в душевой шкаф: на халяву помыться — и то шушпанье яйцо. Хорошо еще, что вчера Кобрин младенец притащил мне удобную одежду. Натягивать сейчас трусы со стразами совсем не хотелось.

Добротное белье, штаны, ботинки и куртка — гораздо лучше, привычнее. Как броню надела. Кстати, откуда у этих жуликов настолько крутое шмотье? Где-то старый склад ограбили? Бирка дочудовищная. Эти ж тряпки стоят втрое против новодела. Расщедрились… Почему?

Завтраком нас опять кормили в рубке.

И Мез пришел к столу свежий, даже какой-то непривычно безмятежный, что ли. Чем моментально вызвал у меня очередной приступ колючек вдоль хребта. А потом я и вовсе осознала несоответствие.

— А где… рога? — Неужели он так поверил слову, что решил совсем избавиться от маскировки?

— Я сняла, — вмешалась Кобра. — Очень хорошая бутафория, даже не сразу поняла, что не настоящие. Не волнуйся, я вам потом самые настоящие дам и чешую тоже нарисую, у меня есть подходящий несмываемый состав.

— Р-р-р-р-р, — честное слово, оно само вырвалось. Точнее, зародилось где-то в центре груди и рокотало, заставляя всю меня вибрировать от напряжения. — Когда это ты успела их… снять? Разве вы не развели нас по комнатам?

— Хомяк, я не претендую на твою территорию, — напомнила Аола, протягивая руку и ладонью приглаживая растрепанные пряди шуганца. — У меня есть своя.

— Ну ты сравнила. — Я скептически посмотрела на младенца-шуганца.

— Точно, — хмыкнул мелкий нахал. — Ну ты сравнила, дорогая! Я в тыщу раз круче.

Мез на это представление только бровь чуть изогнул. Потом отклеился от переборки, на которую опирался спиной все время разговора, подошел к столу, бесцеремонно сдернул меня со стула, сел сам, боком усадил меня к себе на колени, обнял за талию и взял из тарелки намазанный питательной пастой брикет.

— Открывай рот.

— Чего?!

— Иногда лучше жевать, чем рычать. Вот, умница. Теперь запей. — Пришелец явно был чем-то доволен. Буквально урчал от удовольствия. — Поешь вдоволь, а потом пойдем снова создавать платье. В этот раз Аола разрешила воспользоваться старыми складами, так что нам останется только приукрасить наряды. И обувь подберем удобнее и мягче.

— На фига? — Я запила-таки брикет жидкостью, подозрительно похожей на питательную смесь из трубки в яслях. — Мы ждем информацию от Жука и от змеят. Пока можно вернуться в нору.

— На всякий случай. К тому же в нору нам рано.

— Мез. Ты подозрительно веселый. Колись, что случилось. — Я продемонстрировала подозрительным прищуром исчезновение аппетита.

— Ну да. Нашелся один из потеряшек.

— Кобра нашла ребенка?!

— Нет. Не ребенка. Одного из двух украденных взрослых. Точнее, именно взрослый, фактически старик, был один, второй — подросток. Так вот, старика мы нашли.

— Когда успели?! — Паранойя взвыла в голос. — Тебе не кажется, что ты слишком многое недоговариваешь?!

Самое поразительное, ругаться я ругалась, а с коленей его слезать не хотела.

— Оказывается, он всегда был здесь. Хочешь посмотреть? — хмыкнул Мез и снова засунул в меня кусок брикета с пастой.

— Я с тобой с ума сойду! — прожевав, выдохнула я. — Здесь — это где?! Хочу, конечно… но еще больше хочу внятных объяснений!

— Мы его на помойке подобрали, — примирительно сказала Аола. — Поскольку этот… человек в коме, похитителям он, судя по всему, показался обузой. И его просто выбросили.

— С одной стороны, меня радует, что его нашли, — тем временем продолжил Мез, — с другой, раз эти зверомордые так безжалостно избавились от него, вряд ли от них можно ожидать хорошего обращения с детьми.

— Мы максимально ускоримся, — понимающе кивнула Кобра.

— Он до сих пор в коме? Но тогда, возможно, он очень слаб, — аккуратно постаралась я намекнуть на то, что в Перепечках такое состояние не особо совместимо с жизнью.

— Мы подключили его к системе жизнеобеспечения. Твой… друг очень кстати помог нам наладить и зарядить сломанную сразу после катастрофы установку. Ее ресурс, конечно, ограничен, но сколько-то времени еще есть, — подал голос шуганец.

— Он не слаб, — покачал головой Мез, — его просто приложило сенсорным шоком. Из-за… впрочем, неважно. Даже если закончится ресурс системы, он выживет. — Пришелец снова замялся. — В любом случае надо поторопиться. Нам с тобой придется, как и планировали, отправиться в верхний город. Есть пара мест, которые можно проверить, только войдя в определенные круги. Ты понимаешь какие.

Понимала. Слишком хорошо понимала, и от этого еще больше не хотелось туда лезть. В конце концов, даже хотелось повести себя как маленький ребенок и начать саботировать выезд: медленно есть, долго мыться и одеваться минимум час. Но увы, я взрослый и ответственный хомяк.

Кобра выполнила свое обещание и навела Мезу самую настоящую профессиональную маскировку. Вроде бы все то же самое, что и вчера. Изменения если и были, то совсем по минимуму. К примеру, рога древнего ящера встали чуть под иным углом, а чешуя стала более блестящей и менее выпуклой. Но теперь это смотрелось… как на нем и выросло, до ужаса натурально.

‍А еще меня поразило одно непонятное ощущение. Сейчас все мои чувства сигнализировали о том, что передо мной стоял зверомордый. Я его даже нюхала втихую несколько раз, настолько меня штырило. Но он не пах! Вот не пах артефактом, и все тут. Кобра пахла, слабенько, ее запах был хорошо замаскирован. Но хомячье чутье все равно распознало ее принадлежность. А Мез…

Это же просто маскировка такая хорошая, да?

Глава 33

Мез

В моей душе поселилось некоторое удовлетворение. Обнаружение одной из целей как будто сбросило какие-то оковы. Отпустили напряжение и страх потери.

Нет, я все еще понимал, что это лишь начало. Что выживание, пусть и своеобразное, одного — это не гарантия выживания остальных. Но если честно, именно за старика Ланселота я переживал больше всего. Как бы цинично это ни звучало.

Да, дети драгоценны. Но они гибки и живучи. Чем младше ребенок, тем легче он привыкает к новой обстановке и адаптируется к ситуации.

У Цвички, можно сказать, не было ног. Но это не мешало ей быть радостной и счастливой. Если же лишить ног практически старика, то, скорее всего, он наложит на себя руки. Тем более если старик — Оружие, которое резко перестало ощущать своего Мастера.

Так что не искал я Ланселота не потому, что забыл. А потому, что был уверен — не жилец. Может, ради детей он бы и продержался сколько-то дольше. Если б их с мелкими не разлучили, если бы выдержал ментальный удар, но… слишком много «если». И все же он выжил. В сенсорной коме от резкого разрыва слишком крепкой связи и отсутствия подпитки, но жив! И даже относительно здоров и найден союзниками. Невероятная удача.

— Ты знаешь дорогу или нам нужен проводник? — спросил я застывшую перед выходом Лали, которая обнюхивала меня со странным выражением лица. Я провел рукой по ее волосам, украшая их едва заметной сеточкой из миниатюрных кубов. Как хорошо, что она, хотя и выразила желание посмотреть на Ланселота, очень быстро забыла об этом. Потому что я слегка запоздало сообразил: не угадать в старике артефакта — это уж совсем тупой надо быть. Особенно если он как раз в этот момент начнет мерцать из человеческой формы в меч. А это может случиться в любую секунду, как только его внутренний резерв окончательно истощится.

Кобра-Аола уже успела объяснить мне, для чего Лали время от времени так старательно шмыгает носом. Она практически подсознательно ищет запах артефакта. Хорошо, что я не местный и пахну совсем иначе, тем более в человеческой форме. На мне нет гнилостного смрада съеденных душ. А как пахнет правильно функционирующее Оружие, эта девочка просто не знает. К тому же она человек. Вряд ли ее внутренняя чувствительность настолько развита.

Хотя здешние люди странные. Не такие, как в родной призме. Они могут впитывать скверну, пусть в микроскопических дозах, но могут. Они живут дольше, чем наши мотыльки-однодневки. Наверное, потому, что их долго культивировали как породистых животных, чтобы души стали сильнее и питательнее. И оттого их инстинктивная ненависть к артефактам просто поражает… хотя ее вполне можно понять.

— Для начала надо найти братана, — кивнула Лали, утыкаясь носом мне в плечо и заметно расслабляясь. Поразительно, насколько этот хомячок оказался тактильным и ласковым. А еще мой запах, в котором она не чувствует ничего пугающего, ей явно нравится и успокаивает.

— И где мы будем его искать? — Мой скептицизм можно было пощупать, настолько он был плотным и вещественным.

— Кр-р-р! — напомнил о себе сэвен, выскользнув из невидимости в шаге от входного люка.

— Во, — кивнула Лали. — Даже искать не надо, куцыр по запаху приведет. Он заранее нанюхал. Да, птичка?

— Когда успел? — Я всерьез удивился и даже слегка рассердился. Какой ржи? Это мой сэвен или чей? С какой стати он теперь исполняет чужие поручения? То есть, конечно, я сам велел ему присматривать за хомячком и по возможности содействовать в просьбах. Но я привык самолично контролировать ситуацию и окружение.

— Так в норе же, — не поняла моего удивления Лали. — У меня весь дом братаном пропах, да и перед отъездом Крыкс с куцыром едва не обнимался.

— Возможно, — вынужден был согласиться я. И мысленно пнул цвирка своей паранойи, загоняя того вглубь темноты. Потом кивнул сэвену: — Тогда ищи, раз уж сам подрядился.

«Кр-р-р», — с легкой укоризной подул мне в мозг звероящер и бодро поскакал вверх по склону к нашему антиграву. Интересно, его не увели? Кобра, конечно, достойна доверия, но не всесильна. А сигнализацию я поставить не успел, понадеялся на зверя.

Наглухо задраенный антиграв стоял на краю кратера. Правда, красивые блестящие узоры на корпусе выглядели так, словно их кто-то пытался то ли отгрызть, то ли отодрать. А входной люк и вовсе явно вскрывали всем, до чего смогли додуматься: от консервного ножа до лазерной установки. Но безуспешно.

— Из тебя отвратительный охранник, — посмотрел я на сэвена и незаметно приложил ладонь к двери, откупоривая и выравнивая металл. Конечно, никто не мог его вскрыть, ведь перед уходом я буквально запаял его наглухо.

— Кр-р-р, — самодовольно пожал крыльями наглый ящер. — Кр-р-р-р!

— Ну да, мало ли сикарашек по скорлупе ползает, вреда от них никакого, зато куцыру развлечение, — со смешком перевела эту пантомиму Лали.

— Корпус попортили. — Я прищурился и щелкнул пальцами, пуская по обшивке плазменную волну на минимуме энергетической подпитки. Все следы подрывной ночной деятельности сгладились и стекли с декоративных украшений.

— Огось! — Лали присвистнула и хотела ткнуть пальцем в зигзаг узора, но получила по руке и недоуменно заморгала.

— Обожжешься, подожди несколько секунд. — Я перехватил ее ладонь и неожиданно потянул к себе, легонько коснувшись губами того места, по которому только что ударил. — Веди себя осторожней, иначе снова наденем на тебя кристаллические каблуки. Так ты точно никуда не полезешь, просто физически не сможешь.

— Агась, — не менее растерянно взмахнула ресницами девушка. Потом неловко отобрала руку и покраснела. — Поехали. Крыкс, небось, тоже новостей припас. И явки в верхнем городе лучше у него возьмем. Не то чтобы я Кобре не доверяла. Но привыкла больше полагаться на себя.

Я мысленно вздохнул. Ржа, мы слишком похожи с ней.

— Ладно, поехали за твоим помоечным. Но в антиграв я его не пущу, — с этими словами я запрыгнул внутрь, подхватив за талию Лали. — Отправляемся.

Несмотря на достаточно раннее утро, улицы снова встретили нас стайками глазеющего народа разных рас. Мало того, теперь к ним присоединились даже некоторые зверомордые. Остальные явно их опасались, а потому местных «аристократов» можно было легко определить в толпе. А точнее, по отсутствию этой толпы.

Искать помоечного не пришлось. Объявился сам.

— Лали, тебе надо вернуться в нору. Сейчас! — напряженным голосом выдал Крыкс, одним движением заскакивая на корпус. Антиграв даже затормозить не успел.

— Почему? — Хомячок напряглась, я почувствовал это всем телом.

— Он здесь.

Глава 34

Лали

— Лали! Лали!

Звуки доносились откуда-то издалека, как сквозь слой песка, заваливший люк в нору.

— Лали!

Ледяная темнота вздрогнула и рассыпалась под ударом огненного смерча. Этот смерч сначала ошпарил невероятно горячим, а потом обнял и понес куда-то, мягко покачивая, словно баюкая.

— Что с ней?

— Мра… потому и говорил, что ей надо в нору, срочно. Хотя такой реакции давно не было. Хомяк дотягивала до убежища и только там отрубалась… — Голоса доносились как будто из-за прозрачной пленки. Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть — и я выберусь! Смогу!

— Лали! — Голос Меза прозвучал совсем рядом. Нет, будто даже где-то внутри меня. И по всему телу прошла волна приятного тепла.

— Да… — Я наконец словно выплыла из омута на поверхность. Медленно так выплывала, с усилием.

— О… что ты сделал? Так быстро в себя пришла. Сеструха! Эй! Просыпайся, красотка! Чего это ты? Нашла момент, понимаешь! Открой глаза, а то за жопу укушу!

— Я тебе укушу… — Ресницы, казалось, были сделаны из свинца, того самого, которым я изолировала нору под слоем песка. — В лоб дам!

— Кр-р-р-р! — В лицо опять подуло теплым.

— Да вон тебя куцыр в ответ за жопу куснет, мало не покажется. — Старательно отпихивая тяжелые камни мыслей, я все же приподнялась и обнаружила, что лежу головой на плече пришельца.

— Не открывай. — Внезапно на глаза легла прохладная ладонь, прижимая мою голову к чужой груди. — Полежи так еще, выдохни. Некуда спешить.

— Правда? — Я честно хотела это спросить саркастически. Но вышло слегка просяще и жалко.

— Правда-правда, — хохотнул этот временно рогатый, а потом затянул меня к себе на колени. — Десять мин… мициков погоды не сделают, а душевное равновесие — вещь хрупкая.

— Да уж. — Недовольный голос брата гудел поблизости, но его самого я не видела. — Ты это… расклеилась чета. Хомяк, а ну, иглы вверх, ау! Где моя железная сеструха? Или этот богатей на тебя так плохо влияет? Слишком разнежил, вот это все? — В его голосе было ненаигранное беспокойство.

Я честно задумалась над этими словами и, поскольку с самой собой привыкла быть честной, вздохнула. Да. Я разнежилась и раскисла потому, что он рядом. Потому что поддерживает, если я споткнусь. Потому что дует теплым, стоит мне только оступиться или замерзнуть. Я… я привыкла всегда выкручиваться сама. Надо быть сильной, железной, стальной. Иначе пропадешь. А тут…

Только вот пришелец не вечен. Точнее, может, и вечен, но он точно не останется со мной, как бы ни нежил и ни гладил. Мы слишком разного пространства чернухи.

Но пока он здесь, я ведь могу ненадолго почувствовать — каково это, если ты не одна? Правда?

Так что я не стала ни отстраняться, ни слезать с мужских коленей. Наоборот, только сильнее расслабилась и прильнула. Погрелась немного, а потом повела плечами и выдохнула.

— Все. Спасибо. Крыкс, где ты его видел? Давно он в Перепечках? Узнал, с какой целью? — засыпала я вопросами брата чуть раньше, чем он успел выдать очередную гневно-мотивирующую тираду.

— Вчера вечером явился, срань чернушья, — сплюнул парень, — и сразу клюнул на слухи о «шикарном антиграве с элитной куцырицей». А уж когда узнал, что на обшивке видели кого-то похожего на тебя… вроде бы Каськин бордель разнес от злости, но тут не поручусь, языком трепал совсем пьяный вышибала. Мог и приврать для красного словца.

— Понятно. — Холодная злость, поднимающаяся из глубин души, как всегда, помогла. Ненависть и ярость, разливаясь морем льда, вымораживали страх и слабость, давая силы жить и бороться.

— А теперь четко и внятно поясните мне, кто такой «он» и чем нам этот «он» грозит, — вмешался в разговор Мез, стискивая меня в кольце рук, словно я пыталась сбежать.

— Он — это артефакт, который пытался сделать из меня свою постельную игрушку, а также послушную рабыню. — Я усмехнулась и, даже не глядя в зеркало, почувствовала, что вышла не усмешка, а злобный звериный оскал. — У него почти получилось. Почти — ключевое слово. Я накопила сил и ушла.

— Взорвав к чернухам одну из баз зверообразных и оставив на память о себе несводимые шрамы на морде у этого пушистого скота, — дополнил братан, так же недобро улыбаясь. — Но это ее «почти» обошлось настолько дорого, что сеструху кроет каждый раз, как эта срань появляется поблизости. А он все еще не оставил мыслей заполучить ее обратно. Гребаный извращенец! Похоже, чем больше его бьют, тем сильнее хочет.

— Так все же месть или желание? Или все вместе? — глубоко задумался Мез, отчего у него как-то странно сверкнули рога. Я аж проморгалась, чтобы убрать глюки. И ответила:

— Чернуха его знает, никогда не интересовалась тонкой душевной организацией насильников. — Виртуальные колючки вдоль хомячьего хребта встали дыбом и налились ядом. — Я знаю одно: я скорее сдохну, чем позволю ему снова до меня дотронуться. А еще лучше — добью его. Жаль, что в прошлый раз только шрамы получились, я пыталась добиться большего.

— Угу, ты пыталась башку ему оторвать. Реально жаль, что выжил, скотина, — согласился Крыкс. — Теперь этот гад тобой одержим. Я слышал, весь свой остальной гарем забросил, так ему печет.

— Хм, скажи-ка, что бы было, если б зверомордый вдруг пропал? — спросил у меня пришелец, странно улыбнувшись.

Ух ты, а это точно Мез, а не мое зеркальное отражение? Я столько раз видела эту кровожадную ухмылку на собственном лице, что узнаю ее по малейшим движениям мимики.

— Если б эту тварь было так легко достать, он давным-давно пропал бы без вести, — мрачно пожал плечами братан. — Но Скай Гатто — настоящий артефакт, один из немногих, кто еще оказался способен привязать к себе нескольких операторов. Мне плевать на его ценность. А вот девочек жалко. Они, конечно, сейчас мало что соображают, но…

— Понятно, — зловещим тоном согласился Мез и задумался о чем-то своем. — Скай Гатто, значит. Его предки ели котов?

— Котов? Кто такие коты? Они жрали гатто — это такие пушистые хищные твари с когтями. Полосатые. — Меня передернуло от омерзения. — На хомяков охотились, когда тут еще были леса.

— Это еще кто на кого охотился, два раза посмотреть, — не согласился Крыкс. — Враждовали они, это точно. С переменным успехом.

— Нюансы зоологии оставим на потом, — перебил наш спор Мез. — Что будем делать теперь? Лали нужно вернуться в нору, я правильно понял?

— Да щаз! — моментально окрысилась я. — Хватит прятаться! Я уже пришла в себя, это только в самый первый момент мне было плохо. Теперь порядок, и чернухи лысой я стану ныкаться.

Глава 35

Мез

— Тогда предлагаю не обращать внимания на желание этого индивидуума встретиться, а направиться прямиком в верхний город на максимальной скорости. Мы о его существовании «не знаем», а потому и обстоятельства его учитывать не должны. Тем более я из рода самовлюбленных и древних артефактов. Кто знает, что такому плохому мне придет в голову? — Я улыбнулся Лали и мысленно отдал зверю приказ о готовности к спринту.

— Да, — решительно кивнула девушка. Она на глазах собирала себя из кусочков, на которые рассыпалась от неожиданной новости, и словно бы заново училась сначала дышать, потом говорить, а потом и действовать как настоящий боевой хомячок.

— Не знаю, — вроде бы засомневался Крыкс, очень внимательно глядя на сестру. — С одной стороны, ты больше не падаешь в чернуху, значит, сможешь дать отпор или убежать. С другой… я еще слишком хорошо помню, чего нам с тобой стоил тот побег и какой ты вернулась.

— А смысл ей давать ему отпор? — покачал головой я, мысленно расчленяя некоего незнакомого артефакта на запчасти. — Говорить в любом случае буду я. Да и, как я предполагаю, никто не удивится, когда самодур и деспот отрежет кому-то пару пальцев, если этот кто-то захочет прикоснуться к его имуществу.

— Но она не твое имущество, — как-то напряженно заметил помоечный цвирк и придвинулся ближе, словно собираясь вырвать сестру из моих рук.

— Разве она не играет роль моего оператора? — Я понимал опасения местного цвирка, но не мог удержаться от сарказма. — Будет странно, если артефакт в моем лице станет воспринимать Лали как-то иначе.

— Она, может, и играет, — недобро усмехнулся Крыкс. — Ты сам, главное, не забывай, что это всего лишь игра.

— Ну хватит. — Лали завозилась у меня на коленях и встала. — Все нормально, братан, не потей.

— Мне не нравится, как ты на него смотришь. Ты точно держишь все под контролем?

Хомячок словно бы на пару секунд задумалась, а потом улыбнулась и кивнула:

— Спокуха. Я просто решила оставить его себе насовсем.

— Чего?! — охренел Крыкс.

Я мысленно хмыкнул. Ну, это кто еще кого оставит. Жаль, что до этих веселых разборок еще слишком много событий и времени.

— Ты же не против? — этот вопрос оказался для меня неожиданностью. Она же уже «решила», м-м? Сначала решила, потом спрашивает? А, какая разница… если я и сам кое-что решил.

— Выживем, найдем детей и вернемся к этому разговору. — Лали слегка поникла, хмурясь. — Но скажу заранее… твое предложение очень заманчиво. Так что… — я многозначительно повел плечами, притянул девушку обратно к себе и слегка сжал в объятиях, — разбираться с этим вашим Скаем Гатто все равно мне.

— Трындец, — подвел итог Крыкс и уставился на меня взглядом рентгена из исследовательской лаборатории. — Ла-а-адно… так, значит. Обидишь сеструху — я тебя в соседней призме найду и шкуру спущу, понял?

— Понял. — Я покладисто кивнул и не удержался, поцеловал Лали в макушку. Только потом отпустил. И мысленно поставил в списке странностей этого помоечного цвирка еще одну пометку: «соседняя призма». Хм... Откуда эта оговорка? Ладно бы еще соседним миром назвал, но именно призмой? У местных просто нет такого понятия, как «призма миров». — Значит, действуем по прежнему плану. Нам нужен портал в верхний город.

— Надо заказать пропуск, а наверху забронировать отель, — хмуро поделился Крыкс, вынимая из кармана что-то отдаленно похожее на допотопный коммуникатор.

— М-м? — Моя поднятая бровь и взгляд на это «чудо техники» были так красноречивы, что даже произносить вопрос вслух не потребовалось.

— Здесь не действует, — отмахнулся цвирк. — Так что для связи с тобой и сеструхой непригоден. Игрушка из верхнего. И то на минималках, у меня столько денег нет. Но недалеко от портала можно попробовать поймать пару палок и разобраться с бронью.

В общем и в целом дальше все пошло как по накатанной. И катилось себе ровно до того момента, как мы прибыли к порталу. Вот там нас и поджидал первый неприятный сюрприз.

— Стойте! — буквально перед самым зверем на дорогу выбежала миниатюрная девчушка. — Стойте! Иначе вы протараните антиграв нашего господина!

Сэвен, если честно, едва успел затормозить. Это при его-то умениях. Крыкс от резкой остановки прокатился по полу, а мне с Лали в объятиях пришлось вцепиться отросшими металлическими ногтями в сидение.

— С-с-с… сволочь! Он же специально ее под колеса бросил! — зашипела девушка. Ее тело снова напряглось.

— Знаешь ее?

— Знаю. — Лали кивнула и сжала губы. — Слишком хорошо знаю.

— Угу, старая игрушка. Видимо, он решил, что мы ее собьем и взамен он потребует твою. Обычная ситуация с компенсацией у артефактов, — пояснил ситуацию отряхивающийся и потирающий ушибы цвирк.

— А деньгами что, не берут? — Сохранять спокойствие было не то чтобы трудно. Но пальцы все равно гневно барабанили по обшивке.

— Обычно эти скоты начинают блажить о том, что это была их вторая половинка, самая необходимая в их вонючей жизни, — почти выплюнул Крыкс. — А потом загибают такую цену, что легче весь верхний город купить, чем расплатиться.

— Даже между собой?

— Одно из их любимых развлечений, — хмыкнул цвирк, ныряя в нишу под сиденьем, так как к нам уже вальяжно направлялся молодой парень немного странной наружности. Судя по темной «маске» на лице, рассеченной несколькими рваными шрамами, и маленьким округлым ушам, его предки ели не кошек, а, скорее, что-то похожее на земных енотов. На это также указывал не особо грациозный, пожалуй, даже пухлый полосатый хвост, сужающийся к кончику.

Глаза этого «енота» мне очень не понравились. Очень.

А еще больше не понравилось, как хомячок в моих руках превращается в натянутую струну.

И эта натянутая струна, глядя прямо в маску мохнатого Оружия, буквально обвилась вокруг меня, демонстративно ластясь и целуя в ключицу. Мне бы даже понравилось, если бы я не чувствовал всем телом ее дрожь.

‍— Зачетная тачка, — улыбнулся подошедший. — Где брал?

— Делали на заказ, — равнодушно ответил я, поглаживая девушку на моем плече.

— И шлюшка зачетная, — как ни в чем не бывало улыбнулся енот. — Не хочешь продать? Или обменять. Она на мою бывшую жуть как похожа, так что, — он оскалился, — дам хорошую цену. Или же возьму сам.

Из антиграва за его спиной стали выходить вооруженные люди. Один, второй… десяток. Десяток зверомордых. Хм, какой горячий прием.

Глава 36

Лали

— Ты решил меня запугать? — Ого! Вот это интонация. Такого сволочизма в голосе Мез не выдавал даже тогда, когда насмотрелся похабщины со старой флешки.

Я медленно вдохнула и выдохнула. Последняя ревизия вооружения перед боем: как там оно у меня внутри? Ага. Трясучка ушла без остатка, противная слабость в коленках истаяла, как не было ее. Ледяная ярость колом торчит в груди, вот-вот проломит ребра и полетит в отвратительную харю, чтобы расквасить всмятку. Полный порядок.

Можно оборачиваться и улыбаться. Улыбаться так, чтобы кое-кого на глазах перекосило и выбесило.

— Думаешь, у тебя есть право на такой наглый тон? Кто ты такой, утырок? Откуда взялся на чужой территории? — прорычал некогда мой персональный кошмар, старательно отводя взгляд от моих пальцев, которыми я принялась демонстративно гладить щеку пришельца. Гладкую, удивительно нежную щеку… кхм! Не отвлекаться.

Да, я так и знала. Этот жест моментально смел всю фальшивую дипломатию к мрам.

— Взять е… кх… — рявкнул было Скай и тут же поперхнулся. Потому что, повинуясь движению пальца Меза, из-под нашего антиграва показались те самые, частично бутафорские пушки.

— Повтори, я не расслышал. Ты решил меня запугать своим мясом? — спокойно и вальяжно произнес Мез.

Гатто аж побелел от бешенства. Но против лома нет приема. А против плазменной пушки тем более. Жаль, но этот утырок никогда не был дураком и умел отступать, если его полосатый вонючий хвост чуял, что сейчас на нем гарантированно подпалят шерсть.

— Встретимся еще, любитель чужих подстилок, — прошипел он, разворачиваясь и ныряя в собственный антиграв. Остальным артефактам из его банды пришлось поторапливаться, чтобы их не бросили под пушками: «господин» никогда не отличался терпением и умением ждать. Особенно тех, кто как-либо «бесит хозяина». Ну или просто неудачно оказался возле него в момент проигрыша.

Я подарила отступающему кошмару еще одну улыбку. И не менее демонстративно растеклась по Мезу. Да! Да! Еще раз да! Ты от меня такого не смог добиться ничем: ни наказаниями, ни угрозами, ни дрессировкой. А вот ему я все отдала добровольно. Утрись, скотина!

— Держи меня крепче, иначе упаду. — Смерзшиеся в ослепительную улыбку губы едва удалось разжать.

— Можешь уже падать. Дальше меня не упадешь. — Тем не менее парень прижал меня к себе покрепче.

Это очень странно — падать, зная, что поймают и удержат. Очень-очень странно так доверять тому, с кем знакома всего несколько дней. Очень-очень-очень… приятно.

— Все-таки пригодились эти картонные орудия, — крякнул из-под сиденья Крыкс, — даже я из-под ваших жоп слышал, как они улепетывают.

— Ну, далеко не все из них картонные, — невозмутимо пожал плечами Мез.

— А сколько настоящих? — тут же заинтересовался братан, искоса осторожно заглядывая мне в лицо — проверял, совсем я смерзлась в ледышку или уже могу моргать.

— М-м… допустим, парочка. А может, и все. Просто по-своему.

— Э-э… — Крыкс осторожно почесал затылок, спрыгнул с антиграва и заглянул в дуло одного из орудий. А потом с громким матом отскочил в сторону, взлетел обратно на броню и аж присел там, вылупив ставшие неправдоподобно огромными глазищи.

— Я люблю двойной блеф, — невозмутимо покивал ему пришелец. — Полезно всегда иметь козырь в рукаве. Или под броней.

— Да ты оху… очернел?! — взвыл мой лохматый сопитомниковец. — Совсем башкой протек?!

— А чего там? — Я, глядя на него, даже отдышалась быстрее, чем всегда, и мне тоже стало интересно.

— Да так, обычное оружие, — пожал плечами бессовестный пришелец и усадил меня в кресло пилота. — Давай, хомячок, командуй, где тут у вас портал. Пора двигаться дальше, а то слишком много разговоров и мало действий.

— Обычное? Обычное?! — на грани голоса просипел Крыкс. — Да там плазма! Мы ж как на бомбе сейчас ездим! Плазма, шланг ее, в картонном стволе! Бутафорском!

— Серьезно?

— Лали, я же сказал. Двойной блеф. Поехали, время идет. — Угу, и понимай как знаешь.

Я пожала плечами и тронула антиграв с места. Рулить куцыром мысленно оказалось совсем не сложно. А направлять машину так, чтобы зверю было легче маневрировать, и того проще.

В конце концов, тайн и загадок у этого древнего ископаемого больше, чем кусак-кровососок на песчаном шушпанчике. Что толку сейчас ловить каждую по отдельности, если можно потом спросить сразу обо всем?

В портал мы прошли без проблем, охрана на той стороне даже не стала препятствовать проезду и досматривать антиграв. Видимо, их сильно впечатлил улепетывающий от нас на всех парах Скай. А он тут фигура не сказать чтоб видная, но все равно достаточно известная.

В верхнем городе я жила недолго. Но даже этого «недолго» хватило мне, чтобы вдоволь насладиться красотами элитного места. От белых стеклянных башен буквально тошнило, а от непривычно чистого воздуха кружилась голова.

— Не расслабляйтесь и по сторонам не глазейте. Здесь придется быть еще осторожнее, чем в Перепечках, — вздохнул Крыкс. — Там, несмотря на бардак и бордель, мы все же свои. А здесь… Лали, ты меня слышишь?

— Да слышу, слышу… Ты говорил про отель. — Направляя антиграв в средний воздушный поток, я осторожно вырулила к стоянке возле одной из башен. Да-да, в верхнем городе у дорог своя энергетика, и она подхватила слабенькое поле нашего транспортного средства, позволив не только двигаться самостоятельно, но еще и придерживать в воздухе куцыра.

Куцыр был молодец: не испугался, не бил крыльями и не брыкал лапами, смирно висел на «оглоблях», как порядочный.

— Вот там неплохая гостиница, и вон то еще синее здание. Зверомордые их раньше любили, потому как они были лучшим соотношением цены и качества. — Я, как могла, выудила из своих кошмарных воспоминаний полезные вещи. — Во всяком случае, так было в то время. Сейчас не уверена. Но можно спросить у местных патрульных, они подскажут.

‍— А вот то что за здание? — Мез указал на шикарную башню, треть которой была буквально вырезана в горе, а остальные две трети утопали в облаках. Тонкий шпиль верхушки и вовсе терялся где-то на уровне атмосферы.

— Эллизиум. Красиво, конечно, и статусно. Но там за сутки с тебя сдерут как за год.

— Просто отлично. Зверь, летим ко входу.

— Кр-р-рс-с-с, — недовольно ответил Мезу куцыр. — Кр-р-рся-а-а…

— Да, он тут только висеть может, — посочувствовала я пернатому ящеру. — Сейчас подрулю… но ты уверен? Там так дорого, что…

Маленькая жадная черняба в душе распустила щупальца и стала на них подсчитывать расходы. Подсчитала и потянулась к моему горлу — душить.

— Нам надо сразу заявить о себе, — пояснил Мез, положил руки мне на плечи и погладил. Словно стряхнул жадные душильные щупальца. — И хорошенько отдохнуть.

Глава 37

Мез

Несмотря на эпичные разборки с бывшим хомячьим кошмаром, я прекрасно чувствовал, что Лали все еще толком не пришла в себя. Она стеклянным взглядом смотрела на окружающий, как ни странно, довольно красивый для апокалипсиса пейзаж.

Честно говоря, даже мне «поединок» с енотом дался тяжело. Не в физическом или эмоциональном плане, а больше в ментальном. По одной простой причине. Я очень четко засек его попытки дотянуться до Лали энергетически.

Этот ушлепок что-то делал, а я никак не мог понять, что именно. Потому что на привязку это было совершенно не похоже. Казалось, зверомордый старался сожрать моего грызуна на расстоянии.

Так или иначе, но пришлось врезать по жадным щупальцам со всей дури, не жалея ментального яда. Никогда так не делал и не представлял, что Оружия так могут. Но если у этого урода получается — значит, и я способен вести подобные бои.

Так что поганец сбежал не только из-за плазменных пушек. Но об этом моим спутникам знать необязательно. Во всяком случае, пока.

А вот сама Лали, кажется, совершенно ничего не почувствовала. Ей и своих эмоций хватило. Думать не хочу, что надо сделать с боевым хомячком, чтобы спустя столько лет (Крыкс вскользь проболтался, что шрамам на морде енота двадцать циклов, а тот все залечить их не может) ее так клинило.

Роскошный по местным меркам отель в желтом секторе, конечно, не тянул бы больше чем на одну звезду. Во всяком случае, по внутреннему убранству и обстановке. Но для постапокалипсиса — годится. Вообще, мы перенеслись на другую планету, да что там, явно даже в другой сектор местной призмы. Это было заметно по всему окружению. Иной воздух, другой оттенок солнца, несколько пониженная гравитация и, в принципе, отличная энергетика. И само ощущение… интересно все-таки сжался их мир, если от множества пространств остались только два огрызка, соединенные между собой природной червоточиной. Искусственно созданные порталы вскоре после катастрофы схлопнулись, а этот остался — именно потому, что всегда тут рос.

Но самое интересное в другом. Раньше, после рассказов Лали, я считал, что их мир медленно разрушается. Но вот тут я отчетливо почувствовал не разрушение, а некую стагнацию. Застой, который завис на самой грани и вот-вот обрушится лавиной. А в какую именно сторону, скорее всего, зависит от самих жителей этого маленького мира.

— Люкс, — не задумываясь, махнул я какой-то полубелке.

— А? — Хвостатая женщина за стойкой регистрации застыла и уставилась на меня недоуменным взглядом. Причем это недо-Оружие никак не могло решить, на что пускать слюни: на меня или на Лали.

— Лучший номер из существующих, — поправил себя я, слегка коря за невнимательность. Задумался, вспомнил неимоверно давние деньки. — И побыстрее, я устал с дороги.

Белка подняла из прически рыжие уши и наморщила нос, уже без особого почтения разглядывая нас с Лали от ботинок до моих рогов. Потом даже говорить ничего не стала — написала от руки на листочке какую-то каракулю и толкнула по стойке к нам.

— В сутки, — сказано было таким тоном, словно мы попросили чего-то неприличного, а нам на это вежливо указали и сейчас позовут охрану, чтобы уже невежливо выставить.

Я спокойно положил на стойку мешочек с местной валютой, а второй, побольше, кинул охране на входе.

— Чтобы я ее больше не видел, — указал я амбалам на белку, когда те поняли, какая сумма попала им в руки. — Пока мы тут на ночь.

Охрана, состоявшая из двух довольно рослых… кого они, точнее их предки, интересно, жрали, если у потомков одновременно и рога, и клыки, и копыта? Сильно напоминающая демонов из сказок парочка, довольно улыбнувшись и поклонившись, увела пищащую девицу в сторону подсобных помещений. Вряд ли ее уволят, скорее просто уберут подальше, чтобы действительно «больше не видел».

— Ты поосторожнее с такими фразочками, — прошептала мне на ухо Лали. — Не будь она артефактом, ее б не увели, а на месте шею свернули. Тем более за такую сумму.

— Знаю, не волнуйся. Ее максимум отшлепают.

— Ага, кнутом, — фыркнула Лали. Но я не чувствовал особого осуждения в ее словах. Белку ей явно жалко не было.

Номер, в котором мы оказались всего пять минут спустя, поражал размерами и высотой. А еще некой... развратностью, что ли? Как бы банально это ни было, но самый дорогой номер располагался на самом верху белой башни и занимал несколько его этажей. И на каждом, на каждом этаже обязательно находилась огромная кровать, и не одна. Кроватей тут действительно было на любой вкус: круглые и квадратные, задрапированные в шелка и утопающие в зелени, заваленные подушками и устроенные прямо на полу по всей длине комнаты.

А еще через одну — с зеркалами на потолке. Что за извращение? Больше всего нас с Лали поразило лежбище, плавающее внутри огромного бассейна, который висел буквально над пропастью.

— А артефакты вообще используют какую-то мебель, кроме кроватей? Нет, даже не так. Есть ли тут кровати, чтобы просто спать? — озадачился я после полной экскурсии по этому «жилищу».

— А фиг их знает, — махнула рукой Лали, сбрасывая ботинки и навзничь падая в одну из кроватей. Она раскинула руки и потянулась всем телом. — Ну, вот тут спать вполне можно. Мягко. Ровно. О, пушистенько… и с подогревом, прикинь!

— За такую цену подогрев должен быть из живых хомячков, которые добровольно держатся за лапки. И дуют на тебя, когда тебе становится жарко, — усмехнулся я, присаживаясь рядом. Запах ее волос защекотал в носу, и я мысленно вздохнул, позволяя себе расслабиться больше обычного. Почему-то мне не хотелось обычных наших пререканий и взаимных подколок. Душа требовала показать этой маленькой, но сильной девушке большее.

— Э... — Лали посопела, открыла один глаз и посмотрела на меня озадаченно-подозрительно. — Нет, ну если тебе нравится спать на колючках... И дуть я не буду. Не умею.

Я пропустил мимо ушей информацию о колючках. Меня больше интересовал другой вопрос:

— Хм, значит, сама идея о совместном… сне тебе не претит? — Я внимательно всмотрелся в лицо девушки, боясь заметить даже самый незначительный намек на страх или отвращение. Я не знаю, что она пережила, но, увы, не могу изменить свою мужскую сущность. Эту девушку я хотел. В самом прямом смысле этого слова.

Лали открыла второй глаз и медленно осмотрела меня с ног до головы. Закончив изучение, закусила губу и явно задумалась. А потом ошарашила деловитым:

— Сначала надо мыться. Вместе!

Что ж, хорошо, мой маленький грызун. Позволь подарить тебе эту сказку.

Глава 38

Лали

Ну чего, чего? Я же решила, что хочу? Решила. Значит, тянуть шушпанчика за хвост вообще никакого смысла нет. А мыться полезно, мыться — это всегда к месту. Особенно перед сексом.

Вот только мои слова пришелец понял как-то очень оригинально, по-своему.

— Действительно, грех не искупаться в таком бассейне. Хотя бы ради интереса. — Мез окинул предвкушающим взглядом огромную прозрачную чашу, висящую на высоте в несколько сотен метров над землей. Затем его внимание плавно переместилось на дрейфующую по чаше кровать. Что-то решив для себя, пришелец плавно подошел к самой кромке воды и материализовал в руке несколько кристаллов мры. А затем Мез их резко сжал, отчего раздался хрустальный звук бьющегося стекла.

— Что ты… — не поняла я его действий. Нет, я волновалась не о драгоценных кристаллах. Смотря на спокойное к ним отношение пришельца, я и сама стала легче относиться к трате такого «богатства». А вот за руки своего спутника мне было слегка неспокойно.

— М-м? — Мез недоуменно повернулся ко мне, раскрывая ладонь и высыпая в воду светящийся радужный порошок. А я мысленно залепила себе затрещину: нашла за кого волноваться, этот монстрик балки голыми руками гнет, что ему хрупкие камушки. Тем более что, когда я увидела это непонятное, но жутко обаятельное чудовище в разноцветной дымке, призывно смотрящее мне в глаза… мои мысли сразу уплыли совершенно в ином направлении.

Пуговица, вторая, третья. Чешуйчатая рубашка упала куда-то к моим ногам. Пальцы, испачканные в радужной пыли, привлекали, гипнотизировали, завораживали. Медленно раздевающаяся фигура на фоне белого города. Нет, над ним. Будто древний бог из иной вселенной, который буквально держит мой мир на ладони.

— Что ты… делаешь? — еле выдавила я из себя, сглатывая слюну.

Зеленые глаза загорелись ярче, а рога поймали между собой голубоватое солнце этой планеты.

— Теперь это не просто вода, а самый настоящий целебный источник. Ты же хотела помыться. — Полураздетый пришелец склонился надо мной и провел пальцем по щеке, пачкая меня драгоценной пылью. Я почувствовала, как меня переполняет энергия. Внутри поселилось какое-то глупое, неконтролируемое чувство, сопровождающееся счастьем и радостью. Мез, нет, Рамзес… сейчас его почему-то не хотелось называть коротким именем даже мысленно.

— Не надо, — внезапно даже для себя прошептала я. — Слишком, это слишком.

Я судорожно схватила его за запястье, практически впиваясь ногтями в кожу. Если все это продолжится, то потом, когда придет время расставаться, я просто не смогу. Брошу к его ногам свою гордость, предам знакомых и друзей… предам свою свободу, свой мир… лишь бы снова ощущать это счастье. Но разве это буду все еще я? Разве это будет не то же самое, чего добивался от меня Скай? Страшно, мне страшно!

— Хорошо, хомячок, — выдохнул мне в макушку Рамзес и, подхватив мою расплывшуюся густым сиропом тушку на руки, понес к бассейну. — Извини. Видимо, порция мры была слишком большой. — Он медленно опустил меня в воду, предварительно проверив рукой температуру. — Сейчас привыкнешь, и все пройдет. Чувство эйфории и всплески эмоций — это абсолютно нормальная реакция на эту энергию для обычного человека или голодающего оператора. Но продолжаться это будет недолго.

И точно, прошло не так много времени до того момента, как я моргнула, стряхивая последние капли наваждения с ресниц. Правда, за эти несколько минут (солнце по небу не сдвинулось, значит, действительно минуты прошли, не часы) то ли я сама успела раздеться догола, то ли Мез очень шустро поспособствовал.

И сам тоже разделся, потому что я спиной и тем, что пониже, очень чувствовала его обнаженную грудь, пресс и желание.

Может, взбрыкнуть, уплыть, облить его очередным сарказмом и поиграть в водные догонялки? Да ну… никогда не понимала таких выкрутасов на стадии снятых трусов, простите. Все должно быть вовремя, а если уж полезла к мужчине в постель, в смысле в бассейн, так и нечего. Тем более я сильно не уверена, кто кого будет в итоге догонять. Особенно после всех тех сказочных видений. Этому рогатому чудовищу сейчас достаточно будет призывно шевельнуть бровью, чтобы ловила уже я. А он будет уплывать. С его силами, наверное, сразу вместе с кроватью. Я невольно хохотнула, представляя себе эту картину. Хомяк, судорожно плывущий за траходромом, на котором в соблазнительной позе развалился древний ящер. Вот же мне, зачем было представлять все так ярко! А потом еще пересказывать в красках.

— Смешно, — фыркнул невозможный засранец. — Но вообще ты завязывай. У нас тут романтическое настроение. А если мы оба будем ржать, как объевшиеся кубов цвирки, то никакого продолжения у нас не получится.

— А ты не смеши, — огрызнулась я, поправ сразу и логику, и справедливость. — Тоже мне… Целуй лучше! Чего все я да я первая?

— Действительно, лучше не отдавать инициативу в хрупкие хомячьи лапки. — Как бы подтверждая свои слова, он поцеловал мои пальцы и медленно потянул меня дальше в воду.

Я непроизвольно напряглась, готовясь плыть. Но Мез снова фыркнул мне в волосы и едва слышно прошептал, касаясь уха губами:

— Расслабься. Я не дам тебе утонуть.

— Да я не тонуть собралась, а… — дальше препираться мне благоразумно не дали. И правильно сделали, вообще-то, потому что сколько можно? Кто вообще научил его так целоваться? Это противозаконно!

— Мне кажется, мы слишком долго добираемся до этой ржавой кровати. — Рамзес снова сверкнул глазами, обхватив меня сильнее.

— Одеяла намочим… — из последних сил попытался блеснуть практичностью почти отключившийся мозг.

— Да и ржа с ними, — горячо возразил пришелец. Внезапно я почувствовала, как его мышцы напряглись, и я… полетела вверх!

— Сволочь чешуйчатая! Предупреждать же надо! А-а-а-а! — Мой вопль упорхнул с открытого балкона в небо, когда мое мокрое тело приземлилось на круглый предмет мебели, дрейфовавший по бассейну! Он меня туда закинул!

— Вот еще, — фыркнула сволочь, одним рывком вылезая из воды, прижимая меня к кровати и накрывая собой. — Тебя предупреди — так ты еще сто хозяйственных хомячьих мыслей выскажешь, пока летишь.

— Слезай, — пропыхтела я в подушку. Приземлилась-то на живот, и Мез опять давал мне себя почувствовать исключительно тылами.

— Вот еще.

— Я тоже хочу!

— Чего? — недоуменно прилетело мне в затылок. А в мыслях промелькнуло нечто… зацензуренное.

— Тискать тебя, вот чего.

— А-а-а... — Я почувствовала его сволочную ухмылку шеей, за которую гад меня легонько прикусил. — Ну хоти дальше. Я…

И двинул бедрами. Так двинул, что я аж выгнулась и громко застонала. Хотя мы еще даже не приступили к самому главному.

И именно в этот момент у меня в голове истошно заорал куцыр.

Глава 39

Мез

Мне по нервам будто бы прошлись наждачной бумагой. Сэвен звал где-то на грани сознания, одновременно отчаянно и в то же время радостно.

— Зверь… что?.. — Я хрипло выдохнул и послал ментальный вопрос напарнику. Все тело подрагивало от нереализованного желания, и я слегка извиняюще уткнулся мокрым лбом Лали в плечо. Не получилось сказки. Жаль. Очень. Реальность оказалась сильнее. Не то чтобы я и раньше этого не понимал, лишь получил еще одно подтверждение.

— М-м-м... — сквозь зубы выдала девушка, прогибаясь в пояснице. А потом выдохнула и скользнула из-под меня в воду. Нырнула как рыбка, проплыла под поверхностью и рывком выбросила тело на бортик бассейна. Черт, когда она успела раздеться догола? Ах да… я тоже.

— Выплывай, — скомандовала Лали еще хриплым от ощущений голосом. — Куцыр детенка нашел. Это важнее! — Без всякого ментала было слышно и понятно, что она старается это внушить скорее себе, чем мне.

— Да… — Я, все еще плохо соображая, выскользнул на бортик и стянул с ближайшего ложа простыню. Искать, где тут полотенца, времени не было. — Одного ребенка, живого. Зверомордый ведет за руку по городу. Ребенок не выказывает сопротивления или страха, скорее с интересом смотрит на окружающую обстановку, — проанализировал я смутные видения, пришедшие от сэвена. Вопросов появилось однозначно больше, чем ответов.

— Значит, и остальные где-то есть, тоже живые и не испуганные. — Лали погладила меня по мокрому и голому плечу. И тут же отдернула руку, потому что если меня так дернуло, то ее наверняка тоже. Судя по тому, как быстро она рванула одеваться, — еще сильнее.

Я потянулся и с усилием выпрямил спину. Показалось даже, что скрипнул, как старый ржавый древний. И тоже взялся за штаны.

— Либо им очень хорошо промыли мозги, — вздох вышел преувеличенно тяжелым, — либо мелкие слишком мелкие и уже сами все забыли. Что ж, во всяком случае физически они здоровы. Что не может не радовать.

— Так а я о чем? — Лали уже привела себя в порядок и снова была больше похожа на деловитого грызуна с готовыми к приему запасов мешками, чем на ту страстную женщину, что я обнимал еще минуту назад. — Бежим, сцапаем этого кота за хвост и отберем ребенка. Вдруг он сам расскажет, где остальные?

— А разве твой брат не говорил, что просто так хватать людей в верхнем городе не принято? Крыкс вроде раз десять это повторил и взывал к особой осторожности, — напомнил я, бегло проверяя амуницию, поправляя маскировку и уверенно шагая к двери.

— Говорил, — согласилась Лали, пристраиваясь рядом. — Но пока бежим, придумаем, как все провернуть и не попасть блюстителям на мигалку. Кстати, братан обещал подвалить к ночи, как только прошвырнется по всем барам и прочим забегаловкам. У верхнего города тоже есть дно, и туда стекает немало грязи. А вместе с грязью и сведения просачиваются.

— Да… стоп! — Я уже было открыл дверь, как от зверя пришел еще один мыслеобраз. — Упустили! — Я едва удержался от того, чтобы ударить кулаком по косяку двери. Сломанная от удара стена сильно бы нас демаскировала.

Идиот! Я идиот! Решил поиграть в великого любовника и доброго мецената, а сам упустил главную цель! Был бы я сейчас на разведке с сэвеном, возможно, все было бы кончено!

— Слышу, — хмуро буркнула девушка, запуская пальцы обеих рук в свою и без того взлохмаченную мокрую шевелюру.

Я запоздало подумал, что стоило сначала высушить ей волосы, а потом только выпускать на ветреную улицу. Ржа! Как трудно оказалось совмещать миссию с чувствами. А если бы я был привязанным Оружием, а она моим Мастером? Даже думать о таком не хочу. Этот ментальный поводок счастья… действительно что-то ужасающее.

Мысли о том, что я уже без всякой привязки накрепко схвачен поводком собственных чувств и с трудом представляю, как без них теперь жить, были старательно засунуты в самую глубину подсознания и закрыты там на семь замков.

Лали, не подозревая о моих метаниях, дела решала с присущей ей практичностью:

— Так, погоди. Погоди. Сейчас… ага. Короче, все равно бежим. Знаю я, кажется, это место. Это тупик за бывшими складами космопорта. Оттуда часто стартуют скрытыми порталами. Как минимум можно что-то разнюхать. А вдруг еще и след не затерся, хотя, конечно, вряд ли. У тех, кому мры хватает на частные шагалки, обычно и мозгов не занимать. Но мало ли. И заодно там есть кого поспрашивать. Ты не смотри, что проулок пустой, это только кажется.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и все же накинул Лали на голову полотенце. — Тогда нам нет смысла так торопиться. Зверь сам проследит за порталом, а мы подойдем чуть позже.

— Ну не скажи, — с неким сомнением пробубнил сквозь махровую ткань хомячок, но принялся послушно и старательно растирать голову полотенцем. — Тут чем свежее след, тем разговорчивее свидетели. Хотя…

Курносая мордочка вынырнула наконец из-под матерчатых складок, и я вопреки всему рассмеялся. До того она забавно выглядела с вороньим гнездом небрежно вытертых волос на голове и деловитым прищуром серьезного следопыта.

— Чего? — притворно надулась Лали, пальцами принимаясь раздирать спутанные лохмы. И зашипела, наткнувшись на самый большой колтун.

— Иди сюда, чучело. — Я пошарил по карманам, не нашел искомого и не придумал ничего лучше, чем создать кристалл в форме расчески. — Если ты в таком виде придешь опрашивать свидетелей, они разбегутся с воплями. И мы ничего не узнаем. А еще нас сразу выгонят из гостиницы: уж больно мокрый сопящий хомяк не похож на блистательного оператора, для которого сняли лучший номер в гостинице. Не могу же я сказать, что за двадцать минут залюбил настолько, что от шикарной женщины осталось одно название.

Лали сначала хихикнула, потом посопела и послушно подошла почти вплотную. Подняла голову, и я снова заглянул ей в глаза. Какого они цвета? Даже сейчас не знаю, не могу определить. Словно переливаются разноцветными искрами, просвечивают меня насквозь.

С трудом стряхнув наваждение, я развернул девушку спиной к себе и принялся осторожно разбирать спутанные пряди. Вот так… если не спешить — не придется выдирать волосы клочьями, как привык кое-кто. Такой красивый оттенок, и к пальцам сами льнут так шелковисто, ласково.

А еще можно провести рукой по ее шее, чтобы собрать волосы в пучок, и…

— Все! — Хрипло застонав, девчонка выхватила у меня из рук расческу и отскочила на пару шагов. Только теперь я заметил, насколько она раскраснелась и тяжело дышит. Почти так же, как я. — Если мы дальше так продолжим, то уже никуда не пойдем до утра!

Глава 40

Лали

— Да, ты права. — Рамзес сначала догнал и опять обнял. Немного странно и почему-то слегка нервно. Затем он встряхнул головой и нехотя отстранился, напоследок проведя рукой по моим волосам. А, снова та кристальная сеточка. Очень удобный способ укладки волос. — Нам пора идти. Я…

Внезапно в комнате раздался кристальный перезвон и загорелись неяркие лампочки над центральной дверью, возле которой мы и занимались своими слегка извращенными играми в «причеши иголки хомяку».

Что там еще? А! Обслуживание номеров.

— Мы не заказывали, — не открывая двери, громко крикнул Мез. И напрягся, будто змей перед укусом, собираясь в пружину.

Вежливый мужской голос отчетливо произнес:

— Прошу прощения. За счет заведения. В качестве извинений.

— Ничего не нужно! — снова рыкнул пришелец и вдруг поперхнулся воздухом. Глаза у него и без того не маленькие, а тут на секунду стали просто в пол-лица. Но всего на эту самую секунду — почти сразу Мез подозрительно прищурился. А потом все завертелось так быстро, что я только задним числом смогла сообразить, что за чем и откуда вообще.

Дверь, видимо повинуясь приказу, распахнулась. Мез резко рванул на себя стоявшего за ней мужчину. Тот, явно не ожидая нападения, был так расслаблен, что от рывка влетел в номер, словно им из плазматической пушки выстрелили. Покатился по полу, но почти мгновенно сгруппировался и ловко брыкнул обеими ногами навалившегося сверху пришельца. Промазал — тот явно ждал удара и как-то так по-особенному изогнулся, пропуская пинок мимо себя.

И что мы имеем в итоге? Дверь я быстренько закрыла, пока еще кто-нибудь не прибежал, и обернулась, чтобы поучаствовать в драке. Но не успела.

Два внезапно сцепившихся парня, которых только что вроде бы приложило по голове бешеной чернухой, отчего они тоже взбесились, застыли, таращась друг на друга, словно их обоих одновременно шушпан за прямую кишку укусил.

— Ты?!

Хором сказали. И снова застыли.

— И кто наставил тебе рога? — Юноша в костюме местного отельного работника слегка расслабился и даже потянулся пощупать бутафорию.

— Завидуешь? — насмешливо спросил Мез, за которым не заржавело по любопытным лапам врезать.

— Да, такие же хочу, — фыркнул незнакомец, отдергивая руку. — Кошачьи уши заставляют чувствовать себя настоящим… идиотом. Будто снова переодели в эти срамные костюмы Ивановых, в которые так любит рядить нас их молодежь.

— Фотографировали и заставляли «някать»? — совершенно серьезно спросил Мез, вынуждая меня усомниться в реальности происходящего.

— Вот именно… Ты за нами? А это?.. — Он скосил глаза на меня.

— Заткнись, — тут же резко оборвал его мой загадочный по самые рога спутник и явно что-то сделал, отчего незнакомец зашипел.

— Слезь с меня, извращенец, — возмутился он через полсекунды. — Все, понял. Не обязательно хватать за некоторые части тела.

— И кто тут извращенец? Не ты ли сразу рога щупать полез? — вздохнул пришелец, поднимаясь. — Знакомься, Лали. Это один из тех, кого похитили.

— На младенца не похож, — задумчиво констатировала я, мысленно гадая, что хотел сказать внезапный гость и по какому поводу Мез его заткнул.

— Один из двоих взрослых. Я же рассказывал, когда мы были в логове у Кобры.

— Приветствую вас, прекрасная леди. Мое имя Кайден Умбрайя, я — а… — Тут Мез внезапно дал ему под дых. Не сильно, но дыхание у парня перехватило.

— Ты чего? — просипел он обиженно-недоуменно и вдруг сам словно поймал себя за язык. Взгляд его потяжелел и стал понимающим.

— Вот именно, — мрачно похвалил его Мез, косясь на меня.

Что происходит вообще?

— Я потом тебя спрошу, что все это значит, пока вернемся к нашим… котам. — Работа мысли на моем лице пришельца явно очень напрягала, но выключить ее он все равно не мог. Оставалось только смириться и еще раз пнуть ни в чем, кроме болтливости, не повинного найденыша. Тот яростно зашипел в ответ, прямо как настоящий кот, а вовсе не чудик с бутафорскими ушами в прическе. Уши, кстати, шевелились как живые.

— Он хотел представиться как артефакт. Видимо, привычка появилась, — слегка нервно ответил мне Мез.

— Да, юная леди. Уже привык… к этой маскировке. Артефактом в вашем мире быть легче, чем оператором. Мра! Ты чего щиплешься?! Варвар, — снова дернулся Кайден.

Я покивала, сделав вид, что поверила, а свои впечатления, сомнения и поднявшую иголки вдоль хребта паранойю пока задвинула подальше в чуланчик глубокого анализа. Притворялся он артефактом… ага. Как будто это так просто, любой при желании насадит уши на башку — и вперед в верхний город среди аристократов хвостом вертеть. С другой стороны… у Меза же получилось. Да что там, даже у Крыкса временами ненадолго получается притвориться. Откуда мы рога-то взяли для пришельца? Из старых запасов, вот откуда.

Мез смотрел, как я думаю, с каким-то обреченно-смиренным видом. Убедился, что скандалить сию минуту не собираюсь, и вообще, кажется, самостоятельно нашла объяснения некоторым странностям. Вздохнул и повернулся к добыче:

— Сначала объясни нам, почему ты оказался работником отеля в местном городе аристократов. И где дети? — Мой пришелец махнул рукой на одну из кроватей, которые местные извращенцы умудрились пристроить даже в холле, предлагая парню присесть. Тот не замедлил воспользоваться приглашением и без стеснения вальяжно развалился на мягком предмете мебели.

— Это долгая история. Но сразу скажу: меня выбросило куда-то отдельно от всех, потому я просто не имею понятия, что с Лансело… так, стоп, какие дети?! Они забрали еще и детей? Наших детей?! — дернулся Кайден.

— Понятно, — кивнул Мез, хотя мне, например, ни фига понятно не было. — Значит, и Ланселота, видимо, не выкинули, а тоже потеряли, как и тебя. Вас всех забирали телепортом, но, скорее всего, рассчитан он был на ребенка, который к тому же не станет сопротивляться. А ты, небось, брыкался еще.

— Естественно, я и дядя сопротивлялись изо всех сил, — буркнул Кайден.

— Рассказывай дальше, что с тобой случилось. После того как зверомордые забрали тебя с нашей базы, — тем временем безапелляционно приказал Рамзес, смотря парню прямо в глаза.

— Э-э-э... А, да, понял, — чему-то кивнул тот и тут встрепенулся. — Слушайте, давайте я начальству отрапортую, что вы меня в оргию втянули, чтоб не дергали. А то опять премии лишат, а у меня дома Ма… маленький ребенок. Ее кормить надо. Тут это дело частое, особенно в качестве «извинений». Заодно все спокойно обсудим.

— О прародитель… — болезненно сморщился мой пришелец. — Ребенок у тебя откуда взялся? Когда ты успел?!

Глава 41

Мез

— Да это не я успел, это меня успели, — фыркнул Кайден. М-да, парень точно смерти ищет. Ведь я уже сто раз намекнул заткнуться! Даже напрямую через ментал сказал, чтоб не болтал лишнего. Особенно на тему Мастеров, Оружий, привязок и других миров.

Хотя, конечно, его понять можно — я сам несколько выбит из колеи неожиданной встречей. Что уж говорить о тепличном мальчике из большого клана, который потерялся в другом мире и вдруг обнаружил, что по его душу все же снарядили спасательную экспедицию.

Его облегчение, радость, вообще целый коктейль самых разных эмоций ширяли по венам как наркотик. Даже Лали, кажется, почувствовала. И именно поэтому еще не устроила мне допрос — ее тоже слегка нокаутировало.

Но надо отдать Кайдену должное: очередной ментальный пинок заставил его собраться и внятно изложить свою историю без лишних подробностей.

— Я, когда вывалился из портала, упал без сознания в какую-то груду щебня и мусора. — Мысленно же он отчетливо показал мне, что упал в своей боевой оружейной форме. — Там меня и подобрала Виви. Ну, как подобрала? Как говорили Ивановы: упал, очнулся — гипс. Вот и я: упал, очнулся, а рядом ребенок маленький рыдает. Лапками своими в меня вцепилась и ревет, маму зовет.

В ментале снова мне прилетела картинка, как девочка лет двух на вид, чумазая, оборванная и зареванная, вцепилась в гарду здоровенного двуручника обеими ладошками, да еще и зубами кусает его за камень в навершии. А на энергетическом уровне идет такая мощная привязка, что аж голова закружилась. Вот это парень попа-а-ал…

— Я, конечно, ни хрена не понимал. Но не бросать же ребенка. Накормил немного тем пайком, что с собой всегда был, — «Скверной, да», — тоже в ментале уточнил Кайден, — и пошли мы искать ее маму. Двое суток искали, пока мелкая мне наконец не рассказала, что маму увели «плохие дяди». Местные потом уже разъяснили мне, что да, жила такая, причем даже артефакт. Но, видимо, чем-то насолила местной артефактной элите. Пряталась долго, и вот недавно ее нашли. Женщину забрали, ребенка выкинули на помойку. И лучше, мол, даже не пытаться искать, только жизнь потеряю.

— Понятно. — Я кивнул. Оглянулся на Лали и увидел, что ей на этот раз многое гораздо понятнее, чем мне. Спросить? Да, пусть выскажет свои мысли, это лучше, чем когда она их варит в своей голове со странным выражением, от которого у меня по спине мурашки. Как жаль, что она не Мастер, тогда я бы через ментал зна… Что?! О чем я сейчас подумал?! Ржа. Надо будет поискать какие-нибудь подавители гормонов, мне не нравится мое состояние.

— Скорее всего, ее мать — очень слабый артефакт, — прервала мое самокопание Лали. — Таких стараются подложить под сильных артефактов, чтобы родился опять же ребенок-артефакт. А она могла связаться с оператором… или просто человеком. Этого не прощают. Когда отступницу находят, ее забирают в «дом исправления», а ребенка убивают. Этой девочке еще повезло, что ее просто выкинули. Скорее всего, решили, что ребенок без защиты и ухода умрет сам, и не стали время на нее тратить. Два года — совсем маленькая.

— Вот мы с одним местным дедком, у которого я снял угол, тоже так решили. Морф помог мне, показал, откуда что брать, рассказал и как денег заработать. Больше помочь с ребенком, увы, никто не захотел. Да и я сам… уже не смог бы ее отдать. Привязался. — Тут Кайден хмыкнул, оценив игру слов, а я снова ментально его пнул.

— А в отеле ты как оказался? И уши эти. Хорошие, кстати, уши. Как настоящие.

— Да сказал же, Ивановы, ржа их побери, и их гребаные фотосессии, — дернулся как от пощечины Кайден, но тут же в тревоге застыл, глядя на меня. Так, здесь ментального пинка будет мало.

— А кто такие Ивановы? — закономерно спросила Лали. Этого я и боялся.

— Родственный клан, с которым мы раньше тесно сотрудничали. Мы их поминаем порой, как вы — чернух. Уж больно своеобразными они были людьми, — спокойно ответил я.

— Это было до того, как вас законсервировали в бункере? — вроде как бы невинно уточнила девушка, глядя мне в глаза. А я, ржа все побери, не смог так же прямо ей ответить и отвел взгляд.

— Да. До того, как мы очнулись в твоем мире, — повторил и поджал губы. Технически не соврал.

— А, понятно… так что, уши аж с тех времен? А почему у тебя не было?

— Потому что любому, кто попытался бы тогда из меня сделать чучело для фотографии, я натуральные уши оборвал бы, — вот это прямо от души рыкнулось, абсолютно искренне. И Лали почувствовала. Я кожей ощутил, как она расслабляется. Уф-ф-ф.

— А у меня выхода не было, — даже как-то весело пожал плечами Кайден. — Мне чужие уши по рангу не положено обрывать, и вообще. Я был слаб и молод, вот это все. Мелкие цепляли на меня какой-то страшный поролон и куски шкурок. Вот я и психанул, купил на рынке высокотехнологичную имитацию, реагирующую на ментальный посыл. В кармане завалялись с того раза, а тут неожиданно очень пригодились. Надо было еще хвост покупать, но кто ж знал. А без него сошел только за не особо чистокровного артефакта. Устроился на самую высокооплачиваемую из возможных официальных работ, и вот… как-то так.

— И много извинительных оргий в твоей работе уже было? — прищурилась Лали, но уже не подозрительно. Я вполне научился понимать, когда она скалит свои хомячьи зубки всерьез, а когда просто ехидничает.

— Эм… — натурально смутился и покраснел Кайден. — Там обычно девочки участвуют.

— А тебе предлагают? — не отставал от него хомяк.

Так. Я не понял, что за нездоровый интерес к постороннему Ору… мужику?!

— Конечно. Тут же это в порядке вещей. Но я не горел желанием. Честно. — Кайден просительно посмотрел на меня, ища поддержки. Ну да, он же не мог сказать, что уже привязанное Оружие. Ему на подсознательном уровне такие намеки не особо приятны, я уже молчу о сексе с посторонними.

Кайден уже подстроился под свою мелкую, хотел того или нет. И во многом теперь воспринимает мир через призму общих ощущений. А пока его Мастер вырастет настолько, чтобы захотеть от Оружия чего-то кроме невинных объятий, воды утечет много. Очень-очень много.

‍— И чаевые хорошие дают, — слегка обреченно выдохнул парень. — Ребенка приходится не только откармливать, но и лечить, там все запущенно, и… впрочем, это мои проблемы. Давайте про других детей подробнее, — резко встряхнулся он.

— Бежать уже смысла нет, — покачала головой Лали, посмотрев на меня. — Ждем куцыра с информацией и Крыкса с тем же грузом. Тогда сможем проанализировать и поймем, куда двигаться дальше. Кстати, и от Кобры должна прийти весточка через… — Она на секунду задумалась и кивнула сама себе: — Да, тоже к местному вечеру.

— Куцыра? — заморгал Кайден, проигнорировав упоминание местных таракано-муравьев и змей. Кажется, он был уже знаком с терминологией и представил самца здешней пернатой несушки.

— Сэвен, — коротко объяснил я, пользуясь тем, что слово Лали все равно незнакомо и объяснить его происхождение древностью не составит труда.

— А… — впечатлился меч Умбрайя. Подумал и еще раз впечатлился, сильнее. — Серьезно? В виде курицы?

— Особая разработка. — Я не удержался от усмешки. — Сам скоро увидишь.

Глава 42

Лали

— Не люблю я это место, — пробормотал наш новый знакомый, оглядываясь. — Знаешь, здесь же не только забавных зверушек продают и продукты питания. Тут, в западной части, и операторами приторговывают, и обычными смертными, — обратился он к Мезу.

— Ну… в чем-то тебя понять можно. — Я с прищуром огляделась и передернула плечами. Свою нелюбовь к рынку, на котором, кроме шушпаньих яиц, плодов земли, самых разных животных и прочего скарба, продавали еще и людей, мне пришлось изживать из себя долго и целенаправленно. Теперь я могу спокойно гулять даже в западной части рынка, равнодушно глядя на сетку, через которую пропущена энергия.

Этой сеткой огорожены загоны для рабов. Кстати, изнутри загона она выглядела точно так же безобидно. Пока не отлетишь в нее от пинка надсмотрщика и не повиснешь на незаметных мелких крючьях, дергаясь в судорогах от разрядов.

— Это было ожидаемо, — едва слышно пробормотал Мез и покосился на меня очень странно. Словно услышал мысли. Точнее, увидел и почувствовал картинку из моего невеселого прошлого.

Но взгляд он быстро отвел, притворившись, что очень сильно заинтересовался каким-то ядовитым скорпионом. Даже слегка постучал железным когтем по аквариуму, издавая характерный звук. Что показательно, скорпион от пришельца отполз и спрятался в самый дальний и темный угол. В какой-то момент мне даже показалось, что животинка затряслась от страха. Хотя скорпионам это не свойственно.

— Еще и расположение дурацкое, — продолжал ворчать Кайден, смотря по сторонам. — Хочешь попасть в определенное место — ни рж… мры, топай от самого начала и до конца, любуйся на эту порнографию.

— Чем тебя куцырицы не устраивают? — фыркнула я.

Вообще, конечно, логика в планировке рынка была, что бы ни ворчал этот второй откопанный пришелец. В узком проходе между полуразрушенными зданиями времен докатастрофья с востока на запад тянулись прилавки, на которых продавалось все что угодно, начиная от аккумуляторов, заряженных чем попало, и запчастей от старой техники, плавно переходя в носильное шмотье, кухонные комбайны и разную ботанику из оазисов. После начинались уже загончики, загоны и загонища. Куцыриц и кролов больше всего, но и разной экзотики достаточно. Опять же, шушпаньи гнезда за бешеную цену.

А вот потом, после домашнего скота и диких зверушек, уже шли рабские клетки. От неживого к вполне одушевленному. Так сказать, от не самого дорогого к очень ценному. Какой чернуший юморист придумал эту планировку, интересно? Или само собой так сложилось?

— Видимо, рынок просто разрастался самопроизвольно. Сначала был рабский, а потом к нему уже пристроились остальные, — предположил Мез. Он наконец со скепсисом осмотрел загоны. И скривил такое лицо, будто все окружающее не достойно даже его присутствия. Я в очередной раз подивилась настолько достоверной игре.

А вот найденыш Кайден почему-то такими талантами не обладал. Он с явным сочувствием смотрел на людей за забором и недовольно-беспомощно поджимал уши. Ну серьезно, какой из него артефакт?! Если б не двигающиеся на голове меховые отростки, его бы давно спалили!

— Наших там нет, — поделился он. — Я каждый день ходил и проверял. Правда, я не детей искал, Ланса. Но если бы они там оказались — заметил бы, уверен.

Ого! Ты смотри, какой ответственный. Его ж прямо корежит от одного вида, а нет, ходил, осматривал, да еще, небось, очень внимательно вглядывался. Уважаю.

— Было бы странно, если б все было так просто, — кивнул Мез. Он вдруг отвлекся от рабов в клетках на другую живность. У-у-у! Хы…

— Почему эта милая зверюшка продается здесь, среди людей и прочего очень дорогого товара? — поинтересовался мой пришелец, глядя, как продавец осторожно приближается с большим мешком в руках к просторной клетке, в которой сидела самка пустынного… хы-хы-хы...

Небольшая, ладоней пять в высоту, видимо, еще совсем молодая. Она заинтересованно принюхивалась к окружению круглым пухлым носом с умильно розовой пимпочкой на конце. Зверек стоял на задних лапах и деловито осматривался, показывая всем пушистый золотой животик и сложенные на нем черные лапки. Вся такая уютная, кругленькая, мирная на вид — так бы и потискала.

Продавец медленно и осторожно открыл одну из задвижек в самом дальнем углу и молниеносно засунул в клетку матерчатый мешок. А затем отошел на несколько шагов, облегченно выдыхая.

— Змея? — недоуменно взглянул Мез на крупную каменную кобру, которая злобно выскочила из-под ткани и сразу же встала в угрожающую стойку, раскрывая капюшон. — Они кормят змей этими зверьками?

— Э-э-э… ну-у-у… — Я хотела объяснить, что как бы немного наоборот, но не успела, да и надобность пропала — все можно было увидеть собственными глазами.

Золотой с черным охотник радостно взвизгнул и в одно мгновение будто раздулся в размерах раза в три: по всему его телу дыбом встали золотистые иголки, а вдоль хребта поднялся гребень из более крупных шипов, дрожащих от нетерпения.

Кобра зашипела.

Зверек тоже зашипел в ответ, продемонстрировав полную пасть острых и длинных игольчатых клыков. От круглой умильности не осталось и следа. Резкий бросок, глазом и не различить. Бой оказался коротким.

И вот уже зверюга сидит посреди клетки с прежним уютно-безобидным видом плюшевой игрушки, смешно шевелит розовой пимпочкой и торопливо запихивает в защечный мешок половину дохлой кобры. Словно длинную макаронину всасывает. Отчего рожица смешно перекашивается на одну сторону, становясь еще забавнее и безобиднее на вид.

— О, хомяк, — внезапно отреагировал Кайден. — Жаль, мелкой с нами нет, она любит на них смотреть.

— Это… хомяк? — дернул уголком рта Мез, наблюдая за тем, как вторая половина перекушенной пополам змеи исчезает во рту зверька и надутые щеки равняются по величине, делая и без того круглую хомячиху похожей на пушистый мяч.

— Ну да, а что? — не понял Кайден.

— Да ничего, — пробормотал мой пришелец, неодобрительно косясь на то, как я давлюсь беззвучным хохотом.

Смотрел-смотрел и вдруг сказал совершенно загадочную фразу:

— Так вот ты какой, северный олень.

— Чего?! Какой еще олень? Самый натуральный правильный хомяк! — возмутилась я, с нежностью оглядываясь на довольную хомячиху и мысленно прикидывая, смогу ли выкупить зверюшку, чтобы выпустить возле норы. А что, приживется. Хомяки в неволе не размножаются, эту поймали, судя по повадкам, совсем недавно. Видимо, когда молодую самку старая мамаша выперла из гнезда искать собственную территорию. Чем моя нора не новая территория? Змеюк там хватает. Хомяков, собственно, чаще всего покупают, чтобы поселился рядом и жрал всякую ядовитую хрень.

Точно! Вряд ли малышку купят быстро, стоит она до мры. А у меня теперь есть свободные средства…

Так что я решительно ткнула пальцем в свои «свободные средства» и сделала бровки домиком.

— Хозя-а-аин, купи-и-и!

Глава 43

Мез

Забавно. Действительно забавно. Нет, я давно уже подозревал, что местные хомяки далеко не простые зверушки. Но одно дело гадать и размышлять, а другое — увидеть.

Грызуна (хотя какой это грызун, у него даже зубы как у хищника) я купил, но переноску Лали отдавать не стал, хотя негодница очень хотела.

Мало того, на глазах у всей толпы я без колебаний просунул зверьку палец, предварительно незаметно укрепив его металлом и слегка напитав скверной. К моему удивлению, дикий хомяк не стал бросаться на руку, пытаясь отгрызть кусочек. Возможно, был уже сыт, возможно, что-то почувствовал. Зверь заинтересованно понюхал палец, несколько раз лизнул его и… выплюнул хвост от кобры. А затем с истинно хомячьим упорством попытался засунуть мою руку себе в защечные мешки.

— Ы-ы-ы-ы! — Негодная девчонка все еще давилась хохотом, уткнувшись куда-то мне в подмышку, и демаскировала весь мой зверски-артефактный вид. Хотя, конечно, по большому счету окружающим до нас никакого дела не было, все занимались своей жизнью, торговали, покупали, спорили до ора и хрипоты, даже дрались где-то там, за прилавками.

А мы упорно продвигались вдоль узкой рыночной кишки, похожей на извилистое ущелье, куда-то вперед, на зов моего сэвена.

— Ну хватит. — Я отобрал руку у хомячихи и плечо у Лали. И слегка рыкнул на свою спутницу, чтобы не вызывать особых подозрений: — Опять злоупотребила психотропными? Приходи в себя. Мы почти пришли.

Судя по ощущениям, сэвен под маскировкой находился где-то совсем рядом. И когда мы наконец завернули в очередной безлюдный переход, зверь появился перед нами.

— Это… куцырица? — В голосе Кайдена послышалось точно такое же недоумение, как и у меня при виде хомяка. Ну, чувствую себя слегка отомщенным.

— Куцыр! — строго поправила его Лали, отрываясь от меня, чтобы обнять и нежно пригладить взъерошенные перья на груди звероящера. — Самый лучший, даже если яйца не несет.

— Кры-ы-ы, — печально опустил хохолок сэвен, виновато моргая на нас. Он был страшно огорчен тем, что упустил ребенка и даже не смог толком проследить след портала.

— Никто не смог бы, принцип совершенно незнакомый, — со вздохом утешил я, наскоро считывая через ментал весь массив сведений. — Но уже хорошо, что дети живы, целы и сыты. И их даже выводят на прогулки. Значит, у нас в самом крайнем случае есть возможность устроить засаду на рынке и просто дождаться, когда они придут сюда еще раз.

Сэвен немного повеселел и утвердительно затряс головой. А потом и вовсе отвлекся на обнимашки с девчонкой.

— Лали, ну вот ты серьезно?! Мало тебе этого чудика, ты еще и из местных какого-то блаженного подцепила? — вынырнул из-за куцыра Крыкс. — Этого тоже решила «себе оставить»?

— Ты? — взвился Кайден. Был бы у него хвост, тоже бы встал дыбом. — Жалкий дохлый цвирк! Верни мои деньги, паскуда ржавая!

— Ты-ы-ы?! — в свою очередь зашипел наш добытчик и разведчик, разом превращаясь из мирного муравья в боевого таракана со жвалами наперевес. — Ах ты, скотина! Деньги тебе?! А где мой блок поглощения, ты, жулик мровый?!

— Да ты, крыса, нарываешься! Ты за него заплати сначала! Я вообще поражаюсь, как ты можешь что-то требовать, когда обманул ребенка!

— Ах, это я не заплатил?! Я обманул?! А то, что…

— Ты! Тридцать яиц — это вообще только половина от того, что ты мне должен! Конечно, я их удержал в счет прежней договоренности!

— Сколько-сколько яиц? — вдруг насторожилась до этого спокойно наблюдавшая за скандалом Лали. — Каких яиц? Шушпаньих?

— Естественно, шушпаньих. Мне ребенка кормить надо, — уже спокойнее отозвался белый меч.

Моя маленькая хомячиха запыхтела и надулась точно так же, как ее тезка из мира животных. А потом метнулась трясти брата за шиворот опять точно с такой же скоростью, с какой зверек недавно потрошил кобру.

— Ай! Лали! — Крыкс, видимо уже опытный в деле общения с сестрой, даже не пытался сопротивляться и только моргал на каждый подзатыльник и поджопник, а они сыпались на него беспрерывно уже с полминуты под невнятные ругательства девчонки.

— Что «Лали»?! Что еще «Лали»?! — Хомяк наконец выдохнула и отпустила брата. — Половина кладки! «Сестру-у-уха, мрой клянусь, чернуха съела», да?!

— Да он и есть самая натуральная сволочужная чернуха, — обиженно пробухтел Крыкс, ткнув пальцем в весьма довольного происходящим Кайдена. — Аферюга ушастый! Чокнутый артефакт. Его полгорода как ненормального жулика знает.

— М-да? — Я недоуменно всмотрелся в Кайдена. Странно. Я бы не удивился, если б так сказали про кого-то из Ивановых. А вот отпрыски Умбрайя достаточно спокойные и сдержанные (не будем вспоминать Мордреда, тот исключение, скорее подтверждающее правило. К тому же он псих, а не торгаш и аферист). — А что так? Чем успел прославиться?

— Да чем только не успел! — Возмущение Крыкса можно было на хлеб намазывать вместо шушпанчиковой икры. — Даже меня! Меня надул и обскакал!

— Да ладно, долг платежом красен, — криво усмехнулся Кайден, напрочь разбивая образ совершенного белого меча. — Ты тоже успел мне нагадить, так что квиты. Точнее, не квиты, еще тридцатка с тебя.

— Облезешь! — возмутилась Лали. — Это, вообще-то, были мои яйца, которыми я оплатила частотный поглотитель для бассейна!

— Ну извините, леди, вам на игрушки и бассейны, а мне на еду, — нисколько не смутился Кайден. — Точнее, не мне, а мелкой. Так, стоп. Сэвен? — Тут молодой Умбрайя очень хищно уставился на моего зверя. — Мез, я, конечно, понимаю, что здесь это дефицит, но…

— Один большой куб, больше не дам, — сразу понял я его мысли. — Возможно, нам придется сражаться или лечить уже наших детей.

— Что-то по платью и украшениям твоей зазнобы не заметно экономии, — буркнул Кайден, но кристалл взял, сразу впитывая.

— Платье лишь носитель. Как создал, так и развоплощу. Тот же сэвен, только в ином виде. И вообще…

Договорить не успел, потому что в разговор снова влезло запасливое существо.

— Придурок, — рявкнула она.

Кайден только моргнул, когда ему прилетел пинок от Лали, и приоткрыл рот, но почему-то промолчал.

— Ребенку я и так дам сколько понадобится! Еще хомяк детей голодом не морила. А поглотитель мне вынь да положь! Игрушки нашел — питьевая вода в пустыне! Точнее, вы оба выньте да положьте, мне до чернухи, где и как найдете, совместно или по отдельности. Оба аферисты мровые.

И бухтящий хомячок вернулась в мои объятия, продолжая булькать что-то неразборчивое, но явно хозяйственное.

— Информацию и способы ее получения здесь обсудим или найдем место потише? — задал я животрепещущий вопрос, прижимая к себе девушку.

— Пошли ко мне. Заодно и мелкую покормлю, — решил Кайден и тут же скорчил грозную морду в сторону хихикнувшего Крыкса. — Но не дай прародитель, я поймаю тебя за кражей, облезлый цвирк. Хвост оторву и отдам малышке в качестве игрушки!

Глава 44

Лали

— Мутные они оба, — нудел Крыкс, почесываясь от «непривычных» ощущений. Кайден поставил ему ультиматум: либо он моется, либо в дом даже не заходит. И даже оплатил общественный рыночный душ. Брат, быть может, с радостью даже не пошел бы ни в какие «гости», но слишком уж волновался за меня, попавшую в лапы уже не одному, а целым двум «артефактам». — У одного рога, у второго уши, один плазмой из бутафорских пушек может плюнуть, второй вообще жулик и сволочуга…

— Не бухти, пока дают помыться на халяву, — шепотом пнула я братца. — Сам виноват, создал себе имидж чернухи-грязнухи. Вот скажи, на мрыша ты каждый раз после душа рожу грязью мажешь, словно отродясь жидкости только во сне и в стакане видал?

— А ты на мрыша купила эту зверюгу?! — окрысился в ответ братан. — Я спросил, сколько Мез за нее заплатил, так чуть не подавился! Он ведь еще и торговаться не стал, олух артефакта небесного! Ты куда смотрела?!

— Дурак, очень даже в правильную сторону смотрела. — Я покачалась на крыше антиграва, глядя, как куцыр развлекается, делая свою куцырью гимнастику в оглоблях. Потом пихнула брата локтем в бок и с умилением покосилась на закрепленную у люка клетку. — Там главное было — быстрее купить, пока никто не влез, а продавец не опомнился.

— И в какую сторону ты смотрела?! Ай! Она еще и кусается, зараза! У-у-у…

— А не суй пальцы куда не просят. Еще и с мрой на конце. И вообще, завязывай с такими фокусами, хочешь, чтобы тебя раскрыли?

— Чертова хомячиха, она ж полдневный запас откусила! А этому твоему беломордому пальцы чуть ли не целует. Дурной какой-то зверь, неправильный.

— Именно. Это не просто хома, это хома из аномалии. Тот, кто ее поймал, ни мры не понимает в хомяках, иначе задрал бы цену вдесятеро, а то и больше. Или вообще не стал бы продавать. — Я заложила руки за голову и довольно потянулась. Кайден с Мезом ехали внутри антиграва, им явно хотелось посекретничать на свои, пришельские темы. Ну а нам с Крыксом тоже было о чем поговорить без лишних ушей. Вот о хомяке, например.

— Погоди. — Братан у меня, надо отдать ему должное, сообразительный. — То есть…

— Ага. Эта милашка будет жрать не столько змей, сколько чернух, когда те к норе сунутся. А потом… кхм… выделять очищенную мру, как шушпан.

— Э-э-э… знаешь что, сеструха. Я, пожалуй, по старинке яйцами подзаряжусь. Чего-то не хочу я хомячий помет того… употреблять, — замялся брат, слегка морщась.

— Даже вот такой? — Я показала ему что-то напоминающее мутный приплюснутый камень неправильной формы. Очень-очень знакомый нам камешек.

— Ну ни мры себе! Дай-ка… Как это?! — Он повертел мягкий кругляшок в руках, рассматривая на свет.

— Хорошо, что нам ее с клеткой продали, а пока она на рынке сидела, к ней соваться боялись, поэтому не чистили ничего. Обнаружили бы камушки с мрой — прикинь, что бы началось?

— То есть... погоди, погоди, то есть… — Братан завис настолько, что пришлось дотянуться и щелкнуть его по лбу. Зато сразу мысль перестала спотыкаться и покатила дальше ровно и логично: — То есть наши деньги… ну да, ну да, их же около аномалий и добывают… то есть хочешь сказать, это и есть помет тамошних хомяков?!

— Я ничего не хочу сказать. — Корпус антиграва нагрелся под местным солнышком, и я с удовольствием прилегла, устроив голову у братана на коленках. — Сам все видишь.

— Вот мра. Весь мир расплачивается хомячьими какашками! — Крыкс вдруг пакостно ухмыльнулся и даже захихикал.

— По-моему, это прекрасно характеризует нашу клоаку. Чем тут еще расплачиваться, как не этим, — философски пожала плечами я и не выдержала, поддержала братана не менее мерзким ехидным смешком.

— Интересно, а чьими выделениями расплачиваются наши пришельцы? — развил тему парень.

— Ну, не знаю, куцырьими, наверное.

— Или своими, — скривился Мез. — Тебе не кажется…

— Да уже нос до крови стерла, принюхиваясь. — Вздохнув, я снова села и потерла лоб ладонью. — Вот сейчас приедем, и посмотрю на эту девчонку. Может, что-то прояснится.

— Какую девчон… а-а-а. Ты думаешь?

— Пока не посмотрю, не пощупаю и не понюхаю, думать подожду, — честно выдала я. — Сам понимаешь…

— Бздишь? Что втрескалась в артефакта? — В голосе брата, как ни странно, было больше сочувствия, чем издевки.

— Чернуху тебе на язык, зараза.

— И все же — а вдруг? Что делать-то будешь? — Крыкс заглянул мне в глаза.

— Не знаю… — прямо от души ответила. Потому что ну правда, никакого другого ответа у меня не было. — Но все равно! Почти исключено, не может же мой нос настолько врать!

— Не может, — согласно закивал братан, потянул меня за куцый рукав платьишка и обнял, уткнувшись длинным носом в шею. Совсем как раньше, в питомнике, когда мы были мелкие и всегда мерзли от местной экономии на энергии и еде. И спали только в обнимку, чтобы не околеть к утру.

— Порой я и сам задумываюсь, что было бы, окажись в нашем мирке такие артефакты. Ну, Кобра же вон существует. — Брат положил голову мне на плечо. От него в кои-то веки пахло не пылью и маслом, а мылом. Но не скажу, что мне это понравилось — слишком непривычно.

— Кстати, о Кобре! — вспомнила я, грозно нахмурившись.

Умный и проворный Крыкс моментально перестал обниматься, отскочил по броне на полшага, увернувшись от щипка за задницу и подзатыльника одновременно.

— Эй! Да ладно тебе, должен же был я поддерживать имидж отморозка?!

— И поэтому полез к древнему артефакту, чтоб ее за жопу пощупать?! А если бы она тебя?!.. — Меня внутренне передернуло от представленных в красках возможных подробностей.

— Я быстрый. — Паршивец самодовольно ухмыльнулся, в очередной раз уклоняясь от моей карающей лапки. — Даже ты, Хомочка, не догонишь, если я сам не захочу.

— А это мы сейчас посмотрим! — Я зловеще ухмыльнулась, демонстративно разминая пальцы.

— Э! Не надо! Мы так не догова… А-а-а-аха-ха-ха-ха! Нет! Больше не бу-бу-буду!

Щекотки братан всегда боялся больше, чем подзатыльников, поджопников и чернух, вместе взятых.

А заодно это бесилово не давало нам обоим впасть заранее в панику и позволяло сохранять трезвость мысли, которая очень поможет нам в ближайшее время разобраться с тайнами пришельцев. Ибо, судя по карте, которую я смотрела, и окружающим местным «трущобам», мы почти приехали к дому Кайдена.

— Бред. Кто вообще называет это трущобами? Тут раза в три чище, чем на средней улочке в Перепечках, — вздохнул Крыкс, откашлявшись и быстро поправив одежду. — А этот хмырь еще на что-то жаловался. Ребенок у него, видите ли, «некормленый, немытый, в пустых стенах мерзнет», — спародировал он нашего нового знакомого. — Да ты глянь! Нам бы так жить. Вокруг зелень, дворики у каждой «халупы», вода вон в канаве! О, да это не канава! Это озеро с рыбками, прикинь! Живыми!

— Гляжу, — кивнула я, чувствуя, как медленно тает под сердцем ледяная каменюка. — Очень гляжу…

Выскочивший навстречу антиграву на куцырьем ходу бесстрашный малек был похож на оператора, как я — на древний артефакт. Структура энергетики запищавшей от восторга девчушки была не похожа… да она вообще ни на что знакомое похожа не была! Что это за чудик?

Глава 45

Мез

— Ну привет, мелкая. — Я осторожно опустился на корточки, аккуратно подбираясь к Мастеру Кайдена. Ребенок был очень рад возвращению своего Оружия, но радость девочки слишком явно перебивали страх и осторожность. Так много незнакомых людей нервировали и пугали ее. — Я друг твоего... хм… — тут мне пришлось вопросительно уставиться на отпрыска клана Умбрайя и ментально поинтересоваться: «Кто ты для нее? Друг, брат, дядя?»

Вообще, я думаю, если бы не сэвен, малышка и носа бы не высунула во двор, даже несмотря на радость от возвращения своего Оружия. Но этот пернатый ящер на всех встречных женщин действовал примерно одинаково — вызывая восторженный писк и желание потискать за перышки. Лали себя точно так же вела и до сих пор при первой же возможности с удовольствием обнимает зверя. Теперь вот эта маленькая… Мастер.

— Папы? — опередила девочка. Я чуть воздухом не подавился и укоризненно глянул на Кайдена. Серьезно? И как он потом со своей «дочурой» взаимодействовать собирался?

— Я же тебе говорил, что я не папа, а просто Кай, — страдальчески прижал кошачьи уши к голове белый меч, быстро подхватывая пискнувшую девчушку на руки и звонко целуя в щеку. Та сразу запищала еще громче, засмеялась, прямо-таки лучась довольством. И пустила очищенную скверну прямо через кожу, поверх каналов… абсолютно так же, как любой ребенок-Мастер в нашей родной призме. Я даже слегка ностальгично улыбнулся, глядя на это привычное зрелище. Да, вот так и должно быть.

— Папа, — упрямо повторила девочка, заставив парня тяжело вздохнуть.

— Ей мама говорила, что отец девочки — сильный и добрый артефакт, который когда-нибудь придет и заберет ее, — объяснил Кайден. — Чуть-чуть подрастет, тогда и будем… корректировать терминологию.

— Эт чего она? — вдруг каким-то напряженным голосом спросила Лали. Они с Крыксом до сих пор так и не слезли с антиграва и сидели там по обе стороны от закрепленной у люка клетки, точно два хомячиных сородича.

Золотистая хомячиха настороженно вытягивала шею и осматривалась, и эта парочка, как нарочно, полностью копировала ее позу. Даже носами все трое шевелили одинаково!

Я еще раз оглянулся на маленького Мастера. На оператора, если говорить здешними словами. Всмотрелся в структуру ее ауры, в энергетику… и внутренне выдохнул.

Ни-че-го общего. С Лали. Все-таки мой маленький хомячок — обычный человек. С моей неспособностью быть полноценным Оружием это даже радует.

— О, еще пушистики, — воскликнул ребенок при виде... хм... трех принюхивающихся грызунов. Даже я отметил комичность ситуации. — А ты странный, — выдала девочка, обращаясь уже ко мне.

— Почему? — спросил, между прочим, не я. Спросила Лали.

— Все пушистые, а он гладкий, — с умным видом изрекло маленькое недоразумение.

— Ыхы-хы-хы! — неизвестно чему обрадовался Крыкс, кстати оказавшийся совсем не цвирком или крысой, как мне изначально казалось. Пока мы были в Перепечках, его сестра показала мне насекомое, чье имя носил этот проныра. Да, действительно что-то среднее между муравьем и тараканом, ужасно шустрое, практически неистребимое, жрет все подряд. Даже железо прогрызает, термит несчастный. И пока бежит по своим делам — безобидный такой, щелчком раздавить. Но только прицелишься — этот монстр одновременно высовывает спереди жвалы, сзади жало, да еще и ядовито-вонючее облако выстреливает в лицо.

А еще эти вредители живут гнездами и отчаянно защищают сородичей и территорию от любого нападения. Выкурить семейство крыксов, поселившееся у вас под раковиной или в вентиляции, практически невозможно, только если вместе с домом взорвать. Воинственные патриоты на мою голову.

У Лали в норе, по ее словам, эти гады живут не только возле люка, но и в каждом воздуховоде. Ибо при нападении воняют они «***». Эту самую таинственную «***» очень не любят споры чернухи и поэтому не лезут туда, где ею попахивает.

— Это ты верно сказала. — Лали наконец спрыгнула с антиграва и сняла с него клетку хомячихи. Девушка как-то подозрительно быстро расслабилась. И даже подошла ко мне, чтобы приласкаться, подлезть под руку, поцеловать куда-то в шею. — Очень гладкий везде. Мне нравится.

— Он твой папочка? — спросил бы это взрослый, звучало бы пошло. Но ребенку простительно и даже слегка умилительно.

— Э… нет. Он мой… — тут Лали всерьез зависла. Потом тряхнула головой и решительно закончила: — Он просто мой.

И стиснула меня обеими руками поперек туловища, словно я собирался прямо сейчас ускакать от нее в тундру, как свободолюбивый северный олень.

Я вроде и не против… но в одной руке у нее все еще было кольцо, на котором висела клетка хомячихи. И той наши обнимашки не понравились. Цапнуть при этом зверюга попыталась меня, а не виновницу неудобств. Или не цапнуть, а откусить кусочек. Зверушка уж больно усердно старалась достать меня тоненькой когтистой лапкой, даже пыхтела от напряжения. Это смотрелось бы очень мило, если бы я не знал о ее токсичных иглах и острых зубах.

— Пойдемте в дом, — прервал странную сцену Кайден. — Я покажу, что уже успел собрать по поводу поисков Ланса, думаю, и в отношении наших малышей пригодится. И ужинать пора опять же. Да, мелкая? Тетя Лали обещала тебе яйца шушпанчиков, сколько захочешь! — И хитро стрельнул глазами в мою девушку.

Вот жучара! А еще белый меч Умбрайя. Теперь я верю в искренность возмущения тараканьего тезки.

— А я тебе говорил, что хмырь он, — не постеснялся напомнить Крыкс, что-то там уловив в едва заметном движении моих поджатых губ. — Я уверен, у него дома похлеще, чем у некоторых породистых артефактов, а он все прибедняется и таскает наши ресурсы.

— Не жадничайте. — В голосе все еще обнимавшей меня Лали проскользнули удивительно благодушные нотки. Хм… хомяк решила пожертвовать запасами? Где какая тварь, в смысле мра, сдохла?

— Добро пожаловать в наше скромное жилище. Места не так уж много, но не думаю, что кого-то это сильно волнует. — Кайден прошел через дворик мимо маленького пруда с живыми организмами и открыл дверь одноэтажного строения, похожего на слегка приплюснутый сверху мяч.

‍— Ох ты ж, — выдала Лали, — а где тут скромное-то?

— А я говори-и-ил…

— Да тьфу на тебя, Крыкс! Слышали, усвоили. Не повторяйся!

Ну, я действительно ожидал чего-то такого. Все-таки Кайден не простое Оружие, а отпрыск клан Умбрайя. А эти белые мечи за сотни лет генетического отбора научились генерировать не только силу, но и пафос. Впрочем, в данном случае этот пафос оказался на удивление уютным.

Глава 46

Лали

— Ты бы еще собственный бюст поставил в качестве украшения, — хмыкнул Мез, рассматривая огромный вычурный меч, висящий на одной из стен, покрытых чем-то подозрительно похожим на мрамор.

— Да это так, хобби. Я, кстати, назвал его Галахад. У меня тут не только друзья бывают, к сожалению. Так что это типа, — Кайден слегка смущенно кашлянул, — портрет предка. По легенде.

Я осматривалась во все глаза, чувствуя локтем братана, точно так же водившего жалом по доступному пространству. Нет, все же не артефакты они… даже несмотря на то, что временами меня буквально вдоль спинного мозга продирает странными ощущениями. К тому же такую высокомерную рожу корчить, как умеет Мез, это действительно надо ее не на пустом месте с детства отращивать… короче, вот смотрю и вижу: ну нет. Нет, и все.

Во-первых, как бы ни шипел Крыкс, жилище Кайдена ни разу не тянет на артефакторские хоромы. Все дорого, с этим согласна. И даже для верхнего города дорого, но… слишком уж просто, лаконично, я бы даже сказала, скромно.

А ведь та же Кобра при всей своей продвинутости в сторону добра, правильной охоты и свободы воли — артефакт по всем признакам. В том числе интерьерным. Вот вошли мы в ее корабль на свалке — и это сразу было понятно по многим деталям окружающего. А тут — если заморочиться, можно даже выдумать теорию, что пришельцы нарочно искоренили любой намек на менталитет зверомордых и их вкус к роскоши.

А вдобавок артефакты на генном уровне предпочитают доминировать и потому даже мебель расставляют так, чтобы встречать гостей на высоте некоего пьедестала. Используют более яркие контрасты, предпочитают углы округлостям. И еще сотни других, увы, знакомых мне заморочек.

— Кайден! — Дверь снова хлопнула, и мы с Крыксом слаженно развернулись к новому гостю, мгновенно и привычно заняв боевую позицию.

— О! — заценил гость. То есть, кажется, не гость, а еще один жилец. Ну, судя по тому, что он в халате, тапочках и с продуктовым набором в руках. А еще это артефакт. Артефакт!

— Это старик Морф, я уже говорил вам о нем, — улыбнулся пришедшему Кайден.

— А разве ты не говорил, что он с более… хм... нижних уровней белого города? — недоверчиво фыркнул Крыкс, изучая нового участника нашего разговора.

— Сколько раз говорить, мелюзга, что я не старик? — фыркнул высокий мужчина с седыми волосами и резкими морщинами на лице. И кивнул нам всем: — Добрый день, господа. Добро пожаловать. Думаю, вы те, кого так долго искал мой приемный сын? Проходите, сейчас будем ужинать.

И, спокойно повернувшись к нам спиной, этот еще более странный, чем Кобра, артефакт прошел в ту часть дома, откуда пахло едой.

— Приемный сын? Кай, я все понимаю, но не слишком ли ты быстро оброс новым кла… новой семьей? — едва слышно спросил товарища Мез так, чтобы вопрос не долетел до ушей старика.

— Он спас нам с Ма…лышкой жизнь, — чуть напряженно и так же тихо ответил Кайден. — Можно сказать, подарил ее заново. Так что было бы неуважением не исполнить столь небольшой просьбы. А еще я не был уверен, придут ли за нами.

— Понятно, — резко кивнул Мез и оставил эту тему, словно получил исчерпывающее объяснение. Впрочем, и правда получил же.

— Мне показалось или он не зверомордый? — спросил вдруг Крыкс, сдвинув брови до глубоких складок на переносице.

— Не показалось, — кивнул Кайден, осторожно укладывая задремавшую у него на руках девочку в глубокое кресло. — Именно поэтому он живет в трущобах. И его мало кто вообще принимает за артефакта. Думают, что человек.

— Мало кто принима… так он на самом деле артефакт?! — вскинулась я, чувствуя дрожь в ногах. — Я думала, вдруг мне показалось? А еще он старый… как артефакт может быть старым?!

— Очень просто, — хмыкнул Кайден. — Если жить очень долго и при этом не есть чужие души, можно и состариться.

— Он совершенно пустой, но при этом не принял формы предмета и не умер. — Кажется, мой пришелец был так же озадачен, как и мы с Крыксом. Форма предмета, да? Совершенно пустой? Я только-только уверилась в их человеческой природе. Ну зачем они снова сеют в моей душе сомнения?

— Я не знаю, он на некоторые вопросы просто не отвечает.

— И не отвечу. — Вот же! Даже если этот седой хмырь не зверомордый, ходит он точно как зверь, совершенно неслышно. — Мал еще. Стол накрыт, извольте помыть руки и ужинать. Все разговоры после еды. Кай, разбуди малышку, если сейчас выспится, потом до полуночи будет егозить. А нам обоим с утра на работу.

Я вдруг поняла, почему Кайден не возражал против «усыновления». И вообще смирился с тем, что его названый отец не спешит открывать свои секреты. А сейчас послушно растормошил мелкую и понес ее умываться.

Я и сама бы подчинилась этому мягкому, удивительно уютному и словно бы защищенному чувству. Главное, никакого давления, приказов, требований. Просто сказал — и сразу захотелось послушаться. И поесть. Из кухни так аппетитно пахло.

— И мелкую теперь есть с кем оставить, — тихо вздохнул Кайден, как бы завершая наши мысли.

— Мы с Лали вернемся в отель. — В голосе Меза не было ни капли сомнения, хотя руки он мыл как все.

— Вы-то да. А жулик останется.

— Чего?! — вытаращил глаза Крыкс. — А ты не омрынел ли?! Я тебе кто, нянька бесплатная или, может, твой болванчик-оператор?!

— Хватит препираться, суп остынет. — На пороге ванной снова возник старик. — Лесс, думаю, ты не откажешься пару часов посмотреть мультфильмы в компании с малышкой. Я испеку вам печенье.

Совершенно ошеломленный братан только и мог, что поморгать и кивнуть.

— Лесс? — шепотом переспросил у меня пришелец, пока мы шли по коридору из ванной комнаты в кухню.

— Мы же из помета «Л плюс девятизначный номер», — кивнула я. — Лесс — это так Крыкса на самом деле зовут. Как меня — Лали. Ну, точнее, нас звали «Л — номер такой-то», а имена на эту букву мы потом сами себе придумали, уже после катастрофы. Он мне, я ему.

‍— Ну вот и познакомились. Не прошло и полгода.

— Ты тоже назвался далеко не Рамзесом.

— Рамзес? — теперь спросил уже Кайден, глядя на своего товарища странными глазами. — Случайно, не А-нахту?

— Все разговоры потом, — прервал его старик, водружая на большой круглый стол корзинку с булочками. А перед каждым из послушно рассевшихся уже стояла глубокая тарелка с супом, и пахло оттуда просто умопомрачительно. Даже несмотря на явственный оттенок шушпанчиковой икры.

Глава 47

Мез

Чуть позже мы с Кайденом засели в гостиной, слушая выжимку из информации, которую он успел собрать за все то время, что провел в чужой призме без надежды на спасение.

— В общем, этаких коалиций у артефактов не две и даже не три. Их как минимум пять. Три из них — консерваторы разной степени запущенности, еще две — новаторы. Причем одни новаторы выступают за полное официальное порабощение и поштучный учет операторов, а вторые вообще непонятно — кто, откуда и чего хотят. Но их дружно не любят все. Обзывают то предателями, то сумасшедшими. Но что занимательно, к терминам «сумасшедшие предатели» всегда прицепом идет слово «малолетние». Так что, скорее всего, эта компания состоит из «вьюношей бледных со взором горящим», как говорили наши общие знакомые.

— И кто, по-твоему, мог украсть детей?

— Точно не консерваторы. Те… пришлых боятся как ржи и лезть на чужую территорию не стали бы и под страхом смерти. Они больше полемику разводят и былые времена вспоминают, чем действуют. Малолеткам со странными идеями это просто не под силу, я думаю. Остаются вторые новаторы, те, что зациклены на чистоте крови и рабстве для операторов. Если вдуматься, все логично.

— Если бы у нас не было своих догадок, то логично. Мой сэвен видел ребенка, и тот не выглядел сильно угнетенным или подавленным. Конечно, все можно списать на ментальное внушение… — усомнился я. Такой вывод казался мне уж слишком поверхностным, и почему-то глодала тварь сомнения.

— Да ну, при чем тут ментальное, — махнул рукой Кайден и покосился в сторону двери, за которой старик укладывал спать маленького Мастера. — Украли маленьких Оружий, верно? Так еще логичнее. С чего бы им плохо обращаться с «чистыми» детьми артефактов? Сильными и перспективными детьми? Я думаю, цель в другом: усилить собственное влияние и кровь. Если у них есть хоть капля мозгов, то они понимают, что можно добиться всего этого, не запугивая и мучая нужных детей, а как раз наоборот. Всячески создавая им комфортную обстановку, завоевывая доверие и постепенно приручая. Детям много времени не надо, тем более Оружиям. Дай им Мастера и окружи любовью — они быстро забудут настоящий дом и родителей, примут как родных тех, кто о них заботится. И впитают нужные взрослым установки.

— По себе судишь? — с жестоким сарказмом выдал я, хотя в глубине души и понимал, что это правда.

— По нашей расе, Мез. Я еще застал те времена, когда Оружий буквально продавали в другие семьи. И этого никто особо не маскировал, все считали нормой. Переоценка нашей ценности началась, дай-то прародитель, лет сто назад, не больше. А пинка мы получили в нужном направлении и вовсе считаные годы как. По меркам жнецов прошло ужасно мало времени. Вот сколько Оружий было у твоего отца?

Я недоуменно моргнул, а потом вспомнил странный вопрос, который задал Кайден, когда мы сели за стол. Что он там произнес? Какое-то имя. Которое отозвалось странной тяжестью в глубине души, но не более.

— Не знаю, я сирота, — прошипел я сквозь зубы. А из глубины памяти вдруг всплыла злая фраза, сказанная удивительно знакомым голосом: «Около семи законных жен и десятки наложниц, чтоб у него все мумифицировалось и отсохло!»

— Да ладно, тебя зовут Рамзес, не так ли? Мы по истории проходили. Это имя давалось в одном достаточно многочисленном клане. Причем очень часто. Одних только глав было штук пять или семь с таким именем.

— Тем более. Людей с таким именем пруд пруди. А главой я априори быть не мог. Ты ведь сам сказал — мы Оружия. И не так давно получили независимость. — Быстро же он сменил вектор разговора.

— Вот только морда твоя уж очень… Впрочем, ты прав, сейчас это неважно. Морф обещал мне выйти на одного артефакта из клана новаторов. Но это требует времени. Обещал он пару месяцев назад, так что результата я жду со дня на день. Если дети действительно у них, будет уже проще.

— Данные телепорта и внешность артефакта, который вел ребенка, можешь посмотреть у сэвена. Может, это тоже чем-то поможет.

— Угу, и еще… мне неудобно просить, но не мог бы ты отсыпать мне немного кубов? Знаю, что для расследования нужнее, но старик… понимаешь, я родного отца даже не помню толком, и… — Кайден вдруг словно подавился воздухом и резко отвел взгляд.

— Он странный, — после долгой паузы выговорил я. — Он очень странный.

— Да, я знаю. Но при этом все равно… понимаешь?

— Да, несмотря на свою крутость и загадочность, этот меч на грани ржи. — Я кивнул. — Ты мне вот что скажи. Как давно он поседел?

— Как ты догадался? — выпучил глаза Кайден. — Ну, о том, что старик совсем недавно был в гораздо лучшей форме?

— Вижу. Он себя буквально выжимает досуха, чтобы кормить тебя и твоего Мастера. Это не проходит бесследно даже для очень мощного Оружия, даже для древнего.

— Ржадь! — выругался белый меч. — Я ведь подозревал. Но никак не мог подловить его на этом, чтобы запретить. А в пустоту без аргументов орать бесполезно — он делает рожу кирпичом и только улыбается.

— Выделю тебе два десятка, — решил я. — Больших кубов. Тебе с мелкой тех двух, что я уже дал, хватит минимум на месяц. В старика вольешь первый десяток. А второй заныкай поглубже. Это неприкосновенный запас. Не только для вас, но и для других. Мало ли что случится, лучше разложить поковки по разным наковальням.

— Еще влить в него надо будет постараться, — радостно озаботился Кайден. — Он же упрям, как… как не знаю кто.

— Ну, спать он рано или поздно ляжет, — пожал я плечами и встал. — Мы поедем в отель. Заодно скажу на ресепшене, что ангажирую тебя надолго, чтобы не искали. Крыкса оставляем тебе, как договорились. Хотя я и не понял, с какой радости ему такое доверие с твоей стороны.

— С какой-какой, это старик ему доверяет, — насупился белый меч. — Крыкс — аферист высшей пробы. Но ребенка он не обидит, и с какой-то стороны я даже рад, что теперь мы четко и явственно союзники. Хотя за надувательство все равно еще ему отомщу, просто выжду, когда настанет подходящий момент.

— Ну-ну, — хмыкнул я, еще раз понимая, какой на самом деле Кайден еще ребенок. С другой стороны — чего еще ожидать от лелеемых клановых детей?

Уезжали мы с Лали спокойно, но на душе у меня было тяжело. Я понимал, что абсолютно согласен с мнением Кайдена: детям-Оружиям много не надо — ласковое обращение, Мастер. Тут и взрослому срывает крышу, не то что мелкому. А еще этот разговор разбередил старые, давно забытые раны. Ведь я такой же. Тоже Оружие.

Ненавижу. Как же я ненавижу собственную природу, требующую буквально раствориться в Мастере, самому надеть на себя ментальные оковы! Привязка, зависимость. Ненавижу!

Как хорошо, что Лали — человек.

Глава 48

Лали

Клетку с хомячихой я хозяйственно прибрала обратно в антиграв и сделала морду кирпичом, когда тащила ее мимо стойки регистратора в отеле. Еще чего! Оставлю я мою прелесть на попечение двух жуликов, как же. И в гараж тоже не сдам, даже под охраной куцыра. Как пить дать утащат и потом скажут, что так и было. Если и выплатят компенсацию — то как за обычного хомяка. Р-р-р! Мое!

— Ты так и будешь обниматься с этим зверьком? — поинтересовался Мез, стягивая куртку и бросая ее на кровать. — Я не то чтобы против… но у меня на тебя были другие планы, в которых второй хомяк не предусмотрен. О, а это что? — Он нагнулся и поднял выпавшую из клетки плоскую лепешечку. — Хм… хм…

— Только не жри! — торопливо выпалила я, пытаясь отобрать мутный кристалл у Меза. Но тот машинально поднял его на вытянутой руке, не давая мне дотянуться. — Отравишься!

— Кх-х-х, — подавился Мез, и глаза у него временно стали больше и круглее, чем обычно. — С чего ты взяла, что я буду есть отходы жизнедеятельности этого животного?!

— Ну, там мра. Она ж чуется… с голодухи так и тянет сунуть в рот. — Я и сама слегка смутилась от своих мыслей.

— Мра? Ну да, есть немного. Только сырая, непереработанная. Я знаю, что такая не усвоится людьми или операторами. Это же ваши деньги, так? — Пришелец осторожно вернул кристаллик в клетку и вытер руки влажным полотенцем.

— Ага. Типа того. А еще это хомячиные эти... как ты сказал... отходы жизнедеятельности. Мы купили аномального хомяка, не простого. — Я любовно посмотрела на ценного зверька.

— Вот теперь я окончательно ничего не понял. Животное — артефакт? Или оператор? Два в одном? — забормотал Мез себе под нос. — Нет, если б был «два в одном», он бы просто впитал эту мру. Тут что-то другое. Хм, вариация сэвена? Только не для хранения, а для производства? И кто же умудрился такое создать?

— Да просто хомяк. — Я вздохнула и пристроила клетку на низкий столик. — Который родился и вырос внутри черной аномалии. Сам мутировал. Жрет чернух, какает вот этим. Я, когда была совсем мелкая и только-только начинала выживать во внешнем мире, разок наткнулась на их нору. Ну и нашла немножко отходов жизнедеятельности. С голодухи и сдуру сразу в рот сунула — чуть не окочурилась прямо на месте. Сама не знаю, как выжила, но блевала дальше, чем видела, еще с неделю.

— Если оно такое вредное, почему ценится в качестве денег? — поинтересовался мой пришелец.

— Ну так артефакты из него могут мру достать. — Я вздохнула. — Если уж совсем припрет. Но, сам понимаешь, пока не того, желанием особо никто не горит. А в качестве эквивалента обмена эти штучки оказались очень удобные — легко сортировать по размеру, насыщенности и так далее.

— Возможно, — кивнул Мез. — Забавная вышла валюта. Хм, а если попробовать так? — Парень снова просунул в клетку руку и протянул хомячихе палец. Та сразу в него вцепилась и начала облизывать. — А вообще, неужели никто не догадался разводить этих зверюшек и собирать деньги лопатой?

— Они в неволе не размножаются. — Я с интересом следила, как мелкая тезка обсасывает пальцы пришельца и едва не урчит от удовольствия. — Да и вообще, я первый раз вижу, чтобы кто-то поймал аномального хомяка. Наверное, эта самка совсем-совсем молоденькая, еще детеныш. И страшно любопытная, раз вылезла далеко за границы аномалии.

— Система у вас какая-то сложная и косая, — пожал плечами Мез, отбирая руку. — Посмотрим, чем теперь она… кхм… так вот, косая система. Допустим, такие хомяки только в аномалии. Как тогда вы набираете деньги?

— Есть старатели, которые рискуют сунуться к самой границе. Они и добывают. Хорошая профессия, даже жирная. Хотя и опасная.

— А ты как оказалась возле такой аномалии?

— Говорю же, мелкая была, неопытная. Как раз сбежала от… ну от козла, в смысле Гатто. Мне пофиг было, куда драпать, да хоть в самую черную аномалию. А как выжила — это другой вопрос. Сама не знаю. Повезло.

— Угу… — Мез неожиданно загрузился, даже брови нахмурил. Я вздохнула, помянула тихим добрым словом ту скотину, которую надо бы добить, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, и сменила тему:

— Да и вообще, чернухи-то мигрируют. Изредка и сами аномалии, из которых они вылезают, смещаются. Тогда там, откуда край заразы отполз, можно целый рудник организовать.

— Все понятно. — Мез аккуратно подхватил клетку с сыто задремавшей хомячихой и унес ее обратно в прихожую, поставил там в шкаф. — Воду же в бассейне еще не поменяли? Не хочешь снова искупаться? Иначе вся мра пропадет зря.

— А ты? — Искупаться хотелось, кто бы спорил. И не только искупаться…

— Займусь созерцанием прекрасного.

— Э? — Я даже перестала раздеваться, так удивилась. Обернулась и вылупилась на этого странного человека во все глаза.

— Тебе разве никто не говорил, что ты безумно красивая? — Мез расположился в шезлонге возле бассейна и даже подпер кулаком подбородок, провожая каждый упавший предмет одежды пристальным взглядом. — Особенно когда исчезают все эти бесполезные тряпки…

— Я?! — Честное слово, в жизни никогда не задумывалась над тем, красивая я или нет. Тело — это же просто тело, чтобы жить, работать, сражаться… Нет, Гатто тоже все время заставлял меня ходить голой. Но это же совсем другое! Это было просто унизительно, он хотел показать мне мое место, он хотел… короче, я думаю, ничего хорошего он не вкладывал в это действо. А Мез, он другой. Он не артефакт, ему это не нужно.

От всех этих мыслей меня одолело игривое настроение.

— Значит, вот так красивая? — Я спустила часть платья, оголяя лишь правую сторону груди.

— Очень. — Если бы взгляд парня был материальным, он бы, наверное, пронзил мою грудь насквозь. Глубоко вздохнув, он быстро облизал губы и весь подался вперед. Но с кресла не встал. Наоборот, расположился поудобнее.

— Эй! — Я натянула платье обратно и прищурилась. — Так нечестно!

‍— Что нечестно? — удивился пришелец, невольно пытаясь испепелить взглядом вернувшуюся на место ткань.

— Я тоже хочу красивое!

— В смысле?! Тебе материализовать украшений побольше? Или еще одни хрустальные туфельки? — На его лицо медленно наползала легкая тень недовольства и разочарования в жизни.

Ага, так я и поверила этим невинным глазкам с длинными ресничками. Ну ладно, ладно, это же правила игры, да?

— Раздевайся.

Глава 49

Мез

Порой я забываю, что девушка передо мной не выходец из клановой семьи и даже не дочь жнецов среднего достатка. Ее воспитание, ее реакции, ее отношение к событиям — они иные. И пусть я сам превратил эту кочергу в клинок, пусть все происходило на моих глазах, ее умение мимикрировать, натренированное в условиях апокалипсиса, поражало даже меня.

Вот и сейчас ее действия на несколько секунд поставили меня в тупик. Девушка ни капли не смущалась пристальных и жадных взглядов, не опускала глаз и даже не пыталась изобразить невинность. Наоборот, ее напору и раскованности позавидовали бы многие.

— По очереди или одновременно? — улыбнулся я и тоже скинул с плеча рубашку, оголив часть груди. А потом так же поспешно закрыл, как это ранее сделала девушка.

Лали облизнула губы. В ее расширенных зрачках сияла ночная пустыня с хищниками и какие-то незнакомые, но жадные и голодные звезды.

— Давай по очереди. — Даже ее голос слегка охрип, отчего меня прошило молнией вдоль позвоночника. Казалось, будто дыбом встала даже несуществующая рукоять.

— Ты первая. — Мой тембр тоже стал ниже, выдавая предвкушение будущей сцены.

— Я уже. — Одно движение — и у меня пропал не то что голос, а само ощущение реальности. Кажется, кто-то нарушает правила игры, ею же установленные…

— А что ты… будешь снимать в следующий раз?! — дурацкий вопрос, но мне, ржа возьми, очень хотелось услышать ответ. Что может снять с себя абсолютно голая девушка, от которой и так уже невозможно оторвать взгляд?!

— Разберемся, — знакомо и незнакомо улыбнулась девчонка. — Давай уже!

Ну что мне оставалось? Раздеваться, что ж еще. Жаль, что я не владею этой чудесной техникой испарения одежды, которую ранее продемонстрировал мой хомячок. Особенно когда та не из кристаллов скверны.

— Я согласна, что такие игры безумно возбуждают и распаляют чувства, но, по-моему, нам это уже ко мре не сдалось, — хрипло засмеялась Лали, бессовестно усаживаясь мне на колени и приникая всем телом, кожа к коже. — Видишь, даже ноги трясутся, не держат, а ты все растягиваешь, змеюка инопланетная.

— Совсем не держат? Трясутся? — Я предвкушающе провел ладонями по чужим бедрам.

— А-а-абсолютно. — Лали сползла ниже.

— Бедняжка… нужно срочно провести осмотр. Возможно, это серьезная болезнь. — Я резко приподнял ее за колени, разглядывая открывшийся мне вид на самое сокровенное. Затем, медленно поглаживая, провел пальцами. — Действительно, ситуация критическая.

— Ага, — согласилась Лали, при этом мягко освобождаясь и сползая совсем — на пол. — Но у тебя тут ситуация намно-о-ого хуже, смотри.

Проследив за ее взглядом, я не удержался от нервного и вместе с тем возбужденного смешка:

— Только не ешь меня, о повелительница пустынь и аномалий.

— М-м-м? А если мне хочется? — Она облизнула пухлые губы и посмотрела снизу вверх, положив горячие ладони мне на бедра.

— Если очень хочется, можешь… м-м-м-м!

А дальше события понеслись радужной круговертью, часть из которой отразилась в моем сознании лишь красочными урывками, наполненными яркими эмоциями. Сначала мы как-то очутились в бассейне. Над водой и под ней. Затем на плавающей в этом дорогущем тазу надувной кровати. Потом опять в бассейне, откуда плавно перебрались на шезлонги. А потом, кажется, мы испробовали как минимум половину из находящихся тут кроватей. Пригодились даже зеркала, ленты и потолочный крюк.

Только сейчас, очнувшись где-то посередине ночи на одной из кроватей, я понял: крышу нам с Лали снесло капитально. Мы были как два вечно голодных хищника, наконец дорвавшихся до неограниченных запасов мяса. Безумие. Разве такое безумие может существовать на самом деле?

— Лали? — хрипло позвал я, медленно поворачивая голову. В теле до сих пор будто играли искорки электричества, а в душе появилось некое чувство правильности и наполненности. Хорошо…

— М-м-м… — Хомячок медленно перевернулась с боку на бок и снова мило задремала.

А я не удержался и потянулся к ней, чтобы снова поцеловать. Сердце стучалось в клетку ребер от какой-то щемящей нежности, так стучалось, словно хотело проломить кости и выпрыгнуть, чтобы тоже поцеловать ее.

Лали, не просыпаясь, потянулась и улыбнулась в поцелуй, раскрывая губы навстречу. Она вся словно светилась, почти нестерпимо ярко, но не тем светом, который можно увидеть глазами, а другим. И этот другой свет тоже открылся мне навстречу, принимая в себя, обволакивая нежностью и теплом, чувством полного приятия и единения.

Телу было хорошо, телу было прекрасно. Только вот натренированный Горгонзолой мозг сразу начал сигнализировать о несоответствии. Что-то было не так, и это что-то ныло на краю сознания, как ноет заноза в пальце.

Слишком хорошо! Так хорошо, как будто… как будто…

— Стоп! — Резкий толчок в плечо едва не сбросил меня с кровати. А ставшие огромными глаза девушки смотрели в упор с таким ужасом, словно на моем месте вдруг оказался незнакомый монстр. — Нет, не может быть. Не может! Ты не… ты не…

— Лали? Где-то болит? — сразу спохватился я, отвлекаясь от своих ощущений. По менталу как-то слишком резко шибануло паникой и страхом. И слишком уж ярко, непривычно. От неожиданности мое тело заледенело, не понимая, что происходит.

— А? Нет-нет… просто мне надо, надо быстро в туалет, да.

— Стой! — Я схватил едва не сбежавшую девчонку за руку, развернул к себе и всмотрелся в ее лицо. — Что происходит?!

— Отпусти! — В ее голосе прорезалась уже настоящая истерическая паника. А потом она рванулась так, что… я почувствовал. Почувствовал, как прямо из середины души кто-то с силой выдирает засевший там железный крюк, напрочь и в кровь кроша внутренности и каналы.

— Ты… ты… — Из глаз Лали текли слезы, прозрачные, но из-за странного освещения в этой комнате они казались красными.

— Лали, перестань. Это больно, — едва дыша, сказал я, сплевывая изо рта сгусток крови от прикушенного языка.

— Ты артефакт! Ты гребаный… артефакт! Ты… но ты же не пахнешь… ты чужой… артефакт… чужой? — Она схватилась обеими руками за голову.

— Так-то ты тоже ни разу не чертов Мастер-оператор! Почему не сказала, что не человек?! — Ее судорожные рывки за связь были слишком болезненны, отчего фразу я буквально прорычал. Ко мне тоже медленно приходило осознание действительности. Ржавая привязка! — Специально?

Лали отняла ладони от лица и посмотрела на меня так, словно я только что убил ее. Мертвая маска вместо знакомого, родного хомячка заставила дыхание на секунду прерваться от ужаса.

— Ты чужой. Чужой артефакт из чужого мира, — таким же мертвым голосом проговорила она. — Ты…

— Понять это было не так уж сложно. — Ее отчаяние передавалось и мне. Наши негативные эмоции: страх, ненависть, разочарование — буквально резонировали, отталкивались от друг друга и усиливали эти эмоциональные качели. Я это понимал, но ничего сделать не мог. Потому что с той стороны не было ни капли положительного отклика и помощи.

Я попытался потянуть за связь в тщетной надежде, что все окажется неправдой, дурным сном.

Лали вскрикнула и шарахнулась с постели. Упала на пол и ползком, как от опасного хищника, метнулась к двери. Я не успел ничего. Буквально через секунду там, снаружи, раздались какие-то удары, шорох, звуки паники и лихорадочных метаний. А потом хлопнула дверь, и стало очень тихо.

Я с ненавистью бросил подушку на пол, отчего та разорвалась в клочья, осыпав все вокруг белым пухом наполнителя.

Привязка. Ржавая бесполезная привязка к человеку, который меня ненавидит и презирает. К человеку, который меня обманул. Не догадывалась, что я артефакт, да? Вряд ли. После откровений Кайдена наша идентичность была как на ладони.

Она ведь напрямую хвасталась, что я ей принадлежу, не скрывала своих намерений. А тут так резко обиделась и испугалась? Не верю. Ну и как же ты собиралась использовать меня, оператор Лали? Мастер.

Я не выдержал и еще раз слегка дернул за буквально кровоточащую привязку.

Мастер… посмотрим, как же ты собралась взять в руки Оружие без рукояти.

Глава 50

Лали

Нет-нет-нет-нет-нет…

Этого не может быть. Не может!

Ну почему, почему?

Ведь было так хорошо. Так хорошо, как… как просто не бывает в этой жизни и в этом мире.

Какая же я идиотка. Дура. Кретинка последняя. Причем даже не слепая. Нарочно отворачивалась от фактов, которые прожекторами в глаза светили и даже подпрыгивали, чтобы их лучше видно было.

Но я не хотела видеть. Не хотела верить. Желала хоть еще на один день или хотя бы один мицик подольше остаться в этой неповторимой сказке.

Сказки ведь бывают. Да. Особенно когда это страшные сказки с плохим концом, такие постоянно происходят в реальности. Я столько лет сражалась с миром за то, чтобы писать свою историю. Но, похоже, в конце концов тупо слилась в чужую, как последняя… последняя влюбленная идиотка.

Он артефакт. И не простой артефакт.

Кубики-факты с острыми режущими гранями катались по моей душе и разуму, пластая их в лапшу и выстраиваясь в нужном порядке. Так, как и должны были стоять с самого начала, если бы я старательно не распихивала их по углам, лишь бы не видеть, не понимать.

Чудовища, древние жестокие монстры-артефакты, снова пришли в наш мир. Во второй раз. Какие-то идиоты из нашего огрызка решили провести эксперименты над их собратьями, похитив маленьких детей. И как только пришельцы тех найдут (а еще хуже, если не найдут), наш мир будет окончательно уничтожен. Логично ведь, очень логично. Они и раньше не заморачивались, уничтожив практически все живое в нашем мире только потому, что идеологии не совпадали. А за детей нас всех ждет участь похуже мгновенной и безболезненной смерти.

Все эти истории, что рассказал мне чудовищный артефакт, все эти сказки… ложь. С самого начала была лишь сплошная ложь, лишь бы гармонично влиться в наш мир. Выполнить миссию и потом устранить возможную будущую угрозу.

Ноги почти не держали, я шла по коридору отеля, шатаясь как пьяная. И чувствовала себя раздавленной. Болезненно кровящая связь, самый страшный мой кошмар, тянула меня обратно так, что я задыхалась, борясь за каждый шаг и глоток воздуха.

Этот поводок, привязь, рабский ошейник. Как же я его ненавидела. Несколько лет ментального и физического ужаса не позволили Скаю сломать меня и привязать. Я смогла, я вырвалась оттуда, откуда было невозможно. Считала себя самой сильной и умной.

А теперь своими же руками отдала свободу лжецу из чужого мира только потому, что не захотела открыть глаза и трезво посмотреть вокруг. Какая ирония.

Все, Лали. Все. Хватит себя ругать, это бесполезно. Ты теперь не более чем вещь. Чужая вещь. И единственный выход для тебя — стать сломанной вещью. Ненужной. Той, которую выкинут, потому что использовать невозможно.

Но сначала… сначала я должна предупредить брата. Он остался там, в доме второго лжеца. Хах, Кайден. Хорошо притворялся артефактом, все верили? Еще бы. А малышка? Что с ней? Это привязка на нее так подействовала, что теперь ребенок не похож ни на что, прежде мною виденное? А Морф? Он знает, кого приютил и даже назвал сыном?

Может быть, там, в другом мире, артефакты действуют по-другому, не так, как наши? Не ломают сразу через колено, не унижают, а просто медленно, но верно меняют сознание? И ты сам… сам смотришь с обожанием, готов на все? Добровольно?

Похоже. Очень похоже.

Как больно… значит, я тоже скоро потеряю связь с реальностью и стану полностью подконтрольной чудовищу влюбленной идиоткой. Да что там, Лали! Уже стала. Вспомни себя всего несколько часов назад: ты готова была вылизать его целиком! Ты, гордый хомяк и сильный, независимый оператор, сейчас хрипишь и задыхаешься, чтобы сделать еще только один шаг от него!

Но брата надо предупредить. Надо. Он еще успеет уйти. В нору теперь нельзя, но у нас есть запасное убежище, то, о котором пришельцы не знают. Чудо, что не разболтала. Природная осторожность еще не совсем отрубилась, слава мре.

Так. В антиграв нельзя. Рядом всегда находится его зверюга (мра, ну действительно, все было так очевидно! Даже куцыр — монстр!). Надо думать, как добраться в тот район, где я оставила брата. Надеюсь, с ним ничего не случилось. Надеюсь.

Стены шатались и падали на голову, звуки искажались, словно я не шла через холл отеля, а плыла по дну бассейна. Кажется, какие-то артефакты из служащих кружили вокруг, как хищные рыбины, но у меня хватило сил кое-как отмахнуться от их вопросов и добраться до двери.

Надо вызвать наемный экипаж. Одного страза с платья, которое чужой забыл у меня отобрать, хватит на оплату. Хф-ф-ф… нет, меня не будет мучить совесть за то, что я трачу чужие деньги.

На парковке возле отеля было пусто и солнечно. Я разглядела в самом дальнем углу антиграв с меткой наемника и снова через силу шагнула в ту сторону.

А потом… все исчезло.

Эпилог

— Отлично. — Скай Гатто криво ухмыльнулся, пряча в поясную сумку пистолет с сонными дротиками. А затем сунул в руку охранника мешочек с деньгами. — Спасибо за наводку. В долгу и дальше не останусь, будь уверен. В машину ее. Если хахаль будет искать девчонку, ты знаешь, что ответить. Камеры не забудь подчистить, чтоб не вышло как в прошлый раз.

‍

Конец

Дэвлин Джейд

Хомячок на лезвии. Дилогия

Хомячок на лезвии 2

Глава 1

Мез

Я сидел на самом краю висящего бассейна, глядя на то, как вниз, на город, падает пепел от успокаивающей мятной сигареты. Очередная судорожная затяжка — и маленькие хлопья, тлея, снова парят над бездной, слегка лениво покачиваясь из стороны в сторону. Эту пачку мне презентовал Мастер Максимиллиан Сафатера, на случай «когда все скатится во ржу и будет казаться, что все усилия бессмысленны, а жизнь закончена. Они позволят посмотреть на ситуацию с трезвой головой». Да, он так и сказал. Не «если», а именно «когда». Видимо, уже на этапе сборов что-то подозревал.

Привязка болезненно ныла, не давая забыть о тех резких рывках от моего так называемого Мастера. Странно, что она так быстро успокоилась. Я думал, она еще минимум сутки будет пытаться вырвать мне душу, скручивая и дергая ментальный жгут. Может, у нее даже получится разорвать связь, она ведь талантливая девушка. Говорят, Оружия после такого становятся буквально овощами. И теряют смысл жизни. Со мной тоже это произойдет?

Наверное, если появятся подобные предпосылки, лучше сразу завершить свое существование. Пусть с миссией разбираются уже Кайден и Ланселот. Благо с сэвеном, который останется с ними после моей смерти, восстановить свой боевой потенциал они быстро смогут. А муж главы клана лучше разберется в проблеме… наверное… если не станет таким же овощем, как и я, не ощутив в этом мире свою госпожу. М-да…

Эти сигареты хорошо помогают мыслить логически, без эмоций. Не справятся они. У Кайдена сейчас на уме только малолетний Мастер, у Ланселота в голове будет тоже Мастер, но потерянный.

И несмотря на то что я сейчас в совершенно подвешенном состоянии, соображаю еще здраво. Значит, надо действовать, пока окончательно не рассыплюсь во ржу. Надежда только на то, что Лали не сразу разберется, как отравить мне жизнь через связь. И не станет мешать, хотя бы до освобождения детей.

Лали… зачем она вообще это сделала? Зачем притворялась? Зачем лгала? Ведь получается, все ее рассказы об этом мире, об отношениях с артефактами — ложь. Ну, раз ей так надо было преодолеть мою бдительность и привязать, то ради чего?

Я сделал еще одну затяжку, снова напрочь избавляясь от эмоций. Запах мяты наполнил сознание и очистил разум от ненужных примесей.

Нет, что-то не сходится. Ладно, допустим, Лали лгала. Но все остальные? И весь мир, который я видел, чувствовал. Надо быть совсем нездоровым на голову параноиком, чтобы заподозрить столь масштабную мистификацию-ловушку с участием множества существ и даже природных явлений.

Или?

Бред.

А еще… я же почувствовал ее ужас. Она испугалась больше, чем я, и тут невозможно было солгать. Особенно когда привязка вот только вошла в ауру, в тело, в кровь. Это первое единение всегда до донышка. А ей это точно знать неоткуда, она со стопроцентной вероятностью дитя этого мира.

Это что получается?

Она не хотела? Не знала, что я по ее меркам артефакт?

Но тогда… получается, именно я — главный злодей в ее истории. Как иронично. Тогда почему больно именно мне?

Решительно затушив сигарету, я встал и пошел одеваться. Надо ехать к Кайдену. Думаю, там я найду ответы на многие вопросы. Заодно успею перехватить Крыкса, объяснить ему свое видение и понимание ситуации. Возможно, он поможет найти, уговорить и образумить Лали. Нам надо поговорить.

***

— Что? — Глаза Кайдена стали неправдоподобно большими, а потом наполнились каким-то жалостливым недоумением. — Мез, ты идиот? Она же не скрывала, что родилась в питомнике.

— И что?

— О прародитель! А подумать? Кто будет растить в питомнике обычных людей? Они и так плодятся словно цвирки! Тебе прямым текстом с самого начала было сказано, что девушка — оператор! Если ты не хотел слушать и слышать, то это не она тебя обманула, а ты сам себя обманул! Точнее, получается, ее обманул. Самый главный страх здешних операторов — насильственная привязка. Рабство у артефакта.

— И именно потому я ее ни в чем не обвиняю. Случилась ошибка. И нам надо ее исправить. А мой новоявленный Мастер сбежал в туман и дергает за связь так, будто хочет устроить мне внеплановый инфаркт.

— Ага, я вижу. Небось успел наговорить всякого? Или не успел, она раньше сбежала? — Я неуверенно кивнул, вспоминая наши эмоциональные перекрикивания. Вроде тогда она меня даже не слушала, полностью растворившись в своих страхах и эмоциях. А Кайден наморщил лоб и вдруг болезненно нахмурился. — Слушай. Мне тревожно. Здесь она не появлялась, куда могла еще пойти? Дело в том, что оператор сразу после привязки… короче, не слишком адекватен и совершенно беззащитен. Хотя, конечно, не уверен, что такое происходит после привязки к Оружиям из нашего мира. Я свою привязку, как ты помнишь, спокойно пролежал в обмороке.

— Надо расспросить этого цвирка. Он все еще у тебя обитает? — Я старательно давил тревогу в душе, но она все равно росла.

— О чем расспросить?

Мы с Каем резко обернулись. В дверях стоял Крыкс, вопреки ожиданиям совершенно не сонный, а какой-то весь… как его тезка, уже выпустивший жало и клешни.

— Где моя сестра? — Голосом ржавого мальчишки можно было сталь резать. — Я доверил ее тебе, пришелец. Где она?

— Держи. — Я протянул ему уже хорошо зарекомендовавшую себя сигарету и, чтобы показать пример, сам затянулся первым. — Поверь, это понадобится. Позволит воспринимать все спокойно и дослушать до конца. Клянусь, что ни слова не совру и расскажу все без утайки.

— Надо разбудить Морфа, — решил белый меч. — Вы пока разговаривайте, не думаю, что до убийства дойдет, так что… я сейчас.

— Итак. — Проводив глазами скрывшегося за дверью Кайдена, Крыкс подошел и сел на диван. Взял у меня сигарету и умело затянулся. Выпустил облако ароматного дыма и полоснул взглядом. Из его глаз сразу же пропал гнев, но настойчивость никуда не делась. — Начнем с главного. Где Лали?

‍Сейчас он не был похож на шалопая и жулика. И на мальчишку с помойки тоже похож не был. Передо мной сидел взрослый, уверенный в себе и жестокий Мастер.

— Не знаю. Убежала, поняв, что я артефакт.

— П-понимаю. А теперь расскажи всю историю с самого начала. — Он снова затянулся. — Хорошая дурь. Возможно, я даже смогу дослушать до конца и не убить тебя на месте.

Глава 2

Мез

— Значит, привязал. И как только она это поняла, то впала в панику и убежала? — пугающе спокойно переспросил Крыкс.

— Да. Но как я уже сказал, в нашем мире все наоборот. В более подчиненном состоянии находится именно Оружие, то бишь артефакт. Потому и моя реакция… была не слишком правильной, — не стал утаивать я.

— Так, погоди. — Он все еще оставался серьезным, и эта внутренняя основа, стальная, жесткая, никуда не делась. Хотя интонация чуть поменялась. Откуда у меня такая чувствительность к нюансам чужого голоса, интересно? — Погоди. Еще раз. Она тебя трахнула, ты ее привязал, а потом вы, как два дебила, испугались и разбежались, я правильно все понял?

— В общих чертах. Из-за паники она стала остервенело дергать за неокрепшую духовную связь, что причиняло мне огромную боль. Быть адекватным в таком состоянии действительно сложно, — жалкое оправдание, но тем не менее ни слова лжи. Как я и обещал.

— Откуда растут ноги у чокнутой реакции сеструхи, я знаю. Да и ты догадываешься, но повторю, чтобы не было потом непоняток и двойных толкований. Мы операторы из питомника. Дети, выведенные и выращенные для того, чтобы быть игрушками и едой для артефактов. С самого рождения нас ломали и готовили именно к такой судьбе. А когда мы получили свободу от тех, кто нас ел, появились те, кто хотел просто трахать и владеть. Лали особенно «повезло» на таких желающих, и ее паника объяснима. А ты-то с какой чернухи испугался?

— Я понимаю. Но буду честен, жалости это у меня не вызывает. Я Оружие из жестокого многочисленного клана, где мне подобными торговали как дешевыми вещами. Как только мать скончалась, я сразу был продан своими же братьями в лабораторию, где мне отрезали половину тела и души. И потому я не понимаю, как... — кажется, вот тут меня начало слегка срывать на эмоции, — как вообще она смогла меня привязать?! Я — лезвие без рукояти. Ядовитый клинок непонятного вида и формы, прикосновение к которому опасно для жизни. Не только физически, но и ментально.

— Да тут как раз все понятно, — хмыкнул Крыкс. — Ну чего вытаращился? Она Хомяк. Не просто так получила свое прозвище. Ты видел, как эта живность кобру жрет? Думаешь, змеюка в процессе не кусается или из нее при смерти испаряется яд?

— Но Лали не животное! Она может быть похожа на этого грызуна характером, а не всеми свойствами тела, — с сомнением произнес я, вспоминая все, что знал о жителях этого мира. Разве на определенных животных походили не артефакты, чьи предки питались душами? Операторы звериных черт не перенимали.

— Да, только вот выросла она примерно в тех же условиях, что и настоящие хомяки. И выжила там, где другие загнулись. Думаешь, как она от Ская свинтила? Просто в один «прекрасный» момент, когда этот скот летел над аномалией, одна из его игрушек сорвалась с привязи, раскровянила рожу уроду и спрыгнула. Да, прямо в чернуху. Никто не ожидал, что она выживет и вернется. Даже я.

У меня поневоле начали вставать дыбом волосы. Мы тоже по дороге от норы в Перепечки летели мимо края аномалии. И сколько бы ужасов двух миров я ни видел, меня все равно пробрало от концентрации… мерзости. Чернота была такой густой, что колыхалась в естественной впадине рельефа как вода. Вода, у которой есть собственное сознание и чувство всепоглощающего голода.

Лали тогда сказала, что именно от этой дряни отпочковываются мелкие чернухи, шастающие по пустыне как хищники. Спокойно так сказала, даже плюнула с высоты в черноту. На нее ядовито-болезненная аура этого места не произвела ни малейшего впечатления.

Я тогда не обратил внимания. А зря, как выяснилось.

— Короче, тебя теперь тоже можно трогать руками, — резюмировал Крыкс и криво усмехнулся, в доказательство ткнув пальцем в мою кисть без перчатки. — Сам не заметил? Когда ты у нас только появился, для меня ты пах как вонючее облако моего тотема. А теперь вон даже мелкая за руку берет, и ничего.

Я недоуменно застыл. Да. Да… Прародитель меня побери. А ведь действительно, меня без последствий перелапало уже столько народа, а я только сейчас это заметил! На Горгонзоле более-менее безопасно это могли делать только самые близкие из нашей банды. И то только потому, что за годы совместной жизни у них выработалось что-то вроде кратковременного иммунитета. Если хвататься за участки голой кожи не дольше чем на несколько секунд, ожога не возникало.

— Но почему?

— Да фиг его знает, — пожал плечами Крыкс. — Может, покусала она тебя, может, впитала, может, обезвредила чего-то этой вашей связью. Мне ваши интимные подробности неизвестны и не очень интересны. А вот то, что ты ее отпустил в таком состоянии…

— Думаю, если бы я побежал следом, то вызвал бы еще большие страх и панику, — пожал я плечами.

— Ладно хоть, сообразил ко мне прийти сразу. Так. Помолчи две минуты, думать буду. Хотя нет, не буду. Поехали.

— Куцыр или антиграв? — Я не стал спрашивать пункт нашего назначения, Крыкс знал Лали и этот мир гораздо лучше меня.

— Берите зверя, — возник на пороге гостиной вчерашний старик. Морф его зовут, я вспомнил. — И начните с отеля. А если служащие ничего не скажут и на камерах не будет ничего подозрительного…

— Ты думаешь?! — резко обернулся к беловолосому Крыкс, резко бледнея и закусывая губу. Потом снова дернулся ко мне: — Так. Слушай, твой куцыр, он же нюхач! Мра, надо было сразу его по следу пустить, имбецил ты артефактов! Походу, реально эта ваша связь мозги плавит.

— Ты даже не представляешь как. У некоторых на восстановление уходят годы, — невесело фыркнул я и мысленно позвал сэвена.

— Я как раз представляю. — Сквозь крысиную внешность снова выглянул какой-то более опасный зверь, но тут же спрятался. — Лишь бы этот не был тут замешан.

— Кто?! — Сердце стукнуло о ребра и провалилось куда-то в желудок.

— Поехали, на месте разберемся!

Поправив маскировку, мы снова вернулись к этой злополучной гостинице. Я уже не мог понять, ненавижу ли я этот образчик местной пафосной архитектуры или наоборот. Слишком уж много событий здесь произошло, как хороших, так и не очень.

‍— Камеры фиксируют вашу спутницу только до выхода. Куда она побежала дальше, мы понятия не имеем. Все-таки нашей ответственностью является безопасность только в самом здании. — Врет. И даже особо не скрывает, что врет. Я честно выбирал между двумя вариантами — устроить здесь кровавую бойню или поступить, как они хотят, то есть дать взятку. Но тут в голове раздался скорбный зов моего сэвена, и у меня мурашки пробежали по коже. Он нашел ее запах. И не только ее.

— Что ж, жаль, — абсолютно безэмоционально сказал я, и две небольших, отравленных медленно действующим ядом иглы полетели в шеи местной продажной охраны. — Вы сами знаете за что. У вас есть ровно четыре с половиной часа, чтобы где-то найти противоядие. А хотя... постойте. Точно. В этом мире его еще не существует.

И отвернулся. Встретился взглядом с Мастером-цвирком и резко сказал как отрубил:

— Она у Гатто. Ты знаешь, где его логово?

Глава 3

Лали

— Мра, бесполезная сука! — Гатто с ненавистью пнул меня в бок, пока я корчилась на полу в его спальне. — А какая принципиальная раньше была, свободолюбивая. Тьфу! Разве не ты клялась, что никто из зверомордых не сможет тебя привязать? И говорила, что лучше сдохнешь, чем добровольно ляжешь под мне подобных?! Куда делась твоя гордость, операторская мразь? Значит, ты просто искала кого побогаче, да? Я оказался недостаточно хорош для тебя?!

Мир медленно выплывал из темноты, и я застонала. Что? Неужели побег… тот прыжок с летящего антиграва мне только приснился? Приснилось, что я нашла Лесса, что мы сумели построить свой дом и стать свободными? Все привиделось, а на самом деле я просто… просто извиваюсь на полу хозяйской спальни, приходя в себя после очередного наказания.

Слова падали в пустоту, которая медленно вращалась внутри, как камни в глубокий колодец. Летели тяжело и больно, только далеко-далеко внизу что-то глухо булькало, когда они достигали даже не дна, а всего лишь маслянисто-черной поверхности воды.

Смысла этих слов я вообще не улавливала поначалу. Вода в колодце тяжело колыхалась, пахла стынью и отчаянием, пустой надеждой и разбившимися мечтами. Я не смогла… не смогла. Мне все приснилось.

— Ты еще и не слушаешь?! — Скай схватил меня за волосы и встряхнул, но добился только того, что я медленно моргнула. Боли от рывка не чувствовалось, внутри было больнее. — Мра!

Он подхватил меня на руки и затащил на кровать. Уложил на подушки, попутно сдирая остатки одежды и как-то болезненно жадно, но вместе с тем словно бы нерешительно касаясь голой кожи.

Я удивилась. С чего вдруг такая… милость?

— Мровая сучка, ты такая же ядовитая тварь, как твоя тезка из пустыни, — прошипел Скай, положив руку мне на горло и чуть сдавив. — Ты меня отравила, гадина, отравила и сбежала!

Сбежа… сбежала?! То есть мне не приснилось?!

Горячечный шепот ввинчивался в уши, звенел настырным насекомым, не давая мозгу снова отключиться.

— Ты теперь чужая собственность, да? Распласталась под такой же ядовитой змеей, как ты сама, и счастлива. Или ты решила, что раз он змей, то рано или поздно ты его сожрешь? Как всегда, отвратительна в своей продуманности. Нет бы принять чужую милость, нет… ты будешь кусаться до самого конца, во вред себе и своим близким. И именно это заставляет других хотеть наконец сломать тебя. Уничтожить.

— Пошел во мру... — Кажется, у меня пропал голос, но пожелание свое я прохрипела от души. Мне не приснилось! Не приснилось! Я сбежала. И брат… у него все хорошо, я его нашла. У Лесса есть дом, есть…

— Сука! Мне плевать на твою привязку. Я убью его. Убью и принесу тебе его отросток и голову, — припадочно засмеялся Скай, теперь полностью напоминая сумасшедшего, — в качестве подарка.

— Тебе еще раз повторить? — Я напряглась и шевельнула рукой. Пальцы почти ласково скользнули по щеке артефакта, глубокие, так и не залеченные до конца шрамы приятно погладили подушечки. — Я могу.

— Тебе не важна твоя жизнь, я помню, — хмыкнул Гатто, — и ты думаешь, что я не доберусь до твоего любимого братца. Вот только это ненадолго, Лали. Ведь он скоро сам сюда придет. Может, даже вместе с твоим новым хозяином.

— Он тебя размажет и даже не оглянется. — Память вернулась полностью, ее колючий ветер обдувал душу, раня до крови и разнося эти брызги по вселенной. Хотелось смеяться и убивать. — Идиот, какой же ты идиот, Скай… Ну чего ты рычишь? Злишься? — Пальцы снова погладили старый шрам. Скай застонал и приник к моей ладони. В его глазах светилось безумие, упрямое и яростное.

— У него нет ни связей, ни дома, ни оружия. Я проверил по всем каналам. Просто какой-то безымянный бродяга, возомнивший себя силой. Мне даже интересно будет посмотреть на твое выражение лица, когда слуги моего дома сотрут его с лица нашего мира.

— Боюсь, это как раз он сотрет наш мир, как это случилось когда-то. — Моя улыбка, наверное, была еще безумнее, чем его жажда, но она всего лишь отражала тот ветер с брызгами крови, что сейчас бушевал во мне, снося все на своем пути. — Они не преуспели в первый раз и теперь закончат начатое. Умрем вместе, Скай, тебе будет от этого легче?

— Что?! — Гатто резко встряхнул головой, отбрасывая мою руку. — Ты не в себе.

— Ну да, я не в себе. — Кровавый ветер все же вырвался наружу, рассыпался по комнате смехом. — Я не в себе. И ты не можешь меня привязать, потому что меня уже нет, меня забрал другой. Забавно, да? Смешно.

Смешно-то смешно, но это правда. Какая ирония, однако. Тот, кто меня обманул и привязал, дает мне сейчас силы смеяться, глядя в глаза самому большому страху.

— Похоже, ты окончательно сошла с ума от переживаний. Приходи в себя быстрее, иначе придется тебя все же утилизировать. Даю тебе сутки.

— А чего ждать, давай прямо сейчас. — Я снова рассмеялась и протянула к нему руки.

Скай шарахнулся так, словно я не обнять его пыталась, а задушить.

— Ненормальная. Помойте ее. Воняет как… — Он явно хотел грязно выругаться, но глянул в мои глаза еще раз и проглотил оскорбление. Ну правильно, чего зря разоряться, если больше не действует? — И следите во все глаза! Если эта гадина умрет по какой-либо внешней причине или устроит суицид, я вас размажу. И ваша смерть не будет такой легкой!

— Хорошо, умру по внутренней. — Я все-таки не удержалась от болезненного сарказма, но голос настолько охрип, что Скай меня просто не услышал.

— Пошли, Лали, — тяжело вздохнула единственная знакомая мне по прошлому разу девочка-оператор, самая молоденькая на тот момент. Сиира, кажется, ее зовут. Только вот я помнила ее еще с яркими голубыми глазами и густыми светло-русыми локонами, которые она заплетала в затейливые косы. А сейчас на меня безразлично смотрела уставшая кукла с глазами цвета пыли, длинным шрамом над бровью и спутанными волосами, убранными в хвост. Остальные две девушки были совершенно мне незнакомы. Новенькие.

— Пошли. — Я кивнула и попыталась сесть, но меня сразу повело. — Погоди. Сейчас… отдышусь и встану. Ванна там же?

Сиира тихо вздохнула и согласно прикрыла глаза, потом помогла мне подняться. Да, здесь ничего не поменялось. Ничего. А значит, надо вставать и идти мыться. Потому что устраивать разборки по пустякам с теми, кто сломан и не имеет собственной воли, — что может быть глупее и гаже? И потом, какая разница? Смешно, как смешно.

Я даже не сомневаюсь, что Мез придет за мной. И ни секунды не верю в то, что Скай сможет что-то сделать против артефакта чужих. Против существа, способного уничтожить остатки нашего корявого мирка.

И вот удивительно. Я больше не злюсь на него. А что толку, если сама дура? Сама закрывала глаза на очевидное. Сама не хотела видеть то, что буквально разложили веером, как игральные карты на столе в дешевой забегаловке.

Никто тебя не обманывал, Лали. Ты отлично справилась без посторонней помощи.

С другой стороны, может, у нашего мира еще есть шанс? Во всяком случае, он будет существовать, пока чужаки не найдут своих детей. Помешать им? Нет, ни в коем случае.

Но… но… Моя интуиция не могла так сильно подвести. От них не веет жаждой разрушения. Ха! Носу своему я тоже верила.

Да точно не артефакт, сто процентов! Тьфу.

Конечно, он не артефакт. Не наш артефакт. Он чужой, он пришел из мира, где все по-другому. В том числе и запахи.

И потом, какая теперь разница? Если я уже люблю его… как последняя идиотка.

Глава 4

Мез

— Вот с самого начала чувствовал, что все не может быть настолько просто. — Я устало потер пальцами переносицу, окидывая последним взглядом бывшую виллу ржавого артефакта. Да, именно бывшую. Продал он ее буквально неделю назад. А так как здесь не сильно заморачивались с бумагомарательством и бюрократией (апокалипсис же!), никто даже толком не знал, куда делся прежний владелец.

— Мрадь, — с чувством плюнул на землю Крыкс. Он стоял, облокотившись на антиграв, и о чем-то усиленно размышлял, судя по тому, как напряженно шевелились сдвинутые брови. — Так. Эти двое, которых ты траванул, точно сдохли уже? Или пугал?

— У них еще два часа. — Я сам почувствовал, какая у меня неприятная улыбка. — Я не хотел дарить им слишком легкую смерть.

— Отлично. Возвращаемся. — Он запрыгнул на броню и устроился у самого люка, продолжая хмуро о чем-то думать. — Кстати, откатить назад можешь? Вряд ли есть смысл угрожать подонкам пытками, но, если есть чем подкупить… это шанс.

— Могу. Эти токсины — полностью контролируемая часть моего тела. Могу выделять, могу и выкачивать. — На самом деле настоящий контроль над ними я ощутил лишь недавно. Не знаю, отчего произошел такой резкий скачок — от привязки или от эмоционального напряжения. Но тем не менее он был.

Возможно, это даже можно назвать эволюцией. Только я как видел в своей проекции обломок лезвия, так и вижу. Ничего не поменялось.

— Отлично, — коротко кивнул парень. — Двинули.

С момента нашего разговора у Кайдена он стал на удивление немногословен. Временами даже слишком. С другой стороны — выражался четко и по делу, вопреки уже сложившемуся мнению о нем. И ничуть не походил на ту маску раздолбая-жулика, которой он светил раньше.

— Думаешь, они что-то знают? Если Гатто умудрился поменять даже дом, то сделать такую глупую ошибку, как проговориться охранникам о месте размещения? Не уверен, что спасение этих копытных чем-то нам поможет. — Я покачал головой, но все равно торопливо активировал антиграв.

— Эти твари из охраны всегда знают больше, чем написано на их тупой роже. — Зверская ухмылочка неожиданно шла длинноносому цвирку, делая его опасным даже на вид. — Не верь выражению сонного безразличного шушпанчика. Профессиональная маскировка, вот это все. На самом деле там те еще… твари зубастые, особо пронырливые. И информация — большой кус их всегдашней жрачки.

— Тогда начнем с них, — вынужденно кивнул я. — А если не выйдет…

— Кобре я уже отправил весточку, — махнул на меня рукой Крыкс, всматриваясь в пролетающие мимо здания и улицы. Я тоже невольно огибал все взглядом. И хоть понимал, что Лали тут появится вряд ли, удержать себя не мог.

— Когда?! У тебя нет коммуникатора. И я не заметил, чтобы ты куда-то отлучался, — действительно удивился я.

— Через Морфа отправил. Не тормози.

— Смысл будет, только если она найдет информацию в ближайшие сутки. Потом, когда привязка стабилизируется, мы все равно найдем Лали по ней. Но я волнуюсь, что и эти сутки могут стать фатальными если не для жизни, то для психики.

— Сеструха не так проста. Продержится. — Непоколебимой уверенности этого цвирка можно было только позавидовать. — К тому же ты ее привязал. Значит, самый главный кошмар уже не осуществим, Скай ее привязать не сможет.

— Почему? — напрягся я, пытаясь сообразить, сопоставить. Ведь у Мастера может быть не одно Оружие.

— Потому что она уже твой оператор, — посмотрел на меня как на дебила Крыкс. Потом вдруг усмехнулся: — А что, у вас в вашем мире не так?

— Не так. И у вас не так. Маленькие Мастера из вашего мира, которых Прародитель притащил в наш, тоже вскоре стали абсолютно полноценными. И способны привязать на себя несколько Оружий, или артефактов по-вашему. Не знаю только, произошло это сразу из-за перехода через пространство миров или от контакта с большим количеством чистой переработанной скверны. Мры то бишь. Судя по малышке Кайдена — второе. И Лали последние несколько дней я кормил энергией… обильно, а через привязку в нее явно перелилось еще больше.

— Хм... — Крыкс снова нахмурился, но обдумал какую-то мысль и выдохнул. — Скай об этом не знает. И Лали не знает. Для них обоих сама мысль о втором артефакте — нонсенс. И пока ты жив, Гатто даже пытаться привязать ее не будет. Вот если тебя убить…

— Главное, чтобы он не убил Лали, как только поймет, что для него она больше не годится.

— Ц-ц-ц! — фыркнул Крыкс, вложив в этот звук бездну разных подтекстов. — У него крыша протекла, но как-то очень затейливо. Этот артефакт скорее все население нашего гребаного огрызка мира перебьет, чем согласится ее отпустить. Даже туда не отпустит, если ты понял, о чем я.

— Хм. У нас это называется уровнем совместимости. Наверное, он у них слишком высокий. Тогда даже без привязки оба начинают испытывать друг к другу яркие эмоции. А ярче любви может быть только ненависть. И наоборот. — Если честно, такая информация буквально кольнула меня в сердце. Этот мир извратил само понятие связи жнецов, но все равно: знать, что кто-то подходит твоему Мастеру до такой степени, невыносимо.

— Да просто она единственная, кого этот скот Гатто не смог сломать, — зло оскалился брат Лали. — Совместимость, мравместимость… чушь это все.

— Не буду спорить. — Я наконец определился в своем чувстве к белым хрустальным башням, заслонившим горизонт. Этот отель я точно ненавижу! — Приехали.

— О, подкрепление, — заметил парень, спрыгивая с брони.

Я тоже вгляделся и узнал в стоящей рядом с вычурной лестницей Кобру. Она о чем-то довольно спокойно беседовала с мужчиной в форме охранника. Разве что держался тот иначе, чем простые вышибалы, — со сдержанной уверенностью и прорывающейся в каждом движении властностью.

— Здравствуй, Рамзес, — поприветствовала она меня глубоким поклоном, полностью игнорируя Крыкса. — Это начальник охраны, Корбин Дан. И поверь, он не имеет к тебе никаких претензий. Все-таки мелкие сошки из его клана действительно сильно оскорбили тебя и продали одного из твоих любимчиков.

Я быстро включился в игру и изобразил брезгливо-высокомерное выражение лица.

— Еще бы он имел. — И демонстративно сплюнул на ступеньки чуть в стороне от собеседников. Не прямо этому Корбину под ноги, всего лишь немного левее. Камень от моего плевка начал медленно плавиться и шипеть, выпуская зеленоватый дымок. Думаю, мой жест оценят как надо.

— Я предоставлю вам всю информацию, которой владеет наш клан по Скаю Гатто. — Корбин все понял правильно и склонил голову в вежливом жесте приветствия и примирения. — Взамен не могли бы вы помочь нейтрализовать яд? Все-таки мальчики еще совсем молодые, дурные. Но они чистокровные артефакты в более чем пятом поколении. — Мужчина сказал это так, будто чистокровность им все прощала. Хотя не удивлюсь, если в понимании местных так и есть. — Нас и так осталось слишком мало, а мозги — дело наживное. Тем более что их можно вложить и насильно.

Да. Верю, что этот вложит. Если его жадные и недалекие подопечные выживут — еще как вложит, и не только им. Все остальные огребут в качестве профилактики.

Но это не значит, что я должен сразу соглашаться. Это он мне должен, а не я ему.

Глава 5

Лали

Горячая вода, в которую щедро вылили смесь дорогих ароматических масел, ласкала кожу. Я откинула голову на бортик большой круглой ванны и расслабилась. Странно, но вместе с горячим паром внутрь моего тела и даже в ауру словно проникало спокойствие. Почти безмятежность. Равнодушие?

Нет. Мне по-прежнему не все равно, что будет с братом, с другими моими… новыми знакомыми. Мне не все равно, что будет со мной.

Просто я перестала бояться. Самое страшное, что могло случиться, уже произошло. Теперь меня разве что можно убить, пусть даже очень болезненно. Но боль с некоторых пор ведет себя странно — словно дикая тварь, которую прикормили, она вдруг начала чуть ли не ластиться к рукам. И готова отступить по первой же команде разума. Что это? Привязка виновата? Этим свойством поделился артефакт из чужого мира? Не знаю.

Связь ощущалась тонким, но очень прочным жгутом. И этот жгут успокаивающе вибрировал, иногда будто омывая сознание холодной водой с привкусом травяного сбора. От этого на душе становилось легко и слегка туманно.

Ну а смерть? Ха, можно подумать, что ее я когда-то боялась. Не хотеть умирать и бояться умереть — это очень разные вещи.

То есть, получается, Скай опоздал и похитил совершенно негодную игрушку. Это даже немного смешно.

— Чему ты улыбаешься? — Голос Сииры вернул меня из чертогов разума в наполненную горячей водой ванну.

— Не знаю. Приятный запах и вода хорошая. И ты живая. Вон даже поинтересовалась моей улыбкой. — Я на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь движением ласковых пальцев в волосах.

— Лучше б ты сдохла, Лали. — Внезапная гримаса искривила лицо девушки, но при этом ее руки даже не дрогнули, Сиира продолжала массировать мне голову. — Может быть, тогда он успокоился бы и забыл!

— Переживаешь за меня?

— За тебя? Тебя даже чернуха не убила, тварь живучую, переживать еще за такую. Когда ты сбежала, хозяин был настолько зол, что забил нас до полусмерти. Как видишь… не все дожили до твоего триумфального возвращения.

— Не строй из себя наивную дуру. — Я откинула голову и посмотрела на девушку снизу вверх. — Как будто Скаю нужен повод для того, чтобы избить кого-то из нас. Я звала тебя с собой, помнишь? Ты сама не захотела уйти.

— Куда уйти?! Прыгнуть в аномалию, чтобы сдохнуть там?! — Ее глаза расширились, а губы скривились в скорбной усмешке, отчего стало видно еще несколько мелких шрамов.

— А осталась ты, можно подумать, в таком месте, где сдохнуть не грозит. — Я понимала ее опасения, но легче от этого не становилось.

— Но я еще жива. — Мои волосы слегка дернули, маскируя это под разбор прядей.

— Я тоже. А насчет тебя… сомневаюсь. Той Сииры, которую я знала, больше нет. Ты — не она.

— Я — не она… — словно эхо повторила девушка и набросила мне на плечи большое полотенце, помогая выбраться из ванны. — А ты как была эгоисткой, так и осталась, Лали.

Сиира тяжело вздохнула и, опустив голову, прошептала:

— Знаешь, Маришка была беременна. Артефактом. Ей оставалось два с половиной месяца, до того как переведут в другое поместье. Но действительно, твоя ж гордость и свобода дороже.

— Не вешай на меня чужой выбор, — достаточно жестко оборвала я девушку, утопив в самой глубине души яркую вспышку боли. — Не в моей власти поведение Ская. Если он убил беременную от него женщину — высказывай претензии ему. Ты лучше многих знаешь, что ни я, ни кто другой не помешал бы ему сделать что угодно с кем угодно.

— В этом вся ты. Я скажу тебе сразу, Хомяк. В этот раз ребенка жду я. И если из-за твоего появления я потеряю возможность даровать ему жизнь, мне будет плевать на всё, Лали. На всё. Я своими руками убью тебя, несмотря на приказы хозяина.

— Если я смогу тебе помочь — помогу. — Голос поневоле смягчился, и я погладила Сииру по плечу. Как же ей плохо и страшно. — Даже если придется ради этого умереть.

— Да, умереть тебе всегда было проще всего. — Сиира вдруг шагнула вплотную и прижалась лбом к моему плечу. — Но твой братец…

— Мой братец — взрослый мужчина. Он сумеет позаботиться о себе сам. Мой артефакт — тоже не ребенок. Но ради тебя и твоего малыша я постараюсь сделать так, чтобы Скай не бесился лишний раз.

— Это все, что мне от тебя нужно. И знаешь… в этот раз, если захочешь умереть… забирай с собой в ад Гатто, — она сказала это шепотом в самое ухо, почти неслышно.

— Я постараюсь, — так же неслышно ответила я, на секунду обнимая и прижимая к себе девушку изо всей силы. Но тут же отпустила и стала сушить волосы.

— Сколько еще будете возиться?! — Недовольный голос заставил дернуться всех присутствующих. Кроме меня. Кто бы сомневался, Скай не смог долго ждать игрушку. Вон стоит в дверях, нетерпеливо притопывая сапогом и щурясь.

Раньше этот прищур и вот эта слегка подергивающаяся ухмылка вводили меня в ступор. Внутри все леденело от страха. А теперь…

— Простите, хозяин, мы сейчас будем готовы.

Кажется, обалдели все, и в первую очередь сам артефакт. Еще бы, я даже после ста плетей не называла его хозяином, а тут…

— Хм? — Он недоуменно вздохнул и как-то аккуратно подошел ближе, окидывая меня взглядом с головы до ног. А затем вытянул вперед руку и резко сорвал с меня полотенце, осматривая уже нагой. — Как странно. С чего это ты такая послушная? И где же оружие, которое ты хочешь спрятать? Или дело не в нем?

— Простите, хозяин. Разве вы не этого хотели? — Мне даже прикрыться не хотелось. Подумаешь, голая. Подумаешь, он меня может взять в любой момент в любой позе. Это всего лишь тело. Главного Скай больше коснуться не сможет.

— Если б мне нравились безэмоциональные куклы, как твоя подружка, давно б закупил себе с десяток партий. — Несмотря на недовольный тон, хвост Гатто задрожал в явном эмоциональном (и не только эмоциональном) возбуждении. Что именно привело его в такой восторг — покорность или мое голое тело, еще предстояло понять.

— На тебя не угодишь. — Я пожала плечами и улыбнулась, шагнув вплотную и закинув руки ему на шею. Ах, как забавно. Никогда еще артефакт не подавлял в себе желания шарахнуться от меня подальше. Но порыв свой он подавил, и мужские руки сомкнулись железным кольцом на моей талии.

— Во что же ты играешь, маленький облезлый грызун?

— В тебя?

Глава 6

Мез

— А я говорю, надо пойти и забрать! — настаивал Крыкс. — Небезопасно оставлять дикое животное в номере.

— Даже если эта скотина сожрет половину отеля с голодухи, это не мои проблемы. Они мне больше должны. — Я отмахнулся от надоедливого парня, вслушиваясь в ощущения сэвена и пытаясь отследить направление нашей с Лали связи.

— Да по чернухе мне, кого она сожрет! — возмутился местный таракано-муравей. — Это хомячок Лали, она расстроится, если мы его потеряем! Как ты вообще мог забыть клетку в номере!

— Знаешь, хомячок в клетке — это последнее, о чем я думал в тот момент. — Крыкс уже откровенно раздражал. — Если это так важно, то вот, — я протянул ему карточку от нашего номера, — шуруй и забирай. У нас было до утра оплачено. Можешь даже искупаться в бассейне.

— Вместе пошли, — уперто настаивал парень, вызывая во мне буквально волну раздражения.

— Зачем? Я пытаюсь отследить направление, не мешай. — Я снова попытался спровадить помеху.

— Затем, что от этой твари пахнет сеструхой, тупой ты артефакт, — прошипел почти мне в ухо Крыкс, пользуясь тем, что из-за нашей перепалки аборигены начали вежливо отворачиваться, а то и вовсе отползать на безопасное расстояние. — Эмоциями ее! Не знаю и знать не хочу, что там у тебя за связь никак не вылупится, а у тварьки она уже есть, и ее можно понюхать!

— Что еще за связь? С животным? Первый раз слышу такую ерунду. — Я на полном серьезе решил, что таракан поехал крышей.

— Да не такая связь… не знаю, как сказать правильно. Короче, есть шанс, что чернушный хомяк сможет уловить чернушный запах Лали.

— И как ты заставишь дикое животное идти по следу? Тем более именно Лали, а не другой какой-нибудь темной кляксы. Или ты внезапно заговорил на хомячьем?

— Понятия не имею, но чую там шанс, и его надо использовать, даже если он исчезающе мал!

— Бред. Если бы он так покорно шел за едой, то скорее бы побежал за мной, а не Лали. И запах у него сейчас тоже больше мой. Я кормил его своей энергией.

— По-любому стоит попытаться. Других следов у нас все равно нет, — мотнул головой парень. Кажется, он упирался уже из чистого отчаяния.

Больше с этим ржавым твердолобым ослом я спорить не стал. Нужен ему грызун — пусть возится. Сам! Молча всучил карточку от номера и придал ускорения мысленным пинком под зад. А сам вернулся к разговору с Коброй и ее старым знакомым.

Пока Крыкс катался на местном подобии лифта, старший артефакт охраны выдал нам всю информацию по Гатто. Но уже через минуту разговора стало понятно — все его сведения по большей части бесполезны. Скай не был приоритетной целью отслеживания, потому как по меркам местного мира не претендовал на звание птицы высокого полета. Да, принадлежал к знатной семье, мог подключить ее резервы в случае конфликта, но и только. Информацию по нему обновляли нечасто и перемещения тоже не отслеживали.

Единственное, с чего можно было начать поиски, — Зеленая долина. Вроде как именно туда он довольно часто ездил. Но вполне возможно, что просто в гости. Все-таки один из элитных районов города для артефактов. И всё. Ничтожно мало.

— Он недавно продал поместье. Есть какие-то детали по этой сделке? — спросила Кобра, впрочем, без особой надежды. Как я заметил, исчезновение Лали на нее довольно странно подействовало — словно бы проблема стала ее личной. Непонятно. Ведь при встрече эти две «крутые девчонки» едва не перегрызли друг другу глотки и вообще не похожи были на задушевных подруг. Почему теперь Аола переживает за моего Мастера как за родную сестру? И почему она тут одна, где ее собственный Мастер-недомерок Кай? Конечно, все это не так важно. Главное — спасти Лали.

Я снова задумчиво коснулся ментального жгута связи. Она недалеко. Но по меркам этого мира «недалеко» — это где угодно. В этом мультиверсуме нет даже одной захудалой спирали, всего лишь две планеты, едва дотягивающие по размерам до спутника Земли. Для Оружия — ничтожно малое расстояние.

И все равно, в первые несколько суток после привязки я — хоть заржавей — не способен отследить даже направление. Связь слишком тонкая, остро-чувственная, почти неинформативная. Могу лишь сказать, что мой Мастер не испытывает сильно ярких эмоциональных всплесков. Ей не больно и даже не страшно. Скорее, веет чем-то горьким с привкусом крови. Она разочарована и не хочет возвращаться? Не знаю, слишком уж мимолетны эти ощущения.

— Нет, в базах ничего. — Корбин закончил шарить в коммуникаторе и покачал головой. — Рядовая сделка, поэтому никто из моих не заинтересовался. Хотя… если посмотреть статистику…

Он снова нырнул в переплетение знаков на экране. Плавал там с полминуты, потом выбрался обратно к нам, фыркнув и отряхиваясь, как настоящее морское животное, только что рассекавшее пенные гребни у скалистого берега. Хм, его предки питались душами каких-то местных тюленей?

— Если посмотреть на статистику, то кое-что странное все же вырисовывается. В последнее время таких сделок стало аномально много — почти на шестьдесят процентов больше, чем в прошлом году. Словно кто-то планомерно скупает недвижимость, замыкая некую территорию в круг. Но я не думаю, что это имеет отношение к украденному оператору. Скорее, это наши заморочки. — Несмотря на отмазки артефакта, я принял это к сведению. Кто-то скупает большое количество недвижимости в одном районе. Одна из фракций?

— Зеленая долина, так? — моментально уточнила Кобра, насторожившись и почти раздувая ментальный капюшон.

— Угу. Там когда-то хотели устроить что-то вроде открытого музея природы с оставшимися представителями флоры и фауны. Но то ли у организаторов денег не хватило, то ли выдержки — в конце концов весь этот питомник застроили дорогостоящими зданиями и продали артефактам побогаче. Все-таки деревья рядом с домом — недешевое удовольствие, — пояснил мужчина.

Хм, деревья? А я ведь еще ни разу по прибытии в этот мир не видел живых деревьев. Только стелющийся облезлый кустарник и местное подобие кактусов. Даже некая ностальгия пробила, так снова захотелось увидеть живую зелень.

— Эй! А я говорил! — перебил наш разговор Крыкс, вываливаясь из лифта с хомячьей переноской наперевес. — Я говорил, нельзя было оставлять животное в номере!

Он демонстративно развернул в нашу сторону массивную клетку, которую, пыхтя, волок перед собой.

В клетке было пусто. Разгрызенные и отогнутые прутья выглядели так, словно их жевал не пушистый зверек с умильной мордочкой, а овеществленная тварь скверны. Которая потом несколько раз со всей дури пнула по клетке.

Глава 7

Лали

Скай не стал долго церемониться и схватил меня за волосы, оттаскивая от себя на расстояние вытянутой руки.

— Наглость прорезалась, это хорошо. Только вот «играть» с кем-то, кто сильнее и выше тебя, — дело черное.

Тем не менее я по изгибу темной «маски» на лице видела: мужчине это нравится. Хвост артефакта и вовсе уже стоял торчком от эмоционального возбуждения.

— Разве ее не было раньше? — Я откинула голову на его руку, почти легла на нее, отпустит — упаду. — Ты же всегда избивал меня именно за это.

— Не избивал, а воспитывал!

— Ах, вот как это называется. Ну-ну. Воспитал? Хоть кого-то?

— А не видно? — Он самодовольно окинул опустивших глаза девушек взглядом. — Без твоего отвратительного примера они стали гораздо послушнее. Вот даже стареньких оставил, хорошо прижились.

— Не-а. — Я вздохнула. — Сломанные игрушки. Неинтересно. Тебе ведь первому и становится неинтересно. Иначе какой мры ты столько лет все никак не отстанешь от меня.

Скай приблизился вплотную и, зажав меня со всех сторон, укусил в губы. Раньше я бы закаменела, онемела от ужаса и омерзения, а сейчас…

— Сквернословишь как всегда. Приятная ностальгия. Но не стоишь столбом. Тоже хорошо. Твой новый хозяин хорошо тебя обработал. — Рука артефакта опустилась мне на бедро и начала его по-хозяйски мять. — Я как-нибудь потом скажу ему спасибо. Или его могиле, что вероятнее.

— Пнуть тебя по яйцам, чтобы уж совсем как раньше стало? — предложила я любезно и тоже укусила его, рывком приблизившись вплотную.

— Да, отлиш-ш-шно. А то замирала, будто уходя из этого мира. Взгляд становился стеклянным и равнодушным. А сейчас живенько. — Скай будто разговаривал сам с собой. — Так и хотелось ударить. Сделать больнее, чтоб ты выпала из этого состояния. Чтоб не только пялилась глазами трупа, а чтоб видела меня. Отлично. — Мужчина снова с остервенением прижал меня к себе и начал слизывать кровавые капли с прокушенных губ.

Я только ухмыльнулась. Спиной чувствовала злость, ужас остальных девушек-операторов и Сииры в особенности. Но тут она не права — пока енот сосредоточен на мне, остальным ничего не угрожает. Ой. Енот? Кто такой енот? Почему в моей голове Гатто стал енотом?! Он же, ну, гатто. А еноты это… кто?

— Стоп! — рявкнул вдруг мне в ухо Скай. — Куда опять?! Не смей уходить!

— У тебя все шушпанчики в гнезде? — Я даже слегка удивилась и поерзала в тисках его объятий. — Ты меня сейчас себе под кожу вотрешь, куда денусь-то?

— Ты-ы, — протянул Скай, едва сдерживая гнев. Но не ударил, что самое странное. Обычно после такого он сразу хватался за плеть или еще какие пыточные инструменты. — Ты не боишься. Это хорошо. Но с твоим неуважением придется что-то сделать.

— То есть, погоди, ты все это время хотел, чтобы тебя не боялись?! — У меня даже мое каменное спокойствие слегка треснуло, так я ошалела от его слов.

— Бояться можешь. Немножко, — хмыкнул он. — Игнорировать не смей.

— Тьфу, а словами ты раньше объяснить свои желания никому не пробовал? Ну чего? Или отпусти, или неси уже, куда ты там собрался. Я устала. И спать хочу.

— Поспишь. Конечно, поспишь, — как-то самодовольно ухмыльнулся Гатто. — Ты! — окликнул он одну из новых девочек. — Неси цепи для крюка.

— Скучный ты. — Я вздохнула. — Столько лет прошло, а ничего нового так и не придумал.

— А? Нет, Лали. Это не для тебя, — ошарашил Гатто. — Точнее, не совсем для тебя. Должен же я как-то привить тебе толику воспитания.

Волоски вдоль позвоночника встали дыбом от этого предвкушающего тона. Что он еще придумал? Хотя я догадываюсь. Тут сложнее понять, что ему на самом деле от меня нужно, чтобы прекратил издеваться над другими.

— Закрепите ее в спальне, к потолку за запястья, — указал он слугам на испуганную девушку с цепями в руках, — часика на четыре. И откройте демонстрационное окошко для моего нового оператора. Или нет, лучше транслируйте видеозапись. А то еще помогать полезет и не выспится.

И потащил меня куда-то вслед за двумя бугаями, которых я раньше не видела. Они вошли в купальню по щелчку Гатто, схватили побледневшую девчонку и поволокли по коридору. Та что-то жалобно залепетала, плача, но не вырываясь.

— А мы пойдем отдыхать. Или нет, сначала поужинаем. Ты наверняка голодная, да? — Гатто говорил абсолютно спокойно, будто бы и не слыша рыданий девочки. — Недавно мне удалось купить несколько редких животных. В том числе и грызунов. Так что сегодня у нас будет мясо. Тебе понадобится много сил на восстановление после разрыва привязки.

— Ты сначала разорви, — огрызнулась я, косясь на плачущую в цепях девушку.

— Да, конечно. Дело времени, Лали. Уже скоро мои люди подловят твоего прошлого хозяина и слегка укоротят его. Ровно на голову. — Гатто улыбнулся и вдруг снова сжал меня в объятиях, уткнув лицо в район моей груди. Хвост и уши возбужденно подергивались, казалось, артефакт даже слегка мурчал. — Ничего. Я подожду. Я долго ждал.

Я внутренне сжалась и даже нырнула поглубже, чтобы понять природу этого чувства. Я боюсь за брата? Как ни странно, нет. Крыкса Гатто и в прошлый раз не достал, а теперь мой шустрый сошланговец и вовсе набрался опыта увертливости.

Я боюсь за Меза? Ха. Ха-ха. Пришельцы могут щелчком пальца раскатать весь мир, что там один умалишенный артефакт.

Тогда отчего?

Мне напомнили о том, что я больше себе не принадлежу. Я не стала игрушкой Ская, но стала оператором иномирного чудовища.

— Опять?! — Злой рык прямо в ухо живо вышиб меня из состояния раздумий в настоящий момент. — Мне снова надо перебить у тебя на глазах весь гарем, чтобы ты смотрела только на меня? Шлюха! — Мне прилетела пощечина, но скорее отрезвляющая, чем болезненная.

— Да ладно, не злись, здесь я, с тобой, — встряхнувшись, торопливо подергала его за ухо я. И только потом поняла, что сделала, прикусила губу и испуганно моргнула. Впрочем, Скай тоже настолько обалдел, что даже не нашел что сказать.

‍— Пошли и правда поспим? А? — наобум действовала я и лепила все, что в голову взбредет, почему-то было ощущение, что надо тянуть время.

— М-м-м, ужин? — Уши артефакта вопросительно дернулись.

— Ну, можно и поужинать. Просто то, что сейчас будут пытать эту девушку… вызывает у меня несварение. Боюсь, опозорюсь, — продолжила я нести бред, наблюдая за тем, как светлеют глаза Гатто. Так, кажется, я начала осознавать правила этой игры.

— Пара часов в подвешенном состоянии ничего с ней не сделает. Поноет разве что. — Он меня успокаивает? Да ладно. Все страньше и страньше.

— Да просто невкусно. — Я поморщилась и зевнула, укладывая голову на плечо Гатто. — Устала…

— Э-э… мра с тобой. Снимите эту дуру! Пошли все вон и ужин принесите. Быстро!

Глава 8

Мез

— Не истери. Убежала — и прародитель с ней, мы ее теперь точно не поймаем. Захочет — сама вернется, не захочет — будем считать, что мы сделали доброе дело и отпустили живность на волю. — Мне порядком уже надоели непонятные завывания и упреки Крыкса. В какой-то момент даже показалось, что хомяк ему был важнее сестры. Но нет, все же успокоился, с разочарованием кинув то, что осталось от клетки, в мусорку.

— Потом сам будешь с Лали объясняться, — выдал он, усаживаясь рядом и растирая глаза и лоб ладонями, — почему профукал ее сокровище.

— Хорошо. Главное, чтобы жива и здорова осталась, а там, так и быть, покаюсь во всех грехах, — не стал спорить я. — У нас есть единственная зацепка. Зеленая долина.

— Город для богатых любителей старого режима и природы? — усомнился Крыкс, разглядывая вывешенные перед нами голограммы с картами. — Там же ни борделей нормальных, ни элитных магазинов. Даже дороги и те не магнитные.

— Ага. И связи почти нет, идеальное место для отдыха или…

— Для того, чтобы что-то спрятать. Ну, логично и не сильно заумно. Похоже на Гатто. Только вот городок-то немаленький. И связей в этой глуши ни у меня, ни у Кобры нет. Туда просто не пускают мелкую шушеру, вдруг кустик помнут или листик с дерева своруют. Эй! — Ядовитый таракан очень ловко и вовремя пригнулся, пропуская над головой подзатыльник от упомянутой змеи. — За что?!

— За мелкую шушеру, — невозмутимо пояснила женщина, знаком отпуская местного начальника охраны и внимательно вглядываясь в карту. — Ну и за все хорошее, что раньше было. Это тебя в приличные места пускать нельзя, а я солидный артефакт. Хм. Когда надо, в смысле, — тут она ухмыльнулась ну очень хулигански, снова становясь похожа на ту босячку, что устроила цирк при первой нашей встрече.

— Где твой полумерок-то? Спрятала для конспирации в солидного артефакта? — съязвил Крыкс. Ничему его жизнь не учит. Ну да, от второго подзатыльника он увернуться не успел. Впрочем, у меня нет никакой уверенности, что паршивец не поддался нарочно, потому что, пока Кобра тянулась треснуть его по башке, он успел заглянуть ей в декольте и облизнуться.

— Хватит играть как дети. — Я мысленно отдал команду сэвену прекращать вынюхивать расширяющиеся от отеля круги в надежде наткнуться на след Лали или енота. — Едем в Зеленую долину, и я спущу зверя. Если Лали где-то там, существует шанс, что сэвен ее почувствует. А может быть, и я сумею.

— Тоже будешь рыскать носом в землю? — «заинтересовался» Крыкс. Он опять превратился в то дурное недоразумение, которое показывает всем, пряча настоящего себя под этой маской. Интересно… почему? Так уверен, что Лали ничего серьезного не грозит? Или просто без маски он готов был показаться только мне, а Кобра настоящего таракана недостойна?

Из-за этого я не слишком уверенно посмотрел на женщину перед ответом, но все же пояснил:

— Не знаю, как происходит в этом мире, но в нашем между партнерами образуется обоюдная связь. Если ее укреплять, можно не только отслеживать местоположение друг друга, но и буквально читать чужую душу. А древние и вовсе способны сливаться в одно существо.

— Во всех мирах любовь одинакова, — пожала плечами Кобра и улыбнулась. Мы уже вышли из комнаты охраны, прошагали через холл и направились к антиграву.

— При чем тут любовь? — практически хором не поняли мы с Крыксом. Тот даже огрызок какого-то сухаря уронил, откуда только успел его вытащить? Вот уж точно таракано-муравей. Жрет все, всегда и везде.

Кобра запрыгнула на броню и устроилась возле люка, всем своим видом выражая нетерпение.

— А чем иначе может быть эта связь?

— Поверь, много чем, — устало покачал я головой. — Порой отношения в такой паре могут абсолютно не отличаться от типичного отношения ваших артефактов с операторами. Подавить своего партнера или партнеров можно без особых проблем.

— Но в большинстве случаев все по-другому? — Кажется, в глазах Кобры проскользнула некая надежда.

— Сейчас да. Последние лет сто, во всяком случае, неравное отношение между жнецами стараются искоренять.

— Но и раньше ведь вы своих операторов не ели?

— Никто никого не ел. — Я плавно тронул антиграв с места, кивнув Кобре, чтобы она сбросила на бортовой компьютер навигационную схему дороги к Зеленой долине.

— Значит, остальное несущественно, — резюмировала девушка, одним движением подсоединяя какой-то местный девайс к панели управления.

— Ну конечно, — язвительно прокомментировал откуда-то с люка Крыкс. — То, что оператора можно бить и насиловать, — это ерунда. Главное — не съели же.

— Не передергивай, — строго цыкнула на него союзница.

Дальше у них завязался какой-то невнятный спор, в который я не особенно вникал. Слышал только, что эти двое с явным удовольствием говорят друг другу завуалированные гадости. Таракан и змея, точнее прозвищ им не придумаешь, одна шипит и плюется ядом, другой подначивает и виляет жалом.

Я же сосредоточился на дороге. А еще на том, как ведет себя наша с Лали связь. Странно, но с каждым прожитым часом я все спокойнее воспринимал саму мысль, что меня привязали. Чем больше проходило времени, тем явственнее это ощущалось правильным, как бы даже единственно возможным.

Были ли это закономерные доводы разума или та самая пресловутая привязка Оружия, обеспечивающая его полную лояльность, я не знал. Это пугало. Понимание, что, возможно, это не твои эмоции, что все эти чувства навязаны извне.

С другой стороны, разве я сам не желал этого? Даже сломанный, без рукояти, я невольно мечтал о Мастере. А еще мне нравилась Лали. Поведением, поступками, внешностью. Конечно, все опять можно списать на банальную совместимость жнецов и начать ныть о несправедливости судьбы… но, если подумать здраво, глупость несусветная эти мои переживания.

Все живые существа, человекоподобные и не очень, подвержены влиянию инстинктов и гормонов. Конечно, можно попытаться их полностью подавить, но разве это не превратит тебя в абсолютно безразличное или даже бездушное существо? Так можно и смысла существования лишиться. А совместимость жнецов — это ж те же инстинкты выживания, которые просто требуют от организма найти подходящего партнера для добычи скверны и продолжения рода. Сопротивляться им — это как сопротивляться матери, которая хочет запихнуть тебе в рот ложку каши, уговаривая всеми способами. Жаль, конечно, что осознание пришло буквально недавно.

— Оппа! — вдруг заорал с люка Крыкс, перебивая мои мысли. — Тормози!

Глава 9

Лали

— Вот, попробуй, их местные торговцы выращивают. — Гатто подложил мне в тарелку какое-то странное мясо, окидывая меня мечтательно-голодным взглядом. Я, если честно, все еще не понимала… многого. Может, после той привязки изменилось мое восприятие реальности, но всё, абсолютно всё казалось мне другим.

Даже сам Гатто. Раньше я боялась его. Меня вымораживало от каждого его движения. Даже его прикосновения вызывали приступы паники и эфемерную боль. Чудовище из чудовищ, которое на любое мое движение сверкало голодными кровожадными глазами, обрамленными зловещей черной маской.

А сейчас? Ну, мужчина. Артефакт, точнее. Не сильно высокий, ниже Меза. И даже субтильный по сравнению с ним. Растрепанные серовато-коричневые волосы с пятнами. Прическа — как будто его вниз головой перевернули и потрясли, как неаристократично, ф-ф-ф. С усталыми мешками под глазами, которые визуально увеличиваются за счет затемнения вокруг. Вот тебе и устрашающая «черная маска». Уши эти его, маленькие и круглые. И хвост трубой, абсолютно не гибкий, полосатый и пухлый. Как я вообще могла вот этого бояться? Тоже мне, вселенский страх и ужас.

— Вкусно… наверное. — Вилкой тыкать в незнакомый кусочек мне даже понравилось, он был мягче мяса песчанок или змей, да и вообще, вот такой кусок на тарелке не часто можно было себе позволить. Обычно мы с Крыксом такой припас сушили впрок, потом измельчали почти в труху и варили с кашей, чтобы и дух вкусный, и живот набить основательно.

— Так ты ешь, а не смотри. — Гатто фыркнул, точно как… гатто.

А я впала в странное состояние. Нет, не то чтобы я не могла его объяснить — я хомяк, блин, а не супероператор из древних легенд. Я устала, перенервничала как не знаю кто и вообще больше не понимаю, что творится с моей жизнью. А еще эта связь, на другом конце которой иномирное чудовище. Теперь вот даже не знаю — чудовище ли? Этого я вон тоже чудовищем считала, а оказывается, надо было просто разработать «инструкцию по эксплуатации». Хотя фиг его знает, конечно, может, он только пару часов еще будет в таком настроении. И общего артефакто-сволочизма тоже никто не отменял.

Короче, понятия не имею, для чего я поудобнее устроилась на коленях у вцепившегося в меня, как песочный крыкс в кусок сухаря, Ская, положила голову ему на плечо, зевнула и скомандовала:

— Покорми меня.

— Наглость прорезалась? — Скай прищурил на меня глаза, отчего круги под глазами стали отчетливее.

— Ага. Наглость — это хорошо, особенно когда она с колючками. — Я снова зевнула, опуская ресницы.

— Прибью же, зараза, — пообещал Гатто, но в его голосе было что угодно, только не настоящее настоящее желание причинить боль. — А если сделаешь так на глазах у других…

— Ты не пугай, ты корми, — потребовала я, открыв один глаз. — А то я помру от голода, и все твои угрозы пропадут зря.

— Только попробуй! — моментально вызверился Скай, тряхнув меня от души и стиснув до невольного вскрика. — Ешь! — Он сунул мне в рот кусок мяса.

Не понимаю. Что-то тут не так. И запах от Гатто тоже какой-то странный. Лекарства? Успокоительные? С чего бы? Нет, в смысле, то, что этот артефакт — псих неуравновешенный, мне рассказывать не надо, тоже еще открытие. Но чтобы он сам это признал и начал лекарства пить? Да ладно!

— Всю душу мне вымотала, гадина ядовитая, — между тем ласково приговаривал Скай, пихая в меня один кусок мяса за другим. — Все нервы. Ты хоть подумала, зараза мелкая, как я себя чувствовал, когда ты прыгнула в смерть?! И что было со мной следующие до мры циклов, когда не знал, что ты выжила?!

— Я должна была об этом думать?! — От удивления даже сонливость слетела. — Я?!

— А кто?! — На меня недоуменно уставились темно-карие, слегка навыкате глаза. — Я даже расследование устроил. Оказалось, остальные женщины дома гнобили тебя из-за ревности. Не волнуйся, я казнил самых жестоких идиоток, тех, кто реально наносил вред тебе и другим. Сейчас тебя никто и пальцем не тронет. Я провел предварительную беседу.

— Б...дь! — От неожиданности придурок даже не удержал меня, когда я вскочила, схватила со стола пустую тарелку и… Очень хотелось треснуть Гатто по башке, желательно сразу насмерть. Но мозги у меня еще не совсем сварились в супе свежей привязки. Их хватило сообразить — тарелки для убийства маловато, только посуду разобью, а башка останется цела. И разозлится. Кто его знает, вдруг побежит еще кого-то казнить?

— Не выражайся. — Мне болезненно хлопнули по губам раскрытой ладонью. А затем судорожно прижали к себе и вдохнули запах, чувствительно кусая в плечо. Так, чтобы остался заметный след. — Ладно, иди спать. Твоя комната все там же, я приказал ничего не менять. Только освежили.

— Отнеси. — Я снова бесцеремонно повисла на офигевшем артефакте. И даже притворяться не пришлось, потому что эмоциональный всплеск вычерпал последние остатки сил. Но повисла я не поэтому. Просто пока придурок занят мной, он точно не причинит вреда никому другому.

— Я тебя отнесу, — многообещающе прищурился гад. — Так отнесу… что сидеть неделю не сможешь!

— Неси уже, — поторопила я. — Никто и не собирается сидеть, если ты не заметил. Я буду лежать. И спать! Достали все, не жизнь, а полный пи… чернух! Еще и ты добавляешь. Казнитель. Убил беременную от тебя же женщину, идиот. Она артефакта ждала.

— Какую беременную? Когда? — Глаза енота стали еще больше, хотя казалось — куда уже. И окантовка эта темная еще их увеличивает. Если б не серьезная тема, меня бы на смех пробило. — Мне еще ни одна из наложниц не принесла артефакта. И не собирались.

— Маску с рожи надо снимать вовремя, а то она тебе на глаза наползает, судя по всему. — Я опять разозлилась. На самом деле эмоции все равно ощущались как-то притупленно, иначе я не смогла бы вообще говорить на такие темы с Гатто. Смерть — не шутки. Даже если ту девушку я на самом деле терпеть не могла за ее подленькие и жестокие наезды на меня и на других несчастных из гарема. — Маришка была беременна артефактом. Куда ты смотрел и почему этого не знал — вопрос к тебе. Кто вообще просил лезть в наши с ней внутренние разборки? Я решаю свои проблемы сама!

‍— Сама?! — озверел в свою очередь енот. — Да! Сама ты нарешала! Самоубилась на хрен! Еще раз так поступишь, я вырежу к пришлым не только весь гарем, но и всех операторов в трущобах. Даю тебе слово. Раз так дорожишь чужими жизнями и равнодушна к своей, оставайся со мной. Навечно!

— Размечтался… — Силы спорить снова резко кончились, накатила всепоглощающая усталость, и сквозь нее уже не могли пробиться даже самые острые и болезненные мысли, чувства, ощущения.

— Несчастье мое, — уже сквозь сон расслышала я. — Лали. Боль моя. Зараза такая! Прибью дуру! Спи… спи. А я пойду разбираться с незапланированными беременностями и прочими загадочными событиями. Мать их!

Глава 10

Мез

— Говорил же, нечего волноваться. — Я поднял животное на руки, и хомячиха тут же схватила в рот мой палец на манер детской соски. Еще и лапками его обхватила так, что фиг отберешь. — Вот, сама вернулась. И похоже, на Лали ей уже плевать, — тут я уже вздохнул тяжелее. — Вот так и покупают зверушку жене, а потом самому приходится с ней возиться.

— А меня кусает, сволочь колючая. — Крыкс баюкал пораненную зубами хомячихи руку. Та была не очень довольна, когда таракан решил отцепить ее от моего пальца и посадить обратно в новую клетку. За которой, кстати, пришлось заезжать в лавку и ради этого сделать крюк, отвлекаясь от цели.

Впрочем, Кобру зверюга тоже цапнула, что несколько примирило с ней брата Лали. А я отчего-то решил, что появление тварьки — хороший знак, раз эта потеря нашлась, значит, отыщется и другая. И Лали обрадуется тому, как мы бережно отнеслись к ее питомцу.

Лали обрадуется… хомяку. А мне?

Я старательно гнал мысли прочь, вместе с тем напряженно прислушиваясь к связи. Что там происходит? Пока на меня не льется то дикое отчаяние, те страх и ярость, с которыми мне уже пришлось познакомиться, все хорошо. Хорошо же?

Но отдельным червяком в мозгу ворочались слова Крыкса о ржавом Гатто и том, как сильно Лали его ненавидит и боится. Слишком яркие эмоции. Слишком. Это может означать совместимость, как я уже упоминал. Ведь эмоции ненависти и любви чрезвычайно похожи. Ты следишь за объектом своих желаний, думаешь о нем постоянно, пытаешься понять его мысли и чувства, предсказать все телодвижения. Отличаются эти два состояния лишь полярностью, которую невероятно легко сменить. И мне не нравится.

Я что, ревную?! Я ревную не только к дружелюбию Лали по отношению к другим существам, но и к ненависти?! Да… это так. Знать, что в мироздании есть существо, которое способно занимать все ее мысли помимо меня, — болезненно.

С другой стороны, я все равно его убью. За свои поступки он заслужил уже тысячу смертей, и никто не сможет мне помешать избавиться от этой мрази. Даже сама Лали.

Маленькая самка местного хомячка слегка сильнее прикусила мой палец, будто читая мои мысли. А потом подумала, многозначительно оглядев всю кисть руки, и деловито засунула себе в рот второй, млея от удвоившегося ручейка скверны.

— Лопнешь, тварюшка, — не особо ласково, но и без неприязни сказал я, отбирая наконец руку и за шиворот приподнимая сыто жмурящуюся хомячиху. — Иди-ка ты в клетку. У меня нет желания воевать с тобой на руках.

— А оставишь тут — опять прутья выломает и сбежит, — тут же влез Крыкс.

— Не сбежит, — пожал плечами я. — Сэвен присмотрит. Вроде бы они нашли общий язык.

— Ага, эта колючая дрянь чуть не откусила твоему куцыру клюв, — фыркнула Кобра и отвернулась, всматриваясь в появившуюся на горизонте зелень.

Основную часть города мы уже оставили позади и какое-то время ехали среди слабо зеленеющих холмов, на которых, впрочем, кроме реденькой и не слишком бодрой травы, ничего не росло. Но моим спутникам и такое проявление жизни явно было в удовольствие: и Крыкс, и Кобра вдыхали полной грудью и довольно оглядывались, этим самым довольством становясь похожими на уснувшего в клетке зверька.

— О-о-о, вон они! Деревья! — Мои спутники смотрели на невысокие и слегка ободранные деревца как на чудо. Крыкс даже протянул руку, чтобы сорвать один лист, когда мы проезжали мимо, но не решился, воровато пряча свои лапы.

— Вот потому кого попало и не пускают. Каждому по листику — и от этих раритетов ничего не останется, — хмыкнула Кобра, которая и сама, кажется, была не против потрогать зелень. Просто лучше держала себя в руках.

— Когда вся эта история закончится, я попрошу Прародителя забрать вас в наш мультиверсум, — в странном порыве сказал я.

— Зачем?! — Оба вдруг напряглись, причем так одинаково, словно близнецами родились.

— Ну… — не сразу нашелся я, — во-первых, посмотрите на нормальные деревья. И прочие растения. Во-вторых, наша с тобой договоренность, Аола. Я не отказываюсь помогать твоему Мастеру, но все же наверняка в хорошей клинике и под присмотром специалистов это будет сделать проще и надежнее. В-третьих… ну, там сами разберетесь, может, вообще захотите у нас остаться.

— Это вряд ли, — снова ненадолго вернулся к непривычно серьезному тону Крыкс и посмотрел мне прямо в глаза. — То есть прогуляюсь-то я с удовольствием, это правда. Может, даже саженцев каких прихвачу или еще чего. Но жить у вас — не.

— Почему? — Я заинтересованно оглядел двух своих пассажиров.

— Потому что это последнее дело — бросать родной дом, когда он рушится, — четко выговаривая каждое слово, пояснил этот непостижимый таракан. — Любоваться на чужую красоту можно, опыт там перенимать. Но только для того, чтобы и у себя порядок навести.

Самое смешное и непостижимое, что после этих его слов Кобра одобрительно хмыкнула и стиснула предплечье таракана в явно поддерживающем жесте. Тот на секунду удивился, а потом воспользовался случаем, чтобы снова сунуть длинный нос в роскошное декольте девушки. За что тут же огреб, но ничуть не огорчился, судя по хитрой ухмылке.

— Вы можете обрести дом и в новом месте, — нахмурился я. Интересно, если Крыкс так считает, может, и Лали захочет остаться в этой клоаке? Нет, ни в коем случае. Я только-только выбрался с помоек Горгонзолы! Только недавно вскрылся тот вселенский нарыв. А теперь снова жить на такой же свалке без надежды на возрождение еще минимум несколько сотен лет?! Нет, увольте. Это даже не моя родная планета, чтоб проявлять подобный патриотизм. Но Лали… — А сюда возвращаться для помощи и поддержки, если так хотите навести тут порядок. Уже когда наберетесь сил и здоровья.

— Сначала разберемся с текущими проблемами, а потом будем думать о глобальных вещах, — махнула рукой Кобра, но я ясно видел, что она солидарна с Крыксом — это в наш мир можно сходить на экскурсию, в клинику и за покупками. А жить надо дома. — Так, без резких движений. У меня есть парочка козырей в запасе, как минимум я смогу позвать кого-то к воротам поселения. Вы не отсвечивайте и вообще скройтесь лучше.

‍Она соскочила с остановившегося у массивной ограды антиграва. Здесь дорога просто кончалась, и проехать дальше не представлялось возможным. А вон те штуки на вышках — однозначно оружие.

— Хм, — заметил Крыкс, послушно исчезая вместе со мной в люке антиграва, — раньше тут была декоративная оградка и пост со шлагбаумом. А теперь прямо крепость. Не нравится мне это.

Глава 11

Лали

Я проснулась и сначала долго не могла понять, что чувствую. С одной стороны, я находилась в уже знакомой мне, абсолютно не изменившейся с давних полузабытых времен комнате. Там, где долго и ярко проходили мои кошмарные дни рабства. С другой, все вокруг, так же как и сам Скай Гатто, воспринималось иначе.

Вот к примеру. Я никогда не обращала на это внимания, но все постельное белье на моей кровати — из натуральных материалов. Они чуть грубее искусственных заменителей, но более полезны и баснословно дороги. А ведь Скай не врал, он не ничего не поменял в моей комнате. В то время я даже не обращала внимания, что сплю на целом состоянии.

Но другие, похоже, прекрасно это видели. Особенно другие операторы из гарема. И презирали за мою «тупость» и «избранность». Шарахались от меня, когда я искренне просила их о помощи или пыталась помочь сама.

Короче говоря, все оказалось сильно не тем, чем казалось. Пф-ф-ф… енот еще этот.

Вот откуда у меня в голове незнакомое слово и вдобавок к нему образ странного зверя? Внешне, кстати, похожего на обычного гатто, но все равно другого. Из общего у них хищная рожа с темной маской, полосатый пухлый хвост и серо-коричневая расцветка в черных пятнах.

Что енот, что гатто вообще не выглядели опасными. И я слегка растерянно шарила в своей душе: вот тут раньше торчала колом жгучая ненависть, вот за этими дверьми хранился леденящий страх — целый подвал ужаса. А теперь везде пусто, пыльно и слегка недоуменно.

Интересно, это не чудовище, то есть Мез, высосало из меня через связь все мои закрома? Как тот прибор, которым в питомнике наводили чистоту, — он громко выл и затягивал в страшное круглое жерло все, что не приколочено.

Пока я размышляла о непонятном, рядом со мной завозился холм из одеяла. Я даже шарахаться не стала, сразу увидела смешной полосатый хвост. Скай спал со мной. В принципе, ожидаемо.

Ради интереса я даже слегка приподняла с него одеяло, тщательно всматриваясь в умиротворенное двухцветное лицо. Синяки под глазами слегка уменьшились, а бардак на голове увеличился. И в этой копне пестрого сена подергивались круглые уши. Захотелось запустить в это непотребство руку и потрепать, как Мезова куцыра. В то, что вот это может как-то принудить к сексу, не верилось.

Хотя кто его знает, конечно. Но вот интересно… откровенно меня не насиловали даже тогда, до побега. Максимум — тискали за все места и всячески дрессировали. Кажется, этот ненормальный и тогда хотел, чтобы я его сама обнимала.

Ну упс, как бы.

Я хотела Меза. И сейчас… хочу… кошмар какой. Выспалась, наелась, полна сил и желания. А мужика моего рядом нет.

Осознав этот момент, я быстро набросила одеяло обратно на круглые гаттовы уши и сама укрылась с головой. А потом еще и зажмурилась покрепче. Вдруг эти странные желания решат, что никого нет дома, и отвалят?

А? Не отваливают? Вот же… Или еще хуже, не найдя рядом любимого тела, решат, что на бесшушпанье и енот икра? Ой.

Я не хочу! То есть хочу, но не этого! И не так! И… ой, шланг ты мой родной, так и с ума сойти недолго.

А тут еще меня взяли и подергали. Я даже не поняла сначала, за какое место, потом только сообразила — за связь! Это там мое чудовище на том конце вошкается и вроде как недоумевает…

— Проснулась? — Сосредоточиться и разобраться в ощущениях мне, конечно, не дали. — Все разглядела?

— Только уши, — машинально призналась я. И выпалила раньше, чем подумала: — Можно потрогать?

Ну и чего он ржет-то?

— Нет, тот артефакт явно на тебя хорошо повлиял. Если согласится отдать тебя добровольно, так уж и быть, оставлю его в живых. Наверное… — Гатто отсмеялся и вроде как серьезно задумался. — Не возражаю, потрогай. Заодно расчешешь и уложишь мне волосы.

— Я, конечно, понимаю что ты вряд ли поверишь моим словам и добрым намерениям, — я оглянулась вокруг в поисках расчески, — но убивалка не доросла. Честно. Ты ему на один зуб, Скай. Он… — нет, раскрывать секрет Меза я точно не буду, — он на самом деле из реально могущественного клана, обладающего не только чистой родословной, но и большим количеством древностей, — технически и не соврала. — Просто хорошо шифруется. Даже я не сразу догадалась, хотя уже была с Мезом в тесных отношениях.

— И насколько тесных? — сквозь зубы спросил Гатто.

Ну вот мра, опять озверел. Странно, вместо страха я чувствую по этому поводу только досаду — ну хорошо же разговаривали. А теперь вон скалится, уши прижал, хвостом дергает и мне руку выше локтя так сжал, что синяки останутся.

— Привязка же. — Я не стала вдаваться в подробности. Вместо этого поймала беспокойно метущий по одеялу хвост и стиснула его не менее крепко, чем Скай меня. — Ща дерну. Не ломай мне руку.

— Да, привязка. Точно. Не убивать не получится. — Гатто прислонился мне лбом к плечу, тяжело вздыхая. Казалось, он буквально дышал мной.

Странно. Сейчас, когда он отпустил мою руку и судорожно стиснул в объятиях, мне на секунду показалось, что рядом со мной Мез. Тоже недовольно рычит и желает «сопернику» смерти.

— Я подожду, — тем временем прошептал Гатто мне в плечо. — Соитие с другим артефактом после привязки может принести оператору боль.

— Угу. — Ну и слава мре, пусть он меня бережет. Хотя сама мысль о том, что Скай не хочет(!) причинять мне боль, казалась очень странной. Как не про него.

— Потому я надеюсь, он скоро придет. Чем быстрее я растворю его тело в утилизаторе, тем быстрее мы снова сможем жить вместе. — В его голосе проскользнули мечтательные нотки.

— А ты не думаешь о том, что это тоже причинит мне боль? — Я отстранилась и внимательно посмотрела еноту в глаза. — Причем гораздо более сильную.

— Ты сильный хомячок. Быстро оправишься, — хмыкнул он. — Даже аномалия не причинила тебе вреда и психических травм.

— Ну спасибо! — Я окончательно отпихнула от себя Гатто и вскочила с кровати. Огляделась, но одежды не нашла и потянула на себя одеяло — нашли дурочку шастать по дому голышом. Это вчера мне было все равно — от шока, наверное. А сегодня мне холодно!

— Ты же ненавидишь артефактов. Что заставило тебя так привязаться к одному из нас? — Гатто нахмурился, но не стал снова тащить меня к себе в объятия. Вместо меня он поймал за край одеяло и требовательно подергал. — Как бы я ни злился, но все же не верю, что ты польстилась на богатство или другие такие же вещи. Слишком хорошо тебя знаю. Так почему?

— Понятия не имею, — честно и мрачно ответила я. — Пусти. Есть хочу.

Глава 12

Мез

— Мне все больше кажется, что нам не просто не препятствуют, а даже, скорее, приглашают. — Я оглядел дорогу из аккуратно выстроенных элитных коттеджей. Зеленая долина представляла собой вполне себе небольшой земной городок из средне-южной полосы. Деревья и кустарник здесь выглядели пободрее, чем вдоль дороги. Видимо, из-за тонкого прозрачного купола, обеспечивающего нужную влажность и атмосферу. И вот в этот «рай» мы прошли буквально просто так, Кобре даже не пришлось ничего внушать или рассказывать охраннику. И связями своими она воспользоваться не успела, потому что оказалось достаточно всего двух слов. «К Гатто». И всё… нас просто впустили внутрь и указали на местный отель. Но дом самого енота показывать не стали. Просто верх подозрительности, не правда ли?

— Может, и приглашают, — задумчиво хмыкнул Крыкс. — Нет ничего удивительного в том, что Скай больше всего на свете хочет тебя прибить. Тогда Лали снова станет свободным оператором. Только вот странная какая-то засада. И зачем нам в гостиницу, спрашивается, да еще на халяву?

— Затем, что скоро ночь, — пояснила Кобра. — А здесь приличная публика живет, дела предпочитают вести днем, как порядочные. До утра с нами никто не будет разговаривать. Трупы им тоже в номерах не нужны, так что нападения не предвидится. Может, Гатто хочет сторговаться?

— Выкупить Лали? — оживился Крыкс. Но тут же прижух: — Да нет, он не такой идиот, он не мог не почувствовать свежую привязку. И пока ты жив…

— Ты ведь в курсе, что у оператора может быть не один артефакт? — Мне самому крайне не нравилась эта мысль. Буквально настолько, что хоть беги обнюхивай каждый коттедж и с разбегу в драку. Чтобы насмерть.

— Я-то теперь в курсе, — пожал плечами Крыкс. — А вот Гатто — нет.

Я отмахнулся и продолжил думать в правильном направлении, Вот, например, самому обнюхивать местность вовсе не надо. Достаточно выпустить куцыра, тьфу, зверя. Тот, кстати, уже не выглядел таким лоснящимся, как в начале нашего путешествия. Запылился с дороги или сильно переживает расставание с Лали? Потратиться настолько сильно он не мог, я израсходовал всего ничего из запасов скверны. Пусть и казалось, что я разбрасываюсь ей во все стороны — даже то злополучное платье я впитал обратно. Самые большие траты пошли на нынешнего отца Кайдена и спящего в коме Ланселота. Но опять же, это даже не четверть запаса.

«Как только тебя поставят в местные конюшни, под маскировкой осмотри-обнюхай ближайшие дома», — приказал я зверю.

Но к моему удивлению, сэвен отрицательно помотал головой и отправил мне свой категорический отказ.

«То есть как это нет?! Ты пойдешь искать Лали!» — снова ментально надавил я.

Но снова зверь выразил неодобрение и даже беспокойство, уже за меня.

«Ты думаешь, местный мажорчик сможет меня убить? Я, по-твоему, все эти годы на Горгонзоле на курорте отдыхал? — Меня бесило такое отношение напарника. — Ты ведь сам так пекся за нее, сводил нас, как ржавая клановая сваха. И вот, когда добился своего, предлагаешь бросить моего недо-Мастера?!»

В ответ сэвен послал искреннее чувство горькой обиды, а потом буквально залил меня целым потоком образов. Я даже растерялся на мгновение, но все же успел выловить из этого вороха главное:

«То есть сейчас она спит и в безопасности? Откуда тебе это знать, привязка у нее со мной, а не с тобой».

Тут зверь передал мне картинку, будто он виновато шоркает лапой по брусчатке и тяжело вздыхает.

«Отлично. Значит, ты решил найти себе нового хозяина. И когда произошло сие знаменательное событие?»

— Ур-р-р… — Вот теперь сэвен обиделся по-настоящему и вовсе стал меня игнорировать, молча позволив слугам взять себя под уздцы и отвести в местную конюшню. Впервые он закрыл от меня ментал.

Да, знаю, перегнул на нервах, но и он хорош. Чертов сводник и тихушник. Образовал с чужим человеком связь, подобную нашей, и даже сообщать мне об этом не собирался.

Пока я смотрел вслед уходящему зверю, в клетке проснулась хомячиха и с громким скрежетом начала грызть прутья, протягивая ко мне лапки.

— Лопнешь же, — невесело усмехнулся я, отдавая местному зверью палец. Но мне его просто вылизали, не став снова вытягивать скверну. — Утешаешь, что ли?

— А ты что, нюни развешиваешь? Недавно же был боевой настрой? — не понял Крыкс, для которого наши со зверем переговоры прошли незаметно.

— Вали спать. — Я не стал объяснять, не было настроения. Тем более что сэвен таки приоткрыл щелочку в ментале, но только для того, чтобы обиженным пинком отправить в мою сторону образ нашей с Лали привязки, которая прошла прямо сквозь энергетическую структуру зверя, зацепив его. И тут же снова наглухо захлопнулся.

Пройдя в выделенный отдельный номер, я упал на кровать, даже не снимая покрывала. И задумался. Ржа знает, что произошло с моей жизнью. И как быть дальше? И почему, мать его гиттынневытскую так, чертов сэвен отказался искать Лали ночью, а вместо этого устроил мне почти истерику?! Ну ладно, я его обидел. Но это не повод отказываться от поисков без нормальных объяснений!

Если честно, я не собирался спать. Что бы ни рассказывала Кобра, мы все равно на территории врага. Врага, знающего о нас и готового нас уничтожить. Но я не смог удержаться и медленно попробовал пустить свои чувства по связи. Беспокойство, вопросы. И получил отклик.

Сэвен был прав — Лали спала. Спала спокойно, ей было мягко, и присутствовало чувство сытости. Странно. Разве она не боялась этого енота до дрожи и оцепенения? Откуда такое умиротворение? Может, ее украл не Гатто? Или, возможно, ее уже спас кто-то из знакомых и мы зря ищем эту мразь?

Прислушиваясь к ее эфемерному дыханию и рассматривая версии, я и сам не понял, как уснул.

Глава 13

Лали

Не, зря я расслабилась. Как был сволочной гатто, так и остался. В смысле, со мной он, может, и пушистые круглые уши, а с остальными — одни зубы ядовитые. Скотина такая, аж бесит.

Да, вот это и изменилось — я теперь не боюсь, я бешусь. И больше всего хочу этому нелюдю что-нибудь оторвать — эти вот самые уши там или хвост. Можно даже тот, который спереди.

Кто так с детьми обращается, а?! Со своими собственными! И с их матерями!

— Ну ты и гад, Скай, — честно и откровенно сказала я, когда увидела весь его гарем и детский сад, завтракающий буквально на полу. И в отличие от нашего изобилия их кормили намного скуднее, ограничиваясь одной кашей даже без шушпаньей икры.

— Хм? — Гатто откровенно не понял моего неодобрения. — Что тебе на этот раз не нравится?

— Что? — рассвирепела я, уселась на пол рядом с одним из детенков, проигнорировав ошарашенно-недовольные взгляды взрослых женщин из гарема. — Ну тогда давай и мне того же самого, тут же. Раз уж операторы большего не достойны!

— Ты что несешь? — озадачился енот, сам при этом ощетинился и явно был готов опять включить жестокого хозяина. Ну как же, роняю его авторитет при гареме и детях, они же должны трепетать и не пищать по одному его взгляду! А тут я, такая наглая.

— Ну? Ударишь? За плеть возьмешься, как бывало?

Гатто в течение минуты буравил меня разгневанным взглядом, а потом медленно, будто нехотя, снова опустился на стул.

— Может, ты лучше сама у них спросишь, все ли их устраивает? — Скай подпер рукой подбородок, задумчиво окидывая взглядом всю нашу компанию.

— Ага, так они мне правду и ответили, особенно в твоем присутствии! — Я фыркнула, выудила из стопки пустых мисок одну и от души шлепнула туда каши. Хм-м-м… хм. А не так все плохо, как я думала. Шушпаньи яйца явно в каше есть, только какие-то перемолотые в масло, что ли? От души их тут, а шушпаном почти не воняет, и на вкус не особо противно. Даже почти вкусно.

Артефакт хмыкнул и внезапно сказал на весь зал:

— Все, кто недоволен жизнью в моем поместье, могут прямо сейчас уйти. Я обещаю, что не буду их преследовать или еще как-либо портить жизнь. Можете даже забрать содержимое ваших личных сундуков.

Я подавила порыв поднять руку, покивать и оперативно смылиться отсюда ко всем мрам без никаких сундуков, хотя в моей комнате их штук пять по углам распихано было, я заметила. Но увы, не дурочка же, понимаю, что данное благоволение относится ко всем, кроме меня. Так что осталась сидеть на полу и только с большим интересом оглядывалась по сторонам.

— Господин! О чем вы?! Как же мы, как же мы в трущобах?! Не прогоняйте! — внезапно запричитала одна из девушек, и ее мольбы подхватили другие. А затем в эту какофонию влились еще и дети.

И что самое удивительное, общую песню подхватила Сиира. Та самая Сиира, которая уговаривала меня забрать этого благословенного любимого хозяина в ад. Ну и? Теперь-то чего, собирай манатки и вали, пока отпускают! Уж у тебя-то в сундуке найдется чего прихватить, чтобы на безбедную жизнь хватило, или я не Лали. Какой мры ж тогда?

На мой внимательный и красноречивый взгляд Сиира ответила странно: отвернулась слишком быстро и уткнулась в свою миску с таким видом, будто я ей какую-то гадость на лопате под нос сую, а не желанную свободу и возможность спокойно родить ребенка в безопасном месте. Безопасном от Гатто и его выкрутасов.

— Как видишь, я никого не держу. А потому хватит показывать свой характер, все и так знают, что он отвратителен.

— А можно я с ней? — неожиданно подал голос какой-то малыш с другого конца зала. Я даже не разглядела за толпой, мальчик это или девочка. Сказало оно фразу не очень четко, словно и говорить еще толком не научилось, но интонация была что ни на есть знакомая, практически родная.

— М… — Гатто всмотрелся в тот угол. А там стоял единственный на весь зал детский столик, который я сразу не заметила. Именно за этим столиком и сидел тот самый малыш. Как… странно. — Лали, бери ребенка и возвращайся к столу. Тоже мне, великая благодетельница и защитница обездоленных, — рыкнул Скай, явно желая прекратить балаган, который я устроила. И вроде как восстанавливая свой статус в глазах гарема и потомства.

— На детей не рычи, — огрызнулась я, но скорее себе под нос, чем по-серьезному. — Они еще маленькие и просто не выживут в одиночку. А так свалили бы от подобного папаши впереди собственного визга.

— Ну да, ну да. — Скай вдруг снова пришел в благодушное состояние, я уже задолбалась отслеживать перемены его настроения. Раньше он был все время злой, как чернух, и это было… проще? Предсказуемее, я бы сказала.

— Я сам, — сказал маленький… артефакт? Или оператор? Для оператора слишком уверенный, что ли. Но почему тогда у него нет хвоста и ушей, как у Гатто? Пока я думала над этим, мелкий пацаненок бодро начал пробираться сквозь немногочисленную толпу ко мне. Подобрался вплотную и обнял обеими руками за бедро — выше не доставал. Уф-ф-ф, хорошо, что я не голышом и не в одеяле. Скай все-таки притащил нормальную одежду. А то сейчас неловко вышло бы.

— Ты вкусная, — между тем заявил мелкий.

— Ага, — растерянно кивнула я. Не, может, оно и без ушей, а в остальном весь в папашу! Вон как вцепился, силком не отодрать.

Так и пошли в отдельную столовую, где был накрыт нормальный стол. Я, Гатто и эта мелкая чернуха, прилипшая к моей ноге.

— А говорил, артефактов тебе не рожали. — Я уселась за стол, с большим трудом отвлекла прилипалу куском какого-то мяса, выдохнула и задумчиво осмотрела радостно жующего ребенка. Сколько ему лет? Вроде шланговик еще, а говорит хоть и не очень чисто, но вполне осмысленно и бойко.

— Это не мой. — Мне показалось или Гатто действительно тяжело и печально вздохнул? А потом и вовсе случилось то, что мне даже в бреду не могло присниться: Скай взял ребенка и посадил его себе на колени! — Приемный.

‍— Чего?! — окончательно омрынела я.

— Лали… если я сейчас расскажу тебе, как обстоят дела, ты отсюда точно никуда и никогда не выйдешь, — непривычно серьезно и грустно сказал Гатто, поглаживая дитенка по встопорщенным волосам. — Но это и к лучшему. —Его лицо озарила пакостливая, но счастливая улыбка.

— Э-э-э…

— Артефакты больше не рождаются ни у кого. Совсем. — Его тон понизился до едва слышного шепота. Так, что даже мне пришлось прислушаться. — А взрослые потеряли возможность становиться теми, кто способен добывать мру.

— В смысле?! — У меня глаза чуть не выпали в тарелку.

— В самом прямом. Мы обладаем аурой артефактов, силой артефактов и признаками предков. Но больше не можем обращаться. Этот мир окончательно умирает, Лали.

Глава 14

Мез

Я медленно, но целеустремленно шагал по узким и слегка заросшим улочкам Зеленой долины. Сегодня с утра наконец получилось ощутить точное направление связи. И я даже попытался потянуть ее на себя, спрашивая своего Мастера о самочувствии. Но ответа не получил, только мимолетное недоумение.

Наверное, Лали не умеет направленно транслировать свои эмоции. Во всяком случае, надеюсь именно на эту причину ее молчания. Иначе… иначе эта отстраненность значит, что ее обида настолько глубока, что Лали предпочтет лучше жить со своим старым кошмаром, чем поговорить со мной. Но обидой от нее тоже не веет. И это обнадеживает.

Крыкса и Кобру я оставил в гостинице, даже не разбудив. Во-первых, мне намного привычнее действовать в одиночку. Будь это похищение, диверсия или даже убийство. На Горгонзоле я и не таким занимался, абсолютно не вмешивая в свои дела банду Скорпиона. Действовать я постараюсь скрытно, и напарники с неизвестными мне умениями будут только мешать. А во-вторых, как мне казалось, слишком уж брат и подруга Лали медлили. Сэвен и тот начал устраивать внезапный саботаж. Почему? Непонятно.

Хотя о причинах сомнений местных «криминальных авторитетов» я догадывался. Как бы ни храбрились таракан и змея, они все равно меня… боялись. Возможно, считали, что как только я найду Лали и детей, то окончательно разрушу их мир. В пользу этой теории говорило и их нежелание покидать данный мультиверсум.

Связь вела с улочки на улочку, как путеводная нить, с каждым шагом становясь явственнее и словно бы прочнее. Я все ускорял и ускорял шаг, пока не понял, что почти бегу. Да где же эта мразь? Где его дом? Вроде бы город не настолько большой, а я уже с полчаса петляю переулками и аллеями. А ведь выбираю кратчайший путь в нужном направлении, буквально следуя по прямой.

И ловлю себя на том, что с каждым шагом мне все труднее верить, что я все еще в этой вывернутой Прародителем наизнанку призме. Дома обычные, зелени все больше, вон дети играют в саду… за ними присматривает женщина-Мастер, она выглядит вполне сытой, здоровой и счастливой.

Инстинкт сработал как надо: даже чувствуя притяжение связи, я все же затормозил и внимательно вгляделся в каждого ребенка возле небольшого бассейна посреди травянистой лужайки. Благо за кустами живой изгороди мой интерес удобно было маскировать.

Но нет. Все мелкие — Мастера и явно местные уроженцы. И тоже вполне здоровые, бодрые и в меру крикливые личинки.

Так, вон еще один такой же бассейн в соседнем поместье, и тоже с детьми. И тоже одни операторы. Интересно… у них что, вообще нет маленьких артефактов? Даже учитывая обратное соотношение с нашей призмой, когда Мастеров в разы больше, чем Оружий, хоть один мне должен был бы попасться на глаза.

Возможно, я просто забежал в такой квартал? Дети-артефакты живут в другом районе? Местные вполне могли их разделить по видовой принадлежности.

Несмотря на тянущую связь, я все же сильно замедлился, продвигаясь вперед. Заодно и наблюдал за бытом жителей Зеленой долины.

В этом городке было на удивление много детей и детских площадок. Будто бы не город, а один большой детский сад. Множество игровых площадок, лягушатников, парков, прудов с какими-то маленькими аналогами уток. Разве так должен выглядеть «элитный коттеджный поселок» для местной знати? Может, здесь проводят какой-то эксперимент? Допустим, демографический. Тогда зачем сюда привезли Лали? Разводить?

Я возмущенно выдохнул и помотал головой, прогоняя из нее странные мысли. И вообще! Не клеится что-то. Допустим, артефактов отделили от операторов. Но! Я сейчас иду по самой зеленой и элитной части города — была у меня возможность сравнить. Как-то странно, что «бросовых» детей-операторов содержат в таких отличных условиях, а элитных артефактов — в месте похуже? Или их вообще не выпускают из дома поиграть возле бассейна? Но это еще подозрительней. Детям нужны воздух и солнце, даже Оружиям. Держать их взаперти — вредить здоровью и психике. Учитывая, что у них тут все очень странно со скверной, вообще ничего не понятно.

Правда, есть у меня одна идея. И в нее отлично вписывается похищение наших детей. Но она откровенно пугающая, и я очень надеюсь, что все еще не так плохо.

Я снова всмотрелся в очередную группку детей, играющих в подобие обычных догонялок: все без звериных черт. Все Мас… Стоп.

Я прищурил глаза и всмотрелся в одного из малышей, который и загонял всю стайку пищащих операторов. Артефакт! Нет, Оружие! Наше Оружие! Слишком уж отчетливо светится в душе изображение пока еще маленького, но вполне боевого молота. И это форма одного из украденных детей!

Так, теперь внимательно. Анализируем: внешность ребенка слишком поменялась. Точнее, ее явно намеренно поменяли, перекрасив волосы и нанеся какие-то дополнительные родинки на щеки. И прицепив на голову ребенку такие же маленькие псевдоуши, как у Кайдена!

Но мало того, ребенок выглядел сильно старше своего возраста. Это еще непонятнее, потому что наши дети не взрослеют так быстро, как короткоживущие. А тут… ладно, пусть даже из-за смещения времени прошло не полгода, а целых три местных цикла. Да у мелкого максимум один зуб мог за это время прорезаться, и то не факт!

Я вглядывался в играющего малыша, с каждой секундой все больше убеждаясь — нашел! Точно нашел! Моя цель передо мной. То, за чем я вообще явился в эту ржавую дыру, — вот оно. Нашел одного — значит, и остальные где-то рядом. Наверняка! По всей логике сейчас надо бросать все, наплевать на любые дела, хватать мелкого и тех, кто его пасет, вытрясать местонахождение других детей и срочно эвакуироваться. В этом, собственно, и заключается мое задание. Карать похитителей мне не приказывали. Только отобрать похищенных Оружий.

«Зверь!» — улетел мысленный импульс по связи к сэвену, активируя в нем режим чрезвычайной ситуации. Сейчас ящер на всех парах и в режиме невидимости прилетит, и мы…

Да, точно, вон ту женщину берем, она явно держится поблизости от нашего ребенка-Оружия и то ли охраняет его, то ли просто присматривает отдельно от других нянек — персональная воспитательница. Или же агент тех, кто детей уволок. Потому что тетка — взрослый артефакт с настоящими кошачьими ушами и хвостом. Совсем как у того гаденыша, что мародерил на глазах у Прародительской родни.

‍Я мысленно напрягся, готовясь к каскаду мгновенных действий и решений.

Связь, соединявшая меня с Лали, дрогнула и будто бы стала тоньше.

Глава 15

Лали

— Как ты думаешь, что такое аномалии? Или как вы их там зовете… чернухи? — Скай пододвинул ребенку вазочку с ягодами в сахаре, до которой тот пытался неуклюже дотянуться.

— Э-э… — Я всерьез озадачилась, но это не помешало мне цапнуть из той же вазочки горстку ягод и тоже сунуть в рот. — Ну, это такая хищная дрянь, которая всех жрет.

— Это наша еда, — хмыкнул он, отсыпая сладости уже мне и возвращая большую миску недовольно засопевшему малышу. В утешение ему была предоставлена полная свобода действий в пределах одного стола.

— Кто наша еда? — не поняла я, проводив взглядом очередную сладость, которых оказалось как-то аномально много. Не только уже упомянутые ягоды, но и еще всякие разнообразные штуки. Я даже в теории знаю, как они называются, но раньше не пробовала. У Ская до моего побега была дурацкая привычка орать: «Не заслужила, дрянь непослушная», а в самостоятельной жизни мне на такое денег всегда было жалко. Лучше полмешка крупы купить, чем маленький пакетик «печенья» или «конфет».

Скай проследил за моим взглядом, хмыкнул поощрительно, а потом продолжил объяснять:

— Чернуха. Это наша еда. Точнее, еда артефактов, будь мы в самом расцвете сил. А после переработки — и операторов. Та самая мра, которую мы поминаем всуе в любом подходящем случае. — Малыш на его коленях бодро мотал ногами, облизывая пальцы. Будто и не было между нами столь откровенного разговора. — Точнее, правильно говорить «мраа». Та самая энергия, что выделяется после смерти биологического объекта, когда душа проходит очищение и уходит на новый круг. И мы должны ее собирать и есть, чтобы жить.

— Чего?! — Я уронила печеньку в свою чашку с соком. Даже попробовать не успела! — Какой дурак будет жрать чернуху?! Ну, в смысле, кроме хомяков… Скай, не вздумай! Ты, конечно, сволочь распоследняя, но, мра тебя покусай, отравишься!

— Сейчас да, — вздохнул артефакт. — Отравлюсь. А раньше пищеварительная система артефактов чем-то как раз и напоминала твоих тезок — хомяков. Мы могли поглощать ее и перерабатывать в мраа, намного более концентрированную и питательную, чем наши монеты или икра шушпанчиков.

— Час от часу не легче. — Я отложила печенье. Аппетит пропал напрочь. — И что теперь? В смысле, ну вот не едим мы теперь эту… мруу. А чернухи при чем? Они живые и вполне разумные твари. Охотятся только так, а это дело без мозгов особенно не провернешь.

— Ты живешь в пустыне, Лали. Вернее, жила до текущего момента. Тебе никогда не казалось, что аномалий стало как-то, — он прервался и пытливо посмотрел на меня, — многовато?

— Чернухи растут, — согласилась я, напряженно сдвинув брови. — Размножаются. Ну так они высшие хищники в наших краях, ловят все подряд, от крыксов до людей, вот и плодятся… но это, конечно, проблема. Такими темпами скоро в Перепечках ничего, кроме чернух, не останется.

— Раньше их хоть и нехотя, но истребляли артефакты. А нехотя — потому, что польза от пожирания души десятикратно превышала пользу от фильтрации мраа. Кому хочется долго и кропотливо усиливать себя за счет изнурительных тренировок и поглощения аномалий, если можно раз в пару недель позавтракать одной душой?

Скай снова тяжко вздохнул, словно старый дед из Перепечек, сам потянулся, чтобы положить нам с дитенком в тарелки чего-то посущественнее сладостей. Наплюхал каши, судя по запаху, тоже сладкой, с ягодами. И продолжил:

— Особенно учитывая, что аномалии, как ты сказала, могут превращаться в почти разумные сущности, которым не нравится, что их едят. Они вполне способны дать сдачи, и еще неизвестно, кто победит и кто чьим завтраком станет. Душу съесть банально безопаснее. В смысле, было безопаснее. Больше так делать нельзя.

— И слава чудищам. — Я поковыряла ложкой в каше и нехотя запихнула в себя одну порцию. Какой-то странный и неприятный разговор, ни фига под него есть не хочется. — Мне, знаешь ли, тоже не в кайф, когда меня жрут. Как раз за день до катастрофы разнарядка в питомник пришла — старшую группу на убой. Нас то есть. Так что тут ты от меня сочувствия не дождешься.

Скай внезапно побледнел, ссадил на отдельный стул мелкого, который вполне самостоятельно лопал кашу, и затащил к себе на колени меня. Я даже пискнуть протестующе не успела.

— Мы были неправы, — немного невнятно и очень тихо пробормотал он мне куда-то в волосы. Потом поцеловал, с большой неохотой слегка отодвинулся и продолжил уже нормально: — Весь наш мир был неправ. Но то, что я тебе рассказал, я и сам узнал совсем недавно. До прихода чужих большинство и не подозревало, что мы живем как-то не так. Хотя нет, подозревали… просто… всех все устраивало.

— Ага, всех! — хмыкнула я. — Большинство никто не спрашивал, особенно операторов. Выращивали в питомниках, как куцыров или шушпанов, забивали и лопали.

— Да. — Гатто кивнул и снова уткнулся в меня. — Неважно, ели ли мы души или чернух, артефакты все равно вырабатывали эликсир бессмертия, которым могли напоить как своих операторов, так и обычных смертных. Благодаря этому нас превозносили и прощали многое. Безумно многое. А ведь артефактов уже тогда рождалось очень мало, и это лишь усугубило ситуацию. Тогда уже не только самим артефактам, но и тем, кто нас «доил», стало выгодно кормить нас именно душами, а не рисковать «куцырицей, несущей мровые яйца» в бою. И ты знаешь, чем все кончилось.

— Э? — Мне даже говорить ничего особо не хотелось, но раз уж Ская пробило на откровенность, то надо было его как-то поощрить и отреагировать, чтобы продолжал.

— Вот тебе и «э», — невесело засмеялся мужчина, разгадав мой маневр. — Секрет в том, что мы бы и без чудовищ скатились в пропасть. При таком пищевом поведении катастрофа все равно произошла бы, причем скорее рано, чем поздно. И после нее не осталось бы никого вообще. Наш мир попросту схлопнулся бы, как пустая скорлупка выпитого яйца. — Гатто продемонстрировал это воочию, одним глотком опустошив яйцо домашней мелкой куцырицы. — Впрочем, мы и сейчас недалеко ушли от этой перспективы.

— Ну зашибись, — оценила я и завошкалась, пытаясь сползти с гаттовых коленей. Ага, так меня и отпустили.

— Что у тебя за лексикон? — Скай вроде поморщился, но в голосе одно сплошное и жутко непривычное умиление. Разговаривает как… как… как я с куцыром!

— Ну простите, мы роду не древнего, в питомнике выведенные, — ехидство в ответ полезло само. — Да в Перепечках выросли. Там изящным манерам не обучают!

— Как только разберемся с привязкой, найму для тебя преподавателя по этикету, — не повелся енот на мою провокацию. — Но сейчас…

— Что сейчас?

— Сейчас есть проблемы посерьезнее. — Скай покрепче перехватил меня за талию и посмотрел почему-то на объевшегося и вымазанного сладостями по уши мелкого, который успел задремать на стуле. Вот у кого психика железная!

Глава 16

Мез

— Поймал! Поймал тебя! — внезапно выкрикнул ребенок-Оружие и со смехом завалился на маленьких операторов. — Теперь ты ловишь!

Этот звонкий голос буквально ввел меня в ступор. А в голове всплыл давний разговор с Лали. Что я буду делать, если дети и тут счастливы? Тогда я с уверенностью сказал, что дам им выбор… Но правильно ли это? Все-таки они — дети. Как они могут понять, что для них благо, а что верная смерть?

Я еще раз всмотрелся в маленькое Оружие, носившееся по игровой площадке с остальными детьми. Ребенок был веселый, здоровый, я бы даже сказал — холеный.

Правда, его родители там, в нашей призме, с ума сходят от беспокойства и неизвестности. Тут, как говорится, двух мнений быть не может — что за мода красть именно клановых, любимых детей? Не могли, что ли, по приютам пробежаться? У Ивановых и то ума хватило. Сомневаюсь, что, укради местные приютских, кланы устроили бы такой хай в совете, позвали на помощь Прародителя и всю остальную тяжелую артиллерию.

Так что, местные просто идиоты или сделали похищение громким намеренно? И как быть теперь мне? Ведь я вообще шел искать Лали.

Лали! Я отчаянно взглянул на детей, а потом в сторону нашей с Мастером связи. И снова на детей… Прародитель, что я должен делать? Мою душу будто разрывало на части.

— Приветствуем, господин артефакт, — сказали вдруг за моей спиной. — Мы вас ждали.

Чувства вернулись в норму и взвыли об опасности. С этими переживаниями я совсем забыл о скрытности и практически вышел на самое видное место. Тем не менее прийти в себя я смог быстро и незаметно материализовал в руках отравленные иглы, заодно увеличив токсичность и плотность кожи. И только затем медленно и практически вальяжно повернулся назад.

— Возможно, вы также знаете причину моего… визита?

— Знаем, — согласился ушастый субъект, стоявший за моей спиной. И он там был не единственный. Еще одного кошкообразного артефакта я опознал с первого взгляда — именно его голографию мне показывал Ксан. Значит, похитители. Собственной персоной.

Только вот один момент меня смутил еще в нашем мультиверсуме. Все члены этой делегации «страшных похитителей» и местных, судя по всему, главарей и крутых рабовладельцев выглядели чересчур мелкими. Им сколько лет, вообще? Они хоть из подросткового возраста вышли?!

И опасностью от них не веяло, от слова «совсем». Скорее, весь этот старший отряд детского лагеря хотелось то ли пожалеть, то ли выпороть за дурную инициативу. Но взять верх инстинктам наседки, из-за которых я когда-то выхаживал Цвичку и остальных детей из банды Скорпиона, я не дал. Какими бы детьми похитители ни выглядели, они все равно были теми, кто выкрал клановых детей из чужого мира. А потому недооценивать их точно не стоило.

— На вашем месте я не был бы так спокоен. Убьете меня — придут другие. И ваш мир уже ничто не спасет.

— Мы не собираемся вас убивать, — грустно вздохнул один из ушастых недорослей. — Мы хотим попросить вас о помощи.

От такой наглости я на секунду даже опешил. Чего?! Помощи они хотят просить? А ушастая рожа не треснет?! Сначала нагадили на полпризмы, а теперь бедные-несчастные, не бейте, дяденька, лучше помогите материально?!

— Верните всех детей и взрослых, которых вы украли из семей. — Кем бы эти артефакты ни были, жалеть я их не собирался. Как я говорил, мир я уже спасал. Свой. Чужому спасителем не нанимался и наниматься не собираюсь. Тем более что этот мирок успел мне поднадоесть, на каждом шагу устраивая километровые эмоциональные качели. — И потом сами придите с повинной. Прародители нашей расы вполне лояльны… местами. Если их не злить. — И не удержался, добавил уже со злорадной усмешкой: — Хотя вы уже вызверили их капитально.

— Мы не можем, — еще печальнее опустил уши этот кот, подражая напакостившим животным с Земли. Только вот пакость тут далека от украденной сосиски, слишком далека.

— И что же вам мешает? — Мой сарказм можно было нарезать большим ножом на метровые кубы и использовать, например, для строительства.

— Умирать не хотим, — уже без лишних вздохов и прочих манипуляций пояснила девушка, задвигая кота себе за спину. — Дело в том, господин артефакт, что наш мир действительно умирает. Вместе с теми, кто ни в чем не виноват. И мы готовы понести наказание от вас, но просим спасти остальных.

Хм, а это уже интереснее.

— Повторюсь. Вы не к тому обращаетесь. — Разговор начал меня утомлять. Видно же, что зубы мне заговаривают, а сами прячут малышей. — Мое дело маленькое — забрать обратно наших детей и устранить всех, кто этому препятствует. А проблемы глобального масштаба будете решать с теми, кто раньше устроил тут глобальную чистку. Это в их компетенции.

— Они не смогут нам помочь, потому что наш мир больше не пустит их. А вы сможете, — а вот об этом им точно знать не положено. От напряжения я неосознанно удлинил когти, и с них начал капать токсин, разъедая дефицитную зеленую травку.

— Размножаться вам на потеху точно не буду! — Некая мысль забрезжила в голове, догадки одна за одной всплывали из темноты, по пути собирая на себя гирлянды мелких фактов, оговорок, наблюдений и смутных образов.

— Очень жаль, — вздохнула девица. — Видите ли, у нас перестали рождаться артефакты. Совсем.

— И? Теоретически вы все бессмертные существа. Совершенствуйтесь, тренируйтесь, чистите свой мир, набирайтесь знаний — и рано или поздно сами решите свою проблему.

— Мы не можем. — Да они задолбали повторять одно и то же!

Но следующая фраза пробрала меня до печенок:

— Мы потеряли возможность обращаться и разить тварей мраа.

— Изобретите механический способ. Вырастите бойцовских хомяков, в конце-то концов! — попытался не сдаваться я, но уже сам понимал, что все это — ерунда. Оружие, которое потеряло возможность сражаться, это даже не ржа, это...

— Мы теперь совсем не бессмертные. Обычные люди со звериными чертами. — Кажется, кот начал плакать, чего я совсем не ожидал. — И из-за смешивания генов человека и животных наш срок жизни даже стал слишком нестабильным. У некоторых он уменьшился, сильно, став ближе к звериному. А потомков, способных продолжить наше дело… больше нет.

‍— Вы идиоты, — накатила вдруг усталость. — Зачем было красть клановых детей?! Мало, что ли, в призме сирот?

— Но тогда ты не пришел бы, — улыбнулась вдруг девушка-птица.

— А это тут при чем?! — буквально заорал я, потому что мое терпение не выдержало и лопнуло.

Эти обормоты внезапно дружно плюхнулись передо мной на колени и синхронно ответили:

— Прародитель! Пожалуйста, спаси нас!

Приехали.

Вашу ж мать!

Глава 17

Лали

Конечно, сама ситуация не располагала к мозговому штурму. Но тут бы и обычный житель нашего мира задал простой закономерный вопрос. Почему у ребенка, пусть даже приемного, нет звериных черт? А мне даже спрашивать не надо, знаю. Это один из малышей, которых ищет Мез. Артефакт из другого мира.

— Откуда он у тебя? — все-таки не удержалась я, аккуратно вытирая рот заснувшего ребенка и следя, как вызванная нажатием на кнопку девушка-оператор бережно уносит спящего малыша куда-то в другую комнату. — Он не похож на обычных детей.

— Зачем тебе это знать, Лали? — заинтересованно оглядел меня Скай. — Я и так поведал тебе слишком много.

— Затем, что с какого-то перепуга, придурок ты ушастый, — сама офигела от наглости сказанного, но оно сказалось само собой и прямо из глубины души, — я больше не хочу твоей смерти. Сама не знаю почему, даже не спрашивай. Не хочу, и все. Твои дети и тетки, в смысле операторы, опять же… Я всех не прокормлю, если что.

— Что ж… — Гатто сначала застыл с наполовину поднесенной ко рту ложкой, а потом расплылся в счастливой победной улыбке. Мне даже захотелось забрать свои слова обратно и хорошенько съездить по этой слишком довольной роже. Явно же решил, что я ему здесь чуть ли не в любви и вечной верности призналась! — Весомый аргумент.

— Это не значит, что я горю желанием стать твоим оператором! — Торопливость в этом уточнении была бы почти смешной, если бы не была настолько искренней. — И вообще, по-прежнему считаю, что пошел бы ты в чернуху со своими инстинктами собственника. Я свободное существо.

— Это мне говорит та, что уже осуществила привязку? Можешь утешать себя как угодно, милая Лали, но от своей судьбы не убежишь. Операторы рождены быть зависимыми. Такова их природа. И глупо от нее убегать. — Настроение Ская взлетело буквально до небес, и он, кажется, пропускал мимо круглых ушей все «лишнее».

— Это мы еще посмотрим, кто от кого будет зависеть! — Да, знаю, моим упрямством можно не только дороги мостить, но и пустыню озеленять. Так, во всяком случае, Крыкс всегда говорил. Но и сдаваться не собираюсь. Ни Мезу, ни уж тем более этому еноту ушастому!

— Конечно. — Нет! Убери! Убери это выражение лица! Тебе не идет нежность, двухцветная ты морда.

— Выглядишь как маньяк над жертвой, — буркнула я себе под нос, заедая свой стресс еще одной порцией засахаренных ягод. — Не уходи от темы, Скай. Откуда у тебя этот малыш? Он же буквально дышит инородностью.

— Видишь ли, — Гатто наконец перестал строить из себя влюбленного дурня и заговорил серьезно, — некоторое время назад я был вынужден изменить многие из своих убеждений. Несмотря на свое воспитание, я никогда не считал особенно необходимым пожирать души разумных — наверное, просто потому, что с детства не привык. Сначала мал был и мне их не давали, а потом возможность и вовсе исчезла. Тем не менее во всем остальном я придерживался консервативных взглядов и поддерживал тех из нас, кто пытался восстановить прежний порядок. А именно — строгое воспитание и тотальный контроль над операторами. Причем не только над их телами, но и душами.

— О, это я очень хорошо помню! Но ты ближе к теме давай. — Я не стала давить в себе странный порыв и неласково засунула одну из ягод в рот еноту, стирая с его лица самодовольное выражение. Заодно злорадно подумала, что это единственное сладкое, которое ему сегодня перепадет.

Гатто едва не подавился, а потом коварно прищурился и облизал мне пальцы. Тьфу, дурак! И чего такой довольный теперь?

— Так вот. Поменял я свои убеждения не просто так.

— По башке прилетело и вразумило?

— Почти. Я, как и все обитатели нашего мира, просто хочу жить. И ради этого поддержал единственных, кто реально пытается предотвратить всеобщую гибель. Но чтобы стать одним из них, мне пришлось измениться. И это неожиданно оказалось не так плохо.

— Меня прям заинтриговало, что они с тобой сделали, — абсолютно честно сказала я. Может, реально просто раньше надо было Скаю между глаз хорошенько съездить?

— Ткнули носом в лужу и позволили хлебнуть дерьма, — криво усмехнулся енот. — Самому хлебнуть, так, что аж из ушей потекло. Я осознал перспективы и понял, что в этой луже сижу уже не первый десяток лет. Причем добровольно.

— И?! — Я наклонилась вперед, заглядывая собеседнику в глаза. Надо же было узнать способ вправления мозгов всяким зазнавшимся енотам. А может, он не только енотам подойдет.

— Кинулся тебя разыскивать, зараза ты мелкая, — снова улыбнулся мне Гатто, не понимая или намеренно не замечая моего возбуждения. Ох, не нравится мне его хорошее настроение, ох не не нравится. Нос так и чует подвох.

— А я-то тут при чем?! — недоуменный вопль вырвался из самой глубины моего существа. Не на то я рассчитывала.

— Ты — моя истинная! — выдал этот… этот… постой, что он сказал?

— Ты бредишь, Скай. Что еще за истинная? — Я даже отодвинулась немного назад, ощущая, как маленькие крыксы бегают по моей спине и вот-вот откусят половину этой самой спины по самую задницу!

— У артефактов может быть множество операторов. Разных, более-менее годных и просто интересных. Но иногда, очень редко, можно встретить того, кто идеально тебе подходит. И даже если вы абсолютно незнакомы, ты не сможешь остаться к ней равнодушным. Ты захочешь ее себе, любым способом. Захочешь, чтобы она смотрела только на тебя, была только с тобой, думала только о тебе, — неся это все, Скай выглядел настоящим фанатиком. Вот сейчас мне действительно стало страшно. Очень страшно.

— Не-не-не-не! — Я аж руками на него замахала. Жаль, отскочить подальше и спрятаться не получилось. — Это не про меня, ты что!

— А если вдруг потеряешь ее, — упертый гатто продолжал говорить все тем же убийственно серьезным тоном, пристально глядя мне в глаза, — твоя жизнь станет серой. Бесцветной. Бессмысленной. Ты внезапно будто лишишься смысла своего существования, а душа начнет медленно угасать. — Он откинулся на спинку кресла, глубоко вздыхая. — Знаешь, мои новые собратья-артефакты, конечно, на многое открыли мне глаза. Но начала мое изменение именно ты, когда прыгнула у меня на глазах с антиграва. Сильнее удара я и представить не мог. И это ты стала причиной появления у меня такого ребенка.

‍— Я?! Ты издеваешься?!

— Серьезен как никогда.

Ну приехали.

Вашу ж мать!

Глава 18

Мез

— Нет. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я всего лишь дефектный разведчик-убийца, которого было банально не жалко послать в эту кло… в ваш мир. Прародители и даже обычные древние находятся на совсем ином уровне. Да вообще, что я вам тут объясняю?! — Моя душа все еще разрывалась в двух направлениях, и казалось, будто я схожу с ума. Слишком много всего. — Я подумаю над вашим предложением только в одном случае: если через час вы приведете мне всех похищенных детей.

— Нам без них не выжить! — уже откровенно заплакала девушка.

— Вы хотите подарить мне ваши судьбы, но при этом боитесь показывать маленьких Оружий. Это подозрительно, не так ли? — Я облокотился на стену ближайшего коттеджа, полностью игнорируя то, что вытаптываю чью-то лужайку. — Что вы сделали с ними?

— Ничего плохого, клянемся, — прижал уши к голове кот. — Они распределены по приемным семьям, и так быстро их не собрать. Но мы… мы можем привести их завтра, наверное. Если вы тоже обещаете не совершать мгновенную телепортацию, как только мы покажем вам всех детей.

— Обещаю, — буркнул я, осматривая коленопреклоненных артефактов. Если что — телепортацию совершит сэвен, а не я. Но знать им это не положено. — Но вот этого ребенка я забираю прямо сейчас!

И бестактно ткнул пальцем в залитую местным солнцем лужайку, где продолжал резвиться малыш с бутафорскими кошачьими ушками. Кстати, больше всего он играет вон с той девицей-Мастером, и это немного странно.

В смысле, девочка тоже ребенок, но она минимум втрое старше малыша, и она не его нянька — нянька тут тоже есть, взрослая, как положено.

И вот что общего может быть у почти подростка и почти младенца? Каждый из них, как говорит мой опыт, больше должен тянуться к ровесникам. А этих прямо водой не разольешь. Похоже, подтвердились мои худшие подозрения.

— Прибью! — рявкнул я с нешуточной злостью, снова оборачиваясь к этому ушасто-пернатому цирку. — Опять обман?! Кто вам позволил проводить привязку с таким маленьким ребенком?!

— Они сами нашли себе операторов. Мы…

— Вот только скажите мне сейчас, что не содействовали, окружая их большим количеством детей разных возрастов. — На нервах я оставил несколько полос от когтей на каменной кладке здания.

— Других детей-артефактов в нашем мире уже нет. Только операторы. А держать малышей только со взрослыми привело бы к еще худшим последствиям. — Девочку-птицу практически трясло.

— Они все равно бы нашли своих операторов. Лучше среди ровесников.

— Артефакт сам выбирает себе оператора, — грустно сказала девушка-кошка. — И далеко не всегда того, кого хотелось бы другим.

— Да, но вы же не будете отрицать, что нарочно дали нашим детям для начала познакомиться с тем, кто постарше? — не знаю, по какому наитию я задал этот вопрос. Главное, сам еще не понял, что же в данном факте плохого.

— Не будем, — кивнула девушка-птица.

— И зачем же вы так странно вывернулись? — В принципе, догадка забрезжила на краю сознания, но эти малолетние авантюристы уже столько накрутили. И продолжают крутить, даже умоляя о помощи. Так что пусть отвечают на вопросы четко и ясно.

— Затем, что, когда родители заберут малышей домой, они возьмут с собой и наших операторов, — странно покорно выдал притихший было парень-кот. — А те операторы, которые постарше, даже вырастая и выучившись в вашем мире, все равно не смогут бросить на произвол судьбы то место, где они родились и где остались их близкие. Нас.

Я тяжело вздохнул, растирая пальцами переносицу.

— Значит, бред про Прародителя вы только что выдумали. А сами уже готовились к отправке детей к их семьям.

— Одно другому не мешает. — Парень-кот поймал в руки свой хвост и начал теребить его кончик. — Господин, вы воин. Сильный и способный на многое. Иначе вас бы не отправили в наш мир.

— Очень сильный, — поддержала подельника девушка-артефакт. — И вы не имеете операторов. Завеса пропускает только таких. В нашем убежище мы собрали множество прекрасных воинов и воительниц. Мы можем уже сейчас начинать собирать мру!

— Если вы согласитесь остаться с нами, мы беспрекословно передадим всех детей и привязанных к ним маленьких операторов.

Подростки с энтузиазмом перебивали друг друга, заставляя мою голову идти кругом.

— Хотя все равно надеемся, что большинство из них вернется нам на помощь. Даже с небольшим количеством мры мы сможем продержаться намного дольше!

— А ржу вам в печень не надо? — ехидно и ядовито осведомился я. — Опоздали, котики и птички. Оператор у меня уже есть.

Есть… Лали. Лали! С этими чудиками я едва не забыл о ней. И честно говоря, эта мысль сейчас принесла мне чуть ли не физическую боль. До жжения в кончиках пальцев захотелось ее коснуться, до кругов перед глазами — увидеть, убедиться, что с моим Мастером все в порядке. Я не выдержал и потянулся по связи, посылая куда-то в пустоту отчаянный зов. Где ты? Где же ты? Чем быстрее я найду тебя, чем быстрее мы снова окажемся вместе… тем быстрее я смогу без эмоций разобрать всю эту идиотскую ситуацию.

Ответ пришел почти сразу. Удивление, настороженность, узнавание. Тепло. Радость. И ни следа того страха, почти животного ужаса, которым Лали обжигала меня через привязку перед побегом и сразу после него.

Я невольно расплылся в блаженной улыбке и отправил по связи вопрос: «С тобой все в порядке? Есть ли у меня время?» Затем транслировал мою обеспокоенность по поводу детей, которых вроде как нашел. Связь, наконец, полностью стабилизировалась, и это, кажется, привело к легкой эйфории.

«Все хорошо, но очень странно, — почти сразу ответила хомячок. — Я, кажется, немного сошла с ума. Или не я. Или не только я. Или весь этот гребаный мир!»

«Главное — дождись меня. И мы вылечим всех. И тебя, и меня, и Гатто», — пообещал от души, все же поразившись тому, что мысли Лали почти дословно повторяют мои собственные. А про себя еще раз хмыкнул, что Гатто мы вылечим путем отсечения головы.

«Мез! Тут тоже есть твой ребенок. Он в безопасности».

«Ребенок? У Гатто? И в безопасности?! Хм…»

«Я же говорю, все чокнулись. А я… я… прости…»

Связь снова прервалась. Наших ментальных сил пока просто не хватало. Но мне уже было понятно, как можно убить двух тварей одним выстрелом.

— Хорошо. Я снова выслушаю вас, — обратился я к трясущимся от страха и напряжения подросткам. — Но вы обязаны к завтрашнему дню привести не только самих детей и их операторов, но и тех артефактов, которым вы отдали их на воспитание. Заодно их послушаю. Но если с детьми действительно что-то случилось… — Я уже целенаправленно расплавил токсином часть стены, где были следы от моих когтей.

— Слушаемся, Прародитель.

Глава 19

Лали

— Этот мир сошел с ума-а-а, — тихонько напевала я себе под нос, задумчиво тиская в руках мягкую подушку, которую вручил мне зачем-то Скай, — и я вместе с ним.

Вот не было печали, жила себе милая девчушка-хомяк на краю пустыни, кактусы выращивала, шушпанчиков разводила и в бассейне купалась. И жить бы ей так дальше, ни о чем не горюя, но нет… не-е-ет! Она захотела большую куцырицу! Думала ли она когда-то, что простое желание поесть свежего мяса может привести к таким последствиям? Едва ли.

В итоге что тут у нас получается? Я стала оператором иномирного чудовища, способного разрушать миры. Но вселенная решила, что это недостаточно эпично, и свалила мне на голову еще и бывшего хозяина, внезапно воспылавшего ко мне «самыми чистыми и искренними чувствами». А еще вся эта аномальщина происходит на фоне грядущего конца света. И кажется, именно от моего решения может зависеть будущее моего мира.

Ну это ж бред сумасшедшего! Такого быть не может!

А еще у меня в голове открылась дверка, и в нее тут же залез иномирный чудь. И ладно бы один! Следом бодро пригарцевал куцыр и уже полчаса заботливо кудахтал где-то на заднем фоне, беспокоясь, хорошо ли мы ели, спали и тра… сливались в положенном единении, если я правильно поняла.

Говорить с Мезом через мыслесвязь оказалось прикольно, приятно и немножко возбуждающе — в голове он ощущался таким же гладким и теплым, как в руках.

Вот только это здорово отвлекало. А у меня тут Гатто и его звериный нюх. Скай в тот момент, когда до меня долетел тоскливый зов моего артефакта, так и не понял, в чем дело. Но опасно стриг ушами все время разговора и даже носом дергал, как натуральный енот, почуявший соперника.

— Я пойду проверю периметр, — все-таки не выдержал артефакт, слишком явно чувствуя что-то. Что-то. Но он совершенно не подозревал, что «враг» может быть буквально внутри меня. А я, кстати, тут же нажаловалась Мезу о ребенке.

Но долго эти веселые разговоры не продлились. Во мне будто медленно, но верно разряжался аккумулятор. В итоге я даже зевнула, хотя встала с постели всего полтора часа назад. Не свойственна для меня такая сонливость.

— Что?! — моментально еще больше встопорщился Гатто. — Откуда у тебя истощение?! Этот гад что, тебя не подкармливал?! После того как сыпал по округе чистой мрой, платье на тебя нацепил из нее же… почему ты так голодна?!

— Да не голодна я, просто устала. — Отмазка так себе, но другой у меня нет. — Одни сплошные нервы с вами всеми.

— Ну да, конечно, — преисполнился енот каких-то своих подозрений. Но все равно с ворчанием потащил меня на руках в кровать. Там уложил и…

Так, я не поняла, это что?!

Почему он меня за руку сцапал и теперь печет ее, словно ладонь в печку запихнули? И… и почему Скай на глазах словно сдувается, а его круги под глазами растут со скоростью жрущей чернухи?!

— Стой! Во мне мры столько, сколько никогда не было! Мез кормил до упаду и даже купал в ней! Не смей, идиотина ты ушастая! — Я как-то по наитию всеми возможными силами попыталась впихнуть энергию обратно в енота.

Потому что… это пугает. Ну нельзя, нельзя так самозабвенно посвящать себя другому человеку! Тем более если ты раньше был для этого человека настоящим пугалом! Это просто какая-то омрыненно извращенная форма мазохизма. Так мало того, что себя не жалеет, так еще и мне на нервах играет.

— Ты что делаешь, дура?! — рассвирепел енот, судя по всему захлебнувшись в хлынувшем потоке, когда я его неведомо как, но завернула кренделем.

— О! — Я даже обрадовалась. — На себя стал похож! Давай еще!

— Что еще тебе, идиотка ненормальная? — Меня от души шлепнули по руке, а потом еще потянулись то ли по затылку съездить, то ли поймать и поцеловать — я не стала разбираться, с ходу драпанув на другую сторону кровати. — А ну, стой! Да стой ты!

— Ага, щаз! — Я даже подушкой прикрылась, недовольно зыркая из-за нее на вполне расправившегося обратно в нормальное существо Гатто. — Я ни мры не фанатка сушеных трупов, понял?

— Только ты могла превратить священный процесс в фарс. — Енот наконец сдался и сел сразу там, где стоял. — В тебе действительно удивительно много мры. Обычно я ее плохо чувствую, но, когда ты пустила процесс вспять, пришлось ощутить. — Гатто поднял на меня глаза и спросил уже более серьезным тоном: — Скажи, откуда у него эти запасы?

— Да мра его знает, — и не словом ведь не соврала. — Наохотил, кажется. Что-то такое мелькало в разговоре.

— Наохотил? — Гатто вдруг поднял прижатые было уши из своей лохматой гривы. — Наохотил… то есть он умеет охотиться? Вот как. Интересно…

Упс, кажется, я все же ляпнула что-то не то. Может, еще поправить получится?

— Ну, вон у меня знакомая в Перепечках есть, она тоже умеет охотиться, и что?

— Кто?! — Скай аж весь подался ко мне. — Лали, ты не представляешь, насколько это важная информация! Детям, особенно чистокровным, критически не хватает мры! Если у нас будет ее источник… нет, не так! Если у нас будет возможность добыть ее в нужных количествах без обращения к иномирцам, это кардинально изменит все планы!

Э-э-э… мра. Мраа, в смысле. Кобру сдавать тоже как-то неправильно. А с другой стороны, если наш недомирок все равно рушится чернухам в жопу, то какая уже, на фиг, секретность?

— Одна знакомая, артефакт. Она древняя.

— Ни один древний не выжил после бойни. Это невозможно. — Гатто как-то быстро начал тереть лицо ладонями. — Тебя просто обманули. Скорее всего, они просто обнаружили где-то старый склад с мраа. И теперь дурят операторам головы. А твой… спутник, он тоже «древний»? — Гатто голосом поставил последнее слово под сомнение.

— Аола. Это имя тебе о чем-то говорит? — решилась я. Честно сказать, Кобру мне было засветить проще, чем чудовищное происхождение собственного артефакта. Во-первых, она наша, родная, и наши проблемы — ее проблемы. А во-вторых… а во-вторых, не знаю.

— Героиня детских страшилок? И ты поверила? — усомнился в моих умственных способностях енот. Да я порой сама офигеваю, как выжила в этом дурдоме. Неудивительно, что другие не верят.

— Угу, знаешь, в своей жизни я никогда не встречала артефактов с такой давящей аурой. А еще с железками, которые у нее периодически из разных мест сами собой растут. Прямо как в мультике. Помнишь, где она суперзлодейкой была, хотела мировой порядок разрушить?

— Помню, — слегка задумчиво и, как мне показалось, растерянно кивнул Гатто. — Как в эпизоде, где она проткнула пузырь с заготовленной для детей главных героев энергией душ?

— Ага. — Я поневоле хихикнула. — Оказывается, ты тоже любил в детстве этот мульт? В свете нынешней ситуации ее злодейство выглядит несколько иначе, да?

Глава 20

Мез

Я смотрел на большой, если не сказать роскошный, особняк, окруженный достаточно крупными для данной местности деревьями. Именно в этом здании я чувствовал Лали. Буквально вот за стеной и на этаж выше. Тело так и рвалось запрыгнуть сначала на ветку, потом сразу на балкон и вернуть девушку. Но я останавливал себя здравым смыслом.

Теперь, когда я оказался на столь небольшом расстоянии от собственного Мастера, я начал более уверенно чувствовать ее эмоции. Как и раньше, она не боялась. Не волновалась. Не искала поддержки. И кажется, постоянно ела что-то сладкое и питательное. Вот и зачем я так спешил ее спасать? Дурной хомячок, а не Мастер. Даже тут умудрилась щеки набить.

Тем более что сопровождающая меня делегация недоделков с ушами как-то странно мялась и переглядывалась. Что? Клюв не дорос в эти ворота постучать? Или хвосты поотрывают за наглость? Впрочем, мне-то какое дело, у меня тут Мастер, который чувствует себя неплохо. Хотя то и дело с той стороны долетают междометия и обрывки разных интересных слов, в основном нецензурных. Аж родиной повеяло, что называется. Поразительно, как Лали до мелочей точно воспроизводит интонацию матерой бродяжки с Горгонзолы, когда злится или сильно удивляется.

А еще я почувствовал у девушки очень неоднозначную реакцию на слово «енот». Его она прежде не знала, но благодаря моим мыслям провела ассоциацию с Гатто. Поэтому раньше, думая о еноте, Мастер реагировала однозначно — желанием пришибить тварь чем-то тяжелым по всему организму. А теперь бормочет глупости про мягкие уши и хвост… Кто испортил мне хомяка?! В смысле, она больше не хочет убивать енотов?! Это плохо! Видимо, разжалобил, сволочь полосатая, как вот эти меня. Чтоб ему ржой покрыться! Или чем здесь артефакты покрываются, лишаем? Блохами? Так пусть же облысеет до состояния кошки-сфинкса. Тогда точно никакой хомяк не поведется на пушистые уши.

— Ну? — Ждать у ворот мне надоело, и я грозным взглядом посмотрел на сопровождающих. Из всей компании попрошаек и манипуляторов при мне остались кот и цапля, в смысле, парень с трижды проклятыми пушистыми ушами и девица, похожая на цаплю. Такая же длинноногая и длинноносая.

Остальные разбежались кто куда с заверениями, что будут собирать моих детей в кучку, чтобы предъявить, как договаривались. Сразу в комплекте с операторами и их опекунами.

— Ну, это, конечно, поместье одного из наших союзников, но… — начал было мяться артефакт.

— Что «но»? — поторопил я парня. Опять что-то темнят. И вот эти хотят, чтобы я их «возглавил»? Даже лгать нормально не умеют, а все туда же, в большую политику да спасателей мира.

— Гатто странный, — доложила девица. — Детям он плохого не сделает, не волнуйтесь. Но сам по себе он не очень симпатичная личность. И своеобразный артефакт. На нашу сторону перешел недавно, до этого был… м-м-м… с теми, кто хотел жить как раньше. Говорят, у него гарем из операторов, а одну девушку даже до самоубийства довел. Она спрыгнула в огромную тварь мры, лишь бы не оставаться рядом с этим артефактом. И наверняка погибла.

— Эту заразу лопатой не убьешь, — так приятно было это сказать! Выживаемость у моего Мастера просто феноменальная, что значительно упрощает наше дальнейшее взаимодействие. Вот только отобрать ее у Гатто — и все дела.

— В смысле? — удивленно поднял уши кот.

— Эта девушка выжила и стала моим оператором. — Я с удовольствием пронаблюдал, как вытягиваются две юные физиономии. — У нас привязка. По всем правилам. А ваш «союзничек» раскрыл свою меховую пасть на чужое. Так что или мой хомяк сейчас спустится сюда и вы пнете похитителя под хвост, или я пну его сам, а дальше за результат вообще не отвечаю.

— Пожалуйста, не надо! — вдруг взвыл ушастый артефакт, но натолкнулся на мой взгляд. — Он, конечно, заслуживает наказания, — сразу стушевался парнишка, — но именно семья Гатто сейчас обеспечивает всех наших. Если вы его «пнете», — тут он и вовсе перешел на шепот, — некоторые дети могут и на улице остаться. Или без мры. У Гатто самые большие шушпанчиковые фермы в Зеленой долине. Хотя это мало кто знает.

— Не дети, а несчастье. — Пнуть мне хотелось всех подряд, и очень сильно. — Нормально надо охотиться, а не червей жрать!

— Но мы же не можем, — повесила нос цапля.

Я пожал плечами и с силой заколотил в ворота, игнорируя кнопку электронного звонка.

— Не умеете — научим, не хотите — заставим. Или проваливайте в свою ржу, раз такие самостоятельные. То, что я не прибил вас на месте и даже готов выслушать, не значит, что я простил вам похищение детей и готов копаться в ваших помоях. В лучшем случае просто дам вам направляющий пинок под зад, не более. Кто еще пикнет про Прародителя, тому вообще хвост оторву! Ну?! Мне эти ворота снести ко ржам, что ли?

— Кр-р-р? — из пустоты с готовностью материализовался куцыр… Тьфу, я уже начал называть зверя этим дурацким словом. От Лали заразился.

— Ты чего буянишь? — из-за угла вывернула Аола в сопровождении Крыкса и с интересом стала разглядывать всю композицию: поместье, ворота, занесшего лапу для пинка сэвена, притихших и смешно спрятавшихся за моей спиной зачинщиков безобразия. — О, дети. Откуда тут дети? Когда ты успел?

— У них спрашивай. Это вообще главные виновники случившегося. А времени и так в обрез. Лали в поместье. Зверь, бей, — приказал я сэвену атаковать, и тот в мгновение ока выбил казавшиеся монументальными железные ворота. Причем сделал это так, что бедные бронированные створки отлетели в сторону и проломили одну из стен поместья. А за стеной, похоже, располагалась купальня, где именно сейчас мылась стайка обнаженных девушек с детьми.

— Ты перестарался, — покачал я головой и слегка прикрыл глаза ладонью. Опомнившись за пару секунд, девушки-операторы дружно завизжали и разбежались в стороны, не забыв подхватить малышню.

— Все-таки надо было позвонить, — тяжело вздохнула цапля, смотря на масштаб разрушений. — Теперь точно мры не получим. А у нас дети…

— Да вы сами еще… — Я поморщился. — Пороть и воспитывать. В угол поставить и учебниками огородить, чтобы носа не высовывали во взрослые дела.

— А что делать, если взрослые ничего не хотят видеть, слышать и только убивают себя и всех вокруг? — вдруг серьезно и грустно спросил кот. — Мы хотя бы попытались что-то спасти.

Глава 21

Лали

Где-то сбоку и снизу раздался дикий грохот. Дом затрясло как при нехилом землетрясении. А потом по снова воскресшей ментальной связи с моим персональным чудовищем прилетел отголосок стыда. Это Мез там, что ли, так развлекается? Так нечестно, тоже хочу.

— Пришел, значит. Быстро, — недовольно фыркнул Гатто и агрессивно поджал уши. А затем резко подпрыгнул, доставая откуда-то пульт управления и вводя код. — Для начала активируем-ка систему защиты. Посмотрим, как он попляшет под шквальным огнем!

— Ошалел?! — Я сама не поняла, как это у меня получилось, но через секунду Гатто взвыл, схватившись за укушенное ухо, а я попыталась нажать на пульте ту кнопку, которую тискал паршивый енот, но в пылу сражения промахнулась, только выбила черную коробочку у гада из лап. Она отлетела к стене и с размаху грохнулась о нее. Ну… капец пульту. Надеюсь, системе тоже…

— Дура! — зло рявкнул Скай. — Идиотка! Там ведь не только твой артефакт, но и другие… теперь всем конец!

— Чернуха тебе! — зло огрызнулась я, лихорадочно соображая, что делать дальше и что я уже натворила. Кажись, все же привязка плохо влияет на мозги, они очень странно начинают работать. — Сломалось твое оружие!

— Ты серьезно поверила? Странно, вроде была догадливей, — внезапно засмеялся енот. — Если честно, я ожидал от тебя этого вероломного нападения. Столько лет прошло, а ты все не меняешься, моя маленькая Лали, — самодовольно улыбнулся Скай и позвал прислугу. — Принесите запасной пульт и отправьте остальных охранников в комнату управления. На всякий случай. А то у меня тут завелись милые и прекрасные… вредители. — Гатто подошел ближе к стене и активировал один из электронных проекторов. — Это был пульт от экрана видеонаблюдения, моя родная. Турелями и прочим оружием управляю не я. Было бы странно делать это, не видя врага.

— Скотина ушастая, а я еще, дура, решила, что ты изменился. — Обидно было до мры, но больше страшно. Не то чтобы я не верила в Меза, но этот гад ведь готовился. Плазменные пушки он видел, значит, какое-то представление о противнике имел. А вдруг что-то совсем убойное в загашнике имеет?! — Сам ведь сказал, что мой артефакт там не один. И что, передумал других щадить?!

— Не волнуйся, турели скорее для отвлечения. А вот снайперы уже работают на результат. — Экран проектора загорелся, и я увидела до боли знакомую фигуру, скачущую по всему двору от выстрелов разного калибра. Мез, казалось, не испытывал по этому поводу какого-то страха, скорее демонстрировал презрение и раздражение.

— Хм, а он достаточно интересный артефакт. Я еще не встречал настолько… боевых. — Гатто буквально прильнул к экрану, взволнованно мотая хвостом. Как я удержалась, чтобы не прыгнуть и не выдернуть из него это пушистое недоразумение, — чудо просто. Наверное, все же мозги включились, испугалась, вдруг я его за хвост, а он как пальнет изо всех своих «бутафорских» стволов от неожиданности…

— Куцыра только тронь! — Пернатое нечто сунулось в ворота и плюнуло… ой… чем он плюнул в стреляющих?!

— То есть артефакта твоего можно продолжать расстреливать?

— В него ты все равно не попадешь, — позлорадствовала я, — а вот он тебе точно хвост оторвет!

— Возможно. Похоже, встречаться с ним лицом к лицу действительно не стоит. Ты говорила, он из древнего клана? Бред, Лали. Абсолютный бред. Ты только посмотри на эту живучесть, ни в одном клане такому не учат. Что ж, похоже, придется заходить с козырей. — Енот неуверенно потянулся к пульту, а потом вдруг пристально посмотрел на меня. — Если оставить тебя одну, сбежишь же, вишенка.

— Сам такой, — машинально огрызнулась я, глядя на енота с почти прежней ненавистью. Близость собственного артефакта кружила голову, била по нервам огнем и холодом, растекалась в крови пьяным желанием близости. Не сексуальной даже — то есть и оно там было, но не главным. Больше всего я хотела схватить, обнять, прижаться… вдохнуть его запах. И порыдать от души. — Даже не сомневайся, Скай. Я не твоя и твоей никогда не буду.

— Ну, это не тебе решать, хомячок. Пусть даже этот мир разваливается на части, им все еще правят артефакты. — Гатто вытащил откуда-то из-под кровати бутылку дорогого хереса и заставил слугу принести два бокала. — Посмотрим представление? Сейчас еще приготовят твои любимые ягоды в сахаре в качестве закуски.

Он разлил напиток по бокалам и протянул один мне.

— Ты рехнулся?! — уточнила я, с недоверием глядя на разворачивающееся представление. Вот мра, этот енот стал еще более сумасшедшим, чем был! И это я говорила, что он более предсказуем? Да щаз! Вообще непонятно, что там в лохматой голове замкнет в следующий момент.

— Для храбрости мне и от нервов — тебе, — почти ласково пояснил Гатто, протягивая мне бокал. И видя, что я даже не собираюсь употреблять эту подозрительную жидкость, потерял терпение: — Пей! Быстро!

— Не буду! — Все, теперь точно не стану пить, больно уж настойчиво он пытается запихнуть в меня спиртное. Аж оскалился, совсем как в старые времена, когда строил из себя крутого древнего артефакта, дрессирующего строптивого оператора.

— Хорошо, тогда конфету. — Скай явно старался держать себя в руках, хотя они у него прямо заметно дрожали от желания схватить, скрутить и запихнуть.

— Не хочу! — Может, пока мы тут глупо препираемся, Мез проломит еще пару стен и вытащит меня уже?!

— Ну, по старинке — значит, по старинке. — Уши артефакта дернулись, а я почувствовала едва заметный укол в шею. Отскочив от артефакта, обнаружила в его руке тонкий и, увы, пустой инъекционный шприц. — Жаль, снотворное в конфетах было мягче. Но зато теперь ты точно заснешь в течение трех минут.

— Скотина, — коротко и зло прошипела я, а потом заорала во все горло, что вслух, что в ментале:

— МЕ-Е-ЕЗ! Я ЗДЕСЬ! ВЫТАЩИ МЕНЯ!

— Глупости. Мы в другом конце поместья. Хоть оборись, никто тебя не услы... Хм?! — тут енот обратил внимание на происходящее на экране, где Мез одним рывком достиг турели и буквально пробил ее насквозь когтями.

‍— Иду, Лали, — улыбнулось мое чудовище прямо в камеру и побежало в нашу со Скаем сторону. Ну, я думаю, что в нашу — так-то он просто исчез из поля зрения камер.

— Мра, — выругался артефакт. Точно в нашу. — На это я абсолютно не рассчитывал. Что ты сделала?

— Позвала, ты же слышал, — злорадно улыбнулась я. — Буду спать на руках своего артефакта, а ты иди в чернуху, скот ушастый!

— Нет. — Гатто тоже зло оскалился. — Даже не надейся. Сиира!

И он еще что-то сделал. От чего я мгновенно потеряла сознание…

Глава 22

Мез

— Иду, Лали! — Я услышал зов своего Мастера как в ментальном, так и в материальном спектре. Благо мои чувства многократно усилились во время битвы. Обстрел велся со всех сторон, но я специально вышел на открытое пространство, чтобы ржавый енот сосредоточился только на мне. Защищать еще и мелких артефактов с Коброй я не собирался.

Мы со зверем уже заранее думали о плане штурма. И пока я отвлекал, сэвен проникал в достаточно допотопную систему управления защитой особняка. Мой зверь уникален. Прародитель напихал в него буквально все и еще немного сверху, чтобы я точно смог выполнить миссию.

Вот только ментальный вопль Мастера звучал со слишком уж отчетливыми паническими нотками. Пришлось в разы ускориться, мысленно пнув куцыра, чтобы тоже пошевеливался и быстрее взламывал все, что можно и нельзя взломать.

К тому же зов доносился с той стороны, куда я пока не думал прорываться. Самое защищенное здание поместья, в котором я раньше почувствовал своего Мастера, яростно отстреливалось. Но Лали, судя по связи, уже находилась совсем в другой стороне. Где-то вон в тех низеньких постройках, которые я принял за служебные помещения или дома слуг.

Ну, так даже лучше. Быстрее будет.

— Кр-р-р! — ликующий вопль зверя совпал с прекращением огня, но я уже не обращал внимания на такие мелочи. Походя разбросав выскочивших навстречу артефактов и странных мелких роботов, похожих на ищеек с Горгонзолы, я целенаправленно двигался к своему Мастеру. Она согласна прибить енота! Она снова этого хочет. Кто я такой, чтобы отказывать?!

И вдруг все кончилось. Связь словно мигнула и… нет, не прервалась, но стала такой эфемерно тонкой, что у меня на мгновение остановилось сердце. Заснула? В такое время?! Нет, скорее всего, без сознания! Эта мразь вырубила Лали!

Еще один отголосок неясного движения — и Мастер будто пропала с радаров. Я все еще ощущал, что она жива, но больше не мог угадать направление. Да что за?! Нет, так не пойдет.

Мой яростный рык совпал с боевым кличем ящера, и мы вдвоем пошли громить поместье. Туда, где я в последний раз засек Лали. Надо быстрее, надо помешать еноту снова ее унести, надо…

— Э, погодь! Не надо всех подряд крошить! — Откуда-то из-за моей спины вынырнул Крыкс и замахал руками. — Слышь?! Хэй! Они сдаются!

— Плевать. Мне надо найти Лали! Она без сознания, и я ее не чувствую! — Мои глаза затянула красная пелена. Сдаются? А чего ж они не сдавались, как только зверь стену проломил?! Как будто не знали, кого украл их «хозяин».

Крики с трудом пробивались сквозь мою ярость, которую подпитывала злость сэвена. Не знал, что он вообще может впадать в такое неистовство, он же даже не живой. Вроде бы… Чего они все орут? Мне нужна только Лали!

— Рамзес! Рамзес! Прародитель!

От дружных громких воплей звенело в голове, заглушая и без того эфемерный отголосок ауры моего Мастера. Я поневоле остановился, развернулся и рявкнул:

— Заткнулись все!

Вокруг стало оглушительно тихо. Исчезли не только назойливые голоса союзников, но и прочие звуки вроде шума листвы. А я увидел в одном из входов в поместье его. Жалкую тварь, которой надо свернуть шею. И его лицо… нет, морда! Его морда полностью отражала мое желание убить соперника, покусившегося на святое. Он не убегал. Стоял уверенно, держа в руках что-то вроде местного огнестрельного оружия. И это подобие пистолета он медленно, будто в замедленной съемке, навел на меня. Не знаю, что на меня нашло. Но внезапно все эмоции как отрубило.

Так же медленно я выпустил когти и спокойно, шаг за шагом, начал приближаться. С каждым исчезающим между нами метром я более детально рассматривал своего врага. Странно. Был бы он Оружием из нашей вселенной, я сказал бы, что у него голод. И ломка. Пальцы Гатто, затемненные к кончикам, мелко подрагивали. А взгляд выдавал безумие. Вкупе с темными кругами вокруг глаз и общим телосложением он был похож на заядлого наркомана.

— Моя… моя… — расслышал я шепот, как только приблизился на достаточное расстояние.

Убожество. И это кто-то считал хозяином и опасным врагом? Да тут нужны санитары.

«А ты не лучше», — вдруг прилетела мысленная оплеуха от зверя, и в моей голове появилась картинка такого же психа. Только сверкающего зелеными глазами, полными гнева, и кровожадно скалящего ядовитые клыки на слуг-операторов. А уж когда запись дошла до того момента, когда я увидел Гатто... м-да.

Я подошел уже слишком близко, но енот все не стрелял. Пуля, лазер, плазма? Без разницы, увернусь раньше, чем он сможет нажать на спуск. И чем спокойнее становился я, тем больше тряслись руки у артефакта.

— Приш-шлый, — едва слышно сорвалось с чужих пересохших губ. — Неважно... Неважно! Ради нее… все равно убью!

— Где она? — спросил я почти спокойно. Лали жива. Да, ее невозможно отследить, но раз этот ушастый трясущийся придурок здесь, то и она неподалеку. По нему же видно, что не отпустил бы. И спрятал тоже где-то рядом, чтобы иметь возможность быстро добраться самому.

— Ты ее не получишь, — оскалился чокнутый енот. — Ты ее не найдешь!

И пошатнулся, стреляя. Не попал. Мне даже особо уворачиваться не пришлось.

Если кто-то думал, что я пожалею недобитка, он ошибался. Он еще не такого заслужил, поэтому с размаху в челюсть — это, считай, милосердие с моей стороны. И коленом под дых, и ногой по почкам, и…

— Хватит. — Ладонь Аолы на плече была твердой и теплой.

— Где Лали? — Я стряхнул чужую руку и снова пнул гаденыша, скорчившегося у меня под ногами. Вот интересно, до того, как я начал его бить, чего он так трясся?

— Убей меня, и тогда ты ее вообще не найдешь, — засмеялся окровавленным ртом енот-суицидник.

— Надейся. Как только очнется, по-любому найду. А так — процентов девяносто пять, что найду именно я, и сто — что найдет зверь. Он чувствует след даже месячной давности.

Ну а в крайнем случае… сам покажешь, не вытерпишь без Мастера. — Я зло и насмешливо прищурился, внимательно вглядываясь в ауру недосоперника.

Нет, привязки не появилось. Лали его не захотела и, соответственно, никакой эмоциональной связи создавать не стала. Ее чувства — ну максимум жалость к недоделку. И к его ушам! Отрежу ко рже.

Я хотел было пнуть урода еще раз и оставить его Крыксу — у брата моего Мастера тоже явно кулаки чесались. А мне нужно найти Лали и…

Неожиданно для всех под ногами дрогнула земля. Да так сильно, что я едва удержался на своих двоих. Где-то в дальнем углу поместья расцвело огненное дерево.

Енот с неожиданным проворством вскочил на ноги и уставился на происходящее ошалелыми глазами. Я еще успел подумать, что сволочь хорошо притворялась обессиленной и тянула время. Надо было сразу добить. Ничего, сейчас исправлю.

И вдруг Гатто завыл так страшно, что у меня волосы встали дыбом. Крик был похож больше на звериный, чем на человеческий.

— Опять, Лали! Опять! Ты не оставишь меня! Не умрешь!

Мое сердце пронзила ледяная игла страха. Взорвались… те самые низенькие постройки, в которых я ощущал моего Мастера в последний раз.

Глава 23

Мез

Даже пнуть это оруще-воющее нечто под ногами уже не хотелось. Что возьмешь с ненормального? Плевать на него! Там мой Мастер!

Такого напряжения всех энергетических планов я не переживал даже во время облав на Горгонзоле. Даже когда резал охранников в лаборатории. Даже когда вытаскивал своих из-под завалов и огня…

Сейчас я весь превратился в один большой радар, беспрерывно сканирующий пространство в поисках одного-единственного отклика. Он не мог совсем исчезнуть! Не мог!

Мимо сознания, почти не задевая разума, скользили тени людей вокруг, их разговоры и прикосновения. Лесс, Аола… недоразумения с ушами… воющий на земле енот… какая-то всклокоченная девка со злой ухмылкой, появившаяся вроде бы из ниоткуда и остановившаяся прямо над хозяином всего этого бардака.

— Вот теперь хорошо, — сказала она, глядя на Гатто сверху вниз. — Теперь тебе больно? Очень?

Артефакт не слышал ее, задыхаясь от собственного поскуливания.

— И мне было больно, мразь! И мне было больно, когда ты полосовал мне спину! — Девушка разорвала на себе подол и так потрепанного платья, оголяя бедра. — А помнишь, как ты оставил мне этот шрам? — Она показала на круглый шрам от ожога. — А этот? — прикоснулась к лицу, а затем и вовсе начала пинать не сопротивляющееся тело. — Мне, — удар, — было, — еще удар, — больно!

Я был настолько потрясен этой сценой, что ненадолго замер. Казалось бы, женщину надо пожалеть. Дать ей отрыдать на чьем-то плече свое горе, избить обидчика и успокоиться, но… меня от этой девчонки буквально подташнивало. И интуиция на грани сознания била во все колокола. Слишком уж сильно воняло от нее злорадством, высокомерием и жестокостью. Вся в хозяина.

Одно хорошо — от этих пинков чокнутый енот немного пришел в себя. Получив носком туфельки в челюсть, он мотнул головой, открыл глаза и неверяще всмотрелся в женщину.

— Сиира?! А где… ты же… где ОНА?!

Откуда только силы взялись, Гатто взвился, словно его вторым взрывом подбросило. И вцепился в психопатку обеими руками, начал трясти.

Но та только смеялась как ненормальная. Хотя почему «как»? По-моему, они все здесь давно проржавели на всю голову. Коллективно! И моего Мастера еще старались свести с ума, даже сама Лали это заметила.

— Она там! — Все еще хохочущая истеричка размахнулась и залепила еноту пощечину. — А ты идиот! Ты доверил мне увести ее! Конечно, я воспользовалась случаем!

Если я не ошибаюсь в сути их разговора, то эта девушка и взрыв имеют прямую взаимосвязь. Она решила взорвать Лали?!

— Я убью тебя, — озвучил мои мысли енот и попытался свернуть обезумевшей шею. Если честно, первые доли секунды я был с ним полностью солидарен и даже не хотел мешать. Но еще один взгляд на торжествующее выражение девушки-оператора заставил меня передумать.

— Стой, — я едва успел перехватить яростно скалящегося артефакта за шкирку, — она ведь этого и добивается.

А в голове промелькнула еще одна мысль. Если она действительно убила Лали, то мне станет плевать на все ее причины. Страдать она будет долго. За компанию с ненавистным хозяином.

— Почему?! — прохрипел между тем Гатто, все еще не отпуская шею девицы, но все же позволяя той дышать.

— Почему?! — У меня от ее истеричного смеха зудящие мурашки по спине побежали. — Почему?! Ты еще спрашиваешь?! Потому что ты должен страдать так же, как все остальные! Потому что я тебя ненавижу, тварь!

— Так убила бы его, при чем тут Лали? — как ни странно, логичный вопрос почти спокойным голосом задал не кто иной, как Крыкс. Он опять был ни капли не похож на разгильдяя с помойки, но держался стойко.

— Нет, так легко он не отделается, — прохрипела ненормальная. — Смерть — это всего мгновение. А он должен мучиться долго! Так же, как мы! Как я! Пусть почувствует, мразь, что значит боль! Что значит никогда не получить то, без чего не можешь жить!

— А Лали? — настаивал Крыкс, которого сейчас как никогда хотелось называть настоящим именем — Лесс. — При чем тут она?

— Ни при чем. — Ненормальная умудрилась пожать плечами даже в захвате хрипящего от боли и ненависти енота. — Ничего личного… хотя нет, жалеть ее я тоже не стану. Дура, не понимающая своего счастья и влияния. Были б мозги, она бы как сыр в масле каталась и за ухом его чесала еще до побега. А ей приспичило на волю, кретинке. Свобода дороже жизни? Ну вот, я исполнила ее желание. Все равно Гатто никогда не отпустил бы свою ненаглядную дуру. А теперь она ему точно не достанется! И душа свободна!

Безумный вой оглушил и заставил зажать уши руками. Кажется, енот заорал не столько голосом, сколько в ментале. И снова попытался убить девицу, но на него напрыгнули со всех сторон и чокнутую отобрали. Она все смеялась, а потом вдруг выкрикнула:

— Даже ее паленые кости ты без меня не найдешь! Хочешь убить? Давай! И никогда не узнаешь, как именно умерла твоя девка!

Я понял, что с этим дурдомом пора заканчивать. Но… Честно говоря, если бы я хоть на секунду поверил в смерть Мастера, эту тварь, как и Гатто, не спасло бы ничто.

Но я уже больше минуты отчетливо чувствовал колебания в ментале. Лали оставалась без сознания, но она была жива. Именно потому, глядя на все эти эмоции и трагикомедии, я уже был почти спокоен.

«Зверь? Что-нибудь чуешь?» — спросил я куцыра.

«Этот. Громко. Мешает. И огонь. Запах сильный. Не чую!»

Впервые сэвен не просто ментально транслировал образы, но и сопроводил их вполне внятными словами. Меня предупреждали, что система самообучающаяся, но чтоб настолько… хотя это к лучшему.

— Заткнись, придурок. — Я в два шага подошел к бьющемуся в руках ушастых недорослей еноту и от души влепил ему пару оплеух. — Она жива. А ты мешаешь мне почувствовать, где именно.

Теперь уже и артефакт застыл. Судорожно вздохнул. И поднял на меня быстро прояснившийся взгляд, полный такой жаркой надежды, что она почти обжигала. На хрен. И во ржу. Это не его надежда и не его Мастер.

Но убить уже рука не поднимается. Как больному бешенством животному шею свернуть — вроде надо, но слишком… Не знаю. Я, наверное, слишком размяк. Или эмоции Лали влияют.

— Кр-р-р-р! — оживился сэвен, разворачивая морду куда-то вправо.

— Двигается? Но все еще без сознания… — Я так сосредоточился на ощущениях, что говорил вслух и сам того не замечал. — Это странно. Но сейчас поправим. Зверь?

— Не успеешь, — прилетело в спину хриплое карканье. — Я приняла меры. И я была не одна! Найдется, кому довести дело до конца, раз эта сучка не сгорела сразу!

Глава 24

Мез

— Ну что? Что нибудь выяснили? — Я с удивительным для себя спокойствием поинтересовался о допросе Сииры у Кобры. Изначально этим хотел заняться я, но местная древняя категорически это пресекла.

«Женщина лучше поймет женщину. А уж как причинить той боль, физическую или моральную, тем более», — сказала она тогда и утащила свихнувшуюся в одно из уцелевших подвальных помещений.

— Нет еще, видишь, за инвентарем пришла, — фыркнула девушка и, буквально выдрав несколько перьев у артефакта-цапли, снова скрылась в импровизированной допросной. Щекотать она ее, что ли, собралась? Наверное, придется потому еще самому… вспомнить былые навыки.

После такого обращения мелкие ушасто-хвостатые вредители опять разбежались, остался только я с Крыксом да сильно помятый енот. Не самая приятная компания. В воздухе скопились агрессия и напряжение.

— Почему не добиваешь? — прохрипел с пола Скай. После его отчаянного воя и истерики из него будто выкачали все силы. В принципе, наверное, так и было. Скверны в нем совсем с каплю.

Мне на него даже смотреть было противно.

— Добивать? Зачем? — Я бы не стал отвечать, но этот псих явно не оставит в покое. — Ты сам себя добьешь успешнее. Причем совсем скоро, если продолжишь вести себя как идиот.

Дожили. Поучаю какого-то паршивого енота. Да пусть сдохнет, мне же лучше. Раньше я только и думал о том, чтобы свернуть ему шею, а сейчас творится что-то непонятное.

— А ты умный. — В голосе придурка слышалась усталая ненависть. — Почему она выбрала тебя? А?

— Потому что я ее не бил? — Добивать животное не хочу, зато пнуть в больное — с превеликим удовольствием. — Не мучил? Ни к чему не принуждал? Не запугивал? Не строил из себя хозяина? А вообще, заткнись. Ты мешаешь мне слушать.

— Что слушать? — спросил не енот. Тот заткнулся, словно понял и послушался, даже удивительно. А затем и вовсе подкатился ближе, так и не вставая с пола.

Спросил Лесс, в смысле Крыкс. Почему-то чем дальше, тем чаще у меня в голове всплывает его настоящее имя, а не кличка.

— Лали. Если бы она умерла, я бы, наверное, тоже сейчас либо крушил все вокруг, либо безвольно катался по полу, как вот этот облезлый коврик. — Я не удержался и слегка пнул хвост Гатто. Пушистая конечность вздрогнула, но ее хозяин будто не обратил на это внимания. Он навострил уши и тщательно вслушивался в наш разговор.

— Так, может, ты сразу спросишь, где она? — Лесс, судя по всему, за мной следил внимательно. А еще он умный и тоже сопоставил некоторые факты. Раз я спокоен — его сестра жива. Вот и не отходит теперь ни на шаг. Еще и вопросы задает по делу.

— Не могу. Я не чувствую даже отголоска ее эмоций, не то чтобы устраивать какое-то ментальное общение. То ли она далеко… то ли в коме, как Ланселот. Но она точно жива, связь плотная и стабильная. Жаль, что это единственное, что можно сейчас понять. — Я вздохнул и откинулся в потрепанном кресле, которое мелкие артефакты вынесли мне буквально из руин.

Тихий смех с пола прозвучал уж очень неожиданно. Первым порывом было пнуть как следует в морду этого весельчака. Просто так, для профилактики и за все хорошее. И потому, что его хихиканье мне реально мешает. Словно помехи по каналу привязки.

— Даже не надейся. — Я все же ткнул носком ботинка в енота, правда, не в морду, а в задницу. — Ты даже вторым Оружием под меня не годишься. Мой Мастер не для тебя.

— Вторым оружием? Под тебя? Звучит настолько же невозможно, насколько и по́шло. — Скай подкатился ко мне совсем близко, а потом и вовсе одной рукой схватил меня за лодыжку. Я понимал, что он не сможет мне ничего сделать, а потому не стал его лягать. Во всяком случае, сразу. — Значит, у вас может быть несколько артефактов у одного оператора?

— В правильной раскладке у Мастера может быть столько Оружий, сколько он сам захочет, — злорадно просветил его я. — Но тебя Лали не захочет совершенно точно, поэтому мне не о чем беспокоиться.

— В правильной раскладке? — Последнюю мою фразу енот проигнорировал и заинтересованно дернул ушами на первую.

— Сам подумай. Даже один человек может пользоваться как пистолетом, так и ножом. А если поднять свой зад и еще чему-то научиться, то и вовсе любым видом оружия. А вот зачем одному Оружию много хозяев? Для меня это до сих пор главная загадка вашего прогнившего мирка. Абсолютно нерационально же. — У меня начал слегка дергаться глаз, потому что облезлый недозверь до сих пор держал меня за ногу.

— Ваши операторы сражаются вами? — опять вопрос задал не енот. Лесс успел первым.

— Ну а почему мы называемся Оружием? — Я пожал плечами. — Мастер и Оружие — боевой симбиоз. И главный в нем опять же Мастер. Его рука и его воля направляет Оружие, его аура принимает поток скверны, перерабатывает, очищает и возвращает в том виде, в котором Оружие может ее усвоить. А с какой стати вы свою связь так извратили — вон у придурка надо спросить.

— Нами не сражаются. Нас доят. Вернее, доили, — поправил вышеупомянутый придурок. — Мы артефакты. Существа, способные перерабатывать мраа в эликсир бессмертия для операторов.

— Идиот. — Я пожал плечами. — Ну и как вы эликсир могли потреблять до того, как он через оператора пройдет?

Енот просто пожал плечами и наконец разжал свои культяпки.

— Скажи, пришлый. У меня есть возможность стать… оружием? — удивительно серьезно спросил он.

— Делать мне больше нечего, смотреть в твою гнилую ауру. — Я даже фыркнул и передернул плечами от отвращения, но все же удовлетворил скорее свой интерес. — Не сможешь. След у тебя есть от чего-то метательного… но будто затертый. Как истлевшее изображение на старой пленке. Даже если накачать тебя скверной, то есть мраа, по самые гланды, ты не обернешься. Впрочем, насколько я понял, не ты один. Все артефакты в этом недобитом мире потеряли свою способность быть настоящим оружием. И сами в этом виноваты.

Отреагировать на мои слова енот не успел, потому что за спиной послышались шаги. Я резко обернулся:

‍— Ну?!

— Не было у этой сумасшедшей никаких сообщников. — Кобра вытерла руки салфеткой и не глядя уронила ее куда-то на енота. — Фу… очень неприятно. Так вот. Она не знает, где Лали. Она даже взрыв толком не устраивала, только повредила энергогенератор. Думала, дом загорится, а не взорвется. Очень эмоциональная девушка, а еще врет как дышит, быстро подстраиваясь под ситуацию. Кстати, про беременность она тоже врет.

— Но как тогда?! — Скай забыл о себе и рванул с пола, наглый гаденыш, еще и за меня схватился, как за дерево, чтобы подтянуться. — Кто ее забрал?!

— Единственная подсказка, которую мне удалось выудить из этой дуры, — хомяк.

— Хомяк? — переспросили мы втроем.

— Да, перед тем как запереть Лали в одной из подвальных комнат под энергоцентром, она заметила, как туда забежал хомяк. Хотела выгнать, но зверек ее едва не загрыз, и эта ненормальная просто заперла их вместе. Еще посмеялась, что в последний путь хомяка должен проводить другой хомяк.

Глава 25

Лали

Я не сплю? Или сплю? Голова раскалывается… уй!

Еще бы она не раскалывалась, если по ней так стучать камнями!

Куда меня хоть тащат-то? И почему за шиворот? И с какой стати вообще… йёй, да что ж такое! Уй!

— Фыфыфы! — утешило меня нечто, прежде чем по многострадальной голове снова прилетело каменной стеной с острым углом.

Уж не знаю, как я смогла извернуться, проморгаться (глаза пылью забиты, откуда, чернух побери?!) и разглядеть, кто там фырчит.

Так. Кажется, я поняла. И немножко вспомнила. Паршивый Гатто уколол меня снотворным, и теперь у меня глюки. Иначе откуда здесь моя свежекупленная хомячиха и ее нора в скальном грунте, по которой упорная зверушка волочет меня за воротник выданной Скаем пижамы, все время стукая мною о неровные стены?!

И ладно бы просто волочила. Нет. Хомячиха, вцепившись зубами в мой воротник, целенаправленно пятилась в сторону тусклого свечения, мелькавшего за ее толстеньким задом. И чтоб мне провалиться, если это не телепорт между верхним городом и Перепечками.

Еще раз. Хомяк. Тащит меня через нору. В телепорт.

Точно брежу.

Пока я приходила в себя, грызун сделал свое черное дело и наконец прыгнул вместе со мной в открытый проход. Ой, мра! А тошнит-то как от настоящего. И болит все… тоже по-настоящему.

— Что это? — внезапно раздался где-то надо мной незнакомый мужской голос. Уф, глаза бы снова разлепить.

— Фырфуфу, — заверещала хомячиха, даже, кажется, отстукивая какой-то раздраженный ритм лапками.

— Вижу, что «фу». Выкидывай в мусоропровод. Мне этот труп никуда не сдался. — Голос был хриплый, и его хозяин будто бы лениво тянул слова.

— Фр-р-р, ру-ру-ру. — Возмущения стали еще сильнее.

— Плевать. Сама притащила, сама и разбирайся. Я занят.

— Чем?! — возмущенно спросил вдруг вполне человеческий голос. Девчоночий. — Опять будешь бухать и играть в доисторические электронные игрушки?!

— Да, — спокойно, даже, я бы сказала, меланхолично отозвался тот же голос. — Это важное занятие. Я изучаю культуру предков.

— Признайся уже, что просто бездельничаешь! — продолжала возмущаться неизвестная девчонка.

Я задержала дыхание и очень осторожно приоткрыла один глаз. Вообще-то зажмурилась, когда в телепорт скинули, но теперь жизненно необходимо оглядеться. Куда это меня занесло? Такой бред даже во сне не приснится, а значит, это все же явь. Придется с этим что-то делать теперь…

— Хорошо, признаюсь. Теперь отвали, пушистая, — это сказал длинный парень с удивительно лохматой двухцветной шевелюрой. Больше ничего разглядеть не удалось, потому что эта лохматость как раз повернулась ко мне задницей.

— А я добыла двадцать мер концентрированной мры, — внезапно сменила тему разговора девушка, повисая на спине у недовольного парня. Ага, теперь я ее разглядеть могу. Ну… девчонка как девчонка. Только морда ее мне отчего-то подозрительно знакома. А еще волосы у нее не менее лохматые, чем у парня, только торчат по-другому — как иголки вперемешку с шерстью.

— Двадцать? Ты сожрала всю нашу маскировку? — Ее собеседник попытался изобразить шок, но тут же слегка скривился, снова принимая безразличный вид.

— Не-а. Любовника нашла!

— Ври талантливее. — Казалось, парень больше заинтересован происходящим на экране, чем откровенно обнимающей его девушкой.

— А вот и не вру! Ради этой мры я очень долго сосала ему… — я аж моргнула, ожидая дальнейших слов, — пальцы.

— Что ты делала? — Кажется, лохматый все же слегка заинтересовался.

— Подглядывала в основном, — недовольно выдала девчонка, сползая с его спины. Потом напрыгнула еще раз и, судя по ойканью, укусила парня за ухо. — Знаешь, много нового узнала про взаимодействие артефакта и оператора! И теперь тоже так хочу.

— Я мысли не читаю. Либо говори полностью, либо молчи. — Парень безуспешно прятал подозрительность под прежними ленивыми нотами в голосе. И не зря. Потому что девчонка вдруг вцепилась в его куртку и начала ее стягивать с тощих плеч.

— Хорошо! Не буду рассказывать! — Парень не успел вздохнуть спокойнее, как девочка продолжила: — Но сейчас всё-всё покажу!

По-моему, он еще и наврал про то, что мысли не читает. Еще как читал, раз не захотел смотреть «объяснения». И в куртку очень вовремя вцепился, и необыкновенно проворно перехватил девчачьи лапки по дороге к поясу штанов. Даже не скажешь, что секунду назад двигался со скоростью перекормленного шушпана.

Тем не менее теперь ему нечем было прикрывать рот. Чем девчонка и воспользовалась, неумело клюя его в губы и всеми силами пытаясь изобразить… Эм…

— Тьфу, ты этой мрой отравилась, что ли?! — взвыл наконец окончательно выведенный из ленивой меланхолии парень. — Что ты творишь?!

— Я все правильно делаю, — невозмутимо ответила девчонка и снова его поцеловала. — Я все видела. Та парочка достигла такого офигенского единения! От них во все стороны мра лилась, и цвета такие яркие. Шух-шух! Правда же?! — И она совершенно неожиданно повернулась ко мне, в упор глядя прямо в глаза. — Из шкафа не все было видно, но достаточно. Я же все правильно делаю?

Тут уже и парень развернулся, придерживая ретивую подружку так, чтобы она в процессе переговоров не сняла-таки с него штаны. И вылупился на меня осуждающе, словно это я сейчас пытаюсь его изнасиловать.

— Ты… вы… вы что ребенку показали? Совсем мозги чернухой заплыли?! И после этого я еще должен кого-то спасать?!

— Кого спасать? — Я настолько обалдела от нереальности происходящего, что даже не попыталась сесть и оглядеться как следует. Так и лежала, снизу вверх глядя на странную парочку… У-у-ух, а это точно артефакт и оператор, причем они связанные! Я вижу теперь, после того как мы с Мезом…

— Я на тебя потратил одну из пространственных воронок. Ты мне за сотню лет рабства ее не окупишь. А уж за то, чему вы научили Пушишку Сью… растлители малолетних!

‍— Я по всем меркам давно совершеннолетняя! — тут же возмутилась девчонка. Пушишка Сью. Кх-х-х… ладно, не мне насчет чужих имен привередничать. — Что по артефактным, что по хомячьим.

— А мозги детские. Вот скажи: ты зачем в верхний город полезла?

— Меня поймали, — закатила глаза девочка.

— Тебя поймали наверху, дурында! — озверел ленивый меланхолик. — Именно потому, что полезла! Я тебе сколько раз говорил: хочешь есть — открыла кран и укусила!

— Это скучно, — точно по-детски надула губы Пушишка. — Я хочу охотиться. В кране — как младенцу из шланга! И такого интересного цветового единения никогда не показывают! А воронка всегда со мной была, так что все было под контролем!

— Тьфу. Под контролем у нее, — очень выразительно сказал лохматый. Посмотрел на меня и резюмировал: — Ты виновата, ты и расхлебывай. А от меня отстаньте, у меня уровень не пройден.

И демонстративно развернулся вместе с креслом, на котором сидел, к старинному экрану, занимавшему всю стену в этой норе.

Глава 26

Лали

— Хочу лепешек. Хочу лепешек. Хочу лепешек. — Девочка-хомяк сидела на втором вращающемся стуле и методично жалобно повторяла одну и ту же фразу, иногда крутясь вокруг своей оси. — Хочу лепешек. Вкусных жареных лепешек. Вкусных горяченьких жареных лепешек!

— Эм, может, я сама что-нибудь приготовлю? — прошептала я Пушишке на ухо. Меня, если честно, уже мутило и от ее вращений, и от ее многократно повторяющихся требований, устремленных в двухцветный затылок.

— Не отвлекай, — так же шепотом отбрыкнулась девчонка. — Хочу лепешек! Хочу лепешек! — И снова шепотом: — Секса он не дает, пусть хоть едой обеспечит! Бельфегор готовит так, что пальчики оближешь, но заставить его это сделать так же трудно, как научить чернуху вприпрыжку танцевать.

— Ты мелкая зараза, — резюмировала я, устало откинувшись на спинку того самого кресла, где мы сидели вдвоем, и закрывая глаза, чтобы хоть не видеть вращающихся стен. Я их все равно уже рассмотрела.

Кому расскажи — не поверят. Мы купили на базаре хомяка, так? А оказалось, артефакт.

В смысле, девица эта — артефакт, причем нехило раскачанный. Мощный то есть. Но превращается она не в тучу ядовитых игл, как я подумала сначала, глянув на ее энергетику, а в того самого хомяка.

Причем на мой вопрос, правда, что ли, ее предки хомяков в пустыне лопали, она меня обфырчала исключительно нецензурно. И заявила, что хомяк — ее личный осознанный выбор, так же как и мой. В кого захотела, в того и мутировала.

А Бельфегор ее оператор. А вокруг нас их сверхсекретная нора, в которой они уже давно живут, с тех самых пор, как Гор ее нашел и женился (спина уткнувшегося в экран парня выразила молчаливый протест этой формулировке). А сверху над их норой самая большая чернуха в Перепечках, та, от которой отпочковываются мелкие, чтобы шастать по пустыне и всех жрать. И поэтому нора Гора экранирована от любых поисков лучше, чем какой-нибудь сверхсекретный бункер древности.

— Хочу лепешек. Очень хочу лепешек. Лепешек! Ну, либо трахаться! — последнее она буквально прокричала парню в ухо.

Того передернуло вместе со мной. Лохматый наконец досадливо отбросил джойстик и посмотрел на своего артефакта как на врага нации. На экране горела странная ярко-красная надпись, видимо оповещающая о конце игры.

— Сью… — Казалось, над оператором зависла грозовая туча.

— Я тебя изнасилую, — весело и удивительно буднично выдала девочка. — Ну, только если ты сейчас меня не покормишь. Если покормишь, то отложу изнасилование до конца второго раунда твоей межгалактической войны.

— Тц. — Недовольный взгляд снова почему-то достался мне.

— Куда ты денешься из подземной норы от собственного артефакта? — пожала плечами Пушишка. — Рано или поздно сдашься. Тем более что вон, — она обличительно ткнула пальцем в район туловища своего Гора, — организм нормально реагирует. Так что ты просто вредничаешь.

— Ладно, — лохматый оператор посмотрел на собственные штаны так, словно они его неожиданно предали в лучших чувствах, — но только тебе. Одну сковородку.

— Го-о-ор, — многозначительно протянула Пушишка, — я все равно с ней поделюсь, но мы одной сковородкой не наедимся. Как считаешь, что могут придумать две о-о-очень голодные и недовольные девушки?

— Приготовить еду сами? — с надеждой уточнил он.

— Щаз!

— Насиловать не буду! — на всякий случай поспешила откреститься я. — У меня свой артефакт есть!

— Насиловать тебе никто и не предлагает, — обиделась Пушишка. — Самой мало.

— Слушайте, дети, — я устало потерла виски, глядя, как Бельфегор с недовольным бурчанием открывает одну из стеновых панелей, за которой пряталась портативная кухня, — с вами, конечно, весело. И я благодарна за спасение. Но дальше-то что? Зачем меня сюда притащили?

— Понятия не имею, — все еще крайне недовольно отозвался гремящий сковородками парень. — Учитывая, что сюда вообще запрещено приводить кого-то крупнее шушпаньей икры! Совсем совесть потеряла. И чувство самосохранения.

— Ну, вдруг я его сломаю, пока насиловать буду, — пожала плечами Сью. Причем, кажется, на полном серьезе так сказала. Хотя у меня тут же возникли подозрения, что мелкая зараза очень себе на уме и просто дразнит нас. — А у тебя опыт есть. Будешь инструктором.

Воздухом мы с оператором подавились одновременно и кашляли дружно, в унисон.

— И все же я согласен с этой… — он со скепсисом рассмотрел те тряпки, в которые меня обрядили в гареме, — женщиной. Ей здесь не место. Но она узнала слишком много. И потому легче ее просто добить. Либо хорошенько стукнуть по голове и оставить где-нибудь на краю пустыни. Не выживет — ее проблемы.

— Я же твоих попомимов компьютерных не стираю из системы, когда ты над ними воркуешь, словно это твои родные детки! — возмутилась Пушишка. — Так что и ты моих питом… э… друзей не обижай. А то прямо сейчас изнасилую.

Кажется, данная угроза с каждым разом воспринималась парнем все равнодушнее. Он даже не повернулся к нам, занялся тестом.

— Сью, но мне надо связаться со своим артефактом. — Я с опаской покосилась на кровожадного оператора со сковородкой. — Он волнуется.

— Который? — вдруг заинтересовалась девчонка. — Тот чешуйчатый, с которым ты трахалась, или тот пушистый, которого за уши гладила? Знаешь, а ты шустрая, да. Я вон одного повалить не могу, а ты двоих к себе в постель за пару суток уложила. Научишь?

Меня натурально передернуло.

— Нет. Поверь, тебе не понравится. Ничего хорошего нет в том, что из-за тебя кто-то бункером протек по самую канализацию.

— Да тут… — она грустно посмотрела на своего оператора, — не из-за меня протек. А жаль.

— Если он до сих пор терпит твои закидоны, не прибил и даже на меня только косится неодобрительно, поверь, у вас и так все на мази. — Я пожала плечами, не обращая внимания на то, как возмущенно выпрямилась спина Гора, словно я походя раскрыла его страшный секрет. — Но ты не уводи разговор в сторону. Как мне связаться с Мезом? Я его отсюда не могу дозваться.

‍— Чернуха знает, — хлопнула на меня ресницами девчонка и снова перевела жадный взгляд на лохматого меланхолика в смешном фартуке с хомяками и большим малиновым карманом на пузе.

— Совсем никак?

— Да не. Сказала же. Чернуха знает.

— Что-то ты темнишь, подруга. — Я нахмурилась. Ну правда, угрозы от этих двоих ни капли не ощущалось, а вот странностей — выше крыши. Судя по коротким обмолвкам и тому, что я тут видела, бункер этот — еще времен до катастрофы. И оборудован именно как секретное убежище. Причем настроен на одно-единственное существо — на оператора с необычной прической. Словно бы его специально когда-то создали для этого парня. Но кто? Зачем? И какой мры тут оказалась я?

— Не темнит она, — вмешался в наш разговор Гор. — Связь действительно только через чернуху. Мы живем под самой крупной, а другие, маленькие, это ее… блуждающие части. Поэтому что слышит одна — слышат и другие. А вот сквозь тело твари сигналы не проходят. Никакие.

Он неторопливо замесил тесто в большой стеклянной миске. Потом взял ее, повертел немного и пошел к другой стене.

— Сью.

— Иду, — послушно откликнулась девчонка, выкарабкиваясь из кресла.

Они вдвоем проворно открутили здоровенный вентиль на потолке, и из трубы вылилось… чтоб мне сгореть! Щупальце! Натуральное чернушное щупальце! Которое начало слабо извиваться и шарить в поисках добычи.

Пушишка забавно дернула носом на это движение, а потом ее на несколько мгновений окутал странный туман. И вот уже знакомая хомячиха вцепилась клыками в основание щупальца, порыкивая и натурально прогрызая его как какой-то корешок. А Гор, подставив миску с тестом, сцеживает в нее льющуюся словно кровь из раны мру. Чистейшую мру!

— Вот. Сейчас пожарим лепешки. А потом будем думать, что с вами обеими делать. Свалились на мою голову…

Глава 27

Лали

— Смотри, смотри! — Пушишка облизнулась и дернула меня за рукав пижамы. — Смотри, что он делает! Учись, твой артефакт тоже будет лепешек просить!

Я скептически ухмыльнулась одной стороной рта. С чего бы Мезу просить лепешек, о которых он даже не знает? И вообще, мало другой еды, что ли? Пусть даже с мрой…

О! А Гор-то действительно что-то интересненькое такое делает с тестом. В смысле, не просто месит кулаками в тазу, а еще и воздействует аурой. Словно ею тоже месит, хи… И мра изменяется. Структура у нее становится другая, упорядоченная, что ли. И если раньше она казалась мне этаким сырым и достаточно темным комом, то теперь стала невероятно похожа на тот радужный поток, который хранил в своих кристаллах Рамзес.

Пока я тщательно рассматривала весь процесс, парень успел закончить тесто и начал равномерно выкладывать его на большую сковороду. Лепешки испеклись буквально за несколько минут, и Гор с нескрываемым облегчением выложил их нам на тарелки, распределив вроде поровну… но если присмотреться, то Пушишке досталось аж на три штуки больше. Ладно, я не в обиде, да и сама поступила бы так же.

Сам же Гор перехватил парочку, пока готовил, сжевал вроде даже не глядя и, тщательно вымыв руки, снова уселся за экран. Там замелькали какие-то монстры и вспышки, забегали фигурки.

— Опя-а-ать в свои игрушки, — недовольно дернула в его сторону носом Сью, не прекращая при этом жевать.

Я тоже оценила кулинарный шедевр. Кажется, помимо вкусного теста основную прелесть лепешкам придавала именно правильная мра. Ух! Даже сил прибавилось. А еще немножечко сильнее стал чувствоваться канал от меня к моему артефакту. Но это, увы, не помогло нам с ним связаться. Я просто знала, что он жив и с ним все в порядке. Не больше.

— Давай к делу. — Пока наевшаяся Пушишка пребывала в благостном настроении, надо было вытрясти из нее побольше инфы. — Зачем на самом деле ты меня сюда притащила и чего хочешь в обмен на возможность выбраться к моему артефакту?

— Мы спасли тебя. Ты же этого не отрицаешь?— внезапно обратился ко мне парень, так и не отрываясь от своего занятия. — Кстати, вот так сейчас выглядит дом, в котором тебя прятали. — На экране внезапно появилась картинка с руинами, очень сильно напоминавшими одну из пристроек к поместью Ская, которую я видела в окно.

— Так ты все время подглядывал? — Догадка родилась в мозгу и радостно начала скакать с извилины на извилину, внося хаос и освобождая сразу целую кучу других мыслей.

— Не за тобой, сдалась ты мне… — недовольно воспринял смену темы парень.

— За мной подглядывает, гаденыш, — подтвердила Пушишка, но таким довольным и ласковым тоном, словно похвалила своего оператора от всей души. — По обоим мирам камеры понатыкал.

— Я ничего не тыкал, — фыркнул Гор, взрывая на экране с монстрами очередное чудовище. — Просто перехватываю сигнал в нужное мне время. А камеры есть почти везде, где нынешние варвары не раскрошили инфраструктуру в окончательный песок.

— То есть у тебя доступ к системе глобального наблюдения времен до катастрофы?! — догадалась я. — Ну ни чернухи себе!

— У меня есть игры и программы, которым более тысячи лет. Вот это — сокровище. А камеры — так, ненароком прихватил, когда по местной сети лазил.

— Охотно верю. — Я закивала так, что голова чуть не оторвалась. — Только я-то вам зачем? Хватит строить из себя придурков, ну ребята! Как маленькие. Прямо говорите, да и все.

— Твой хахаль, привязанный который, пришлый. Из тех чудовищ, что чистку пополам с апокалипсисом устроили, так? — Ну что за манера отвечать вопросом на вопрос?

— Ты же сам знаешь, не только подглядывал, еще и подслушивал, небось. И сейчас… подслушиваешь? — Да что за день такой, догадка за догадкой, и все на грани сумасшествия.

— Не твоего ума дело. — Очередной взрыв монстра на экране подтвердил его слова. — Итак, он из другого, более развитого мира?

— Насчет развития не в курсе, — пожала я плечами. — А так да.

Смысл отпираться? Если он наверняка все уже сам знает. Кстати! А только ли Пушишка за чужим сексом подглядывала? Ой, чернуху им обоим в зад, извращенцы малолетние!

— Я хочу этот мир, — на полном серьезе заявил парень.

— Э?! — Я слегка ошалела от такого заявления. — В смысле?! Зачем?! То есть… ну ни фига себе. Знаешь что! Вряд ли они согласятся признать тебя повелителем. С какой стати?

— Это уже не твои проблемы. Мы просто обменяем тебя на переход в иной мир. — На экране взорвался последний монстр, и заиграла победная музыка на фоне взлетающих поздравительных фейерверков.

— Кхм… — впервые в жизни я не знала, что сказать.

— Да не парься, не хочет он становиться их повелителем, — вдруг захихикала Пушишка. — Ну ты придумала, конечно… Ему даже трахаться лень, а ты решила, Гор согласится чужие проблемы решать и управлять кем-то? Щаз! Он просто хочет новые игрушки. У нас-то со времен катастрофы ничего больше не разрабатывают. А у него запас непройденных уровней кончился уже пару лет как. По второму, если не третьему кругу вон гоняет, только уже со своими дополнениями… э-э-э… как там, режим суицида?

— Самоубийственно высокая сложность, — буркнул парень, начиная новый раунд.

— Вы психи, — констатировала я грустный факт.

— А кто не псих? — философски пожала плечами Пушишка Сью. — Ты, что ли? Или этот твой, с ушами? Тот, с куцыром, кстати, тоже не совсем на голову здоровый. Короче, все сумасшедшие в этом мире. Так чего париться? — Девчушка снова крутанулась на кресле несколько раз, как бы подтверждая свои слова. — Кстати. Проход в другой мир мы хотим многоразовый. И чтобы кабель кинуть в ту сеть. А то нору жалко не за шушпаний хвост отдавать, и чернуха тут вкусная. Почти уже ручная, можно сказать. Как же ее бросишь? Кормилицу нашу! Я ей даже имя дала — Бурушка!

— На таких условиях мы готовы не только вернуть тебя твоему артефакту, но и показать свой способ охотиться в новых реалиях, — словно бы нехотя пробурчал Гор. — Мне не нравится мысль, что этот мир разрушится окончательно. А судя по тому, что творят осколки бывших артефактов, все к тому идет.

— С этого места поподробнее, — напряглась я. — Что ты имеешь в виду?

— Ты уже и так слышала проповедь про вырождение артефактов, так что повторяться не буду. Скажу только, что, когда твой пришелец выполнит наши требования, мы раскроем секрет нового взаимодействия оператора, артефакта и мры. Неужели ты еще не задала себе вопрос, почему и как Пушишка Сью становится хомяком? — Я впервые увидела улыбку на его лице. И знаете, она была реально жутковатая. Прямо бр-р-р…

Глава 28

Мез

Я еще раз развернулся вокруг своей оси, рассматривая лаз, проверил найденные зацепки и постарался собрать все воедино. Нора. Точнее, подземный ход. Из соседней подвальной камеры, в которую Лали бросила обезумевшая Сиира, вел самый настоящий подземный ход. Причем был он явно крупнее обычного для этого вида хомяков. В него вполне мог проползти человек. Новый питомец Лали страдает любовью к гигантизму?

Но это не самое главное. Широкий лаз заканчивался ровно через пять метров, а потом начинался маленький, который как раз был характерен для местной живности. И в него даже голова моя не пролезла. Зато с помощью следящей техники, любезно конфискованной нами у енота, мы точно проследили его направление. На задний двор, в кусты.

Итак. Вывод. Хомяк пробрался к Лали, прогрыз все, включая фундамент(!) дома, последние пять метров сильно расширяя проход, и куда-то исчез. Вместе с моим Мастером.

— Ваши звери на такое способны? — вылезая обратно в остатки комнаты, указал я Крыксу на отчетливые следы зубов на местном аналоге железобетона. — Замечали за ними когда-нибудь тягу к спасению хозяев?

— Знаешь, — Лесс почесал затылок, удивленно хмыкнув, — я, конечно, слышал, что у этих пушистых милашек крепкие зубы, но вот чтоб настолько…

— Угу, а еще добавь интеллект, сравнимый с человеческим. И вот это. — Я протянул еще одну зацепку, найденную в самом конце широкой части туннеля.

— Что это? — Муравей со скепсисом осмотрел небольшой круглый прибор. Точнее, часть какого-то прибора, похожую на искаженную линзу.

— Без понятия. Было внутри. Покажем облезлому, может, одна из его вещичек, которую Лали прихватила перед исчезновением.

— Понятия не имею, что это! — сразу открестился Гатто, когда ему сунули под нос непонятную штуку. — Но немного похоже… хм. Хм.

И замолчал. Намертво. Даже пинок по ребрам не помог, паршивый енот всерьез огрызнулся, с рыком и матами. И нагло велел не мешать ему думать.

Капец. Это существо умеет думать?

Впрочем, мой скептицизм разделил только Лесс. Который тут же предложил отобрать у придурка штуку и пойти предъявить ее Кобре. Дескать, у нее опыта больше и бюст внушительнее.

— При чем тут бюст? — не понял я.

— Ждать, пока она будет вспоминать, приятнее, — охотно объяснил Крыкс, возвращая себе дурашливую маску. А может, и не маску. Может, он и правда шалопай и раздолбай, пока дело не коснется серьезных вещей. Сейчас он отчего-то был уверен, что его сестра в безопасности, вот и перестал напрягаться.

— Идиот, — все равно констатировал я.

— Сам такой. Сеструха-то доска — два соска, так что в бюстах ты ни хрена не понимаешь. Просто поверь специалисту. Пошли!

— Похоже на линзу от стационарного телепорта. Только очень-очень сильно уменьшенную и сделанную из другого материала, — внезапно подал голос Скай, протягивая нам улику. — Если надо, можете на восточной городской площади глянуть, в столице. Но он нерабочий, его как древнюю достопримечательность демонстрируют. Для перехода требуется огромное, я бы даже сказал, колоссальное по нашим меркам количество мраа. Да и умельцев, способных точно задать координаты так, чтобы в процессе не расщепило, не осталось.

— Ну вот, а я хотел посмотреть на сиськи. И чего ты, мразь, такой умный-то? — пробурчал Крыкс.

— Что ж, если это действительно так, картинка начинает вырисовываться. Но мнение древней этого мира тоже стоит услышать. — Я забрал круглую мутную линзу из рук Гатто и в качестве жеста благодарности передал ему буквально каплю скверны. А то его перекатывания по полу уже начинали раздражать.

К удивлению, енот этой каплей чуть не захлебнулся. Его там, на полу, выгнуло дугой. Я даже остановился, недоуменно глядя на эти конвульсии.

Правда, Скай быстро отдышался и почти сразу встал сначала на четвереньки, а потом и на ноги.

Лучше бы лежал! Потому что придурок одной рукой вцепился в мой рукав, другой сцапал за плечо Крыкса и хрипло заявил:

— Я с вами!

— Пошел в жопу! — моментально окрысился Крыкс, стряхивая с себя енотью конечность. Точнее, пытаясь стряхнуть. Чертов калечный артефакт вцепился насмерть, у него даже пальцы побелели.

— Да пусть идет. — Я поморщился. — До тех пор, пока я не найду своего Мастера и не осмотрю ее собственными руками и аурой, мне плевать, какое дерьмо прилипло к ботинку.

— А мне нет, — мотнул башкой Лесс. — Я этой гниде еще не припомнил сеструхины кошмары и истерики после них. И шрамы, которые после его «любви» она годами залечивала. И многое другое!

С этими словами Крыкс таки вывернулся из крепкой хватки и от души врезал еноту под дых. Тот задохнулся, но устоял.

— Лесс, я тебе потом сам помогу его раскатать, — хмуро пообещал я. — Ключевое слово — потом. После того, как мы найдем Лали.

— Строите из себя благородных героев и спасителей прекрасных операторов, а ведете себя… так же, как я, — хмыкнул Гатто, тяжело разгибаясь. — Вымещаете злость, нервозность и раздражение на тех, кто не может тебе ответить. Или просто не сопротивляется.

— Я — оператор, с которыми такие, как ты, обращались хуже, чем с животными. Выживал в самом низу и таки выжил. Где ты вообще заметил намеки на «блахородство»? — парировал Крыкс, снова замахиваясь.

— Хватит, Лесс. Повторю еще раз: все разборки — после. — Я остановил напарника от рукоприкладства, но сам тоже обратился к Скаю. — И я тоже далеко не воин света и добра. Ученые нашего мира решили, что я прекрасный объект для исследований и испытаний. С тех пор у меня нет рукояти. Зато появилось это. — Я провел ногтем с токсином по порванной занавеске, буквально плавя ее, как раскаленный нож масло. — И я бы не сказал, что благодарен за покалеченную душу. Так что не стоит взывать к нашей совести. Ее нет. Ни у кого из нас троих.

Енот изучающе оглядел меня с ног до головы и кивнул:

— Попробовать все равно стоило. И Лали я буду искать вместе с вами. Если вы думаете, что я так просто от нее откажусь…

— Да кто тебя спрашивать будет, блохастая тварь, — поморщился Лесс, но уже без злости. — Лали близко тебя не подпустит после того, что ты творил. Не обольщайся, моя сестренка хоть и добрая, но не дура. Впрочем, с паршивого гатто хоть шерсти клок. Может, еще что-то умное по делу сболтнешь.

В результате мы втроем отыскали Кобру, выслушали от нее лекцию о стационарных и мобильных телепортах древности, а также много другой сопутствующей информации. То, что хомячиха оказалась не просто зубастой зверюгой, а разумным существом, ее очень заинтересовало. Видно было, что девушка о чем-то глубоко задумалась. Но свои выводы Аола озвучивать не спешила. Встряхнулась и пнула енота по ноге, велев:

— Ты тут хозяин, вот и наводи порядок. У тебя куча операторов с детьми, все перепуганные, дом разрушен, кругом бардак. Какой мры торчишь без дела?

— Это было бы сложно осуществить, катаясь по земле как шушпан. Но сейчас, — Скай поднял руку, сжал и разжал кулак, — сейчас, благодаря мраа старшего, я кое на что способен.

— Пошел во ржу. — Сам не знаю, с какой стати я аж передернулся от этого «старшего». Да не дай прародитель! Ни. За. Что! И я верю, что Лали меня поддержит. Уши там у гада или хвост пушистый — не имеет значения. Мой Мастер на такую ерунду не поведется.

— Я вот что думаю, — вдруг задумчиво сказал Лесс. — Ты! — Он невежливо ткнул пальцем в енота. — Скажи-ка, на какой срок вырубил сеструху? Что вообще ей вколол?

— Да ненадолго, — задумчиво почесал в затылке Гатто. — Уже должна прийти в себя.

— Значит, занимаемся делом и в то же время ждем, — кивнул Крыкс. — Зуб даю, сеструха в ближайшее время даст о себе знать.

Глава 29

Лали

— Неужели все из-за глупых детских игр? — тихонько спросила я у Пушишки, ворочаясь на узкой подвесной койке, которую она опустила для меня прямо из стены. — Глупо как-то…

— Нет, конечно. — Пушишка накрылась одеялом с головой и теперь выглядывала из-под него, как из норки. — Просто этот мир и правда умирает. А твой артефакт не очень хочет его спасать, он не за этим сюда пришел.

— Ну так сказали бы сразу, к чему было устраивать представление?

— А кто тебе сказал, что это было представление? — Сью пожала плечами, и ее одеяло-нора смешно встопорщилось. — Мы и правда немного психи, как и все в этом осколке. А еще Бельфегор действительно хочет допуск в большую сеть того мира и обожает компьютерные игры больше всего на свете.

— За исключением тебя. — Я перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Звать Меза было бесполезно, ребята вполне логично объяснили, что после укуса чернуха наверху приходит в некоторое волнение и просто не пропускает сигнал ни в одну, ни в другую сторону. А мини-телепорту нужно время, чтобы подзарядиться. Короче, прыгать и дергаться смысла нет. Мез знает, что я жива, я знаю, что он жив, можно спокойно поспать и с утра заняться делами.

— Как же, за исключением… — пробормотала Сью себе под нос и недовольно покосилась на все еще уткнувшегося в экран парня. Только вот теперь на большом компьютере летали не пришельцы и роботы, а ряды цифр и знаков.

— Ну ты-то не строй из себя дурочку. — Мне слегка поднадоело играть по их правилам. — Просто ради интереса посмотри на хронометраж программ в его компе. На что спорим, когда тебя тут нет и ты шаришься по внешнему миру, этот твой фанатик игр ни одного уровня не проходит? Видимо, сидит по уши в камерах и отслеживает каждый твой шаг. И трясется, как бы с тобой чего-нибудь не случилось. Бдит.

— Ты правда так думаешь?! — Сью аж привстала и уронила одеяло.

— Зараза ты, — мрачно прокомментировал наш обмен мнениями Бельфегор. При этом он даже не обернулся.

— Кто из нас? — любезно осведомилась я, не скрывая ехидной улыбки. Тоже, знаете ли, не зря зовусь хомяком и умею выпускать ядовитые колючки в цель, а эти двое заслужили несколько уколов за свою инициативу с шантажом. Правда, с Пушишки все как с Крыкса вода, да и вообще она довольна моими разоблачениями. Ну, пусть ее оператор отдувается за двоих, мне не жалко.

— Да обе.

— Ах вот как… Пушишка, ты проиграла, а я угадала. Выберусь от вас к Мезу, ты времени не теряй, вали и насилуй. Он только меня и стесняется, а так вы б тут уже устроили сексуальные игрища наивысшего самоубийственного уровня.

— Надо тогда хоть кровать сделать. Ты можешь помочь? А то насиловать в гамаке я не умею, а на этой полочке мы вдвоем не поместимся.

— Глупая, постели что-нибудь на пол и не парься. Ронять, то есть валить, еще удобнее будет.

— О! Точно! Спасибо… Что ты хочешь взамен?

— Взамен ценного совета? Хм. Хочу знать, кто вы вообще такие и как тут оказались. Откуда взялась нора, почему сверху сидит чернуха. Ну и все такое прочее, сопутствующее.

— Ну… — Пушишка с вопросом посмотрела на своего оператора. Тот, не поворачиваясь, пару раз щелкнул манипулятором, и девочка снова взглянула на меня.

— Вообще-то, я родилась в достаточно зажиточной семье. Если быть точнее, то в семье Крайт, если тебе это еще о чем-то говорит, — начала Сью.

— Серьезно? — Говорит. Еще как говорит. Ведь именно эта семья ранее, до апокалипсиса и пришествия чужих, была правящей. Типа как императорская в древности. А еще, несмотря на довольно хищную и звериную фамилию, души животных ее представители ели редко. Очень редко. Потому что питались они исключительно душами операторов и других людей. А еще в питомнике ходили слухи, что самой изысканной трапезой Крайты считают души таких же, как они, артефактов.

— Ну вот да. Родилась я как Сюизанна Крайт, но особой выгоды мне это не принесло.

— Младшая? — предположила я, припомнив скупые официальные новости перед самой катастрофой.

— Ага. Ты, наверное, слышала, что в нашей семье, — последнее слово она выдохнула с отчетливой долей брезгливости, — царил культ силы и считалось, что наследник всегда должен был быть лишь один. А потому, если в семье внезапно рождалось два артефакта, сильный съедал слабого. Чтобы стать еще сильнее. На самом же деле, такое практиковалось не всегда, но мне не повезло. Родилась я с талантом, и нас с братом начали стравливать… а душами не кормили, потому что по обычаю до того, как определится сильнейший, искусственно стимулировать развитие нельзя. Короче, так и жили до тридцати лет, до возраста выбора судьбы. Циан готовился к решающему поединку и съел-таки парочку операторов в обход правил, несмотря на юный возраст. Мамаша ему притащила, она его всегда любила. А мне их не положено было, вот и не давали. Короче, поединок, арена, трансляция, все дела. И тут хлобысь — всё рухнуло, все умерли, и я осталась одна. Ты прикинь, как обалдела?

— Угу. — Я мрачно кивнула, соглашаясь. Обалдеешь тут. Смертельный поединок с братом в тридцать лет — они б еще младенцев заставили погремушками драться до победного конца. Слава чудищам, как говорится, сгинули наши императоры вместе со своими идиотскими обычаями.

— А вот мне с родителями повезло больше, — буркнул от экрана Гор, отвлекая нас с Пушишкой от невеселых мыслей. — Они оба были артефактами, молодыми, влюбленными и сентиментальными. Очень долго пытались зачать, в итоге, наконец, вышло. Но вместо желанного младенца-артефакта родился я. Убить или превратить в раба своего долгожданного первенца они не смогли. Потому меня просто спрятали. Надежно. Сначала это было только небольшим изолированным домишком. Но постепенно, благодаря чувству вины моих предков, этот домик стал превращаться в настоящее убежище. А затем и бункер. Выходить в грязный и жестокий мир мне не разрешали, но вот смотреть на него — сколько угодно. С учебой тоже не ограничивали.

‍— Но сами они питались душами, — угадала я.

— Угу. Поэтому в день катастрофы я тоже остался один. Это было…

— Неприятно, — закончила за него Пушишка. — Но недолго. Потому что потом его нашла я, и началось сплошное счастье.

Бельфегор оглянулся на нахалку и скорчил рожу, пытаясь выразить свое отношение к «сплошному счастью».

Но Сью только хихикнула. Да и правда, кого этот дурак пытается обмануть?

Глава 30

Лали

— Вот так просто шла и нашла? — спросила я Пушишку. — Почему-то мне кажется, что это должна быть более эпичная история.

— Кто кого нашел еще, — непримиримо фыркнул от экрана Бельфегор и нахохлился, как куцыр на жердочке. — Она пищала и бегала от мелких чернух минут двадцать по всем развалинам, как попомим от привидений.

А, «попомимы» — это его компьютерные питомцы так называются, Пушишка говорила. Ругалась, точнее.

— Да ты гонишь! — Сью уронила одеяло с полки и села на ней столбиком, как никогда напоминая свою боевую ипостась: у нее даже колючки в волосах поднялись. — Не от чернух, а за чернухами! Я охотилась! Это тебя чуть не съели!

— Бункер был непроницаем до того, как ты пришла! Если б одна дура не взорвала все ко мре, никто бы мне не угрожал! — шикнул на нее Гор.

— Между прочим, это ты меня на те бомбы навел. Сам голосок расправлял и еще и ржал. Весело тебе было!

— Я тебя спас и привел к складу боеприпасов через динамики, чтобы ты от чернух избавилась. А ты дверь сломала, идиотка!

— Ну все, — кровожадно заявила артефакточка, окончательно расправила иголки и прицельно прыгнула прямо с полки на своего оператора. — Йё-о-о-о! Ща за жопу укушу!

— Уйди, ненормальная! — почти взвизгнул Гор, пытаясь укатиться в угол вместе с креслом и джойстиком от игрушки. — Брысь! Ай!

— Понятно, подробности вы рассказывать не хотите, — резюмировала я это представление. Впрочем, оба придурка явно получали от него одинаковое удовольствие. Пушишка пыталась исполнить свою угрозу, Бельфегор, забыв о своей меланхолии, бодро отбрыкивался, а на аурном уровне их привязка возбудилась и активно пульсировала. Если секса у ненормальной парочки до сих пор не было, то, похоже, вот так вот они свою привязку и получили — нечаянно. Во время веселой и бурной игры.

Собственно, чему удивляться? Пушишка, несмотря на свое происхождение и воспитание в правящем гадюшнике, в момент катастрофы была ребенком. А Бельфегор, если внимательнее присмотреться и прислушаться, не так далеко от нее ушел. Максимум до подростка дотянул под родительским крылышком. Два одиноких, испуганных и брошенных ребенка нашли друг друга. И предсказуемо слиплись.

— А чернуха на пол-Перепечек над головой откуда взялась? — Поскольку эти чудики слегка запыхались и на пару секунд притихли перед новым раундом, я сумела вставить вопрос в общий бардак.

— Да тут проще показать, чем рассказать, — подпрыгнула на коленях оператора Пушишка, сползла с него, побежала к одному из больших кранов и попыталась так же резво его открыть. Именно что попыталась. Кран и с места не сдвинулся. — Го-о-о-ор!

— Иди сюда, неугомонная, — пропыхтел оператор, направляя кресло на колесиках обратно к своему суперкомпьютеру. — Сейчас разблокирую. Будешь знать, как без спросу чужим людям главные секреты рассказывать.

— Да ладно. Ну покажу я ей пару секретных коридоров. Не все же. — Дверь перед Сью открылась, и перед нами возник длинный узкий проход. — Пошли!

— Мы вроде спать собирались, — очень недовольно пробухтел оператор, отрываясь, наконец, от своего сиденья. — Пошли уже… свалились на мою голову, ни поиграть спокойно, ни отдохнуть. То лепешки им, то за жопу, то секс…

— На второе и третье не претендую. — Честное слово, я чувствовала себя спецагентом, который вместо вражеского лагеря нежданно-негаданно попал в детский питомник. Но такой питомник, своеобразный. С секретами.

— Давай быстрее уже, Лали. Покажу тебе наше вытворение. — Хомячишка от энтузиазма даже подскочила, в воздухе превращаясь в свою боевую форму. Бухтящий себе под нос всяческие недовольства Гор тут же подхватил ее на руки, стиснул и, как мне показалось, слегка ревниво покосился на меня. Чего это он?

Мы петляли по коридорам и отноркам минут пятнадцать, не меньше. Гор шел впереди со своим артефактом на руках. Всю дорогу Сью довольно пыхтела и пофыркивала, уткнувшись носом в шею оператора. Тот постепенно как-то расслабился и больше не косился на меня как на врага человечества. Я хмыкнула, согласившись с собственной догадкой: кажется, мальчик не привык, что его подруга уделяет внимание кому-то, кроме него самого и чернух. И теперь чувствует себя не в своей тарелке, вдруг обнаружив, что ее могут «увести». Ну или как минимум занять Пушишкино внимание, отвлекая от него, единственного и неповторимого. Судя по всему, Гору это очень не нравилось.

— Пришли, — почти хором прервал мои на их же счет мысли странный дуэт. — Вот, смотри. Это наша общая фигня. Талисман и свисток.

Я подняла голову и тоже аж присвистнула.

— Вы нормальные вообще?! Это что?!

— Берешь его вот так и дуешь. — Сью снова стала человеком, вскарабкалась на плечи Гора, дотянулась и действительно подула в огромный горн, который расположился посреди круглой комнаты.

И тут земля затряслась. Все вокруг заходило ходуном. А из всех щелей полезли тонкие струйки чернухи.

— Во! Прикольно? Как собачка на свисток! Ее позвали, и она пришла! — непонятно чему обрадовалась Сью, а потом весело взвизгнула и укусила один из жгутиков, прямо так, в человеческом облике. И так же весело ее прожевала, будто какую-то сладость на палочке.

Я, если честно, едва удержалась, чтобы не заорать и не упасть на пол, закрыв голову руками. Но выражение лица, видимо, сказало о моем желании очень четко.

— Ну ты чего! — возмутилась Сью. — Ты ж не первый раз! Вы знакомые. Бурушка тебя не съест. В прошлый же раз не съела.

— З-знакомые?! Не съест? Да с чего ты взяла? — запаниковала я, когда одно из небольших щупалец чуть не мазнуло меня по щеке.

— Так ты нами пахнешь. И вообще. Ну, Ла-а-али! Не тупи!

— Да ладно, чего уж теперь, — вздохнул Гор, посмотрев на мое лицо. — То, что у тебя память отшибло, мы уже поняли. Но логику же не отшибло, нет? Ты тут уже была. Точнее, не тут, а там. — Он ткнул пальцем в потолок. — Свалилась на голову с неба. И как давай там шороху наводить! Мы ж тебя еле выпинали.

— Я хотела тебя себе оставить, — насупилась Сью. — Но Гор сказал — нет. Приревновал, не иначе.

— Она от одного такого собственника сбежала аж насмерть, а ты хотела ее второй раз захомутать, вот и все, — пожал плечами оператор.

— Да кто тут еще собственник! — возмутилась Пушишка.

— Вы о чем? — Я действительно уже сильно запуталась.

— Лали. Ты помнишь, как ты выжила в чернухе? — чуть более серьезно спросила Сью, что совсем не вязалось с кусочком чернухи, пытающимся сбежать у нее изо рта.

— Я… Да, я помню, как прыгала. Помню, как меня поглотила тьма. Но я сопротивлялась, долго. А потом… Я уже слышала.

Этот горн!

— Ага, пришлось отозвать Бурушку. Ты даже без артефакта в руках умудрилась сделать ей больно. Нас трясло как шушпанчика, попавшего в вентилятор.

Глава 31

Мез

— Давно тут не был, — протянул енот, с интересом осматривая окружение. Хотя что может быть интересного в горах песка и мусора, я не знал. — Много лет прошло с тех пор, как я искал тут своего маленького хомячка.

Даже поправлять его не стал. Действительно, слегка достало изображать из себя заевший приемник. Как бы мы с Крыксом его ни лупили или оскорбляли, Скай все равно считал Лали своей судьбой, единственной и неповторимой. И даже наличие у «судьбы» официального избранника его не останавливало.

«Сам же сказал, что в вашем мире нормально иметь несколько артефактов у оператора», — вернул он мне мои же слова, за что сейчас красовался более отчетливым темным ореолом у одного глаза. Порой я задавал себе закономерный вопрос: может, он мазохист? И еноту просто в кайф, что его мордой в грязь макают?

Даже сэвен и тот испытывал по поводу полосатой сволочи смешанные эмоции. Если бы пернатый мог, он бы явно покрутил лапой у виска.

— Хомячок сделает из тебя коврик для ног, — буркнул Крыкс, удобнее устраиваясь в любезно предоставленном нам Скаем антиграве. Настоящем, а не кустарного производства типа «Рамзес и Ко» на куцырьей тяге. — Может, Лали уже вернулась домой? Направление практически совпадает.

— Тогда я бы ее слышал. Что-то упорно блокирует сигнал, и это точно не ее нора.

— Может, и хорошо. Сеструха не обрадуется, если мы притащим к нашему тайному убежищу этот караван недоумков, — пробухтел Лесс, оглядываясь и передергивая плечами.

А я удержался и поворачиваться не стал. Что я там нового увижу? Кортеж из двух десятков антигравов разной степени убитости, напичканный местными ушастыми и клювастыми малолетками? Спасибо, насмотрелся.

Эти ржавые засранцы те еще ушлые сволочи. «Ах, прародитель! Ах, мы готовы на все, спасите нас!» Но при этом ни ржи не слушаются и все время мельтешат на заднем плане с какими-то своими явно подозрительными инициативами. И не отлипают! Хотя я прямым текстом уже во ржу послал, в смысле гнал на хрен, детей собирать и вообще!

Угрозы в их действиях я не чувствую, иначе плюнул бы на возраст и умильные морды — перебил бы. Но в том-то и дело, что эти гаденыши ведут себя точь-в-точь, как если бы я их добровольно усыновил. А перед этим еще долго гонялся за ними по пустыне, чтобы уговорить. То есть покорно опускают голову на мое возмущение и втихушку за спиной поступают по-своему!

Хотя детей всех нашли, обозначили их присутствие. Насчет Ланселота побеспокоились и успокоились, узнав, что тот на Аолином балансе. Даже сгоняли в город и приволокли Кайдена, ошалевшего от таких новостей и внимания.

Но все равно! Этот детсад серьезно бесит!

— Мы такой толпой все чернухи соберем! — застонал Лесс. — Это по одному мы могли быстро пересекать пустыню, и на нас не обращали внимания. А такая орава откормленной мелюзги для них как хорошо сервированный стол с деликатесами!

— Я устал всем все объяснять. Пусть делают что хотят. — Я не нянька. Не психолог. Не психоаналитик. И даже не политик. И не родитель! Пра… — А потому… прости, Лесс. Оставляю их всех на тебя, — заявил я, быстро вставая и перескакивая с брони на спину сэвена.

— Что… — начал было Крыкс, но подавился своим возмущением.

«Зверь, врубай маскировку — и ходу. Детсад, психбольница и колония по делам несовершеннолетних — все подождут. Спасаем Мастера, — обратился я к сэвену, который в ту же секунду стал невидимым. Вместе со мной в седле. — Побежали».

— Кры-ы-ы… — отчего-то грустно ответил зверь, послушно делая что велели. Нет, один он меня понимает. Только почему так недоволен? И почему его кренит вбок?! Ржа!

— Ты придурок?! Тьфу! О чем я спрашиваю.

На хвосте куцыра, вцепившись в перья насмерть, висел паршивый енот. Его тоже накрыло маскировкой, потому-то я не сразу понял величину проблемы.

— Я… тьфу… — отплевался Гатто от перьев, подтягиваясь выше, — я с вами.

— Сбрось, — сказал я сэвену, хоть и понимал, что мы уже солидно отбежали от основной компании.

«Прилип, — так же грустно транслировал звероящер. А потом добавил: — Птичку жалко».

— Какую еще птичку?! — всерьез и вслух испугался я, решив, что нам на хвост упала еще и недокормленная цапля из моих новоявленных «деточек». За ней, к ищейке не ходи, весь остальной дурдом подтянется.

«Шутка, — успокоил сэвен. — Это вещь Мастера. Нельзя потерять».

— С каких пор?! — почти взвыл я, оборачиваясь к наглому гаду, уже устраивающемуся у меня за спиной верхом на звере. Нет, нет там привязки, о чем я вообще? Нет и быть не может.

«Мез — Оружие Мастера. Енот — вещь Мастера, — пояснил свою мысль сэвен, не снижая скорости бега. — Связь только с Оружием».

«Я не понимаю твоей извращенной логики», — тяжело вздохнул я про себя, украдкой покрывая шипами тот бок, за который Скай попытался меня ухватить.

— Держись за перья, меня не лапай. Раз зверь позволил тебе остаться, пусть сам и страдает, — недовольно фыркнул я.

— Спасибо, — поблагодарил Скай… сэвена. — Ты хоть примерно представляешь пункт нашего назначения? — это уже мне.

Если честно, я едва удержался от неуместного сарказма и просто указал по прямой вдаль.

— Точно? — как-то тревожно уточнил енот. — Видишь ли, там находится та самая дрянь, в которую Лали прыгнула… — Голос его прервался, будто у Гатто резко перехватило горло. Я буквально спиной почувствовал волну запоздалого морозного ужаса. Невольно представил, как Мастер прыгает с антиграва в гигантскую тварь, и тоже передернулся. — Я это проклятое место до последнего камня изучил. Мы точно двигаемся к нему.

Гигантская тварь. Аномалия. Чернуха. Казалось, что-то буквально ускользало у меня из-под носа. Какая-то мысль.

— А как она спаслась в первый раз? — Я даже слегка притормозил куцыра, чтобы обернуться и посмотреть в глаза енота.

— Я не знаю. До недавнего времени я даже не знал, что она выжила. — Его голос будто бы помертвел. Глаза стали пустыми и слегка безумными, пробирая своим выражением до нутра. Ржа! Не хватало еще проникнуться сочувствием к уроду. Он сам в своих проблемах виноват! — А когда увидел, она уже с тобой. — Гатто стал говорить уже совсем бессвязно. — Эйфория. Отчаяние. Хочу здесь и сейчас.

‍— Эй! — Я влепил придурку увесистый подзатыльник, приправив его отрезвляющей порцией скверны. — Хватит. Или скину во ржу, Лали вполне обойдется без лишних «вещей».

Даже куцыр рыкнул что-то согласное и в подтверждение своих намерений тряхнул хвостом, едва не уронив енота на песок. Тому пришлось оперативно возвращаться в сознание и цепляться сразу за перья и за меня.

— Не лапай, сказал же. Тьфу… ну что ж ты за выродок такой на нашу голову, — вполне искренне посетовал я. — Ненормальный мир чокнутых малолеток.

— А что ты хотел? — вдруг хохотнул Гатто. — Так и есть. Все взрослые погибли во время катастрофы. Остались только дети. Которых не успели накормить или сожрать в силу возраста.

И я вдруг с ужасом понял, что он прав! Реально взрослых существ в этом континууме единицы. А все остальные только притворяются, а на самом деле… ржа!

— Мои вон тоже сдохли, когда я еще игрушечный антигравчик по комнате катал. Поместье осталось. И куча озлобленных малолетних сук, из тех, кому не перепало эликсира бессмертия от родителей. Он ведь тоже был добыт из душ. Так что… Нет хозяина хуже, чем бывший раб, слышал об этом? Заба-а-авное было время…

— Заткнись, Скай, — тоскливо рыкнул я сквозь зубы, понимая, что не хочу знать подробности. Не хочу, и все!

— Ты даже пахнешь по-другому, — внезапно выдал этот ненормальный и все же схватил меня за плечо. — Смотри! Вон эта дрянь.

С пригорка, на который вынесло зверя, идущего чуть ли не на реактивной скорости, действительно открывался вид на гигантскую долину, заполненную тьмой.

Глава 32

Лали

— Твои явились, — абсолютно буднично сообщил мне Гор, хрустя какими-то закусками, сидя на качающемся кресле и уже привычно пялясь в экран мониторов. Крошки за ним подбирал какой-то маленький причудливый робот, забавно загребая их лапками в «пасть». Я от сомнительных закусок отказалась, хотя пахли они заманчиво.

— Мои? — обрадовалась я, подскакивая. — Мез и Крыкс?

— С первым угадала, со вторым нет, — еще раз показал свою полную осведомленность парень. Вот же сталкер недоделанный. — За тобой пришли только твои артефакты на большой куцырице. — На самом широком экране внезапно сменилась картинка. Теперь там отображалась знакомая с детства, практически бескрайняя пустыня и… Мра, вот этого я точно не ожидала…

— Видео с одной из вертушек. Впечатляет? — самодовольно хмыкнул Бельфегор и увеличил изображение.

— Впечатля-а-ает, — протянула я, только вот мое впечатление относилось совсем не к технической составляющей. А к самой, так сказать, картинке.

Я много повидала в этой жизни. И в принципе, всегда считала, что еще больше в ней осталось неизведанного, удивительного и, вполне возможно, ненормального.

Но к тому, что верхом на куцыре по пустыне будет скакать Мез, а за его спиной, чуть ли не вжимаясь носом в чужое плечо, Гатто, я оказалась не готова.

— Стоят, таращатся, — прокомментировала картинку Пушишка. — Бурушку хотят обидеть.

— С чего ты взяла? — Я слегка встревожилась.

— Да ты на рожи ихние погляди, там все написано, — пожала плечами снова укутанная в одеяло девчонка. Сью подсела ближе ко мне, разглядывая мужчин на экране крупным планом. — И плевать бы на Гатто, он даже обращаться не умеет. А вот твой отравленный пришелец со своей зубастой птичкой даже нашей кормилице могут дать прикурить, если сильно захотят.

— И это мы еще не знаем точных сил пришлых, — добавил Бельфегор. — Судя по тому, что я уже видел, свой хахаль явно сильнее того, что в городе поселился.

— Вы и про Кайдена знаете?

— И про Кайдена, и про Кобру, которая Аола. Мы все-все про вас зна-а-аем, — протянула Пушишка, — потому и решили тебя спасти. Ну, я решила, — вдруг смутилась Сью, — а Гор уже придумал гениальный план, как оправдать мою дурость.

— Вот рассказывать об этом точно не стоило. — Парень ненадолго оторвался от потока данных и, подумав, выдал: — Она тебе просто зубы заговаривает. Не верь хомяку.

— А Бурушку все равно обижать нельзя. Она их съест, — внезапно вспомнила Сью. — Тебе которого не жалко? С полосатым хвостом? Без слов понятно.

— Эй! Погоди! — Я аж соскочила с полочки, на которую меня усадили после впечатляющей экскурсии к свистку мры. Усадили, дали большую кружку с горячим сладким напитком и лепешку с мрой. Откачали, короче. — Обоих жалко! Нельзя есть!

— Ну, так не интересно, — надула губы Пушишка. — Они к тому же сами лезут! Вон, вон! Щас как укусит отравленными зубами мою Бурушку! А вдруг она потом заболеет и вся станет ядовитая?

— Не станет. А идут они сюда потому, что мой артефакт меня чует и хочет найти.

— И что? — это уже забухтел от экрана Гор. — Превратить наше убежище в проходной двор? С чего бы мне их сюда пускать?

— Ты определись, хочешь оставаться отшельником или хочешь выход в большой мир с новыми игрушками. — Я решительно стряхнула с плеч одеяло и потребовала: — Не пускаешь их сюда — значит, дай мне выйти к ним.

— Ну не знаю. — Бельфегор опять нахохлился, как куцыр на жердочке. И лицо у него стало точь-в-точь как у Пушишки. Во! Теперь прямо видно, что артефакт и оператор — одна мра. — Так просто тебя отпустить? Нельзя. Ты же заложник. Не положено без условий отпускать!

— Вы свои условия мне уже озвучили. — Я выдохнула как можно терпеливее. Грустно как, неужели у нас и правда не мир, а чокнутый питомник для сосунков?

— Не держи нас за идиотов. Мы тебя выпустим, а он не выполнит. Да и не тебе же решать, ты путь в чужой мир точно не знаешь, — снова замотал головой парень.

— Го-о-ор! Думай быстрее! Они уже что-то решили и разгоняются. Мы сейчас либо дармовой еды лишимся, либо шанса на спасение мира, — запищала Сью.

— Действительно, трудный выбор.

Я же с ужасом смотрела на то, как дурной Гатто, мотая башкой так, что уши на ветру колышутся, сползает с куцырьей спины, намереваясь прыгнуть прямо в чернуху с пригорка. А Мез, явно матерясь последними словами, ловит этого идиота за пушистый хвост и держит практически на весу. Куцыр под ним перебирает лапами на месте, как старый колесный транспорт в мультике, прежде чем рвануть с места в карьер.

— Запускаю горн. Дистанционно, — внезапно решил Бельфегор и нажал самую обыкновенную большую красную кнопку. Она, кстати, так и была подписана: «Большая красная кнопка». Явно Сью постаралась.

Снова раздался знакомый уже рев, ознаменовавший собой начало землетрясения: чернуха двигалась и собиралась в более компактную форму.

Оба артефакта на экране одинаково недоуменно уставились на резко убегающую от них тьму. И, что было ожидаемо, поскакали за ней.

— Так, а теперь нам нужна связь. Тащи ретрансляторы, — махнул рукой Пушишке оператор.

— Тогда, чур, говорить буду я! — весело подпрыгнула Пушишка, держа в руках странной конструкции трубку с одним расширенным концом. Вся эта фиговина походила на чудной музыкальный инструмент.

— Открываем кран! — Дети меня не слушали, откручивая тот самый люк, где вываливалось щупальце, впоследствии ставшее нашим обедом. Впрочем, это же щупальце оттуда и показалось, только вместо зубов Пушишка всадила в него ту самую трубку, расширенным концом к себе.

— Эй, вы! Стоять, бояться! А то укушу! Ой… тьфу. Что-то не то… А! Правее забирайте, а то мимо двери промажете! У нас заложник, вы должны нас слушаться!

— Сью! Ну с какой мры ты сразу с козырей пошла? Надо было мистики нагнать, напугать, запутать, а потом уже что-то требовать. — Гор отобрал у нее инструмент и с тяжелым вздохом снял с того… предохранитель. — Вот как знал, что понадобится. Молчи, мелкая. Ради всех компьютеров и игр во вселенной, молчи.

А затем сам приблизился к трубе и сказал:

— Вам не пройти!

Сказал-то он обычным голосом, а вот запись с экрана прозвучала с потусторонним зловещим шипением. Да еще и на несколько тонов ниже.

— Вот. Я ж говорила. Чернуха знает. Тут только через нее и можно общаться, — подытожила Сью. — Эй! Что он делает! Фу! Прекрати! Псих чокнутый! А-а-а-а-а!

Глава 33

Мез

— Ржа! Ты, сумасшедшее животное! Куда лезешь вперед лезвия в тварь! — Я буквально поймал артефакта за хвост, когда тот собирался сигануть с сэвена прямо во тьму.

— Лали! Там, внутри, Лали! Мой хомяк! Я чую! — взревел Скай практически по-звериному, скаля небольшие клыки и пытаясь дотянуться до твари короткими когтями. Постой, у него руки в лапы превратились, что ли? Не совсем, но что-то с ними не так.

— Б***дь! — от души сказал я новое, выученное на Земле слово. — Твою хвостатую душу мать, скотина ты ушастая, чтоб тебя три раза кверху задом и за хвост об забор! — Кажется, это тоже не моя фраза. — Без тебя чую! Но…

Тут чернуха вдруг отхлынула от наших ног, и Гатто повис не над опасной концентрацией скверны, а над обнажившейся песчаной прогалиной. Уф-ф-ф… я выдохнул и отпустил хвост. И только потом понял, что зря. Ржавый енот сначала благополучно шлепнулся на землю, но потом резво вскочил на ноги и рванул пешком догонять отступающую черноту.

— Прародитель, ну за что мне это? — по привычке было застонал я. — Хотя да, именно Прародитель это все и организовал. Чтоб его так же и туда же. Вперед! — это я уже скомандовал сэвену. Потому что догонять сумасшедшего, но внезапно ставшего очень резвым енота пешком — верх идиотизма. Тут и без меня придурков полна планета. Две.

Тьма откатывалась по долине, словно стена облаков под порывами ветра. Слава всем здешним предкам или не знаю еще кому, Гатто так и не смог ее пока догнать. Внезапно из самой середины чернухи раздался пробирающий до костей, шипящий нечеловеческий голос.

— Вам-ш не-с пр-р-ройти-ш-ш-ш!

Я слегка встряхнул головой, на всякий случай проверяя воздух и окружение на галлюциногены и яды. Ничего.

Даже зверь невольно замедлил бег и усиленно принюхался, стараясь найти источник голоса.

Тем не менее я не растерялся, подтолкнул сэвена мысленным приказом, и мы в три прыжка настигли притормозившего енота. Мой понятливый зверь щелкнул клювом, пытаясь поймать этого психа за хвост.

Увы, промазал. Гатто, похоже, совсем слетел с катушек, потому как с победным кличем бросился куда-то в самый центр черноты.

— Люк! — проорал ненормальный, махнул полосатым хвостом и исчез во тьме.

— Люк?! — недоуменно переспросил я, всматриваясь в то место, где утонул проблемный артефакт. Возможно, даже с концами. Радоваться? Гатто с сэвена, мне легче. Но почему-то не получалось ликовать по этому поводу, тянуло прыгнуть следом, вытащить и таки оторвать лишнюю конечность придурку. Вот куда он полез опять?

Хм. Действительно, похоже на железный круглый люк. Только вот он полностью покрыт аномалией! Суицидник ржавый.

Нет. Я не полезу его вытаскивать. Не… не полезу же? А-а-а! Ржа. Я спасу его только для того, чтобы потом лично открутить все звериные конечности. А хвост пришью себе на зимнюю шапку, пусть это и выглядит ужасно глупо.

Облачко ядовитых игл сорвалось с наручника, пронзило тьму и воткнулось в тот самый люк. Мне показалось или чернуха взвизгнула, отпрянув от разъедающих ее колючек? Нет, не показалось. Потому что эта тварь продолжила визжать, но при этом вырвавшиеся из мглы щупальца сгребли енота и потащили куда-то в сторону и вглубь.

— Не трош-ш-шгай Бур-р-руш-ш-шку-с-с-с! — внезапно запищала тьма более высоким голосом, явно паникуя.

— Иди в задницу! — ласково ответил я, соскакивая с сэвена и командуя ему: — Выноси ко ржам!

Я имел в виду люк, за которым, как никогда ясно, ощущал Лали. Теперь, когда эта огромная аномалия, оказавшаяся мутировавшей тварью скверны, не покрывала все пространство, я чувствовал. Ничто больше не блокировало нашу связь. И… я на долю секунды расплылся в блаженной улыбке. Мой Мастер в порядке. Волнуется, переживает, но жива, здорова и полна сил. Хлынувшие эмоции стали настоящим бальзамом на больную душу и сняли большую часть напряжения.

Но, сбросив пелену эйфории, я тут же недовольно выматерился. Потому что Лали переживала не только за меня, но еще и за хвостатую гадину! Меньше, чем за свое родное Оружие, что приятно, но все же.

Ладно, с люком зверь справится. А мне придется спасать паршивого енота, потому что чернуха его не просто тащит, но еще и жрет! Прямо на бегу… и, как сказал сэвен, «птичку жалко». Не мне жалко, Лали. Любят же женщины тащить всякую «бедную» мерзость в дом.

Стоп! Если я это вот животное сейчас спасу, оно что, постоянно будет с нами жить?! Шевелить ушами, соваться под руку, выдавать свои ядовитые сентенции, отнимать у меня внимание Мастера. Претендовать на привязку! Лезть в постель! Ржа!

Я даже притормозил. И это сыграло роковую роль. Кажется, я услышал хруст костей. И отчаянно взвывший Скай исчез в месиве щупалец. В это же время сэвен, наконец, частично пробил люк.

— Нет! Бурушка, плюнь! — раздалось из глубины паникующим детским голосом. — Плюнь гадость! Плюнь! Отравишься! Или тебя отравят!

Грохот заполнил долину. Это сэвен примерился и со всей дури пнул уже искореженную бронированную дверь в склоне холма, приложив к удару не только свою немаленькую физическую силу, но и мощный заряд скверны.

— Варвары! — взвыло нечто. — Ну мра, чего ты дерешься! Они нам… мне дверь сломали… а ей, между прочим, сотни лет… было…

— Сами виноваты. Нечего было в игрушки играть. — А вот этот голос я ни с кем не спутаю, пусть он едва слышен без того странного усиления. — Мез! Не лезь туда. И сюда тоже не лезь! Я сейчас! Погоди!

Я оглянулся и увидел, как из проломленного люка на поверхность выбирается мой Мастер, как она прицельно и сердито смотрит туда, где клубок щупалец подергивается в попытках переварить упрямо борющегося Ская, как поднимает руку…

— Не надо! — только и успел вскрикнуть я, когда понял, что именно Лали собралась делать. Меня нельзя брать в руки! Нельзя мной сражаться! Я — ядовитый клинок. Я острый со всех сторон и острее всего там, где больше нет рукояти. Одно дело не отравиться, прикасаясь к человеческому телу, но если…

— Надо, — спокойно произнесла Лали и в следующую секунду сжала меня в ладони. Спокойно так, удобно даже, я бы сказал. Как будто так всегда и было, и мой острый черенок, обломанный и увечный, был создан именно под эту маленькую, но твердую и уверенную руку, сейчас обернутую какой-то тканью. Слава Прародителю…

— Это была моя любимая футболка, — тяжело вздохнул оголенный по пояс парень, чья двухцветная растрепанная шевелюра показалась из люка. Это еще что за хмырь? Мне и енота по самые гланды!

Глава 34

Лали

— Слушай, а мне нравится. Давай махнемся артефактами? — внезапно предложил Гор, окончательно вылезая из убежища.

— О чем это ты? — недоуменно спросила я, отмахиваясь от очередного щупальца большим и слегка закругленным лезвием… хм… кажется, серпа. В него превратился Мез. Второй рукой я аккуратно пыталась вытащить из основного желеобразного тела чернухи изрядно пожеванного Ская. Мрак полностью облепил его, делая фигуру едва узнаваемой и нечеткой.

Вокруг нас с громкими визгами и фырканьем бегала Пушишка в своей звериной форме. Она то покусывала чернуху, слегка отгоняя ее от нас, то по-хомячьи ругалась на нас с Мезом, что делали больно ее любимой Бурушке, то прыгала на Ская, костеря суицидника на чем свет стоит.

— Ну, артефакт — пришлый из другого мира — это даже звучит круто. И выглядит он как лезвие посоха бессмертного лича из «Семян вселенных XR»! И эти руны! Они зеленые и светятся, мечта-а-а… Но все это даже не самое главное! — С каждой фразой глаза Бельфегора загорались все сильнее. — Он лежит и молчит! Просто лежит у тебя в руке и молчит! Ка-а-айф.

— Пиф-ф-р-р-р! Фу-фу-фу-фу! — не выдержала Сью и укусила уже своего оператора.

«Я просто потерял дар речи от увиденной картины», — вздохнул у меня в голове Рамзес.

— Это от которой конкретно? — уточнила я вслух, чем вызвала странный взгляд Бельфегора, и спохватилась, что можно же разговаривать мысленно.

«Мне уже начинать ревновать?»

«Тебе?! Кого?! К кому?! — Руны на лезвии полыхнули зеленым, огромная невоспитанная чернуха взвизгнула на весь ментал и с невыразимо печальным воем выплюнула комок слизи прямо нам под ноги. — Нет, вот к этому я, пожалуй, не буду больше ревновать».

— Шланга моя дорогая, — потрясенно выдохнула я, отступая на полшажочка от неожиданности. — Он живой?! Что с ним? Почему это вот, что выпало… такое маленькое?! Если ваша тварюка половину откусила, я вам… говорила же, открывайте дверь без фокусов! Нет, придумали развлечение, шантажисты малолетние! Мра, я боюсь смотреть ближе, вдруг там только косточки?

— Да не, по ощущениям вроде живой, — лениво протянул Гор, садясь прямо на песок рядом с извлеченным комком Ская, измазанного в черноте. — Да и не ест Бурушка так быстро, у нее очень долгое и вдумчивое пищеварение. Максимум могла придушить, но точно не растворить.

— Муфу-фу-фу сама такая! — поддержала его Сью, перекидываясь обратно из хомяка в лохматое недоразумение с одеялом. Интересно, а когда она превращалась, куда девалась эта тряпка? На хомячихе лишних запчастей не отрастало…

Все эти мысли скакали внутри по черепу с одной-единственной целью — отвлечь меня от невнятного комка, в который превратился Скай.

Вот же… сволочь распоследняя, я зла на него, как не знаю кто. И ничего я ему не простила, что бы он там себе ни придумал. Но любоваться на его останки… по-прежнему было крайне неприятно.

«Отпусти, пожалуйста, — зашевелился в руке клинок. — Я сам посмотрю, если тебе тяжело. Да и побаивается меня теперь здешнее пугало. Не понравился ему яд. Вот и продолжает выть».

«Так я разве держу?! Превращайся, конечно!»

Я недоуменно посмотрела на достаточно крупное лезвие, частично обмотанное тканью. Да оно с половину меня! Вообще непонятно, как я держу эту махину. Весить-то должна о-го-го. Но почему-то весил мой чудо-артефакт как перышко куцыра. Чудо, естественно, сокращенно от «чудовища».

«Еще как держишь. Крепко — не вывернуться. Я попробовал — у меня впечатление, что ты меня поймала за… кхм… за одно чувствительное место. И потому вырываться себе дороже», — засмеялся Рамзес и снова вздрогнул у меня в руке.

«Нашел время шутки шутить!»

«В каждой шутке есть только доля, хм, шутки. С учетом того, что у многих мечей рукояти проходят внизу вдоль позвоночника… в общем, отпусти, а?»

Я секунду подумала и осторожно положила оружие на землю рядышком с тем, что осталось от Ская. И снова вздрогнула — комок облепленной чернотой слизи дернулся и вроде даже запищал. Шланга дорогая! Что-то мне совсем не по себе.

Пушишка тоже отреагировала: взвизгнула синхронно со своей прирученной тварью и мгновенно вскарабкалась на голову своего оператора, снова став хомячком.

— Айс-с-с! — зашипел Гор, но даже не попытался снять своего артефакта, только обреченно вздохнул и, как самый смелый, пнул носком ботинка кучку непонятного.

— Не твое — не трогай, — внезапно заявил обратившийся человеком Мез, окидывая подозрительным взглядом ленивца-игромана. — Пусть это животное и заслужило столетия мучений, шпынять его можно только нам с Лали. Ну, может, еще Крыксу дадим. Лучше придумай толковое объяснение, как мой Мастер оказался в ваших руках… и лапах. — Он перевел взгляд на Пушишку, что дулась на него с макушки своего оператора.

— Я ее спасла, — отмахнулась Сью, теперь уже вытягивая шею из-за плеча Бельфегора. Мра, она с такой скоростью превращается туда-обратно, что я за ней даже следить не успеваю. — Потом спасибо скажешь. Выковыривай его уже, пока не задохнулся!

— Покомандуй еще мне, — фыркнул Мез, но все же нагнулся, что-то сделал и как из упаковки вынул из слизистого кокона…

— Это что? — спросил он удивленно, слегка встряхивая добычу за хвост.

— Это гатто, — не менее потрясенно выдохнула я. — Самый обычный полосатый гатто. Я таких в местном зоопарке видела. И на картинках сто раз, и в обучающих программах…

— Хм. С какой радости оно так обросло? И что теперь с ним делать? Я и енотов-то реанимировать не умел, а уж кото-лисо-что-то-там — тем более. — Мез забавно подвигал бровями, поворачивая бессильно висящую полосатую тушку так и эдак, чтобы рассмотреть со всех сторон. Потом снова потряс за хвост и поднял повыше.

— Мр-р-рыш-ш-ш! — Полосатое и пушистое вдруг ожило, задергалось, гибко изогнулось, ощерило целый набор острых, как иглы, клычков и явно вознамерилось цапнуть сжимающую его хвост руку.

— Только попробуй, — спокойно сказал Рамзес. — Хвост оторву.

‍— Мр-р-ряш-ш-ш? Тр-р-рт-т-т, — запричитал зверек, бессильно перебирая в воздухе лапками.

— Кончай придуриваться. Превращайся обратно. — Мез снова встряхнул его и повернул головой в мою сторону, — Вон, смотри. С Лали все в порядке.

— Трт-т-т, ур-р-р, — выдал зверек и потянул лапки уже ко мне. — Т-т-тр-р-ру.

— Хм… ты его тоже держишь? — подозрительно прищурился мой артефакт, а я сразу вспомнила про «одно чувствительное место» и открестилась:

— Даже не думала! Я вообще ничего не понимаю. Пусть превращается.

— Странно. Я, конечно, осознаю, что он может не уметь разговаривать ментально, но вот изменение облика обычно даже младенцы могут практиковать. При всплеске сильных эмоций оно вообще спонтанное. Радости от встречи с тобой этому ненормальному точно бы хватило. — Рамзес еще раз изучающе повертел зверька из стороны в сторону.

— Тр-р-р-рш-ш-ш! — с отчаянием заверещал гатто и обвис на собственном хвосте дохлой тушкой, печально моргая большими влажными глазами из темной маски на морде.

— Да он не может, — сказала Пушишка, озабоченно почесывая нос. — Он того. Застрял, кажется.

Глава 35

Мез

— Даже не знаю, радоваться мне или печалиться. — Я снова покрутил в руках небольшого по человеческим меркам зверька. Кстати, вспомнил, где именно на Земле я видел такое полосато-пятнистое непотребство. Живые кофемашинки — циветты. Мелкие Ивановы как-то попытались втулить мне «особо дорогой и ценный» сорт кофе из некой теплой страны. Благо я уже заранее относился ко всему, что предлагают Ивановы, с огромным подозрением. И в тот раз эта паранойя меня спасла. Кофе оказался действительно дорогим и элитным, только вот производился он из отходов жизнедеятельности этих самых циветт. В одну из которых и обратился сейчас ненавистный артефакт. — Хм, а впрочем, позвольте мне просто проржаться!

Чем я, в принципе, и занялся. Но выпускать наглого мелкого зверька из рук я все равно не собирался. Слишком уж он явно пялился на моего Мастера большими и влажными черными глазами. Женщинам такое видеть нельзя. А щупать и гладить тем более. И не заметит, как привяжется, а потом гаденыш вернет себе человеческую форму — и привет. Полезет в постель. А мне он там вообще не нужен. Ни в каком статусе не нужен, даже домашнего любимца или запасной подушки.

— Как это застрял? — озадаченно склонила голову к плечу Лали. — И что теперь делать? Может, его того…

— Чего сразу «того»? — поразилась девочка-хомячиха со странным именем «Пушишка». — За что? Подумаешь, застрял! В конце концов, так даже лучше, это же рабочая форма!

— Тьфу на тебя! — возмутилась Лали. — Того — это значит подтолкнуть как-нибудь, пропихнуть через то место, где он застрял. А не то, что ты подумала!

— Это не только я подумала, вон гатто аж в рукав твоего ножика спрятался, решил, что сейчас прибьешь, — фыркнула Пушишка.

— Ой, да хватит ерунду нести. Что такое «рабочая форма»? — отмахнулась от девочки Лали.

Мне тоже было интересно. Настолько, что я даже плюнул и не стал стряхивать с плеча зверька, когда он вскарабкался туда по широкому рукаву плаща, вылез из ворота и уселся. Только на всякий случай обернул одну из его лап тонкой проволокой как поводком, чтобы и не думал перескакивать на Лали. Циветта, то есть, тьфу, гатто, недовольно стрекотнул мне в ухо, но дергаться не стал. Разве что попытался усесться на мое плечо, подражая человеку — на задницу и свесив ноги. Но новое тело подвело, и зверька (я уже чувствовал, как он постепенно становится моим геморроем) пришлось ловить и просить не выеживаться.

«Что ж, мы готовы слушать, — транслировал я Лали. — Заодно пусть эта странная парочка представится».

— Уф-ф-ф, с этим дурдомом я про элементарные правила вежливости забыла, — смущенно поежилась Мастер. — Знакомьтесь. Это мой артефакт Рамзес. — Я подтверждающе кивнул и слегка прикрыл глаза. — То, что у него к плащу прилипло, тоже артефакт, Скай Гатто. — Зверек на плече выпрямился и грустно застрекотал. — А это, — она кивнула на вставшего с земли лохматого парня и приникшую к нему хомячиху, — мои спасители — малолетние шантажисты. Оператор Бельфегор и его артефакт Пушишка Сью.

— Так спасители или все же шантажисты? — Я с подозрительным прищуром еще раз осмотрел парочку. — От этого многое зависит. В том числе и их жизни.

— Не, не надо их убивать, — тяжело вздохнула Лали и добавила с потрясающей непосредственностью уличной девчонки: — И калечить тоже не стоит. У Пушишки еще Гор нетраханый, а у него игрушки закончились.

Я поперхнулся воздухом, а гатто на моем плече просто взорвался возмущенным стрекотанием. Еще и хвост распушил, став похожим на ершик для унитаза.

— Самые нелепые основания для вынесения оправдательного приговора, которые я слышал в своей жизни, — честно признался я окружающим.

— Да все просто, — уже серьезно вздохнула Лали, сделала шаг и обняла обоих шантажистов, заодно взлохматив их и без того торчавшие во все стороны волосы. — Дети они еще. Маленькие совсем.

— Эй! — взвилась Пушишка. — Я старше тебя!

— Аналогично, — добавил парень, но больше никак своего неудовольствия не выказал, даже более того, не убрал руку Лали из своей шевелюры. Так.

А, он же оператор. И у него есть хомячиха. Согласно местным стереотипам, к Лали тут отношение максимум как к старшей сестре или мамочке. Это еще ничего. Или стоп. А я?! Я тоже должен теперь это усыновить?! Эй! Мы так не договаривались! Мне одного енота выше крыши, я уже молчу про караван юных придурков, который где-то там тащится по пустыне под присмотром Крыкса. Не, надо отвадить.

— Ну раз взрослые, можно калечить? — «по-доброму» улыбнулся я парочке.

— Уел. Младенцы, — тут же пошел на попятную двухцветный. — Для тебя так точно, пришлый. Дашь в ваши игрушки поиграть? Желательно в высоком разрешении и с интересными сюжетными поворотами. Но бродилки тоже пойдут. Да что там, я даже симуляторам агропромышленности буду рад.

— Давайте вернемся к нашим шушпанам, в смысле енотам, — поспешила вмешаться Лали, видя, как у меня задергался глаз. Между прочим, тут почти всем перепало объятий, кроме меня, имеющего на них эксклюзивное право. — Вот так и знала, что от тебя это слово подцепила… тьфу. Так вот: что надо сделать, чтобы вытащить Ская из места, где он застрял? Пушишка? Ты тут самая опытная. Инструктируй.

— Ну-у-у… — с сомнением протянула девчонка, отлипла от моего Мастера и своего оператора, подошла и бесцеремонно дернула заоравшего от неожиданности гатто за хвост. — Он пустой. Бурушка его выдоила немного. Может, если подкормить, сил хватит на оборот.

Большие черные глаза с вопросом посмотрели на меня, потом на Лали.

— Ну, допустим, — согласился я и намеренно ткнул животному в переносицу, передавая пару малых кубов. Можно было даже не прикасаться, но… нечего смотреть, куда не разрешено.

— М-м-мр-р-ртр-р-р. — Зверек в блаженстве расплылся у меня на плече, снова чуть не упав в песок. И вот это должно еще как-то сражаться с тварями? Если я, конечно, правильно понял намек про «рабочую форму».

‍— Перекидывайся. — Я встряхнул тушку и ссадил с плеча на песок. Еще не хватало, если он обернется у меня на шее.

Гатто открыл глаза, нахмурил свою разбойничью маску на морде, тяжело вздохнул. А потом надулся, сделавшись похожим на мохнатый мяч, закряхтел… Пару минут мы ждали, чем это закончится. А потом мяч сдулся, икнул и жалобно заскрипел.

— Хм. Если перекинешься, так и быть, дам поговорить с Лали, — попытался я мотивировать артефакта. А про себя подумал: «Недолго. Потом сразу вышвырну».

Спустя еще пару трансформаций в мяч и обратно гатто бессильно расплылся на песке и только жалобно моргал оттуда на Лали.

Я не успел среагировать, ржа! Мастер таки подхватила его на руки. Повертела, погладила. Вздохнула, посадила обратно. Опять подхватила. И уставилась на Пушишку вопросительным взглядом.

— Мне кажется, когда Бурушка его жевала, ты неосознанно провела призыв, — вмешался Бельфегор. — В смысле, ты позвала своих артефактов, и он, — кивок в мою сторону, — стал лезвием, а он, — кивок на гатто, — зверем. Попробуй провести обратную трансформацию насильно, своей волей. У меня с Пушишкой это получилось практически сразу. Достаточно было подумать, что этот хомячий писк ужасно раздражителен.

— Эй! А мне ты сказал, что очень захотел моих объятий! — возмутилась Сью.

— Ну и это тоже, — неожиданно покладисто согласился двухцветный.

— Так не получится, мне он пушистым больше нра… ой, простите. — Лали зажала рот свободной рукой. На второй жалобно и полуобморочно моргал Скай.

А я тяжело вздохнул и отобрал животное у Мастера. Ну вот, говорил же. Нельзя женщинам такое на руки брать.

— Может, в этом и причина? Лали он человеком абсолютно не нужен.

Глава 36

Лали

— Ну нет. — Пушишка смешно подняла колючки дыбом. Да, у нее в волосах натуральные колючки. — Хотя не знаю. Мы с Гором, конечно, умные и опытные, но с таким застреванием еще не встречались.

— А сколько вы вообще встречали вам подобных зверей-артефактов? — со смешком уточнил Мез, усаживая грустно стрекочущего гатто обратно на свое плечо. Я так понимаю, он готов был его хвост к рукаву пришить, лишь бы мне в руки не давать. Ну… хм.

— Эм… ни одного, — ничуть не смутилась Пушишка, пожимая плечами. — Но все равно я лучше всех знаю, потому что я первая и единственная. И ваще, если хочешь знать, прародительница! Вот Гора трахну и сразу прарожу…

— Да что ты?! — как-то нездорово оживился мой артефакт. — Настоящая местная прародительница? Это ж как мне повезло!

— В чем? — моментально почуяла неладное Сью, а Гор так вообще напрягся, с подозрением уставившись на Рамзеса.

— Вот в этом, — разулыбался как никогда широко мой артефакт и невоспитанно ткнул пальцем в горизонт.

А на горизонте в это время как раз появился крупный пассажирский антиграв. А потом еще один. И еще…

— Ты решил натравить на большую чернуху весь город? — удивилась я.

— Ничего я не решал, — настала очередь Меза пожимать плечами. При этом он на секунду задумался, а затем решительно подгреб меня к себе, при этом щелкнув по носу Ская, чтобы тот не суетился и не лез между нами. Зверька он как пришпилил к левому плечу, а меня прижал к правому боку и цыкнул строго на обоих. — Это все твой брат. Он халтурщик, вот и тащит всю компанию по моим следам, лишь бы спихнуть поскорее.

— То есть Бурушку они не тронут? — подозрительно спросила Сью.

— Ты лучше следи, чтобы твоя тварь никого не съела. — Мез дернул подбородком в сторону тучи мры, которая тоже заволновалась при виде гостей. И даже начала отпочковывать небольшие сгустки, явно собираясь выпустить их на охоту.

— Бурушка, фу! — Как ни странно, крик действительно возымел действие, но одна из мелких чернух все же успела сформироваться. — Ну вот! Вы ее так напугали, что теперь она стрессует. А в такие моменты плохо слушается. Фу, я сказала! Ну мра-а-а!

— У чокнутого мира должна быть чокнутая прародительница. Только такой могло прийти в голову приручать тварь скверны, — поделился со мной Мез, глядя, как Сью топает ногами и ругается на свою тьму. Та вроде как виновато подергивалась, но сгусток уже отделился и резво рванул навстречу каравану. — Не нравится мне это. Там сейчас ни одной сработанной пары Мастер — Оружие. Сожрет кого-нибудь…

— Тр-рт-т-т, — внезапно заверещал мелкий гатто, спрыгнул с плеча моего артефакта и с уверенностью бессмертного погнался за черным пятном.

— Тьфу! Ржавый суицидник! — выругался Мез. Только вот в голосе уже проскальзывала усталость и обреченность. — Стой, гаденыш! Второй раз я тебя выковыривать не стану! А если и вытащу, то точно хвост оторву ко ржам! И кастрирую от греха подальше, чтоб углы не метил!

— Ты погоди ругаться, — притормозил его Гор, поймав за предплечье. — Пусть поохотится, поест, вдруг потом и обернется. У них в этой форме инстинкты поначалу преобладают, так что должен разобраться.

А я во все глаза смотрела, как на бегу мелкий полосатый зверек растет, растет… пока не превращается в такого же гатто, только раз в десять крупнее, чем положено. Или в двадцать. Неужели сейчас перекинется в человека? А как тогда с чернухой воевать будет?!

Тут Скай догнал добычу, прыгнул на нее и с громким треском… порвал. Буквально. Зубами. Можно сказать, на тряпочки. А потом на всех парах понесся обратно, подскочил ко мне и уткнулся лбом в ладонь.

Я пискнуть не успела, как в меня хлынул поток чего-то… безумно знакомого, но в то же время нового. Кажется, именно так чувствуется настоящая неочищенная мра. Она распирает мое тело, как вода эластичный шарик, и будто вот-вот его разорвет.

— Ржа! — рявкнул Мез. — Циркулируй несколько кругов, а потом направляй очищенную обратно ему! Ну или мне, как тебе удобней. А с тобой я позже… поговорю, — теперь он обращался уже к гатто, — и насчет охоты, и насчет передачи скверны чужим Мастерам.

— Тр-р-рмрш-ш-ш! — довольно злобно сказал ему Скай и даже попытался оскалить зубы. Но потом фыркнул и сдулся на глазах до прежнего размера, взлетая обратно на плечо… Мезу. Там повозился, обернул пушистый полосатый хвост вокруг шеи моего артефакта и прикрыл глаза. Типа уснул?

Рамзес от такой наглости даже опешил. И посмотрел почему-то именно на меня, недоуменно моргая своими роскошными ресницами.

— Глядя на такое отношение, я уже сомневаюсь, что объектом его любовного помешательства являюсь я. — Нервное хихиканье само сорвалось с губ. — Может, это тебя он всю жизнь ждал, а во мне чуял проводника к предмету вожделения?

— Сомнительная теория, — серьезно ответил Рамзес, но, что показательно, зверька спихивать не стал. — Пошли, познакомлю тебя с остальным зоопарком. Они уже подъезжают. Эй, прародительница! Ты тоже идешь с нами, это твои подчиненные, вот и займешься их воспитанием и просветлением.

— А чего сразу я?! — Пушишка вдруг попятилась и спряталась за Гора.

— Того. Назвалась прародительницей — полезай в кузов. В смысле… принимай ответственность, — решил дожать свою точку зрения мой пришелец,

— Это вообще-то ты у нас умный и нудный, самое то для отвественности. А я красивая. И жизнерадостная. И сильная.

— А еще скромная, это я уже понял. Если уж на то пошло, у тебя свой умный и нудный есть. — Судя по тому, какой ехидной стала ухмылка Рамзеса, он предчувствовал то, что сейчас произойдет.

— А я тут при чем?! — В первый раз я видела Бельфегора таким ошалевшим. — Я точно не прародитель, я на такое де… такой гемор не подписывался!

— А тебя уже никто не спрашивает, — с прежним ехидством ухмыльнулся Мез. — Поздно, детки, за язык никто не тянул. Отныне и впредь объявляю вас основателями нового пути и спасителями вселенной.

— Пушишка! — Даже туча мры содрогнулась от этого возмущенного вопля.

— А я чего, я ничего…

— Сью, я тебя убью!

— А может, лучше переспим? — заискивающе шаркнула ножкой паршивка.

— Сью! — Гор аж покраснел от возмущения.

— Ну должны же быть в этой куче проблем хоть какие-то приятности! — печально вздохнула девчонка.

— Хватит орать, вы подаете будущим последователям и ученикам плохой пример, — все еще издевался Мез. — И ты тоже не стрекочи в ухо, я понял, что тебе весело. Аж проснулся, паразит, — это он прошипел трясущейся на его плече тушке гатто. — Лали? Иди сюда поближе.

Мез хозяйственно подгреб все свое к себе, в том числе материализовавшегося непонятно откуда куцыра, и попятился, глядя, как из переднего антиграва высыпается куча какого-то незнакомого народа во главе с моим братом.

— Ты что творишь, отрыжка мироздания?! — с ходу разорался братан, набирая скорость в нашу сторону.

Глава 37

Мез

— Спасаю твою сестру, — не растерялся я, уворачиваясь от тычка, — как видишь, удачно. Заодно получилось спасти еще и весь ваш мир, хотя я на это не рассчитывал. Позвольте представить, — пришлось поймать и под аккомпанемент злобного шипения вытащить вперед наглую маленькую хомячиху. Паровозиком за ней вытянулся и черно-белый оператор. — Новые прародители этого мультиверсума. Действующая пара оператор-артефакт. Именно они научат вас правильно взаимодействовать, обращаться и охотиться. А также покажут новый путь развития способностей.

— Новый путь? — тут же подхватили юные артефакты, засверкав глазами, как их антигравы фарами. — Настоящие прародители!

— Я убью тебя, — внезапно простонал у меня за спиной лохматый оператор Бельфегор. — Не знаю как и когда, но убью!

— Да ладно, Гор. Мы вроде все равно всем все рассказать собирались. А так… во всем надо искать плюсы! Как думаешь, мне пойдет корона? — Хомячий оптимизм явно спасет этот мир.

Ну и отлично, главное, чтобы от меня отстали.

Парень тем временем застонал еще отчаяннее. Я скептически посмотрел на трясущегося шантажиста, чей взгляд медленно становился обреченным и бессмысленным.

— За что? За что ты так нас ненавидишь?! Я ведь просто спас твою бабу, чтоб ты подогнал мне побольше новых игр. Разве это не было честной сделкой?!

— Вон тебе, играйся. — Я остался жестоко равнодушен к страданиям юного шантажиста. Спас он Лали, надо же. Ну, может, и спас… так и я его не прибил же. — Считай, что это риал-тайм стратегия с элементами космического боевика. Юнитов — завались, все с уникальными классами и способностями. Тебе выбирать, как и в каком направлении их развивать. Но перед этим неплохо бы прокачать лояльность, красноречие и политику. Соберешь ресурсы, построишь здания. Неужели совсем не интересно поиграть в творца?

— Хм… — Бельфегор реально задумался, а потом окинул всю толпу очень уж изучающим взглядом. Кажется, я смог потянуть за нужные ниточки. — Это же… вставать придется. Ходить куда-то. Разговаривать. Ненавижу людей…

— Зато это новый уровень. — Пушишка — очень сообразительная хомячиха. — С эффектом присутствия у тебя еще игр не было. Неужели слабо́? Не потянешь? А я стану твоей главной фигурой!

Ха. Ну да, кому лучше знать своего Мастера, как не Оружию? Сью явно нажала на нужную кнопку, потому что Гор выпрямился и пронзил ее таким взглядом, что сразу поверилось — все уровни в этой игре он пройдет, даже если треснет пополам от натуги на середине пути.

— Да и если правильно все организуешь, то вполне сможешь управлять миром из своей пещеры, отдавая лишь письменные указания, — подсластила пилюлю Лали, тихо улыбаясь мне в плечо. А потом потянула за руку. Я сначала не сообразил, что она делает, а потом осознал. В том числе благодаря мысленной связи.

Правильно, между новым прародителем и придур… детьми лучше не стоять. Либо затопчут, либо работой «поделятся». И еще неизвестно, что хуже. Вон уже клубятся вокруг слегка седеющего от перспектив оператора и с обожанием таращатся на хомячку, которая демонстрирует, как надо превращаться и каким «офигенским» пушистым оружием они теперь станут.

— Интересно, — задумчиво сказала Аола у меня за плечом.

Я чуть не подпрыгнул — надо же уметь так незаметно подкрадываться. Ее даже гатто не услышал и сейчас возмущенно трещал у меня на плече, чуть ли не плюясь от испуга.

— А эта хтонь тут так и должна стоять? — Древняя покосилась в сторону застывшей и даже на вид несчастной какой-то тучи скверны.

— Да. Это домашнее животное ваших новых прародителей.

— Впечатляет.

— Ну так для их будущей роли подходит даже более чем идеально. А кстати… ты по-прежнему будешь превращаться в оружие или станешь змеей?

— На днях была хлыстом, — все так же задумчиво пожала плечами Кобра. — А змеей становиться… наверное, это было бы интересно. Но я не пробовала. К тому же во мне нет нужной энергетической матрицы, я не ела кобр поколениями, это лишь моя маскировка. И все же меня беспокоит это… домашнее животное. Если вы помните, разросшееся существо мры — одна из причин, почему наш мир может окончательно разрушиться.

— Это не про Бурушку! — вездесущая Сью моментально отвлеклась от восхищенной толпы малолеток и развернулась к нам, а потом и вовсе подошла. — Это про трындец какие залежи вон там. — Она махнула рукой в сторону лысых холмов на горизонте. — Все долины полны. И это только то, что на поверхности. А основная мра вообще в пещерах, там все заполнено чуть ли не до расплавленной мантии планеты. Наша Бурушка с самого начала умная и дрессированная, а те совсем дикие и неадекватные. Ни на голос, ни на воздействие не реагируют, только жрут. Мы ж не зря здесь сидим. Что, думаете, только нора и мра держат? Нет, просто наша хорошая девочка перекрыла выход в охотничьи угодья Перепечек и не выпускает лавину чужих чернух в пустыню. Иначе здесь давно бы всех сожрали.

— То есть вы тут еще и город спасаете, — неверяще хмыкнул я. — Настоящие прародители.

Восхищенные вздохи со всех сторон поддержали мои слова.

— Не по своей воле. Просто застряли, — тут же сдал хвастающуюся напарницу Бельфегор и очень неодобрительно зыркнул на меня за очередное упоминание прародителей.

Он уже опомнился, а потому игра в глобальную стратегию мозги больше не застила. То есть оценил перспективы. Не сказать чтобы смирился, но по примеру своего артефакта старательно ищет положительные стороны упавшего на голову звездеца.

— Ладно. Для начала собирай всех, Сью. Посчитаем по головам и сразу накормим нашу будущую паству. Придется поохотиться на публику.

— Эм… — Энтузиазм Пушишки слегка угас. — Это чего это, я — кормить их всех?

— Ну так королева? Королева. Сама хотела, не смей теперь отлынивать. А как только обучишь их обращению, будете вместе мраа добывать. Я, так уж и быть, переработаю, пока у ребят не появятся свои собственные операторы. Но если кто вздумает саботировать и доставлять мне лишнюю головную боль — то пусть взрывается от передоза сырца.

Хм, а оказывается, этот странный парень может быть очень впечатляющим лидером. Когда не ленится. И взгляд, и интонация, и энергетикой даванул в правильном направлении. Хомячиха моментально сосредоточилась, прекратила паясничать и замерла у него под рукой.

— Нехилый дурдом. — Забытый нами Крыкс обнаружился совсем рядом. Он сидел на камне чуть в стороне от толпы и что-то жевал. — То есть ты, пришелец, от роли всеобщего папочки отпетлял. Молодец, а то мне всеобщим дядюшкой тоже никуда не уперлось. Но поставить во главе нашего мира двух отбитых детей — это надо ж было додуматься.

— Я могу назвать пароли от всех твоих схронов и познакомить между собой Гесту и Трою, обеих твоих женщин, — вдруг обернулся к нему Бельфегор. — Так что ты, LS-007, от работы так просто не отвертишься. Думаешь, я откажусь от своего лучшего шпиона и информатора?

— Чего?! — Крыкс упал с камня. — Ты… ты…

— Ну я, я. Я — Система, да. Привет, нуб, — ухмыльнулся лохматый и протянул ему руку.

Глава 38

Лали

— Мра тебе в задницу! — выругался Лесс, но тем не менее ответил на рукопожатие.

— Хм? — спросила я, внимательно прищурившись на брата.

— Он — Система! Система… — тяжело вздохнул Крыкс.

— Я не про то. Двух твоих женщин?

— И почему из всей информации ты услышала только это?! — взвился брат. — Ты не понимаешь! Вот этот шибздик с разноцветной башкой — не кто иной, как Система! Тот, кто раздает задания всем наемникам нашего мира! Даже мы с тобой на него работали!

— Хм? — Рамзес вопросительно посмотрел на Бельфегора. Оператор почесал в растрепанном затылке и пожал плечами.

— Ну, мне скучно было. И нравилась игровая концепция с системой, которая выдает задания для развития игрока, а потом вознаграждает за выполнение. Мраа тоже у нас столько, что хоть купайся в ней. Вот и создал что-то наподобие гильдии наемников. Одними камерами всю эту информацию и ресурсы было не собрать.

— Большинство думало, что Система — это искусственный интеллект, — задумчиво протянула я.

— Ну, старался. — Впервые с момента нашего знакомства я увидела, как Гор расплывается в слегка смущенной, но очень довольной улыбке. Видимо, это действительно стало для него стоящей похвалой.

— А деньги? Их правда… кхм… вырабатывают дикие хомяки? — вдруг спросил Рамзес, оглянувшись на снова ускакавшую к своим новым поклонникам Пушишку.

— Э-э-э… — Гор отчего-то резко засмущался.

— Так. — Крыкс прищурился и многозначительно потер руки. — А вот с этого момента подробнее!

— Да что тебе подробнее, — угрюмо пожал плечами Бельфегор. — Естественно, это сказки. Хомяки в этом плане — обычные животные. Да я всю голову сломал, как наладить товарообмен и подкормку оставшихся после катастрофы, при этом абсолютно не выдав себя. А то с сильных мира сего сталось бы посадить на цепь и использовать только на собственные нужды. Потому мы со Сью упарились разбрасывать эти лепешки так, чтобы хоть кто-то догадался, что это прессованная микромраа и ее можно оттуда употребить! Тупые нубы. Выкидывали поначалу или просто отпинывали с дороги. Потом какой-то идиот попробовал разжевать и проглотить!

— Погоди, как сказки? — Я озадаченно моргнула. — Я сама видела, как хомяк сожрал мелкую чернуху, а потом того…

— Кхм… — Вновь примчавшаяся к нам Пушишка прижала колючки в прическе к голове и стала похожа на прилизанную и примерную выпускницу питомника. — А как еще было закрепить легенду?! Думаешь, приятно…

— Так это ты бегала по всем Перепечкам и периодически откладывала кучки? — Я не выдержала и согнулась пополам от хохота, цепляясь за рукав своего артефакта. — Ой, шланга дорогая!

— Нам лет-то сколько было! — возмутился Гор. — А потом поздно уже стало что-то менять.

— То есть на самом деле это ты штамповал весь денежный запас двух миров и до сих пор контролируешь финансовую систему? Я правильно понял? — Мурлыкающие нотки в голосе брата могли означать только одно — кто не спрятался, я не виновата.

— Ну, можешь поставить мне памятник. Я против не буду. — Гор, кажется, не осознал опасности, сладко зевая. — Но лучше уговори вот этого инопланетянина подогнать мне побольше игр. — Он ткнул пальцем в заинтересованно слушающего наши разговоры Меза.

— Ни в коем случае! — выкрикнули одновременно Крыкс, я и Аола.

— Ты ж залипнешь, и тогда весь мир рухнет! — пояснил наше возмущение Крыкс. — На тебе вся экономика держится. Так что будешь пахать дальше по полной и свои же косяки править. С какого перепуга у тебя курс в нижних Перепечках так пополз? Почему инвестиции в разработку последних лекарств от вурчалки прекратились? Откуда…

— Стоп! Хватит! — взмолился Гор, с неким даже ужасом глядя на Лесса. — Откуда тебе это все известно? Точнее… у тебя же нет компьютера!

— У меня есть голова, — очень недовольным голосом высказался брат. — И тебе я ее тоже обеспечу, хочешь ты этого или нет. Взялся играть — будь добр выигрывать, а не бросать стратегию на середине, потому что запутался.

— Кто запутался? Я запутался?! С моим интеллектом это технически невозможно! Это Сью сбежала в верхний город и проводила все свое время в компании непонятного и опасного пришельца! Как я мог оставить ее без присмотра! Она даже как-то в овощерезку пыталась лапу засунуть! — возмущенно замотал головой парень.

— Мне было двадцать! И я не знала, что это овощерезка! — возмутилась уже Сью. — Нашел что вспомнить.

— Ну вот, дорогая Система тире прародитель, теперь никто никуда не сбежит, и все будут ударно работать на сохранение мира, — удовлетворенно кивнул братан.

А я тихо захихикала про себя и транслировала Мезу: «Ты понял, да? Кто тут будет настоящим прародителем? Причем из тени? Причем добровольно?»

«Если честно — так даже лучше. И меня не трогают, что самое главное. Теперь ты спокойно сможешь переместиться в мой мир, не беспокоясь о своем».

«В твой мир? — Я растерялась. Потом посмотрела на Аолу, на Гатто, прикорнувшего вокруг шеи Меза, и вздохнула. — Ну да, придется. У вас ведь очень хорошие лекари?»

«Наилучшие. У одного только Ксана сотни лет опыта. А если не сумеет и он, мы всегда сможем позвать уже наших прародителей. Они очень своеобразные жнецы, но… — Тут он окинул окружающий нас дурдом. — Хотя на фоне местных он покажется тебе абсолютно нормальным. И кстати… это странно, но твой брат действительно на него похож. Не внешне, а по ощущениям… Такой же раздолбай, который вдруг ни с того ни с сего умеет руководить всем подряд и строить в три ряда кого попало».

А потом Рамзес, больше не прислушиваясь к тому, как Крыкс что-то тихо внушает послушно стоящим рядышком Пушишке и Бельфегору, оглянулся на караван. Там он заметил торчащую из люка антиграва голову Кайдена, который что-то ему сигнализировал. Затем тронул за плечо Аолу и сказал:

— Надо бы собраться в одном месте тем, кто собирается пересечь границу мирозданий.

— Тогда лучше всего переместиться к моему кораблю, — кивнула Кобра. — Я бы не рекомендовала сейчас лишний раз таскать Оружие в стазисе по пустыне.

— Вы и господина Ланселота сюда с собой притащили? Бедный дедушка, ему и так без ба… Мастера непросто. — Кайден как-то очень шустро выбрался из люка и подскочил к нам, не снимая со своей шеи удобно рассевшуюся там девчонку-оператора.

— Сюда не тащили, дослушай сначала, — недовольно сказал ему Мез. — Оружие главы в стазисе на корабле древней. И нам всем тоже стоит туда отправиться, чтобы организовать эвакуацию.

— Что, уже? — взволнованно спросил Кайден.

— Да. Дети собраны, вы — найдены. Моя миссия выполнена.

Глава 39

Мез

— Мне больше нет смысла оставаться в этом мире, — добавил я, серьезно осматривая окружающих. Возможно, я поступал неправильно. Возможно, эгоистично. Но я слишком сильно морально устал за эти насыщенные действиями и эмоциями дни. Я хотел увидеть ребят. Я хотел обнять маленькую Цвичку и погладить ее ручную крысу. Я хотел поесть нормальной, не апокалиптической, еды. Может, и не особо полезной, но такой привычной. Безумно хотелось домой.

При этом я чувствовал нежелание собственного Мастера. Лали не хотела уходить. Как и любое неизведанное место, ее пугал иной мир. Она тоже хотела в свою хомячью нору, где смогла бы мирно жить, выращивая шушпанчиков и купаясь в бассейне. Но… я тоже живой. И пусть я Оружие, которое априори должно подстраиваться под Мастера просто по своей природе, — у меня есть дорогие сердцу вещи. А потому с тяжелым сердцем я повернулся к девушке, собираясь начать не особо легкий разговор.

— Я пойду с тобой, не сомневайся, — улыбнулась Лали. — Куда угодно, главное, чтобы с тобой.

Огромное облегчение накрыло с головой, как волна. Но потом я еще острее почувствовал свою вину. Она готова бросить ради меня все, а я веду себя как неблагодарный цвирк. Лали…

— Если ты захочешь, я останусь, — слова вылетели сами. И на удивление, хотя в душе что-то сжалось от запоздалого страха, та прохладная волна облегчения никуда не ушла. Да, действительно останусь… — Где угодно, только бы с тобой, — вернул я девушке ее фразу.

— Ой, нашли место в любви объясняться, — влезла неугомонная Пушишка, скептически щурясь на то, как мы с Лали наконец-то целуемся.

Если честно, я ее бухтение даже не с первого раза услышал. Как и треск Гатто, которого чудом больше не было на моем плече, он стрекотал и кусался в руках у Лесса. А тот тряс животное за хвост и что-то там свое на него шипел. Дорвался-таки до врага, муравей-переросток.

— А что вам мешает жить на два мира? — пожал плечами Кайден, аккуратно снимая с собственной шеи уснувшую там малявку-Мастера. — Годик там, годик там. Глядишь, и выберете потом наилучшее пристанище.

— Если ты забыл, напомню: этот мир закрыт нашими прародителями, запечатан сверху швеями, а потом еще и изнутри закуклился волей вот этих. — Я кивнул в сторону малолетнего зверинца, притихшего на заднем фоне.

— Если они пролезли сквозь все печати и завесы, а потом закупорились изнутри так, что даже наши древние не смогли пройти, значит, и обратную операцию смогут проделать без труда, — пожал плечами белый меч. А кстати… разве раньше он не был рапирой? Я вроде бы что-то такое только сейчас смутно припомнил. А теперь он меч, двуручник. Крупный и широкий, прямо как его дедушка.

— Ты эволюционировал? — не к месту спросил я.

Кайден внезапно сильно покраснел и посмотрел на меня как на растлителя малолетних. А потом тяжело вздохнул и подошел ближе.

— С перепугу, — едва слышно прошептал он почти мне на ухо. — Только не рассказывай моим. Засмеют. Все эволюционируют, когда достигают определенного уровня, а я… просто слишком сильно переволновался при переходе в иной мультиверсум.

— А что в этом смешного? Ты абсолютно правильно отреагировал на внештатную ситуацию. — Я пожал плечами и похлопал парня по плечу. — По-моему, это более чем нормально. Но если хочешь, буду молчать. С чего мне вообще беседовать с твоей родней?

— Спасибо. — Кайден улыбнулся и уткнулся носом в макушку укутанной в его куртку малявки. М-да… не повезло парню. Пока его недоразумение вырастет, так и будет нянчиться с дитем. Как потом с этим же дитем взаимодействовать, если вырастил ее как собственную дочь, — тот еще вопрос. А впрочем, это уже не мои проблемы.

Мои вон — грузятся в караван, прихватив новых прародителей, и выдвигаются в сторону Перепечек. Там корабль Аолы и ее калечный оператор, которого тоже надо взять с собой. И, конечно, капсула с Ланселотом. Туда же, следуя указаниям, отданным через какую-то их секретную сеть, прибудут последние пропавшие дети вместе со своими малолетними операторами.

Что бы там ни верещали местные клювасто-ушастые жулики, а сработали они на редкость четко: все до одного дети уже прошли привязку.

И если действительно получится открыть проход в обе стороны, я не сомневаюсь — многие из них еще вернутся в этот мир, следуя за своими Мастерами.

Хотя теперь такой острой нужды в этом нет, если подумать. Пушишка научит местное население, как добывать скверну и всячески процветать. Будут у них операторы с ручными боевыми котами, цаплями и прочим экзотическим зверьем.

Тем не менее гадать по поводу прохода можно было много, потому я решил пойти по легкому пути и просто словил в толпе суетящихся детей знакомого кота.

— Скажи-ка, ушастый, а что там с барьером? Сможете его снять? — спросил я артефакта.

— Снять — нет. Только разрушить, — честно признался тот, — но мы этого делать не будем. — Увидев мой недовольный взгляд, парень забеспокоился и постарался объяснить: — Наша система стала очень маленькой и потеряла практически все технологии. Мы беззащитны против любых пришельцев. Конечно, вам мы верим, — не мог не подлизаться паршивец, — но раз существуете вы, то существуют и другие, ведь так? Мы активировали барьер, но лишь благодаря огромной удаче. Лишиться последней защиты для нас недопустимо. Сейчас любая мало-мальски развитая планетарная система просто задавит нас числом.

— Какая система? В вашем мультиверсуме больше не осталось ни одной населенной планеты, — нахмурился я.

— Как это? — Кажется, все вокруг дружно впали в шок, даже Аола. Даже ушлый двухцветный оператор. И кто именно задал вопрос, было непонятно.

— Погоди, — беспомощно заморгала Лали. — Погоди… мы всегда думали, что просто разрушились пути между населенными планетарными системами, чудом уцелел переход между Перепечками и верхним… И остальные такие же осколки просто где-то там. Ну, когда-нибудь, может быть, связь восстановится, все такое. Вот, например, сейчас снова все начнут охотиться, будет много энергии, оживут те технологии, которые пришлось бросить после катастрофы. А теперь ты говоришь, что…

— Мне очень жаль. — Я почувствовал себя ужасно, ощущая боль Лали. — Правда. Но в вашем мультиверсуме больше никого нет. Остались только вы.

— Лесс, — одними губами позвала Лали, цепляясь за мою руку.

Крыкс мгновенно оказался рядом и обнял сестру, да и меня заодно, так что Лали оказалась в коконе между нами.

— Не реви, сеструха. Мы и так знали, что Старшой больше не вернется. Он умер еще тогда, смирись с этим.

Глава 40

Лали

— Незачем будить все Перепечки, пусть люди спят, — распорядилась Аола, когда мы добрались до окраины города. — Все выгружаемся и двигаем на своих двоих. Тут осталось пройти пару кварталов до корабля.

— Не хочу! — внезапно раздался высокий детский голос из центра толпы. — Не пойду!

— Что такое, малыш? У тебя что-то болит? — тут же засуетились артефакты, а Мез непроизвольно нахмурился. Я чувствовала, что любые незапланированные остановки его неимоверно раздражали. Особенно когда цель его миссии была так близко.

— Ничего у меня не болит, — угрюмо заявил, выбираясь из-за спины кота, маленький, буквально по пояс Мезу, насупленный пацан. Он уставился почему-то на меня и надул губы.

— Ты хочешь, чтобы тебя взяли на руки? — В целом мне не трудно, хотя и непонятно.

— Вот еще! — дернул плечом мальчишка. — Тебя саму надо на руках носить. Я хочу, чтобы мне внятно и коротко объяснили, какой ржи тут вообще происходит! Задолбали дергать туда-сюда без конца и края, вы мне жену пугаете!

— О, какие мы храбрые нарисовались, — ухмыльнулся Рамзес и присел перед ребенком на корточки, — и взрослые. Для начала представься, вундеркинд. Веди себя как воспитанное Оружие.

«Воспитанное Оружие» скептически оглядело собеседника. Потом зачем-то привстало на цыпочки. И только после этого удовлетворенно кивнуло:

— Ушей нет, и прочих звериных признаков нет. Значит, есть надежда, что ты нормальный артефакт. — Затем малыш сильно прищурился и посмотрел Рамзесу куда-то в район груди. — Уф, железный!

Мальчишка сразу стал гораздо благосклоннее.

— За нами, да? Тогда понятно. Меня зовут Гай Рокош, я огнестрел. Мой Мастер спит в антиграве, она приболела. Ее нельзя беспокоить по пустякам. Но раз это спасательная операция — сейчас разбужу. — И ребенок снова стал ребенком, весело побежал к транспорту, аж подпрыгивая на ходу от энтузиазма.

В то же время начались перешептывания между другими детьми. Маленькие украденные артефакты испытывали явный энтузиазм. А вот привязанные операторы постарше начали искренне волноваться. Кто-то даже заплакал, цепляясь за своих напарников.

Интересно… судя по информации, что потихоньку мелькает в моей голове из-за связи, там, в мире Меза, операторы — главные в паре. А эти маленькие артефакты уже привыкли быть опорой и защитой для своих привязанных. Как-то смогут теперь адаптироваться? Может, им и правда лучше будет потом вернуться сюда?

А я сама как там справлюсь? Страшно. Но на решимость идти до конца за своим артефактом это не влияет.

— О чем думаешь? — внезапно спросил меня Рамзес, притягивая поближе. — У меня уже голова болит от того, как шустро крутятся шестеренки у тебя в мозгу.

— В вашем мире подчиненные — это артефакты? Значит, теоретически я буду главой семьи. И ты обязан будешь мне подчиняться, — решила я подразнить пришельца.

— Да. Так было буквально несколько лет назад. Но тебе не повезло, Мастер. В нашем мире уже пару лет как тотальная анархия и беспредел. Хотя это почему-то стали называть свободой воли и демократией. Так что порулить, конечно, можно будет. Но только с моего искреннего согласия, — улыбнулся он мне.

— Уф-ф-ф, слава шланге! — Я так явно обрадовалась, что Мез скептически прищурился. — Я малость подустала быть главой семьи. Особенно когда некоторые братья шляются непонятно где, заводят себе то систему, то двух женщин сразу! — Пришлось изловчиться, но поджопник таки прилетел куда надо.

— А что сразу Крыкс?! — возмутился братан. — Я о благосостоянии семьи заботился не меньше твоего. Чья бы шланга шипела, между прочим. Сама завела сначала приблудного пришельца, а потом блохастого гатто!

— Тр-р-рт-т-т, — встрял в наш разговор Скай, в прыжке умудряясь шлепнуть Крыкса хвостом по щеке. Впрочем, ждать ответной реакции зверек не стал и молниеносно… спрятался в вороте Рамзеса.

— Хватит спорить, — вмешалась Аола. — Все собрались? Тогда идемте.

— Ты точно хочешь открыть портал прямо в собственном корабле? — еще раз уточнил Мез. Хотя этот вопрос он уже не раз задавал во время поездки в антиграве. — Наш Прародитель, конечно, не упоминал о каких-то побочных эффектах, но мало ли.

— Я собираюсь контролировать процесс, а это лучше всего сделать через системы корабля, — кивнула Кобра. — Он больше, чем кажется на первый и даже второй взгляд. На минус тридцатом уровне есть большой изолированный ангар. Раньше я держала там подопытную мраа, поэтому зал изолирован на совесть. И датчиками утыкан — Кай постарался. Ему придется идти с вами, чтобы моему оператору оказали всю нужную помощь. И я хочу, чтобы он имел возможность вернуться.

— То есть ты всерьез рассчитываешь на двусторонний многоразовый проход? Мало того, еще и думаешь его изучить, — понял Мез.

— Да. В идеале еще бы и научиться делать такой же. Но это при совсем радужных прогнозах, — не стала отпираться древняя. — Ты против?

— Я? Абсолютно нет, — ответил пришелец. — Тем более что хранить секрет межмировых телепортов меня никто не обязывал. Исследуйте на здоровье. Только если захотите устроить вторжение в наш мультиверсум, то предупредите сразу, чтобы я заранее откосил от звания героя-спасителя и спрятался с Лали где-нибудь в уютном домике фиолетовой спирали.

— Нам бы в своем доме порядок навести, какие тут захваты, — махнула рукой Аола. — Так, всем построиться! Не толпитесь у люка, как стадо чернух!

Во, когда надо, она прямо настоящая древняя. Всех заруководила, порядок навела, с Каем связалась, шлюз открыла. И ушла в боковой проход, темный и тихий. Пока вся наша толпа просачивалась по узкому коридору к лифту, она там обнималась со своим оператором. Причем не он на ней повис, а сама Аола поймала летающее кресло с мальчишеским телом и уткнулась головой ему в колени.

Это я не нарочно подсмотрела, так, мельком, когда проходила мимо. И тут же понятливо отвернулась.

— Не знаю. С одной стороны, она кажется безумно храброй и ответственной, раз отправляет своего Мастера на лечение, а сама остается «разгребать проблемы». С другой — глупой. А вдруг заляжет в кому, как Ланселот? Тогда и напарника своего не поддержит, и здесь ничего проконтролировать не сможет. — Мез обнял меня покрепче. Впрочем, гигантский лифт был забит плотно, так что это оказалось легко.

‍А потом мы приехали и вышли в циклопический ангар. Снова построились.

— Думаю, она справится, — тяжело улыбнулась я и с трепетом продолжила наблюдать за куцыром. Точнее, сэвеном, как назвал его Рамзес. Тот буквально кардинально изменялся на ходу. Глаза птицы загорелись звездным светом и стали абсолютно безэмоциональными, а перья встали дыбом и заискрились маленькими молниями. Казалось, будто сквозь это существо на нас смотрело что-то непостижимое и всеобъемлющее.

— Пароль, — раздалось хором голосов со всех сторон.

Рамзес тяжело вздохнул и с абсолютно серьезным видом запел:

— А чукча в чуме ждет рассве-е-ета!

Глава 41

Мез

Этот идиотизм с паролем я еще припомню Прародителю. Потому что кое-кто, не буду показывать пальцем в сторону лохматых и черно-белых, записывал происходящее на носитель! А позже вырезал пароль и поставил мой голос на рингтон вызова в коммуникаторе.

Убью, как только поймаю…

Но это все было потом. Пока же воронка перехода крутилась над головой, и оттуда тянуло стужей, жаром, страхом и негой, домом и пустым космосом. И никто не решался первым шагнуть в неизвестность.

— Посторонись! — рявкнул вдруг Кайден. Он бодро толкал перед собой переносную медеску с телом Ланселота, на которой верхом сидели его мелкая Мастер, Аолин Кай и тот самый огнестрел Рокош, который скандалил у антигравов. Пацан с самым серьезным видом обнимал девочку чуть постарше себя и шептал ей что-то на ухо.

А другой рукой белый меч умудрялся волочить за собой того самого беловолосого, у которого жил в городе. На него Кайден еще и ругался:

— Я тебе дам «помирать пора»! Никаких «помирать»! Шуруй в светлое будущее! — с этими словами молодой белый меч буквально закинул в телепорт своего благодетеля, не слушая никаких оправданий и доводов старика. А затем неимоверно легким движением закатил в круглый портал гроб… эх-м… точнее, криокамеру с Ланселотом. Вот только…

— Упс. Забыл, что они сверху сидят. Ну да ладно, — это он увидел мой дергающийся глаз, — мы пошли. Встретимся на той стороне.

С этими словами парень тоже прыгнул в светящуюся воронку. Ничего. Я даже знаю, кому шепнуть пару слов, чтобы ему потом жизнь скверной не казалась. Или нет. Ведь я готов был искренне признать, что весь этот цирк, продемонстрированный Оружием, славно разрядил атмосферу.

Дети перестали бояться и под одобрительные возгласы своих друзей начали по очереди забегать в портал. В конце концов это и вовсе превратилось в их глазах в веселую игру.

Последним из всех в телепорт заходил оператор Аолы. Когда он с гроба-то успел спрыгнуть? А, неважно.

Кай подарил своей женщине искреннюю улыбку, а затем резко запрыгнул в проход, явно боясь передумать. Девушка тут же схватилась за сердце. Но, тяжело вздохнув пару раз, выпрямилась. В ее глазах едва-едва блестели слезы. Действительно сильная. Или, может, само осознание, что Мастер скоро вернется здоровым, уже поддерживало ее состояние.

— Что ж, теперь наша очередь, — сказал я, подавая Лали руку. А потом и вовсе затягивая ее в объятия.

— Пошли, — кивнула девушка. — Я не боюсь.

Кому она это сказала, мне или себе? Хотя какая разница…

С той стороны был почти такой же экранированный ангар. Мелких Оружий в нем уже не наблюдалось. Что, сразу родители утащили? Вряд ли, не сидели же они здесь все это время, дежуря без сна и отдыха. Или сидели? Вполне возможно, учитывая разное течение времени. Ну либо посменно с готовыми телепортами дежурили.

— А вот и наш герой, — поприветствовал меня слегка усталый голос Прародителя. — И не один. Молодец. То есть погоди… эм.

Я оглянулся и тоже слегка опешил. Из воронки телепорта уже вывалилась вся компания клювасто-ушастых паразитов во главе со своей новой прародительницей. Стоп, а им что тут надо?! И кто, кроме Аолы, остался на той стороне?! Бельфегор? Лесс здесь, значит, вся ответственность на чокнутом игромане с манией величия. Прелестно.

— Ты решил перевыполнить план? — поинтересовался подошедший мужчина. — Мало того что каждый ребенок с довеском из перепуганного малолетнего Мастера. Ну да это ладно, это было предсказуемо. Я даже заранее предупредил родителей наших потеряшек о подобном исходе. Но эти… Специально притащил, чтобы им тут уши надрали, или что?

— Эти сами полезли. Так что за их уши я ответственности не несу. — Я устало махнул рукой. — Можете хоть…

— Я несу, — вздохнула рядом Лали, и мне захотелось взвыть. Мастер! Какой ржи!

«Они же дети! Кто, если не мы?»

«Лали! Давай мы лучше заведем своих, если тебе ответственность некуда девать?!» — транслировал и сам ужаснулся. Я не хотел детей. Никаких и никогда. Но с моим Мастером лучше уж пара визжащих младенцев, чем опять (опять, ржа!) орава приемных малолетних преступников с «благими намерениями».

«Тебе этого дурдома мало? Он от появления собственного потомства никуда не исчезнет, знаешь ли».

Ну и чего она развеселилась, спрашивается? Тут рыдать впору.

«Мы уже нашли им и дом, и нянек. То, что они по дурости все это бросили и полезли в иной мир, на нас уже влиять не должно!»

«Верно. Крыкс сам тут за ними присмотрит. Только одна проблема… Он мой брат. Неужели ты думал, что я не буду ему помогать?»

— Я, конечно, извиняюсь, — внезапно хмыкнул Прародитель. — Но разговаривать мысленно, игнорируя изначального собеседника… некультурно. Тем более что я все слышу. Пусть и нехотя. Все же это мой мир.

— Простите, это мы просто немного в шоке. — Лали улыбнулась так, что у меня моментально все внутри заныло от одного совсем несвоевременного желания. Все же ее удивительно милая хомячья мордочка неадекватно влияет на окружающих. И в первую очередь на меня самого.

Впрочем, Прародитель тоже не смог устоять и улыбнулся в ответ. Потом поймал себя на этом и попытался нахмуриться. Но у него не вышло.

— Ладно, дети, — махнул он на нас рукой, — представлюсь во избежание недоразумений. Меня зовут Мортимер, и я прародитель расы жнецов в этом мире.

«Лали… — Я только и смог, что издать невнятный мысленный хрип. — Как ты это сделала?!»

— Что сделала? — вслух испугалась Мастер.

— Это он про мое имя, — развеселился Прародитель. — Я уже несколько тысячелетий не произносил его вслух, и мои дети забыли само звучание. Спрашивали постоянно, но я развлекался, поддразнивая молодых. Прямо на вопрос почти никогда не отвечал. Если перед кем и проговаривался, то те счастливчики молчали потом, как скверна об лед. Хранили тайное знание. А тут с ходу представился. Поэтому молодой хопеш в таком шоке.

‍— Мы тоже можем хранить, нам нетрудно, — великодушно предложила Лали, чем подняла настроение Прародителю еще больше.

— Было бы неплохо. Но если честно, эта игра мне давно наскучила. Так что можете хранить не особо тщательно, — поддержал ее тон мужчина.

Кстати, интересно, а все ли прародители выглядят настолько небрежно? Раньше я как-то не замечал, насколько они похожи с Бельфегором. Да хотя бы той же растрепанной шапкой волос на голове. И с Крыксом похожи… тут уже не внешне, а скорее внутренне. Сутью. Ржавые шутники со специфическим чувством юмора и раздолбайством, по мере необходимости переходящим в жесткий диктат.

— Но вернемся к нашим похитителям. — Голос Мортимера стал более глубоким и угрожающим. — Знаете ли вы, на что обрекли себя, неразумные?.. — Его глаза загорелись и осмотрели всю сжавшуюся компанию. — Хм. Дети? Ржа. Дети. Все дети. Это многое объясняет… И что теперь с вами делать?! Как вы вообще умудрились там остаться, я же запустил глобальный поиск и выдернул всех, кто не был осквернен!

Глава 42

Лали

Наш разговор, к счастью, прервал куцыр, с радостным клекотом начавший носиться по ангару. Я сначала не поняла, с какого перепуга, а потом и сама замерла, вытаращив глаза. Потому что слева от нас отодвинулась маленькая переборка, и в нее высунулась голова. В перьях. И чтоб мне лопнуть, если это не еще одна куцырица…

А пока мы с Мезом и его зверем на нее таращились, действующих лиц еще прибыло.

— Муж мой, ты только посмотри, какой милый маленький и пушистый зоопарк к нам пожаловал! Так и хочется потискать, — воскликнула высокая и просто умопомрачительно прекрасная женщина. Ее длинная светлая коса свисала до талии и, казалось, отливала всеми оттенками золотого.

Как ни странно, все артефакты, что ранее проявляли интерес к местному прародителю, резко отпрянули и буквально попрятались по углам.

— Хм. Придумал, — улыбнулся Мортимер, многозначительно замолчав.

— Что именно? — не удержалась я. Тревожно как-то стало, особенно в присутствии артефакта такой мощи, как эта милая с виду женщина, которая вдруг выступила из-за спины местного прародителя.

— Наказание придумал. И весело, и полезно, и безопасно, — кивнул он на юных артефактов. — Будут няньками. Заодно и развлечением для детей и их… матерей.

— Я извиняюсь, — из толпы моих соотечественников выступил братан и посмотрел прямо на Мортимера. Так посмотрел, что мне захотелось прижать несуществующие хомячьи колючки к голове, как Пушишка, — но надолго мы тут не сможем задержаться. У нас там беда с мрой, да и вообще как-то мир надо обустраивать. А способных к преображению артефактов почти не осталось.

— О! Ты тот самый грозный муравей, притворяющийся тараканом? — Откуда он уже успел узнать о Крыксе? Неужели местные могут так быстро рассказывать? — Приветствую, коллега. Точнее, одна треть коллеги, если я все правильно понял. — Мортимер вопросительно глянул на свою… жену? Она ведь его мужем назвала, значит, жена.

— Ты знаешь, дорогой, — подтвердила мои мысли древняя, — они, по сути, теперь все там прародители. Коллективные, так сказать. Их осталось слишком мало, и каждому придется не только самому разобраться с хаосом, но и учить тех, кто придет за ними. М-да… Бедные дети. Как ты так умудрился напортачить, Морти? Почему они остались в умирающем мире одни? Как раз те, кто ни в чем не виноват? Ты же сказал, что вынес всех чистых детей?

Ого! Нет, если меня настолько древний артефакт спросит что-нибудь таким ласково-укоризненным тоном, я тоже голову в плечи втяну. Но от крутого прародителя все же не ожидала.

— Это только мои предположения, дорогая. — Мужчина аккуратно отошел от разъяренной женщины в сторону. — После того как я забрал всех невинных, мир должен был полностью схлопнуться. В принципе, так и произошло. Не схлопнулась только одна аномалия, на которую моя сила почему-то не повлияла. Причем не повлияла в том числе и на сбор малышей.

— Императорский домен, — кивнул Крыкс. — Да, наши Перепечки и Верхний до катастрофы были личными планетами правящей семьи. Самым закрытым и защищенным сектором мироздания. Элитные питомники операторов, семьи приближенных, вот это все. И законы у нас были такие же, как везде, но все же немного не такие.

— Ну вот, да. Я, конечно, всесильный, — воодушевленно продолжил прародитель. — Но учти, что то мироздание не принадлежит нашей сущности. Потому и вышел такой ляп.

— Это не оправдание, — довольно сухо сказала древняя. — В любом случае теперь ты ответственен за этих детей. Никаких наказаний. Первым делом их должны осмотреть целители. Всех! За твой счет.

— Какое есть, — проворчал Мортимер. — Думаешь, смогла бы лучше? Хотя, если уж быть совсем честным, ты была во мне! И счета у нас общие.

— Тем более спорить не о чем, — улыбнулась женщина. — Так, детки. Строимся и организованно за мной. Рамзес, тебя и твоего Мастера это тоже касается. Мало ли в каком вы состоянии и каких иномирных паразитов подхватили.

К моему удивлению, Мез не стал спорить, только на меня глянул вопросительно. Я пожала плечами — почему нет? Заодно узнаю, как там Кай, например.

— Да что тут проверять? Паразитов вон целая орава, невооруженным глазом видно, — указал Рамзес на толпу артефактов. — И вот. Еще один, — тут он вытащил из-за пазухи гатто. Ого. Совсем о нем забыла. Неужели все это время Скай грелся у моего пришельца под курткой? Такими темпами мне, наверное, надо начинать ревновать?

Впрочем, гатто, которого так бесцеремонно выдернули из теплого местечка, ошалело помотал башкой, словно только что проснулся. Увидел меня, радостно чирикнул и прыгнул на руки.

— Куда! — рявкнул было мой артефакт и почти поймал нахала за хвост. — Тьфу…

— Угадала, пора ревновать, — хихикнула я.

— А с этим что-то не так, — вдруг прокомментировал прародитель. — Этого точно надо в клинику. И побыстрее.

— Да его, походу, все и так устраивает. Можно не торопиться

— Он теряет ауру Оружия, — пожал плечами Мортимер. По мужчине видно было, что его не сильно волновал мой бывший мучитель. Но все-таки прародитель продолжил: — И разум, насколько я понимаю. Все больше скатывается в первобытно-животное состояние. Если процесс не затормозить, он перестанет быть жнецом и станет просто зверем.

— Ой… — У меня побежали мурашки по спине. Да, Скай сам по себе та еще скотина. Я б его прибила десять раз, если бы имела возможность в нужный момент. Но вот так… Стать неразумным и потерять личность, когда нормальная, правильная жизнь только начала налаживаться? Это ужасно. Для любого существа. — Тогда идемте быстрее!

— Мастера и этого, — Мез слегка встряхнул гатто. Но сделал это практически нежно. Видимо, Рамзес тоже осознал всю опасность такого диагноза, — лечим с моего счета. — Он прижал меня к себе, попутно наблюдая за тем, как мои соотечественники дисциплинированно, по команде Лесса, один за другим шагают в открытый переход. — Не хватало еще быть за него кому-то что-то должным.

— Ну да, ну да, — с усмешкой поддакнул здешний прародитель. — Учитывая награду от родителей потеряшек, твой счет еще и не такое лечение потянет, даже не похудеет ни на единый нолик.

— Думаете, не заслужил? — фыркнул Мез.

Странно, конечно. Похоже, в этом мире мало кто испытывает пиетет перед их богом. Или такое позволено только таким «спасителям вселенной», как мой артефакт?

— Заслужил. Даже большего. — Мортимер протянул руку и взъерошил волосы моего артефакта, при этом у него стало такое лицо, словно он обнаружил возле своего кресла у камина любимого внучка, который принес ему картинку с растопыренной чернухой — смотри, деда, хорошо я нарисовал?

А затем к нам снова подошла та самая красивая светловолосая женщина, которую прародитель назвал своей женой, склонилась к Рамзесу и… э-э-э… это, ващет, мой мужик! С какой стати она его целует?! Хотя она, кажется, тоже артефакт. И жена местного всеобщего дедушки.

Значит, всеобщая бабушка? Ладно, бабушке можно. Но недолго и нечасто! И точно не взасос! Впрочем, продлилось это недолго — секунды три.

Когда женщина отпрянула, я невольно всмотрелась в лицо своего артефакта. У Меза оно было… интересное такое. Но описать его в двух словах я бы не взялась, тем более что это выражение промелькнуло всего на долю секунды, а потом снова спряталось за невозмутимой маской крутого парня.

А я сама очень многозначительно посмотрела на Мортимера.

— Ну, можно сказать, что теперь ты точно удостоился высшей награды. Гордись, парень. Ты выжил после того, как почти наставил мне рога! — Прародитель буквально выдавил из себя улыбку, наблюдая за исчезнувшей в вихре звезд женой. — Вот ржавейка-то, а! Умеет мстить. Ладно, дальше разбирайтесь сами. У меня появились очень срочные дела.

Глава 43

Мез

— Мне очень жаль, — сказал целитель, осторожно погладив по голове спящего на сканере гатто. — Но боюсь, вернуть себе антропоморфную форму ваше Оружие сможет очень нескоро.

— Но все же сможет в конце концов? — деловито уточнила Лали, тоже украдкой почесав паршивца за ухом.

— Боюсь, не раньше чем через пятьсот — семьсот циклов, — предупредил целитель. — Остановить утечку ауры мы смогли. И разум он полностью не потеряет. Со временем даже восстановится в полном объеме. Сможет охотиться, хотя и вот так странно, как вы рассказывали. Но смены облика, увы, придется подождать. Слишком повреждены каналы.

— Ну и слава всем прародителям, — выдохнул я, за что получил подзатыльник от своего Мастера. — Что? Тебе так нужен мужик на коврике у нашей постели? Если это будет енот, я еще потерплю. А если он в человеческом виде покажется мне на глаза раньше, чем через полтысячелетия, просто придушу, чтоб не мучился. И кстати. Енот на коврике тоже не нужен. Будет спать в коробке в другой комнате. И скажите спасибо, что я его не выкинул и не придушил.

— Спасибо, — серьезно кивнула Лали. — И ты прав, возможно, все к лучшему. Пятьсот циклов — это долго. Есть шанс поумнеть за это время.

— А теперь, Мастер, попрошу вас в медеску. — Гатто уже упаковали в какую-то медицинскую переноску и вручили мне. А Лали потянули в сторону ванны с розовым туманом.

— Я-то зачем?! — Мастер уперлась ногами в пол и не сдвинулась с места.

— Вы очень долго жили в условиях сильнейшего дефицита скверны. — В отсек уверенно вошел Ксан. Я обрадовался — этот спокойный и очень внутренне уверенный целитель всегда хорошо действовал на пациентов уже одним своим присутствием. И на меня в том числе. Внушал доверие, так сказать. И понятно объяснял, что, как и зачем будет сделано.

— И тем не менее чувствую себя отлично, — начала отнекиваться Лали.

— Ну да, человек, который с рождения жил без руки, никогда не поймет, что ему чего-то не хватает, — согласно кивнул эмеичи, мягко, но непреклонно подхватывая моего Мастера под локоток. — Он тоже думает, что с ним все в порядке, всегда же так жил, и даже не особо плохо. — Ксан хмыкнул и открыл крышку медески. — Вам предстоит охотиться всерьез, и ваши каналы однозначно нуждаются если не в лечении, то в укреплении. Я ведь правильно понял, раньше вы не употребляли чистую скверну? Вы ее называете мраа.

— Рамзес в меня ее тоннами вливал, все в порядке.

— Тонна — это сколько? — деловито спросил меня лекарь.

— Три средних куба. Но большая часть ушла в воду для купания, — постарался не краснеть я, вспоминая наши безумные кувыркания в том музее странных кроватей.

— У-у-у, — выдохнул эмеичи. — Если я правильно понял рассказ Барсика и те обрывки информации, что прямо сейчас горохом сыплются из милой девочки с иголками, самые мелкие твари у вас там не ниже третьего уровня. А при одновременном нападении нескольких таких сущностей Мастер пропускает через себя несколько десятков БОЛЬШИХ кубов. И лучше бы узнать заранее, выдержит ли ваша аура такую нагрузку. И можно ли ее раскачать. И не стоит ли воздержаться от охот, пока не наберетесь нужного опыта и не пройдете курс обучения.

— У нас нет на это времени! — нахмурилась Лали, хотя в пол ногами упираться уже перестала. — В нашем мире оно вообще идет иначе, насколько я поняла. В несколько раз быстрее.

— А потому не тратьте драгоценные минуты и полезайте в медеску. Поверьте, эта целебная ванна вас не укусит. Если совсем сильно торопитесь, можете даже сразу вдвоем искупаться. — Ксан, как профессиональный врач, был очень спокоен. Оттого казался даже немного безразличным. Мир рушится? Ерунда. Сначала получите свою дозу витаминов, а потом геройствуйте сколько душе угодно.

— Лали, давай вдвоем, — тут же ухватился за идею я. — Мне бы тоже не помешала подпитка и профилактика. Мало ли…

— Да? Ну хорошо. — Расчет оказался правильным. Беспокойство за меня моментально подавило сопротивление Мастера.

Ксан понятливо настроил нам расширение медески, подождал, пока мы разденемся до белья и влезем внутрь, и, бегая пальцами по световым индикаторам, добавил чистой скверны для общего вкуса и успокоения.

— Кстати, насчет рассинхронизации. Прародитель просил передать вам свои извинения. Увы, когда он в прошлый раз был вынужден проводить манипуляции в чужой призме, это отразилось на многих физических величинах. Он сказал, что межмировой канал он уже выровнял. Так что вашим близким не придется ждать вас у портала несколько лет.

— Правда? — удивленно выдохнула Лали, сидя в мед-скверне уже по пояс.

— Чистая, — дернул уголком губ доктор и быстро прикрыл крышку медески, пока мой любопытный хомячок не выпалил еще сотню-другую вопросов.

— Ксан! — позвали вдруг от двери, и Мастер инстинктивно дернулась, то ли прикрывать меня, то ли самой за меня и спрятаться. Я успокаивающе обнял Лали и глазами показал на прозрачную крышку — мол, все, нас не достанут в любом случае, расслабься. По крайней мере, до конца процедуры.

А сам недовольно покосился на торчавшие из дверной щели рыжие дреды. Кого там принесло и какой ржи так срочно? Хотят отвлечь от нас эмеичи? Ну нет.

Пусть уж лучше Мастера осмотрит древний специалист, чем какой-то недоучка из клановых стажеров.

Стоп, рыжие? Что тут делает этот неисправимый бабник? У него уже и швея своя есть, а он все глазки по сторонам строит!

Хоть крышка медески и опустилась, отрезая нас от мира, но звуки сквозь нее все же проникали, особенно если у вас тренированный на Горгонзоле слух столетнего беспризорника. Потому разговор рыжего баловня судьбы и нашего целителя я слышал прекрасно. И Лали, кажется, слышала, что хуже. А Баад уже влез в дверь целиком и, судя по его озабоченной роже, точно намеревался похитить друга.

— Ксан, катастрофа! — Рыжий явно был взволнован и активно жестикулировал от переизбытка эмоций.

— Что такое?! — В голосе Ксана проскользнула толика скептицизма. — Снова кто-то из твоих котов съел не предназначенную для этого вещь?

— Нет! — искренне возмутился кпинга. — Они у меня умные, больше межмировых мокриц не глотают. Барсик! Я не успел ничего даже понять!

— Так. Спокойно. Что произошло? Ребенок пострадал? Как сильно? — Ксан сразу же собрался и снова стал серьезным.

— Да ржа его знает! Снаружи только нос расквашен. Но надо сделать полную диагностику, вдруг повреждения внутренние?! — метался из угла в угол красноголовый мужчина.

— Что?!

— То. Барсик подрался.

— Барс?! Мы про одного и того же ребенка говорим? — удивился Ксан, машинально собирая аптечку.

— Я тоже думал, что этот маленький зануда на такое неспособен! А он увидел какое-то незнакомое и странное Оружие в коридоре и как кинулся! На почти взрослого парня с кошачьими ушами!

Глава 44

Мез

— Слушай, кажется, кто-то из наших пострадал. — Лали завозилась в розовом густом тумане и попыталась сесть. — Эта крышка изнутри как открывается?

— Лежи спокойно. Вряд ли произошло что-то серьезное, иначе красноголовый жнец тут не истерику устраивал бы, а был бы пугающе спокоен. А еще — сын Баада очень умен и расчетлив. Этого у него не отнять, настоящий гений. Но вот в физическом плане высоким талантом никогда не обладал. Тем более его еще даже толком не откормили после вашего мира.

— Сын местного артефакта? Из нашего мира? — не сразу поняла Мастер, смешно хмуря брови. Вкупе с расплывшимися по медеске длинными рыжими волосами выглядела она непозволительно очаровательно. И если бы не слишком близкое присутствие двух мощных Оружий с колоссально развитыми чувствами, возможно, я бы не сдержался и разнообразил наше лечение. Все же после той сумасшедшей ночи в отеле, во время которой и произошла привязка, мы еще ни разу должным образом не… синхронизировались.

— Приемный, естественно, — ответил я. — При тебе Прародитель упомянул про то, что забрал в наш мир всех невинных. Это один из них.

— Всех, кроме нас, — тяжело вздохнула Лали. — Если честно, у меня слишком двоякие чувства по этому поводу.

— Я тоже не знаю, Мастер. С одной стороны, если бы все изначально произошло правильно, вы бы не страдали. С другой, забери он всех, ваш мир точно бы исчез без возможности возрождения.

Между тем за пределами медески все еще разворачивалась глупая мелодрама. Ну, у меня сложилось такое впечатление. Рыжий Баад суетился и шумел больше обычного. Что было, признаться, странно. Он, конечно, связался с прародительницей всех чокнутых на голову Ивановых, но сам вроде еще не сходил с ума.

Или все родители так себя ведут, когда дети болеют? И я буду так же кудахтать, если, например, Лали родит мне ребенка, а он с кем-то подерется? Нет, ни за что! Я вообще искренне считаю, что детей надо воспитывать так: выпустил с утра на улицу, если к вечеру вернулся живой и не сильно избитый — это уже успех.

М-да. Откуда мне было знать, что вот прямо сейчас мне предстоит столкнуться с тем, что еще хуже гипотетического будущего потомства?

— Лали? Лали!

Я ничего не понял, кроме того, что в комнату кто-то вошел, а у моего Мастера случился странный припадок. Она вдруг заколотилась в крышку медески с таким диким криком, что я чуть сам не умер. Что?! Что происходит?! Наша медицинская скверна не подходит Лали? У нее началась реакция отторжения?! Что?! Почему Мастер так кричит, и не только вслух, но и в ментале?!

— Лали! — Я схватил девушку в охапку, прижал к себе, обхватил ногами ее ноги, чтобы не брыкалась и не отбила себе что-нибудь о стены капсулы. Да что ж за?..

— Пусти! Пусти меня! — Мастер извивалась и вырывалась с такой силой, что наша медеска ходила ходуном, словно космический корабль в метеоритном потоке.

— Лали! А ну, отставить сходить с ума! Иначе я просто вырублю тебя, во избежание. — Я буквально окружил ее собой, посылая волны успокоения и безопасности. Заодно проверяя целостность связи и духовных каналов. Но, кажется, ее реакция была связана отнюдь не с болью и страхом.

— Пусти! Там! Там! — Она тянулась всей своей сутью к застывшим над Барсиком кпинге и эмеичи. Мужчины заливали в ребенка скверну, заодно исцеляя фингал и прочие царапины.

— Что там?! — Если честно, я даже испытал легкую ревность. С чего бы это мой Мастер так стремилась к чужим мужчинам? — Да ржу ж вашу мать! Истеричка ты, Мастер.

Я сам с силой и раздражением долбанул в прозрачную крышку, аккурат в светящийся слева от центра квадрат — аварийный сигнал, который может подать пациент, если вдруг с ним что-то не так.

Крышка плавно отошла в сторону, и я увидел три склоненных над капсулой лица. Ксан, Баад и… ну да, Барс. С красным расквашенным носом и таким выражением лица, что я с перепугу было подумал: мы что, занесли из того дохлого мира какой-то вирус безумия? Почему?..

— Мелкая? — вдруг неуверенно спросил пацан с разбитым носом и протянул обе руки внутрь медески.

— Куда? — Я попробовал остановить Лали, пытавшуюся буквально выпрыгнуть в эти объятия. — Объясни сначала. Иначе я просто тебя не выпущу. А сил у меня однозначно побольше, чем у недокормленной маленькой девочки.

Какое там не выпущу… Точнее, не так. Лали не только сама вырвалась из розового тумана медицинской скверны, но и меня за собой выволокла. Потому что в меня она тоже вцепилась намертво, а я плюнул и не стал сопротивляться. Раз ей так надо, ладно. Проще дать и понять уже, что происходит.

Вот только обниматься с Баадовым сыном и рыдать в него я как-то не собирался. А меня притиснули и не отпустили.

— Баад, ты своего сына на психические расстройства проверял? — прохрипел я из этого бутерброда.

— Значит, теперь ты ее Оружие, — сказал вдруг Барс, осторожно поправляя разлохмаченные волосы моего Мастера и шмыгая все еще разбитым носом. — Это хорошо. Ты правильный. Как древний артефакт из нашего мира. До того, как его столь отвратительно исказили.

— За комплимент, конечно, спасибо. Но может, хоть ты объяснишь, что тут происходит? — уже более спокойно произнес я.

— Она моя мелкая. Хм… здесь бы сказали — сестра.

— Одно…шланговые? — вспомнил я специфическое слово из того мира.

— Да. — Барсик тихо засмеялся. — Одношланговые. Мелкая… я думал… я думал, их съели, раз Прародитель не привел никого из нашего питомника. Я помнил, но запретил себе думать, а тем более надеяться. Мелкая… — Он уткнулся в волосы Лали лицом. Наверное, тоже заревел, но не собирался показывать свои слезы никому, даже родным.

— То есть теперь у меня еще одна дочка? — недоуменно захлопал глазами Баад, рассматривая нашу композицию.

— Мало мне было ее брата, — мрачно констатировал я, пытаясь осмыслить произошедшее. — Женился на сироте, называется…

На самом деле, конечно, я не был так уж огорчен. Слава Прародителю, Мастер не сошла с ума. Остальное — мелочи. А главное, что ее незаживающая рана, которую я тоже чувствовал краем сознания, теперь перестала болеть. Лали плакала. Плакала от искреннего счастья, сжимая нас вдвоем с Барсиком в своих объятиях.

— Так, мальчики и девочки, — вмешался в эту идиллию Ксан, — я, конечно, все понимаю, но вы, все трое, прервали собственное лечение. А мою позицию по этому поводу вы все прекрасно знаете. — Эмеичи строго прищурился.

— Пусти, мелкая, — мягко похлопал Лали по плечу Барсик. — Теперь я точно уже никуда не денусь.

Глава 45

Лали

Может, это бред? Сон, навеянный вкусным розовым туманом? А что, похоже… иначе почему Старшой выглядит так же, как в тот день… в тот день… нет, стоп.

Не так же. Старше. Но все равно он должен быть ровесником Меза или моим ровесником. А не ребенком, едва ли подростком!

— Перестань так жужжать в моей голове, — вздохнул Рамзес, снова обнимая меня и укладывая на себя поудобнее. Еще и руками поводил вдоль тела, распределяя розовый туман поровнее. — Время в мирах шло с разной скоростью, забыла?

Мы опять лежали в медицинской капсуле, и я словно очнулась ото сна. Подняла голову и посмотрела на своего артефакта.

— Правда?

— Да. В этом мире прошло едва ли несколько месяцев с момента разрушения иного мироздания. Твой старший не подрос ни на год. Единственное, что заставляет его выглядеть старше, это полноценный рацион и постоянные процедуры по выравниванию физического и ментального состояния от лекаря Ксана. Можно сказать, для твоего очередного братца пролетело лишь мгновение. — Мез погладил меня по вновь расползшимся в разные стороны волосам, а потом поерзал подо мной, устраиваясь удобнее.

— Все никак не верится. Так же не бывает. — Мой голос слегка подрагивал от пережитого волнения.

— Бывает все. — Рамзес пожал плечами и обнял меня за талию. — Я, например, тоже не собирался становиться родственником сразу и для швеи, и для прядильщика, и для всех, мать их швейную, Ивановых. И для древнего с Зефиркой тоже, получается… Вот это я влип. Так что все еще настаиваю на отдельном домике в самой глуши фиолетовой спирали. Особенно если его местоположение никто не будет знать. Так что и надоедать не смогут.

— Это кто все такие? — Я насторожилась, приподнялась на локтях и посмотрела своему артефакту в лицо.

— Это все твоя родня через Барсика, — немного ехидно уведомил Мез. — Кстати, именно швеи были теми всемогущими чудовищами, что вместе с прародителями зачищали ваше мироздание. Мне до них — как отсюда до фиолетовой спирали на своих двоих. Миллионы, если не миллиарды световых лет.

— Пи-и...ц, — сказала я. — Ну что ты так смотришь? Я еще и не такие слова знаю благодаря доступу в твой мозг. Если все так, как ты сказал, не поможет твоя спираль, даже фиолетовая, или как там ее. Лучше домой. У меня нора всяко секретнее. И вообще, ты говорил, что чудовища больше не могут проникать в наш мир.

— Зараза ты хитрая. — Мез снова взъерошил мои волосы. Мра, они ведь и так уже похожи на гнездо шушпанчиков. — Но в твоих словах есть рациональное зерно. Станет совсем уж худо — сбежим в твой мир. Тем более что всех ушасто-хвостатых сейчас распределяют на перевоспитание и обучение. Так что какое-то время там будет спокойно и мирно.

— А Кай? — вдруг вспомнила я. — Ты не знаешь, что с ним?

— На год запечатали в медеску и уволокли куда-то в центральный мир красной спирали, где мощностей больше, — пожал плечами артефакт, вспоминая наше окружение. — Кобре вроде сразу послали уведомление, так что волноваться не о чем. М-да… Мне, на самом деле, интереснее, как там старик белый меч. О нем мне ничего не сообщали.

— И Лесс! — спохватилась я. — Он же не знает! Он не видел Старшого!

— Стоп! — Меня словно железными тисками стиснули. — Отставить бежать-орать-трепыхаться. О таракане однозначно беспокоиться не надо. Потом сообщишь ему радостную весть. Тридцать лет жил без вашего старшего, еще пару-тройку часов точно проживет.

— А вдруг его тоже пошлют на обучение куда-нибудь далеко? — Дергаться я перестала, но все равно спросила, выплескивая на Меза свое беспокойство.

— Без твоего ведома? Крыкс не дастся. Да и вообще, он уже самостоятельный взрослый мужчина. Хватит кудахтать над ним, как куцырица над яйцом.

— Куда уж самостоятельнее! Только отвернулась — уже двух каких-то баб завел.

— Да хоть трех. Это его дело. Не лезь.

— Я и не собираюсь. Просто…

— Просто беспокоишься, я вижу и чувствую. Не надо. И вообще, Барсик, если захочет, сам его найдет. Его-то ни в какие медески не запирали. А уж отец с дядей точно поведают ему о всех гостях.

— Вот! Вот! Они встретятся без меня! А я хочу…

— А-а-а… — Мез вдруг тихо засмеялся, и меня слегка качнуло на его груди, приятно так, мягко. — Вот в чем дело. Лали, ты иногда взрослая и серьезная, а иногда такой еще ребенок!

— Ну и что… — Я сделала вид, что надулась. Даже губы выпятила сковородником. — Если на то пошло, мне никогда нельзя было быть ребенком… даже когда я им по-настоящему была. Имею право на компенсацию!

— Имеешь. — Мез приподнялся и поцеловал мои выпяченные губы. — Со мной ты имеешь право на любой каприз. Все, я передал ментограмму Ксану, встречу родственников отложат, пока ты не освободишься. Так что давай лечись и вообще лучше подумай о новой загадке.

— О какой?

— А помнишь, в ангаре? Из бокового люка высовывалась?

— Это за которой куцыр убежал? — вспомнила я. — Я подумала, для вас такое в порядке вещей. Как у нас — шушпанчики и хомяки, так у вас такие большие куцырицы.

— Разве я не рассказывал, что зверь — это эксклюзивное творение, сделанное Прародителем лично для меня и этой миссии? — Кажется, Рамзес даже слегка обиделся.

— Да, рассказывал, — вспомнила я. — Просто вокруг такая круговерть, что оно вылетело из головы. Хм, а правда…

— Ничего страшного. — Артефакт снова вернулся в благодушное настроение, а мне вернул мягкие поглаживания по спине, вдоль позвоночника. Прия-атно...

— Значит, эти творения теперь поставили на поток? Но у тебя все равно самый первый и самый лучший! Вряд ли кто-то стал бы создавать таких же мощных и многофункциональных монстриков лишь ради моды, — предположила я.

— Ну да, — согласился Мез. — Ладно, вот и загадка, которой можно занять твой неугомонный мозг.

— Обсуждаете подарок для твоего Мастера? — спросил вдруг голос над головой, полностью разрушая атмосферу. — Все, можете вставать. Первая процедура окончена. И предупреждаю — вам обоим придется задержаться в клинике. Я еще жду некоторые детали диагностики, но уже могу сказать: восстанавливающие процедуры обязательны для обоих.

— У-у-у… — задумчиво протянул Рамзес, помогая мне выбраться из капсулы. — Так, подожди-ка. Подарок для моего Мастера? Ты не ошибся? Даже если это обычный сэвен, его не создают за несколько минут. А уж настолько оригинальные — тем более.

— Это ты у создательницы уточни, у меня нет привычки приставать с каверзными вопросами к мадам Гиттыннэвыт, — пожал плечами целитель.

— Каверзн… ржа! Вот же дурные свахи всея призмы! Они подготовили ее заранее! И сам зверь знал о ждущей подруге, потому и настолько рьяно подбивал меня на привязку! — Мез с восторженным раздражением хлопнул по розовому туману медскверны.

— Тебя что-то не устраивает? — слегка нарочито удивилась я.

— Все устраивает! — рыкнул мой артефакт, прижимая меня к себе покрепче. — Бесит просто. Откуда она могла знать?!

— Это ты тоже спросишь у нее, — невозмутимо кивнул целитель. — Так, я правильно понял, что сейчас тут будет встреча потерянных родственников номер два? Да? Тогда я заранее начну распылять в помещении успокоительное.

Глава 46

Лали

— Ты ж моя куцырочка, ты ж моя прелесть, — ворковала я, потираясь носом о зубастый клюв и запустив обе руки в пушистые перья на щеках зверюги. — Ты ж моя красавица…

Мез и его куцыр одинаково недовольно сопели в сторонке. Ревновали, походу. Кого к кому, пока непонятно. А я наглядеться не могла на эту радость: выведенное специально для меня чудо с песочно-золотым оперением (как раз под цвет пустыни! А-а-афигеть!) было чуть изящнее массивного самца, зато могло похвастаться более хищными обводами и длиннющими когтями-зубами. Совершенство!

— Лали, хватит с ней целоваться, — позвал меня наконец артефакт. И коварно напомнил: — Разве ты не хотела брату сюрприз устроить? Уже передумала? А то ведь он сейчас сам вылезет из медески и наткнется на вашего Старшого в коридоре. И ты этого даже не увидишь! Может, даже уже наткнулся. Из-за твоей маленькой, но радостной истерики нам явно пришлось восстанавливаться дольше остальных. То есть его должны были отпустить уже полчаса как.

— Не, Старшой обещал меня дождаться, — отмахнулась я. — В кабинете Ксана.

— Ур-р-р! — решительно сказал куцыр и мордой отпихнул меня от моей прелести. Та недовольно кудахтнула и попыталась достать супостата клювом, но не всерьез. Ей очень нравилось со мной обниматься, но к соплеменнику она все же питала некие теплые чувства.

Хохолок куцыра поднялся, перья взъерошились, и он величественно захлопал крыльями прямо перед носом избранницы, полностью отвлекая ее от нас.

— Все, пошли. Имей совесть, Лали, не порти соскучившимся супругам интим, — непреклонно заявил Мез и поволок меня к выходу из ангара.

— А они мне яйцо снесут? — заинтересовалась я, послушно перебирая ногами.

— Яй… О прародитель, Лали! Ты до сих пор об этом думаешь?! Ты ведь понимаешь, что даже если снесут, то съесть его ты не сможешь? Так же, как и полакомиться молодой курятиной.

— Зачем съесть?! Куцыренок будет! Вырастет большой, хищный… красивый!

— И зачем он нам? Продать? — не понял Рамзес. — Так у сэвенов сознание есть, как со скотиной не получится.

— Как зачем?! А ребенку друг?!

— Ох, ржа… — застонал артефакт, шлепнув себя ладонью по лицу. Потом раздвинул пальцы и посмотрел на меня в щель между ними одним глазом как-то встревоженно: — Ты что, беременна?! А почему Ксан мне ничего не сказал?!

— Да не-е-е! Не беременна, — успокоила я Меза. — Ну, я так думаю… с одного же раза не должно получиться? Или ты считаешь, если мы тогда не один раз, а пять… или шесть… то уже?!

— Так. — Мез убрал руку от лица и схватил меня за локоть. — Пошли обратно! Пусть проверят!

— Да успокойся, нам бы точно на обследовании сказали. Вряд ли такой дотошный целитель упустил бы возможность проконсультировать нас по поводу будущего пополнения и не выдал бы кучу витаминных добавок, — постаралась успокоить я своего партнера. На самом деле, я, наверное, была бы не против детей. А вот Рамзес по какой-то непонятной причине смотрел на эту перспективу с ужасом в глазах.

— Лучше перебдеть. — Меня снова поволокли по коридору в сторону медцентра. Как я поняла, очень частного и очень секретного, не включенного в общую сеть целительских заведений этой призмы, зато оснащенного по последнему слову здешней техники. — Лучше два раза перебдеть или даже три. Если ты вдруг беременна, то я посажу тебя в медеску, замурую крышку и не выпущу из нее до родов! Чтобы вы оба были здоровы, призму вашу во ржу…

— Ну ладно, ладно. — Я хихикнула. — Замуровывай. Но при одном условии: ты тоже замуруешься вместе с нами.

— А кто ж тогда будет тебе в заточение вкусняшки таскать? — вздохнул Мез и вдруг жалобно признался, совсем не похоже на себя: — Лали, я только-только привык тебя любить и не умирать при этом от самого факта. А тут ребенок! Вдруг у меня не получится?!

— У тебя?! Ха! — Я остановилась и поймала его в объятия. — У тебя даже с десятью детьми все прекрасно получится.

— Ты меня пугаешь, — озабоченно поморгал мой артефакт. — Зачем нам десять детей?!

— Понятия не имею, но пригодятся. — Я пожала плечами и захихикала. — Пристроим куда-нибудь к делу, не беспокойся! Нора большая, пустыня еще больше, опять же второй мир. Один откроет большой бизнес, другой станет главой гильдии наемников, третий просто гениальным изобретателем… и остальные семеро, уверена, найдут себе занятие.

— Эта твоя хомячья деловитость иногда поражает. Только вот, чтобы дети могли дорасти до такого уровня, в них сотни две лет придется вкладывать ресурсы. Причем ладно бы материальные, так еще и моральные. И все равно никто не даст стопроцентной гарантии, что этот проект выгорит! — Рамзес потер кожу на переносице.

— Че это сотни? — удивилась я. — Мне вот всего сорок семь циклов. И ничего. Тридцать из них я ваще самостоятельно живу.

— О ржа… — Он опять изобразил фейспалм. — Я забыл, что связался не просто с хомяком, но еще и с младенцем!

— Да ла-а-адно… младеницу нашел.

— Нет, Лали, я абсолютно серьезен. По нашим меркам ты действительно совсем ребенок.

— Ну, мы же не обязаны растить детей только по вашим меркам? Как минимум пятьдесят на пятьдесят. То есть годам к пятидесяти они уже точно вырастут!

— Если мы будем растить здорового малыша при постоянной подпитке скверной, то совершеннолетия он достигнет только где-то к сотне. Тут от мерок не зависит. Это особенность нашего вида. — Рамзес взял меня за руку и прислонил ее к своему лбу.

— Ну и ладно, пусть подольше будет ребенком, — легкомысленно согласилась я, погладив своего артефакта. — О, мы пришли. Это же кабинет Ксана? Я помню эту кракозябру на двери. Он сказал: «Машка намяукала, в смысле нарисовала».

— Да, но мы шли не сюда, а в процедурную. — Мез рассматривал детский рисунок на двери с таким видом, словно обнаружил некий опасный тайный знак.

— Туда успеем еще. Давай лучше Крыкса подстерегать. Наверняка он где-то тут бегает, щас я его поймаю и того. Обрадую!

— И после этого ты утверждаешь, что не младенец! Стой здесь и никуда не уходи. Я сам всех поймаю и приведу. А ты, как и хотела, постоишь на стреме, чтоб ничего не пропустить. Договорились, хомячок? — Мез взял меня за щеки и слегка растянул их в стороны.

— Ы-ы-ы! — Я не выдержала и разулыбалась. Смешно же! И чего, спрашивается, в ответ накидываться на меня и целовать? Да еще так много раз? Да еще так! Блин, он что, прямо тут собрался делать всех десятерых детей? Ну, не то чтобы я была сильно против…

Глава 47

Мез

От Мастера я оторвался с трудом. А потом как можно быстрее последовал в процедурную. Где, к своему удивлению, застал красноволосого Баада, избранника швеи.

— Что-то забыл? — Он недоуменно оглядел меня с ног до головы. Видимо, после спонтанных поцелуев вид у меня был слишком расхристанный.

— Нет. Точнее, да. Мне нужен кто-то из лекарей со сканером. Нужно проверить кое-что, — пояснил я, слегка приглаживая волосы.

— Отчет обо всех травмах и надлежащем их исправлении Ксандр составит вам лично. — Кпинга задумался. — Или тут другое?

— Да. Это не травма. Просто… — Я не успел договорить.

— А! — Баад хлопнул в ладоши и радостно оскалился. — Поверь, если б твоя Лали была уже с котятами, наш нудный параноик сразу бы перевел ее на усиленное лечение и прочие радости. А потом не выпустил бы из медески так быстро или вообще там замуровал. Дети у нас, жнецов, рождаются редко.

— Моя хочет десятерых, и с ее характером… — Я озабоченно поскреб в затылке.

— О! Тебе придется много трудиться. Мои меня только на тридцать седьмой год зачать смогли. А ведь мамка была из Ганджу, они отличаются своей поистине дикой любвеобильностью. И все равно редко в какой семье встретишь больше двух детей, очень редко. Так что… сочувствую, — откровенно заржал мужчина, откидывая рукой назад упавшие на лицо дреды.

— Ладно, разберусь. — Я покачал головой и хотел было уже уйти, но что-то остановило. Когда рядом не было Лали и я больше не переживал о ее безопасности, во мне поднималось странное чувство. Я неуверенно посмотрел на веселого кпингу, сидящего на крышке медески. А затем собрался с мыслями и спросил: — Господин Баад, скажите, вы жалеете о своей связи со швеей?

Красноволосый сразу перестал икать от смеха и недоуменно уставился на меня:

— К чему такие вопросы?

— Я слышал вашу историю. Вы были наемником. Свободным и диким, сильным и безбашенным. — Я слегка прикрыл глаза, подбирая слова. — Разве это не жестоко — отнять у кого-то все и сделать буквально придатком к всемогущему существу? Извините, если это прозвучало грубо.

— Если б у меня это спросил кто-то другой, я бы уже знакомил его челюсть со стеной. — Кпинга нахмурился, но все же продолжил: — Но тебя можно понять. Тем более что раньше я сам задавался таким вопросом. Особенно когда эта самая всемогущая иномирная сущность решила идти напролом в своем желании заполучить меня. Честно, было ржа как страшно. Я боялся просто раствориться в ней, потерять свою индивидуальность, стать даже не придатком, а безмозглой частичкой, дрейфующей где-то на задворках ее разума, — признался мужчина.

Я нервно сжал губы, сравнивая его состояние с моим. Наверное, мне грех жаловаться. Я всего лишь расплываюсь в розовый безотказный кисель, когда вижу своего Мастера. Раствориться (в прямом смысле) в партнерше и телом и душой мне точно не грозит.

— Но тут самая скверна вот в чем, — уже веселее продолжил Баад. — Если как следует подумать, то поймешь: стать можно только тем, кем сам захочешь. Будет желание раствориться — растворишься. Пожелаешь остаться собой по-настоящему — даже силы швеи тебе не смогут помешать. А любовь и желание быть рядом — это вообще про другое.

— Но у меня не было таких припадков умиления до привязки, — все же проворчал я.

— Да ладно. А Цвичка? — хохотнул кпинга.

— Что Цвичка? — Я уже чувствовал подвох.

— Ты суровый воин, с этим никто не спорит. Но вспомни себя, когда эта малышка захотела платье на цвирка, обязательно цвета молодой травы. Или когда по одному ее взгляду ты несся в другую спираль за пирожными. После этого ты хочешь сказать, что никогда не страдал от излишнего умиления до разжижения мозга? Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ведешь себя так с любимыми людьми, и привязка тут ни при чем. Пообещать любимой женщине десяток детей вполне в твоем стиле. Мало того, с твоим упорством — ты это обещание выполнишь. Главное, чтобы она уже где-то на втором-третьем не сбежала от такого счастья.

— Тьфу на вас, — искренне выдал я и понадеялся, что не покраснел. — Меня Мастер ждет. Сейчас мне надо поймать для нее Лесса.

— Это мой еще один сыночек, да? — заинтересовался кпинга. — О, кстати! Я же, получается, твой… кто? Свекор? Не… Тесть!

— Только тебя мне для полного счастья и не хватало, тесть. А впрочем, ты еще успеешь пожалеть, что тебе в сыновья достался этот таракан. Так что кому тут пора сочувствовать — это мы еще посмотрим. Где, кстати, весь этот зверинец?

— В конференц-зале, слушают лекцию про поведение хороших Оружий в чужом мире, — ухмыльнулся Баад. — Особенно это относится ко всяким там ушастым. Хотя, справедливости ради, Барс на него первый кинулся.

— А почему? — не удержался я от любопытства.

— Да недоразумение, — отмахнулся кпинга. — Этот котенок, походу, то ли сын, то ли внук того самого артефакта, который моего сына из питомника забирал. Из-за разницы во времени мелкий кот вырос и стал похож на предка. Барс просто перепутал.

— А… ну ладно. — Действительно, все не так уж страшно. Тем более если древние уже со всем разобрались. — Где, говоришь, этот конференц-зал?

— Иди на шум. Там, кстати, Ивановы пришли.

— Что?! Да вы с дуба рухнули все?! Они же сейчас всех поперепривяжут! Либо научат какой фигне. Либо взорвут этому зоопарку мозг! А их еще надо будет обратно отправлять, мир восстанавливать! — ужаснулся я, представив нашествие чокнутых луораветланов — любителей оленей, шума и междометия «однако». Там и без них все на голову больные!

— Да не… У нас тут нынче все не так просто. — Кпинга встал с медески, отряхнулся и поправил рукой дреды. — Ты иди-иди, полюбуйся. Зрелище презанимательнейшее. И редкое, как полный парад планет в их спирали. Я пожал плечами и действительно пошел. Правда, кпинга двинулся следом, но пусть его. Даже лучше, потому что, заглянув в нужное помещение и понаблюдав минут пять, я ошеломленно вынырнул обратно в коридор и спросил:

— Эм, мои глаза меня не обманывают?!

Еще раз сунулся в дверь, недоуменно осмотрел забитый артефактами (и не только) зал. Прищурился на всякий случай, но ничего не изменилось.

— Ксан сказал, ты здоров, как Прародитель в лучшие годы. Так что нет, не обманывают, — ухмыльнулся рыжий кпинга.

— Да при чем тут я! Ивановы! Они заболели?

Глава 48

Лали

— И правда, ненормальные какие-то, — поежилась я, прячась за спину своего артефакта.

— Хм, с чего такие выводы? — заинтересовался Мез. — Ты ведь точно их еще ни разу не видела.

— Ну… словно балку от электрической подстанции проглотили. Серьезные, строгие, прилизанные. И слегка пришибленные. Хуже, чем воспетки у нас в питомнике!

— Про пришибленность однозначно согласен. — Рамзес еще раз окинул взглядом помещение. — Интересно, что именно заставило эту орду на голову скорбных вести себя чинно и спокойно? И нужно ли нам теперь готовиться к очередному апокалипсису? Хотя нет, даже в условиях тотальной ржи эти нашли бы повод развлечь себя за счет окружающих.

— Ты их как настоящих монстров описываешь, — хмыкнула я.

— Я тебе чуть позже покажу собственные воспоминания, — улыбнулся Мез и, пользуясь тем, что я вылезла из-за его спины, положил подбородок на мою макушку. — Будет очень интересно послушать твое мнение.

— Хорошей охоты, господа, — внезапно окликнул нас чей-то голос. — Не стойте на пороге, проходите внутрь.

— Охоты, Ричард, — поприветствовал мой артефакт молодого человека с длинными белыми волосами, выглядевшего как какой-то древний принц с фресок. Одежда вся такая сверкающе-белая, с золотыми вставками. И кажется, даже ногти на руках отполированы. Странный тип, хоть и красивый. Но мне больше по душе хищные черты и контрастность цветов, как у Рамзеса. — Я б зашел, но что-то страшновато. Кстати, позволь представить тебе моего Мастера. Лали, познакомься, это Ричард Умбрайя, белый меч Мастера Елизаветы.

«Принц» учтиво поклонился, я тоже вежливо кивнула. А потом разговор вернулся в прежнее русло.

— Почему страшновато? — переспросил тот, кого назвали Ричардом. Заглянул через плечо Рамзеса в зал и вдруг улыбнулся. И сразу стал похож на человека, а не на эталон прекрасного принца. — Понятно. Значит, третий день держатся.

— За что держатся? — не понял мой артефакт.

— За свое пари, — усмехнулся беловолосый. — Они проиграли Мастеру Галахада год примерного поведения и точного соблюдения всех основных правил кланового этикета.

— Год?! Погоди… Они проиграли Алико, и она заставила весь клан Ивановых?.. Алико? Эта милая, тихая и скромная девочка, которая глаз от земли не поднимает и постоянно за свое железное полено цепляется? И ты мне говоришь, что она заставила весь клан психов ходить по струнке… — Кажется, Мез никак не мог осмыслить сказанное.

— Ну, не весь клан, а только молодняк, и не одна Алико, а конклав коварных женщин, включая некоторых древних и внучку Прародителя Ирину, — сдал всех с потрохами кукольно красивый парень. — Алико просто подловила молодняк на хачапури и слабо, а дальше дело техники. Впрочем, я не удивлюсь, если идея изначально принадлежит именно ей. Эта тихая милая и домашняя девочка на самом деле тот еще… Мастер.

— Но тут не только молодняк. — Рамзес еще раз оглядел зал, а затем остановился взглядом на стройной женщине с длинными черными косами, перекинутыми через руку, иначе мели бы по полу. — Она и бабку Гиттыннэвыт провела?

— Нет, просто старшее поколение младшему так своеобразно сочувствует. Хотя меня до сих пор не покидает ощущение, что они просто добавляют масла в огонь и втайне ухохатываются со своих же детей, вынужденных существовать в тотальном этикете, — улыбнулся Ричард.

— Злорадствуешь? — дернул бровью Мез.

— Злорадствую, — согласился Ричард, выглядя при этом абсолютно счастливым. — Имею право. Особенно учитывая, что Риса формально больше не принадлежит клану Ивановых и поэтому под условия пари не попала. Хотя у нее с этим проблем обычно и не было. В отличие от шайки малолетних балбесов.

— В целом согласен, им пойдет на пользу. — Мез прикрыл глаза и кивнул. — Вряд ли они поменяются в сути своей, зато хоть научатся себя вести как жнецы. А не как стадо тундровых мартышек, нечаянно запущенных в музей. Меня, если честно, уже слегка коробило от их бесцеремонности и попыток в любой ситуации засунуть свой любопытный нос поглубже в чужие дела. Конечно, оптимизм, жизнелюбие и уверенность в себе нельзя назвать плохими качествами, — слегка смягчил мой артефакт, — но в абсолют их тоже возводить не стоит, глуша тем самым вежливость, скромность и здравый смысл.

— Согласен. Жаль, что их хватит едва ли на неделю, — тяжело вздохнул собеседник. — Хочешь присоседиться к тотализатору? Я поставил на пять суток. Галахад на две недели, добрая душа. А Мордред — что они сорвутся уже сегодня.

— Нет, спасибо, — хмыкнул Рамзес. — Я если и поставлю… то на полный год.

— Ого! Уверен? — удивился Ричард.

— Да. Помимо безбашенности и беспардонности, данный клан отличается еще одной очень сильной особенностью. — Мез пожал плечами и снова уставился на вытянутые по струнке спины сидящих в конференц-зале черноволосых и раскосых парней и девушек. — Они упрямы так же, как их любимые олени. Упрутся рогами, и хоть мир переворачивайся — не сдвинуть.

— Хм… Риса тоже на год поставила, — улыбнулся беловолосый.

А я вдруг спохватилась и забеспокоилась:

— Тотализатор? У вас где-то есть тотализатор и там принимают ставки? Мез, нам надо туда!

— С чего бы? Думаешь, у нас мало денег? Только за одну эту миссию мне выплатят целое состояние, не волнуйся, — недоуменно уставился на меня мой артефакт, спрашивая еще и в ментальном плане: «Или я чего-то не знаю? Тебе срочно нужны большие объемы скверны?»

— Да нет, при чем тут деньги, — отмахнулась я. — Но если там ставки, значит, в песок не гляди, братан уже по уши в них! Тут и твой гонорар не спасет, он либо обчистит наших новых знакомых до нитки, либо сам проиграется до трусов и последней чернухи из нашего мира! В любом случае придется солоно.

— А с чего бы нам покрывать его расходы из своего кармана? Ну, попадет в столетнее рабство, — проворчал Рамзес, — мне же легче.

— Да с долгами-то мы как-нибудь разберемся. — Я нетерпеливо подергала его за рукав. — Хуже, если он здешних обдерет!

— Тоже не беспокоит. Поверь, линчевать его никто за это не станет, — отмахнулся Мез.

— Точно-точно? Знаешь… лучше перебдеть два раза, как ты и говорил. И вообще! Мы же его все равно искали!

— Да вон он, твой названый брат, сидит в цветнике из… из Оружий Ганджу. Знаешь, теперь и я немного обеспокоен. — В это время одна из темнокожих и едва одетых женщин притянула брата к своей груди, роскошной такой. — Или нет? Если что, надо будет продать данную информацию его женщинам. Шантаж тоже неплох. У кого-нибудь есть с собой галокамера?

— А этот парень тоже поставил на год, — задумчиво проследил за нашими взглядами новый знакомый. — Собственно, на это поставили только он и Риса. Даже Обжорка не решился. Кстати, по поводу галокамеры, вон наш летающий ежик, сидит на карнизе. Можно потом у него запись купить. Он всегда все снимает. Абсолютно все. И хранит вечно. Мало ли когда что пригодится. Но дешево не отдаст, на это можно не надеяться, сразу предупреждаю. Даже при моем посредничестве.

— Посредничества не надо, спасибо. А вот фруктовый смузи и мешок орешков я точно куплю.

— И запись купим, да. — Я хмуро поддержала своего артефакта, глядя, как братец наглеет все больше и больше. — Давно засранцу холку не мылили, совсем обнаглел… Крыкс! А ну, вынь лицо из ее си... паразит! Ой, то есть здравствуйте… все.

И спряталась за Меза, потому что весь зал обернулся на мое сердитое шипение.

Глава 49

Мез

В зале воцарилось абсолютное молчание, и все присутствующие изучающе уставились на нашу пару. Так продолжалось секунд двадцать, пока из толпы не раздался едва слышный подростковый голос:

— Хм, ну хоть какое-то пари мы выиграли. Его таки повязали, даже яд и отсутствие рукояти не помогло!

— Цыц, невоспитанный отрок! Не смей вступать в диалог с гостями раньше старших! — прошипел ему второй.

Это переругивание слегка привело меня в себя, и я приветственно кивнул всем присутствующим. Благо я никакого пари не проигрывал, так что соблюдать полный этикет был не обязан. С другой стороны, элементарную вежливость тоже никто не отменял.

— Приветствую. Позвольте представить: мой Мастер, Лали. А это, — я кивнул в сторону еле оторвавшегося от чужой груди Крыкса, — ее брат Лесс. Которого в данный момент мы вынуждены у вас похитить.

— Зачем? — тут же переспросил любвеобильный таракан, с сожалением косясь на выдающуюся грудь шоколадной булавы.

— За надом. — Лали тоже опомнилась, достаточно учтиво всем кивнула и вперила прожигающий взгляд в брата. Чего она к нему прицепилась по поводу количества женщин, я так до сих пор и не понял, но принял как факт.

«Алименты потом кто платить будет?! И вообще, содержать весь гарем с потомством? В песок не смотри, в нору притащит! Прокорм я еще нарою, а вот куча детей, прыгающих на моей голове, пугает!»

«А… понятно. То есть непонятно. Ты же хотела десяток. Мне показалось, тебе они нравятся».

«Даже если нравятся! Своих десяток и еще штук пятьдесят от Крыкса — никакая нора не выдержит, лопнет!»

«Согласен. Становиться вторыми Ивановыми мне ни во ржу не уперлось».

— Ну чего вы взъелись? — нехотя подошел к нам недовольный Лесс. — Я ведь даже инициативы не проявлял, они сами подсели.

— Конечно-конечно. У тебя и шлюхи сами в бордель затащили, и хозяйка магазинчика сама в подсобку позвала, и деньги в казино сами потратились. Ты абсолютно ни при чем, просто пушистый и невинный шушпанчик.

— Ты пришла мне нотации читать? — кисло осведомился Лесс. Что показательно, просто послать сестру пешеходным маршрутом, потому как это не ее дело, боевой таракан даже не пытался.

— Нет, я хочу свой выигрыш, — вдруг улыбнулась Лали, за рукав вытягивая брата в коридор.

— Какой еще выигрыш? — насторожился Крыкс, косясь на сестру с заметным опасением.

— Такой. Сто желаний. — Мастер ненадолго притормозила, чтобы посмаковать его выражение лица.

— Чего?! Когда я такое проигрывал?! — Крыкс откровенно запаниковал, чувствуя наше предвкушение.

— Да вот прямо сейчас. — Лали посмотрела брату за спину и расплылась в еще более широкой улыбке. Ну да, Барсу в конце концов надоело сидеть в кабинете Ксана и ждать. Потому он и вышел в коридор. Остановился в трех шагах от нас, склонил голову к плечу и с большим интересом слушал.

— Погоди. — Голос Лесса вдруг сел, словно горло сдавило. — Сто желаний? Сто? Именно сто? Но такое пари было только один раз, и…

— Ага, — Лали шмыгнула носом, — ты тогда и тысячу пообещал бы, только бы я перестала истерить.

— Лали! Это слишком жестоко для шутки! — Боевой таракан стал совсем не боевым, его взгляд наполнился болью и почти мольбой. — Ты ведь… не шутишь…

Мастер просто взяла брата за плечи и медленно повернула его на сто восемьдесят градусов. Теперь Крыкс смотрел прямиком на Барсика. А тот тоже застыл с подрагивающей улыбкой.

— Оржаветь, — сказал пацан минуты через две, причем так точно скопировал интонации Баа, что мне стало смешно. — Мелкий, тебе кто разрешал таким дылдой вымахать?! Как я теперь буду тебе мозги вправлять, с табуретки?

— Старшой?! А чего ты такой… малой?..

Дальше Крыкс ничего не сказал, просто кинулся и схватил Барсика в охапку. А потом и вовсе уткнулся в него мордой и взвыл на весь коридор.

— Погоди! Сломаешь же! — просипел было стиснутый до выпученных глаз мальчишка, но потом смирился и тоже обнял парня за что достал. — Ну это… Ржа, даже мелкая не так громко ревела! Тебе должно быть стыдно, такой большой, а воешь как голодное котостадо моего отца.

Ну, я всегда знал, что Крыксу наплевать на общественное мнение. Его ни насмешки Барсика не испугали, ни высунувшиеся на вой из конференц-зала любопытные физиономии.

Он продолжал что-то невнятно орать в пацана, потом отпустил, подбросил того к потолку, поймал, захохотал, снова подбросил.

— Старшой! Мру тебе в жопу, теперь это ты мелкий!

— Крыкс, на тебя смотрят твои пассии, — попыталась урезонить его Лали, хотя сама с трудом удерживалась, чтобы не поучаствовать в этом дурдоме.

Зря она о себе напомнила.

— Насрать! — ликующе заорал таракан, хватая девушку за руку и втягивая в какой-то дикий хоровод на троих. — Старшой нашелся! Живой!

— Ай! А то я не заметила! Пусти, придурок! — Лали смеялась и отбивалась, но больше для порядка, не всерьез. А Барс даже не пытался уже отпихнуть психа.

Слава Прародителю, хоть меня в этот водоворот не затянуло. Зато, глядя на их счастливые лица, я понял, что чего-то не хватает. А точнее, кого-то. Кажется, мы забыли в процедурной одно полосатое животное… Может, это и к лучшему? Мир для Гатто новый, куда мы пошли и как пользоваться местной техникой, он не знает. Письменность и язык тоже недоступны. На ментал он пару веков ауру копить будет. Так что даже при желании эта полосатая проблема нас вряд ли найдет. А вот его кто-нибудь точно подберет…

Хотя нет. Ауру ему все же стабилизировали, мозги прочистили. Очнется и кинется на поиски Лали по запаху. Покусает кого-нибудь по дороге, напакостит или погрызет мебель. А то, что это наш зверь, видел даже Прародитель. Оно мне надо, такие пятна на репутации ставить?

Лучше присмотреть самому. Я прекрасно понимал, отчего хвостатый паразит так льнет именно ко мне. Он отлично знает, сволочь эдакая, что если посмеет подобным образом висеть на моем Мастере, то ему ни умильная маска на морде, ни пушистые уши не помогут. Оторву вместе с хвостом.

Для него путь к Лали лежит через меня и мою благосклонность. Ну и ладно, я всегда сумею вовремя этот путь завернуть. На коврик у порога. Это максимум, который гаду светит. Что сейчас, что через пятьсот лет, когда и если он сумеет вернуть себе человеческий облик.

Ну, на охоту еще можно брать. Как цепного пса. Или кошака? В общем, что-то среднее.

Кстати, про охоту… С моей отсутствующей рукоятью и сильнодействующим ядом до сих пор так ничего не понятно. Надо снова поговорить с Ксаном. Или даже сразу с Прародителем. Меняет ли что-нибудь наличие у меня Мастера? И если нет, то Лали точно требуется что-то, что обезопасит ее руки в битве. Каждый раз пользоваться тряпками — не лучшее решение.

Вдруг я их прорву или прожгу.

— Гатто! — внезапно раздался голос Лали. Эх, видимо, она все же уловила тень моих мыслей, а потому вспомнила.

— Что гатто? — не понял Барсик.

— О-о-о! Ха! Старшой! Я тебе сейчас такое покажу! Самому до сих пор не верится!

Глава 50

Лали

— Я б на вашем месте просто свернул ему шею… наверное…

Старшой… то есть теперь же у него имя есть. Очень красивое — Барс! Мез показал мне в голове картинку — шикарный белый кот в пятнышках, пушистый и величественный. И нечего его коверкать, какой еще «Барсик».

Так вот, Барс рассматривал Гатто со странным и непонятным блеском в глазах.

— Чем-то похож на котика. Может, просто кастрируем? Так он точно больше к Лали не полезет.

Скай безмятежно спал, хотя его уже вынули из переноски и вертели так и эдак, совершенно бесцеремонно дергая за уши, лапы и хвост. Ксан сказал, что дрыхнуть зверек будет еще сутки как минимум. Оно и к лучшему, наверное. Все же я нежная слишком и зверолюбивая. Самого Гатто в человеческом облике мне не было бы так жалко, как беспомощное пушистое существо. Любящее тебя и доверяющее. Эх…

— Нефиг над маленькими издеваться. — Я решительно отобрала у братанов гатто, погладила расслабленное тельце и сунула его в руки Рамзесу. Ну, просто у него такой взгляд был. Раз ревнует — пусть нянчится.

Тот не растерялся и обернул зверушку вокруг шеи как меховой воротник. А потом хохотнул и вообще прищемил железным зажимом, материализовавшимся у него в руке, хвост енота к его же уху. Теперь сходство и вовсе стало идеальным.

— Ему не больно? — на всякий случай уточнила я.

— Потерпит. Зато сразу видно, что трофей. Да не волнуйся, мех к меху, не больно, — сразу успокоил меня мой артефакт.

— Ну и хорошо. А что мы дальше?.. О! Барс, а ты же еще не видел мою куцырицу?!

— Что за шум, а драки нет? — спросил, появляясь из-за поворота, Кайден. Выглядел он таким довольным, полным сил и аж лоснящимся, что я прямо залюбовалась. Потом посмотрела на своего — да, мой не хуже, мой лучше. В сто раз!

— Где малявку-то потерял? — Мез, уловив в моей голове все эти волны сравнений, тоже чуть улыбнулся краешком рта.

— Бабушке сдал, — с готовностью доложил белый меч. — У нее там дедушка в себя пришел, она сама проснулась, идиллия! По этому случаю Снежная Королева резко воспылала ко всем искренней любовью. Особенно к потерянным внукам с довесками из таких миленьких и перспективных малышек. Надо пользоваться случаем, пока она не опомнилась и не включила режим «глава клана».

— Близкая смерть и потери меняют людей. А счастливое спасение из практически безвыходной ситуации — тем более, — хмыкнул Рамзес. — Я тебе даже в какой-то мере завидую. Пусть и не семья мечты, но Умбрайя все же хороший и вполне любящий клан. По-своему.

— Слушай, ну зачем оно нам надо?! — В коридоре нарисовались новые персонажи. Еще один выгоревший до белизны блондин-красавчик, очень похожий на Кайдена и на того… Ричарда. Их по одной мерке клепают, что ли? В сопровождении высокой, тонкой и очень носатой темноволосой девицы. А еще с ними был… ну вроде как куцыр, только не куцыр. Слишком уж длинношеий и маленький.

— Фа-га! — согласился он с хозяином, у которого на плече и сидел. Кстати, для плеча птиц был великоват, но держался там неплохо, как приклеенный.

— Мор, я хочу посмотреть на этот мир!

— Мастер! Да ты офигела вкрай! Ребенка ты куда девать собралась?! У него зубы вовсю режутся, Гансу уже весь клюв обглодал! И вот-вот вместе с ходунками усвистит куда-нибудь, откуда мы его не достанем! И ты все туда же, собираешься прыгнуть в неизвестном направлении. Никакой отвественности!

— Ого, — хмыкнул у меня над ухом Кайден. — Личные ученики Прародителя. Все понятно, веселому Мастеру опять вожжа адреналина под хвост попала. Бедный Мордред. Привет, сумасшедшие!

— Ага, добрый день, — радостно откликнулась носатая. — Я Аида, это мой боевой посох Мордред и его сэвен Ганс. Приятно познакомиться. Где тут дверка в другой мир, не подскажете?

— Если подскажете — прокляну, — мрачно кивнул блондин, ловя носатую за талию и приподнимая над полом так, что она смешно задрыгала ногами. — Дура ты, Мастер. Ты не видела даже сотого процента нашей призмы, а уже рвешься в другую.

— Наш мир от меня никуда не убежит!

— Да и чужой никуда не денется. Прародитель стабилизировал связку, проход отсюда будет постоянный.

— Проход не денется, а меня на секретную станцию могут больше не пустить!

— Я тебе уже в сотый раз говорю: хочешь путешествовать? Вырасти ржавеныша — и можешь хоть в черную дыру прыгать. Я думаю, что сам к тому времени настолько одурею, что лишь подтолкну, — это он поведал уже нам.

— Мордред, не будь занудой. Я одним глазком! Гляну и обратно.

— О прароди… тьфу, ржа. Легче дать, чем объяснить, почему нельзя! — У блондина стало такое забавное выражение лица — усталая обреченность пополам с тщательно скрытым умилением. — Вот что с ней делать?! У нее впереди вечность, а она не может потратить какие-то жалкие тридцать лет на сына. Потом ведь пожалеет. Наверное...

— Потом мы с Васькой будем приключаться вместе! — радостно засмеялась носатая Аида.

— Не дай праро… тьфу на вас! Надеюсь, он будет думать, что ты посторонняя тетя со съехавшей набок кукушкой, — мрачновато пошутил блондин.

— Не будет, я быстренько. А за Васькой пока Виктория присмотрит, она там по уши в младенцах и довольна, как слон. Им с дедом такая терапия на пользу. Ну, ты со мной или нет? — Аида улыбнулась, и ее не слишком красивая физиономия вдруг засияла так, что не ответить тем же было просто невозможно.

— Куда я от тебя денусь, несчастье. — Мордред ожидаемо не устоял, хотя в его улыбке, кроме беспомощной нежности, сквозила еще целая гамма эмоций, самых разных. — Но только на пять минут! И ни секундой больше! И ниоткуда никуда не прыгать вниз головой! Обещаешь?

— Слово!

— Ладно. Показывайте, где тут эта ваша дверь?

— Так ее еще не создали вроде, — задумчиво пожал плечами Мез. — Или вы про то место, из которого мы пришли? Это четвертый ангар.

— Ага, понятно, спасибо, — чуть ли не хором ответили Мор с Аидой.

— Фа-га! — важно поблагодарил и белый птиц.

Колоритная парочка кивнула на прощание и скрылась за поворотом.

Я задумчиво посмотрела на братанов, на своего артефакта и выдала:

— М-да… а я еще считала, что у нас мир чокнутый и все психи. Это, получается, просто не видела, с чем сравнить.

— Мне тоже порой кажется, что самые адекватные жнецы жили на помойке Горгонзолы. Но знаешь, Лали, пусть уж лучше так. Ведь люди могут так дурачиться и демонстрировать свои истинные эмоции, лишь когда чувствуют себя в полной безопасности. А это бесценно.

— Йу-ху! Дверка! — раздался откуда-то издалека ликующий вопль, от которого вздрогнула вся наша компания.

— Но нервы все равно ценнее, — подвел итог мой артефакт. — Так что особняк в фиолетовой спирали становится нашей первостепенной задачей.

Глава 51

Мез

— Хм… вот Гор обрадуется. А кстати. Где Пушишка? — вспомнила Лали. — Мне кажется, они бы с этой носа… Аидой нашли общий язык.

После этих слов мы с Барсом переглянулись и передернулись с одинаковым выражением искреннего ужаса на лицах.

— Чего вы? — не поняла Мастер.

— Пушишка — это девочка с колючками на голове? — уточнил приемный сын Баада. — Да? Бр-р-р… Я считал, что только Ивановы могут быть такими безбашенными, неорганизованными и шумными. Ну и Аида. А тут новый персонаж. Кстати, я скачал этой девице «Камасутру» из сети. А потом что-то засомневался — она вообще совершеннолетняя?

— А ты сам?! — взвыл неизвестно откуда нарисовавшийся рыжий. — Ты сам откуда это знаешь?! Рано тебе еще такие книжки читать и уж тем более раздавать их другим детям!

— Па, — пацан вздохнул и посмотрел на родителя с усталой опаской. Однако опасался он явно не того, что будут ругать, — я тебе просто не все рассказал о том, что артефакты прежнего мира делали с операторами. Поэтому ваше детское пособие по сексу в смешных и сложных позах мне ничего нового не открыло. Я его вообще случайно нашел, когда собирал информацию о способах взаимодействия Мастеров и Оружий.

— «Камасутра» — это пособие по сексу в сложных позах? — уточнила Лали и вдруг захихикала. — Старшой, только никому больше не говори, что это ты Пушишку осчастливил. Гор тебе спасибо не скажет. А то и вовсе отомстит!

— Не только о позах, там больше о духовном взаимодействии в них. Но все равно смешно. А Гор — это Пушишкин оператор? — уточнил Барсик, поглаживая своего недовольного приемного отца по руке, будто успокаивая большого кота. Баад смотрел на ребенка со сложной смесью сочувствия, гнева и беспомощности.

— Ага. И заодно типа новый прародитель в нашем мире. А точнее, половинка прародителя или даже треть. А еще треть — это наш Лесс.

— Понятно… А ты как избежала этой сомнительной чести, мелкая? — хохотнул Барс.

— А я быстро бегаю и вообще — замуж вышла в чужую призму.

— Ты всегда была шустрой, хитрюга. — Барсик потянулся и дернул Лали за кончик рыжевато-каштановой пряди.

— Хих… так непривычно. Ты такой маленький! — поделилась Мастер. — Я могу схватить тебя на ручки и потискать!

— Можешь, — смиренно согласился пацан. — Но лучше не надо. Меня уже мелкий, то есть Лесс, чуть не сломал. Куда он опять делся, кстати? В питомнике тоже вечно лез в любую щель и неразбериху, где кавардак и воспетки орут — там наш поганец. Тут будет так же?

Ответить никто не успел, потому что по коридору прокатился низкий гул, скрежет и лихое:

— Па-а-аберегись!

А потом из-за угла вышел… вышло дерево. Я уже было приготовился атаковать, защищая Лали. Но спокойные и даже слегка радостные лица Барса и Баада усмирили мои опасения и подозрения. А потом я и вовсе осознал, что вижу.

— Ярких звезд и хорошей охоты, Казуо, — поприветствовал новоприбывшего Баад. — Ты-то что здесь забыл?

Большое скопление листвы на самом верху «дерева» раздвинулось, и перед нами предстал любитель всего зеленого и питающегося с помощью фотосинтеза — Казуо Ганджу.

— Всем привет. У меня пень с кактусом опять подрались, и я решил, что надо одного наказать, а второго выгулять. Заодно оценить новые территории на предмет озеленения. Я ведь правильно понял, на данный момент остаткам того мультиверсума грозит полное запустение?

— Пустынь там однозначно больше, чем хотелось бы.

— Вот и отлично. Точнее, плохо, конечно. Но зато теперь я в полной мере смогу проверить все свои наработки по озеленению пустынных территорий и их мелиорации. У меня целых семь разных проектов! А на Землю, в Сахару, меня пока не пускают, боятся, что спалюсь. Где тут проход?

— Четвертый ангар. — Я вздохнул, прикидывая, чье еще нашествие придется пережить несчастному огрызку мультиверсума.

— Ага, отлично, спасибо, друг. Мы пока только одним глазком, оценим обстановку. И запустим несколько ростков на разведку. — С нижних уровней зелени огромного древня показались несколько деревянных головок с пробивающимися на макушке веточками и помахали нам листьями.

Еще раз попрощавшись, «пень» с озеленителем ушли в сторону нужного ангара. Мы тоже собрались идти на поиски испарившегося неизвестно куда Крыкса. Но тут в коридоре появились новые действующие лица.

— Где этот ржавый дрын?!

— Который? — со вздохом уточнил я у грудастой шоколадной красотки в леопардовом комбинезоне.

— Мой, естественно!

— А, то есть не наш, — поняла мою мысль с полуслова Лали и выдохнула.

Я сообразил, что это не просто очередная Ганджу, а Мастер Казуо. Сразу успокоился. Даже обрадовался, что Лесс где-то в другом месте на чужую грудь пялится, потому что за эту вот конкретную ему оторвут все на свете. Причем сразу с двух сторон: и сама Мастер, и Казуо, у которого на данные пышные формы эксклюзивные права. Он ими не готов делиться даже тогда, когда сбегает от жены к растениям.

— Четвертый ангар, — в который раз за этот день повторил я и покачал головой, осознавая абсурдность ситуации.

— Ага! — Мастер Ганджу даже не попрощалась, рванув в указанном направлении.

— Мне кажется или скоро весь ваш мир окажется в гостях у нашего? — хохотнула Лали.

— Ты несколько преувеличиваешь, доченька, — хмыкнул Баад. — Или наоборот, не осознаешь масштабов. В нашей призме намного больше жнецов, чем ты даже можешь себе представить. Все мы к вам просто физически не поместимся. И это даже если считать только нашу расу. Помимо нее, в призме живут еще тысячи разумных видов. Одних только людей около восьми миллиардов.

— Миллиарды… это ведь больше миллиона, так? — слегка задумалась Мастер. Нет, считать она умела. Просто в ее мире не применялись такие величины. Способности к восприятию и воспроизводству других языков у нее были, как и у любого инициированного жнеца. Но для того, чтобы осознать масштабы, их не хватало.

— В миллиарде тысяча миллионов, в миллионе тысяча тысяч.

— Чтоб меня шушпанчики покусали! Да нас в Перепечках едва ли больше трехсот тысяч! А в верхнем городе и того меньше!

— Дело времени, — пожал плечами я. — Размножатся, может, и границы расширят. Когда-нибудь. Вон твой брат первый на очереди.

— Дети?! Алименты! Мои деньги! — спохватилась Лали. — Бежим искать этого оглоеда! Я не хочу содержать целую ораву племянников!

— Не стоит. — Я пожал плечами. Кстати, в очередной раз отметил, как работает в моей собственной голове универсальный переводчик. Юридический термин «алименты» я сам впервые услышал на Земле и понял его как «зерно на содержание дворца потомков». А Лали говорит что-то наподобие «детская-детская мраа». Но в голове уже срабатывает ассоциация, и я слышу «алименты». — У тебя теперь есть приемный папочка. Алименты на потомство потомства — его проблема.

И улыбнулся вытаращившему на меня глаза Бааду.

— Тем более ты уходишь в мою семью и больше не должна этому таракану ни кубика. — Для верности я собственнически прижал Мастера к себе и подмигнул вовремя высунувшемуся из-за угла Крыксу.

Эпилог

Кроваво-красный закат стелился по дюнам атласным покрывалом. Ветерок слегка морщил эту гладь, перекатывая мелкие волны песка с места на место.

Тихо. Спокойно. Красиво.

И вдруг картинка пошла мелкими трещинами, перечеркнутая двумя длинными угольно-черными тенями. На дюну вынесло двух всадников верхом на пернатых ящерах.

Тот, что повыше, отодвинул с лица скопированный у бедуинов шарф и фыркнул:

— Ну и где этот балбес? Мы его уже несколько часов по пустыне ловим.

— Тр-р-т-т-ти, — подтвердил зверек, вылезший у него из-за пазухи. Впрочем, пушистый тут же скрылся обратно — столь яркое солнце ему было не по нраву.

— Сейчас будет, — пожала плечами та, что пониже, и ласково погладила заклекотавшего под ней пернатого ящера. — Тихо, куцырочка, тихо. Свои. Я ж говорила. Вон едут.

Дюны задрожали под тяжелой поступью, и из-за ближайшего бархана выскочил огромный бронированный скорпион, на панцире которого сидел не менее бронированный тигр стального цвета, а рядом с ним — еще один замотанный в тряпки «бедуин».

— Йоу, родственнички! — помахал он рукой. — Что нового? Почему только вы двое, опять моих шоколадок с собой не взяли?

Скорпион недовольно заскрежетал, а тигр рыкнул, и в следующую секунду разговорчивый товарищ полетел на песок от мощного поджопника тяжелой лапой. А уже через секунду вскочил, хохоча и обнимая за талии сразу двух женщин.

— Да ладно вам, родные мои, любимые девочки! Вы же прекрасно знаете, что я шучу!

Высокая блондинка с большой грудью и тигриным хвостом рыкнула, когтистой рукой шлепая негодяя по заднице, а изящная брюнетка в хитиновых латах ласково посмотрела на своего оператора раскосыми глазами и кивнула:

— Вот именно. Мы прекрасно тебя знаем. Ты у нас однажды дошутишься, дорогой.

— Мы еще даже не простили тебе друг друга. — Тигрица снова выразила свое недовольство громким ударом все по тому же месту.

— Почему вы здесь одни? Где стадо? Опять заигрались и упустили?! — отвлек мужчина троицу от перебранки.

— Да вон оно, ваше стадо, — указал парень куда-то за барханы, болезненно морщась и потирая ушибленные фрагменты. — Я вообще не понимаю, что нам там делать, если честно. Деревья прекрасно справляются и без нас. Давайте лучше на диких поохотимся, а?

— Некогда, — отмахнулась девушка на ящере. — Собирайте малышню и поехали, сегодня Кай возвращается. Наконец-то! А то обещали за год вылечить, а в результате задержали почти на двадцать лет. Мы обещали Аоле, что все будут. Кстати, братан, там у папули к тебе какие-то вопросы. Так что увильнуть не получится, даже не смотри в сторону. И вообще, пора знакомить семью. Девушки свекра в глаза не видели, непорядок.

— Разве ты не сирота?! — удивилась одна из девиц.

— Бывший, — страдальчески простонал зажатый между ними парень, делая показательный фейспалм. — А может, не надо?!

— Как можно стать бывшим сиротой?— задумалась девушка-скорпион. — Ладно, неважно. Но мы обязательно должны познакомиться с твоими родителями!

— Запросто можно, — поведал ей высокий мужчина на ящере. — Всего-то надо спасти один мир и поставить на уши второй. Так, — тут он обратил внимание на едва заметную дрожь земли, а потом повернул голову к темнеющему на горизонте странному черно-зеленому морю, — ловите! Куда их понесло?! У кого манок?!

— Спокуха, в той стороне как раз ущелье, по которому они домой бегут, — махнул рукой бедуин с девицами. — Проголодались, черти.

— Ага, малыши всего лишь проголодались. Скоро закат, — подтвердила тигрица.

— Я с вами когда-нибудь поседею. Надеюсь, вы после каждого выгула их хоть пересчитываете? Сколько сейчас дойных особей?

— Эх… до ху… до фига и еще три с половиной десятка, — отчитался парень, что за получил укоряющий взгляд собеседника. — Да ладно тебе, начальник! Мы норму по мраа с лихвой покрываем, это ведь самое главное.

— Опять Пушишка лазила в пещеру и «отщипнула совсем маленько»? — спросила девушка на ящере. — Куда только Гор смотрит.

— Пф-ф-ф… у него межмировой турнир по Доте. Он смотрит только в экран и на клавиатуру. А когда Сью его от компа отрывает, ему все равно некогда — кама-с-утра-и-с-вечера у них там. Ничего, Казуо подогнал еще пеньков, так что малышню есть кому нянчить. Кстати, кто из наших ушастых сейчас там на стажировке у Ивановых? Я сколько еще буду ждать наработок по программированию сущностей?

— Чернуха все же не сэвен, пусть даже мелкая и домашняя, — пожал плечами мужчина на пернатом ящере. — Там работы на несколько лет как минимум. А потом только будем понемногу экспериментировать в лаборатории на наших. Так, все, кажется. Замыкайте контур и поехали, только нас все ждут.

— Все? Старшой тоже будет? — забеспокоился вдруг двоеженец.

— Да, и он грозился надрать тебе уши, — кивнула девушка на ящере. — Не знаю, что ты на этот раз натворил, но я обещала тебя подержать, чтобы не брыкался. Думаю, твои женщины мне в этом с удовольствием помогут. Во! Правильно, держите его сразу.

— Мез! — взвыл схваченный.

— Не-не, сам, — сразу открестился тот, к кому взывали.

— А как же мужская солидарность?!

— Она сдохла в муках после рождения у нас третьей дочери, — пожал плечами мужчина.

— Да ладно тебе. Четвертым точно будет мальчик, зуб даю! — вскинулась девушка на куцырице. — Я уже месяц сплю только на голубом постельном белье и держу топор под подушкой.

— Ох, Прародитель, и где ты только этого набралась?! Может, немного подождем, пока эти вырастут? Потом попробуем снова… — неуверенно предложил мужчина.

— Не, я ждать не люблю. Тем более нянек столько, грех не рожать, пока рождается. Цвичка, кстати, у нас еще на год остается. Там у них дома Марина беременна, Скорп бегает вокруг нее с выпученными глазами, все остальные за ним гуськом. Поэтому твоя сестренка забрала крысу и собаку, эвакуировалась в нору и намерена сидеть у нас, пока все не родятся. Но у нас у самих план еще не выполнен!

— Я заметил. Ладно, поехали, хомячок, — сказал мужчина с улыбкой, а потом пробурчал себе под нос: — Никогда не думал, что с именем помимо черт характера можно перенять и плодовитость. Не то чтобы я жаловался… но пять женщин в доме на одного меня — откровенный перебор.

— А я все еще думаю, что тут ты — главный виновник. Не зря же тебя ваша богиня благословила аж целым поцелуем, — хохотнула девушка и продолжила: — Ладно, пошли встречать гостей!

Ее спутник весело кивнул и одним движением руки открыл в пространстве узкую черную щель телепорта.

Из-за пазухи мужчины высунулась мордочка полосато-пятнистого зверька с черной маской вокруг глаз. Осмотрев группу счастливых жнецов, он как мог пожал плечами и удовлетворенно зевнул, снова устраиваясь спать. Хорошо быть «котиком», кто бы что ни говорил. А через пятьсот лет посмотрим.

Все равно у первого артефакта рукоять не отросла, и то, что у Лали к его яду иммунитет, ни о чем не говорит. Им все еще нужен кто-то, кто присмотрит за балбесами, вовремя откусит щупальца хищной чернухе и воспитает потомство правильными жнецами.

Ну и что, что раньше он сам был неправильный? Это не считается.

Конец.

Совсем конец.

Точно-точно.

А если?..

Ну… посмотрим;)

Content

Carbon Ива Лебедева Хомячок на лезвии.

Дэвлин Джейд Хомячок на лезвии. Дилогия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Дэвлин Джейд Хомячок на лезвии. Дилогия

Хомячок на лезвии 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог