Макмастер Бек

Шелк и пар

Бек Макмастер

Шелк и пар

(Лондонский стимпанк — 6)

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчики: Talita, luizza, Нюрочек, LuSt, ynatalka, Yulya Fafa, Lazur

Редактор: Talita

Принять участие в работе Лиги переводчиков

http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Пролог

Она идет во всей красе —

Светла, как ночь её страны.

Вся глубь небес и звёзды все

В её очах заключены…

«Она идет во всей красе», Байрон

Гайд-парк, Лондон, 1872

Впервые Лео Бэрронс ее увидел, когда она как раз пронзила шпагой соперника.

Питер Дюваль только ахнуть успел. Кровь голубоватого оттенка, что и дал название их виду, потекла вниз по его груди.

Молодая женщина отступила и выдернула кончик рапиры. Тот прошел прямо сквозь сердце — один из немногих способов прикончить голубокровного. Получается, дрались всерьез, иначе предпочли бы пистолеты, урон от которых был бы не столь фатальным. Чтобы убить, голубокровного надо либо обезглавить, либо тяжело ранить в сердце, а настолько точно стрелять умели не все.

Дюваль рухнул, и Лео вежливо похлопал вместе с остальной толпой юных бездельников, хотя сам не мог отвести глаз от дуэлянтки. Он прибыл на поле брани в Гайд-парке, подле улицы Конститьюшн-хилл поздно — сумерки уже ласкали горизонт, — и застал лишь развязку действия.

Кто же она такая?

Высокая и стройная, дама обладала гордой осанкой королевы, но не это заставило сердце Лео биться чаще. Стальная маника защищала руку, кожаные штаны облегали длинные ноги, а чернота бархатного камзола лишь подчеркивала огненно-рыжую гриву волос, собранную на затылке в небрежный шиньон. Несколько прядок выбились из прически и обрамляли серьезное лицо. Лучи заходящего солнца полыхали на волосах. Густые темные ресницы прикрыли глаза, когда их обладательница приняла платок у своего секунданта — совсем юного, скорее мальчишки, чем мужа — и с апломбом вытерла кровь с клинка.

Дама стояла посреди поля, не обращая ни малейшего внимания на возбужденные поздравления зрителей. В ней чувствовалась некая отчужденность, словно она существовала вне этого мира и в принципе с ним не пересекалась.

А еще дама сумела победить голубокровного на дуэли, что само по себе заслуживало уважения. Зараженные были быстрее и сильнее обычных людей, вирус жажды придавал носителям исключительные способности. Так как же ей это удалось? Дюваль умел… прежде умел обращаться с клинком, хотя вряд ли его можно было назвать мастером.

Один взгляд. Вот и все, что потребовалось. И Лео решил, что желает эту женщину.

— Кто она? — тихо спросил он у наследника герцога Мэллорина, Оври Кэвилла, не сводя с нее глаз.

Легчайшая улыбка мелькнула на губах Оври. Они дружили еще со времен учебы в Итоне.

— Почему бы тебе самому у нее не поинтересоваться? Не хотелось бы испортить сюрприз.

Вызов.

— Вот и спрошу.

Лео решительно двинулся сквозь толпу, игнорируя молодых бездельников Эшелона так же, как и дама. Что тратить на них время? Лишь она имела значение, лишь ее одну он видел.

Похоже, дама почувствовала его приближение, потому что вскинула янтарно-карие глаза и словно пронзила взглядом сердце Лео. Или другой орган, что пониже.

Вернув секунданту окровавленную тряпку, дама отвернулась от Лео и исчезла в рощице за полем.

Если она думала, что на этом все и закончится, то ошиблась. Он ускорил шаг, зная, что беглянка наверняка слышит шорох осенних листьев под его ногами. Дама оглянулась через плечо и замерла, поняв: преследователь не намерен сдаваться.

— Пришли меня поздравить? — Идеально очерченная бровь насмешливо взметнулась. Презрение она источала так же естественно, что и отчужденность. Наверняка, привыкла слышать от мужчин комплименты. Еще бы, с таким лицом и фигурой.

— Поздравить? — переспросил Лео. — Ну наверное. Вам повезло выиграть с такой тактикой.

Ее глаза вспыхнули, а черты лица исказились от потрясения. Правда, всего на миг.

— Повезло?

Лео мысленно улыбнулся. Если уж хочет привлечь ее внимание, надо действовать иначе, чем все остальные поклонники. Те определенно просто валились к ногам красавицы.

— На выпаде вы слишком низко опускаете плечо, — сообщил он, указывая на обсуждаемую часть тела. Его затянутые в перчатку пальцы скользнули по бархату ее камзола. — Если противник не дурак, то может этим воспользоваться.

Дама уставилась на него, затем посмотрела туда, где он коснулся ее рукава.

— Что ж, справедливое предупреждение. Непременно учту, если когда-либо придется драться с вами.

— Сомневаюсь, что подобное возможно.

— Неужели? — Одно слово таило в себе вызов.

Разговор принимал не тот оборот, какой планировал Лео.

— Возможно, мне стоит представиться. Лео Бэрронс, наследник герцога Кейна.

— Я знаю, кто вы. — Холодные глаза дамы ничего не выражали. — Ваша самонадеянность говорит сама за себя. Разрешите?

Когда она прошла мимо него, Лео обернулся.

— Я чем-то вас оскорбил?

Стройная фигура застыла, спина словно окаменела. Дама посмотрела на Лео через плечо; ее рука покоилась на рапире, что висела у бедра.

— Вы понятия не имеете, кто я, да?

Очевидно. Лео нахмурился. Он редко обращал внимание на молодых дам из высшего общества. На восемнадцатилетие ему подарили двух трэлей, а к девятнадцати он решил ими и ограничиться. Их крови Лео хватало, да он и не мог себе позволить содержать больше. Ну и существовал еще один момент.

— Я лишь недавно вернулся из поездки по континенту, но сомневаюсь, что мог бы вас забыть.

— Я лишь раз сжалюсь над вами, милорд, — сказала дама, шагнув ближе и глядя ему в глаза с таким отвращением, что у него кровь закипела. — Ваш отец убил моего. Вы последний человек на свете, с кем я когда-либо захотела бы общаться, не говоря уже о…том, от чего так блестят ваши глаза.

— Мой отец много кого убил. — Кейн иногда бывал крайне жесток. Особенно по отношению к нагулянному на стороне сыну своей жены, хотя лишь горстка людей знали правду о происхождении Лео. — Выразитесь более конкретно, пожалуйста.

Женщина встала на цыпочки; ее дыхание обдавало кожу Лео.

— Возможно, это вам поможет? — Радужки ее глаз мгновенно почернели, в глубинах их горел гнев.

Голубокровная.

— Невозможно.

Лишь сыновьям определенных родов дозволялось провести ритуал по достижению кандидатом пятнадцати лет. Совет герцогов никогда не допустил бы инфицирования женщины, а значит, она грязнокровная — из тех, кого заразили случайно.

— Уверяю, возможно. — Она с улыбкой отошла прочь, но в той улыбке не было ни капли тепла. — Меня зовут Арамина Дюваль.

Еще один удар — на этот раз словно кулаком в живот. Оври, ублюдок, точно знал, кто она.

— Вижу, вы припомнили имя, — прошептала Арамина.

Единственная дочь герцога Казавиана. Ее отец умер с месяц назад, оставив свои дела в полном беспорядке. Лео невольно глянул сквозь буковую рощицу на окровавленное тело Питера Дюваля. Без сомнения, дуэлянты хотели раз и навсегда определить, кто же унаследует титул.

— Итак, я герцогиня Казавиан, — сообщила Арамина. — Заклятый враг вашего отца.

Лео сам не понял, что на него нашло, но перехватил ее руку, когда герцогиня уже собралась уйти.

— Мне все равно.

И поцеловал ее запястье — невероятная дерзость! — давая понять, что рассматривает ее как возможную трэль.

— А зря. — Она выдернула руку; гневный румянец залил щеки. Ее глаза снова почернели, выдавая глубину чувств. Должно быть, не так давно обратилась — у голубокровных уходили годы на то, чтобы научиться обуздывать эмоции и хищника, таящегося внутри. — Я намереваюсь уничтожить тебя и твоего отца. И если рискнешь коснуться меня еще раз, отрублю тебе руку.

Арамина круто развернулась и пошла прочь. Лео остался на месте, несколько обескураженный, но ничуть не растеряв прежний пыл.

Часть I

Охота

Глава 1

Мы многое знаем о том, что называем «вирусом жажды». Что родина его — Восток, что императорская семья Белого Двора с его помощью выставляла себя богами пред лицом своих суеверных подданных; что аристократы Испании, Франции, Англии и России стремились заразиться, дабы увеличить продолжительность своей жизни, а также силу, скорость и способности исцеляться; что единственный неприятный побочный эффект — кроме неутолимой жажды крови — неотвратимое приближение голубокровного к Увяданию, моменту, когда вирус полностью завладевает телом, превращая носителя в существо, одержимое безумным голодом: вампира.

До этого дня один факт оставался непреложным — лекарства от вируса не существует. Я не утверждаю обратного. Я считаю, что полное исцеление невозможно, однако мы способны держать под контролем уровень расцвета вируса. И пусть Увядание — участь стать вампиром — более не грозит населению Лондона. Все начнется с вакцинации…

— Цитата из вступления к дневникам сэра Артемуса Тодда, опубликованных посмертно в «Философских трудах» Королевского общества, за разрешением Лео Бэрронса, 1880

Венецианские сады, Лондон, 1880

Грубый, непристойный и пронзительный смех эхом зазвенел в ночи. Вдали автоматоны исполняли самый свежий из струнных квартетов Брамса. В вихре плащей танцоры кружили под затейливой ротондой в стиле рококо. Огромные часы над куполом пробили полночь, и небо внезапно раскололи огни фейерверков.

Пора.

Леди Арамина поправила капюшон своего черного бархатного плаща и выскользнула из толпы, наблюдая за танцорами. Странный калейдоскоп богатых и бедных, вычурных одежд и умеренных, но единственное, что объединяло всех присутствующих — это маски. Все стремились попасть в Венецианские сады теплой летней ночью, но анонимность была главным козырем во время широко известных еженедельных маскарадов.

Люди смешались с голубокровными, рамки размылись. Разумеется, Мина могла определить, кто есть кто. Аромат крови, исходящий от вина в руках юноши выдавал его не меньше, чем бледная кожа. Пара молодых женщин рядом с ним были одеты в схожие бальные платья. Одна носила на шее жемчужное колье, другая — рубиновый чокер. Голубокровный лорд и его трэли. Украшения одновременно обозначали, что дамы находятся под покровительством, и помогали скрывать тонкие серебристые шрамы от специального ножа. В мире Эшелона открыто демонстрировать подобные знаки считалось вульгарным.

Здоровяк в домотканом плаще налетел на девушек, источая вонь джина. Улыбка голубокровного пропала, и мгновенно сверкнула сталь. Здоровяк упал, кровь залила его рубашку там, куда попал лорд. Друзья пострадавшего, такие же крепко сложенные — вероятно, моряки или докеры — поспешили извиниться и утащить раненого прочь. Он выживет. Возможно.

Если и нет, никто из его приятелей не попытается искать справедливости. Венецианские сады находились на окраине окруженного стеной сердца города, где голубокровные заправляли Лондоном в Башне из слоновой кости, но достаточно близко, чтобы страх жил в сердцах людей. Случись подобное за стенами, в неспокойных районах Лондона, возможно, история закончилась бы иначе.

Годами людей держали за бессловесный скот, а мехи — мужчины или женщины, вынужденные случайно или в силу обстоятельств заменить части тела металлом, — имели даже еще меньше прав. Но последнее время казалось, что ситуация меняется. Шепот наполнил город, так называемые гуманисты говорили о революции, о том, чтобы сбросить с шеи ярмо голубокровных хозяев. Однажды эти шепоты станут криками, и тогда весь город охватит пламя.

Опасные мысли в эти дни. Принц-консорт приказал казнить десятки людей просто для острастки, чтобы пресечь инакомыслие. Всего лишь день назад случился бунт, и под копытами стальной Троянской кавалерии, которой командовал принц-консорт, погибли десятки невинных.

Даже здесь невнятным эхом раздался гул недовольства, когда один из докеров принялся на все лады склонять лорда, что повел своих трэлей дальше. Раненый лежал на траве у ног своих друзей.

Это не твоя забота, напомнила себе Мина, беря бокал с шампанским с подноса шествующего мимо дрона. Она здесь совсем по другому делу. Поднеся приправленную кровью жидкость к своим губам, она огляделась. Никто на нее не смотрел.

Взрыв ярко-желтых искр сотряс небеса, отражаясь на золоте кружев ее платья и глади ближайшего канала. Мина неторопливо шла, плащ развевался вокруг нее, а филигранная золотая маска закрывала половину ее лица. Мужчины оглядывались на герцогиню, но она их игнорировала, неуклонно пробираясь через несколько мостов вглубь садов удовольствий. Здесь на деревьях не было фонарей, а дорожки окружали живые изгороди. Расстояние скрадывало звуки музыки, позволяя слышать щебетание сверчков в высокой траве. Место для тайных свиданий и скандальных связей.

Опасное место для одинокой женщины.

В большинстве случаев.

Из тени материализовалась высокая фигура; плащ колебался вокруг кожаных сапог, а черная маска с острым клювом скрывала лицо. Однако вся эта мишура не могла скрыть ни гордые манеры или осанку владельца, ни его уверенный шаг. У мужчины просто был вид человека, который точно знает себе цену.

— Выглядите восхитительно, дорогая, — тихо заметил он, склоняясь над затянутой в перчатку рукой Мины. — Светлые волосы вам к лицу.

Однако его губы не коснулись ткани.

Взгляд Мины скользнул через его плечо в тени, что клубились позади, как густой туман. Голова под упомянутым париком адски чесалась.

— Сэр, вы слишком добры ко мне. Я пришла сюда не за восхищениями.

— Нет? — Он выпрямился; его губы в обрамлении аккуратно подстриженных усов и бородки дрогнули в улыбке. — Вы правы, моя дорогая. Восхищения вас бы не заинтересовали. Прошу меня простить.

Мина с прохладцей изогнула бровь: слова, хоть и вежливые, все-таки немного жалили. Ей приходилось изображать из себя ледяную королеву. То было одно из ее немногих оружий при дворе, но это не значило, что Мина вообще ничего не чувствует.

— Вы ведете опасную игру.

— Прямиком к цели. — Его улыбка стала шире. — Как нож. Это я в вас и люблю.

— Гете…

Он сжал губы и коротко потряс головой. Слишком многие здесь знали это имя. Гете был одним из семерых герцогов, что правили Лондоном — вернее, шести герцогов и одной герцогини. Арамина понимала, что думают о ней остальные. Дом Казавиан был практически бессилен, один голос против многих.

Пусть так и думают.

— Сэр…

— Записка у вас?

— Да. — Их взгляды встретились. — Мне не стоит давать ее вам. Не стоит это поощрять.

— Вряд ли вы что-то поощряли, — беспечно заметил герцог и протянул руку.

У нее был приказ. Мина снова сжала губы и выудила из кармана внутри корсета небольшую запечатанную воском записку. Бумага осталась холодной — еще одно отличие между людьми и голубокровными.

Гете взял ее, но Арамина еще на секунду удержала записку.

— То, что вы делаете — огромный риск. Если принц-консорт узнает…

— То вызовет меня на дуэль. — Гете наконец отобрал у нее бумагу. — Не волнуйтесь, миледи. Я знаю последствия и принимаю их. — Спрятал записку где-то внутри пальто и с легким поклоном прошествовал мимо.

Чертов наглец. Десять лет назад, возможно, все и закончилось бы дуэлью, но теперь принц-консорт не столь хорошо управлял темной стороной своей натуры. С ним происходило то, с чем неизбежно сталкивался каждый голубокровный — по крайней мере, до недавнего открытия вакцины против вируса жажды.

Употребление крови привитого донора могло сдержать Увядание, хотя, по мнению Мины, для принца-консорта было уже слишком поздно. Его безумие лишь набирало обороты, жажда все больше выходила из-под контроля.

Нет, принц не станет вызывать Гете на дуэль, если решит, что герцог втайне ухаживает за королевой.

Просто убьет его.

Ветер прошелестел сквозь ближайшую изгородь, и по шее побежали мурашки. Мина крепче сжала свой бархатный капюшон и продолжала идти. Аромат ветерка от ближайшего канала оставлял желать лучшего. Она глубоко вздохнула, отвернулось, и тут что-то выскочило из-за живых изгородей.

Рука сжала горло герцогини, нож впился в кожу.

— Не дергайся, красотка…

Мина перехватила запястье нападавшего и, используя его же инерцию, перекинула мужчину через свое плечо. Каблук туфельки от души врезался в горло негодяя. Затем Мина вывернула ему руку и с помощью ноги уложила лицом вниз.

Герцогиня тяжело дышала. Тьма застилала глаза, голод требовал закончить начатое. Нападавший истекал кровью. Ее насыщенный медный запах слегка кружил голову. Мина сглотнула.

Затем закрыла глаза и медленно выдохнула. Годами она считала себя единственной голубокровной в Лондоне. Эшелон издавна боялся, что женская натура слишком чувствительна и не может управляться с темным голодом. Мине приходилось держаться строго в рамках приличий.

Ни за что она не поддастся инстинкту. Не даст им порадоваться, что они оказались правы. Герцогиня жестко осадила голод, затолкала внутрь своего ледяного сердца.

— У меня нечего воровать, — прошептала Мина, низко нагнувшись и почти выбив ублюдку плечо. — И к несчастью для тебя, я, при случае, более чем способна защититься. Впрочем, ты об этом не знал. Ты ожидал ощипать беспомощную голубку. А теперь… — Еще один рывок заставил грабителя застонать от боли. — Окажись на моем месте другая, она была бы в твоей власти. Ответь, вот ради нее мне стоит проявлять милосердие?

Мужчина подобрался.

— Да пошла ты. — Затем как-то вывернулся в сторону пойманной руки и попытался пнуть Мину. Герцогиня увернулась, проклиная свои юбки. Нападавший достал нож, перекатился, вскочил. Она же высвободила прикрепленный к запястью небольшой пистолет.

— Брось. — Мужчина крепче сжал нож, но Мина шагнула ближе. — Для человека ты двигаешься слишком быстро, значит, голубокровный, но на аристократа не похож. То есть грязнокровный. Следовательно, опасный.

Сверкнули белые зубы.

— Вы и понятия не имеете, насколько, герцогиня.

Вот в чем проблема быть одной из двух известных в Лондоне голубокровных дам — она-то тоже двигалась слишком быстро.

— Лучше бы ты этого не говорил. Попрошу лишь один только раз: брось нож. Я стреляю взрывными пулями и, поверь, не промахиваюсь.

Собственно, с таким арсеналом ей и прицеливаться особо не нужно. Любая из пуль при столкновении с объектом оставила бы огромную дыру в теле мужчины.

Раздражение мелькнуло в глазах нападавшего, однако нож он бросил. Затем глянул куда-то за плечо Мины.

Герцогиня не стала тратить время и врезала рукояткой пистолета по лбу мужчине. Тот без сознания рухнул к ее ногам, а Мина уже развернулась к новоприбывшему.

Высокий мужчина вышел из тьмы, словно был соткан из теней. Он двигался с опасной смертоносной грацией, что говорила о скорости, силе… и сдерживаемой мощи. Мина как хищник мгновенно опознала другого хищника. Ее сердце дрогнуло, кожу закололо.

Мир вокруг поблек; герцогиня наставила дуло пистолета прямо меж глаз черной бархатной маски незнакомца. Несмотря его на значительный рост, плащ скрывал почти все тело. Однако не мог спрятать широкие плечи или мелькающие при ходьбе подтянутые бедра. Мужчина во всей своей красе.

— Не приближайтесь, — предупредила Мина.

Незнакомец в черном примирительно поднял руки, опасная улыбка играла на его лице.

— Я лишь хотел предложить свою помощь — пока не понял, что вы сами справляетесь. Он следил за вами от ротонды.

Его улыбка казалась знакомой, а одежда была существенно богаче, чем у мужчины, что валялся у ног Мины.

— Грабители части работают в паре. — Она прищурилась. — Почему я должна вам верить?

Улыбка стала шире. Сейчас незнакомец казался почти пиратом. Он медленно снял черную маску, открыв пару глаз, почти столь же темных как эта ночь. Глаз, которые Мина слишком хорошо знала. Рубин качался в его ухе.

— Потому что если я хотел тебя убить, Мина, то сделал бы это давным-давно.

* * *

Только он смел звать ее Миной.

Вспышка изумления в ее карих глазах того стоила.

Восемь лет напряжение пронизывало воздух между ними, с тех пор, как Лео принял безрассудное решение преследовать герцогиню. Увы, Мина не приветствовала знаки его внимания, неустанно напоминала об их вражде, словно пыталась ею прикрыться, но их стычки очаровывали Лео больше, чем общение с любой другой женщиной.

Ты просто не можешь удержаться, да?

— Бэрронс, — пустым голосом произнесла она, бессознательно сжимая рукоять пистолета. — Вот уж от кого бы не ожидала игр в героя.

— Но ты слишком плохо меня знаешь, чтобы судить.

Филигранная золотая маска почти скрывала черты герцогини, но в глазах определенно мелькнула настороженность. Мина никогда не понимала мотивы Лео. А он твердо намеревался и дальше держать ее в неведении.

— Я думала, ты в Санкт-Петербурге, закрепляешь альянс с Россией.

— Так и было. Договор подписали три дня назад. Я вернулся на дирижабле сегодня утром. Не собираешься опустить пистолет?

— А стоит ли?

Холодность ее голоса вызвала у Лео улыбку. Мина не любила, когда ее застигали врасплох, даже на секунду. Только если она думала, что контролирует ситуацию, то позволяла себе немного смягчиться. Единожды уловив проблеск огня подо льдом, Лео задался вопросом, не кроется ли еще больше мягкости под стальной броней. Только любопытство поддерживало его надежду в течение долгих лет борьбы с холодом.

Оно — и их почти-поцелуй…

Момент, когда оба они оказались заперты в темной комнате, и Лео наклонился ближе. Кровь загрохотала у него в ушах, когда он понял: чувство в потемневших глазах Мины не имеет ничего общего с ненавистью.

Она увернулась от поцелуя, выставила Лео дураком, вновь обрела контроль над ситуацией, но минуту между ними висело нечто большее. Тягучая вибрация. Желание.

Арамина хотела сдаться. Он знал это. Нужно лишь снова подвести ее к той же точке.

Лео шагнул вперед, и герцогиня ловко взвела курок. Бэрронс сделал еще один медленный шаг, пока дуло пистолета не уперлось ему прямо в грудь. Глаза соперников встретились.

— Если собиралась меня пристрелить, надо было сделать это давным-давно.

С первой встречи Арамина стала его личным роком, но между ними царила отнюдь не ненависть. Больше нет. Лео пока не мог точно определить чувство, но враждой тут и не пахло, как бы Мина не настаивала на обратном.

С его стороны — восхищение. Опасное искушение сунуться в огонь и посмотреть, насколько сильно обожжешься. Полнейшая глупость. Да стоило Лео только пальцами щелкнуть, десятки дебютанток рванули бы к нему со всех ног, готовые исполнить любое его желание. Ну или почти любое… То, что он действительно хотел, сейчас сердито смотрело на него поверх пистолета.

— Как-то ты слишком самоуверен.

— Но если ты меня убьешь, кто же еще попытается тебя соблазнить?

— Думаешь, мне нравится твое внимание?

Лео улыбнулся.

— Думаю… больше никто не рискнет. И да, как по мне, ты наслаждаешься каждой секундой. Кто еще стал бы так яростно с тобой спорить на заседании Совета? И не говори, что тебе не понравилось. Стычка как ничто распаляет твою кровь. — Он наклонился ближе, его дыхание обдало щеку Мины. — Только в такие моменты у тебя появляется этот взгляд… Тебе нравится со мной пререкаться, нравится, что я за тобой бегаю. Мне даже кажется, ты хочешь, чтобы тебя поймали.

Из ее горла вырвался раздраженный рык. Пистолет пошатнулся.

— Ты меня до белого каления доводишь. Ты помеха, ничего больше.

Лео убрал с ее лица в форме сердечка светлый локон — похоже, сегодня Мина надела парик. Она отдернулась от прикосновения, но жилка на ее шее забилась чаще. Похоже, герцогиня была не столь неуязвима, как заявляла.

Обхватив ладонь Мины, Лео вынудил ее опустить оружие и снова посмотрел ей в глаза.

— Ты не стала бы в меня стрелять. Слишком по мне соскучилась.

— Поначалу твоя надменность забавляла, Бэрронс, но со временем начала утомлять.

Игнорируя арктический холод ее тона, он улыбнулся.

— Ты скучала по мне, Мина? Думала обо мне весь прошлый месяц?

— Да я о тебе ни разу не вспомнила. — Ее глаза вспыхнули.

— Лгунья.

Они уставились друг на друга, зайдя в тупик.

— Почему ты за мной следил? — спросила Мина, пряча оружие обратно в рукав. Похоже, пистолет был из числа тех, механических, о которых Лео пока только слышал. — Уж явно не защищать меня.

— Может, меня разобрало любопытство. Пробила полночь, ты ускользнула во тьму — да еще и в Переулок влюбленных. — Лео следил за ней всю ночь, пока она пила шампанское и прогуливалась среди гостей. Старательно двигался так, чтобы не попадаться ей на глаза. Похоже, Мину радовало, что ее маскарад обманул всех наблюдателей.

Вот только Лео она никогда не могла обмануть. Слишком много лет он мечтал о ней, об этой стройной гордой фигурке с ее опасной кошачьей грацией. Учитывая, как герцогиня двигалась, никто не должен был принять ее за человека, и все же.

— Ах, так вот мы где?

— Ты прекрасно знаешь, где мы. — Лео понизил голос. — Что было в записке?

Арамина застыла. Очередная вспышка фейерверков разорвала бархатное небо.

— Не понимаю, о чем ты.

— Мина. — Лео погладил ее подбородок. — Не делай из меня дурака.

— Ты сам иногда прекрасно справляешься. — Глаза Мины вспыхнули, и Лео понял: она думает об их почти-поцелуе. Как сначала заманила, а потом доказала свою точку зрения с помощью ножа.

Лео склонился к ней, почти касаясь накрашенных губ. Затем остановился. Ее дыхание овевало его рот.

— Дважды меня на одном и том же не проведешь.

— Разве?

Лео поймал ее руку, когда украшенный драгоценностями нож уже летел в его сторону. Развернул герцогиню, прижав ее спиной к своей груди, а другой рукой сжал ей горло. Шорох ее турнюра чувственным легким шепотом раздался в ночи. Жемчуг на шее Мины вдавился в ладонь Лео, и он почувствовал ее внезапно зачастивший пульс. Герцогиня замерла. Не сдалась. Никогда. Лео не сомневался, что она уже планировала следующий шаг, но на мгновение он сумел ее поразить.

Если бы он мог удержать гордячку в таком положении и отомстить за тот давний почти-поцелуй…

— Возможно, я хотел увидеть, с кем ты встречаешься, — прошептал Лео, проводя губами по ее шее. Затем ослабил давление и почувствовал, как Мина вздохнула. Он опустил пальцы ниже, коснувшись груди и сковывавшего ее жесткого золотого кружева. — Возможно, я не хочу, чтобы ты встречалась с мужчиной в темноте, в Переулке влюбленных. — Зубы коснулись нежного местечка, где ее плечо переходило в шею. — Если только речь не обо мне.

Мина с придыханием усмехнулась.

— С тобой я никогда встречаться не буду.

— Нет? — Один ноготь задел напрягшийся сосок. Герцогиня вздрогнула. — Думаешь, отпугнешь меня своим притворным холодом? Как прочих?

— С чего ты решил, будто он притворный?

Лео снова погладил сосок, и у Мины перехватило дыхание.

— Вот. Ты ко мне неравнодушна.

— Твой отец убил моего. Если думаешь, что я когда-либо забуду…

— Ты сейчас кому пытаешься напомнить?

Он ощущал ее неуверенность. Лео мягко поцеловал нежную кожу за ушком, коснулся там языком — просто чтобы узнать вкус. Кровь и слава, как же сладко. Голубокровные не обладали собственным запахом, но парфюм Арамины был насыщенным, пряным, чем-то безусловно восточным. Аромат ударил Лео в голову… и в другие места.

— Пусти меня, — потребовала Мина.

— Попроси вежливо, — ответил он, водя губами по шее и плечу. Герцогиня поежилась, и Лео позволил себе улыбку.

— Убери от меня руки, или…

Она осеклась, когда он засосал кожу, вызывая прилив крови. Хорошо, что специальный нож остался дома, иначе Лео точно уже держал бы его в руке. Член затвердел при этой мысли, мир почернел от растущего внутри голода.

Арамина тоже это почувствовала. Она застыла в объятиях Лео; пальцы вцепились в рукав. Небольшое прикосновение, однако его отзвук пронесся по телу, вызывая мурашки.

Мина никогда его прежде не касалась. Не специально.

Тяжело дыша, Лео отвел взгляд. Дьявол ее побери, но если Мина хотела его отвлечь, у нее получилось. Вернее, он сам отвлек их обоих, ведь так хотелось ее коснуться, попробовать… Лео посмотрел на удаляющуюся фигуру, неизвестного человека, которому герцогиня передала записку. Что-то темное взметнулось в груди. Разумом Лео понимал, что Арамина ему не принадлежит; а вот инстинкты требовали вызвать ублюдка на дуэль.

— Или что? Обычно подобное заявление заканчивается угрозами.

Снова запылали фейерверки, смех и радостные крики эхом наполнили ночь. Звуки казались такими далекими. Еще один залп. Только почему-то без вспышки света…

Мина что-то говорила. Он не слушал. Последний взрыв не походил на фейерверк.

Мужчина вдалеке упал на четвереньки. Тот самый, которому сам Лео секунду назад желал смерти. Вокруг незнакомца возникли темные силуэты. Еще залп, заглушенный радостным криком какой-то дамы. Затем ночь прорезала вспышка, словно пистолетный выстрел.

— Проклятье. — Лео крепче сжал герцогиню. — Мина.

— Пусти меня! — Она забилась в объятиях, потрясенно прикрывая рот рукой.

Лео схватил свою трость-шпагу, которую оставил у изгороди.

— Оставайся здесь, — велел он Арамине. — Я проверю, может, он еще жив.

Он успел сделать всего шаг, когда рука перехватила его запястье, нарушая равновесие.

— Нет. Он уже мертв.

— Ты не знаешь…

— Знаю, — зашипела Мина, крепче сжимая пальцы. — Нам надо отсюда убираться.

Лео утащил ее обратно в тени, прижал к изгороди, а сам всмотрелся в темную дорожку.

— Что тебе известно?

Какой же он дурак! Решил, будто ледяная герцогиня пошла на встречу с незнакомцем ради запретных удовольствий. Арамина никогда ничего не делала просто так. Или ради удовольствия.

Записка. Наверняка все дело в чертовой записке.

Герцогиня замялась.

— Что тебе известно? — жестче повторил Лео, бросая ей вызов.

— Те люди не воры или убийцы. Это Соколы.

Элитные ассасины и шпионы принца-консорта. Лео посмотрел ей в глаза. Итак, он прав. Это было не рандеву.

— Кто он?

Она вздернула подбородок.

— Подумай хорошенько, ведь сейчас только я стою между тобой и ими, — еле слышно прорычал Лео и глянул на мужчину у ее ног. — Если они Соколы, Мина, то не оставят свидетелей. И если убийство как-то связано с запиской…

— Дальше они придут за мной.

— Да, — выдохнул он. — Тебе нужна моя помощь. Но без ответов ты ее не получишь.

После еще одной напряженной паузы Арамина выдохнула и опустила взгляд.

— Это был Гете, — прошептала она. — Герцог Гете.

Кровь отлила от лица Бэрронса.

Глава 2

— Принц-консорт совсем из ума выжил? — яростно прошипел Бэрронс, увлекая Мину под тень ограды. Он присел на корточки и повернул голову лежащего мужчины, приподнимая его волосы в поисках татуировки, что носили все Соколы.

— Вполне правдоподобное предположение, — отозвалась Мина, зорко следя за тенями вдали. Новость о смерти Гете до такой степени ее ошарашила, что она до сих пор не до конца оправилась. — С тех пор как зимой прошел слух о вакцинации, его решения не отличаются особой трезвостью.

Контролю принца-консорта над всем Эшелоном, который правитель установил благодаря собственному «лекарству» — механическому устройству, выводящему из тела голубокровного вирус жажды и на несколько месяцев снижающему его уровень, — был брошен вызов. Да аристократы бы душу продали за право им пользоваться. Впрочем, теперь в этом нет нужды.

Бэрронс вдруг выругался. Метнув на него взгляд, Мина обнаружила, что Сокол, вполне себе живенький, схватил герцога за воротник и пытается заколоть ножом. Лео, стиснув зубы, отвернул от себя лезвие и, навалившись всем телом на рукоять, вонзил оружие в грудь стражника. Сокол резко выдохнул… а затем его рука безжизненно упала на землю.

Мина встретилась глазами с Бэрронсом.

— Он все равно вас узнал, — буркнул тот. — А так надежнее.

Она медленно кивнула.

Вдалеке сверкнуло лезвие ножа, и тело Гете содрогнулось в конвульсии, когда наемник принялся кромсать его грудь, чтобы достать сердце. К горлу Мины подступила желчь. Могла ли она вмешаться? Убийство произошло в считанные секунды — Арамина бы в жизни не успела вовремя до них добраться, а пистолет на таком расстоянии был бесполезен, но все же вдруг…

Нет, она ничем не могла ему помочь. От нее не было никакого толку, как и в тот раз, когда отравили отца.

— А вот и метка. Он из стражи принца. Значит, остальные неподалеку.

Бэрронс выдернул нож из тела мертвого Сокола и швырнул куда-то в сторону. Послышался звон разбитого стекла, и газовая лампа потухла, погружая их в кромешную тьму.

— Что вы вытворяете? Они сбегутся на шум.

— В самом деле считаете, что его напарники о нас ни сном ни духом? Да вас вели от самой ротонды. Просто сейчас вы для них не угроза, но рискну предположить, что их люди стоят у ворот. Таковы методы шпионов — схватят вас на выходе.

— И как же нам в таком случае выбраться? В моем наряде по стенам не полазаешь. — Она одернула юбки и бросила взгляд на темный переулок. Сердце бешено забилось в горле. — Их нет. Тело тоже исчезло.

Заглянув ей в глаза, Бэрронс осведомился:

— Вы мне доверяете?

— Нет.

Его отец бы не раздумывая перерезал ей глотку, однако в Бэрронсе таилась загадка. Будь на его месте кто-то другой, Мина приняла бы ухаживания, но ее не покидали подозрения, что Бэрронс желает лишь подобраться ближе и вонзить в нее нож, едва она утратит бдительность…

Можно ли верить, что наследник герцога не причинит ей вреда?

Он крепко пожал ей руку, в его глазах плескался мрачный огонь. Она почти кожей ощущала его взгляд — такой он был пристальный.

— Тогда зароем топор войны на один вечер. Я помогу вам сбежать. Взамен же…

— Взамен?

— Я возьму с вас поцелуй, — хрипло произнес он.

Поцелуй. По ее рукам и ногам пробежала волна напряжения, сковывая каждую мышцу. Уж эти мотивы она прекрасно понимала. Но более приятны они от этого не стали.

Мина с опаской наблюдала, как Бэрронс подносит ладонь к ее лицу и бережно и неторопливо проводит по губам костяшками пальцев. Она стойко выдержала его прикосновение, даже вздернула подбородок и смерила взглядом.

— Помогите мне сбежать, и вы получите эту привилегию. — Стоит ли бояться такого пустячка, как один-единственный поцелуй? — Но до тех пор, — она шагнула назад, шурша юбками, — будьте так любезны не распускать руки.

Он уронил руку, однако на ее губах остался призрачный след его касания, напоминая ей, как давно она не получала ласки, а именно такой — так вообще ни разу в жизни. В его движениях крылось столько нежности, будто прикосновение к ее коже уже само по себе доставляло ему наслаждение, а не просто было шагом на пути к большему удовольствию.

Герцогский наследник представлял куда большую опасность, чем Мина вообще подозревала, а то, что он, несомненно, опасен, было ясно еще с самой первой встречи. Ни одному мужчине до него не удалось вызвать в ней и толики чувства.

— Идет. — Бэрронс согласно склонил голову.

— Но перед этим еще кое-что.

— Да?

— Мне нужна та записка.

Сердце забилось чуточку быстрее. Но не Бэрронс был тому причиной. Еще чего. Попади эта записка в руки принца-консорта, то после разгадки шифра одной смертью Гете дело не ограничится. Сознавая глупость затеи, Мина все же согласилась передать послание королевы. Так что вина за содеянное лежала на них обеих. Мина прекрасно понимала, насколько опасно позволять эмоциям взять верх. Отныне лишь холодный рассудок будет ей проводником.

— Самоубийство чистой воды, — решительно заявил Бэрронс.

— Скорее мой смертный приговор, если ее не вернуть.

На секунду ей почудилось, что сейчас последует отказ. Однако ее собеседник прищурился и бархатным голосом предупредил:

— Одним поцелуем вы за такое не расплатитесь.

Отчасти ей почти хотелось поддаться искушению и заплатить его цену… Однако не тем она прогрызла себе пусть в Эшелон и сохранила герцогство, что уступала страсти.

— И какова же цена?

Поначалу она приняла молчание за ответ. Уже представила все варианты, какими могут быть его просьбы. Воображение услужливо подкинуло ей тщательно прорисованные сцены, от которых твердели соски.

— Я хочу увидеть вашу грудь, — наконец заявил он.

— А я уж было подумала, вы хотите затащить меня в постель.

— Не отрицаю. Но за этим вы придете добровольно.

Мина хрипло засмеялась.

— Никогда, — с вызовом прошептала она. — А теперь за дело. Мы только зря тратим время.

Бэрронс поймал ее за предплечье.

— Сначала дайте слово. Скажем так, я вам доверяю в равной степени, что и вы — мне.

— Но моему слову вы верите?

— Поверю, если оно будет высказано вслух.

Будь он проклят.

— Если вы поможете мне вернуть записку, то в течение десяти минут сможете близко ознакомиться с моей грудью. Но никаких прикосновений. И никто более не увидит меня в таком положении.

— Небольшая поправка. Все-таки нужно снять запрет на прикосновения. По рукам?

Арамина нуждалась в нем, и он это знал. Хотя в глубине души ее так и подмывало стереть эту ухмылку с его лица.

— По рукам, — стиснув зубы, выдавила она.

* * *

Из Мины вышла неподражаемая девица в беде.

Спрятав лицо в руках и сотрясаясь от рыданий, она промчалась по саду и налетела прямо на чью-то крепкую грудь. Чужие руки не дали ей упасть.

— Кто это у нас тут?

Она подняла глаза на Сокола. В его жестком взгляде не было ни намека на сострадание.

— Умоляю вас, сэр! — запинаясь, проговорила Мина. — Какой кошмар! Там убили мужчину!

— Да что вы говорите? — с хрипотцой в голосе отозвался он, глаза заблестели от восторга. — Какая жалость…

Бэрронс обрушился на него со спины. Взмах тонким кинжалом по горлу — и пара шейных позвонков разделилась пополам. Выпучив глаза, стражник со сдавленным бульканьем рухнул на землю. Смерть была тихая: ни борьбы, ни криков. Мина никогда прежде не видела подобной сноровки.

Вынув кинжал, Бэрронс убрал его обратно в рукав, склонился над мертвецом и принялся шарить по карманам. Этот стражник был уже вторым у них на счету. Руки Бэрронса остановились на камзоле и явили на свет бумажку, скрепленную восковой печатью.

— Часом, не… — Заметив выражение лица напарницы, он мрачно улыбнулся. — Я так понимаю, она самая.

Мина шагнула вперед, сбрасывая с себя маску покорности. Ее сердце подскочило к горлу.

— Отдайте.

Отодвинув находку подальше от ее рук, Бэрронс поднялся.

— К чему такая спешка. Вы обещали мне поцелуй.

— Но не сейчас же. — Она опасливо огляделась. Вокруг не было ни души.

— Согласен. Однако до поры до времени, — записка исчезла во внутреннем кармане его пиджака, — она побудет у меня.

— Бэрронс!

— Не здесь. — Схватив за запястье, он притянул ее к ограде и шепнул на ухо: — Я насчитал троих. А я не настолько хорош, чтобы осилить столько противников разом. Бегите, Мина. И никаких возражений. Я их уведу.

Нынешнего положения она достигла отнюдь не по глупости. Подобрав юбки, Мина ринулась в ночную мглу, летя в легких туфельках по усыпанным гравием дорожкам. Едва ли кто мог обогнать ее в детстве, и сейчас мало что изменилось.

Незнакомец возник из ниоткуда. Мина нырнула ему под руку, но в последний момент тот вцепился в ее юбки, поймав в ловушку. Противник обхватил герцогиню поперек груди и оторвал от земли. Не теряя ни секунды, она дернула головой назад, врезаясь затылком в чужой нос. Вскрикнув, мужчина ослабил хватку, и Мина ударила его локтем в горло, отправив в придачу кулак. В ее руке возник пистолет, но стоило Мине ткнуть дулом в лицо противника, как Бэрронс сбил ублюдка ударом под колено.

Сокол схватил Бэрронса за ногу, и они оба потеряли равновесие. Ругнувшись, Мина направила пистолет на катающихся по земле противников.

— Он был у меня на мушке! — рявкнула она.

— Прошу меня простить, — процедил Бэрронс, получив удар в бедро.

Сокол развернулся на месте, из его носа хлестала кровь. Негодяй подсечкой сбил Мину с ног. Уже на земле она услышала звуки возни, кряхтенье, а затем… тишина. Герцогиня вскочила на ноги. Бэрронс был на месте, правда чуть-чуть истекал кровью. Они встретились глазами, и Мину охватил голод, рот наполнился слюной.

— У вас вроде все было под контролем, — нарочито вежливо заметил он.

В ней тотчас же вспыхнул гнев, затмив жар голода и оставив лишь неприятное жжение в горле. Ни одному мужчине не удавалось так залезть ей под кожу, как это получалось у Бэрронса.

— А вы вроде должны были их отвлечь.

— И пытался. Однако я им не интересен. Все дело в вашем парфюме, — заявил он, шагнув ближе и предлагая ей руку. — Они следуют за запахом.

Дешевая бурда, которой она надушилась для полноты маскировки. Запах почти испарился, но все же его можно было уловить. Органы чувств у голубокровных развиты будь здоров, однако ей даже в голову не приходило, что сегодня придется спасаться бегством от преследования.

— Так значит, вы верите слухам? Что принц-консорт заражает свою стражу вирусом жажды? — Вопиющее нарушение закона.

— Безусловно. Мне известен один способ, как нейтрализовать запах, однако боюсь, вам он не понравится.

Ее насторожил внезапно вспыхнувший в его глазах огонек, но кем-кем, а дурой Арамина не была.

— Делайте, что хотите.

Бэрронс расплылся в улыбке.

Полминуты спустя она тряслась от холода, раскрыв в шоке рот. Вода плескалась от груди к подбородку и пропитывала нижние юбки, все дальше и дальше утягивая вниз и вызывая резкий приступ паники. Стуча зубами, Мина вцепилась пальцами в кирпичную кладку под мостом и погрузила тело в воды канала.

Мост над головой не пропускал ни единого лучика луны, отчего Арамина оказалась в кромешной тьме. Герцогиня медленно дюйм за дюймом всплывала на поверхность, напрягая слух.

Бэрронс скрылся где-то за мостом, унося прочь надушенное платье. С того самого момента, как он помог ей раздеться, ей не переставали мерещиться его прикосновения.

Услышав над головой крадущийся шаг, Мина задержала дыхание. Можно ли верить Бэрронсу? Оставить ее здесь — идеальный отвлекающий маневр, если он хотел скрыться.

Раздался еще один неторопливый, едва ли не прислушивающийся шаг.

— Сюда, — пробормотал мужчина. — Я ее чую.

Значит, слухи не врали. У принца-консорта в услужении находились наемные убийцы со сверхъестественной силой.

Шаги стихли, и Мина снова нырнула, оставив на поверхности лишь лицо.

Неподалеку что-то гладко вошло в воду.

Мина не раздумывая схватилась за нож. Но вот рядом с ней из воды возник Бэрронс. Вода ручьем стекала с его русых волос по лицу, задерживаясь в ямочке над изогнутыми в мрачной усмешке губами.

— Нынешняя ситуация доставляет вам чересчур много удовольствия. — Губы Мины подрагивали от холода.

Он снова улыбнулся, сверкнув в темноте ночи зубами.

— Хотите развлеку вас еще больше? — предложила она.

Бэрронс подплыл ближе и прижался к Мине, заключив ее в ловушку своих рук и вынуждая упереться в стену. Она чувствовала каждый дюйм его тела, остро сознавая недостающую на себе одежду.

— Чем же вы думаете меня развлечь?

Она не собиралась поддаваться его соблазнам. Даже на секунду не допускала мысли.

— Лорд Матесон прибыл на прогулочном дирижабле. Решил внушить народу трепет своим грандиозным появлением. — Мина вложила в голос собственное мнение по этому поводу. — Прямо сейчас его дирижабль пришвартован у восточных ворот, к нему приставили двоих охранников. Я могу отвлечь их, а вы тем временем перережете веревки. Так легче всего отсюда выбраться, и не придется проскакивать через ворота, рискуя наткнуться на Соколов. Пусть хоть целую армию вызывают на подмогу — в воздухе им нас не схватить.

— Вздумали украсть дирижабль Матесона?

— Вы против? — Мина уперлась ему в грудь ладонью, пытаясь сохранить между ними хотя бы намек на дистанцию.

— Черта с два. Обеими руками за.

— Отлично. — Сотрясаясь мелкой дрожью, она поглядела по сторонам, определяя, куда именно их занесло. Отсюда до дирижабля, возможно, где-то четверть мили, если судить по небу и луне.

— Остается один вопрос: умеете ли вы управлять дирижаблем?

Мина посмотрела на Бэрронса. Тот, в свою очередь, прошелся глазами по ее телу, напоминая Мине, что из одежды на ней немногим больше отороченного золотым кружевом корсета и шелковой сорочки. Погрузившись ниже в воду, она смерила его осуждающим взглядом.

— Я владею акциями компании «Аэронавтика Гэллуэя». Сам мистер Гэллуэй с особой тщательностью познакомил нас со своей мастерской и моделями судов, а еще я читала «Путеводитель по небу» магистра Ренуара.

Англия значительно уступала во всем, что касалось воздушных технологий, предпочитая тратить бюджет на печально известные дредноуты на пару, которые стояли вдоль берегов и патрулировали океаны. Впрочем, Мина в этом вопросе придерживалась более прогрессивных взглядов. Дирижабли заполонили небеса Франции, и рано или поздно французы из числа ярых гуманистов отправятся на север, пролетая аккурат над дредноутами и обходя лучшие британские оборонительные сооружения. Даже у принца-консорта хватило ума нанять Гэллуэя, чтобы сконструировать первую эскадру воздушного патруля.

«Самое время начать инвестировать».

— То есть, как управлять дирижаблем, вам известно лишь в теории?

— Я изучила строение новых двигателей до последнего винтика и болтика, — надменно заявила она, а потом добавила, нерешительно улыбнувшись: — Идеальное чтение перед сном.

Он вскинул бровь и повторил вопрос:

— То есть, как управлять дирижаблем, вам известно лишь в теории?

— Доверьтесь мне, Бэрронс, — едва не мурлыча, убеждала его она. — Я не ввязываюсь в дело, не изучив его вдоль и поперек. И вообще, где ваш дух приключений?

— Стоит по соседству с желанием жить, — отрезал он.

Нырнув ему под руку, Мина отплыла и игриво окатила его брызгами воды.

— За мной, бабуля. Покажу вам, как украсть дирижабль.

* * *

Такие затеи, как кража дирижабля, будоражили кровь. Что-то похожее Бэрронс проворачивал на спор еще будучи юношей, пока не вырос из подобных шалостей. И вот они стояли в темном безмолвии под крышей садовой беседки, а Лео никак не мог освоиться с мыслью, что подобная шальная идея пришла в голову крайне спокойной и рассудительной герцогине Казавиан.

Лишнее доказательство в пользу того, что внешнее впечатление о герцогине обманчиво.

— Какой же отвлекающий маневр, по вашему мнению, подойдет лучше всего? — осведомилась она. С момента их примирения Мина легко свыклась с тем, что ей придется работать на пару с Лео. Они на удивление хорошо поладили.

Он бросил взгляд на двоих стражников в униформе, стоявших подле швартовых веревок, к которым как раз присоединился первый пилот. Один из стражников зажег сигару и встряхнул спичку.

— Им скучно, но что самое главное — они мужчины. — Лео погладил ее по плечам, за что получил настороженный взгляд. Потом его рука дразняще расстегнула пряжку плаща. Мину сотрясала крупная дрожь — хорошо, что он оставил ей этот плащ под оградой. — Используем-ка имеющееся при нас оружие.

С этими словами он скинул плащ на пол. Герцогиня мгновенно обхватила себя, стуча зубами.

— Только взгляните на себя, — прошептал он, опускаясь на колени у ее ног. — Вымокли до нитки, трясетесь от холода, да еще какой-то негодяй украл ваше платье — смею предположить, и вашу невинность тоже? — Вцепившись в ее нижние юбки, он разорвал их до самого бедра, отчего Мина резко вдохнула. — Поверьте. Чтобы их отвлечь, нам необязательно выдумывать что-то из ряда вон выходящее.

Мина скривила губы:

— Услышь вас кто со стороны, решил бы, что вы называете мужчин примитивными болванами, которые следуют лишь своим инстинктам.

— Вы только сейчас об этом догадались?

— Я вам это с рук не спущу.

— Ну же, вперед. — Он мягко подтолкнул ее в спину. — И советую вам опустить руки. Вы прячете свои лучшие козыри.

Смерив его полным яда взглядом, она убрала руки, открыв на обозрение туго зашнурованный корсет и прилипшую к телу сорочку, обличавшие ее полную округлую грудь и набухшие соски.

— Вы за это заплатите, Бэрронс. Обещаю, вас ждет изощренная месть.

Он не стал ее разглядывать. Позже на это будет вдоволь времени.

— Буду ждать ваших попыток с превеликим удовольствием.

О, какой его встретил испепеляющий взгляд! Лео подавил смешок, когда герцогиня развернулась на пятках и двинулась прочь из беседки. Девицей в беде ее можно было назвать с большой натяжкой.

Однако едва ее заметили мужчины, герцогиня переменилась как по щелчку. Один стражник подавился сигаретой.

— Сэр! Прошу вас, сэр! — воскликнула бедняжка. Вид у нее был донельзя несчастный, вся перепачканная, но в то же время прекрасная. Дрожащий свет газовой лампы выгодно подчеркивал ее мягкие округлые формы. — Умоляю, помогите мне.

Жгучая смесь. Лео легко скрылся в тени, приближаясь к дирижаблю по широкой дуге. Как же легко она влилась в роль — будто всю свою жизнь обводила людей вокруг пальца.

Вцепившись в одну из швартовых веревок, он рывок за рывком поднимался наверх, к палубе, соединявшей края гондолы. Мышцы плеч горели от натуги. На мгновение прислушавшись, он перемахнул через край палубы и пригнулся. Двигатели не работали, а огромный надутый баллон над головой держал дирижабль на плаву в двадцати футах от земли.

Ну что за дешевый фарс. Палубу явно построили для того, чтобы владелец выходил «подышать свежим воздухом», в носовой части даже стояла кушетка с грудой подушек. Чтобы видом любоваться, не иначе. Парящий дворец удовольствий. Матесон являл собой современную версию Людовика XIV. Лео прошагал к машинному отделению. Строение судна чем-то напомнило ему дирижабль «Валькирия», на борту которого он проплыл весь путь до Санкт-Петербурга и обратно. Но через мгновение сходство рассеялось. Капитан Алексей Данск поглумился бы над подобной блажью, и все эти финтифлюшки ни секунды бы не продержались под порывами ледяных ветров, что дули на Балтийском море.

Дернув дверь в кабину капитана, Лео столкнулся нос к носу со вторым пилотом. Мужчина сидел, закинув ноги на табуретку, и листал газету «Лондон Трибьюн». При появлении Бэрронса челюсть пилота упала, а в горле застрял крик.

— Сотня фунтов за ваше молчание, — бросил Лео, вошел в кабину и принялся изучать панель управления. Его взгляду открылся целый набор шестеренок и рычагов. Механизм не сказать чтобы сложный, однако Бэрронс предпочитал основательно вникнуть в суть подобного устройства, прежде чем поднимать его в воздух. Он стянул с себя пиджак и отбросил в сторону.

Пилот продолжал на него таращиться.

— Послушайте, сэр, вам не положено здесь находиться.

Лео достал бумажник. С него капала вода, как и с самого Бэрронса, но купюры можно высушить. Вещица полетела в сторону пилота.

— Я реквизирую этот корабль. У тебя два выхода. Первый — я тебя вырубаю и пытаюсь управиться с этой дьявольской махиной в одиночку. Или второй — берешь себе все, что есть в бумажнике, доставляешь меня, куда скажу, а затем возвращаешь дирижабль в целости и сохранности, чтобы взять на борт Матесона.

— Его светлость мне голову оторвет, — заметил мужчина, вцепившись в бумажник обеими руками.

— Сообщишь ему, что спас судно от верного крушения, — отмахнулся Лео, выглядывая из окна. Мина умудрилась раздобыть себе мужскую куртку — сняла с первого пилота, судя по нашивкам.

Секунда шла за секундой.

— Принято, сэр. — Первоначальный шок сошел с лица пилота. — Куда желаете отправиться, сэр?

— Как тебя зовут?

— Уитком. Беннет Уитком.

— Прежде чем мы уберемся, у меня к тебе еще одна просьба.

— Да, сэр?

Он ткнул пальцем в стеклянное окно.

— Та хорошенькая девица едет со мной.

* * *

— Вы нашли пилота, — уныло заметила Мина, когда Бэрронс протянул ей бокал шампанского и опустился на колени на доверху набитую подушками кушетку с шипящей бутылкой в руках.

— Я слышу огорчение в вашем голосе.

— Совсем чуть-чуть. — Она пробежалась пальцами по деревянной обшивке кушетки на носу корабля. — Ведь у меня больше не будет возможности полетать на таком судне.

— Планы резко поменялись, — сообщил он, вальяжно растянувшись перед Миной.

Двигатели дирижабля ожили, и воздушные винты с обеих сторон гондолы начали набирать обороты. Стоило паровым котлам забурлить, как палуба под ногами завибрировала от оглушительного грохота.

— Я лично оплачу вам уроки пилотажа у Гэллуэя.

— Давайте без уловок, — заявила Мина, пригубив шампанское. Ее била дрожь. — Вам даже думать противно, что ваша судьба может оказаться в моих руках.

— Находись моя судьба в любых чужих руках, приятней мне бы от этого не стало. — Дирижабль тряхнуло, а затем он со слабым толчком поднялся в воздух. Бэрронс перевел глаза обратно на Мину, и его жесткие губы тронула едва заметная улыбка. — А уж в ваших и подавно. Не вы ли угрожали мне всеми мыслимыми и немыслимыми страшными расправами?

— Умоляю, я не настолько узколоба, чтобы называть местью помощь в падении с дирижабля.

Бэрронс плавно пожал плечами. Теперь, когда они были в пути, в его движениях появилась тягучесть и ленивая уступчивость. Словно холод, медленным пламенем проникавший Мине под кожу, был ему нипочем. Снизу до них начали долетать крики.

— Тогда выпьем за расправу. — Он чокнулся с ней бокалом, в его темных глазах сверкнул отблеск газовых ламп, расположенных вдоль поручней. — Даже если она будет беспощадной.

— Вы во мне сомневаетесь?

— Ни в коем случае. Я присутствовал на вашей дуэли с Питером. Вы можете быть беспощадной, когда того требуют обстоятельства.

На палубу налетел порыв холодного ветра. Мина не нашлась с ответом — его слова застали ее врасплох. Столько лет уже минуло, а воспоминание жалило, будто удар хлыста, жгучий и безжалостный.

«Беспощадность тебе не свойственна, — раздался шепот в голове. — Только не в случае с Питером. Один лишь инстинкт выживания молодой девушки. Отчаяние. Когда или ты, или тебя».

И все равно его смерть была на ее руках.

Бэрронс осушил бокал, не сводя с нее прищуренного взгляда поверх ободка. Затем приволок ей одно из теплых одеял.

— А я его и не заметила, — выдавила Мина внезапно пересохшим горлом. Но все же укутала плечи, пытаясь хоть как-то защититься от ветра.

— Можем разделить одно одеяло, — предложил Бэрронс.

«Что?»

Мина резко вскинула голову. Черт возьми! Ее так пробрало холодом, что даже разум затуманился. И ночь настолько очаровала, что внимание Мины рассеялось — она забыла, что этот мужчина ее заклятый враг! Возможно, дело еще и в их перемирии. А может… может, в каком-то подобии… дружбы, которая их сегодня сплотила.

— Уж лучше замерзнуть.

Палец прочертил узор на одеяле над ее бедром.

— Я сказал что-то не так? — пробормотал Лео, впиваясь этими опасными глазами в ее лицо, словно ища в нем ответы, тогда как Мина даже не знала вопросов.

— Мы сбежали. Примирение закончилось, — сообщила она.

— Не совсем. — Он налил себе еще немного треклятого шампанского и сделал глоток, откидываясь на гору подушек, точно ленивый паша. — За вами еще должок.

Мина выпрямилась, глубже закутываясь в одеяло.

— Вы требуете возместить его уже сегодня?

— Так точно.

Ну естественно. Мимо проплывал Лондон: прямо под ними проползали огромные кирпичные стены, обрамлявшие сердце города — и владения Эшелона. Огни простирались на целые мили, сверкая в темноте ночи. Красота.

— Куда вы меня везете? — поинтересовалась Мина.

— В одно убежище. О нем никому не известно.

— И зачем же?

— Зачем? — Лежа на боку, он опустил голову на ладонь и вскинул бровь. — Затем, чтобы покончить с долгами.

Глава 3

— Это же спальня, — заметила Мина, стуча зубами.

— Моя спальня, если точнее, — отозвался Бэрронс, заводя ее внутрь и включая газовые лампы.

— Я думала, вы живете на Вэйверли Плэйс.

— По бумагам, — коротко ответил он, подошел к графину и разлил бладвейн по двум бокалам. — На деле же мне иногда бывает нужно остановиться в месте, о котором никому не известно.

Домик за пределами городской черты? Необычно. Ни один из ее источников ничего такого не откопал. С какой надобности ему укромное обиталище? Что-то тут было нечисто. Мина притворила за собой дверь и плотнее закуталась в пилотский китель в тщетной попытке согреться.

Спальня оказалась меньше, чем ей представлялось, с огромной кроватью с балдахином, занимавшей большую часть пространства, и холодным камином в углу. В Мине вдруг взыграло любопытство: она задержалась взглядом на часах из золоченой бронзы, стоявших на каминной полке, и тяжелых парчовых портьерах. Потом очертила пальцем приятную бархатную обивку кровати.

«Интересно, какой она будет на ощупь на моей коже…»

Она тут же отдернула ладонь.

Бэрронс протянул ей бокал, мимолетно задев пальцами, однако затем нахмурился и взял ее ладонь в руку.

— Да вы же закоченели.

— Один болван столкнул меня в воду.

Она ожидала услышать в ответ какую-нибудь грубость, однако его брови еще глубже сошлись в переносице.

— Если мне не изменяет память, я вам это предложил. Вам нужно избавиться от мокрой одежды и согреться.

Бэрронс отвел ее в соседнюю комнату. При виде громадной ванны Мина замешкалась.

— Если думаете, что я полезу в вашу ванну…

— Не хотите — не надо. — Он повернул краники, и вода хлынула мощным потоком. — Если не собираетесь пользоваться возмутительно горячей водой, то это сделаю я. — Лео взял маленький флакончик и щедро налил в аэратор жидкого мыла. Из аппарата в воду побежала взбитая пена, собираясь в горы пузырей. — Пошлю своего слугу Исайю разжечь камин. Будем надеяться, хоть огонь вас согреет.

Мина бросила взгляд на воду, ощущая на коже покалывания от горячего пара, что постепенно заполонял комнату.

— Это неприлично.

Бэрронс едва слышно рассмеялся.

— Нет, пока все в рамках приличий. — Он стянул с себя пиджак и отбросил в сторону. — Ну что, вы или я?

«А почему бы не залезть в нее вместе?»

Она опустила глаза, но представшая перед ней картина никуда не делась. Мокрая рубашка облегает тело Бэрронса точно вторая кожа, обрисовывая литые мышцы его плеч и груди, а сквозь дорогую батистовую ткань едва заметно просвечивают окружности сосков.

В воздухе заклубился пар, точно дюжина бесплотных гаремных танцовщиц. Мине нужно было немедля вернуться домой, выстроить себе алиби, но как же она замерзла, а промокла — так вообще до нитки. А еще устала. Впервые за несколько месяцев ей захотелось сделать что-то только для себя. Адреналин и эйфория от гонки по Венецианским садам иссякли, на их смену пришло полное истощение. Ну и каким, черт его возьми, образом она объяснит случившееся? Перед глазами промелькнуло бледное лицо королевы.

— Мне не снять корсет без посторонней помощи, — холодно сообщила Мина, и это были и просьба, и приказ одновременно.

— Тогда позвольте мне побыть вашей камеристкой. — Он шагнул ближе.

Мина ощущала его присутствие за спиной: по позвоночнику пробежали мурашки. Сильные ловкие пальцы легли на ее бедра и решительно повернули к зеркалу.

Белый пилотский китель был застегнут спереди на все пуговицы, но Мина справилась с ними резкими небрежными рывками. Едва влажный воздух коснулся покрытой мурашками кожи, тело пробила дрожь. Пиджак пополз вниз телу, пока Бэрронс не поймал его в кулак. Мина встретилась с герцогом взглядом в зеркале. Глаза Бэрронса прошествовали от бледной кожи ее декольте к золотистому корсету и заляпанным сорочке и нижним юбкам. Мокрый шелк прилип к телу, выделяя каждый изгиб и впадинку.

Пусть глазеет, сколько влезет. Мину жгло обещание сделки. До чего же примитивное требование. Всю ее жизнь мужчины только так и поступали, пока она не нашла наконец способ положить этому конец, затолкав собственные чувства так глубоко, что они практически исчезли. Холодность мужчинам не по нутру. Теперь они сокрушались, мол, с ее-то красотой быть такой неприступной, такой равнодушной, и вместе с тем лишь это качество вызывало в них уважение.

На мгновение Мина ощутила разочарование. Ну не надеялась же она, в самом-то деле, что Бэрронс окажется другим? Ведь в таком случае выходит, что в ней все еще живет юная наивная девица.

Боковым зрением Мина заметила, как он смахнул с ее плеч мокрые рыжие пряди. Она заставила себя оградиться от ощущений и стала бесстрастно наблюдать за отражением в зеркале над туалетным столиком. Бело-золотистое одеяние сверкало в свете свечи, Бэрронс же, наоборот, тенью стоял за спиной, разглаживая ладонями ее волосы. К изумлению Арамины, он больше не смотрел на нее в зеркале, любуясь трофеем. Нет, вместо этого Лео распутывал колтуны в ее волосах, полностью сосредоточившись на процессе. Помимо воли Мина начала поддаваться ощущениям: мимолетные касания пальцев по шее, резкие рывки, когда мозолистые ладони запутывались в узелках.

— Не утруждайте себя, — пробормотала она. — Я их только помыть собиралась.

Бэрронс впился в нее своими черными глазами. Они до боли напоминали глаза голубокровного во время голода, но в них не было такой напряженности. Тени. Взгляд, сотканный из одних лишь теней.

— У вас красивые волосы, — подал голос он, и чары развеялись.

Красивые волосы. Она поглядела на себя в зеркале, но ничего не почувствовала.

«Ослепительно красива», — шептались в Эшелоне, когда Мина только вышла в свет.

С тем же успехом она могла быть невидимкой, но Мина извлекла уроки из своего положения. Красота может обернуться проклятьем, а может и сослужить хорошую службу, и с годами Мина научилась грамотно ею пользоваться.

— Вы мне там вроде бы корсет расшнуровывали.

Бэрронс пропустил ее слова мимо ушей, не отрываясь от распутывания длинных, до талии, локонов.

— Такие приятные на ощупь. Такие мягкие. — Его губы изогнулись в усмешке. — Каждый раз, касаясь вас, мне кажется, будто я наткнусь на одни лишь иголки. Но в вас столько же нежности, как и в любой другой женщине, правда, Мина?

— Нет, не правда. — Она закинула тяжелые мокрые волосы на плечо, собственнически обхватив их руками. Бэрронс говорил о слабости, а не нежности. — Корсет, милорд.

— Как пожелает моя леди, — мягко отозвался он, а Мину снова покрыли мурашки, и уже не холод был тому виной.

Бэрронс не притронулся к ней. По крайней мере не так, как она ожидала. Никаких неспешных поглаживаний по талии и бедрам. Ее не обхватили чужие руки, чтобы стиснуть в ладонях грудь через корсет. Мина настороженно подобралась. В глубине души ей уже не терпелось, чтобы он сделал первый шаг.

В его движениях не было вожделения, и все же они были чересчур интимными. В них чувствовалась… нежность? Руки мягко дергали тесемки корсета. Так касалась Мины только личная камеристка в священной обители спальни, в месте, где никто не жаждал убить ее или ранить, свергнуть или осудить.

Корсет неожиданно распахнулся, и Мина поймала его, прижав к груди, другой рукой все еще держась за волосы.

— Принесу вам бладвейна, — сказал он и посмотрел в зеркало. И увидел в ее взгляде удивление, невольно подумала Мина, но потом сощурила глаза.

Она смотрела на его удаляющуюся спину: он шагал уверенно и твердо. И был чересчур уж доволен собой, а еще не в меру спокоен при сложившихся обстоятельствах, словно считал, что полностью ими управляет. Он ушел, оставив Мину с развязанными тесемками, спадающим корсетом и чуть-чуть участившимся сердцебиением, нарушившим ее спокойствие.

Что за дьявольскую игру затеял Бэрронс? Ей было неуютно, словно прямо сейчас все их титулы исчезли, и под одной крышей находились не враги, а два простых человека, которых влекло друг к другу.

Но допустить такую мысль было бы в высшей степени глупо. Мина ждала, прислушиваясь к повисшей в комнате тишине, но ответов на свой вопрос не получила. Бэрронс вытребовал у нее поцелуй и чуточку больше, но совсем не изъявил желания забрать свою награду.

А ванна тем временем остывала.

Практичность вынудила Мину перебрать в голове все имевшиеся у нее варианты. Сухой одежды нет, и нечего и говорить, что дома ее наверняка ждут вооруженные до зубов преследователи. Ведь человек всегда возвращается домой в поисках безопасности.

Но здесь-то они не станут ее искать, правда? Никому и в голову не придет, что на улице ее спас не кто иной как Бэрронс — с кровной-то враждой между их семьями. Этот дом даст ей надежное укрытие, а с угрозами, которыми разбрасывается герцог, можно справиться… как-нибудь.

Мина стянула с себя одежду на холодные плитки пола и шагнула в воду. Родной дом перестал быть ее крепостью, и сегодня она не в силах это исправить. Нужно хорошенько пораскинуть мозгами, найти способ перехитрить принца-консорта, а первый инстинктивный порыв — пуститься в бегство или спрятаться — здесь едва ли уместен.

Как только Мина, стиснув зубы, погрузилась в ванну, ее тело окутала обжигающая вода. Здравые мысли покинули голову, а пена облепила гладкие изгибы груди. Кожа постепенно приобретала приятный розоватый оттенок.

— О боже, — прошептала Мина, глубже погружаясь в воду и откидывая голову на край ванны, что стояла на ножках в виде когтистых лап. Просто божественно.

Довольно долгое время вода продолжала жечь тело, пока жар не начал проникать в кости, согревая изнутри. Мина смыла с волос вонь канала, затем добавила еще горячей воды, закинула ноги на край ванны и принялась лениво вертеть между пальцев жемчуг на шее.

Ее не удивило, когда дверь открылась, и в комнату вошел Бэрронс. Мина метнула в него недобрый взгляд, сохраняя молчание и не утруждаясь глубже опускаться под пену, которая покрывала тело. Пусть играет в свои маленькие игры, она тоже не лыком шита, и предугадать его намерения много времени не займет.

Какие же все-таки мужчины предсказуемые. Эта мысль придала ей сил. В конце концов, Бэрронс всего лишь очередной мужчина, а Мина годами вела войну при помощи своих женских хитростей.

Герцог переоделся в сухое — черную рубашку, словно вобравшую в себя всю тьму в комнате, с черными подтяжками, туго натянутыми на широких плечах. Он закатал рукава, открывая взору предплечья. Мина никогда прежде не видела его в любой другой одежде, кроме парадной. В таком вот неформальном образе вид у него был более взъерошенный, более чувственный.

С тех пор как Бэрронс уехал в Санкт-Петербург, его волосы немного отросли, и сейчас их перехватывала бархатная лента. Это подчеркивало четкую линию скул и нижнюю губу, которая была чуточку полнее положенного. Мине хотелось стянуть эту ленту с его волос и запустить руки в золотистые пряди.

Она все-таки опустилась в воду поглубже. Невинной ее назвать было нельзя. Два непродолжительных романа за плечами, однако Мина целиком и полностью контролировала отношения, даже когда жажда крови затмевала рассудок. Ей стало не по себе. При виде Бэрронса (а может, тому виной нынешние обстоятельства в целом) у нее в душе поднимались чувства, которых Мина никогда не признавала.

Вожделение можно взять под уздцы. Всегда.

— Я так понимаю, вы пришли за своей наградой. — Мина поигрывала жемчужинами.

Бэрронс вскинул бровь.

— Я лишь принес вам бладвейн, ваша светлость. — Он поставил поднос, который держал в руках, на туалетный столик, разлил напиток по бокалам и протянул один Мине.

Она приняла бокал, помешивая кроваво-красное вино. Снова эта тревога.

— Из вас вышла бесподобная камеристка, Бэрронс.

— Решили меня нанять?

Мина тихо рассмеялась.

— Вот уж вряд ли.

Бэрронс обошел изголовье ванны, и его пальцы проскользили по плечу Мины.

— Мы сегодня хорошо сработались.

Так вот чего он добивается.

— По-вашему, мы сможем использовать этот альянс в Совете? — В конце концов, он выступал от лица герцога Кейна.

— Этого они ожидают меньше всего. Но нет, Мина, я не предлагал вам альянса, лишь выразил свое мнение.

— Хорошо. — Она осушила бокал и протянула ему. Да скорее ад замерзнет, чем Арамина подумает об альянсе с сыном человека, убившего ее отца. — Ибо перемирие закончилось.

Несколько секунд Бэрронс таращился на ее бокал.

— Досадно. — Осторожно поставил его на столик, затем повернулся к гостье.

Мина напряженно застыла.

Пальцы едва ощутимо коснулись ее щеки.

— У меня нет намерений причинить вам боль, — напомнил он. — Уж этого вам стоит опасаться в последнюю очередь, герцогиня.

Затем сжал в кулаке ее мокрые волосы и потянул голову вниз. Перед глазами Мины возникло перевернутое лицо Бэрронса.

— Если только я не замыслю украсть ваше сердце, — шепнул он. — Тогда вам стоит быть настороже.

— Я всегда настороже, — выдохнула она.

Взгляд Бэрронса смягчился, и он подался ближе.

— Если мне не изменяет память, вы задолжали мне поцелуй.

— А вы мне — записку, — отрезала она с колотящимся сердцем, вцепившись в края ванны.

— Поцелуй, — повторил он, — при условии, что я помогу вам выбраться из переделки в целости и сохранности. — Его лицо склонилось еще ближе, огонь свечи придавал коже восхитительный золотистый оттенок. — За записку была назначена другая цена.

Тело Мины полыхнуло огнем. Кулак, стискивающий ее волосы, сжался крепче, словно предупреждая, что она полностью в его власти.

— Я уже обнажена, — отрезала Мина.

— Но на вас покров из пены, дорогая. — Его вкрадчивый голос стал медовым. — Из пены и света свечи.

Повисшее между ними напряжение переменилось, ощутимо сгущаясь в воздухе. Сволочь, с играющей на губах легкой улыбкой он бросал ей вызов. Прекрасно понимая, что Мина не желает платить по счетам.

Ее сердце гулко застучало в груди.

— Так тому и быть. — Мина через силу расслабила тело, разжимая стиснутые на ободке ванной пальцы. — Вы заслужили свой поцелуй. Надеюсь, вы не навоображали себе ничего большего.

Мина запустила руку в его волосы, высвобождая их от бархатного ремешка, притянула голову ниже и прильнула к губам.

Они были мягче, чем казались на вид, и таяли на собственных губах Арамины, вбирая ее дыхание в легкие. От такой интимной мысли у нее между бедер полыхнуло жаром, возникло ощущение пустоты, ноющая боль… будто в ожидании чего-то большего. Мина легонько мазнула губами по губам Лео. Раз. Другой. Лизнула его язык, а затем втянула себе в рот, обхватив ладонями лицо.

Каждое ощущение разжигало в ней опасные чувства: царапающая кожу щетина;то, как он тянул ее за волосы, сковывая и подчиняя власти поцелуя. Все эти ощущения не должны были ее волновать. Их вообще не должно было быть, но что-то жаркое рождалось в душе, когда он вот так прижимал Мину к себе. Под кожей разгорелось лихорадочное волнение. И она сразу остро почувствовала, каким огромным был Бэрронс, каким сильным, и как легко он подмял ее под себя…

В ней вспыхнуло желание. Безумная страсть, непохожая на разливавшуюся по венам жажду, что порождал голод. Мине хотелось утянуть Лео за собой в воду, позволить его рукам и губам прошествовать по телу, заполнить эту пустоту внутри. Опасные мысли, опасные чувства, ведь ей не следует хоть что-то испытывать.

Задыхаясь, Мина разорвала поцелуй.

Грудь Бэрронса вздымалась и опадала, веки отяжелели. Его рука все еще сжимала волосы Мины, пока оба соперника, не отрываясь, пожирали друг друга взглядом, а потом эти невероятные губы медленно изогнулись в чересчур уж довольной улыбке.

— Вас устроила оплата, милорд?

— Стоило ли ради нее рисковать жизнью и здоровьем? — Пронзительный взгляд его темных глаз упал на ее губы. — Да, — хрипло признался он. — За такое и умереть стоило.

— Ни один поцелуй не стоит смерти.

— Значит, у вас не было достойного поцелуя.

Губы покалывало, подстрекая коснуться их пальцами. Достойный поцелуй… Поцелуй, который заставил ее разрываться от боли и отчаяния, оставил с чувством пустоты, словно Бэрронс затронул что-то такое, о чьем существовании она прежде и не подозревала. Притронулся и тут же отстранился, оставив ее в полном смятении.

Всего один поцелуй оказался способен погубить Мину. И кое-что большее…

«Я хочу увидеть вашу грудь».

— Записку, — потребовала она, опустив ладонь на его руку и несильно придавив сухожилие, чтобы пальцы освободили ее волосы.

Бэрронс вытащил из кармана рубашки небольшой свиток.

— Не поделитесь, что в ней?

— Нет. — Она протянула руку, и какое-то мгновение Бэрронс пристально ее разглядывал. — Нет записки — нет платы, — напомнила Мина, и его пальцы разжались, открывая взору виновницу всех бед.

Мина взяла маленькую, скрепленную восковой печатью бумажку, до сих пор не вскрытую и в идеальном состоянии, даже после плавания в канале. Развернув свиток, Мина подставила его прямо под огонь свечи. Пару секунд ничего не происходило, а затем пламя взвилось по всей поверхности, оставляя после себя один лишь пепел.

«Победа». Когда от треклятой вещицы не осталось и следа, плечи Мины расслабленно опустились, и она облегченно вздохнула.

И теперь была скована долгом по рукам и ногам.

Она томно качнула ногами в остывающей воде, выставляя на обозрение очертания стройных икр. К проглядывающей гладкой алебастровой коже прилипла пена, проплывавшая по воде и согретая огнем свечи. Бэрронс опустил глаза.

Есть. Взять власть в свои руки можно и другими способами. Он ведь жаждал ее увидеть, так? Что ж, Мина даст ему именно то, чего он жаждет. И чуточку больше.

С каждым движением пена окутывала тело и едва ощутимо покалывала: пузыри лопались и шипели, когда кожи касался прохладный воздух. Мина изящно подогнула ноги в коленях и, поймав его тяжелый взгляд, медленно и не спеша поднялась из воды.

Прохладный воздух окутал обнаженную кожу, когда Арамина встала перед Бэрронсом во весь рост, прекрасная в своей наготе, прикрытая лишь сползающей вниз пеной. Та стекала между ног, на чувствительную грудь и живот — от такой ласки Мина чуть было сама не потянулась к Бэрронсу. Но тот не опустил глаз. Вместо этого он впился в Мину взглядом, словно искал в ее глазах нечто, чего ей отдавать не хотелось.

— Теперь я выполняю вторую часть сделки. Можете разглядывать меня, сколько вам заблагорассудится. Можете дотрагиваться до меня… — Ее голос едва слышно охрип. «Но вам никогда не овладеть мной. И никогда не коснуться меня здесь, в…»

— А хотите ли вы, чтобы я до вас дотрагивался? — неожиданно мягко поинтересовался он.

— Мои желания здесь роли не играют.

Темные глаза яростно вспыхнули, и Мина поняла, что ее слова попали точно в цель. Так значит, он жаждал ее согласия? Хотел, чтобы она таяла у него в руках? Подобное желание вызывало в Мине одно лишь презрение.

Бэрронс еще секунду не сводил с нее глаз, затем отступил и потянулся за полотенцем. Сняв его с вешалки, герцог приблизился, нависая над ней своим большим телом. Мина слегка напряглась, но он лишь закинул полотенце ей за спину и подтянул к себе. Пошатнувшись, она шагнула вперед, выставив между ними руки. По ее ногам в ванну стекала вода. Бэрронс нежно обернул вокруг тела Мины пушистое полотенце, скрывая ее от глаз — точно неспешно закрыл между ними дверь.

— Тогда я коснусь вас так, как сам пожелаю, — пробормотал он, затолкав кончик полотенца между ее грудями.

Наклонившись, поднял Арамину на руки, вытащил из воды и поставил на ноги, расплескав по плитке воду. У него в руке возникло еще одно полотенце, и он опустился на колени и принялся вытирать ей ноги. Свет свечи играл на русых волосах, окрашивая их в золото, что резко контрастировало с чернотой его рубашки.

Что он творит? Мина задохнулась от удивления, когда герцог локтем раздвинул ей ноги и прошелся снизу вверх по каждой, насухо вытирая их мягким полотенцем.

— Вы упускаете свой шанс.

— Думаете? — Бэрронс поднял на нее глаза. — Откуда вам знать, что доставляет мне наслаждение? Нагло пожирать вас взглядом, пока вы безучастно замыкаетесь в себе? Так себе удовольствие, Мина, уверяю вас. — Он поднялся, положил руку ей на талию и проводил к стулу перед зеркалом. Наклонившись сзади, Лео посмотрел на нее в отражении. — Я заинтересован лишь в той женщине, что отвечает мне взаимностью, а наши с вами желания не совпадают. Пока что. Не берусь судить почему, но не совпадают. — Он накинул ей на голову полотенце, на мгновение лишив зрения.

— И никогда не совпадут, — заявила она, поднимая ткань с глаз. — Я не стану ничьей подстилкой.

— Теперь я вижу, что допустил некоторую оплошность, когда заключал с вами сделку. — Он поджал губы и промокнул ее волосы полотенцем. — Я освобождаю вас от долга и, к вашему сведению, выполнил бы ваше требование, попроси вы вежливо. Уж слишком я вами очарован, чтобы спокойно наблюдать, как вы погибаете.

Мина смотрела на него, прищурившись. Да она тут чуть ли не голая перед ним стоит, а он и глазом не моргнул, да еще сообщает, что освобождает от долга, освобождает от… всего. Мина напряженно застыла.

— Что за дьявольскую игру вы затеяли?

— Что-то наподобие шахмат. Жертвуете одной-двумя пешками, и победа у вас в кармане. Ах да, еще кое-что. — Он приподнял ее лицо за подбородок и подался ближе. — Я опережаю вас на столько ходов, что вам в жизни не догадаться.

На этот раз поцелуй застал ее врасплох. Жесткий и требовательный — словно Бэрронс заявлял на нее свои права. В спину уперся туалетный столик; Мина, пошатнувшись, завалилась назад, вовремя поймав ткань и одной рукой вцепившись в Бэрронса для равновесия. «Найдешь после такого равновесие…»

Поцелуй прекратился так же неожиданно, как и начался, оставив Мину в смятении трястись мелкой дрожью в своей груде полотенец.

— Что вы себе позволяете? Я же заплатила вам ваш поцелуй! — Мина толкнула его в грудь, и, метая взглядом молнии, нырнула ему под руку, лишь бы отойти от него подальше. С колотящимся сердцем она крепче прижала к себе полотенце — слабая защита против порожденной им бури. Еще одно его прикосновение…

Бэрронс поднял руку и засунул палец в ложбинку между ее грудями, поправляя спадающую ткань.

— А что до второго, — отозвался он с опасной улыбкой, — его я украл.

Да пропади он пропадом. Желание разлилось по ее венам — дикая, неподдельная страсть — и вместе с ним пробудилась жажда. Мир превратился в тени, когда глаза перестали различать любые другие цвета, кроме всех оттенков черно-белого спектра. Ее взгляд потемнел от голода, и раз уж это поняла сама Мина, то поймет и Бэрронс.

— Стоит ли мне назначить наказание за кражу, милорд?

— Жаждете вернуть поцелуй? А то я, знаете ли, сопротивляться не стану.

Он мог сказать ей что угодно, но… Мина раскрыла рот от удивления и медленно прищурилась, различив дразнящие нотки в его голосе.

Она слишком поздно поняла опасность. Ибо Бэрронс прознал, что взволновал свою гостью. Теперь у нее не получится отталкивать его враждебностью и холодностью, ведь он видел ее насквозь. Видел ту маленькую искорку в душе Мины, что изнывала по пламени, по прикосновениям, по страсти. Каждая унция власти, которая находилась в ее руках во время их перепалок, теперь ускользнула, как песок сквозь пальцы, оставив ее в полной беспомощности.

«Жаждете поцелуя?»

«Да».

— Оставьте его себе, — только и ответила Мина. — И учтите, долг уплачен дважды.

— Прекрасно.

Мина нахмурилась. Она ждала, что он воспротивится — или предпримет еще одну попытку ее соблазнить.

— Не понимаю.

— А разве вы когда-нибудь понимали мои мотивы? — С последней кривой ухмылкой он отвесил легкий поклон и удалился, чтобы дать ей спокойно одеться.

Глава 4

Из решетки на дороге подымался пар — зловещее зрелище в предрассветных сумерках. Небо на западе едва-едва засеребрилось, однако здесь, на самой окраине Уайтчепела, тени будто растянулись, не желая исчезать, и каждая улочка затерялась во всепоглощающей темноте.

Послание прибыло всего часом ранее, к тому времени Лео давным-давно сопроводил герцогиню к наемному экипажу, вызванному по ее настоянию. В голове родилась целая дюжина предположений о том, что же ему пытались сообщить. Последнее время он глубоко увяз в опасных играх, и послание от Блейда, печально известного Дьявола Уайтчепела, могло означать лишь одно.

«Революция. Падение принца-консорта».

Лео поднял воротник пальто и пересек Бутчер-сквер, не удостаивая вниманием бродяг, тасовавших карты в ближайшей канаве. Они скосили на него глаза, затем переключились обратно на колоду, однако Лео знал, что его успели изучить вдоль и поперек — знал так же ясно, как собственное имя. Одна из шлюх скользнула в тени и исчезла, наверняка чтобы разнести весть о его приходе или хотя бы о том, что в их районе появился богатый с виду молодой лорд.

Пальто на нем было простого кроя, без украшений, но его качество выдавало в Бэрронсе принадлежность к Эшелону или, как минимум, младшего голубокровного лорда. Впрочем, он и не старался замаскироваться. Немало аристократов искало забвения в этой части города, влекомые волнительным отсутствием правил в Ямах, где в борьбе за деньги мужчины проливали кровь на бледном песке, или доступностью куртизанок, тех шлюх, что пытались выбраться из Ист-Энда в постели потеплей да пороскошней.

Впереди замаячили ворота Рэткэтчер. Оттуда на герцога смотрел, прищурив зеленые глаза, мужчина в кожаной безрукавке, открывавшей взору тяжелый металлический корпус механической руки. Ростом Лео был выше большинства мужчин, но этот механоид превосходил его на пару-тройку дюймов, а уж весом и того пуще. «Дьявол, хорошо хоть у меня есть разрешение находиться в этом районе». Лео было не превзойти в дуэли или в драке на ножах, но здесь, в трущобах, не любили биться «по-жентльменски». Блейд частенько брал Лео с собой на такие сборища, чтобы герцог проникся здоровым уважением к здешним правилам драки.

Разумеется, Лео в долгу не остался.

— Рип. — Он приветственно кивнул. — Получил весточку от Блейда. Что стряслось?

Зять не стал бы посылать за ним, не будь дело срочным. Дьявол Уайтчепела предпочитал самостоятельно разбираться со своими проблемами, не вмешивая в это посторонних, и по обыкновению расплата его была скорой и кровавой.

Блейд единственный нелегально зараженный, кто выступил против Эшелона и выжил. Полвека назад он сбежал от казни в Башне из слоновой кости и направил свои стопы в Уайтчепел, где поднял толпу против металлогвардейцев, посланных Эшелоном ему вдогонку. То была жуткая резня, но она таки донесла одну мысль до этой части Лондона и всего Эшелона — непобедимых нет.

Тогдашний король уступил Блейду территорию трущоб, а Эшелон сделал вид, будто дело не стоит внимания, однако все знали правду. Люди признали Блейда своего рода героем, а детишкам аристократов нянечки на ночь шептали леденящие душу истории о Дьяволе Уайтчепела. В наши дни миф уже почти перерос самого виновника торжества.

— Думаю, те лучше самому глянуть, — ответил Рип. Его глубокий голос был так тих, что слова едва долетали до слуха. Гигант расцепил сложенные на груди руки и мотнул головой. — Чарли, следи за воротами. Чтоб ни одна мышь не прошмыгнула, уяснил?

Нахальный паренек сверкнул улыбкой и подмигнул, незаметно прислонившись к бочке под тенью выступа ворот. Лео тут же напрягся.

— Чарли.

Мальчишка кивнул. Мгновение они не сводили друг с друга взгляда. У парня были голубые глаза, но в Лео тут же вспыхнула искра узнавания, едва он взглянул на это лицо… Словно смотрел в чертово зеркало.

— Уверен, что ему хватит сноровки? — уточнил Лео, следуя за Рипом.

— Пацан уже мужик почти, — отмахнулся тот. — Да и не то эт место, чтоб слабине потакать. Мальчишка быстро растет.

Лео проглотил ответ, на языке почувствовалась горечь вины. Кто он такой, чтобы требовать отчета о достижениях или провалах Чарли? Лео потерял это право много лет назад, когда по его вине мальчишка заразился вирусом жажды. Может, Чарли и был его родным младшим братом, однако Онория, жена Блейда и сводная сестра Лео, четко дала понять, что в будущем мальчишки герцогу нет места.

— Чет пацан все больше и больше на тебя смахивать стал. — Рип бросил взгляд на Лео. — Не к добру это.

Лишь самые близкие люди Блейда знали правду: отцом Лео был не герцог Кейн, а ученый дворянин, которому вельможа много лет назад даровал свое покровительство. Сэр Артемий Тодд ныне мертв, однако он оставил след в этом мире в лице трех законнорожденных детей — и Лео.

Не то чтобы Лео считал этого ублюдка своим отцом. Прознай кто его тайну, принц-консорт непременно ею воспользуется, чтобы вздернуть лженаследника на виселице.

— Да, не к добру, — тихо ответил Лео. — Причем как для меня, так и для мальчишки.

— Блейд ему талдычит, что надо отпустить бороду, да и волосы сделать подлинней.

— А каково мнение Онории на этот счет? — сухо поинтересовался Лео.

— Дык ведь она и предложила.

Лео не знал, что и думать. Случай с Чарли она ему так до конца и не простила, пусть и приглашала в свой дом и даже поделилась лекарством от вируса, когда его уровень в теле Бэрронса подскочил. Онория называла его братом, но Лео так и не сумел до конца понять, почему она когда-то пришла ему на подмогу.

С младшей сестрой Леной отношения складывались куда лучше. Несмотря на то, что Лео старался держаться на почтительном расстоянии, Лена все же целовала его в щеку при встрече и присылала шутливые подарки на Рождество — а ведь он его даже не праздновал. Этот день мало что значил для любого жителя Эшелона, для тех, кого отлучили от церкви, обозвав «бездушными бесами», но, положа руку на сердце, Бэрронс все же признавал, что каждый раз с нетерпением ждет подарков. В прошлом году она воспользовалась своим умением ладить с заводными механизмами и смастерила ему марширующего солдатика. Что с ним делать, Лео и не представлял толком, но поставил его на самое видное место в кабинете — даже чуточку с гордостью.

— От мы и на месте, — пробурчал Рип и, пригнувшись, вошел через арку в переулок.

Для засады особо не развернешься. Лео бросил взгляд на крыши и заметил в темноте двоих новобранцев Блейда. В лицо ударил запах крови, чей источник обнаружился в центре собравшейся в переулке небольшой группы мужчин.

Блейд склонился над телом, свет лампы окрасил жесткие черты лица золотом. Его волосы были темнее, чем во время первой их встречи три года назад, — все благодаря лекарству Онории от Увядания. Но в остальном он едва ли изменился.

У его горла сверкнуло алое пятно: шейный платок из яркого набивного шелка. Фалды черного кожаного фрака расходились при приседании. А под фраком, небось, прятался жилет из жатого бархата какого-нибудь багрового оттенка. Лео слишком хорошо знал своего зятя.

— Посылал за мной? — Лео потянул перчатки за пальцы и медленно снял.

Блейд выпрямился, отбрасывая длинную тень.

— Получил вот задачку на свою голову, — сообщил он и отошел в сторону. Труп у его ног был одет в шелковые брюки, черный пиджак и…

«Дьявол». Лео замер, поняв, кто перед ним лежит. В свете ламп сверкала пара окровавленных ребер, сердце отсутствовало.

— Гете, — произнес он, встретившись с зелеными глазами Блейда.

— В точку. — В тех глазах не было ни намека на теплоту. — Никто не может допетрить, как он тут в Чепеле объявился. Или кто его грохнул.

Лео осторожно шагнул ближе.

— Ну хоть на этот вопрос я могу дать ответ.

Блейд махнул своим парням разойтись. Один лишь Рип остался на месте, но, если подумать, за все эти годы он заслужил право здесь находиться.

— Соколы, — тихо сообщил Лео. — Вчера ночью, у Венецианских садов. Я все видел своими глазами.

— Соколы? — Блейд потер губу, вид у него был уставший. — Чтоб тебя, сам хоть понимаешь, куда клонишь?

— Да. Я прекрасно понимаю смысл своих слов.

— И тело объявилось тут. Прям удобно выходит.

— Он выставляет тебя козлом отпущения. — Принц-консорт годами жаждал смерти Дьвола Уайтчепела.

Блейд щелкнул пальцами Рипу и одному из своих новобранцев.

— Избавьтесь от тела. Да так, чтоб ни душа не смогла пронюхать.

— Заныкаем его в Нижнем городе. — Рип накинул плащ на тело Гете, пряча бросающиеся в глаза следы убийства. Хэнли, самый новенький в шайке Блейда, схватил герцога за ботинки, и они утащили тело.

Это даже похоронами не назовешь. Лео еще долго смотрел им вслед, когда они исчезли. Ему нравился Гете. Тот хоть и вел собственные игры в Совете, — а кто этого не делал? — однако хотя бы не чуждался понятия чести. Гете годами оплакивал потерю своей дамы-консорта. Он лишь совсем недавно перестал носить темную одежду, которой отдавал предпочтение, и начал по-настоящему посещать светские сборища.

Накануне отъезда Бэрронса в Москву они даже столкнулись в опере. С того вечера у Лео остались лишь обрывчатые воспоминания: скабрезные шуточки в сторону певицы сопрано, оживленная игра в триктрак, из которой Бэрронс вышел победителем, и головная боль, сопровождавшая его всю дорогу в треклятую Россию.

— Мертвецам все равно, ты ведь в курсе? — Блейд похлопал его по плечу.

— В курсе. — Он посмотрел на запятнанную кровью мостовую. — Каких бы дел он ни натворил, обидно вот так… исчезнуть.

— Пойдем, отужинаешь со своей сестрой. Пропустим пару стаканчиков бладвейна в память о Гете. Нравится или нет, а никому, кроме нас, он и даром не сдался. Ладить мы с этим мерзавцем, конечно, не особо ладили, но уваженье он заслужил.

— Не знаю, разумно ли это. У меня дела…

— Дела подождут, — отмахнулся Блейд. — Чет мне кажется, ты не все рассказал.

Лео ничего не стоило отказаться. Видит дьявол, Блейд сам понимал, что навязать герцогу свою волю не может. Этим Лео отличался от остальных людей Блейда. Между ними действовало шаткое перемирие, оба слишком хорошо сознавали собственное высокое положение.

И сохранять это перемирие, этот баланс было своего рода искусство, так что Лео согласно кивнул. К тому же, такого союзника, как Блейд, никогда не стоило недооценивать, и несколько месяцев назад они вдвоем ввязались в правое, по их убеждению, дело.

Свержение власти принца-консорта.

Самое гнусное предательство, или героизм — зависит от того, кто ты, союзник или противник Эшелона.

Или просто-напросто человек, который опасается, как далеко может зайти принц-консорт, если не встретит на своем пути препятствий.

* * *

Мина добралась до Казавианского особняка внутри дорожного сундука, забитого великолепными платьями от мадам Шевалье, вместе с запиской для служанки. Когда в покоях герцогини крышку сундука откинули, Мина вынырнула из пены кружев и услышала крик.

— Боже… Боже милостивый, ваша светлость! Вы меня напугали. — Ханна схватилась за сердце.

Мина подвела служанку к расшитому креслу, пока та не свалилась с ног, затем подскочила к окну и отдернула шторы. Ее дом располагался в центре Мейфэра, и в утренние часы на улице было не так много народу, чтобы спрятать мужчину, прислонившегося к кованой ограде через дорогу от дома и уткнувшегося в газету.

— Иначе нельзя было.

— Конечно, ваша светлость. — Служанка ни слова не сболтнет о том, чему стала свидетельницей. Ханна прятала под перчаткой механическую руку, но и этого оказалось более чем достаточно, чтобы надежно привязать ее к Мине. Ни один механоид не состоял на службе у Эшелона, но Мина предпочла закрыть глаза на это недоразумение, за что Ханна была ей безмерно благодарна.

Слуг всегда можно подкупить, однако куда легче сохранять их верность, если платить отличной от золота валютой.

Пушистая белая кошка подняла мордочку от кровати и хлестнула хвостом. На Мину уставились золотистые глаза.

— Пошли за мистером Гоу, — сказала Мина. Ее нервы были натянуты, как струна. Прошлой ночью… Кажется, каждая секунда их встречи навеки отпечаталась у нее в памяти. Что было у Бэрронса на уме? Зачем ставить ей подобные условия, а затем не принимать предложенную награду?

«А вы разве когда-нибудь понимали мои мотивы?»

Дьявол его побери. Он источал столько обаяния, что у нее с трудом выходило воспринимать его как врага. И совсем ничего не стоило видеть в нем обычного мужчину — а это для Мины чревато серьезными последствиями.

Арамина подняла на руки кошку, прижимаясь лицом к теплой шерсти Боадикки, и только затем до нее дошло, что Ханна стоит, сложив в ожидании руки.

— Мадам?

— Да?

— Где вам угодно его принять, здесь или внизу? — спросила служанка таким тоном, словно уже задавала этот вопрос.

— В моем кабинете. — Герцогине никогда не нравилось принимать гостей в личных покоях. На то они и личные. Мина поцеловала Боадикку в макушку. Ощущение теплого тельца действовало успокаивающе. — А затем помоги мне переодеться.

Ханна присела в реверансе и удалилась. Она ни словом не обмолвилась об увиденном на хозяйке туалете. Наряд, который раздобыл Мине Бэрронс, прежде чем препроводить ее к наемному экипажу, был нелепым до безобразия: желтое прогулочное платье с глубоким вырезом, начисто лишенное хоть какого-то намека на вкус. Весь свет свидетель, герцогиня Казавиан даже под страхом смерти не появилась бы на людях в подобном одеянии, на что и был расчет. Она надежно закрепила за собой образ безупречной леди, наряжавшейся только по последней моде. Никто даже не обернулся ей вслед, когда она вошла в заднюю дверь ателье мадам Шевалье.

Лишь один мужчина разглядел нечто иное под внешним лоском. Мина отвернулась и принялась стягивать перчатки. Прошлая ночь оказалась губительной далеко не по одной причине. Ванна, бладвейн и быстрый сон, в который она умудрилась провалиться на его постели, в некоторой степени отвлекли ее, позволив очистить разум и сконцентрироваться на том, что на самом деле должно иметь значение.

Записка королевы.

На ней Мине необходимо сосредоточить все свое внимание, хотя она вовсе не собиралась выкидывать из головы наследника герцога Кейна. Его мотивы были достаточно туманны, чтобы не поставить их под сомнение.

Факт: Принц-консорт приказал убить Гете.

Гипотеза: Ему было что-то известно о записках, которые Мина доставляла для королевы.

Она нахмурилась. Нет, тогда бы он предъявил обвинение ей. Ничто не указывало на то, что принц-консорт подозревал ее в доставке этих записок. В самом деле, он ведь буквально на прошлой неделе поручил герцогине усилить надзор за перемещениями королевы, а это значило одно: он выведал о нежных чувствах своей жены к Гете каким-то иным путем.

Или этот ход против Гете принц-консорт совершил по какой-то другой причине? Нельзя было отметать такую возможность.

Факт: Они с Бэрронсом оба свидетели, но как им доказать, что убийцами являются именно Соколы?

Знать-то Мина знала, однако она не видела их лиц. Лишь уловила мельком в темноте ночи силуэты, занятые вырезанием сердца герцога. Посмей она высказаться, не наступит ли ее черед? Мину сковал холод. Она почти ощущала под ногами край пропасти.

— Хоть ты у меня осталась, — прошептала Мина. Именно в эту секунду Боадикка выпустила коготки и попыталась вырваться из рук. Мина отпустила кошку с сердитым вздохом. — Никакого уважения у кошек к герцогине. — Но все же печально улыбнулась, а Боадикка тем временем принялась вылизывать лапки.

Ханна быстро вернулась и помогла ей снять тяжелое платье. Одеваясь, Мина нет-нет да и впадала в задумчивость.

Гете мертв. От одной только этой мысли герцогиня ощутила укол вины и сожаления. В конце концов, Мина ведь его предупреждала. Что еще она могла предпринять?

«Изначально не поддаваться на уговоры королевы и не доставлять сообщений».

Королева Александра поймала ее в момент слабости. «Прошу вас, ваша светлость… Я буду век вам благодарна…»

И Мина сдалась, ибо прекрасно знала, что в жизни королевы едва ли было место развлечениям. Принц-консорт постарался, чтобы его хорошенькой человеческой женушке исправно доставляли желанную настойку опиума, и всяческими способами держал ее в покоях, взаперти от всего мира. Как распорядительница королевского гардероба Мина своими глазами наблюдала проявления его мелочной злобы. Ей не следовало идти на поводу жалости, и все же Мина позволила этому чувству взять верх над разумом.

Факт: придется сообщить королеве, что дорогой ее сердцу мужчина убит.

Мина грустно понурила плечи.

Хоть от записки избавилась, и то ладно. Гете мертв, принц-консорт будет с подозрением коситься на жену, но ему никак не узнать о содержании письма. Или о том, что его собственноручно доставляла Мина.

— Вот и все, мадам, — почтительно прошептала Ханна.

Очнувшись от своих мыслей, Мина увидела на себе узкий бархатный костюм. Он был такого глубокого оттенка синего, что казался черным, а на плечах блестели золотые эполеты. На вороте белела полоска кружева, и каждый слой юбок косого кроя обрамляла золотая кайма. Наряд отвечал самым последним веяниям моды, но никто не смотрел на него так, как владелица — в ее глазах это было оружие.

— Вернетесь ли вы после встречи на дневной сон, мадам? — поинтересовалась Ханна, когда принесла хозяйке шляпу и принялась закалывать волосы в пучок.

— Нет. — У нее было слишком много забот, чтобы позволить себе сон. К этому времени принцу-консорту уже должны доложить, что Гете мертв и неизвестная женщина стала тому свидетельницей. Кража дирижабля лишь привлечет ненужное внимание ко всей этой истории. Придется действовать быстро, чтобы ослабить подозрения принца-консорта, пока большая часть Эшелона отсыпается в дневные часы.

Но сначала Гоу.

В кабинете ее ждал мужчина в твидовом пиджаке и узких брюках. У гостя был настолько скромный и непритязательный вид, что так и тянуло отвести от него глаза. С таким лицом с любой толпой сольешься.

— Ваша светлость. — Он поклонился, пока Мина закрывала за собой дверь. — Чем могу служить?

Как человек, ведавший делами дома Казавиан, он служил еще при герцоге. Лишь после смерти отца Мина начала в полной мере понимать весь размах возможностей Гоу.

Однако все по порядку.

— У меня к вам поручение, — отозвалась она, не теряя времени на любезности.

— Я вас слушаю.

— Выясните все что можно о Лео Бэрронсе.

Тонкая бровь взметнулась вверх.

— О наследнике герцога Кейна?

— Да.

— Подробности профессиональной, финансовой или личной жизни? — уточнил Гоу.

— Все, — настояла она, слегка прищурившись. На мгновение ей почудилось призрачное прикосновение чужих губ, отвлекая от вопроса, который крутился у нее в голове весь путь домой: почему Бэрронс, едва высадившись с дирижабля из Санкт-Петербурга, так скоро очутился в Венецианских садах? Уж точно не из-за Мины.

— Но самое главное, — продолжила она, — я хочу знать его слабости.

* * *

Логово располагалось в самом сердце Уайтчепела: огромный дом из тяжелых кирпичей с прилагающимся к нему двором. В окнах на самом верху горел свет. На первом этаже хозяйничали пыль и паутина, деревянные полы так сильно скрипели, что с каждым шагом грозились рассыпаться под ногами. Однако наверху царил сверкающий рай: свет и тепло, запах воска, элегантная мебель повсюду и современные удобства вроде горячей воды.

Лишь самым приближенным разрешалось пройти дальше первого этажа. Не стоит, как считал Блейд, выставлять напоказ потенциальным врагам его хорошее положение.

Рассветные лучи проникли сквозь намытые окна небольшой прихожей, когда Блейд провел Лео внутрь. На кушетке перед камином спала молодая женщина. Блейд приблизился к ней. Ресницы затрепетали, и Онория медленно проснулась.

Она была в положении, и Лео в жизни не видел сестру с такими упитанными щеками и предплечьями. В последнюю пару его визитов она находилась в заточении.

Лео скрестил на груди руки и прислонился к дверному проему, кивнув в знак приветствия, когда попал под ее взгляд.

— Хорошо выглядишь.

Онория с трудом села.

— Ужас один, — отозвалась она. — Я опять заснула, поверить не могу. — Ее лицо смягчилось, когда она улыбнулась мужу. — Я ждала твоего возвращения.

Блейд пристроился рядом с ней на кушетке, защитным жестом приобняв за плечи. В стенах своего дома он частенько выходил за рамки приличия, и неважно, кто находился в гостях, один лишь Лео или вся его свита.

— Сказал ж те, не жди.

— А я сказала, что буду, — ответила Онория с ноткой упрямства в голосе.

Наверняка давний спор. Лео неторопливо приблизился к камину и протянул руки к огню, стараясь не обращать внимания на супружескую чету. Нигде и никогда он не чувствовал себя настолько лишним, как в Логове.

— Что стряслось? — озадачилась Онория.

Блейд быстро ввел ее в курс дела, и его жена коротко ахнула.

— Только не Гете. Он ведь был такой благородный мужчина.

Раздался резкий стук в дверь. В комнату заглянула Эсме, жена Рипа и по совместительству экономка.

— Прошу прощения. — Она заметила Лео и кивнула в знак приветствия. — У входа ждут два Ночных ястреба.

— Кто именно? — Ночные ястребы занимались в Эшелоне отловом воров. Команда состояла из грязнокровных, тех, кого заразили вирусом незаконно. Грязнокровному предлагалось лишь два пути: вступить в ряды Ночных ястребов или в «ледяную гвардию», элитную охрану Башни, и нести службу; либо же взойти на эшафот.

— Глава Гильдии Гаррет Рид и его жена леди Перегрин.

— Резвые ребята, а, Бэрронс? — Блейд кивнул Эсме. — Пусть заходят.

Она удалилась, и Онория обеспокоенно взглянула на мужа.

— Ну хоть Гаррет на нашей стороне.

— Да уж. — Блейд встретился взглядом с Лео. — Вышло б неловко, заявись они с официальным визитом.

— Так не будем давать поводов, — заявил Лео, прислонившись к камину. — Ему здесь смотреть не на что.

Как правило, Блейд любил играть в игры, но сейчас ему было не до того. Он положил руку на колено Онории, между его бровями залегла глубокая складка. Появление Ночных ястребов — или трупов — во владениях, когда жена находилась в положении, будило темную сторону натуры хозяина Уайтчепела.

Гаррет вошел в комнату, передавая Эсме шляпу и пальто. Она приняла их, хоть и не преминула выразить Блейду сухим взглядом свое отношение к подобной обязанности. Занимаемая ею должность экономки была, скорее, почетной, нежели реальной. Прошел не один месяц, прежде чем Лео толком сообразил, какое место Эсме занимает в доме.

Следом за Гарретом вошла леди Перегрин. Волосы ее были подстрижены до подбородка, но сейчас имели светлый оттенок, тогда как раньше она красила их в ярко-черный цвет. И то была не единственная перемена. Она облачилась в узкие черные брюки, заправленные в высокие, до колена, сапоги. Неприлично обтянутые сзади изгибы прикрывал пышный турнюр с крошечной юбочкой, а под наглухо застегнутым пиджаком, несомненно, скрывался защитный корсет. Это была женская версия строгой экипировки Ночных ястребов, которую она когда-то носила.

Лео глянул в окно, придавая лицу бесстрастность. В мире, где Эшелон населяли блестящие красотки, Перри не сказать чтобы притягивала восхищенные взоры, но что в ней привлекало самого Лео, так это ощущение силы. Вот чего не заиметь всем разодетым в пух и прах светским девицам мира.

Этого, однако, не скажешь о герцогине Казавиан. Лео доставало мудрости понять, что в женщинах его привлекает упрямая натура и высокий интеллект.

Он насупился, постукивая пальцами по поверхности камина. В голове снова пронеслись события прошлого вечера. Он уже начал было думать, что проник наконец через воздвигнутые Миной стены и добрался до прятавшейся за ними женщины, но к концу вечера она таки сумела воздвигнуть их обратно, причем без особого труда, позволив лишь краем глаза уловить полыхавшее в ней пламя. Поцелуй… ее поцелуй чуть не свел Лео с ума, и отчасти герцогине даже понравилось уступать его воле, но лишь отчасти. В то мгновение, когда она поднялась из воды и по ее великолепному телу стекли остатки пены, Мина снова скрылась, будто защелкнулась на задвижку.

Он ушел, оставив ее спать одну в его собственной чертовой постели, сам же поднялся на крышу и принялся бродить взад-вперед в ожидании рассвета. Быть может, холодный воздух пойдет на пользу — так он подумал. Но ошибся. До сих пор огонь так и бушевал в его крови.

Но уж чего-чего, а терпения ему не занимать.

— Рид, — поздоровался Блейд, пожав руку Гаррету и отвесив легкий поклон леди Перегрин. — Какой неожиданный сюрприз.

Выдвинув для жены стул, Гаррет занял плетеное кресло прямо напротив Блейда, положив руки на подлокотники. Он окончательно свыкся с должностью Главы Гильдии, которую занял полгода назад. Немногие отваживались так прямо встретить взгляд Дьявола Уайтчепела.

— И не особо приятный, — отозвалась Перри.

— Одна свидетельница утверждает, что видела, как этим утром на окраине Уайтчепела убили герцога Гете, — заявил Гаррет и добавил: — И что убийцей был ты.

— Вот оно как. — Блейд откинулся в кресле, мигом посуровев взглядом. — Надеюсь, ты надежно ее укрыл?

— Разумеется, — сказал Гаррет. — Там, где до нее никто, включая тебя, не доберется.

— Проверил, нет ли на ней печати Сокола? — поинтересовался Лео.

Вздох. Затем Гаррет мягко осведомился:

— Стоит ли?

— Скорее всего, печать в волосах, — предположил Лео. — А если таковой нет, значит, дама не так давно имела встречу с тем, у кого она имеется.

Потерев переносицу, Гаррет снова вздохнул. Спустя годы службы Ночные ястребы не питали к принцу-консорту и толики симпатии.

— Черт возьми. Заговор, значит. Стоит ли мне вообще знать?

— Блейд представляет угрозу в глазах принца-консорта, так что эта уловка явно устроена против него, — тихо проговорил Лео и обошел комнату, приблизившись к графину у окна. Самое время глотнуть немного бладвейна. Им бы всем он не помешал. — Ты ведь в курсе, что мы замышляли провернуть полгода назад.

Одним туманным утром девять мужчин и женщин приняли решение свергнуть принца-консорта и восстановить мир в городе. Инициаторами той встречи были Лео и Блейд, однако в желании лишить безумца власти у Гаррета с женой имелись собственные мотивы.

С того самого дня в трущобы начало стекать оружие и припасы, одна поставка за другой, на стенах даже появились боевые пушки, пусть и тщательно скрытые. Уайтчепел стал командным пунктом, сердцем движения по свержению принца-консорта. Заметно пополнились как армия Блейда, так и ряды Ночных Ястребов, люди сотнями примыкали к восстанию.

— Знать еще не значит оказаться между молотом и наковальней, — сказал Гаррет, взяв в руки предложенный Лео бокал. — Меня вызвали в Башню отчитаться принцу-консорту, как только здесь закончу.

— Так ступай себе в эту Башню, — сказал Лео, приблизившись к Блейду. — И отчитайся как того просят. Найти ты здесь ничего не найдешь.

— А вообще было что находить? — Когда ему в ответ кивнули, Гаррет снова тихо выругался. — Так Гете мертв?

— Пропал, — поправил Блейд.

— Принц-консорт потребует завести дело. — Гаррет одним глотком осушил бокал.

— Без тела у тебя лишь слова свидетеля. Начинай поиски Гете, но не отходи далеко от его дома и связей. Без веских причин принц-консорт не может настаивать на продолжении расследования в Уайтчепеле, иначе это вызовет подозрения. Просто иди по следу, порасспрашивай людей — пытайся найти связь между Блейдом и Гете, когда ее там и нет вовсе, — предложил Лео.

— Держи нас в курсе, — настоял Блейд.

— Обязательно. — Гаррет встал и подал жене руку, затем взглянул на Лео. — Как там другое дело, с которым ты работаешь?

Лео поморщился.

— Вчера вечером мне удалось встретиться в Венецианских cадах с мехами Уэзерби. Он хочет чего-то публичного. Думаю послать ему пушку Гочкиса с трехфунтовыми ядрами, которую недавно раздобыл. Уэзерби уверен, что сможет воссоздать нечто похожее и установить на стенах трущоб — так, на всякий случай. — Когда в городе разгорится революция, им потребуется крепость, в которую можно будет отступить, если дело примет скверный оборот.

В комнате повисло зловещее молчание.

— Значит, все решено, — подала голос Перри.

— Решено, — тихо промолвил Блейд, уставившись в никуда. — Или, во всяком случае, начато. Когда достанем оружие, можно будет через Нижний Город переправить его и в другие районы города.

— Постараемся пролить как можно меньше крови, — мрачно произнес Лео. — Переворот будет тихий, если мне удастся провести нас в Башню, а там уже захватим принца-консорта и проводим на эшафот… но без подготовки я в это дело не сунусь. Чертовски большая удача, если нам не придется прибегать к запасам оружия. Без боя он не уйдет.

— Но все же уйдет, — проговорил Блейд с темным блеском в глазах.

— Уйдет, — подтвердил Гаррет. — Иной исход мы себе позволить не можем.

Глава 5

«Сенсация! Сенсация! Читайте в этом номере! Прошлой ночью злоумышленники угнали дирижабль из Венецианских садов! Пилот утверждает, что на него напали, а лорд М. требует, чтобы для защиты славных, законопослушных граждан улицы патрулировало больше Ночных ястребов!»

— донесшиеся до Бэрронса крики мальчишки-газетчика

Лео только-только вернулся с трущоб и как раз стягивал с себя пальто, когда рядом возник дворецкий с серебряным подносом, на котором покоился аккуратно свернутый лист пергамента. На скрепленном воском послании красовалась печать герцога Мориоча, нынешнего председателя Совета герцогов.

Лео накинул пальто обратно на плечи и со вздохом взял письмо.

— Других посланий нет? — осведомился он, чувствуя себя до смерти разбитым. Такое случается, когда целые сутки находишься на ногах, да и месяц в России дался нелегко. По сравнению с русским двором Эшелон был просто стадом овечек.

— Приходил лакей вашего отца, чтобы назначить время для шахматной партии, — с торжественным видом объявил Монтгомери. — Сегодня в пять, если ваша светлость не возражает.

Не столько просьба, сколько приказ явиться. Даром что Лео считался наследником герцога, вот уже больше трех лет они едва перемолвились и парой слов, а все потому, что, помогая Блейду в дуэли с Викерсом, герцогом Ланнистером, Лео тем самым сильно подорвал положение Кейна на политической арене.

Впрочем, такой каприз отца, как игры в шахматы, Бэрронс выполнял с завидной регулярностью, сам не ведая, зачем ему это или с какой радости о них просит герцог. Они почти не разговаривали, и Кейн выигрывал чуть ли не каждую партию, браня сына за ужасную недальновидность.

Наверняка старый лис желает выведать об обстановке в России. Даже несмотря на то что из-за болезни он сидел в четырех стенах и более не вращался в светском обществе, Кейн все равно жаждал знать, что обсуждается на встречах Совета, которые в отсутствие герцога был вынужден посещать сам Лео.

Бэрронс сломал большим пальцем печать и пробежался глазами по изящным золотистым строкам. Встреча. В полдень.

— Проклятье, — буркнул он.

— Ваша светлость?

Огромные напольные часы в прихожей знай себе с наглым тиканьем отсчитывали время — точное напоминание, что на все про все у Лео оставалось от силы полчаса.

— Пошли за паровым экипажем. Где Моррисси? — Сегодня камердинеру придется поумерить свой пыл и ограничиться тем, чтобы просто выложить перед Лео что-нибудь из одежды.

— Сейчас его вызову, ваша светлость.

— Отлично. — Взлетев по лестнице, Лео еще раз взглянул на письмо. «Официальная просьба явиться по случаю поистине прискорбного события…». Лео вполне мог себе вообразить, о каком событии шла речь.

Через пятнадцать минут он уже спускался по лестнице, предоставив бедняге Моррисси волочиться позади с флаконом одеколона. Камердинеру пришлось обойтись парой черных брюк и черным же пиджаком с воротником мандарин, отчего отпадала необходимость в любых украшениях, как, например, шейный платок. Уже в цилиндре и с тростью с набалдашником из черного дерева, внутри которой таился граненый клинок, Лео распахнул входную дверь.

Он не успел толком побриться, зато изловчился заплести волосы в аккуратную косичку. Пряди отросли длиннее обычного, и Лео уже подумывал подстричься, но что-то его останавливало. Возможно, то, как герцогиня сжала их в кулак, когда потянулась к его губам. Такое мужчине при всем старании забыть не удастся.

Сегодня она будет там. Эта мысль разгорячила кровь, и, сев в экипаж, Лео стукнул по крыше и положил локоть на открытое окно. Ну хоть что-то приятное в предстоящей встрече.

* * *

— Вы опоздали, — заявил Мориоч, отстукивая пальцами по лакированному столу из красного дерева.

Стол тянулся во всю длину кабинета Совета, вокруг стояли девять кресел. Принц-консорт восседал на дальнем конце, а рядом и чуть поодаль располагалось пустующее место его супруги. Сама королева стояла у окна и наблюдала за городом. Быть может, желала сбежать — или лишь мечтала о побеге. Ее дыхание нередко отдавало опиумом, а в глазах частенько застывал устремленный вдаль взгляд пришельца из другого мира.

— Я получил ваше письмо лишь полчаса назад, — отозвался Лео, передавая цилиндр и трость ближайшему лакею.

Мориоч поджал губы.

— В таком случае можно объявить заседание открытым?

Бэрронс вежливо оскалился и не торопясь прошел к своему месту.

— Совет еще не в полном составе, — буркнул Линч. Волосы бывшего главы гильдии Ночных ястребов отливали черным и были аккуратно причесаны. Он сидел в простом, без всяких изысков, сером костюме с черным жилетом и вертел в руках золотые карманные часы. Взгляд его серых ястребиных глаз пригвоздил Мориоча к месту, как букашку к столу энтомолога.

Семь месяцев назад Линч вызвал на дуэль собственного дядю за главенство в доме Блайтов и показал себя как грозным противником принца-консорта, так и верным союзником Лео и его тихой революции. Учитывая недавний кризис в Совете — потерю трех герцогов за последние три года — Лео испытывал благодарность хотя бы за то, что мог рассчитывать на чей-то здравый смысл. Да, Линч не всегда выступал на его стороне (в конце концов, бывшего главу гильдии не заставишь плясать под свою дудочку, и что Лео, что Линч — оба имели собственной взгляд на вещи), однако какое это облегчение, когда кто-то еще, кроме тебя, противостоит вспышкам жестокости принца-консорта и небольшим приступам, как Лео вежливо выражался, неразумия.

Из-за угла вышел высокий мужчина, в его светлых волосах виднелись тусклые красноватые пряди. Он достал из жилета большой отрез черного шелка. Лео замер, однако через силу продолжил отбивать пальцами дробь по столу. Балфур возглавлял шпионскую сеть — и держал на поводке Соколов.

Встряхнув ткань, Балфур накинул ее на кресло Гете и отступил к стене, сцепив руки за спиной.

В комнате воцарилось молчание, которое нарушила королева, ахнув от потрясения. Лицо ее исказила гримаса ужаса, рука в перчатке взметнулась к губам. Она не знала.

Лео против воли бросил взгляд на герцогиню Казавиан, сидевшую прямо напротив него. Входя в кабинет, Лео не дерзнул посмотреть на нее; о прошлой ночи не могла прознать ни одна живая душа. Драгоценный механический паучок, который герцогиня по обыкновению прикалывала на манер брошки к груди, ползал по ее плечу. Мина сидела совершенно неподвижно, а лицо ее было таким бледным, словно на него нанесли рисовую пудру. Как будто почувствовав его взгляд, она встретилась с ним глазами. В них промелькнула скорбь, но Мина посмотрела в сторону — возможно, на королеву — и сразу взяла себя в руки.

Линч первым нарушил молчание.

— Когда это случилось?

— Мои источники докладывают, что сегодня утром. — Принц-консорт откинулся на спинку кресла, больше походившего на трон. — Над делом работает ваш молодой протеже Гаррет Рид. По показаниям молодой женщины, она видела Гете на окраине Уайтчепела, прежде чем его собственноручно убил Дьявол…

— Это сделал Блейд? — озадачился Линч. — Отнюдь не в его стиле. И какого черта Гете забыл в Уайтчепеле?

Радость принца-консорта слегка угасла.

— Таковы показания барышни.

— Хм-м-м. — Линч почесал подбородок. — Возможно, лучше обсудить дело с Гарретом.

— Уверен, ваши люди держат ситуацию под контролем…

— Разумеется, однако речь идет об убийстве герцога и вероятности войны с Уайтчепелом. — Голос Линча стал ровным и властным. — Хочется все-таки точно удостовериться в виновности Дьявола Уайтчепела, прежде чем выдвигать обвинения. Нет нужды напоминать, что случилось полвека назад, когда король Георг попытался выгнать Блейда из трущоб.

— Народ взбунтовался, — проговорил Лео, — город был весь в огне, и даже со всей нашей техникой нас все равно оттеснили к черте города.

Принц-консорт поджал губы.

— Времена сильно меняются. Техника улучшилась. Это доказывает троянская кавалерия.

В город направили полчище огромных стальных коней, железные копыта давили людей, как молотильная машина. Именно их принц-консорт первым делом приказал изготовить около тринадцати лет назад, свергнув короля и став регентом.

Пальцы Лео зависли в воздухе. Тринадцать лет назад принц-консорт поручил королевским кузнецам изготовить орудие, способное противостоять единственной угрозе Эшелону — толпе. Была ли это случайность, или кое-что куда коварнее? Первые шаги какого-то долгосрочного плана по избавлению от тех, кто подрывал его власть?

Легенда Блейда подарила людям надежду. На месте принца-консорта Лео перво-наперво разрушил бы эту легенду и показал, что даже у самого Дьявола есть уязвимые места.

А дальше? Лео кинул взгляд на отрез черного шелка. Люди на улицах могли сколько угодно перешептываться о том, что жизнь изменится, стоит королеве взять правление в свои руки, однако правда была такова: единственным барьером на пути принца-консорта, имеющим возможность при желании отстранить его от власти, оставался Совет. В течение многих лет большинство выступало на стороне принца, его поддерживало четверо из семи герцогов. За него голосовали оба почивших герцога Ланнистера, Мориоч был предан ему до фанатизма, так же, как и бывший герцог Блайт и, конечно же, Кейн. Однако за последние три года оба Ланнистера скончались, Линч сверг Блайта, и болезнь Кейна вынудила Лео вступить в Совет в качестве поверенного.

Единственным козырем в руках принца-консорта оставалась королева. При должном давлении она могла отменить решение Совета, сославшись на закон о регентстве.

Сейчас пустовало два кресла: одно принадлежало Гете, другое — герцогам Ланнистерам.

А что, если убийство Гете это просто способ сравнять счет? Если будет утвержден новый, послушный Совет, принц-консорт вернет себе абсолютную власть.

Чертовски умно, если Лео все верно понял. Тогда ход был сделан не против одного Блейда, а против всех герцогов, стоявших в оппозиции.

Лео уже хотел взять слово, но осекся, уловил краем глаза какое-то движение. К столу медленно приближалась королева.

— Вы мне не сказали, — заявила она, не отрывая взгляда от проклятого отреза ткани. — Вы ведь еще утром об этом узнали? Что он мертв. Что Мандерли мертв.

На правительнице скрестились взгляды всех присутствующих, в том числе и ее супруга. Он потянулся к руке жены, однако королева отдернула ее и прижала к груди, уставившись на него огромными, полными горя глазами.

Мандерли. Обращение куда более интимное, чем Гете. Лео сделал из этого факта свои выводы и подозревал, что некоторые последовали его примеру.

— Ваше высочество, — пробормотала герцогиня. Невероятно грациозно поднявшись с кресла, она подошла к королеве. — Думаю, нам лучше удалиться в ваши покои. У вас расстроенный вид…

— Расстроенный?!

— Александра, — с явным укором произнес принц-консорт. — Сейчас совсем не время для сцены.

Казалось, эти слова, вместо того чтобы, как это часто бывало, осадить его супругу, лишь подлили масла в огонь. В ее глазах вспыхнул живой блеск, опиумная дымка рассеялась, а на смену ей пришла ярость — такого Лео за правительницей прежде никогда не замечал.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Как смеешь?..

По комнате эхом пронесся звук нанесенной герцогиней пощечины. Все замерли, а королева всхлипнула, поднося руку к алеющей щеке.

Герцогиня собралась с духом — похоже, сама пребывала в шоке от собственного поступка — и обратилась к принцу-консорту:

— Мой принц, день выдался тяжелый, ее величество переутомилась. С вашего позволения, полагаю, королеве самое время удалиться.

— Прекрасное предложение, — пробормотал принц-консорт. — Пожалуй, вам стоит научить ее сдержанности, раз уж на то пошло. Или этим займусь я.

Он впервые недвусмысленно намекнул о том, что происходило за закрытыми дверьми. Королева не в первый раз получает синяки. И не в последний. Воздух становился все более и более разреженным, и Лео впился пальцами в край стола.

— Ваше высочество…

— Ваше мнение сейчас не требуется. Моя жена не в себе. Думаю, ей пора отдохнуть. — Принц коротко кивнул герцогине.

Та ответила более церемонным поклоном. Королева слегка дрожала, но хорошо это скрыла, сжав юбки руками в светлых шелковых перчатках.

Лео ведь ничего не мог поделать, правда? Подай он голос, заработал бы разве что устный выговор, зато королеве его слова обошлись бы куда дороже. Принц-консорт мог поступать с ней так, как ему заблагорассудится. В конце концов, она приходилась ему женой, каким бы незавидным ни было это положение. И все же единственное, что сейчас останавливало Лео, это знание, что своими словами он принесет королеве только больше боли.

«Скоро мы сможем его свергнуть». Эта мысль отчасти облегчила вину. «И больше никто не поднимет на нее руку».

Лео медленно перевел глаза на Линча, у обоих во взгляде сквозила мрачная решимость. Линч едва заметно покачал головой.

— Итак, на чем мы остановились? — протянул Мориоч, когда герцогиня повела королеву прочь, сомкнув пальцы на ее тонком запястье.

Лео медленно осел в кресле, не сводя глаз с удаляющихся дам. И не мог не нахмуриться, заметив, с каким трудом королева пытается поспеть за более высокой спутницей.

Лео впервые испытал разочарование по отношению к герцогине.

Глава 6

«Слухи беспочвенны!» — заявляет принц-консорт

Весть, разошедшаяся среди населения и в ряде публикаций, легла на правительство тяжелым бременем: ходят слухи, что за движением гуманистов на самом деле стоит отнюдь не лидер повстанцев Мордекай Хьюз, казненный восемь месяцев назад. Хотя после объявления Хьюза настоящим Меркурием и его казни за измену гуманисты растворились в толпе, среди человеческих классов активно распространяются пропагандистские брошюры, в которых поддерживаются вышеупомянутые слухи.

Недавно принц-консорт и Совет герцогов сделали заявление, в котором подтвердили, что за подрывом Башни из слоновой кости и попыткой террористической атаки в опере прошлой осенью стоит ни кто иной, как Хьюз. Однако упорные слухи среди низших слоев населения утверждают, что под именем Меркурия никогда не скрывался один человек, это лишь маска, которую носили несколько гуманистов, чтобы защитить настоящего тайного лидера.

Возникает вопрос: кто же на самом деле возглавляет гуманистов? Ведь если у «Меркурия» несколько лиц, значит кто-то должен стоять у руля. Несмотря на заверения принца-консорта, из этих доводов следует, что нам еще предстоит увидеть гуманистов — или якобы безликого зачинщика этого движения.

— «Лондон Стандарт»

В покоях было светло и просторно, когда Мина провела королеву через двойные двери. Жестом отослав служанок, она поприветствовала кивком головы единственную в комнате потенциальную противницу, герцогиню Балтимир.

Леди Балтимир не отрываясь смотрела на красный отпечаток на щеке королевы.

— Ваше величество, не желаете ли чаю? Что-нибудь…

— Можете быть свободны. — Мина говорила максимально ледяным тоном. Балтимир только щедро сдобрит чай опием. — Нам с королевой необходимо переговорить.

Леди Би вскинула подбородок.

— Выше величество…

— Вы ее слышали, — прошептала королева. При свете дня отчетливо виднелись залегшие у нее под глазами темные круги.

Кивок головы от противницы противнице, и леди Би удалилась, захлопнув за собой двери.

Внезапно у Мины будто отнялся язык. Она резко опустила плечи и часто-часто задышала.

— Ваше величество…

— Прошу. Не надо. — Королева устало подошла к туалетному столику, села и уставилась на свою щеку в зеркале. Она осторожно поднесла облаченные в перчатки пальцы к проклятущей отметине.

Ладонь у Мины закололо, словно в плоти отозвалось эхо удара. Шурша юбками, герцогиня пересекла роскошные ковры. Если бы только она отказалась передавать письма. Этого бы не случилось, и королева…

При одном взгляде на нее у Мины защемило сердце. У королевы был совершенно опустошенный вид, она больше походила на робота: двигается, дышит, говорит, но сама отсутствует. Подчиняется чужой воле.

— Мне пришлось это сделать, — прошептала Мина, поймав свое отражение в зеркале позади королевы. Она погладила подругу по бледным плечам и легонько сжала. — Ты ведь понимаешь. Нельзя было позволить ему узнать…

— Это правда? — Из зеркала на Мину смотрели безжизненные глаза. — То, что он сказал про Мандерли? Что его убил Дьявол Уайтчепела?

«Мандерли». Только королева называла его по имени. Какое-то чувство стиснуло грудь, да так там и осело. Из всех выпавших на долю королевы несчастий это было самым страшным.

— Отчасти. Он мертв. Я все видела. — И не вмешалась. — Но убил его не Блейд. Это случилось прошлой ночью в Венецианских садах, когда я собиралась передать ему твою записку.

По щеке королевы покатилась одинокая слеза.

— Кто?

— Соколы. — Мина опустила голову, большими пальцами поглаживая плечи королевы. — Я не могла вмешаться. Я сама едва оттуда выбралась, хоть и изловчилась вернуть записку…

— Мою записку. Вот почему он погиб. Он ведь погиб из-за меня, да?

Ответить на такое было невозможно, хоть Мина и попыталась, даже разлепила губы. «Конечно нет». Но она сама не до конца верила в эти слова. Мина взяла на себя часть вины, когда позволила ухаживаниям перерасти в нечто большее. С ее уст не слетело ни слова, и лицо королевы исказило такое выражение, какого Мина прежде ни разу не наблюдала: смесь ярости, горя и полного опустошения.

Одним махом подруга скинула со стола флаконы духов. Мина попыталась поймать их, воскликнув:

— Алекса!

Очередной взмах смел еще больше бутылочек, серебряная щетка полетела в другую сторону. В комнате поднялась мешанина цветочных ароматов, стекло разлетелось по полу.

Королева схватила огромный флакон французских духов, которые подарил ей супруг на день рождения — и которые она ни разу не использовала. Мина выставила вперед ладонь.

— Прошу, не надо…

Флакон врезался в зеркало, по полированной поверхности побежали трещины, уничтожая отражения женщин. Мина поймала королеву за руки в попытке остановить ее. Она могла бы одолеть подругу в два счета, человеческая сила ничто по сравнению с силой голубокровных, но у герцогини никак не получалось перебороть себя. Потому она лишь схватила Александру за руки и прижала ее спиной к своей груди. Королева принялась вырываться, стремительно теряя силы. Рывки все слабели и слабели, пока она наконец не прекратила сопротивляться и не повисла марионеткой на руках Мины.

Из Александры вырвался всхлип, как будто внутри нее что-то надломилось.

— Прошу, не надо, — прошептала Мина. Повернув королеву к себе и прижав ее лицом к плечу, она провела рукой по волосам подруги. — Мне так жаль. Я должна была спасти его ради тебя. Должна была хоть что-то предпринять. Прости меня, прости… — Мина годами копила всю эту так называемую власть — и не смогла хоть как-то исправить положение.

Если только не убить принца-консорта. Эта мысль часто крутилась у нее в голове, пока Мина наблюдала, как он превращает полную жизни, сильную девушку в слабого, с трудом держащего себя в руках человека. Принца-консорта слишком хорошо охраняют — почетный караул, Соколы. А что, если у Мины ничего не выйдет? Тогда у Алексы совсем никого не останется.

— Нет, — прошептала королева, ее слезы впитывались в платье Мины. — Нет, я знаю, что ты не могла ничего сделать. Ты ведь обязательно бы попыталась.

Они были в шаге от разоблачения, даже здесь. Мина не отрывала глаз от двери. Если кто-то войдет и застанет их в таком виде, скрыть правду больше не удастся, вот только Мина не могла заставить себя отпустить Александру. Женщины прижимались друг к другу, и Мина гладила королеву по волосам, шепча утешения.

Куда лучше дождаться подходящего момента. Свергнуть принца тщательно обдуманным способом. В груди жгло от разочарования — от того же разочарования, которое, как Мина знала, чувствовала королева.

— Мы так близки к его низвержению, — прошептала Мина. — «Смерть» Меркурия лишь короткая задержка, но наши планы активно претворяются в жизнь. Работа Меркурия по созданию армии автоматонов продолжается в других секторах гуманистов под моим руководством. Анклав кузнецов уже изготовил заказанную им партию.

Это была их общая тайна. Они собирали армию автоматов-прислужников, внутри каждого, по задумке, должно было помещаться по одному человеку, в отличие от частотно-регулируемых металлогвардейцев и Троянской кавалерии, которыми командовал Эшелон. Технология обеспечит им то, на что сама Мина была не способна: возможность уничтожить человека, которого она больше всех ненавидела. Возможность освободить самую близкую подругу.

— Не знаю, смогу ли я продолжить… теперь.

Крепко зажмурившись, Мина поцеловала Александру в лоб и горячо прошептала:

— Не сдавайся. Помнишь день нашего знакомства? — «Я гуляла по саду позади Башни из слоновой кости в день свадьбы человеческой принцессы и увидела, как та рыдает, спрятавшись за кустами роз». — Тогда я советовала тебе не терять мужества. Говорила, что ты можешь стать самой влиятельной женщиной в Империи, если только наберешься смелости. Можешь стать королевой и спасти свой народ от кровавого бремени Эшелона и его жестких законов.

Конечно, никто из них тогда и не подозревал, каким тернистым окажется их путь. Мине было полных шестнадцать лет, а королеве — всего-то на два года больше. Тогдашняя принцесса не могла похвастать союзниками. Весь Эшелон поддержал регентство принца-консорта, едва тот сверг с трона отца Алексы. Для Мины, обнаружившей зареванную принцессу, будущее не казалось таким уж мрачным. Им полагалось выйти замуж. Поскольку обе они принадлежали к высшей знати, их роли были давным-давно предрешены — пока гибель собственного отца и последовавшее за ним заражение вирусом жажды не перевернули жизнь Мины раз и навсегда.

Если бы только она знала…

«Повторила бы ты ей те же слова? Обрекла бы на такую судьбу? Подтолкнула бы выйти замуж за человека, который будет медленно подавлять ее волю к жизни?»

Герцогиня знала ответ, и это знание разбивало ей сердце.

Ведай Мина всю ту бездну зла, что таилась в принце-консорте, она бы не раздумывая протянула Алексе руку. Но вместо этого она помогла заточить подругу в оковы ужасного брака.

Мина сжала ладонь Алексы, испытывая совсем крошечную, но все же ненависть к себе. «Мне так жаль. Я знать не знала. Не понимала, каким мучением все обернется». Эти слова нельзя озвучивать ни при каких обстоятельствах. Все, что она могла сделать, это исправить причиненное зло.

— Хочу, чтобы он умер, — прошептала королева. — Я не могу… Даже не знаю, сколько еще выдержу. — Ее голос надломился. — Каждую ночь я лежу, а в голове крутится мысль: что случилось бы, храни я под подушкой нож? Что, если бы однажды он уснул, после того как насытился мной, и…

— У тебя бы ничего не вышло. — Мина крепко зажмурилась. — А если бы и вышло — тебя окружают одни лишь Соколы да Ледяная гвардия. И все они его люди. Мне нипочем не добраться до тебя прежде, чем они поступят с тобой по собственному усмотрению, а как далеко простирается их верность короне, я судить не возьмусь. — Именно эта мысль не давала ей спать по ночам. Вдруг Алекса сделает какую-нибудь глупость и поплатится за это, а Мина даже узнать ни о чем не успеет.

— Ты права, — согласилась королева, но так равнодушно, что у Мины закралось подозрение: а тревожится ли королева за собственную жизнь?

В груди кольцом свернулась паника.

— Наступит день, когда ты будешь свободна от него. Я тебе обещаю. И тогда ты сможешь править так, как всегда хотела — любимая подданными. Совсем как твой дедушка. Сможешь при первом своем желании свергнуть Эшелон и вернуть людям и механоидам места, принадлежащие им по праву. Вообрази все те жизни, что ты изменишь… — Королева лелеяла эти мечты годами, однако у Мины не получилось скрыть нотки отчаяния в голосе. «Борись, черт побери. Еще совсем чуть-чуть». — Все замыслы, что ты вынашивала… начинают осуществляться.

Королева равнодушно уставилась на собственное отражение в зеркале.

— Хотя бы раз мне хочется побыть в первую очередь женщиной, а не королевой.

— Ты и есть женщина. — Мина чмокнула ее в щеку. — Я не знаю женщины сильнее и храбрее тебя.

— А ты источник моей силы, — признала Александра, коснувшись перчаткой ладони Мины. — Если бы не ты, я давным-давно опустила бы руки.

«Опустила бы…» Мина облегченно выдохнула.

— Дай мне время. Как только циклопов будет достаточно, чтобы одолеть металлогвардейцев принца-консорта, мы сможем приступить к действиям. Я начну продавать часть наших коммерческих предприятий, а вырученные деньги вкладывать в сектора гуманистов. Чем больше у них людей и денег, тем быстрее они будут работать… Дай мне время хотя бы до конца года… Я отвоюю твою свободу, придется — собственными руками его прикончу.

Наконец-то в глазах королевы сверкнул живой огонек.

— Прикончишь, я знаю, но нам нельзя торопиться. Так мы рискуем привлечь его внимание. Я не переживу, если затея провалится.

— Тогда, возможно, мы сумеем переключить его внимание, — предложила Мина, размыкая объятия. — Направим его по ложному следу? Пускай себе гоняется за несуществующими гуманистами. Я пустила в газеты слух, якобы Меркурий лишь прикрытие и принц-консорт казнил не того человека.

— Опасный ход.

— Не опасней большинства из них. Правление принца-консорта не сильно-то нравится Ночным ястребам, и чем дальше, тем их симпатия меньше. Что-то я не вижу, чтобы они рвались искать вымышленного революционера.

Королева оглядела беспорядок в комнате.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что хоть тебе я могу доверять. Что даешь мне надежду, когда я ее теряю.

К горлу Мины подступил ком.

— Как всегда.

— Тогда, думаю… некоторое время мне хотелось бы побыть одной. Пришлешь ко мне леди Балтимир?

С ее особым чаем.

— Александра, я не вижу в этом никакой пользы…

— А я об этом и не прошу. — На сей раз в голосе королевы послышались стальные нотки. Они встретились взглядом в зеркале, глаза у королевы были покрасневшие и опухшие.

Мина склонила голову:

— Как пожелаешь.

— Всего один раз, — пробормотала Александра, ее взор стал затуманиваться. — Просто сегодня я хочу… забыться.

Мина поцеловала ее в макушку, чувствуя, как маленькая часть надежд рушится. Врачи заверили герцогиню, что настойка опия не причинит королеве вреда — само собой, все в точности до наоборот, — но Мина видела, как дурман изменил подругу, оставив на месте человека лишь пустую, грезящую наяву оболочку.

Что же от нее останется, когда принц-консорт вырежет все части ее души?

«Мы могли бы сбежать. Когда-то мы ведь об этом мечтали, помнишь?» Однако Мина промолчала, ибо правда заключалась в том, что все эти мечты — лишь красивые сказки. Принц-консорт никогда не выпустит королеву из своей хватки. Повезет еще, если они до Кале доберутся.

«Только если я не украду дирижабль». Шутка с привкусом горечи напомнила Мине, из всех возможных людей, именно о Бэрронсе.

— Приятных снов, — прошептала она, подобрав юбки и отходя. — И помни, наш день еще наступит. Скорее, чем ты думаешь.

— Мина, — дрожащим голосом позвала Александра, затем глубоко вздохнула. — Тебе рано уходить.

Герцогиня обернулась, старательно избегая смотреть на проклятую метку на щеке королевы.

— Мне надо вернуться в Совет.

— Тебе ведь известно, что он имел в виду, приказав приструнить меня. — Голос королевы снова обрел силу. Она уселась над парфюмерным полем битвы, шурша юбками по осколкам стекла.

— Прошу тебя. — У Мины перехватило горло. — Я не хочу…

— Лицо не тронь, — наказала королева. — Он не хочет, чтобы следы были заметны. Но должны остаться синяки, убедись в этом. — Она вскинула подбородок. — Так ему не придет в голову добавить парочку от себя, и если уж я могу их снести… то, ей-богу, ты сможешь их поставить.

Порой роль источника силы королевы становилась для Мины личным и весьма гнусным испытанием.

Глава 7

— Ты опоздал.

Лео застыл в дверях кабинета.

— Отец, — приветствовал родителя Лео, снимая плащ и протягивая его одной из переминающихся рядом с ноги на ногу горничных. — Я тоже по тебе скучал. Поездка вышла превосходной, — «меня пытался убить всего лишь один русский князь», — и погода благоволила к нам всю дорогу. Не стоило волноваться.

Герцог Кейн отвернулся от камина, и тени от пламени скользнули по его бледной коже. Через мгновение он поднял капюшон, скрывая лицо.

— Считаешь себя остроумным?

— Чаще всего да.

С опущенными портьерами кабинет казался задымленным, жарким логовом, которое, как подозревал Лео, герцог редко покидал. В углу комнаты, с рукоделием на коленях, сидела женщина.

— Маделайн, — негромко поприветствовал ее Лео и, подойдя, поцеловал в щеку.

Маделайн, самая старая трэль его отца, все еще красивая женщина, несмотря на появляющиеся «гусиные лапки» вокруг темных глаз, одна из немногих сносила нрав Кейна невозмутимо и спокойно.

— Лео, — ответила она, ласково потрепав его по щеке. — Только посмотри на себя. Похож на дерзкого корсара.

Лео провел рукой по волосам. Они отросли, и кончики касались воротничка.

— Мне уже говорили.

— Вы не можете обмениваться любезностями в каком-нибудь другом месте? — рявкнул на Маделайн герцог.

Перестав улыбаться, Маделайн пристально посмотрела на Кейна.

— Пожалуй, я пойду. Не буду мешать вашей игре в шахматы. — Голос ее был спокоен, но слегка приподнятая бровь ясно говорила, что она думает о грубости герцога. Собрав рукоделие, трэль улыбнулась Лео: — Ты знаешь, где меня найти.

Он бы предпочел, чтобы Маделайн осталась. Ее общество намного приятнее общества отца.

— Приду к вам после игры.

Герцог Кейн, показывая свое богатство и положение, когда-то заключил контракт с шестью трэлями. Правда, в последнее время, видимо, из-за болезни, начал потихоньку от них избавляться и уже трех отправил на покой. Они больше почти не появлялись в главном особняке, им устроили роскошные дома в Лондоне.

Лео сам содержал двух трэлей отца. То был весьма щедрый подарок на восемнадцатилетие, и сейчас Бэрронс гадал, а не пытался ли дорогой папочка сим образом скрыть появление своей загадочной болезни? Затворником Кейн стал вскоре после этого.

Из трэлей в особняке осталась лишь Маделайн. Любопытно, чье это было решение?

Лео знал наверняка, что Маделайн не согревает постель его отца. Она подписала контракт, по которому Кейн получал ее кровь в любом количестве, но традиция требовала, чтобы трэль сама решала, дарить свое тело голубокровому или нет. Дар, о котором редко говорили в обществе.

И Лео никак не мог понять, почему Маделайн терпит старого ублюдка.

— Пошлите за мной после игры, — сказала Маделайн герцогу, отодвигая его стул за шахматным столом. — Вы сегодня еще не ели.

— Выпью кровь из бутылки, — рявкнул Кейн.

— Как пожелаете, — ответила она и вышла, лишь слегка хлопнув дверью.

Лео долго смотрел на отца. Про того много чего можно было сказать, но грубость Кейн проявлял редко.

— На месте Маделайн я бы влепил тебе пощечину. Ты должен перед ней извиниться.

— Она мне не жена. — Усаживаясь на стул, герцог раздраженно укутался в плащ, будто ему по-прежнему было холодно. И это несмотря на ревущее в камине пламя! — Ей следует об этом помнить.

— А тебе следует помнить о манерах. — Лео подошел к столу. Визиты к отцу не доставляли ему большого удовольствия. То был долг, который нужно исполнять. — Или в своем старческом слабоумии ты уже ничего не соображаешь?

Кейн стиснул зубы.

— Или болезнь виновата? — спросил Лео. — Ты из-за нее такой раздражительный?

— Я полностью здоров!

Лео сел на стул напротив. Еще несколько лет назад он стал бы волноваться за герцога, но за это время Кейн уничтожил почти все чувства Лео, остававшиеся к отцу с детства. Порадовать ублюдка было невозможно, но Бэрронс старался. Каждый день, каждую минуту. А затем Кейн подстроил дуэль Блейда и Викерса, и между отцом и сыном разверзлась казавшаяся непреодолимой пропасть. Лео просто стало… все равно. Наверное, не абсолютно все равно, хотя ему часто хотелось, чтобы привязанность умерла раз и навсегда. Возможно, он просто наконец-то понял, что никогда не сможет порадовать человека, которого зовет отцом.

Они не были похожи друг на друга — ни лицом, ни сложением. Лео пошел в мать — и мужчину, который его зачал. Доставшиеся от настоящего отца карие глаза были точь-в-точь как у Онории. Иногда Лео гадал, думает ли герцог об этом сходстве всякий раз, как видит ублюдка своей жены. От этой мысли внутри него всё радостно вскипело — еще один способ ранить Кейна.

Отец и сын встретились взглядами.

— У русских нет камердинеров? Или они не признают ножниц?

— Я в последнее время полюбил длинные волосы. — Во всяком случае, прямо сейчас Лео их просто-таки обожал.

— Гм. — Герцог склонился над доской, изучая расположение фигур. — Расскажи мне о русских.

Включившись в партию, которую они прервали месяц назад, Лео начал рассказ. Он опустил все те подробности, которые скорее всего понравились бы Маделайн. Как ледяной ветер хлестал Лео по лицу, когда он склонялся над бортом дирижабля, глядя на проносящееся далеко внизу Балтийское море. Как удивителен и необычен русский двор. Как до слез жжет горло смешанная с кровью водка. Он порядочно к ней пристрастился. Вместе с капитаном Алексеем они выпили не одну бутылку, со смехом обсуждая опасности охоты на кабана русской осенью и намного более опасное увлечение — охоту на русских женщин.

Вместо этого Лео говорил о политических союзах и партиях, о самых влиятельных вельможах при тамошнем дворе. В подробностях рассказал о союзе, который принц-консорт намеревался заключить с кровожадными русскими.

Когда Лео замолчал, наступила тишина. Долгое время герцог молча глядел на шахматную доску, на которую Лео едва обращал внимание.

— Ты даже не пытаешься играть.

«Я не пытаюсь уже долгие, долгие годы». И все же от выговора задергалась жилка на виске. Годы попыток заслужить одобрение отца оставили свой отпечаток.

Грохнув ладьей о доску, Кейн с яростью посмотрел на сына.

— Шах.

— В самом деле.

Равнодушный ответ Лео, казалось, еще больше взбесил герцога.

— Возможно, ты думаешь о чем-то другом? О чем не следовало бы!

Он прекрасно понимал, на что намекает отец.

— Поделись же со мной.

— Кто она такая? Я знаю, что после возвращения ты не прибегал к помощи Сесилии и Хлои.

Его трэли! Взгляды встретились, и в глазах отца Лео увидел огонь торжества.

— Ты за мной следишь?

— Это же мои трэли, в конце концов, — пожал плечами Кейн.

— Спасибо, что рассказал. — С едва скрываемым отвращением поглядев на шахматную доску, Лео поднялся. Хлоя никогда бы не предала его доверия, к тому же она до смерти боялась герцога. А вот Сесилия наверняка знала, кому всем обязана.

— Кто она? — потребовал ответа Кейн, с почти змеиной стремительностью преградив сыну дорогу к двери. От быстроты движения отца у Лео перехватило дыхание.

— Ты бы не одобрил, — встретился он взглядом с герцогом.

— Кто знает, кто знает. Она, очевидно, не создана для роли трэли, иначе бы ты не медлил. Ты всегда был нерешителен в подобных вопросах. Я мог бы помочь с переговорами о свадьбе…

— Это называется уважение, а не нерешительность. И какие-либо переговоры будут проходить строго между мною и ней, — отрезал Лео. Он с трудом удерживался, дабы не признаться, что нарочно способствует впечатлению, будто думает о браке.

Смешно даже говорить. Мина никогда не согласится на подобный союз, да и сам Лео не был уверен, к чему стремится.

Он хотел ее. Кейну не понять. Для него отношения были важны лишь с точки зрения политической выгоды, но не чувств. Тысячи раз Кейн повторял, что вручить женщине сердце значит стать уязвимым.

— Я всё равно выясню, — пригрозил герцог.

— Не выяснишь. — Лишь Мина знала о страсти Лео. — Пока всё не будет решено. — Он протолкнулся к двери. Удивился, что Кейн не стал его останавливать.

То было единственное оружие в арсенале Бэрронса. Ему не нужно оставаться. Не нужно вымаливать жалкие крохи похвалы от герцога, как он делал раньше. И Кейн это тоже понимал.

Герцог подошел к двери и остановился, будто боясь переступить порог и оказаться в мире живых.

— Ты зайдешь к Маделайн перед уходом?

— Разумеется, — глядя через плечо, ответил Лео. — Только ради нее я по-прежнему появляюсь в этом доме.

То могла быть игра света и теней, но ему показалось, что Кейн вздрогнул.

— Передай ей, что я сожалею, — велел он.

— Сам скажи, — бросил Лео через плечо и начал спускаться, перепрыгивая через две ступеньки за раз. — Я тебе не мальчик на побегушках.

По крайней мере, больше нет.

* * *

Когда Лео вернулся в Уоверли-плейс, особняк, в котором жил вместе со своими трэлями Хлоей и Сесилией, день уже клонился к закату.

В это время суток лишь одна из девушек бывала дома. Сесилия обычно или ходила по магазинам, покупая драгоценности и шелковые платья, или встречалась с друзьями за чаем. Хлоя же предпочитала книги и одиночество.

Лео вошел в комнату, и лицо Хлои осветилось улыбкой. Ее белокурые локоны так ярко блестели в лучах предзакатного солнца, что Лео едва не поморщился. В отличие от Кейна, он мог переносить дневной свет, но предпочитал ночную тьму.

— Почему вы не в постели в такое время? — откладывая книгу, с игривой улыбкой спросила Хлоя. — Вы вообще сегодня ложились?

Лео покачал головой:

— Исполнял свой долг.

— Герцог, — скривилась Хлоя.

Отец девушки и герцог подписали ее контракт трэли, почти не оставив ей других путей в жизни. Хлое исполнилось семнадцать, когда Кейн передал ее Лео. Семнадцатилетняя, немного испуганная и совершенно неподходящая для роли трэли.

Лео иногда делил постель с Сесилией, но никогда не делился с ней чувствами. Хлоя же со временем, когда поняла, что Лео никогда не потребует от нее ничего насильно, стала ему другом. На ее горле не было тонких серебристых ниточек шрамов, которые Сесилия выставляла напоказ, ибо те два раза в месяц, когда надо было кормить Бэрронса, Хлоя предпочитала давать ему запястье.

Лео глубоко вдохнул. С тех пор, как он оставил Кейн-хаус, его не переставая мучили мысли.

— Хлоя, я собираюсь тебя отпустить.

В ее зеленых глазах не было удивления, лишь легкий испуг.

— Вернуть меня герцогу?

Какое облегчение — сказать эти слова вслух, и как же хорошо, что она так спокойно восприняла его решение! Сесилия отнесется по-другому.

— Нет. Если захочешь, я устрою тебе несколько встреч с потенциальными покровителями. — Передача контракта трэли другому голубокровому в Эшелоне случалась, но нечасто. Мало кто хотел получить то, что было помечено другим мужчиной. — Или я могу платить тебе годовое пособие, и тогда ты сможешь жить сама по себе, если захочешь.

— Годовое пособие, — выдохнула Хлоя, и Лео понял, что встреч с покровителями не потребуется.

— Щедрое пособие. Я очень надеюсь, что наша дружба продолжится.

— Я была бы очень рада. — Хлоя посмотрела на него искоса: — Только это зависит от вашей жены.

Лео удивленно поднял брови:

— Я не говорил, что думаю…

— А вам и не нужно было. И, полагаю, я не ошибусь, когда предположу имя той счастливицы, которая вызвала у вас интерес. — Хлоя едва заметно улыбнулась. — Герцогиня не похожа на женщину, готовую делиться своим мужем.

Герцогиня…

— Как ты?.. — Лео был потрясен.

— Все написано у вас на лице, когда вы на нее смотрите. Хотя сомневаюсь, чтобы кто-то другой заметил. Я слишком хорошо вас знаю, милорд. У вас в глазах появляется блеск, как у Сесилии, когда она видит лимонные тарталетки нашей кухарки.

Умная, наблюдательная Хлоя. Именно ее Кейну следовало бы воспитывать на роль соглядатая, только вот преданность Хлои не позволила бы ей шпионить.

— Я и сам не знаю, чего именно хочу от герцогини и выйдет ли из этого что-нибудь большее.

— Думаю, знаете. Вы бы не стали вести себя так, если бы в глубине души не были уверены.

Верно. Он хотел Мину. Хотел завоевать ее, хотел пометить как свою женщину, хотел обладать ею. Стремиться к чему-то большему значило вступить в нешуточную битву с Миной, но Лео не отвергал сходу такой вероятности. Стань она его женой, навсегда будет принадлежать ему одному. Эта мысль порадовала яростную, жадную часть его страсти к герцогине и тьму, что жила внутри и которую он с таким трудом сдерживал все эти годы.

Лео был рожден джентльменом, но голоду цивилизованные манеры были определенно чужды.

— Кроме того, я думаю, что ваши сомнения беспочвенны.

— Разве? — спросил Лео. — Мина не из тех женщин, что безропотно соглашаются на брачный договор. — Количество других препятствий, включая Кейна, вряд ли можно было назвать незначительным.

— Вы будете за ней ухаживать и вы ее завоюете.

— Тебе следует писать пропагандистские листовки для гуманистов. Или вербовочные плакаты. — Сухо пошутив, Лео поднялся. Он был признателен Хлое, что она не стала спорить с его едва оформившимся решением. — Спасибо, — сказал он, идя к двери.

— Вы должны знать, милорд, — сказала ему вдогонку Хлоя, — не только вы на нее смотрите. Особенно когда герцогиня уверена, что вы не видите. Только должна предупредить… она не вожделеет вас, как Сесилия лимонные тарталетки.

— Неужели? — Слова Хлои его немного порадовали.

— Она смотрит на вас как на загадку, которую предстоит решить. Как на льва, которого привязали рядом и который вот-вот разорвет путы. Вы и угроза, и соблазн.

— И почему мне кажется, что ты наслаждаешься происходящим?

— Наслаждаюсь. Вы всегда были слишком в себе уверены. И победа тем ценнее, когда тяжело дается, ведь так? — улыбнулась Хлоя.

* * *

Когда вечером Мина спустилась вниз, Гоу уже ее ждал. Мина посмотрела на него сквозь воздушные черные перья, что спускались из прически ей на лицо легким игривым облаком. Хотя почти всю вторую половину дня она отдыхала, готовясь к ночи, чувствовала Мина себя ужасно. Правда, никто, глядя на нее, этого бы не понял. Чуть-чуть подкрашенной пудры, и темные круги под глазами исчезли, а сама она сияет.

Она так и не заснула днем, хотя пыталась, лежа в обнимку с Боудиккой, чье теплое тело дрожало от довольного мурлыканья. Перед глазами Мины стояли специально оставленные на руках королевы знаки — синяки в форме ее собственных рук. От одного воспоминания Мину замутило.

— Здесь кое-что, что может вас заинтересовать, ваша светлость, — тихо сказал Гоу, когда она вышла на галерею, и похлопал папку, которую держал подмышкой.

— Надеюсь. — Из-под колес ее парового экипажа полетели камешки, один из ливрейных лакеев спрыгнул со своей подножки и поставил маленькую ступеньку, чтобы Мина смогла взобраться в экипаж. Второй лакей открыл дверь и отступил в сторону. — Рискну предположить, что ты вряд ли бы стал отвлекать меня в такое сложное время, если бы информация не была важной.

В ответ Гоу протянул папку.

Подобраться к ним достаточно близко, чтобы подслушать, в абсолютной темноте вечера было невозможно, и все равно Мина повернулась, скрывая бумаги своим телом. Открыла папку.

И у нее сперло дыхание.

Внутри лежали зернистые фотографии. С бешено стучащим сердцем она их переворачивала, одну за одной. Накрашенные губы слегка изогнулись в дьявольской усмешке.

Боже милостивый…

От такого удара герцог Кейн не оправится никогда. Способ наконец-то отомстить за смерть отца и ту роль, которую Кейн наверняка в ней сыграл.

Мина захлопнула папку.

— Фотографии лишь намекают на родство. Я хочу доказательства.

— Как пожелаете, ваша светлость, — взяв папку, Гоу растворился в темноте.

Щелкнув тончайшей работы золотыми, с драгоценными камнями когтями, что были закреплены на кончиках пальцев ее правой руки, Мина собралась с мыслями и прошествовала к экипажу.

Сегодня нельзя допустить даже намека на слабость.

* * *

Часы в прихожей лондонского особняка лорда Эбни пробили полночь. Прибыв столь рано, Мина нарушила все модные правила, ведь в действительности ни один приличный бал не начинался раньше двенадцати. Однако ей было все равно, слишком сильно она нервничала.

Взяв бокал шампанского с подноса скользящего по залу дрона, Мина жестом попросила одного из околачивающихся неподалеку лакеев добавить в бокал крови.

— Празднуете что-то? — раздался над ухом холодный голос.

Мина кивком поприветствовала подошедших.

— Праздную. Небольшие победы, ваша светлость. Просто разместила пешку там, где ее никто не увидит следующие несколько ходов. — Он думал, что опережает ее на несколько шагов, не так ли? Улыбаясь герцогу Блайту и его жене, Мина осушила бокал.

Женщина, держащая Линча под руку, была одета в струящееся платье восхитительного зеленого шелка, который подчеркивал огненно-рыжий цвет ее волос. Рыжие волосы самой Мины были темнее. Общего между двумя женщинами было много больше, чем лишь цвет волос. Однако Розалинда Линч никогда не узнает, сколь многое известно Мине о ее прошлом. О секретах, которые леди Блайт хранит. Ведь, в конце концов, Мордекай, мужчина, которого казнили по приказу принца-консорта, не был Меркурием. А вот Розалинда когда-то была. Мина медленно кивнула герцогине Блайт — знак уважения гуманиста гуманисту.

— Звучит зловеще, — вздернув бровь, заметила герцогиня Блайт.

— Будем надеяться, что вашим когтям суждена иная добыча. — Линч глазами указал на смертельное украшение с драгоценными камнями на кончиках ее пальцев.

— Поверьте, ваша светлость, вам нет нужды тревожиться.

Холодные серые глаза Линча впились в нее с такой пристальностью, что Мине стало слегка не по себе. Затем он улыбнулся:

— О, я и не беспокоюсь. Я всегда считал, что глупость вам не свойственна.

А только глупец может решить напасть на герцога, которого поддерживают больше четырехсот Ночных ястребов. Во всяком случае, решить напасть открыто.

Движение за спиной герцогини Блайт привлекло внимание Мины. Бэрронс. Он шел сквозь толпу, возвышаясь над группками дебютанток, облаченных в жеманный белый. Когда он проходил мимо, те принимались яростно обмахиваться веерами, провожая горящими глазами его одетую в черное фигуру. Бэрронс напоминал волка, крадущегося меж стаек беззащитных маленьких лебедей. Улыбка Мины стала хищной, и, едва взглянув на герцога и его жену, она извинилась и покинула их.

На сей раз Мина преследовала его. Их глаза встретились, и Бэрронс вопросительно поднял левую бровь, а затем направился к лестнице, оставляя ей решать, идти за ним или нет.

Мина скользила сквозь растущую толпу, идя за облаком пара, которое извергалось из дрона-слуги. В зале их было множество. Взяв очередной бокал шампанского с плоского подноса на голове автомата-прислужника, она щедро плеснула туда крови и последовала за Бэрронсом на галерею, с которой открывался вид на главный бальный зал.

Когда Мина поднималась по лестнице, ее платье все сверкало в свете газовых ламп, и каждая блестка на подоле слегка шелестела, скользя по мраморным ступеням. Пышная юбка платья состояла из отдельных лепестков, золотых у основания и постепенно переходящих в черный на кончике. Корсаж же был сплошным золотом, и натягивал тонкие лямочки цвета шампанского, что едва не соскальзывали с ее плеч,

Газовые светильники на галерее были приглушены, и там клубились тени. Красный дамаск на стенах создавал атмосферу уединения и интимности. Увидев высокую, элегантную фигуру, облокотившуюся на балюстраду и наблюдавшую за толпой в бальном зале, Мина едва не задрожала от возбуждения.

Бэрронс даже не повернул головы, но она знала, что он почувствовал ее появление. Как иначе? Напряжение будто вибрировало в воздухе, по ее коже словно пробегали электрические разряды.

— Сегодня вы смотрите как-то по-особенному, — пробормотал Лео. Его собственные глаза были полуприкрыты. Он продолжал разглядывать гостей. — Я чувствую себя жертвой.

Он не выглядел жертвой. Высокий, жилистый, сильный, на боку рапира в ножнах, Лео казался королем собственных джунглей. Медленно повернув голову, он впился в нее темными глазами. На одно мгновение из-за игры света показалось, что зрачки Лео — не черные, по крайней мере, не абсолютно черные, а словно бы в прожилку. Прожилки эти манили теплом растопленного шоколада. На Мину тотчас же нахлынули чувства. Неуверенность. Она попыталась их стряхнуть. Сегодня ей, черт побери, нужна победа. Что угодно, лишь бы не думать об отсутствии ее величества.

— Смехотворное предположение. — Мина подошла к нему сзади. Провела филигранной работы когтями по спине. Бэрронс обернулся, следя за ее движениями. — Разве мне под силу причинить вам вред?

— Сдается, вы путаете меня с этими пустоголовыми дурачками, которые считают вас премилым украшением. — Повернувшись, он схватил Мину за руку и медленно поднес когтистые пальцы к губам. Ни на мгновение не отводя глаз, прижался поцелуем к запястью, чуть выше трепещущей жилки. Легчайшее прикосновение, нежнейшая ласка. Коснись он так какую-нибудь дебютантку, та решила бы, что Лео Бэрронс намерен соблазнить ее на контракт трэли. — Я знаю, сколь опасны вы можете быть. И как умна ваша маленькая хитрость в Совете. Мина окаменела.

— Хитрость?

— Подобно маятнику, вы выступаете то за одних, то за других. Задабриваете принца-консорта, голосуя вслед ему по тем вопросам, что вам не важны. Но лишь дело касается того, что затрагивает ваше сердце — или ведомую вами игру, — вы не отступаете ни на дюйм. В Совете еще никто не разгадал эту уловку. Все считают вас марионеткой, танцующей под его дудку.

В половине своих умозаключений Бэрронс не ошибся. Потрясающая проницательность и подтверждение, сколь пристально он за ней наблюдает.

«Опасность повсюду». Если кто-нибудь поймет, что за игру ведут они с ее величеством, им обеим конец.

— Хотя мне сложно примириться с тем, что случилось в Совете сегодня. — Поглаживая запястье, где до сих пор горел след от его поцелуя, Бэрронс отвел руку Мины от своих губ и, полуприкрыв глаза, отпустил ее совсем.

«Ну разумеется. Потому что вы не понимаете». Мина залилась краской. Она не обязана была объясняться и все же…

— Если бы ее величество продолжила говорить, он бы ей навредил. Возможно, унижение от публичной пощечины его удовлетворит.

В нее впился взгляд проницательных глаз.

— Выходит, вы поступили так из милосердия?

— Какое это имеет значение?

— Огромное, — ответил Лео и, повернувшись, облокотился на балюстраду и вновь принялся следить за гостями. — Это означает, что, возможно, я не ошибся на ваш счет.

В голове закружилась тысяча мыслей. Внутри от его слов поселился легкий трепет. Что за глупости? Ей ни к чему его похвала.

— Вам не нравится, как принц-консорт обращается с ее величеством, — не удержавшись, ибо и ее мучило любопытство, заметила Мина. Одна мысль, что сегодня Бэрронс пытался заступиться за королеву… Глупость, которая только бы привела к более суровому наказанию Алексы, если бы он не остановился… В груди Мины разлилось глупое тепло. За поведением Лео не скрывался хитроумный план. То был просто поступок мужчины, не одобряющего подобное обращение с женщиной. Невероятная редкость в их время!

— Я должен был остановить его. Должен был сделать что-то еще.

— Она не ваша жена. Он бы лишь пришел в ярость от вашего противостояния и выместил злость на ней.

— Знаю. Именно поэтому я замолчал. — Лео опустил глаза. — Но своим молчанием не потакаем ли мы ему?

Будто удар кинжала в самое сердце. Пройдясь полированными когтями по балюстраде, Мина нашла взглядом среди гостей принца-консорта. Тот смеялся какой-то шутке своего любимчика, шпиона Бальфура. Поднявшаяся волной ненависть словно бы повернула нож, и на мгновение все вокруг стало черно-белым — сидевший внутри голод прорывался наружу. Закрыв глаза, Мина глубоко вдохнула и позволила ненависти уйти, оставляя вместо себя лишь печаль и вину. Быть может, она ненавидела не только принца-консорта. Быть может, она ненавидела и саму себя тоже.

— Что мы можем поделать? — к собственному удивлению, горько сказала Мина. — Он ее муж, он ею владеет. Может избивать ее величество хоть каждый день, если того пожелает, и что мы можем поделать?! — Никогда, обещала себе Мина, глядя, как все эти годы королева медленно погружается в отчаяние. Сама она никогда не окажется в подобной ловушке.

По телу забегали мурашки, и Мина осознала, сколь пристально за ней наблюдает Бэрронс. Покраснев, она вдруг поняла, что открыла больше, чем хотела.

— Я полагал, что вы по собственной воле поддерживаете такое обращение с королевой, но вам оно нравится не больше моего. — Скользнув пальцами по ее щеке, Лео медленно отвел прядь рыжих волос от лица. Мина отпрянула, и Лео опустил руку. Но не оставил разговор. — Вам оно не нравится, потому что вы видите себя в подобной ситуации. — Медленно, вопросительно, будто сам с собой, он продолжил: — Вы поэтому так и не вышли замуж?

— Что мужчина — любой мужчина! — может мне дать? — бросила вместо ответа Мина. — Я возглавляю собственный Дом, вхожу в Совет. Кто не захочет лишить меня всего этого?

Бэрронс ответил едва заметной, но искренней улыбкой.

— Не все мужчины одинаковы. Быть может, вам стоит найти того, кто не испугается ваших свершений. Кто посчитает их частью вашего очарования.

— Я бы не стала надеяться.

— Тогда, возможно, вам стоит оглядеться. Вдруг поймете, что он ближе, чем вы думаете.

Мина окаменела.

— Какая прелюбопытная мысль, — отрешенно бросила она. Потрясение, вызванное словами Лео, тотчас же сменилось подозрениями. Это все часть игры, только что он рассчитывает выиграть? Надеется убедить ее, якобы искренне ухаживает и тогда… Что тогда? Думает ли он, что однажды ночью, лежа в постели, она выдаст ему все свои секреты? Или, поддавшись чувствам, станет голосовать по его указке, желая порадовать?

Нет. Как-никак Бэрронс отнюдь не глуп. Проклятье, чего он хочет?

«Но ведь вы никогда не понимали, что мною движет…»

Мина побледнела. Она буквально почувствовала, как кровь отхлынула от лица, ослабли руки и ноги. Если Лео не играет с ней, значит, он искренен. На мгновение Мине показалось, что она увидела его истинные желания. Ее. Все это время он хотел ее.

Нет.

У Мины едва заметно участилось дыхание. Она постаралась сохранить спокойное выражение на лице, скрывая бушующий внутри шторм, ибо именно этого больше всего и боялась. Потеряться в мужчине.

В наступившей тишине Мина поймала пристальный взгляд Лео. Наверняка делает какие-то свои чертовы заключения! Внезапно ей неистово захотелось наброситься на него, вывести из равновесия, чтобы не одна она была смущена.

— Откуда такой взгляд? Наш секрет в безопасности, если вы беспокоитесь об этом, — тихо сказал Лео. — Я никому не рассказывал о случившемся.

— Интересно, что вы заговорили о секретах… — Поставив бокал на перила, Мина шагнула вперед, и ее юбка зашелестела о его брюки. — Любопытно, какие у вас.

— Почему вы решили, что они у меня есть?

— У всех есть секреты. Вопрос лишь в том, чтобы их найти.

Лео посмотрел пристальнее. Посмотрел так, словно видел ее насквозь, словно искал ее собственные тайны.

«Вам никогда их не найти». Полуприкрыв глаза, Мина встала на мысочки и нерешительно опустила руку — ту, что с когтями — ему на грудь. На мгновение она помедлила, сомневаясь, правильно ли поступает. Ладонью Мина чувствовала тепло его тела, вдыхала манящий аромат лавровишневой воды, и ее собственное тело ожило. Тут же вернулась решимость. Это ее долг перед отцом.

— У меня всегда вызывала любопытство ваша дружба с этим грязнокровным из трущоб, — шепнула Мина ему на ухо.

Лео чуть повернул голову.

— Дьяволом из Уайтчепела?

— Вы знаете, что как две капли воды похожи на одного члена его банды? Можно даже сказать, вылитая копия…

Воздух между ними переменился. От замершего мощного тела Лео исходила молчаливая опасность. Подняв руку, он мягко и бережно обхватил Мину за горло. Едва ощутимо угрожая.

— Не думал, что вы сунетесь в трущобы.

— О, я не столь глупа. Я послала туда своего человека, который блестяще выискивает то, что люди хотят скрыть. Сегодня утром он проследовал за вами, и теперь, знаете ли, у меня есть фотографии…

Лео сжал руку. Мина еще могла дышать, но сердце уже неистово застучало.

— Фотографии чего?

— Мальчика. Кто он, Бэрронс? Вряд ли ваш сын, слишком взрослый. Значит, брат… Может быть, сын Кейна? — закинула Мина приманку, но Лео на нее не попался, как она того ждала. — Нет, не Кейна, — медленно выдохнула она, перебирая варианты. Что, если… Мина вспомнила лицо герцога Кейна, его равнодушные глаза. И попыталась воскресить в памяти портрет его жены. У ее отца была копия. Боже милостивый…

— Вы ему не сын, ведь так? — О, без сомнения Бэрронс походил на герцогиню — больше всего чувственным ртом, — но не на герцога. Нет, отца он не напоминал совсем. Кровь Мины вскипела от возбуждения.

— Вы бастард.

Лео сжал пальцы.

Затаив дыхание, Мина подняла голову. Лицо Бэрронса ничего не выражало, но глаза… Господи, да она же права!

— Интересное предположение. Думаю, — его глаза засверкали, — я напугал вас прошлой ночью, да и сейчас тоже. И теперь вы пытаетесь придумать хоть что-нибудь — что угодно! — лишь бы только вывести меня из равновесия.

— Это не «да». Но и не «нет».

Внизу гремела музыка. Лео шагнул еще ближе. Давление его твердого тела гипнотизировало Мину. Склонив голову, он сказал, едва не касаясь губами ее губ:

— Вы боитесь собственного влечения ко мне?

— Я выясню правду. Вы и сами это понимаете. И неважно, сколь сложны будут поиски.

— Я — сын своего отца. Именно он сотворил меня. Если же вы осмелитесь угрожать мне, — перешел Лео на шепот, — лучше бы вам раздобыть доказательства. Теперь мне известна ваша слабость, Арамина. — Обхватив Мину за талию, он крепко прижал ее бедра к своим. — Я знаю, что вы желаете меня. Посему возникает вопрос — вы на самом деле хотите меня уничтожить или лишь пытаетесь так от меня защититься? От этого? — Лео с силой прижался к ней телом.

У Мины сперло дыхание. Спасения не было. Она промолчала, и на ее губы обрушился рот Бэрронса. Настойчиво, безжалостно. Руки стиснули в стальных объятиях. Мир вокруг закачался, или же то был Лео, заставивший ее отступить и теперь прижимавший к стене? Они стукнулись зубами, Лео ворвался языком ей в рот. Мина изо всех сил сжала воротник его сюртука. Под таким натиском ей оставалось лишь сдаться.

«Будь честной. Ты хочешь сдаться», — шепнула самая потаенная часть ее души.

Музыкальные раскаты перемежались взрывами смеха. «Господь милосердный». Каким-то чудом Мина прервала поцелуй и прошептала:

— Не здесь.

Лео дернулся. Укусив ее за мочку уха, чуть отодвинулся и обжег страстным взглядом. Глаза Мины горели тем же огнем. Она дерзко запустила руку ему в волосы и, притянув к себе, губами поймала его тихий смех.

Совсем рядом щелкнула задвижка, и Лео, потянув добычу в теплые сумерки комнаты — что за комната, она не знала, может быть, кабинет, — резко ее крутанул, Мина прижалась спиной к двери и захлопнула ее собственным весом. И теперь не просто сдавалась. О нет, его жадные и яростные поцелуи она встречала не менее жадными и яростными; ее тончайшей работы когти скользили внутри его фрака, по груди, вырывая шипение.

— Да, — прошептал Лео и, скользнув рукой под пышные юбки, обхватил Мину за ягодицы. Закинул ее ногу себе на талию и с силой прижался к ноющему местечку между бедер.

Скользя губами по ее рту, куснул за губу. Толкнулся вперед, а затем вдруг обхватил девичьи запястья, крутанул Мину и прижал к двери. Коленом раздвинул ее ноги, царапнул зубами по шее. Языком прошелся по яростно пульсирующей сонной артерии. Взяв в кулак юбки, потянул их наверх, и Мина почувствовала сквозь чулки холодный воздух.

Она застонала. Затвердевшие соски больно терлись о корсет. Дверная ручка впивалась в бедро, и Мину вдруг потрясло осознание, что если кто-нибудь повернет эту самую ручку, то увидит ее — стонущую, извивающуюся. И Бэрронса, запустившего руку ей между ног. Всего в двух шагах от них в самом разгаре бал, но кому из гостей придет в голову, что происходит сейчас за этой дверью?

Задрав подол верхней юбки, Лео без предисловий обхватил холмик между ее бедрами. Охнув, Мина открыла глаза. Всем своим весом он давил ей на спину и ягодицы, не оставляя между ними и миллиметра. Прижимая ее к своей порочной руке. Другую он положил ей на горло, заставляя герцогиню запрокинуть голову герцогини. Так ему ничто не мешало целовать ее гладкое плечо.

— Вы этого боитесь? — шепотом спросил Лео, покусывая то чувствительное местечко, где шея переходила в плечо, отчего по всему ее телу разлилась ошеломительное желание. Твердые пальцы касались Мину там, где ей больше всего этого хотелось. — Боитесь лишиться самообладания?

Она не могла говорить. Лишь приглушенно всхлипнула и уперлась лбом в дверь.

— О боже.

Эта ее слабость, это влечение… только Бэрронс о них знал. Только он мог уничтожить ее простыми ласками.

Лео притиснулся к ней бедрами, заставляя ее вжиматься в эту свою издевающуюся ладонь. Тело наполнили неописуемые ощущения. Мина знала, чего он хочет, и не смогла устоять. Она сдалась. И тотчас же почувствовала, что напряжение оставило Лео.

— Да? — прошептал он.

Мина снова задвигалась. Она терлась о его пальцы. Там, где он ее касался, все ныло и болело.

— Да? — снова потребовал он ответа.

— Да. — Будь проклято ее слабое тело!

Наступила тишина, которую нарушали лишь неясные звуки бала да их прерывистое дыхание. Мгновение Бэрронс не шевелился. Затем медленно, невыносимо медленно начал собирать ее нижние юбки и наконец с легким шелестом задрал и их. Он больше ее не касался, и Мина остро это ощущала. Представив, что случится дальше, она задрожала.

Лео поцеловал след, который остался, когда он укусил ее за шею. Убрал руку с горла и собственнически обхватил грудь.

— Я никогда не был вам врагом, Мина, — прошептал он и проник своими умелыми пальцами в разрез в ее панталонах. Коснулся горячей, влажной плоти. Греховно-влажной плоти, которая предала последний секрет своей хозяйки.

Медленно, уверенно Лео кружил пальцами вокруг той точки, что больше всего жаждала его прикосновений. С прерывистым вздохом Мина приоткрыла губы. Она не могла сдержаться. Опустив руку, нашла сквозь километры нижних юбок его пальцы и направила их туда, где хотела почувствовать.

«Наконец-то». Сорвавшийся с губ вздох больше походил на всхлип.

— Нет нужды торопиться, любовь моя. — Лео покрывал легкими поцелуями ее ушко, но пальцы… пальцы нажимали уверенно, и Мина едва удерживалась от крика.

Как давно к ней прикасался мужчина, и никто и никогда не ласкал ее, как Бэрронс. Всегда, она всегда сохраняла трезвую голову. И сейчас все в ней кричало остановить Лео.

Или нет. Ей не хватало воздуха.

Когда дело касалось Бэрронса, она лишалась воли. Он был ее господином. Он забирал каждый ее вздох, каждое слово, готовое сорваться с губ. Черт побери, он забирал все что хотел, оставляя ее беспомощно стонать, пока сам трахал ее пальцами. Пока входил в нее лишь самыми кончиками, заставляя бесстыдно двигать бедрами, облегчая ему проникновение, молча умоляя наполнить.

Мина широко раздвинула ноги. Ощущения переполняли ее. Его влажное дыхание у уха, зубы, впивающиеся в нежную плоть мочки. Она непроизвольно двигала бедрами, вжимаясь в его руку, стремясь к пику, который он обещал. Ласкающие пальцы все жарче разжигали восхитительное напряжение, и Мина едва удержалась от всхлипа. Под весом тела Бэрронса она почти совсем не могла шевелиться. Была полностью в его власти. Оставалось лишь сдаться на милость его пальцам.

— Не молчите, Мина, — раздался горячий шепот у ее уха. — Позвольте мне вас услышать.

Мина судорожно качнула головой. «О боже». Царапнула когтями дверь, впилась в дерево. Дернувшись от ласк Лео, прикусила губу и порадовалась легкой боли.

А затем ее накрыло, словно лихорадкой. Где-то раздался тихий стон. Ее собственный. Ослабев и вся дрожа, Мина прижалась к двери. С губ сорвался полузадушенный вздох. Сильные руки не давали ей упасть. По губам скользнули пальцы, и, тихонько застонав, Мина прикусила подушечки. Пальцы же другой руки продолжали скользить по влажной плоти, совершая медленные, сводящие с ума круги, вновь разжигая желание, вновь толкая ее за эту восхитительную черту. На этой раз Мина кончила с охом, почти криком, приглушенным его пальцами.

Мина тряхнула головой, и ее локоны рассыпались по плечам.

— Довольно, — взмолилась она, — хватит.

«Я не выдержу больше».

Мир вокруг исчез, осталась лишь она — дрожащая сумятица чувств и переживаний. Спустя несколько мгновений Мина поняла, что ощущает щекой его гладкую, чистую сорочку, Лео обнимает ее и шепчет тихие, успокаивающие слова. Нежно гладит по голове, словно стремясь успокоить после того, что натворил. Случившееся же между ними было столь огромно, что она едва стояла на ногах.

Время как будто замерло. Вцепившись в Лео, Мина едва осмеливалась дышать, какой-то частичкой души боясь разбить сковавшее их заклятье. Секс был ей знаком, но это… эта нежность… ее она не понимала. Но и не могла от нее сбежать. Именно нежность притягивала Мину, словно мотылька — пламя. Обнимал ли ее вот так когда-нибудь мужчина, терпеливо дожидаясь, пока она придет в чувство?

Мина знала ответ. Нет. Они никому не позволяла прикасаться к ней, даже если мужчина и хотел. Только Бэрронс не удосужился спросить.

И она хотела этого. Хотела быть слабой и опереться на него, хотела позволить ему себя держать. Опереться ненадолго, лишь на мгновение, дабы передохнуть. И пускай она знает, что никогда не сможет на него положиться. Такая вот блажь, мечта, глупая маленькая прихоть. Сжав в кулаках сюртук, Мина собралась с духом и высвободилась из объятий Лео. Задранные юбки упали вниз, скрывая ее ноги в чулках.

Мина прижала руки к обжигающе горячим щекам. Внутри у нее все болело. Тело требовало большего, твердило, что еще не конец.

— Мина, — касаясь ее лица, прошептал Лео. — С тобой все в порядке?

Его слова заставили ее тихонечко рассмеяться. В порядке? Она сбита с толку, разбита, расколота на куски. Потрясена до глубины души. Далеко не в порядке. Вряд ли она когда-нибудь снова почувствует себя прежней.

— Со мной все хорошо.

* * *

Обхватив ее лицо руками, Лео заставил Мину поднять голову. Он хотел увидеть правду. В темноте ее черты были едва различимы, но Лео все равно рассмотрел бездонную черноту, заполнившую ее глаза. Голод.

Его сердце застучало в ответ, собственный голод полыхнул по жилам. Осознание, что она позволила ему касаться себя… хотела этого сама… Ад и все дьяволы, он хотел большего, но нужно отступить, ибо в глазах Мины Лео увидел не только голод, но и настороженность. Она еще не готова, а Бэрронс давным-давно понял, что их отношения — это игра в терпение. В соблазнение. Или он будет продвигаться шаг за шагом, или рискует спугнуть ее.

Прерывисто дыша, Лео нежно поцеловал Мину в лоб. Почувствовал сотрясающую ее дрожь. Восемь долгих лет он желал любимую, и вот она в его объятиях, но на самом деле ему не принадлежит. И совершенно понятно, вспомнив ее угрозу, что она ищет возможность вновь стать хозяйкой положения.

Может ли он доверять Мине? Наверняка и она гадает, может ли доверять ему. Тогда как он смеет требовать, чтобы Арамина ему отдалась, когда сам не раскрыл некоторые свои намерения?

Внутренности свернуло узлом, но Лео заставил себя сказать:

— Если вы хотите правду, Мина, то знайте: в ваших силах меня уничтожить. Если хотите, вы можете нанести удар по герцогу Кейну, но отца не вернете. Никогда не утолите ту пустоту в душе, которую, думаете, заполнит месть. — Лео погладил ее по щеке. — Вы лишь уничтожите меня. Не его. Меня.

Темные глаза встретились с его. В них отразилось потрясение. Затем неуверенность.

— Выбор за вами, — прошептал Лео. — Я знаю, вас пугают чувства между нами, но тут… тут вся власть в ваших руках.

— Вы дурак, — выдохнула она, — раз говорите мне это.

— Может быть. — Он и в самом деле дурак. Когда дело касалось Арамины, Лео терял последние крупицы разума, но, черт побери, ничего не мог с собою поделать. — Или я просто верю, что знаю вас, совсем немного. Вероятно, я единственный, кто осмеливается подобраться к вам достаточно близко, чтобы узнать вас всю. Бегите от меня, уничтожьте, чтобы снова почувствовать себя в безопасности, но я не думаю, что вы того желаете. — Проведя большим пальцем по ее губам, Лео понизил голос: — Но выбор за вами, в этом и во всем, что между нами происходит. Не стану лгать, я хочу вас, Мина, но именно вам придется сделать первый шаг, и посему я выбираю доверие.

Опустив руки, Лео шагнул назад. Касаясь пальцами своих губ, словно до сих пор ощущая его ласку, Мина неотрывно смотрела ему вслед.

Открыв дверь, Лео замер на пороге.

— Вам не нужно меня бояться. Никогда не нужно было.

И закрыл за собой дверь, давая Мине взять себя в руки. Надеясь, что принял правильное решение.

* * *

Сидя в своем кабинете и проводя граненым хрустальным бокалом по губам, Мина пустыми глазами смотрела на огонь. С бала она уехала рано. Была слишком потрясена для расшаркиваний. Внутри бушевала буря.

Выбор.

Бэрронс буквально признался в своем незаконном происхождении, и если она того пожелает, то может открыть сей факт. Наконец у нее есть возможность уничтожить герцога Кейна — человека, приложившего руку к смерти ее отца.

Но одновременно она уничтожит и того единственного, кто, непонятно, как, но смог проникнуть за ее лощеный, безупречный фасад. Единственный мужчина, чья сила воли сравнится с ее. Мина не обманывала себя — в том была часть привлекательности Бэрронса. Живя в своей золоченой башне из слоновой кости, она была недоступна — для всех, кроме него. Никто больше не осмеливался взять штурмом ее крепость, и пожалуй, иного герцогиня не желала.

«Я не стану лгать, я хочу вас, Мина…» Но чего именно он от нее хочет? И не слишком ли высока цена?

Черт его возьми, почему Лео открыл ей правду? Почему доверил столь мощное оружие, а затем ушел? Во власти Мины его уничтожить, он должен был это понимать.

Это ее долг перед отцом.

Ведь так?

Мина медленно вынырнула из своих мыслей, и ее глазам предстало жадно пожирающее дрова пламя. Еще мгновение она смотрела на огонь, затем повернулась к столу, где лежала изобличающая папка Гоу. Дрожащими руками раскрыла ее и уставилась на фотографии.

— Будь ты проклят, — прошептала Мина. Она решилась. Не глядя швырнула папку в огонь. Не могла смотреть. Сгорала ее месть, закрывалась дверь за прошлым, а впереди маячило неопределенное будущее.

Схватив плащ, Мина поднялась наверх. Нужно переодеться в более удобный для ночного времени наряд. Наряд, в котором ее никто не узнает.

Ей предстояла работа.

Глава 8

Сэр Гидеон Скотт знал, что Арамину что-то беспокоит. Глава Первой партии человечества пользовался большим уважением среди аристократии, хоть многие голубокровые Эшелона презирали его манеру вести дела. Рожденный в незначительном доме, он заработал себя имя именно благодаря этой самой манере. Принц-консорт его терпел, ибо сэр Скотт пытался найти пути для примирения бунтовщиков и Эшелона. От него ни разу не слышали призывов к войне, которые не сходили с уст почти всех гуманистов.

По крайней мере, не слышали публично.

Гидеон щедро плеснул виски в бокал Арамины и добавил туда капельку крови. Они расположились в его кабинете, где пахло сигарами, пчелиным воском и дорогой кожей, а стены были оклеены бордовыми и кремовыми обоями. Очень мужская комната, где зачастую собирались амбициозные политики, входившие в Первую партию человечества.

Приняв бокал, Мина подошла к окну и посмотрела на улицу.

— Принц-консорт собирается увеличить кровавую дань, — сказала она наконец. Больше полугода назад гуманисты серьезно повредили все сливзаводы, что собирали и хранили кровь, которую население сдавало в качестве налогов. Не те, кто подчинялся Мине, но другие члены партии, которые взяли дело в свои руки. И в этом заключался один из главных поводов для ее раздражения — от Мины мало что зависело. Она могла направлять, тянуть за ниточки, помогать деньгами, но по сути каждый гуманист — мужчина, женщина ли — обладали своей собственной волей.

Но не в том ли сама суть их дела? Раскачать Эшелон и добиться свободы для людей?

Верно, но поджог сливзаводов повлек за собой цепочку событий, которых она надеялась не допустить. Потеря заводов и запасов крови создала пустоту, которую требовалось заполнить. Кровавая дань возрастет, и в конечном итоге пострадают именно люди. Если они сейчас осмелятся протестовать, принц-консорт просто обрушит на недовольных Троянскую кавалерию.

В детстве Мина пыталась примириться с грузом своей человеческой природы и уготованным ей будущим: контракт или трэли, или консорта с каким-нибудь влиятельным аристократом и жизнь, полная роскоши, под его защитой. Едва ли самая страшная участь, но для нее — тюрьма. Уже тогда Мина понимала, что, приняв подобную судьбу, со временем зачахнет; ее острый ум, не получая должной пищи, подведет свою хозяйку. Она, без сомнения, будет полна горечи и сожалений и вероятнее всего попытается справиться с недовольством, спуская деньги своего покровителя на наряды, которые ей на самом деле не нужны.

И когда на смертном одре отец предложил ввести ей свою кровь, она с радостью — даже нетерпением! — согласилась. Счастливица — у столь многих такого выбора не было, и Мина понимала их озлобление.

Алекса, родственная душа, тоже мечтала об иной судьбе, молила, чтобы пришло ее время — то время, когда ее участь изменится. Мечты королевы были столь заразительны, что Мина с головой погрузилась в общее дело. Почему бы и другим молодым женщинам, не только Мине, не обмануть судьбу? Почему человеку самому не выбирать свой удел?

Каких-либо обязательств перед Эшелоном Мина не чувствовала. Скорее даже она часто думала о голубокровных как о безликом враге, который издевался и передразнивал ее, когда она впервые после заражения появилась в свете.

— На сколько? — Сэр Гидеон вздохнул.

— Говорят, что в два раза…

— В два раза?! Черт побери, налог уже очень высокий! Половина жителей беднейших районов города просто не сможет сдавать больше крови! Они разорены, голодают, живут в условиях, каких я бы не пожелал даже крысам. Такое повышение налога может их убить.

— Ходят слухи, что он подумывает снизить минимальный возраст для обязательной сдачи крови, — сказала Мина и отпила огненного напитка. Горло обожгло, но ей хотя бы стало чуть теплее. — Вероятно, до двенадцати лет.

Сэр Гидеон побледнел.

— Не может быть! Вряд ли ситуация с запасами крови для Эшелона столь критична. Ни за что в это не поверю!

— Конечно, нет. Только вот тех гуманистов, которые подожгли заводы, так и не поймали. Поймали только Меркурия, их предводителя. — А точнее мужчину, который, притворившись Меркурием, пожертвовал собой. — Это возмездие. Способ наказать население за то, что спрятали гуманистов. Предупреждение, что в следующий раз подобное злодеяние не простят.

— Я сообщу об этом Партии, — заявил сэр Гидеон. — Благодаря вашему предупреждению, мы сможем подготовить возражения, возможно, даже выйти на улицы…

— Нет! — Выход на улицы никогда не заканчивался ни чем хорошим, и Мина не хотела, чтобы раздавленные, безжизненные тела оказались на ее совести.

То была одна из ее многочисленных ошибок, и она себя за нее так и не простила. Дабы свергнуть принца-консорта, лучшим орудием были скрытность и осторожность. Для победы требовалось, чтобы Эшелон не узнал о той армии автоматов-прислужников, которую гуманисты создавали в подземельях Лондона.

— Я рассказала об этом лишь затем, чтобы для вас не было сюрпризов. В Совете я проголосую против, но все будет зависеть от остальных.

— Есть что-нибудь, что я могу сделать? — горько спросил сэр Гидеон.

— Есть. Нужно, чтобы вы начали продавать некоторые наши акции… — Мина перечислила те, от которых намеревалась избавиться. Чем быстрее гуманисты и механоиды получат деньги, тем скорее завершится создание циклопов.

Мина засобиралась, и сэр Гидеон вздохнул.

— Что ж, благодарю за предупреждение. Приложу все усилия, дабы подготовить бедняков Лондона.

Мина поцеловала его в щеку. Она мало кому доверяла, но Скотт за долгие годы заслужил ее дружбу.

— Пришлите весточку, как переоформите мою собственность.

* * *

В девять утра следующего дня Мина направлялась на встречу. Солнце заливало карету. Двойная жизнь зачастую ее изматывала, и сейчас, под покачивание экипажа, Мина дремала.

«Воздухоплавание Галлуэя» купило в Саутварке старый заброшенный завод. Тот представлял собой несколько огромных ангаров на берегу Темзы, чьи крыши открывались с помощью сложной системы шкивов. Внутри находились десятки дирижаблей — от едва начатых до почти готовых.

За дирижаблями стояло будущее. Мина была уверена в этом как ни в чем другом. Вложения в дело Галлуэя казались весьма рискованными, но Мина не сомневалась — они окупятся сторицей.

К тому же, холодно добавила та часть ее души, что навеки принадлежала королеве, нападения с воздуха принц-консорт станет ждать в самую последнюю очередь. Его страх перед вероятной атакой французского воздушного флота все возрастал, и по всему Лондону множились артиллерийские башни, но Мина знала, где они находятся. Если возникнет надобность, то безопасный путь к Башне из слоновой кости существовал. Нужно лишь, чтобы Галлуэй построил достаточное количество дирижаблей к тому времени, когда ее гуманисты решат атаковать.

Сам он, конечно же, ее планов не знал.

Присоединившись к прочим, кто вложился в дело Галлуэя и прибыл сейчас на очередной его показ, Мина едва слушала, как шотландец рассказывает о своем последнем изобретении — корабле развлечений, вроде того, что спроектировал для лорда Матесона. Мина внезапно замерла. Искоса посмотрела по сторонам. Краем глаза она заметила темную фигуру — мужчину, пробирающегося сквозь толпу за ее спиной. Лавируя между людьми, он приближался. Желудок сжался, но Мина решительно повернулась к Галлуэю. Правда, она не понимала ни одного сказанного слова. Была слишком занята, пытаясь услышать, что делает Бэрронс.

За ее спиной возникла крепкая жаркая стена. Хищник внутри Мины чуть шевельнулся. Сперло дыхание, затвердели соски. Она стиснула ручку зонтика.

— Что вы здесь делаете?

— Я надеялся вас застать, — шепнул Бэрронс и положил ладонь ей на поясницу. — Прошлой ночью вы упомянули о Галлуэе, и я знал об этом показе. Подумал, что шансы увидеть вас здесь высоки.

— Ну и наслаждайтесь тогда показом! — рявкнула Мина, чувствуя, что ей почему-то не хватает воздуха.

— Я и наслаждаюсь. — В легчайшей ласке он прошелся пальцами по ее спине. — Но меня больше интересует, что вы думаете о будущем воздухоплавания.

Мина нервно крутила зонтик, и его кончик скрежетал о каменный пол. Она не должна была уступать ни дюйма прошлой ночью! Должна была сохранять холодность и отстраненность.

«Будто бы у тебя был выбор».

Нахлынули воспоминания. Вкус его губ… Мина вспыхнула. Как он сжимал пальцами ее волосы…

Бэрронс скользнул рукой ей на бедро, дыханием овевая шею. Будто бы почувствовал вспыхнувшее в Мине желание.

— Джентльмены… и миледи, — Галлуэй кивнул Мине. — Пожалуйста, сюда. Я хотел бы показать вам свое последнее изобретение… «Золотого сокола».

Бэрронс сжал ей руку.

— Останьтесь. Я бы хотел получше изучить «Львиное сердце».

Толпа хлынула за Галлуэем. Среди одетых в черное предпринимателей были и представители Эшелона, и люди. Впервые за долгое время экономика уравняла и тех, и других. Мина с тоской посмотрела им вслед.

— Чего вы хотите?

— Вы в опасности, — прошептал Бэрронс. — Мы все в опасности.

Лео удалось ее заинтересовать. Мина посмотрела на «Львиное сердце». Под потолком парил огромный серый баллон. Его оплетали стальные тросы, держащие закрытую гондолу. «Львиное сердце» предназначался для перевозки людей и не годился для военных действий, в отличие от других дирижаблей, чьи проекты были тщательно спрятаны во вспомогательных ангарах Галлуэя. Там шотландец строил воздушный флот, призванный сдержать французских гуманистов, вздумай те напасть на Англию. У принца-консорта было несколько всё ухудшающихся навязчивых идей и несколько личных вложений; флот был и тем, и другим. Мина редко в чем соглашалась с принцем-консортом, но в этом поддерживала — Франция была опасна.

— Я хочу посмотреть, что там внутри, — сказала она. По крайней мере, кабина дирижабля защитит их от любопытных ушей.

Бэрронс, придерживая, помог герцогине подняться по складной лестнице в кабину. Мине помощь была не нужна, но она ничего не сказала. В Эшелоне почти никто не знал о ее силе и выносливости, и она не собиралась их просвещать. Бег по крышам Лондона и проникновение в те места, куда Мине не хотелось, чтобы за ней следовали, развили в ней удивительную ловкость.

Захлопнулась дверь, и Мина, оставив зонтик в углу кабины, пробежалась пальцами по консоли управления.

— Я всегда в опасности. Подробности, будьте столь любезны.

— Это пока предположение, — сказал Бэрронс. — Почему умер Гете?

Ответ был ей известен, но Мина лишь пожала плечами:

— Кто знает?

— Гете стал возражать против повышения кровавой дани, едва принц-консорт направил нам проект закона. После гибели нескольких подчинявшихся ему герцогов ясно, что он теряет власть. Мэллорин, Гете, Линч и я не поддержали закон о налоге. Принц-консорт понимает, что из-за нас не сможет пропихнуть его в Совете. Чтобы сделать это, ему придется избавиться от нескольких препятствий на его пути.

Интересное предположение.

— Думаете, он собирается уничтожить Совет?

— Всех нас, — кивком в ее сторону подтвердил Бэрронс. — Вы не всегда голосуете согласно его воле.

Нет, лишь столько, чтобы принц-консорт верил, будто ее симпатии на его стороне.

— Я в безопасности. — Ей пришлось выстроить собственную защиту. Все эти годы многие родственники-мужчины пытались ее убить, напуганные мыслью о женщине, обладающей властью. — Но спасибо за предупреждение. Я не думала о смерти Гете с этой точки зрения. — Бэрронс загораживал дорогу к выходу, но Мина не верила, что он нарочно. — Что-то еще?

Сквозь стекло Бэрронс посмотрел вниз, обозревая ангар. Галлуэй и предприниматели ушли в сторону и изучали полужесткий каркас судна для развлечений. Широкие плечи Лео напряглись.

— Возможно, я просто хотел оказаться с вами наедине.

— Дабы предостеречь меня об опасных заговорах? — игриво спросила Мина.

Выражение его лица смягчилось, правая бровь слегка дернулась.

— Нет, герцогиня, я думал о вещах намного интереснее. Наверное, всему виной дирижабль. Он напомнил мне о некой ночи. О долгах и их оплате.

— Вы заманили меня сюда под ложным предлогом? — Мина скользнула в сторону, когда Бэрронс сделал шаг по направлению к ней.

В ответ Лео лениво улыбнулся.

— Разве вы поднялись бы сюда, признайся я, что задумал вас целовать?

«Да!» Нет. Улыбка Мины застыла.

— Я решила, что ваши поцелуи вредны для моего здоровья.

— Именно. — Еще один шаг, и она обнаружила, что прижимается к дальней стене.

— К тому же, та ночь не в счет. Я должна была вам поцелуй, а Дювали всегда платят свои долги.

— А прошлая ночь? — Мощь его тела затмевала все вокруг. Мина вдохнула аромат лавровишневой воды, и ее рот увлажнился. Немного.

— Бэрронс, — предостерегающе сказала она.

— Прошлой ночью, — шепнул он, — вы не были ничего мне должны.

Поднырнув под его рукой, Мина врезалась в панель управления.

— Прошлой ночью я узнала кое-что весьма интересное.

— Решили, как поступите с этими фактами?

— Пока нет.

«Пускай думает, что хочет».

Сложив руки на широкой груди, Бэрронс впился в нее своими суровыми черными глазами. Затем хмыкнул и посмотрел в сторону.

— Что ж, по крайней мере вы постоянны. Одно упоминание поцелуя, и вы начинаете меня шантажировать. — Полуприкрыв глаза, он посмотрел на нее искоса. У Мины перехватило дыхание. — Тогда никаких разговоров о поцелуях. Никаких игр, никаких титулов. Только вы и я. Расскажите, что вы думаете о планах Галлуэя организовать воздушный транспорт для простых людей Англии.

— Почему вам интересно, что я думаю? — с подозрением спросила Мина.

— Потому что вы вообще меня интересуете. — Бэрронс снял сюртук и повесил его на медный крючок на стене. Накрахмаленная темно-серая жилетка в тонкую кремовую полоску облегала его широкие плечи и сужалась к бедрам. Лео вздернул бровь: — Или, если желаете, можем обсудить погоду. Что-нибудь обыденное?

Мина не смогла удержаться от ответа.

— Я думаю, что Галлуэй — отличное вложение, хотя и осознаю риски. Вся Европа стремится сейчас покорить небеса, следуя примеру Франции и колоний. Сначала такие путешествия будут дороги и доступны только для пассажиров первого класса, хотя я предвижу в будущем потребность и желание простых людей пользоваться подобным способом перемещения. Разумеется, перевозка товаров на дальние расстояния станет намного проще. Наступит день, когда, поднявшись в дирижабль утром, через сутки мы окажемся на Манхеттене. Запомните мои слова.

Перед ее глазами была панель управления. Решительно непонятное зрелище для незнающих, но Мина уже несколько месяцев изучала руководства Галлуэя. Переключатель для паровых котлов, чтобы развить большую скорость… Спускающее устройство для баллона… Воздушный вентиль баллонета…

— Вам нравится мысль о полете. — Бэрронс оперся руками по обе стороны от ее бедер и склонился вперед, изучая панель управления через плечо. Мощное мужское тело окружало герцогиню, и Мина остро чувствовала, сколь близко он стоит.

Полет. В детстве, впервые услышав о французских воздушных кораблях, она мечтала о полете. Но смерть родителей разбила все ее наивные мечты. И все же… Мина погладила руль красного дерева горизонтального и вертикального стабилизаторов.

— Знаете, кем я больше всего восхищалась в детстве?

— Кем?

— Грейс О’Малли, — призналась она и убрала затянутые в кружево пальцы с руля. — Королевой пиратов.

Шагнув в сторону, Бэрронс оперся бедром о панель управления и посмотрел ей в глаза. Его лицо вдруг осветилось улыбкой.

— Вы хотели быть Грейс, верно?

— Мы играли в пиратов со Стефаном, моим братом. — Вспомнив детские игры и подумав об их нелепости, Мина не смогла удержаться от улыбки. Разве можно заподозрить в подобном безупречную графиню Казавиан?

— Что вам в ней нравилось?

— Она была храброй. Бесстрашной. Готова была бросить вызов самой королеве Елизавете. И, конечно же, у нее были рыжие волосы, как и у меня. Стефан же всегда выбирал Черную Бороду — он предпочитал злодеев. Все лето мы носились с настоящими мечами по холмам вокруг Итон-грейндж. Отец дозволял это, ибо так мы оба лучше осваивали фехтование. — Мина на мгновение приоткрыла для него дверь в свой внутренний мир. — А во что играли вы?

Скрестив на груди руки, Бэрронс посерьезнел.

— У меня не было ни братьев, ни сестер, и единственным товарищем стал мой учитель фехтования. — Лео помолчал. — Мастер Болдок, бывший Сокол, не считал, что игры очень полезны для развития ребенка.

Перестав улыбаться, Мина вглядывалась в его лицо.

— А других детей вашего возраста рядом не было?

— Только одна девочка, дочь изобретателя, которому покровительствовал герцог Кейн. Я подкидывал ей в постель механических пауков. Онория меня ненавидела.

— По описанию вы очень похожи на моего кузена Питера.

— Осторожнее, — предостерег Лео. — Я знал Питера, мы вместе учились в Итоне. Это не комплимент.

— А разве я хотела вас похвалить? — ответила Мина, игриво поводя плечами.

Глаза Лео заинтересованно вспыхнули, и она замерла. «Что ты творишь?» Отвернувшись, Мина вновь сосредоточилась на панели управления. Рядом с ним так легко было все позабыть!

— Знаете, что в полетах нравится мне? — спросил Бэрронс.

— Что?

— Отсутствие границ. Нет ни Англии, ни Франции, ни России… Лишь удивительные места, подобных которым ты ни разу не видел. Я никогда не думал, сколь много упускаю, пока не отправился в Санкт-Петербург.

У Мины сперло дыхание.

— И что там?

— Холод. — Лео хохотнул. — Поначалу жуткий холод. Уже наступил март, а мы кутались в меха. Дирижабль едва выдерживал температуру, на лопастях пропеллеров беспрестанно образовывался лед. Невероятная поездка! Санкт-Петербург называют современной Венецией. По всему городу дворцы, роскошь которых вы едва сможете вообразить. Дворцы, соперничающие с Версалем. И златоглавые монастыри. Их православная церковь не порицает голубокровных. Возможно, просто не осмеливается. Вся власть там — у голубокровных. Самое опасное место, где я когда-либо бывал.

Мыслями Мина устремилась в описываемые им места. Древние монастыри… дворцы… город каналов… В груди вспыхнула неутоленная жажда.

— Вы когда-нибудь были заграницей? — спросил Бэрронс.

— Времени на мой гранд-тур не нашлось. Когда мне исполнилось семнадцать, умер отец, и пришлось об этом забыть. — На самом деле пришлось забыть о многих вещах.

Глаза Бэрронса озорно вспыхнули, и сердце Мины забилось быстрее.

— Мне следует отвезти вас в Париж. Отправимся туда на одном из дирижаблей Галлуэя, пройдемся по Версалю — тому, что от него осталось, — и я стану пить шампанское из вашей туфельки.

Кто бы мог подумать, что ему свойственна игривость!

— Вы забываете, что Франция кишит гуманистами. Да и с чего бы мне отправляться в Париж с вами?

Глаза Бэрронса засверкали. Шагнув ближе, он скользнул пальцами по ее бедру.

— Чтобы заняться любовью на усыпанной лепестками роз кровати, потягивая шампанское и бесконечно споря, пока я извлекаю вас из всех этих верхних и нижних юбок.

— Да вы романтик, — обвинила его Мина, сама в то не веря.

— Я могу трахнуть вас здесь и сейчас, — шепнул Бэрронс. Он шагнул ближе, и Мине пришлось задрать голову. От потрясения все мысли испарились. Лео смело провел рукой по ее затянутому в корсет бедру. Скользнул пальцами по полной груди. — Но думаю, Арамина, вам в жизни не хватает немного романтики. Немного приключений. Да и мне тоже, Господь свидетель.

Склонившись ниже, он поцеловал ее в лоб гладкими прохладными губами. Закрыв глаза, Мина стиснула руль, будто пытаясь выстоять перед искушением притягательности Бэрронса. Покрывая поцелуями ее щеку, он шепнул:

— Я хочу заняться с вами любовью на шелковых простынях. Растопить весь этот лед и понять, бьется ли под вашей атласной кожей сердце из чистого пламени. Уверен, что бьется.

Пальцем Лео водил по соску, дразня его. Со стоном Мина откинулась на панель управления. Рука скользнула ниже, уверенно прошлась по животу, скрытому шелком.

— Вам понравилось, что я вчера делал с вами.

Рука опустилась, обхватила ее между бедрами. Не обращая внимания на смявшиеся юбки, нежно заскользили пальцы.

— Я никогда не скрывал, что хочу быть вашим любовником. Мина, лишь скажите «да». Уверен, если я выпишу значительный чек, мастер Галлуэй подготовит «Львиное сердце» уже к вечеру. Я даже разрешу вам встать у руля, если захотите…

О, какое искушение! Мина ответила ему беспомощным взглядом.

— Я не могу, — шепнула она, чувствуя, как груз ответственности держит ее подобно якорю.

Решив, что ее отказ — лишь вызов, Лео обжег поцелуем кожу ниже ушка. Легчайшими ласками начал касаться щек, продолжая гладить между ног, сминая ткань, стремясь страстью уничтожить ее возражения.

Вцепившись в жилет Лео, Мина бросила взгляд в окно дирижабля. Группа Галлуэя все еще изучала «Золотого сокола», напоминая стайку разодетых пингвинов.

— Бэрронс!

— Раздвиньте ноги.

Мина покачала головой. Ахнула, когда его пальцы заработали еще проворнее. Ухватила за запястье.

— Никто не увидит. Здесь только вы и я. — Глаза Лео горели дьявольским огнем и словно бы бросали ей вызов. — Поедем в Париж, — прошептал он. Вся дрожа, Мина закусила губу. — Поезжайте и предайтесь со мной любви в каком-нибудь мещанском отеле на едва заметной улочке. Едем.

Если кто-нибудь поднимет голову и увидит их… От одной мысли нутро Мины сжалось. Как огнем, все тело вспыхнуло нетерпением. Здравый смысл испарился. Она хотела лишь уничтожить разделяющую их одежду, хотела царапать его голое тело ногтями. Хотела наполнить сосущую пустоту внутри.

Хотела сказать «да».

— Кончайте.

И Мина, потеряв голову, рухнула в пропасть. Вцепившись в панель управления, вторую руку она прижала к губам и укусила собственную плоть, сдерживая рвущийся наружу хриплый стон. Убрав руку, Бэрронс прижал к ее лобку ногу, и Мина не сдержала возгласа удовольствия.

Мир вокруг нее вертелся, и лишь Бэрронс не давал упасть. От сюртука исходил темный жар его тела, и ей хотелось зарыться в объятия Лео и биться, пока не утихнет бушующий пожар в крови.

Вместо этого Мина толкнула Бэрронса, заставляя отступить. Тело ее пылало и ныло. Увидев на его лице удовлетворенную улыбку, Мина ударила Лео по руке. Он хрипло засмеялся. Ей до боли хотелось его поцеловать. Никогда, никогда прежде она не испытывала подобных чувств.

— Вы сумасшедший.

— А вы, моя герцогиня, неповторимы. — Он посерьезнел. — Поедемте со мной.

— Я не могу, — ответила она и шагнула прочь от давления его тела. Ей нужно было пространство, дабы обрести ясность мыслей. Пусть кровь успокаивалась, но едва до Мины доносился легчайший аромат его одеколона, как внутри снова все вспыхивало. — У некоторых из нас есть обязательства. И какой разразится скандал!

— Меня никогда особенно не волновало, что обо мне думают другие.

Мина пришла в ярость.

— Разумеется, не волновало! Согласись я, и это никак не повлияло бы на вашу репутацию! Я не могу стать вашей любовницей. Не могу себе позволить. И… — Мина нахмурилась, не понимая, на кого злится — на Бэрронса или на саму себя. — Не уверена, что мое падение того стоит.

Рывком поправив шляпу, в вихре юбок Мина направилась к двери. Кровь бурлила. Ей нужно оказаться от него подальше!

Бэрронс заспешил следом. Торопясь вниз по лестнице, Мина глухо стучала каблуками по металлическим ступенькам.

— Мина, подождите!

— Нет!

Заметив их, вытащив руки из-за спины, к ним заспешил один из служащих Галлуэя.

— Сэр, могу я вам помочь?

— Он как раз уходит, — холодно бросила Мина.

— На самом деле, — вклинился Бэрронс, — я хотел бы заказать что-то подобное «Львиному сердцу». — До нее донесся его тихий смех, понятный лишь ей одной. — Мне сказали, что стоимость значительная, но я живу надеждой в ближайшее время отправиться в Париж.

Глава 9

Едва переступив порог дома, Мина с облегчением выдохнула. Здесь она могла наконец потереть виски, пытаясь смягчить пульсирующую головную боль, которая появилась после слов Бэрронса.

Благодаря своему сверхъестественно острому слуху Мине удалось не столкнуться ни с кем из прислуги. Солнце уже почти достигло зенита, и она отчаянно хотела лечь. Два дня без сна не прошли бесследно, Мина чувствовала себя заторможенной и едва могла думать, чему свидетельствовал эпизод на верфях Галлуэя. В любой другой день она рассмеялась бы Бэрронсу в лицо.

А не растаяла бы, как фруктовый лед на солнце.

Что она творит?! Пусть она сама уничтожила информацию против него, однако ненависть к его отцу никуда не делась. Чувства же к самому Бэрронсу были много сложнее.

Если забыть всё случившееся между ними и взглянуть на Бэрронса как на простого мужчину, придется признать, что она находит его очень привлекательным и порой смешным.

«Поедем в Париж… Предайтесь со мной любви…» Мина с трудом сглотнула. Неразумная ее часть едва противостояла этому соблазну.

Если быть честной, Бэрронс ей почти… нравился.

Вдруг тишину дня разорвал крик. Глупые фантазии Мины испарились как дым, сердце скакнуло к горлу, сама она застыла. Кричали в ее спальне. Снова раздался крик, перешедший в беспомощный плач.

Баюкая рукоятку ножа в ладони, Мина рывком открыла дверь и вошла в спальню. Посередине комнаты, зажав рот ладонью, рыдала ее служанка Ханна. Над распахнутой створкой окна легко колыхались занавески.

— Ради всего святого, что… — Взгляд Мины остановился на кровавом месиве на кровати. Перчатки выпали из ее руки и с легким хлопком опустились на пол.

— Ваша светлость… о, ваша светлость…

Не обращая внимания на беспомощный плач Ханны, Мина шагнула к кровати. Она почувствовала, как кровь отхлынула с лица. Окровавленный мех. Она видела лишь его. Кто-то был в ее доме. В ее комнате. Кто-то… Закончить мысль Мина не смогла.

— Клянусь, я не слышала, чтобы кто-то входил! Я не знаю… не знаю, как это случилось.

Двигаясь словно в кошмарном сне, Мина подошла к окну. Чуть отодвинув занавеску, она посмотрела на улицу. Обычные утренние прохожие — мужчины в твидовых сюртуках и цилиндрах, спешащие на работу. Только вот на другой стороне улице стоял тот же мужчина, что и вчера наблюдал за домом. Оторвавшись от газеты, он встретился взглядом с Миной.

Приветственно приподняв шляпу, незнакомец едва заметно улыбнулся, сложил газету, сунул ее подмышку и насвистывая направился прочь.

Мина до боли стиснула оконную раму. Послание от Балфура или даже самого принца-консорта. Но почему? Узнай они о ее поддержке гуманистов и их планах, герцогиню ждала бы Ледяная гвардия, а не послание через убитую любимицу.

А если бы жертвой стала Ханна или кто-то еще из слуг? Если ястреб смог нанести удар здесь, что грозит тем, кто находится рядом с ней?

— Ты свободна, — хрипло выдохнула Мина.

— Да, ваша светлость. Позвольте я позову Гримсби… — Служанка сглотнула рыдание. — А затем я прослежу, чтобы бедная… бедная Боа…

— Свободна, — повернувшись к служанке, резко сказала Мина. — Тебе выдадут рекомендательное письмо и щедрое жалование, и чтобы к обеду тебя здесь не было.

От потрясения Ханна открыла рот, глаза ее вновь наполнились слезами. Мина приказала себе быть твердой. «Девочка моя, я пытаюсь спасти твою жизнь. Ты будешь в большей безопасности подальше отсюда».

— Да, ваша светлость, — прошептала Ханна и сделала реверанс. — Я пришлю к вам Гримсби.

На лестнице уже звучали его шаги. Гримсби, верный дворецкий отца, управлял их домом со дня ее рождения.

За Ханной закрылась дверь, и Мина получила секундную передышку. Устало опустив плечи, она прикрыла горящие глаза. «Это война, — твердил ей рассудок, — но она не кажется войной». Нет, казалось лишь, что уничтожили единственное место, где она когда-либо чувствовала себя в безопасности. Ради бога, они проникли в ее спальню! И ее кошка… Толстая, избалованная Боудикка… Мина не могла заставить себя на нее взглянуть.

Сделав глубокий судорожный вдох, она мысленно собралась. Для слабости нет времени. Она должна взять себя в руки. Должна защитить свой дом, своих верных слуг.

Только теперь Мина повернулась к кровати. Дрожащей рукой набросила покрывало на Боудикку. Все еще теплую Боудикку.

Осознав это, Мина сломалась.

Вырвавшееся рыдание удивило ее саму. Мина прижала кулак к губам, колени ее подогнулись. Вжавшись лицом в покрывало, она стонала и царапала ковер. От боли и ярости ей хотелось кричать диким криком. Разом вспомнились все те, кого она потеряла — брат Стефан, убитая горем мать и отец, медленно тающий на ее глазах. Она лишь хотела создать безопасную гавань для себя и близких, и вот теперь Балфур прислал своих ястребов уничтожить эту гавань.

Вцепившись в покрывало, Мина поднялась на колени. В ушах звенело предупреждение Бэрронса. Если так они вздумали ее запугать…

«Я убью принца-консорта. Убью их всех».

— Ваша светлость! — Гримсби взял ее за плечи. — Ваша светлость, вы должны встать.

Мина повернулась, и дворецкий, обняв, прижал ее к своему плечу.

— Филлипс, будь любезен, унеси покрывало и проследи, чтобы кошку ее светлости похоронили в саду. Под кустами роз, пожалуйста. Мисс Боудикка всегда любила там играть. Вы не возражаете, ваша светлость?

Мина кивнула в его накрахмаленный воротничок. Отпустить Гримсби она не могла.

— И закрой за собой дверь. Ее светлость не беспокоить, о том, что ты видел, не рассказывать, — предостерег он слугу.

Мина услышала, как Филлипс заходил по комнате. Она не хотела ничего об этом знать. Вскоре дверь в спальню захлопнулась, оставив Мину и Гримсби одних. Дворецкий по-прежнему обнимал свою измученную хозяйку.

— Ну, полно, полно, — пробормотал он. — Лакеи обыскивают каждый миллиметр дома, проверяют окна и двери. Полагаю, злоумышленники проникли через окно спальни.

— Они уже убрались, — прошептала Мина, высвободилась из объятий Гримсби и прижала ладони к своим сухим щекам. Ее замутило.

Увидев лицо хозяйки, Гримсби поспешно опустил ее голову вниз.

— Дышите глубоко, ваша светлость. Медленно и глубоко.

И она задышала, подчиняясь его хлопотам. Когда о ней последний раз заботились?

Перед глазами снова встал Бэрронс. Ванна. Сколь нежно он ее вытирал. Впервые в жизни — на мгновение, лишь мимолетная фантазия, — ей захотелось быть слабой. Слабой настолько, чтобы отвернуться, когда отец потребовал заразить ее вирусом, дабы она смогла править домом Казавиан после его смерти. Слабой настолько, чтобы подписать контракт трэли с каким-нибудь голубокровным, кто баловал бы ее и защищал до конца жизни. Или до конца контракта.

Равнодушной настолько, чтобы развернуться и уйти от принцессы, рыдающей в саду в день своей свадьбы.

Сожаления оставляли во рту горький привкус.

«Но ты так не поступила. Ты сама выбрала свой путь. Теперь же, когда он стал тяжел, даже не смей отступать».

— Вы не защитите бедняжку Ханну, отослав ее прочь, — тихо сказал Гримсби. — Сами знаете, что под этой крышей она будет в большей безопасности.

Задержав дыхание, дабы успокоиться, Мина покачала головой.

— Если вы сделаете это, она останется совсем одна, — продолжал Гримсби. — Здесь же мы сможем ее защитить. Особенно теперь, когда знаем, чего ожидать.

Прижав основания ладоней к глазам, Мина постаралась справиться с горем.

— Скажи ей… скажи ей, что я передумала.

— И только что доставили послание от герцога Мориоча. Он созывает Совет, — тихо сообщил Гримсби.

— Совет? — Чтобы Мориоч созвал Совет в разгар дня… Что-то затевалось, иначе они дождались бы ночи. Тьма, живущая в Мине, росла и ширилась, пока спальня не окрасилась в черно-белые тона. Герцогиня почувствовала густой запах крови, и с ним пришла ярость — обжигающая ярость, какой прежде она не испытывала.

— Да, ваша светлость.

Гнев бурлил и пылал, но Мина не дала ему воли. Пойдя на поводу своих желаний, она лишь принесет больше горя своему дому и разрушит тщательно взращиваемые планы.

«Будь терпелива». Собственные слова, нашептанные королеве, звучали теперь насмешкой. Теперь она на собственной шкуре прочувствовала, каково это — слышать их в ответ на испытываемую боль. Только благодаря этой мысли Мина смогла подавить бегущую по венам ярость. Смогла снова заставить себя мыслить ясно. Ее королеве пришлось вытерпеть во сто крат больше, во сто крат хуже, и лишь недавно Алекса стала показывать, сколь ей тяжело.

Мина отправится на Совет. Сядет за стол принца-консорта. Будет улыбаться, потягивая бладвейн. Это ее долг перед Александрой.

А тем временем она уймет свои горе и гнев, планируя низвержение принца-консорта во всех мучительных и подробных деталях.

Часть II

Предательство

Глава 10

Следует наносить врагу такую рану, чтобы впоследствии уже не опасаться мести с его стороны.

Никколо Макиавелли

Мина отцепила свою брошку-паука и на ходу невзначай оставила ее на стене. Крохотное устройство могло записывать все звуки в радиусе тридцати футов в течение целого часа. Владелице же оставалось активировать маячок в кармане, чтобы впоследствии найти брошь.

Бэрронс стоял на вершине лестницы, что вела в Зал Совета, и разговаривал с герцогом Мэллорином. Прежде оба джентльмена были близкими друзьями, но, как заметила Мина, отношения со временем стали несколько натянутыми.

Заметив, что собеседник смотрит куда-то ему за плечо, Бэрронс обернулся и буквально впился в Арамину взглядом. И если Мэллорин лениво оценил фигуру герцогини, то Лео посмотрел прямо ей в глаза, вопросительно изогнув бровь.

Нет, Бэрронс никак не мог прочесть по ее лицу, что с ней случилось. Арамина была безупречна: изысканно уложенные волосы, ярко-красная помада, которую лишь она одна осмеливалась носить. И все же герцогине стало не по себе. Неужели он уловил какой-то знак?

— Мэллорин, — кивком поприветствовала она другого герцога.

— Моя дорогая леди Арамина, — насмешливо протянул тот. Мэллорин редко сохранял серьезность, по крайней мере, на публике, хотя острый взгляд внимательных глаз выдавал истинную природу герцога. В стенах своей опочивальни он представал совершенно иным человеком, но то было много лет назад. — Второе собрание за двое суток. Что-то неладно.

— Возможно, Ночные ястребы узнали о последних часах жизни Гете, — предположила она.

— Возможно. — Ее версия определенно не убедила Лео.

— Сегодня утром кто-то покушался на меня, — продолжил Мэллорин. — Я как раз обсуждал это происшествие с Бэрронсом.

И Лео, и Арамина остро глянули на герцога. Тот лишь пожал плечами.

— Они и так знают, что пытались меня убить. К чему шептаться? — Он посмотрел на Зал Совета. — В конце концов, именно они там власть. А мы все лишь делаем вид, будто этого не знаем.

— На вас не покушались? — тихо спросила она Бэрронса.

— Нет. — Его глаза задали вопрос, который не посмели произнести губы.

Мина почти неуловимо кивнула, ощутив в груди острую боль. Даже Мэллорин заметил ее реакцию — впрочем, он всегда все подмечал. Слишком многие недооценивали блестящего молодого герцога. Из всех членов Совета, пожалуй, именно он был самым опасным. Знание дает власть, а Мэллорин мог похвастать шпионской сетью, не уступающей даже организации Балфура.

Герцог ближе наклонился к Бэрронсу и прошептал:

— Занятно, что вас не тронули. Похоже, кто-то пытается убрать половину Совета.

Именно в этот момент двери распахнулись, и по обе стороны проема встали два безупречных лакея. Мэллорин послал Арамине холодную улыбку:

— Схожу посмотрю, что ж там затеял Балфур.

Арамина и Лео остались наедине. В последний раз при подобных обстоятельствах он прижал ее к консоли воздушного судна и принялся жарко ласкать. Сейчас этот эпизод казался таким далеким. Ныне Арамина не могла даже изобразить улыбку.

— Ты в порядке?

Как же хотелось ему довериться! В груди снова стало больно. «Кошка, они убили мою кошку… Его человек был в моем доме, в моей комнате…» Впрочем, Бэрронс не поймет, да и слишком много лишних ушей вокруг.

Ее колебания говорили сами за себя. И все же Арамина сумела выдавить слабую улыбку.

— Я выживу. Как и всегда.

«Уж в чем-чем, а в этом я очень хороша».

— Тебе пришлось нелегко, — тихо заметил Бэрронс. — По глазам видно.

— Просто устала. Не спалось утром.

— Мина? — Не поверил.

Внезапно желание выговориться стало невыносимым.

— Они убили мою кошку. Оставили ее посреди моей кровати.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Лео, но внимательный глаза словно заглянули Мине в душу. Мир вокруг поблек. Бэрронс будто хотел ее коснуться, но не осмелился двинуться.

— Мне жаль. — Быстрый взгляд в зал. — Они пытаются тебя запугать, Мина. Это предупреждение.

— Знаю. — Дышать почему-то стало легче. — Зря я разболталась.

— Возможно, в том и беда. Мы, советники, вечно говорим друг другу слишком мало. Вместе…

Чей-то кашель оборвал речь Лео. Здесь не место для подобных разговоров. Бэрронс кивнул Мине и вошел в зал. И все же она поняла, что он хотел сказать. «Вместе мы смогли бы выступить против них». Мысль настолько поразила Мину — она и не рассматривала такой вариант, — что герцогиня даже невольно замедлила шаг, следуя за Бэрронсом. Чтобы Совет герцогов сверг принца-консорта?

Да они же постоянно грызутся меж собой. Нелепо и предполагать, будто герцоги могут слить воедино свою власть, чтобы удалить эту раковую опухоль на теле государства. Или что у них в принципе возникнет подобное желание.

«Надо использовать любой шанс». И если это будет означать скорейшее свержение тирана и освобождение королевы…

Опасная затея. Все годы трудов могут пойти прахом, стоит кому-то распустить язык из желания выслужиться.

«Жди, — велела себе Мина. — И наблюдай».

* * *

Собравшихся призвали к порядку. Заседание возглавил Мориоч. От его ухмылки Лео замер. Похожий на ходячий труп ублюдок всегда презирал Бэрронса — и как-то такая радость не предвещала ничего хорошего. Бойся улыбки голубокровного, уж слишком много в ней зубов, говаривали старики на улицах.

Внезапно двери распахнулись, с грохотом ударившись о стены. Все разом повернулись на звук, и зал наполнили потрясенные вздохи. Пара гвардейцев у входа было дернулась за своими клинками, но остановилась по приказу принца-консорта.

— Это гость, — возвестил тиран.

Мужчина вошел и сбросил с головы капюшон.

— Что это, черт возьми? — прорычал герцог Кейн (а то был именно он), размахивая тисненым золотом письмом.

Впрочем, отнюдь не оно так потрясло собравшихся. Старый герцог с ног до головы был облачен в белое. Зачесанные назад напомаженные серебристые волосы, светлые брови, ни кровинки на лице, ни капли цвета на коже… Даже радужки глаз из лазурных стали молочно-белыми, точно куски кальция.

Увядание, во всей его красе. Финал, конечная стадия вируса жажды, знак, что человек бесповоротно превращается в вампира.

У Лео свело живот.

Сотню лет назад куча вампиров вырезала половину города, перебив тысячи людей. Такова была цена неуязвимости, погружение в безумную жажду крови.

Согласно закону, любого, кто приблизился к Увяданию и чей уровень вируса достиг семидесяти процентов, следовало обезглавить.

— Проклятье, — ахнул Мориоч и отшатнулся. — Стража! Стража!

— Я бы на вашем месте не утруждался. — Кейн бросил на гвардейцев исполненный презрения взгляд и прошел к столу, где, приподняв бровь, оглядел собравшихся. — Все-таки мой уровень вируса девяносто процентов. Я сильнее и быстрее любого в этой комнате. Никто меня не остановит, если решу разодрать вам глотки.

Кейн взял кресло покойного герцога Ланнистера, со скрежетом подтащил поближе, сдернул траурное покрывало и уселся в конце стола, прямо напротив принца-консорта. По-прежнему не было ни единой подсказки, что же происходит.

— Отец? — тихо окликнул Лео.

— Не сейчас.

В кои веки раз тиран пришел в замешательство.

— Как… как такое возможно?

Обычно со временем вампир скрючивался, начинал передвигаться на четвереньках, слеп и общался лишь неподвластным человеческому уху писком. Кейн также не впал в кровавое безумие, коим страдали все достигшие Увядния, хотя аппетит его и возрос.

— Похоже, я эволюционировал, — сообщил герцог. — И достиг конца своего преображения.

— Ты вампир! — воскликнул Мориоч, не в силах сдержать отвращение.

— Именно. — Легчайшая улыбка заиграла на твердых устах Кейна. — В самом буквальном смысле. Я то, чем голубокровные и должны были стать.

Какого черта отец здесь? Большую часть времени Кейн прятался в глубинах своего особняка от солнца, что ужасно жгло ему глаза и опаляло бледную чувствительную кожу.

И чтобы теперь он выбрался на свет… Лео с опаской глянул на письмо, которое Кейн бросил на стол, затем оценил трех стражников в зале. Пистолеты, клинки — а у него при себе лишь тонкий кинжал для пуска крови.

— Объяснись, — холодно и твердо потребовал Линч. — Почему мы не должны расценивать тебя как угрозу?

Кейн развел руки с полупрозрачными — и весьма острыми — ногтями.

— Я вампир, которому удалось сохранить чувства и разум. Что еще вам нужно знать?

— Он совершенно себя контролирует, — подтвердил Лео. Он годами хранил секрет отца, с ужасом ожидая минуты, когда по закону придется звать палача.

На три месяца Кейн уехал в путешествие по Востоку — по крайней мере, именно так заявил герцог. Когда же вернулся, состояние его изменилось до такой степени, что стало ясно: палач не понадобится.

Лео даже пытаться не стал. Кейн сохранял такое здравомыслие, о котором прочим голубокровным на этой стадии и мечтать не приходилось. Он полностью контролировал свою жажду, обходясь услугами Маделайн и купленными на слив-заводах бутылками крови. Много спал, а когда бодрствовал, все равно пребывал в какой-то полудреме, точно кот. Предпочитал сидеть у камина, согревая свою холодную кровь огнем и накинутым на колени покрывалом. О, отец по-прежнему любил игры и дворцовые сплетни, однако теперь его существование стало почти… медитативным.

— Как это произошло? — бесцветным голосом спросил принц-консорт.

Кейн обнажил зубы; клыки его удлинились и заострились.

— Все ответы на Востоке. Это все, что я имею сказать по данному вопросу.

Восток. Родина вируса жажды, строго оберегаемой тайны Белого Двора, правящего Запретным городом. Так оно и оставалось, пока бесстрашный исследователь, сэр Никодемус Бэнкс, не украл их бесценный вирус, не сбежал в Европу и не перезаразил по пути половину аристократии континента.

Каждый двор, от Испании до Англии, платил золотом, лишь бы получить то, что казалось даром — силу, более быстрые рефлексы, задатки к исцелению, определенную неуязвимость… даже иллюзию бессмертия, если пожелаете.

Лишь Италия устояла перед соблазном, объявив зараженных демонами и чудовищами. Церковники разнесли эту позицию по всем доступным странам. Испанская инквизиция отправила своих голубокровных на костер. Французы не менее эффективно послали свою аристократию на плаху. Лишь Россия и Англия удержали позиции, подавив людской класс и создав армию автоматонов для защиты от восстаний.

И если Эшелон еще старался не убивать трэлей, от которых пил кровь, то русские вообще не заботились о благополучии крепостных. В степях жизнь стоит мало.

В зале воцарилось молчание. Принц-консорт выдохнул и распластал ладонь по столу.

— Неожиданный случай. — Тиран остро зыркнул на Лео. — И о нем следовало сообщить.

— Я не имел намерения становиться жертвой какой-то нелепой казни. — Кейн переплел пальцы на животе.

Принц-консорт кивнул, и Лео напрягся. Итак, не это входило в планы тирана. У него на уме было нечто иное. Нечто настолько важное, что затмевало весть, заслуживающую весьма пристального внимания.

— Вы кажетесь в здравом уме и трезвой памяти, — заметил принц. — В данном случае я не вижу иного выхода, как освободить вас от ответственности за сокрытие своего положения. Кто за?

Ни герцогиня Казавиан, ни Линч рук не подняли. Остальные же, пусть и нехотя, поддержали принца. В конце концов, выскажись они против, кто б осмелился взять Кейна под стражу?

— Разумеется, я бы желал подробнее узнать о вашей метаморфозе, — прибавил принц с натянутой улыбкой.

Кейн почтительно, хоть и несколько настороженно, склонил голову.

— Мы обсудим это наедине. А теперь объясните, что вы имели в виду, послав мне это письмо?

Лео не мог отвести от него глаз.

— Посмертный секрет, ваша светлость. — Принц-консорт принялся расхаживать туда-сюда, заложив руки на спину. — Полная лжи, обмана… предательства.

— На что вы намекаете, черт вас побери? — рявкнул Кейн.

— На кукушкино яйцо в вашем гнезде, ваша светлость.

Мир застыл. Лео замер как вкопанный, не осмеливаясь поднять взгляд на тирана. Не может быть. Инстинкт требовал удариться в бега, но Лео не мог пошевелиться. В своих кошмарах — а боги свидетели, их было немало, — он отбивался от обвинений, сражался, делал что угодно, но не тупо сидел на месте. Происходящее казалось ему очередным сном, слегка размытым по краям.

Бэрронс видел лишь бледное лицо герцогини, что уставилась на него огромными глазами.

«Ты. Лишь ты об этом знала…» Он сам вручил ей оружие, бросил вызов, осмелится ли она нанести удар… и стоило отвернуться, как Мина его предала. Из всех ударов этот оказался самым сокрушительным. Ведь на миг Лео показалось, что между ними зародилось какое-то хрупкое и робкое чувство.

Хриплый смех Кейна нарушил тишину, а потом оборвался, точно обрезанный бритвой.

— Вы смеете утверждать, будто мой сын ублюдок? Осторожнее с заявлениями, мой принц. Я не дам над собой смеяться. Даже вам.

Раздался громкий шлепок, и что-то проехало по столу по направлению к старому герцогу. Лео наконец обрел власть над своим телом и повернулся на звук. То была папка. Фотографии высыпались из нее и разлетелись по блестящему красному дереву. Снимки Чарли.

Кейн поднял голову и буквально на секунду встретился взглядом с Лео — и тот понял: отец не будет его защищать.

Столько чертовых лет защищать старого ублюдка от мира, хранить чужие тайны. «Не смей так со мной поступать. Я тебя поддерживал. Годами держался на твоей стороне, что бы ты со мной ни делал. Ты… ты единственный отец, которого я знал».

Герцог опустил взгляд, и вот так Лео получил свой ответ. В происходящее просто не верилось. Последний удар окончательно выбил почву у него из-под ног.

Кейн медленно открыл папку.

— Что это?

«Кончено. Все кончено». Лео не мог дышать.

Принц откинулся на спинку своего кресла, впился пальцами в подлокотники и послал Лео злобную улыбку.

— Фотографии сводного брата вашего бастарда, ваша светлость. Он проживает в трущобах. На самом деле, это во многом объясняет, отчего Бэрронс вмешивается в дела, которые его не касаются. — Намек на дуэль Блейла с Викерсом. — Мои люди провели расследование. Мальчика зовут Чарли Тодд, он сын покойного сэра Артемия Тодда, коему вы некогда оказывали покровительство, — напомнил мерзавец притворно сочувственным тоном. — Бэрронс определенно знал правду. Какие еще у него причины столь часто наведываться в трущобы? Более того, в прошлом году он приютил у себя старшую сестру мальчика, мисс Лену Тодд. На самом деле, устроил ей дебют. Зачем, как не дать родственнице шанс на удачную партию? Мне бесконечно жаль подобным образом разоблачать неверность вашей супруги, но я не могу допустить, чтобы ее бастард и далее вмешивался в дела моего двора.

Все уставились на Лео. Старый Мориоч тихо рассмеялся, и звук прошил Бэрронса точно удар кинжала. Кейн медленно закрыл папку.

— Ясно. И что вы намереваетесь сделать с парнем?

— Его объявят незаконнорожденным…

Уничтожен. Его репутация и все, над чем он работал, полетит к чертям. Но хуже того, хуже всего… отец даже не желал на него посмотреть.

— …вот только он не просто без права воспользовался благами вируса, но и солгал двору. Вам, мне, всем. Предпочтения его стали ясны, пока он из раза в раз искажал законы, то чтобы освободить Дьявола Уайтчепела после дуэли, то…

— Во время инцидента со мной и Меркурием? — подсказал новый голос. Линч. — Припоминаю, как Бэрронс выступил в мою поддержку, в то время как вы оставили меня на милость палача. Разумеется, ненамеренно. — Бывший глава ястребов медленно обвел взглядом весь Совет, включая притихшую леди Арамину. — На самом деле, Бэрронс защитил многих из тех, кто ныне сидит в этом зале.

— Вероятно, мне стоит пересмотреть и тот случай, — выплюнул принц-консорт.

— И в свете внезапного исчезновения Гете, останется… всего три советника, не так ли? Как… некстати. — Линч даже не моргнул.

Присутствующие зашевелились, каждый старался не смотреть другому в глаза. Слова Линча напомнили, что тех, кто в прошлом осмелился противостоять принцу, постепенно отсекали.

— Два, — поправил тиран после долгой паузы. — Кейн займет свое место, Бэрронс заменял его лишь во время… недомогания.

Лео наконец заставил себя посмотреть через стол на ту, что сидела напротив, в своих кремовых юбках и расшитом жемчугом корсете. От жгучего предательства застило глаза.

Снимки лежали прямо перед ней. Бледная как снег Арамина смотрела на них. Словно почуяв тяжесть взгляда Бэрронса, она медленно подняла голову и поморщилась.

Он лишь беззвучно рассмеялся. Надо же было так жестоко ошибиться, и всего только раз…

— Лживая сука, — прошептал Лео, зная, что она услышит.

— Так какой вердикт, мой принц? — спросил Мориоч.

— Не будем спешить, — парировал Кейн, медленно барабаня пальцами по столу.

— Придется выносить вопрос на голосование, — отметил Линч. — И вы знаете, на чьей стороне я выступлю.

— Как и я, — прибавил Мэллорин.

«Оври, чтоб тебя». Лео резко выдохнул. Разногласия последнее время развели их порознь, но прежде оба были друзьями. «Я не один». Их голосов не хватит, чтобы его спасти, Линчу и Оври не перевесить весь прочий Совет, но поддержка пролила спасительный бальзам на раны.

Принц снова откинулся в кресле, сложив руки на животе.

— Нет, думаю, голосование излишне. Пусть королева решит.

Лишь она могла обойти Совет, но так редко это делала. Линч выдохнул.

— Хорошо. Изгнание? Ссылка? Что мы…

— Казнь, — перебил принц-консорт.

Лео резко вскинул голову. Неужели?..

— Что скажешь, любовь моя? — Тиран накрыл ладонью безвольно лежащую на столе руку жены. — Грех утаивания правды о своем рождении можно простить, но боюсь, его преступления куда весомее. Он выступал против нас, годами плел интриги, замышлял измену…

— Измену? — потрясенно переспросил Линч.

— Доказательства! — Бэрронс наконец обрел голос и вскочил на ноги. Этого ублюдок на него не повесит.

— Дьявол Уайтчепела…

— Сэр Генри? Тот, кого посвятила в рыцари сама королева? Почему помощь ему во время дуэли может расцениваться как измена?

— Очень просто: он собирается меня свергнуть. Месяцами складирует в трущобах оружие, куда больше, чем нужно для защиты той дыры, а вы постоянно с ним встречаетесь. Или вы будете это отрицать?

Отрицать, по сути, правду? В конце концов, Лео действительно планировал измену.

— Ваше молчание говорит само за себя. — Принц махнул паре гвардейцев. — Арестуйте его. — И посмотрел на жену. — По приказу моей супруги.

Королева тупо смотрела на стол перед собой. Все затаили дыхание. Она не всегда слушалась мужа, но ее отсутствующий взгляд вызвал у Лео мурашки. Принц что-то с ней сделал. Избил или запугал после прошлого инцидента.

Королева дернула головой.

— Д-да.

Нет.

— Отведите его в Тауэр на казнь, — улыбнулся принц и погладил лицо жены, игнорируя ее дрожь. — Пусть голову выставят на стене.

Казнь.

Бэрронса грубо схватили и силком поставили на колени. В зале разразился хаос, герцоги перекрикивались, но Лео видел только два лица. Кейна, что приоткрыл рот вроде как от потрясения, и герцогини, будь она проклята, что обогнула стол, направляясь к королеве.

В груди Бэрронса всколыхнулся голод, ярость. Не так. Принц-консорт его переиграл — и весьма недурно. Похоже, следил за трущобами, за самим Лео. Разумеется. Следовало догадаться. Тиран мечтал обрести власть над Советом и теперь выступил против всех тех, кто представлял ему угрозу.

— В письме вы сказали, что пощадите его, если я не стану ничего отрицать, — подал голос Кейн, глядя на принца, своего союзника.

Тот даже не повернулся к старому герцогу, слишком упиваясь победой над Лео.

— Я передумал.

Впервые в жизни Лео выпустил на свободу своих демонов, и мир внезапно обрел резкость во всей своей кровавой красе.

Оба стража полетели на пол. Бэрронс ухватил акры шелка, рывком привлек Мину спиной к себе и приставил к ее шее кинжал.

Зал замер. Арамина с шумом втянула воздух. Лео чувствовал, как сердце грохочет у нее в груди.

— Убейте его! — рявкнул принц-консорт.

— Нет! — закричала королева. Она наконец встала; лицо правительницы обрело осмысленное выражение. — Он ее ранит.

— Ничего, она исцелится.

— Не от этого, — пообещал Лео, пятясь, чтобы держать всех в поле зрения. Но стоило фразе сорваться с губ, как алая пелена спала с глаз. «Нет, не ее», — прошептала тьма в его груди.

Бэрронс выдохнул. Нельзя позволить врагам заметить его слабость.

— Не идите за нами, — бросил он и миновал тяжелые кованые двери, таща за собой герцогиню. — Иначе клянусь, я убью ее.

Глава 11

— Что ты делаешь? — Бэрронс тащил упирающуюся Мину за собой вниз по лестнице. — Куда меня ведешь?

У Мины перехватило дух. Перед глазами стояли проклятые фотографии — те же, что Гоу передал ей два дня назад. Но она сожгла снимки. Как, черт побери, принц-консорт завладел ими и понял то же, что и она?

Гоу. Он уже много лет служил ей и был одним из немногих, кому она доверяла поиск нужных ей сведений. Скромный и неприметный, Гоу никогда не просил больше, чем было положено.

Соколы не просто убийцы, но еще и шпионы. Вполне можно себе представить, что принц-консорт попытался внедрить своих людей в каждый дом. Да, она отбирала потенциальных работников очень тщательно, но что, если соглядатай перешел к ней по наследству от отца, который ему доверял? Арамина не допрашивала давно нанятых людей.

Гоу в роли шпиона представлялся на своем месте, так что это вполне могло оказаться правдой.

Она это сделала. Бросила Бэрронса на съедение львам так беспечно, словно специально, и, судя по жесткому взгляду, Лео никогда ей этого не простит.

Бэрронс дернул ее в сторону и нагнулся через перила винтовой лестницы в центре Башни из слоновой кости.

— Проклятье, — выругался он себе под нос, взглянув наверх. Судя по топоту и голосам, за ними гналась по меньшей мере дюжина ледяных гвардейцев, и еще больше поджидали внизу. Где-то прозвонил колокол, объявляя тревогу.

Бэрронс оказался в ловушке.

Или нет? У Мины шумело в ушах, пока она смотрела на его волевой подбородок и щегольскую серьгу с рубином в ухе. Она могла бы вытащить его. Если бы осмелилась.

«Цель оправдывает средства», — прозвучал в голове шепот королевы.

Но не такие. Только не он. Закусив губу, Мина решила не заострять внимание на прожигающем душу волнении. Она в долгу перед Бэрронсом за его помощь с Соколами два дня назад, как и королева. Только и всего.

Схватив Бэрронса за рукав, Мина указала вниз, но с тем же успехом могла голыми руками попытаться сдвинуть с места памятник.

— Я знаю другой выход… о котором мало кому известно.

— С чего мне верить, что ты не попытаешься заманить меня в ловушку?

— Потому что я не знаю, что ты сделаешь со мной, если тебя загонят в угол, — парировала она, глядя ему в глаза и отчаянно желая, чтобы он ей поверил. — И я никогда не хотела… этого.

На секунду он изменился в лице — теперь оно выражало не гнев или ярость, а горе. И Мина снова почувствовала себя так же, как в ту секунду, когда принц-консорт произнес роковые слова, а Бэрронс поднял голову и понял: все, за что он сражался, потеряно.

С колотящимся сердцем Мина ослабила хватку и прошептала:

— Я допустила ошибку. Это моя вина. Позволь мне хоть как-то ее загладить.

И Лео хотелось ей поверить. Она видела в его глазах это желание человека, которому отчаянно нужен хоть один союзник. Но затем он вновь ожесточился.

— Если снова предашь, обещаю: ты умрешь раньше меня. Понимаешь?

Она с трудом кивнула, сглатывая комок в горле.

— Что ж, веди.

* * *

Идти было некуда. Вся его собственность будет под угрозой, включая дома друзей и трэлей.

Некуда… Хотя есть одно место, куда принц-консорт сунуться не посмеет.

Уайтчепел.

Потайной туннель вывел их к Вороньей башне. Одна из четырех меньших, расположенных вокруг Башни из слоновой кости, Воронья получила свое название из-за облюбовавших ее вершину птиц.

Выглянув из-за каменных ворот, Лео увидел десятки ледяных гвардейцев, бегущих в оплот Совета. Никто не заметил, как он и герцогиня нырнули в маленькую гостиную с зеркалом, за которым скрывался потайной ход.

— Отпусти меня, — прошептала Мина. — Клянусь, я не стану поднимать шум.

Он потащил ее за собой в тень королевских конюшен.

— Полчаса назад твое слово потеряло для меня всякую ценность. Кроме того, мне по-прежнему необходим заложник.

Лео обвел взглядом стены и главные ворота башни.

— В одиночку ты мог бы перелезть стену, но для меня это невозможно. Только не в этом. — Она указала на свои пышные кремовые юбки, а потом дерзко подняла на него глаза. — Ни за что!

Для преодоления стен нужны руки, а значит, нести герцогиню не выйдет.

— В таком случае хорошо, что мы не будем перелезать.

Схватив Арамину за запястье, Бэрронс поволок ее в конюшню. Длинный коридор с низким потолком блестел медью и звенел тишиной необитаемого места.

— Ты с ума сошел, — ахнула герцогиня, догадавшись, что у него на уме.

— Не совсем.

Никто не побеспокоился закрыть главные ворота, без сомнения, полагая, что Бэрронс не выберется из башни. Их охраняли шестеро гвардейцев, вооруженных пиками и электрошокерами, умеющими останавливать голубокровных.

Но на конюшню они не смотрели.

Подталкивая герцогиню перед собой, Бэрронс взобрался на огромного троянского коня, которого выбрал за тишину хода. Сотни лошадей неподвижно стояли в конюшне, блестя медными шкурами. В высоту они достигали восьми футов, а копыта размером с суповую тарелку каждое были выкованы из прочной стали.

— Ты хоть раз ездил на таком? — прошипела герцогиня, цепляясь за его руку, обхватившую ее талию.

— Однажды, — ответил он, вставляя ноги в выемки по обе стороны от седла. Паровой конь шагнул вперед, отзываясь на понукание.

В основном механизмами управляли с помощью небольших раций, но они также годились для езды верхом. Бэрронс давил ногами на нажимные плиты, пока медный боевой конь не вышел из стойла. Зверь выдул пар из ноздрей, когда наездник взял поводья. Котел уже раскочегарился, и спина коня нагрелась.

— Однажды?

— Мне было любопытно. Готова?

— Нет! Бэрронс, не надо. Мне нужно остаться здесь. Ты не понимаешь, что делаешь. Я уже достаточно тебе помогла…

Лео снова сжал бедра, и конь вздыбился на мощных задних ногах. Хм, не так все и сложно. Герцогиня взвизгнула, цепляясь за рукав Бэрронса. И тут Лео наклонился вперед, отпустил поводья, и механический конь сорвался в бешеный галоп.

Ледяные гвардейцы даже повернуться не успели: троянский конь вихрем пронесся сквозь их ряды, затоптав кого-то на пути. Кто-то протрубил в рог, но беглецы уже миновали ворота и поскакали по оживленной улице близ Темзы. При виде чудовищной махины люди с криками разбегались.

— Кавалерия! — завопил кто-то. — Они выпускают кавалерию!

Возникла суматоха — все пытались убраться с пути.

Бэрронс этого не планировал. Даже здесь, в центре города, толпа боялась огромного металлического коня и того, что обычно символизировало его появление. Когда выпускали кавалерию, принц-консорт плевать хотел, что не все, кого она растопчет, — смутьяны. Извозчики ныряли в переулки, одна телега врезалась в омнибус, и кучер грязно выругался, пытаясь поскорее убрать свой транспорт с дороги, тем самым избежав, как он полагал, верной смерти.

Веревка на телеге лопнула, и на мостовую скатились шесть винных бочонков, два из которых тут же раскололись, обагрив брусчатку кларетом, а еще четыре покатились прямо под копыта механического коня.

Герцогиня закричала, закрывая рукой глаза.

— Держись! — Лео наклонился, пытаясь понять, как заставить коня прыгнуть.

— Бэрронс!

Огромное копыто пробило бочонок. Конь, не дрогнув, пошел дальше, оставив ободья и доски за собой. Лео позволил себе один раз оглянуться, а затем пришпорил зверя.

* * *

Линч выглянул в окно, чтобы посмотреть на творящийся на улице хаос. Десятки ледяных гвардейцев выбегали из башни, а улицы заполонили орущие люди. Линч не улыбнулся, пусть ему и хотелось.

— Хотите сказать, он сбежал? — завопил принц-консорт на принесшего новость гонца. — Как, черт побери, он умудрился выбраться из башни, не попавшись никому на глаза? А потом еще и миновать ворота?

— Я н-не совсем уверен, ваше…

— Линч! — рявкнул принц-консорт. — Разыщите его! Я хочу…

Бывший Мастер скрестил руки на груди, поворачиваясь к тирану.

— Мой принц, вы забыли о том, что сами же сказали: присоединившись к Эшелону, я больше не смогу быть Ночным ястребом. Герцогам не подобает решать такие задачи.

Их взгляды скрестились. Принц-консорт даже оскалился, но потом оглядел всех присутствующих, скользнул по Мэллорину и Кейну и остановился.

— Кейн?

Тот поднял бледную голову и уставился на принца водянистыми глазами.

— Герцогам не подобает решать такие задачи, — прошептал Кейн, глядя принцу в глаза.

Он впервые пошел наперекор своему союзнику. Линч затаил дыхание. Альянсу конец?

— Да не надо его искать, — с гаденькой улыбочкой подал голос Мориоч, и все замолчали. — Есть только одно место, куда он мог пойти: трущобы, мой принц.

Все еще бледный, принц-консорт провел пальцами по спинке стула. Он упорно отводил взгляд от Кейна.

— Хотите доказательства измены? Что ж, давайте дадим Блейду шанс доказать свою преданность. Мориоч, поручаю вам командование Ледяной гвардией и легионами металлогвардейцев. Скажите Блейду, что у него двенадцать часов на поимку Бэрронса.

— А если он его не схватит? — поинтересовался Мориоч, глаза которого заблестели в злорадном предвкушении.

— Тогда сожгите их всех, — рявкнул принц-консорт, направляясь к двери. — Превратите трущобы в пепелище.

Глава 12

— Кто там?

Лео плавно остановил коня, чьи копыта весело цокали по мостовой. Наверху ворот Рэткэтчер темнела фигура, прислонившаяся к угрожающего вида пушке.

— Расслабься, Денди, — окликнул напарника Чарли, спрыгивая с ворот. — Он из наших.

Младший Тодд отряхнулся и выпрямился. Ростом паренек вымахал уже почти с Лео, но был значительно стройнее.

— Бэрронс, — ухмыльнулся он. — Гляжу, ты спер троянского коня.

Появление Чарли стало еще одним ударом. Улыбка паренька померкла, когда Лео ничего не ответил.

Годами Бэрронс старался по возможности избегать сводного брата, зная, что парень в курсе, кто заразил его вирусом жажды. Да, не лучший факт в биографии Лео. Он намеренно подменил вакцину, которую отец мальчика — и его собственный отец — собирался вколоть себе. Но Лео не знал, что сэр Артемий Тодд хотел сделать укол и своему младшему сыну.

Герцогиня повернулась к спутнику, когда тот не ответил, и ее хрупкое тело в его руках показалось таким податливым. Лео прочистил горло.

— Чарли. — Сказать больше было нечего. Действительность снова навалилась на плечи тяжким бременем.

— Эй, парни, — донесся из темноты голос Блейда, а вскоре на свет вышел и он сам. За ним следовала огромная фигура Рипа. — Хорош тут болтаться, а ну живо за работу.

Трое прежде невидимых мальчишек затопали по крышам. На их куртках были выжжены клейма в виде скрещенных кинжалов — знак принадлежности к банде Блейда, «Жнецам».

— Ля на ентих. — Блейд зашагал вперед: руки в карманах длинного кожаного плаща, на лице написано любопытство. Перехватив поводья коня, он смерил взглядом герцогиню. — Гретна вона там. — И кивнул на север.

Удивительно, что Лео умудрился не расклеиться во время побега, но знакомые виды Уайтчепела, Блейд, Чарли и остальные люди подействовали на него как удар под дых, напомнив о кошмаре и обо всем, что он потерял.

— Они знают, — прохрипел он, и внезапно трущобы показались не такими уж заманчивыми, как раньше. Проклятье, о чем он вообще думал? От принца-консорта негде спрятаться, просто негде.

Блейд прищурился, раздумывая, что бы Лео мог иметь в виду.

— Не стоило мне приезжать сюда. — Бэрронс попробовал заставить лошадь попятиться. — Извините. О чем я только думал.

— Да те и податься-то боле некуда. — Блейд выхватил у него поводья, принуждая коня стоять смирно, потом смерил взглядом герцогиню. — Опасная заложница.

— Обстоятельства. Блейд, ты не понимаешь. — Хотя сам Лео начинал понимать. — Я спровоцировал его начать войну. Сам знаешь, чего он хочет. Воспользуется этим, чтобы…

— Не здеся, — рявкнул Блейд. — В Логово. Щас же.

— Мне не стоило…

Блейд выхватил герцогиню из рук Лео облаком белых юбок.

— И снова здрасте, принцесса. — Он перебросил ее Рипу, который ловко поймал ценную ношу. — Позаботься, чтоб не сбежала. Пригодится еще.

— Бэрронс! — воскликнула герцогиня, цепляясь рукой за шею великана и сверкая глазами.

Лео прищурился.

Блейд хлопнул его по колену.

— Не вынуждай мя и тя забрасывать на плечо — эт неприлично.

Полдюжины людей Блейда наблюдали за сценой, переулками проследив за незваными гостями. Чарли ухмыльнулся Лео, прислонившись к стойке ворот и скрестив руки на груди, словно подначивая его бросить Блейду вызов.

Бэрронсу не хватило духу на возражения. Он потер переносицу, вздохнул, потом перекинул ногу через спину коня и, покачнувшись, спешился.

— Дурак ты, Блейд.

— Мы всегда знали, что до этого дойдет, — тихо ответил тот. — Причина не в те, ты лишь повод. Кроме того, Онор мне шею свернет, если допущу, чтобы ты начал благородничать и совершил какую-нибудь глупость, например, пожертвовал собой.

Перебросив поводья Чарли, Блейд заговорил громче:

— Оповестите всех, кого можете, парни. В трущобах теперь военное положение. Женщин и детей из домов не выпускать, все мужчины пусть выходят на стены. — Блейд обнял Лео за плечи и повел в сторону Логова. — И держите ухо востро! Увидите какую бледную немочь — сразу докладывайте мне.

* * *

По мере приближения к Логову от безмятежности Блейда не осталось и следа. Раздав приказы всем встречным по пути, он завел Лео в дом и запер за ним дверь. Рип уже был внутри: герцогиня яростно извивалась у него на руках, а металлический протез заглушал ее крики.

— Как они узнали? — спросил Блейд.

— Я доверился кое-кому ненадежному. — Лео хмуро посмотрел на герцогиню.

— С красотками всегда надо держать ухо востро, — хохотнул Блейд. — Ни в жисть бы не подумал, что тебе вскружит башку Снежная королева.

— Какого черта тут происходит? — раздался голос сверху, и на лестницу вышла закутанная в шаль Онория. — Это леди Казавиан? — выпучила она глаза. — Ты похитил герцогиню, Блейд? С ума сошел?

— Это не я, любимая. — Блейд поставил ногу на ступеньку и ткнул пальцем через плечо. — Это твой братец решил, что ему стало скучно жить, и подался в пираты или чо-то вроде того.

«Братец», — беззвучно повторила она.

— Блейд…

— Все нормально, — подал голос Лео, поднимаясь по лестнице. — Больше нет смысла скрывать правду. Принц-консорт час назад разоблачил меня перед всеми. — Поравнявшись с Онорией, он остановился. — Они в курсе, что я бастард.

Взгляд темных глаз сестры потеплел.

— И?

— Принц-консорт хочет насадить мою голову на пику.

Онория ахнула и посмотрела на Блейда.

— Нет. Я им не позволю…

— Все путем, милая. — Блейд стиснул ее руку. — Он отсюда никуда не денется. Принц-консорт хочет его голову? Тада ему придется иметь дело со мной.

Онория обняла Лео теплыми руками. Он в изумлении отшатнулся. Большой живот мешал ей прижаться к брату, но это ее не остановило. А потом плечи Онор затряслись, и Лео понял, что сестра плачет.

Он никогда прежде не видел слез Онории, которая была сделана из более прочного теста, чем многие мужчины.

Блейд повел плечами и незаметно махнул рукой, одними губами шепча:

— Ребенок.

— Мы не допустим, чтобы ты пострадал, — заявила Онория, поднимая голову и вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Обещаю.

Лео потрясла сама мысль о том, что сестра намеревается его защищать.

— Онор… — Он понятия не имел, что говорить. И тут вдруг до него дошло. Герцог не поддержал своего бастарда. Только Линч и Мэллорин выступили в его защиту. Но это…

Его сестра. Он обнял ее и коснулся подбородком макушки, кожей чувствуя тепло. Закрыл глаза и на несколько секунд расслабился. Он чертовски устал и чувствовал себя одиноким, словно еще не осознал истинный масштаб последствий сегодняшнего дня.

Ему так этого не хватало. Кого-то, кому не все равно, кто встанет бок о бок с ним, даже если это развяжет войну.

Беременный живот Онории, однако, был жестоким напоминанием. У всего есть последствия. Лео усвоил это из-за Чарли. Открыв глаза, Бэрронс увидел, что Блейд смотрит прямо на него.

— Я не могу остаться.

— Что? — Онория подняла голову.

— Трущобы недостаточно защищены. — Лео не мог набраться смелости посмотреть ей в глаза: это бы его сломило. — И ваших запасов оружия тоже мало. Пока что. Принц-консорт бросит на вас все силы, что у него есть. Пятьдесят лет назад вы вышвырнули Эшелон из трущоб, и они усвоили урок. Больше люди принца не станут недооценивать тебя и твоих подручных. Я не могу остаться. Не могу дать ему повод развязать войну. — Блейд остался невозмутим. — Проклятье, да посмотри же на нее. Она может начать рожать в любую секунду!

— Думаешь, я не в курсе? — Впервые самообладание Блейда дало трещину.

— Так это правда, — прошептала герцогиня Казавиан. — Вы замышляете свергнуть принца-консорта.

Блейд стрельнул в нее таким тяжелым взглядом, что Лео поспешил встать между ним и Араминой. Ноги сами несли его, мысли за ними не успевали.

Это заметили все. Блейд обменялся с Онорией взглядами, смысла которых Лео не уловил.

— Возможно, утро вечера мудренее? — предложила сестра. — Каким бы ни стало решение, одно ясно как день: герцогиню пока отпускать нельзя.

— Но и здеся ее держать необязательно.

Слова прозвучали убийственно ласково. Угроза. Лео напрягся.

— Я ее в это втянул, и я же вытащу. Живой и невредимой.

Блейд окинул его долгим взглядом.

— Она уже один раз всадила нож тебе в спину, ты забыл?

— Нет. — «И никогда не забуду». — Но она моя заложница. Не ваша.

— Лады. Онор, отведи их в комнаты, пусть отдохнут. Я пока схожу проверю парней. Посмотрим, куды будет первый шаг принца-консорта, а там решим, чё делать.

* * *

Комнатка, куда ее проводили, оказалась на удивление чистой и пахнущей пчелиным воском. Мина споткнулась о порог и резко остановилась. Бэрронс что-то тихо буркнул втолкнувшему ее в комнату великану — вроде как того звали Рип, — а потом вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Они остались наедине.

Мина обхватила себя руками. В голове крутился рой мыслей, но в этот полный откровений день самым пугающим казалось то, что и Бэрронс, и Блейд определенно готовились к свержению принца-консорта.

Все эти годы Мина с королевой думали, что они одни, и постепенно копили деньги и ресурсы, чтобы начать активно действовать против тирана. Движение гуманистов уже набирало обороты, поэтому Мина просто начала помогать им деньгами и людьми, пока в конце концов не стала сердцем восстания.

Посмеет ли она доверить Бэрронсу правду? Что они на одной стороне? Мина открыла рот, но тут же его закрыла. Долгие годы и множество секретов сделали ее сверхосторожной. Нужно узнать больше, прежде чем признаться ему во всем.

Впервые в жизни она чувствовала себя отчаянно одинокой. Они с Александрой всегда работали над этим вместе. Любой неверный шаг стал бы угрозой королеве.

Ведь ни Бэрронс, ни Блейд не упомянули, кого видят на месте принца-консорта. А Лео… Он явно был сам не свой. В нем совершенно не угадывался человек, сумевший преодолеть ее защитные барьеры. Человек, который так нежно ласкал Арамину и шептал ей на ухо о Париже. Она хотела, чтобы тот мужчина вернулся. Теперь от него осталась только оболочка: усталая, изношенная, озлобленная, потенциально опасная.

— Понимаю, тебе видится иначе, — тихо произнесла герцогиня, — но хочу, чтобы ты знал: я никогда тебя не предавала.

— Нет?

И только. Мина глубоко вдохнула.

— Моя вина лишь косвенна. Я поручила своему человеку, Гоу, отыскать… нечто, что можно было бы использовать против тебя. А Гоу, видимо, доложил эти сведения принцу-консорту.

— Тебе так сильно хотелось меня уничтожить?

— Я… я… — Она не знала, что сказать. Во рту поселилась горечь. Как же объяснить свои действия, если сама толком не понимаешь их смысл? «Ты меня пугаешь» казалось недостаточным ответом.

Бэрронс не сводил с нее темных глаз, несомненно, делая собственные выводы. Поджав губы, он отвернулся к зарешеченному окну.

— Видишь ли, если доверие нарушено, вернуть его очень сложно. Знаешь, ты выглядишь так, будто тебе стыдно. И я склонен в это поверить. — Бэрронс поднял голову, и его голос превратился в тягучий мед. — Но не стану.

— И что ты собираешься со мной сделать?

— Блейд прав. Тебе теперь известно слишком многое.

— Мне нельзя здесь оставаться. Нужно вернуться.

— Зачем? Пойти на завтрашний бал лорда Брэнсона? Или на утреннюю встречу с модисткой?

Мина отступила, оставив между ними стул.

— Ты не поймешь.

В ее отсутствие Алексу больше некому защитить. А сегодня утром у королевы было на редкость непривычное настроение: по просьбе принца-консорта она вынесла Бэрронсу смертный приговор, не возразив ни единым словом. Мина знала подругу не такой. Принц точно что-то с ней сделал. Причинил боль. Оставленных Миной синяков на руках королевы оказалось мало.

— Пожалуйста, — взмолилась она, не видя иного пути. — Я сделаю все, что ты захочешь. Просто отпусти меня.

Бэрронс прикрыл глаза.

— Все-все? — промурлыкал он, сдвигая стул в сторону и делая шаг к Мине.

Она вжалась в стену, когда рука Бэрронса скользнула по ее горлу. Пальцы коснулись сонной артерии. Зрачки казались бездонными голодными колодцами: Бэрронс явно отдался своей темной стороне. В горле у Мины пересохло, глаза горели огнем, ее саму переполнял голод. Свет в комнате померк, а зрение Мины обострилось.

Как же давно она не делала ни глотка крови, а тут еще и день выдался ужасным. Мина толком не успела оплакать Боадикку, а побег из Башни из слоновой кости потряс до глубины души. Рот наполнился слюной. Мина хотела пить. Настолько, что внутри все болело.

Она отвернулась и закрыла глаза, пытаясь вернуть самообладание. Близость Бэрронса, продолжающего гладить шею, не помогала. Мина обнажила клыки и куснула его запястье.

— Прекрати.

Бэрронс захлопал густыми ресницами и опустил глаза, проводя пальцами по ключицам Мины и ниже, затем костяшками по гладкому изгибу груди. Потом снова с вызовом посмотрел на нее:

— Мне казалось, ты сказала «все, что захочешь».

Мину переполняли одновременно страсть и отвращение, отогнавшие голод. Она хотела Бэрронса, но не так. Он просил ее о немыслимом, о том, что совершенно точно изменит их отношения.

— Я не позволю тебе сделать меня своей шлюхой. — «Даже ради Алексы? После всего, что королева пережила за последние десять лет своего брака с принцем-консортом?»

Рука Бэрронса замерла, а на лице на секунду отразился ужас.

— Может, я просил тебя вовсе не об этом.

Лео отодвинулся, и Мина привалилась к стене, чувствуя, как ей не хватает его тепла. Тогда чего он, черт побери, хотел? Она прищурилась.

Бэрронс зашагал к двери.

— Подожди.

Он замер и оглянулся.

— Что ты собираешься со мной сделать?

— Иисусе, Мина. Честно говоря, о тебе я думаю в последнюю очередь. — Он дернул дверную ручку, и от Мины не укрылись ни напряженные плечи, ни понурая осанка.

Отчасти она чувствовала странное сходство между ними. Мина прижала язык к нёбу, сдерживая рвущиеся наружу слова. Как ей самой хотелось в таком состоянии услышать доброе слово? В те роковые дни, когда она лишилась всего своего мира — семьи и положения?

— Бэрронс?

— Да?

Он определенно не хотел облегчать ей жизнь, и она, несомненно, могла продолжить вести себя с ним в том же духе. Пусть сам построит между ними стену, за которой Мина сможет снова быть в безопасности. Ледяная принцесса в сияющей башне из слоновой кости… Пусть эти слова никогда ей не нравились, они ее защищали. Отчасти она и сама себе не нравилась, если так посмотреть. Потому что возводить стены вокруг сердца было безопасно, и когда-то это ей однозначно требовалось, но теперь она стала сильнее. И увидела проблеск того, как могла бы жить, снеси кто-то эти стены.

Но речь не о ней. Сейчас не она мучилась от боли, хотя Бэрронс почти ничем не выражал своих страданий.

— Никогда не видела тебя таким неуверенным, — сказала Мина. — При дворе ты всегда такой смелый. Отчасти… именно поэтому ты так меня интригуешь.

Бэрронс ничего не ответил, но она знала, что он внимательно слушает.

Повисла напряженная тишина. Мина попробовала еще раз:

— Я знаю, что ты чувствуешь. Как будто весь мир перевернулся вверх дном, включая твое место в нем. — Как будто в мире больше ничего не осталось, кроме решимости сражаться ради выживания. Дуэль за дуэлью, знакомые лица, умирающие от ее клинка… Как они выступили против нее, когда из племянницы или кузины она внезапно стала преградой на пути к власти.

— Правда? — тихим шепотом отозвался он.

— Ты забываешь, кто я такая.

— Нет, я все помню. — Лео видел в ней только то, что она хотела показать — то же, что и все остальные. Он больше не видел ее настоящую.

Раньше Арамина чувствовала себя под угрозой, потому что Бэрронс, казалось, понимал ее душу, но теперь осознание, что это больше не так, казалось почти невыносимым.

Должно быть, эти мысли отразились на ее лице, потому что суровые черты Бэрронса немного смягчились.

— С утратой власти и должности я могу смириться. Какому мужчине не под силу возвыситься заново? Но знаешь, что самое худшее? — Он подождал ответа, но предпочел дать его сам: — Кейн. Я знал, что он мне не отец, да герцог и сам всегда относился к этой роли более чем прохладно, но в последние годы, когда его грядущее увядание стало очевидным, все изменилось. Впервые в моей жизни я был ему нужен. И будь проклята моя глупость, но я давал ему все, что требовалось. Защищал его любой ценой, а сегодня он не удостоил меня даже взглядом. Не сказал ни слова в мою защиту. Не захотел пойти даже на такой крошечный риск.

— Возможно, он не мог. — Великодушное предположение, но этой своей мыслью она делиться не стала. Бэрронс и так тонул в горе и гневе, а Мина… совершенно точно знала, что он чувствует. — Это пройдет. Обжигающая боль предательства и потери утихнет.

— Тебе-то откуда знать?

Мина не обратила внимания на его язвительный тон.

— Я тоже потеряла отца и даже больше, намного больше. — Ей отчаянно захотелось потеребить юбки, чтобы куда-то деть руки. — Мне было четырнадцать, когда погиб мой брат Стивен. Случилась дуэль, глупая выходка, в которую его втянул кузен Питер. Конечно, наша семья глубоко скорбела, больше всего моя мать. Он был… — Мина судорожно вдохнула. — Он был братом, рядом с которым я всегда чувствовала себя на своем месте. Именно Стивен научил меня драться на кинжалах, когда мне было пять. Мама говорила, что это неподобающее занятие для юной леди, но он настоял, очаровав ее, как очаровывал очень многих. Брат из всех домочадцев вил веревки. — Мина не хотела смотреть на Бэрронса, но что-то привлекло ее взгляд. Словно покалывание, как будто он сосредоточил на ней все свое внимание. Мина указала на диван. Бэрронс медленно сел. Поджав ноги под себя, она умостилась рядом с ним. Их плечи соприкоснулись. — Когда он погиб, что-то во мне тоже умерло. Я разучилась смеяться, надолго лишилась чувства, что в моей жизни царит порядок. Мать с головой ушла в горе, а отец целиком сосредоточился на своих опытах, вознамерившись научиться исцелять даже смерть. Я была предоставлена сама себе. Питер стал предполагаемым наследником, а отец, казалось, и не возражал. Самое худшее чувство на свете — ощущать себя бесполезной, никому не нужной, лишней. Я чувствовала себя невидимой, и когда подошло время моего дебюта, конечно, каждый голубокровный лорд возжелал заполучить меня в трэли. Я больше не была невидимкой. — Она испустила горький смешок. — Но меня все равно не могли разглядеть. А отец совсем погрузился в работу. Кому-то требовалось управлять финансами герцогства и разбираться с кредиторами. Я взяла это на себя и занималась делами больше года, а потом отец заболел. Поначалу мы думали, что это увядание. Он бледнел, многое забывал, терял силы, подолгу спал… — Она не смогла скрыть боль в голосе. — Все твердил, что это Кейн, что это твой отец с ним сделал. Мы с мамой опасались яда, но что способно отравить голубокровного? Мы же неуязвимы для болезней. Я никогда в жизни так не боялась.

Бэрронс задумчиво посмотрел на нее:

— Знаю, ты не хочешь этого слышать, но… если дело в яде, то вряд ли Кейн к этому причастен.

— Конечно, ты будешь его выгораживать…

— Я правда в это верю, — возразил Бэрронс, не сводя с нее глаз. — Кейн не тот человек, который станет прятаться за отравой. В его картине мира таким методом расправы над врагами пользуются только слабаки. — Внезапно его лицо стало непроницаемым, словно он вдруг вспомнил о чем-то. — Годами он бил меня за малейшую провинность, но всегда настаивал на том, что должен держать розгу самолично. И всегда говорил: «Чужими руками действует только слабый человек. Мне неприятно этим заниматься, но с божьей помощью я сделаю из тебя мужчину». — Бэрронс провел дрожащей рукой по усталому лицу. — Желай он видеть твоего отца мертвым, уверяю, Кейн прибегнул бы к пистолету или шпаге, и убил бы противника сам.

Удручающе…

— Но так говорил мой отец, — стояла на своем Мина. В ней росла волна ненависти, но она не знала, что и думать. Что-то внутри — то самое, что годами следило за врагом, — подсказывало ей, что Бэрронс прав.

— Но говорил ли он о том, что конкретно, по его мнению, сделал Кейн?

Нет. Мина нахмурилась, вспоминая лежащего в постели отца, такого бледного, что она боялась, будто он увядает. Его терзала боль, несчастный часто кричал. Ближе к концу его приходилось привязывать к кровати.

— Его смерть явно не была естественной.

— Питер? — предположил Бэрронс.

— Если бы за этим стоял Питер, он вряд ли смог бы это утаить.

— Я его помню — зазнайка каких поискать. Наверное, ты права. Будь это он, разнес бы слух отсюда до самого Гринвича. — Бэрронс понизил голос. — Я помню тот день, когда ты сражалась с ним на дуэли за право наследования.

Не самый светлый день в ее жизни.

— Мне пришлось на это пойти. Он угрожал, как только станет герцогом, выдать меня замуж за жуткого Мартина Астбери, а мою мать отправить в сумасшедший дом. — На этот раз горечь прокралась в голос. — После смерти отца она была немного не в себе.

Это еще мягко сказано. Мать Мины словно лишилась жизни в день гибели Стивена. Смерть отца стала лишь первым шагом к рытью могилы. Жена пережила его лишь на три месяца, и за это в глубине души Мина никак не могла ее простить. Ведь в матери нуждался не только Стивен.

Арамина встала и подошла к окну. Она чувствовала себя так, будто ее кожу вывернули наизнанку. Герцогиня не собиралась настолько открываться Бэрронсу, и от этого ей было не по себе. Но, по крайней мере, гнев Лео утих.

— Так что, как видишь, я прекрасно понимаю, что значит потерять все. Это пройдет, пусть никогда и не исчезнет совсем. — Она провела пальцем по подоконнику, оставив в пыли след. — Всегда будет незримо присутствовать, будто призрак в комнате.

За спиной раздался шорох, затем тихие шаги. На плечи Мины упала тень. Хотя Бэрронс ее не касался, она чувствовала его присутствие, словно нечто теплое.

— Ты права, — прошептал он. — Веду себя, как ребенок.

— Нет, дело не… Тебе просто больно. — Она развернулась к нему лицом. — Прямо сейчас тебе больно, потому что те, кому ты должен быть дорог, не были рядом, чтобы тебя защитить. Или были, но не вступились за тебя.

— Зачем ты мне это говоришь?

У Мины защемило в груди.

— Потому что мне в свое время никто не сказал.

Герцогиня скрывала свою боль, однако та все равно таилась глубоко внутри. В каком-то смысле притворяться, что ничего не чувствуешь, было даже легче. Легче сосредоточиться на задаче и действовать шаг за шагом. Укрепить свой статус герцогини. Заслужить место в Совете. Затем сплотить движение гуманистов и дать его членам цель, к которой можно идти. Или же это все было лишь способом унять свою боль?

Мина с вызовом посмотрела на Бэрронса:

— Мы не враги, больше нет. Я не знаю правды о смерти отца, но… возможно, ты прав. Я достаточно хорошо изучила недостатки и слабости Кейна. Яд… не в его привычках. — Мина облизнула пересохшие губы. — Я тебя не предам. Никому ни слова не скажу о том, чем ты здесь занимаешься. Заявлю, что меня все время держали с завязанными глазами…

И тут Бэрронс соскочил с крючка. В глазах заполыхала ярость, он резко развернулся на каблуках.

— Господи, — горько усмехнулся Лео через плечо. — Знаешь, ты почти меня убедила, что тебе не наплевать.

— Бэрронс! Стой! — Мина кинулась вслед за ним, но он успел выйти и захлопнуть дверь.

Арамина в отчаянии сжала кулаки, затем беспомощно прижала ладони к двери. Судя по прерывистому дыханию, Бэрронс все еще стоял по другую сторону.

— Я говорила серьезно, — произнесла Мина, прислонив к полированному дереву лоб. — Каждое слово. Просто… я не могу тут оставаться.

«Ты не понимаешь. А я не могу тебе сказать».

Единственным ответом ей были громкие удаляющиеся шаги.

* * *

— Говорит, это не она, — сказал Лео, глядя в камин.

— И ты ей веришь? — поинтересовалась Онория.

Лео сжал и разжал кулаки, глядя на костяшки пальцев.

— Хочу верить. Возможно, частично в этом и проблема. Я не знаю, что правда, а что нет, если речь идет о ней. — В этом он никогда никому не признавался.

— Выглядишь усталым, — заметила Онория.

Скорее, выжатым как лимон. Лео уставился на искорки на решетке.

— Я годами мечтал об этой минуте. Лежал в постели и проигрывал в уме, как буду действовать: смотреть принцу в глаза и яростно отрицать, протестовать, или обзову его кретином. — «Боже». Лео устремил взгляд в потолок. Каким же дураком он был. — Но я не сделал ничего. Просто сидел. Не мог выдавить ни слова.

И ничего не чувствовал, если по правде. Сейчас, когда изначальное потрясение отступило, он словно оцепенел. Иссяк, словно утратил часть себя, но тяжелейшей потерей оказалась самая неожиданная.

Не осталось ничего от тех уз, которые, как предполагал Лео, связывали его с герцогиней. Она наконец-то то позволила ему заглянуть за тщательно охраняемый фасад. Лео казалось, что он раскрылся перед ней и Арамина начала оттаивать в ответ. Бэрронс думал о ней, она всегда была в его мыслях. Черт, он даже надеялся, что они смогут быть вместе, что ему удастся испытать те же чувства, что и у его сестер с мужьями. Лео хватало ума не мечтать о любви, поскольку он не знал, что это такое. Понятия не имел вообще, но надеялся… на что-то.

Он явно переоценил сложившееся положение.

Единственным желанием герцогини было вернуться к своей роскошной жизни. Да и почему нет? Чего ей ждать от бастарда? Человека, у которого ничего нет, кроме него самого, а Лео понимал, что этого ничтожно мало.

Если б только заставить ее желать его — так у него вышло бы доказать себе, что он еще чего-то стоит.

— Ну, — сказала Онория, поглаживая брата по спине, — правда вышла наружу. Сидеть здесь и грустить ничем не поможет. Нам нужно думать, что делать дальше.

Лео невольно улыбнулся, пусть и мимолетно. Онория никогда не изменится. Практична едва ли не до неприличия, но ему понравилось это «нам». Они давно помирились после ссоры из-за болезни Чарли, но Бэрронс все равно чувствовал, что сестра не до конца его простила.

— Какая ирония… Вот он я, стою у тебя на пороге и молю о помощи.

Четыре года назад она была ему чужой, дочерью, которую Тодд любил больше, чем нагулянного на стороне сына. Малышкой, которая росла в доме Кейна, пока изобретатель еще пользовался расположением герцога. Как же Лео тогда ее ненавидел.

Когда Викерс, герцог Ланнистер, убил Тодда, Онория, прихватив Чарли и Лену, бежала в Уайтчепел в чем была и с почти пустыми карманами. Потеряв работу, она явилась к Лео с просьбой о помощи, но он ее прогнал. Пусть Бэрронс и пытался запутать ее следы и направить Викерса и его ищеек в противоположном направлении, он все равно сделал для сестры чертовски мало. И никогда себя за это не простит.

— Онор, я…

— Один мудрый человек однажды мне напомнил, что я никогда не стала бы его женой, если бы ты тогда дал мне денег.

Лео медленно выдохнул и проворчал:

— Теперь я уверился, что беременность разжижает тебе мозги. Назвать Блейда мудрым, подумать только!

— У него случаются моменты просветления. — Онория привстала на цыпочки и поцеловала брата в щеку. — Я так и не поблагодарила тебя.

— За то, что я тебе не помог, хотя должен был? — Сожаление об этом преследовало его годами.

— За то, что толкнул меня прямиком в объятия Блейда, когда гордость не позволяла мне броситься туда по собственной воле.

— Я годами ужасно с тобой обращался.

— Подкидывал в кровать механических пауков, когда я в детстве жила в доме Кейна? — Онория приподняла бровь. — Могу лишь сказать, что на твоем месте я бы не спала слишком крепко.

Однако вырвавшийся за этими словами смешок дал Лео понять, что сестра говорит не всерьез. Бэрронс вздохнул и задумчиво понурил голову.

— Знаешь, в чем беда, Лео?

Он поднял на Онорию глаза.

— И в чем же?

— Я-то тебя простила, — торжественно заявила она. — Много лет назад.

— Но?..

— Но сам ты себя не простил. Я это чувствую всякий раз, когда мы разговариваем. Между нами как будто дверь, в которую я не могу войти. Я вижу, как вы сблизились с Леной, и хочу… хочу, чтобы мы все стали ближе друг другу. Чарли считает тебя потрясающим. Ты для него герой, который все делает правильно.

Боже.

— Но ведь именно я его заразил. — Сам Лео еще подростком подхватил вирус жажды от непроверенной вакцины, которую вколол ему Тодд. Тогда ему так хотелось завоевать одобрение отца, что он даже разыскал изобретателя и наговорил ему кучу банальностей про гуманизм. Тодд презирал голубокровных и, как только у Лео начали проявляться признаки заражения, отвернулся от сына, невзирая на то, что сам же и был виновен.

Бэрронс никогда не отличался мстительностью, но когда годы спустя узнал, что Артемий существенно улучшил вакцину и намеревается вколоть ее себе… Лео сжал кулак.

— Я подменил флакон на ту вакцину, которую Тодд испробовал на мне. И в голову не пришло, что он готовит ее для кого-то другого. Мне казалось, я поступаю справедливо.

— Теперь я это знаю. — Она ласково взяла его за руку. — Отец тоже натворил дел. Он ужасно с тобой обращался. — Нелегко, должно быть, далось ей это признание, учитывая безграничную любовь Онории к родителю.

Сказать было больше нечего. Лео посмотрел на их сомкнутые руки и хрипло прошептал:

— Спасибо.

Онория устало ему улыбнулась.

— Пора бы тебе спать. Утро вечера мудренее.

Нет, завтра все будет намного хуже, но Лео предпочел оставить эти мысли при себе. Поцеловав руку сестры, он пожелал ей спокойной ночи и повернулся к двери.

— Стоит ли спрашивать, в чью постель ты ляжешь? — с притворной легкостью поинтересовалась Онория.

Лео замер у двери. Между ним и Миной все кончено.

— В свою.

* * *

Не было смысла ломиться в дверь или громко звать на помощь. На окне стояли решетки: помещение не впервые использовали как темницу. Мина попыталась отомкнуть замок на двери, но быстро поняла, что та заперта снаружи на засов.

— Черт. — Прикрыв рот рукой, Арамина оглядела комнату.

Она находилась на верхнем этаже в задней части дома. Выглянув в окно, Мина увидела внизу мощеный двор и побеги плюща на стенах. Если получится выбраться наружу, хотя бы на крышу, у нее появится шанс улизнуть.

В конце концов никто ведь не ожидал, что герцогиня умеет лазать по стенам, а люди Блейда будут следить за теми, кто приходит в трущобы, а не за теми, кто их покидает.

Забравшись на кровать, Мина потянулась к потолку. Гипсовый. Она улыбнулась, затем оторвала от подола широкую полосу ткани и обмотала вокруг кулака. Человек бы потолок не пробил, но голубокровному это под силу.

Гипсовая пыль осыпалась на Мину дождем. Каждые несколько секунд беглянка замирала, но, похоже, в соседних комнатах услышать ее было некому. К тому моменту, когда в потолке образовалась достаточных размеров дыра, Мина вся оказалась покрыта белой пылью.

Написав Бэрронсу записку, герцогиня оставила ее на кровати, а сама устремилась в лаз на чердак. Крыша дома была сделана из прочной черепицы, так что проще спуститься, чем пробиваться сквозь нее. Мина проделала под ногами еще одну дыру и спрыгнула в соседнюю комнату, в которой, судя по всему, жил мужчина. Герцогиня быстро порылась в его шкафу и извлекла оттуда брюки, белую рубаху из грубой ткани и пояс. Завязав волосы в тугой шиньон, она обыскала комнату и обнаружила под матрасом кинжал.

Пусть только кто-то попробует сказать, что герцогине Казавиан для грязной работы требуется мужчина.

Мина шустро открыла окно и выбралась на карниз. По водосточной трубе поднялась на черепичную крышу и на минуту замерла, лежа на ней и оглядывая окрестности. Соседние дома жались к Логову с обеих сторон, и их покосившиеся стены выглядели так, словно подпирали друг друга. С запада на небо наползала бархатная темнота — значит, спускается ночь. Мина чувствовала, как кровь бежит по венам. Для голубокровных ночь — естественная среда обитания. Бояться нечего. Точно не ей.

Арамина вгляделась в горизонт, где над Лондоном возвышалась огромная Башня из слоновой кости, отчетливо видимая даже отсюда.

Время сдержать свое обещание королеве.

Глава 13

— Как думаешь, это сотрудничество? — Принц-консорт отхлебнул бладвейна, глядя на простершийся внизу город. Его город.

— Сомневаюсь, ваше высочество, — донесся голос из тени, и Балфур шагнул вперед. — Мой человек у нее на службе отдельно отметил, что она искала на Бэрронса компромат.

Занавески задернулись.

— Что ж, к несчастью, герцогиню ждет разочарование. Корона не связывается с шантажом и выкупами. Пусть Бэрронс делает с ней, что хочет. И мне не придется ее хоронить, когда придет время.

— Как пожелаете, — поклонился Балфур.

Из беседы заговорщиков.

Лео пытался держаться от нее подальше, на самом деле.

Но вот он снова у ее двери, отодвигает тяжелый засов и стучит.

— Ваша светлость?

Прислонившись к двери, Бэрронс вслушался в звенящую тишину, и его охватило недоброе подозрение.

Распахнув дверь, Лео увидел дыру в потолке, в которую герцогиня вполне могла пролезть, и кучу обломков, штукатурки и рваных юбок на кровати. Сверху на этой куче аккуратно лежала записка, словно в насмешку. Лео тихо выругался и развернул листок.

«Я по-хорошему просила вас меня отпустить. Передайте мои наилучшие пожелания Дьяволу Уайтчепела и попросите прислать счет за возмещение ущерба моему эконому.

С уважением,

Леди Арамина Дюваль»

Лео просунул голову в дыру в потолке. Всего в метре от нее зияла еще одна.

— Онория! — крикнул он, выйдя в коридор и устремляясь в соседнюю комнату.

Там определенно кто-то похозяйничал. Пока Лео попивал кровь, беседовал с сестрой и пытался собраться с мыслями, герцогиня, как заправская преступница, организовала себе побег.

Донесся шорох юбок, и в дверях появилась запыхавшаяся сестра.

— Небеса всеблагие, что ты… — Она увидела дыру в потолке и приоткрытое окно. — Что, черт возьми, тут…

Лео распахнул створки и выглянул на улицу. Трущобы погрузились в темноту, скрывающую вопиющую бедность. В некоторых окнах соседних домов горели свечи — холодного газового света здесь не водилось.

— Она сбежала.

До земли было метров семь — вполне преодолимое расстояние для зараженного, и ему стоит наконец-то начать думать о Мине не просто как о женщине, а как о голубокровной. Оскалив зубы, он посмотрел на крышу. На краешке белел обрывок ткани. Вот оно что. Она уходила по верху.

Где-то вдалеке кто-то крикнул, затем к одинокому голосу присоединились еще несколько. О чем, черт возьми, она думала? В эту ночь по улицам лучше не шататься. Мине чертовски повезет, если единственными, кто ей повстречается, будут ледяные гвардейцы.

— Ты куда? — спросила Онория.

— За ней. — Лео перебросил ногу через подоконник.

— Может, стоит оставить ее в покое. Сейчас у всех и без того достаточно дел, а она… Лео, она герцогиня.

Оставить ее в покое? Ни за что. Она — единственная переменная, которой он может управлять. Отпустить ее — столь же невозможно, как изменить погоду.

— Герцогиня, которая в курсе наших планов. — Бэрронс присел на подоконник. — Оставайся с Эсме. Я приведу Мину назад.

— Лео?

Он замер.

— Ты уверен, что хочешь ее вернуть только поэтому?

— Конечно, уверен, — солгал Бэрронс.

* * *

Огонь пылал в бочках на стене, окружающей Уайтчепел. Вдалеке слышался рев собирающейся толпы и звон самодельного оружия, которым потрясали люди.

Пригнувшись к крыше, Мина изучила стену. Ее патрулировало больше солдат, чем она предполагала. Да, возможно, толпа неуправляема, а оружие и доспехи сделаны из всего, что попалось под руку, но люди Блейда безжалостно шли сквозь ночь и чутко отзывались на малейший шорох.

Если она попадет в руки Дьявола Уайтчепела, он совершенно точно не станет медлить с расправой над возможной угрозой.

Вдалеке послышался звон сапог по брусчатке. Судя по всему, легионы металлогвардейцев, наземные силы армии автоматонов Эшелона. Несомненно, в их рядах и механизмы-огнеметы, способные спалить половину трущоб дотла. Нужно поскорее выбираться отсюда, пока не началась бойня.

Выждав, пока пройдет один патруль, Мина приподнялась на четвереньки. Мимо проскользнула тень. Герцогиня не стала тратить время, а побежала по крыше и спрыгнула, ухватившись за край стены. Минуту повисела там, прислушиваясь к стражникам, которые ничего не заметили и пошли дальше.

Не так-то легко, как она воображала. Стиснув зубы, Мина попыталась найти опору для ног и начала постепенно подтягиваться. Упорство было ее союзником; сколько раз люди — мужчины — говорили ей, мол, она чего-то не сможет. Арамина им всем доказала, что они ошибались.

Кто-то затрубил в рог, и Мина затаилась. Но причина была не в ней. Топот металлических ног стих — очевидно, металлогвардейцы дошли до места назначения. Теперь лишь псы выли в холодной ночи.

Снаружи к стене не жались никакие дома. Мина смерила взглядом расстояние до земли, потом перекинула ноги через стену. Извиваясь, она вновь повисла на руках, но теперь уже с другой стороны, готовая спрыгнуть в переулок.

На свободу.

Внезапно кто-то схватил ее за запястье. Мина ахнула и посмотрела в глаза своего преследователя, черные, как сам ад. Мерцающий свет огня подчеркивал его бледность и резкие черты.

— Куда-то собралась? — натянуто улыбнулся Бэрронс.

Его пронзительный взгляд словно прожег болтающуюся в воздухе Мину насквозь.

— Просто на прогулку, — ответила она.

Мина всем телом повисла на руке Бэрронса, вынуждая его подвинуться ближе к краю, затем оттолкнулась ногами от стены и впечатала пятку в его грудь, тем самым вырвав руку из хватки. Лишенное опоры, тело рухнуло вниз. Перед глазами мелькнула земля, и Мина сделала кульбит в воздухе, что помогло ей по-кошачьи приземлиться на ноги и коснуться руками мостовой.

Взглянув вверх, она увидела испуганные глаза Бэрронса, и внезапно поддалась настойчивому желанию поддразнить его. Прижав кончики пальцев к губам, герцогиня послала ему воздушный поцелуй и ринулась в темный переулок.

Скрывшись за поворотом, Мина скривилась от боли в правой щиколотке. Да, она голубокровная, но не неуязвимая.

Несомненно, Бэрронс последует за ней. Мина забралась на стену, а оттуда на крышу. Быстрый взгляд через плечо сразу выхватил несущуюся за ней тень, и герцогиня ускорилась, стремясь к краю крыши. Перепрыгнув на следующую, Мина заметила неподалеку мерцающий свет. Легион. Единственное место, куда Бэрронс не осмелится за ней пойти.

Соскальзывая с крыши, она слышала за спиной дыхание преследователя. Он перемещался быстрее и здесь чувствовал себя более уверенно. Мина быстрее побежала к краю. Бэрронс поскользнулся и скатился следом за ней.

— Черт бы тебя побрал, — пропыхтел он, хватая ее за рубаху.

Мина заметила водосточную трубу и, зацепившись за нее ногой, притормозила спуск ровно настолько, чтобы извернуться. В результате, вместо приземления на улицу она вцепилась в трубу и несколько секунд повисела, прежде чем вновь подтянуться на крышу. Бэрронс с приглушенным ругательством по инерции пронесся мимо.

Герцогиня не смогла сдержаться и одарила его торжествующей улыбкой, прежде чем вновь исчезнуть. Четыре улицы, и она доберется до легиона. Мина уже слышала солдат, а ревущая толпа в Уайтчепеле все росла. Улицы и дома по соседству казались мертвыми.

Мина рванула по крыше… И внезапно на нее налетела тень, вместе с которой они покатились по наклонной.

Бэрронс взмахнул рукой и уцепился за желоб. Мина врезалась в преследователя, но второй рукой он поймал ее, почти уложив на себя. Земля все вращалась перед глазами. Мина медленно подняла голову, тяжело дыша — падение выбило из легких весь воздух.

— Неудачная ночь для прогулок, — прорычал Бэрронс, глядя вниз. Там горел факел, а из-за угла выезжала позолоченная карета, которую сопровождали десятки металлогвардейцев. Двое поводырей сидели на крыше кареты и управляли автоматонами с помощью небольших пультов.

Бэрронс прижал лицо беглянки к своей груди.

— Если хоть пикнете, герцогиня…

Он не угрожал. Ему и не требовалось. Сильные пальцы придерживали ее затылок, другая рука надежно обнимала тело. Торс Бэрронса казался выкованным из стали, каждый мускул принимал на себя мягкость Мины. Под ее ухом грохотало сердце Лео, напоминая ей, что он живой. Что его жизнь в ее руках.

Подняв глаза, Мина увидела, что он немигающе смотрит на нее.

— Если бы я желала тебе смерти, — прошептала она, — мне всего-то понадобилось бы крикнуть.

Он мог бы зажать ей рот рукой. Но вместе этого лишь молча посмотрел на ее, и Мина поняла: Лео дает ей шанс доказать, что она не имеет отношения к произошедшему в Башне из слоновой кости.

Герцогиня понурила плечи. Возможность побега испарилась, словно улетевший мотылек. Потому что единственным способом сбежать было выдать Лео человеку, который хотел отрубить ему голову.

И Бэрронс это знал.

* * *

Лео уронил голову на черепицу и прерывисто выдохнул. Он каким-то образом распустил шиньон волос Мины, которая по-прежнему лежала на нем, прижавшись щекой к груди.

Герцогиня была в паре секунд от успешного побега. Отчасти Лео знал, что она не стала бы звать на помощь, но его все равно терзали сомнения. Он никогда в жизни не был настолько не уверен. Во всем.

И все же дал ей шанс. Он мог бы вернуться внутрь безопасных стен Уайтчепела до того, как его успели бы поймать, но ради этого пришлось бы пожертвовать герцогиней.

Будь она проклята, Мина сохранила молчание.

Что, черт возьми, это значит?

Арамина зашевелилась, чем и привлекла его внимание. Лео стиснул зубы, но не двинулся с места, прислушиваясь к происходящему внизу.

Они находились достаточно близко к воротам Рэткэтчер, чтобы отчетливо все разобрать. Склони Лео голову вправо, увидел бы стоящего на стене Блейда. Тот поднял руку, и оживленный гомон толпы постепенно стих. В трущобах воцарилось молчание, несомненно доказывая, кто тут главный.

— Гляжу, модный тарантас заблудился и приехал в Чепель, — сказал Блейд, вызвав хохот своих людей. Но тут его голос посерьезнел: — Представьтесь и сообщите, зачем сюда пожаловали.

Стук металлических ног смолк, затем раздался звонкий голос:

— Его светлость Мориоч.

Лео напрягся. Старый герцог ему определенно не друг, а надежный вассал принца-консорта.

Герцогиня заерзала, пытаясь тоже поглядеть вниз, и прижалась бедром к члену Лео, который тут же предательски затвердел.

Любая другая женщина тут же воспользовалась бы преимуществом. Но не герцогиня. Она тоже склонила голову набок, прислушиваясь, а затем вытаращила глаза и вскинулась, осознав двусмысленное положение.

Их лица разделяла пара сантиметров. Испуг в глазах Мины был почти комичен, но быстро прошел, и она расслабилась.

— Мужчины, — прошептала она, — как вы ужасно предсказуемы.

— Не все мужчины, ваша светлость, — парировал Лео. — А эта штука вообще живет своей жизнью.

— Мориоч! — рассмеялся внизу Блейд, но смех его прозвучал грозно. — Мой старый друг Мориоч.

Дверь кареты распахнулась, и лакеи шустро подставили подножку. Один из них помог Мориочу выбраться наружу. Старый герцог надел доспехи цвета состаренного золота и белый георгианский парик. В конце концов он родился в ту эпоху.

— У вас здесь скрывается кое-что нужное принцу-консорту.

Блейд поставил ногу на зубец стены и облокотился на колено.

— Серьезно? И вы привели легион металлогвардейцев, чтобы вежливо попросить это вернуть?

— Чтобы арестовать преступника.

— Преступника? Боюсь, вашей светлости придется уточнить.

За стеной снова раздался хохот. Половина здешних обитателей была не в ладах с законом.

Лео как наяву представил сдержанную улыбку Мориоча. Герцог презирал грязнокровных.

— Я, как и вы, в курсе, что Лео Бэрронс сегодня въехал в Уайтчепел. Его будут судить за измену и казнят. Я бы советовал вам выдать мне преступника как можно скорее.

Лео задержал дыхание. Он помнил, что Блейд сказал ему ранее, но в глубине души, все еще переживающей предательство Кейна, гадал, не передумал ли зять.

— И в чем его обвиняют?

— Это исключительно дело Совета.

— А вот здеся у нас маленькая загвоздка, — раздался в ночи голос Блейда. Порой он вел себя как актер на сцене, подгадывая подходящую моменту позу и манеру говорить. — Я вам его не выдам.

Лео облегченно выдохнул.

— Ты не был уверен, да? — прошептала в его объятиях герцогиня.

— Замолчи.

Она подчинилась. Но Лео чувствовал, что Мина за ним наблюдает, и ее взгляд пробуждал каждый нерв в его теле.

— Не будь дураком, — рявкнул Мориоч.

— Вот уж нет, — ответил Блейд. — Я пообещался Бэрронсу, что здеся он в безопасности. Вы ж не хотите, чтобы я нарушил слово?

— Тебе стоит помнить, щенок, что ты теперь женат. Не заставляй меня перерезать глотку твоей супруге у тебя на глазах — а я, без сомнения, поставлю это в приоритет, если мне придется захватывать трущобы.

— Черт… — выдохнул Лео. Мориоч с ума сошел, что ли, такое заявлять? В отблесках огня было видно, как помрачнел Блейд. Незнакомому с ним человеку показалось бы, что теперь Дьявол Уайтчепела готов на все.

— Вы только что угрожали моей жене? — Голос Блейда был острее ножа. Ропот ребят из трущоб стал громче, словно они почувствовали в голосе вожака хищнические нотки.

— Ты оглянись, — крикнул Мориоч, пытаясь сохранить лицо. — У меня легион огнеметов.

— Думаете, они вас защитят? Вы только что угрожали моей жене, — тихо повторил Блейд на чистом языке без малейшей примеси кокни.

Опасно. Лео уже видел зятя в таком настроении: глаза потемнели от жажды, голод рвется наружу. В таком состоянии Дьявол Уайтчепела не знал жалости.

— Закрой хлеборезку и проваливай, — велел Блейд. — Возвращайся в свой шикарный особняк на Блейкли-сквер и молись, чтобы тебе хватило гвардейцев удержать меня и моих ребят. И если ты еще хоть когда-нибудь станешь угрожать моей жене, я позабочусь, чтобы последним, что ты увидишь в своей жизни, стало это. — Он сдернул с пояса пару бритв и раскрыл их. Мелькнула сталь.

Мориоч не дернулся, но поджал губы, понимая свою ошибку. Все-таки он стоял на площади, уместно названной в честь мясников. Именно здесь Блейд кровью создал легенду о себе.

— Времени у тебя до утра, — сказал герцог, поворачиваясь к карете. — Если к утру не передумаешь, я буду вынужден лично выкуривать Бэрронса отсюда.

Лакеи закрыли за герцогом дверцы, отряд металлогвардейцев синхронно шагнул в сторону. Блейд видел, как карета развернулась и покатила в сторону Башни из слоновой кости. Металлогвардейцы остались на месте, выстроившись в когорту, и молча встали лицом к трущобам.

— Идем, — потребовал Лео, вцепляясь в предплечье герцогини.

Ее глаза вспыхнули, словно бренди от поднесенного огонька.

— Отпусти меня. Мы оба знаем, что это глупо. У тебя не получится меня удержать.

Лео внезапно затопило отчаяние. Он резко перевернулся, подмяв Мину под себя. Герцогиня потрясенно вздохнула, пришпиленная к крыше весом мужского тела.

— Нет, — резко сказал он, бросая ей вызов. Черт бы его побрал, это правда безумие. Лео смягчил хватку и оперся на локти, глядя сверху вниз на предательски красивое лицо Мины. — У тебя был шанс. Стоило лишь позвать на помощь.

— Знаю, тебе сложно в это поверить, но не желаю брать на душу вину в твоей гибели, — хлестко парировала она. Неужели в ее голосе проскользнули нотки вины?

— Разве нет?

— Нет!

Правду ли она говорит или опять плетет клубок лжи? Лео скатился с нее.

— Почему тебе так печет вернуться в Башню?

— Ты забыл, у меня на завтра назначена архиважная встреча с модисткой.

Герцогиня вновь стала самой собой: презрительно вскинувшей бровь леди Араминой с ее безукоризненной холодностью.

У Лео еще сильнее заныло в груди. Он встал и протянул Мине руку. Что бы ни промелькнуло между ними той ночью в Венецианских садах, оно было всего-навсего миражом. Арамина томилась у него в плену, а он не собирался ее отпускать. Еще одна сокрушительная потеря в довесок к тем, что он недавно пережил. Лео чувствовал, что на него накатывает оцепенение, эмоции остывают. Даже вечный зов жажды сегодня отступил.

Лео не думал, что Мина примет его руку, но что-то в ее глазах смягчилось, когда она осознала перемену в его настроении.

— А вот и джентльмен вернулся, — пробормотала она.

— Это вряд ли.

Но Мина ухватилась за его пальцы, и Лео легко поднял ее на ноги. Она пошатнулась и распластала ладони на его груди. Снова повеяло соблазнением, особенно когда Мина захлопала ресницами и медленно подняла на него взгляд. Бледность ее лица особенно подначивала, потому что в эту минуту он смотрел не на герцогиню Казавиан. Как он сам состоял из двух не похожих друг на друга половин, так же и она.

Мина.

Лео повел плечами, стряхивая с себя наваждение.

— Идем. Мне жаль огорчать твою модистку, но, боюсь, вам придется перенести встречу.

Глава 14

«Самые продуманные планы… и прочее дерьмо…»

— Блейд, Дьявол Уайтчепела

Вздремнув пару часов, Лео cпустил ноги с края узкой кровати и уронил голову на руки. У него было ощущение, что он проспал несколько минут, а не несколько часов и чувствовал себя хуже, чем когда ложился.

Лишь немногим из них была доступна такая роскошь, как сон, но Лео пришлось малость поспать, чтобы прочистить мозги. Потирая глаза, он ощутил некоторую бодрость духа. В юности Кейн часто лишал его сна во время почти солдатской муштры.

«Мой мальчик, твои враги не будут ждать, пока ты выспишься.»

Как пить дать, не будут. И они оказались гораздо ближе к дому, чем Бэрронс себе представлял. «Не так ли, отец?»

По крайней мере, ублюдок хорошо подготовил его для этой войны. Лео был уже одет, не хватало только полученной от Блейда защитной кожаной брони. Затянув ее, он вышел из комнаты, его чувства обострялись с каждой секундой.

В комнате напротив было тихо.

Остановившись у двери, Лео прислушался. Звук тихого дыхания герцогини убедил его, что она все еще там. Напряжение немного ослабло. Не то чтобы Арамина могла куда-то уйти, учитывая пару наручников, которыми он приковал ее к кровати.

«Просто отпусти ее. Останови это безумие.» В происходящем не было никакого смысла, ничего, кроме сомнительных причин, которые он привел Онории. Герцогиня знала лишь то, что принц-консорт и так подозревал. Едва ли это повод вот так удерживать ее здесь против воли…

Так и не постучав, Лео решительно отвернулся и крадучись пошел через дом. Освобождение Мины будет последним признаком поражения. Тогда у него не останется ничего, кроме воспоминаний о человеке, которым он когда-то был.

Мысли о войне не покидали заговорщиков с тех пор, как Блейд, Линч, Уил Карвер и Гаррет Рид впервые обсудили свержение принца-консорта. Пробираясь к стене темными улицами, Лео приветствовали плоды их многомесячной подготовки. В некоторых из них он узнал собственные предложения, и в груди вспыхнул маленький намек на гордость. Это был его след в мире, что-то, все еще принадлежавшее ему.

На стене было немного людей, хотя он видел дюжины новобранцев, растянувшихся под одеялами в близлежащих домах: мужчины пытались вздремнуть где угодно. В верхней части стены Блейд установил тяжелые пушки в отверстия, проделанные его людьми за предыдущие месяцы. Каждая из них была значительно усовершенствована для стрельбы рассеивающими снарядами — один из лучших способов обезвредить металлогвардейцев.

Автоматоны могли поливать стены жидким огнем, если подбирались достаточно близко, тяжелые металлические пластины защищали механические внутренности от внешних воздействий, а вот конечности были слабым местом. Большинство операторов управляло отрядом из десяти автоматонов с помощью высокочастотных контроллеров. Пытаться поставить на ноги один упавший, манипулируя при этом девятью другими…Та еще задачка.

Конечно, все что им нужно было сделать — это подобраться достаточно близко, чтобы сжечь трущобы. Прошло много времени с тех пор, как кузнецы Эшелона открыли тайны «греческого огня», и огнеметные модели было трудно остановить. Блейд и его люди окажутся в серьезной переделке, если Мориоч направит против них это оружие.

Лео кивнул проходившим мимо мужчинам, сунул руки в карманы и принялся дожидаться своей очереди на прикрепленную к стене железную лестницу. Некоторые бойцы поблизости использовали абордажное снаряжение, что придется очень кстати в случае, если раздастся клич о нападении Мориоча.

Наконец Лео забрался наверх. На востоке серебрился рассвет, сводя внутренности узлом. Бэрронс помнил, что сказал Блейд прошлой ночью, но Мориоч скоро вернется за окончательным ответом. Все эти люди могут умереть из-за него.

— Хреново выглядишь. — Голос Рипа вывел Лео из задумчивости. Великан наблюдал за сверкающей ордой внизу. В руке у него была фляга с кровью, и он невозмутимо из нее потягивал.

Лео оперся на укрепления рядом. Двести металлогвардейцев, если он не ошибся, и большинство из них подтянулось за ночь. Золотые пластины поблескивали на спинах, обозначая огнеметы. Остальные были обычными автоматонами, наименее ценными из стальной армии принца-консорта.

— Бывало и лучше. — Окружающие трущобы узкие улочки давали осажденным небольшое преимущество. Мориоч заполонил их все металлогвардейцами, но тем придется атаковать стены в тесноте.

— Мы посносили указанные Блейдом дома, чтоб преградить им путь, — ответил Рип, предлагая Лео флягу. — Вота где он сейчас. Теперь к нам можно попасть только одним из трех путей.

Лео сделал глоток. Пряный бладвейн с добавлением чего-то более крепкого. Иисусе. Он поперхнулся и вернул флягу обратно.

— Верный знак, что он не собирается меня сдавать.

— Эт пиявка в курсе. — Рип пожал плечами, и его стальной плечевой сустав плавно перекатился. Кожаная безрукавка скрывала массивную грудь, но обнажала биомеханическую руку, которую гигант отказывался прятать с тех пор, как женился на Эсме. На кистях у него были кожаные перчатки без пальцев, в наружной части которых прятались лезвия. Один удар мог убить человека. — Мы-то ниче не скрываем, а он после вчерашней ночи будет злой, как собака.

— Он придет и устроит представление. — Мориоч всегда любил эффектно появиться. Лео указал на место на площади, которое осветится солнцем, когда наступит рассвет. — Вероятно, вон там.

Рип осмотрел пространство.

— Мож подстрелить его отсюдова?

— Выживет. Он — голубокровный, и насколько я его знаю, наденет усиленную броню, подобную той, что была на нем прошлой ночью.

Рип сплюнул через стену.

— Трусливая душонка. Обмочился б на месте.

— Он здесь не для того, чтобы драться, а затем, чтобы раздавить трущобы. Нет никакой чести сражаться с врагом, который ниже тебя по положению, а именно так он нас воспринимает. — Так же, как большинство из Эшелона смотрело на людей, механоидов и особенно Блейда. Лео уже давно считал, что это ошибка со стороны голубокровных, но он всегда слыл прогрессивным. Неважно, как часто Кейн пытался навязать ему свои взгляды, любопытство всегда одерживало верх.

Зачем угнетать человеческие классы? Насколько Лео мог судить, это лишь вызывало недовольство. У колоний имелось нечто вроде системы, где голубокровные уживались бок о бок с людьми. Почему бы и Англии так не сделать?

«Почему механическая рука делает человека недочеловеком? Почему только законным сыновьям высокопоставленных лордов даровано право на проведение обрядов крови? Почему им? Почему не другим? "

Годами тысячи «почему».

Все эти вопросы Лео задавал себе. Строил планы по изменению способов управления страны Эшелоном. Все пошло прахом за один день.

Он тупо уставился на картину внизу. В предрассветной тишине ряды автоматонов выглядели почти жутко. Люди сновали бы туда-сюда, но не они.

Лео нахмурился. Для управления всеми используется одна частота… Каждый пульт управления оператора использовал уникальный код для контроля отряда из десяти автоматонов, но частота была неизменной.

— Только если…

— Чего? — спросил Рип.

Лео покачал головой, потирая щетину на подбородке.

— Кому-нибудь удалось раздобыть хоть один из пультов управления оператора?

— Нет. А что?

— Я просто… думаю. — Лео прошел вдоль стены, глядя на армию Эшелона. — Некоторые из моих предприятий работают в сфере связи и недавно изобретенных телеграфов и радио. Это путь в будущее, но прогресс медленный. Помехи сильно влияют на эффективность сигнала. Частота должна быть настроена предельно точно… — Он замолчал, мельком увидев выражение лица Рипа.

— Я тя слушаю, — заверил гигант. — Ты клонишь, что поменяв частоту, можно снести крышу автоматонам?

— Ммм. — Возможно. Лео понимал основы работы механизмов, хотя оружие никогда не было у него в приоритете. — Частота резонирует с чипом в головах металлогвардейцев.

— Тогда снесем им бошки?

— Может быть. — Оба уставились на массивные металлические шлемы, смотревшие на них в ответ. — Уничтожьте операторов, и армия будет повержена. Эшелон давно об этом знает, поэтому наводчиков будут усиленно охранять. Или мы могли бы что-нибудь придумать? Что-то, воздействующее на радиоволны? Возможно, меняющее их? — Для этого понадобится один из тщательно охраняемых кузнецов Эшелона, или, например, один из мехов-сталеваров анклава.

Нет. Такие вещи им, скорее всего, не по зубам. Лео стукнул кулаком по стене. Затея могла бы сработать, будь у него правильные инструменты и подходящие люди.

— Здесь кто-нибудь знает, как обрабатывать сталь? Какой-нибудь сбежавший механоид? Или… или ученый…

«Онория.» Единственная, кого он мог назвать здесь ученым. Сэр Артемий Тодд был почетным членом Королевского общества. Большинство считало его гением, и хотя основным полем деятельности у него был поиск лекарства от вируса жажды, ходили слухи, будто он баловался и механикой, создавая чертежи для высокоразвитых автоматонов и пистолета, который сам же модифицировал для стрельбы разрывными пулями, способными сразить даже голубокровного. В юности Онория училась у отца.

Лео видел сестру в действии. Черт возьми, она воспроизвела вакцину, которую открыл Тодд, испытала на трэлях Лео и предложила брату все свои заметки для выступления перед Королевским обществом, чтобы лекарство могли массово использовать. Это был первый шаг в ослаблении мертвой хватки принца-консорта на шее Эшелона после создания им устройства, которое на тот момент считалось единственным лекарством от вируса жажды.

Впервые в голове Лео все стало на свои места.

— Мне нужен один из пультов управления.

— Светает. Их будут беречь как зеницу ока.

— Тогда мне понадобиться несколько человек. Кого посоветуешь? — Рип знал парней Блейда лучше, чем Лео.

Гигант повернулся и, положив пальцы в рот, пронзительно свистнул. Люди вдоль стены вскинули головы, но он лишь махнул им рукой:

— Пошлите за Чарли, Ларк и Дровосеком.

Чарли. Стальные тиски сжали шею Лео. — Я не буду втягивать в это мальчишку.

— Парнишка — зараженный и воришка от бога. Пальцы, что у тваво пианиста. Обчистит тя еще до того, как ты его приметишь.

— И если Чарли убьют, Онория сдерет с меня шкуру. — Не говоря уже о том, что Лео перед парнем в неоплатном долгу.

— Тада не дай ему сгинуть. — Рип смотрел безжалостным взглядом. — Я не могу покинуть эти стены, пока Блейд не воротится. А ты хошь лучшего. — Он слегка кивнул головой. — Чарли — лучший. Жутко хорохорится, но чертовски хорош.

Лео стиснул зубы.

— Думашь, я б его посылал, если б считал, что он не вернется? Для большинства из нас тута кровь мало что значит, но видишь это? — Рип разогнул запястье, демонстрируя татуировку. — Парнишка — такая ж часть моей семьи, как и твоей.

Тем более.

— Ладно, я возьму его.

Этого бы не случилось, не окажись они в гуще событий, но отчего-то командовать войсками на поле битвы куда проще, если они не являются вашей плотью и кровью.

* * *

— Тебе помочь, котенок? — крикнул Чарли, перегнувшись через край крыши.

— Мож отвалишь? — проворчала Ларк, не обращая внимания на протянутую парнем руку, и взобралась на стену, точно обезьяна. Девушка была почти постоянным спутником младшего Тодда с тех пор, как тот перебрался в трущобы.

— Ай-яй-яй, что за речь, — протянул Чарли, почти идеально подражая Онории. — Еще и у леди. — Он ухмыльнулся и протанцевал в сторону.

Ларк сбросила что-то с запястья — маленький стальной кнут, который обычно носила у бедра, — и подсекла Чарли, заставив того распластаться на крыше с громким «ой!».

— Где, черт возьми, ты это взяла? — спросил парнишка.

— Нужно же было обзавестись средством для борьбы с наглецами, которые думают, что тут самые умные.

Чарли поднялся и поморщился.

— Ты меня врасплох застала!

— Да куда мне, — ответила она. — Я ж просто отродье из трущоб с…

— Если вы двое не заткнетесь, — процедил Лео, забираясь на крышу, — я вам обоим шеи сверну.

Парочка затихла. С тех пор, как покинули стену, они только и делали, что пререкались, воспринимая всю затею как возню в парке. Не будь паршивцы так чертовски хороши в своем деле, Бэрронс отправил бы их обратно к Рипу еще час назад.

Изначально Лео собирался защитить ребят, держать на безопасном расстоянии, пока он и Дровосек выполнят всю тяжелую работу. Чарли тщательно обдумал предложенный план, выждал целых две секунды, а затем набросал альтернативный сценарий — совершенно безжалостный, безумно опасный и в целом такой, что не пришел бы в голову ни одному здравомыслящему человеку.

Не успел Лео оглянуться, как уже бежал назад, ругаясь под нос и пытаясь не отстать от чертовой парочки. Чарли стащил два операторских пульта управления, да так, что никто и не заметил, а Ларк устроила диверсию, пока Лео и Дровосек вытаскивали младшего Тодда оттуда ко всем чертям.

Что ж, оба паршивца остались живы, хотя неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем он поддастся искушению изменить положение дел. Остановившись у основания стены, Бэрронс достал абордажное оружие, которое они припрятали там перед тем, как отправиться на задание. Чарли прицелился и выпустил крюк, наблюдая, как тот взмывает в небо. Ларк едва успела схватить свое оружие, когда младший Тодд обхватил рукой ее бедра и активировал триггер.

— Позвольте мне, миледи.

Под аккомпанемент женского проклятия и мужского смеха парочка плавно преодолела стену, окружавшую Уайтчепел.

— Когда я стал таким чертовски старым? — проворчал Лео в то время, как Дровосек взял свое абордажное устройство.

Мужчина не мог говорить — много лет назад кто-то отрезал ему язык, — но выражение его глаз было достаточно красноречивым. Он похлопал Лео по плечу и с легкой улыбкой на изуродованных губах отправился за парочкой. Насколько Бэрронс знал, этот человек был для Ларк кем-то вроде отца или дяди.

Лео последовал его примеру. У него дух захватило от порыва воздуха, когда тело взметнулось вверх.

— Повеселился? — Рип открутил флягу и протянул ему.

Лео осушил ее. Верно служит ублюдку.

— Они совершенно безумны. Думают, будто неуязвимы, оба пытаются превзойти друг друга, словно это гребаная игра. Стащить пульт. Последний писк моды на улицах трущоб.

Рип фыркнул.

— Блейд говаривает, что скоро с ними поседеет.

Ну хоть кто-то разделял мнение Лео.

— Мы раздобыли целых два, — угрюмо сказал он, вынимая пульты управления из висевшей на груди кожаной сумки. — Куда подевались эти паршивцы?

— Думаю, свинтили куда подальше. — Рип покрутил в руках пульт управления. — Знаешь, че делать с этой штуковиной?

— Понятия не имею, — ответил Лео, рассматривая устройство. — Вот почему и захватил два. А теперь извини, я лучше пойду узнаю, не хочет ли Онория повозиться вместе со мной.

* * *

Закусив губу, Онория уставилась на мешанину пружин и винтиков в задней части вскрытого устройства.

— Лео, я не совсем уверена, что делать. Это скорее работа для Лены, чем для меня.

Да, младшая сестра прекрасно разбиралась в заводных игрушках и всяческих механизмах, которые приобрели популярность после того, как она создала их специально для скандинавских послов вервульфенов, но было трудно представить, как обворожительная, утонченная Лена манипулирует пультом управления автоматонов. Кроме того…

— Ее здесь нет. Все, что у нас есть — это ты и я.

По телу Онории прошла дрожь. Сестра принялась расхаживать туда-сюда, покусывая костяшку пальца и слегка вздрагивая. Немного не в себе, подумал Бэрронс. Возможно, положение дел в трущобах волновало Онорию больше, чем она показывала.

— Я понимаю, как работает устройство и что значит каждая деталь, — сказал Лео, беря пару тонких щипчиков. Он подвигал пару проводов, пытаясь выяснить, для чего те нужны. — Они использовали лейденскую банку для сохранения заряда, пока не отладили регулировку точности, но сейчас… Конденсатор должен быть где-то здесь. Вот искровой разрядник… высоковольтная индукционная катушка… Все, конечно, основано на работах Герца. Полагаю, эта штука посылает сигнал, хотя я не совсем уверен, как его изменить, и вообще будет ли он сообщаться с чипом в голове металлогвардейца, если так сделать. — Он поднял голову. — Онория?

Сестра моргнула.

— Ты слышала хоть слово из того, что я сказал?

Она как-то беспокойно возила костяшками по пояснице. Лео нахмурился.

— Ты в порядке?

— Я… напугана. — С побледневшим лицом Онория вновь потерла спину. Лео впервые посмотрел на нее, по-настоящему посмотрел. И увидел мелкие белые морщинки вокруг глаз и темные круги под ними. Сестра все держалась за поясницу.

— Черт, — прошептал он. — У тебя схватки, да?

Она смогла говорить только после того, как сглотнула.

— Они время от времени накатывают вот уже две недели как. Акушерка сказала, это вполне нормально, и если я буду лежать, то скорее всего, боль пройдет. Но… последнюю ночь становилась только хуже. Я пытаюсь сдержать схватки, но что с ними можно поделать?

— Я найду Блейда. Расскажу ему…

— Нет! — Онория схватила брата за запястье и тут же согнулась и втянула воздух, будто сражаясь с внутренней болью. Бедняжка изменилась в лице, и Лео поморщился от силы, с которой Онор стиснула его руку.

Казалось, это продолжалось вечность, но затем она шумно выдохнула и вновь стала тяжело дышать.

— Не… говори ему. Блейду нельзя отвлекаться. И я не буду тревожить его прямо сейчас. — Выражение лица Онор стало решительным. — Я могу потерпеть. Могу. Я точно знаю.

— Кровь и пламя. — Лео провел свободной рукой по губам, едва не ткнув себе в глаз щипцами. Что же, черт побери, делать? У него пересохло во рту. Происходящее казалось совершенно иррациональным, но он мог понять отчаяние сестры. Онория никогда не призналась бы, но в ее глазах сиял страх — за мужа, за ребенка, за себя.

— Эсме, — сказал Лео. — Я схожу за Эсме.

— Не оставляй меня одну. — Ее пальцы слегка сжались.

Лео потер ей поясницу и осторожно повел сестру к креслу в углу лаборатории.

— Я только на минутку. Мне нужно позвать Эсме. — В голове начала формироваться связная мысль. План. Боже. — Эсме точно знает, где взять повитуху. Ты права, мы совершенно не обязаны говорить Блейду прямо сейчас. Вполне возможно, ты просто переволновалась и боли утихнут, как обычно. Согласна?

Выражение доверия на ее лице… Оно убивало.

— Оставайся здесь, а я вернусь, как только найду Эсме.

* * *

Похоже, все было не так уж и просто.

— Они поджигают трущобы! — крикнула Ларк, врываясь в комнату.

Лео помог сестре опуститься на край кровати. Онор кусала губу, хотя, с тех пор как он вернулся, не издала ни звука.

— Где повитуха? — потребовал ответа Бэрронс. Господи, Онория не должна это слышать.

— Не могу ее найти, — ответила Ларк. — Дома опустели. Все, кто может держать вилы — на стенах. Горит и в других частях города.

— Блейд… — слабо воскликнула Онория, пока Эсме растирала ей спину. — О боже, что если они сожгут стены? Что если…

— Им стены не преодолеть, — утешил Лео, беря сестру за руку и слегка сжимая. — Посмотри на меня. Блейд знает, что делает и кому противостоит. Восстание месяцами копило оружие и припасы…

— А как насчет Лены? И Уилла? — Глаза Онории наполнились слезами. — Лена должна быть здесь. Она обещала.

Лео не мог позволить себе особенно задумываться о младшей сестре и ее муже. Они в безопасности. Должны быть в безопасности.

— Без сомнения, Уилл знает о том, что происходит. Он доберется сюда с Леной или отвезет ее в укромное место. — Для такой миниатюрной женщины у Онории была чертовски крепкая хватка. Бэрронс стиснул зубы, игнорируя боль.

— Если еще где-то в городе вспыхнет огонь, толпа восстанет. Эшелон не сможет сосредоточить все свое внимание здесь. Не переживай, Онор. Блейд не пострадает. — От переполняющих эмоций у Лео в горле встал комок. — Я не позволю причинить ему вред. Обещаю, я присмотрю за ним для тебя.

— Ты собираешься присоединиться к схватке? — спросила Эсме.

— Здесь от меня мало пользы. — Роды женское дело, да и Онории нужна уверенность, что ее маленькая семья уцелеет. Бэрронс навлек все это на них. Это была его сестра и его племянница или племянник. Меньшее, что Лео мог сделать, это убедиться, что она и ее муж выживут в войне.

Любой ценой. Он повернулся к Ларк:

— Продолжай искать повитуху. Я спрошу герцогиню, есть ли у нее хоть какой-то опыт в этом деле.

Моргая сквозь пелену слез, Онория прошептала:

— Не дай ему пострадать.

— Не дам. — Лео поцеловал ее в щеку. — А сейчас позаботься о себе и малыше.

* * *

Дверь распахнулась.

Мина оторвалась созерцания багряного зарева на горизонте и отошла от окна. На ее запястье болтался наручник, а часть изголовья кровати была сломана. Бэрронс поджал губы, увидев, что пленница опять на свободе.

— Я все еще здесь, — сказала Мина, поднимая руки и демонстрируя железные «браслеты». Ради всего святого, надо ж было додуматься приковать ее к кровати!

— Похоже, я продолжаю тебя недооценивать, — ответил Лео, бросая быстрый взгляд в окно.

Мина разгладила юбки. Бэрронс был на взводе и практически не отреагировал на ее выходку. Что-то случилось.

— Что ты знаешь о родах? — спросил он.

— Немногое. Я прислуживала королеве два года назад, когда у нее родился бездыханный сын. — Пожалуй, самый ужасный опыт в ее жизни. Бедный ребенок, которого так сильно хотела Алекса, которого хотела Мина… — Почему ты спрашиваешь? Неужели… — В голове всплыл образ глубоко беременной молодой женщины, которую герцогиня мельком увидела, впервые сюда попав. — Жена Блейда рожает?

— Моя сестра. — Он замялся, но потом встретился взглядом с герцогиней. — Они ищут повитуху, но не могут найти. Эсме спрашивает в округе у некоторых… женщин легкого поведения, не имели ли они дело с родами, но мне неспокойно. Я видел отчеты по Ист-Энду о гигиене и смертельных исходах при родоразрешении…

— Бэрронс, ты спрашиваешь меня, могу ли я прислуживать твоей сестре?

В его глазах было то, что ей казалось, она никогда не увидит.

— Ты знаешь, что делать? Сможешь ей помочь? Если с ней что-то случится… — Лео выругался и провел рукой по золотистым волосам, бросив еще один взгляд на очертания Уайтчепела. — Я вообще не должен был сюда приходить. Последние несколько недель Онории следовало отдыхать, а не волноваться. Если бы я не…

— Из моего скромного опыта, роды в лучшем случае непредсказуемы. Может случиться что угодно. — По крайней мере, так говорилось во всех книгах и трактатах, которые герцогиня штудировала, готовясь к родам у Алексы. Однако Арамина была слегка шокирована. После прошлой ночи и всего, случившегося днем ранее, она думала, что уж к ней-то он обратится за помощью в последнюю очередь.

Доверял ли ей Лео? От этой мысли у Мины перехватило дыхание. Она и не осознавала, как сильно ценила его доверие, пока не потеряла.

Соперники уставились друг на друга.

«Мне жаль». Мина вскинула подбородок.

— Отведи меня к ней, — тихо сказала она. — Я сделаю все, чтобы помочь, хотя на самом деле этого может оказаться недостаточно.

Его напряженные плечи немного расслабились.

— Спасибо.

Мина подняла запястье.

— Ключ?

Бэрронс вытащил его из кармана и, нежно касаясь ее кожи, отомкнул замок. Пальто Лео провоняло дымом, и Мина слегка подалась вперед, балансируя на цыпочках и вдыхая этот запах.

— Если ты убежишь, — пригрозил Бэрронс бархатным голосом, — я тебя поймаю. Неважно, как далеко или быстро, я всегда тебя поймаю.

— А если я не хочу, чтобы ты меня ловил? — осмелилась она спросить, покачиваясь на пятках.

Они встретились взглядами. Его был неумолим. Бэрронс снял наручники. На его скулах ходили желваки, как будто он боролся с сильными эмоциями.

— Тогда следовало воспользоваться случаем с Мориочем. Сейчас уже слишком поздно, герцогиня.

* * *

Едва Арамина вошла в родильную комнату, как запахи пробудили всю беспомощность, которую герцогиня ощущала, держа Алексу за руку во время тех ужасных родов. Неважно, что Мина сказала Бэрронсу. Она не могла этого сделать.

— Ваша светлость. — Темноволосая женщина повернулась от родильного стула, и на ее лице отразилось облегчение. — Есть ли у вас опыт с трудными родами?

— Трудными?

— Ребенок перевернулся, — ответила женщина. — Он идет не так, как надо. По крайней мере, Долли так говорит. — Она повернулась обратно к светловолосой проститутке, стоящей на коленях между бедрами Онории и ощупывающей ее раздутый живот.

— Что… что ты имеешь ввиду? — тяжело дыша, Онория изо всех сил пыталась сесть. — Эсме, что не так? Что не так с моим ребенком?

— Я не… это… — Эсме не знала, что ответить.

Раздался резкий стук, и дверь распахнулась. Женщина средних лет, в шарфе и выцветшей фиолетовой шляпе, стремительно вошла внутрь. При ней была маленькая медицинская сумка.

— Миссис Парсонс. — Эсме поспешила к новоприбывшей и сжала ее руку. — О, слава богу, им удалось вас найти. Нам сейчас чертовски трудно.

Повитуха, предположила Мина и стала незаметно продвигаться к двери.

— Что ж, кажется, вы в надежных руках…

Миссис Парсонс обвела комнату колючим взглядом.

— Горячей воды, — потребовала она. — И мне понадобятся чистые полотенца и лауданум. Так, позвольте взглянуть.

Мина вместе с Эсме вызвалась добывать необходимое. Что угодно, лишь бы покинуть комнату.

Когда она вернулась, миссис Парсонс уже закончила осмотр и мыла руки.

— Ребенок находится в тазовом предлежании, — тихо сказала повитуха вернувшейся паре. — Я пыталась повернуть его, но, честно говоря, мне всегда казалось, что миссис Раттингер недостаточно пропорционально сложена, поэтому я изначально направила ее к врачу-акушеру. Мы надеялись, что ребенок будет не слишком большим, но… я могу ошибаться, точнее увидим в процессе родов, однако…

— Клинически узкий таз? — спросила Мина. Это было довольно распространенным явлением, особенно среди недоедающих женщин или просто худощавых.

— Так считает врач-акушер. — Однако лицо миссис Парсонс не выражало никаких сомнений.

— Однажды я видела такое, — сказала герцогиня. — Сын королевы родился бездыханным, так как было решено, что мать важнее ребенка. — Увидев дитя, Алекса издала слабый крик. «Мой маленький мальчик…», — прошептала она разбившим Мине сердце голосом, прежде чем ребенка забрали. Тогда королева стала кричать и бороться. Мине пришлось держать ее, чтобы врачи могли остановить кровотечение.

— Останься ребенок в правильном положении, я бы попробовала воспользоваться щипцами. Однако на данном этапе выбор небольшой. Нужно послать за врачом-акушером. Кесарево сечение — единственный способ спасти либо мать, либо ребенка, — заключила миссис Парсонс. — Необходимо сделать выбор.

Рот Эсме приоткрылся в беззвучном крике.

— Нет, — прошептала она. — Нет, это ее уничтожит. Разве мы не можем спасти обоих?

— Это рискованная процедура, миссис Дулан, — прямо ответила миссис Парсонс.

— Сейчас невозможно позвать врача, — прошептала Эсме. — Он живет в Кленкервелле.

Мина жестом отозвала миссис Парсонс в сторону.

— Ассистировали ли вы когда-нибудь акушеру при кесаревом?

— Несколько раз. Я иногда помогаю доктору Филлипсу. Он страдает от дрожащего паралича, и иногда его руки не так тверды, как ему того хотелось бы.

— Значит, вам доводилось делать кесарево сечение?

— Дважды. Но не думаете же вы, что я смогу провести такую операцию! Я знаю, что делать, но риски слишком высоки. У нее может случиться внутреннее кровотечение или даже смерть от потери крови, а я — не хирург.

Время рискнуть.

— Что, если бы вы проводили операцию? По крайней мере, вы знаете, где делать надрезы. И что, если я могу гарантировать остановку любого кровотечения?

— Как?

— У меня умеренный уровень вируса жажды, — ответила Мина. — Кровь голубокровного может залечить практически любую рану.

— В процессе заразив роженицу вирусом.

— Да, но Онория уцелеет, как и малыш. Блейд — голубокровный, и я не сомневаюсь, что он предпочел бы видеть свою жену живой, невзирая на изменение…

— Она не заразится, — вдруг перебила их Эсме. Онория задохнулась от очередной схватки, и Долли опустилась на колени у родильного стула, потирая бедняжке руку. — Она привита от вируса жажды.

Конечно. Вакцина, в продвижении которой Бэрронс был особенно заинтересован. Разумеется, он проследил, чтобы его семью привили.

Онория замолчала, тяжело дыша.

— Может не… остановить кровотечение, — прошептала она. — Я не совсем… уверена, как сработает прививка… если ваша кровь смешается с моей. Если это повлияет на исцеление…

Хотя они говорили тихо, очевидно план стал ясен всей комнате. Четыре пары глаз уставились на Онорию.

— Вот и проверим, — решительно сказала Мина. — Есть у кого-нибудь скальпель или лезвие?

* * *

— Они отступают! — прокричал Блейд.

Десятки мужчин вскинули руки и заревели; звук разлетелся вдоль всей стены. Лео потер лицо рукой, пытаясь убрать немного сажи и грязи.

Пока что попытки Мориоча прорваться в трущобы были отбиты.

— Он покуда не бросает на вас все, что у него есть, — пробормотал Лео, рассматривая упорядоченные ряды автоматонов.

С лица Блейда не сходила улыбка, пока он махал кулаком вместе с остальными бунтовщиками.

— Знаю. — Их глаза встретились, и Дьявол Уайтчепела опустил руку. — Прощупывает наши слабые места.

— Он их найдет. — Лео и сам нашел, осматривая стену. Ту построили более пятидесяти лет назад из того, что смогли достать. В ней имелись определенные места, в которые он бы целился, если бы решил разрушить преграду.

— Ну так-то у меня тоже есть туз в рукаве. — Блейд указал на пылающий огонь в других частях города. — У них не выйдет грохнуть все силы на нас. Возможно, энтого хватит, чтобы покончить с Мориочем.

Лео рассматривал золотистые вспышки, освещающие ночь. Судя по всему, их было три.

— Или они отправят туда троянскую кавалерию и сокрушат восставшую толпу, а затем сразят вас при помощи огнеметов. Я сойду им и мертвым. Все, что требуется — это сжечь нас дотла.

— Угу. — Взгляд Блейда потемнел. — Вот только я нужон им живым, чтоб прилюдно казнить меня и доказать раз и навсегда, что я мертв.

Убить легенду.

— Возможно. — Лео снова осмотрел пожарища, отмечая, где они находятся. — От Уилла по-прежнему нет вестей?

Блейд помрачнел. Он тоже посмотрел на огни, особенно на западе, возле дома посла вервульфенов.

— Он доберется сюды, када сможет, и все его ребята вместе с ним.

Ни один из них не озвучил другой вариант: армия принца-консорта нанесет там особенно мощный удар, зная, что Уилл, скорее всего, придет на помощь Блейду с десятками недавно освобожденных соплеменников. Даже один вервульфен в ярости берсерка мог перебить половину армии.

В голове Лео вспыхнул образ лица Лены. Его хохотушка-сестра, так он всегда думал о ней; девушка, которая улыбается, даже когда для этого нет причины. Лена жила, чтобы делать других счастливыми. Прятала свою боль, чтобы никого не тревожить. Лео прекрасно это понимал, несмотря на различие в их методах. Его собственная боль скрывалась за безразличием.

Сейчас у него ныло сердце. Вот почему они так долго планировали свое наступление. Люди умрут, и ни он, ни Блейд, ни Линч, ни Гаррет не захотят увидеть среди погибших знакомые лица. Если Лена и была где-то там, то именно рядом с мужем: одновременно самое опасное и безопасное место на данный момент.

«Она уцелеет. Уилл скорее умрет, чем позволит чему-либо с ней случиться». Но в голове Лео слова звучали не так уверенно. Война была жестокой, бесчеловечной и неумолимой. Люди умирали. И не имело большого значения, пришел их срок или нет.

— Блейд! — Тонкий голос прорвался сквозь смех и рев мужчин на стене.

Наверх, точно кошка, вскарабкалась бледная Ларк. Блейд мгновенно подобрался.

— Онория?

— Она рожает, — нервно ответила Ларк. — Герцогиня сказала, те надо прийти.

— Но ей еще не время, — выпалил Блейд, с перекошенным от паники лицом. Он повернулся к Лео. — Она ведь была в порядке? Када ты ее видел последний раз?

Лео судорожно попытался придумать, что сказать, и Блейд это понял.

— Онор не хотела тебя отвлекать, — признался Бэрронс.

— Черт побери.

Ларк внезапно вся сжалась.

— Они мя не пускали, но… кажись, там все не очень хорошо. Я слышала, как она кричала.

Если Блейд раньше был бледный, то теперь стал просто как полотно. Лео подхватил его, поддерживая.

— Спокойно.

— Я не могу уйти, — прошептал Блейд, оглядываясь по сторонам. — Мне надоть оборонять стену. Ежели нас захватят, то сожгут, и у нее не будет шанса спастись.

Лео вскинул подбородок, привлекая внимание Рипа. Зарево от огня подсвечивало жестокое лицо великана. Он хлопнул кого-то по спине, а затем вразвалочку подошел ближе. Вопреки небрежной походке, вокруг его глаз залегли тревожные морщины.

— Иди и позаботься о ней, — сказал Бэрронс. — Рип и я будем держать оборону. В ближайшее время ничего не произойдет. Еще нет. Мориоч играет в кошки-мышки.

С ощутимым облегчением Блейд схватил и сжал Лео руку.

— Спасибо.

Глава 15

Расхаживая у двери, Мина почувствовала, как по коже побежали мурашки.

«Похоже, я больше не одна».

Наверху лестницы появился Дьявол Уайтчепела, бледный как смерть и с глазами чернее, чем глубины ада. От прежнего насмешливого джентльмена не осталось ни следа, ему на смену пришел хищник, напряженный и жаждущий крови. Готовый отстаивать каждый дюйм того места, что считает своим.

Из спальни донесся приглушенный крик боли. Внимание Блейда переместилось, и на миг его лицо исказилось в гримасе. Он снова переменился — уже не голубокровный, не хищник, а просто мужчина, слушающий крики своей жены и совершенно не способный ей помочь.

— Ларк сказала, ребенок на подходе, — начал Блейд, отчего-то без малейшего намека на обычный говор.

Он подошел ближе, и Мина глубоко вздохнула.

— Все не слишком удачно. Ребенок в тазовом предлежании, и повитуха, похоже, считает, что Онория слишком изящная и вряд ли успешно справится сама. Так или иначе, если не достать дитя в ближайшее время…

Блейд впился в Мину черными глазами, а потом провел дрожащей ладонью по губам.

— Нет. Нет, не может быть.

Мина осторожно коснулась его руки. Он напрягся.

— Мы попробуем сделать ей кесарево. Миссис Парсонс уже проводила подобную операцию и…

— Вырезать ребенка из чрева? А как же сама Онория? Как…

— Мы залечим ее раны с помощью моей крови. Это существенно снизит риск образования шрамов и заражения. Я уже проверила, не воспрепятствует ли ее вакцинация заживляющим свойствам вируса жажды. Все нормально.

Блейд выглядел растерянным.

— А другого пути нет?

— Среди нас нет профессиональных акушеров, и сейчас их не найти. Придется рискнуть — или проиграть.

Блейд снова провел рукой по губам, смотря в никуда.

— И ты ждешь моего согласия?

— Согласия, — подтвердила Мина, — и помощи. Твоей жене сейчас очень страшно. Как ученый она слишком хорошо понимает риски такой беременности. Знаю, мужчины обычно не присутствуют на родах, но если ты побудешь рядом… подержишь Онор за руку, поговоришь с ней, успокоишь…

— Я это сделаю.

Слава богу. Мина не до конца понимала характер отношений между Онорией и ее супругом, но похоже, он очень любил жену — до такой степени, что превозмог инстинктивный мужской страх перед родами.

— Идем, — велел Блейд, — пока я сам не сорвался.

— Стой. — Мина схватила его за руку. — Как там сражение?

В ныне зеленых глазах Блейда мелькнуло что-то опасное.

— Не боись, принцесса, тя вряд ли спасут. Бэрронс с Рипом держат стены. Мориоч пока играется с нами в кошки-мышки.

Услышав его прежний говор, Мина задышала свободнее. Когда внутренний демон Блейда прорывался наружу, атмосфера становилась слишком напряженной. Опасной.

— Бэрронс, — повторила Мина, вспомнив далекие всполохи огня и звуки выстрелов. Он наверняка на передовой. На миг герцогине стало нехорошо.

— Да чтоб меня… — пробормотал Блейд. — Бэрронс?..

Легкий румянец окрасил ее щеки. Мина выпрямилась.

— Не понимаю, о чем ты. Идем. И вымой руки. От тебя несет кровью и дымом.

* * *

— Ну вот опять, — пробормотал Рип.

— Сколько еще атак выдержат стены? — спросил Лео. Мориоч пока не задействовал огнеметы — определенно боялся неконтролируемого пожара. Проверял, не сумеет ли сломить трущобы силами одних только металлогвардейцев.

Рип пожал плечами.

— Эти стены всегда были скорее символом. Их строили не затем, чтоб останавливать армии.

«Значит, судя по звукам, осталось недолго».

— Надо перенести сражения на улицы. Остановить врага, пока он не нанес критический удар.

— Да они ж размажут нас о нашу же стену, — указал Рип.

— Нет, если возьмем их в тиски.

Оба посмотрели друг на друга. Пламя отразилось в зеленых глазах гиганта, а лицо приняло задумчивое выражение.

— Мы двинем через Нижний город. Нападем сзади, да так, что нас до поры и не заметят.

— Лучше останься, возглавь людей с этой стороны. — Лео вздохнул. — Кто еще может повести вторую группу?

Рип уставился на него.

— Сам знаешь, кто.

Боже.

— Они за мной не пойдут. Это люди Блейда, а не мои.

— Нихто из парней воевать не обучен, — настаивал Рип. — Они знают улицы, как устраивать засады, как драться, как убивать… А ты смышленый малый в тактике. Смекаешь, как Мориоч думает, как работают металлогвардейцы… Тебе-то и надо, что выбрать пару ребят да передавать через них приказы. Дай им понять, что мы заодно.

Лео почувствовал какую-то странную уязвимость. Он же привык командовать, держать все в своих руках. Так почему вдруг сейчас засомневался?

«Три дня назад ты бы колебаться не стал».

Бэрронс зажмурился. Куда подевался прежний Лео, с его уверенностью, напором? Станет ли он снова тем человеком?

— Я это сделаю. — Лео дал своей сестре и Блейду слишком много обещаний — а на это ремесло его хотя бы натаскивали. С беззвучным смешком Бэрронс вознес молитву небу и мысленно поблагодарил Кейна, что научил искусству войны.

— Славно. Тебе понадобятся люди. Дровосек, Дэллоуэй, Хиггинс и Чарли станут твоими помощниками. — Рип поднял руку. — Не спорь. Моя затея, мне и решать. Я подберу тебе остальных ребят. — Медленная жесткая улыбка растянула губы здоровяка. — Пора окрасить металл кровью.

* * *

В комнате воняло хлороформом.

Едва соображающая Онория мотала головой, а Эсме прижимала ткань ко рту и носу роженицы. Блейд сидел рядом с женой, держа ту за руку, и не сводил почерневших глаз с живота бедняжки.

Когда Мина предложила операцию — зная процесс в теории, но не на практике, — то и представить себе не могла, что придется пробиваться сквозь столько слоев плоти. Миссис Парсонс действовала ловко и сноровисто, орудуя одновременно скальпелем, ножницами и парой зажимов. Обеззаразив по заветам доктора Листера кожу пациентки и собственные руки, повитуха принялась за дело.

Мины хватило на пару минут, после чего она отвернулась и тяжело сглотнула. Онория издала слабый стон; ее ресницы трепетали.

— Все хорошо, любимая, — прошептал Блейд ей на ухо. — Я здеся. Я тя держу.

— Ребенок? — невнятно спросила Онор.

— Он в порядке. — Блейд отвернулся от ее умоляющего взгляда и потрепал жену по руке. — Ничо с вами не случится.

Голова Онории мотнулась, бедняжка снова потеряла сознание.

— Какой у тебя уровень вируса? — спросила Мина Блейда, чтобы отвлечь их всех.

— Где-то процентов сорок восемь.

Выше, чем у нее. А чем больше уровень, тем сильнее заживляющие способности.

— Может, нам тогда использовать твою кровь. У меня только тридцать шесть.

— Если сработает, — вмешалась Эсме, — только представьте себе последствия. Родовспоможение станет куда безопаснее, если мы гарантируем быстрое заживление и обеззараживание.

Именно инфекции зачастую становились причиной материнской смертности, и судя по смягчившемуся лицу Эсме, она об этом знала не понаслышке.

— Их придется сперва прививать.

— Дамы, пожалуйста, сосредоточьтесь, — позвала миссис Парсонс. — Ваша светлость, не подержите зажимы?

Мина постаралась не думать о том, что перед ней тело живого человека. Отгородившись от процедуры, она просто следовала указаниям повитухи, подавала различные металлические инструменты и передвигала части обмякшего туловища, пока Парсонс продолжала быстро резать. Наконец на свет появилась пара ножек внутри тонкого студенистого пузыря. Это было самое захватывающее и отвратительное зрелище в жизни Мины. Она только ахнуть успела.

Влажный чавкающий звук, с которым дитя выскользнуло из чрева матери, также оказался полной неожиданностью. Мина протянула мягкие пеленки, и ей вручили маленькое, слабо извивающееся тельце. Миссис Парсонс очистила личико ребенка от остатков пузыря и сунула малышу палец в горло, чтобы впустить воздух. Сперва дитя что-то булькнуло, а потом, словно пробив невидимую преграду, разразилось криком. Да таким, что Мина аж подпрыгнула.

— Это девочка! — с явным облегчением провозгласила раскрасневшаяся и взмокшая миссис Парсонс.

— Девочка? — дрожащим голосом переспросил Блейд. — У меня дочь?

Мина быстро укутала ребенка и развернула его к отцу.

— Взгляни на нее.

Еще один слабый крик прорезал воздух. Густые темные волосы малышки прилипли к головке, а покрасневшее лицо было все в морщинах. Блейд уставился на дочь, как будто Мина только что предложила показать ему луну.

— Ты только посмотри на нее, — прошептал он, дотронувшись до торчащего из-под одеяла крохотного дрожащего кулачка. — Онор, послушай, дорогая. Она такая красивая. Прямо как ты.

— Думаю, нам лучше подождать, пока мы не зашьем ее обратно, — предложила Мина. — Эсме?

Та отдала пропитанную хлороформом ткань Долли и осторожно забрала ребенка из рук Мины.

— Привет, красавица. Я пока ее обмою.

— Дай мне свою руку, — сказала Мина Блейду.

Она набрала его кровь в один из шприцев Онории и залила рану, которую миссис Парсонс поспешно зажала. Прошло несколько минут, но потом появился первый тонкий слой мембраны, и Мина выдохнула.

— Сработало, — радостно заявила она.

— Ты не знала наверняка? — остро глянул на нее Блейд.

— Риск всегда есть. — В такой момент было сложно смотреть ему в глаза.

В течение еще получаса миссис Парсонс накладывала шелковые стежки на внешний разрез живота. Область вокруг раны была красной и опухшей, но до сих пор казалось, что поспешно зашитые края срастались. Убрав ткань с лица Онории, Мина приготовила смесь лауданума на случай, если он понадобится, когда роженица придет в себя.

Вскоре веки Онории сонно затрепетали. Волосы прилипли к мокрому лбу бедняжки, и Блейд осторожно их смахнул. Помогая миссис Парсонс с уборкой, Мина поневоле украдкой посматривала на новоявленных родителей.

Вот тебе и Дьявол Уайтчепела во всей красе. Мина подавила улыбку и пошла отвечать на стук в дверь. Эсме лучезарно улыбнулась ей, внося ребенка, только что вымытого и уже более симпатичного.

— Как она? — спросила домоправительница.

— Приняла немного лауданума, но рана, похоже, заживает как надо. — Невероятно. От разреза почти не осталось ни следа.

— Как мы назовем малышку? — поинтересовалась Эсме, подходя к кровати.

— Эммалин, — прошептала Онория, дрожащей рукой коснувшись головки дочери. — Она такая крошка.

— Эммалин Грейс, — повторил Блейд. Эсме вручила ему девочку, и он придвинулся ближе к Онории. Блейд тяжело сглотнул.

Эсме с Миной переглянулись. Герцогиня еще никогда не чувствовала такого удовлетворения, хотя в глубине души и понимала, что в этой семье она лишь сторонний наблюдатель.

Глава 16

— Отходим! — заорал Лео, маша строю людей позади себя. Здоровяк, которого Рип назвал Дэллоуэем, сложил ладони рупором и громовым голосом повторил команду, отчего близстоящие парни поморщились.

Лео посмотрел на крыши и подал два сигнала, которым его научил Рип. Дюжины ребят возникли из теней, неся сети. Сделанные из плотно сплетенных металлических нитей, те были тяжелыми, и для их перетаскивания требовалось двое мужчин, но когда сети взмыли в воздух и упали на толпу металлогвардейцев, теснивших Лео и его отряд, их назначение стало очевидным.

Взвод принца-консорта рухнул, неуклюже барахтаясь на земле.

Остальная часть отряда Бэрронса решительно двинулась к врагу, вооружившись короткими тяжелыми дубинками — похоже, излюбленным оружием ребят из трущоб. Лео проинструктировал их целиться в заднюю часть шлемов, где находился контрольный чип, и в колени, чтобы разрушить суставы. Все, что угодно, лишь бы вывести механизмы из строя.

— Огнемет! — взревел Хиггинс, вылетая из ближайшего переулка. Пламя вырвалось следом и задело рукав бойца. Хиггинс закричал и упал на землю, полыхая как спичка, зажженная от сухого трута. Зеленоватое пламя лизало его кожу и одежду.

Теперь бедняге было уже ничем не помочь. Лео стиснул зубы и поманил своих людей с дороги. Глянул на Чарли, и тот показал, что готов. Лео вскарабкался на крышу позади брата, пытаясь не отставать. Как голубокровные оба двигались быстрее, чем простые смертные — да и исцелялись тоже.

Нет смысла преследовать огнемет. Трущобники разбежались, отвлекая огромный автомат, что с лязгом вылетел из переулка, держа пушку наготове. А Лео высмотрел троицу металлогвардейцев, которые тщательно охраняли оператора. Мужчина крутил диски и щелкал переключателями, чтобы огнемет поворачивался вслед за парнями Бэрронса.

Чарли пересек переулок, приземлился на крыше напротив и пригнулся. Оператор и бровью не повел.

Все случилось молниеносно. Чарли опрокинул одного из металлогвардейцев на остальных, и Лео воспользовался возможностью, чтобы схватить оператора и вонзить нож ему меж ребер. Человек забулькал и задергался в руках Бэрронса, а потом резко обмяк. Лео подержал его еще секунду, а затем отшвырнул, забрав пульт из ослабевших пальцев.

Чарли пнул одного из металлогвардейцев под колено.

— Не повреди их, — рявкнул Лео. Он повернул диск и выжидающе посмотрел на автоматы.

Один резко выбросил руку прямо в сторону Бэрронса. Тот едва успел увернуться.

— Дай сюда, — сказал Чарли, забирая устройство из рук брата. Затем отошел в сторону и принялся возиться с переключателями. Несколько секунд — и беспомощных рывков — спустя, один металлогвардеец прошагал к стене и врезал по ней. Проулок наполнился пылью. Автомат повторил действие снова и снова.

— Этот ряд рычагов управляет этим дроном, — сообщил Чарли и принялся осваивать следующий. Металлогвардеец позади Лео качнулся вперед, и голубокровному пришлось уклоняться. — Прости, — пробормотал Чарли и поправил настройки. Второй автомат выпрямился и последовал примеру первого. — А теперь главный. — Глаза Чарли блеснули, и он занялся огнеметом.

Парнишка спалил всего одно здание, прежде чем разобрался, какие кнопки не надо нажимать.

Чарли запрыгнул огнемету на плечи, свесил ноги на грудь и оперся локтями на шлем, вовсю орудуя прибором.

— Ларк ни за что не поверит, — ухмыльнулся Тодд. — Но, пошел! — Одно движение пальцев, и огнемет помчался вперед. Чарли повел его в гущу боя, увлекая следом и пару перекованных металлогвардейцев.

— Смотрите, чтоб мальчишка не пострадал, — рявкнул Лео паре своих людей. Те развернулись и потрусили за Чарли.

Глава 17

На сей раз никто за ней не следил.

Мина попросила какую-нибудь одежду на смену грязной, и Эсме снабдила ее старой рубахой, коротким пиджаком и брюками из запасов Чарли.

— Прости, пожалуйста, — повинилась домоправительница. — Ты куда выше нас с Онорией. Боюсь, прямо сейчас больше ничего не подобрать. А уж потом я пошлю…

— Все отлично, — перебила Мина, едва сдерживая радость. Затем вымылась, споро переоделась и чуть приоткрыла дверь. Никто поблизости не ошивался.

Приметив, что Блейд, пока отмывался сам, небрежно бросил свое пальто и кобуру на спинке стула, герцогиня умыкнула их и его нож вдобавок. Пара пистолетов оказалась тяжелее, чем она привыкла, патроны содержали смесь химикатов, которые взрывались при столкновении с целью. Такое оружие абы где не использовали, оно было предназначено для убийства. «Молния» могла в клочья разнести половину туловища человека.

Идеально.

Долгую напряженную минуту Мина спускалась на кухню и проверяла, нет ли там Эсме. Домоправительницы не было видно, но наверху послышались голоса, и герцогиня узнала характерный кокни Блейда. Если он обнаружит пропажу пальто и пистолетов…

Пора.

Проскользнув в дверь, Мина кивнула паре проституток, что нарезали бинты для раненых. Голос Эсме прокатился по двору: она приказала какому-то парню помочь колоть дрова. Натянув кепку на глаза — и свои приметные волосы, — Мина повернулась в другую сторону.

На востоке шумел бой: именно туда Мориоч бросил свои войска. Мина же, напротив, углубилась в трущобы. Ей придется сделать огромный крюк — пройти через весь Уайтчепел, а затем на выходе повернуть обратно к Башне из слоновой кости.

Нервы гудели. Находясь так далеко от города, Мина чувствовала себя отчасти бессильной. А пока с Алексой могло случиться что угодно. В тот момент, когда королева тупо согласилась на казнь Бэрронса, это была не та Александра, которую знала герцогиня.

Нужно вернуться, узнать, что случилось с подругой, и защитить ее, если потребуется. Если королева сдалась, когда они уже так близко…

Нет, Мина не позволит подобному случиться.

Даже если придется бросить Бэрронса и предоставить ему в одиночку разгребать последствия?

— Сосредоточься, — прошептала себе Мина, ныряя в тень между бочками. Бэрронс тут ни при чем. Королева — вот ее главная забота. Не мужчина, которого Мина только что начала понимать и узнавать.

А вдруг Блейд и Бэрронс были теми самыми союзниками, которых она и королева так отчаянно искали? Что, если их вмешательство окажется решающим, рискни Мина им открыться?

Кровь и проклятье. Она не могла позволить себе колебаться. Они не упомянули, кого захотят видеть у власти после того, как поднимется восстание — и если оно увенчается успехом. И каждая секунда сомнений Мины была секундой, когда королева могла поддаться все возрастающему отчаянию.

Итак, решение принято. Она нужна Александре.

Остановившись в переулке, Мина выглянула из-за угла. Между домами тянулись веревки для белья — правда, сейчас пустые. Почти жуткая тишина эхом отзывалась в этой части трущоб, на улицах царила тьма. Ни единой искры жизни, ни смеха, ни едва уловимого стука человеческих сердец. Блейд без сомнения призвал на стену всех, кого смог.

Мина оценила ситуацию. Здесь почти никого, большая часть сил Блейда сражается против Мориоча. Голубокровному тут проскользнуть — легче легкого.

Отчего-то стало не по себе.

Вроде бы ни единого движения, ни дыхания, ни шепотка — но Мина не могла отделаться от ощущения, что рядом кто-то есть.

Металл чиркнул по вымощенным булыжником улицам. Послышался размеренный стук. Что за дьявол?

Осторожно выглянув, Мина увидела крошечную тень. Какое-то приспособление неторопливо шагало по улице, размахивая металлическими руками; именно его ноги производили шум, что привлек внимание Мины. Заводной солдатик? Игрушка?

Подул ветер, принеся с собой запах дыма… и еще чего-то. Того, с чем герцогиня была хорошо знакома благодаря работе с гуманистами.

Тротил.

Крайне взрывоопасное вещество.

Мина прищурилась и оценивающе посмотрела на марширующий часовой механизм. Круглое пузатое тело вполне могло вместить в себя заряд, достаточный для подрыва целого дома.

Проклятье. Мориоч отвечал за оборонную промышленность, всегда. В то время как она и остальные члены совета занимались чем-то иным — строительством, заключением торговых соглашений, — Мориоч принимал непосредственное участие в создании легионов огнеметов и металлогвардейцев.

Зачем еще сидеть возле трущоб, бросая мелкие группы бойцов на стены то тут, то там, словно проверяя защиту? Мориоч по натуре не был осторожным человеком — конечно, планировать он умел, — но когда дело доходило до нападения, действовал прямо и эффективно. Акула, готовая ко всему.

Герцог не опасался Блейда. Он просто ждал успеха другого рода штурма, который разрушит самое сердце трущоб.

Маленький заводной солдатик с тиканьем шагал прямо к Логову. Металлогвардейцы управлялись с помощью радиочастот, и операторы были вынуждены постоянно находиться в пределах двухсот футов от назначенных им автоматов. Если заводной солдат работал по тем же принципам, его управляющий должен быть где-то рядом.

Мина не могла рискнуть дотронуться до механизма из опасения, что тот взорвется, а вот оператор… О да. Оператор — другое дело.

* * *

— Вышло даже легче, чем мы ожидали, — заметил Лео, глядя на разбитый строй внизу и вытирая со лба кровь. Шальная пуля чиркнула, пока он карабкался на стену.

Рип хлопнул герцога по руке и притянул в медвежьи объятия.

— Отлично сработано. Словно через мясорубку их прогнали. — Зеленые глаза великана осмотрели улицы. — Хотя неясно, че он силы-то придерживает.

— Затевает чего-то, — донесся голос Блейда прямо из темноты за спиной.

Оба мужчины обернулись. Блейд оттолкнулся от вершины лестницы. Он успел облачиться в легкую броню, а выражение его лица говорило окружающим не испытывать судьбу.

— Как она? — сквозь ком в горле спросил Лео. — Как ребенок?

Блейд слегка улыбнулся.

— У меня дочь. Эммалин Грейс Ратингер.

Рип рассмеялся, сжал руку Блейда и от души хлопнул новоявленного отца по спине.

— Вот же. Ну погоди, дай только местным парням прослышать. Стукнет ей шестнадцать, тут очередь выстроится, прям отсюда и до самого города…

— Кто ее тронет — не жилец. — Блейд посмотрел на Лео и перестал улыбаться. — Она в порядке. Им пришлось вырезать ребенка. — По лицу Дьявола Уайтчепела скользнула тень уважения. — На самом деле, твоя герцогиня подсказала. Потом заживили разрез моей кровью. Миссис Парсонс говорит, Онор будет как новенькая. Никада еще не видала, чтоб рана так споро затягивалась.

Твоя герцогиня… Лео постарался не зацикливаться, но по коже все равно пробежали мурашки. Какой-то части его натуры понравились эти слова. Более темной, хищной части. Полная бессмыслица, но на мгновение он почувствовал себя чуть более уверенно.

— Поздравляю. Ты теперь отец.

— Ага, только праздновать не время. Теперь ставки стали выше. — Лицо Блейда ожесточилось. — Это ж деда Мориоча прозвали Мясником Каллодена?

Лео кивнул. Он предпочитал не вспоминать Каллоден, те времена, когда английские голубокровные пошли против шотландских кланов вервульфенов и сокрушили их, обратив оставшихся в живых в рабство или бросив в Манчестерские ямы, чтобы несчастные сражались там насмерть на потеху толпе. И пусть сам Бэрронс считал это темным пятном в истории голубокровных, другие перешептывались, что, возможно, не следовало оставлять пленников в живых. Не всех обрадовали новые законы, касающиеся нового правового статуса вервульфенов, а уж Мориоч высказывался особенно яро.

— Да и сам наш герцог не постесняется врагу глотку перерезать. — Блейд облокотился на стену. — Рип, ступай с отрядом в Нижний город. Кроме стены, к нам только там можно подобраться.

— А мне что делать? — спросил Лео.

— Иди обратно в Логово, смени Дровосека. Пригляди там ради меня.

Разжалован в охранники? Поначалу Лео вскинулся — как голубокровный он куда больше пользы приносил здесь, да и сражение позволяло отвлечься от мыслей, — но Блейд редко что-то делал просто так.

— Думаешь, он нападет на Логово?

— Я б так сделал. — Оба посмотрели друг на друга, и на миг глаза Блейда почернели от голода; напоминание, что стоящий перед Лео человек мог при желании быть совершенно безжалостным.

— Ты бы не стал убивать женщин и детей.

— Нет, но кто об этом знает? Я б взял их в заложники да продал за хорошенький выкуп. Вот только вряд ли Мориоч у нас такой же добрый.

Слова прозвучали резко. Блейд холодно, почти расчетливо уставился вниз на собирающиеся силы врага. Годами он носил имя Дьявола Уайтчепела, был тем, кем нянюшки в городских особняках пугали непослушных ребятишек. Мол, не будешь себя хорошо вести, придет Дьявол и утащит к себе.

Появление Онории несколько смягчило Блейда, сделало его более человечным, чего Лео никак не ожидал; однако даже малейший намек на угрозу жене и дочери вытащил наружу опасную натуру Дьявола. Он убивал, чтобы защитить себя, и в случае необходимости был безжалостен. Возможно, Мориоч в итоге сможет захватить трущобы, но только залив их огнем.

— Я хочу, чтобы ты их вытащил, — тихо сказал Блейд. — Если здесь что-то пойдет не так. Выведи их через Нижний город и попытайся найти Уилла.

— До этого не дойдет…

Блейд резко перебил его.

— У тя когда-нибудь было такое чувство? Что тебе вряд ли выкарабкаться? Вот у меня ща есть. Принц-консорт не может позволить мне жить. На этот раз либо он, либо я. Он пойдет до конца и плевать хотел, сколько народу положит, и мне нужно знать, что моя жена и дочь в безопасности. Ты единственный, кому я могу довериться, потому что они и твои родные тоже. Сделай это для меня. Обещай мне.

Они и твои родные тоже…

— Ты не умрешь, упрямый ты ублюдок. Не заставишь меня сообщать моей сестре, что она теперь вдова.

— Заметано. — Блейд снова посмотрел через стену. — Тока пригляди за ними в Логове. Завидишь красный дым — хватай их и не оглядывайся. — Долгая пауза. — Как бы она ни умоляла.

— Онор возненавидит меня, если брошу тебя позади.

— Она выживет. — Блейд посмотрел на Лео. — Это все, что мне нужно знать.

* * *

Артиллерия загремела почти пять минут спустя после того, как Бэрронс ушел со стены. Он стиснул зубы, шагая прочь от белых вспышек, освещавших ночь позади него. На этот раз атака сильнее.

Блейд сомневался, что сможет удержать стену. Что, черт возьми, делать Лео? Это ему решать. «Думай же, думай». Пульты управления. Вот бы каким-то образом суметь управлять частотой… Должен быть выход.

Блейд и его люди открыли ответный огонь. У кого-то в войсках Мориоча нашлось многозарядное ружье, сделанное по примеру револьверной пушки Гочкиса и способное выдавать почти шестьдесят восемь выстрелов в минуту. Стрекот ружья прорезал тишину трущоб. Затем Блейд закричал, и в стрелка полился ответный огонь. Через минуту он замолчал.

Более сильная атака, но все же не такая сильная, как должен был устроить Мориоч. Окажись Лео на его месте… В поле зрения показалось Логово, и он замедлил шаг. Будь Лео на месте герцога, да с его артиллерией и легионами, уже сравнял бы стены с землей — ну или почти бы сравнял.

Блейд был прав. Мориоч чего-то ждал.

Но чего?

По спине продрал мороз. Рип повел людей в Нижний город. С той стороны Мориочу не подобраться.

В Логове Эсме руководила женщинами, точно заправский генерал. Лео кивнул Дровосеку, сменяя того на посту, и пошел через двор. В голове крутились дюжины сценариев. Принц-консорт явно знал трущобы лучше, чем верилось бунтовщикам.

Как бы сам Лео их разрушил?

Захвати Онорию — и получишь ключ к Дьяволу Уайтчепела. Если уж принц-консорт выяснил о родственной связи Онор и Лео, то наверняка прослышал, как Блейд печется о жене. Это любой местный мог подтвердить.

Кровь в жилах похолодела, стало не по себе.

Перепрыгивая через ступеньки, он пронесся по безмолвному Логову в комнату своей сестры. Внутри раздавались голоса, и Лео даже не потрудился стучать. Он рывком распахнул дверь, напугав лежавшую на постели Онорию и стройную женщину, предположительно миссис Парсонс. Тревога немного утихла, хотя Лео все равно осмотрел комнату — окна со ставнями, небольшой горящий камин. Здесь никого. Возможно, он ошибался. Возможно, Мориоч слишком высокомерен, чтобы так рискнуть.

— Сэр! — воскликнул акушерка. — Что вы здесь делаете?

— Все в порядке, Энн, — пробормотала Онория, поднимая голову от небольшого свертка, лежащего на подушках рядом с ней. Темные тени залегли под ее глазами, она выглядела бледной от усталости, ее голос превратился в тихий шепот, но улыбка, которая смягчила лицо молодой матери, была сияющей. — Смотри, Лео. Ты теперь дядя.

Дядя.

До этого момента ребенок был чем-то абстрактным, идеей, которую он, казалось, не мог до конца понять.

Не обращая внимания на явное неодобрение миссис Парсонс, Лео подошел к кровати. Онория приоткрыла одеяло, обнажив крошечный носик-пуговицу и губки в форме бутона розы. На макушке девочки красовались волосы цвета вороного крыла. У Лео перехватило дыхание. Забыв о спешке, он оперся на кровать и протянул дрожащий палец, чтобы погладить щеку ребенка. Такая мягкая.

— Ох, Онор, она такая красавица. Слава богу, пошла в тебя.

Улыбка сестры нисколько не потеряла тепла.

— И такая маленькая. Боюсь брать ее на руки.

— В любом случае, не в вашем состоянии, — предупредила миссис Парсонс. — Вам еще несколько недель нельзя двигаться.

Недель… Зуд снова вернулся, почти хотелось расчесать кожу.

— Эмма, — пробормотал Лео. Малышка зевнула, закрыв глаза крошечными ресницами.

— Хочешь ее подержать? — спросила Онория.

— Миссис Ратингер, — неодобрительно пробормотала миссис Парсонс. — Вряд ли это уместно… Он вообще не должен быть здесь. Родильные комнаты — не место для мужчины.

— Он мой брат, — парировала Онория. Затем попыталась пошевелиться и охнула.

— Тише, — остановил ее Лео, — не напрягайся.

Онор устроилась поудобнее, но Бэрронс не мог не заметить капельки пота на ее висках. В ближайшее время она не сможет двигаться, что бы ни говорил Блейд. Лео никогда в жизни не чувствовал себя настолько неуверенно. Его не так воспитывали. Герцог Кейн счел нужным выковать из сына оружие, чтобы в случае необходимости Лео мог проявить безжалостность, но совершенно без учета, что делать, когда вовлечены другие люди. Люди, что ему дороги.

Как, черт возьми, Бэрронс вытащит отсюда сестру, если что-то пойдет не так? А ребенок? Его взгляд снова переместился на пушистую макушку.

— Ну вот, — с возмущением пропыхтела миссис Парсонс. — Я же сказала вам не двигаться.

Акушерка передала сверток ему в руки, и Лео, похолодев, обнаружил, что полностью отвечает за свою племянницу. На данном этапе скорее кучу одеял, чем ребенка.

— Как мне ее держать? — Он осторожно попытался подложить руку ей под голову. Маленькая губа Эммалин задрожала, и ее лицо скривилось, как будто она собралась заплакать. У Лео внутри все упало. — Кажется, я не…

— Вот так, — сказала миссис Парсонс и поправила ребенка.

Лео чувствовал сквозь одеяло форму и вес малышки, ее крошечные ручки и ножки и покачивающуюся головку. От нее пахло лавандовым мылом Эсме.

Эмма снова зевнула, и, похоже, эта задача ее утомила. Сонно моргая, малышка прислонилась к груди Лео, темные ресницы опустились на розовые щеки. Крошечные пальчики обхватили один из пальцев Бэрронса, и в этот момент он полностью и бесповоротно в нее влюбился.

Почти до боли.

Если что-то пойдет не так, он ее вытащит. И ее, и Онорию, любой ценой. «Обещаю», — подумал Лео, чувствуя прикосновение детских пальчиков. Гордость и высокомерие уступили место кристальной ясности. Здесь он сидел без толку, ожидая вестей со стены, но Блэйд был прав. Лео перебьет половину Эшелона, лишь бы обезопасить племянницу и сестру, даже если сам в процессе погибнет.

— У нее такое же ужасное чувство времени, как у ее отца, — пробормотал он, отгоняя дурные мысли прочь.

— Если она не унаследовала его вкус в одежде, мы в порядке, — ответила сестра.

Они обменялись улыбками, и Лео впервые задумался, каково было бы держать на руках свою дочь. Гадать о ее будущем, какой она станет…

Он никогда не влюблялся до такой степени, чтобы смотреть в сторону женитьбы или отцовства. Исключение составляла только… герцогиня, но Лео не совсем понимал, что означает его интерес к ней и может ли он ей доверять. Эта мысль стерла улыбку с его губ. Кстати о Мине… Ее что-то не видно.

— А где герцогиня? — спросил Лео.

— Вот мы беседуем о детях — и вдруг ты интересуешься, где она. Ой-ой, — устало пошутила Онория. — Любопытно, и что бы это значило?

— Мы посреди войны, Онор. И я не совсем уверен, могу ли доверять герцогине…

Эммалин во сне что-то мяукнула, и Бэрронс застыл, беспомощно глядя на миссис Парсонс. Та забрала у него племянницу и вернула назад под бок матери.

— Герцогиня ушла с миссис Дулан, — ответила акушерка. — И как по мне, вам тоже пора, сэр. Вашей сестре надо отдохнуть.

— Она была с Эсме? — Он не заметил герцогиню во дворе.

— От Лены ничего не слышно? — сонно спросила Онория.

Лео быстро переглянулся с повитухой. Даже он понимал, что не стоит огорчать сестру в таком положении.

— Пока нет. — Он не упомянул ни пожары, ни свою уверенность в том, что Уилл не станет сидеть дома, если узнает, что на его бывшего хозяина напал принц-консорт. — Я уверен, что они придут, как только смогут.

— Возможно, им не стоит.

— Уилл не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось. — Миссис Парсонс предоставила Лео прекрасную возможность попрощаться — а ему все больше и больше хотелось узнать, где находится герцогиня. «Будь я на ее месте, я бы сейчас сбежал».

— Пора тебе отдохнуть, Онор. Я стану проверять тебя время от времени.

Она поймала его пальцы.

— Дай мне знать, если что-нибудь случится или приедет Лена. Лежа здесь, я чувствую себя такой беспомощной.

Бэрронс понимал сестру как никто. Он сжал ее пальцы. Онория была не из тех женщин, что заламывают руки и ждут дома, когда придут мужчины. Нет, она бы засучила рукава и взяла ситуацию под контроль.

— Сразу же скажу. А пока тебе следует последовать примеру своей дочери и немного поспать.

Ее внимание мгновенно переключилось на новый объект увлечения. Лео извинился, закрыл дверь в комнату и выглянул в окно в конце коридора.

Внизу суетилось множество женщин. Однако некоей коварной герцогини не было и следа.

У него екнуло сердце. Во дворе царил организованный хаос. Прекрасная возможность сбежать, если только захотеть. Он рывком распахнул дверь комнаты Мины и обнаружил лишь тяжелую тишину. На секунду Лео поддался яростному порыву и расшвырял в стороны постельное белье. Она ничего отсюда не взяла. Эта мысль не успокаивала яростный гнев, стучащий по венам на висках. Где она, черт возьми? Лео судорожно вздохнул, чтобы остыть.

Вдалеке треск ружейного огня удерживал Блейда и остальных его людей прижатыми к стене. Если она пошла в ту сторону, то просто дура.

Вот только дурой герцогиня не была. Лео тихо закрыл дверь и задумался. Можно обшарить Логово сверху донизу, бесполезно. Ощущая в груди холод, Бэрронс понял — она ушла. А еще ей явно хватило мозгов не пытаться прорываться через Мориоча. С ним Мина никогда в союзниках не состояла. Нет, она направилась в другую сторону. Отыскала тихую неприметную лазейку, где можно выбраться в безопасный город.

На мгновение Лео подумал о том, чтобы отпустить Мину. Судя по словам Онории, это его иррациональное влечение начинало проявляться. Он должен отпустить Мину и разобраться со своими проблемами, своей семьей. Оба годами играли в кошки-мышки, но теперь Лео не мог себе этого позволить. Не с осажденными трущобами и угрозой его родным. У него были другие заботы…

Нет. Мир мгновенно превратился в тени, когда внутренний голод резко напомнил о себе. Лео тяжело сглотнул и стиснул зубы, пока окружение вновь не обрело краски. «Перестань себе врать…»

Он не мог позволить ей уйти.

Глава 18

Зазвенели колокола, отбивая полночь. Словно по сигналу, где-то далеко раздался рев пламени, а за ним — крики и грубые вопли.

Мориоч в полную силу обрушился на стену.

Как удачно и как раз, чтобы отвлечь внимание от происходящего внутри трущоб. Мина скукожилась у самой земли. Чем дальше от центра, тем грязнее и теснее становились улочки. Под ногами валялись рыбные кости, а в воздухе висел тяжелый запах, душный и неразличимый.

— Пора выдвигаться, — прошептал кто-то в тишине ночи.

— Встретимся посередине, — отозвался второй и рассмеялся.

Мина глянула через улицу в дом напротив, в тусклое окно. Там стояли двое мужчин в темных плащах. Первый двинулся с места, и за ним следом застучали шажки. Значит, в трущобах уже два заводных солдатика.

Мина прислушивалась, а кровь бешено пульсировала в венах. К такому герцогиня не привыкла. Годами она шныряла по крышам, проникала в самые глубины Подземного города, искала союзников, помогала гуманистам, встречалась с мужчинами и женщинами, что заправляли их с королевой тайными делами. Опасность — обычное дело, когда плетешь интриги, но… выслеживать человека с целью убить — совсем иное. Если бы голубокровные могли потеть, ладонь Мины, сжимающая кинжал, была бы влажной.

Сейчас настал идеальный момент для побега, но как тут развернуться и уйти? Она не затем помогла ребенку появиться на свет, чтобы жизнь малыша подверглась опасности, а помимо него в трущобах было полно беспомощных женщин и детей.

Вдобавок если Мориоч сокрушит Уайтчепел, принц-консорт окажется еще на шаг ближе к окончательной победе.

Прежде Мина об этом не задумывалась. А вдруг она совершает ошибку, убегая назад к королеве? Здесь союзники — и весьма сильные союзники, если только найти способ направить их мощь на благо королевы.

Однако сейчас об этом времени думать не было. Потом. Мина весьма недурно умела расставлять приоритеты, а прямо сейчас актуальнее казался оператор, что как раз вышел из дома.

Пока ублюдок завозился с пультом, старательно прячась в тени, Мина тихонько встала у него за спиной.

Где-то у стены послышался свист, а потом зарево озарило ночь. Несомненно, одна из модифицированных пушек Блейда. Отличное время для нападения, пока оператор отвлекся на взрыв.

Схватив противника сзади, Мина пнула его под колено и приставила нож к горлу.

— Не дергайся.

Мужчина замер. Он был одного с ней роста, но суше и слегка пах химикатами. Куртку его отягощал кожаный подбой и что-то вроде металлических вставок.

— Уж не на Логово ли ты нацелился?

— Да пошла ты.

Не совсем тот ответ, на который Мина рассчитывала, но какую еще цель они могли выбрать?

— Каков радиус поражения? — спросила она, сильнее прижимая нож к шее ублюдка.

— Хочешь проверить? — огрызнулся тот, поднимая пульт.

— В прошлом году, когда гуманисты заложили бомбу в Башне из слоновой кости, осколки разлетелись примерно на сорок футов, а там заряд был раз в десять побольше твоего. Прямо сейчас между нами и солдатиком расстояние таково, что нажми ты пуск, нас опрокинет взрывной волной, но непосредственной опасности нет. — А сама Мина исцелится, хотя упоминать об этом не спешила. — Вдобавок взрыв переполошит местных. Как думаешь, быстро они вычислят, где притаились ты и твой дружок? — Она позволила себе неприятную улыбочку. — Так что валяй. Жми.

— Как по мне, этого ему не надоть, — раздался позади голос, и щелчок взводимого курка эхом отозвался в ночи. — Не дергайся, принцесса. А то схлопочешь пулю прям меж лопаток.

Мина застыла. Как он подкрался, а она не услышала? Порыв ветра принес с собой запахи кожи, пирога с селедкой и взрывных веществ.

Герцогиня изогнула шею и разглядела мужчину неподалеку. Его голос показался ей знакомым. Мина принялась лихорадочно думать.

— Ты один из людей Блейда, — наконец вспомнила она. Точно, этот тип ошивался рядом, когда хозяин трущоб снимал ее с троянского коня. Мина хорошо запоминала лица.

— Проклятье, Хенли, — пробулькал оператор. — Убей ее.

То есть все это время в трущобах жил шпион. Вероятно, один из Соколов Балфура, а значит, гораздо опаснее, чем кажется с виду.

— Отойди от Дугала и положи нож на землю. Я знаю, что ты за тварь. Дернешься — спущу курок, и тада тебя всем королевским лекарям не собрать.

— Полагаю, разрывные пули?

— О нет. Кой-че из нашего арсенала. Уж поверь, тебе не понравится.

Стоит выпустить заложника — и Мине конец. Как Гете. Герцогиня прищурилась и проследила взглядом за солдатиком, что маршировал в сторону Логова. Нужно остановить его, пока не погибли десятки женщин и детей.

— Что-то я передумала, — заявила Мина и резко крутанула Дугала, ставя того между собой и Хенли.

Слишком поздно. Стоило ей только шевельнуться, Сокол исполнил угрозу. Дугал дернулся и закричал, а Мина… Что-то пробило тело заложника и снесло ее с ног. Герцогиня грохнулась на мостовую, сильно ударилась головой; секунду не получалось вздохнуть, легкие будто раздавило. Она сморгнула, сердце дико грохотало в груди. Какого?..

Ей словно металлической трубой по локтю врезали. Когда легкие наконец сумели раскрыться, Мину едва не стошнило от вони горелых волос и плоти.

Сокол негромко выругался, а заводной солдатик застыл как вкопанный.

Пошевеливайся, мысленно велела себе Мина, хотя тело отказывалось двигаться. Казалось, будто сердце решило пробить грудную клетку — и боже, что случилось с рукой? Куда подевался нож? Мина приподняла голову, снова попыталась проморгаться. Правая рука — та, что прежде держала клинок — была обожжена и покрылась волдырями.

Что ж, по крайней мере, источник вони герцогиня тоже обнаружила. Тело Дугала в конвульсиях билось на земле, из груди торчал небольшой якорь в форме треноги. От него тянулась металлическая цепь прямиком к странному пистолету в руке Хенли. Сокол поглядел на Дугала, что пятками отбивал дробь по брусчатке, затем поднял голову…

Каким-то чудом Мина заставила себя перекатиться и встала, прижимая пострадавшую руку к груди. Мир покачнулся, и герцогиня привалилась к стене здания. Хенли отбросил дымящийся пистолет и достал нож.

— Так-так, а дамочка-то у нас не совсем уж беспомощная, — мерзко ухмыльнулся Сокол. — Ты за это поплатишься. Я должок из твоей шкуры вырежу.

Где же ее собственный кинжал? Где…

Вон он. Лунный свет отражался от лезвия. Мина ринулась к оружию, но Хенли бросился наперерез, и ослепительная боль обожгла ребра. Пальцы отказывались работать, но Мина все же сомкнула их на рукоятке и развернулась.

Обожженную руку и пострадавший бок начало покалывать — то вирус принялся латать плоть. Впрочем, недостаточно быстро. Хенли схватил ее за запястье, Мина отмахнулась; она видела лишь его нож, что уже метил ей в лицо, извернулась, но слишком поздно…

И вдруг что-то врезалось в них, отбросив Мину к ближайшему дому.

Впечатавшись спиной в стену, герцогиня рухнула навзничь, и боль пронзила обожженную ладонь. Слышались какие-то стоны и звуки ударов плоти о плоть. Какая-то стройная и крепкая фигура двигалась точно текучая тень. Прижала Хенли к стене, одной рукой сжимая ублюдку горло, а другой вынуждая его приставить к шее собственный нож.

Сокол дернулся, но Бэрронс держал крепко. Хенли бился о стену, кровь капала с его ботинок на грязную улочку. Наконец судороги прекратились. Бэрронс зарычал, отшвырнул труп точно старую тряпку и повернулся к Мине. От гнева он словно увеличился в размерах. Тяжело дышал, глаза сверкали черным огнем. Мина невольно сжалась. Бэрронс, всегда спокойный и сдержанный, ныне целиком находился под влиянием вируса. У всех голубокровных были свои внутренние демоны, но никогда еще Мине не доводилось видеть, чтобы Лео до такой степени потерял контроль над собой.

Он опасен, шептали ей инстинкты.

Поэтому она не осмелилась пошевелиться.

— Ты ранена? — холодно и отстраненно спросил Лео.

— Не особо, — покачала головой Мина. — Бэрронс, я…

— Я знаю, почему ты здесь оказалась. Обсудим это позже. Прямо сейчас я должен доставить тебя назад в Логово. — Он рывком поставил ее на ноги.

Мина споткнулась и оперлась на него, поморщившись, когда ладонь задела ткань пальто. Из горла герцогини вырвался какой-то животный стон боли, и Бэрронс замер.

— Ты же сказала, что не ранена. — Судя по голосу, он разозлился еще больше, однако руки, что взяли Мину за подбородок и повернули голову, действовали бережно. Столько силы… и такой контроль. — Где?

— Он подстрелил моего заложника каким-то устройством, что пропускало ток. А я в тот момент держала нож. — Мина показала руку.

Прохладные пальцы осторожно обхватили ладонь.

— Я чую кровь. — Напряженные, четко произнесенные слова заставили Мину содрогнуться. Она тоже чуяла кровь.

Бэрронс всегда казался таким очаровательным, светским, предельно собранным мужчиной — а под маской все это время крылась тьма. Даже немного приятно выяснить. Мина сама скрывала эту часть натуры, собственный необузданный голод, что и сейчас беспокойно заворочался внутри, разгоняя кровь по венам. Повисло тяжелое молчание, словно Бэрронс почуял этот отклик. Оба слишком хорошо знали последствия срыва.

Поддавшись чарующему зову, Мина невольно подалась навстречу; ее веки отяжелели, зубы заныли, горло внезапно пересохло от жажды. Бэрронс держался совершенно неподвижно, словно предупреждал не совершать глупостей, однако герцогиня чувствовала, как напряжено его тело, как он сам сосредоточен на Мине — до такой степени, что вовсе позабыл об окружающем мире. А она чувствовала лишь голод. Видела лишь движение мышц мощной шеи Лео, когда тот сглотнул, пульсирующую вену под его кожей.

Он хотел этого. Она этого хотела.

Прохладный ветерок коснулся обнаженной кожи герцогини, немного отрезвив и слегка убавив красноту, что застилала взор. Боже правый, да что она такое творит?

— Просто царапина, — пробормотала Мина, высвобождая ладони из рук Лео. Почему-то снова не хватало воздуха, прямо как тогда, когда она ударилась об землю. Внутри все свело. Она едва не вкусила кровь Бэрронса. Жар прилил к щекам герцогини. — Нет времени отвлекаться по пустякам. Сюда пронесли какие-то механизмы, ходячие бомбы. — Она указала на застывшего солдатика и валяющийся на земле пульт. — Есть еще один человек с таким же устройством. Они собирались атаковать Логово.

И вновь Бэрронс внимательно всмотрелся в ее глаза.

— И ты решила их остановить?

Впервые за долгие годы Мина не смогла выдержать прямой взгляд мужчины и отвернулась.

— Считай это моим благим делом на сегодняшний день, но если не поторопимся и не перехватим ублюдка, все пропадет втуне.

Это вернуло Бэрронса к действительности.

— Куда именно пошел второй оператор?

— Туда, — указала Мина.

— За мной.

Герцогиня прихватила трофейный пульт — мало ли, вдруг кто-то наткнется и нечаянно активирует устройство. Бэрронс безжалостно несся вперед, нырял и кружил по улицам и переулкам. Мина едва за ним поспевала. Судя по блеску почерневших глаз, голод еще не отпустил Лео. Она и сама до сих пор видела мир в черно-белых тонах. Ни один из них не обладал врожденным чутьем жителя трущоб и не мог уверенно здесь ориентироваться, зато теперь Мина уловила след оператора — резкую вонь химикатов. Как бы далеко ни убежал ублюдок, хищнический инстинкт герцогини поможет его выследить.

— Смотри, — прошептала Мина, когда они с Бэрронсом притормозили и выглянули из-за угла.

Впереди высилось Логово. Сквозь ведущую во двор арку можно было рассмотреть несколько собравшихся там уличных девок. В их сторону, прячась в тени стен, уверенно шагал механический солдатик.

— Где оператор? — Ублюдок словно испарился.

Лео с пистолетом в руке обшаривал взглядом крыши:

— Проклятье. Не вижу его.

— Ты хорошо стреляешь? Сможешь попасть в устройство?

Их взгляды встретились, и Мина ощутила то же чувство товарищества, что возникло между ними в Венецианских садах.

— Да.

— Времени искать оператора нет, — сказала она, повернувшись к Логову. — По моим прикидкам, радиус поражения не должен превышать сорока футов. Я чую запах нитроглицерина, и судя по размерам солдатика, в нем не столько взрывчатой смеси Нобеля, чтобы зацепило Логово. Стреляй.

— Ты спятила?

— У нас нет выбора, — рявкнула Мина.

Бэрронс еще секунду поколебался, но затем кивнул, вышел из-за угла и встал на позицию.

Пистолетный выстрел эхом прокатился по улице — и ему практически мгновенно отозвался рев взрыва. Вспыхнуло зарево, стена рядом с Миной затряслась, земля под ногами содрогнулась.

Бэрронс упал на колени, прикрывая лицо рукой. Его омыла волна оранжевого света, а сила взрывной волны опрокинула навзничь, растрепывая волосы. Осколки стекла и мусора изрешетили рукав Лео, и воздух наполнился ароматом крови — а потом ветер внезапно пропал, и лишь отблески пламени, танцующие на суровом лице Бэрронса, напоминали о произошедшем.

У Мины звенело в ушах. Она неверным шагом приблизилась к Лео, схватила его за руку и прокричала:

— Ты в порядке?

Мрачно кивнув, он посмотрел на разверзшийся перед ними хаос. Кровь стекала по лицу Бэрронса, сочась из рассеченной брови. Мина осторожно коснулась ранки, но Лео поднял глаза и отмахнулся от ее руки.

Взрыв снес половину улицы и несколько домов. Если бы Мина постаралась, то различила бы сквозь звон в ушах испуганные крики. Дюжины женщин и детей высыпали из Логова и теперь глазели на зияющую яму.

— Что-то ты промахнулась в своих расчетах, — одними губами сказал Мине Бэрронс.

— Я тебе не ученый, — огрызнулась она и тут уловила краем глаза какое-то движение: человек бежал по крыше дома напротив. Мина указала на него; Бэрронс снова вскинул пистолет, прицелился и выстрелил.

Оператор сорвался с крыши, и тело с такой силой грохнулось на землю, что Мина почти услышала звук удара.

* * *

Из мрачной тьмы улиц материализовались тени. Блейд с топотом подбежал ближе. Лицо его искажал ужас, руки были сжаты в кулаки. Он увидел целое и невредимое Логово и даже пошатнулся от облегчения. Черные глаза оценили нанесенный бомбой урон. Мина маячила позади Бэрронса, прижимаясь к нему плечом.

— Все целы. Мы с герцогиней как раз патрулировали окрестности, когда наткнулись на операторов. — Мужчины обменялись рукопожатиями, и плечи Блейда наконец расслабились. Мина не сводила с Бэрронса глаз. Почему он солгал? Лео ответил на ее взгляд и с невозмутимым видом отвернулся. Затем принялся расписывать, как все произошло — правда, опуская некоторые детали, например, как именно Мина пришла на помощь.

— Я уж думал, Онор… — Блейд не смог договорить фразу.

— Этого и выжидал Мориоч. — Грохот артиллерии попритих, и Бэрронс глянул в сторону стены. — Похоже, враги решили временно отступить.

— Ублюдок. — Страх уступил место почти животной ярости, Блейда буквально перекосило. — Гребаный трус. — Он выхватил из-за пояса один из своих любимых кинжалов, что предпочитал носить без ножен. — Клянусь, если он тронет мою жену, я верну должок…

— Не об этом тебе сейчас надо волноваться, — вмешалась Мина, и все — в том числе и Бэрронс — дружно обратили внимание на нее. — Я узнала того, кто помогал двоим операторам в попытке подорвать Логово. Это один из твоих людей.

Тут и Бэрронса осенило, и он выругался.

— Хенли. До сих пор я не задумывался над этим, но Мина права. Он тогда попытался ее убить.

Выражение лица Блейда стало еще мрачнее — если это вообще было возможно.

— Где он?

— Отправился к праотцам, — ответил Бэрронс. — Я ему помог.

— Иными словами, Мориоч знает все сильные и слабые места в твоей обороне, — продолжила Мина.

— Он явно рассчитывал, что Хенли сотоварищи уничтожат Логово и тем самым нанесут удар в самое сердце трущоб. Случись так, — развил мысль Бэрронс, — мы бы дрогнули, а он обрушил бы на стену все силы.

— Нельзя рассчитывать, что Хенли — единственный шпион, проникший в ваши ряды, — подхватила Мина. — С чего вдруг герцог так резко свернул наступление? Ему явно доложили, что затея сорвалась.

Блейд в ярости раздул ноздри.

— Бэрронс, оставайся здесь на страже, вдруг еще кого принесет. Я поставлю на воротах Дровосека, но ты сам притаись внутри, где тебя никто не увидит. Приведите себя в порядок. Я проведаю Онор, а затем… Затем прослежу, чтобы ублюдок в жизни не забыл, какую фатальную ошибку допустил на этой войне, — договорил он шелковым голосом.

Мину невольно пробрала дрожь от его тона.

* * *

Лео проводил герцогиню в прежнюю комнату. Там словно ураган прошел.

— Это ты здесь все перевернул? — спросила Мина, пытаясь выпутаться из одолженного пальто. Рука застряла в рукаве, а пальцы правой ладони так сильно обожгло, что воспользоваться ими не представлялось возможным. Новая розоватая кожа болезненно натягивалась, и Мина старалась не думать, как сейчас выглядит пострадавшая конечность. Вирус жажды латал поврежденную плоть, и три из пяти пальцев онемели.

— Я пытался выяснить, что ты прихватила с собой. — Ладонь легла на руку Мины и сжала — впрочем, лишь намекая на истинную силу Бэрронса. — Не вертись.

Лжец. Комнату практически разгромили. То, что от нее осталось, красноречиво говорило о безрассудстве и ярости — качествах, которые Лео так редко демонстрировал на публике. Вспышка натуры на миг проглянула сквозь его извечную бесстрастную маску.

Но что вызвало подобный всплеск? Исчезновение Мины? Или что-то иное?

Бэрронс осторожно снял с герцогини пальто, а затем развернул лицом к себе. Он упорно делал вид, что не имеет отношения к царящему вокруг хаосу. Лицо его было перепачкано пеплом и грязью, волосы встали торчком, покрытую щетиной челюсть слегка портил слабый след ожога. Казалось, вонь гари буквально пропитала доспех Бэрронса, обжигая чувствительное обоняние Мины, но за дымом угадывался аромат лавровишневой воды и накрахмаленного белья — запахи, что у нее бессознательно связывались с Лео.

Сразу после взрыва Мина почти утратила понимание, что происходит вокруг, но сейчас суровая реальность обрушилась на нее с беспощадной силой. Герцогиня оказалась посреди военных действий, без союзников и без шансов добраться до королевы.

Мина редко испытывала сомнения и замешательство. Тщательно выстроенные планы избавляли ее от подобных эмоций. Если что-то шло не так, всегда имелся запасной вариант. Но сейчас его больше не было. Она поставила безопасность неизвестных женщин и детей превыше безопасности своей монархини. Последние два дня все перевернули с ног на голову, и Мина чувствовала себя не в своей тарелке.

Рядом стоял мужчина, который ей не верил — и однако солгал во имя ее спасения. Мужчина, которого Мина могла бы назвать… союзником? Если бы только осмелилась ему довериться…

«Я понятия не имею, что делаю».

Отчаянно хотелось вытереть грязь с его кожи, легко поцеловать в губы. Не затащить в постель или подстегнуть эту опасную опаляющую связь, что возникла между ними, нет. Мина ощущала нечто иное. Ее вдруг бросило в жар, грудь сдавило, а легкие будто сжало тисками.

Если бы Лео сейчас ее обнял, Мина не стала бы противиться, но не понимала, как об этом попросить.

— Почему ты солгал Блейду? — вместо этого прошептала она.

Темные ресницы прикрыли его глаза. Бэрронс принялся расстегивать блузу Мины. Она шлепнула его по ладони здоровой рукой, но он лишь прижал упрямицу спиной к двери.

— Веди себя прилично, — предупредил Лео, — а то ремень достану.

Герцогиня от подобного заявления даже рот открыла. Внизу живота вдруг потеплело. Вроде бы не такая уж и неприятная перспектива, если подумать.

— Если думаешь, что запугал меня своей суровостью — ничего подобного, — заявила Мина. — Ты не рассказал ему о моем неудавшемся побеге. Почему?

Темные глаза вновь посмотрели на герцогиню.

— Я бы и в лучшие времена не рискнул попадаться под руку Блейду — и уж тем более, когда у него меняется голос и выговор. Если он начинает четко произносить слова, значит, им полностью владеет голод.

Жажда крови. Мина поежилась.

— Ты меня защищаешь.

Бэрронс не произнес ни слова, но она увидела ответ в его глазах. Невероятно. Лео ей не доверял, это было ясно. Но даже сомневаясь в ней и гадая, почему она так рвется обратно во дворец, Бэрронс аккуратно распахнул ее блузу и осмотрел тело на предмет повреждений.

— Где рана?

Волшебство момента растаяло. Мина выдернула из пальцев Лео ткань и запахнула блузу поверх корсета. Тонкое французское кружево изрядно поистрепалось в передряге, как и его владелица.

— Я в порядке.

— Мина, я же чую.

— Чуешь… — И тут она поняла, о чем он. Кровь из раны под ребрами пропитала корсет. — Ерунда, — пробормотала Мина, отталкивая Бэрронса. Последние дни она плохо питалась и ослабла. В противном случае, рана бы уже успела затянуться.

— Герцогиня, позволь мне…

— Заживет. — Герцогиня. Ненавистное прозвище. Доверие — вещь хрупкая, нет смысла выворачивать перед Лео душу… Мине было неловко вот так ему открываться. — Тебе же на самом деле плевать.

— Да будет так, — сузил глаза Бэрронс.

Мир внезапно перевернулся. Лео осторожно подхватил Мину и закинул себе на плечо. Она вцепилась здоровой рукой в его рубашку, борясь с искушением пнуть нахала.

— Отпусти.

— Как пожелает моя леди. — Его тон ей не понравился. Лео явно едва сдерживал гнев. Впрочем, поразмыслить над этим Мина не успела. Ее спина впечаталась в спинку стула, и Бэрронс тут же сдернул блузу с плеч герцогини, не давая той пошевелить руками. — Похоже, мы все-таки обойдемся без ремня.

— Ты что творишь?

Он осторожно обернул рукав вокруг ее пострадавшей руки, а вот со здоровой обошелся с меньшим почтением.

— Собираюсь получить чертовы ответы.

Что-то мягкое опутало запястья — блуза. На секунду Мина опешила, а потом принялась брыкаться.

— Не смей меня связывать! — Могла бы и не утруждаться. Блуза надежно удерживала ее на месте. Бэрронс закрепил ее сзади у нижней перекладины стула.

Мина попыталась разбить дерево спереди каблуком. Удар отдался в ноге, но с первого раза сломать перекладину не вышло. Бэрронс поймал колено Мины, не давая повторить попытку.

Тяжело дыша, герцогиня гневно уставилась на Лео.

— У тебя снова идет кровь. — Он посмотрел на ее бок. Черты лица Бэрронса заострились, губы приоткрылись, а взгляд переместился на грудь Мины.

— Разумеется, идет, болван ты эдакий! — Она попыталась убрать колено из-под его горячей ладони, но не сумела даже толком пошевелиться. — Пусти меня!

Что-то жаркое отразилось на лице Лео. Мина невольно замерла.

— А то что? — тихо спросил он, подхватывая ее под колени и раздвигая ей ноги.

Мина позабыла как дышать.

— Тебе нужна кровь, — сказал Бэрронс. — А учитывая тяжесть повреждений, моя послужит куда лучше человеческой.

Герцогиня резко посмотрела ему в глаза. Сердце пропустило удар. Его кровь. Мина никогда не пила из вены. Для женщины это было совершенно неприемлемо, более того, герцогиня предпочитала лично контролировать свои потребности.

— Нет, нет, все в порядке. Если ты мне просто немного поможешь… — Мина осеклась, когда Лео достал из рубашки кожаный футляр с флешеттами. Герцогиня сглотнула. Она все еще чувствовала эхо прикосновения Бэрронса к ее ногами. — Что ты делаешь?

Он развернул футляр и выбрал острое лезвие для кровопускания. Отложив сверток, принялся закатывать рукав. Вены пульсировали на мощном запястье. Боже. Мина невольно облизнулась, не сводя глаз с бледной кожи.

— А у меня совсем нет права голоса? — поинтересовалась герцогиня.

— Разумеется, есть. — Бэрронс прижал лезвие к коже и резко прочертил им поперек вены. Выступила голубоватая кровь, что и дала голубокровным их название. Убрав флешетту, Лео поймал взгляд Мины. — Пить или не пить.

Какой уж тут выбор. Она чуяла аромат крови, рот наполнился слюной, Мина заерзала в своих путах. Рана в боку тут же напомнила о себе. Проклиная искусителя, Мина замерла. В груди поднималась волна жара, низ живота свело от желания.

Лицо Бэрронса заострилось, словно и он почуял возбуждение партнерши. Ступив меж ее разведенных ног, он долгую минуту смотрел на Мину, а потом протянул ей запястье. Кровь скопилась в его ладони. Ноздри Лео раздулись, но он сдержался, предлагая герцогине воспользоваться приглашением.

— Будь ты проклят, — едва слышно прошептала Мина. Внутри нее поднималась такая волна жажды, которой герцогиня еще в жизни не знала.

Жажды крови.

Пить из вены — не то же самое, что потягивать кровь из бокала для шампанского или приправлять ею бренди. Мина закусила губу. Бэрронс наклонился ближе; судя по тому, как перекатывались мышцы под его кожей, не одна герцогиня сражалась со своими личными демонами.

— Решать тебе, — насмешливо прошептал Лео.

Мина увидела вызов в его дьявольски-черных глазах. Бэрронс желал этого не меньше нее.

Да будет так. Мина подалась вперед и, не сводя глаз с Лео, лизнула небольшой, уже затягивающийся порез.

Вкус отозвался во всем ее теле. Мина сдавленно ахнула, склонила голову и прижалась губами к порезу, отчаянно работая пересохшим горлом. Она тихо постанывала, втягивая в себя благословенную жидкость, растворяясь в вулканическом жаре желания.

Не в силах сдержаться, герцогиня попыталась свести бедра. Не вышло. Тогда она принялась тереться о ноги Бэрронса, пока тот не отступил. Лео выпрямился и обошел Мину сзади, не отнимая запястья от ее рта. Этого было недостаточно. Герцогиня сжала колени, но тянущее чувство никуда не делось, наоборот, оно поднималось внутри с мощью надвигающегося шторма. Отчаявшись, Мина впилась зубами в нежную плоть предплечья мучителя, надеясь доставить ему не меньшие страдания.

Кулак Бэрронса сжался. Внезапно герцогиню накренило назад вместе со стулом, и она испуганно ахнула от неожиданности.

Лео склонился, запустил руку в ее волосы и завладел губами, слизывая с них кровь. Странный перевернутый поцелуй вновь распалил Мину, она заерзала, соски затвердели. Еще. Боже, она хотела еще.

Его рука оставила волосы в покое, зато двинулась вниз по телу, гладя грудь и живот. Дразня, лаская, спустилась между ног и с силой прижалась там. Мина застонала, и Лео проник языком в ее рот. Бэрронс был безжалостен. Абсолютно безжалостен. Водил двумя пальцами по чувствительной плоти, пока Мина не принялась тереться об них, отдавшись на милость бушующему внутри шторму.

Она стиснула бедрами руку Лео. Внезапно он зажал свободной ладонью Мине рот, и она с криком кончила, содрогаясь в своих путах.

Ладонь исчезла, герцогиня с трудом пришла в себя. Мир слегка расплывался по краям. Лео что-то говорил хриплым голосом ей на ухо. Мина резко втянула воздух. Тело по-прежнему охватывала сладкая истома. И желание большего.

— ..Хочешь знать чертову правду, герцогиня? Неважно, как отчаянно я стремлюсь уйти, оставить тебя в покое, я просто не могу этого сделать. — Бэрронс обхватил рукой ее шею, вынудил запрокинуть голову и так и стал удерживать на краю пропасти. Мина видела лишь его черные глаза. — Ты свела меня с ума. Мое сердце бьется, но каждый его удар для тебя одной.

«Для тебя одной». Мина потрясенно распахнула глаза. Лео вновь накрыл ее губы своими, протолкнул язык через зубы и страстно поцеловал.

Весь налет цивилизованности слетел, и герцогиня осталась наедине с мужчиной, в котором больше преобладал инстинкт, чем разум. Это и значила жажда, это и значило желание. Такой выбор он предложил Мине, хотя она совершенно этого не ожидала.

Но сопротивляться дольше не смогла.

Да. Она вновь ответила ему согласием, всей душой, всей сутью. Прочь игры и страхи. Оба годами ходили друг вокруг друга. Вероятно, в глубине души Мина подозревала, что этим все и закончится. Полным растворением. Обнажением душ. Что она подаст ему всю себя на тарелочке.

Бэрронс, тяжело дыша, прервал поцелуй.

— Ненавижу ту власть, что ты надо мной имеешь.

Совершенно вопиющее признание, откровенное до дрожи. Кощунственно не ответить на него тем же.

— Неправда, — прошептала Мина. — Тебе она понравится, если только ты рискнешь обрести такую же власть надо мной.

Все четыре ножки стула ударились об пол, и герцогиню по инерции дернуло вперед. В каком-то полутрансе она обмякла, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.

Сапоги застучали по деревянному полу. С грацией хищника Бэрронс обошел стул и впился черными глазами в герцогиню. Склонился и подтащил ее поближе, пока их колени не столкнулись. Он буквально балансировал на грани.

Лео медленно вынул из волос Мины шпильки, отбрасывая те без малейшего почтения. Наконец ее копна растрепалась. Бэрронс скрутил локоны герцогини в жгут и обернул ей вокруг шеи. Кончики прядей щекотали Мине подбородок.

— А разве у меня еще нет такой власти? — Тихие опасные слова.

Мина не могла ответить на это.

Взамен она укусила Лео за палец. Жар вспыхнул в глазах Бэрронса, у него перехватило дыхание.

— Я никогда не позволю ни одному мужчине завладеть мной, — заявила Мина, целуя место укуса. — Но ты можешь попытать удачу.

Услышав хрипловатый шепот герцогини, Бэрронс отпустил ее. Жгут раскрутился, волосы вновь рассыпались по плечам. Но ни он, ни она не обратили на это внимания.

— Значит, попытаю.

Лео подцепил ее бедра и каким-то образом ухитрился сесть, примостив Мину к себе на колени. Одним рывком прижался вплотную, перекинул ее локоны ей за спину, открывая взору корсет. Ногти слегка царапнули кожу, вызывая дрожь. Глаза Лео стали нечитаемыми. Он обхватил грудь Мины через жесткие ребра корсета. Герцогиня заерзала, натянув ткань на запястьях.

— Освободи меня.

— Нет. — Он прикусил ее шею. Один палец проник под корсет и погладил сосок.

Ласка оказалась неожиданно острой.

— Прошу. — Мина снова пошевелилась, ощущая прижатый между ног твердый член. — Если мы это сделаем, я хочу тебя касаться.

— Нет, — чуть громче ответил Лео, перекатывая сосок между пальцев и опаляя дыханием ее шею. — Мы не всегда получаем то, что хотим, герцогиня.

Опять это слово. Титул верный, но он лишь подчеркивал дистанцию между ними. Бэрронс ловко стянул с Мины один сапог, другой и удобнее умостил на коленях.

— Ну а теперь, — пробормотал Лео со странным блеском в глазах, — проверим, кто из нас говорит правду.

Явно зацепился за фразу «никогда не позволю ни одному мужчине завладеть мной».

— Насчет чего? Как отчаянно ты меня хочешь, Бэрронс?

Он замер, а потом медленно поднял темные опасные глаза.

— Я уже это признал. Получается, из нас двоих ты отрицаешь очевидное. Ну так что, ты лжешь, герцогиня? — Его палец выписывал круги вокруг затвердевшего соска. — Тоже меня хочешь?

— А тебе нужно, чтобы я хотела тебя?

Его лицо потемнело, похоже, Мина попала в точку.

— Нет, ты права. — Бэрронс несколько успокоился. Он сжал ее бедра руками и потерся о чувствительную плоть. Мина зашипела. — Мне лишь надо, чтобы ты хотела близости.

Что ж, близость — это более безопасно. Герцогиня поерзала сама, безмолвно соглашаясь на предложение.

— Мина, нежно сейчас не получится…

Мина. Ее имя, сорвавшееся с его губ, установило между ними незримую связь. Герцогиня не хотела заострять на этом внимание, однако сердце в груди екнуло.

— Сегодня не получится. Я хочу, чтобы ты все запомнила. — Он опустил голову и стянул корсет ниже. Сосок выскочил наружу. — Хочу отметить тебя так, чтобы завтра ты не посмела отрицать произошедшее между нами.

— Отметь, — прошептала Мина. — Заставь меня это почувствовать.

Он прикусил нежную плоть, и герцогиня вскрикнула. Лео быстро смягчил боль, втянув сосок в рот. Восхитительно. Ощущение эхом отдалось между ног, словно любовник ласкал ее там.

Бэрронс заставил Мину подтянуть колени выше и нетерпеливыми рывками стянул с нее бриджи. За ними последовало ее нижнее белье. Нагота несколько смутила герцогиню, но Лео отвлек ее, прикусив губу.

Да и долго поразмыслить над их общим поведением он все равно не дал. Расстегнул пуговицы на собственных бриджах и высвободил член. Приподнял Мину — и зашипел, когда обнаженная головка коснулась влаги меж широко раздвинутых бедер любовницы. Все вокруг перестало существовать. Бэрронс с немым вопросом посмотрел на Мину.

Ответа у нее не было. Кроме одного-единственного… Дюйм за дюймом она насадилась на Лео.

У нее перехватило дыхание. Боже. Затем Мина задвигалась, покачивая бедрами. Вернее, попыталась. Пути впились в запястье, мешая процессу.

Бэрронс подхватил Мину под попку, помогая найти равновесие. Ощущение их близости буквально отпечатывалось на коже, точно клеймо.

— Ты в моей власти, герцогиня, — прошептал он с дразнящей улыбкой. Приподнял, пока внутри не осталась только головка, а потом медленно опустил обратно. — Хочешь этого? — Мина уткнулась ему в плечо, содрогаясь от наслаждения, и кивнула. Лео снова поднял ее, удерживая на самом краю. — Тогда моли, — потребовал он. — Скажи, как сильно этого хочешь. Как сильно хочешь меня.

Годами сдерживаемая страсть изводила обоих. Мина покачала головой, тогда Лео вынул член и потерся им о чувствительную плоть. Продолжения не последовало. Похоже, он не шутил: пока герцогиня не признается, ничего больше не будет. Бэрронс требовал капитуляции.

— Почему это так важно, черт тебя подери? — спросила Мина.

Его глаза потемнели. Он продолжал держать ее на весу, намекая, что тут же продолжит, стоит лишь прошептать пару заветных слов. Однако сам, судя по упрямо сжатым зубам, отвечать не собирался.

— Я хочу тебя. — «Вот тебе твое признание, будь ты проклят!» — Всегда хотела. — Мина укусила его за губу. — И я хочу этого… — Она с шумом втянула воздух, когда Лео снова вошел в лоно. — Хочу всего этого. Всего тебя.

— Я тебя не отпущу. — Бэрронс повернул голову и слегка прикусил плечо герцогини. — Никогда, Мина. Лишь это теперь имеет значение.

Она поймала себя на том, что, в общем-то, и не против. Каким-то образом герцогине удалось высвободить одну руку. Мина обхватила лицо Лео и поцеловала. Его чертово признание задело какие-то струны глубоко в ее душе. Она не могла позволить ему развить мысль.

И в то же время отчаянно мечтала услышать больше.

Не прекращая поцелуя, Бэрронс задвигался, медленно, размеренно. Мина застонала, сжимая мышцы лона. Ей не хотелось медленно. Не хотелось сдерживаться. Она мечтала свести любовника с ума, наконец увидеть ту тьму, что пряталась у него внутри.

Герцогиня сжала его сильнее. Лео запрокинул голову и беззвучно оскалился.

— Чертовка, — выдохнул он и легко укусил за подбородок. Мускулы перекатывались под кожей Бэрронса. Он принялся двигаться жестче, быстрее, и Мина почувствовала нарастающее напряжение.

— Отымей меня, Бэрронс, — прошептала она на ухо любовнику, и он ответил резким толчком. Да. Мина упивалась ощущениями и собственной дерзостью. — Развяжи меня, дай к себе прикоснуться, — продолжила она, ловя ртом воздух. Кажется, Лео нравилось, когда его умоляют? — Прошу. Пожалуйста!

Бэрронс рванул остатки ее блузы, и Мина запустила уже обе руки в его волосы. Любовник подхватил ее, поднимая со стула.

Шаг. Другой. Мина плюхнулась на кровать. Бэрронс придавил ее своим весом и снова вошел в лоно. Вбивался и вбивался внутрь, наверстывая годы воздержания. Мышцы на его шее напряглись, он оскалился и закрыл глаза. Явно близился к финишу. Мина не могла отвести глаз от его лица.

Вдруг он замер, тяжело дыша, уткнулся в плечо герцогини и пробормотал:

— Ты настоящая дьяволица, ты это знаешь?

— Не останавливайся, — шепотом попросила Мина.

— И не собирался. — Следующий толчок был медленным и глубоким. Бэрронс тихо рассмеялся. — Но ты заставила меня забыться. А джентльмен обязан сперва позаботиться о нуждах своей дамы… — Его бархатный голос еще больше распалял Мину.

— Ты и так обо мне заботишься.

Опершись на локти, Лео изменил угол проникновения, и следующий толчок застал Мину врасплох. Она напряглась и впилась ногтями в предплечья любовника, не понимая, как же именно относится к новому, невероятно яркому ощущению.

— Мм, — простонал Лео, зажмурившись. — Так хорошо. Черт, как же хорошо.

Мина чуть поерзала, стараясь перехватить инициативу.

— Мне нравится, когда ты теряешь над собой контроль.

Бэрронс распахнул глаза, и герцогиня увидела в них вызов.

— Нет уж, сперва вы, ваша светлость. — Он перенес вес тела на одну руку, а свободную просунул между их телами, найдя пальцами влажные складки. Мина изо всех сил вцепилась в его плечи. В такой позе увернуться она не могла. Ощущения стали невыносимо острыми. Мина не могла скрыть свою реакцию, не могла сдержаться…

— Нет, нет, — простонала она, мотая головой, пока Бэрронс поглаживал клитор. Ее всю трясло.

— Да. — Лео поднял колено Мины выше, заводя ногу себе на бедро, и вошел так глубоко, что почти стало больно.

Наслаждение горячей волной разлилось внизу живота. Мина извивалась под напором медленных толчков. Из горла вырвался сдавленный стон. Она сжала рукой простынь, упорно цепляясь за остатки здравого смысла.

— Ты когда-нибудь ласкала себя? — шепотом спросил Лео.

Их глаза встретились. Он лениво провел пальцем по клитору, и Мина беспомощно выгнулась, закусив губу.

— Ласкала, верно? — Еще одно неспешное движение.

Мина задержала дыхание, поднимая бедра все выше, выше…

Бэрронс прикусил ее мочку.

— А думала обо мне при этом?

Больше она выдержать уже не смогла. Мина содрогнулась всем телом, забилась, царапая плечи любовника. Но только первая волна оргазма начала отступать, как Лео снова вошел в лоно, задев какую-то точку глубоко внутри. Мина снова кончила, отчаянно сжимая его плечи.

И еще. Она изумленно распахнула глаза и запрокинула голову. Лео неумолимо двигался. Плоть сталкивалась с плотью, и наконец он позволил Мине опустить ноги. Она все пыталась справиться с невероятным взрывом чувств. Эта близость потрясла ее до глубины души.

Хрипло зарычав, Бэрронс вздрогнул и излил в ее лоно свое горячее семя.

— Мина, — выдохнул он, падая без сил. — Боже.

У нее потеплело в груди от звука собственного имени. Чуть поколебавшись, Мина положила ладонь на спину Лео, чувствуя, как тот пытается отдышаться. Осторожное прикосновение, безмолвный вопрос. Ей так хотелось, чтобы он снова произнес ее имя. «Мина», — прошептал Бэрронс, и слово эхом отозвалось в самой ее сути.

Проклятье, что он с ней творит?

Мина только и могла, что держать его. Больше у нее ни на что не осталось сил. Только лежать здесь, совершенно выжатой, под весом его тела, что вдавливало их обоих в матрас. Мина не могла толком дышать, но когда Лео попытался сдвинуться, она затащила его обратно.

Долгое время они вот так и лежали. Она обнимала его, он — ее, уткнувшись носом в шею Мины. Дыхание Лео успокоилось, сердце размеренно билось в груди. Мина все еще чувствовала его член в лоне, влажный, большой, обмякающий…

Наконец Бэрронс приподнялся.

— Черт, — хрипло прошептал он. — Я не сделал тебе больно?

Мина покачала головой.

— Меня не так-то просто сломать, Бэрронс.

Он скатился с ее тела, и поток воздуха омыл кожу Мины, напоминая о наготе. Герцогиня по-прежнему ощущала эхо тяжести любовника. Он обернулся, она потянулась к нему, но отчего-то замялась.

Бэрронс сел на краю постели, сцепил руки в замок и оперся локтями на колени.

— Я совершенно не собирался этого делать.

В секунду между ними будто пролегла пропасть, которую Мине никогда — никогда! — не одолеть. Закусив губу, она прикрылась одеялом. Распущенные волосы щекотали поясницу.

— Не так. Я лишь хотел дать тебе кровь, чтобы помочь оправиться. Боже… — Лео провел ладонями по лицу и прижал их к губам.

Неужели он раскаивается в случившемся? Сердце Мины ухнуло вниз. Она все же коснулась любовника. Провела рукой по гладкой спине, очерчивая впадинки каждого позвонка. Бэрронс посмотрел через плечо. Мина хотела что-то сказать, но слова не шли.

— Я ни о чем не жалею, — заявил он с напором. — Хотя стоило бы. Так обойтись с тобой, взять то, о чем я так долго мечтал… Но я не раскаиваюсь, ваша светлость. И ничего бы не хотел изменить.

— Я тоже ни о чем не жалею, — прошептала она.

Сомнения омрачили его лицо.

— Я даже не знаю, искренне ли ты мне сейчас говоришь. — Голос Лео стал напряженным. — Но хочу, чтобы эти слова оказались правдой. Пожалуй, даже слишком сильно хочу. — Он уронил голову. — Ты вольна идти куда пожелаешь. У меня нет оснований удерживать тебя здесь. Нет никаких прав на тебя саму.

Что? Мина застыла.

Он встал, и ее рука соскользнула с его спины, задев крепкие мышцы зада. Бэрронс натянул бриджи и подхватил с пола рубашку. В пару шагов достиг порога, но заколебался.

Положив ладонь на ручку двери, он обернулся с совершенно нечитаемым выражением.

— Ты — единственное, что еще связывает меня с прошлым. Возможно, настало время тебя отпустить. Отпустить все это. — Сожаление плескалось в его глазах. — Прости, что задержал тебя дольше, чем следовало. Когда оденешься, я провожу тебя до стены. К сожалению, дальше мне нельзя, но не сомневаюсь, что ты вернешься домой в целости и сохранности.

Бэрронс ушел. Его шаги эхом прогремели по коридору, а сердце Мины медленно, с трудом вспомнило как биться.

«Ты же сказал, что не можешь меня отпустить».

Глава 19

Он уязвил ее самолюбие, и долго еще она пребывала в замешательстве, ощущая, как в груди разливается странное жгучее чувство. Уязвленная и, что более существенно, практически раздетая.

В комнате царила неразбериха. Как и в душе у Мины. Она заставила себя подняться с кровати и завернулась в простыню, подоткнув края на груди.

В ушах эхом звучали последние слова Лео: «Возможно, настало время тебя отпустить». Она могла вернуться домой, к своей королеве… но на сердце будто давил тяжелый кусок железа.

«Разве не этого я хотела?» Мина прижала к губам костяшки пальцев. Что теперь делать, непонятно.

Много лет назад она поставила перед собою цель и шла к ней неустанно. И на пути не должно было случиться никакого Бэрронса. Боже правый, а что если он сможет помочь?

Или же она совершит громадную ошибку.

Среди этой неразберихи совершенно не оставалось времени, чтобы все спокойно обдумать. Ей предстояло сделать выбор, причем срочно. Скоро вспыхнет война, в ее пламени сгорят трущобы и погибнут те, кого Мина недавно узнала — и кем уже почти восхищалась. А Бэрронс готов до конца оставаться здесь и защищать тех, кого любит.

Ну а Мориоч и принц-консорт со своими Соколами уж не дадут ему уйти живым… Если только она не помешает их планам.

«Господи, помоги…» Внутри все сжималось от ужаса перед неизвестностью. И, как была, в простыне на голое тело, Мина направилась прочь из комнаты вслед за Лео. Свой выбор — верный или неверный — она сделала.

* * *

— Не смей от меня уходить!

Когда в коридоре раздался гневный окрик герцогини, Лео уже преодолел половину лестницы. Он резко повернулся на каблуках. Мина плавно ступала ему навстречу, облачившись во что-то, похожее на простыню, и, казалось, была близка к обмороку. Щеки необычайно бледны, на шее алеют пятна от его щетины, а губы распухли от поцелуев.

У Лео сердце сжалось в груди. Решение уйти от нее далось ему невероятно тяжело. Он знал, что поступает правильно, хотя резать пришлось по живому. И на вторую попытку сил могло не хватить.

— Зачем ты вышла?

— Нам нужно кое-что обсудить.

Только не это.

— Не сейчас. Тебе нужно выбираться отсюда. Если оденешься быстро…

— Я никуда не уйду.

Он едва не потерял дар речи. От негодования так и замер на месте. «Да что ты делаешь? Прошу, не надо…»

— Если это снова твои игры… — Слова застряли в горле.

Неожиданно наверху лестницы распахнулась дверь, до них донеслись приглушенные голоса. Блейд замер на пороге и, прищурив зеленые глаза, с головы до ног смерил герцогиню насмешливым взглядом.

— По последней моде, что ли, нарядилась?

На ее щеках вспыхнули красные пятна.

— Что ж, мне нужно поговорить не только с Бэрронсом, но и с тобой. Сейчас я быстро оденусь и спущусь к вам в гостиную.

Блейд изумленно поднял бровь.

— Слышь, милая, а ты часом не забыла, где находишься?

Она встала к нему лицом, невероятно прекрасная в порыве гнева.

— Так тебе нужна моя помощь, чтобы одолеть Мориоча?

Лео недоуменно на нее уставился.

— Как будет угодно моей госпоже, — ответил Блейд после некоторого колебания. — Вот только шутить со мной тебе не стоит.

— Нет, зато тебе стоит придумать, как спасти трущобы и жену. А мне нужна одежда, — заявила она Блейду.

Тот пристально на нее посмотрел.

— Сейчас что-нибудь на тебя подберем. Но камеристочкой твоей, чур, будет Лео.

— Поскольку он-то как раз и виновен в том, что мое старое платье испорчено, я согласна.

Блейд посмеялся себе под нос.

— А помнишь, ты мне как-то говорил, что хорошо бы укоротить ей когти? — пробормотал он и пошел, видимо, за одеждой для герцогини, прикрыв за собой дверь.

Лео тут же поймал на себе яростный взгляд Мины, но остановил ее резким взмахом руки.

— Не здесь, — попросил он, направившись вверх по лестнице. — Если хочешь мне что-то сказать, скажешь наедине.

Меньше всего ему хотелось выставлять себя на посмешище перед шурином.

— Что же, нам есть о чем поговорить. — Она развернулась и, подхватив край простыни на манер пышной юбки, прошествовала в отведенные ей комнаты.

О, под коркой льда, несомненно, бушевало пламя. Лео вошел следом за ней, громко хлопнув за собой дверью.

— Мои искренние извинения. Мне казалось, тебе не терпится сбежать, ну, а мне, если хочу защитить родных, тоже есть, чем заняться. Господи, да чего ты ждала от меня? Думала, начну умолять, чтобы ты осталась?

Лео скользнул взглядом по постели, по беспорядочно разбросанным одеялам, и его прожгло изнутри нервной дрожью. Он ощутил чувство вины. Гнев. Боль. Эмоции, с которыми едва ли удастся совладать. Ведь прежде пришлось собрать все силы, чтобы отпустить ее.

— Ну да, мы с тобой потрахались, — сказал он, четко проговаривая последнее слово. — Только и всего. Я, похоже, пропустил тот момент, когда ты вдруг обо всем мне откровенно рассказала, перестала от меня бегать и доверила хотя бы…

— Вот здесь и случился тот момент, — крикнула она, тыча пальцем в стул. — Ты правда подумал, что я так легко бы тебе отдалась, если… если бы тебя не хотела?

Это остудило его пыл. Он бросил взгляд на стул, и тут же от нахлынувших воспоминаний все в душе перевернулось. Как, жарко дыша у его уха, она вскрикивает от наслаждения, как по спине скользят ее ноготки… Нехорошие мысли. Из-за них он отвлекся от цели, из-за них же едва не забыл о том, о чем рядом с герцогиней всегда должен помнить. Мина с детства училась притворству. Она владела им в совершенстве. Почему же теперь просто взять над ней верх стало ему недостаточно, почему все изменилось? Вышло за рамки обычного противостояния.

— То, что было между нами, ничего и не значило. Ты сама так сказала.

— Значит, я солгала. Для меня это важно! — вскричала она, и глазах ее сверкнул гнев, и ярость, и… и что-то еще, отчего мышцы на животе у Лео напряглись будто перед ударом.

— Что ты злишься на меня? Хочешь, чтобы я сказала правду? Да, я хотела, чтобы это случилось. Ждала этого много лет!

— А что тогда ты злишься на меня? — парировал Лео, раскинув руки в стороны. У него перехватило дыхание. Поверить в ее слова было невозможно… Потому как если она сейчас лгала… — Ты же сама говорила, что я тебе не нужен, что ты меня не держишь. Чего ты теперь бесишься? Разве не ты хотела, чтобы я от тебя отстал?

Мина обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от слов, эхом разлетевшихся по комнате.

— Я не знаю, чего хочу. Не знаю, что мне делать. И не понимаю, чего от меня хочешь ты.

Хватит ли у него духу ей ответить? И выразить словами то, в чем прежде Лео не мог признаться даже себе.

— Ты знаешь, чего я хочу.

Иметь рядом с собою ту, кому он не был бы безразличен. Ту, о ком сможет заботиться. Согретую ее теплом постель, куда так приятно забраться, когда ранним утром возвращаешься со двора. Мягкие, уютные объятия и любимый голос, что-то тихо бормочущий сквозь сон. Едва различимую в темноте улыбку, к которой тянешься для поцелуя.

Нежность, что Лео замечал во взгляде Блейда, когда тот смотрел на Онорию, или ласковые руки Лены, когда она гладила Уилла по щеке и думала, что их никто не видит. Вот чего он хотел. Хотел столь отчаянно, что в иные минуты едва не задыхался, но все же не смел облечь свои желания в слова.

Ее прекрасные глаза закрылись, а голова поникла.

— Тогда я, наверное, не знаю, как дать тебе то, чего ты хочешь.

Тяжелое молчание повисло между ними. В воздухе витало желание, и душевное томление, и все, что оставалось невысказанным. Они словно стали у некой черты. И оба в тот момент могли сделать шаг навстречу друг другу и пройти разделявший их путь до середины… или же потерять друг друга навечно. И Лео сильно рисковал, но теперь, получив надежду, которой раньше не имел, почувствовал себя увереннее.

Он и не ведал прежде, до каких глубин опустился. То было тоскливое место, а вокруг лишь тени, угрожавшие накинуться со всех сторон. Но сейчас среди них снова появился свет. Проблеск грядущего. Нужно было хватать его обеими руками.

И Лео вдруг решился. Шагнув к ней, он обхватил ее лицо ладонями и приподнял за подбородок. Мина взглянула на Бэрронса, и в глазах ее он заметил нечто прежде незнакомое.

— Почему? — спросила она упавшим голосом. — Почему я?

Большими пальцами он гладил нежный шелк ее щек.

— Мне никогда и не была нужна другая.

И снова повисло молчание. Мина пыталась осмыслить его слова, блуждая взглядом где-то далеко, и на мгновение Лео испугался, что потерял ее. В зрачках герцогини отражался свет, падавший от окна.

— Мне нравится, когда ты зовешь меня Миной, — призналась она. — Сначала я впадала в бешенство, как ты вообще посмел…а теперь без этого уже и не могу. Ты знал, ведь только ты меня так называешь? Только у тебя хватает духу. И ты очень уж на меня наседаешь. Все время. Иногда даже хочется тебя оттолкнуть. А еще страшно, что ты стал мне так дорог. — Она вздохнула, взволнованно сминая пальцами ткань его рубашки. — Ты пугаешь меня, но я стараюсь… стараюсь не отталкивать тебя. А это непросто.

Ее распущенные волосы падали на плечи, Мина стояла, нервно вцепившись в его рубашку, и казалась совсем юной.

Никогда прежде он и надеяться не смел, что однажды она уступит. Но все же так случилось. Лео не мечтал о большем, лишь бы она сделала шаг навстречу. Навстречу к нему… и черт побери, пусть будет, что будет.

Лео обнял ее, крепко прижав к груди. Его ладонь легла ей на затылок. В его руках она была совсем миниатюрной. Сейчас он мог бы навсегда сломить ее стальной стержень… но вовсе этого не хотел. Перебирая пальцами пряди волос Мины, Лео привлек ее лицо к своему и принялся целовать губы, столь жаркие и сладкие на вкус.

И та искра, что тлела между ними, разгорелась вновь. Связь, которой он не мог противиться, сколько бы ни убеждал себя, что это лишь напрасная мечта. Не сдерживая рвущийся из горла стон, Лео прижал Мину спиной к стене, и рот его и руки тут же потянулись к ней. Она сгорала и таяла в его объятиях. Теперь все изменилось. Совершенно. И больше никаких преград. Целуясь столь отчаянно, словно хотели поглотить друг друга, они стукнулись зубами. Она оторвалась от его губ вдохнуть воздуха и, запустив ему руку в волосы, ресницами пощекотала его щеку. О Боже, ее груди. Он обхватил их руками. Жадно прильнув губами к ее шее, ощутил чуть солоноватый вкус кожи и, осыпая мелкими поцелуями ключицу, стал спускаться ниже…

Мина рукой толкнула его в грудь. Он отстранился, тяжело дыша, а кровь его кипела от желания.

И все же он удержался от попытки снова привлечь любимую к себе, заметив ее взгляд, будто бы высматривающий в его глазах ответ на некий вопрос, ему не известный. Мина облизнула губы, лицо ее стало совсем бледным.

— Мне нужно рассказать тебе кое-что. И если не сейчас…

В воздухе повисло некое предчувствие, угроза. Он не мигая смотрел на нее.

— И что же?

— Вот уже десять лет, — сказала она, понизив голос до шепота, — я готовлю заговор против принца-консорта. Я знаю, как свергнуть его, но мне не хватает людей.

Лео почувствовал, как у него земля уходит из-под ног.

Часть III

Башня

Глава 20

— Говоришь, вы годами плели заговор против принца-консорта? — уточнил Блейд, прислонившись к камину в гостиной.

— Да, — ответила герцогиня. Огромный кот Блейда, Кошак, запрыгнул ей на колени. Мина нерешительно почесала покрытые шрамами уши, и зверь ухмыльнулся, если только кошки умеют ухмыляться. Арамина немного печально на него посмотрела, а кот громко заурчал. — Все началось в год моего восхождения на герцогство.

Лео вспомнил, что она сама потеряла кошку. Нашла изувеченное тельце прямо на собственной кровати. Он слегка коснулся плеча Мины, и она посмотрела на него, безмолвно благодаря за поддержку.

— Только вот припоминаю, ты иной раз и за его делишки выступала, — протянул Блейд.

— Разумеется. Чтобы никто и ни в чем не мог меня заподозрить. Я поддерживала его, если мой голос ничего не значил, если инициатива не имела серьезных последствий, или в тех редчайших случаях, когда мы совпадали. — Гладя кота, она посмотрела на Блейда. — Ты мне не доверял, однако ни разу не спросил, почему три года назад я проголосовала за то, чтобы оставить тебя в живых.

То памятное заседание, где от Мины, седьмого советника, целиком и полностью зависело будущее Блейда. Лео пошевелился. Вот он-то как раз задавался этим вопросом.

— Я думал, тебе на руку смерть Викерса, а я так кстати за тебя всю грязную работенку сделал, — прищурился хозяин Уайтчепела.

— Отчасти да, но ты уже вызвал герцога на дуэль и победил. Принц-консорт желал твоей смерти. Мы с тобой никогда дружбы не водили. Однако я позволила тебе жить.

— Почему? — спросил Лео.

Мина глубоко вздохнула и облизала губы.

— Потому что я никогда не работала в одиночку.

Повисла такая тишина, что уроненная булавка прогремела бы набатом. Лео вцепился в подлокотник кушетки, лихорадочно соображая. Кого же защищала Мина? Герцогиня ни разу не упоминала союзников. Она не заводила ни друзей, ни любовников, даже важными связями при дворе почти не обрастала.

Бэрронс вновь прокрутил в голове ее признание. Мол, поддерживала принца только в мелочах, не раскрывала карты… Если союзник и был, то такой, о котором в жизни не догадаешься. Кто-то, с кем герцогиня могла без страха пересекаться, но не вызвать подозрений относительно своей верности.

Кто-то, о ком никто бы не подумал…

Лео резко втянул воздух. Ну конечно же. Тот самый союзник, с которым Мина могла проводить время, не вызывая подозрений — потому что принц-консорт сам поручил ей приглядывать за женой.

— Королева, — прошептал Лео, хотя мозг упорно отвергал догадку как нечто невероятное. — Королева участвует в заговоре.

Все воспринимали смертную правительницу как марионетку. В конце концов, она просто сидела и молчала, пока принц обрушился уже на самого Бэрронса.

Мина едва заметно кивнула.

— Да чтоб меня, — ахнул Блейд. — Чертова королева.

— Она даровала Блейду рыцарство, чтобы он имел право драться с Викерсом, — припомнил Лео. — Вот почему ты проголосовала за то, чтобы оставить его в живых.

— Обычно мы согласовываем действия заранее, но когда Блейд ворвался в Башню из слоновой кости на помощь Онории, было бы преступно не воспользоваться такой удачей, — признала Мина. — Александра явно усмотрела выгоду в том, чтобы сохранить тебе жизнь, и я поддержала ее, надеясь на лучшее.

Проклятье. Лео теперь прокручивал в голове все события, подмечая тут и там детали, которые должны были его насторожить. Все эти годы две женщины втайне управляли двором. Бэрронс попросту опешил.

— И как же вы собрались скинуть королевского муженька? — поинтересовался Блейд.

— Мина — глава гуманистов, — пояснил Лео.

Герцогиня повторила все то, что рассказала ему ранее. Как переводила мятежникам деньги через сэра Гидеона Скотта, главу «Первой партии гуманистов», как вместе с королевой продала большую часть подаренных принцем драгоценностей и заложила неявную собственность Дома Казавиан, чтобы создать бизнес-компанию. Сначала дамы ограничивались небольшими вложениями. Судоходство, страхование, облигации, биржа… даже кофейные плантации в колониях. Шаг за шагом на протяжении многих лет, пока не начали поступать средства.

Размах их деятельности поражал. Просто не укладывался в голове. Однако Лео поверил. Должен был. Иных объяснений происходящему не существовало, а Мина слишком много знала о гуманистах, чтобы все это оказалось лишь совпадением.

Все эти годы они сражались на одной стороне. Мина не враг и никогда им не была. И пусть Лео уже восхищался ее умом и смелостью, ныне его чувства не поддавались описанию. У него слово пол из-под ног ушел.

Неуемный разум подбросил еще мысль. Разоблачение истинного происхождения Лео не давало Мине ничего. Даже наоборот, помешало бы ее планам. Лео стабильно выступал в Совете за прогресс, а вот Кейн, который заступил бы обратно на свое место — нет.

Она вовсе не собиралась делать достоянием общественности незаконнорожденность Бэрронса. И никого не предавала.

Впервые за последние несколько дней Лео снова смог дышать.

— Кто еще знает? — спросил он, когда Мина остановилась перевести дух.

— Только сэр Гидеон, королева и я, — ответила она, однако на секунду опустила глаза.

— А если честно? — надавил Лео, ловя ее руку и предупреждающе сжимая.

Мина явно не хотела говорить, но наконец сдалась.

— И Мэллорин.

— Мэллорин? — Вот уж кого бы Лео точно не заподозрил, так это бывшего друга.

— Он создал сеть осведомителей в противовес Соколам Балфура. Первым понял, что происходит, а когда прижал меня к стенке, я сумела от него откупиться.

Бэрронс слишком хорошо представлял себе чем. Его охватила ярость. Теперь стало ясно, почему друг внезапно отвернулся, стоило Лео обозначить свой интерес к герцогине.

— Собой.

— Мэллорин многое способен вытерпеть, но чтобы его обставила женщина? Ни за что. Он жаждет власти и мести. А больше всего — убрать с дороги главную преграду, принца-консорта и его марионеток, Мориоча, Кейна и теперь уже покойного герцога Блайта. Я предложила ему возможность уничтожить всю четверку и назначить новый Совет. — Мина посмотрела Лео в глаза. — Впрочем, да, какое-то время мы с ним были любовниками.

Бэрронс знал, что она не невинна, но стоило представить собственного чертова друга в ее постели…

Блейд неверяще рассмеялся.

— Да чтоб меня. Онор ни в жисть не поверит.

Внезапно снаружи во дворе возникло какое-то волнение. Блейд вскинул голову, словно хищник, почуявший опасность. Лео вскочил, одновременно удерживая герцогиню на месте. Свободной рукой он потянулся к пистолету на поясе.

Раздались крики. Лео стремительно подошел к окну. Во дворе горели факелы, под аркой ворот танцевали тени. Из темноты появился силуэт. А потом из-под серого потрепанного капюшона мелькнуло бледное лицо в форме сердечка и бронзовые глаза. У Лео сердце екнуло.

— Лена.

До этой самой минуты он и не осознавал, насколько же за нее боялся. Последний раз взглянув на герцогиню, Бэрронс побежал на улицу. Уилла он не заметил, но тот не оставил бы жену одну. Если только не…

Сестра стояла на пороге, подставив плечо огромному мужчине, и пыталась затащить его в дом. Лена едва доставала Лео до плеча, однако умудрялась поддерживать мужа на ногах.

Она увидела Бэрронса, и ее усталые глаза наполнились облегчением.

— Слава богу. Лео! Я не знала, что с тобой сталось.

Блейд слетел по лестнице и подхватил Уилла. Лео на секунду сжал плечо сестры и поцеловал ту в заплаканную щеку, прежде чем тоже ринуться на выручку. От Уилла несло кровью и копотью, он скалился от боли.

— Наверх, — велел Блейд.

Крякнув от натуги, Лео подхватил ноги здоровяка. Уилл зарычал, и Лена схватила мужа за руку.

— Тише, тише. Это Лео и Блейд.

Ругаясь на чем свет стоит, оба мужчины затащили раненого вверх по лестнице. Уилл на добрые несколько дюймов обгонял обоих в росте, а из-за широких плеч пришлось немало потрудиться, чтобы пронести его сквозь двери. Каждый шаг тревожил рану бедняги, и теплая кровь текла на руки Бэрронса.

Лена закусила губу. Ее мужа била лихорадка. Уилла осторожно положили на кушетку, откуда встала Мина.

— Ты в безопасности. Мы оба. Мы в Логове.

Блейд рывком притянул к себе Лену, стиснул в объятиях, а сам принялся отдавать приказы трем вымотанным парням, что пришли вместе с парой. Судя по виду, все были вервульфенами.

— Бож, отэто тебя потрепало, — сказал Блейд, когда троица ушла, а сам он опустился на колени и грубо сжал Уилла, похлопав того по спине. Напряженные морщины залегли у рта хозяина Уайтчепела. — Думал, ты уж решил ко мне не идти, здоровяк ты эдакий.

Лео отвернулся, не желая мешать. Блейда и Уилла связывали непростые отношения. Блейд спас пятнадцатилетнего вервульфена из клетки и объяснил, что значат слова «безопасность» и «дом». Их нельзя было назвать братьями или отцом и сыном, но связь очень напоминала родственную.

Стоило Лео повернуться, как сестра бросилась ему на грудь. Он обнял ее, оперся подбородком на макушку Лены и прикрыл глаза, вдыхая доносящуюся от нее вонь гари. Слава богу.

— Они напали на наш дом, — пояснила Лена, отстраняясь. — Мы понятия не имели, что происходит, но Макс помог Уиллу меня вытащить. Весь город сотрясают погромы и металлогвардейцы. Говорят, будто тебя обвинили в предательстве, ты укрылся здесь, и принц-консорт дал Блейду время до утра на принятие решения. Что это война между Башней и трущобами. — Она вытерла глаза грязным рукавом. — Уилла тяжело ранили по дороге, но мы знали, что должны сюда пробиться. — Лена посмотрела на мужа. — Он не позволял мне заняться раной, пока не доставит в безопасное место.

Блейд повернул Уилла на спину и стянул с того окровавленную рубашку. Увидел ножевое ранение и поморщился.

— Затягивается. Надоть его покормить.

Волчий вирус мог залатать практически любое повреждение, хоть и не без труда. Вервульфены отличались невероятной силой, были неумолимы в бою, но стоило сражению закончиться, мгновенно отключались. Организму требовалось время на восстановление. И теперь, доставив жену друзьям, Уилл обмяк на диване и потерял сознание.

— Я знаю, что он чувствует, — устало улыбнулась Лена. Она и сама стала вервульфеном.

— Не спи, — велел ей Блейд. — Нам надо знать, что творится в городе.

— Безумие. Мастера Рида и еще нескольких высокопоставленных ястребов арестовали сегодня утром. Линча прошлой ночью бросили в казематы — отказался помогать в поимке Лео.

— Но они все еще живы? — уточнил тот.

Лена лишь беспомощно пожала плечами.

— Вся та часть города в огне. Ледяная гвардия окружила Гильдию и пригрозила ястребам не высовываться.

— Зараза, а мы надеялись, что Рид поможет нам скинуть Мориоча с загривка. — Блейд и Лео переглянулись. — Мы выиграли небольшую передышку, но чертов герцог вернется и теперича уже вдарит во всей силы. — Вошел один из вервульфенов, принес хлеба и чашу чистой воды. Блейд отпустил его и занялся собственными ранами. — Прости, милашка. Кажись, не в то место ты прибежала укрыться. Ну хоть поможешь мне вытащить отседова Онор и ребенка…

— Ребенка? — перебила Лена. — Онория родила?

— Девочку. — Гордость и страх смягчили голос новоиспеченного отца. — Эммалин Грейс.

— Я теперь тетя?

Лео рубанул ладонью по воздуху, не давая развить тему.

— Потом с дитем повидаешься. Прости, Лена, но сейчас не время. — Он повернулся к Мине. — Мориоч вернется. Трущобы падут. Тут без шансов. У нас нет достаточного количества людей и оружия, чтобы отразить атаку целого легиона металлогвардейцев.

Герцогиня, в рубахе и бриджах Блейда, кругами ходила вокруг кушетки. Босые ноги шлепали по полу, роскошная рыжая грива разметалась вокруг зацелованного лица.

Мина посмотрела на Бэрронса, потом на Лену.

— Это моя сестра, — пояснил он. Лена ахнула и испуганно уставилась на брата. — Все в порядке, — заверил тот. — Совет знает правду. С этого-то все и началось.

— Куды там, — проворчал Блейд, промывая раны Уилла. — То тебе просто охота свою важность подчеркнуть.

Лена устало оглядела герцогиню.

— Лео, что происходит?

— Ее светлость помогает нам разрешить нашу небольшую проблемку. — Лео усадил сестру в мягкое кресло и протянул ей кусок хлеба. На висках бедняжки виднелась кровь. — Ты можешь ей доверять. — Он дал Мине знак продолжать рассказ, а сам принялся осматривать шишку в густой шевелюре сестры. Кожа покраснела, но рана уже успела закрыться. — Лена в курсе про гуманистов…

— Я знаю.

Еще бы Мина не знала. Лена одно время шпионила для гуманистов, пока не стало слишком опасно.

— Ну просто день открытий, — заметил Блейд, отрывая полосу ткани от собственной рубахи и перевязывая бок Уилла. — Похоже, мы наконец прознали, откель гуманисты брали денежки. Познакомься с главным кукловодом.

Лена в ярости вскочила на ноги. Лео успел перехватить сестру, пока та не кинулась на герцогиню с кулаками.

— Мне угрожали, — прошипела Лена. — Велели разрушить альянс принца-консорта со скандинавскими кланами, иначе мой брат Чарли пострадает. И это мне говорил кто-то из Башни, гуманист — и одновременно голубокровный. Ты, не так ли?

— Да. — Герцогиня застыла. — Хотя я и притворилась, будто поддерживаю альянс, но нашему плану он только вредил. Нельзя было допустить, чтобы принц обзавелся поддержкой. Мы старались оборвать его политические связи.

Слезы блеснули в глазах Лены.

— Ах ты сука.

— Я вовсе не собиралась вредить мальчику, — тихо сказала Мина, глядя на Лео. — Это был… блеф. Мне требовалось, чтобы она еще немного для нас пошпионила…

— Я тебе верю, — ответил Лео, прижимая сестру к груди. — Лена, сейчас не время припоминать былое. — Он погладил ее по щеке. — Я верю герцогине. Должен.

— Спасибо, — прошептала Мина.

— Не надейся, будто я тебя простила, — зыркнула на нее Лена.

— Ежель вытащит нас из этого дерьма, я ее прощу, — встрял Блейд. — Но не раньше.

Мина вновь подхватила на руки кота и прижалась лицом к его голове, ища поддержки у единственного союзника в комнате. Лео усадил сестру обратно в кресло. Та всего год пробыла вервульфеном. Принять изменения в теле иной раз удавалось с трудом, а уж вспышки знаменитого волчьего характера и вовсе подавить сложно.

— Солнце скоро встанет, — напомнил Блейд. — Сильно интересуюсь, не надоумишь ли, как нам одолеть Мориоча?

— Она наверняка предложит задействовать Циклопов, — сказала Лена. — Тех, которых так ждал от меня в прошлом году Меркурий.

— Ты ж вроде говорила, их маловато, — удивился Блейд. — Что Меркурий остановил производство, наклепав чутка больше сотни.

— Их и мало, — вмешалась Мина. — У Меркурия да, но он — вернее, Розалинда Линч — не единственный, кто строил автоматы по моему приказу. Нам требовался лидер, человек, способный вдохновить народ, так и создали легенду о Меркурии. А пока другие гуманисты тихо трудились в иных точках города. Меркурий о них и не знал.

— Так че ж вы до сих пор не напали? — спросил Блейд.

— Циклопы у нас есть, а вот операторов не хватает, — пояснила Мина. — Решение Розалинды уйти с «поста» Меркурия, а потом и выйти замуж за Линча несколько спутало нам карты. Меркурий собирал людей под флагом гуманистов, давал людям веру во что-то. — Мина глубоко вздохнула и посмотрела Лео в глаза. — Мы собирались за два года выйти на пик возможностей. У тебя есть люди, — это она обратилась к Блейду, — и ястребы, если мы сумеем их освободить. А еще у вас есть явный лидер. Каждый — мужчина, женщина или ребенок — знает имя Дьявола Уайтчепела. Тебе нужно лишь поднять их против принца-консорта, и они пойдут за тобой. Именно этого он всегда боялся.

— А взамен? — уточнил Блейд. — Тебе-то что за выгода?

— Мы получим ровно то, чего и хотели. Свержение — а лучше смерть — тирана, королеву на троне. Она сможет править так, как всегда и хотела.

— Людям королева нравится, однако за последние годы из-за некоторых принятых решений ее позиция ослабла, — тихо напомнил Лео.

— Не она их принимала, — парировала Мина. — Если Дьявол Уайтчепела ворвется в Башню из слоновой кости, а затем преклонит колени перед королевой… люди ее примут. И она сможет оправдать их доверие.

— А силенок-то ей хватит? Весь двор знает, что монархиня балуется опием.

Мина покраснела.

— Она бросит. Он просто… временами облегчает ее ношу. Вы понятия не имеете, каков принц за закрытыми дверями. — На сей раз Мина обвела взглядом всю комнату. — Александра расплачивается за малейший брошенный ему вызов, за каждое неповиновение. Когда Блейд, благодаря дарованному ей шансу, одолел Викерса… на ней живого места не было. И я никогда себе не прощу. Что оставила ее сражаться в одиночку. Что не запретила провоцировать мужа. Что не убила мерзавца, когда у меня была такая возможность. — Герцогиня опустила голову. — Как я могла забрать у нее единственное утешение, когда мрак казался беспросветным?

А ведь это не просто союз двух могущественных женщин, понял Лео.

— Ты ее любишь.

— Больше всего на свете. Она моя самая близкая подруга, единственный близкий человек. Сестра, которой у меня никогда не было.

Сияющие от слез глаза сказали все без лишних слов.

— Ежель отряжу тебе парней, хватит, чтоб Циклопами одолеть Мориоча? — спросил Блейд.

— Удержишь трущобы до нашего прихода? — уточнила она.

— Так ведь придется, не? — сощурился Блейд.

В воздухе повисло напряжение. Бэрронс повернулся к сестре:

— У меня еще есть к тебе вопрос.

— Какой?

— Разбираешься в радиочастотах?

Глава 21

Над городом сгущались сумерки, тревожные и пропахшие запахом гари. Солнце ползло по небосклону словно расплавленный шар, превратив его западный край в оранжевое грязноватое пятно, что тускло просвечивало сквозь туманное марево. Если бы Мина всматривалась чуть пристальней, она бы разглядела острый, словно игла, шпиль Башни из слоновой кости. К вечеру успели потухнуть все уличные пожары, и только у штаб-квартиры гильдии Ночных ястребов все еще полыхало пламя. Во всех остальных частях города выступления бунтовщиков были подавлены и разбиты.

«Держись, — прошептала она про себя. — Прошу, не сдавайся, Алекса! Я скоро приду за тобой».

— Возьми свой защитный доспех, — услышала она за спиной тихий голос Лео.

И от одного его звука по коже пробежала дрожь. Мина повернулась, стараясь различить лицо Бэрронса, стоявшего в затемненной части комнаты. Бывшая некогда герцогине тюрьмой, теперь же она казалась надежным убежищем. А наедине с Лео потерять бдительность было совсем легко. Особенно сейчас, когда она во всем ему призналась и между ними возник некий дружеский сговор, смутные признаки доверия, хотя раньше Мина думала, что оно давно утрачено.

Лео с головы до ног был одет в черное. В крошечном рубиновом камешке, который он носил в ухе, мерцал солнечный свет. И увиденное показалось Мине до боли знакомым, так что сердце сжалось в груди. Она сделала шаг от окна навстречу Лео, но он не подал вида, что почувствовал нечто похожее.

Блейд поручил им двоим все подготовить. Сам он тем временем собирал отряд из тех, кому хватит сообразительности управляться с циклопами. Сохранить баланс сил тут будет непросто. Если защитников останется слишком мало, то стена падет. Мина прекрасно осознавала всю сложность того, о чем попросила Блейда. И против воли в ней, подобно тому, как распускается цветок, росло восхищение. Дьявол Уайтчепела слыл опасным человеком, но при этом он, как выяснилось, был невероятно преданным и готовым оберегать тех, кого считал за своих. Блейд понимал, как рискованно разбивать силы надвое, и, конечно же, знал, что из-за нехватки людей их миссия может провалиться.

И тогда те, за кого он в ответе, погибнут.

Мориоч отложил наступление, когда его маневр с заводными бомбами провалился, что дало заговорщикам передышку почти на полдня, но все равно, даже через закрытое окно Мина отчетливо слышала, как вдали чеканят шаг стальные солдаты. Там маршировали оставшиеся автоматы-прислужники Эшелона, и половину из них, без сомнения, прежде держали на службе при дворце. Мориоч так отчаянно желал захватить трущобы, что увел охрану из Башни.

Что ж, разве не такой возможности они ждали? Мина прижала руку к груди, пытаясь унять терзавшие ее сомнения.

Бэрронс подал ей защитный кожаный корсет со вставками из латунных пластин. Его следовало надеть поверх рубашки. Внешне Лео казался спокойным, но Мина почувствовала в нем ту же внутреннюю напряженность.

— Мне сказали, его одолжила Ларк.

Тогда герцогине доспех придется впору. Они обе были примерно одного роста, хотя Мина и сомневалась, что сможет в нем дышать. Она протянула руку, но Лео только многозначительно улыбнулся в ответ.

— Я и раньше тебя одевал.

Он взглянул на нее с дерзким блеском в глазах, и все же Мина заметила, что голос его прозвучал чуть грубее, чем обычно, а щеки покрывала легкая щетина. Герцогиня уловила в его словах жуткую усталость, и причиной ее точно не была нехватка сна. За последние дни жизнь преподнесла Лео множество испытаний, и пусть он держался весьма достойно, порой в его взгляде ясно читалась горечь от того, что пришлось пережить.

Мине не хватило духу отправить Бэрронса ждать за дверью.

— Как он надевается?

— Подними руки повыше.

Ослабив завязки чуть посильнее, Лео помог ей продеть внутрь голову и плечи, а потом посадить корсет на талию и бедра. Его ладони скользнули вниз по спине, на мгновенье там задержавшись. Мина явственно ощущала растущее в нем напряжение. Она перекинула волосы вперед и придержала их рукой.

— Ты вся на нервах.

Лео принялся проворно затягивать шнуровку, обдавая нежную кожу шеи легким дыханием.

Нет смысла отрицать очевидное. Мина едва владела собой.

— Я стараюсь не думать о плохом.

— Но Блейду можно доверять…

— Я знаю, иначе не стала бы тебе ничего говорить.

Прикосновения его рук действовали успокаивающе, даже когда он практически остановился.

— Так что тогда тебя гложет?

— У меня на душе неспокойно. — До чего же странно было признаваться в своей слабости. — Мне совершенно ничего не известно. Я не знаю, что происходит при дворе, все ли хорошо у королевы, не схватили ли люди принца кого-то из гуманистов, кто помогал нам…

Не грозит ли беда Ханне и Гримсби, да и остальным ее слугам…

— Сделай глубокий вздох, — сказал Лео, положив ей на плечи свои теплые ладони. Не было нужды продолжать притворяться, будто он пытается застегнуть ей корсет. Бэрронс привлек герцогиню к себе, легонько прижавшись губами к ее шее. — Теперь расскажи мне, чего ты так сильно боишься.

Мина стояла не шелохнувшись. Чего она боится?.. Герцогиня открыла было рот и не нашлась, что ответить, но не стала возражать, когда Лео сквозь тонкий шелк рубашки начал большими пальцами растирать ее напряженные плечи. Она пыталась подобрать слова, что беспорядочно вертелись в голове.

— Вдруг это мой единственный шанс, а я своей спешкой все испорчу? Ведь важно застать врага врасплох.

— Вдруг это твой единственный шанс… а ты его упустишь?

Слова Лео возымели поразительный эффект. Мина бросила беспомощный взгляд через плечо.

— Поверь же в себя. Поверь в тех, кто идет за тобой. Послушай, Башня из слоновой кости все равно скоро падет. Слишком многие люди не желают больше молчать, слишком многие судьбы оказались поломаны принцем-консортом. Их всех ему не одолеть. А я точно знаю, вот здесь, — он постучал кулаком по груди, — что как только мы выступим против него, весь Лондон выступит с нами. Принцу не хватит сил нам противостоять, Мина. Я уверен, нас ждет победа.

Она едва воспринимала смысл сказанного, совершенно потрясенная уверенностью, прозвучавшей в голосе Лео, — а в голове тут же промелькнула мысль, что прежде никто не понимал ее так хорошо, как он.

Их перемирие казалось хрупким, но Мина ясно ощущала, что его притягивает к ней. Она стояла не шевелясь, и неспешные поглаживания его пальцев хорошо успокаивали. «Мне больше не хочется от него убегать».

«Вдруг это твой единственный шанс… а ты его упустишь?»

Слова эхом отдавались в ушах и стучали в сердце, становясь все громче и отчетливей, как бывает, когда музыканты после первых тактов вальса принимаются играть все уверенней. Ей подумалось в тот момент, что ничего другого у них уже может и не быть — лишь это мимолетное тайное свидание.

— Наклонись чуть вперед, — попросил он.

И отбросив все сомнения, Мина развернулась к нему, приподнялась на цыпочки и обхватила его лицо ладонями. Она успела заметить его ошеломленный взгляд, и тут же ее губы прильнули к его губам. Из горла Лео вырвался сдавленный стон, руки его скользнули ей по бедрам, он крепко прижал любимую к себе. И принялся жадно и страстно ее целовать.

Ей никогда не подчинить себе этого мужчину. И не скрыться от него. Он потребует отдать ему себя всю без остатка и потом попросит еще, а она едва ли сможет уступить. Но в такие моменты, как сейчас…

Мина оттолкнула Лео к стене и в нетерпении огладила ладонями его грудь. Он же принялся мять ее ягодицы и, крепко прижав к себе за бедра, заставил почувствовать, как велико его желание. А ей хотелось, чтобы Лео не останавливался, хотелось потереться о его гладкую кожу. Мина вцепилась пальцами в его рубашку, вытаскивая ту из брюк, ее руки устремились под мягкую ткань. Поскорее дотронуться до его прохладного тела. Гладить его упругий живот, так, чтоб он чуть вздрагивал от ее прикосновений, потом скользнуть вверх по твердому торсу.

И потом еще.

Мина слегка прикусила Лео за губу, выпутывая руки из ткани и дернув за пуговицы. Одна тут же отлетела на пол. Плевать. Бэрронс чуть отстранился от Мины и с рычанием принялся через голову стаскивать с себя чертову рубашку. Его обнаженное тело предстало ее взгляду, ее прикосновениям. Он схватил Мину за запястья и притянул обратно к себе, заключая в объятия.

— Не подумай, что я жалуюсь, — произнес Бэрронс тяжело дыша, и голос его, глухой и хриплый, вызвал трепет у нее внутри, — но что я такого сказал?

Сердце замерло в груди у Мины, сомнения нахлынули вновь.

— Возможно, я просто вспомнила о том, что нас ждет. Уже сегодня вечером. Мы отправляемся на войну, Бэрронс. Вдруг нам с тобой не представится другого шанса? Вдруг я так никогда и не успею заняться с тобой любовью?

Лео понял, что пыталась сказать Мина, и взгляд его помрачнел. Погибли люди. Те, кто был ей дорог. И некоторых не спасла даже голубая кровь.

— Чем же мы с тобой в тот раз занимались? — Лео попытался свести все в шутку.

— Ты привязал меня к стулу. То, что тогда случилось, едва ли можно назвать «любовью». Это было больше похоже на драку.

Кончики пальцев скользнули по ее лицу.

— Но милая, у нас с тобой остался всего час или два. — Он наклонился к ней ближе и понизил голос: — Боюсь, мне не хватит времени сделать с тобой все, что я хочу.

По ее коже пробежала легкая дрожь.

— Ты же умный парень. Уверена, ты что-нибудь придумаешь.

— Что-нибудь? Ну не знаю… — На лицо Бэрронса легла тень, он прикусил зубами ее подбородок, потом шею. — Думаю, мы с тобой сможем устроить кое-что получше, чем просто «что-нибудь». — Он придавил ее к стене своим телом, так что у Мины вырвался вздох. Перехватив ее запястья одной рукой, другой он мог свободно исследовать ее тело, чем не преминул воспользовался, даря ей несказанные ощущения.

— Бэрронс? — Мина попыталась отстраниться от его ласк.

— Что такое? — Его руки, блуждавшие по ее туго обтянутым бриджами бедрам на мгновение остановились.

Она опустила ресницы.

— Мне понравилось, как ты меня тогда целовал. В твоем тайном доме, в ванной.

И даже не сам поцелуй — хотя он был невероятным, — а взгляд Лео в тот момент. Он так смотрел на нее, будто бы в жизни не встречал ничего прекрасней. Будто бы видел все ее грани: ее силу, ее уязвимость, готовность в одиночку противостоять всему миру… Все видел и все понимал.

Мгновения потянулись медленнее.

— Правда? — Взор Лео потемнел и сделался куда серьезнее, чем прежде. И будто прожигал Мину насквозь.

Бэрронс наклонился и, легко подхватив ее под бедра, усадил на себя. Осыпая губы Мины медленными и страстными поцелуями, он направился с ней к кровати. И вот защитный корсет упал на пол, та же участь постигла нижнюю рубашку, а потом и сорочку, и белая как мрамор плоть герцогини, откинувшейся назад на подушки, предстала его взгляду обнаженной. Лео пожирал Мину глазами, его пальцы скользили по ее животу, оглаживали снизу полные груди. Потускневший солнечный свет, падавший от окна золотистым квадратом, лег на точеные мускулы его крепких плеч, коснулся выцветших кончиков ресниц.

У нее перехватило дыхание. Лео был поразительно хорош собой: тело, целиком состоявшее из одних твердых плоскостей и четких линий, а еще темные, бездонные глаза. И лишь она знала, каков он внутри. Бэрронс оказался человеком невероятной силы воли. Потерпел поражение и пережил потерю всего, что имел, что лишило его черты былой мягкости, но не сломило Лео, а наоборот, закалило. Так крепнет лезвие клинка, когда его долго плавят на горячих углях и куют тяжелым молотом.

При этой мысли Мина почувствовала нежность. Она обхватила лицо любимого ладонями, а он инстинктивно потянулся вперед за ее лаской. Видеть его боль Мине было невыносимо, но раз уж Лео суждено через все это пройти, тягот никак не избежать.

На шее у Бэрронса бешено бился пульс. Лео склонился над герцогиней и провел шероховатыми пальцами по ее нежной коже.

— Я и мечтать не смел, что однажды ты мне все-таки сдашься, — признался он, вставая над ней на колени.

— Я не сдаюсь. — Она уперлась ладонью ему в грудь, крепкую, как камень, и попыталась от себя отодвинуть.

— Разве? — Его мускулы напряглись, и он не спеша лег на нее всем телом, так что ей пришлось высвободить руку. Не спуская с Мины взора темных глаз, он покрывал ее груди поцелуями. — И что же, по-твоему, у нас с тобой происходит?

Она застыла.

— Впусти меня, — прошептал Бэрронс. Его жаркое дыхание обдавало ее нежную плоть, а язык обводил сосок, вызывая дрожь по коже. — Перестань сопротивляться. Позволь заняться с тобой любовью. Позволь показать, сколько разных способов доставить тебе удовольствие я знаю.

Мина учащенно дышала. Ей претила мысль о том, что придется сдаться. Казалось, она останется беззащитной, с обнаженным и широко распахнутым сердцем. Но ведь от Бэрронса ей как раз этого и хотелось. Она разжала пальцы и медленно закрыла веки. Руки ее безвольно упали на кровать и невольно задели его упругое тело.

Мина лежала, как само воплощение покорности, но не могла избавиться от ощущения, что внутри что-то окаменело.

— Чего ты боишься? — тихо спросил Лео, осторожно склоняясь над ней, будто ее рука все еще была между ними. — Я тебя не обижу. — Он принялся осыпать поцелуями ее подбородок, шею… Его ласки были нежными, словно шелк, и Мина предавалась им всем своим существом, по-прежнему не открывая глаз.

Губы Лео коснулись ее щеки. И поцелуи стали еще легче и чувственней. Потом лба над веком и бровью. Ресницы Мины щекотали кожу Бэрронса. Взяв ее за подбородок, он привлек ее рот к своему и, стараясь не давить на нее своим весом, оперся на локоть. Язык Лео не спеша двигался вокруг ее языка, а тело прильнуло к ее телу, словно желая с ним слиться. От подобных ласк у герцогини перехватывало дыхание и кружилась голова.

Вот чего она всегда желала. Мина взволнованно приоткрыла глаза, отстраняясь от поцелуев, ее суставы словно налились свинцом, а кожа покраснела и разгорячилась. То, что сейчас происходило, сбивало с толку. Ей так сильно этого хотелось, но все же…

Лео прижался к ней лбом, вдохнул ее запах.

— Что-то не так?

— Ничего. — Она снова потянулась к его губам, но он не дал ей подняться, прижав запястья к кровати.

Выдержать его пристальный взгляд оказалось непросто. Лео молча ждал ответа.

— Скажи мне, — попросил он чуть мягче, — прошу.

— Просто я… Видишь ли… — Мина посмотрела в сторону. — Мне всегда казалось, что любовь к кому-то наделяет его силой тебя уничтожить, — прошептала она. — И вот… Я сама… И я не могу…

— Ты уже обладаешь силой меня уничтожить.

У Мины перехватило дыхание.

— И это пугает до ужаса, — признался он. — У меня ощущение, что я оказался в новом мире, совершенно мне незнакомом, хоть и полном возможностей. Но страшнее всего делается от мысли, что я здесь совсем один. И подобное одиночество куда тяжелей, чем все, что я пережил за последние дни.

Ей хотелось возразить, но не получилось.

— Тебе нечего мне ответить. Ты же не станешь утверждать, что я не прав. А потом на ум приходят те слова, которые ты тогда сказала. Когда попросила поцеловать тебя. — Между бровей Лео пролегла небольшая морщинка, он не сводил напряженного взгляда с ее лица. — И мне кажется, я понимаю, чего тебе в действительности хотелось.

— Да нет же… — Хватит ли ей духу произнести подобное? — Я прошу тебя быть осторожнее, — выпалила она, — сегодня вечером.

Он снова пристально посмотрел на нее, будто бы видел насквозь.

— Ты потеряла всю семью. — Следующий поцелуй был почти невесомым, словно ее губ коснулось перышко. Лео отпустил запястья Мины. Он не спеша двигался на ней, лаская ее все жарче, и в комнате слышалось лишь шуршание простыней. — Естественно, ты боишься, что у тебя могут возникнуть к кому-то чувства.

Она бы никогда не призналась в этом даже самой себе, но Лео говорил правду. Никого из своих любовников Мина не подпускала к себе близко, и после смерти родителей в ее жизни появилась лишь одна настоящая подруга… Герцогиня почувствовала, как что-то сдавливает ей горло, и только и смогла, что кивнуть.

— В глубине души ты одинока, — прошептал Лео, осыпая поцелуями ее подбородок, — но не знаешь, можно ли мне верить…

— Конечно же я тебе верю. Я бы даже…

— Верить, что я не покину тебя, — поправился Лео, — и что не погибну, если стану тебе дорог.

Она снова замолчала. Эмоции захлестнули ее и грозили вырваться наружу, как только Мина скажет хоть слово.

— Да, это риск, — добавил он, — но без него жизнь была бы пресной. Пусть я пристрастен, и все же я очень хочу, чтобы ты рискнула. — Его голос сделался хриплым. — Хочу, чтобы ты стала моей Грейс О'Мэлли — дерзкой и бесстрашной, вопреки всем ветрам и напастям.

— Я тоже хочу быть такой, как раньше. Хочу, чтобы та девочка вернулась… Но мне кажется, она умерла вместе со Стивеном, с моими мамой и папой…

— Так создай ее сама. — Кожи Мины коснулся жаркий, обжигающий шепот.

Молчание. И слышно лишь биение их сердец. Мина набрала воздуха в грудь и сделала резкий выдох.

— Да, — произнесла она, — я попробую.

Похоже, не только Лео обрел себя заново.

И когда он опять ее поцеловал, то поцелуй оказался совсем иным. Больше не осталось никаких препятствий. Ни для кого из них.

То был поцелуй, которому суждено все изменить. И перспектива сдаться Лео вдруг показалась Мине совсем не страшной. Он знал о ее страхах, о ее надеждах… Он даже без слов знал о том, что творится в ее душе.

Мина не желала сдерживать себя. Ее язык проник в рот Лео. Она получала то, чего ей отчаянно хотелось, и готова была требовать того же от него. Бэрронс… о, господи, хватит вот так о нем думать. Только не сейчас, когда ее тело столь восхитительно терзают его губы и руки…

— Лео, — прошептала она ему на ухо, когда он принялся ласкать ее полные груди. Его имя прозвучало как нечто сокровенное, и, бросив на Мину разгоряченный взгляд, Бэрронс рывком стянул с нее бриджи. От своих брюк он тоже избавился, и теперь его член горделиво вздымался под углом к идеально плоскому животу. Прежде ей не представлялось возможности полюбоваться телом Лео, теперь же она с удовольствием изучала его взглядом — дорожку темных волос, соблазнительно спускавшуюся от пупка книзу, клин идеально очерченных бедер… Мина протянула к любовнику руку, и он склонился над ней.

— Скажи еще раз, — тихо попросил Бэрронс.

— Лео…

Он едва ощутимо прижался к ней телом, отчего она вздрогнула. Жаркие губы сомкнулись на розовом бутоне соска и, невольно вскрикнув, герцогиня запустила руки в волосы Лео, побуждая спуститься пониже. Мина крепко сомкнула веки и отдалась ощущениям. Лео погрузил свой горячий язык в ее пупок и стал двигаться дальше, царапая грубой щетиной нежную кожу. Мина сжала его волосы в кулак, он же обеими руками обхватил ее за ягодицы и развел колени пошире, наклоняясь испробовать ее вкус.

— Будь я проклята! — Глаза герцогини широко распахнулись, уставившись в пространство. Она извивалась под любовником, двигая бедрами и позабыв всякий стыд.

Как и он. То, что Бэрронс творил с ней ртом… Внутри будто сжималась раскаленная пружина. Мина покрылась испариной и задыхалась и срывающимся шепотом, вцепившись в Лео пальцами, умоляла его продолжать. При виде широких плеч, раздвинувших ей бедра, ее лоно затрепетало… Мина, вскрикнув, запрокинула голову назад, а его язык совершал круговые движения, глубоко проникая в ее разгоряченное тело.

Звуки, которые у нее вырывались… Она сама себя не помнила, но все же явно не испытывала подобного прежде, ни с одним мужчиной. Наслаждение нарастало изнутри, и Мина будто бы находилась на грани падения. Она затаила дыхание, тело выгнулось дугой…

Лео отодвинулся назад и, не скрывая довольной ухмылки, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Что ты делаешь? — возмутилась Мина. Ее бедра тяжело упали на кровать, из легких вырвался шумный вздох. Она слабо приподняла голову от подушки. Вот черт, как же близко…

В его глазах, потемневших от вожделения, нарастал голод. И заметив взгляд Лео, Мина ощутила, как в груди бешено застучало сердце.

— Беру то, что по праву мое.

На этот раз, когда он придавил ее к кровати, в его действиях чувствовалась некая поспешность. Прижав к своей груди колено Мины, Лео резко вошел в нее. Взгляд его выражал лишь похоть, а губы скривились в безмолвном стоне. Ощущение твердой плоти внутри… Она уже позабыла, какой Лео огромный и как чудесно это бывает, когда он берет ее, берет всю без остатка.

Мина вцепилась в него, не в силах оторвать взгляд от лица, и осознала, что почти не владеет собой. Она надтреснуто вскрикнула, впиваясь ногтями в его крепкую спину и оставляя на плечах маленькие алые отметины. Угол проникновения оказался потрясающе глубоким, Лео прижимал ей колено так, что ее против воли захлестнула волна ощущений. Он двигался умело и погружался в нее быстрыми, мощными толчками, и наконец, содрогаясь всем телом, она снова кончила.

Его плечи чуть заметно дернулись.

— Мина, — прошептал он, уткнувшись лицом ей в шею и сделав еще один глубокий толчок. С губ Лео сорвался вздох. — Проклятье… — Он опять наполнил ее, такой длинный и твердый. — Я же хотел помедленней…

Во взгляде его пылала животная страсть. Оставив свою светскую утонченность, отбросив изящные, столь обольстительные манеры, Лео Бэрронс целиком предался желанию. И внезапно Мине захотелось свести его с ума, захотелось убедиться, что он принадлежит ей, как и она ему.

Мина крепко сжала его внутри, отчего у Лео вырвался еще один сдавленный стон. Любовник понимал, чего она добивается, и входил в нее все сильнее, все глубже… ее тело ныло от обладания им. Но и того ей опять было мало. Мине хотелось заставить его позабыть себя.

Ее ногти впились в спину любовника, она прихватывала зубами его горло, линию челюсти, и от резких, нещадных укусов Лео не мог сдержать тяжких вздохов. Голод ее вдруг стал нестерпимым, неистовым, совершенно необузданным. И все же чего-то недоставало, и кровь подсказала, чего именно… Вонзив зубы в натянутые сухожилия на шее Лео, герцогиня укусила его так сильно, что он вздрогнул.

— Твою мать! — Едва ли Мина ожидала во время акта их любви услышать столь грубые и примитивные слова.

Он с содроганием кончил, жестко вбиваясь в лоно, и спазмы сотрясали его тело, пока Лео изливал в нее свое семя. Глядя на его лицо, на крепко зажмуренные глаза и приоткрытый в экстазе рот, Мина почувствовала: что-то происходит.

«Ты мой», — вкрадчиво шептал сокрытый в ней голод. Но все же ей по-прежнему хотелось большего.

Мысли лихорадочно метались. До сегодняшнего дня ей еще не приходилось пить свежую кровь из вены. Казалось, терять самообладание было никак нельзя, и все же где-то внутри она ощущала удовлетворение, будто, пока не владела собой, некая темная сторона успела раскрыться в ней и напитать себя, явив свою грубую, примитивную суть в том, что сейчас произошло между ними. Упивалась столь властным и яростным стремлением и не желала внимать голосу разума. Возможно, Мина так привыкла подавлять свои потребности, что и не ведала о темной части своей натуры.

Лео в изнеможении рухнул на нее сверху. А когда попытался привстать, Мина обхватила его руками и крепко прижала к себе, не давая выйти. Ей не хотелось отпускать его из объятий, ее пугало то, что сейчас случилось. Все тело горело от напряжения, но едва ли она стала бы отрицать, что сердце ее бешено колотилось в груди, ликуя и напоминая ей, сколь чудесна жизнь. Мина ощущала себя пугающе живой, а хищник, сидевший внутри, все еще был настороже.

Бэрронс наконец приподнял лицо от подушки.

— Все произошло не совсем так, как я хотел.

— Правда? — Мина уткнулась ему в шею. — Тогда, возможно, все произошло так, как хотела я.

Лео прищурил глаза, и из-под опущенных век стали видны лишь темные зрачки. Потом не спеша покинул ее тело, что все еще сладко ныло и было влажным и разнеженным. Бэрронс тут же заключил Мину в крепкие объятия, прижавшись к ней грудью и животом. И в таком положении казалось, что он то ли взял ее в плен, то ли под свою защиту.

Мина поудобнее устроила голову у него на плече, прикоснувшись губами к бицепсу.

— Тебе нравится, когда я перестаю себя контролировать, — пробормотал Лео.

— Ну конечно. Не все же мне одной тебе сдаваться, любимый.

— Любимый? — повторил он с любопытством, легонько поглаживая ее бедро.

До Мины дошел смысл сказанного, и внутри у нее все похолодело. Видя ее замешательство, Лео поцеловал герцогиню в макушку и прижал к себе еще крепче. Она ощущала его дыхание на коже.

— Тебе нужна кровь?

Герцогиню пронзило жгучее чувство досады, она и так была на пределе. Лео навалился на нее, потянулся за кожаным несессером и, достав оттуда бритву, большим пальцем проверил остроту лезвия. Затем пристально посмотрел на Мину, очевидно, понимая, что творится у нее в душе.

— Я знаю, как сильно тебя манит ее вкус и как сильно пугает. — Он протянул бритву ей. — И, наверное, тебе кажется, что ты снова сдаешься, но взгляни на все по-другому: тебе годами приходилось сдерживать голод. Там, куда мы отправимся ночью, нас поджидает опасность. Мне важно, чтобы ты действовала быстро и решительно, а на это нужны силы.

В какой же момент самообладание превратилось в страх? Мина взглянула на наточенное лезвие. От предвкушения в горле пересохло, дыхание участилось. В ней снова проснулся хищник.

Стояла тишина, и Мина слышала, как бьется сердце Лео. Он откинулся назад, подложив себе руку под голову, и смотрел на нее с какой-то новой, незнакомой улыбкой. Любовник казался совершенно спокойным и открытым, с чуть ребячливым выражением лица. Проведя острым кончиком себе по коже и глядя, как загорелись ее глаза, он сделался серьезным.

С бешено колотящимся сердцем Мина протянула руку и взяла бритву, чиркнув ею по животу Лео, совсем несильно, так, что у него на коже просто остался белый след от нажима. Зрение стало необычайно четким, герцогиня замечала каждый отдельный светлый волосок на теле Бэрронса, легкие морщинки в уголках глаз, даже крупинки темной щетины. Возникло желание провести языком по его телу, повторяя движение лезвия.

— Из-за тебя мне хочется того, чего раньше никогда не хотелось. — Она выпустила крошечную капельку крови рядом с его соском и сильнее надавила на бритву. Лео глубоко втянул воздух, но все так же неотрывно смотрел на герцогиню.

— Или же из-за меня ты наконец решилась на что-то, чего в глубине души всегда хотела, по крайне мере, теперь смогла признаться в этом самой себе. — Свободную руку он положил на бедро Мины, помогая ей сесть на него верхом. — Мне нравится, когда ты перестаешь себя контролировать. Нравится, что со мной ты становишься такой, какой тебя не видел никто другой. Даже Мэллорин.

Она подняла голову, и по плечам рассыпались спутанные рыжие волосы.

— Ты, кажется, ревнуешь.

— Еще бы.

В глазах Лео ясно читалось то же самое желание подчинить ее себе, что испытывала и сама Мина. Почти что вызов.

— Напрасно. — Она протянула руку и, поймав кончиком пальца алую капельку на груди любимого, поднесла ее к губам. Вкус крови воспламенил все органы чувств. Член Лео вздымался под Миной, прижимаясь к влажной, чувствительной плоти.

— Так куда? — спросил Бэрронс, зная, что герцогиня наконец решилась.

Сердце ее неистово колотилось. Еще прежде, чем зрение затуманилось, она уже поняла, куда хочет его укусить. Идеальный отпечаток зубов все еще красовался на гладкой шее любовника.

Лео проследил за ее взглядом и наклонил голову набок.

— Тогда давай. Поставь на мне свою метку.

И Мина послушно к нему потянулась.

Глава 22

Глубоко внизу, под лачугами и улочками Ист-Энда, расположился целый подземный город, настоящий лабиринт коридоров и потайных пещер, высеченных в стенах старых, заброшенных и частично разрушенных железнодорожных туннелей Восточной подземной дороги. Большую часть его обитателей три года назад уничтожил вампир, наводивший страх навесь Уайтчепел и павший впоследствии от рук Онории и Блейда. А тех немногих, кто остался в живых, перебили заполонившие трущобы банды головорезов ради продажи крови несчастных на фабрики, снабжавшие Эшелон, и на черный рынок, где ее охотно скупали падкие на такой товар мерзавцы из числа знати. Теперь разве что отчаяние могло заставить людей искать приюта там, под землей, в промозглой, полной зловещих шепотков темноте.

Отчаяние, а еще революция.

Они двигались по тоннелю, шлепая по воде, и Мина вполголоса отсчитывала, сколько перекрестков уже осталось позади. На сводчатых стенах были высечены крошечные знаки, указывающие, в какую сторону идти. Вряд ли посторонний мог догадаться, что они означают.

— Создать целую армию автоматов прямо посреди анклавов — довольно смелый ход, — проговорил Лео.

— Кто же мог узнать? — возразила она, отметив про себя, что Бэрронс шел практически к ней вплотную. Испробовав его крови, Мина ощущала близость Лео особенно сильно, восприятие ее обострилось, и в голову вдруг пришла мысль, что слишком долго она, сама того не ведая, жила будто бы в полусне. На душе стало легче, даже постоянная настороженность ее отпустила. Мина чувствовала, как кровь струится по венам, как приятно ноет тело после его ласк.

— Анклавами управляет Кинкейд, и он безраздельно нам предан. О любых проверках из Эшелона нас предупреждают заранее. Им и в голову не придет искать тут подпольщиков. Только не в анклавах. Мехов считают злобными, но слишком тупыми, чтоб их всерьез опасаться, кем-то даже похуже людей. К тому же шпионам принца-консорта пришлось побегать за Меркурием.

— Знала бы Розалинда Линч, что ты использовала ее как приманку, была бы вне себя от бешенства.

— Герцогиня Блайт выше подобных условностей, — возразила Мина. — Она поймет, что я преследовала благую цель.

— Ты так уверена?

Вовсе нет. Розалинда казалась прагматичной женщиной, напрочь лишенной сантиментов. Но потом ей повстречался Линч и неведомо как убедил ее оставить дела. Теперь же, сделавшись герцогиней Блайт, в политических вопросах Розалинда, случалось, сильно докучала принцу-консорту, так ничего и не прознавшему о ее прежней личности, но Мина все же усвоила урок. Даже самая своенравная женщина способна обо всем позабыть ради мужчины, что приводит подчас к ужасным последствиям.

Отчасти Мина понимала, что за искушение той пришлось испытать.

— Герцогиня Блайт сперва должна узнать правду, а я не намерена раскрывать свои карты, — ответила она. — Сюда. В этот тоннель. Мы почти пришли.

В коридоре, куда они повернули, клубился легкими струйками пар. Следом за ними шумной толпой двигались люди Блейда. Еще через пару сотен футов сквозь решетки над их головами стал пробиваться красноватый жуткий свет из анклавов. Мина чуть успокоилась. Теперь уже близко. Перед ними возникла лестница, и пришлось встать на цыпочки, чтоб за нее ухватиться.

— Знаешь, чего я так и не понял? — Потянувшись наверх, Лео отщелкнул запор, и она ощутила спиной его крепкое тело.

— Чего же?

— Зачем тебе отстаивать права тех, кто не заражен, и сажать королеву на трон? Как вообще вы с ней в это ввязались?

— Тебе не понять.

— А я постараюсь. — Лео подставил сложенные ладони, предлагая ее подсадить.

Он не стал разубеждать Мину, что ей стоит пропустить его первым. Наступив на подставленные руки, она взобралась на нижние ступеньки железной лестницы и невольно нахмурилась. Что если страхи ее крылись в собственной неуверенности, а он тут был ни при чем? Мина постоянно ждала, когда он упрекнет ее в слабости, а Лео и намеков подобных не делал.

С глубоким вздохом герцогиня, наконец, смягчилась и рассказала ему о встрече с тогда еще принцессой. Лео слушал молча, карабкаясь следом за Миной и почти прижимаясь к ней грудью.

Мина, чуть сдвинув над головой крышку люка, стиснула зубы и с силой ее оттолкнула. Металлический круг съехал в сторону, и герцогиня зажмурилась от ярко-желтого света. Проход удачно располагался за рядами котлов, так что те, кто пытался пробраться сюда незаметно, были скрыты от лишних глаз, самой же Мине ничего не мешало наблюдать за мутными силуэтами, которые кидали уголь в печи или катили груженые тачки.

Стоило ей лишь немного высунуться из люка, как тут же нахлынул такой сильный жар, что от него даже воздух мерцал, и пот у рабочих, на кого ни глянь, лился градом по лбу. Пригнувшись пониже, Мина осмотрелась вокруг, потом жестом позвала за собой Лео и тех, кто был с ним внизу.

— Ты останешься здесь, — шепнула она громиле со шрамом, которого остальные звали Железным Дровосеком. — Хочу сначала переговорить с Кинкейдом сама. Смотри, чтобы никого из ваших не заметили.

Немой в ответ кивнул, а Лео устремился следом за ней. Мина старалась держаться в тени стоящих рядами огромных котлов и, уворачиваясь от струек шипящего пара, пробиралась вдоль стены в конец огромного литейного цеха.

— Вот же черт, тут настоящее пекло, — пробормотал Лео.

Одна из множества причин, почему мехи так отчаянно нуждались в помощи гуманистов. Если уж людей лишили почти всех прав, то у мехов их не было вовсе. Они трудились в анклавах, чтоб отработать долги — протезы стоили дорого — плавили сталь, что шла на военные корабли Эшелона и на механических королевских солдат, а подчас даже получали работу в мастерских, жавшихся у самых стен, где выполнялись заказы посложнее: заводные органы, как и искусственные руки, весьма высоко ценились.

— Похоже, вечерняя смена, — проговорила Мина, заметив стройную фигуру, проходившую вдоль конторских помещений по верхнему ярусу. — Кажется, там Мэгги Дойл, помощница Кинкейда.

— Она тебя знает?

— Конечно же, знает, — мрачно ответила Мина. Другой вопрос, согласится ли она вызвать своего работодателя.

Самое время все прояснить. Герцогиня вышла на свет и решительно направилась к ведущей наверх металлической лестнице. И пока они поднимались, никто даже внимания на них не обратил. Мехи не отвлекались по пустякам, им предстояло выработать дневную норму.

Дверь открылась, но Мэгги тут же захлопнула ее за собой и прищурившись уставилась на герцогиню.

— Что вам угодно?

— Мне нужно встретиться с Кинкейдом, — отчеканила Мина невозмутимым тоном.

— Он слишком занят.

— Меня он выслушает.

— Говорю же, он занят, — повторила Мэгги, на сей раз несколько оценивающе скользнув по телу Лео взглядом миндалевидных глаз. — Он там с двумя девицами. И я туда не пойду.

И правда, едва они замолчали, из-за закрытых дверей послышался приглушенный говор и смех.

— Тогда пойду я, — заявила Мина и, обойдя помощницу Кинкейда, взялась за дверную ручку.

— Нельзя же вот так… — Лео умолк на полуслове. Он прекрасно знал, что герцогиня все равно поступит по-своему.

Мина прошествовала в дальний конец комнаты, вовсе не собираясь стучаться.

— Кинкейд? — Дверь резко распахнулась, и он тут же предстал перед ней. Совершенно нагой, каким пришел в этот мир. Одна из девиц лежала под ним на стареньком диване, широко раздвинув ноги, другая висела сзади, обхватив меха за широченную спину.

Колючий взгляд синих глаз прямо-таки впился в незваную гостью. Кинкейд откинул со лба густые черные волосы и привстал на колени. Внизу живота выпирал член, а вокруг пояса было обернуто странное приспособление с вытянутыми шипами, лежащими на бедрах и походившими на стальные паучьи лапки.

— Неужто моя загадочная мадам М? — проговорил он. — Не хочешь к нам присоединиться?

— Хочу позвать тебя присоединиться к нам, — ответила Мина. Сзади к ногам мужчины крепилось какое-то механическое устройство, из кожи торчали болты. Когда он поднялся, Мина заметила такие же в икроножных мышцах, а еще стальной каркас, в котором при движении с шипеньем перемещались поршни. Что это у него такое, экзоскелет? — Нас ждут невероятные ощущения.

Кинкейд взглянул на девицу, раскинувшуюся перед ним.

— Точно? Ты даже не представляешь, что Клара вытворяет…

— Пора выступать, — перебила его Мина.

Кинкейд тут же изменился в лице. Во взгляде его промелькнуло нечто алчное и суровое. Щелкнув пальцами, он указал девицам на дверь.

— Оставьте нас.

— Эй, но как же…

— Побыстрей, — приказал Кинкейд красотке, что с недовольным видом сидела у него за спиной.

— Симпатичный протез, — пробормотала Мина вслед девушке, когда та схватила сорочку и, сверкнув сталью в бедре, направилась прочь.

Ее подруга — наверное, та самая Клара — грациозно прошлась по половицам, не потрудившись застегнуть накинутую на плечи рубашку. При свете газовой лампы ее роскошные формы выглядели невероятно соблазнительно, и даже Мина недоуменно приподняла бровь, когда девчонка, задержавшись возле Лео, провела пальчиком по его плечу.

— А ты что мне скажешь? Пойдем подурачимся? — У нее на теле никаких механических частей видно не было, хотя она определенно их имела, раз жила в анклавах.

— Извини, дорогая, — отозвался Лео, ничуть не смутившись, и перевел взгляд на герцогиню. — Та единственная, что мне нужна, стоит сейчас рядом со мной.

Мина ощутила, как щеки обдало жаром.

Сзади послышалось циничное фырканье. Кинкейд, слава богу, справился со шнуровкой на брюках и теперь исподлобья разглядывал Лео.

— Что тут еще за кровосос?

— Он мой друг, — ответила Мина.

Механоид недоверчиво прищурил глаза.

— Ступай отсюда, — прикрикнул он на Клару, которая бесцеремонно рассматривала Бэрронса, словно тот был мускулистым гладиатором из Ям Ист-Энда, где делались ставки на кровь и на смерть.

Все это так не вовремя… Да и как теперь поведет себя Кинкейд, тоже не угадаешь. Он слыл опасным человеком, который привык править анклавами железной рукой, причем, железной в буквальном смысле. Мина знала, что за малейшую провинность механоид способен убить, а уж голубокровных он просто презирал.

— Лео Бэрронс, — представился ее спутник, протягивая руку.

Кинкейд вцепился в нее железной хваткой. Мина подалась вперед, но наткнувшись на красноречивый взгляд Лео, не решилась вмешаться. Она видела, как напряглись мышцы на предплечье герцога, пока механоид с мерзкой ухмылкой пытался сильнее сжать ему ладонь, и с удивлением отметила, что из них двоих ростом Бэрронс все же был выше.

— Я крепко тебя держу, — рассмеялся Кинкейд. — Что же ты не хочешь показать, насколько?

Лео насмешливо вскинул бровь.

— Да смысла нет. Я теперь знаю, что у меня все равно член больше.

Мех в ответ удивленно расхохотался. Мина затаила дыхание, когда он все-таки отпустил руку Лео и с хитрым прищуром отошел назад.

— Бэрронс, говоришь? За твою голову вроде дают награду.

— Ты особо не обольщайся. Совсем скоро у них ни гроша не останется, нечем будет с тобой расплатиться.

Кинкейд почесал подбородок. И тотчас же вся манера его совершенно переменилась, будто горящую спичку задуло порывом ветра, а Мина невольно задумалась, что он все-таки за человек.

— У нас мало что готово, — заявил он напрямик. — Эшелон тянул из нас все соки, постоянно задирал дневные нормы. Мне уж совсем было не до циклопов.

Сугубо деловой подход.

— Значит, мы заберем сколько есть, — ответила Мина.

— А тех, что пока не готовы, — на свалку? — Механоид с посеревшим лицом двинулся на нее.

Лео тут же заслонил любимую собой, взял со стола причудливого вида пресс-папье с заводным ключом и принялся ловко перекатывать его между пальцами. Ничто в его лице не изменилось, но у Мины перехватило дыхание от мысли, что дело вновь принимает дурной оборот, а Лео провоцирует меха на драку.

— Циклопы для будущей революции создаются не только у тебя в анклавах, — возразила она. — По городу в разных местах спрятано четыре литейных цеха. Разве что твой — самый большой.

Глаза Кинкейда недоверчиво сузились.

— Тебе об этом не доложили, поскольку никто и не в курсе, — добавила она.

— И что, все готовы к наступлению?

— С нами пойдет столько людей, сколько мы выведем циклопов.

Во всяком случае, на ее призыв откликнутся гуманисты. Сэр Гидеон Скотт наверняка получил то письмо, что она ему отослала.

И ждать еще дольше они не намерены. Пусть сэр Гидеон призывает своих верных гуманистов и снаряжает их циклопами из остальных цехов. Ей же требовался этот анклав, чтобы сокрушить силы Мориоча и отбросить их от трущоб.

Синие глаза зажглись дьявольским блеском.

— И что, мы захватим Башню?

— Сделаем по пути небольшой крюк, ну а потом да, мы отправимся к Башне.

Кинкейд схватил со стола стальную перевязь и, надев ее через голову, закрепил кожаные ремни, держащие железную руку. Ловко пристегнул пару тонких цепочек к гидравлическому устройству на предплечье.

— Долго ж, милая, ждал я этого дня. Не терпится обмыть свой кулак кровью. Голубой такой кровью. — Из согнутых пальцев резко выстрелили острые лезвия.

— Только помни, что некоторые из тех, против кого мы сражаемся, уже на нашей стороне, — предупредила она. — Когда мы выступим, ты будешь подчиняться моим приказам.

Последовала короткая пауза. Губы Кинкейда расплылись в опасной улыбке.

— Конечно. Я ни о чем другом и помыслить не мог.

* * *

«С ума сойти».

Лео постучал костяшками пальцев по стальному нагруднику стоящего перед ним циклопа. Кинкейд повыше поднял фосфорный фонарь, какими обычно пользовались контрабандисты, и выхватил из темноты десятки… нет, даже сотни громадных фигур, ряды которых тянулись в самый конец огромного, как пещера, ангара, скрытого глубоко под землей. Все как один безликие, с узкими смотровыми прорезями на шее, чтобы человек, управлявший такой махиной, мог видеть, что происходит снаружи. Ростом циклопы фута на три превосходили самый высоченный огнемет, а в качестве орудия сжимали в ручищах громадные огнестрельные пушки.

— Мне все это напоминает одну старую легенду. Я читал, что где-то на Востоке еще с давних времен спрятана целая армия, — чуть слышно произнес Лео.

Мина подошла поближе, коснувшись пальцами локтя гиганта, возле которого замер Бэрронс.

— Ты говоришь про книгу «Путешествия сэра Никодемуса Бэнксана Восток»?

Мало кто из обладавших голубой кровью задумывался, откуда взялась та странная болезнь. Бэнкс писал о странствиях по чужеземным городам, пересказывал истории об императорах Белого двора: прознав про вирус жажды, те выискивали любые упоминания о нем и, в конце концов, желая предстать перед лицом подданных богами, заразились им намеренно.

— Я всегда страдал излишним любопытством, — признался он с усмешкой. — Любил узнавать, как все устроено. Из чего сделано. Где впервые возникло.

Во Франции народные массы расправились с аристократами, имевшими голубую кровь, во времена Революции, испанцы отдали их в руки инквизиции. У Лео вдруг промелькнула мысль: что если и сам он, и остальные носители вируса, живущие здесь, в Лондоне, стоят сейчас на краю гибели. «Дорога перемен ведет в будущее», — вспомнилось ему.

Возможно, англичанам все же удастся проложить собственный путь. Механоиды, люди и голубокровные научатся жить без вражды, пусть у других народов ничего и не вышло.

— Как его включить? — спросил он у Мины.

— Вот здесь, смотри. — Она протянула руку и нажала куда-то на верхней части нагрудника. Глаза ее светились от гордости. Металлический люк со слабым шипением распахнулся, явив скрытую полость с россыпью кнопок и рычагов управления, в которой можно было поместиться стоя.

— Потрясающе. — Лео обошел вокруг железного воина, разглядывая его со всех сторон. — Просто невероятно, как вы усовершенствовали металлогвардейцев.

— Они куда смертоноснее, если в бой их ведет человек, — пояснила Мина. Забравшись внутрь, она влезла в специальные кожухи и продела сапоги в крепления для ног. Пристегнула к бедрам кожаные ремни, крепко их затянула. Нажатием на кнопку запустила парогенераторы: те тут же с шипением ожили, а по корпусу монстра пошла вибрация. Наконец накинула на плечи лямки грудной обвязки и принялась ловко переводить рычаги, отчего одна лапища монстра вытянулась по стойке «смирно», а другая с зажатым в кулаке огнеметом оказалась направлена прямо на Лео.

— Ими трудно управлять? — Он заглянул внутрь, и лицо его оказалось в дюйме от ее бедра. Ноги Мины были стройными, как у танцовщицы или постоянной участницы дуэлей.

Она ответила не сразу.

— Пожалуй, что нет. Они следуют движениям тела. Если я делаю шаг, циклоп его за мной повторяет, но все же операторам придется пройти серьезный инструктаж, прежде чем вступать с ними в бой.

В нем нарастало нетерпение. А разве осталось у них хоть сколько-то времени?

— Пусть лучше их ведут мехи. Они хотя бы понимают, как эти махины устроены. Пока мы сами не научимся с ними справляться, люди Блейда могли бы прокладывать путь.

Мина украдкой глянула на Кинкейда.

— Ты зря себя изводишь, — прошептал Лео с нежностью, проведя ладонью вверх по ноге Мины и сжимая бедро. — Он не замышляет ничего дурного. Если бы хотел, то в твое отсутствие легко бы все провернул. — Бэрронс сделал глубокий вздох. — Мина, ты даже не представляешь, как я тобой восхищаюсь. Построить все эти машины прямо под носом у принца-консорта… Буквально из ничего создать целую армию, причем столь огромную, что она сотрясет Башню из слоновой кости аж до самого основания… Я прежде не встречал таких смелых, таких удивительных женщин.

— Мне помогала королева и не только она…

— Да, но именно ты их всех вдохновила. — Наступив на согнутое колено циклопа, Лео поднялся к ней наверх и, пользуясь ее беспомощным положением, встал к ней вплотную. Погладил по щеке, держась другой рукой, чтоб не упасть. — Почему ты не любишь комплименты?

— Мне слишком часто льстят.

Ну конечно же, ей постоянно говорили о том, как она красива. Лео и раньше не раз наблюдал, как герцогиня отмахивалась от подобных речей. Он обвел пальцами контур ее лица.

— Помню, как увидел тебя впервые. На той дуэли с Питером. Какой же умопомрачительной ты тогда была — безжалостная и отрешенная. Ты ничего вокруг не замечала и действовала невероятно решительно. Мне еще подумалось, что же ждет тебя в будущем. — Он посмотрел на циклопов. — Но ничего подобного я и представить себе не мог.

Вдруг Лео уловил что-то краем глаза. Сбоку мелькнула кожаная кепка, надвинутая низко на лоб пареньку, который как раз юркнул за одного из роботов. Спустившись вниз, чтоб получше разглядеть юнца, Лео чуть слышно выругался. Чарли. Он ведь должен был оставаться в трущобах.

Но только герцог развернулся в сторону брата, Мина схватила его за рукав.

— Не надо, — попросила она и осторожно выглянула из стального панциря.

— Ты знала, что он тут?

— Заметила его буквально минуту назад. Теперь уже ничего не поделаешь. Не отправлять же его назад, и, к тому же, вряд ли он согласится уйти. Пусть остается с нами, здесь ему безопаснее всего.

— Ты не понимаешь.

Вместо ответа она лишь вопросительно подняла бровь.

— Так просвети меня.

Лео предпочел бы молчать. Да и кто захочет говорить о том, чего так сильно стыдится? Но Мина не сводила с него пристального взгляда. Она рисковала, когда решилась обо всем ему рассказать. Должен же он теперь показать, что достоин ее доверия…

— Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось, — произнес Лео, отвернувшись от нее и сунув руки в карманы. С виду он казался спокойным, но в душе у него… сердце будто накачали свинцом.

— Чарли заразился вирусом жажды по моей вине, — продолжал Бэрронс вполголоса. — Я ненавидел его отца — нашего с ним общего отца. Ненавидел настолько, что испортил вакцину, которую Тодд собирался себе ввести. Я и не думал, что ту же прививку он намерен был вколоть младшему сыну. И тогда Чарли… он ведь чуть не умер, Мина, и все из-за меня.

Она понимала, что испытывает Лео, и взгляд ее сделался мягче. Потом снова стал задумчивым.

— Ты ослеплен чувством вины. Но послушай, Чарли уже не ребенок, а взрослый юноша, и он не сможет усидеть в клетке, в которой ты пытаешься его удержать. Если вы с Блейдом не перестанете его опекать, то рано или поздно он ввяжется во что-нибудь дурное — в какую-нибудь авантюру — просто чтобы избавиться от вашей заботы. И раз это понятно даже мне, значит, все произойдет куда быстрее, чем ты можешь себе представать.

Лео открыл было рот. И не нашелся, что возразить. Почесал покрытую щетиной щеку. «Вот проклятье».

— Так что, по-твоему, нам лучше взять его с собой?

— Если Чарли пойдет с нами, то поведет одного из циклопов. Мы сможем за ним присматривать. Хотя, надеюсь, он все-таки уяснит, что должен четко слушать наши приказы, иначе я прикажу бросить его в камеру для свихнувшихся мехов.

— Ладно, согласен. — И все же, глянув в дальний конец ангара, Лео невольно стиснул зубы. — Дай мне пару минут, а то, боюсь, сорвусь и наговорю ему лишнего.

— Конечно. Тогда помоги мне пока пристегнуть все остальное. Там нарисовано как правильно.

Следующие минуты прошли спокойно. Мина показывала кнопки и рычаги и рассказывала, за что они отвечают. Лео внимательно слушал ее и совсем позабыл про Чарли. По крайней мере, старался о нем не думать.

Он поймал на себе ее выжидательный взгляд.

— За что ты так сильно ненавидел отца? — спросила Мина.

Лео медлил с ответом. Он принялся поправлять ей пряжки на обвязке. Затянув каждую покрепче, проверил, хорошо ли ремни держатся на плечах. И вот, наконец, обнял Мину за талию и заглянул в глаза. Лео будто бы предстояло вскрыть старую рану, на долгие годы ставшую источником болезненных переживаний, отравлявших его изнутри, точно инфекция, которую давно пора вылечить.

— Пожалуй, «ненависть» — слишком сильное слово. Наверное, мне просто хотелось, чтобы Тодд стал для меня тем, кем он быть никак не мог. — Слова царапали ему горло, словно лезвие бритвы. — Тодд даже не пытался делать вид, будто я что-то для него значу.

— Ты надеялся, что однажды он назовет тебя сыном?

— Я еще в детстве узнал, что герцог мне не отец. Он объявил об этом в мой шестой день рождения прямо с утра. — Не самый приятный подарок для ребенка. — Скажем так, Кейн всегда держался со мной довольно холодно и строго. А Тодда я помнил еще с тех времен, когда тот работал под его покровительством. Ученый был обходительным, увлеченным и просто невероятно умным. Конечно же, он представлялся мне идеальным отцом, таким, о каком можно лишь мечтать. Лет в тринадцать Кейн как-то предложил поехать с ним к Тодду. Сказал, что покажет мне современные научные разработки, якобы это полезно для учебы.

Мина уже догадалась, чего герцог хотел на самом деле.

— Ты должен был узнать, что за человек твой настоящий отец.

Лео ничего не возразил ей в ответ. Голос его сделался глуше.

— Я больше не переживал, что Кейн жесток со мной, ведь я знал: он мне никто. Мой-то родной отец совсем другой, по крайней мере, я так думал. И вот начал раз в неделю брать у Тодда уроки. Он был одержим поиском лекарства от вируса жажды, как и его новый покровитель, Викерс. Ну а я мечтал заслужить одобрение отца. Возможно, тебе это покажется забавным, но Тодд был одним из первых гуманистов в Лондоне. Стоял самых у истоков.

— Знаю, — произнесла она с заминкой. — Как раз ему и принадлежала идея создания циклопов. Он всегда представлялся мне гением, как да Винчи.

— Ты серьезно? — удивился Лео. — Тодд прекрасно разбирался в механике, но ведь… — Он провел рукой по стальному боку гиганта. Бэрронсу казалось невозможным, что человек, способный создать столь совершенную машину, в жизни мог вести себя, как бездушный мерзавец.

— Так что произошло?

— Наступил мой четырнадцатый день рождения, и Кейн направил в Герцогский совет ходатайство о проведении для меня церемонии превращения в голубокровного.

Важнейшее событие для отпрыска любого аристократического семейства. Лишь самые достойные могли пройти ритуал заражения вирусом жажды на празднествах в честь своего пятнадцатилетия.

— Ну а сам я в то время, как заведенный, повторял слова Тодда о гуманизме, отчаянно надеясь заслужить хоть толику его уважения.

— И ты хотел отказаться?

— Я и сам тогда не знал, чего хотел, но все же понимал, что Тодд начнет презирать меня, если я стану голубокровным.

Удивительная прозорливость.

— Разумеется, ходатайство о ритуале одобрили. Перед лицом всего мира я все же оставался сыном Кейна. И избежать сей участи не мог, разве что… Тодд как раз работал над созданием вакцины. Он обещал, что она убережет меня от превращения в «монстра».

Лео нестерпимо было видеть сочувствие в ее глазах.

— Ничего не вышло, — проговорил он резким тоном. — Вакцину не успели проверить, и в ближайшие недели у меня появились признаки заражения. Я прекратил бывать у Тодда, а Кейн помог мне скрыть, что я успел заразиться еще до официальной церемонии.

— И Тодд от тебя отвернулся.

— Можно и так сказать.

Но оказалось, что худшее еще впереди.

— Кейн счел нужным вручить мне копии с дневников Тодда, где тот вел подробные записи о своих экспериментах и, среди прочих, над Субъектом 13, на котором испытал пятый образец вакцины. Мне хватило сообразительности сопоставить указанные там даты. Получилось, что вот так он обозначил меня. «Субъект 13 — хотя и здоровый молодой человек — проявляет симптомы заражения. Пятый образец непригоден. Я намерен и впредь искать добровольцев для участия в испытаниях, пока мои попытки не увенчаются успехом», — процитировал Лео по памяти. — Тодд задумал проверить тот препарат на мне, поскольку не решался продолжать эксперименты на глазах у Викерса. Его патрону не нужна была прививка против вируса, он мечтал о лекарстве.

— И когда Тодд все-таки создал действующую вакцину, ты ее уничтожил, так и не дав никому ею воспользоваться.

— Око за око, — произнес он чуть слышно. — После церемонии заражения, я по-прежнему бывал у него и наблюдал за его работой. Тодд презирал тех, в кого теперь превратился и я, но обращался со мной так же, как прежде. И тогда… я понял, как он ко мне относился. Мне кажется, мое, скажем так, «обучение» просто тешило его самолюбие: он видел во мне благодарного слушателя, который ловил его каждое слово, а я так и не признался, что был в курсе тех экспериментов над собой. Просто ждал, пока он наконец создаст эффективную вакцину.

К тому времени Тодд успел испробовать ее на Онории и Лене. Я никогда не говорил с ними на эту тему, но если бы он и правда дорожил дочерьми, то не стал бы подвергать их подобному риску. Онория считалась его любимицей, но Тодд все равно сначала сделал прививку ей, а не себе. Когда же наконец он решился уколоться сам… Я подменил флакон.

— Я тебя не виню. Похоже, Тодд оказался чудовищем. Раз уж герцог Кейн на его фоне выглядит героем…

— Никакой он не герой, — поспешно вставил Лео. — Да и я тоже. Я ужасно… Я был противен сам себе. И только спустя четыре года, когда увидел у себя на пороге Онорию, наконец-то узнал, насколько страшные последствия имел мой поступок. Из-за собственного эгоизма я чуть не погубил сводного брата. Мне ведь и в голову не пришло, что Тодд собирался дать вакцину кому-то еще.

Лео проглотил комок в горле, его слегка мутило.

— Тяжело, когда смотришься в зеркало, а тебе неприятен тот, кого ты там видишь. Или того хуже, когда в ответ на тебя глядит твой отец. И один, и другой.

— Намного тяжелей себе в этом признаться, — возразила Мина, — или пытаться изменить свою жизнь. — Чуть заметный кивок. — Если бы Чарли не заразился по твоей вине, ты не был бы таким как сейчас. До сих пор возмущался и злился бы на отца, которого едва знал, а о последствиях и не ведал. Может даже… благодаря той пережитой боли, ты смог стать лучше.

Ему едва хватало самообладания. Лео отвел глаза, сглотнув горечь во рту. И все же он и правда заново обрел ту часть себя, которую, казалось, потерял. Бэрронс как за якорь уцепился за ее слова, ведь отчаянье подчас накатывало волнами и чуть не сбивало с ног… Боже, давно ли это было? Всего-то пару дней назад?

Перебегая из тени в тень, десятки мехов обступали стальных циклопов и забирались внутрь. Лео наблюдал за ними, но мысли его бродили где-то далеко.

И в самом деле, разве он лишился чего-то важного? В памяти возникло лицо Кейна. Тут совершено не о чем горевать. А вот то, что он приобрел, попав сюда, поистине ценно. Его истинное наследие. Вовсе не имущество, которым он прежде владел, и не старые знакомые, что теперь даже не вспоминали о нем, а его собственные дела. А еще Мина. Она стала ему дороже всего на свете.

Он взял ее руку и поднес к губам.

— Спасибо тебе.

И почти ее отпустил, но Мина потянулась к щеке Лео и, обхватив ладонью, нежно провела по коже большим пальцем. Глаза герцогини глядели ласково и задумчиво.

— Порой просто зло берет, как подумаю, сколько всего на меня навалилось. Но ведь тогда… Как бы сложилась моя жизнь, не случись со мной всех этих бед? Я бы вряд ли сблизилась с королевой. А сама, скорее всего, сейчас была бы связана контрактом трэли, и… — она понизила голос почти до шепота, — никогда бы не узнала тебя.

Слова любимой потрясли Лео до глубины души. Не ослышался ли он?

— Ты же хотела избавиться от меня.

Сказано небрежным тоном, но в ожидании ответа внутри все будто стянуло в узел. Они еще не говорили о будущем.

— Раньше так и было.

Ее глаза ярко сияли.

— А теперь?

— Я пока не уверена, — прошептала она с болью в голосе, напряженно вглядываясь в его лицо. Как и раньше, Мина колебалась, сомневалась. — Все казалось проще, когда я не знала тебя так близко… И принц-консорт не пытался тебя уничтожить. Тогда я вряд ли позволила бы тебе себя соблазнить. Ну а теперь… — Она глубоко вздохнула. — Когда все, наконец, закончится, я хочу, чтобы ты стал моим постоянным любовником.

Нет же, этого мало. Слишком мало. Бэрронс жаждал обладать ею, остаться с ней навсегда, и если Мина никак не решится впустить его в свою жизнь, то этот шаг он сделает сам.

— Когда все закончится, — проговорил Лео чуть слышно, поднявшись на согнутое колено циклопа так, что оказался в дюйме от ее лица, — я попрошу тебя стать моей женой.

Она потрясенно вздохнула, отчего и у него самого перехватило дыхание.

— Лео…

Обхватив ладонью шею Мины, он привлек ее губы к своим, пробуя их сладость на вкус, покрывая их поцелуями, нежными, ненасытными и все более страстными. Лео вновь обрел себя, перестал страшиться за будущее и сомневаться в сделанном выборе… Слова вырвались у него неожиданно, но прозвучали столь верно, что отдавались болью где-то внутри.

Теперь он знал, чего хочет.

Быть с ней. Всегда. Из темных глубин плоти пробуждался настойчивый голод, охвативший всю его душу. Чуть отстранившись, Лео обхватил ее щеки ладонями и заглянул ей в глаза.

— Хочу, чтоб ты стала моей, Мина.

На шее у нее учащенно забилась жилка, как у маленького зверька. Она прикусила пересохшие губы.

— Если бы мир вокруг нас был иным, я бы ответила «да».

Лео слишком давил на нее. Еще немного, и она ускользнет.

Он отступил назад, отпуская рукав стального доспеха.

— Так давай изменим мир вместе.

Глава 23

Лена натянула на голову свои очки с фосфорными линзами и, жуя губу, вглядывалась в темноту. Незыблемое присутствие за спиной Уила, положившего одну руку ей на бедро, согревало. Вервульфен был ее островком спокойствия, его работа заключалась исключительно в том, чтобы обеспечить Лене защиту в этой опасной миссии.

Сидя на крыше и разглядывая толпу металлогвардейцев, Лена возилась с частотой на контрольном устройстве, которое ей дал Лео. Несколько ранее внесенных изменений превратили панель управления в прибор, что усиливал волны, которые управляют автоматами. Лена пыталась изменить частоту, вот только металлогвардейцы, казалось, реагировали на какую-то аналогичную длинную волну.

— Ну же, пожалуйста, работай, — прошептала она, глядя на Блейда, который сидел высоко на стенах трущоб.

Волна за волной автоматоны разворачивались к стене; то была самая масштабная атака из всех, что имели место ранее. Мрачное выражение лица Блейда можно было разглядеть даже с такого расстояния. Стенам не выдержать такого штурма, и, судя по виду первого ряда металлогвардейцев, Мориоч послал огнеметы, чтобы сжечь трущобы дотла.

От образов, вспыхнувших в голове, Лену бросило в пот. Беспомощная Онория лежит с ее племянницей в постели… пока огонь перепрыгивает с дома на дом. Лачуги теснятся так близко друг к другу, что огнеметам довольно попасть в самый первый дом, даже не придется задействовать полную мощь.

— Все получится, — пробормотал Уилл, высматривая признаки хоть малейшей угрозы.

Его безоговорочная уверенность в способностях жены заставила сердце Лены биться чаще. Глубоко вздохнув, она увидела, как Мориоч поднял руку.

— Сжечь их! — прокричал он и дал отмашку. Более четырехсот металлогвардейцев дружно загремели железными сапогами по булыжникам.

Пришло время узнать, работает ли ее устройство.

* * *

Блейд напрягся и взметнул руку вверх, увидев, как по указанию Мориоча стражи города выступили вперед единым фронтом. Огнеметы, окруженные рядовыми металлогвардейцами,

вышли на первый план, их изрыгающие пламя пушки целились в стены.

Казалось, Мориоча ничуть не беспокоили ни крах легенды, ни создание Блейду ореола мученика. Он просто хотел уничтожить трущобы. Господи, стены едва держатся, им не отразить тяжелую артиллерию. Где, черт возьми, Лео и герцогиня? Онор… У Блейда перехватило дыхание, паника холодной спиралью сковала тело. В памяти всплыл образ мирного личика спящей дочери. Ради двух человек он готов был отдать жизнь, если это потребуется для их безопасности. «Прости, любимая», — прошептал Блейд в ночь, зная, что Онория никогда не простит, если он не вернется к ней домой, если не сдержит обещаний, которые дал, когда уходил от нее, усердно стараясь при этом не заплакать.

Живот скрутило. Блейд уже собирался призвать своих людей, как вдруг…

Один за другим металлогвардейцы начали сходить с ума. Рука Блейда зависла на полпути.

— Стойте! — взревел он.

Демон жажды затаился глубоко внутри, и Блейду приходилось довольствоваться лишь слегка улучшенным зрением. Никогда прежде он не боялся до такой степени, что не получалось разбудить вирус.

— Твою ж мать, — ахнул Рип.

Пламя струей прыснуло в воздух — то огнемет начал кружить, поливая греческим огнем своих соплеменников. Несколько металлогвардейцев просто брякнулись на землю, а те, что стояли позади, тяжело навалились на них сверху. Хаос. Чистый, славный хаос.

— Получилось, — недоверчиво сказал Блейд, глядя на близлежащую крышу, где Лена корпела над

своим устройством.

— Только вблизи. — Рип указал на дальнюю сторону стены, где металлогвардейцы неумолимо наступали на трущобы.

— Мне сойдет все, на что расщедрится госпожа Удача, — зло парировал Блейд.

Тьма наконец овладела им, зрение по краям заволокла красная пелена. Не осталось никакого страха. Только неистовое желание причинить как можно больше вреда, прежде чем стражи города достигнут стен.

На этот раз, когда он поднял руку, сомнений не было:

— На улицы, парни! И цельтесь в суставы!

Стена содрогнулась от рева; люди перемахнули через нее с помощью крюков, а затем ринулись в бой.

Глава 24

Огромная бряцающая броня, что буквально обволокла тело Лео, оказалась не такой-то уж сложной в управлении, однако ему все равно пришлось с полчаса походить в ней по улицам, чтобы разобраться что к чему.

А вот Чарли, разумеется, обращался с циклопами так, будто сам же их и построил. Парнишка от души поразвлекся, заставляя громадины бегать по стенам или выполнять сальто назад.

Но вот Мина впереди вскинула руку — вернее, металлический кулак автомата.

— Идет сражение! — крикнула она. — Кинкейд, займись восточным направлением. Мы ударим по ним с юга. Раздавим их о стены!

Половина мехов с бряцаньем ушла за Кинкейдом, а Лео с Миной остались с отрядом Блейда и полусотней автоматов. Лео двинулся вперед, переставляя ноги циклопа. Поршни с шипением двигались под ним, шаги звоном отдавались по брусчатке, бедра ныли от напряжения.

— Впереди Мориоч, — сообщила Мина, чьи темные глаза виднелись в узких прорезях брони.

— Он мой, — заявил Лео, с мрачным удовольствием предвкушая, как вытянется лицо мерзавца, когда сам Бэрронс ударит по его войскам из переулка.

— Только не вздумай умереть, — предупредила Мина.

Уловив в ее тоне волнение, Лео заставил себя улыбнуться.

— Разве не я должен был это сказать?

— Так и знала, — закатила глаза герцогиня.

Бэрронс пожал плечами, ощутив, как в них впились ремни. Вес брони буквально давил. Со спины, где располагался двигатель, кожу обдавало жаром.

— Стараюсь не злить женщин, которые имеют возможность поджарить меня заживо. Да и логика подсказывает, что ты в таких делах разбираешься получше моего.

Мина смерила его долгим задумчивым взглядом.

— Тогда прикрывай мне спину. — Уступка, которую Лео заслужил тем, что не стал отговаривать герцогиню от боя.

— Как всегда, — отозвался он, повернул рычаг и привел циклопа в движение.

Пока его отряд маршировал к стенам, Лео видел пламя, что заливало дома по ту сторону. Огнеметы сошли с ума, кидались на своих же металлогвардейцев, а жители трущоб упрямо держали оборону. Посреди дюжины гвардейцев стояла золотая карета. На крышу ее взгромоздился Мориоч и уже оттуда выкрикивал приказы. Несколько операторов яростно крутили рычажки на пультах, пытаясь совладать с механизмами.

Лео сосредоточился на одном только герцоге. Пробиваясь через волну металлогвардейцев, снес несколько штук ударами громадных кулаков циклопа. Однако сладить с махиной было непросто, враги окружали со всех сторон. Лео стиснул зубы и вывернул рычаги. Внезапно в поле зрения возникла здоровенная стальная нога — и врезала одному из гвардейцев по голове. В прорезях соседнего циклопа мелькнули глаза Чарли — Бэрронс мог поклясться, что паршивец ухмылялся.

И вот циклопы обрушились на гвардейцев Эшелона. Пламя хлынуло на площадь, хотя обе стороны старались им не злоупотреблять. Греческий огонь пылал как адское зарево и печально славился тем, что совершенно не поддавался контролю.

Завидев волну циклопов, Мориоч завопил. Бледное лицо исказил ужас. Лео махнул своим не отставать и уперся плечом в бок экипажа, стараясь тот опрокинуть.

Отряд подхватил инициативу командира, и карета опасно зашаталась из стороны в сторону. Мориоч танцевал на вершине, стараясь удержать равновесие. Затем экипаж на миг завис на грани… и с оглушительным грохотом опрокинулся навзничь. Герцог покатился по безжизненным телам своих же металлогвардейцев.

Выступив вперед, Лео схватил мерзавца за горло, поднял так, что герцог заболтал ногами в воздухе, а сам нажал кнопку шлема. Тот с шипением открылся. Пар всколыхнул волосы на висках.

— Сюрприз, — заявил Лео Мориочу.

— Бэрронс! — Герцог стиснул зубы и попытался вырваться. — Ах ты подлый змей! — Выхватил откуда-то кинжал, но Лео ударом стального кулака выбил оружие. Герцог завопил от боли. — Что ты устроил? — взвыл он, оглядывая бойню безумным взглядом.

— Не я, ваша светлость.

Мина с лязгом встала рядом и открыла свой шлем. Мориоч выпучил глаза.

— Это все затеяла я, — заявила она и уточнила у Бэрронса: — Убьешь его?

— Нетушки, — вмешался Блейд, выходя из пелены дыма с парой кинжалов в руках. — Он мой. Поставь его. Хоть дам гаду сразиться напоследок.

— А это разумно? — спросила Мина.

— Я ж не убийца какой, — парировал Блейд и сосредоточился на Мориоче. — Так че ты там говорил о моей жене?

* * *

Сажа и пепел заполонили воздух, дома все еще пылали. Большинство операторов погибли или попали в плен. Металлогвардейцы либо стояли недвижимыми рядами, либо валялись на площади.

Люди победили, хотя в одиночку бы не справились. Да, один циклоп стоил четырех гвардейцев, но тут повстанцев было существенно меньше, да и потренироваться они толком не успели. Лишь благодаря сочетанию циклопов и устройства Лены удалось добиться успеха.

Лео так и не закрыл шлем, вдыхая горячий дымный воздух. Всяко лучше, чем гонять собственное дыхание внутри металлической коробки.

— По самым грубым подсчетам, где-то восемь сотен гвардейцев, — сообщил он. — То есть львиная доля сил Эшелона.

Небольшая группа собралась на военный совет прямо на поверженной карете Мориоча: Блейд, Рип, Уилл, Лена, Кинкейд и герцогиня.

— У них еще остался почетный караул, — ответила Мина, разглядывая карту, которую кто-то принес из трущоб. Герцогиня ткнула пальцем в самый центр. — Да и стены Башни из слоновой кости неприступны. Никому не удавалось их покорить. Внутрь не проникнуть, да и наверняка после нашего побега все лазейки тоже запечатали.

— Так че, попрем на ворота? — нахмурился Блейд. — Разнесем их на куски?

— Как грубо и прямолинейно. — Мина подняла голову, и ее глаза вспыхнули. — Только половину людей положим. На стенах стоят пушки. Тебе и ста футов не пройти. — Она кивнула в сторону стен трущоб. — Только на сей раз мы окажемся в положении Мориоча.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила Лена.

— Нам надо больше действующих циклопов. Мы призвали анклавы Кинкейда, но автоматы нам тайком строят еще на трех фабриках.

— Все б ниче, милая, тока людей у нас больше нету, все здесь, — напомнил Блейд.

Лео открыл нагрудную пластину циклопа и выпутался из ремней. Кожу омыл горячий, но хотя бы свежий воздух. В некотором роде, ветерок.

— Мина связалась с сэром Гидеоном Скоттом. Предположительно, он разослал весть среди гуманистов и теперь снаряжает их в анклавах.

— Пушечное мясо. — Кинкейд почесал загрубевшую челюсть. — Пошлем их первыми, отвлечь Ледяную гвардию на стенах.

— Нет, — отрезала Мина, — ни к чему нам бессмысленные смерти. Вот, — указала она на точку на карте. — Вот то, что нам нужно.

— Гильдия Ночных ястребов. — Лео забрался на карету и вгляделся в карту. — Целая армия голубокровных.

Мина благодарно глянула на Бэрронса.

— План таков: двигаемся на Башню из слоновой кости, отвлекаем внимание. Отряд поведет Блейд. Возьми с собой Кинкейда и мехов. Другая группа нападет на Ледяную гвардию, что удерживает ястребов, а затем уже сами ястребы идут в анклавы Моргейт и Крипплгейт — они ближе всего к Гильдии. Берут там циклопов и бьют по Башне с юга.

— Их может повести Уилл, — пробормотал Лео, однако вервульфен нахмурился.

— Если думаешь, будто я…

— Нам нужно, чтобы ты их повел, — твердо перебил Блейд. — Знаю, тебе больше по душе держаться со мной рядом, но это война, парень. Нужен тот, кому доверяем мы и за кем пойдут ястребы. Тащи их в анклавы, снаряжайтесь циклопами и выступайте. Встретимся у Башни.

Уилл заколебался. До того как стать посланником вервульфенов, он был правой рукой Блейда. Лео видел, что хозяин Уайтчепела прав, а вот Уилл боролся с инстинктом, требовавшим защищать господина.

— Я тоже пойду, — вызвалась Лена.

Внимание вервульфена тут же переключилось.

— Черта с два. Это война, Лена. Ты должна быть рядом с сестрой.

— А с циклопами ты как думаешь управиться? — с милой улыбкой уточнила она. — Когда Розалинда пыталась меня завербовать, то показала принципы управления. А у тебя времени разбираться нет. Верно, герцогиня?

— Каждая секунда на счету, — ответила Мина.

— Вдобавок я знаю, как работает эта штука, — прибавила Лена, демонстрируя свой прибор. — Там ведь будут металлогвардейцы.

— Че-то до сих пор неясно, как мы за стены-то переберемся, — вставил Кинкейд.

— Предоставьте это нам с Миной, — улыбнулся Лео.

Герцогиня вопросительно выгнула бровь.

— Ну что, готова отправиться в Париж? — спросил он, подавая ей руку.

Мина мгновенно поняла намек.

— Полагаю, придется на минутку остановиться по пути.

— Спасибо доброму господину Гэллоуэю.

* * *

— А что делать мне? — спросил Чарли, когда лидеры принялись раздавать приказы.

— Нам, — поправила Ларк, хотя явно испытывала куда меньшее воодушевление.

Лео, что как раз проверял свое оружие, замер рядом с Блейдом. Хозяин трущоб пригвоздил паренька тяжелым взглядом, затем вопросительно посмотрел на Бэрронса. Тот лишь пожал плечами. Он не больше Блейда хотел втягивать Чарли в сражение, но слова Мины заставили его задуматься — верно ли он обращается с братом?

— Ты сидишь здесь, — велел Блейд.

— Я уже не мальчишка! Больше не маленький, — парировал Чарли.

Блейд сгреб его за шкирку и приподнял на цыпочки.

— Мне сейчас вести на Башню почти всех людей. Это война, Чарли. Я могу и не вернуться. Я, Рип, Уилл… А твоя сестра с моей дочуркой лежит в кровати, и что случись — отбиться не сможет. Сиди здесь. Ежели с ней что приключится — шкуру с тебя сниму. Понял? Вот твой приказ.

Чарли беззвучно пошевелил губами.

— Но я же голубокровный.

Ларк схватила его за руку.

— Мы остаемся, — пообещала она. — Приглядим за ними.

Блейд кивнул и отпустил Чарли:

— Смотри не подведи.

— Удачи, — пожелала Ларк.

Глава 25

Особняк лорда Мэтисона, в любом случае, находился ближе фабрики Гэллуэя.

Лео прошел по палубе прогулочного дирижабля и, облокотившись на поручни, засмотрелся на великолепные городские кварталы, простиравшиеся внизу. По прибытии в эллинг, им пришлось вытаскивать пилота, Беннета Уиткома, прямиком из постели, и сейчас тот стоял у штурвала с бледным и болезненным видом. Тут же, стараясь не слишком шуметь, слонялись с десяток лучших людей Блейда и несколько мехов. На боку у каждого поблескивало оружие.

Мина встала на носу летящего судна, ее роскошные рыжие кудри развевались на ветру. Собрав волосы на затылке, она завязала свободный низкий пучок. Лео подошел к ней сзади и взял из рук шпильки.

— Позволь мне помочь, — проговорил он бархатным голосом.

Подождав, пока Лео закончит с прической, она устремила на него пьянящий взор карих глаз.

— Благодарю тебя.

— Не за что.

На городских улицах куда ни глянь разгорались пожары. Пролетая над Театральным кварталом, они слышали отчаянные возгласы собравшихся горожан. В район Ковент-Гарден ревущей толпой стекались гуманисты, и в проулках Лео заметил скачущую галопом троянскую кавалерию. Повсюду кричали люди. Он впился пальцами в поручни.

— Все скоро закончится, — прошептала Мина, накрыв его руку своей. — Нам не удастся обойтись совсем без потерь, и кто-то погибнет, но эти жертвы не должны стать напрасными.

Он сделал чуть заметное движение рукой, их пальцы переплелись. Мина глянула вниз и сжала его ладонь. Они вдвоем пройдут этот путь. Лео не сомневался: если придется, они до конца останутся вместе, что бы теперь ни случилось.

Лунный свет серебрил стены показавшейся впереди Башни из слоновой кости.

— Вот мы и на месте, — проговорил он как можно спокойней. — Готова?

— А ты готов?

Лео дотронулся до ее нежной шеи и привлек лицо Мины к своему. На краткий миг она прильнула к его груди. Губы Лео кольнуло от прикосновения к губам любимой. Отпускать ее совсем не хотелось.

— Взять ворота! — крикнул он тем, кто стоял позади. — А потом мы захватим и Башню! — Каждый из них заранее знал, куда ему нужно бежать и с каким сопротивлением там предстоит столкнуться.

— Вперед! — проревел, вторя ему, хор голосов в темноте.

Схватив одно из абордажных орудий, что поставлял в анклавы Кинкейд, Лео взобрался на поручень. Зацепившись за него крюками, он одним махом перескочил через борт, пока воздушный корабль летел над высоченными крепостными стенами. То же самое сделала и Мина, необычайно серьезная и сосредоточенная. Снизу Лео слышал встревоженные крики стражников Ледяной гвардии, заметивших их появление, и принялся считать про себя.

— Вот мы и на месте, — тихо проговорил он, взглянув на Мину. Дирижабль как раз проплывал над будкой охраны.

Мимо просвистели пули. Лео инстинктивно подался ближе к любимой и свесился с поручней спиной вниз, упершись в них пятками и крепко держась за крюк.

— Три, два… один!

Они стали плавно спускаться, готовясь драться у ворот врукопашную.

* * *

Едва приоткрылся узкий проход, отряд Блейда устремился внутрь. Проскочив мимо циклопа, обрушившего в тот самый миг стальной кулак на кого-то из гвардейцев, Лео повел Мину к конюшням. Люди Блейда и Ночные ястребы лишь отвлекали внимание, им же двоим предстояло найти королеву.

Следом за ними, в авангарде отряда ястребов, хлынувших сквозь южные ворота, спешили Розалинда и леди Перегрин. В Башне из слоновой кости повстанцам предстояло разделиться: ястребы побегут в подземелье — освобождать своих предводителей, а Мина и Лео — наверх, в тронный зал.

Прорвавшись через охрану, они оказались во внутренних комнатах.

— Все слишком просто, — нахмурился Лео. «А когда все идет так просто, то добра не жди».

— Да, подозрительно, — кивнула Розалинда. Она перевела взгляд на верхние ярусы, где располагались тронный зал и атриум. — Где остальные стражники?

— Они там, наверху, — проговорила Мина. — Стерегут ключ, дающий власть над всем Эшелоном.

«Ее величество королеву».

— Тогда желаю удачи. — Розалинда решительно зарядила пистолет, который держала в руках. — Я должна спасти мужа, а потом мы постараемся вас найти.

И обе женщины удалились, уводя своих людей за собой.

— Будем надеяться, пленники все еще живы, — тихо сказала Мина.

Линч был им другом, как и Гаррет. Лео, нахмурившись, повел ее наверх. От быстрой ходьбы по лестнице горели мышцы на ногах. И хотя на нижнем этаже башни имелся лифт, Лео не рискнул на нем подниматься. Оказавшись запертыми в медной кабинке, им пришлось бы полагаться лишь на милость судьбы.

Добравшись до пятого яруса, он жестом приказал Мине остановиться. Наверняка придется столкнуться со стражей — как раз здесь их и могли поджидать.

Стараясь двигаться бесшумно, Лео продолжил путь по ступенькам. Мина просунула пальцы в его ладонь и крепко ее стиснула. Герцогиня ужасно нервничала. Конечно же, переживает за свою королеву. Лео сжал ей руку в ответ. С нижних этажей донеслись звуки сражения, торопливые возгласы и лязг металла.

И тут он услышал, что кто-то спускается сверху…

Ступая с поразительной грацией, из-за поворота винтовой лестницы к ним вышел закутанный в черное человек. По бледной коже и по белым волосам скользнул свет. Застыв на середине лестницы, мужчина потянулся к эфесу шпаги.

Бэрронс с герцогиней замерли на месте.

«Кейн». Глаза Лео вдруг застило вспышкой гнева. Бэрронс ощутил, как в нем просыпается темная сторона, а восприятие окружающей реальности обостряется. Целый шквал путаных, сложных эмоций. Угрызения совести, ярость, неприятие, тоска…

— Какого черта вы здесь забыли? — Старик повел рукою вокруг, указывая на башню и на то безумие, что творилось снаружи. — Уж не вы ли устроили этот бардак?

Лео вышел вперед, встав между отцом и любимой.

— Дай пройти. — Рука его легла на эфес шпаги.

Кейн, несомненно, заметил, что Лео прикрыл собою герцогиню, и прищурил глаза.

— Водишь дружбу с врагом? Похоже, мои уроки прошли для тебя даром.

— Единственный, кого я могу назвать здесь врагом, это тот, кто от меня отвернулся, — с презрением бросил ему Лео, подходя чуть ближе. — В отличие от тебя, герцогиня никогда меня не предавала.

— А что мне оставалось делать? — взревел Кейн. — Я поклялся отстаивать право принца на престол. Он обещал не причинять тебе вреда. Будь у меня чуть больше времени, я смог бы убедить его не прогонять тебя… я бы даже попробовал помочь тебе вновь занять свое место…

— Он изначально желал моей смерти, — парировал Лео. — А ты и не смел возражать.

Они пристально смотрели друг на друга.

Кейн тяжко вздохнул.

— Вовсе нет, — произнес он. — Я не знал, что так получится. Я такого… просто не ожидал.

— Кто, ты? — Еще шаг вперед, пальцы крепко сжимают эфес шпаги. — Великий мастер интриг? Выходит, твой повелитель тебя все-таки обставил.

Повернувшись к Мине, Лео жестом позвал ее следовать дальше, терять время он больше был не намерен. Звуки боя теперь казались ближе и отдавались эхом в пустом пространстве башни. Без сомнения, там бились Ночные ястребы.

— Уйди с дороги.

Лицо Кейна приняло ожесточенное выражение. Он понял, куда они направлялись.

— Ни за что. Я тебя не пущу. Это безумие! Еще один шаг, и ты и правда станешь изменником…

— Ты опоздал на несколько месяцев.

В глазах герцога читалось смятение… Но Лео не мог больше ждать.

— Иди, — приказал он Мине. — Иди и защити королеву.

— Мы сможем одолеть его вместе. — Ее рука потянулась к шпаге.

— Не получится, — тихо ответил ей Лео и увидел, как она замерла, осознав смысл его слов.

Только ему было известно, на что теперь стал способен Кейн. В былые времена вампиры могли перебить сотни людей, прежде чем удавалось их уничтожить. А герцог обладал теми же рефлексами, той же скоростью и сдерживал их лишь хитростью и контролем над собственным разумом. Он стал практически непобедим, и время отныне работало против повстанцев.

Мина не двигалась с места, устремив на Лео взор, полный отчаянья и замешательства.

— Послушай!

— Иди же, — сказал он чуть мягче и настойчивей. — Ты нужна королеве.

— Нет. — Она прекрасно понимала, о чем он, и это не укрылось от Лео. — Я без тебя не уйду. Я даже не стану…

— Мы оба сделали свой выбор. Это война, Мина. И так я дам тебе шанс спасти госпожу. Разве не этого ты хотела?

Еще никогда прежде ее руки так не дрожали. Лео заговорил с ней нежнее.

— Я о своих словах не жалею. Я ни о чем не жалею. Ты помни об этом.

Кейн набросил плащ на плечо.

— Не валяй дурака, парень. Тебе не хватит сил меня одолеть. Да и никому теперь не хватит. Не вынуждай меня тебя убивать.

* * *

«Тебя убивать…» Слова герцога эхом звучали в ушах у Мины.

Лео поднес к губам ее руку. Их взгляды встретились, и целуя ей пальцы, он дыханием ласкал ее кожу. Так вот оказывается… вот какой ценой предстояло расплатиться за ту игру, что вела герцогиня. Непомерно высокой ценой. Мине хотелось остаться с любимым навечно, а там будь что будет.

— Я не могу, — проговорила она.

— Я все-таки тебя поймал, — прошептал он и отстранился, издав горький смешок. — Ты наконец-то поняла, отчего я так и не смог тебя отпустить. Я люблю тебя, Мина. Люблю в тебе ту, что узнал, и ту, что пока узнать не успел, но сейчас прошу тебя уйти, чтоб завершить наше общее дело. Порадуй меня. Убей же этого мерзавца и уведи королеву оттуда.

Все ее существо взывало остаться и сражаться с ним рядом. Но как бы ей того ни хотелось, если не закончить начатое, то погибнут невинные — и королева тоже. Что за нелепость… Мина даже сказать ему не могла, как дорог ей он стал, потому как в тот момент была не в силах произнести хоть слово.

Схватка выплеснулась уже на подступы к лестнице ярусом ниже, и то и дело в поле зрения появлялись Ночные ястребы, бившиеся с Ледяной гвардией. Если Мина собиралась успеть, то идти нужно сейчас, пока до королевы не добрался никто другой, отчего принц-консорт может почувствовать себя загнанным в угол.

— Будь сильной, — проговорил Лео, отступая назад и выпуская из рук ее ладонь. — Я постараюсь продержаться до прихода Ночных ястребов. Не волнуйся, у меня получится. А потом я пойду за тобой.

«Если только получится».

Она напоследок взглянула на герцога, но вдруг сверху раздался крик. И крик был женский. Мина вскинула голову, внутри у нее все похолодело.

Лео выхватил из ножен клинок — звонко лязгнула сталь.

— Иди же, Мина. — Он заслонил ее собой. — А теперь, Кейн, посмотрим, чему тебе удалось меня научить.

В тот же миг, как он нанес удар, Мина бросилась вперед мимо герцога, едва увернувшись от смертоносной шпаги. Лео мгновенно сделал резкий выпад, полоснув противника лезвием по щеке.

— Беги! — крикнул он Мине, подставив плечо под ответный удар, от которого легко бы мог увернуться. Он пытался отвлечь Кейна на себя.

Теперь уже совсем нет времени на те слова, что ей так хотелось сказать. Мина побежала наверх, от напряжения ее легкие горели.

«Я люблю тебя», — шептало ее израненное сердце.

* * *

— Черт возьми, парень. Это же глупо! Я не хочу тебя ранить!

Шпага хлестнула Бэрронсу по лицу. Тот сделал выпад в ответ, но Кейн увернулся.

Лео парировал удар. Раздался скрежет стали о сталь, ему пришлось отступить назад.

— Тогда уйди с дороги.

— Ты же разрушишь все, ради чего мы трудились!

— Да взамен я создам такое, о чем ты и помыслить не можешь, — бросил Лео и снова сделал выпад.

— Вместе с той сучкой?

Кончиком клинка Лео удалось полоснуть Кейну по щеке.

— Либо говори о моей герцогине почтительно, либо вообще не смей.

Кейн сплюнул кровавую слюну, и бледно-голубые глаза загорелись гневом.

— Ты идиот. Думаешь, она та самая? Та, кто станет твоей женой? И искренне веришь, будто можешь ей доверять? Она же предаст тебя.

В крови у Лео вспыхнула ярость.

— Да никогда. — Он бросился вперед герцогу под руку, врезавшись плечом ему в ребра. Оба повалились на пол, и Лео, перекатившись на бок, поспешно вскочил на ноги, с трудом удержавшись на двух разноуровневых ступенях. Он не решался отвести взгляд от отца.

— Все из-за моей матери, я прав? Ты ведь считаешь, что она тебя предала.

Лео не упоминал о ней прежде. Уж этот урок он усвоил еще мальчишкой. Кейн однажды избил его, когда Лео посмел про нее спросить.

И сейчас слова повлияли на герцога так же. Глаза его сверкнули, и острием шпаги он хлестнул сыну по лицу. Капли крови брызнули на ослепительно белые стены, щеку точно опалило огнем, а в губе возникло жжение, оттого что вирус жажды принялся ее латать.

— Даже не произноси ее имени! — Старик с яростным ревом кинулся на Лео, и от такого напора тот сошел на пару ступеней вниз, едва удержавшись на ногах.

— Да пошел ты к черту, захочу — и буду, — выпалил со злостью Лео и, отклонившись влево, снизу рассек противнику бедро. — Пойми ты наконец, она же мне мать.

Бросившись вперед, он корпусом придавил шпагу Кейна и оттолкнул того к стене. Голова герцога ударилась о мраморную плиту, Лео попытался приставить клинок к горлу ублюдка, но и у самого у него рука оказалась зажата. Каким-то образом он все же вцепился старику в воротник, придавив отца к стене.

— Это моя мама. А ты никогда не позволял мне даже произносить ее имя вслух. Ну почему? Может, потому что ты оказался ее недостоин? Может, потому что она нашла тебе замену?

— Ах ты паршивец! — Кейн отбросил сына назад с такой силой, совладать с которой было невозможно.

Герцог взмахнул шпагой, и Лео еле удержался на ступеньке, устояв практически на цыпочках. Он ожидал выпада и блокировал его, хотя и в последний миг. Забыв об изящных манерах, Кейн обрушивал на поднятый клинок соперника удар за ударом. У того кровь струилась по рукам и по пальцам.

Затем, развернувшись, Кейн ногой отпихнул Ночного ястреба, как раз взбежавшего к ним по ступенькам. Тот кубарем скатился вниз по мраморной лестнице, врезавшись у ее подножья в товарищей.

Оскалив зубы, герцог снова накинулся на сына.

— Не смей так говорить о своей матери! Она была хорошей женщиной! Лучшей на свете.

Лео остолбенел.

— Что ж ты думаешь, я ни о чем и не ведал? А кто, по-твоему, уговорил ее разделить с ним ложе? И твое рождение спланировал я. Ты был моим ребенком. Это я тебя создал. Я сотворил. Ты мой! Ты не его сын, а мой!

— Да что ты несешь?

— Я не мог подарить ей ребенка. — Ноздри Кейна раздулись. — Переболел свинкой в детстве. И зная об этом, все равно женился, хотя видел, как сильно ей хотелось детей. Она так на меня злилась! А потом я как-то заметил, какими глазами на нее смотрит Тодд. Тут был обычный расчет, вот и все.

От лица Лео отхлынула кровь.

— Но зачем? — прошептал он.

— Чтобы она была счастлива, — вздохнул Кейн, опуская шпагу. Он, казалось, впервые в жизни пребывал в замешательстве. — Я пошел бы ради нее на все, но тем, что дал тебе родиться, я убил ее. — Его голос сделался грубым. — Убил свою Маргариту.

— Значит, вот за что ты меня наказывал? — спросил Лео. — Каждый удар, что ты мне наносил, каждый раз, когда ты меня…

— Наказывал? Я растил тебя сильным. Толковым. Человеком, который однажды сделался бы герцогом. Так же когда-то воспитывал меня и мой отец, — расхохотался Кейн. — Поведать тебе про наказания? Тебе бы стоило пожить с этим зверем.

Шпага Лео опустилась вниз, царапнув острием по полу. Все, что он знал о стоящем перед ним человеке, виделось теперь в новом свете.

— Я ведь ненавидел тебя.

Но столь же отчаянно жаждал его любви, его одобрения.

— А я ненавидел своего отца, — заявил Кейн, гордо вздернув подбородок. — Но однажды ты мне еще спасибо скажешь.

— Ты безумен.

— Так что же, на этом можем закончить? — спросил герцог. — Отдаешь мне свою шпагу? Признаешь поражение?

Лео посмотрел на лезвие, окропленное почерневшей вампирской кровью.

— Нет, — поднял он взгляд на отца, — однако я готов принять твою.

Ночные ястребы подступали все ближе. На глазах у Лео Линч нанес Ричарду Мейтленду, своему заклятому врагу из Ледяной гвардии, удар в лицо. Линч все еще был облачен в те же окровавленные одежды, в которых его уводили из зала суда, но за дни, что провел в казематах, он ничуть не изменился.

Кейн, оскалившись, поднял шпагу. Тянулись секунды. Он метнул взгляд на ястребов, бегущих к ним по лестнице.

— И все-таки ты не сможешь меня убить, — заключил Лео со все растущей уверенностью. — Даже тебе не отбиться от целого легиона Ночных ястребов.

— Что же ты задумал?

От этих слов Лео рассмеялся.

— Свергнуть принца-консорта. Разве ты еще не понял?

Он опустил оружие. Кейн недоуменно проследил за сыном, но тоже отвел свой клинок.

— А что потом? Сам сядешь на трон? Неужели ты всерьез рассчитываешь, что тебя признают королем? Тебя или ту марионетку, что ты туда посадишь?

— У нас нет намерения сажать кого-то на трон. Он уже занят.

Лео бросил взгляд на шпагу Кейна и приблизился еще на шаг. Герцог снова поднял клинок, словно предостерегая сына от дальнейших действий.

— Королева? — Бледные глаза Кейна блеснули пониманием. — Так это она за всем стоит?

— И герцогиня. Ты недооценивал их, как и все мы. Революцией гуманистов с самого начала управляли именно они.

Еще один шаг. Острие клинка уперлось Лео в грудь, он надавил на него и посмотрел отцу в глаза…

И тот с рычанием отшвырнул оружие в сторону. Шпага загремела по ступенькам.

— Это же безумие!

— Напротив, единственно возможный путь. Ты и сам понимаешь, — возразил Лео. — Безумие сейчас исходит лишь от принца-консорта.

Их взгляды снова встретились. Кейн, казалось, пребывал в бешенстве.

— Все еще считаешь его соратником? Даже после случившегося в тот день на Совете?

У герцога чуть подрагивала челюсть.

— Мы принесли клятву… Когда принц-консорт заключил брак с принцессой, мы поклялись поддерживать его регентство. И я дал свое слово.

— Он уничтожает город, он убивает людей. Сам посмотри на его деяния.

Глядя, как Ночные ястребы бросаются в схватку с полудюжиной стражников, хлынувших из передних комнат в бальный зал, Кейн раздул ноздри.

— Все вокруг меняется, — решительно произнес Лео, подходя еще на шаг ближе к отцу, — и в новом мире голубокровные, люди и мехи станут жить бок о бок. Ты волен примкнуть к нам или же будешь сметен с пути, словно потоком. Погребен вместе с прочими пережитками ушедшей эпохи.

По глазам было видно, что герцог сосредоточенно размышляет.

— Черт бы тебя побрал, как нелегко. Он ведь был мне братом по крови. А ты меня просишь преступить через клятву, через слово и честь.

— Я лишь прошу тебя сделать правильный выбор.

В тишине звуки борьбы становились все громче. В глазах у Кейна промелькнуло нечто давно минувшее.

— Передай королеве, я рассчитываю на место в новом Совете.

Ну конечно. Герцог до мозга костей.

— Что ты готов дать взамен?

— Я могу кое-что рассказать, — ответил Кейн, — а еще пропустить тебя, чтобы ты ее спас.

Он присел у стены на колено, кожаные бриджи, натянувшись, скрипнули на бедрах. Взгляд его потускнел.

— Принц-консорт начинил всю башню взрывчаткой. Детонатор ищи у Сокола по имени Ригби. Ты его знаешь, он один из приближенных принца, у него еще шрам на левой брови.

«Вот черт!»

— Зачем ему это понадобилось?

— Принц боится потерять власть, и от этой мысли сходит с ума, — грустно усмехнулся Кейн. — Даже Балфуру неизвестно о том, что задумал его повелитель — я случайно уловил разговор принца с Ригби. Они недооценили мой слух.

— Где? — Лео поспешно придвинулся вперед еще на шаг, жар отхлынул от его лица. И ведь он послал туда Мину. — Да черт тебя побери, где сейчас этот Ригби?

— В последний раз, что я его видел, он получил приказ следить за схваткой из Вороньей башни. У принца-консорта имеется сигнальный пистолет, и, если дела обернутся совсем плохо, он пальнет из него. — Губы старика тронула слабая улыбка. — Принц намерен прихватить с собой в могилу побольше недругов, коль не сможет удержать трон.

— И ты как раз направлялся к выходу, когда я пришел. Как удачно. — В голосе Лео прозвучало презрение.

— Ну, парень, я-то знаю, чем все закончится, — оскалился Кейн. — Башня из слоновой кости рухнет, и тогда никто не сможет уберечь империю от распада, кроме одного-единственного человека.

— Тебя, — выдохнул Лео. — Я остановлю его. Ты же знаешь, что так и будет, так на кой черт ты мне все это рассказываешь?

Стареющий герцог со вздохом провел рукой по лицу. Он вдруг показался Лео невероятно усталым.

— Когда все закончится, — произнес он, — ты придешь ко мне и еще раз спросишь, зачем я в это ввязался, но теперь времени у тебя уже нет. Либо поспеши вслед за той, кого любишь, и спаси ее жизнь, либо отыщи человека с детонатором.

Лео предстояло принять самое трудное решение в жизни. Ему хотелось пойти к Мине на помощь, но как положиться на Кейна — не сбежит ли герцог, если на поиски Ригби отправить его? А послать кого-то из Ночных ястребов — узнают ли они Сокола в такой суматохе? Тот ведь был личным слугой правителя и нес службу вдали от посторонних глаз. Только Лео известно, кого именно нужно искать.

«К черту!» Внутри все сжалось. Мина действовала на удивление умело, и принц не ведал о ее участии в заговоре. Другой на месте герцогини потерпел бы неудачу, но ей наверняка удастся пробраться к королеве.

— Мина уведет королеву от опасности, — произнес он спокойным и уверенным тоном, хотя сам в тот момент едва ли испытывал подобные чувства. — Я же разберусь с Соколом.

Кейн поднял свой клинок и вложил его в ножны.

— Куда ты собрался? — спросил Бэрронс.

— Домой, — ответил Кейн. — Я уже устал от всей этой кутерьмы.

— Не так быстро, — неожиданно для себя заявил Лео, преграждая старику путь. — Ты просил у королевы кресло в Совете? Так заслужи его. Думал рассказать мне один-единственный секрет, а потом сбежать, не дожидаясь, пока все пойдет прахом? Но этого мало. — Он ткнул пальцем герцогу в грудь. — Покажи, на что ты способен. Докажи, что и правда заслуживаешь то место. Ступай и помоги вызволить королеву, а если по твоей вине у Мины с головы хоть волос упадет, то я тебя из-под земли достану. И кровью клянусь, я тебя уничтожу, чего бы мне это ни стоило.

Кейн прищурил глаза.

— И с каких это пор ты, наглый щенок, раздаешь тут приказы?

— А вот с этих вот пор, — отрезал Лео. — И я не щенок, уж по крайней мере не твой.

На мгновение ему показалось, что Кейн снова вытащит шпагу. Герцог бросил взгляд на поток Ночных ястребов и задумчиво склонил голову.

— А если кто-то из Соколов прикончит ее до того, как я туда доберусь?

— Для тебя будет лучше, если этого не случится. Если Мина умрет, я взыщу за ее гибель с тебя.

Герцог воззрился на сына. В его взгляде будто бы что-то изменилось, и он не спеша кивнул.

— Как пожелаешь.

Решение принято. Сердце Лео рвалось наверх — бежать и отыскать Мину, защитить ее, но если он так поступит, они оба погибнут, и он, и она, и с ними же, как только принц-консорт выстрелит из своего пистолета, примут смерть и все, собравшиеся в башне.

И Лео снова пустился бегом, теперь уже вниз по ступенькам. Отвесив пинка парочке гвардейцев, он повалил их прямо к ногам перепачканных кровью ястребов. В одном из них он узнал Линча, подле него сражалась его жена, Розалинда.

— Кейн и герцогиня Казавиан отправились спасать королеву, — крикнул он. — Как отбросите гвардейцев с этих ярусов, поспешите к тронному залу. Но что бы ни случилось, принц-консорт не должен видеть в вас угрозу. У него с собой ракетница, и он подаст сигнал человеку снаружи, если почувствует, что дела его плохи.

Линч шагнул к нему по лестнице навстречу.

— Бомба?

Лео кивнул.

— С тем, у кого детонатор, я разберусь. Дайте мне с собой двух своих людей. Он ведь из Соколов и наверняка не один.

Линч щелкнул пальцами.

— Бернс, Стэнтон. Ступайте за Бэрронсом и прикройте его. — Он кивнул Лео. — Это двое из лучших.

— Будем надеяться, их умений хватит, — проговорил Лео в ответ и, направившись к плотной группе Ночных ястребов, жестом позвал за собой парней, которых отправил с ним Линч.

Глава 26

Мина уперлась руками в двери тронного зала. Поддавшись, они распахнулись перед нею настежь, явив взору трон и столпившихся вокруг него придворных.

В сторону герцогини было направлено с дюжину пистолетов. Испуганные дебютантки и трэли жались к громадным мраморным колоннам, что поддерживали высокий сводчатый потолок, а лорды загораживали дам собою. В зале присутствовала добрая половина Эшелона, и, судя по их недоуменным лицам, бал прервался мгновенья назад.

Мина решительно прошла вперед. Помост, где возвышался трон, охраняли семь человек, и каждый был вооружен до зубов. Сбоку теснилось еще полдюжины стражников из Ледяной гвардии, с угрюмым видом нацелив пистолеты на герцогиню.

Выкажи она хоть малейший намек на страх — или чувство вины — уже была бы мертва. О ее причастности принц-консорт знать не мог. Мина оставалась козырем в руках у заговорщиков.

— Да вы с ума сошли! — проговорила Мина как можно более высокомерно. — Почему не распорядились увести ее величество отсюда? В башне полным-полно Ночных ястребов.

Принц-консорт выглядел просто ужасно. Прищурив тусклые глаза, он судорожно сжимал подлокотники трона. Казалось, он не совсем понимал происходящее.

— Герцогиня, что за приятный сюрприз. О вас не было вестей с тех самых пор, как вы ускакали на одном из троянских коней.

— Благодарю вас за попытку моего спасения.

Лицо принца осталось непроницаемым. Мина не понимала, купился ли он на ее слова.

— Мориоч упорно добивался вашего возвращения, но, к сожалению, с этими мерзавцами невозможно договориться.

«Лжец». Она нахмурившись принялась снимать кожаные перчатки.

— Так уж и добивался? — Взглянуть на королеву Мина и не смела. Ее душили эмоции, она знала, что скрыть их не удастся. — Я несколько дней просидела в запертой комнатушке, а тут уже полгорода в огне.

— А как вам, к слову, удалось сбежать? — спросил вдруг Балфур, шпион принца-консорта.

Вот кого нужно опасаться. Заткнув перчатки за пояс, Мина перевела взгляд на него.

— Тут нет никакой хитрости. Дьяволу Уайтчепела хотелось держать меня поблизости, его же собственный дом почти не охранялся. Я и не думала возражать — меня повели как раз туда, куда мне было нужно. Дождавшись удачного момента, я вонзила сопровождающему в спину нож и скрылась. — Мина приблизилась к трону еще на шаг — дула полдюжины пистолетов последовали за ней, и герцогиня снова замерла.

— Уж не подозреваете ли вы меня в связи с этим отребьем? — спросила она так язвительно, как только сумела, и подняла перед собою руки. — Разум, должно быть, покинул вас. — Мина бросила через плечо недовольный взгляд. — И даже дверь не заперта. Куда подевались все стражники? Что здесь вообще стряслось? Нам поскорее нужно уходить.

Однако никто не двинулся с места.

Принц-консорт сделал неопределенный жест рукой, махнув кружевной манжетой. Для бала он облачился в лучший наряд. И, пригубив бладвейн из изящного бокала, тихо произнес:

— Оставь ее, Балфур. Герцогиня Казавиан не так уж и глупа, она не станет путаться с врагами.

Не прозвучала ли его речь слегка невнятно?

— Я придерживаюсь определенных принципов, — согласилась Мина, подходя чуть ближе.

И в ту же самую минуту заметила подле принца поникшую фигуру, закутанную в желтые шелка. Примостившись у его ног, в монаршей короне на мягких темных волосах, там сидела королева. Мина успела заметить, что она не ранена, хотя и очень бледна. Королева не сводила с нее карих глаз, будто пыталась ей что-то сказать. Мина поспешила отвести взгляд в сторону.

— Принципы — это чудесно, — согласился Балфур, прищурившись, — но она и в самом деле не глупа.

— Да на черта ей сюда возвращаться? — воскликнул принц-консорт, снова широко взмахнув рукой. — Она же знает, что здесь ей конец.

Со всех сторон раздался испуганный шепот.

— Довольно! — рявкнул принц-консорт. — Балфур, если еще хоть кто-то завопит, пристрели его.

Толпа затихла. Где-то всхлипнула женщина.

— Что значит «конец»? — спросила Мина, когда принц осушил свой бокал.

— Принесите еще, — потребовал он.

Балфур перехватил слугу, спешившего исполнить приказанье принца, за руку.

— Вряд ли это хорошая идея, ваше высо…

— Вряд ли? — повторил принц-консорт с издевкой. — Я всех приглашаю, пусть веселятся на балу. — Он запрокинул голову назад и расхохотался. — И я никого отсюда не выпущу. Всех заберу с собою в ад…

Мина и Балфур переглянулись. Он чуть заметно покачал головой, но тоже казался обеспокоенным. В толпе придворных выглядывали смущенные лица, кое-где стоящие рядом дебютантки, прикрывшись ладонью, о чем-то взволнованно перешептывались. Среди присутствующих Мина заметила Мэллорина, что придало ей уверенности. С невозмутимым видом он пробирался между гостями, пытаясь окружным путем подойти поближе к трону.

— Нам лучше увести ее величество, — принялась убеждать герцогиня принца. — Мы сумеем защитить ее от этих головорезов, пожалуй, безопаснее всего ей будет…

— Без меня она никуда не пойдет, — прервал Мину принц, пролив вино на рукав.

Двери настежь распахнулись, с размаху ударившись о стены. Мина резко развернулась, ее рука молниеносно легла на эфес шпаги на боку. Присутствующие затаили дыхание.

В зал решительно вошел Кейн, вслед за ним с лестницы ворвались звуки сраженья, тут же двери медленно закрылись и все стихло, что произвело на Мину жуткое впечатление. Будто бы совсем рядом с нею хлопнула крышка гроба, придавив собой ее последнюю надежду.

Во рту пересохло, грудь, казалось, сжало в тиски. Она пыталась сделать вздох, но не могла. Уж точно не в тот миг, когда явился герцог и Мина поняла, что случилось нечто ужасное. Случилось то, о чем она и думать себе не позволяла.

Ухватив стакан бладвейна с подноса кружившего по залу дрона, Кейн направился прямиком в их сторону.

— Я сожалею, что припоздал. — Он пригубил вино и, не отрывая взгляда от собравшихся, допил его до дна. На мгновенье задержавшись глазами на Мине, Кейн швырнул пустой бокал об пол. На губах старика остались капли крови.

— И где же ты был? — надменно спросил принц-консорт.

Кейн рассмеялся себе под нос.

— Вел важный разговор о смысле жизни.

«Нет!» Сердце Мины будто вырвали из груди. И словно сами собой пальцы сжали эфес шпаги, а губы презрительно скривились.

— Мерзкий ублюдок.

Герцог остановился как вкопанный.

— Подумайте, моя дорогая, разумно ли вы сейчас поступаете.

Время будто замедлилось. Голова ее стала сгустком боли, по краям сочившимся кровью. Грудь тяжело вздымалась, будто сдерживая рвущийся изнутри крик. Мина знала, что в тот миг, как позволит себе вздохнуть, уже с собой не справится.

«Но как же Алекса…» Нужно вызволить королеву, пусть даже глаза застилает жаром, чего Мине никак не скрыть. Вот за что еще предстоит сразиться. А уж потом она вволю накричится и обрушит свой гнев на весь белый свет. Потом отдастся той тяжкой, неотвратимой боли.

— Почему бы и нет? — засмеялся принц-консорт. — Дуэль! Давайте же развлечемся напоследок.

— Мой принц, я прошу вас… — прошептала королева.

Под сводами громадных залов звонким эхом прокатилась пощечина — оживленный гул толпы тут же стих. Задыхаясь от ярости, Мина переводила взгляд с принца на Кейна и обратно. Гнев овладел ею. Вот с чем надлежит разобраться прямо сейчас.

Пальцы Мины крепче сжали шпагу. Теперь… ей теперь лишь бы подобраться ближе, чтоб сразить принца насмерть. А выживет она сама или нет, уже безразлично.

Внезапно Кейн помрачнел, посмотрев на принца-консорта так, словно бладвейн оставил у него во рту ужасно горький привкус.

— Пожалуй, не стоит. У меня есть дела поважнее дуэлей. К тому же мне что-то сегодня не хочется пачкать шпагу в крови. — Медленный наклон головы в сторону Мины.

Она невольно опустила взгляд ниже. Шпага Кейна покоилась в ножнах. На бедре — алые темные капли из поджившей раны, но чужой крови нет и следа. Нет и в одежде его ничего, что указывало бы на недавнюю схватку и убийство человека.

Сердце у Мины чуть дрогнуло в груди.

Она резко выдохнула. Верно ли поняла слова герцога? Надежда, конечно, та еще вероломная стерва, давит на нервы и угрожает сожрать изнутри. Их взгляды снова встретились, и что-то неуловимое отразилось на лице герцога, затем он повернулся к принцу-консорту. Держа руку на эфесе шпаги будто бы для равновесия, Кейн вышел вперед.

Но где же тогда Лео? Она не сводила глаз с Кейна. Вот он прошел мимо нее, и Мина облизнула пересохшие губы. В душе снова теплилась драгоценная искра. Лео наверняка где-то близко.

Если только… ему не пришлось уйти. Возможно ли это?

— Линч, вероятно, уже подбирается к последнему ярусу башни, — заявил Кейн. — Времени у вас почти не осталось.

— У нас у всех его не осталось. — Принц-консорт принялся хохотать, будто сказал чрезвычайно смешную шутку.

Среди придворных послышался шепот. Один из голубокровных неуверенно направился к двери. Тут же у самого его уха от медного полотна отрикошетила пуля — и он испуганно отдернул пальцы.

— Отсюда никто не выйдет, — вскрикнул принц-консорт, голос его был необычайно серьезен, — без моего чертового позволенья. — Он дал знак стоявшим рядом Соколам. — И больше никаких предупреждений.

— Ваше высочество. — Даже Балфур теперь занервничал. — У нас мало времени.

В суматохе принц-консорт как-то раздобыл еще бокал бладвейна. Пригубив напиток, он лишь отмахнулся от замечания главы шпионов.

— Я никуда не собираюсь. — Принц поставил бокал и метнул на Балфура свирепый взгляд. — Мне что, по-твоему, пуститься в бега? Мне… — распалялся он, вставая в полный рост, — позволить чумазым дворняжкам, а заодно какому-то сброду с улиц согнать меня с трона?

— А вы хотите дождаться, пока они придут и стащат вас с него силой? — процедил Балфур сквозь зубы. — У меня не хватит людей… я не смогу их остановить.

— Да не надо их останавливать, — усмехнулся принц-консорт. — Пусть приходят, пусть все сюда идут. — Он вытащил из-за пояса револьвер с серебряной рукояткой и потряс им в воздухе. Судя по виду оружия, конструкцию усовершенствовали и, вероятно, теперь зарядили разрывными пулями. — Чем больше народу, тем веселее.

Кейн застыл на месте.

Из всего, что происходило вокруг в тот момент, Мина ничего другого и не заметила. Она продвинулась вперед еще на шаг. Тот пистолет. Кейн не отрываясь смотрел на него, будто видел перед собой живого скорпиона. Но почему? Едва ли для герцога он нес угрозу. Конечно, если Кейн вздумает стоять и ждать, пока его ужалит пуля, ему разнесет тело пополам, хотя способности герцога к исцелению ныне просто невероятны. Не правда ли?

Или принц-консорт решил выстрелить в Алексу? Мина не удержалась и взглянула на подругу. Та пыталась подняться на ноги, опираясь на трон, муж ее как раз сошел со ступеней помоста. На щеке у королевы красовался яркий след от ладони, темные глаза были полны отчаянья и муки.

«Потерпи. — Мина украдкой ступила вперед еще на полшага. — Я за тебя его прикончу».

У нее ведь только появились и возможности, и силы… И когда она пронзит его черное сердце, никто печалиться не станет. Принц уже на волосок от смерти. Своими грубыми лапами он больше к Александре не притронется.

А Мина сможет наконец избавиться от гнетущего чувства вины.

Теперь она оказалась практически рядом с Кейном.

— Поспеши к королеве, — проговорил он почти беззвучно. — Я не дам ему спустить курок.

К королеве? Но откуда же?.. Мина вскинула на герцога испытующий взгляд, но старик уже решительно направился к помосту. Она пошла за ним следом, стараясь не отставать и поглядывая на него несколько настороженно. Может, Кейн ничего и не имел ввиду? Или все-таки знал о причастности королевы к революции? Единственный, кто мог… У нее перехватило дыхание. Она почти не смела надеяться, что Лео остался жив.

Но почему он не пришел сюда?

Все произошло мгновенно. Как раз когда принц-консорт, лениво улыбнувшись, махнул рукой, в двери с грохотом ворвались Линч и его люди.

— Нет! — взревел Кейн, стремглав кинувшись к принцу.

Грянул выстрел с необычайно яркой вспышкой, отчего рядом вдребезги рассыпались стекла. С криками ужаса люди бросились на блестящий мраморный пол, а зажжённый заряд взорвался за окном, словно праздничный салют, и, ослепив на мгновенье глаза, угас где-то далеко внизу, как падающая комета.

Пытаясь проморгаться от всполоха, сквозь плывущую перед глазами темную пелену Мина все же увидела, как королева вытаскивает из рукава узкий кинжал и вонзает его мужу в горло.

В зале поднялась суматоха. Люди с криками ломились к дверям и, подобно бурлящему потоку, сметающему щепки с пути, в панике расталкивали Линча и пришедших с ним Ночных ястребов. Кто-то из придворных пронесся мимо герцогини — едва успев отшатнуться, она упала на колени возле постамента.

Принц-консорт скорчился на полу, между пальцами из зияющей раны на горле сочилась кровь. Мина ползком пробиралась вперед.

— Алекса, где ты? — звала она подругу.

Глаза снова ослепила белая вспышка. Кейн, погребенный под тяжестью четырех Соколов, пытался вырвать пистолет из скрюченных пальцев принца-консорта. А тот, уже чуть живой, отыскал взглядом жену и осклабился в кровавой гримасе.

— Убейте… эту суку, — прошипел он. На губах пузырилась алая слюна.

Двое Соколов послушно двинулись вперед. Мина ринулась туда же, преградив им путь. В ее руке зазвенела сталь, блеснула выхваченная из ножен шпага.

— Не валяйте дурака, — крикнула она со злостью. — Это же королева! Ваша государыня!

Соколы замешкались.

На долю секунды Мина поймала на себе взгляд почти бесцветных голубых глаз принца и ясно прочла в них потрясение, что так долго желала лицезреть. И тогда на губах ее появилась торжествующая улыбка, а на лице отразилось все, что скопилось в душе за последние десять лет.

— Вам казалось, вы расправились с Меркурием. Но нет, вы отсекли змею только самый кончик хвоста. Меркурий понадобился, чтоб отвлечь вас, отвести подозрения от королевы.

Лишь так она могла с ним поквитаться — показать ему, как ловко его провели. И всю эту революцию задумала та, что была его женой.

— Убейте… ее… — Принц закашлялся, прижимая руку к ране на горле. — Убейте… герцогиню…

На этот раз, Соколы двинулись на нее без малейших колебаний.

* * *

Бэрронс взбирался по ступеням словно призрак, лишь шорох слышался на лестницах Вороньей башни. Сейчас ее почти забросили, обитаемой осталась лишь комната под самой крышей, где селились вороны. То было просторное помещение с огромным бронзовым циферблатом, обращенным к Башне из слоновой кости. Десятки черных птиц восседали там в клетках, беспокойно хлопая крыльями при шуме с улицы. И пусть в нынешние времена, когда в обиход вошли беспроводные радиочастоты и пневмопочта, мало кто отправлял послания воронами, среди юного поколения такой обмен письмами все же считался модным.

В его-то молодые годы на подобные шутки времени не оставалось. Вот черт, он уже рассуждает как старик. Или же просто с детства заучил, что однажды ему на плечи ляжет тяжесть герцогского титула.

В каком-то смысле его юность и юность Мины были до ужаса схожи.

Мысль о ней пришла Лео в голову в тот самый миг, когда он подошел к двери в вороний зал. Отправиться сюда, бросив любимую вести предстоящую схватку в одиночку, оказалось невероятно трудно. Он вовсе в ней не сомневался, но за довольно короткий срок их жизни тесно переплелись. А, может, дело в том, что за последние годы Мина становилась ему все ближе и дороже, и очарование ею у Лео превратилось в обожание.

Могло произойти все, что угодно. Шальная пуля, одна-единственная ошибка, малейшая оплошность. Всего секунда — и Мина погибнет, и сердце у него в груди перестанет биться.

«Прекрати об этом думать». Ни на минуту нельзя поддаваться сомнениям. Ему предстоит разобраться с Соколом. В конце концов, Лео и сам попрощается с жизнью, если вдруг допустит промах.

Отсюда было прекрасно видно и схватку, и Башню из слоновой кости. Безусловно, кто-то из Соколов сейчас внутри. Стэнтон остался внизу караулить лестницу, а Бернс встал у стены в двух шагах от Лео. Быстрый жест — кивок в ответ. Бэрронс осторожно приоткрыл дверь, стилет, спрятанный в рукаве, скользнул в ладонь рукоятью вперед. Лео ощутил странное хладнокровие, отчего, как уже бывало прежде, все сомнения пропали и появилась некая сосредоточенность.

«Давай же, парень, отбрось всю ненависть, всю злость, — прошептал голос Кейна у него в голове. — Пусть ничего не останется. Только цель, только ясный ум. Однажды ты меня поблагодаришь…»

Какая ирония… Лео сделал медленный выдох и, приоткрыв дверь пошире, мельком заглянул внутрь. У циферблата огромных мерно тикающих часов стояла одинокая фигура в черном кожаном одеянии, наблюдая за верхним ярусом Башни из слоновой кости так напряженно, будто вокруг ничего другого и не существовало.

Об опасности известил лишь тихий шелест. Лео блокировал летевший в него кулак и нанес нападавшему удар, вонзив ему стилет между ребер. Второй Сокол возник из ниоткуда — похоже стоял за дверью — и, бросившись на Лео, повалил их обоих на пол. Изогнувшись, Бэрронс крепко сжал ему руку и сомкнул на горле колени. Потом резко перекатился набок, увлекая за собою противника, чей сдавленный крик оборвался резким хрустом шейных позвонков. Тут же Лео услышал звук потасовки. Еще двое стражников зажали в угол Бернса.

Нет времени с ними разбираться. Ночной ястреб сам сумеет за себя постоять.

Лео вскочил на ноги и едва успел нырнуть вниз, как Сокол у окна вдруг обернулся. Он скользнул равнодушным взглядом по мертвому стражнику, распластавшемуся у его ног, и снова встал ко входу спиной.

— Бэрронс. — Судя по шраму на брови, это был Ригби, один из телохранителей принца-консорта, человек настолько ничем не примечательный, что Лео никогда прежде и не обращал на него внимания. — Какой эффектный выход.

— Прошу прощения. Я собирался прыгуть через часы и, наверное, двинуть тебе по морде ногами, но это показалось мне нелепой тратой времени и сил.

Такое появление устроил бы Блейд, а не Лео. Собственно, вот почему сейчас он действовал здесь, в тени, пока шурин его пытался все вокруг предать пламени.

— Ты просто тупой ублюдок. Вот уж во всех смыслах подходящее для тебя слово. Ты ведь и понятия не имеешь о том, что тут творится?

— Мы близки к победе? — предположил Лео. За спиной у него послышались стоны, и в драку ринулся Стэнтон.

Ригби принялся обходить герцога по кругу, вытащив из кармана переделанный пистолет. Электрошокер, Мина о таком рассказывала. Лео замер на месте, и будто все вокруг него смолкло и превратилось в тени, а сам он не мигая смотрел на устройство.

— К победе? — захохотал Ригби. — Вот дурень, ты угодил в ловушку!

С дула сорвался стальной бронированный шнур, и заостренный зубец со свистом полетел Лео в грудь. Он успел прыгнуть вперед и, перекатившись под устройство, швырнул в противника стилет, что прятал в рукаве. Где-то сзади гаркнул ворон — зубец прорвался через прутья клетки и сотряс ее зарядом тока.

— Да неужели? — выдохнул Лео. Вскочив на ноги, он наступил Соколу на грудь и прижал его к полу. Тот хмыкнул и, с рычанием вытащив стилет из руки, резко вывернулся. Ботинок Лео обрушился туда, где секунду назад была голова Ригби, а сам он тут же нанес сзади быстрый удар.

Невероятно быстрый, как способен лишь голубокровный.

Лео попятился.

— Выходит, принц-консорт в обход закона заражает своих нянюшек.

Ригби прищурился.

— А у некоторых, оказывается, много скрытых талантов. Вы, сударь, неплохо деретесь.

— В детстве Кейн нанял мне в наставники бывшего Сокола.

— Бывших Соколов не бывает. За принца мы готовы хоть в могилу лечь.

Убийственное признание. Получается, Ригби куда опаснее, чем кажется. Настоящий фанатик.

— И все же не все разделяют твои убеждения.

Стражник вытащил узкий продолговатый предмет и незаметным движением руки разложил его, превратив в солидную металлическую дубинку. Не такое уж устрашающее оружие, но в руках опытного бойца даже более смертоносное, чем нож.

Яростные звуки борьбы, что раздавались за спиной, стихли. Лео бросил на ястребов беглый взгляд и успел заметить, что Бернс склонился над товарищем, зажимая тому рукою рану на животе.

— Бернс, — позвал он. На беду, тут на кону стояло множество жизней, не одного только Стэнтона. — Обходи его справа.

— Слушаюсь, сударь.

Выругавшись сквозь зубы, Ригби кинул беспокойный взор на Башню из слоновой кости, затем снова развернулся к противникам.

— Да чтоб ты провалился! — Он резко метнул что-то с запястья — в воздухе засвистел стальной сюрикен. Лео отшатнулся, но горячее лезвие летящей звездочки полоснуло его по внешней стороне бедра.

Ригби бросился сквозь проем у башенных часов, нажав куда-то на пояс. В тот же миг пальто его прорвала пара металлических крыльев, развернувшись в сложенный из сегментов летательный аппарат.

Лео рванулся за ним, зацепившись за минутную стрелку. В следующее мгновенье перед глазами полыхнула огромная белая вспышка света, расплавив небо над его головой. Ригби проследил за ней взглядом, затем, готовясь к приземлению, снова повернул голову вперед. Сигнал.

Счет теперь шел на секунды. Лео обшарил комнату в поисках хоть каких-то подручных средств и наткнулся на старую барабанную лебедку с тросом, что использовали, когда в ненастную погоду закрывали циферблат часов.

— Бернс!

Тот уверенно кивнул. Схватившись за конец троса, Лео подбежал к окну. И в нужный момент Бернс перерубил канат.

На долю секунды Лео подхватил поток теплого летнего воздуха, его тело выгнулось дугой возле огромной десятки на часах, но тут же свое взяла гравитация. Он стал стремительно падать вниз, живот свело, а земля рванулась навстречу. Планер Ригби плавно спускался к основанию башни.

В десяти футах от земли трос у Лео в руках резко натянулся. Он стиснул зубы и крепче сжал пальцы, его снова понесло в башенную стену. А Ригби уже выскользнул из подвески своего планера и вытащил из кармана пальто какой-то предмет.

Детонатор.

Времени в обрез. Прикинув расстояние, Лео отпустил трос и рухнул на ничего не ожидавшего Сокола сверху. Они перекувырнулись друг через друга — детонатор отлетел в сторону под ноги стройной фигуре, стоявшей в темноте чуть поодаль. Лео получил удар локтем в лицо, и не смог ее разглядеть. Схватив Ригби подмышки, он перекатился вбок вместе с ним, и, оказавшись сверху, придавил лицо Сокола к булыжной мостовой.

Бедро пульсировало, кровь стекала вниз по брючине. Лео пригвоздил ублюдка к земле и не сводил глаз с детонатора. Рядом присела на корточки Ларк, глядя на них будто бы с удивлением. Черт возьми, она-то откуда здесь взялась? Девчонка же должна быть в Логове вместе с Чарли, охранять Онорию и ребенка.

— Хватай его! — крикнул ей Лео. — Только осторожнее!

Ригби врезал Лео затылком в лицо. Боль вспыхнула в носу, затуманила взгляд, тут же в ребра прилетела еще пара ударов. Бэрронс перевернулся на спину, пытаясь от них увернуться. «Черт же тебя побери».

— Ларк! Беги!

Его оглушил шум, он гудел в голове, звенел в ушах, но и сквозь гул Лео четко услышал пистолетный выстрел.

Звук вырвал его из того мутного состояния, куда погрузила боль. Ларк метнулась в сторону ворот, и перед глазами Лео время будто замедлилось. Она дернулась, ноги ее подкосились, и между лопатками расцвело алое пятно. Девочка повалилась на землю, словно марионетка с обрезанными нитями, из пальцев ее выпал детонатор.

Ларк не шевелилась.

— Нет! — Чарли возник будто бы из ниоткуда, и при виде упавшей Ларк глаза его налились гневом. Охваченный яростью и горем, он бросился на Сокола с кулаками. Дровосек попытался схватить Чарли, но не успел.

Лео вскочил на ноги. Мальчишке самому не справится… Сил не хватит. О господи, неужто он…

Ригби снова наставил пистолет, с презрительной усмешкой взвел курок. Расстояние стремительно сокращалось, но Лео понимал, что Чарли никак не добежать.

Бахнул новый выстрел, но в тот же миг на мальчика бросился Дровосек. Перекувырнувшись, они откатились в сторону, а Лео сбил Сокола с ног. На этот раз ему ничто не помешает. Резко махнув кулаком, он выбил пистолет у стражника из рук.

Под градом ударов Лео был вынужден защищаться, отмахиваясь локтями, ладонями, и выжидая, когда противник откроется хотя бы на миг.

И тот наконец ошибся. Врезав ему кулаком в горло, Лео нанес удар еще и в лицо, Ригби обмяк и, схватившись за шею, стал хватать ртом воздух. Он откинулся назад, тяжело дыша сквозь выбитые зубы, а Лео поднял пистолет. Нога почти не слушалась. Раны он даже не чувствовал.

Тело Ригби чуть дернулось, когда Лео всадил ему пулю в голову. И даже голубой кровью невозможно залечить такую рану, но он хладнокровно выстрелил еще разок, на всякий случай. Лео был словно в бреду.

Едва к нему вернулся слух, звуки обрушились с оглушающим ревом — люди на улицах ликовали и пели национальный гимн. Языки пламени лизали каменные стены, отгородившие Башню из слоновой кости от остального мира. Десятки жутких теней радостно прыгали на фоне горящих костров — кошмарное зрелище, и Лео захотелось отвести глаза.

— Нет, нет! — Чарли взял Ларк на руки, нежно ее укачивая. Дровосек недвижимо лежал рядом, глядя на Лео остекленевшими глазами. Половину челюсти ему снесло пулей, предназначенной для мальчика.

— Вылечи его! — закричал Чарли. Он выхватил нож и принялся резать себе запястье. — Помоги же мне!

Дровосеку уже ничем не помочь.

— Не надо, — тихо произнес Лео сдавленным голосом. — Ничего не получится… Слишком поздно.

— Нет, не поздно! — Чарли выдавил кровь из пореза на руке в окровавленную рану на спине у Ларк. Из груди ее вырвался свистящий звук — девушка была жива, но совсем слаба. Пуля задела легкое.

Лео опустился на колени подле брата.

— Что ты вообще здесь делаешь? Где Онория?

Виноватый и робкий взгляд.

— Да черт тебя дери, — взревел Лео. — Ты что, бросил ее одну?

— Там и без меня народу хватает, — огрызнулся Чарли. — Вся борьба ведется здесь, а я — голубокровный. Я могу пригодиться.

«О господи!» Блейд с него шкуру сдерет.

— Ладно, а что насчет другого Сокола?

— Какого Сокола?

Лео стиснул зубы.

— Мориоч откуда-то знал, что стражники принца не смогли разбомбить Логово. Неужели ты об этом не задумывался? Среди обитателей трущоб есть лазутчик.

Чарли побледнел.

— Но… почему мне никто не сказал?

— А что тебе говорить? — рявкнул Лео. — Ты получил гребаный приказ. Охранять Онорию и ребенка. По-твоему, это шутки?

Чарли ничего не ответил, но по лицу было видно, что его обуревают эмоции. Лео все же прикусил язык и склонился над Ларк. «Вот черт». Сплошное кровавое месиво.

— Почему она не исцеляется? — беспомощно выкрикнул Чарли. Во взгляде голубых глаз ясно читалось чувство вины. — Я ей дал своей крови. Блейд так вылечил Рипа, когда тому порвали горло!

Лео осмотрел рану. Едва он пошевелил Ларк плечо, она застонала. Выстрелом пробило защитный корсет из стальных пластинок. Что же, черт возьми, за заряды использовались? Похоже, не разрывные, хотя доспехи от них защитить не могли.

У Ларк на губах выступили алые пузырьки.

— Пуля прошла насквозь, — тихо проговорил Лео. — У нее внутреннее кровотечение. А лечатся только поверхностные травмы.

В глазах Чарли возникло отчаяние. Его тут же сменила решимость.

— Я могу ее инфицировать.

«Уже не успеть… Она совсем слаба». У Блейда получилось исцелить Рипа только потому, что вирус жажды у него в то время зашкаливал. Мальчик попытался разрезать себе второе запястье, но Лео поймал его за руку.

— Подожди, дай я. У меня показатели сейчас примерно на уровне пятидесяти.

Лео быстро полоснул себе по коже и капнул кровью на рану Ларк.

— Переверни ее, мне нужно посмотреть, что с той стороны.

Там все было совсем плохо, как будто пуля, когда вошла, раздробилась на части. Лео показал, как нужно приподнять Ларк голову, и прижал порез ей к губам. Вирус жажды уже наверняка проник в организм, но чем больше ей дадут…

У Ларк не получалось ничего проглотить. Чарли крепко обнял ее и принялся нежно убаюкивать, не обращая внимания на увещевания брата. Из горла паренька вырвался тихий всхлип.

— А что там… что с Дровосеком?

Лео лишь покачал головой.

— Ну зачем? Зачем он так поступил? Он ведь знал, что я исцелюсь. — Чарли уставился на брата потерянным взглядом. — Боже мой, она же этого не переживет. Он для нее дороже всех на свете. И если она увидит, что он мертв…

У Лео не хватило духу сказать, что, скорее всего, девочка уже ничего не увидит.

— Он, наверное, решил, что той пулей все равно можно тебя убить. Ты же не был неуязвимым. А стрелял в тебя все-таки Сокол, тот, кто умеет убивать голубокровных.

— Этого не должно было случиться. — У Чарли задрожал голос.

— Нет, не должно.

Когда погиб Дровосек, не только он один лишился жизни. С ним вместе умер и ребенок, которым до той поры оставался Чарли. И после случившегося он уже не будет прежним. Отныне смерть перестала быть для мальчика всего лишь словом. Горечь обрела форму. «Вот от чего мы пытались тебя оградить».

И, в конечном счете, не смогли. И Чарли, и Ларк стояли на пороге взросления, хотя и не осознавали этого. Прокрасться вслед за теми, кто вел циклопов к Башне, казалось им веселым приключением.

Но какое могло быть веселье? Шла война. И люди умирали, в том числе и те, кто, наверное, не должен был умереть. Со всех концов площадки слышались ликующие возгласы, но были тут и сгорбленные фигуры, что стояли, склонившись над неподвижными окровавленными телами павших товарищей. Лео ощутил, как к горлу подступает тошнота. Такова была плата, и все отлично понимали, что ее придется отдать, но одно дело — готовить переворот, а совсем другое — вблизи лицезреть те ужасы, что ему сопутствуют.

Стрелки часов медленно отсчитывали минуты. Голова девушки покоилась у Чарли на груди, а дыхание сопровождалось жутким свистом из легких. Братья принялись ждать. Лео сидел подле Чарли, положив тому руку на плечо. Он крепко сжал его ладонью, ощутив под пальцами мускулы, сухожилия. Уж ему-то хорошо было известно, что чувствуешь, когда по твоей вине едва не погибает тот, кто бесконечно тебе дорог.

Спустя, наверное, целую вечность, Ларк зашлась хриплым кашлем, забрызгав кровью лицо Чарли. Лео схватил ее за плечи, и вдвоем они перевернули девушку на бок, не давая подавиться сгустками свернувшейся крови.

— Она исцеляется, — воскликнул с удивлением Бэрронс и вытер Ларк, склонившей голову на плечо его брату, рот рукавом.

«С ума сойти!»

— Спасибо тебе. — Чарли обнял подругу так крепко, что та и вздохнуть не могла. И пусть в глазах его не было слез, взгляд, преисполненный благодарности, показался Лео ударом под дых. Одна-единственная победа среди стольких потерь.

— Ларк нужно дать еще крови, — произнес он, — когда она сможет глотать. И по-прежнему нельзя ручаться, что она выживет.

— Обязательно выживет, — уверенно заявил Чарли. Он откинул ей со лба темные волосы и взглянул на нее сверху вниз чуть потеплевшим взором. — Она же страсть какая упрямая.

Нечего и говорить о том, что Лео увидел в лице брата. Его точно ждут впереди неприятности, но устоять перед ними все равно не получится. Затем он перевел взгляд на Дровосека. Тот ведь пошел бы вслед за Ларк и Чарли, куда бы те ни отправились. И за смерть его еще придется заплатить. Чарли просто пока этого не осознал.

Неподалеку послышались шаги. С другого конца двора Бернс тащил на себе бесчувственное тело Стэнтона, перекинув руку приятеля через плечо.

— Оставайся здесь, — прошептал Лео брату и, бережно поместив детонатор в карман, поднялся на ноги. — Мне нужно предупредить Блейда насчет Онории. Наверное, послать Рипа обратно в Логово, чтобы тот посмотрел, все ли в порядке.

А потом придет пора снова преодолеть тысячу ступеней и взойти наверх на башню. Придет пора ему разыскать недостающую частичку своего сердца… если она все еще жива.

Глава 27

Соколы бросились к ней, и Мина едва успела уклониться от их шпаг. Кем бы они ни были, стражниками или просто убийцами, фехтовали мерзавцы превосходно и, обрушивая на неё свои клинки, легко отражали ее выпады и вынуждали отходить назад, пока, наткнувшись на трон, Мина чуть не потеряла равновесие.

Подле нее тут же возник Мэллорин, без промедления отразив предназначенный ей удар.

— Благодарю.

Мина сделала выпад, уколов одного из Соколов в бедро, Мэллорин между тем парировал удар другого. Несколько мгновений они сражались плечом к плечу, как вдруг Мина заметила, что герцог пытается прикрыть ее от стражников своим телом. От досады она чуть было не споткнулась о его сапог. «Я что тебе — изнеженная принцесса?» Что ж, он всегда чрезмерно опекал ее, особенно когда она прервала их амурную связь.

— Сзади! — закричала Мина.

Но Балфур успел вонзить кинжал ему в бок. Стиснув зубы, Мэллорин извернулся и полоснул шпагой Балфура по горлу. Глава шпионов отшатнулся, прижимая к порезу ладонь, и кровь потекла между его пальцами. Мэллорин устремился было за ним, но раненая нога подкосилась, и, схватившись за бок, он осел на колено. Кто-то из Соколов подхватил Балфура за плечи и оттащил в сторону, пока Мина отражала удары нападавших, не подпуская их к бывшему любовнику.

— Не пытайся встать, — бросила она Мэллорину, заслоняя его от двух Соколов, с которыми сражалась.

— Мина! — Едва держась на ногах, к ней приблизилась королева, так и сжимая в руках окровавленный нож.

— Побудь с Мэллорином.

От резкой боли Мина вздрогнула — ей полоснули шпагой по руке. Вниз по рукаву потекла прохладная кровь, и когда герцогиня попыталась отразить следующий удар, плечо свело судорогой.

Но тут один из нападавших отлетел назад — обрушился на другого Сокола, и оба повалились с ног. Оказалось, так швырнул его Кейн. Мина лишь успела бросить на герцога изумленный взгляд. В ответ на следующий выпад соперника она отвела в сторону его клинок движением prise de fer и направила шпагу ему в грудь. На ладонь капала кровь. Зажав рану рукой и тяжело дыша, она парировала еще один удар, и вибрация стали в ее руке отдалась острой болью в предплечье.

«Кровь и пламя». Отчаяние кольцами сдавило ей грудь.

— Беги же! — крикнула она Алексе. — Поспеши к Ночным ястребам!

— Я не брошу тебя! — вскричала королева. Она, пошатываясь, встала рядом с Миной и выставила перед собой необычайно крохотный кинжал, впрочем, столь решительно, будто умела им пользоваться.

«Проклятье!» И все же в глазах кольнуло от нежности. «Вместе до самого конца, как и всегда хотели».

Откуда-то возникла еще одна женщина и тут же пнула зазевавшегося Сокола сзади по ноге, отчего тот сразу же осел на землю. Быстрым движением шпаги Мина пронзила его насквозь и с облегчением отшатнулась, между тем как женщина, облаченная с ног до головы в черное, отразила снизу атаку еще двух противников: хлестнула шпагой одного по горлу, а затем, присев, развернулась и полоснула по спине другого. Мастерское владение клинком.

Леди Перегрин.

Ночные ястребы.

Мина безвольно уронила шпагу острием вниз, тут же сзади подругу подхватила Александра и усадила на трон. Мина вцепилась в рукав королевы.

— Что бы ни случилось, не отходи от леди Перегрин.

Сама леди между тем приблизилась к ним и, окинув взглядом место схватки, опустила шпагу, готовая, впрочем, в любой момент воспользоваться ею.

— Вы ранены?

— Ничего серьезного.

Жжение в руке было нестерпимым, но хотя бы кровотечение уже прекратилось. Александра оторвала от юбки кусок ткани, соорудив вокруг предплечья Мины повязку из роскошного зеленого шелка.

— Со мной все хорошо, — принялась уверять её герцогиня, но королева лишь всхлипывала в ответ. Ее бледное лицо было мокрым от слез.

К Ночным ястребам, столпившимся вокруг трона, вышли двое мужчин. Больше в зале никого не осталось: дебютантки и трэли в ужасе разбежались.

Принц-консорт опирался на руку своего верного стражника. Тяжело дышал, но все еще был жив. Был еще жив.

— Герцог, вы поклялись. — Принц-консорт сплюнул, и на тончайшую ткань шейного платка брызнули кровавые капли. Принц оступился и теперь судорожно пытался нащупать опору под ногами, будто бы хотел сбежать, но и он, и Сокол, что поддерживал его, оказались зажаты в угол. Деваться было некуда. Прятаться негде. — Вы дали мне клятву!

Кейн шагнул к нему на помост, выставив перед собой шпагу. В его бледных глазах горел гнев.

— А вы швырнули её мне в лицо.

— Не надо! — пронзительно крикнул принц-консорт. — Вы погубите все, что мы создали!

— Что ж… грядут перемены. Похоже, это неизбежно. — В глазах герцога мелькнула печаль. — Но я кровью вам клялся, что сам исполню то, чему должно свершиться. — Он поднял руку. — Это мой долг перед вами.

И тогда Кейн, единственный, обладавший силой пробить сталь нагрудника, пронзил шпагой сердце принца и плоть стражника, на чьи руки тот опирался. Тела обоих резко вытянулись, ноги принца-консорта беспомощно заколотили по полу, а на губах его появились кровавые пузырьки.

Герцог провернул клинок, и, когда резким движением его вытащил, на мраморный пол брызнула фиолетовая кровь. Все собравшиеся затаили дыхание.

Кейн повернулся и, склонив голову в сторону Александры, бесстрастно произнес:

— Да здравствует королева!

Глава 28

Тянулись минуты. Поступали приказы. Ночные ястребы встали на охрану королевы, а Александра распоряжалась о предании тела мужа огню. Балфур успел скрыться, и Мэллорин поклялся его отыскать, но в остальном ситуацию получалось держать под контролем. Мина поймала королеву за рукав.

— Я должна идти. — Герцогине едва удавалось совладать с волнением. — Должна найти Бэрронса.

— Бэрронса? — переспросила Александра. — Но сейчас ты нужна мне. Так много предстоит сделать…

«Я и так сделала предостаточно». Теперь же пусть решится ее собственная судьба.

— Я не знаю, где он, — Мина бросила взгляд на Кейна, — жив ли он, не ранен ли. И если… — Она осеклась на полуслове.

Линч опустился подле них на колено и накрыл ладонью руку королевы.

— Я позабочусь о ее безопасности, — заверил он Мину. — Когда я видел Бэрронса в последний раз, он отправился искать Соколов, которые караулили детонатор. Насколько мне известно, Башня доверху начинена взрывчаткой. Принц-консорт всех нас приговорил к смерти.

От ее лица отхлынула кровь.

— Тогда Лео уже, возможно, мертв.

— Сомневаюсь. Тот факел, что успел зажечь принц, был сигналом на подрыв. Раз уж мы не взлетели на воздух, Лео наверняка жив.

Или же тогда еще был жив.

Королева устало улыбнулась.

— Что ж, полагаю, твои взгляды на брак изменились?

Мина горячо сжала руку королевы, душа разрывалась между любовью и долгом.

— Я не сильно тебе нужна?..

Александра потянулась к ней и поцеловала в лоб. Ее губы были влажными от слез.

— Мина, ты так много для меня сделала. — Она вздохнула. — Иди же. Иди к своему мужчине. Таков королевский приказ.

* * *

Дым рассеивался, но ей никак не удавалось найти Лео. Мина пробиралась сквозь толпу, проталкиваясь между перепачканных кровью Ночных ястребов и каких-то головорезов из трущоб. Все вокруг казалось странным. Приглушенным. Она шла мимо людей, но будто бы никто не мог ни увидеть ее, ни заговорить с ней.

В груди под ребрами стал нарастать крошечный обжигающе-ледяной комок, его мелкие отростки цеплялись за нутро, проникали наружу. У подножья башни бродило множество народу, и Мина понимала, что быстро найти Лео не сможет. Так оно и было.

«Он здесь. Он точно где-то здесь».

Этот холод, эта дрожь, идущая изнутри и пробирающая до костей, добралась наконец до самой кожи. «Пожалуйста. Пожалуйста, только бы он был жив». Иначе… об этом даже думать не хотелось.

Внутри крепости его нет. Взгляд герцогини метнулся вдоль крепостной стены. Потревоженные шумом и заревом пожара, над Вороньей башней с хриплыми криками кружили птицы.

Вдруг она заметила силуэт мужчины, прислонившегося к арке, что вела в Воронью башню. Мина застыла на месте, задыхаясь от радости и не веря собственным глазам.

— Лео, — прошептала она одними губами.

И будто услышав ее, он поднял голову и с другого конца площадки буквально впился в нее своими темными глазами. И глядел так, словно Мина была центром вселенной, центром его вселенной. Мина ощутила это всем нутром. Сердце снова стало биться в груди — или же, возможно, оно и прежде билось, но лишь сейчас она снова его почувствовала. Один неуверенный шаг вперед — и сил сдерживаться уже не было. Она бросилась к нему сквозь толпу мужчин и женщин.

Лео подался ей навстречу и, наступив на правую ногу, поморщился от боли. Мина кинулась к нему на шею, с разбега чуть не свалив его с ног, а он обхватил ее сильными руками и заключил в объятия.

— Тебя нигде не было. — У нее перехватило дыхание. — Я повсюду искала, а тебя не было, и Линч что-то стал рассказывать про бомбу, Соколов и…

— Ты по мне соскучилась? — Прижавшись к нему, она чувствовала, как его хриплый голос отдается у нее в груди. Лео гладил ее по волосам и чуть отстранился, чтобы взглянуть на нее.

Если бы Мина могла плакать, она бы в тот момент расплакалась. Что-то при этом изменилось в выражении его лица, оно сделалось мрачным и решительным.

— Я боялась, что ты умер, — призналась она тихим, сдавленным голосом. — Я подумала…

Он знал, что она хотела сказать. Прочитал в ее глазах, и взгляд его сделался жестким.

— Я не собирался умирать, Мина. Между нами столько недосказанного. Я всегда возвращался к тебе. И всегда буду возвращаться.

— Пообещай мне…

Он впился губами в ее губы, не дав договорить. И жаркий яростный поцелуй стоил тысячи слов.

Мина таяла в объятиях любимого, в горле застыл приглушенный стон. Лео увлек ее в тень под аркой, мял ягодицы и гладил спину, крепко прижимая к себе.

Оторвавшись на мгновение, он перевел дыхание. На лицо ему упала золотая полоса света от костра, а глаза напоминали темные омуты.

— Сегодня я вряд ли смогу сдержаться, — хрипло сказал он, будто она и так не видела, как пробуждается его голод и как бушуют в нем эмоции. Мина запустила руки ему в волосы, она чувствовала, что Лео борется с собой. Пытается держать себя в руках. «Что ж, он честно предупредил». Ей уже было все равно.

Мина вцепилась пальцами в ворот его рубахи и притянула к себе, снова впиваясь губами в рот. Они жадно целовались и не могли насытиться друг другом. Мина протянула руку и наощупь толкнула тяжелую деревянную дверь, и затем они погрузились в душную темноту внутри башни.

Сильные руки мяли бедра, толкая Мину к стене. Ответный поцелуй Лео воспринял как согласие и, кусая нежную шею, поднял любимую за бедра и усадил на себя. Его разгоряченная плоть всей длинной терлась об нее, и внезапно Мине отчаянно захотелось почувствовать его в себе. Распахнув плащ, а потом и рубашку у него на груди, она в темноте гладила кожу Лео, кусала его шею, пока он не издал тихий стон.

— Мина… Боже правый… — Бэрронс схватил волосы герцогини в кулак и снова притянул ее рот к своему, вдавливая член в мягкую плоть. — Я хочу войти в тебя.

Она выгнулась, непослушными пальцами пытаясь расстегнуть свои пуговицы.

— Вот ведь гад этот Блейд. Дурацкие штаны.

Над самым ее ухом послышался низкий смех.

— В них есть своя прелесть, — жарко прошептал Лео. Поддерживая ее за бедра, он чуть отстранился, дав ей коснуться носками земли, затем начал стаскивать с нее кожаные брюки и, сев на одно колено, принялся осыпать ее живот легкими поцелуями.

Язык любовника ласкал пупок и опускался все ниже. Брюки Лео стянул ей до колен, так что они оказались плотно сведены вместе. Чуть дыша, Мина запустила руку ему в волосы, а он горячим дыханием согревал ее кожу и, зацепив край панталон зубами, стал тащить их вниз, пока не уткнулся подбородком в треугольник волос у нее между ног.

Сердце в груди бешено колотилось.

— Лео, — прошептала она. Одно-единственное слово, имевшее столь важное для нее значение.

С его губ сорвался то ли стон, то ли рык. Лео провел языком по бедрам, затем крепко сжал ей колени, а сам принялся дерзко ласкать ртом столь запретные места, что по телу Мины пробежала дрожь.

— Проклятье, — простонала она, откинув голову назад и отчаянно желая расставить ноги шире и дать ему войти в нее. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»?

Закусив губы, Мина опустила глаза, не различая в темноте лицо Лео. Она могла лишь чувствовать его, чувствовать язык, ласкавший ее клитор, видеть линию широких плеч.

— Дай я только… Ах!.. — Мина запрокинула голову, до боли прикусив нижнюю губу. — Черт бы тебя побрал! Сними же с меня эти штаны.

Он слегка, всего на пару дюймов, раздвинул ей ноги и начал посасывать ей клитор. Не торопясь.

Мина вскрикнула, засунув в рот костяшки пальцев и впившись в них зубами. Возбуждение все нарастало. Она выгнулась, рукой прижимая его лицо к своему телу и не испытывая в тот момент никакого стеснения. Лишь вожделение. Чистое неприкрытое вожделение.

И он давал Мине именно то, чего ей хотелось, целуя ее столь же глубоко, как целовал в губы. Его язык скользнул в лоно, а затем снова принялся кружить по клитору, будто вычерчивал буквы ее имени. Вынести подобное было невозможно.

— Нет… Нет…

— Да, — глухо прошептал Лео.

Что-то вдруг надломилось внутри нее и взорвалось, и Мина привалилась к стене, жадно дыша и вцепившись рукой в его волосы. Все ее тело содрогалось от конвульсий, стихнувших, наконец, только когда Лео отстранился. Боже, если бы сейчас она ни на что не опиралась, то под ласками нежно целующего ее бедра Бэрронса сползла бы на пол без сил.

Мина чувствовала, как Лео стягивает ей край брючины с сапога. Шершавые пальцы скользнули по коленям, обхватили бедра. Лео встал и, легко приподняв любимую, занял законное место у нее между ног.

Ошеломленная и будто пребывающая от удовольствия в тумане, Мина просунула руку вниз, безжалостно дергая пуговицы у него на штанах, а затем поспешила обхватить член. У Лео вырвался лишь глухой стон, затем он подался вперед в ее ладонь. Все его мускулы были напряжены. Дрожащими пальцами она направила член к себе между ног, смазывая гладкую головку своей влагой.

Мина застонала, едва Лео вошел в нее, и провела ногтями по гладкой коже пальто, которое уже почти сползло с плеч владельца. Ей захотелось полностью раздеть любимого, губами она нашла губы Лео и ощутила жаркий вкус собственного тела. Он дернул плечами, и при следующем толчке плащ тихо упал на пол. Настал черед его рубашки… У Мины все не получалось ее расстегнуть. Эти пуговицы… чертовы пуговицы… В целом мире не существовало ничего другого, лишь Лео, сила неумолимо нарастающих толчков и шуршание царапающего кожу камня за спиной.

— Мина… Мина… — Рот Лео был необычайно сладок. Черт возьми, он потрясающе целовался. — Как же в тебе хорошо. Я не могу… — Он вздрогнул, с очередным глубоким и сильным толчком уткнувшись лицом ей в плечо. — Не могу больше сдерживаться…

— И не надо, — прошептала она, впиваясь ногтями в его округлый упругий зад. Лео вжимался в нее тазом, не давая пошевелиться, будто пытался вдавить в нее всего себя. Двигая бедрами, он натирал членом чувственный клитор, пока из груди Мины не вырвался хриплый сдавленный стон вожделения, стон, прежде ей и самой неведомый.

Все ее тело сжалось, крепко обхватив его тело, и она со всхлипом кончила. А он продолжал резко двигаться, одной рукой уперевшись в каменную кладку, а другой сжимая ее ягодицы и удерживая за бедра. Лео распинал любимую своим телом, прижимался торсом к груди, овладевая Миной с такой животной и отчаянной яростью, последствия которой она сполна прочувствует завтра.

Похоже, не только ее потрясли события сегодняшней ночи. То, что происходило сейчас… пожалуй, так Лео заявлял свои права на нее. И она его поощряла, позволяла забрать у нее все, что имела, и потребовать большего. То, что оставалось невысказанным между ними, — напряженность прошлого, тревоги настоящего и надежды будущего — вдруг исчезло. Обеими руками Лео крепко сжимал ее бедра, толчки его сделались сильнее, медленнее, глубже, стали столь мощными, что даже причиняли Мине боль.

Обхватив его руками за шею, она напрягла каждую мышцу внутри себя. С его губ сорвался поток бранных слов, а затем Лео задрожал и излил горячий поток семени в ее лоно.

Бэрронс навалился на Мину, тяжело дыша ей в плечо. Лбом уперся в стену, так что щетина на щеке царапала подбородок герцогини. И по-прежнему крепко держал ее, будто вовсе не собирался отпускать.

Мина откинулась назад, слушая биение их сердец. Медленно возвращалось восприятие реальности. Один сапог на ноге, а другой… где-то потерялся. С левой лодыжки свисают брюки, хотя с правой их успели снять. Да уж.

Она рассмеялась. Кому ни скажи — не поверит, что герцогиня Казавиан может так выглядеть. Вся в следах от укусов, в красных пятнах, с разметавшимися по лицу волосами, едва оправившаяся от мужских ласк. И вдруг Мина поняла, что это и в самом деле она. Та ее часть, которой никогда, никогда прежде не позволялось открыться, та часть, с которой лишь Лео снял завесу.

Мина прижалась губами к его плечу, рукой поглаживая любимого по затылку. Но самое главное, те ощущения, что она сейчас испытывала, были непривычно полны… нежности.

«Не хочу его отпускать». Когда-то подобное желание герцогиня расценила бы как слабость. Но слабой она себя не чувствовала, только не сейчас. Мина была удивительно сильной, словно феникс, восставший из собственного пепла и воссиявший заново. И Лео отнюдь не уничтожил ее, напротив, он и создал это новое, бесстрашное существо, пробудившееся внутри.

Она принадлежала ему. И прежде ужаснулась бы такой мысли. Но владеть ею он мог лишь покуда сама герцогиня позволит, и власть эту она держала в своих руках. Впервые в жизни Мина чувствовала, что видит мир по-настоящему, и понимала: запереть свои чувства под замок и не подпускать к себе ни одного мужчину и было… было истинной слабостью.

— Ты больше не будешь один, — прошептала она.

Сердце у него уже не колотилось так бешено, но при этих словах буквально пропустило удар. Лео вскинул голову, и Мина легонько вздрогнула.

— Что ты сказала? — спросил он глухо, и она не сразу поняла вопрос.

В ней вновь проснулись прежние сомнения, но теперь уступать им не хотелось.

— Сказала, что ты больше не будешь один. Просто я почу… почувствовала… Я так испугалась, что ты умер, и… — Ее голос перешел в шепот. — Кажется, я тебя люблю.

В темноте, среди наступившей тишины, вдруг сделалось невыносимо. Сердце подпрыгнуло в груди, Мина словно оцепенела. Впервые за много лет она осмелилась обнажить перед кем-то душу.

И ответа не последовало. «Страшно, что в этом новом мире я совсем одна…»

Мина оттолкнула Бэрронса, судорожно натягивая брюки непослушными дрожащими руками. Она даже представить себе не могла…

— Мина. — Он поймал ее за запястья, не давая увернуться. — Подожди же. — Взяв за подбородок, в темноте прижался губами к ее губам. Инстинкт подсказывал бежать, но Лео не отпускал и, ласково удерживая в ладонях лицо Мины, словно нечто бесконечно драгоценное, успокаивал ее самыми сладкими и нежными поцелуями. Она на долю секунды замешкалась и вдруг почувствовала, что готова сдаться.

Наконец он отстранился.

— Ты удивила меня. Не ожидал, что ты… скажешь мне подобные слова. — Его руки нежно скользили вверх и вниз по спине, отчего напряжение в позвоночнике улетучивалось. — Голос Лео сделался хриплым. — Наверное, мне просто отчаянно хотелось услышать это из твоих уст. — Он откашлялся. — Так. Постой спокойно. — Снова опустился на колено. В темноте она едва его различала. Взяв ее ступню, он надел ей сапог, не спеша натянув тот на голень. Мина уловила лишь слабый отблеск глаз Бэрронса, но знала, что сейчас он пристально на нее смотрит.

— Помнишь, я как-то сказал тебе, что ты понятия не имеешь, зачем я хожу за тобой, — выговорил Лео наконец. — Черт возьми, Мина, я тогда и сам не знал зачем. Я хотел тебя. Но не понимал, чего именно хочу от тебя.

— А сейчас понял?

— Кажется, близок к этому. — Лео поднялся на ноги, проведя руками по бедрам Мины. — За последние дни я потерял все — положение, власть, уважение… и человека, которого звал отцом. Лишился всего, к чему шел долгие годы. И я постоянно думал: если и есть что-то, без чего я не смог бы прожить, то это ты и надежда быть с тобой. Но я не знал, разделяла ли ты мои чувства… Я смотрю на Блейда, на Уилла. Хочу, чтобы у меня было все то же самое, что есть у них. Я тоже хочу держать свою дочку на руках и целовать в щеку ее маму. Хочу иметь собственную семью, ведь у меня в жизни ее не было, и когда я все это представляю, то вижу твое лицо. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Но больше всего хочу еще раз услышать от тебя те слова.

— Какие слова? — Она знала, что он сейчас скажет, но сердце все равно билось быстро-быстро.

— Что ты любишь меня, — ответил Лео, подойдя к ней вплотную. Он нежно провел ладонью ей по щеке и поднял ее лицо за подбородок. — Для меня только это и имеет значение. Только это позволяет думать, что я вовсе ничего и не терял. По крайней мере, ничего существенного. — Он коснулся губами ее губ. — Прямо сейчас я ощущаю себя на вершине мира.

Ее сердце переполняли нахлынувшие чувства, она накрыла его ладони своими, все еще испытывая смущение, благо, вокруг них по-прежнему было темно.

— Я люблю тебя.

— Скажи еще.

— Я люблю тебя. — На этот раз Мина игриво прикусила ему губу, обвила руками шею и притянула к себе.

— Еще, — прорычал он.

— Лео! — Она шлепнула его по груди — он расхохотался и, склонившись к ее распухшим от ласк губам, запечатлел на них поцелуй.

— Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал. — Он целовал ее в щеку, выдыхая слова ей на ухо. — Но прямо сейчас…

— Что сейчас?

— Нам лучше вернуться. Или же Блейд присвоит все лавры себе.

Глава 29

Три дня спустя…

Лео нетерпеливо расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Тишину в душной комнате нарушал лишь мерный ход часов, со стены неживыми глазами взирала голова огромного тигра. Половину окна кто-то задернул тяжелой бархатной шторой, отчего комната казалась совсем небольшой, при том, что и так была заставлена роскошными резными стульями с обитыми кожей сиденьями. На столике между двумя мягкими креслами возвышалась шахматная доска с неоконченной партией.

За прошедшие четверть часа Лео даже не взглянул на нее, но теперь остановился и посмотрел на фигуры. Когда партия прервалась, ему как раз был объявлен шах, но потом кто-то передвинул одну из пешек, видимо, не желая, чтобы игра заканчивалась.

Черт бы его побрал — старый ублюдок решил не ставить мат и дал возможность уйти из-под удара. Лео нахмурился, его пальцы потянулись к черному коню. Перед ним выстраивалась линия защиты, он видел, как за восемь ходов получить преимущество.

Вот только продолжать партию ему не хотелось. Лео уже не интересовала ни сама игра, ни то, что она для них когда-то значила. Пусть Кейн хоть целую вечность сидит тут и чахнет над доской, поджидая возвращения сына и его следующего хода. Все равно не дождется. Сейчас Бэрронс пришел сюда исключительно по просьбе королевы.

Невесело усмехнувшись, Лео отвернулся от доски и рванул штору в сторону, отчего в чертовой комнате сделалось чуть светлее.

За его спиной скрипнула дверь. И даже не оборачиваясь, он почувствовал на себе холодный и рассудительный взгляд.

— Хейверс доложил о твоем визите, — произнес Кейн. — Представь себе мое удивление.

— Я пришел передать тебе послание, — ответил Лео.

Старик хрипло засмеялся.

— Ну разумеется. И что там?

Лео вытащил из-под плаща свернутый конверт.

— Откуда же мне знать? Королева просила вручить его тебе лично.

Кейн вскрыл печать и пробежал письмо глазами.

— Мне предлагают занять место в Совете… мне, а также… — Брови герцога поползли вверх.

— Мине, Линчу, Мэллорину, Розалинде Линч, сэру Гидеону Скотту… и Дьяволу Уайтчепела, — проговорил Лео со злой усмешкой. — Ее высочество считает, что в Совете должны быть представлены все слои общества. — Он поклонился. — А теперь прошу меня извинить.

— Так ты пришел лишь за этим?

Лео задумался.

— Кстати, я женюсь. Но ты не приглашен.

И с этими словами он направился к двери.

— Подожди.

Голос Кейна эхом разнесся по комнате. Не оборачиваясь, Лео взялся за медную дверную ручку.

— Подожди же, черт бы тебя побрал!

Лео поднял бровь, как бы с просьбой заканчивать мысль быстрее.

— У меня есть подарок для тебя… и для твоей невесты.

Бэрронс, конечно, ожидал чего угодно, но такого и предположить не мог. Кейн направился в угол комнаты к изящному секретеру орехового дерева и принялся нетерпеливо перебирать его содержимое. Выкидывал из ящиков бумаги, свитки пергамента, пока, наконец, не отыскал дневник в кожаном переплете. Смахнув с обложки пыль, долго смотрел на него. Лицо герцога было непроницаемым, а Лео все гадал, что за чертову книжку тот достал. И уж как бережно он её держал…

Кейн открыл дневник, со вздохом вытащил пожелтевшую карточку и протянул ее сыну.

С фотографии смотрела молодая женщина с сияющими, широко распахнутыми глазами. Уголки её полных губ тронула чуть заметная улыбка. И хотя в глаза бросалась чудовищных размеров шляпа со страусиными перьями, Лео невольно отметил, как хороша была та женщина. Края карточки казались довольно потрепанными, наверняка, ее часто доставали. И уж явно ею дорожили и берегли.

— Возьми себе, — небрежно бросил Кейн. — Портрет твоей матери.

Взгляд Лео метнулся на герцога.

— Моей… — «Мама».

Он даже не узнал ее. Грудь сдавило, стало тяжело дышать.

На обратной стороне фотографии была памятная надпись.

Для Маргариты… В надежде еще не раз кружить Вас в вальсе, встречать Вас в парке на катке и угощать лимонным мороженым.

Преданный Вам, Корбет Дюваль

— Герцог Казавиан ухаживал за моей мамой?

В глазах Кейна, выглядывающих из-под тяжелых век, мелькнуло презрение.

— Ну, тогда еще он не был герцогом, так, юный балбес, в ту пору только закончил Оксфорд. А женой она стала моей.

Ну разумеется. Редко когда Кейн не получал желаемое. Лео со злостью сжал зубы. Не по этой ли причине знатные семейства Кейн и Казавиан питали друг к другу вражду?

— Вряд ли кто считал меня хорошим или милым. Я таков, каким воспитал меня мой отец, каким в свой черед пытался воспитать тебя я. Герцог. Сильный и властный. А Маргарита… она изменила меня, пусть и ненадолго. С нею я был счастлив. А когда потерял ее, моя жизнь погрузилась во мрак, только ты у меня и остался. Я даже не мог смотреть на тебя, не вспоминая о том, что натворил.

Кейн нервно перебирал складки на рукаве.

— Ты, конечно, думаешь, что я презирал ее, а я ведь… — Его голос сделался грубым. — Никогда не прощу себе, что не уберег мою Маргариту. Уже потом врачи сказали, что ей вообще нельзя было рожать. Мне следовало оставить её в покое.

Хватит. Кейн пытался его разжалобить, но ничего не выйдет.

— И кто же сочинил эту прелестную речь?

Стоит отдать ему должное, герцог не стал отпираться.

— Мэдлин. Похоже, она считает… — Кейн вздохнул и сухо добавил: — Я не мог выразить словами то, что чувствовал, и тогда она мне…

Помогла.

— Береги ее. Возможно, однажды у тебя только она и останется.

— Лео…

— Ты даже не разрешал произносить ее имя, не показывал ее фотографии, почему?

Еще можно понять, зачем отец лишал его сна, подвергал жестким наказаниям, постоянной муштре… но все остальное…

— Я не хотел, чтобы что-то напоминало о ней. Меня бы сочли слабым.

Повисло неловкое молчание.

— Я все равно не похож на тебя, — заявил Лео Кейну. — Как ни старался ты вылепить из меня себе подобного.

Герцог с достоинством склонил голову.

— Ты похож на свою мать. С самого детства все ставил под сомнение, защищал идеалы, не имевшие ни финансовой ценности, ни личной выгоды. Все делал мне наперекор. Она тоже вечно спорила со мной, повторяла, что мы слишком суровы к низшим классам… — Кейн осекся. — Сейчас она бы очень гордилась тобой и радовалась твоим успехам.

Отец и сын снова замолчали. Лео на мгновение ощутил рядом с собою присутствие матери, которую никогда не знал.

— Ты же не думаешь, что после нашего разговора что-то изменится? — проговорил он.

Еще вчера ему казалось, что он смог примириться с прошлым. И с человеком, которого звал отцом. Теперь у него была Мина, а еще брат и сестры — настоящая семья — хотя едва ли Кейн способен понять, что это значило для Лео. Даже с Мэллорином он снова общался как ни в чем не бывало, хотя прекрасно понимал, из-за чего случилась их размолвка. И пусть тот продолжал иронизировать насчет предстоящей свадьбы, за циничными шутками скрывалась печаль.

— Ты мой сын, — произнес Кейн. — Плевать, если кто-то считает иначе. Я уже потерял ее, но тебя терять не хочу и готов ради этого на все.

Лео хрипло рассмеялся.

— Какой же ты мерзавец. У тебя была возможность заявить, что я твой сын, там, на заседании Совета.

— Я никогда… Все было слишком неожиданно. Я не знал, как поступить.

— Скорее, не знал, что лучше выбрать, — проговорил Лео ледяным тоном, — преданность этому ублюдку, принцу, или родство со мной.

— Ты ошибаешься.

На этот раз в голосе Кейна прозвучали стальные ноты.

— Свой выбор я сделал. Ради тебя я убил своего господина, нарушил клятву. Теперь все, во что я верил… меняется… а перемены мне не по нутру.

Лео с сомнением покачал головой. Еще недавно ему казалось, что в своих чувствах он разобрался, но теперь им снова овладело смятение. И всё же в душе ему отчаянно хотелось верить в слова Кейна. Пусть это и было слабостью с его стороны.

— Послание королевы я тебе передал. Будем считать, мой сыновний долг выполнен.

Лео развернулся и решительно направился к двери.

— Подожди! — Кейн прошаркал по ковру и принялся совать дневник сыну в руки. — Держи! Пока ты не ушел. Возьми же его! Отдай своей… своей невесте. Ей многое станет понятно.

Как будто была возможность отказаться. Лео взялся за кожаную обложку.

— И что это?

— Нечто отвратительное, — произнес Кейн, — и при этом чудесное.

Лео открыл дневник на первой странице.

Проект: Дампир.

Создан по замыслу герцогов Ланнистера, Казавиана и Кейна.

1864.

Вступление его заинтриговало. Прошло больше пятнадцати лет. Черт возьми, над чем же могли вместе трудиться Кейн и Казавиан, учитывая, как сильно они презирали друг друга?

Строчки были исписаны мелким витиеватым почерком. Здесь были заметки о проведенных процедурах, таблицы с именами подопытных, графики уровня вируса жажды в крови… Лео быстро пролистал страницы.

— Что это такое?

— Наше тайное начинание. Elixir vitae, способный изменить процесс Увядания. О жизненном эликсире упоминалось и в древних восточных рукописях, что описывали происхождение вируса жажды.

Сердце Лео забилось от нетерпения.

— У вас получилось?

— Симптомы исчезли только у семи подопытных. Ну и… у меня.

Оторвав взгляд от дневника, Лео с удивлением взглянул на отца. И в самом деле, серебристые волосы Кейна были не поседевшими от старости, а, скорее, обесцвеченными, так же как и глаза, как и бледная чистая кожа.

— Кто еще пробовал эликсир?

— Казавиан, само собой.

Они молча смотрели друг на друга.

— Раз уж один осмелился, то и другой был обязан. — Кейн чуть заметно улыбнулся. — Но выжить удалось лишь одному из нас. Можно сказать, Казавиан сам принял яд.

Дрожащими пальцами Лео перелистал еще несколько страниц. Мина будет потрясена, но, возможно, обретет наконец душевный покой. И узнает правду о смерти отца.

— У вас остался elixir vitae? — вырвалось у него.

Если ввести вакцину Онории, действие вируса удастся обратить вспять. А что, если всех голубокровных получится избавить от уготованной им участи? Сдержать процесс увядания, как вышло у Кейна?

— Тайна эликсира… ты обо всём прочтешь на последних страницах.

Лео поспешно перелистал тетрадь в конец и нашел там запись, сделанную чьей-то нетвердой рукой.

От любых упоминаний о проекте теперь надлежит избавиться. После трагедии, случившейся с Объектом X, Викерсу, герцогу Ланнистеру, поручено умертвить всех подопытных, а все бумаги уничтожить. Лаборатория была разрушена пожаром, и от моего многолетнего труда остался лишь этот дневник. Долг мой — сжечь его без промедленья, ведь эликсир станет крайне опасен, коль попадет не в те руки.

И все же, невыносимо мне видеть, как дело всей моей жизни — пятнадцать лет кропотливой работы — превратится в пепел. Будь я сильнее духом, я бы предал эти записи огню собственной рукою, но гордыня — тщеславие — вынуждает сохранить свидетельства о гениальном открытии, так жестоко обманувшем ожидания.

И пусть тот, кто прочтет эти строки, узнает, что создал я существо столь совершенное, что сам Господь проклял меня за дерзость мою и заставил лицезреть жуткие последствия вмешательства смертных в дела божественные.

Отныне я молюсь лишь об искуплении.

С глубокой скорбью,

доктор Эразм Креморн

— Тебе открылось знание, что таит в себе опасность, — тихо произнес Кейн, — в умелых руках оно может стать оружием.

«И вот ты вложил его в мои». Лео охватило желание во всем разобраться, нестерпимое, словно зуд под кожей. Тяга к необъяснимому передалась ему от Тодда, и, похоже, Кейн, старый ублюдок, все правильно рассчитал.

— Так что же случилось с доктором?

— Он повесился вскоре после того, как сделал эту запись. А перед смертью отослал дневник моему компаньону. Как видишь, я сумел перехватить документ.

Лео резко захлопнул тетрадь.

— И что же, этой историей ты хотел купить мое расположение?

— Наверное, просто подумал, что ты лучше меня распорядишься дневником и его тайнами. Мне они теперь ни к чему.

Прищурившись, Лео нерешительно кивнул.

— Спасибо тебе.

Мина наконец обо всем узнает.

Герцог снова уселся в мягкое кресло, откинувшись на вогнутую спинку несколько неуклюже, как подчас выходило у аристократов с излишне чопорными манерами. Он сложил ладони на животе.

— Нам с тобою нужно доиграть партию. Позволь заметить, ты совершенно не способен предугадывать ходы противника, что весьма прискорбно. И все же, я мог бы преподать тебе…

— Приму это к сведению. — Взгляд Лео невольно задержался на руках герцога. Левая рука поверх правой: у него самого была такая же манера сидеть, как у отца… Что за нелепая мысль. — А сейчас прошу меня извинить, у меня встреча в клубе.

— Послушай…

Сунув дневник подмышку, Лео резко распахнул дверь.

— Мы уже все обсудили.

— Ты многого добился, и я горжусь тобой. Ты раньше меня понял, что стране нужны перемены.

Последние слова отца Лео услышал уже на пороге и, пожалуй, уходя, хлопнул дверью чуть сильнее, чем следовало. Впрочем, никого из слуг поблизости не было.

Сейчас ему хотелось уйти навсегда и никогда больше не вспоминать о времени, что он здесь прожил. За прошедшие годы отец нанес ему немало обид, и вряд ли внезапный приступ откровенности мог что-то изменить. Кейн же просто бессовестный и бессердечный ублюдок — всегда таким был. Но когда Лео уже спустился по ступенькам вниз и принял у суетившихся вокруг горничных свое пальто, шляпу и перчатки, он вдруг замешкался. «Я убил ее. Я убил свою Маргариту…» В голосе герцога что-то дрогнуло в тот момент. Человек, женившийся из политических соображений, говорил бы иначе. А если его воспитывали так же жестоко, как позже сам он воспитывал Лео, была ли в том его вина?

Смерть жены могла стать для герцога куда более страшным потрясением, чем считал его сын. И никто не показал ему другой жизни. Кейну и правда тяжело давались перемены. Он и сам во многих отношениях был пережитком прошлого.

Лакеи распахнули тяжелые двери и встали навытяжку, а Лео никак не мог совладать с мыслями. Если сейчас он уйдет, то потом всю жизнь будет терзаться сомнениями. Возможно, теперь, когда Бэронс узнал, почему герцог так себя вел, они могли бы попробовать наладить какие-то отношения. Пусть даже не совсем такие, как Лео хотелось бы. Кейну никогда не стать образцовым отцом. Но, кажется, Лео уже с этим смирился.

— Скажи его светлости, пусть передвинет моего коня на D5.

Затем он привычным жестом надел шляпу, неторопливо спустился по ступенькам парадного крыльца особняка Кейнов и отправился туда, где ждала его невеста.

Эпилог

Шесть месяцев спустя…

— Я, кажется, не совсем понимаю суть этой традиции.

Лео положил ладонь жене на талию, с трудом удерживая другой рукой груду ярких коробок. Сегодня Мина облачилась в темно-вишневый жакет с меховой оторочкой поверху и черную бархатную шляпку, венчавшую шикарные рыжие кудри. Сама элегантность. До женитьбы Лео не слишком интересовался женскими нарядами, теперь же не знал занятия приятнее, чем избавлять любимую от роскошных одежд, расстегивая их одну за другой и выясняя, что надето в самом низу. Мине нравились шелка, кружева и всякие кокетливые французские штучки, которые она называла нижним бельем.

Лео нравилось их с нее снимать.

— Так уж заведено, — принялся рассказывать он, придерживая для Мины двери у заднего крыльца Логова. И тут же ощутил дивный аромат запеченной ветчины, приправленной чем-то сладким и пряным. — Кажется, этот обычай привезла со своей родины графиня Леверштайн. И раз уж в Эшелоне праздник считали религиозным и справлять не хотели, простой люд принял его с воодушевлением.

— Рождество, — проговорила Мина задумчиво, — как все-таки непривычно.

В стране впервые устраивали торжества по случаю Рождества. Королева повелела отмечать его в честь окончания тирании принца-консорта, а следом начинать готовиться к Новому году. Назавтра Мина и Лео были приглашены на рождественский обед в Балморал, куда ее высочество отправилась на праздники. Но поезд увезет их только утром, а сегодняшний вечер Лео хотелось провести со своей семьей.

Он стряхнул снежинки со спины Мины и обвел взглядом кухню. Под потолком развешаны медные котелки, над очагом возвышается огромная каменная плита. Его накрыло волной тепла и родных запахов, казалось, он пришел домой.

По ступенькам не спеша спустилась Эсме. Теперь она двигалась куда менее расторопно, чем прежде. И пусть из-за пышных бантов и шелковых драпировок на платье ее большой живот выпирал не так уж и сильно, ослепительную улыбку и яркий блеск глаз ей было не скрыть. В отличие от Онории, она спокойно воспринимала свое состояние, казалось, беременность ей даже нравится.

— Ох, Бэрронс, — воскликнула Эсме, поспешив к ним навстречу. — И герцогиня. Давайте же я возьму коробки.

Лео поспешно отстранился.

— Ни в коем случае.

Эсме грустно улыбнулась.

— Теперь от меня совсем не стало толку.

— Не придумывай. — Голос Рипа, вошедшего вслед за женой, громогласно разнесся по комнате. — Лео. Герцогиня. — Он учтиво кивнул ей. — А ты, жена, чего сюда пришла? Это ж традиция. — Он взял Эсме за плечи и развернул ее к лестнице. — Вашему женскому полу сегодня в кухню вход заказан. Раз уж по прошлому году мы с Блейдом утку не спалили, то и в этот раз справимся.

Эсме обернулась и махнула рукой, приглашая гостей в комнату.

— Тогда проходите в гостиную. Все уже там. А я сейчас принесу…

— Нет, ты сейчас, наконец, усядешься, — проревел Рип, подталкивая ее к двери. — Не мешайся мне. Так что тебе там надо отнести?

Дверь за ними закрылась.

Мина весело посмотрела на мужа, и он помог ей снять жакет. Воспользовавшись ситуацией, Лео обвил ее сзади за талию и привлек к себе.

— Нам с тобой это тоже когда-нибудь предстоит.

— Вряд ли, — засмеялась она, — у нас ни ты, ни я готовить не умеем.

Лео приник губами к ее шее, чувствуя, как она легонько вздрагивает от смеха. Ему безумно нравилось целовать жену сюда, ощущать мягкость ее кожи, согретой теплом мехового жакета, вдыхать неуловимый запах розового мыла, исходивший от ее волос. Его руки наливались приятной истомой, и останавливаться не хотелось.

— Лео, — позвала она, высвобождаясь из его объятий. В ее глазах мелькнула нежность, но улыбка сделалась лукавой, как в те минуты, когда Мина намеревалась его подразнить. — Подожди, чуть позже.

— Можно мне тебя в качестве подарка?

— Веди себя хорошо, и потом, так и быть, сможешь сорвать с меня обертку, — проговорила она, пытаясь совладать со шляпкой.

Смотреть, как она раздевается, ему нравилось, пожалуй, ничуть не меньше, чем раздевать ее самому. Лео сложил подарки на кухонный стол и принялся помогать ей вытаскивать шляпные булавки из волос.

— А ты знаешь, — произнесла она, глядя на него снизу вверх из-под густых темных ресниц, — сегодня наконец доставили сундук от мадам Пеньюар.

— Вот как? — Он заглянул в ее сияющие карие глаза и почувствовал, как член внизу сделался твердым. Как раз мадам Пеньюар и была виновницей появления всех этих прозрачных кружевных штучек. Уж он мог себе представить, что там за белье.

— Если бы ты только видел, что на мне надето.

— Ты придумала новый способ меня мучить? — Лео отбросил ее шляпку и булавки и подошел к ней вплотную. Схватив жену за запястья, он уложил ее на скамью, удерживая руки над головой. Отглаженные элегантные брюки, как и пышные бархатные юбки, грозили нещадно измяться. — Или предлагаешь мне заняться всякими непристойностями прямо под боком у родной сестры? — добавил он вполголоса.

— Не думаю, что…

— Эт все, конечно, мило, — объявил Блейд, толкая дверь нараспашку и одаривая их широкой улыбкой, — но Эсме в таких случаях ругается, твердит: «Тока не в моей кухне», а еще говорит: «У нас у некоторых чуткий слух». — Он подмигнул герцогине.

Ее изнеженная мягкость сразу же исчезла, а осанка снова сделалась прямой. Лео провел жене по щеке костяшками пальцев, еще раз улыбнулся и отступил назад. «Позже», — сказал его взгляд.

«Ловлю тебя на слове», — был ответ в ее глазах.

— Блейд, — кивнул он шурину, стаскивая с себя пальто, — с Рождеством тебя.

— Сэр Генри. Герой битвы за королевство. — Мина вежливо наклонила голову, ее глаза лукаво блеснули. Она не упускала случая подразнить Блейда, а недавно обнаружила, что если к нему обращались почтительно и называли по имени, полученном при рождении, то нос у него сразу же начинал чесаться. И пусть при восстании Блейд действительно проявил доблесть и отвагу, он смущался, когда его принимались славить люди на улицах. — Не должна ли я сделать реверанс?

— Прошу вас, герцогиня, — учтиво ответил Блейд и, распахнув перед ней дверь, склонился в изящном поклоне. Он с готовностью отвечал на ее колкости.

В гостиной, где их ждали все остальные, было много света и веселого смеха. К ним навстречу поспешила Лена и с сияющей улыбкой поцеловала Лео в щеку.

— Я думала, вы уже никогда не придете! Мы весь вечер вас ждем, наконец-то можно открывать подарки!

Эх, подарки.

— Черт побери, я их оставил на кухне…

— Сейчас принесу, — с готовностью вызвалась Лена. — Герцогиня, — произнесла она чуть более сдержанно, повернувшись к Мине и взяв ее ладони в свои.

— Прошу, зови меня Мина.

Лео не следил за их беседой, но с облегчением услышал, что Лена назвала его жену по имени и, поздравив с Рождеством, поцеловала в щеку. Что ж, Мина заслужила прощение, хотя былое не забывается и окончательно рана затянется лишь со временем.

Все принялись их приветствовать: Уилл — он уже не казался таким хмурым, как раньше; Чарли — чуть заметно улыбнувшись, он пожал брату руку и тут же бросил взгляд на Ларк — та тихо поздоровалась с Лео и демонстративно отвернулась от Чарли; а еще Онория с малышкой. От мысли, что с ними нет Дровосека, Бэрронса словно обдало холодом, и он заметил, как Чарли украдкой посматривает на Ларк, хотя друг друга они избегали.

Лео вопросительно посмотрел на Онорию, кивнув в сторону молодых людей, ставших поодаль. Со дня смерти Дровосека Ларк заметно похудела. Лео слышал, что на похоронах она разразилась в адрес Чарли гневной отповедью. Блейд старался быть с парнем помягче — тот и так сильно мучился, наблюдая за горем Ларк.

Онория в ответ лишь грустно улыбнулась и чуть заметно пожала плечами: она и сама не знала, как им помочь.

— Рада тебя видеть.

— Я тоже. — Наклонившись к сестре, он поцеловал ее в щеку. — Давно не виделись.

— Говорят, у вас теперь дел невпроворот.

— Похоже, ее величество задумала за год провести столько реформ, сколько не успеть и за десять лет, — заметил он сухо. — Но Мине нравится быть в гуще событий. Она словно создана для государственной службы.

Онория положила маленькую дочку головкой себе на плечо, Блейд смотрел на них с другого конца комнаты. Мина, казалось, чувствовала себя немного скованно, но с благодарностью приняла бокал бладвейна и устроилась рядом с Эсме на диване у камина, где жарко пылал огонь.

— И для тебя она словно создана.

— А ты как будто удивлена.

— Вовсе нет. — Загадочная улыбка. — Уж если ты и мог кем-то увлечься, то только такой, как она: сильной и своевольной. Легкие победы тебе неинтересны.

К ним неспешно подошел Блейд и, наклонившись к дочке, поцеловал ее в лобик.

— Легкие победы мало кому по нраву. Эт, милая, давай я ее подержу чуток, а ты передохни.

Онория неохотно отдала ему девочку, поправив на головке белый чепчик. Блейд направился обратно к камину, о чем-то воркуя с дочкой и поднимая ее высоко в воздух. Онория тихонько рассмеялась.

— Похоже, у него созрел коварный план.

Лео вопросительно поднял бровь, но и сам уже понял, зачем Блейд взял малышку. А тот вручил ребенка Мине и оперся на каминную полку.

Онория с улыбкой подвинулась ближе к брату, и оба принялись наблюдать за тем, что происходило на другом конце комнаты.

— А ты хорошо выглядишь. Кажется, я тебя раньше никогда таким довольным не видела.

— Так и есть… — Иногда ему и самому не верилось, что все так замечательно сложилось. Он только теперь осознал, насколько беспробудно серой была его прежняя жизнь.

Блейд игрался с малышкой в «ку-ку», выглядывая из-за плеча герцогини, и Эмма визжала от восторга. Мина смотрела на него несколько настороженно, но в глазах ее появился знакомый блеск. План Блейда явно увенчался успехом.

— Что же за бессовестный человек.

— Дьявол Уайтчепела, великий и ужасный, — добавил Лео. Блейд пощекотал Эмме шейку, и та дернулась назад. Мина сердито пожурила шурина и крепко прижала девочку к груди, словно опасаясь уронить.

— Как же мне нравится смотреть, когда он занимается малышкой, — призналась Онор. — Иногда меня для них будто и не существует, если только Эмму не бывает нужно покормить. И, честно говоря, нет на свете ничего чудесней, чем видеть мужа с дочкой на руках и ее радость от того, что папа рядом.

Лео не мог отвести взгляда от Мины. Она прижалась щекой к мягкой щечке Эммы, а он вспомнил, как сладко малышка пахнет. Мина как-то говорила ему, что обожает запах младенцев.

— Я тебя понимаю.

Онория ткнула его в бок.

— Серьезно? Уж не надумал ли ты обзавестись потомством?

— Да нет, вряд ли.

— Слушай…

— Наверное, пора идти к ней на выручку. Извини, я тебя оставлю, — пробормотал он, изящно уклоняясь от разговора.

Лео перешел в другой конец комнаты, облокотился на спинку дивана и ласково потрепал Эмму за подбородочек. Она смотрела на него как завороженная, будто бы в целом мире не существовало ничего более интересного.

Он наклонился к жене и поцеловал ее в шею. Мина подняла на него глаза, легонько поглаживая девочку по спинке. Казалось, чем чаще они здесь бывали, тем охотнее она брала ребенка на руки.

— Надеюсь, у тебя так глаза блестят не от того, что появились какие-то особые планы на будущее?

— Нет, милая. Не сейчас. Я готов пока не спешить и еще поднабраться опыта.

На ее бледных щеках появился слабый румянец. Она опустила глаза на Эмму и долго смотрела на нее, о чем-то задумавшись. Затем вздохнула и передала девочку ему. Лео прижал маленькую племянницу к груди, и она тут же обвила его своими ручонками.

— Привет, моя красавица. А кто твой любимый дядюшка?

— Дядюшка Чарли! — выкрикнул тот с другого конца комнаты — все тут же засмеялись.

— Да уж, я не такой забавный как ты. — Они с братом теперь отлично ладили. И вообще, Лео, казалось, был единственным, с кем Чарли мог поговорить о той своей ошибке и о ее роковых последствиях.

Бэрронса приятно обдавало теплом от камина. Девочка поудобнее устроилась у него на груди, с другой стороны к нему прижалась Мина, положив голову ему на плечо и, наконец, расслабившись, а Блейд извинился и отправился помогать Уиллу и Рипу на кухне.

— Знаешь что, — проговорила Мина, — а он не такой уж и плохой.

Лео коснулся губами ее волос.

— Так что, заключим мир с туземцами?

— Это же твои туземцы. Само собой разумеется, мне предстоит часто с ними видеться, так что придется налаживать отношения. — Ее голос сделался мягче. — И мне нравится, как они относятся друг к другу.

— И как же?

— Словно семья. Хоть их не связывают узы кровного родства, они все равно что родные. И, кажется, я теперь тоже для них своя. — По ее лицу пробежала тень; Лео понял, что сейчас Мина подумала о своих погибших родителях и брате. Она как-то ему призналась, что оправиться от их смерти у нее так и не получилось.

— Напомню тебе твои слова, когда ты в следующий раз назовешь Кейна заносчивым старым психом. — Он погладил ее нежную кожу чуть выше запястья. — Или когда будешь возмущаться, что Блейд блокирует твои предложения в Совете.

— Что ж, его ждет небольшой сюрприз.

— Вот как?

Мина взглянула на него с коварной улыбкой.

— Он уверен, что покорил меня своей дочерью. Но подожди, пусть только приедет на следующее заседание Совета, тогда и увидит, что его жалкая коалиция разваливается на части.

— Что же, ты с кем-то подружилась?

— Я разобью его в пух и прах, — усмехнулась она. — Не всем нравится его дурацкий план насчет анклавов.

— Ты про Розалинду?

Поначалу они с Миной друг к другу присматривались, но потом выяснилось, что их многое объединяет. И если Мина перетянула на свою сторону Розалинду, то логично предположить, что и Линч ее поддержит…

— Угадал. — Мина положила голову ему на плечо и потянулась к Эмме погладить животик. — Сначала разделаюсь с Блейдом, потом твой отец получит при дворе по заслугам, и я окажусь победительницей.

— Но ты ведь понимаешь, что пока нужные голоса не получила.

— Получу. У меня грандиозные планы насчет анклавов.

— Я даже не сомневаюсь.

Его жена стойко верила, что права практически во всем, и уж хотя бы с этим не спорила.

— А что если Совет склонится к другому решению?

— Кейна никто не любит. Все будут голосовать против, только бы его не поддерживать.

— Возможно, но тот, кто отныне будет его представителем, имеет на некоторых членов Совета большое влияние.

Она недоуменно замолчала, потом вдруг села прямо, повернувшись к нему с сияющим лицом.

— Ты все-таки примешь его предложение!

— Да, наверное, приму.

Они с отцом снова встречались за шахматами раз в неделю — как ни странно, на этом настояла Мина. Время от времени Кейн сообщал Лео массу интересного о разных предприятиях, к которым был причастен, и, похоже, даже следил за коммерческими успехами сына. А ведь прежде герцогу было совершенно наплевать на перевозку товаров на дирижаблях.

Лео поймал ее пальцы и коснулся их губами.

— Ты же понимаешь, мне придется воевать против тебя.

— Знаю, но мне нравится спорить с тобой на Совете. — Жена прильнула к его груди. — Это так заводит, — прошептала она, придвинувшись ближе.

Он прекрасно понял, о чем речь.

— Давай так… если ты проиграешь голосование, я привяжу тебя к кровати и сделаю с тобой невероятно дурные вещи.

— Не очень-то похоже на поражение.

Она рассмеялась.

— Ну а если ты победишь…

Ее слова разжигали воображение.

— Тогда то же самое я сделаю с тобой.

Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Лео видел улыбку у нее на губах и чувствовал, что и сам улыбается.

— Прекрати, — сказал он. — У меня ребенок на руках.

— Так ты согласен?

— Господи, конечно.

— Великолепно. — Многозначительный и хитрый взгляд. — Обожаю политику, но должна признать, теперь все стало куда интересней.

Это точно. Лео смотрел на девочку, дремавшую у него на плече, и старался не думать о том, о чем только что говорил с Миной.

— Вернемся к этому позже, — прошептал он хрипло.

— Позже, — согласилась она с довольной улыбкой.

Господи, как же сильно он ее любит!

* * *

О том, что было позже.

Лео вывел Мину во внутренний двор позади Логова. От выпитого бренди в груди разливалось тепло. Он взглянул в ее глаза и увидел в них то же нетерпение, что ощущал и сам. Им не требовалось слов. В тот вечер, столь долгий и приятный, было предостаточно бладвейна, веселья, подарков… и жарких взглядов, брошенных через комнату. Прижав жену к кирпичной стене, он запустил ладонь ей в волосы и приник губами к ее губам.

Лео целовал Мину неистово и жадно. Возбуждение разжигало его плоть, он прижимался бедрами к ее бедрам, его рука скользнула вниз и сквозь плотную ткань турнюра обхватила ее ягодицы.

Она чуть слышно застонала, сжав в пальцах грубую ткань пальто у него на груди.

— Мне весь вечер этого хотелось… — Ее голос оборвался под его натиском и угас. Лео и сам не понимал, что с ним произошло и почему ее слова словно выпустили на волю бушующий в нем голод так, что в глазах темнело и едва удавалось сдержаться, чтобы не впиться зубами ей в шею.

Рука в узкой перчатке скользнула по его животу и, обхватив поднявшийся член, приступила к сладкой и мучительной пытке. Из горла вырвался сдавленный стон, Лео тонул в колдовском омуте глаз любимой.

— Уже наступило позже? — Он сглотнул, просунул руки ей под жакет, через платье погладил жесткие пластины корсета на талии, осыпал поцелуями подбородок жены и мочку уха. — Потому что я хочу взять тебя прямо здесь, — прошептал Лео.

— Хочешь?

— Медленно и глубоко, — пообещал он.

— Не здесь, — тихо сказала Мина и, вцепившись пальцами в ворот пальто, попыталась оттолкнуть мужа. Она прервала искусную ласку рукой, и у Лео снова вырвался недовольный вздох.

— Отвези меня домой, и там сможешь сделать со мной все, что захочешь.

Господь Всемогущий. Низ живота болезненно ныл.

С неба падали снежинки и ложились на ресницы Лео. Сквозь арку, ведущую со двора, пробивался скудный свет от газового фонаря, висевшего на золоченной паровой карете, что привезла их к Логову.

— У меня есть идея получше. — Он наклонился и подхватил ее на руки. — Я наброшусь на тебя в экипаже.

— Лео! — засмеялась Мина, запрокинув голову. Из прически выбилась прядь блестящих волос.

Именно такой она ему и нравилась — когда не пряталась за броней, а становилась обычной женщиной — страстной, чувственной и чуть порочной. Лео ухмыльнулся при мысли о том, что только он знал ее настоящую, и, перекинув через плечо, понес к карете.

Лакей не подал виду, что происходило нечто необычное. Распахнув перед ними дверь, он отступил в сторону, а Лео, нежно прижимая Мину к себе, не спеша опустил ее на откидную ступеньку.

— Эй, Джон, — позвал он кучера.

— Да, сэр?

— Езжай домой по длинной дороге, — велел он, а затем закрыл за собой дверцу и, повернувшись к жене, стал целовать ее смеющееся лицо. — С Рождеством тебя, любимая. — Он распахнул ей жакет и толкнул назад на сиденье.

Она обольстительно улыбнулась.

— Давай же, возьми свой подарок.

— Иди ко мне, — ответил он, привлекая ее к себе и нежно целуя в губы. — Что еще нужно человеку для счастья?

КОНЕЦ

____________________________________________________________________

Внимание! Электронная версия книги не предназначены для коммерческого использования. Скачивая книгу, Вы соглашаетесь использовать ее исключительно в целях ознакомления и никоим образом не нарушать прав автора и издателя. Электронный текст представлен без целей коммерческого использования. Права в отношении книги принадлежат их законным правообладателям. Любое распространение и/или коммерческое использование без разрешения законных правообладателей запрещено.

Content

Макмастер Бек Шелк и пар

Бек Макмастер Шелк и пар (Лондонский стимпанк — 6)

Пролог

Часть I Охота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть II Предательство

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть III Башня

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог