Лисса Кей Адамс

Bromance. Все секреты книжного клуба

Lyssa Kay Adams

Undercover Bromance

Copyright © 2020 by Lyssa Kay Adams

© Шаутидзе Л., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

* * *

Маме

Спасибо за то, что вырастила меня сильной женщиной и доказала, что других и не бывает

Глава первая

Брейден Мак припарковал свой внедорожник «Порше» в конце темной автостоянки и стал ждать сигнала. Напротив него, через два ряда, стоял «Субурбан» с включенными фарами дальнего света.

Прошло мгновение… второе.

Фары «Субурбана» дважды мигнули.

Пора.

Брейден заглушил двигатель. Отключив звук на мобильнике, сунул его в карман кожаной куртки. Когда он вышел, мужчины в «Субурбане» сделали то же самое. Одна за другой появлялись их громоздкие фигуры; дыхание окружало лица облачками пара.

Мак встретил их на полпути между двумя машинами.

— Ты опоздал, — упрекнул Дэл Хикс, один из ближайших друзей Мака.

— Я спасал брак.

— Очередная одинокая жена? — спросил Дерек Уилсон, местный бизнесмен.

— Мужикам хоть кол на голове теши.

— Затем мы и здесь, верно? — заметил глубоким, по-буддийски спокойным голосом обладатель густой бороды Малколм Джеймс.

— Верно. — Мак оглядел каждого из них, оценивая смелость и приверженность делу. — Кто желает выйти из игры, колитесь сейчас, потому что, как только начнем, пути назад не будет.

— Я в деле, — сказал Дерек.

— Я тоже! — Дэл стукнул правым кулаком в перчатке в ладонь левой руки. — Работаем.

— На кой мы вообще здесь? — проворчал Гевин Скотт, один из новых членов группы. Он трясся от холода. — Помимо того, что морозим себе яйца?

Мак повернулся и посмотрел на здание. Ярко-красная вывеска освещала оживленный тротуар и тянулась вдоль всего торгового центра: «Книги Мьюзик-Сити». За три года их книжный клуб ни разу не вышел из тени. Они читали тайно, встречаясь за закрытыми дверями. Их было десять: профессиональные спортсмены, городские чиновники, технари-гении и владельцы бизнеса. Сам Мак владел несколькими барами и ночными клубами Нэшвилла. Всех членов клуба объединяла любовь к книгам, которые сделали их лучше как мужчин, как любовников и как мужей.

За исключением Мака. Он оставался единственным неженатым парнем в группе.

— На кой мы тут? — повторил он вопрос Гевина, оглядывая ребят. — Собираемся открыто купить несколько романов.

Он упер руки в бока и ждал драматической реакции. Может, зазвучит музыка, как в кино, или парни разразятся овацией. Однако все, что он услышал в ответ, — громкий пук от пятого члена группы, хоккеиста, которого все звали просто Русским и который страдал досадной непереносимостью молочных продуктов.

Русский схватился за живот.

— Мне надо в туалет.

Мак покачал головой.

— Пошли.

Русский, чуть согнувшись, поспешил первым. Остальные двинулись вслед за Маком. На выходе с парковки они задержались, пропуская цепочку машин. Русский же без оглядки побежал в здание. Дело принимало опасный оборот. Этот туалет в магазине понятия не имеет, что грядет. Конец их трубам.

Мак сделал глубокий вдох и взялся за ручку двери. Еще раз оглядел своих ребят.

— Что ж. Правила такие. Каждый покупает как минимум одну книгу для дальнейшего прочтения всеми членами клуба. Обложку не прятать. А если кто спросит, то вы не покупаете ее в подарок. Вы покупаете ее для себя. Вопросы?

— Что, если нас узнают в лицо? — проворчал Гевин. Из них всех он, наверное, был сейчас самым известным, как спортсмен, принесший в прошлом году победу бейсбольной команде Главной лиги Нэшвилла Legends.

— Ну и что, если нас узнают? — сказал Малколм, тоже известное лицо, раннинбек футбольной команды Нэшвилла. — Мы постоянно возмущаемся несправедливостью того, что наше токсичное маскулинное общество заставляет нас стыдиться романтики. А сами покупаем книги тайком. Пора действовать в соответствии с убеждениями.

— Отлично сказано, — одобрил Мак. — Я сам лучше бы не выразился.

— Вот уж точно, — фыркнул Гевин. — У Малколма ай-кью гения, тупица.

Мак показал ему средний палец. Гевин ответил тем же.

Дэл вздохнул и открыл дверь.

— Я первый.

Они привлекли внимание, как только вошли, однако Мак сомневался, что кого-то из них узнали. Как часто в книжный магазин толпой заходят высокие крепкие парни?

— Где тут у них секция романтики? — прошептал Дэл.

Мак осмотрел таблички, свисающие с потолка, и покачал головой.

— Что-то не вижу.

— Придется спросить, — вздохнул Малколм.

Гевин ругнулся и опустил пониже козырек бейсболки, пряча лицо.

Они подошли к информационной стойке. Женщина в футболке с надписью «Читаю запретные книги» оторвала взгляд от экрана компьютера:

— Чем могу помочь?

— Подскажите, пожалуйста, где тут у вас находится секция с книгами о любви? — спросил Малколм.

Она прищурилась.

— Вам про брак и самопомощь?

— Нет, — сказал Мак, вырастая рядом с Малколмом. Он оперся рукой о стол и с улыбкой наклонился ближе. — Мы имеем в виду любовные романы.

— Вы, парни, ищете любовные романы? — скептически переспросила она.

— Именно. — Мак подмигнул.

Женщина зарделась, польщенная его вниманием.

— Не припомню, чтобы мужчины интересовались любовными романами.

Мак с таинственным видом и заговорщической улыбкой придвинулся к ней еще ближе. Ее румянец стал ярче.

— А нас таких много, — шепнул он.

Она указала в сторону задней части магазина.

— Последние полки справа.

Малколм сразу же туда направился.

Гевин насмешливо фыркнул.

— Бывают женщины, с которыми ты не флиртуешь? — спросил он Мака.

Мак пожал плечами.

— Разве я виноват, что родился с природным шармом?

Они остановились у стенда с книгами в мягкой обложке. Только одна его сторона была отведена для романтики.

— Позорище, — сказал Малколм, покачав головой.

Гевин нервно огляделся по сторонам.

— Я не против покупок книг в Интернете.

— Не пасуй, — сказал Мак, склоняя голову набок, чтобы прочитать названия на корешках книг.

Русский вернулся.

— Хороший у них туалет. Чистый такой.

Он знал лучшие общественные туалеты во всех крупных городах США. Закончив спортивную карьеру, он мог бы создать цифровое приложение с рейтингом туалетов и заработать на этом больше денег, чем когда-либо приносил ему хоккей.

Мак нашел любимого автора и взял с полки ее последнюю книгу. «Защитник». Авантюрный роман про агента Секретной службы и дочь президента. Маку нравилось сочетание приключений и романтики, и особенно он любил сюжеты типа «от ненависти до любви». Было что-то завораживающее в такой истории, когда два человека вдруг обнаруживают, что их противоречия делают их идеальной парой.

— Мы встречаемся в пятницу вечером? — спросил Гевин, разглядывая книгу с красным корешком. — Игра не закончится часов до семи, так что мы с Дэлом не сможем прийти раньше.

— Лучше в субботу, — сказал Мак, открывая свою книгу на первой странице. — В пятницу вечером у меня свидание с Гретхен.

Он ощутил холодок волнения. Завтра будет ровно три месяца с тех пор, как он познакомился на вечеринке с Гретхен, местным юристом. Мак не пожалел средств, чтобы сделать этот вечер для нее особенным. Подергав за множество ниточек, добился почти невозможного: забронировал столик в «Савой» — одном из самых шикарных ресторанов Нэшвилла, которым владел знаменитый телевизионный шеф-повар. И если все пойдет хорошо, планировал сделать то, чего никогда раньше не делал, — формально предложить ей стать парой.

Тишина за его спиной вдруг стала чересчур очевидной.

Мак обернулся и обнаружил, что парни ведут молчаливый диалог посредством поднятых бровей и жестов. Дэл вытащил из бумажника двадцатку и протянул ее Русскому.

— Что за хрень? Что у вас происходит?

Парни вздрогнули и посмотрели на него с одинаковыми выражениями вины на лицах.

— Он был мне должен, — сказал Русский, пряча двадцатку в карман.

— Вранье! О чем вы тут шептались?

Русский опустил голову, словно щенок, которого отругали за лужу на ковре.

— Он выиграл пари.

Мак сдвинул брови.

— По поводу?

— Что ты выберешь авантюрный роман, — быстро сказал Дэл.

Мак сунул книгу под мышку и скрестил руки на груди.

— Спорили о том, какую я выберу книгу? Думаете, поверю?

Русский поник и беспомощно посмотрел на ребят. Дэл отвесил ему подзатыльник.

— Да ладно, — Гевин вздохнул. — Они ставили на то, как скоро ты бросишь Гретхен.

Мак заморгал.

— Издеваетесь надо мной?

— Его идея, — сказал Русский, указывая на Дэла.

Тот не стал отрицать и пожал плечами.

— Я потерял деньги, но впечатлен тем, что ты так долго с ней встречаешься. Это, наверное, рекорд.

Мак в изумлении разинул рот, борясь с чувством обиды. Какого черта? Да, он заслужил репутацию плейбоя, каждые выходные появляясь под руку с новой дамой. Просто еще не встретил женщины, с которой захотел бы создать семью. И пусть большинство думает о нем иначе, Мак собирался когда-нибудь остепениться. А тут его закадычный друг делает против него ставки! Иначе как ударом по яйцам такое не назовешь.

— Да будет тебе известно, бездарь, что я с ней так долго, потому что она мне очень нравится, — сказал Мак Дэлу. — Она красивая, умная и амбициозная.

— И совсем тебе не подходит, — перебил его Малколм, наконец вступая в разговор. До этого он изучал полки, но теперь повернулся к ним с четырьмя книгами в руках.

— Не понял? — оторопел Мак. — Что значит — не подходит?

— Да все женщины, с которыми ты встречаешься, тебе не подходят, — фыркнул Гевин.

Мак хватал ртом воздух, прежде чем нашелся с ответом.

— Чувак, ты знаком со мной меньше шести месяцев.

— Ага, и за это время ты встречался с шестью разными женщинами. Прекрасными женщинами. Умными, талантливыми, шикарными. Идеальными.

— И что с того? — Мак разозлился. Черт, они пришли сюда покупать книги, а не анализировать его личную жизнь!

Гевин пожал плечами.

— Тебе лучше знать. Это ведь ты их всех бросил.

— Потому что они-то как раз мне и не подходили, — прорычал Мак.

— А с Гретхен иначе?

— Да.

— Почему? — спросил Малколм.

Мак не ответил. С Гретхен все иначе, потому что… потому что… черт, да потому что он готов к тому, чтобы все стало иначе.

Он устал наблюдать за счастливой семейной жизнью его друзей, пока он безуспешно ищет будущую миссис Мак — женщину, которую будет лелеять, баловать, с которой захочет вместе состариться. Мак основал этот книжный клуб романтиков, будучи единственным из них, кто никогда не испытывал настоящего чувства. Так что — да, теперь он прилагал усилия к тому, чтобы построить собственное «долго и счастливо».

Гевин поднял руки в знак примирения.

— Слушай, мы только говорим, что, хоть ты и считаешь себя экспертом, ты упускаешь в этих книгах самый важный урок.

— Какой же? — раздраженно спросил Мак. Ему не нравилось, что новичок клуба читает ему лекцию об «инструкциях» — так в их клубе назывались любовные романы.

— Есть большая разница между романом и настоящей любовью.

Мак закатил глаза.

— Легко тебе говорить. Ты с первого взгляда влюбился в идеальную женщину.

Гевин посерьезнел.

— Моя жена — вовсе не идеальная женщина. Но она идеальна для меня. И в нашем браке не все было гладко.

Мак ощутил укол вины. За полгода до того Гевин и его жена Тея чуть не развелись. Вернуть ее помогал весь их книжный клуб.

И все же вместо того, чтобы извиниться за бестактность, Мак буркнул:

— Я докажу, что вы не правы.

Он вытащил из кармана бумажник. Сердце колотилось от прилива адреналина и желания им всем доказать. Он сунул сто баксов в руку Дэла.

— Пять к одному, что после завтрашнего вечера у меня официально будет подруга.

Глава вторая

— Ты сегодня выглядишь просто потрясающе.

Мак потянулся через стол и накрыл рукой тонкие пальцы Гретхен. Она улыбнулась, когда он провел большим пальцем по ее запястью. В ее нежных ушках блестели серьги, которые он подарил ей на прошлой неделе — на ее день рождения, — переливаясь в свете свечей.

— Спасибо, — сказала она. — Ты уже столько раз это повторил, что я на самом деле чувствую себя красивой.

— Новое платье?

Она засмеялась и оглядела себя.

— Хм… нет. Купила в «Мэйси» пару лет назад. На распродаже.

— Красивое.

Она убрала руку.

— Спасибо еще раз.

Гретхен отвела взгляд. От их ВИП-столика на втором уровне можно было видеть весь ресторан с его урбанистическим декором. С высоких потолков свисали кованые канделябры, а неоштукатуренные кирпичные стены придавали помещению незавершенный вид. Но в сочетании с темным деревом и богатой позолотой создавалось впечатление роскоши Старого мира.

— Давно хотела узнать, как тут все выглядит, — сказала Гретхен.

— Ну и как тебе?

— М-м… — она замялась, как будто не хотела слишком критиковать. — Немного напыщенно.

— Как и сам Ройс.

— Ты с ним знаком?

Мак откинулся на спинку стула и поправил на себе пиджак.

— Общались пару раз. Благотворительные турниры по гольфу и тому подобное. Мы оба в ресторанном бизнесе и бываем в одних и тех же кругах.

— А, ну да. — Она прищурилась. — Я, знаешь ли, в эти круги не вхожу.

— Ты вращаешься в более важных кругах.

Гретхен работала адвокатом и специализировалась на защите прав иммигрантов.

Их официант подошел к столу с бутылкой охлажденного «Дом Периньон». Мак заказал его вместе с фирменным кексом «Султан» — столь дорогим и столь сложным в приготовлении, что его требовалось обговаривать заранее — и теперь не мог дождаться момента, когда Гретхен увидит угощение.

— Шампанское? — удивилась Гретхен, глядя, как официант открывает бутылку.

— Мы празднуем, — подмигнул Мак.

Официант налил шампанское в два высоких бокала, поставил бутылку в ведерко со льдом и уведомил их, что вернется через несколько минут, чтобы рассказать о специальных предложениях в сегодняшнем меню.

— Ясно, — сказала Гретхен, принимая бокал. — А повод?

Мак поднял свой бокал.

— Сегодня я завершил сделку по покупке нового здания, — сказал он. — А что еще более важно, нашим отношениям исполнилось три месяца, и, я надеюсь, еще многие месяцы у нас впереди.

Улыбка Гретхен не затронула ее глаз, но она чокнулась своим бокалом с его. Сначала Мак подумал, что ему это показалось, но, отпив глоток, она посмотрела в сторону.

— Все в порядке?

Она помедлила и кивнула.

— Чудесно.

— Как и ты.

И вот опять. Улыбка одними губами. Мак поставил бокал на стол и снова потянулся к ее руке.

— Точно все хорошо?

— Да. Только… Если честно, в таких местах я всегда чувствую себя немного виноватой.

— Почему?

— Мои клиенты едва могут позволить себе макароны с сыром.

— Но ведь это не значит, что я не могу тебя побаловать, правда?

— Меня не нужно баловать, Мак.

— Но ты этого заслуживаешь.

Он попробовал еще раз: подмигнул и улыбнулся. На этот раз сработало. Ее пальцы расслабились в его ладони.

— Спасибо. Ты определенно умеешь ухаживать.

— Всегда рад доставить удовольствие. — Он в последний раз сжал ее пальцы и отпустил. — Надеюсь, ты голодна. Потому что у меня для тебя приготовлен сюрприз.

Гретхен отпила шампанское и посмотрела на часы.

— Клянусь богом, почему бы им просто не сжечь эту тысячу долларов?

Лив Папандреас отступила на шаг от стола из нержавейки, чтобы осмотреть свой кулинарный шедевр, и с отвращением потрясла головой. Ее, кондитера в «Савой», уже не должно было удивлять, на что богачи выкидывают деньги, но, к сожалению, все еще удивляло.

С той минуты, когда ее босс включил в меню пропитанный золотом кекс, она знала, что все знаменитости города кинутся его заказывать только потому, что могут.

Ну и еще ради шанса сфотографироваться для «Инстаграма» с Ройсом Престоном, знаменитым шеф-поваром, телеведущим и придурком, подписывающим чек с зарплатой Лив.

Каждую неделю миллионы фанатов смотрели его реалити-шоу «Кухонный босс», восхищаясь изысканными манерами шеф-повара. Они, конечно, не знали, что манеры эти были такими же фальшивыми, как и волосы у него на голове.

Едва выключались камеры, он вновь становился агрессивным гадом, ворующим рецепты у своих работников. Лив продержалась на его кухне целый год в основном потому, что умела игнорировать напыщенных позеров. Кто бы мог подумать, что ее бунтарское подростковое прошлое с нарушением правил и сопротивлением властям однажды поможет ей в карьере?

По слухам, сегодняшний заказчик суперкекса владел несколькими ночными клубами. Лив не знала, кто он, да и не могла знать: она не любила ночные клубы. Там слишком много людей. А людей она тоже не любила.

Внезапно ее сокамерница… в смысле, сотрудница, кондитер Рия Сингх, похлопала ее по спине.

— Разве твой талант не стоит тысячи долларов?

— Я считаю, мой талант стоит дороже. Просто не думаю, что столько должен стоить один долбаный кекс. Каждому, кто его заказывает, следовало бы немедленно выписывать чек в помощь голодающим.

— Начиная с Ройса.

От него дождешься. Такие люди, как Ройс, не жертвуют деньги на благотворительность. Они копят, хвастаются ими. Покупают своим детям поступление в элитные колледжи. Ройсу предстоит заработать еще больше. Через месяц выйдет его первая книга «Кухонный босс», полная украденных им рецептов. Один из рецептов принадлежал Лив — пахлава с гранатом и натуральным медом.

— Никак не пойму, почему бы тебе просто не уйти и не принять предложение сестры, — сказала Рия. — Могла бы навсегда освободиться от этого места. Мы, все остальные, вынуждены тут работать, потому что у нас нет другого выбора.

Сестра Лив, Тея, уже раз десять предлагала ей деньги на открытие своего дела. Тея была замужем за бейсболистом Высшей лиги, с соответствующими гонорарами. Но никто, в том числе сама Тея, не понимал, что Лив не желает строить успех на чужих деньгах. Захоти она, могла бы просто позвонить своему богатому отцу и наконец согласиться на его бесконечные попытки купить себе дорогу обратно в ее жизнь. Она не хотела брать его деньги.

И вообще Лив слишком много работала и слишком многое преодолела, чтобы теперь выбрать самое легкое решение. Она чувствовала в себе и азарт, и талант, чтобы добиться успеха самой, и планировала так и сделать. Если она продержится здесь еще год, то получит билет в кулинарную профессию, потому что все знают: если ты смог выжить у Ройса, сможешь справиться с чем угодно. Каждый день был как битва, но Лив слишком усердно работала, чтобы рискнуть своей карьерой, подсыпав ему в смузи крысиный яд.

О чем она, конечно, никогда не помышляла.

Джессика Саммерс, юная хостес, начавшая здесь работать всего месяц назад, подошла к стойке и уставилась на кекс.

— Это он? — благоговейно прошептала она.

— Ага, — кивнула Лив.

— В мои смены его еще никто не заказывал. Что, правда можно есть золото? — Она наклонилась поближе, чтобы рассмотреть хорошенько. — Какой у него вкус?

— Чистого пафоса.

Джессика подняла глаза.

— Вкусно?

— Так думают богачи.

Двери распахнулись, и в кухню ворвался Ройс. Все затаили дыхание. На нем была его стандартная униформа — сшитый на заказ костюм, белоснежная рубашка с тремя расстегнутыми пуговицами, открывающая волосы на груди, и кожаное ожерелье, которое, по его словам, ему презентовало какое-то местное племя, но Лив могла поспорить, что он купил его за копейки в этнической лавке.

— Оливия! — рявкнул Ройс. Он никогда не называл ее Лив, как все остальные. Видимо, желая показать власть.

Джессика вздрогнула, порозовела и опустила глаза, когда подошел Ройс. Бедняжка. Она не протянет здесь долго, если ее пугает даже звук его голоса. Ей нужно научиться отвечать ему тем же тоном.

— Кекс будет готов вовремя? — прорычал Ройс.

— Разве я когда-нибудь опаздывала?

Ройс побагровел. Затем окинул ее взглядом и покачал головой.

— Приведи себя в порядок, прежде чем мы выйдем.

Мало того что ей приходится готовить эти осыпанные золотом чудовища, она еще должна следовать за Его светлостью, чтобы доставить «Султан» на стол заказчика. Ройс обожал шоу.

Лив глянула на свою поварскую куртку. На животе пятно от шоколада. Неизбежность в ее работе. Ройс щелкнул пальцами и сказал Рие:

— Отдай ей свою куртку. Живо.

В мгновение перед Лив появилась чистая куртка. Ответив подруге виноватым взглядом, она сняла свою и передала ей взамен.

— Возвращайся к работе, — приказал Ройс Рие.

Он метнулся обратно к дверям, и Джессика шумно перевела дыхание. Лив показалось, что в глазах девушки стояли слезы. Да, так она долго не продержится. Надо будет помочь Джессике найти другую работу, пока у нее не случился нервный срыв.

Или пока Лив все-таки не подсыплет ему в смузи крысиный яд.

Лив осторожно подняла поднос с кексом. Ройс дожидался ее у дверей. Она постаралась не закатить глаза, когда он рявкнул:

— Не урони!

Будто она когда-нибудь роняла.

Едва они вышли в зал, как Ройс преобразился в добродушного парня, которого все знали и любили по сериалу. За ним следовал взволнованный шепот, и он вовсю наслаждался вниманием, направо и налево рассылая воздушные поцелуи и приветственные жесты. Телефонные камеры запечатлевали каждый его шаг, а позади выступала Лив, делая вид, что гордится своим позолоченным десертом. Она держала поднос высоко в правой руке, приклеив на лицо улыбку и скрывая, как сильно ей хочется, чтобы Ройса сейчас охватило пламя. Она проследовала за ним до ВИП-секции ресторана, где красная бархатная веревка отделяла избранных от простых смертных.

Конечно, Лив подождала, пока Ройс подойдет к столу первым. Это было его шоу. Стоя в десяти шагах от стола, при тусклом свете Лив видела двух человек — широкоплечего мужчину в модном пиджаке и женщину с блестящими волосами и умным взглядом. Кем бы ни был этот чувак, он отнесся к свиданию серьезно: на их тарелках лежали остатки стейка, лобстера и трюфельного паштета.

— Друзья! — провозгласил Ройс своим лучшим телевизионным голосом. — Я представляю вам кекс «Султан»!

Мужчина обернулся и… о черт, Лив его знала. Как его? Майк? Нет, Мак. Бред Мак? Брейден. Брейден Мак. Приятель ее зятя Гевина. Тот самый тип, который втянул Гевина в какой-то чудной книжный клуб для мужчин, чтобы помочь тому наладить отношения с Теей. Что более важно — это тот самый придурок, который слопал ее китайскую лапшу во время их первой встречи. Она тогда так предвкушала, как съест эту лапшу!.. Каким человеком надо быть, чтобы сожрать чужой ло-мейн? Очевидно, таким, какой способен спустить тысячу баксов на кекс.

Мужчина встал и протянул руку.

— Ройс. Рад снова тебя видеть.

Ну, конечно. Он еще и знаком с ее боссом. Разумеется, парень, который тратит месячный заработок обычного человека на один-единственный ужин, вертится в тех же кругах, что и Ройс Престон.

Они обменялись рукопожатием и сделали излюбленный мужской жест, когда они как бы наполовину обнимаются, наполовину стучат по плечу.

— Я не знал, что ты будешь здесь сегодня. Мне придется поговорить об этом с нашей хостес.

О нет. Бедная Джессика. Может, Лив успеет ее предупредить, пока он не разорвал ее на куски.

— Познакомьтесь. Гретхен Уинтроп, — сказал Мак, указывая на свою даму галантным жестом. — Она адвокат.

— Адвокат, да?

Женщина протянула руку для рукопожатия. Но Ройс поднес ее к губам и поцеловал.

— Красивая, да еще и умная, — пропел Ройс. — Рад знакомству.

Лив поморщилась.

Женщина осторожно убрала руку.

— Взаимно.

Только она не казалась искренней, чем сразу покорила сердце Лив. Такая женщина слишком умна для этих парней.

— Как бизнес? — спросил Ройс, когда Мак вернулся на свое место.

— Отлично, — сказал Мак. — Только что подписал бумаги на новостройку в старой промышленной зоне.

— Так это был ты?

— Это был я.

— А я присматривался к тому зданию.

Мак развел руками с притворно виноватым видом.

— Прости. На этот раз подумываю о ресторане.

— О, расширяешь империю? — сказал Ройс. — Молодец. Давай как-нибудь пообщаемся и подумаем, сможем ли мы поработать вместе.

Со всеми богатыми мужчинами, заходившими в «Савой», Ройс считал нужным заводить туманные разговоры о возможном сотрудничестве. Только доводить дело до конца он не собирался. Ройс не станет делиться богатством и вниманием ни с кем.

— Извините, что прерываю, — вдруг сказала Гретхен. — Как-то неловко, что девушка все стоит там с подносом в руке. Его можно хотя бы куда-то поставить?

Ройс бросил на Лив обманчиво рассеянный взгляд, в котором на самом деле кипела ярость. Его левая бровь едва заметно дернулась. Однако он тут же расплылся в широчайшей улыбке.

— Конечно. Оливия, поставь, пожалуйста.

Лив подошла к Гретхен и опустила поднос на уровень ее глаз. Она повернула голову так, чтобы Мак не видел ее лица, хотя он, вероятно, все равно ее не узнал бы. Поварской колпак полностью скрывает ее кудри, и Мак вряд ли успел хорошо ее рассмотреть, пока ел лапшу.

— «Султан» — наш фирменный десерт, в котором соединились шоколад из двенадцати разных стран, — стал объяснять Ройс. — С желе из шампанского и украшением из съедобного золота, он подается с золотой ложечкой и шариком мороженого, ароматизированного угандийской ванилью.

— Ух ты, — произнесла Гретхен достаточно язвительно, чтобы Лив мысленно записала ее в лучшие подруги. — Даже есть страшно.

— Как насчет фотографии? — предложил Ройс, вставая за стулом Гретхен, чтобы позировать.

Лив мечтала, чтобы хоть раз кто-то отказался от фотографии. И, чудо из чудес, сегодня был тот самый день.

— О… спасибо, не нужно, — сказала Гретхен, и где-то запели ангелы. Лив беззвучно прокричала: «Ты мой новый лучший друг!»

Ройс опять дернул бровью. Женщина не только отказалась от фотографии, но сделала это на глазах у его подчиненной. О, его гнев сегодня будет страшен. Но определенно, ситуация того стоила.

Лив уже хотела поставить кекс на стол, как вдруг…

— Эй! Я тебя знаю. — Мак подался вперед, всматриваясь в ее лицо. — Ты сестра Теи! — И, не дожидаясь ответа, сказал свой спутнице: — Надо же! Понятия не имел, что она здесь работает. Я ведь рассказывал тебе про Гевина? Это сестра его жены.

— Рада знакомству, — сказала Гретхен. — Я пожала бы вам руку, но у вас руки заняты. Кекс выглядит восхитительно. Спасибо.

Лив улыбнулась.

— Приятно с вами познакомиться.

Ройс кашлянул. Вот черт, ей ведь запрещено говорить с гостями. Дело плохо. За это она позже поплатится.

— Клянусь, я не знал, что ты здесь работаешь, — продолжал Мак, ничего не замечая. — Гевин только говорил, что ты работаешь в ресторане в центре города.

— Оливия работает у меня уже несколько месяцев, — вставил Ройс, не желая оставаться в стороне от их разговора.

— Год, — тихо поправила Лив.

Ройс снова кашлянул. Тихо. Жестко. Со смертельной угрозой.

Мак внезапно вскочил.

— Мы должны сфотографироваться! Я отправлю снимок Гевину.

Лив бросила взгляд на Ройса, чья натянутая улыбка показывала, что он не в восторге от того, что его затмевают. Он не желал ни с кем делить объектив фотокамеры.

— Спасибо, — твердо сказала Лив. — Но я предпочла бы остаться за кадром.

— Ни за что! — возразил Мак. — Ты должна получить признание за свою работу.

Лив представила, как голова Ройса буквально взрывается вместе с его париком. Но его шоуменская натура не позволила ему демонстрировать что-либо, кроме улыбки.

— Совершенно верно! — сказал он. — Оливия, пожалуйста.

Расплата неминуема. Неважно, что она ни в чем не виновата.

— Погоди, — сказал Мак. — Ты как предпочитаешь, чтобы тебя звали, Лив или Оливия? Кажется, Гевин всегда называл тебя Лив.

— Вообще-то я и предпочитаю Лив. Но Ройс зовет меня Оливией.

— Почему?

Лив посмотрела на босса.

— Да, Ройс. Почему?

Фальшивая улыбка Ройса стала настолько холодной, что Лив послышался треск льда.

Мак пожал плечами и сунул свой телефон в руку Ройса.

Лив в изумлении раскрыла рот. Он… он просит Ройса их сфотографировать? Никто так не поступал с Ройсом. Никогда. Никто. О господи, только не засмейся. Только не засмейся. Если он это заметит, он утопит ее в тесте для кекса.

Ройс кивнул, все еще улыбаясь, но Лив знала эту улыбку. Он прячет кипящую ярость, которую непременно высвободит позже с потоком летящей слюны и брани в духе «Я видел куски баранины умнее тебя!..». Но что могла поделать Лив? Стукнуть Мака по голове подносом и убежать?

Заманчивая идея, кстати.

Мак обогнул стол и встал рядом с Лив. Он вскинул руку, чтобы обнять ее за плечи и…

Поднос подпрыгнул в ее руках. Она попыталась удержать его другой рукой, но не успела.

Время замедлилось. Кекс скользнул к краю подноса. На миг он там замер, качнулся, как автомобиль в кино, прежде чем свалиться с края обрыва…

Вся карьера Лив прошла перед ее глазами. Она успела представить себе все способы, которыми можно убить за это Брейдена Мака. Успела произнести:

— Чеееерт…

И гравитация сделала свое дело.

Кекс плюхнулся на колени Гретхен.

— Боже мой, мне так жаль! — Лив присела на корточки рядом со стулом Гретхен, пытаясь отчистить ее платье.

— Ничего страшного, — сказала Гретхен. Она подняла руки и растопырила пальцы, вымазанные глазурью и кремом.

— Это моя вина, — сказал Мак. — Я выбил поднос у нее из руки.

— Оливия, иди на кухню, — рявкнул Ройс. — Мы приготовим для вас новый.

— В этом нет необходимости, — сказала Гретхен, перекладывая куски кекса со своих испачканных шоколадом коленей на тарелку.

— Могу я помочь вам навести порядок? — спросила Лив. — Пожалуйста. Позвольте…

Ройс перебил ее:

— Разумеется, ваш ужин сегодня за наш счет.

Лив простонала.

— И позвольте мне возместить расходы на чистку вашего платья.

— В этом нет необходимости, — снова сказала Гретхен. — С каждым может случиться.

— Это моя вина, — снова сказал Мак.

— У меня прекрасно вышколенный персонал, — сказал Ройс. — К сожалению, сегодня они допустили ошибку. Мы все исправим.

— Ничего не надо исправлять, — мягко сказала Гретхен. — Это случайность.

— Мы пришлем человека, чтобы немедленно навести порядок.

— Мне очень жаль, — снова сказала Лив, обращаясь к Гретхен.

— Иди, Оливия.

Лив метнула в Мака убийственный взгляд и взяла свой поднос. Она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, быстро пошла в сторону кухни. Лив прикинула, что у нее есть примерно девяносто секунд форы, пока не придет Ройс. Может, успеет немного остыть.

Лив направилась прямиком в раздевалку. Стянув с головы колпак, опустилась на скамейку перед своим шкафчиком. Вбежала Рия.

— Что случилось? — спросила она, снимая с себя куртку Лив.

— Тебе лучше со мной даже рядом не стоять.

— Вот черт, почему?

— Я его уронила!

Рия ахнула.

— О, Лив…

Они обе вздрогнули, услышав, как снаружи хлопнула дверь.

— Оливия!!!

Лив взяла себя в руки. Она поднялась, когда Ройс ворвался в раздевалку. Он трясся с головы до ног, а его морда покраснела, как лобстер в кипятке.

— Ты, — указал он пальцем на Рию. — Вон отсюда.

Прежде чем уйти, Рия сочувственно сжала руку Лив.

Ройс указал пальцем на Лив.

— Мой кабинет. Через двадцать минут. — Затем он выскочил обратно, крича при этом: — Найдите мне Джессику!

Черт! Черт! Черт!

Мак пошел было за Лив, чтобы еще раз извиниться, но потом вспомнил о Гретхен. Он обернулся и увидел, что та вытирает руки салфеткой.

— Ты в порядке? — спросил он, присев рядом с ее стулом.

— Брейден, на меня упал кекс. Не бомба.

— Да, но я не так представлял себе окончание вечера.

— Я больше беспокоюсь о том, чем окончится этот вечер для твоей подруги Лив.

— Она мне не подруга.

Гретхен нахмурила брови. Мак поспешил уточнить:

— В смысле, я ее почти не знаю. Но, конечно, я надеюсь, что у нее не будет из-за этого проблем.

Гретхен приподнялась.

— Я отойду в туалет, приведу себя в порядок.

— Да. Конечно.

Мак встал и протянул ей руку, помогая подняться. Масштаб повреждений стал ясен, когда она вышла из-за стола. Коричневое пятно расплылось по светло-зеленому шелку. Он достаточно много знал о тонких тканях, чтобы понять, что платье безнадежно испорчено.

Мак снял пиджак.

— Не хочешь прикрыть этим?

Она улыбнулась, но покачала головой.

— Пожалуй, только привлечет внимание.

Мак проводил ее взглядом и снова сел. Ну, отлично. Просто класс. А как все хорошо шло!

Подошли два официанта, одетые во все черное, с пластиковыми тазами и мокрыми тряпками. Тихо извинившись за беспорядок, они начали собирать остатки кекса с пола и стула Гретхен.

Мак отступил в сторону, чтобы им не мешать, и тихонько кашлянул.

— Вы не знаете, девушка, которая готовила кекс… у нее теперь неприятности?

Юноши нервно переглянулись и словно молчаливо обменялись мыслями. Один из них пожал плечами и покачал головой.

— Мы ничего об этом не знаем.

Когда они ушли, Мак бросил на стол пару двадцаток. То, что они с Гретхен получили ужин бесплатно, не значит, что персонал должен остаться без чаевых.

Через несколько минут Гретхен вернулась к столу. На месте шоколадной глазури теперь было мокрое пятно.

— Ты готова идти? — спросил Мак. — Мы можем заехать к тебе, чтобы ты переоделась, а потом…

— Мак, — перебила она. — Сколько стоил этот кекс?

Вот дерьмо. Он еще не слышал от нее такого серьезного тона.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что одна женщина в туалете сказала, что «Султан» стоит тысячу долларов. Это правда?

Мак почувствовал себя так, словно выходит на минное поле. Он сделал осторожный шажок:

— Я хотел показать тебе «Савой» в полном блеске.

Гретхен начала обмахиваться рукой, как будто близка к обмороку.

— Боже мой, — выдохнула она. — Ты собирался потратить тысячу долларов на кекс?

— Все говорят, что он того стоит.

— Никакой кекс не стоит тысячи долларов!

Он выдавил улыбку и попытался не обращать внимания на взгляды от соседних столиков.

— Тогда хорошо, что нам не пришлось за него платить, правда?

Ой. Наступил на мину. Гретхен взяла сумочку, и в ее движениях сквозила такая окончательная решимость, что Мак покрылся холодным потом.

Он поднялся вслед за ней.

— Прости, если все это было чересчур. Я только хотел устроить идеальный вечер.

Гретхен покачала головой.

— Мне пора.

Мак поспешил за ней к выходу. На этот раз она определенно уходила.

— Гретхен, подожди. — Он догнал ее на лестнице. — Ты хочешь поехать домой и переодеться?

Она улыбнулась, но покачала головой.

— Я вызову «Убер».

Мак двинулся вперед, чтобы открыть ей дверь. Затем зашагал рядом по улице.

— Позволь мне отвезти тебя домой. Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер так закончился.

Она обернулась и положила руку ему на плечо.

— Давай начистоту.

Ее тон не сулил ничего хорошего. Кажется, таким тоном говорят, когда собираются кого-то бросить. Хотя наверняка Мак не знал, потому что его никогда не бросали.

— Мы хорошо провели время.

— Мне тоже понравилось.

— Но, видимо, я не очень хорошо тебя знаю, — закончила она.

Это поставило его в тупик. Он дважды открыл и закрыл рот, прежде чем ответить.

— Меня? Да что тут знать? Я — Мак. Я открытая книга.

— Вообще-то нет.

— А что ты хочешь узнать?

Гретхен пожала плечами.

— Я знаю о твоем бизнесе, о твоей машине, но ничего о тебе самом. Мы все время говорили обо мне, но когда я спрашиваю о твоей жизни что-нибудь, кроме самых поверхностных вещей, ты закрываешься, как устрица.

— Неправда. Просто я хочу узнать больше о тебе.

— Ты проявил больше эмоций в общении с Лив за пять минут, пока она стояла там с этим кексом, чем со мной за три месяца.

Он умолк, обдумывая это неожиданное заявление.

Гретхен посмотрела на свой телефон.

— Мой водитель уже подъезжает.

— Я читаю любовные романы! — выпалил он.

Гретхен подняла на него взгляд.

— Ты… ты читаешь любовные романы? — удивилась она.

— Да. Я член мужского книжного клуба и вместе с другими парнями тайно читаю любовные романы.

— Хм… ладно.

— Ты сказала, что хочешь что-нибудь узнать обо мне. Это — что-нибудь.

Она приподняла брови.

— Несомненно. И даже многое объясняет.

— Что ты имеешь в виду?

— Изысканные ужины, дорогие вина, нескончаемые букеты цветов. — Она сунула сумочку под мышку.

— И что?

— Все так идеально.

— Идеально — это плохо?

Господи, и чего все вдруг так ополчились против идеального?

— Если в этом нет искренности.

Она посмотрела на дорогу, высматривая свое такси.

— Гретхен, подожди. Почему ты думаешь, что в этом нет искренности?

Она снова повернулась к нему.

— Слушай, теперь я начинаю понимать. Секс был потрясающий, и, честно говоря, это одна из причин, по которой я медлила с тобой расстаться. Каждый раз просто супер. У меня было ощущение, что ты читал учебник по женскому оргазму.

Да, читал. Все, что он знал о сексе, о том, как доставить женщине удовольствие, он получил из книг. Никто раньше не высказывал претензий. Он гордился, что ни одна женщина не покидала его постели неудовлетворенной.

— А что, черт возьми, здесь плохого?

Машина подъехала. Гретхен открыла заднюю дверь и обернулась.

— Женщинам надоедает чувствовать себя так, будто их обрабатывают согласно какой-то сексуальной инструкции. Рано или поздно нам начинает хотеться чего-то настоящего.

Мак взялся руками за голову. Быть того не может…

— Ты умеешь обхаживать женщин, Мак. Только ты не из тех, кто понимает, что значит быть с женщиной.

Она села в машину, не дав ему возможности ответить.

Хотя что он мог ответить? Она говорила примерно то же самое, что вчера сказал Гевин.

Мак смотрел, как задние фары ее машины вливаются в автомобильный поток. Что, черт возьми, сейчас произошло?

Дэл выиграл пятьсот долбаных долларов. Вот что произошло.

Глава третья

— Если я не выйду оттуда живой, пусть он останется у тебя.

Лив протянула Рие свой любимый венчик. Та приняла его, не говоря банальностей, к которым люди склонны в подобной ситуации, за что Лив очень ценила подругу. Все знали, что стоит за вызовом в кабинет Ройса. Даже если она не потеряет работу, место в списке врагов Ройса гарантировано. Так что в любом случае ее жизнь превратится в ад. Она будет выходить в худшие смены (как будто в «Савой» бывают лучшие), получать самые трудные задания и выслушивать бесконечные потоки оскорблений. Ее усердный труд, все, что ей пришлось вытерпеть за год, пошли псу под хвост.

И все из-за Брейдена Мака.

Лив сжала губы. Пожалуй, его несправедливо винить, но ведь ничего этого не случилось бы, не закажи он чертов кекс. Поэтому он должен принять на себя вину хоть за что-нибудь.

Рия коротко обняла Лив.

— Удачи.

— Ты же знаешь, это не поможет.

— Да, но не говорить же тебе, как я рада, что это случилось с тобой, а не со мной. Не обижайся.

— Не обижаюсь.

Лив на ее месте чувствовала бы то же самое. В «Савой» каждый сам за себя, даже друзья.

Лив поднялась на лифте на третий этаж, где находился офис администрации. Дверцы разъехались, явив ей длинный темный зал, как мрачное предзнаменование. Большинство менеджеров ушли несколько часов назад, и их кабинки светились призрачным голубоватым светом от мониторов их компьютеров. За год, что Лив проработала в «Савой», она поднималась сюда только дважды. В первый раз — когда ее наняли и ей пришлось заполнять кучу документов и подписывать договор о неразглашении. Тогда это казалось пустой формальностью, но теперь она поняла, почему нужен такой договор. Единственный способ, которым Ройс мог защитить свой идеальный образ, это связать языки бывшим работникам.

Во второй раз она приходила сюда на обязательный тренинг политкорректности для всего кухонного персонала. Тренинг длился час и стал самым трудным испытанием для ее терпения.

Слышали люди, проводившие тренинг, как Ройс ведет себя на кухне? Сотрудники отдела кадров либо пребывали в неведении, либо все до одного были жуткими лицемерами.

Кабинет Ройса находился в конце зала и окнами выходил на шумную улицу. Два других раза, когда она здесь была, она видела интерьер через стеклянную стену от пола до потолка, которую, как она подозревала, Ройс установил, чтобы хвастаться роскошной мебелью и заставлять сотрудников в кабинках чувствовать себя полным дерьмом. Сегодня все жалюзи на стеклянной стене были опущены.

Лив подошла ближе. Лучше покончить с этим поскорее. Что бы ее ни ждало, она справится. Дверь кабинета была прикрыта неплотно, и узкая щель пропускала полоску света.

Лив хотела постучать, но, услышав приглушенные голоса, замерла с поднятым кулаком.

— Пожалуйста, Ройс. Прости. Я не знала, что должна была сообщить тебе о его приходе.

Бога ради. Он до сих пор выговаривает бедной Джессике?

— Тебе нравится твоя работа? — спросил он.

— Д-да.

— И ты хочешь ее сохранить?

— Да, но не так. Пожалуйста.

Под мышками Лив выступил холодный пот. Что там творится? Она тихо шагнула влево, чтобы ее не было видно через щель, и подставила ухо, прислушиваясь.

— Мне нужно вернуться на рабочее место, — сказала Джессика.

— Твоя смена закончилась, дорогая.

— Но мне еще нужно кое-что сделать.

— Ты хостес. Что тебе нужно делать?

— Мне… м-мне нужно найти свой табель и…

— Если хочешь сохранить свою работу, ты знаешь, что делать.

От ярости у Лив перехватило дыхание. Но нерешительность овладела ее мыслями. Она не может уйти — никогда не простит себе, если оставит бедную девушку справляться с этим одной. Однако столкновение с Ройсом определенно означает конец ее карьеры. Он не просто ее уволит. Он сделает так, чтобы она больше никогда не работала в ресторанной индустрии.

— Ройс, нет, — вдруг взмолилась Джессика.

Лив перестала дышать. Что там происходит? Да кого она обманывает? Она точно знает, что там происходит, и похоже, что для Ройса это далеко не в первый раз.

— Я мог бы помочь твоей карьере, — проговорил Ройс масляным голосом.

Лив чуть не стошнило, когда она представила, что он имеет в виду.

— Пожалуйста, Ройс. Мне нужно идти.

— Тебе неинтересно учиться… новому?

— Я хочу лишь выполнять свою работу.

— А я думаю, ты хочешь большего.

Раздался шорох. Шарканье ног по ковру. И шепот, которого она не могла разобрать.

— Пожалуйста, перестань, — взмолилась Джессика.

Лив распахнула дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ройс прижимает свой рот к губам Джессики.

— Убери от нее свои мерзкие грабли, козел!

Джессика, ахнув, выскользнула из его рук. Она сделала два шага назад и ударилась о край стола. Стоявшая там рамка с фотографией его жены упала. Ройс резко обернулся и…

— О господи, спрячь это!

Лив закрыла глаза руками, но на сетчатке остался выжженный образ, которого она никогда не забудет. Брюки Ройса были расстегнуты, его сморщенный пенис болтался снаружи.

О боже. Теперь мне понадобится психотерапия.

Она опустила руки и посмотрела на Джессику.

— Уходи. Скорее уходи отсюда. Я все слышала и помогу тебе подать заявление.

Джессика заморгала.

— З-заявление?

Ройс неторопливо спрятал свое хозяйство и застегнул молнию на штанах.

— Это не твое дело, Оливия. Выйди из кабинета и приходи, когда я тебе велел.

— Я и пришла, когда ты велел. К счастью для Джессики, ты, видно, не умеешь определять время. — Лив повернулась к Джессике: — В отделе кадров есть экстренная линия для чрезвычайных ситуаций. — Лив прищурилась, глянув на Ройса. — Ему это не сойдет с рук. Хотя что-то мне подсказывает, сходило уже много раз.

Ройс приблизился, медленно и угрожающе.

— Я предлагаю тебе сейчас же уйти.

— Хрен тебе, кобель. Скольких женщин ты заставил это сделать?

— Поосторожнее, Оливия, — усмехнулся он.

— Пойдем, Джессика, — сказала Лив, отходя к двери.

— Нет.

Слово прозвучало так тихо, так неохотно, что Лив и Ройс даже переспросили хором:

— Что?

— Т-ты не так поняла… — лепетала Джессика, поправляя рубашку. — Это недоразумение. Я… просто случайно вошла, когда он…

— Выходил из туалета, — закончил Ройс.

— Тут не о чем сообщать, — хрипло проговорила Джессика.

Лив таращилась на нее, не веря своим глазам.

— Ты серьезно?

— Все нормально. Пожалуйста…

— Джессика, я все слышала. Господи, да я все видела! Он тебя домогался. Это нельзя так оставить.

— Нет, все в порядке. Я не пострадала. Пожалуйста, забудь…

— Он не остановится! Кто знает, скольких женщин он домогался до или будет домогаться после тебя?

— Ну все, — прошипел Ройс. — Я думал позволить тебе умолять меня, хотел сохранить тебе работу после того, как ты так облажалась, потому что, несмотря на твой дерьмовый характер, ты неплохой шеф-кондитер, но теперь тебе конец. Ты уволена.

— Нет! — вскрикнула Джессика. — Ройс, пожалуйста.

Ройс подошел к столу, снял трубку и нажал кнопку:

— Живо в мой кабинет.

— Пожалуйста, Ройс, — умоляла Джессика, хватая его за руку.

Он так сильно дернул плечом, что девушка отшатнулась.

Она посмотрела на Лив.

— Мне очень жаль. Прости, что так получилось.

— Это не твоя вина, Джессика.

— Мне очень нужна эта работа, — жалобно сказала она. — Извини. Только не говори никому.

Ройс положил трубку.

— Заткнись, Джессика.

Та испуганно попятилась.

Ройс впился взглядом в Лив.

— Ты больше никогда не будешь работать в этом бизнесе, Оливия. Ты меня слышишь? Все кончено!

— Тебе часто приходится угрожать, не так ли?

— Мне не надо угрожать. Я просто обещаю.

— Я тоже. И я обещаю, что, если ты прикоснешься к ней еще хоть раз, ты будешь мочиться кровью всю оставшуюся жизнь.

Лицо Ройса побагровело как свекла, и Лив внезапно подумала о вулкане, который вот-вот изрыгнет лаву. Фу, нет, она не хотела представлять изрыгающего что-либо Ройса.

Он вдруг кивнул кому-то у нее за спиной.

— Уберите ее отсюда.

— Прости, Лив. — Липкие пальцы обхватили ее локоть. Джефф, один из охранников.

Лив высвободила руку.

— Ты в курсе, что он здесь делает?

— Я просто выполняю свою работу, — сказал Джефф, снова потянув ее за рукав.

— Конечно. Прямо как настоящий мужчина.

Лив развернулась… и почти воткнулась лицом в массивную грудь другого охранника, Сэма. Она подняла взгляд от его толстой шеи к рябым щекам и посмотрела в его ледяные голубые глаза.

Лив всегда полагала, что Ройс держал этих качков в основном для шоу, потому что ничто так не говорило «я большой, важный человек», как телохранители.

Но, очевидно, Ройс также использовал их, чтобы запугивать уволенных работников. Как сейчас.

Сэм крепко взял ее за плечо.

— Пойдем.

Лив вырвала руку.

— Тронешь меня еще раз — и потеряешь яичко.

— Проследи, как она собирает свои вещи, — сказал Ройс. — Если попробует что-нибудь украсть, вызови полицию.

Лив резко обернулась.

— Не тебе это говорить, когда ты выпускаешь кулинарную книгу, полную ворованных рецептов.

Глаза Ройса так выпучились, что Лив подумала, у него приступ.

— Сейчас же уберите ее!

Сэм выволок Лив из кабинета.

— Вы не очень-то дорожите своими яйцами, да? — огрызнулась она, снова пытаясь вырваться из его рук. На этот раз он просто держал ее крепче.

В конце зала Джефф открыл двери лифта. Его лицо стало серым, и он смотрел куда угодно, только не на Лив. Сэм не испытывал стыда. Он почти зашвырнул ее внутрь.

Она потерла руку в том месте, где он ее держал.

— Сколько Ройс вам платит, что вы его покрываете?

Они не ответили и просто встали перед ней, словно боялись, что она убежит, как только приедут на первый этаж.

— Вы знаете, что я сейчас там видела? Что он с ней делал?

Лифт пискнул, сообщая о втором этаже.

— Вы работаете на сексуального преступника. Кто знает, что, черт возьми, он сейчас там с ней делает!

Лифт с легкой дрожью остановился на первом этаже. Двери открылись, и вся кухня замолкла так же внезапно, как если бы кто-то выключил радио, передававшее кантри-концерт. Сэм и Джефф отступили в стороны и придержали дверь, чтобы Лив могла выйти.

За год работы она видела полдюжины других работников, следующих тем же постыдным маршрутом, и теперь, когда пришла ее очередь, чувствовала себя виноватой за все разы, когда вела себя точно так же, как сейчас ее сокамерники. Отведенные взгляды. Выдохи облегчения «Слава богу, это не я». Нервное потение. Лив достаточно часто ощущала этот запах, и теперь воняло от нее.

А может, от качков. От них пахло угрозой применения силы, а также, возможно, бутербродом с салями. Что было сюрпризом, ведь Лив всегда думала, что Ройс держит их взаперти в подвале, снабжая только протеиновым порошком, который они употребляют в перерывах между качанием пресса и бессвязным рычанием.

Рия оказалась единственной, кто рискнул заразиться зловонием и осмелился с ней заговорить.

— Мне очень жаль, — сказала она, обнимая Лив.

— Переживу, — бросила Лив, крепко обнимая ее в ответ. Она прижала губы к уху Рии и прошептала: — Будь осторожна.

— Ты о чем?

Сэм бесцеремонно толкнул ее в плечо.

— Идем.

— Мы скоро поговорим, — сказала Лив подруге.

Рия кивнула, ее карие глаза тревожно сощурились. Лив внезапно осенила ужасная мысль. Что, если Рия станет следующей жертвой Ройса? Что, если она уже была объектом его приставаний? Лив быстро оглядела все лица на кухне — все пугливо от нее отворачивались. Скольких женщин в этой комнате он домогался? Сколько женщин, как Джессика, скрывали мрачную тайну?

И, что хуже всего, сколько женщин Лив оставляла теперь на волю Ройса?

Она решительно зашагала в раздевалку. Сэм и Джефф следовали за ней.

Две женщины шушукались в углу раздевалки. Как только Лив вошла, они тут же замолчали и поспешили прочь, не отрывая глаз от кафельного пола. Одна вроде бы даже прикрыла нос.

— Можешь забрать личные вещи, но все остальное останется здесь, — сказал Сэм. — Должен также напомнить, что ты подписала договор о неразглашении, когда начала здесь работать.

Джефф кашлянул.

— Копия договора может быть тебе предоставлена, если понадобится.

Лив постучала себя по виску.

— Незачем. Все записано тут. Что происходит в «Савой», остается в «Савой», верно?

— Нарушение этого соглашения повлечет за собой гражданский иск, — сказал Сэм.

— Не сломай язык. Это, наверное, трудные слова для тебя, — сказала Лив, запихивая туалетные принадлежности в свою спортивную сумку. Она показала дезодорант. — Оставить вам? Он двойной силы.

Сэм почти не моргал.

— Любые личные вещи, оставленные в шкафчике, будут утилизированы.

Лив пожала плечами и бросила дезодорант в сумку.

— Я пыталась намекать, но, полагаю, стоит сказать прямо. Вы воняете.

Сэм приподнял бровь над одним ледяно-голубым глазом. Джефф опустил голову к подмышке.

— Наверное, стероиды. Они вредны для организма. — Лив закрыла шкафчик и закинула ремешок сумки на плечо. — Хорошо повеселились, мальчики. Теперь почему бы вам обоим не отвалить и не сдохнуть?

Пять минут спустя она шла по темной улице. Сумка била ее по бедру при каждом гневном шаге, удалявшем ее от ярко освещенного переулка позади «Савой». Ее машина стояла в двух кварталах отсюда, потому что Ройса жаба душила обеспечить своих работников парковкой при ресторане. Места позади здания было более чем достаточно, но нет. Только Ройс мог там парковаться. Поэтому все, кто у него работал, вынуждены были уворачиваться от приставал на Бродвее. По крайней мере это теперь в прошлом. Ее следующая работа будет как можно дальше от Хонки-Тонк-Роу.

Лив ощутила кислый привкус паники. Новая работа. А будет ли у нее новая работа? Боже правый, это ж не сон. Ее уволили. В голове промчались тысячи мыслей и один главный вопрос: «Что теперь делать?»

Вызвать копов? Он ведь напал на Джессику. Она просила его остановиться. Умоляла его. А он все равно ее поцеловал. Ярость вернулась и превратила кровь Лив в жидкий огонь. Ее пальцы вцепились в ремешок сумки. Искусственная кожа протестующе скрипнула. Такие мужчины, как Ройс Престон, думают, что им все сойдет с рук. А почему? Потому что им это сходило с рук много раз. Они пользовались властью и силой.

Надо бы с кем-нибудь поговорить, но нельзя. И не только из-за договора о неразглашении, но еще из-за того, что Джессика просила не говорить. Как она объяснит, почему ее уволили? Все сочтут, что она не сумела справиться, сгорела в адском пламени кухни Ройса. После всего, что она пережила и ради чего работала, на ее профессиональной репутации теперь останется это пятно.

Конечно, это неважно по сравнению с тем, что выпало Джессике. Почему она не позволила ей подать на Ройса жалобу? Почему она вообще хочет работать у жестокого придурка?

Лив остановилась на углу, дожидаясь зеленого света.

Чертовы мужчины.

— Лив?

Она обернулась. Ну, конечно.

Чертов Брейден Мак.

— Какого хрена тебе надо?

Когда Мак увидел Лив издали, он многое ожидал он нее услышать. И все же не угадал. Он шел в свой клуб, потому что тот находился всего в нескольких кварталах отсюда и еще потому, что мысль о возвращении в свой пустой дом слишком удручала, и тут увидел ее. Она неслась по улице, словно асфальт под ее ногами горел.

Свет сменился на зеленый, и Лив рванула вперед, даже не дожидаясь, пока он ответит.

— Лив, подожди. — Он побежал за ней следом.

Она глянула через плечо.

— Ты меня преследуешь?

— Нет. Я иду в свой клуб. Что ты здесь делаешь?

— Иду домой.

Мак ощутил ужас.

— А что случилось?

Лив снова оглянулась.

— Где твоя дама? Сунул ее в багажник?

— Уехала домой.

— Повезло ей.

Они уже ступили на тротуар, и Лив, очевидно, не собиралась замедлить шаг, чтобы с ним говорить.

— Лив, подожди. Пожалуйста.

Он схватил ее за руку.

Она яростно развернулась.

— Не смей до меня дотрагиваться!

Мак поднял руки.

— Извини. Я просто хотел… Господи, ну погоди же. Что случилось?

Она усмехнулась.

— А ты как думаешь?

— Вот черт. Тебя уволили? Прямо сейчас?

— Нет, вчера. Просто решила поработать сегодня бесплатно, потому что знала, что ты придешь, и хотела приготовить что-нибудь особенное, что можно уронить на колени твоей даме.

Наверное, он заслужил этот сарказм. Она снова отвернулась и пошла дальше.

— Лив, подожди. — Сколько раз он уже повторял это за сегодняшний вечер? — Я могу для тебя что-нибудь сделать? Пойдем в мой клуб. Я угощаю.

— Спасибо, не надо. Ты сделал достаточно.

Гевин убьет его, однозначно.

— Хотя бы позволь мне проводить тебя до машины.

— Зачем?

— В это время здесь небезопасно.

Лив резко остановилась.

— Ты что, издеваешься? — Это был явно риторический вопрос, потому что она сразу пошла дальше. — Я в тебе не нуждаюсь. Я хожу здесь одна уже год. Так что почему бы тебе не пойти по своим делам, которыми ты занимаешься, когда не тратишь тысячи долларов на дурацкие кексы.

— Лив, прости. — И тут его осенило. Он может все исправить. — Подожди.

Она простонала.

— Ну, что еще?

Он забежал вперед, чтобы оказаться к ней лицом, и стал идти перед ней, пятясь.

— Я тебя нанимаю.

Лив остановилась так резко, что сумка упала с ее плеча. Она помолчала, а потом запрокинула голову и расхохоталась.

— Что смешного?

— Я не буду на тебя работать. — Она снова закинула сумку на плечо. — Прочь с дороги.

Он шагнул влево, она шагнула вправо.

— Лив, я чувствую себя ужасно из-за всего этого. Пожалуйста…

Она оттолкнула его, и во второй раз за вечер Маку пришлось смотреть вслед уходящей от него женщине.

Глава четвертая

На следующее утро Маку ужасно не хотелось встречаться с ребятами на собрании чертова книжного клуба, тем более в доме Гевина. Но если он не придет, его забросают текстовыми сообщениями и непристойными гифками. Деваться некуда.

Поэтому незадолго до полудня он припарковался перед домом Гевина, взял свою книгу и коробку с пиццей, поднялся по ступенькам крыльца и постучал.

За секунды до того, как дверь распахнулась, его приветствовал громкий лай в доме. Жена Гевина Тея улыбнулась ему, удерживая собаку, золотистого ретривера по кличке Баттер.

— Привет, — кивнула она. — Заходи.

Мак помедлил долю секунды, вглядываясь в ее лицо на предмет каких-либо знаков того, что она планирует отлупить его за вчерашнее происшествие с Лив. Не заметив признаков готовящегося насилия, он наклонился и чмокнул ее в щеку.

— Привет, Тея. Спасибо, что нас принимаешь.

— Не за что. Ребята во дворе.

— А где ваши девочки?

У Гевина и Теи были дочери-близнецы, Ава и Амелия, которым недавно исполнилось по четыре года.

— Спят, слава богу, — засмеялась Тея. — Они теперь редко спят днем, но Гевин вымотал их сегодня утром, обучая, как посылать крученый мяч.

Картина, которая нарисовалась в его воображении — семейное счастливое утро, — вызвала боль в груди, что еще сильнее испортило ему настроение. Такое же утро могло быть и у него с Гретхен, он не сомневался.

Мак пронес пиццу через гостиную к двойным стеклянным дверям, ведущим на задний двор Гевина. Там находилось крытое мощенное кирпичом патио, где он их и увидел — Малколма, Дэла, Дерека, Гевина и Русского.

Гевин оглянулся на звук открываемой двери.

— Чувак, опаздываешь, — сказал он, набивая рот чем-то вроде сэндвича с курятиной. В течение сезона он старался по возможности придерживаться здоровой пищи. Что разозлило Мака, потому что он хотел побаловать себя чертовой пиццей и пивом.

Мак бросил коробку с пиццей на стол и сунул руку в карман шорт. Достал пятьсот долларов и протянул их Дэлу.

Тот вытирал рот салфеткой.

— Это что? — спросил он настороженно и с любопытством.

— А ты как думаешь? Ты выиграл.

Ребята на мгновение замолчали.

Дэл взял деньги.

— Так, значит… вы с Гретхен?..

— Поздравляю, — проворчал Мак. — Думаю, вчера вечером меня бросили. Доволен?

Малколм откашлялся.

— Думаешь? Ты думаешь, что тебя бросили?

— Слушай, я не собираюсь над тобой смеяться, — медленно проговорил Гевин, — но как можно сомневаться, бросили тебя или нет?

— Потому что меня никогда раньше не бросали, ясно?

Тишина сменилась коллективным взрывом хохота, от которого задрожали окна и затрясся стол. Гевин, обессилев от смеха, уронил голову на сложенные на столе руки.

— Правильно, повеселитесь, придурки, — сказал Мак, придвигая к себе стул и садясь.

Дэл хлопнул его по плечу.

— Мне очень жаль, чувак, но, черт… Добро пожаловать в реальный мир, Мак. Как ты теперь себя чувствуешь?

— Как дерьмо. Спасибо, что спросил.

— А как это вышло?

— Не знаю. Все шло прекрасно, а потом Лив вдруг роняет на нее чертов кекс, и Гретхен сбегает от меня с какими-то невнятными оправданиями.

— П-п-подожди, — прервал его Гевин. Он внезапно напрягся. — Что ты сейчас сказал о Лив? При чем здесь она?

Черт. Так вот почему Тея ничего не сказала, когда он приехал. Они с Гевином еще не знают. Дерьмо. Мак сглотнул ком в горле и оглядел лица ребят.

— Она… она вам ничего не говорила?

— Нет, — ответил Гевин. — Не говорила. А у тебя около тридцати секунд, чтобы начать с самого начала, или то, что тебя бросили, станет наименьшей из твоих забот.

Мак замялся.

— Ну… э-э… ее вчера уволили.

Маку не раз доводилось сталкивался с грозными людьми, но Тея Скотт была одним из самых устрашающих. Ростом едва ли метр шестьдесят, а весом, наверное, легче одной его ноги, — но сейчас он дрожал перед ней.

Гевин затащил его в дом, чтобы тот повторил свой рассказ.

— Клянусь богом, Тея, это все, что я знаю, — пробормотал Мак.

Откуда ему было знать, что Лив до сих пор не сказала сестре о вчерашнем увольнении? Уже почти час дня. Он посмотрел на остальных парней — те внезапно углядели что-то очень интересное на ковре, на стенах или за окном. Помощи от них не дождешься.

— Она сказала, что едет сюда? — осторожно спросил Гевин жену.

Тея кивнула, скрестив руки на груди и стиснув челюсти.

— Дядя Мак, поиграй с нами!

Ава и Амелия, а за ними Баттер вбежали в гостиную. Ава обняла ногу Мака. Он поднял ее вверх тормашками и перекинул через плечо. Ава взвизгнула от восторга. Амелия прыгала, крича:

— Теперь меня! Теперь меня!

Хвала богу за детей.

— Попрыгаем на батуте?

— Да! Да! — закричали девочки.

— Дядя Мак арестован, — сказала Тея. — Попросите остальных ребят пойти вместе с вами.

Парни с готовностью вскочили и толпой бросились к задней двери. Возникла потасовка. Малколм отпихнул Дерека, чтобы выйти первым. Дерек упал на колени. Дэл схватился за дверную ручку. Русский отбил его руку и сумел открыть дверь. Сразу за порогом все четверо трусов повалились на кирпичный пол. Кто-то крикнул, что у него идет кровь, а кто-то ему ответил: «Просто беги».

— Начни с самого начала, — сказала Тея, как только девочки выбежали на улицу.

— Я увидел ее в «Савой» и как бы стал причиной ее проблем с боссом, а потом…

Гевин поднял руку.

— Стал причиной проблем с ее боссом? Что это значит?

— Я заказал тот кекс за тысячу баксов…

Тея ахнула.

— Хотел произвести впечатление на Гретхен, — пожал плечами Мак.

— А впечатление оказалось не таким, как ты планировал, — сказал Гевин.

Мак показал ему средний палец.

— Дальше! — нетерпеливо вскричала Тея.

— В общем, как понимаю, ее обязанностью было доставить этот чертов кекс к столу. Я, конечно, узнал Лив и сказал: «Эй, я тебя знаю», а она говорит: «Нет, не знаешь», а я такой: «Знаю, ты свояченица Гевина», и я назвал ее Лив, а Ройс зовет ее Оливией.

— Ради бога! — прорычал Гевин. — Есть у этой истории конец?

— Она его уронила, — выпалил Мак.

Тея снова ахнула.

— Она уронила кекс?

— На колени Гретхен.

— Боже мой! — выдохнула Тея и даже немного покачнулась.

— Она же была на работе, Мак, — сказал Гевин. — Не мог ты к ней не приставать?

— Я должен был ее проигнорировать? Это невежливо.

— Может, она до сих пор бы еще работала, если бы ты молчал!

В дверь постучали, и Баттер тут же залаял. Тея подняла руку, давая им знак умолкнуть. Мак попытался унять волнение. Черт. Лив приехала и теперь разозлится на него пуще, чем прошлым вечером. А он был почти уверен, что единственный человек, кто страшнее Теи в гневе, это Лив. Причем у него имелось подозрение, что вчера он лишь частично почувствовал это на себе.

Тея вышла из гостиной в коридор. Баттер лаял и прыгал рядом с ней в счастливом неведении того факта, что на крыльце стоит тикающая бомба.

Гевин посмотрел на Мака, провел пальцем по горлу и одними губами сказал: «Ты мертвец».

Пару минут спустя Мак услышал до боли знакомый ему теперь голос.

— Ну что за дебил? Не терпелось поделиться хорошими новостями?

Лив выскочила из коридора и почти сразу же наткнулась на Мака. Она все утро корпела над своим резюме и пыталась придумать, как рассказать Тее о том, что произошло. Вдруг зазвонил телефон, и сестра закричала в трубку: «Тебя уволили?!»

Мак вскинул руки вверх.

— А почему ты сама им не сказала?

Лив ткнула пальцем ему в грудь.

— Потому что моя сестра по любому поводу психует, и я пыталась придумать, как все преподнести. А из-за тебя…

Тея вошла в гостиную.

— Эй, ничего я не психую…

Гевин и Лив обменялись знающими взглядами.

— К тому же как мне не психовать, если о том, что тебя уволили, приходится узнавать от Мака?

Лив обернулась.

— Я собиралась тебе все рассказать.

Тея скрестила руки на груди.

— Когда же?

Лив скопировала позу сестры.

— После того, как доделаю свои обязанности.

За ее спиной Мак прошептал Гевину:

— Что за обязанности?

— Она живет на ферме, — прошептал в ответ Гевин.

— Не могу поверить, что ты сразу мне не сказала, вчера же вечером, — упрекнула Тея. — Почему ты мне не позвонила?

— Потому что вчера я все еще была в шоке.

— Так ты просто поехала домой? — вопросила Тея с таким видом, словно Лив сказала ей, что гуляла голой по Бродвею.

— Именно. Поехала домой, изучила свой банковский счет и покидала дротики в фотографию Ройса. Что еще люди делают, когда их увольняют?

Мак сделал шаг вперед.

— Ты пропускаешь ту часть, где ты отказалась от предложенной тебе работы.

Лив резко обернулась.

— Да чтоб тебя, сколько можно лезть не в свое дело?

— О чем это он? — завопила Тея. — Может кто-нибудь, пожалуйста, объяснить мне, что, черт возьми, случилось вчера вечером?

Ее крик заставил умолкнуть весь дом. Даже Баттер, тявкнув, рухнул на пол. Лив шумно вздохнула, еще раз глянула на Мака и понизила голос.

— Могу я поговорить с тобой наедине, пожалуйста? — спросила она Тею.

— Мы будем на улице, — сказал Гевин.

Звук их торопливых шагов в сторону задней двери производил комичный эффект.

Лив прошла за Теей на кухню и села на один из высоких стульев, стоящих вдоль гранитного острова. Она молча смотрела, как сестра открыла холодильник и достала продукты, судя по всему, для омлета.

— Что ты делаешь? — спросила Лив, следуя за сестрой к плите, поскольку яйца, молоко и сыр угрожали вывалиться у той из рук.

— Готовлю тебе что-нибудь поесть.

— Я не голодна.

— Ну, мне нужно чем-то заняться, чтобы не кричать.

— Тогда, может, лучше приготовишь мне блинчики?

Тея сгрузила ингредиенты на стол и посмотрела на сестру через плечо. Печь блины она явно не собиралась.

Тея вытащила из буфета сковородку, поставила ее на плиту и включила конфорку. Она с чувством разбила яйцо о край стола и вылила его в сковородку.

— Поверить не могу, что ты не сказала мне об этом вчера вечером, — проворчала она, вымещая зло на следующем яйце.

— Не хотела тебя волновать.

— Волноваться о тебе — моя обязанность.

Ну, началось. Лив сдержала усталый вздох. Тея была только на год старше Лив, но казалось, что на все двадцать. Их родители развелись, когда Лив было девять, и им пришлось какое-то время жить у бабушки. Тея взяла на себя роль старшей сестры и матери, и даже сейчас ей было трудно отказаться от этой роли. Но Лив не собиралась жаловаться. Если бы не поддержка Теи, она, наверное, по-прежнему была неудачницей без целей, без будущего и без кулинарного образования. Поэтому — нет, она не собиралась жаловаться на чрезмерную опеку Теи.

Тея яростно мешала яйца в сковороде.

— Я надеюсь, теперь-то хоть ты возьмешь у меня денег?

Лив хмыкнула.

— Не-а.

— Какая же ты упрямая.

— А ты слишком сильно налегаешь на эти несчастные яйца, — невозмутимо ответила Лив. — Ключ к хорошему скремблу — слабый огонь и нежное перемешивание.

Тея глянула на нее через плечо.

— Не читай мне сейчас кулинарных лекций.

— А ты не читай мне лекций о деньгах.

— У тебя нет денег.

— Неправда. Мне хватит на пару месяцев.

Тея выключила плиту и одним махом вывалила скрембл на тарелку. Поставив тарелку перед Лив, налила ей стакан апельсинового сока.

— Можно мне вилку?

Тея чуть ли не метнула в нее вилкой.

Лив пригнулась.

— За что ты на меня злишься?

— Я на тебя не злюсь. Просто беспокоюсь. А когда я беспокоюсь, я нервная и злая.

Лив подцепила вилкой скрембл.

— Это точно.

Тея подсела рядом.

— Ну, и что ты собираешься делать?

— А что еще? Искать другую работу.

И что-то предпринять с Ройсом.

— Может, Алексис нужен помощник?

Подруга Лив Алексис владела собственным кафе.

— Тея, я в порядке. Не беспокойся. Я во всем разберусь, хорошо?

— Я слышала это раньше.

Ее слова были как нож в старую рану.

— Тея, я уже не та никчемная дура, какой была раньше. Отдай мне должное.

— Я никогда не называла тебя никчемной дурой.

Голос Теи звучал искренне, и Лив устыдилась.

Это правда. Тея никогда не говорила ей таких слов. Лив сама так часто себя называла, и это стало самоисполняющимся пророчеством. Но ей казалось, что те дни уже миновали. А теперь она… безработная, отягощенная секретом, с которым она понятия не имела, как справиться.

— Пожалуйста, дай мне помочь, — сказала Тея. — Я могла бы выплатить твои банковские займы или…

— Нет.

— У нас с Гевином полно денег, а ты — наша семья.

— Хватит, Тея. Я не возьму у тебя денег.

Тея всплеснула руками.

— Но почему? Что плохого в том, чтобы принять мою помощь?

— Потому что я делала это всю жизнь! — выпалила Лив.

И сразу пожалела об этом. Лицо Теи приняло то самое выражение — наполовину взгляд матери, наполовину лучшего друга, — которое всегда было определяющим в их отношениях.

— Слушай, я найду новую работу, — быстро сказала Лив, пока Тея не начала одну из своих сестринских лекций. — Не знаю, когда и где. — И не попытается ли Ройс меня уничтожить. — Но найду.

Тея закусила губу.

— А как насчет работы у Мака?

Лив фыркнула.

— Нет.

— Почему сразу «нет»?

Лив съела еще немного и запила апельсиновым соком.

— Я работала в баре три года, пока училась. Не хочу делать это снова.

— Но это временно, пока не найдешь новую работу шеф-кондитером.

— Нет.

Тея открыла рот, словно собираясь спорить дальше, но, видимо, передумала. И обратила свой гнев на Ройса.

— Нет, что за гад! После всего, с чем ты мирилась, сколько дополнительных часов отработала, столько праздников пропустила, сколько оскорблений выслушала… И вот так, из-за одной ошибки?

Не совсем. Лив не хотела объяснять это Тее. Она знала одно: сестра не узнает всю историю о том, как и почему ее уволили. Сказать правду означает вовлечь и ее, а Лив не желала втягивать сестру в этот бардак. На протяжении всей их жизни Лив много раз становилась причиной проблем для Теи. Только последние два года она перестала быть обузой для сестры. И Лив не хотела сейчас возвращаться к прошлому.

По счастью, в этот момент скользнули стеклянные двери в гостиной, и это положило конец разговору. Ава и Амелия вбежали в кухню; их косички качались в унисон.

— Тетя Ливви! — закричала Ава, бросаясь к ногам Лив.

Лив присела и крепко обняла племянниц. Они пахли улицей и клубничным шампунем.

— Будешь с нами играть? — спросила Амелия.

— Знаешь, что? Мне сейчас нужно уйти…

— Что? — сказала Тея. — Куда ты собираешься?

— …но обещаю, что скоро вернусь, и мы поиграем, хорошо?

Девочки кивнули и убежали. Выпрямившись, Лив увидела, как Гевин и Мак заходят в кухню. Их глаза метались между Лив и Теей, словно спрашивая разрешения войти.

Ей нужно выбраться отсюда, пока не продолжился допрос.

— Мое предложение в силе, Лив, — сказал Мак более серьезно, чем та от него ожидала.

— Спасибо. Правда спасибо. Но я что-нибудь найду, — ответила она. Затем посмотрела на Тею. — И я не могу взять твоих денег. Я должна разобраться самостоятельно.

— Нет, не должна, — сказала Тея.

— Тогда можешь просто согласиться с тем, что я так хочу?

Лицо Теи смягчилось с понимающим выражением — кроме сестры, Лив видела такое выражение еще только у одного человека в своей жизни. Если бы не Тея и бабушка, Лив погибла бы. Она подошла к сестре и крепко ее обняла.

— Верь в меня, — прошептала она. — Я справлюсь.

Тея крепко обняла ее в ответ и понизила голос.

— Я в тебя верю.

Лив сбежала, пока Тея не увидела, как много для нее значили эти слова. И как отчаянно она хотела им соответствовать.

Глава пятая

На следующее утро Рози — хозяйка фермы, где жила Лив, — взяв курицу по имени Глэдис под мышку и уперев свободную руку в бедро, сказала:

— Из-за такого вот дерьма я сорок лет назад сжигала лифчики, а ничего с тех пор так и не изменилось.

Лив сунула руку в ящик, где сидели куры, и шарила там, пока не нащупала два яйца. Она положила их в корзину.

— Ты поступила правильно, — сказала Рози. — Нельзя позволять ему поступать так с бедной девушкой.

— Жаль, бедная девушка не рвется постоять за себя. — Лив открыла дверь погреба, где Рози хранила яйца, овощи и корм для кур. — Почему не подала жалобу? Разве она не знает, что он не прекратит своих домогательств?

— Большинство женщин о подобном не сообщают.

— Я их не понимаю.

— Видимо, понять можно, только оказавшись на их месте.

Рози отпустила Глэдис к остальным двадцати курам, клюющим червяков в недавно перекопанных цветочных клумбах. Глэдис отмахнулась лапой от петуха Рэнди, считавшего своим долгом оплодотворить как можно больше кур. Лив недоумевала, почему Рози не избавится от петуха и не сварит из него суп. Вероятно, потому, что он ненавидел мужчин так же сильно, как сама Рози, и прогонял всех обладателей пенисов с фермы.

Наверное, сама Лив здесь потому и жила. Два года назад она откликнулась на объявление Рози, в котором та предлагала комнату над гаражом при условии, что жилец будет помогать на ее органической ферме. Сельское хозяйство мало привлекало Лив, но она не могла позволить себе жилье в центре города и не хотела вторгаться в семейную жизнь сестры.

В день переезда Лив обнаружила потрепанный экземпляр первого издания книги «Наши тела, мы сами», лежащий на тумбочке рядом с кроватью — словно Библия в каком-нибудь отеле. Ей сразу же понравились и ферма, и Рози.

Лив переложила корзину с яйцами в другую руку и пошла обратно к дому. Дыхание образовывало белые клубы пара вокруг ее лица. Даже в Теннесси апрельское утро бывает холодным. Ферма Рози находилась в получасе езды от города и занимала двадцать акров. Когда-то вокруг были только поля, но теперь появились торговые центры и пригородные сетевые магазины.

Рози вылезла из подвала и, покачав головой, снова заворчала:

— Никак не могу поверить, что мы все еще не разделались с этим дерьмом. В семидесятых я участвовала в марше, чтобы твоему поколению не пришлось иметь дело с такими негодяями.

В дом Лив вошла следом за Рози. От главной двери начиналась прихожая, где стояли древние стиральная машинка с сушилкой, грудой валялись резиновые сапоги, испачканные куриным пометом и прочей фермерской грязью. На стене располагался ряд крючков, на которые они вешали пальто и шапки. Все шапки Рози связала сама. В последнее время она много вязала. По ее словам, ей нужно хобби, чтобы не сходить с ума из-за новостей. Теперь в холодную погоду каждая ее курица щеголяла в вязаном свитере. И выглядело это вовсе не так дико, как могло бы показаться. Рози выписывала журнал по куроводству, и куриные свитера были в моде.

Рози продолжала ворчать всю дорогу до кухни. Принялись готовить завтрак. Лив, когда была дома, обычно помогала ей готовить, хотя Рози всегда говорила, что в этом нет необходимости. «Я плачу тебе за работу в саду и со скотиной, а не за готовку». Лив не знала, как ей сказать — или, может, просто стеснялась сказать, — что ей это просто нравилось. Возня на кухне вместе с Рози напоминала ей о тех временах, когда она и Тея жили с бабушкой. Именно на кухне бабули она открыла в себе любовь к кулинарии. Ее лучшие воспоминания были о том, как она, Тея и бабуля вместе готовили ужин под бабулины рассказы о прошлом и ее житейские мудрости. В те годы Лив чувствовала, что у них с Теей настоящая семья.

Хлопнула задняя дверь, затем последовала громкая отрыжка. Через пару секунд в кухню вошел Эрл Хопкинс.

Хоп, как они его звали, нанялся сюда на временную работу и был без ума от Рози. Но либо Рози об этом не догадывалась, либо не отвечала взаимностью. Трудно найти двух более противоположных людей, чем эти двое. Он был ветераном Вьетнама, любил пить пиво и разглагольствовать о либеральной прессе, а она была завзятой хиппи, когда-то протестовала против этой самой войны, а теперь каждый вечер смотрела Рэйчел Мэддоу на максимальной громкости.

— Разожги огонь, а? — сказала Рози и притворилась, что не смотрит на зад Хопа, когда он прошел в гостиную и присел перед камином на корточки.

— Перестань мной командовать, — огрызнулся он.

— Если не нравится, ты волен искать себе завтрак в другом месте.

— Пожалуй, надо так и сделать. А то, подозреваю, ты собираешься меня отравить.

Лив сложила почищенный лук аккуратной кучкой и высыпала шелуху в миску, которую Рози потом отнесет козам. Они будут не в восторге, но съедят. Козы едят все. Капустные дни, определенно, их самые любимые. Хотя нет, самые любимые их дни, это когда Рози баловала свежим печеньем.

Господи, до какой жизни она дошла! Уже выучила пищевые предпочтения кур и коз. Лив простонала и дважды стукнулась лбом о стол.

— Что я пропустил? — спросил Хоп, возвращаясь в кухню.

— Ливви вчера уволили.

Хоп похлопал ее по плечу.

— Неужели наконец сказала боссу, куда он может засунуть себе половник?

Лив засмеялась.

— Если бы!

Рози повернулась от раковины с большим ножом в руке.

— Я расскажу тебе, что случилось. Лив застала босса, когда он домогался юной студентки колледжа, и он ее за это уволил. Типичный мужлан!

— Слова типичной феминистки, — фыркнул Хоп.

Лив тяжко вздохнула и покачала головой. Их перепалка затянется надолго. Она потянулась к ножу в руке Рози.

— Я дочищу картошку.

Рози отвела руку.

— Ты пойдешь в свою комнату и отдохнешь. Я принесу тебе завтрак, когда будет готов.

Лив хотела возразить, но Рози и Хоп вступили в перебранку, а она чувствовала себя слишком измотанной, чтобы играть в рефери.

Выйдя через заднюю дверь, она направилась к гаражу. К его стене примыкала лестница, которая вела в ее квартирку, маленькую, но уютную. От двери начиналась крохотная кухня с гостиной. Оттуда коридор вел в ее спальню с одной стороны и ванную с другой. От гаража внизу шел запах пыли, но она маскировала его, зажигая ароматические свечи.

Лив села за кухонный столик и включила ноутбук. Она солгала, сказав Тее, что уже проверила свой банковский счет. Ей еще предстояло кое-что подсчитать.

Лив вошла в свой аккаунт и быстро прикинула: сбережений хватит на три месяца. С облегчением вздохнула. Неужели за три месяца она не найдет работу? А вдруг вообще не удастся найти работу в Нэшвилле? Ей не хотелось переезжать. Здесь Тея, Гевин и близнецы. И Рози, которая была для нее как бабушка.

Что, если Ройс и в самом деле сделает так, что ни один ресторан ее не наймет?

Теперь, когда его засекли, Ройс наверняка не захочет рисковать и постарается перекрыть ей все пути к новой работе. Мужчина, который сексуально домогается своих подчиненных, не постыдится разрушить чью-то карьеру, охраняя свой маленький грязный секрет.

Если это вообще секрет. Со сколькими женщинами он это проделывал? Скольких преследовал или увольнял, чтобы все скрыть? И сколько человек ему в этом помогали?

Ей хотелось вслух закричать: «Это несправедливо!» Но ничто в ее жизни не было совершенно справедливым, и нытье по этому поводу мало помогало.

Может, она сглупила? Может, стоило уступить и принять предложение Теи? Открыть собственный ресторан и быть благодарной судьбе за то, что сестра готова ей помочь? Однако деньги способны менять отношения между людьми. Деньги умеют развращать. Лив не хотела, чтобы это висело между ней и сестрой. Тея для нее слишком важна.

Когда Рози постучала, Лив сразу вскочила и открыла ей дверь. Рози вошла с подносом.

— Принесла тебе омлет и тосты.

— Спасибо большое. Не стоило утруждаться.

Рози поставила поднос на стол и со значением подняла палец.

— Послушай меня внимательно. Я тебя знаю, поэтому уверена, что ты сидишь тут и думаешь, как платить за квартиру и все такое, так что просто прекрати. Мне это не нужно.

— Рози, я ведь не могу жить у тебя бесплатно.

— Можешь, если я так говорю.

Лив посмотрела на нее со слезами на глазах.

— Я только хочу, чтобы ты придумала, как вывести ублюдка на чистую воду, и защитила ту девушку, — добавила Рози.

— Сомневаюсь, что она хочет моей защиты.

— Тогда ты обязана ее уговорить.

Лив подошла к окну и стала задумчиво смотреть на поля.

— Не знаю, что делать.

— Уведи ее от него, Ливви. Во что бы то ни стало вытащи ее из этого ресторана.

Глава шестая

Два дня спустя Лив припарковала свой джип у тротуара перед кафе «Той Бинс Кэт», принадлежавшим ее подруге Алексис.

Алексис — единственный человек на свете, ненавидевший Ройса так же сильно, как сама Лив, и поэтому они так быстро подружились за короткое время, пока вместе работали в «Савой». Когда пришла Лив, Алексис работала там уже почти два года, но через пару месяцев уволилась, чтобы ухаживать за больной матерью. С Лив они остались подругами, и после смерти ее матери Лив помогла Алексис осуществить мечту ее жизни — открыть собственное заведение.

Судя по длинной очереди к прилавку, дела кафе шли хорошо. Правда, сегодня вторник, а по вторникам у Алексис всегда много посетителей, потому что именно в этот день местный приют для животных привозит сюда кошек и котят, которые нуждаются в новом доме.

Алексис питала слабость к потерянным и одиноким созданиям. Это было еще одной причиной, по которой Лив решила обратиться за помощью именно к ней. Если Алексис согласится нанять Джессику, той не придется оставаться в «Савой».

Лив подошла к концу очереди. Алексис увидела ее и радостно замахала, отчего кудряшки на ее голове пустились в бодрый танец. Алексис растопырила пальцы на руке и одними губами прошептала: «Пять минут?»

Лив указала на распашную дверь, ведущую в кухню. Алексис кивнула и снова занялась покупателем.

В маленькой кухне было светло и чисто. Стены покрывала белая узкая плитка, на открытых полках стояли тарелки и миски радужных цветов. Единственный повар бегал между грилем и столом из нержавеющей стали, где он выкладывал на тарелки сэндвичи, салаты и выпечку. Он едва глянул на Лив, когда та вошла. Она его понимала. Не до приличий, когда в кухне в буквальном смысле угар.

Чтобы ему не мешать, Лив прошла к задней части кухни, где на решетке остывали свежие сконы. Они пахли уютным субботним утром и теплым пледом. В животе у Лив заурчало.

— Лимон и лаванда, — пояснила Алексис, подходя к ней. — Но я еще не доработала рецепт. Попробуй и скажи, как тебе.

Лив взяла скон и откусила. Булочка просто таяла на языке.

— Идеально, — выдохнула она, смахивая крошку с губы.

Алексис облегченно улыбнулась.

— Уверена? Это моя четвертая попытка.

Лив откусила еще и кивнула.

— Обязательно включи это в меню.

— Раз ты одобрила, то дело решенное. — Алексис сняла фартук и повесила его на крючок возле своего крохотного кабинета. — Есть время посидеть несколько минут? Ты по дороге на работу? Как Рия? Ты должна рассказать мне о планах по выпуску кулинарной книги. Ройс, наверное, сводит всех с ума?

Лив пыталась мысленно угнаться за ее как всегда стремительным потоком вопросов, когда Алексис открыла дверь своего кабинета.

— Заходи… Пирожок, нет!

Огромный рыжий кот попытался сбежать через узкую щель приоткрытой двери. Лив подставила ногу как раз вовремя, чтобы его остановить, и заработала от Пирожка взгляд, обещающий убить ее позже. Еще один кот — полосатый, по кличке Ревун — метнулся под стол Алексис и выглянул оттуда, злобно сверкая глазами.

— По вторникам я их не выпускаю из кабинета, — объяснила Алексис, жестом предлагая Лив сесть и закрывая дверь. — Они терпеть не могут посторонних кошек.

Ревуна и Пирожка тоже взяли из приюта, и теперь они жили в кафе на постоянной основе. Они очаровывали гостей кафе в перерывах между теми днями, когда люди приходили взять кошку из приюта, а по ночам, видимо, замышляли убийства.

Алексис уселась на скрипучий стул у стола. Она испустила шумный вздох и откинула голову на спинку стула.

— У меня все тело болит. Мне всего тридцать. Как у меня все может так болеть в тридцать?

— Потому что ты целый день на ногах и не делаешь перерывов.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. — Алексис подняла голову и прищурилась. — Что-то не так. Что случилось?

Лив нервничала, чувствуя угрызения совести. Бизнес Алексис едва начал вставать на ноги, и Лив не хотелось ставить подругу в затруднительное положение. Но ей необходимо спасти Джессику от Ройса.

— Хочу попросить тебя об одолжении.

— Конечно. Что угодно.

— Мне нужно, чтобы ты кое-кого наняла.

Алексис склонила голову набок.

— Кого-то конкретного?

— Да.

— Ладно, — медленно проговорила Алексис. — А кого?

— Девушку по имени Джессика. Она работает в «Савой».

Лицо Алексис на мгновение застыло. Но она быстро поморгала, и это мгновение прошло.

— А зачем тебе, чтобы я ее наняла?

Лив вздохнула.

— С ней кое-что произошло.

Алексис выпрямилась.

— Что?

Пять минут спустя эта история висела между ними в воздухе, словно прогорклый запах возле мусорных контейнеров на заднем дворе «Савой», куда официанты выбегали покурить. Выражение лица Алексис говорило, что она чувствует этот запах — казалось, ее сейчас стошнит.

Алексис откашлялась.

— Что ты… что ты собираешься делать?

Лив пожала плечами.

— Все, что смогу, чтобы помочь Джессике и остановить Ройса.

Алексис снова быстро поморгала.

— В каком смысле «остановить Ройса»?

— В смысле, не позволю ему продолжать. Джессика наверняка не единственная, к кому он приставал, но она станет последней.

Алексис вскочила, открыла дверь и вышла. Пирожок и Ревун воспользовались шансом на побег и проскользнули между ее ног, но Алексис то ли не заметила, то ли ей было все равно. Лив выглянула из дверного проема и разинула рот, увидев, что Алексис идет обратно с бутылкой бурбона и двумя стаканами. Алексис редко употребляла алкоголь. Но когда она вернулась в кабинет, налила глоток и быстро выпила, до Лив наконец дошло.

— Для тебя это не новость, верно?

Алексис налила в оба стакана и протянула один Лив.

— Ройс всегда имел такую репутацию.

— Репутацию?

Алексис посмотрела на свой стакан, но пить не стала.

— Так ты знала?

Алексис снова села.

— И тебе не приходило в голову мне сказать?

— Я хотела бы нанять Джессику, но не могу. Извини. Я еле-еле свожу концы с концами при том количестве персонала, который у меня уже есть.

— Ей, наверное, не так уж много платят. Она могла бы просто начать…

— Не могу, Лив. Извини.

Ее резкий тон не оставлял места для споров. Лив слегка разозлилась, но понимала, что не имеет на это права. Она с самого начала не особо надеялась.

— Ничего страшного. Мне не следовало ставить тебя в затруднительное положение.

— А сама-то ты как? — спросила Алексис.

— Что-нибудь найду.

— Отель «Парквей» ищет повара. Я знакома с их шефом. Могу позвонить ему завтра.

Лив рассеянно кивнула.

— Было бы здорово. Спасибо.

— Как у тебя с деньгами?

Если бы кто-то другой задал такой вопрос, Лив ощетинилась бы на подобную бесцеремонность. Но это была Алексис. Практичная и откровенная. Как старая мудрая тетушка в теле тридцатилетней женщины.

— Мне хватит сбережений на несколько месяцев.

— Уверена, Рози даст тебе поблажку с квартплатой и счетами.

— Уже дала.

Алексис потянулась через стол и сжала руку Лив.

— Сочувствую, Лив. Я знаю, как это обидно после того, что ты столько работала.

— Переживу.

Не впервой! Еще в детстве она научилась приспосабливаться к новым обстоятельствам. Уроки быстро усваиваются, когда растешь с двумя враждующими родителями, слишком занятыми своими спорами, чтобы заметить, что с каждым слушанием об опеке, каждым язвительным замечанием они вышибают почву из-под ног своих дочерей. Она видала и похуже. Переживет.

— Может, это знак, — сказала Алексис после долгой паузы.

— Знак чего?

— У тебя есть опыт. Ты талантлива и амбициозна. Почему бы тебе не занять денег у сестры и…

Лив стиснула челюсти.

— Нет.

— Почему?

— Я не могу пользоваться ими, как банкоматом. Деньги портят отношения. Поверь мне, я знаю.

Алексис поморщилась.

— Прости. Ты права. Где ж мне понять.

Черт. Лив покачала головой.

— Я не должна была на тебя огрызаться. Извини. Знаю, ты хочешь помочь. Просто… — Она тяжело вздохнула. — Ничто не бесит сильнее, чем несправедливость.

— Да, и за это я тебя люблю. Но пообещай мне кое-что.

Лив вопросительно приподняла брови.

Глаза Алексис потемнели.

— Будь осторожна. Ройс сильнее, чем ты думаешь.

— Меня не пугает Ройс Престон. Он полный идиот. Я ведь и застукала его потому, что он не понимает, сколько на часах времени.

Алексис проигнорировала шутку.

— Он может тебя уничтожить.

— Нет, если я его опережу.

— Ты правда так считаешь?

— У меня просто нет выбора. Я не успокоюсь, зная, что он делает и, наверное, делал уже сто раз. Зная, каков он, я не могу позволить кому-то еще войти на его кухню. Если мне придется разрушить всю его чертову империю, я это сделаю.

Алексис встала и посмотрела на Лив умоляющими глазами.

— Только, пожалуйста, не совершай опрометчивых поступков. Я достаточно с тобой знакома…

— Что ты имеешь в виду?

— Ты порой действуешь, не задумываясь.

Лив изобразила уязвленную гордость и выпалила:

— По-твоему, я должна стоять в стороне и смотреть, как ему все сходит с рук?

— Нет, но пообещай мне, что подумаешь о последствиях, прежде чем вступишь в открытую войну с Ройсом.

Лив встала и посмотрела в глаза Алексис.

— Я намерена его остановить, уберечь от него других женщин. Остальное меня мало волнует.

— Напрасно. Могут пострадать другие люди. Подумай, сколько человек потеряют работу, если ты разрушишь его империю.

Лив покачала головой, охваченная разочарованием и обидой.

— Не понимаю. Я думала, уж ты-то будешь на моей стороне.

— Я на твоей стороне.

— Не похоже.

— Просто не хочу, чтобы ты пострадала.

— Меня больше беспокоит Джессика.

Алексис устало вздохнула.

— И какой же у тебя план?

— Пока никакого. Но что-нибудь придумаю.

Алексис задумчиво покусала нижнюю губу.

— Обещай держать меня в курсе.

— Ладно.

В дверь постучали, и к ним заглянула девушка в фирменной футболке «Той Бинс».

— Пирожок только что стащил маффин у посетителя и чуть не пописал на котенка.

— Я пойду, — быстро сказала Лив. — У тебя дел невпроворот.

Алексис встала и обошла свой маленький стол. Ее улыбка казалась вымученной.

— А я дам тебе знать, если услышу о вакансиях, — сказала она, крепко обнимая Лив.

Лив выскользнула через заднюю дверь и обошла все здание, чтобы вернуться к машине. Но не уехала сразу, а сидела несколько долгих минут, глядя в пространство, обдумывая следующий шаг. Порой ты действуешь, не задумываясь. Алексис задела больное место, хотя, конечно, сделала это ненамеренно. Лив усердно работала над собой, чтобы оставить в прошлом поступки беспутной юности. К сожалению, любимая бабушка не дожила до того дня, когда внучке вручили диплом кулинарной школы. Но Лив любила представлять, что бабуля все еще где-то рядом, приглядывает за ней сверху, испытывая гордость за то, что ей удалось направить Лив на правильный путь, пока не стало слишком поздно. Без бабушки Лив не взяла бы себя в руки вовремя и даже не окончила бы старшие классы. И конечно, без Теи.

Способен ли человек вообще искупить свои прошлые ошибки? Настанет ли такой момент у Лив? Почувствует ли она однажды, что была достойна всех хлопот?

Лив вставила ключ в замок зажигания, дождалась просвета в плотном потоке машин и выехала с парковки. Она не сдастся без боя. Ройсу не сойдет это с рук. Но прежде чем заняться самим Ройсом, нужно вытащить оттуда Джессику. Если Алексис не может ее нанять, то Лив знает человека, который сможет.

Чертов Брейден Мак.

Клуб «Темпл» считался одним из самых шикарных танцевальных клубов Нэшвилла, но в середине дня он напоминал темную пустую гробницу с тем же запахом прокисшего пива и потерянных надежд, что висел над каждым баром на этой улице. Каблуки ботинок Лив гулко простучали по деревянному полу.

— Мы открываемся в четыре, — бросила женщина за барной стойкой, не подняв головы. Ее ярко-фиолетовая лохматая прическа и уверенная манера себя держать восхитили бы Лив при других обстоятельствах.

Лив подошла ближе.

— Я — Лив. Ищу Мака.

— Его здесь нет. — Женщина все еще не смотрела на нее.

— А где он? — спросила Лив, усаживаясь на табурет.

Женщина подняла глаза, одна ее бровь, украшенная колечком, изогнулась над ярко-зелеными тенями для век.

— Здесь его нет, а где он — не ваше дело.

— Видите ли, это мое дело, потому что мне надо с ним поговорить.

— Как остальным женщинам Нэшвилла. Встаньте в очередь.

Лив изобразила рвотные позывы.

— Прекратите. У меня чувствительный желудок.

Женщина вдруг усмехнулась.

— Как, говорите, вас зовут?

— Скажите ему, что пришла Оливия.

Она взяла телефон и нажала пару кнопок.

— Это Соня. Здесь некто по имени Оливия, и… — последовала пауза, быстрое «О’кей», и Соня повесила трубку. — Он приедет через двадцать минут. Вы можете подождать в его кабинете.

Лив соскользнула с табурета и последовала за Соней по коридору за баром.

— Вы кто такая? — спросила Соня, оглядываясь на нее через плечо.

— Простите?

— Мак еще никому не позволял сидеть в его кабинете. Так что вы, должно быть, важная птица.

— Из-за него меня уволили в прошлые выходные. И я пришла мстить.

— Можно мне при этом присутствовать?

— Я даже позволю вам помочь.

Соня открыла дверь и махнула рукой, приглашая Лив пройти внутрь. Лив села в крутящееся кресло Мака и закинула ноги на его удивительно чистый письменный стол.

Соня ухмыльнулась.

— У него в шкафу папки расставлены по цветам. Когда я злюсь на Мака, я их перемешиваю.

Лив прижала руку к груди.

— Давайте станем лучшими подругами?

— Ага.

Соня ушла, а Лив откинулась на спинку кресла и стала разглядывать интерьер. Дизайн неброский, но явно профессиональный. Вдоль стены — два шкафа с папками, над ними висят черно-белые фотографии здания, вероятно, этого самого, до того, как оно стало «Темплом». Единственным личным штрихом в комнате были фотографии, прикрепленные к тканевой доске на стене рядом со столом.

Она старалась не смотреть, но ничего не получалось. В конце концов она принялась их разглядывать. Очевидно, его семья. Все похожи на Мака — темные волосы, широкие улыбки, того же цвета глаза…

— Удобно устроилась?

Лив развернула кресло, перебирая ногами по столу. Мак, в джинсах и черной рубашке с закатанными до локтя рукавами, прислонился к дверной раме. Он скрестил руки на груди и улыбался, как человек, уверенный в своей неотразимой внешности и привыкший благодаря ей всегда добиваться своего.

Лив закатила глаза.

— Ты часто тренируешь эту позу перед зеркалом?

Он подмигнул.

— Каждый день.

— У тебя чисто в кабинете.

— Ты удивлена?

— Я считала тебя типом с переполненным мусорным ведром и грязными кофейными чашками.

— Тогда ты ошиблась. — Он оторвался от двери и вошел в кабинет, указывая на фотографии. — Это моя семья.

Она пожала плечами.

— Тебе даже не любопытно?

— Не особенно, — солгала она.

Он подошел ближе и стал называть:

— Это мой брат Лиам. Его жена Эллисон. Их детишки. Самые милые малыши на планете. — Он указал на последнюю фотографию. — А это моя мама.

Об этом Лив догадалась бы и сама. У него те же темные волосы, золотисто-карие глаза и длинные ресницы, как у женщины на снимке. Не то чтобы Лив так уж внимательно изучала глаза Мака или длину его ресниц. Они просто очевидны, как перья павлина. Может же человек любоваться красотой птицы и при этом считать ее брачное поведение излишне агрессивным?

Лив закинула ногу на ногу.

— Администратор приняла меня за твою очередную девицу.

Он усмехнулся.

— Она плохо разбирается в людях.

— Точно. Она мне нравится.

Мак сел в кресло по другую сторону стола.

— Мне тоже. Она со мной с тех пор, как я открыл свой первый клуб.

— Бедняжка.

— Да я уже привык к ее бесцеремонности.

— Я жалела ее, а не тебя.

Он снова подмигнул.

— Дай срок. Я начну тебе нравиться. Со всеми так.

— Только если у тебя есть китайская еда, чтобы возместить ту, которую ты слопал.

— Неужели до сих пор злишься?

— Я очень серьезно отношусь к еде.

— Гевин мне тогда разрешил, — сказал он извиняющимся тоном.

— Он не имел на это права.

— Поэтому я тебе и не нравлюсь? Потому что съел твою лапшу?

— Нет. Ты мне не нравишься, потому что ты используешь больше средств для волос, чем я.

— Чтобы так хорошо выглядеть, нужно трудиться, дорогая.

— Точно. Ни одна женщина так за собой не ухаживает. Держу пари, у тебя в каждой комнате висит по зеркалу, и ты отрабатываешь перед ними свои улыбки.

— А ты разве нет?

Она фыркнула.

— Серьезно, я тебе не нравлюсь?

— Ты говоришь так, словно это тебя удивляет.

Мак промолчал. Лив посмотрела на него недоверчиво.

— Что? В самом деле удивляет?

Он пожал плечами.

— Обычно я всем нравлюсь. — Он откинулся на спинку кресла. — Я так понимаю, ты передумала насчет работы?

Лив поставила ноги на пол.

— Да, но не для себя.

Он прищурился, от чего вокруг его глаз появились тонкие морщинки.

— Не понимаю.

— Если у тебя правда есть вакансия…

— Есть.

— …то мне нужно, чтобы ты нанял девушку по имени Джессика. Она хостес в «Савой», и я хочу ее оттуда вытащить.

— Почему?

— Потому что я так хочу. Этого должно быть достаточно.

Он пожал плечами.

— Недостаточно.

— Ну, я не могу сказать почему. Но ты говорил, что хочешь все исправить. — Она указала на него пальцем. — Это твои точные слова. Именно так ты можешь все исправить.

— Каким образом наем посторонней девушки поможет исправить твое увольнение?

— Дело не в моем увольнении. Я прошу помочь молодой женщине выбраться из плохой ситуации.

Возможно, это было всего лишь ее воображение, но Лив могла поклясться, что на его челюсти набухла вена.

— Что за плохая ситуация?

— Не могу тебе этого сказать.

— Тогда я не могу тебе помочь.

— Просто плохая ситуация.

Мак резко встал, подошел к двери и захлопнул ее. Когда он вернулся, его лицо приняло суровое выражение.

— Насколько плохая?

— Очень-очень плохая.

— Это как-то связано с тем, что тебя уволили?

— А есть разница?

— Да, есть разница, если хочешь, чтобы я нанял эту девушку.

— У тебя есть вакансия. Я знаю человека, которому нужна работа. Детали не должны иметь значения.

— Посвяти меня.

Ей потребовалось пять минут, чтобы рассказать всю историю, но уже через минуту кровь зашумела у Мака в ушах. Он утратил дар речи. Едва мог дышать. Он взъерошил пальцами волосы и заставил себя сесть обратно в кресло перед столом.

Сукин сын! Мак его уничтожит! Он разорвет ублюдка на части.

— Он… — Мак с трудом выдавливал слова сквозь ярость, парализовавшую его голосовые связки. — Он с тобой когда-нибудь так поступал?

— Нет, — не колеблясь, ответила Лив. — Но вряд ли это был его первый раз. Он вел себя слишком самоуверенно и не боялся, что его поймают.

— Мы должны что-то сделать, — прохрипел Мак.

Лив посмотрела на него.

— Мы ничего делать не должны.

— Это нельзя так оставить!

— Я и не собираюсь, но единственное, что требуется от тебя, это нанять Джессику.

В горле у Мака пересохло. Ярость превратила его горло в наждачную бумагу.

Лив встала.

— Я тебе позвоню. И если сможешь не проболтаться Гевину и Тее, пока я не придумаю, что делать, то буду очень признательна.

Она подошла к двери, открыла ее и была такова.

Твою мать. Сколько раз эта женщина будет от него уходить?

Мак вскочил и побежал за ней.

— Эй, стой, стой. Подожди. Куда ты идешь?

Соня, сидевшая в своей кабинке перед его кабинетом, развернулась в кресле и наблюдала драму с нескрываемым интересом.

Да, да, он никогда раньше не бегал за женщиной. Большое событие.

Мак схватил Лив за локоть и потянул ее обратно. Лив вздохнула, на ее лице было написано раздражение.

— Чего тебе?

— Что, черт возьми, ты имела в виду?

— Когда?

— Когда говорила, что заставишь ублюдка заплатить.

— Что я и сказала. Я собираюсь разоблачить и погубить ублюдка.

— В одиночку?

Лив пожала плечами.

— А что?

— Ты не сможешь. Если для него это в самом деле далеко не в первый раз, значит, он знает, как это скрывать. Как именно ты собираешься его разоблачать? Не пойдешь же ты в прессу рассказать им, что видела и слышала.

— Мне такое и в голову не приходило, но спасибо, что говоришь со мной, как с идиоткой.

— Тогда каков твой план?

— Я еще не знаю, но придумаю. Что-нибудь еще?

— Ага, — сказал Мак, чувствуя, как к нему возвращается хладнокровие. Потому что он был абсолютно уверен: мужчины, которые насилуют женщин, заслуживают самого худшего. Если Ройс Престон насилует женщин, то Мак его остановит. — Я хочу участвовать.

Лив фыркнула.

— Ты хочешь участвовать?

— Я постараюсь не слишком обижаться на твое фырканье, но да. Если Престон — насильник, я тоже хочу вывести его на чистую воду.

Лив посмотрела на него скептическим взглядом. Скрестила руки на груди.

— Уверен? Я ведь видела тебя с ним в «Савой». «Привет, приятель, давай обсудим дела». Вы, ребята, друзья. Так я и поверила, что ты об этом ничего не знал!

— Нет, не знал!

Мак провел руками по волосам. Неужели она могла подумать, что он прикрывал бы насильника?

— Что ж, кто-нибудь должен знать. У таких, как он, всегда есть помощники.

— Ну, я не из их числа. Я вообще с ним едва знаком.

— А если бы ты об этом слышал? Предпринял бы что-нибудь?

— Да, черт возьми! Конечно.

Лив склонила голову набок и внимательно посмотрела на него, словно пыталась решить, стоит ли верить. Он впервые заметил, как она похожа на сестру. Но в Лив была настороженность, которой он никогда не видел в Тее. Казалось, она отчаянно желала доверять людям, но просто не умела этого делать.

И он вдруг очень захотел, чтобы она ему доверяла.

— Пойми, Лив, ты не справишься с этим в одиночку. Не будь упрямой.

— Хочешь помочь? Отлично. Дай Джессике работу. Мне нужно вытащить ее оттуда.

— Готово. Найму сегодня же. Как с ней связаться?

Лив заморгала.

— Я… я не знаю.

— Не знаешь? — Он копировал скептический тон, которым она говорила чуть раньше.

— Не то чтобы мы были подругами, — сказала она, широко разводя руками. — У меня нет ее телефона, ее странички в соцсетях только для приватного просмотра, и я не могу прийти и поговорить с ней на работе.

Мак щелкнул пальцем по экрану своего телефона.

— Какая у нее фамилия?

— Саммер.

Мак набрал имя в строке поиска «Гугл» и добавил «Нэшвилл», чтобы отфильтровать результаты.

Лив прищурилась.

— Ты сейчас серьезно?

— Да, я серьезно.

— Ты собираешься предложить ей работу?

— Я ведь только что это сказал.

Поиск в «Гугл» выдал около двух миллионов результатов. Лив вздохнула и покачала головой.

— Ты правда думаешь, что я это не пробовала?

Когда он не ответил, она закатила глаза.

— Я позвоню тебе, когда с ней свяжусь, — сказала она.

На этот раз, когда она уходила, Мак не стал ее останавливать. Потому что, даже если она не знала, как найти эту девушку, Мак знал человека, который мог найти все.

Мак сунул телефон обратно в карман и достал ключи. Он прошел мимо Сони в ее кабинке. Она подняла на него глаза.

— Что это было?

Он уклонился от ответа.

— Объясню позже.

Соня пожала плечами и саркастически хмыкнула.

Мак пересек кухню и вышел через черный ход в переулок за баром, где стояла его машина.

Он созвонился с нужным человеком, пока мчался по городу. Около четырех он подъехал к месту встречи — трехэтажному кирпичному зданию с надписью «Дагнабитс» блекло-зелеными буквами над входом. Заведение выглядело как место, где подают дешевое виски, а повара не моют рук. Что делало его идеальным местом для такой встречи.

Мак прошел по растрескавшемуся, заросшему травой тротуару и открыл дверь. Та возмущенно скрипнула. Внутри царил полумрак и громко орал телевизор. Посетителей было мало: два байкера сидели с кружками пива, навалившись на стойку, и не отрывали глаз от бейсбольного матча на экране. Ни один из них не посмотрел в сторону Мака. Неподалеку от них кашлял патлатый парень, который выглядел так, будто в любую минуту готов удариться в истерику по поводу слежки ЦРУ.

Мак выбрал место подальше от них и заказал пиво.

Через пять минут дверь снова скрипнула, и появился Ноа Логан. В ермолке, низко натянутой на лоб, сунув руки в карманы потертой кожаной куртки, он прошел через зал. По виду — типичный айтишник, но Мак подозревал, что это лишь прикрытие для какой-то суперсекретной работы. Такие умные и крепко сложенные парни не могут не работать на правительство. Мак нанял его пару лет назад для установки системы компьютерной безопасности, но довольно быстро понял, что квалификация парня выходит далеко за рамки стандарта. Позже Ноа помог с одним деликатным проектом, после чего Мак мысленно записал его в список своих самых доверенных лиц.

— Здоро́во, — бросил Ноа, занимая табурет рядом с Маком. — Что стряслось?

— Хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал.

— Я уже догадался.

Мак бросил пятерку на стойку и встал.

— Давай погуляем.

— Какого черта, мы ж только пришли, — заныл Ноа.

Десять минут спустя он больше не жаловался. Ноа замедлил шаг и покачал головой.

— Вот дерьмо, — выдохнул он. — Мне этот парень никогда не нравился. От меня что требуется?

— Для начала найди эту Джессику. Лив, понятно, не может просто пойти к ней в «Савой». Разузнай, где она бывает, кроме работы и дома.

— Что еще?

— Мне нужно выяснить, к скольким женщинам он приставал.

Ноа скептически поморщился.

— Посмотрю, что сумею нарыть, но мне нужно с самого начала знать, как глубоко ты хочешь, чтобы я заглянул.

— А как глубоко ты можешь заглянуть?

Лицо Ноа стало устрашающе спокойным.

— Глубже не бывает.

— Пришли мне счет, — сказал Мак, уходя. — Только тихо.

— Платы не надо, — крикнул ему вслед Ноа.

Мак обернулся.

— Что?

Ноа словно подрос на несколько дюймов.

— Такие ублюдки, как Ройс Престон, заслуживают, чтобы им надрали задницу. Это дело — про боно[1].

Глава седьмая

В среду вечером, когда закат уже окрасил горизонт в оранжевый цвет, Мак съехал с автострады и, следуя указаниям навигатора, стал удаляться от города. Гевин не шутил. Лив жила на ферме. И не в какой-нибудь хипстерской общине, а на самой настоящей ферме с пасущимися овцами — или нет, кажется, это козы — и огромным красным амбаром, окруженным другими хозяйственными постройками. В самом центре, на пригорке, стоял высокий белый дом, который выглядел так, словно его воздвигли еще во времена Реконструкции.

Мак свернул на усыпанную гравием дорожку, проехал под раскидистыми кронами деревьев и притормозил у гаража. Лестница у дальнего угла здания вела наверх. Окно на втором этаже выходило на подъездную дорожку.

Мак поставил свою машину рядом с пыльным пикапом «Форд», позади черного джипа с выцветшей наклейкой на бампере с надписью: «Мужчина нужен женщине, как рыбе велосипед». Да, он определенно прибыл по адресу.

Но какого черта? Почему Лив живет в такой глуши?

Мак выключил двигатель, открыл дверь и потянулся за пакетом с китайской едой, которую привез в качестве символа примирения. Ночью он почти не спал, думая о том, что не может стоять в стороне, пока Лив сама разбирается с Ройсом. Нужно убедить ее принять его помощь.

Он вышел из машины… и тут на него напали.

Зверь появился из ниоткуда. Мак не успел понять, что происходит, когда услышал сердитый клекот, увидел клубок черно-рыжих перьев и ощутил острую боль в голени. Зверь подлетел в воздух на полметра, грозно выставив лапы. Острые когти снова впились в его кожу. Мак запрыгнул обратно на водительское сиденье и успел захлопнуть дверь. Зверь, пронзительно вереща, принялся атаковать его машину.

Вдруг на вершине лестницы гаража появилась спасительница. В резиновых ботах, с метлой в руке.

— Ты что, заблудился? — крикнула она.

Слушая удары о дверцу, Мак поморщился: чертова зверюга поцарапает краску. Он постучал кулаком по окну.

— Что это такое?

Лив приложила руку к уху, показывая, что не слышит.

Мак опустил окно.

— Что это за тварь? — крикнул он.

Она фыркнула.

— Это петух, тупица!

— Он взбесился!

— Петухи защищают свою территорию.

— Он напал на меня!

— И отлично разбираются в характерах.

— Убери его, чтобы я мог выйти. Нам нужно поговорить.

— Если пытаешься меня уговорить, то напрасно приехал.

Он высунул из окна пакет с китайской едой.

— Свинина ло-мейн и суп вонтон.

Она приподняла бровь.

— Откуда?

— Из «Нефритовой династии».

— Ладно.

Лив спустилась по лестнице и шуганула птицу метлой.

— Пошел. Пошел.

Птица взъерошила перья и атаковала метлу. Лив обругала петуха, отогнала во двор и заперла калитку из сетки-рабицы.

Затем вернулась к водителю.

— Все. Ты в безопасности. Теперь давай сюда мою еду.

Мак протянул пакет через окно. Лив забрала его и заглянула внутрь.

— Спасибо. А теперь можешь ехать.

— Нет. — Он открыл дверь. — Нам есть что обсудить.

— Нечего нам обсуждать.

— Я помогу тебе с Ройсом.

— Кажется, я вчера выразила свое мнение довольно ясно.

Мак вышел и закрыл дверь.

— Если ты не хотела, чтобы я помогал, тебе не следовало мне о нем рассказывать.

— Боже, ты как волос на подбородке. Сколько раз его ни выдергивай, появляется снова.

— Мне, конечно, интересно узнать о твоей проблеме с волосом на подбородке, но у нас есть более важная тема для разговора.

— Например, о том, что твои ботинки стоят дороже моей машины?

— Собираешься давать мне модные советы? Ты выглядишь как гость программы «Снимите это немедленно».

— Этот парень тебе докучает, Ливви?

Широкоплечий мужчина, который только что вышел из одной из хозяйственных построек, направлялся к ним, на ходу вытирая руки о грязное полотенце. Его короткая стрижка «ежик» и стальной взгляд говорили о жизни, проведенной в армии. А сильная хромота говорила, что лучшие годы его прошли.

— Твой бойфренд? — прошептал Мак.

Лив метнула в него уничтожающий взгляд.

— Докучает, и еще как, — ответила она. — Можешь заставить его уйти?

Мак шагнул вперед и протянул руку.

— Не боишься испортить маникюр? — съязвила Лив.

— Брейден Мак, — представился он.

Мужчина стиснул его ладонь сильнее, чем это было необходимо.

— Эрл Хопкинс.

— Мы зовем его Хоп, — сказала Лив. Она кивнула в сторону Мака. — А его я называю Волос-на-подбородке.

Хоп окинул Мака взглядом.

— Когда-нибудь служил?

— В армии?

— Да.

— Нет.

Хоп фыркнул и еще раз оглядел Мака с головы до ног, ухмыльнулся при виде кровавого пятна на джинсах. Приподняв бровь, спросил Лив:

— Это на него Рэнди напал?

Лив улыбнулась.

Хоп кивнул.

— Петух хоть на что-то годится.

— Вы зовете его Рэнди?

Лив закатила глаза.

— Я разберусь с ним, Хоп. Скажи Рози, я приду через пару минут, помогу с ужином.

Хоп мотнул головой в сторону Мака.

— Он ест с нами?

Лив и Мак выпалили одновременно:

— Нет!

— С удовольствием!

— Ты не останешься на ужин, — заявила Лив.

— А что сегодня в меню?

— Все, на что у тебя аллергия.

Хоп еще раз фыркнул и похромал к главному дому.

— Интересная у тебя здесь жизнь, Лив.

— Тебе пора.

— Нет, серьезно, какого черта ты здесь живешь?

Не отвечая, она отвернулась и пошла к дому.

— Может, ты не заметила, — сказал Мак, догоняя ее, — но я истекаю кровью.

— Заживет.

— Кто знает, чем эта тварь могла меня заразить?

— Верно. Тебе следует срочно поехать в отделение неотложной помощи и рассказать им, что произошло.

У Мака уже был наготове саркастичный ответ, но он умолк, потому что в десяти шагах от них, по другую сторону забора, Рэнди запрыгнул на спину курицы и…

— Что он делает с этой курицей?

— В детстве ты не бывал в деревне?

— Бывал. Наш класс провел целый день в маленькой школе, где мы воткнули палку в гнилое яблоко и назвали это куклой. Ни на одном из наших уроков не было петуха-убийцы.

Рэнди спрыгнул с курицы.

— Ничего себе. Быстро управился.

— В любой породе самцы — мусор.

— Я — нет. Я из хороших парней.

Лив фыркнула. Она открыла заднюю дверь, не придержала ее, и дверь чуть не ударила Мака по лицу.

— Спасибо, — сказал он, вовремя отпрянув.

Он последовал за ней в прихожую и затем по недлинному коридору, ведущему в просторную кухню. Женщина с длинной седой косой стояла у плиты, помешивая что-то очень аппетитно пахнущее в большой красной кастрюле.

— Я привела бездомного, — сказала Лив, направляясь к холодильнику. — Рэнди его клюнул.

Женщина обернулась, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Ты кто такой?

Мак сверкнул фирменной улыбкой и протянул руку.

— Брейден Мак, мэм. Приятно познакомиться.

Он подмигнул, и женщина улыбнулась в ответ, пожимая ему руку.

— Что ж, мне тоже приятно познакомиться.

— Серьезно, Рози? — сказала Лив, перекладывая свою китайскую еду в холодильник. — И ты туда же?..

— Извините, что вторгся во время ужина, мисс…

— Да зовите меня просто Рози, — махнув рукой, сказала она. — И это совсем не вторжение. Еды на всех хватит. Сегодня у нас жаркое.

Мак похлопал себя по животу и снова подмигнул.

— Мое любимое блюдо.

Лив издала рвотный звук, и Рози неодобрительно на нее покосилась.

— Ливви, что за манеры? — упрекнула она. И добавила, кивая в сторону прихожей: — Иди помоги ему продезинфицировать рану.

Лив вздохнула, как ребенок, которому велели присматривать за младшими братьями, пока взрослые играют в карты.

— Ладно. Идем.

Она привела его в маленькую ванную комнату.

Мак сел на край белой фарфоровой ванны и вытянул ноги, заняв ими все пространство между ванной и раковиной, где Лив чем-то смачивала марлю. Она повернулась к нему со зловещего вида бутылкой в руках.

— Закатай штанину, — велела она, присев перед ним.

Поборов в себе желание отпустить непристойный комментарий по поводу ее удачной позы, Мак наклонился и подтянул вверх штанину джинсов. На голени красовалась рана длиной в пару сантиметров. Кровь тонким ручейком стекала в ботинок.

Лив усмехнулась.

— И вот из-за этого весь сыр-бор?

— Смотри, сколько там крови.

— Царапина. Будь мужчиной.

— С того момента, как я приехал, я слышу от тебя уже второй сексистский комментарий.

— А первый?

— Когда ты посмеялась над моим маникюром.

Она закатила глаза.

— Если ты выбрасываешь деньги на маникюр, ты того заслуживаешь.

— Я не делаю маникюр, но если бы и делал? Что, мужчинам это запрещено?

— Кто говорит, что запрещено? Просто я считаю, что любой, кто тратит деньги на маникюры, достоин насмешек.

Интересное замечание, но Мак решил обдумать его позже. А пока просто сменил тему.

— Расскажи мне о Хопе. Он бывший полицейский?

— Государственный следователь на пенсии и ветеран Вьетнама. Опасный человек, если его разозлить.

— Они с Рози не похожи на пару.

— Нет, они не вместе.

Лив рассмеялась. Мак впервые услышал от нее такой теплый и искренний смех, и этот звук ему вроде как понравился.

— Хоп помогает на ферме, и я почти уверена, что влюблен в нее со школьных лет, но нет, они не вместе.

Она плеснула на его рану холодной жидкостью, и Мак вскрикнул.

— Господи боже! Ты что творишь?

— Дезинфицирую твою рану.

— Чем? Соляной кислотой?

— Перекисью водорода, неженка.

— Вот опять. Ты подвергаешь сомнению мою мужественность. Да будет тебе известно, что у мужчин более низкий порог болевой чувствительности, и это научный факт… Господи Иисусе! — Она плеснула на рану еще один колпачок едкой жидкости. — Это было обязательно?

— Абсолютно. — Она поднялась. — Нужно же проверить твой научный факт. Оказывается, он верен.

— Жжется, — жалобно сказал он.

— Держи. — Она протянула ему квадратный пластырь. — Приходи, когда закончишь. А еще лучше — не приходи.

Мак пропустил последнюю фразу мимо ушей. Он заклеил рану пластырем, вымыл руки и вернулся на кухню. Лив расставляла посуду на обеденном столе.

— Нужна помощь? — спросил он.

— Просто сядь и расслабься. — ответила Рози. — Лив, принеси ему что-нибудь выпить.

Он с ухмылкой сел на один из стульев возле стола.

— Чего тебе? — буркнула Лив.

— Буду рад и стакану воды.

Он подмигнул ей, но она только сильнее нахмурилась.

Вошел Хоп, похоже, только что после душа — с мокрыми волосами и в свежей одежде.

— Я пью пиво, — произнес он со значением, как бы намекая: именно это пьют настоящие мужчины.

— Ну, если так, то я тоже.

Хоп слегка ткнул Лив пальцем в бок, чтобы она отошла от холодильника, достал две бутылки «Будвайзера» и сел напротив Мака.

— Откуда ты родом? — спросил он, передавая бутылку через стол.

— Из Де-Мойна.

Лив быстро подняла взгляд от столешницы, на которой собирала вилки и ложки.

— Правда?

— Да, а что?

Она пожала плечами.

— Ты не похож на типа из Айовы.

— Семья есть? — спросил Хоп.

Мак застыл, что явно не укрылось от Хопа, который приподнял одну бровь.

— Моя мама все еще живет в Де-Мойне, но скоро переедет сюда. Я покупаю ей дом.

— А отец? — проницательно спросил Хоп.

— Умер, — привычно солгал Мак.

— Я не знала, — сказала Лив, и он удивился мягкости в ее тоне. — Мне очень жаль.

Мак пожал плечами, скрывая стыд. Из-за ее сочувствия ему стало стыдно, но не настолько, чтобы сказать ей правду. Правда была хуже.

— Очень давно.

Через десять минут сели ужинать. Лив заняла стул напротив него, а Рози и Хоп — два противоположных конца стола.

— У тебя здесь просто великолепно, Рози, — заметил Мак.

Лив закатила глаза и сунула ему в руки корзину с хлебом.

— Моя семья владеет этой фермой с тысяча восемьсот семидесятого года, — изрекла Рози. — И мой дедушка, и моя мама родились в этом доме.

— Без шуток? — удивился Мак. — А где ты родилась?

— На Лысой горе, — вставил Хоп.

— Если хочешь, можешь пойти ужинать с козами, — отрезала Рози.

— Не обращай на нее внимания, — посоветовал Хоп Маку. — Она просто до сих пор злится, что Поправку о равных правах[2] так и не приняли.

— Всего один штат. Не хватило голосов всего одного штата.

Мак начал понимать, почему Лив живет на этой ферме. Здесь не соскучишься.

— Так вы с Ливви встречаетесь? — спросила Рози.

Лив поперхнулась.

— Боже! Нет.

— Жаль. У Лив давно не было мужчины.

— Рози! — возмутилась Лив.

Мак снова усмехнулся.

— Неужели?

Лив гордо вскинула голову.

— Мне не нужны мужчины. У меня нет на них времени. Они чересчур навязчивы и никогда не держат своих обещаний.

Мак присвистнул.

— Бедная девочка. Кто тебя обидел?

— Патриархат! — отрезала она.

— Что же тогда тебя сюда привело? — спросил Хоп.

— Я хочу ей помочь.

Лив сунула в рот полную вилку жаркого.

— Мне не нужна его помощь.

— О чем это вы? — спросила Рози.

— Мак считает себя Суперменом и хочет лететь, чтобы спасти деву в беде.

— Но вот Оливия… — Нога в ботинке ударила его по голени под столом. — …думает, что сможет одолеть злодея, вроде Ройса Престона, в одиночку. Я пытаюсь убедить ее, что ей понадобится помощник.

— А он, может, и прав, Лив, — сказала Рози.

— Сама справлюсь, — буркнула Лив, отводя взгляд в сторону.

Рози покачала головой, поджав губы.

— Поверить не могу, что мы до сих пор не изжили это дерьмо.

Хоп вздохнул.

— Ну, снова-здорово.

Рози указала вилкой на Хопа.

— Вы, мужчины, должны следить за своими собратьями. Мы слишком долго терпим это от вас.

Хоп поднял руки.

— Чего ты на меня накинулась? Я в жизни не домогался ни одной женщины.

— Ой, не надо мне сказок «не все мужчины сволочи». Таким, как Ройс Престон, все сходит с рук, потому что каждый второй мужик в мире их покрывает.

— А я тут при чем?

Мак откашлялся.

— Я думаю, Рози пытается сказать, что негодяям все сходит с рук, потому что хорошие парни смотрят на это сквозь пальцы.

Он поймал на себе удивленный взгляд Лив и пожал плечами.

— Негодяи всегда были и всегда будут. — Хоп покачал головой.

— Только потому, что хорошие парни им позволяют, — заметил Мак.

— Послушай-ка! — разозлился Хоп. — Я отправлял подонков, которые насилуют женщин, в тюремные камеры, еще когда ты ползал в подгузниках. Так что не смей мне тут читать лекции, сынок.

Рози уронила вилку.

— А это мой стол, Хоп, так что тебе лучше быть повежливее с моим гостем, если хочешь продолжать за ним сидеть.

Лив снова пнула Мака под столом.

— Прошу прощения, — сказал он, виновато поднимая руки. — Я был груб.

— Дело не в тебе, — сказала Рози. — Ты все правильно говоришь.

Хоп что-то проворчал себе под нос и вернулся к еде.

Рози улыбнулась.

— Так, значит, твоя мама переезжает в Нэшвилл?

— Да. Прилетает в следующие выходные, чтобы посмотреть дома. Ей бы понравилось здесь, но я пытаюсь убедить ее поселиться где-нибудь поближе ко мне.

— Ой, как здорово. Ты должен привезти ее сюда и показать ей ферму.

Лив вскинула голову.

— Что?

— Отличное предложение, Рози. — Мак подмигнул. — Я так и сделаю.

— Мы будем рады.

Застольный разговор перешел на легкую болтовню о ферме, но Мак время от времени ловил на себе настороженные взгляды Лив. После ужина он поблагодарил Рози за угощение и предложил помочь с уборкой.

— Вы двое идите, — сказала Рози. — Хоп мне поможет.

Хоп проворчал что-то не слишком вежливое, и Мак не горел желанием увидеть, как отреагирует Рози. Он встал.

— Проводишь меня, Лив?

Она испустила долгий и тяжкий вздох.

Возле его машины Лив остановилась и скрестила руки на груди.

— Почему у тебя все время такое мрачное настроение? — насмешливо сказал он. Поддразнивать ее стало для Мака одним из самых больших удовольствий.

— Хм, давай разберемся. — Она сделала вид, что всерьез обдумывает. — Я работала шеф-кондитером, а теперь безработная.

— Я предлагал тебе работу.

— Мой бывший босс сексуально домогается женщин…

— С этим я тоже предлагал тебе помочь.

— И Джессика не ответила ни на одно из моих сообщений.

С усмешкой он наклонился к ней ближе.

— На это у меня есть ответ.

— Что, прости?

— Думаю, тебе интересно будет узнать, что я знаю, где ее найти.

Лив разинула рот.

Мак покрутил ключи на пальце.

— Встретимся в «Темпл» завтра в три. Пойдем туда вместе.

— Мне не нравится это «вместе».

Мак подмигнул.

— Как ни сопротивляйся, Лив, рано или поздно ты меня полюбишь.

Она скептически хмыкнула.

— Почему ты не хочешь проводить со мной время? Боишься, что мое обаяние начнет проникать тебе под кожу?

— Ладно! Я приду туда в три.

Мак сел за руль и захлопнул дверцу.

Лив стояла на гравийной дорожке и смотрела вслед его машине.

Мак понимал, что это мелочно с его стороны — однако улыбнулся, осознав, что наконец-то это он от нее уезжает.

Глава восьмая

На следующий день Мак приехал в «Темпл» около трех. Вскоре он услышал громкий стук каблуков, приближающийся к его кабинету.

Соня производила больше шума, чем казалось возможным для женщины ростом чуть выше полутора метров и весом от силы сорок пять килограммов. Но походка отражала ее характер — решительная и целенаправленная. И это напоминало ему другую девушку, которую он только недавно начал узнавать. Соня и Лив либо станут закадычными друзьями, либо поубивают друг друга.

Соня возникла в дверном проеме, уперев руки в бока.

— Что ты делаешь здесь так рано?

Мак жестом пригласил ее войти.

— Закрой дверь. Мне нужно с тобой поговорить.

— Надолго? — скривилась она. — Джо все напутал с заказом бурбона, и если ты здесь не для того, чтобы спасти мою задницу, то у меня нет времени с тобой трепаться.

— Ты помнишь, что я твой босс?

— Как будто ты даешь мне об этом забыть. Кстати, есть успехи с поиском нового бармена?

Мак скрестил руки на груди с самодовольным видом.

— Вообще-то есть.

Соня помолчала и скептически спросила:

— А именно?

— Я знаю человека, которому нужна работа.

— Отлично. Когда он может начать?

— Она.

— Когда она может начать?

— Ну, я еще не убедил ее принять эту работу. Даже не спросил, хочет ли она этого.

Соня хмыкнула.

— У меня нет времени на ерунду.

Он указал на кресло перед столом.

— Мне правда нужно с тобой поговорить.

Услышав его тон, Соня посерьезнела. Она закрыла дверь и села.

— Звучит как что-то важное.

— Так и есть. Только я прошу, чтобы это оставалось между нами.

Серьезность длилась недолго.

— Боже, ты кого-то обрюхатил!

— Что? Ради бога! Нет.

— Хорошо. А то я еще не готова становиться тетей, и Господь знает, что на роль крестной я не гожусь.

— Можешь минутку помолчать?

— Я вся внимание.

— Это важно, Соня. Пообещай, что никому ни слова не скажешь.

— Да иди ты. Разве я когда-нибудь…

Он поднял руки.

— Ладно, ладно. Просто… это серьезное дело.

— Так чего ты тянешь? Давай выкладывай.

Мак взял со стола ручку и нервно покрутил ее в пальцах.

— Ты ведь знаешь Ройса Престона?

Вместо ответа она изобразила, что ее тошнит.

— Знаешь, судя по всему.

— Лично не знакома. А что? — она вдруг простонала и вопросительно склонила голову набок. — Только не говори мне, что ты планируешь заняться с ним совместным бизнесом. Клянусь богом, я уйду. Прямо сейчас, черт возьми.

— Может быть, ты меня дослушаешь?

— Говори. Но знай, что я не позволю тебе вот так продать свою душу.

Он откинулся на спинку кресла.

— Просто из любопытства… почему ты так к нему относишься?

— Не знаю. — Соня пожала плечами. — Есть в нем что-то такое, из-за чего моя вагина шлет мне сигналы держаться от него подальше.

— Интересный образ.

Соня указала на свою промежность.

— Она никогда не ошибается.

Мак подумал, что, учитывая контекст, обсуждать ее вагину будет неуместно.

— Тебе не приходилось слышать какие-нибудь истории о том, что он…

Она прищурилась.

— Что?

— Ну, ты понимаешь.

— Приковывает юных девочек цепями к стенам в подвале? Продает мягкие игрушки на «Ибей»? Говори конкретнее.

— О сексуальном домогательстве.

Ее глаза сузились еще больше.

— Что такое?

— До меня дошли слухи.

— О сексуальных домогательствах?

— Вроде того.

— Не удивлена.

Ну, а его удивило, когда он впервые это услышал. Он знает Ройса сколько, пять лет? И хотя друзьями их не назовешь, они довольно много общались. Вместе играли в благотворительных турнирах по гольфу. Бывали на вечерах, устраиваемых Торгово-промышленной палатой. Сидели рядом на спортивных матчах. За все это время он не замечал ничего, что говорило бы о склонности Ройса к насилию. Но Соня уловила это, даже не будучи с ним знакома. Может, у женщин есть особый радар для такого рода вещей? Или они вынуждены развивать в себе некое шестое чувство?

— О черт! — вдруг выпалила Соня.

Он очнулся от своих мыслей.

— Что?

— Ты собираешься что-то предпринять, не так ли?

— Нет.

— Да, собираешься. Я знаю этот взгляд.

— Какой именно?

— Взгляд Супермена.

— И что это значит?

— Что ты хочешь вскочить на белого коня и помчаться вызволять даму из беды.

Так, вот уже во второй гребаный раз за пару дней его обвиняют в том, что считает себя каким-то там героем. Мака это бесило.

— А ты, что же, думаешь, я должен сидеть сложа руки, зная, что этот кобель сексуально домогается женщин?

— Значит, ты все же что-то затеваешь.

Он швырнул ручку на стол.

— Да, черт возьми, затеваю.

Она встала.

— Тогда засчитай и меня.

— Что?

— Я терпеть не могла этого ублюдка еще до того, как узнала, что у меня есть для этого повод. Поэтому я тоже хочу участвовать в деле.

— У меня пока нет плана. Но, возможно, нам понадобится привлечь кого-нибудь еще.

— Зачем?

— Еще не знаю. Решим по ходу дела.

Она снова приподняла бровь.

— Дама в беде?

— Пошла ты.

— Сам пошел.

Соня двинулась к выходу.

— Подожди.

Она обернулась.

— Чего еще? — спросила она с характерным для нее недовольством.

— Наш разговор…

— Никому ни слова.

— Нет, не про то. Разговор насчет вагины… я не преступил черту?

— Я ведь сама про нее заговорила.

Он рассеянно кивнул.

— Знаю. Просто иногда мы с тобой… говорим такие вещи.

— Мы друзья, Мак. В этом разница.

— Уверена? Я хотел бы, чтобы ты сразу указала мне, если я когда-нибудь сболтну что-то такое, что доставит тебе дискомфорт. Я никогда не сделаю такого намеренно… То есть я понимаю, намерение не имеет значения, имеет значение воздействие…

— Мак, — сказала она очень серьезным тоном. — Ты нисколько не похож на Ройса Престона. Ты, наверное, лучший парень из всех, кого я знаю. Но если расскажешь кому-нибудь, что я так о тебе отозвалась, то я тебя поколочу.

Он кивнул.

— Договорились.

— Закрыть дверь?

Он вновь кивнул.

Она отсалютовала и вышла. С минуту Мак таращился на пустое кресло перед ним. Ты, наверное, лучший парень из всех, кого я знаю. Тогда почему он чувствует себя таким дерьмом? Он отвернулся в своем кресле лицом к стене, чтобы избежать и вопроса, и ответа.

Мак достал свой мобильник и набрал номер матери. Она ответила не сразу и как будто запыхалась.

— Секундочку, ладно?

Ее голос звучал приглушенно, поскольку она, по-видимому, убрала телефон от уха, чтобы сказать кому-то:

— Как красиво. Большое спасибо.

— Кто это был? — спросил он, когда она вернулась.

— Цветочник.

Сработал собственный радар Мака.

— Кто прислал тебе цветы?

— Не знаю. Я еще не прочитала карточку.

Она что-то скрывала. Он ненавидел, когда она что-то скрывала.

— Ну так посмотри и скажи мне.

— Знаешь, Брейден, я ценю твою заботу, но это не значит, что твоя мать не имеет права на некоторую конфиденциальность.

Его покоробила и отповедь, и звук своего имени. За исключением родных, все всегда звали его только по фамилии.

— Ты получила билет на самолет?

— Да. Спасибо, дорогой.

— Я пришлю тебе еще несколько описаний домов, которые нашел мой агент по недвижимости. Думаю, тебе многие понравятся.

— Да… отлично. Сколько их?

— Кажется, шесть.

— Уверена, они все… замечательные.

Она опять вела себя как-то уклончиво.

— Мама, что случилось?

— Ничего особенного. Почему ты спрашиваешь?

— Ты странно разговариваешь.

— Просто устала. Слушай, мне нужно бежать. Позвонить тебе завтра?

— Хм, хорошо. Загляни потом в свою электронную почту, я отправлю тебе эти описания домов.

— Ага. Люблю тебя, дорогой. — И она повесила трубку.

Что за чертовщина? Мак уставился на экран телефона. Его мать первой повесила трубку. И получила от кого-то цветы.

В дверь постучали, и Соня просунула голову внутрь.

— Волос-на-подбородке?

Явилась.

Незадолго до четырех Лив и Мак вошли в университетскую кофейню. Почти все столики были заняты. Профессора болтали со студентами. Группа ребят из колледжа сидела, обложившись ноутбуками и учебниками. Несколько человек с покрасневшими глазами сжимали в руках кофейные кружки, словно молились о спасении.

— Здесь пахнет похмельем средней прожарки, — сказал Мак идущей впереди него Лив, положив руку ей на спину.

Лив вздрогнула от его прикосновения, но он либо не заметил, либо не подал виду. Он указал на столик у окна.

— Оттуда мы сможем видеть весь зал.

Лив села и осмотрела просторное помещение.

— Кажется, ее пока нет.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Да, очень. Мне необходим кофеин.

Она достала из сумочки кошелек, но Мак протестующе поднял руку.

— Я заплачу. Тебе что взять?

— Я могу сама купить себе кофе.

— Уверен, что можешь, но я угощаю.

Она закусила губу, размышляя, стоит ли продолжать спор. Но он будет еще десять раз возражать, а она слишком устала.

— Большой ванильный латте. Спасибо.

Он кивнул.

— Я быстро.

Она проводила его взглядом до стойки. Мак сверкнул улыбкой, от которой юная бариста покраснела и начала заикаться. Через несколько минут он вернулся к столу, неся две картонные чашки, на одной из которых был написан номер телефона.

Лив закатила глаза.

— По-моему, она для тебя чересчур молода.

Мак посмотрел на свою чашку, будто заметил цифры впервые. Пожал плечами.

— Такое со мной постоянно происходит.

— Ты бесстыдник.

— Что поделаешь. Природная харизма.

— Скорее природная наглость.

Мак покачал головой.

— Пей свой кофе. Может, от кофеина подобреешь.

Лив сделала глоток и застонала от удовольствия. Первый глоток всегда самый живительный. Она открыла глаза и увидела, что Мак ухмыляется.

— Тебя оставить наедине с этой штукой?

— А если я скажу «да», ты уйдешь?

Его тихий смешок произвел тот же эффект, что и кофе, — заставил ее сердце колотиться немного быстрее.

— Как ты узнал, где искать Джессику? — спросила она.

— Один мой друг хорошо разбирается в компьютерах.

Лив напряглась.

— Погоди. Ты рассказал кому-то о Ройсе?

— Нет. Просто попросил найти девушку.

Она посмотрела на него внимательно.

— Ты лжешь?

— Господи, — вздохнул он.

— Я ненавижу лжецов.

Его бровь чуть дернулась.

— Запомню.

Лив посмотрела в сторону входа. Когда дверь открылась и с улицы хлынул поток студентов, Лив затаила дыхание, вглядываясь в каждое лицо. Но Джессики среди них не оказалось.

— Ты в колледже учился? — спросила она после нескольких минут неловкого молчания.

Мак отпил кофе.

— Нет. А ты?

— Только в кулинарной школе.

Он приподнял бровь.

— «Только»? Насколько я понимаю, кулинария — не самая легкая программа для изучения.

Его слова понравились ей больше, чем она хотела признать.

— Откуда же ты знаешь все о ведении бизнеса, если не учился в колледже?

— Чтобы стать успешным бизнесменом, не требуется ученая степень.

— И ты не хотел поступить в колледж?

Прежде чем ответить, он сделал еще один глоток.

— Я не мог позволить себе колледж. Наверное, мог бы взять студенческий заем, но мне это казалось бессмысленным.

Лив кивнула. Почти все ее одноклассники, поступившие в колледж, теперь остались с огромными долгами. Что было бы терпимо, если бы они нашли работу с хорошей зарплатой, но многим ее друзьям это пока не удавалось.

— Но ты, наверное, мог бы получить стипендию. Ты умный.

Мак положил руку на область сердца.

— Первый искренний комплимент от тебя. Я тронут.

— Сказать кому-то, что он умный, это не комплимент. Просто констатация факта.

Он посмотрел в потолок, словно молясь о терпении.

— Почему ты споришь со всем, что я говорю?

— Тебя это злит?

— Да.

— Вот и ответ.

— А ты? — спросил он. — Почему кондитер?

— Я любила печь вместе с бабушкой.

— С той бабушкой, с которой ты и Тея жили какое-то время?

Она повернула голову так быстро, что, наверное, потянула мышцу.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Гевин однажды об этом упомянул. Сказал, вы с Теей жили у нее какое-то время после развода родителей.

— Гевин слишком много болтает.

— Почему вы жили у нее?

Она покачала головой.

— Твоя очередь.

Он широко развел руки.

— Спрашивай о чем угодно.

— Почему ты стал читать любовные романы?

— Моя мама их читала. Когда я обнаружил, что в них есть секс, я стал по ночам таскать их к себе в постель.

Она махнула рукой.

— Дальше я знать не хочу.

— Мне пришлось выбросить некоторые, потому что, знаешь…

Лив изобразила, что ее тошнит.

— Мальчишки-подростки такие мерзкие.

— Это нелегко. Однажды замечаешь, что у тебя висит эта интересная штучка между ног, с которой можно писать стоя и выводить свое имя в снегу, а потом вдруг эта штучка контролирует каждую мысль в твоей голове.

— Да, бедные мужчины, не умеют пользоваться мозгами, потому что вся кровь уходит к члену.

Он посмотрел на нее, прищурясь.

— Ты правда ненавидишь мужчин?

— Да.

— Серьезно?

— Нет. Но должна бы. Ни одного не встречала, кому можно было бы доверять.

Он склонил голову.

— Даже Гевину?

— Ну, может, один Гевин. И, может быть, Хоп. Но это все.

— А твой отец?

Лив улыбнулась.

— Твоя очередь.

Он приподнял бровь.

— Ловко.

Она сделала глоток кофе.

— Откуда у тебя деньги, что ты открыл клуб таким молодым?

— Это личное.

— Ты только что признался мне, что подростком мастурбировал на любовные романы.

— Верно. — Он откинулся на спинку стула. — Ну, в общем, мне повезло.

— Выиграл в лотерею или что-то в этом роде?

— Что-то вроде. Работал вышибалой в одном небольшом заведении. Хозяин был пожилым человеком, собирался на пенсию, детей не имел и решил помочь мне.

— И ты превратил одно заведение в четыре крупных ночных клуба?

— Да.

— Это не похоже на удачу. Это похоже на тяжелую работу и умелое управление.

— Ты сейчас опять сделала мне комплимент?

Лив встала с раздраженным стоном.

— И теперь жалею об этом.

Мак похлопал себя по карманам.

— Мне срочно нужна ручка. Нужно задокументировать этот момент.

Дверь снова распахнулась, и Лив затаила дыхание. Джессика. Она выглядела как любая другая студентка колледжа — в штанах для йоги и безразмерной толстовке. Единственное отличие можно было заметить в глазах. Ее плечи сгорбились под тяжестью рюкзака и, вероятно, тайны, которая ее мучила.

Мак проследил за взглядом Лив.

— Это она?

Лив кивнула.

Пальцы Мака слегка сдавили чашку.

— Господи, она совсем девочка.

Они молча смотрели, как Джессика подошла к стойке, чтобы сделать заказ. Она закинула лямку рюкзака повыше на одно плечо и рассеянно оглядела кофейню, видимо, в поисках свободного столика. Лив напряглась, ожидая, что Джессика ее заметит, но глаза девушки скользнули по ней, как будто она не увидела ее или не узнала.

Наверное, последнее. Удивительно, как много людей не узнавали ее без колпака шеф-повара.

Бариста окликнула Джессику по имени, и та взяла свой кофе. Свободный столик находился в дальней части зала, возле туалетов.

Еще с минуту Лив наблюдала, как Джессика устраивалась за столиком, достала ноутбук и тетрадь и отпивала кофе.

— Как действуем? — спросил Мак.

— Дай мне сначала с ней поговорить. Я махну тебе рукой, когда можешь подойти.

Она отодвинула кофе и встала. От внезапного волнения перехватило дыхание. Мак взял ее за руку.

— Ты в порядке?

— Все отлично.

Она отдернула руку не столько потому, что ей не понравилось ощущение его пальцев, сколько потому, что оно понравилось ей слишком сильно.

Джессика заметила Лив, только когда та подошла к ее столику. Глаза девушки широко распахнулись от удивления.

— Что ты здесь делаешь?

— Могу я сесть? — спросила Лив, указывая на стул.

Джессика замялась.

— Мне нельзя с тобой разговаривать.

— Никто не знает, что я здесь.

— Как ты меня нашла?

— Нам нужно поговорить, — сказала Лив.

— Чего ты хочешь? — Тон Джессики был испуганным, но не враждебным.

— Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Джессика скривила губы.

— Ты права, — сказала Лив, придвигая к себе стул. — Глупо было с моей стороны так говорить.

— Мне нужно учиться, — сказала Джессика.

— Я хочу тебе помочь.

— Тут нечем помогать. Я же сказала тебе, что ничего такого не было. — Но дрожь в ее пальцах, в которых она держала ручку, говорила иное.

— Я знаю, что я слышала и видела. Еще я знаю, что ты напугана.

— Я просто хочу, чтобы ты оставила меня в покое. Понимаешь?

— Не могу. Пока не заставлю Ройса заплатить за то, что он сделал. И наверное, не раз делал раньше.

Подозрительность в глазах Джессики сменилась откровенной паникой.

— Каким образом?

Хороший вопрос.

— Я над этим работаю.

Джессика покачала головой и начала собирать свои вещи.

— Просто забудь обо всем.

— Я собираюсь тебя защитить. Обещаю. Тебе не нужно с этим мириться.

Губы у Джессики задрожали.

— Моя мама так гордится тем, что я там работаю. Я первая в семье, кто поступил в университет, и когда я получила эту работу, мама всем хвасталась. Я не могу ей рассказать. Если уйду, она захочет знать почему, и…

— Твоя мама не хотела бы, чтобы ты терпела то, как Ройс с тобой обращается.

Джессика снова закусила губу, словно пыталась сдержать слезы.

— Пожалуйста. Оставь меня в покое.

Она встала. Лив протянула руку и схватила ее за запястье.

— Подожди.

Джессика остановилась, но не смотрела на Лив.

— Что, если бы тебе предложили другую работу? Ты подумала бы об уходе?

— Не знаю…

— Видишь вон того человека? — Лив обернулась и указала на Мака. Он дружески помахал рукой и встал. — Он мой друг. Если беспокоишься из-за денег, то он готов дать тебе работу.

Когда к ним подошел Мак, Джессика снова села. Он остановился на почтительном расстоянии и протянул руку.

— Брейден Мак.

Дрожащей рукой Джессика ответила на рукопожатие.

— Приятно познакомиться. Можно присесть? — Он указал на другой пустой стул.

Она кивнула. Обходя стол, Мак встретился глазами с Лив и одарил ее легкой улыбкой.

— Лив немного рассказала мне о том, что произошло, — тихо сказал он.

Джессика с укоризной посмотрела на Лив.

— Больше никто не знает, — успокаивающе сказал он. — Вы можете мне доверять.

— Мак владеет кучей ночных клубов и баров, — пояснила Лив.

Мак достал из бумажника визитку и протянул через стол.

— Мой главный офис находится в «Темпл». Это один из моих ночных клубов.

Джессика кивнула.

— Я знаю этот клуб.

— У меня есть еще несколько других клубов, поменьше.

Джессика закусила губу.

— А что за вакансия?

— Если нужно, создам для вас любую.

— Вы готовы на это ради меня? — В ее голосе звучал благоговейный тон, словно она только что встретила супергероя. Лив ее понимала, потому что в этот момент чувствовала то же самое.

— Вы можете начать даже сегодня, если хотите, конечно. Вам не придется возвращаться к Ройсу Престону.

И чары развеялись. Звук имени Ройса, казалось, что-то сломал в Джессике. Она помотала головой и сунула карточку Мака в карман.

— Мне нужна эта работа. Там платят лучше, чем в других местах, и связи…

— Я знаю, — сказала Лив. — По той же причине и я начала там работать. Ты надеешься, что это очень поможет твоей карьере, если поработаешь на великого Ройса Престона. Но посмотри, с чем тебе приходится мириться. Никакая работа этого не стоит.

Губы Джессики сжались в тонкую линию.

— Или, может, ты просто хочешь ему отомстить. Хочешь меня использовать, чтобы отомстить ему за твое увольнение. Он предупреждал меня, что так и сделаешь.

— Ты сейчас его защищаешь?

Под столом Мак предостерегающе сжал пальцами колено Лив.

— Ты знаешь, что он может со мной сделать? — воскликнула Джессика. — Я мечтаю стать шеф-поваром, как ты. Он меня погубит!

— Нет, если мы погубим его первыми.

— Видишь? Ты просто хочешь ему навредить. Я слышала, как ты говорила о нем на кухне. Ты терпеть не можешь Ройса. Всегда его ненавидела.

— Поверь мне, Джессика, самое простое, что я могла сделать в тот вечер, это уйти. Мне нет никакой выгоды тебя защищать.

Пальцы Мака впились ей в колено. Лив посмотрела на него, и он едва заметно помотал головой.

Джессика захлопнула свой ноутбук.

— Ну и зря ты тогда не ушла!

Она положила рюкзак себе на колени и начала заталкивать в него свои вещи.

Лив наклонилась к ней ближе.

— Джессика, нельзя спускать ему это с рук. Кто знает, со сколькими еще женщинами он это проделывал? Неужели тебе все равно?

— Это не моя проблема. — Она поднялась со стула.

— Позвольте вам помочь, — спокойно сказал Мак.

— Хотите помочь? — Джессика вскинула рюкзак на плечо. — Оставьте меня в покое.

— Джессика… — сказала Лив.

Мак снова сжал ее колено.

— Пусть идет. Мы не можем ее заставлять.

Лив потерла глаза.

— И что теперь?

Мак встал.

— Теперь я возьму тебе барбекю.

Глава девятая

Час спустя, в кабинете Мака, Лив выместила свое разочарование на ни в чем не повинном сэндвиче со свининой. Прямо под ними грохотали басы выступавшего в клубе ансамбля, от чего внутри у Лив подрагивало, а по лимонаду в стакане бежала рябь.

— Не понимаю, — проговорила она с набитым ртом. — Почему она не хочет уйти? Какая может быть у человека причина не желать, чтобы Ройс был наказан?

Мак обмакнул в кетчуп ломтик картошки фри.

— Страх — мощный мотиватор.

— Но мы ведь предлагаем ей выход. Чего бояться?

— Об этом можно узнать, только оказавшись на ее месте.

То же самое сказала ей Рози, но Лив все равно не понимала.

— Нет, — сказала она, беря стакан с лимонадом. — Ерунда. Ты не сможешь меня убедить, что у женщины могут быть причины терпеть подобное.

— Не стоит ее осуждать.

Лив выпрямилась.

— Прости, но на чьей ты стороне?

— На твоей. Поэтому буду с тобой честен. — Мак вытер рот салфеткой. — Ты держалась с ней грубо.

— Неправда!

— По сути, ты обвиняла жертву.

— Пошел ты!.. Я не…

Однако, несмотря на уязвленное самолюбие, Лив словно вновь услышала свои слова: «Кто знает, со сколькими еще женщинами он это делал? Неужели тебе все равно?» Она поникла.

— Я просто не понимаю.

— Не все такие, как ты, Лив.

— В смысле? — нахмурилась она.

— Не все хотят или способны брать мир штурмом. И это не значит, что они слабые или не правы. — Он вдруг подался вперед и оперся локтями о стол. — Ты знаешь, что женщина возвращается в насильственные отношения в среднем семь раз, пока не уйдет навсегда?

— Так, во-первых, любопытно, почему у тебя наготове такая статистика. Во-вторых, речь о сексуальных домогательствах, а не о домашнем насилии.

— Речь о мужчинах, которые используют свое положение, будь то профессиональное или семейное, для манипуляции и запугивания. Это одно и то же. Один большой культурный континуум.

Мак бросил салфетку на тарелку.

Он был прав, и за это Лив его ненавидела. Может, даже сильнее, чем ненавидела себя за такое невежество.

— Ну надо же, — ехидно проговорила она. — Ты все это вычитал в любовных романах?

— Хочешь верь, хочешь нет, но именно там, — ответил он, убирая со стола обертки. — Тебе стоит попробовать. Могу порекомендовать несколько книг для начала.

— Спасибо, не надо.

Он подмигнул.

— Я теперь аккуратнее обращаюсь с книгами, чем когда мне было шестнадцать.

Она изобразила отвращение.

— Ну вот. Только ты мне начал нравиться…

— Зачем ты сопротивляешься, Лив? Все в конце концов уступают обаянию Мака.

Она нахмурилась, потому что опасалась, что так и случится.

Мак откинулся на спинку стула.

— Во всем этом есть и хорошая сторона.

— Какая же?

Он сверкнул своей волшебной улыбкой.

— Чем дольше это длится, тем дольше ты будешь со мной сотрудничать.

— Лучше убей меня сразу.

— Вот увидишь, — сказал он, вставая. — К тому времени, когда мы закончим, ты меня полюбишь.

В кабинет заглянула Соня.

— Тебя спрашивают в баре.

Мак бросил пустые упаковки в мусорную корзину.

— Что там случилось?

Соня приложила руку ко лбу и ответила притворно легким тоном:

— Да так, очередная одинокая жена.

— Мне стоит знать, о чем речь?

— У Мака есть суперсила, — сказала Соня, закатывая глаза.

— Убеждать женщин принять обет безбрачия?

Соня ухмыльнулась Маку.

— Она мне нравится.

Мак насмешливо фыркнул.

— Не торопись с выводами.

Лив показала ему средний палец, и Соня схватилась за сердце.

— О боже, мы родственные души.

Лив протянула вперед руку со сжатым кулаком, и Соня ударила по нему своим.

Мак покачал головой и пробормотал что-то вроде «Черт бы вас…».

— Как продвигаются ваши планы? — спросила Соня.

Мак быстро помотал головой, а Лив разинула рот.

— Он тебе рассказал?

— Ага.

— Я же просил, Соня… — простонал Мак.

— Не умею врать. — Она пожала плечами. — И это нарушает женский кодекс.

— Шутишь? — сказал Мак. — Она здесь всего десять минут, а у вас уже есть свой кодекс? — Он посмотрел на Лив. — Я рассказал ей не все.

— Я умею хранить секреты, — сказала Соня.

Мак фыркнул.

— На твоем месте я бы этому не верил.

Лив издала короткий смешок.

— Я это слышал, — заметил Мак.

— Ничего ты не слышал.

— Ты надо мной смеялась.

— Не-а.

— Говорю тебе, в конце концов ты меня полюбишь. Меня все любят.

Лив закатила глаза.

— Ты жалок в своей потребности всеобщего обожания.

— Ты жалка в своем притворстве, что у тебя такой потребности нет.

Лив пожала плечами.

— Я не притворяюсь. Я ненавижу людей, они ненавидят меня. Самые здоровые отношения.

— Это не отношения, а самооправдание. Ты просто боишься, что люди не будут тебя любить, вот и разыгрываешь спектакль.

— Прости, а ты не тот самый парень, который купил кусок кекса за тысячу долларов, чтобы произвести впечатление на женщину?

— Да. Пока не пришла другая женщина и не испортила мне всю игру.

— А кто мне помог уронить этот кекс, придурок?

— Как долго мне еще за это извиняться?

— Пока я не скажу тебе, что достаточно.

Мак почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он поднял голову и увидел Соню, которая, прислонившись к двери, наблюдала за ним с большим интересом.

— Что? — спросил он, раздраженный сам не зная почему.

Она пожала плечами.

— Так ты идешь в бар или нет? — напомнила она.

Лив вопреки голосу здравого смысла встала и последовала за ними.

Несчастную жену Мак вычислил бы в любой толпе.

Натянутая улыбка. Раздраженный, но полный смутных желаний взгляд. Скорбно опущенная голова, руки, теребящие салфетку на коленях. А в это время муж стоит в двух шагах от нее и болтает с приятелями, даже не подозревая, что еще один бокал вина — и женщина, которую он обещал любить и лелеять, покинет его навсегда.

Господи, мужчины такие идиоты.

Она сидела одна за дальним концом барной стойки, то и дело поглядывая через плечо на группу мужчин за соседним столом, которые приканчивали свои четвертые кружки пива.

Мак поймал взгляд бармена и мотнул головой в сторону женщины. Бармен рассмеялся и кивнул. Ага, мол, приступай.

— Смотри и учись, — с улыбкой сказал он Лив.

Она показала ему средний палец.

Мак прошел за барную стойку, встал перед одинокой женщиной и сверкнул одной из тех улыбок, о которых мать когда-то предупреждала, что они втравят его в неприятности.

— Неужели вы пришли сюда сегодня вечером, чтобы постоять здесь в полном одиночестве?

Женщина удивленно повернулась к нему. Ее щеки порозовели.

— Простите?

Мак подмигнул.

— Привет. Что пьете?

Она посмотрела на свой пустой стакан.

— Просто воду. Я здесь с мужем, — добавила она.

— Ну и где он? И почему не принесет вам еще воды?

Она оглянулась.

— Он со своими коллегами.

— И часто он так делает?

— Что делает?

— Выводит вас в свет, а потом бросает, чтобы тусоваться с приятелями?

Она пожала плечами. Ответ положительный. Вот кретин. Мужчины не заслуживают такого дара, как женщины.

Мак приподнял ее стакан.

— За счет заведения. Чем вас угостить?

Она покачала головой.

— Я за рулем.

Значит, мистер Мудак не только игнорировал жену, но и взял ее с собой, только чтобы он мог напиться. Хорош.

— Понятно, — сказал Мак, наливая ей в стакан воду. — Но я уверен, что угадаю ваш любимый напиток.

Аккуратно подрисованная бровь изогнулась, в глазах зажглось любопытство.

— Сомневаюсь.

Мак оценил ее мелированные локоны — дорогая укладка, и серьги — бриллиантовые гвоздики, клатч рядом с ее рукой — Кейт Спейд. Высший класс.

Классика.

— «Манхэттен»?

Она удивленно рассмеялась.

— Как вы догадались?

Мак пожал плечами.

— Такой уж у меня талант.

— Странный талант.

— Не в моей работе. — Он посмотрел на мужчин за столом. — И кто из них ваш муж?

Ее лицо помрачнело.

— Тот, который сейчас встает.

Мак внимательно посмотрел на парня. Коротко остриженные волосы. Коротко подстриженная борода. Тип профессионала. Образованный и высокомерный.

— Дайте угадаю, — сказал Мак, скрестив руки на груди. — Работает в сфере финансов?

Женщина снова засмеялась.

— Впечатляет.

— Что они пьют?

Она закатила глаза.

— Раньше он любил «Будвайзер», а теперь увлекается этим ИПА[3]. Я терпеть его не могу.

Мак подмигнул.

— Значит, «Будвайзер».

Он наполнил кружку, подозвал одного из официантов и написал записку на салфетке:

Комплимент от Брейдена Мака. Обрати внимание на свою жену или убирайся из моего клуба.

Выполнив свою задачу, Мак вернулся на другой конец бара, где его дожидались Соня и Лив.

— Вот так это делается, — разведя руки в стороны, сказал он.

Лив тяжело вздохнула и посмотрела на Соню.

— Как давно ты с ним работаешь?

— Десять лет.

— И до сих пор его не убила?

Соня подперла подбородок рукой и усмехнулась.

— Нам будет чертовски весело вместе.

Мак хотел согласиться, но лицо Лив внезапно стало пепельно-серым. Он подошел ближе.

— Что случилось?

— Он здесь.

Мак развернулся и проследил за ее взглядом.

Ройс. Мак инстинктивно протянул руку назад и обхватил пальцами запястье Лив.

— Он знает, что мы говорили с Джессикой, — сказала она.

— Откуда, черт возьми, он мог это узнать?

— Наверное, от нее. Ты ведь слышал, что она нам говорила.

Мак стиснул ее запястье.

— Вернись в мой кабинет.

Она вырвалась из его хватки.

— Ни за что.

— Лив, пожалуйста. Позволь мне самому этим заняться. Он тебя еще не заметил.

Он не знал, что на нее подействовало, но Лив сделала, как он просил. Мак следил сквозь багровую пелену гнева, как Ройс пробирается сквозь толпу, приветствуя своих поклонников. Он остановился, чтобы сделать селфи с двумя женщинами, а затем позволил каждой из них поцеловать его в обе щеки.

Мак призвал на помощь весь свой запас силы воли, чтобы не броситься вперед и не надрать ублюдку задницу. Сжимая кулаки, он медленно прошел к центру бара.

Вскоре перед ним возник Ройс со своей позерской улыбкой.

— Мак. Тебя-то мне и надо. — Он повернулся, чтобы извиниться перед двумя девушками, которые желали фото. — Простите, дамы. Деловая встреча.

Ну, конечно. Деловая. Ройс держался, как старомодный мафиози, явившийся с целью запугать опасного конкурента.

Ройс протянул ему руку через стойку. Их рукопожатие было примерно таким же дружелюбным, как у пары боксеров, вступающих в бой.

На излишне жесткое пожатие Ройса Мак ответил с равной силой.

— Что тебя привело?

Ройс не ответил. Он облокотился о стойку и оглядел зал с явным пренебрежением.

— Интересное место.

— Впервые у нас?

— Не имел прежде такого удовольствия.

Слово «удовольствие» он растянул, вкладывая в него противоположный смысл. Взгляд Ройса задержался на танцполе, где в ритм классической песни Брэда Пейсли волновалось море ковбойских шляп. Презрительно скривил губы.

Никогда еще за свою жизнь Мак не испытывал такого сильного желания кому-то врезать.

Хотя не совсем так. Раньше он уже испытывал желание избить кое-кого. Ройс стал вторым, причем по той же причине. Мужчины, которые причиняют боль женщинам, — самые мерзкие существа на земле.

Мак с трудом расцепил челюсти.

— Предложить тебе выпить?

Ройс снова повернулся к нему со своей фальшивой улыбкой.

— Конечно.

Мак неуклюже махнул в сторону стеллажа с алкоголем за своей спиной.

— Чем травишься?

— Какой у вас фирменный напиток?

— Коктейль «Сопливая ракета».

Ройса с отвращением скривил губы.

— «Сопливая ракета»?

— Шот «Джима Бима» с сырым яйцом.

— Как элегантно.

— Если предпочитаешь винный кулер, могу смешать.

Ройс поднял руки.

— Эй, я не говорил, что не люблю приключения. Давай «Сопливую ракету».

Бармен, который стоял поблизости, схватил бутылку виски, но Мак сказал:

— Я сам.

— Спецобслуживание для ВИП-персон? — спросил Ройс, явно без малейшего намека на иронию. Он в самом деле считал себя ВИП-персоной.

— Конечно, — сказал Мак.

Он налил щедрую порцию виски, поставил стакан перед Ройсом, а затем разбил яйцо и вылил в коричневую жидкость.

— Должен предупредить, что употребление сырых яичных продуктов может быть опасно для здоровья.

Ройс слегка позеленел, но принял эту битву мужских достоинств. Он отхлебнул один раз, поднял стакан, салютуя, и быстро опрокинул в себя.

— Итак, — сказал Мак, опираясь руками о край стойки. — Что тебя привело?

— Я слышал… — Ройс замолчал и тяжело сглотнул. Яйцо, должно быть, просилось обратно. — Слышал, ты нанимаешь людей.

— Да. Ищешь работу?

Ройс сверкнул улыбкой из телешоу.

— Хорошая шутка. Ты задумывался когда-нибудь, как я стал таким успешным?

— Вообще-то нет.

Ройс нервно дернул подбородком.

— Ты мне нравишься, Мак. Поэтому я хочу дать тебе небольшой урок профессиональной этики.

Мак фыркнул.

— Собираешься читать мне лекцию о профессиональной этике? Ты?

— Переманивать чужих сотрудников — дурной тон.

Предупреждающие колокольчики зазвенели в голове Мака, но его рот их не послушался.

— Как и сексуальные домогательства к сотрудникам.

На щеках Ройса выступили красные пятна. Мак вдруг понял, что это и было его настоящее лицо, которое публика не видела. Именно это лицо пугало Джессику до слез. И это лицо, подумал Мак, скоро почувствует на себе удар его кулака.

— Давай не будем ходить вокруг да около. Выкладывай, зачем пришел, и убирайся из моего клуба.

— Оливия опасна. Она чокнутая.

— Неужели?

— Мне следовало давно ее уволить.

Мак стиснул челюсти так сильно, что чуть не сломал себе зуб.

— Не знаю, что она тебе наболтала, но не стоит ее слушать. Она сумасшедшая. — Ройс пожал плечами. — Печально, конечно, потому что она талантлива на кухне, и… — его рот скривился в гадкой усмешке, — …в других местах.

Боковым зрением Мак заметил облако кудрявых волос раньше, чем понял, что происходит.

Вот черт. Лив.

— Ах ты мерзкий лживый мешок с дерьмом!

Ройс засмеялся.

— Оливия! Какой сюрприз.

Мак схватил ее за руку, но она вырвалась.

— Я никогда с тобой не спала. Черт, да я бы выколола себе глаза!..

Ройс снова пожал плечами, словно это был именно тот ответ, на который он надеялся.

— Говорю же, Мак. Чокнутая.

— Заткнись, Ройс.

— Жаль, я тогда не воспользовалась шансом врезать ногой по твоему сморщенному рыбьему члену! — воскликнула Лив.

Ройс побагровел.

Мак обхватил ее рукой за талию и прижал к себе.

— Остановись, — прошипел он ей на ухо. — Он этого и хочет. Чтобы мы взбесились и устроили сцену, и после этого нам никто не поверит.

Лив вырвалась из его рук.

— Тебе это с рук не сойдет, — сказала она, тыча пальцем в Ройса.

— Да, Оливия? — Он подмигнул. — Уже сошло.

— Убирайся к черту из моего бара, — прорычал Мак. — Пойдем, Лив.

Его пальцы скользнули по ее руке вниз и сжали ее ладонь. Мак потянул ее за собой в кабинет. Их проводили десятки любопытных взглядов. Будет чудом, если никто не успел снял их на видео.

Когда Лив вошла в кабинет, ее трясло.

— Я никогда с ним не спала.

— Господи, Лив. Я знаю.

Она повернулась к нему:

— Он собирается распустить обо мне такой слух, верно?

— Я ему не позволю.

Внезапно вбежала Соня.

— Сморщенный рыбий член?

Лив передернулась всем телом.

— Самая мерзкая штуковина из всех, что я когда-либо видела.

Шутливый тон не продержался долго. Колени Лив подогнулись, и она оперлась о край стола.

— Он и вправду задумал меня погубить. Весь кулинарный мир станет думать, что у меня с ним что-то было.

Мак подошел к Лив и взял ее за подбородок большим и указательным пальцами.

— Посмотри на меня.

Он приподнял ее лицо.

— Мы его остановим.

Она встретилась с ним взглядом, и у Мака на миг перехватило дыхание. Глаза Лив, подобно зеркалам, отражали все ее эмоции. Он видел, как тревога превращается в решимость, как в зеленых глазах загорается огонь.

— Ты прав, — сказала она. — Мы просто обязаны.

Он протянул ей сжатый кулак.

— Партнеры?

Лив стукнула по нему своим кулаком.

— Партнеры.

Глава десятая

В кафе, где клуб Bromance раз в две недели собирался за завтраком, Мак приехал последним. Нетипично для него. Но и обстоятельства нетипичные — потому он и пригласил ребят на этот внеплановый завтрак.

На столе его уже дожидалась чашка кофе. Мак отодвинул чашку, оперся на сложенные на столе руки.

— Что за срочность? — спросил Малколм слегка раздраженным тоном. — У нас с женой на сегодня планы.

Подошла официантка и спросила Мака, готов ли он сделать заказ. Едва взглянув на нее, он ответил:

— Спасибо, я буду только кофе.

Официантка ушла, за столом воцарилась тишина.

— В чем дело? — спросил Мак.

— Ну и ну, — тихо проговорил Дэл. — Ты ей даже не улыбнулся.

— Кому?

Малколм указал вслед официантке:

— Ей. Ты не флиртовал.

Мак потряс головой.

— Некогда мне флиртовать. Мне нужно обсудить с вами кое-что важное.

— Мы догадались, — невозмутимо ответил Дэл. — Ты же вытащил нас из постели.

— Дело серьезное!

— Тебя опять кто-то бросил? — спросил Гевин.

Мак показал ему средний палец. Гевин ответил тем же.

Малколм нетерпеливо поднялся.

— У меня нет времени на ваши споры.

Мак схватил его за руку.

— Сядь. Это важно.

Малколм сел и насупился.

— Надеюсь, дело и впрямь того стоит.

Мак сделал глубокий вдох и запустил пальцы себе в волосы. Выдохнув, посмотрел на лица друзей. Он чувствовал вину за то, что делает это без позволения Лив, но ведь ситуация требовала срочных мер.

— Все должно остаться между нами.

— Значит, ты и впрямь о чем-то серьезном? — помрачнел Гевин.

— Да. Касается Лив.

Гевин насторожился.

— А что с ней?

— Она не все рассказала вам о том, почему ее уволили.

Спустя пять минут парни отреагировали на услышанное именно так, как Мак от них ожидал, потому что все они жили по тому же кодексу, что и он.

Русский стукнул здоровенным кулаком по своему накачанному бедру.

— Я разобью ему яйца!

— Что ты предлагаешь сделать? — спросил Дэл Мака.

— Пока не знаю. Но мы должны его остановить.

— Я в деле, — кивнул Малколм.

— Я тоже, — согласился Дерек.

Парни кивали, и только Гевин воздержался. Он покачал головой, снял бейсболку и взъерошил примятые волосы.

— Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы Лив пострадала.

— Я не допущу, чтобы она пострадала. Я буду ее защищать.

Гевин фыркнул.

— Хотел бы я увидеть ее реакцию, скажи я такое при ней. Она девушка независимая.

Да, Мак это знал. И кажется, ему это все больше нравилось.

Лив быстро приняла душ, причесалась, накрасилась и оделась, прежде чем отправиться по утренним делам. На улице моросил холодный мелкий дождик — он тут же свел на нет то небольшое количество усилий, которое она приложила к прическе. Она прошагала в резиновых ботах по мокрой траве через двор до курятника. В сарае блеяли козы, но им придется потерпеть, пока до них дойдет очередь. Рэнди уже перелетел через забор и теперь сидел на своей любимой ветке, поджидая, когда выпустят кур, чтобы он мог достичь своей ежедневной сексуальной нормы. Он приветствовал Лив угрожающим хлопаньем крыльев.

— Мне сегодня не до тебя.

Рэнди сердито прокукарекал. Она замахнулась на него, но сразу же устыдилась — не его вина, что Ройс, мерзкий ублюдок, распускает слухи о том, что она с ним спала.

По ее коже пробежал холодок, не связанный с погодой. Ее бросало в дрожь от одной только мысли о том, чтобы оказаться рядом с этим человеком.

Рэнди снова захлопал крыльями, и она погрозила ему пальцем.

— Серьезно, Рэнди. Меня уже достали самцы, качающие права.

— Возьму на заметку.

Лив вздрогнула от неожиданности и обернулась. Мак был в десяти шагах от нее и приближался, весь такой уверенный и самодовольный, в шортах для гольфа и тонком спортивном пуловере. Дождь, который превратил ее волосы в веревки, прилипшие к шее, украсил его шевелюру сверкающими капельками. Прямо живая реклама «Найк».

— Что ты здесь делаешь?

Рэнди слетел со своего насеста и побежал к Маку, вздыбив перья и распушив хвост. Уворачиваясь от птицы, Мак запрыгал на одной ноге, потом на другой.

— Да что с ним такое?

— Петухи — те еще засранцы.

Мак пнул ногой воздух. Рэнди подпрыгнул и ударил его обеими лапами. Мак отпрянул и выругался. Лив схватила плетеную корзину, висевшую на крюке возле двери курятника, и шуганула ею петуха.

Рэнди наконец сдался и убежал на поиски кур.

Лив передала корзину Маку.

— Будешь помогать.

— А что надо делать?

— Ты соберешь яйца, пока я насыплю курам зерно.

— А где их собирать?

Лив указала на ящики-гнезда.

— Поднимаешь крышку. Заглядываешь в каждый, смотришь, есть ли там яйца. Если есть, кладешь их в корзинку. Бережно.

Мак посмотрел на ящики так, будто внутри ждала сама смерть.

— Там сидят куры?

— Могут сидеть. Они отодвинутся для тебя. Просто сунь руку под них. Но будь с ними нежным.

— Ты хочешь, чтобы я сунул руку под курицу?

— Они отодвинутся.

— Но прямо под курицу? Там, где у них вагины?

— У кур нет вагин. И даже если бы были, это куры. Они не станут возражать.

— Но…

— Ради бога, Мак, будь мужчиной.

— Эй! — возмутился он. — То, что я мужчина, не значит, что я не имею права на страхи или… Погоди. У кур нет вагин?

— О боже. Просто собери чертовы яйца.

Лив открыла калитку в куриный дворик. Мак с опаской приподнял деревянную крышку и облегченно вздохнул, когда увидел внутри всего одну курицу. Остальные выбежали на поиски свободы и червяков в мокрой земле, как только Лив открыла калитку.

Рыжей не удалось уйти далеко. Рэнди прыгнул ей на спину и приступил к делу. Все кончилось в три секунды.

— Господи, Рэнди, — укоризненно сказал Мак. — Зачем так спешить?

Лив, пряча улыбку, наклонилась и насыпала немного корма на землю.

Мак переложил в корзину три яйца.

— Эй, а курица знает, что собирается выдавить из себя яйцо, или оно просто из нее выпадает?

— Понятия не имею.

— Интересно, как это происходит в первый раз? Они, наверное, такие: «Ой, что это такое? Что из меня выпало? Сяду-ка я на него и посмотрю, что будет».

На этот раз ей не удалось сдержать смешок. И его довольная ухмылка показала, что он услышал. Вот черт.

Он перешел к следующему ящику.

— Серьезно, а что у кур вместо вагин?

Лив сыпанула черпак зерна в кормушку.

— Не желаю больше обсуждать с тобой куриные вагины. Никогда.

— Ладно, если не хочешь говорить, я погуглю. Любопытно, какую рекламу мне после этого будут предлагать.

Она вздохнула.

— У них есть отверстие, которое называется клоака. Что-то вроде универсального отверстия для всего сразу.

— Для всего? — Он вздрогнул. — Почему ты так много знаешь о куриных вагинах?

— Пару месяцев назад у одной курицы застряло яйцо. Нам пришлось ей помочь.

— Интересные у тебя занятия. Скажи мне еще раз, почему ты здесь живешь?

Лив не ответила. Она часто слышала этот вопрос от разных людей. Но не обязана никому объяснять. Особенно Маку.

Мак проследовал за ней в дом, где она сбросила грязные боты и забрала у него корзину.

— Мой руки, — сказала она, кивнув в сторону ванной.

Рози сидела за кухонным островом с чашкой кофе и утренней газетой. Лив нравилась эта картина. Рози по-прежнему получала газету каждое утро, как раньше ее бабушка. Никогда Лив не чувствовала себя настолько надежно и спокойно, как в те утра, когда лежала, свернувшись калачиком на диване, рядом с бабушкой, читающей утреннюю газету.

Лив откинула со лба мокрые волосы и поставила яйца на стол.

— Рэнди опять напал на Хейзел. У нее уже вся шея лысая. Может, нам стоит пока ее не выпускать?

— Бедняжка. Я потом схожу, запру ее.

Шум воды в ванной стих, и вошел Мак.

Рози тихонько ахнула.

— Смотри, кто вернулся!

Мак решил усилить впечатление.

— Рози, сегодня утром ты выглядишь просто превосходно.

— О боже. — Лив поморщилась.

— Есть хочешь? — спросила Рози. — У меня есть маффины, а в духовке печется киш.

— С удовольствием съем твой маффин. — Он подмигнул.

Лив закатила глаза.

— Бывает кто-нибудь, с кем ты не флиртуешь?

Рози протянула ему блюдце с маффином.

— Какие у вас двоих планы на сегодня?

Мак откусил кусок, прежде чем ответить.

— В духе Плаща и Кинжала[4].

— Ты так и не сказал мне, зачем приехал, — напомнила Лив.

— Нужно кое-что обсудить.

Продолжить он не успел, потому что хлопнула задняя дверь и дом наполнился голосами.

— Тетя Ливви!

Вбежала Амелия, за ней по пятам следовала Ава, а за ними — Тея.

Девочки обрадовались, увидев Мака. Тея — нет.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, Мак, — сказала Тея.

— Привет, Тея… — с опаской проговорил он.

— Мне нужно поговорить с сестрой наедине.

Мак положил маффин на тарелку.

— Мы с девочками поиграем на улице.

Рози замерла в нерешительности, но потом, кажется, пришла к выводу, что безопаснее будет уйти с ними.

Лив повернулась к сестре.

— Боже, Тея, что случилось?

Тея уперла руки в бока.

— Ты когда собиралась рассказать мне правду о том, почему тебя уволили?

О черт.

Десять минут спустя Тея расхаживала взад-вперед по кухне Рози.

— Не могу поверить, что ты мне соврала.

— Вообще-то я просто не сказала всего, — напомнила Лив.

Тея, судя по красным пятнам на щеках и блеску глаз, различия не оценила. Лив сглотнула ком в горле и умолкла.

— Клянусь богом, я не понимаю тебя, Лив. Почему ты скрываешь от меня такие вещи?

— Я не хотела тебя в это втягивать.

— Ты — моя сестра. Твои проблемы — мои проблемы.

— Поправка: твои проблемы обычно возникают из-за моих проблем.

Тея в отчаянии всплеснула руками.

— Это еще откуда, Лив? Я ни черта не понимаю!

— Я всю свою жизнь была для всех обузой. Для мамы. Папы. Бабушки. Тебя.

— Неправда. С чего ты взяла?

Лив встала и махнула рукой, не желая об этом спорить и боясь ляпнуть что-то, о чем потом пожалеет.

— Ну, как бы то ни было, теперь ты знаешь всю историю. Поэтому можешь ехать домой, не волноваться и не беспокоиться, потому что у тебя и так хватает забот.

Тея посмотрела на нее укоризненно.

— Я твоя старшая сестра. Беспокоиться о тебе — моя обязанность.

— Вот именно потому, что ты так думаешь, я и не рассказала тебе.

— Неужели ты думала, что я не узнаю?

— Рано или поздно ты узнала бы… я не заглядывала так далеко. Я хотела справиться с этим по-своему. Погоди… а как ты узнала?

— А как ты думаешь? Сегодня утром Мак рассказал Гевину и остальным парням.

Лив стиснула челюсти.

— Что?!

Напряжение внутри дома ощущалось даже на улице. Даже куры взбесились. Когда Рэнди погнался за Хейзел, та кудахтала и клевала его, пока петух не отступил.

— Может, вернемся? — спросил Мак у Рози, которая помогала девочкам кормить коз.

— Я думаю, они выйдут, когда закончат.

К ним подхромал Хоп.

— Рози, я еду в магазин кормов. Не хочешь со мной?

Рози застыла.

— Пойдемте, девочки, — сказала она. — Я покажу вам мою коллекцию семян.

— Это было слишком очевидно, — сказал Мак, когда Рози их уже не могла слышать. — Что ты делаешь?

Хоп цыкнул зубом.

— Она такая со мной с тех пор, как я пошутил про Поправку о равных правах. У нее нет чувства юмора.

— Или ты несмешно пошутил.

— Вот в чем проблема в наши дни. Ни у кого больше нет чувства юмора. Чуть что, сразу оскорбляются.

Мак покачал головой.

— Друг, некоторые вещи всегда оскорбительны.

— Раньше никто не возражал.

— Женщины возражали. Просто для тебя это не имело значения.

Хоп закатил глаза, но в его броне явно появилась заметная трещина.

— Сколько еще это должно продолжаться, прежде чем ты поймешь, что проблема не в ее чувстве юмора, а в твоих гребаных шутках?

Хоп ткнул в него кривым пальцем.

— Следи за своими словами.

Мак пожал плечами.

— Я просто предлагаю тебе помощь.

Хоп усмехнулся.

— В чем же?

Мак кивнул в сторону погреба, куда спустилась Рози с девочками.

— Давно ты ее любишь?

— Не понимаю, о чем ты, — проворчал Хоп.

— Притворяйся сколько хочешь, но я вижу такие вещи.

— Да что ты знаешь!..

— Ты можешь ее завоевать. И я могу тебе помочь.

Хоп скривил губы с пренебрежением, словно только что впервые отведал киноа.

— Думаешь, я приму совет об отношениях от парня, не способного признаться, что он с ума сходит по женщине?

— Я не схожу с ума по Лив. Я ее почти не знаю.

— Однако ты сразу понял, о ком я говорю.

Мак уклонился от прямого ответа.

— Сейчас речь о тебе, старик.

— Глупости болтаешь.

— Тебе нужно научиться разговаривать с Рози на понятном ей языке.

— Вредность и капризы — вот ее язык.

Мак тоже знал такого человека.

Хоп подтянул бандану на лбу.

— Может, твое поколение и обсуждает такое дерьмо, а мое — нет.

— И много это принесло вашему поколению счастья?

— А у вас как успехи?

Мак ухмыльнулся.

— Пока что отлично.

Хоп фыркнул.

— Серьезно? А она, вон смотри, совсем не похожа на женщину, которая счастлива тебя видеть.

Мак обернулся вовремя, чтобы увидеть Лив, ураганом несущуюся к ним по траве. В резиновых ботах и старом свитере, достойном помойки, любая женщина выглядела бы нелепо. Но Лив не выглядела нелепо. Она выглядела красивой.

Как красивый ураган.

Несущийся прямо на него.

Она остановилась и посмотрела сурово:

— Ты все выболтал своему книжному клубу?

Мак болезненно поморщился.

— Об этом я и пришел тебе сказать.

— Тебе следовало спросить меня.

Он развел руками.

— Вчера вечером мы договорились, что выведем Ройса на чистую воду, чего бы это ни стоило.

— Это не давало тебе права бежать и трезвонить все другим без моего разрешения. Мы договорились быть партнерами.

— Лив, ребята нам помогут.

— Чертов книжный клуб?

— Книжный клуб, состоящий из самых влиятельных людей Нэшвилла. Они могут нам помочь.

Ветерок трепал ее локон возле щеки.

У Мака возникло безумное желание обернуть его вокруг пальца и заправить ей за ухо.

— Отныне ты ничего не делаешь, не посоветовавшись со мной, — наконец сказала Лив. — Я главная.

— Согласен, ты главная.

Лив удовлетворенно кивнула.

— При одном условии, — добавил Мак.

Лив скрестила руки на груди.

— Каком же?

— Ты перестанешь совершать безрассудные поступки.

Оскорбленное выражение на ее лице было настолько явным, что казалось почти комичным.

— А что я сделала безрассудного?

— Вчера вечером, с Ройсом. Мы должны поступать умнее. Хочешь быть главной — отлично. Но за мной остается право наложить запрет на глупые идеи.

Хоп, все еще стоявший рядом, хмыкнул.

— Давай соберем всех завтра и придумаем план, — предложил Мак.

— Ладно.

Лив повернулась к нему спиной и зашагала обратно.

Рози и девочки вылезли из погреба и пошли к дому. От двери Рози обернулась и одарила Хопа таким же взглядом, каким Лив смотрела на Мака.

Мак бросил через плечо:

— В следующую пятницу. В восемь утра. Закусочная «Шесть струн».

— Я не собираюсь идти на ваши глупые посиделки.

— Новые члены клуба оплачивают завтрак.

— Отвали.

Глава одиннадцатая

— Я совершила ужасную ошибку.

Лив произнесла это на следующий день незадолго до трех часов, блуждая взглядом по гостиной Рози.

— Все будет хорошо, — сказал Мак. — Обещаю.

Она не была так уверена. Малколму она доверяла. Тот умен. С двумя другими парнями Лив не была знакома лично, но слышала о них. Дерек Уилсон владел строительной компанией или чем-то в этом духе — Гевин и Мак о нем говорили. Поэтому с ним все в порядке.

Но Русский? Она повернулась к Маку и прошептала:

— Не могу поверить, что ты его пригласил. В этом доме ветхая канализация.

Рози вошла с подносом печенья, и с ней — человек, которого Лив видела впервые. На нем были очки в черной оправе, какая-то хипстерская шапочка и футболка с покемонами.

— На улице встретила отставшего, — сказала Рози.

— Кто это? — прошептала Лив.

— Ноа.

— А кто он?

— Спец по компьютерам.

— Который нашел Джессику? Ты же говорил, он не в курсе!

Мак поднял руку в примирительном жесте.

— Ладно, я солгал.

Лив стукнула его по плечу.

— За то, что врешь.

Подумав, она ударила его снова.

— А это за что? — жалобно спросил Мак.

— Просто так. Ты уверен, что ему можно доверять?

— Не суди книгу по обложке. Я почти уверен, что компьютеры — лишь прикрытие, а на самом деле он работает на правительство киллером.

Лив прищурилась.

— Никогда не поймешь, ты шутишь или всерьез.

Мак встал навстречу Ноа, пожал ему руку, и они исполнили то странное мужское приветствие, когда парни типа стукаются друг о друга торсом.

— Спасибо, что пришел, чувак, — сказал Мак.

Он познакомил Ноа с остальными, называя имена и поясняя, какими полезными навыками обладает каждый из них. Последним представил Русского.

— Он здесь благодаря своим мышцам, — сказал Мак.

Русский стукнул кулаком по столу.

— Я его покалечу.

Лив замахала руками.

— Нет! Нельзя никого калечить.

Русский выпятил нижнюю челюсть. Рози поспешила угостить его печеньем, чтобы утихомирить.

— Только не корми его сыром, — быстро сказал Мак.

Лив оглянулась.

— Типа после полуночи или…

— Вообще никогда.

Рози пожала плечами и перешла с подносом к Малколму.

— А тебе можно сыр?

— Да, всем остальным тут сыр можно, — ответил Мак.

Наконец Ноа дошел до Лив. Она пожала ему руку и спросила, прищурясь:

— Вы убиваете людей?

Он чуть склонил голову набок.

— Если только не умышленно.

Мак хлопнул в ладоши.

— Давайте начнем.

Все, кто еще не нашел места, втиснулись между сидящими на двух диванах. Русский занял кресло-качалку Хопа — чревато, если Хоп все же решит к ним заглянуть. Малколм сел прямо на пол — чревато, если к ним решит заглянуть одна из кур.

— У Гевина и Дэла сегодня игра. Мы потом расскажем им, что решили.

— Что от нас требуется? — спросил Дерек, снова потянувшись к подносу. — Чертовски крутое печенье.

Рози просияла. В это же мгновение вошел Хоп и сразу нахмурился, заметив, что Рози улыбается какому-то парню. Потом он увидел Русского в своем излюбленном кресле, и выражение его лица стало кровожадным. Он резко указал себе за спину большим пальцем, мол, убирайся. Русский быстро пересел на пол рядом с Малколмом.

— Ты опоздал, — недовольно сказала ему Рози. Тем не менее протянула ему печенье.

— Самое важное, что мы должны сделать, это выяснить, скольких женщин домогался Ройс, — сказала Лив. — И нужно придумать, как его разоблачить.

— Почему бы просто не пойти к журналистам и не рассказать им, что ты видела? — спросил Дерек.

— Я подписывала договор о неразглашении. Не хочу давать ему против себя такое оружие, — сказала Лив. — Кроме того, журналистам нужно будет провести собственное расследование, а это займет много времени. Я хочу шумного разоблачения.

Мак взглянул на нее, нахмурив брови.

— Насколько шумного?

— Я хочу выступить с обвинениями на пресс-конференции по поводу выпуска его кулинарной книги.

— Это уже через три недели, — сказал Мак.

— Знаю.

— Не успеем, — проворчал он.

— Может, нам просто похитить его и заставить говорить? — Все посмотрели на Русского, как только он это сказал. Тот пожал плечами. — В России такое происходит постоянно.

Лив помотала головой.

— Нет. Никаких похищений. Никакого применения силы.

— Или мы могли бы подстроить так, чтобы он это признал вслух, а мы записали бы его на пленку, — предложил Дерек.

Лив посмотрела на Мака.

— Это может сработать, — сказала она.

— Но каким образом мы заставим его признать?

— Как насчет гала-вечеринки в Торгово-промышленной палате? — сказал Дерек. — Он там будет. Может, получится записать его на телефон или типа того.

— Он не станет распространяться на благотворительном мероприятии о своих приставаниях к женщинам, — возразил Мак.

— Он мог бы проговориться тому, кто об этом уже знает, — задумчиво произнесла Лив. — Например, мне.

Странно было видеть, как спокойное лицо Мака окаменело за долю секунды.

— Нет. Мне это не нравится. Нужно придумать другой план. Такое никогда не сработает.

— Я мог бы частично с этим помочь, — сказал Ноа.

Он наклонился вперед и достал из заднего кармана сложенную пачку бумаг. Ноа показал всем документы, и Лив выхватила бумаги из его руки, опередив Мака.

— Что это?

Мак заглянул ей через плечо.

— Я просмотрел банковские счета Ройса, — сказал Ноа.

Лив поперхнулась.

— Что-что ты сделал?

Мак похлопал ее по спине.

— Дыши глубже.

— Разве это законно?

— Формально большая часть того, что я видел, является публичной информацией, — сказал Ноа.

— А меньшая часть? — спросила Лив.

Ноа пожал одним плечом, словно извиняясь.

— Некоторые из этих бумаг могли быть получены путем сомнительной законности.

— Просто объясни, что там написано, — сказал Мак.

Ноа откусил печенье.

— Я заметил несколько странных денежных переводов, поэтому собрал их все в таблицу, чтобы поискать закономерности. И обнаружил кое-что интересное.

Мак склонился так низко, что прижался к спине Лив.

— Не понимаю, — наконец сказал он, поднимая голову. — На что мы смотрим?

Ноа кивнул.

— Компания Ройса отправила несколько переводов на различные суммы по адресу какого-то мутного благотворительного фонда с адресом в офшоре. Оттуда каждый из этих переводов был сразу же перечислен неизвестным получателям.

— Ты думаешь, это скрытые платежи? — сказал Хоп.

Ноа пожал плечами.

— Если бы я хотел откупиться от людей так, чтобы об этом никто не узнал, я сделал бы именно так.

— Можно взглянуть? — спросил Малколм.

Мак протянул ему пачку. Русский и Хоп заглядывали через плечо Малколма, пока тот перебирал бумаги.

— Ничего полезного, — сказал Хоп, откидываясь на спинку кресла. — Просто набор цифр, которые ты получил незаконно, а это значит, что у тебя будут такие же проблемы, как и у Ройса, если ты ими воспользуешься.

— Тогда, может быть, мы воспользуемся ими только для того, чтобы получить больше информации, — сказал Дерек.

— А что на последних страницах? — спросил Малколм.

— Из налогового суда. — Ноа откусил еще печенья. — Ройс зарегистрировал…

Ноа замолчал, услышав тихое «ко-ко-ко». Хейзел забрела в комнату, вертя головой в поисках крошек печенья.

Ноа моргнул.

— Кто-нибудь еще видит курицу?

Глаза Русского загорелись, и он протянул руки.

— Курица!

— Так что ты говорил? — спросил Мак. Сильное волнение было заметно не только в его голосе, но и в сжатых кулаках.

— Несколько лет назад Ройс зарегистрировал некоммерческую организацию, но подавал неправильные налоговые декларации, — объяснил Ноа. — Он попал на большие штрафы, не уплатил, и пришлось улаживать дело в налоговом суде.

— И что?

— А в следующем году был создан этот новый благотворительный фонд в Панаме.

Малколм выпучил глаза.

— Тут сказано, это было семь лет назад.

Ноа кивнул.

— Он уже давно промышляет этим дерьмом.

Лив испытала приступ тошноты. Семь лет? С тех пор, как он переместил свой фальшивый благотворительный фонд за границу. Но затем тошнота перешла в ярость, потому что она подумала: как много женщин успели пострадать? Ему годами все сходило с рук! И наверняка бесчисленное количество людей знали о домогательствах и покрывали Ройса.

— Так что нам это дает? — спросил Дерек.

— Очевидно, нам нужно доказать, что выплаты шли женщинам, которых он домогался, — сказал Малколм.

— Да неужели? — съязвил Мак. — И как мы это сделаем?

— Я мог бы порыться еще в его банковских операциях, — сказал Ноа, пожимая плечами.

— Вы все обкурились. — Хоп помотал головой, встал со своего кресла и пошел к выходу. От двери он обернулся. — Вы должны позвонить в полицию, а не сами копаться в этом дерьме.

— И что мы скажем полиции? — спросил Мак. — Джессика ясно дала понять, что не хочет жаловаться, так что будет лишь слово Лив против слов Джессики и Ройса.

— Ну, а я не желаю участвовать в противозаконных делах. Я коп, черт побери.

— Коп на пенсии, — поправила Рози. — И никто не просит тебя участвовать.

— Ну и дураки, — усмехнулся Хоп. — Потому что я тут единственный, кто имеет опыт расследования, а то, о чем вы говорите, это именно расследование.

Русский покачивался, держа на коленях курицу Хейзел и тихо ей напевая.

— Этот парень совсем чокнутый, — сказал Хоп, указывая на Русского.

— Он хоккеист, — пояснил Мак.

— Час от часу не легче, — пробормотал Хоп, но пошел обратно к своему креслу.

— Сейчас меня больше всего беспокоит Джессика, — вступила Лив. — Очевидно, что она сильно перепугалась, если рассказала про нас Ройсу, а тот перетрусил настолько, что нас разыскал. Так что ей там явно что-то угрожает. Ее нужно поскорее оттуда вытащить.

Ноа сунул в рот остаток печенья.

— К счастью, могу помочь и с этим.

Глава двенадцатая

— Ты не ошибся? Ноа сказал, что она придет именно сюда?

В следующий четверг Лив с сомнением разглядывала дверь зачуханного бара. В ее взгляде читался и скепсис, и даже легкий испуг. Мак ее понимал. Заведение производило впечатление чего-то непристойного, оскорбительного для взора, с атмосферой «заходи на свой риск».

Мак пожал плечами.

— По словам Ноа, Джессика написала в «Фейсбуке», что будет здесь сегодня вечером.

— Как он это видит? У нее же закрытый профиль.

— Он взломал сайт иностранного банка. Думаешь, не справится с «Фейсбуком»?

Она покосилась на него.

— Дельное замечание.

Мак положил руку ей на спину и мысленно улыбнулся, отметив, как от его прикосновения дернулись ее мышцы. Он кивнул на дверь:

— Пойдем. Надеюсь, мы пришли раньше нее.

Ручку тяжелой деревянной двери до блеска отполировали ладони студентов, посетивших бар за последние тридцать лет, а сама дверь несла на себе грубые шрамы и вмятины от бесчисленных ударов тяжелыми ботинками. Это не предвещало ничего хорошего. Входя, Мак держал руку на спине Лив.

Оба остановились, давая глазам привыкнуть к тусклому освещению. Было только девять вечера — по-видимому, еще рано для студентов колледжа, потому что в зале находилось не больше двадцати человек. И все они выглядели недостаточно взрослыми, чтобы легально покупать выпивку.

— Я вдруг ощущаю себя стариком, — сказал Мак.

— Тебе за тридцать. Для них ты и есть старик.

— Джессика достаточно взрослая, чтобы пить?

— Нет, но вряд ли это здесь кого-нибудь беспокоит.

Слишком мало заведений уделяли внимание возрасту посетителей. В своих клубах Мак строго следил за тем, чтобы несовершеннолетние не могли купить алкоголь. Его вышибалы регулярно обучались тому, как определять поддельные удостоверения личности и выпроваживали по десятку человек в день. Хуже всего было с мальчишниками и девичниками. Каждый раз кто-нибудь пытался протащить своего младшего брата, делая умоляющие глаза или протягивая охраннику двадцатку. Мак постарался, чтобы ничего из этого с его парнями не срабатывало.

— Давай сядем вон за тот столик. Оттуда мы сразу ее увидим, — предложила Лив, выскальзывая из-под его руки.

Она подошла к отсеку в дальнем углу, под перегоревшей вывеской с рекламой пива «Миллер Лайт». Кто-то нацарапал на столешнице изображение пениса, а виниловые сиденья были все в трещинах.

— Содрогаюсь от мысли о том, что ультрафиолетовый фонарь высветил бы на этом сиденье, — сказала Лив.

— Посиди, — сказал он. — Я принесу нам выпить, чтобы мы лучше слились с окружением.

— Я-то сольюсь. А у тебя слишком много седины на висках.

Мак быстро провел рукой по волосам — и сразу увидел ее ухмылку. Она соврала.

— Не смешно.

— А ты тщеславен.

Он кивнул в сторону бара.

— Что тебе взять?

— Я бы попросила «Дос Мадерас» с колой, но, полагаю, здесь не найти ничего, кроме «Капитана Моргана», так что… — Она пожала плечами.

— Смотрю, ты разбираешься в спиртных напитках, — удивленно заметил он. — Я быстро.

Две девушки за барной стойкой выглядели не старше своей клиентуры. На них были одинаковые черные топы на тонких бретелях с названием бара на груди, и, судя по тому, как одна из них все поправляла топ, форма ей не нравилась.

— Что вам предложить? — спросила она, сверкнув улыбкой.

— У вас есть «Дос Мадерас»?

Девушка ответила озадаченным взглядом.

Мак покачал головой.

— Один ром с колой и бутылку «Сэм Адамс».

Он отнес напитки к столу и сел рядом с Лив.

Лив попыталась отодвинуться, но он обнял ее за плечи и потянул обратно. Она гневно покосилась на него:

— Что ты делаешь?!

— Маскируюсь. Мы — романтическая пара на свидании.

— Не мечтай.

А он мечтал. Внезапно очень этого захотел. Он отпил пива. Сесть к ней так близко было, пожалуй, стратегической ошибкой. От нее хорошо пахло. Не весной и цветами, как он читал в любовных романах, но просто хорошо. Ее кожа благоухала ванилью или чем-то вроде этого. Сладко.

Он потер рукой под носом.

— Что еще? — спросила она.

— Ничего.

— Ты вдруг весь напрягся.

— Ничего подобного.

Она пожала плечом, которое коснулось его подмышки. У него перехватило дыхание.

Дверь бара открылась, и они оба подняли головы. Но вошла не Джессика. Ввалились пятеро девиц, которые, судя по всему, начали вечеринку в другом месте, прежде чем явиться сюда.

— Я никогда не допустил бы такого в своем баре, — сказал Мак.

— Не допустил бы чего?

Он указал бутылкой на девиц.

— Явно уже пьяны. Напрашиваются на неприятности.

Мак почувствовал на себе пристальный взгляд Лив. Перевел взгляд на нее:

— Что?

— Ты очень этичный.

— Тебя это удивляет?

— По моему опыту, богатство и нравственность редко идут рука об руку.

Он повернулся, чтобы лучше рассмотреть ее лицо.

— Не любишь богатых людей?

— Я им не доверяю.

— Почему? Конечно, много плохих людей зарабатывают деньги сомнительными способами…

— …и так настраивают государственную систему, чтобы никто другой не мог продвинуться вперед.

— …но не всякое богатство — признак плохого характера.

— Но часто это так.

Он приподнял бровь. Его желание понять суть ее проблемы подавило голос здравого смысла, советовавший промолчать.

— Дело в твоем отце, не так ли?

Она улыбнулась.

— Я не хотела говорить о нем раньше и не хочу говорить о нем сейчас. Но ход хитрый.

— Ну, ладно тебе. Хоть что-нибудь расскажи.

Она покачала головой и снова посмотрела на дверь.

— Должны же мы о чем-нибудь поговорить. Чем нам еще заниматься, пока не придет Джессика?

Ее глаза вдруг стали большими и круглыми, как у диснеевской принцессы.

— Поцелуй меня.

Он замер, не донеся бутылку до рта.

— Что?

— Я сказала, поцелуй меня, идиот.

Она схватила его за рубашку и потянула к себе.

Он чуть не упал, но сохранил равновесие, уперевшись рукой в стену.

— Постой, дорогая. Могла бы сперва угостить меня ужином…

Она прижалась губами к его губам.

Черт возьми, эта женщина умела целоваться. Мак перецеловал достаточно женщин, чтобы это понимать. Он любил поцелуи. Некоторые мужчины предпочитают женщин, умеющих скрутиться в крендель в постели, но Маку дайте ту, которая умеет заниматься любовью одними только губами, и он терял голову.

Но боже, это безумие. Что она вытворяет?

Мак отстранился, тяжело дыша.

— Вижу, ты очень-очень не хочешь говорить о своем отце.

Она бросила взгляд поверх его плеча.

— Здесь головорезы Ройса.

— Что?

Он хотел обернуться, но она обхватила его лицо руками и повернула обратно к себе. Пальцы Лив стиснули его щеки. Удивительно крепкие пальцы. Видать, натренировала, замешивая тесто.

— У Ройса есть головорезы? Ты о чем? — Вышло неразборчиво, потому что губы сплющились между стиснутыми щеками.

— Его охранники, — объяснила она.

Дыхание у нее ничуть не сбилось. Как такое возможно? А ему казалось, что он только что пробежал десять миль.

Мак снова попытался обернуться, и на этот раз она ему позволила. Он заметил их мгновенно.

— Двое громил у двери?

— Ага.

— Вид у них… — Мак помолчал, — …голодный.

— Не знаю, хорошо ли Ройс их кормит.

— Какого черта они здесь делают?

— Догадайся с одного раза.

Двое парней внимательно осматривали зал.

— Дерьмо, — прошипела Лив.

И сделала это вновь. Поцеловала его.

Но теперь он был готов. И если уж она предлагает целоваться, то они будут по-настоящему целоваться. Мак положил ладонь на ее затылок и наклонил ее голову так, чтобы он мог как следует проникнуть в ее рот. Она напряглась, но только на мгновение. Потом расслабилась. Растаяла. Приоткрыла губы, впуская его. Ее руки прижались к его груди.

И вдруг оттолкнула.

— Они сюда не смотрят, — сказала она. — Нам нужно выбраться, пока есть возможность.

Мак заморгал. Что? Ах да, головорезы. Точно. Он снова обернулся. Парни стояли спиной к залу, карауля дверь. Мак схватил Лив за руку и вытащил ее из отсека.

— Может, тут есть черный ход, — сказала она.

Они быстро двинулись по темному коридору, начинавшемуся от задней стены, и выругались хором, когда коридор привел к единственной двери туалета.

— Черт побери! — сказал Мак, проводя рукой по волосам.

— Ты их видишь? — спросила Лив.

Мак прокрался обратно и высунул голову из-за угла. Парни развернулись и…

Черт.

— Беги в туалет! — рявкнул он.

Лив не стала ждать повтора команды. Она дернула на себя скрипучую дверь и нырнула внутрь. Мак последовал за ней, запер замок и подпер дверь спиной.

Лив смотрела на него, прикрыв рукой нос.

— О боже. Нам понадобится прививка от столбняка.

В дверь постучали.

У обоих перехватило дыхание. Мак протянул руку и выключил свет. В темноте, казалось, запах стал сильнее.

Снова постучали.

— Вы там выходите? — спросил молодой женский голос. — Мне нужно в туалет.

Мак включил свет и повернулся к двери. Щелкнул замком. Ладонь Лив легла поверх его руки.

— Ты что делаешь?

— Девушке надо пописать.

— Может, это ловушка! Что, если ее послали нас выманить?

Мак пожал плечами и открыл дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову. Девушка нетерпеливо подпрыгивала.

— Слава богу! — увидев Мака, сказала она.

— Подождите. Вы видели там двух качков в черных футболках?

— Я сейчас описаюсь, — заскулила девушка.

— Просто скажите мне, где они, и тогда мы вас впустим.

Девушка топнула ногой, сбегала до конца коридора, потом вернулась:

— Стоят у двери.

Мак открыл дверь и впустил ее. Она споткнулась, и он поймал ее за талию. Когда она увидела Лив, ее глаза расширились.

— Я не люблю секс втроем.

Лив закатила глаза.

— Мы прячемся от этих парней.

Девушка застонала и согнулась пополам.

— Мне очень надо в туалет.

Лив подтолкнула ее к единственной кабинке, скрывавшей грязный унитаз.

— Мы не будем смотреть.

— Я не могу писать, пока вы тут!

— На тебе толстовка из женского сообщества. Думаешь, я поверю, что ты никогда раньше не мочилась перед незнакомцами?

Ее ухоженные брови сомкнулись над переносицей.

— Трезвой — нет.

— Думаешь, я поверю, что ты трезвая?

Девушка хихикнула и покачнулась.

— Не слушайте!

Мак прикрыл уши руками, зажмурился и встал к ней спиной. Девушка закрылась в кабинке. Это наверняка войдет в десяток самых странных событий его жизни. Услышав звук смыва, он перевел дыхание.

Девушка вышла из кабинки.

— Никому не рассказывайте, хорошо?

Мак подмигнул.

— Я не рассказываю людям о таких интимных моментах.

Девушка хихикнула и вышла.

Он обернулся и увидел, что Лив таращится на него.

— Ты даже в туалете умудряешься флиртовать?

— Ревнуешь?

— Не мечтай.

— Поговорим о том поцелуе?

— Нет.

— Трусиха.

— О чем говорить? Поцелуй был фальшивый, и он уже в прошлом.

Мак наклонился. Его губы коснулись уха Лив:

— Поцелуй был отличный, а ты ужасная лгунья, если делаешь вид, что ничего не почувствовала.

Она отпихнула его локтем.

— Ты начитался любовных романов.

— А ты читала их слишком мало.

В дверь снова постучали. Лив быстро зажала ему рот рукой.

Но это вернулась та же девушка.

— Те двое ушли, если вам интересно, — сказала она.

— Идем, — сказала Лив, распахивая дверь.

Мак остановил ее в конце коридора.

— Дай посмотрю, чтобы наверняка.

Он снова выглянул из-за угла. В маленький зальчик уже набилось существенно больше народу. Но двух громоздких парней не было видно.

— Все в порядке?

— Я думаю, безопасно. — Он схватил ее за руку и потянул за собой. Волнение улеглось, и он наконец задал очевидный вопрос: — Как, черт возьми, они узнали, что мы будем здесь?

— Может, они искали не нас. Может, они тоже читали Джессику в «Фейсбуке».

— Зачем им Джессика?

— Не знаю. Ройс чокнутый.

Мак хотел обойти группу юнцов, пьяных и по виду агрессивных.

— Извините, — сказал он, случайно толкнув одного из них.

Юнец развернулся с воинственным видом:

— Тебе чего, дядя?

О черт.

— Я просто пытаюсь обойти тебя, приятель.

— Так найди себе другую дорогу, приятель.

Другой юнец из группы заметил Лив.

— Привет, дорогуша, — пробормотал он заплетающимся языком. — Хочешь повеселиться с нами?

— Остынь, — приказал Мак, чувствуя, как кровь зашумела в ушах.

— Отвали, мужик. Я с ней говорю.

Лив шагнула вперед.

— Я тоже предлагаю тебе остыть.

— Не обращайте внимания на моего приятеля, — сказал третий парень. — Он просто пьян.

— А то я не догадалась, — фыркнула Лив.

— Успокойся ты, — сказал третий. — Чего так злишься?

— Может быть, потому что мы просто пытаемся выйти отсюда, а группа пьяных парней из «Тиндер» нам мешает.

Первый юнец ухмыльнулся.

— Заткнись, овца.

Мак побагровел. Одним быстрым движением, которое он отточил, еще работая вышибалой, Мак завел руку парня ему за спину и прижал грудью к барной стойке. Юнец завопил от боли. Толпа вокруг них охнула и расступилась, чтобы наблюдать за дракой или убраться с дороги.

— Извинись. Сейчас же.

— Отвали, гад.

— Он того не стоит, Мак. Пойдем, — Лив потянула его за руку.

Мак еще раз толкнул юнца и отпустил. Тот замахнулся, промазал мимо Мака и ударил по кувшину пива, который, разбившись вдребезги, окатил стоящую рядом женщину.

Та выругалась и ударила юнца.

И разразился ад.

— Мак! Берегись!

Он поднял голову и обнаружил, что Лив взобралась на барную стойку. Она куда-то указывала, но увернуться он не успел. Кулак ударил его по скуле, и где-то за правым глазом взорвался фейерверк. Мак качнулся назад, но выпрямился достаточно быстро, чтобы отразить новый удар. Следующее, что он увидел: Лив стояла на стойке бара и кричала присевшим за стойкой барменшам, чтобы те звонили в полицию.

— Слезь оттуда! — крикнул он ей.

Юнец Номер Один снова замахнулся. Мак ударил его в живот. Юнец согнулся пополам и упал на одно колено. Вокруг кричали, суетились. Господи, что за кошмар! Ни в одном клубе Мака никогда не случалось драк. Никогда.

Двое вышибал оттолкнули народ с дороги и вступили в бой. Как раз вовремя, чтобы удержать одного из приятелей Юнца Номер Один от повторной атаки.

Но недостаточно быстро, чтобы остановить двух дерущихся женщин, которые запнулись о барный табурет и упали на пол.

Мак потянулся, чтобы их разнять, и снова крикнул Лив, чтобы та слезала со стойки. Она слезла, но не в ту сторону, куда он хотел.

Она кинулась к нему и схватила одну из женщин за руку.

— Прекратите! — крикнула она, пытаясь их разнять.

— Уйди, Лив, я сам разберусь! — рявкнул Мак.

Она не послушалась. Разумеется. Следующими в драку вступили бойфренды дерущихся дам. Парни размахивали руками и опрокидывали все что можно. Лив снова попыталась оттащить одну из женщин, но та отдернула руку и толкнула Лив на одного из бойфрендов. Тот, все еще размахивая руками, случайно заехал Лив локтем в щеку.

Дальше все происходило в замедленном темпе. Лив поскользнулась и упала. Мак отшвырнул с пути людей, перепрыгнул через дерущихся дам, схватил Лив под мышки, поднял ее, закинул себе на плечо в стиле пожарного и, не обращая внимания на ее протесты, понес прочь из рукопашной.

— Какого черта, Мак? Опусти меня!

— Молчи! — прорычал он, распахивая дверь на улицу. Там он поставил ее на ноги и, взглянув ей в лицо, ахнул: — Господи! Тебе больно?

Она попыталась оттолкнуть его руки.

— Все в порядке…

— Подними-ка голову.

Уличный фонарь осветил вспухшее красное пятно под ее глазом. Мак выругался.

— О чем ты, черт возьми, думала, Лив?

— Я? А ты куда полез? Это ты начал драку!

— Я тебя защищал!

— От чего? От бранного слова?

— Он назвал тебя овцой!

— Мак, я три года проработала барменшей. Я знаю, как обращаться с такими парнями. — Она всплеснула руками. — Боже, только ты начал мне нравиться и вдруг строишь из себя агрессивного мачо!

Хотя его пульс участился, а руки дрожали, отдаленная часть его мозга, подобно Дэлу с Русским, делала ставки на то, что именно сотрет образ идеального романтического героя и выявит неконтролируемого альфа-самца. И оно наконец нашлось. Мак открыл рот и тоном, каким раньше он никогда — ни разу! — не говорил с женщиной, воскликнул:

— Клянусь небом, Лив, ты самая вредная женщина из всех, кого я когда-либо знал!

— А себя ты считаешь одним из хороших парней, притом что так себя ведешь?

Ее слова попали в цель. Адреналин схлестнулся с гневом, желанием и раскаянием в одну горючую смесь, затопившую все его чувства. Нет, сейчас он не был одним из хороших парней — когда от учащенного дыхания футболка так обтянула ее грудь. Сейчас, когда он понял, что она так же с вожделением смотрит на него. Когда тротуар вдруг показался ему и слишком маленьким, и слишком большим одновременно.

Его рука словно сама по себе протянулась вперед, и его большой палец стер каплю с ее ключицы. Вода? Пиво? Он не знал. Ее губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым. Большой палец Мака медленно проскользил вверх по ее шее, подбородку и замер на ее нижней губе.

Их кинуло друг к другу. Краем сознания он отметил, что Лив тоже сделала движение ему навстречу, и это позволило ему отдаться огню. Губы Мака впились в ее губы, и, ни секунды колеблясь, Лив погрузила пальцы в волосы на его затылке и прижала к себе. Мак ощутил аромат рома и вкус ошибки — но сейчас ему было все равно. Движимый порывом, он не думал и не анализировал. Он глухо простонал, приподнял Лив за ягодицы и прижал ее к стене бара. Ее ноги раздвинулись, впуская его в пространство между ними.

Лив обхватила руками его лицо и вжимала его в себя. Вмиг его тело стало жарким и тугим. Она схватила его руки, то ли боясь упасть, то ли чтобы помешать ему окончательно слететь с катушек. Он изменил положение тела, и она ответила тем же. Его язык проник ей в рот.

Дверь бара вдруг распахнулась, и оттуда повалила толпа, крича, что едут копы. Лив застыла в его объятиях, а потом выставила перед собой руку, решительно отталкивая его от себя. Мак опустил ее на землю. Ноги Лив приземлились поверх его ботинок. Он отвернулся, провел руками по волосам. Вот черт. Черт, что он только что сделал?

— Нам нужно идти, — сказала она.

— Лив, — прохрипел он, оборачиваясь. — Прости. Я никогда…

Она развернулась и пошла к парковке.

— Нам нужно поскорее отсюда убраться.

Мак поспешил, чтобы не отставать.

— Подожди. Нам нужно это обсудить.

— Нет, не нужно.

Она быстрее зашагала к его машине. Он разблокировал замок, открыл и придержал для нее дверь. Она молча проскользнула внутрь. Мак сел за руль и посмотрел на нее.

— Лив…

— Просто езжай.

Он шепотом выругался, включил зажигание и тронулся с места. Десять минут в машине царила тишина, пока наконец дыхание у него не пришло в норму.

Он оглянулся.

— Тебе нужно к врачу. У тебя лицо распухло.

— У тебя тоже.

— Я в порядке.

— И я.

— Черт побери, Лив. Я пытаюсь извиниться.

Она фыркнула.

— За что?

— За то… что я сделал. Поцеловал тебя так. Без разрешения.

Она пригладила растрепавшиеся пряди.

— Я была активным участником, Мак. Не бери на себя всю вину.

— Лив…

Она подняла руку.

— Хватит. Просто отвези меня к машине.

Ее машина стояла возле клуба «Темпл» на парковке для сотрудников. Он подъехал и заглушил двигатель. Некоторое время оба молчали.

— Пожалуйста, можем мы об этом поговорить?

Лив открыла дверь, вышла и наклонилась к нему.

— Спроси Ноа, сумеет ли он выяснить, как головорезы нас нашли.

Она захлопнула дверь и ушла. Что, черт возьми, сейчас произошло?

И сколько раз еще она собирается оставлять его наедине с этим вопросом?

Глава тринадцатая

Тональный крем закончился в самый неподходящий момент.

На следующее утро, в ванной, Лив разглядывала свое отражение в зеркале. Наклонила голову так, чтобы на лицо падал свет. Нет. Не игра теней. Фингал под глазом, самый настоящий. Маскировочный карандаш скрыл худшее, но любой, кто на нее посмотрит, сразу поймет, что она либо участвовала в драке, либо очень сильно не выспалась.

Вообще-то благодаря Маку верны оба утверждения. Ох, как же он целуется! Впрочем, неудивительно. Опыт у него, наверное, такой, что впору писать руководства для новичков. Правда, едва ли в этих руководствах будет такой этап, как «отпрыгни от нее, словно тебя ударило током» и «передернись всем телом, словно мечтаешь помыться». Именно боясь подобных реакций, Лив уже давно выстроила броню вокруг себя. Она могла бы уже привыкнуть к разочарованию и страху быть отвергнутой, но не привыкла. Свежая рана по старому шраму.

Ну да черт с ним. Целовать Мака было ошибкой. Столкновение либидо и глупости, приправленное адреналином. Больше такого не повторится, вот и все.

Лив высушила кудри феном, скрутила их в пучок и решила перед завтраком заняться счетами. Оплатив некоторые из них и глянув на оставшуюся сумму, Лив похолодела. Сегодня нужно разослать побольше резюме и приветственных писем в «Линкдин». Пока что она получила только одно приглашение. На следующей неделе у нее назначено собеседование в отеле «Парквей», да и то, видимо, лишь благодаря Алексис.

На этой счастливой ноте Лив сунула ноги в резиновые боты и пошла кормить кур.

Она пыталась прятать лицо, когда потом входила в кухню, однако ничего нельзя скрыть от глаз Рози.

— Надеюсь, история интересная.

— Смотря что считать интересным.

— Бурный секс?

— Прости, разочарую. Драка в баре. — Лив начала мыть собранные яйца. — Помочь тебе с завтраком?

— Я плачу тебе, чтобы ухаживать за скотиной и за садом…

— А не за готовку, — улыбаясь, закончила Лив.

Хлопнула задняя дверь, и через пару секунд вошел Хоп. Увидев Лив, нахмурился.

— Что с тобой случилось?

— Бои без правил. Заработала хорошие деньги.

— Куда это ты так вырядился? — спросила его Рози.

Лив присмотрелась. Он и в самом деле «вырядился» — по крайней мере, по стандартам Хопа. Джинсы без пятен, рубашка застегнута на все пуговицы.

— Не твое дело, — отрезал Хоп. И дверь снова захлопнулась.

Лив вздохнула.

— Почему бы тебе не избавить его от страданий?

Рози достала из ящика нож.

— Потому что убийство незаконно.

— Я имею в виду, почему бы тебе не сходить с ним на свидание. Жизнь здесь стала бы гораздо веселее для нас всех. Ты ведь хочешь.

— Да на черта мне мужик? У меня есть рука, что еще надо?

— Это больше информации, чем я просила, Рози. Серьезно. Я говорила только о том, чтобы поужинать с ним.

— Кто ты вообще такая, чтобы читать мне нотации? — ответила та, принимаясь резать картошку. — Ты уже начала спать с Маком?

— Никогда. — При этих словах ее либидо скорчило грустную физиономию.

— Почему? Знает бог, если бы меня жаждал такой мужчина, я разделась бы в пять секунд.

— Мак меня не жаждет.

Несмотря на те агрессивные поцелуи, он ясно дал понять, что не заинтересован. И хорошо. Потому что ей тоже ничуть не интересно.

— Когда Тея привезет девочек?

— В полдень.

В ее кармане раздался сигнал о входящем имейле. Лив достала телефон и открыла электронную почту. И издала тяжкий вздох.

— Что случилось? — спросила Рози.

— Отель «Парквей» отменил мое собеседование.

— Что?! Просто так?

Лив бросила телефон на стол.

— Это Ройс. Он занес меня в черный список.

Она говорила жестким тоном, но чувствовала себя слабой. Лив выдвинула табурет из-под стола, села и опустила голову на руки.

— Избавь меня от страданий.

Рози погладила ее по спине.

— Все наладится, дорогая.

На удивление, эти простые слова Лив немного успокоили. Она встала и положила голову на плечо Рози.

— Спасибо. Мне это было нужно.

— Всегда пожалуйста, дорогая.

Мак опоздал на завтрак с ребятами. На пятнадцать минут. Спал он плохо, чувствовал себя ужасно, а судя по молчанию и шокированным взглядам, когда садился за их обычный столик, и выглядел дерьмово.

Они уставились на него, не донеся кофейные чашки до рта.

— Что? — огрызнулся он, беря свою чашку.

— У тебя все нормально? — спросил Гевин.

— Отлично.

— Ты небрит, — сказал Дэл.

Мак провел рукой по щетине и вздрогнул, когда пальцы тронули больное место, где кулак врезался в кость.

— Проспал.

Когда подошла официантка, чтобы подлить им кофе, Мак вспомнил, что так и не снял солнечные очки. Он положил их на стол. Парни дружно ахнули.

Русский приложил ладонь к его лбу.

— Ты умираешь?

Мак отбросил его руку.

— Что за ерунда? Нет, говорю же. Плохо спал.

— Ты поэтому сегодня урод?

— А ты не мог бы тщательнее выбирать слова? — спросил Мак.

Русский пожал плечами.

— Я хоккеист.

Это действительно многое объясняло.

— Я не урод. Просто устал.

— Но ты какой-то уродливый. Вот глаза. Очень красные.

— Отвали.

— Мы имеем в виду, что обычно ты выглядишь не настолько ужасно, — сказал Малколм.

Мак показал средний палец всему столу.

Гевин пожал плечами.

— Вообще-то я рад, что ты дерьмово выглядишь. Хоть раз я буду самым красивым из группы.

— Все равно ты не самый красивый, — сказал Мак. — Теперь Малколм у нас главный красавец.

— Перестаньте, — сказал Дэл. — Оба вы симпатяги.

Мак взял меню, хотя знал его наизусть, и спрятал за ним лицо. Идиоты. Они тоже выглядели бы уродами, если бы пережили самый изумительный поцелуй за всю свою жизнь, а потом та женщина сказала бы им, что поцелуй не повторится, и ушла.

— Я сегодня пригласил к нам одного человека, — сказал он.

— Кого? — спросил Дэл.

Как по сигналу, дверь открылась, и вошел Хоп.

Малколм проследил за направлением взгляда Мака.

— Ни хрена себе! — выдохнул он.

— Признаться, я не был уверен, что он придет.

Хоп осматривал зал, пока не заметил их столик. Мак помахал рукой. Хоп насупил брови и похромал к ним.

— Понятия не имею, что я здесь делаю, — проворчал он, усаживаясь.

— Ты, наверное, всех помнишь, — сказал Мак.

Хоп кивнул.

— Обычно мы проводим для новичков что-то типа вводного курса, но сегодня у нас нет на это времени, — продолжал Мак. Он протянул через стол экземпляр «Защитника». — Вот наша текущая книга.

Хоп разглядывал обложку, но в руки книгу не взял.

— Уже жалею, что пришел.

— Ты быстро уловишь суть.

Снова подошла официантка, чтобы принять заказ. Мак сверкнул улыбкой, но она никак не отреагировала. Проклятье. Видимо, сегодня он и правда урод.

Как только она ушла, Дэл подался вперед с выражением «ну, приступим».

— Кто-нибудь читал?

— Я немного почитал, — ответил Гевин. — Книга совершенно отстойная.

— Ты впервые читаешь романтический саспенс, — раздраженно заметил Мак, направляя на Гевина всю злость из-за вчерашней катастрофы. — Нельзя судить о книге по нескольким главам.

— Она его терпеть не может, — возразил Гевин. — Может, я и не читал столько любовных романов, как вы, ребята, но это совсем не похоже на хорошее начало отношений.

— Продолжай читать. Ты не можешь судить о сюжете, пока не дочитаешь все до конца.

— Дай Гевину высказаться, — сказал Дэл. — В этом клубе мы ценим все мнения.

Гевин ухмыльнулся.

— Спасибо, Дэл.

Мак показал ему средний палец.

Гевин ответил тем же.

Дэл вздохнул и пробормотал:

— Я сдаюсь.

— Короче, — сказал Гевин. — Вот вы всегда говорите о том, что в любовных романах феминистские темы… Но что феминистского в том, что женщина не имеет права голоса в принятии решений о своей собственной безопасности?

— Они сейчас делают то, что для нее лучше всего, — проворчал Мак.

— А кто он такой, чтобы решать, что для нее лучше?

— Но в этом суть книги, — возразил Мак. — Они должны научиться доверять друг другу и вместе преодолеть все невзгоды, которые автор придумал для них в начале книги.

— Зачем вообще писать книгу, которая ставит женщину в такое положение?

— Может, потому, что такое дерьмо происходит в реальной жизни? Женщины постоянно попадают в беду, и случается это обычно потому, что остальные мужчины отводят глаза.

— Так это метафора? — спросил Малколм, поглаживая бороду. — Интересно. Никогда раньше об этом не задумывался.

Мак пожал плечами.

— Я к тому, что если мы надеемся положить конец насилию против женщин, то сделать это должны именно мы. Нам нужно приструнить своих же собратьев.

Хоп простонал.

— Что-то хочешь добавить, Хоп? — спросил Дэл.

— Ага. Чтение этого дерьма превратило вас в неженок.

Он взял книгу и перевернул ее.

— Или, может, ваше поколение было чересчур жестким, — сказал Мак.

Хоп ощетинился, и Малколм поспешил предотвратить ссору:

— Мак только хочет сказать, что вас воспитали с верой в определенный тип мужественности…

— Мой тип мужественности — ползти через вьетнамские джунгли под пулями, когда ты еще не родился.

— И мы ценим вашу службу Родине. Однако мы говорим, что ваш тип мужественности связан с пренебрежением к женщине. И от этого никому не лучше.

Хоп закатил глаза.

— Политическая корректность.

— Что, если кто-то отпустит сальную шутку насчет Рози? — спросил Мак.

— Я его убью.

— Думаешь, это верный ответ, но ты не прав, — сказал Мак. — Сексуальное оскорбление является проблемой для всех женщин, а не только для той, в которую ты влюблен. Ты должен понимать, что это плохо потому, что они люди, а не потому, что они женщины.

Хоп фыркнул.

— Не веришь в равенство мужчин и женщин? — спросил Малколм.

— Конечно, верю.

Мак скептически приподнял бровь.

Хоп начал загибать пальцы:

— Я считаю, что женщинам должны платить столько же, сколько мужчинам, если они выполняют одинаковую работу. Я считаю, что мужчины и женщины должны иметь равное представительство в Конгрессе. И очень надеюсь при своей жизни увидеть, как женщина станет президентом. Но еще я думаю, что мы должны иметь чертово право пошутить.

— А тебе никогда не приходило в голову, что у женщин нет равной оплаты труда или что ни одна женщина никогда не избиралась президентом как раз потому, что мужчины перебрасываются между собой подобными шуточками?

Хоп пожал плечами.

— Можем мы вернуться к книге? — спросил Гевин.

— Говори, — сказал Малколм.

— Тут она будто просто взяла и простила его, — сказал Гевин. — Я целый месяц умолял Тею на коленях, чтобы она пустила меня обратно в нашу спальню.

— Не думаю, что она его простила, — сказал Мак. — Я думаю, она поняла реальность ситуации и то, как с ней справиться. Ты упускаешь подтекст.

— Чушь собачья, — сказал Гевин.

Мак почувствовал, как на его виске запульсировала вена.

— Здесь другое.

— А именно?

— Только вы двое будете говорить или позволите нам тоже высказаться? — спросил Дэл.

Мак прикусил язык.

— Я думаю, ее гнев оправдан, — сказал Малколм. — И она злится не только на его действия. Она чувствует, что у нее нет контроля. Она всю жизнь была во власти мужчин. Сначала ее отец. Потом агенты Секретной Службы. А теперь этот сталкер и ложь Чейза. Это метафора.

— Метафора чего? — спросил Дерек.

Малколм пожал плечами.

— Того, как современные женщины задыхаются под постоянным контролем мужчин.

— Ну, в данном случае, может, это для ее же блага! — выпалил Мак.

— Я все равно считаю эту книгу чушью, — сказал Гевин. — Он явно ей до сих пор лжет. Не знаю. Не нравится мне этот чувак.

Мак перебирал на столе пакетики с сухими сливками.

— Может, он во власти сильных эмоций.

— И что?

— А то, что сильные эмоции могут заставить тебя сделать то, что ты обычно не делаешь. — Мак надеялся, что это он говорит не о себе.

— Да, но все равно он ей лжет. — Гевин пожал плечами.

— Потому что он пытался ее защитить.

— Я узнал на собственном горьком опыте, что даже самая благонамеренная ложь способна разрушить все вокруг.

Мак со стуком поставил свою чашку.

— Нет ничего плохого в желании защитить того, кто тебе дорог!

Его вспышка заставила ребят подпрыгнуть на месте и даже привлекла внимание посетителей за соседними столами. Мак оперся локтями о стол и потер двумя пальцами переносицу. Не стоило ему сегодня приходить.

— Чувак, что с тобой? — спросил Дерек.

К счастью, отвечать не пришлось, потому что официантка принесла еду. Ситуация чуть не стала очень рискованной, когда она перепутала заказы и поставила перед Русским омлет с сыром. Но Дэл успел забрать свой омлет до того, как все они пострадали.

— Так ты говорил?.. — напомнил Дерек, улыбаясь ему поверх своей яичницы-болтуньи.

— Нет, ничего.

Малколм с серьезным видом подался вперед.

— Ты сегодня сам не свой, Мак. Поговори с нами. Наш клуб — это не только книги. Ты ведь знаешь.

Мак знал. Только сам он никогда не был объектом их психологических манипуляций. Ему больше нравилось раздавать умные советы, а не нуждаться в них.

— Выкладывай, чувак, — сказал Дэл. — Что произошло?

— Обещаю тебя не высмеивать, что бы ни случилось, — сказал Гевин.

Дэл отвесил Гевину подзатыльник.

— Заткнись и дай ему рассказать.

Нет смысла в молчании. Лив, скорее всего, рано или поздно доложит Тее о драке в баре — он сомневался, что она уже успела доложить, иначе Гевин злился бы, что Мак ему ничего не сказал. И все же Мак помедлил, прежде чем откинуться на спинку стула и выпалить:

— Вчера вечером мы были в баре, и там началась драка. Лив получила серьезный удар по лицу.

Гевин стиснул в пальцах вилку.

— С ней все в порядке?

— Да. Это была случайность. Тот парень не хотел, но… — Мак поддался своим собственным сильным эмоциям и обвиняюще указал пальцем на Гевина. — Ты не предупредил меня, какая она!

— Кто? Лив?

— Да, Лив! Кто же еще?

— Не знаю, о чем я должен был тебя предупреждать, кроме того, что она вечно всем недовольна, а это ты уже знал.

— Мог бы намекнуть как-нибудь, что она заноза в заднице.

— Все это знают, — сказал Гевин с ухмылкой.

— Да, но теперь она заноза в моей заднице.

Гевин снова пожал плечами и заговорил с набитым ртом.

— Ты сам настоял на партнерстве с ней.

— Я не понимаю, — осторожно проговорил Дэл. — Лив стала причиной драки? Или что случилось?

— Нет, но… — Мак раздраженно фыркнул. — Хотите знать, что она сделала? Я вам скажу. Весь бар вступил в драку, а она забралась на гребаную стойку, и когда я велел ей спуститься, она меня послушала? Конечно, нет! Сиганула прямо в самую гущу рукопашной!

Гевин кивнул.

— Похоже на Лив.

— А потом, у нее хватило… хватило… — Черт, он даже не мог подобрать слов. — …хватило наглости орать на меня, когда я выносил ее оттуда на плече.

— Погоди, — сказал Гевин. Его губы тронула улыбка. — Ты вынес ее на плече?

— То есть ты поднял ее, вскинул на себя и вынес с поля боя? — уточнил Хоп, возвращаясь в разговор.

— Да. Что из этого вам непонятно? — Мак скрестил руки на груди. — А еще она высмеивает любовные романы! Терпеть их не может. Вы это знаете?

Гевин, Дэл и Дерек обменялись странными взглядами.

Малколм и Русский достали бумажники.

Мак посмотрел на них.

— Вы чего?

— Собираемся оплатить завтрак, — сказал Малколм. — Продолжай.

Продолжать он не мог, потому что не хотел говорить, что случилось потом. Гевин и Хоп спокойно отнеслись к истории с дракой, но им вряд ли бы понравилось, что Мак прижимал Лив к стене, целовал ее до потери пульса и теперь с ума сходит от желания это повторить.

— И что… все? — спросил Гевин после долгой паузы.

— Да. Нет. Не знаю, мать вашу.

И вот опять. Как тогда в доме Гевина, ребята обменялись ошеломленными взглядами и разразились хохотом. Их смех потрясал чертов стол и привлек взгляды всех посетителей в заведении.

— Заткнитесь, — проворчал Мак, тыкая вилкой в свой белковый омлет.

— Черт, — просипел Гевин, пытаясь отдышаться. — Вот уж не ожидал.

— Чего не ожидал? Что вы все ржете?

Малколм крепко хлопнул его по плечу.

— Мак, для человека, который досконально изучил все наши инструкции, ты удивительно плохо разбираешься в том, что происходит в твоей собственной жизни.

— Отвали. О чем ты вообще?

— О Лив, тупица, — засмеялся Дэл. — А если точнее, то о тебе и Лив.

Ощущение полной незащищенности вышибло воздух из его легких.

— Нет. Конечно, нет. Да посмотри на меня! Она меня бесит!

— Совершенно верно, — сказал Малколм. — Посмотри на себя. Ты втюрился по уши.

— Ребята, вы спятили. — Мак сунул в рот полную вилку безвкусного омлета.

— Не уверен, — сказал Дерек. — Я точно никогда не видел тебя в таком состоянии из-за женщины.

— И я не видел, — сказал Малколм. — Даже когда тебя бросила Гретхен.

— Чувак, взгляни правде в глаза, — сказал Дэл, с самодовольным видом откидываясь на спинку сиденья. — Она идеально тебе подходит.

— Да пошел ты. И ты. И ты. И ты, — объявлял Мак, поочередно указывая на каждого за столом, кроме Хопа.

Русский поднял голову.

— А мне ты не сказал «и ты».

— Ты тоже.

— Тебе не приходило в голову, что она тебя так бесит именно потому, что тебя к ней влечет? — спросил Малколм. — Это же классика! От ненависти до любви…

— Классика, — продолжая жевать, кивнул Гевин.

— И ты туда же, — сказал ему Мак. — Я думал, уж ты-то понял бы, что это все чушь.

Гевин глубоко вздохнул.

— Я знаю только двух женщин в мире, которые способны довести до такого безумия, как у тебя сейчас. На одной я женат, а другая — ее сестра. И я советую тебе: действуй.

— Действовать? — медленно и недоверчиво переспросил Мак.

— А почему нет? — сказал Гевин. — Но я, наверное, еще должен тебя предупредить, что, если ты ее обидишь, мне придется с тобой расправиться.

Мак приложил руку к груди.

— Твоя вера в меня так трогательна. Правда. Я сейчас заплбчу.

— Я предупреждаю, что с ней надо поосторожнее. Лив, она… не такая, как кажется.

Мак провел рукой по волосам.

— Я знаю.

— Ей нравится делать вид, что она типа крутая и все такое, но все это показуха.

— Знаю. — На этот раз он процедил сквозь стиснутые зубы, потому что именно это пугало его в Лив больше всего. Ее сарказм, ее независимость, ее абсолютное недоверие к мужчинам было лишь прикрытием для чего-то другого. Возможно, именно это у них было общим. Они оба жили во лжи. Мака внезапно охватило чувство одиночества. Не впервые он ощущал себя лишним. Белой вороной в группе. Человеком, который мог спасти сотню браков, но был обречен никогда не найти свое «долго и счастливо».

Глава четырнадцатая

— Так, вроде все. — Тея бросила последнюю из четырех сумок Авы и Амелии на пол в комнате Лив. — Если мы что-то забыли, ты можешь потом забрать из дома.

— Кому нужны игрушки, когда есть козы и куры? — сказала Лив, присаживаясь на корточки и распахивая объятия девочкам.

Они бросились к ней с радостным визгом. Тея терпеливо ждала, пока Лив щекотала племянниц и дула им в шею.

Наконец, когда девчонки рухнули, обессилев от смеха, Лив поднялась.

— Ты правда не против? — спросила Тея. — Я имею в виду, собака и куры…

Лив посмотрела на Баттера.

— Все будет отлично.

Золотистый ретривер, устав гоняться за белками, как раз выбирал лучшее место для сна. Собака с тяжелым вздохом упала на пол там, где солнечный лучик проникал в щель между шторами.

— Как идут дела? — спросила Тея.

Лив подняла голову и увидела, что ее сестра стоит возле кухонного стола, где Лив искала объявления о работе. Лив подошла и захлопнула крышку ноутбука.

— Что-нибудь найду.

— Настолько хорошо, да?

Ага. Просто отлично. Сегодня утром пришли еще два отказа.

— Что-нибудь найду, говорю.

Тея поставила сумочку на стол и выудила из нее бумажник.

Лив стиснула зубы.

— Что ты делаешь?

Тея молча достала несколько двадцатидолларовых банкнот и положила на стол. Лив взяла их и протянула обратно.

Тея помотала головой.

— Ты присматриваешь за детьми. Людям за это платят.

— Они мои племянницы.

— Ну, потрать их на развлечения для девочек.

Лив сунула деньги обратно в сумочку Теи.

— Не оскорбляй меня.

— Лив… — вздохнула Тея.

Но она не договорила, потому что на лестнице прозвучал стук сапог. Рози постучала один раз, открыла дверь и просунула голову.

— К вам можно?

Девочки побежали ее обнять.

— Рози! Мы остаемся у тебя и тети Ливви на три дня.

Рози вошла и прижала девочек к себе.

— Я знаю. И я уже так много запланировала для всех нас. Будем печь печенье, кормить коз и собирать яйца. А Хоп говорит, что покатает вас на тракторе.

Поездка на тракторе для близнецов была серьезным делом. Они обрадовались так, словно Рози пообещала им неограниченное количество мороженого на все выходные. Что, скорее всего, тоже произойдет.

— Во сколько завтра Мак и его мама придут на ужин? — спросила Рози. — Она ведь именно в эти выходные прилетает, чтобы посмотреть дома?

Тея повернула голову так быстро, что Лив могла бы поклясться, что услышала, как хрустнула шея.

— О чем речь?

Ну, класс.

— Ничего особенного.

— Он говорил, его мама любит коз, — пояснила Рози.

— Неужели? — спросила Тея. — А ты откуда знаешь?

Лив метнула в Рози испепеляющий взгляд. Не могла найти других тем для разговоров? Самодовольная улыбка на лице Рози говорила, что она, конечно, могла.

Рози отвернулась от Лив и посмотрела на Тею. Лив знала этот взгляд. Объединяются против нее.

— Ладно, хватит. Прекратите.

— А я молчу, — сказала Тея. — Ты что-нибудь говорила, Рози?

Довольная собой, Рози поцеловала близнецов, пообещала им сладостей и ушла.

Тея набросилась на Лив, едва Рози закрыла дверь.

— Рассказывай!

— Боже мой, да не о чем рассказывать. — Лив снова опустилась на пол, чтобы возобновить свои обязанности тети.

— Он привезет сюда мать, чтобы познакомить ее с тобой, — сказала Тея.

— Нет. Это Рози предложила их сюда пригласить. А я не собираюсь этого делать.

— Почему? Он тебе нравится?

Лив пожала плечами.

— Нет.

— Очень убедительно.

Лив закатила глаза.

— Речь о Маке, Тея. Подумай хорошенько.

— Я думаю. И не вижу в этом ничего странного.

— Это полное безумие. Мы с ним и две минуты не можем проговорить без того, чтобы не поссориться.

Или без того, чтобы не удариться в горячку и не начать бешено целоваться.

Едва заметная улыбка Теи стоила тысячи слов.

— Вот именно.

Лив покачала головой и заняла себя перекладыванием сумок девочек подальше от входа.

— Перестань, Тея. Ты же знаешь, какой он.

— Какой? Отличный парень. Мак — то, что надо. Поверь мне. Думаю, тебе стоит дать ему шанс. Дай ему шанс!

— Я не понимаю, о чем ты.

— О том, что тебе нужно перестать думать, что каждый мужчина похож на нашего отца.

Лив замерла. У нее перехватило дыхание. Затем она выпрямилась, открыла дверь и проговорила с притворно любезной улыбкой:

— Ты опоздаешь на самолет.

Тея улыбнулась в ответ, обняла и поцеловала дочерей и велела им слушаться тетю. Затем проделала примерно то же самое с Лив.

— Мак — хороший парень, — сказала она. — Уверена, он тебя еще удивит.

Мак ее уже удивил, но она не собиралась в этом признаваться Тее, как и не собиралась говорить сестре, что они целовались. Тея воспримет это слишком серьезно, потому что такова уж Тея. Ее сестра — неисправимый романтик и верит в такие вещи, как любовь с первого взгляда, что, надо признать, отлично сработало для нее. До женитьбы они с Гевином встречались всего пару месяцев. Но их случай — редкое везение.

Лив не может позволить себе романтику. Если с Маком что и будет, то лишь короткая связь ради секса. И все. А приглашение Мака и его матери поужинать и поглазеть на коз не имеет отношения к возможной сексуальной интрижке.

Только почему она все проверяет свой телефон?

— Не знаю. — Мать вздохнула и покачала головой. — Мне не очень нравится.

Мак устало потер переносицу. Это был уже четвертый дом за последние два часа.

— Что тебе не нравится?

— Мне ни к чему такая большая столовая.

— Предыдущий дом ты отвергла, потому что там не было большой столовой.

— Да, но здесь она слишком большая. Едва ли я буду приглашать толпы людей на званые ужины.

Кристофер, агент Мака по недвижимости, тихо стоял в стороне. Мак готов был спорить на большие деньги, что мысленно Кристофер повторяет ругательства. Наверняка. Его мать умудрилась найти недостатки в каждом доме, который они посмотрели. Слишком маленький задний дворик. Слишком большой задний дворик. Многовато спален. Маловато спален. Чересчур близко к автостраде, далековато от города. Мак испытывал искушение дать Кристоферу денег, извиняясь за пустую трату времени.

— Могу показать вам еще два дома, — после долгого молчания предложил Кристофер.

— Может, хватит на сегодня? — сказала мать. — Я устала.

Она рассеянно потерла плечо. От прилива адреналина волосы на руках Мака встали дыбом. Он протянул руку Кристоферу.

— Спасибо. Может, эти два дома прибережешь до завтра?

Тот улыбнулся.

— Я свяжусь с продавцами. — И добавил, кивнув: — Рад был познакомиться, Эрин.

Мак помог матери сесть на заднее сиденье и закрыл дверь. Сев за руль, оглянулся:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Просто устала. Думаю, вздремну, когда вернемся домой.

— Ты потирала плечо.

— Разве? — Она покачала головой. — Нет, все в порядке. Иногда мышцу сковывает.

Мак стиснул пальцами руль.

— Может, тебе стоит сходить к врачу?

Она фыркнула.

— Мне шестьдесят лет. Шестидесятилетние плечи часто сковывает.

— Но это плечо…

Она оборвала его:

— Брейден, перестань надо мной кудахтать.

По дороге к дому она заснула в машине, и ее голова мягко покачивалась в ритм движения. Мак несколько раз оглянулся, снедаемый беспокойством. Что-то она темнит. «Мне шестьдесят лет…» Господи, она больна? Могла она скрывать от него что-то подобное? Он пытался к ней присмотреться, но чуть не съехал с дороги. Больной она не выглядела. Каштановые волосы поседели только наполовину. Вес не изменился. Но что-то определенно происходило.

Он мягко разбудил ее, когда подъехал к дому.

— Приехали.

Она потянулась и зевнула.

— Пойду, пожалуй, наверх и вздремну. Разбуди, если я не встану через час.

Он проследовал за ней в дом, посмотрел, как она поднимается по лестнице, и, дождавшись, когда закроется дверь гостевой комнаты, набрал номер брата.

Лиам ответил без приветствия:

— Как идет охота за домом?

— Плохо. Она отвергла все до единого.

Мак взял пиво из холодильника и спустился по лестнице в свой хорошо оборудованный подвал.

— Может, к старости она стала разборчивой.

Мак плюхнулся на изогнутый диван, занимающий всю стену напротив шестидесятидюймового экрана телевизора.

— Шестьдесят — это не старая.

— Успокойся, я пошутил.

На короткое время их прервал звук бегающих и кричащих детей, и Мак, несмотря на беспокойство, улыбнулся, слушая, как Лиам велит детям вести себя поспокойнее.

— Где вы сейчас?

— Дома. К Люси пришла ее подружка из детского сада.

Мак снова ощутил щемящее чувство одиночества. С тех пор как Лиам с женой переехали в Калифорнию, он видел их все реже и реже. Раньше, когда Лиам еще жил в Айове, они виделись как минимум раз в два месяца, но теперь — в лучшем случае раз в полгода. Мак очень скучал по детям.

— Мне кажется, с мамой что-то неладно, — сказал он.

— В каком смысле?

— Не знаю. Она ведет себя странно. И кто-то прислал ей цветы.

— Уверен, волноваться не о чем, — Лиам фыркнул. — Хотя ты всегда найдешь повод.

— Я просто хочу, чтобы она поскорее выбрала дом. Она живет одна в Айове уже год.

— Это ведь ты уехал в Нэшвилл, братишка. Я должен был навсегда застрять в Айове и отказаться от повышения по службе?

— Я тебя не виню. Просто не понимаю, почему она тянет.

— Может, не хочет переезжать. Такое тебе в голову не приходило?

Глупости.

— Почему ей этого не хотеть? Там ее ничего не держит.

— Кроме всех ее друзей, города, где она выросла, и…

— И кошмарных воспоминаний. — Мак сам переехал в Нэшвилл, чтобы отделаться от воспоминаний. Почему его мать не хочет того же? — Она оставалась там только из-за тебя и детей. Теперь вы уехали. Пора ей оттуда выбираться.

— Ладно. Может, я ошибаюсь. Почему бы тебе просто у нее не спросить?

— Пробовал. Она уклоняется от ответа и говорит, что у нее есть право на личную жизнь.

— Она права. — На заднем плане раздался взрыв хохота и визга. — Черт, мне пора. Надо узнать, что там происходит.

— Поцелуй детей от меня.

— Хорошо.

Мак бросил телефон на диван. Лиам говорит ерунду. У матери нет причин оставаться в Де-Мойне. А если она не хотела переезжать, то так бы и сказала. Она прилетает смотреть дома в Нэшвилле уже во второй раз.

Раздосадованный, он включил телевизор и переключал каналы, пока не нашел баскетбольный матч. Через какое-то время — он не знал точно, потому что задремал, — его телефон завибрировал. Мак скосил глаза, собираясь проигнорировать любого, кто бы там ни звонил, но сердце резко подпрыгнуло и застряло в горле, когда он увидел на экране имя Лив.

Он сел, нервничая, как мальчишка. Они еще ни разу не общались после того поцелуя.

— Привет, — наконец ответил он. И поморщился. «Привет»? Это все, на что он способен?

— Привет… м-м… Черт. Подожди. — Голос Лив стал далеким, как будто она отошла от телефона. — Ничего страшного, Ава. Я все уберу. Помоги сестре собрать карандаши. — Она вернулась к телефону. — Извини. У меня племянницы.

— А, да. Гевин об этом упоминал. Что-нибудь случилось?

Он слышал, как Лив глубоко вздохнула, и представил, как та стоит очень прямо, как всегда, когда готовилась что-то выпалить.

— Рози спрашивает, не хотите ли вы с мамой приехать завтра на ферму, чтобы посмотреть коз и поужинать.

Нервы переключились в другой режим. Может, это облегчение. Определенно, предвкушение. И что-то еще. Здоровая волна желания.

— Алло? — окликнула Лив, и, черт возьми, его так обрадовал звук ее раздраженного голоса. Это значило, что их общение вернулось в нормальную колею. — Ты еще здесь?

— Рози спрашивает, да? — Мак откинулся на диван и положил ногу на ногу. — Ты уверена, что это не ты спрашиваешь, потому что соскучилась по мне?

— Да, уверена.

— Что ж, мне нужно посмотреть наше расписание на завтра. На какой час ты нас приглашаешь?

— Рози сказала, что может приготовить ужин в любое удобное для вас время.

— Вот это да. Ужасно любезно со стороны Рози.

— Точно. Я ей сказала, что не хочу, чтобы вы приезжали, но она настаивает.

Он засмеялся.

— Как же я откажусь от такого приглашения?

— Я бы отказалась. Тут особо не развлечешься.

— Хм… Не будем заглядывать вперед. Девочки наверняка будут рады повидать дядю Мака.

— Зачем им дядя Мак, когда у них есть тетя Ливви?

— Потому что я намного круче.

— Смелое заявление.

Мак услышал шаги на кухне. Он закинул руку за голову и широко зевнул.

— Я поговорю с мамой насчет завтра и дам тебе знать, хорошо?

— Ладно. Вообще мне все равно.

Мак снова засмеялся и повесил трубку.

Он взбежал по лестнице. Мать стояла у плиты, явно собираясь начать готовить.

— Тебе совсем не обязательно утруждать себя, мама.

Она посмотрела через плечо.

— Мне не трудно.

— Но если ты устала…

— Мне приятно сделать это для тебя, Брейден.

Слова ударили его как хлыст. Сразу всплыли горькие воспоминания, которые он так старался забыть.

— Что ты делаешь?

Мама подняла глаза.

— Варю кофе.

— Я сам могу сварить. Ты должна оставаться в постели.

— Брейден, со мной все в порядке.

Неправда. Ее рука висела на перевязи, а на лице еще оставались багровые синяки.

— Возвращайся в постель. Я принесу тебе кофе.

Она бросила на него суровый взгляд, который не произвел никакого эффекта.

— Я хочу приготовить тебе завтрак.

— Я сам могу приготовить себе гребаный завтрак.

— Брейден Артур. Что ты сейчас сказал?

В кухню вошел Лиам — растрепанный и в пижаме. Брейден нахмурился.

— Одевайся. В школу опоздаем.

Лиам подошел к матери. Она прижала его к себе здоровой рукой и поцеловала в макушку. Потом подняла голову.

— Мне приятно сделать это для тебя, Брейден.

Мак заморгал, отгоняя непрошеные воспоминания, подошел к матери со спины и обнял ее. Та вздрогнула, засмеялась и спросила:

— Что с тобой?

— Просто рад, что ты здесь. — Он поцеловал ее в макушку.

— У тебя все нормально? — спросила она, глядя через плечо.

— Отлично. — Он закашлялся и выдавил улыбку. — Просто голоден. Ты ведь нарежешь морковь очень мелко, да?

Она улыбнулась.

— Конечно. Я знаю, как ты любишь.

— Лив спрашивает, во сколько мы придем завтра на ужин. Ты все еще хочешь ехать?

Мать снова улыбнулась, глядя через плечо.

— Конечно.

Через несколько часов Мак ложился спать с полным желудком, а на сердце творилось черт знает что. Он набрал сообщение для Лив:

Закончим осмотр домов к 4. Приедем к 5?

Она ответила эмодзи с поднятым вверх большим пальцем.

Мак отправил ей гифку, на которой мужчина ковырялся в носу.

Она ответила гифкой женщины, трясущей ягодицами.

«Это ты?» — написал он.

Она прислала свою фотографию, на которой сидит на полу с выражением в глазах «помогите!». Ава и Амелия висели на ней, обхватив ее сзади, и широко улыбались испачканными чем-то красным губами.

«Вот я», — написала под фотографией Лив.

Что-то до боли сжало грудь. Мак не знал, когда он утратил способность к юмору и сарказму, но это произошло.

Он написал: «Поговорим о том поцелуе?»

Она не ответила.

Глава пятнадцатая

На следующий день Лив даже не надо было прислушиваться к шуму колес на подъездной дорожке, чтобы узнать, что Мак и его мама приехали. Ава с Амелией объявили об этом так, словно они ждали Санту в канун Рождества.

— Дядя Мак приехал!

Лив отправила их на улицу встречать гостей. Рози вытерла руки кухонным полотенцем.

— Надеюсь, его мать любит жареную курицу.

— Твоя жареная курица всем нравится, — сказала Лив.

— А я почему-то нервничаю, — призналась Рози с легким смешком. — Не каждый день происходит знакомство с родителями.

Сердце у Лив вдруг сделало два быстрых удара.

— Это не знакомство с родителями.

— Ну-ну, продолжай себе врать, — разрешила Рози.

Задняя дверь открылась, и вошел Мак, неся на плечах Аву и Амелию.

— Вот, поймал пару бродячих котят, — сказал он, встречаясь взглядом с Лив.

— Мы не котята, дядя Мак! — засмеялась Ава.

— Кто же вы тогда?

— Мы девочки! — крикнула Амелия.

Мак поставил их на пол, и девочки прильнули к его ногам.

За Маком вошла женщина, которую Лив узнала по фотографии в его кабинете.

Рози поспешила к ней.

— Здравствуйте! Вы, должно быть, Эрин.

— Очень рада познакомиться, — сказала Эрин, пожимая ей руку. — У вас такая красивая ферма!

— Спасибо. — Рози отошла и посмотрела на Лив. — А это Лив.

Та протянула руку.

— Рада встрече.

По уровню неловкости знакомство могло соперничать с атмосферой комнаты ожидания в банке спермы. Мак ничего не заметил, занятый близнецами.

Хоп, до этого чинно сидевший в гостиной, словно боялся помять рубашку, встал и тоже подошел знакомиться.

— Очень приятно, — сказала Эрин.

— Ужин почти готов, — сообщила Рози. — Хотите что-нибудь выпить? Или, может, Лив и Мак проведут для вас небольшую экскурсию по ферме?

Рози даже не пыталась скрыть свое сватовство. Лив посмотрела на Мака, и он ей улыбнулся. Не той обычной улыбкой, что сражала дам наповал, а какой-то более мягкой. У Лив екнуло сердце.

— Ну пошли, — пробормотала она.

Девочки тут же побежали к двери, обещая Эрин научить ее кормить коз. На улице Эрин пыталась от них не отставать.

— Какие они славные, — рассмеялась она. — Вы, наверно, любите проводить с ними время.

— Да, — сказала Лив, радуясь безопасной теме для разговора, что, впрочем, не успокаивало ее колотящееся сердце. Мак словно занимал больше места в пространстве, чем обычно, хотя почти ничего не говорил. — Я стараюсь видеться с ними как можно чаще.

— Ваши родители живут ведь не в этом городе, верно?

— Нет, — быстро ответила Лив. — Они… э-э… отец живет в Атланте со своей четвертой женой, а мама сейчас на Виргинских островах. Она часто переезжает.

Легкое прикосновение пальцев к спине сбило ее дыхание. Лив не была уверена, был ли такой эффект намеренным, но внутренности у нее словно превратились в желе.

— Мне так не хватает моих внуков, — с тоской проговорила Эрин. — У моего второго сына, Лиама, двое детей, но они переехали в Калифорнию.

Лив кивнула.

— Я видела их на фото.

— Переезд был для них правильным решением, — сказала Эрин, пожав плечами. — Но я очень скучаю по детям.

— Я уверен, ты сможешь быть бабушкой для Авы и Амелии, когда сюда переедешь, — сказал Мак.

Лив кинула на него быстрый взгляд и отвернулась.

Ава и Амелия нетерпеливо звали их от козьего сарая. Девочки уже сняли крышку с бака и пригоршнями доставали оттуда гранулированный корм.

— Смотрите, как это делается, — сказала Ава.

Лив и Мак стояли рядом, а Эрин позволила девочкам насыпать ей в ладони корм и объяснить, как держать руки неподвижно, пока козы едят. Лив и Мак неловко переглянулись, словно два школьника, которые хотят, но стесняются пригласить друг друга на танец.

Мак — то, что надо. Поверь мне. Думаю, тебе стоит дать ему шанс.

— А она хорошая бабушка, — внезапно сказала Лив, в попытке скрыть свои настоящие мысли.

— Самая лучшая. — Тепло в голосе Мака заставило ее сердце вновь подскочить. Он провел рукой по волосам. — Хочу поскорее перевезти ее сюда. В Де-Мойне она совсем одна.

Лив наконец решилась задать давно мучивший ее вопрос:

— Сколько тебе было лет… когда умер твой отец?

Эрин быстро обернулась и посмотрела на них.

— Простите, — прошептала Лив. — Не следовало об этом заговаривать.

Эрин вернулась к козам, а Мак ответил:

— Четырнадцать.

— Ну, это было здорово, — сказала Эрин девочкам, отряхивая руки от крошек.

Но Лив отметила напряженные нотки в ее голосе. Молодец, Лив. Так держать. Совсем провали это «не знакомство с родителями».

— Ужин, наверное, готов, — сказала Лив. — Идем обратно?

— Я жутко проголодался, — ответил Мак с шутливой ухмылкой, которая теперь почему-то напомнила Лив об одиночестве.

При этой мысли она покачала головой. Что с ней творится? Она знала, что с ней творится. Поговорим о том поцелуе? Она всю ночь думала об этой простой фразе в его сообщении.

Девочки схватили Мака за обе руки и потащили обратно в дом.

— Он хорошо ладит с детьми, — сказала Эрин, идя рядом с Лив.

— Ава и Амелия его любят.

— Он станет прекрасным отцом.

Лив споткнулась. Губы Эрин дрогнули в улыбке.

Рози уже накрыла на стол. Блюдо с жареной курицей стояло в центре стола в окружении мисок с картофельным пюре и салатом.

— Пахнет потрясающе, — сказала Эрин, усаживаясь рядом с Маком.

— А на десерт Ливви приготовила персиковый коблер, — сказала Рози.

Мак приподнял бровь.

— Не кекс «Султан»?

Лив спрятала улыбку за стаканом лимонада.

Рози помогла Лив наполнить тарелки для девочек, которые устроились рядом за собственным маленьким столиком. Когда Лив вернулась к своему месту, ее уже ждала наполненная тарелка. Мак подмигнул.

Беседа поначалу не клеилась. Они обменивались ничего не значащими репликами, как бывает, когда люди мало знают друг друга. Но к тому времени, как было выпито более одного бокала вина и подали персиковый коблер, языки немного развязались.

Эрин взяла свой бокал с шардоне.

— Мак говорил, вы служили во Вьетнаме, — сказала она Хопу.

Тот бросил быстрый взгляд на Рози и кивнул.

— Два года. Шестьдесят восьмой и шестьдесят девятый.

— Мой брат там был в семидесятом.

— Пехота? — спросил Хоп.

Эрин кивнула.

— Он видел такие вещи, что… ну, он не любил вспоминать.

Хоп сделал глоток пива.

— Никто из нас не любит это вспоминать.

— Нам потребовалось много времени на то, чтобы снова сблизиться после его возвращения. — На лице Эрин отразилась давняя печаль. — Я протестовала против войны.

— И я тоже, — сказала Рози.

— Я была молода, еще училась в старшей школе. И не так хорошо все понимала, как мне тогда казалось.

— С годами и опытом начинаешь понимать многое, — заметил Хоп.

— Я не изменила мнения о самой войне, — сказала Эрин. — Но, оглядываясь назад, я хотела бы, чтобы у меня было лучшее понимание разницы между войной как таковой и воинами, которым пришлось в ней сражаться.

Хоп посмотрел на Рози.

— Оглядываясь назад, я хотел бы, чтобы я внимательнее слушал людей, которые протестовали.

Рози, приоткрыв рот, замерла с бокалом в руке.

Хоп пожал одним плечом, глядя в свою тарелку.

— Все на свете сложнее, чем нам кажется.

Лив посмотрела через стол на Мака. Тот улыбался Хопу, словно этот человек только что признался, что всю ночь не спал, читая Нору Робертс.

Полчаса спустя Лив провожала Эрин и Мака до их машины.

Неожиданно Эрин крепко ее обняла.

— Было так приятно с вами познакомиться.

Обнимая ее в ответ, Лив отвела глаза, чтобы не встречаться с напряженным взглядом Мака. Затем Эрин села на переднее сиденье, оставив Лив и Мака наедине.

— Спасибо за ужин, — сказал он. — Было весело.

— Ага. — Лив обхватила себя за плечи.

Мак шагнул к ней ближе. Адамово яблоко дрогнуло на его горле.

— Ну… — протянула Лив.

Мак провел пальцем по ее руке. Она вздрогнула и посмотрела ему в глаза.

— Дай мне знать, когда будешь готова, — хрипло сказал он.

— К чему?

— Поговорить.

Она не дышала, пока задние фары его машины не скрылись в темноте.

Глава шестнадцатая

На следующее утро Мак ушел на пробежку рано, пока мама еще спала. Когда через час он вернулся, в доме витал манящий аромат яиц и бекона. Мать оглянулась на него от плиты. Она уже была одета и готова к выходу. Ее чемодан стоял у задней двери.

Мак провел рукой по лбу.

— Ты спешишь?

— Ты ведь знаешь, я люблю приезжать в аэропорт пораньше. — Она выключила конфорку под сковородой и кивнула в сторону кухонного острова. — Присаживайся. Я положу тебе в тарелку.

— Мне, наверное, лучше сначала принять душ.

Она засмеялась.

— Помнишь, как я кормила тебя сразу, как ты приходил с футбольной тренировки?

Да, он помнил. Так было, пока он не бросил футбол, чтобы устроиться на работу и помогать матери оплачивать счета, когда ей пришлось перейти на неполный рабочий день в библиотеке после… того случая.

Эрин положила яичницу в две тарелки и поставила их на остров.

— Я скучаю по готовке для вас, — сказала она.

Мак приступил к еде.

— Ты сможешь готовить для меня сколько захочешь, когда сюда переедешь. Я не стану возражать.

Она вздохнула.

Мак поднял взгляд от своей тарелки.

— Что? Ты надеялась, я найму для тебя личного повара?

Он шутил, но в основном чтобы скрыть свою неуверенность. Мать снова выглядела уклончивой.

Эрин отложила вилку.

— Брейден…

— Что?

— Давай не будем торопиться. Я ценю твою помощь с поиском дома, но…

Мак откинулся на спинку стула.

— Говори, мама.

— Я пока не уверена, что готова к переезду.

Мак оторопело заморгал, положил вилку на стол и вытер рот — в основном чтобы дать себе время сформулировать ответ, который не будет похож на детскую истерику.

— Не понимаю, — проговорил он.

— Ты слишком долго заботился обо мне и не заметил, что мне больше не нужно, чтобы обо мне заботились.

Капелька пота, не имевшая никакого отношения к его недавней пробежке, затекла в его бровь.

— Но ведь ты там совсем одна.

— Нет, — уверенно сказала она. — У меня там друзья и коллеги.

— Но никого из родных.

— Я кое с кем встречаюсь.

Сказав это, мать резко вздохнула, как будто она все время к этому готовилась и теперь не могла поверить, что наконец выговорила слова.

Мак с шумом втянул в себя воздух, словно его только что ударили под дых.

— С кем?

— Он очень хороший человек…

— Кто он такой?

— Его зовут Джейсон, он профессор университета.

— Профессор чего?

Не то чтобы это имело значение, но…

— Физики.

— Как ты с ним познакомилась? — Его голос звучал слишком высоко.

— У общих друзей.

Мак взял тарелку и отнес к раковине. Стряхнул недоеденную яичницу в мусорное ведро.

— Почему ты сразу не сказала? Это он присылал тебе цветы?

— Да, и я не хотела говорить из-за того, как ты реагируешь.

— Как я реагирую?

— Словно тебя ранили.

Мак пропустил это мимо ушей.

— Как долго ты с ним встречаешься?

— Несколько месяцев.

— Лиам знает?

Ее молчание было ответом. Значит, его брат вчера ему солгал. Мак резко обернулся.

— Пойду приму душ.

Он сделал десять шагов, когда мать его остановила.

— Брейден, как долго ты собираешься лгать о том, что случилось с твоим отцом?

Его руки сжались в кулаки.

— Я не хочу об этом говорить.

— Молчание не поможет стереть плохие воспоминания.

— До сих пор мне это прекрасно удавалось.

— Разве? — Она подошла и встала перед ним. — Я хочу видеть тебя счастливым и твою жизнь устроенной.

— Я стал бы счастлив и устроен, если бы ты сюда переехала.

— Нет, не стал бы.

Мак разжал кулаки.

— Какое это все имеет отношение к отцу?

Она положила ладонь ему на грудь.

— Самое непосредственное.

Мак покачал головой.

— Ты должен это отпустить, — сказала она. — Чтобы стать счастливым.

Мак вышел, оставив ее одну на кухне. Он и так счастлив. Он чертов Брейден Мак! Король ночной жизни Нэшвилла и всеобщий любимец.

По дороге в аэропорт между ними висело такое напряженное молчание, какого не случалось очень давно.

— Ты можешь просто высадить меня здесь, дорогой.

Мак закатил глаза.

— Я провожу тебя, мама.

— Ты не в духе. Так будет лучше для нас обоих.

— Хочешь поскорее от меня избавиться? — Он въехал на свободное место на парковке перед терминалом и заглушил мотор.

— Посмотри на меня.

Он повиновался. Бросил короткий взгляд.

— Я знаю, что ты зол и немного обижен. Прости меня.

Он дернул плечом и сразу понял, что ведет себя как капризный ребенок. Неважно. Он зол. Он обижен.

— Я делаю это для твоего же блага, Брейден. Тебе пора сосредоточиться на своей жизни и перестать все время думать о моей.

Мак выскочил из машины и достал из багажника чемодан матери. Та ждала его на тротуаре.

— Эй, — Эрин обхватила его лицо ладонями. — Она мне понравилась.

Незачем было спрашивать, кого она имеет в виду. Маку она тоже нравилась. Больше, чем следовало.

— Она хороший человек, — сказала Эрин, отстраняясь. — Скажи ей правду.

Ну да. Правду. Это разрешило бы все проблемы, не так ли? Лив ненавидит лжецов. Она ясно дала это понять, еще не зная степени вранья, в котором Мак жил каждый божий день. Нужно быть идиотом, чтобы верить, что она просто пожмет плечами и скажет: «Ничего страшного». У Мака были причины так долго это скрывать. А спустя время ложь выросла до гигантских размеров.

Потому что когда люди узнавали правду о нем, о его отце… Нет, он не может об этом сказать.

Проводив Эрин, Мак бесцельно катался по городу. Он не хотел ехать домой. Не хотел идти на работу. Было только одно место, где он сейчас желал находиться, и ему потребовался целый час попыток отговорить себя от этого, прежде чем наконец сдаться и развернуть машину. Он даже не знал, дома ли она. Она могла повести куда-нибудь девочек или… Да к черту. Он просто знал, где он хочет быть.

Мак нажал кнопку вызова по громкой связи и набрал номер Лив.

— Привет, — сразу ответила она.

— Привет, — глупо ответил он, потому что при звуке ее голоса мозг ему отказал и превратил в заикающегося школьника.

— М-м… как дела?

Он вытер потную ладонь о джинсы.

— Что… э-э… чем вы там с девчонками сегодня занимаетесь?

Наступила пауза. Достаточно долгая, чтобы вызвать маленький сердечный приступ.

— Ну, вообще-то ничем. Я должна… — Она издала нервный смешок. — Алексис позвонила и спросила, могу ли я поработать сегодня вечером в ее кафе. Ее кота кто-то укусил или что-то в этом роде, и ей надо отвезти его к ветеринару, поэтому я через полчаса ухожу и оставлю девочек с Рози.

Его сердце быстро забилось.

— Я могу с ними посидеть.

Снова пауза. Еще один крохотный сердечный приступ.

— Хочешь с ними посидеть?

— Могу свозить их поесть мороженое или что-нибудь такое. — Он поморщился. Господи, почему голос звучит так отчаянно?

— Думаю, им бы понравилось, — наконец сказала она.

— Приеду через двадцать минут.

— Ты уверен?

— Нужно что-нибудь купить? Еду, молоко, что-то еще?

— Нет. — Она засмеялась.

— Я уже в пути.

— Мак, спасибо большое.

Он добрался за пятнадцать минут и, свернув на длинную подъездную дорожку, сделал, кажется, первый настоящий вдох за весь день. Лив, должно быть, услышала его машину, потому что появилась на лестнице, как только он выключил двигатель. На ней были джинсы, очень аппетитно обтягивающие фигуру, и простая белая футболка. Волосы скручены в высокий пучок на макушке.

Два радостных создания с косичками выскочили и опередили ее на лестнице, когда он вышел из машины.

— Дядя Мак!

Мак подхватил девочек и перекинул их через плечи. Они завизжали, а когда он поставил их обратно на землю, то обнаружил, что Лив смотрит на них с нежной улыбкой. Он не знал, предназначалась ли эта улыбка ему или девочкам, но подумал, что хочет видеть ее снова и снова.

— Спасибо, — сказала она, подходя ближе. — Я собиралась сказать Алексис, что не могу помочь сегодня, но в последнее время, после разговора о Ройсе, она и так ведет себя очень странно, поэтому…

— Лив. — Он положил ей ладонь на затылок и мягко сжал. — Мне не трудно.

И случились сразу три вещи.

Она посмотрела на его губы.

Он посмотрел ей в глаза.

И между ними возникло молчаливое понимание.

Они поговорят о том поцелуе.

Глава семнадцатая

Пять часов спустя Алексис вошла в кафе как раз в тот момент, когда Лив запирала переднюю дверь.

— Как все прошло? — спросила Алексис, немного запыхавшись. В левой руке она несла пластиковую кошачью переноску.

Лив развязала фартук.

— Отлично. Как Пирожок?

— Ему наложили швы и дали антибиотики. Поправится. — Алексис поставила переноску на пол и сбросила с себя плащ. — Огромное тебе спасибо за помощь.

— Не за что. Всегда пожалуйста.

Лив мысленно поморщилась. Диалог звучал неестественно, сухо. Алексис, видимо, тоже это почувствовала, потому что они заговорили одновременно:

— Можешь задержаться ненадолго?

— Мы больше не в ссоре?

Обе умолкли и засмеялись.

— Ты первая, — сказала Лив.

— Я спрашивала, можешь ли ты задержаться.

Лив кивнула.

— На несколько минут. Оставила Аву и Амелию с Маком и…

У Алексис отвисла челюсть.

— Ты оставила их с Брейденом Маком?

— Он отлично ладит с детьми. Девочки его любят.

— О-о, — подруга произнесла это очень похоже на то, как Тея сказала «Вот именно».

— Не придумывай, — засмеялась Лив. — Он просто решил мне немножко помочь. Вот и все.

— Как скажешь, — с улыбкой ответила Алексис. — А ты что говорила?

— Когда?.. А, ясно. Просто… — Лив закусила губу. — Я хотела убедиться, что между нами нет обид. Мы не общались с тех пор, как я заходила сюда в прошлый раз, и разговор окончился как-то странно.

Алексис с облегчением вздохнула.

— Это моя вина. Я слишком резко отреагировала.

— Я тоже.

Алексис взяла переноску и кивком позвала Лив за собой на кухню.

— Много было посетителей?

— Не очень. Я справилась.

Алексис снова поставила переноску с Пирожком на пол.

— С поиском работы есть успехи?

— Нет.

— Даже с «Парквеем»? Я сама звонила их шеф-повару.

— Они ответили. Назначили собеседование на следующую неделю…

— Замечательно!

— …а потом отменили, не объяснив причины.

Алексис погрустнела.

— Думаешь, Ройс подсуетился?

Лив пожала плечами.

— Это единственное объяснение. Грозился меня погубить и выполняет свою угрозу. — Вздохнув, она села на табурет у стены. — Не знаю, что делать. Джессика отказывается уходить. Мак даже предложил ей работу. Любую работу. Она не хочет.

Алексис поставила перед Пирожком миску с водой.

— Может, просто бросить это дело?

— Не могу. Должен быть способ его остановить. Мы пытаемся найти имена женщин, которые работали там до меня и ушли при странных обстоятельствах.

Руки Алексис замерли.

— Зачем?

— Чтобы я могла с ними поговорить. Узнать, известно ли им что-нибудь и хотят ли они против него выступить. — Лив закусила губу, мысленно споря сама с собой о том, стоит ли ей замолчать или все же спросить. — А ты… знаешь кого-нибудь?

Алексис медленно поднялась. Покачала головой.

— Мне нужны только имена, Алексис. Больше ничего.

— Извини, но я не могу.

Боже, неужели они опять к этому вернулись?

— Почему? Я не понимаю…

— Если человек не говорит об этом открыто, я уверена, на то есть причины.

— Ты знаешь кого-то?

Алексис поморщилась.

— Я не могу назвать тебе ее имя.

Лив вскочила на ноги.

— Ты кого-то знаешь!

Лицо Алексис окаменело.

— Надо понимать, когда остановиться, Лив. Та история, когда у твоей сестры были проблемы с мужем, тебя ничему не научила?

Лив почувствовала жар от ее слов, как будто ей в лицо плеснули кипящим маслом. Вот это да! Лив и не подозревала, что Алексис способна ударить по больному. От милых и тихих людей такого меньше всего ожидаешь.

— Извини, — со вздохом сказала Алексис. — Не хотела тебя обидеть.

— Нет, ты права. Когда Тея и Гевин поссорились, я только все портила. Я убедила Тею, что Гевину нельзя доверять, потому что сама не доверяю ни одному мужчине, и это чуть было не лишило их шанса на воссоединение. Я ошиблась, и мне с этим жить.

Алексис подошла и обняла ее.

— Все равно мне не следовало так говорить.

Лив сжала подругу в крепком объятии.

— Ну, мне пора.

Алексис схватила ее за руку.

— Пожалуйста, не злись на меня.

— Не злюсь. — Лив опустила голову, помолчала, но затем выбрала честность. — Я раздосадована и сбита с толку. Ведь я хочу остановить негодяя. И не понимаю, почему ты пытаешься мне помешать.

— Потому что не всякий бой можно выиграть.

Разочарование кипело в ней и обжигало, пока Лив шла к своей машине. Всю обратную дорогу до фермы в голове продолжали звучать слова Алексис. Не всякий бой можно выиграть. Лив отказывалась в это верить.

Спустя полчаса фары ее машины осветили заднюю часть автомобиля Мака возле гаража, и досада уступила место предвкушению. Окно, выходящее на подъездную дорожку, сияло оттенками голубого и белого, как если бы свет внутри шел только от телевизора. Лив поднялась по лестнице и мягко толкнула незапертую дверь. Она не хотела будить девочек. Пару секунд глаза привыкали к полумраку, и то, что она потом увидела, заставило ее сердце забиться быстрее.

Мак сидел на диване, откинув голову на спинку, а девочки свернулись клубочками по обе стороны. Одна рука Мака покоилась на подушках, другая расслабленно лежала на груди. Он спал.

В квартире было чисто. Кружка из-под кофе и тарелка из-под овсянки, которые она оставила в раковине, исчезли. Игрушки девочек выстроились аккуратным рядком вдоль телевизионной тумбы. Он даже навел порядок в груде обуви у входной двери. Все ботинки теперь стояли, как по линеечке, на грязевом поддоне.

Лив постаралась закрыть дверь как можно тише, но скрипнула петля — и за ее спиной прозвучал резкий вдох. Она обернулась. Мак вскинул голову с сонной улыбкой и поднял руку от груди в безмолвном приветствии. Она подкралась к дивану, а он чуть выпрямился и осторожно посмотрел на каждую спящую девочку. Широко зевнув, он вытянул руки над головой, и это ее добило. Зевание и потягивание. Мужественное и одновременно уязвимое.

— Как они себя вели? — прошептала она.

— Сущие дьяволы. — Он улыбнулся, и Лив поняла, что он шутит. — Отлично себя вели. Бегали, пачкались в грязи, все как надо.

— Большое тебе спасибо за помощь.

— Не стоит благодарностей. — Мак встал и снова потянулся. Его футболка приподнялась ровно настолько, чтобы позволить ей мельком увидеть тугую кожу, припорошенную темными волосами. — Ты голодна?

— Что? — Она оторвала взгляд от его пресса.

— Рози принесла еду. Хочешь, разогрею для тебя?

— Я и сама могу.

— Позволь мне. Давай их отнесем, и я тебя накормлю.

Они взяли на руки по спящей девочке, и Мак последовал за Лив по короткому коридору в ее спальню. Лив старалась не встречаться с ним взглядом, когда они укладывали близнецов и укрывали их одеялом. Было слишком легко представить их двоих в этой кровати вместо девочек, но, несмотря на все свои сексуальные порывы, она не была к этому готова.

— Я… м-м… хочу переодеться.

Он кивнул.

— Еда будет ждать на столе.

Уходя, он прикрыл дверь, и Лив принялась обмахивать себя рукой, словно веером. Вид Мака в спальне взбудоражил ее чувства.

Она переоделась в пижамные шорты и футболку.

— Ух ты, я могла бы привыкнуть к такой роскоши, — сказала она, когда вернулась.

Мак поднял взгляд от кухонного стола.

— К чему именно? Приходить домой к горячему ужину или к такому изысканному экземпляру мужского пола?

— Тебе обязательно нужно все обращать во флирт? — Но ее раздражение было фальшивым. Она была рада его шутливому тону. Как будто он знал, что ей нужна эта легковесность, чтобы разбавить накал страсти, затопившей комнату.

Мак поставил перед ней тарелку запеканки из макарон с тунцом — любимого блюда Лив — и стакан воды. И сел напротив.

— Что ж, — сказал он с притворной небрежностью, — поскольку ты явно слишком большая трусиха, чтобы заговорить о том поцелуе…

— Прости, что?

Он подался вперед.

— Может, нам лучше обсудить, как ты чуть не поцеловала меня, когда я сюда приехал?

Ее бросило в жар. Попалась.

— Хм, ты имеешь в виду, когда ты чуть не поцеловал меня.

— Дорогая, я знаю, когда меня собираются целовать, и то была серьезная прелюдия к поцелую.

— Такой прелюдии не бывает.

Он облизнул нижнюю губу.

— Очень даже бывает. И ты ее исполнила.

Лив скрестила руки, но ее груди внезапно стали очень чувствительными, поэтому она попыталась упереть руки в бедра, хотя это было неудобно, поскольку она сидела.

— Нашла позу? — поддразнил Мак.

Она оперлась локтями о стол.

Он кивнул.

— Я эксперт в этих делах.

Лив фыркнула.

— Уверена, ты считаешь себя экспертом.

— Тебе ни капли не любопытно, как я узнал, о чем ты подумала?

— Нет.

Да.

— Наверное, думаешь, это потому, что ты смотрела на мой рот так, словно хочешь из него напиться.

— О, ты и правда перебрал любовных романов.

— Дело даже не в том, что ты облизнула губы.

Лив закатила глаза и отправила в рот полную вилку запеканки.

— Нет. Ты посмотрела на мой пульс.

Лив приподняла бровь.

— Ты посмотрела прямо… вот сюда. — Мак протянул руку через стол и прижал подушечку большого пальца к горячей точке пульса на ее шее. — Вот что тебя выдало.

Его большой палец ласкал ее кожу.

Она задержала дыхание.

И подавилась.

Кашляя, Лив метнула в него убийственный взгляд и отпила воды.

— Я туда не смотрела, — просипела она.

Мак откинулся назад, явно довольный собой.

— Будешь спорить с экспертом?

— Да, потому что ты забываешь одну очень важную деталь. — Лив придвинулась к нему так близко, что их носы почти соприкасались. — Ты мне даже не нравишься.

— Но ведь это в прошлом, правда?

Лив съела еще немного, прежде чем сдалась. Ее тело жаждало только одного — и вовсе не запеканки Рози.

— Закончила? — Он потянулся к ее тарелке.

— Тебе не обязательно мне прислуживать.

— Знаю, но хочу, чтобы ты посмотрела, как я мою посуду.

Она хихикнула, несмотря на все усилия сдержать смех.

— Зачем?

— Чтобы ты видела, как я сексуален.

Она склонила голову набок.

— Признаю, мужчина, моющий посуду, определенно одна из моих фантазий.

— Одна из? Их много?

— Я здоровая женщина. Конечно, много.

— Был бы не против послушать о некоторых из них.

— Не хочу тебя шокировать.

Он повернулся и вытер руки. Этот ленивый жест вызвал у нее грязные мысли.

— А я очень хотел бы, чтобы ты меня шокировала, — медленно проговорил он.

Лив встала и взяла его за руку.

— Тогда пойдем. — Она потянула его к дивану и мягко оперлась ладонью ему на грудь. Легонько толкнула. — Садись.

Мак вскинул брови, но повиновался.

— Подвинься на край, — скомандовала она.

— Пока что я полностью одобряю все, что ты делаешь.

Лив села рядом, поджала ноги, а затем подняла его левую руку и поднырнула под нее. Рука тяжело легла ей на плечи, а она прильнула головой к изгибу его плеча и прижала щеку к местечку чуть выше его сердца. И не смогла сдержать тихое удовлетворенное «м-м-м-м», вырвавшееся из глубины ее горла.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.

— Сижу в обнимку.

— В обнимку? — Он усмехнулся. Его рука скользнула по ее спине. Остановилась чуть выше пояса шорт.

— Угу.

— Сидеть в обнимку — это твоя фантазия?

— Ага.

Его пальцы коснулись обнаженного участка кожи между ее футболкой и шортами. Лив затаила дыхание. Его сердце у нее под ухом забилось быстрее.

— Ты уже шокирован? — Ее голос звучал так, будто она пыталась полоскать горло жидким шоколадом.

— Совершенно. — Его голос звучал так же. — Может, тебе стоит рассказать мне, что еще происходит в этой твоей фантазии?

— Мы разговариваем.

— Грязные словечки?

— Скучные словечки. Как прошел день, фильмы, которые мы хотим посмотреть, странные блюда, которые клиенты заказывали в ресторане, всякие происшествия в баре.

— О последнем я мог бы проговорить целые сутки.

Она засмеялась. Его подбородок касался ее макушки.

— Почему это твоя фантазия?

— Не знаю.

— Должна быть причина.

— Просто иногда так хочется иметь рядом человека, на которого можно опереться.

На самом деле она не хотела этого признавать, но что-то в тепле его кожи и стуке его сердца убаюкало ее вечную настороженность… о чем она наверняка потом пожалеет.

— В тот вечер, когда меня уволили, я мечтала, чтобы у меня было на кого вот так опереться.

Его сердце под ее ухом бешено колотилось.

— И что ты в тот вечер делала?

— Смотрела телевизор и плакала.

У него перехватило дыхание.

— Я бы подставил плечо.

— Ты мне тогда не нравился, помнишь?

Мак провел большим пальцем по ее талии.

— А сейчас?

— Уже лучше.

Лив почувствовала, как он сглотнул ком в горле.

— Что еще происходит в твоей фантазии?

— Ты гладишь мне спину.

Он чуть изменил положение, и предвкушение затанцевало вдоль ее нервов. Его рука скользнула под ткань футболки и начала ленивый путь вверх по ее позвоночнику.

— Так?

— Да. — Она закрыла глаза и запустила пальцы под его рубашку.

Его тело напряглось от прикосновения Лив. Она от его прикосновения слабела.

— Расскажи, что еще, — пробормотал он сдавленным голосом. Он тяжело дышал. В каждом выдохе безошибочно чувствовалось сильное желание.

— Ну, потри мне шею.

— Теперь ты просто тянешь время.

Она рассмеялась и замерла, как только его рука скользнула выше под ее футболкой. Его пальцы начали творить волшебство с тугими узлами мышц на ее шее. Она наклонила голову, чтобы облегчить ему доступ.

— Надеешься, тебе повезет с продолжением?

— Мне уже повезло.

У нее перехватило дыхание. Лив подняла взгляд и увидела в его темных глазах ту же любовь, которую слышала в его голосе. Что бы они сейчас ни делали — чем бы ни было то, что так внезапно происходило, — это было грандиозно. Интимно. Сексуально. И так опасно.

— Просто чтоб ты знала, — прохрипел Мак. — Я планирую снова…

— Что?

— Тебя поцеловать.

— Но ты не уверен?

— Нервничаю, — ответил он.

Она едва слышала его сквозь рев крови в ушах.

— Почему?

— Потому что хочу это сделать правильно.

— Я полагала, у тебя достаточно опыта для решения такой проблемы.

— Дело не в опыте. Эмоции… Во мне схлестнулось столько противоречивых эмоций…

У нее сжалось сердце.

— Вот это да. Только я думаю, что разобралась в тебе, а потом ты вдруг говоришь такие сентиментальные вещи.

— Не рассказывай никому. Это разрушит мой имидж.

— Может, ты все же решишься меня поцеловать?

Мак наклонил голову к ней и замер, губы к губам, дыхание к дыханию. Лив с изумлением поняла, что он не шутил. Он и правда нервничает. Или, может, это та самая прелюдия к поцелую, о которой он говорил. Он коснулся ее нижней губы двумя своими и осторожно втянул, а затем сделал то же самое с ее верхней губой. Они не спешили, приспосабливаясь друг к другу, привыкая к внезапному изменению в их отношениях.

Она уже подумала, что дальше они не пойдут, как вдруг он издал рычание и прижался к ее губам. Его горячая ладонь легла на ее затылок.

Их первый поцелуй у стены бара напоминал безумный танец, но этот поцелуй был похож на вдумчивую балладу. Нежный вальс. Медленное слияние тела и разума, которое ей хотелось продлить навсегда. Сомнения придут, но не сейчас. А сейчас ее чувства жили только настоящим — огнем между ними, искрящим и сжигающим.

Весь мир перестал существовать для Лив. Все ее чувства были отданы ощущению его рук, его прерывистого дыхания, губ на ее губах.

Она поддалась искушению и скользнула ладонью вверх по его руке, просунув пальцы под рукав футболки. Мак вздрогнул, и внезапно его губы оторвались от ее и начали жаркий спуск по шее, а руки скользнули вниз по телу. Когда его губы коснулись нежного местечка, где бился пульс, она застонала и стиснула его плечо. Он едва заметно поиграл бицепсом под ее пальцами. Она улыбнулась, снова сжала мышцу и была вознаграждена прикосновением языка к ложбинке между грудями, которая виднелась над вырезом футболки.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептал он, прижимаясь губами к ее уху.

— Я пахну пекарней.

— Точно. — Кончик его языка коснулся мочки ее уха. — Ты всегда пахнешь печеньем, ванильным мороженым и чем-то подобным. — Он вновь вернулся к ее губам. — Это сводит меня с ума.

Вот. Вот что такое настоящий поцелуй. Вот что значит раствориться в свете, звуках и чувствах, где исчезает все, кроме его губ, его вкуса, его запаха, его самого. Она даже не подозревала, как сильно ей этого не хватало.

Однако именно так и совершаются ошибки. Надо включить голову. Но она не могла. Следовало остановиться, но она не хотела. Весь ее разум, весь ее мир сосредоточился только на одном — ощущении его рук на ее лице, его губ на ее губах.

Когда он наконец оторвался от ее рта, они оба задыхались от огня и желания. Лив открыла глаза. Мак наблюдал за ней, в его взгляде сквозила нежность, в легкой улыбке читалось восхищение. Он поднял ее руку, чтобы поцеловать в запястье и затем приложить ее ладонь к своему сердцу.

О… более романтичного жеста в ее опыте еще не было.

— Мак… — Она не могла вымолвить ничего, кроме его имени.

— Мне нравится, когда ты так произносишь мое имя.

Он снова притянул ее к себе.

А потом они застыли при звуке шевеления в спальне.

Мак тихо простонал и вскинул голову, прислушиваясь. Больше никаких звуков не последовало, и он прижался лбом к ее лбу. Так они молча сидели долгое время. Приходя в себя.

В голове Лив царил кавардак. Она была сбита с толку и напугана. Она не ожидала увидеть его таким — ласковым и нежным. Он ведь Брейден Мак, покоритель женщин, саркастичный насмешник. А с этим Маком она чувствовала себя в безопасности.

— Можно вопрос? — прошептал он.

— Давай. — Она едва могла говорить.

— Как куры занимаются сексом, если у них нет вагин?

— О боже. — Лив со смехом оттолкнула его и, схватив ближайшую подушку, стукнула его по голове. — Иди домой.

Мак со смехом бросился на нее, крепко обняв за талию, чтобы она не ушла. Он откинулся на спинку дивана, увлекая ее за собой.

— Ты должна мне объяснить. Представь, если я буду это гуглить, какую мне подсунут рекламу.

Она вздохнула.

— Курица и петух трутся друг о друга своими клоаками.

Мак погладил ее по руке.

— Ты должна прийти ко мне завтра вечером.

— Такой переход от клоак меня немного беспокоит.

— Можешь испечь мне кексы.

— Правда? Могу? Какое заманчивое предложение.

— Услуга за услугу. Я присмотрел за девочками. А ты можешь опробовать свое кулинарное образование на моей потрясающей кухне.

— Невероятно, однако я собираюсь сказать «да».

Он закинул обе руки за голову, вероятно потому, что знал, как выгодно это подчеркивает его бицепсы.

— То, как я мыл посуду, тебя сломило, верно? Не отрицай.

Лив отодвинулась от него.

— Помолчи, а то все испортишь.

Она хотела встать, но Мак схватил ее за руку.

— Лив?

— Что? — спросила она, ожидая услышать еще один глупый комментарий и, честно говоря, отчаянно в этом нуждалась.

Он поводил большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

— Мое плечо в твоем распоряжении в любой момент, когда тебе понадобится.

Такой Мак пугал ее больше всего. Милый, очаровательный человек, зачем-то притворяющийся циником. В такую версию Мака она могла бы влюбиться — глупая, наивная мысль, которую следовало гнать метлой, как петуха Рэнди. Наверняка он демонстрировал это свое обличье дюжине Гретхен только лишь в прошлом году.

Но, похоже, ее сердцу было все равно, когда он вот так смотрит на нее с тихой улыбкой, словно она единственная женщина во всем мире или, что еще лучше, единственная женщина в его жизни.

Лив могла бы убедить себя доверять такому мужчине.

И это худший тип из них всех.

Глава восемнадцатая

Когда на следующее утро в половине восьмого Мак садился за их обычный столик в закусочной, невыспавшийся Малколм хмуро глянул на него исподлобья. Мак не позвонил больше никому. Он не мог говорить об этом с остальными парнями.

— Что за серьезная чрезвычайная ситуация? — Малколм зевнул.

Прежде чем ответить, Мак глянул по сторонам.

— Сегодня вечером ко мне придет Лив.

Малколм погладил бороду.

— Понимаю. — Он покачал головой. — Вообще-то не понимаю. В чем проблема?

— Боюсь облажаться.

— Мак, это ведь ты научил всех нас всему, что мы знаем об «инструкциях». Ты не можешь облажаться.

— Я говорю не о сексе, придурок.

Малколм улыбнулся.

— Я тоже. Объясни прямо, чего ты боишься.

Мак поджал губы и отвел глаза.

— Не уверен, что она… что я ей по-настоящему нравлюсь.

Малколм хохотнул.

— Извини. Не ожидал. Ты весь на нервах, потому что впервые в жизни тебе нужно приложить усилия ради отношений?

— Представляю, как это для тебя смешно, но я в полном раздрае. Гретхен спутала мне все карты. Меня раньше никогда не бросали, и я понятия не имею, что я такого сделал. А Лив… — Мак потер лицо руками.

Официантка принесла им кофе и спросила, хотят ли они заказать еду. Они отмахнулись.

— Что Лив? — напомнил Малколм.

У Мака возникло смутное чувство, что он никогда по-настоящему не понимал, как трудно находиться по ту сторону книжного клуба. Многие годы он требовал от парней выкладывать все начистоту, если хотят спасти свои отношения, не веря, что ему самому когда-нибудь придется следовать собственному совету.

— Она пугливая. Недоверчивая. Как только я думаю, что она открылась для меня, она вдруг снова закрывается. Я не хочу, чтобы после сегодняшней ночи это снова произошло.

— Ты и правда сильно на нее запал, — сказал Малколм с оттенком изумления.

Мак помрачнел.

— Смотри, — сказал Малколм, опираясь на локти. — Ты же знаешь, как это работает. Если она напугана и решила держать дистанцию, тогда сегодня вечером она будет очень уязвима, потому что секс — чертовски большой шаг. Будь готов к тому, что она явится к тебе в своем обычном саркастичном обличье.

С этим не поспоришь. Примерно то же самое Мак сказал бы любому другому из парней. Но все же…

— Что мне делать?

Малколм приподнял брови с выражением «Ты шутишь?».

— Ты знаешь ответ.

Конечно. Он знал, какой совет дал бы другим.

— Быть тем, в ком она нуждается в данный момент.

Малколм кивнул.

Но внезапно эти слова утратили смысл, потому что Лив вышибла из его головы все, что он раньше знал. Вчера вечером она убила его своей откровенностью и фантазией о сидении в обнимку. Просто иногда так хочется иметь рядом человека, на которого можно опереться. Это были самые печальные, одинокие слова, какие он когда-либо слышал, и самое страшное — он отлично понимал, что она имела в виду. Мак никогда не признался бы в этом друзьям, но он провел немало ночей в своем гигантском доме, проклиная тишину и глядя на пустое место по другую сторону кровати.

— Это сложнее, чем ты думал, верно? — сказал Малколм, прерывая его мысли.

Мак отпил кофе.

— Ты правда не понимаешь, почему Гретхен тебя бросила?

— Она назвала какие-то дурацкие причины.

— А именно?

— Неловко рассказывать. — Мак понял, что сморозил глупость, еще до того, как это произнес.

— Сколько раз кто-нибудь из нас говорил то же самое, и ты убеждал нас выкладывать все?

Мак теребил пальцами страницы меню.

— Да знаю.

— Ты слышал все унизительные аспекты нашей жизни, чувак. Теперь твой черед.

— Знаю. — Он набрал побольше воздуха в легкие и начал объяснять: — Она сказала, что чувствует себя так, будто ее обрабатывают по какой-то инструкции. Что все было слишком идеально. — Обида все еще жгла. — Как может что-то быть слишком идеальным?

— Потому что идеальное не бывает настоящим, Мак.

Он сглотнул ком в горле. Малколм точно выразил смысл слов Гретхен. Рано или поздно женщинам начинает хотеться чего-то настоящего.

— Я не знаю, как с ней себя вести, — смущенно признался он.

— Будь самим собой, Мак.

Но что, если это как раз единственное, чего он не может сделать? Будь он поумней, он отменил бы сегодняшнее приглашение. Она заслуживает лучшего. Лив заслуживает человека, который не делает того, что она ненавидит больше всего: не лжет ей.

Он просто должен стать тем, кто ей нужен. Кто может дать ей то, чего она хочет.

Чертовым Брейденом Маком.

Какого черта она делает?

Расчесывает зуд. Не больше и не меньше. В пять минут девятого Лив свернула на улицу Мака и сбавила скорость, всматриваясь в номера домов в свете уличных фонарей. Теплое желтое сияние заливало ухоженные газоны района, где он жил. Она давно пришла к выводу, что Мак живет в роскоши, раз готов платить тысячу долларов за порцию десерта, и все же не была готова к откровенной демонстрации богатства, исходившей от каждого дома, мимо которого она проезжала. Добротные кирпичные и каменные таунхаусы возвышались своими двумя этажами над замысловатым ландшафтом. Скрытые прожектора освещали фасады, ненавязчиво подчеркивая их красоту.

Она повидала достаточно богачей, чтобы знать, что причина столь показной демонстрации богатства редко бывает благородной. Владельцам этих домов либо есть что заявить о себе, либо им есть что скрывать.

Последнее, как она знала, всегда хуже.

Проехав еще полмили, Лив наконец нашла каменный почтовый ящик с его адресом. Она свернула на мощеную подъездную дорожку и проехала под кронами высоких деревьев. Когда деревья закончились, увидела дом, возвышающийся над лужайкой.

Как только Лив притормозила у портика, входная дверь распахнулась. Мак, в шортах для гольфа и футболке, обтягивающей его торс самым выгодным образом, сбежал вниз по ступенькам. Ее сердце застучало, но она велела ему уняться.

Сегодняшний вечер посвящен высвобождению физического желания. И не больше.

— Привет, — сказал он, придерживая дверь. Она не успела опомниться, как он наклонился и поцеловал ее в губы. — Надо что-нибудь забрать из машины?

Обычно Лив не лезла за словом в карман, но теперь словно утратила дар речи.

— Кексы на заднем сиденье, — с трудом пробормотала она.

— Я возьму.

Лив последовала за ним в дом, стараясь не слишком таращить глаза на роскошь. Прихожая высилась футов на восемнадцать; в центре располагалась округлая лестница. Мраморный пол холодил ступни, когда она сбросила туфли.

— Как тебе тут, нормально? — небрежно спросил он, неся в руках завернутую тарелку.

— Ага.

— Кухня здесь.

На этот раз дар речи ее не подвел.

— Охренеть! — выдохнула Лив. — Вот это да!

Это была кухня ее мечты. Настоящая кухня шеф-повара. Газовая плита с восемью конфорками и двойной духовкой. О, сколько всего она могла бы тут приготовить!

— Нравится? — Веселый голос Мака прервал ее кулинарные фантазии. Он поставил тарелку на стол.

— Зачем тебе такая кухня? — фыркнула Лив, раздражаясь без видимой причины… помимо того, что нервничала.

— Ну, мне ведь нужно есть? — Он подмигнул.

— Ты умеешь готовить?

— Конечно. Могу разогреть замороженную пиццу. Иногда лазанью в микроволновке.

Его широкая улыбка могла бы растопить лед.

— Ты умеешь готовить, — сказала она, поняв, что ее разыграли.

— Конечно, умею. Я взрослый. Взрослый человек должен уметь себя накормить.

Она закатила глаза.

— Может, выпьем? — предложил он.

— Конечно.

Мак достал из холодильника охлажденное шардоне, откупорил бутылку и налил два бокала. Протянул ей один и задержал свои пальцы на ее руке.

— Мне может потребоваться что-то покрепче, — сказала она, отстраняясь.

— Могу предложить себя.

Лив прыснула. Смех снял напряжение. Ей захотелось поцеловать Мака хотя бы только за это.

— Очень посредственный сексуальный намек, Мак. Я о тебе лучшего мнения.

Он усмехнулся, заталкивая пробку в горлышко винной бутылки.

— А вот это ты, кажется, неплохо умеешь, — заметила она.

— Что именно?

Она кивнула на бутылку.

— Всовывать длинные штуковины в узкие отверстия.

Он захохотал — весело и от души. Все его лицо осветилось, и Лив внезапно почувствовала себя так, словно выиграла в лотерею — удивительно, неожиданно, захватывающе.

Мак взял свой бокал с барной стойки за ее спиной, но оставил одну руку на краю стойки, стоя к Лив так близко, что ее соски касались его груди. Его голос и глаза искрились весельем.

— И это у меня посредственные намеки?

Она пожала плечами с притворной беспечностью.

— Давно не тренировалась.

— Давно не добегала до базы, а?

— Не помешало бы попрактиковаться в обращении с битой.

— Хочешь совет?

— Всегда.

Мак наклонился ближе.

— Главное — правильно обхватить древко.

— Ты сможешь меня этому научить?

Он подмигнул.

— Это моя главная специальность.

Лив обмахнулась рукой, как веером.

— Черт. Здесь жарко или это моя вагина?

От его смеха сердце Лив заскакало, словно напившийся кофе кролик. Продолжая улыбаться, Мак прислонился к кухонному острову позади себя, одной рукой опираясь о столешницу, в другой сжимая бокал, который в его крепких пальцах выглядел опасно хрупким. Он являл собой картину непринужденной, самоуверенной мужественности. А в Лив оказалось достаточно девичьего, чтобы оценить каждый ее дюйм.

— Ужасно большой дом для одинокого мужчины, — сказала она.

Мак огляделся по сторонам, потом снова направил взгляд на нее.

— Я не вечно буду одиноким.

— Что, если будущая миссис Мак не захочет здесь жить?

В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.

— Как это?

— Трудно поверить, конечно, однако некоторым женщинам нравится самим выбирать, где жить, — поддразнила она, глядя на него поверх бокала.

— Могу приноровиться. Я планирую относиться к будущей миссис Мак как к принцессе, так что она получит все, что захочет.

Лив фыркнула.

— Ты и правда перебрал любовных романов.

Он приподнял бровь.

— А ты и правда зря их не читаешь. — Мак отпил вина. — Показать тебе дом?

Нет, хотела сказать Лив. Она не хотела узнать о нем ничего такого, что еще глубже втянуло бы ее в опасный водоворот противоречащих стереотипам сюрпризов. Не хотела увидеть новые фотографии его родных или узнать, какую комнату он планирует под детскую.

— Идем, — сказал Мак, отталкиваясь от острова. — Покажу тебе мою коллекцию книг.

Лив испустила преувеличенный стон.

— Лучше сразу пристрели.

Мак взял Лив за свободную руку и сжал ее пальцы.

— В твоей жизни не хватает романтики.

Он мягко потянул ее за собой. Они вышли в коридор. У лестницы повернули налево и вошли в кабинет, где на книжных стеллажах из темного дерева стояли не только любовные романы, но и книги о политике, истории, спорте и науке. Черт бы его побрал. Ей сейчас было бы проще с легкомысленным плейбоем, а не с человеком глубоких мыслей.

Перед кирпичным камином стояла пара мягких кожаных кресел. Одно из них выглядело более потертым, чем другое, и нежелательный образ промелькнул у нее в голове — Мак, закинув ноги на пуфик, читает книгу о падении Римской империи.

Ее внимание привлекли семейные фотографии на каминной полке. Лив отпустила его руку и подошла ближе. Тронула пальцем золотую рамку с фотографией мужчины, который, улыбаясь, демонстрировал крупную рыбину.

— Твой отец? — тихо спросила она.

Стоя за ее спиной, Мак прочистил горло.

— Нет. Мой дядя.

— У тебя есть фотографии отца?

— Не здесь.

Напряжение в его голосе привело ее в чувство. Вот почему она не хотела осматривать дом. Она не могла позволить себе думать о нем как о скорбящем сыне, у которого все еще сжимается горло, когда он думает об отце. Она обошла Мака и приблизилась к той секции стеллажа, где он держал свои любовные романы.

— Который из них твой любимый? — спросила она, наклоняя голову, чтобы прочитать названия на потрескавшихся корешках.

— Вот этот. — Он протянул руку поверх ее плеча к полке чуть выше уровня глаз, вытащил изрядно потертую книгу и протянул ей.

Она прочитала название вслух:

— «Мечты под омелой».

— Я читал ее раз десять, не меньше.

Лив перевернула книгу, чтобы прочитать описание сюжета. Мать-одиночка возвращается в родной город и влюбляется в незнакомца, живущего по соседству. И еще что-то о бездомной собаке и истинном значении Рождества.

— А почему она твоя любимая?

— Прочти, тогда узнаешь.

Она вернула книгу на место.

— Есть что-нибудь о серийных маньяках? Я лучше о них почитаю. Может, найду там пару-другую идей, как разобраться с Ройсом.

Мак вдруг оперся рукой о книжную полку, преграждая ей путь. Его губы коснулись мочки ее уха.

— Почему ты согласилась прийти сегодня вечером?

У Лив закружилась голова.

— Помимо желания посмотреть кухню, которой ты хвастался?

— Да, помимо.

Она медлила. Оставь все чисто физическим. Оставь все поверхностным.

— Я приняла решение.

— Хорошее или плохое?

— Наверное, плохое.

— Мой любимый сорт. — Он придвинулся ближе. — Какое же?

Она поставила бокал на полку и обернулась.

— Мы с тобой займемся сексом.

Он хлопнул себя ладонью по груди.

— Я шокирован. Ты предлагаешь нам потереться клоаками?

— Да, что-то в этом роде, но, клянусь богом, если ты продержишься всего три секунды, я расскажу всем, что знаменитый Брейден Мак — сексуальный мошенник.

Он пробормотал что-то грязное и прижал ее к себе.

— Если это вызов, то я его принимаю.

Лив шагнула назад и прижалась спиной к книжным полкам.

— Тебе, наверное, любопытно, как я пришла к такому решению.

— Не особенно.

— Я узрела в нем логику.

— Да? — Его губы нашли нежное местечко под ее ухом.

— Нас явно тянет друг к другу.

— Очевидно.

— Мы уже три раза целовались, и это было неплохо.

Он отшатнулся, оскорбленный.

— Всего лишь неплохо?

Лив драматично вздохнула.

— Как же мужчины тщеславны.

— Такая биологическая особенность, — поддразнил он, потираясь носом о ее нос. — Нам нравится, чтобы нас гладили по шерстке.

— Я вижу, что ты хочешь заняться со мной сексом.

— Что меня выдало?

— Ну, вот это. — Лив положила руку на твердую выпуклость, грозящую сломать молнию на его шортах.

— Да, он всегда меня выдает.

— Мы все равно проводим вместе много времени.

— Верно.

— Так логично же, правда?

Он ответил тем, что запустил пальцы ей в волосы и притянул ее к себе. Это был горячий, напористый, захватывающий дух поцелуй. Она еще не была готова оторваться от его губ, когда Мак поднял голову и прорычал:

— Хватит болтать, Лив. Займемся мы этим или нет?

Она прикусила его губу.

— Возьми меня наверх.

Мак подхватил Лив рукой под колени и закинул себе на плечо, как в ту ночь, когда вынес ее из драки в баре. Только теперь она не сопротивлялась. Он нес ее по лестнице молча, с сосредоточенным лицом. Лив обхватила его шею и прикусила кожу под его ухом.

Он утробно зарычал, распахнул дверь спальни и быстро поставил ее на ноги перед комодом из красного дерева.

Оставь все чисто физическим. Лив поднялась на цыпочки, чтобы его поцеловать, но он качнул головой.

— Повернись, — хрипло приказал он.

Она послушалась и положила руки на комод.

— Будешь меня обыскивать?

Руки Мака скользнули вниз по ее бокам и задержались на бедрах. Сильным рывком он прижал ее к своей затвердевшей плоти. Его губы тронули ее ухо.

— Ты главная, Лив. Командуй. Я знаю, ты этого хочешь.

Да. Это она могла. Играть роль. Не впускать в игру сердце. Позволить ему прикасаться к ней и заставить ее тело петь, как, предположительно, он умеет.

— Поцелуй меня в шею, — сказала она, наклоняя голову.

Его губы ударили током, посылая электрические искры вниз по позвоночнику. Он долго не отрывался, выделывая языком такое, что уже через пять секунд она задыхалась.

Лив накрыла его руку своей и отвела от бедра. Сплетя свои пальцы с его, она провела ими по животу и остановила на поясе джинсов.

— Говори мне, что ты хочешь, — прошептал он.

— Я хочу, чтобы ты меня трогал. — Она не узнала свой голос, он звучал словно из-под воды.

Пальцы Мака ловко отщелкнули верхнюю кнопку и медленно, дюйм за дюймом, расстегнули молнию. Она вздохнула в предвкушении, когда кончики его пальцев коснулись шелкового барьера.

— Давай, — простонала она.

Его пальцы отодвинули трусики. От первого прикосновения его пальцев к горячей влажной коже ее колени подогнулись. Он поймал ее за талию.

— Держу тебя, милая, — пробормотал он.

Это было сладко и нежно. Слишком сладко и нежно.

Оставь все чисто физическим.

Она задвигалась навстречу его руке. Он уловил ритм, поглаживая именно там, где было нужно.

— О боже, — простонала она. — Ты и правда в этом силен.

— Знаю. — Он прижал губы к ее плечу.

— Твое высокомерие немного портит дело.

— Ты предпочла бы, чтобы я ничего в этом не смыслил?

Лив простонала в ответ. Мак куснул мочку ее уха, и она тихо вскрикнула.

Он замер.

— Я сделал тебе больно?

Ее рука нырнула в джинсы и накрыла его пальцы.

— Не останавливайся.

— Вот так, детка. Говори мне, что тебе нужно, Лив, — шептал он ей на ухо. — Командуй мной.

— Сунь пальцы в меня.

Он скользнул двумя пальцами по ее мокрой плоти и погрузил пальцы внутрь. Лив вскрикнула, впиваясь ногтями в его руку. Она слабела в его объятиях, но он крепко держал ее за талию, делая то, что она просила. Она стала раскачиваться навстречу его руке, и он вторил ее ритму своими толчками.

— Ты близко, да? — прохрипел он, потому что говорить ему стало так же трудно, как и ей.

— Да, — простонала она.

— Скажи мне, как тебя довести? Скажи, как заставить тебя кончить.

— Сильнее. — Это все, что она могла выговорить. Но он понял, чего она хочет. Он стал водить рукой, надавливая основанием ладони. Она вскрикнула и ее плоть содрогнулась вокруг его пальцев. Ее тело обмякло. Под шелком трусиков он переплел свои пальцы с ее. Лив повернула голову и поцеловала его через плечо.

Мак снова подхватил ее на руки, развернул и уложил на кровать. Ее тело было мягким и гибким, удовлетворенный румянец сиял на ее коже.

— Что теперь? — спросил он, возвышаясь над ней.

— Сними одежду.

Он делал это медленно, неторопливо обнажая гладкую кожу и крепкие мускулы перед ее голодным взглядом. В его теле не было ни грамма жира. Это были те жилистые мускулы, которые появляются благодаря бегу трусцой и хорошим генам, а не часам в тренажерном зале. Поросль густых темных волос на груди, сужаясь, спускалась по животу и тонкой линией соблазнительно уходила под шорты.

Он подмигнул.

— Я часто ловлю на себе такой взгляд.

Она покачала головой.

— Так и знала. Твой рот все испортит.

— Ты не представляешь, на что способен мой рот.

— Обещания, обещания.

Мак наклонился и стянул с нее джинсы. Быстро, нетерпеливо они сбросили всю оставшуюся одежду. Он лег рядом с ней и с рычанием впился в ее губы. Одной рукой обнял ее за талию и потянул на себя, не прерывая поцелуя. Оседлав его, Лив охнула, когда ее пульсирующая, охваченная желанием плоть встретила его твердую выпуклость. Что-то овладело ими обоими, что-то первобытное, бешеное и необузданное.

Руки Мака скользнули вниз по ее ягодицам, сжимая их и удерживая ее в ровном темпе, он поднимал свои бедра в эротическом ритме навстречу ей. Лив вцепилась в его плечи, впилась пальцами в его кожу и раскачивалась вдоль всей его твердой длины. Их стоны слились в один, и она ощутила это снова. Мак скользнул руками вверх к ее груди. Его сильные пальцы коснулись нежной кожи под грудью, а затем поднялись выше, пока ее соски не закаменели от его ласки.

Но этого было недостаточно.

— Мне нужны твои губы, — простонала она.

Он приподнял голову и засосал один твердый сосок в рот.

Лив испустила крик и запрокинула голову, вцепившись руками в его волосы. Он одарил вниманием обе ее груди, лаская языком, пока томление между ее бедрами не стало невыносимым.

Лив могла бы оставить все так — чисто физическим, лишь ее тело реагирует на его тело, — если бы он вдруг не замер, если бы он не поднял взгляд, если бы не покачал головой и не проговорил с тихим изумлением:

— Я не могу оторвать от тебя глаз.

Она могла бы убедить себя, что это ничего не значит, если бы ее сердце не перевернулось при этих словах, под этим его взглядом, от нежности его поцелуя, когда он снова притянул к себе ее рот.

Возможно, она велела бы себе выкинуть из головы романтическую чушь, если бы он не был таким нежным. Если бы не прикасался к ней с благоговением, от которого она дрожала. Если бы вот так не улыбнулся ей, когда чуть приподнял ее, чтобы надеть презерватив.

Наверное, больше всего на свете ее поразила улыбка.

Он улыбался, словно был счастлив быть здесь. Быть с ней.

Как будто он был счастлив.

Она была беззащитна против этой улыбки.

Лив опустилась, скользя по его горячей плоти. Его гортанный стон наполнил ее таким эротическим удовлетворением, что она повторила движение. Он ответил еще одним рычанием и внезапно перевернул ее на спину. И снова начались поцелуи. Медленные, сексуальные. Она широко раздвинула ноги. Его крепкий орган был прижат к ее пульсирующему лону.

— О, Лив… — простонал он, крепко сжал и вошел в нее.

Он наполнял ее, заставляя взлетать, взлетать так высоко, что она мгновенно поняла: падать на землю будет больно.

Мак отключился.

Он не знал, когда и как это произошло, но в одну минуту он купался в первозданном сиянии самого потрясающего сексуального опыта в своей жизни, а в следующую — его не существовало.

И понял это, только когда проснулся один в холодной постели.

Он приподнялся на локтях и оглядел темную спальню.

— Лив?

Она вышла из ванной. Почти одетая.

Мак сел и потер глаза.

— Что ты делаешь?

— Иду домой.

— Почему?

— Мы совершили то, ради чего я пришла.

Он хотел было обидеться, но потом вспомнил слова Малколма. После этого она станет уязвимой. Лив намеревалась держать дистанцию. Он всю ночь играл какую-то роль, как и она, и пьеса продолжалась. Поэтому Мак решил подыграть.

Он откинулся на изголовье кровати и сделал вид, что вовсе не кипит от возмущения.

— Ты даже не поцелуешь меня перед сном?

Она повиновалась, задержав губы ровно настолько, чтобы он снова затвердел. Он обнял ее за талию и попытался притянуть обратно, но она отстранилась.

— Для нас обоих будет лучше, если я уйду.

— Поясни свою мысль. А то я лично думаю, что будет лучше, если ты снова разденешься и покомандуешь мной еще немного.

— Это для твоего же блага. — Она просунула руки в футболку и натянула ее через голову. — Я поняла тебя и вижу, что тебе потребуется время, чтобы все это осмыслить.

Наблюдение было поразительно точным.

— Я могу осмысливать, пока мы голые лежим в постели.

Она пожала плечами и с сожалением покачала головой.

— Дело вот в чем. Есть риск, что ты в меня влюбишься. А я не хочу иметь это на своей совести.

Он рассмеялся. Нервно.

— С чего ты вдруг решила, что я в тебя влюблюсь?

— Потому что это в твоем характере.

— Нет, не в моем. У меня небьющееся сердце. Я покоритель и завоеватель.

— Который читает любовные романы и так отчаянно нуждается в женщине, что готов потратить тысячу долларов на кекс.

— Ты вечно будешь меня этим попрекать?

— Признай это, Мак. Ты ходячий герой с открытки.

Эти слова его уязвили.

— Объясни, — прорычал он.

Она обвела рукой его спальню.

— Ты живешь в замке, который построили для несуществующей принцессы. Ты мягкий внутри… Я не хочу стать той, кто разобьет это нежное сердце.

На этот раз наблюдение было столь точным, что он почувствовал его жало насквозь. Она, конечно, шутила. Но на один странный момент он забеспокоился, что Лив на самом деле способна читать его мысли.

— Ты не блефуешь? Ты на самом деле уходишь?

— Да.

Она наклонилась и снова его поцеловала. А потом ушла. Потому что это в ее характере.

Мак прислушивался к шагам на лестнице, звуку открывшейся и закрывшейся двери. Он упал на подушки. Эта женщина внезапно сорвала с него все его маски. И ему это чертовски не нравилось.

Через пять минут после ее ухода телефон зазвонил, и Мак ответил, не взглянув на экран.

— Передумала?

— Что?

Вот черт. Мак выпрямился. Звонила не Лив. Соня.

— Как дела?

— Вы с Лив должны приехать в клуб. У меня здесь сидит девушка по имени Джессика.

Мак сбросил одеяло и быстро набрал номер Лив. Она ответила с деланой веселостью.

— Боже, я только успела отъехать от твоего дома. Уже скучаешь по мне?

— Вернись и забери меня. Джессика в моем клубе.

Глава девятнадцатая

Мак закрыл за собой дверь кабинета. Джессика, на дрожащих ногах, подошла к одному из стульев перед его столом и села. Она сжимала ворот куртки, словно ей было холодно, и кусала губы.

Лив села рядом и тихо сказала:

— Не волнуйся, ты в безопасности.

Мак оперся о стол и скрестил руки. Джессика нервно посмотрела на него.

— Мне уйти? — спросил он.

Возможно, случилось такое, о чем Джессика не хотела говорить при мужчине. От этой мысли все внутри у него перевернулось.

Но Джессика помотала головой.

— Нет, я… просто не знаю, что делать.

— Начни с самого начала, — мягко предложила Лив.

— Я больше не могу этого выносить. Он сейчас такой злой и… Сегодня было просто невыносимо.

Мак рефлекторно сжал кулаки.

— Что произошло?

— Он… — Лив остановилась, пытаясь подобрать верные слова, чтобы задать очевидный вопрос. — Он пытался вынудить тебя? Как раньше?

— Нет. Не в этом дело.

Мак выдохнул и только тогда осознал, что задерживал дыхание.

— Он кричал, — сказала Джессика. — Он все время так злобно на меня смотрит… И он… — она замолчала и бросила еще один нервный взгляд на Мака. — Он пытается вам навредить.

— Навредить кому? Лив?

— Вообще-то вам обоим.

Мак услышал хруст суставов и не сразу понял, что это его собственные.

— Каким образом?

— Он делает так, чтобы Лив не смогла нигде получить работу. И… не знаю, что он хочет сделать тебе, Мак, но он тебя ненавидит, потому что вы вместе, и он это знает. Его люди за вами следят.

Той частью сознания, которая не была сосредоточена на ненависти к Ройсу Престону и беспокойстве о Джессике, Мак ожидал услышать, как Лив сейчас заявит, что они не вместе. Но она этого не сделала, и эта часть сознания, несмотря на обстоятельства, испытала радость.

— Откуда ты знаешь? — спросила Лив.

— Он сам сказал, — ответила Джессика. — Что, мол, те, кто встает у него на пути, всегда потом об этом жалеют. Я думаю… он пытался меня запугать.

Маку пришлось прочистить горло, прежде чем заговорить.

— Он это сегодня сказал?

Джессика кивнула.

— Я работала в дневную смену, а в конце дня он велел Джеффу отвезти меня домой. Наверное, чтобы я не пошла сюда. Не знаю, почему он меня просто не уволит.

— Тебе нельзя туда возвращаться! — проговорил Мак более резко, чем намеревался.

У Джессики задрожали губы.

— Да. Но я не знаю, что мне делать.

— Джессика, просто уходи, — сказала Лив, взяв ее за руку. — Не возвращайся туда, и все. Мы его остановим.

Они отвезли Джессику домой. Когда заехали на парковку перед студенческим общежитием, Мак продиктовал их с Лив номера телефонов.

— Мы с Лив во всем разберемся, — сказал Мак, как он надеялся, обнадеживающим тоном. — Сразу позвони нам, если Ройс, Джефф или кто-либо еще попытаются с тобой связаться или что-нибудь сделают, чтобы тебя запугать. Ладно? Работа в моем клубе ждет тебя в любое время, как будешь готова.

Джессика кивнула, но ее лицо оставалось испуганным.

— Спасибо за помощь, — тихо сказала она. — Извините, что я тогда была с вами груба.

— Ну что ты. Тебе не за что извиняться.

Она пожала плечами, ее нижняя губа снова задрожала.

— Ничего этого не случилось бы, если бы я просто…

Лив обернулась к ней с водительского сиденья.

— Ничего не случилось бы, если бы Ройс не был кобелем, который охотится на женщин. Вот и все. Твоей вины здесь нет.

Джессика, закусив губу, опустила глаза.

— Мы с Маком обо всем позаботимся, — сказала Лив. — Он больше не обидит ни тебя, ни кого-либо еще.

На этот раз Джессика кивнула более уверенно.

Лив выехала на автостраду и повела машину к дому Мака. Он переваривал услышанное целых десять минут, прежде чем снова заговорил.

— Ройс теряет рассудок.

— Он всегда был чокнутым.

— Но, очевидно, все становится хуже, и если Джессика уйдет, он окончательно слетит с катушек.

Лив свернула в его район. Мак разглядывал ее в слабом свете приборной панели. Даже через полтора часа после того, как она покинула его постель, вид у нее все еще был как только что после секса, из-за чего его брюки стали тесными, а сердце забилось быстрее.

К черту ролевые игры. К черту ее потребность в дистанции. Ему нужно, чтобы она была в безопасности.

— Может, тебе лучше пожить у меня, пока все не закончится?

Лив повернула к нему голову так быстро, что Мак испугался, как бы они не съехали с дороги.

— Чего?

— Я беспокоюсь из-за возможных планов Ройса. Он велел Джеффу отвезти Джессику домой? И следит за мной? Он опасен, Лив.

Она засмеялась, поворачивая на его улицу.

— Думаю, мне ничего не угрожает.

— Я хочу быть в этом уверенным.

Ее взгляд говорил ему, что он нарушил одно из главных правил «инструкций». Зашел слишком далеко. Сказал слишком много. И теперь она снова выстраивает вокруг себя стену.

Лив въехала на его подъездную дорожку.

— Мак, я в состоянии о себе позаботиться.

— Знаю, но мне будет спокойнее…

Ее пальцы стиснули руль.

— Я тебе позвоню.

— Когда?

Она пожала плечами.

— Через пару дней.

Мак разинул рот, его сердце колотилось.

— Пару дней?

Она коротко вздохнула — единственный признак того, что все сказанное ею было бравадой. Но что, черт возьми, он мог сделать? Отказаться выйти из ее машины? Мак открыл дверцу. И едва успел ее захлопнуть, как Лив дала задний ход. Мак стоял на подъездной дорожке и смотрел, как она уезжает.

Он снова остался наедине с тем же вопросом, который, похоже, всегда следовал за ней по пятам. Что сейчас произошло?

Но на этот раз последовал еще и новый вопрос. Как, черт возьми, ему добиться того, чтобы это повторилось?

Глава двадцатая

Две ночи спустя Лив лежала без сна, прижимая к груди телефон и ругая последними словами свою упрямую боязнь отношений. Внезапно звук снаружи заставил ее резко сесть в постели.

Наверное, просто енот.

Или одна из коз сбежала из сарая.

Или Хоп решил вернуться и еще немного поработать на тракторе.

Но это был именно шорох обуви по гравию, и поэтому Лив спрыгнула с кровати, уверенная, что кто-то крадется к ее гаражу. Более разумный человек, наверное, прежде всего подумал бы о грозящей ему опасности, но первая мысль Лив была о том, какую самодовольную гримасу состроит Мак, когда окажется, что он не напрасно предупреждал ее о Ройсе, слетевшем с катушек.

Черт побери. Она ненавидит, когда Мак оказывается прав.

На цыпочках Лив прокралась по короткому коридору до гостиной. Чужие шаги звучали уже на лестнице.

Может, это Рози. Почему нет? Ей понадобилось… что-то. В одиннадцать вечера.

Еще шаг по лестнице. У Лив волосы на руках встали дыбом. Для Рози это слишком тяжелая поступь. Взволнованно дыша, Лив посмотрела на свой телефон, пытаясь сообразить, как скоро приедет полиция, если она позвонит в службу 911. Через десять минут? Что, если злоумышленник пойдет в главный дом и нападет на Рози?

Лив нажала кнопку экстренного вызова и села на пол. Диспетчер ответил почти сразу и попросил ее объяснить, что случилось.

— Мне кажется, кто-то хочет проникнуть в мою квартиру.

— Ясно, мэм. Вы можете сказать мне свой адрес?

Она назвала.

— Где вы сейчас, мэм?

— На полу в своей гостиной.

— Кого-нибудь видите?

— Я его слышу. Вроде поднимается по лестнице.

— Он в доме?

— Что? Нет. Я… я живу в квартире над гаражом. Лестница снаружи.

— Отправляю патрульную машину по вашему адресу. Можете назвать мне свое имя?

— Лив.

Диспетчер сохранял полное спокойствие.

— Лив, я останусь с вами на связи, пока не приедет полиция.

— Вы знаете, когда они приедут?

— Патрульная машина от вас в пяти минутах езды.

— Слишком долго.

Лив по-пластунски подползла к окну. Диспетчер спросил, что происходит. Лив приподняла уголок занавески и выглянула. На улице было слишком темно.

— Я его не вижу, но он точно поднимается по лестнице.

Однако еще не появился из-за угла.

— Лив, вы не должны сходить с места.

— Я перезвоню.

Она бросила трубку, несмотря на протесты диспетчера. Подползла к двери. Очень медленно отодвинула засов и поморщилась, когда тот издал тихий щелчок. Лив замерла. Но человек снаружи не остановился — то ли не услышал, то ли ему было плевать.

Лив схватила ближайший предмет — пластиковый шлепанец от «Биркенсток» — и встала. Набрав побольше воздуха в легкие, распахнула дверь. Быстро сбежала с верхних ступенек, прыгнула на площадку между пролетами и замахнулась шлепанцем, словно выступала на Уимблдонском турнире.

Удар пришелся в лицо, и мужчина изумленно охнул.

Он замахал руками, балансируя на краю ступеньки. Достаточно долго, чтобы Лив осознала свою ошибку. Достаточно долго, чтобы она могла взглянуть за его плечо и посчитать, сколько ступенек ему предстоит падать. Достаточно долго, чтобы встретиться с ним взглядом и понять, что это не злоумышленник.

— Что за херня, Лив? — вскричал Мак.

А потом полетел вниз. Как тогда кекс «Султан» — проиграл бой с гравитацией. Опрокинулся назад и проскользил по десятку ступенек, ударяясь головой о скрипучие доски.

Головой вперед Мак вылетел на гравий. Ноги так и остались на лестнице. Он испустил стон и выругался.

Чувствуя свою вину, Лив недовольно проворчала:

— Черт тебя дери, Мак. Что ты вытворяешь?

Он поднял голову.

— Ты серьезно? Это ты что вытворяешь?

— Я защищаю себя от преступника. Предупреждала ведь, что я на это способна.

— З-защищаешь себя? — он еле выговорил слово. Его тон был пропитан недоверием. — Шлепанцем?

— Ничего другого не подвернулось.

Мак поднялся с земли. Пыль покрыла его джинсы и белую рубашку. Под левым глазом отпечатался ярко-красный узор подошвы.

Она уперла руки в бока.

— Какого черта ты сначала не позвонил?

— Потому что знал, что, если попрошу разрешения приехать, ты скажешь «нет». Прошло целых два долбаных дня! Я хотел тебя видеть.

— И подумал, что будет здорово заявиться вот так?

Мак вытер руки о джинсы.

— Позволь сначала кое-что уточнить, — сердито сказал он. — Ты слышишь чужие шаги у своей квартиры и вместо того, чтобы позвонить в полицию, кидаешься в атаку, даже не проверив, есть ли у него оружие и один ли он?

Черт! Копы! Лив бросилась вверх по лестнице. В комнате она схватила с пола свой телефон и снова нажала кнопку экстренного вызова. Может, еще успеет отменить.

Поздно.

Диспетчер ответил ей в тот же миг, когда на улице затанцевали красные и голубые огни.

— Простите за недоразумение.

Двадцать минут спустя Лив извинялась в тысячный раз. Четверо полицейских по отдельности допросили ее и Мака, а также Рози и Хопа — который, как ни странно, оказался на ферме посреди ночи.

— Я думала, это какой-то бандит.

— А он не бандит? — спросил коп.

— Он мой… — Лив умолкла и посмотрела на Мака, который выжидающе приподнял бровь. — Мой друг.

Мак фыркнул.

Спустя еще несколько минут унижение наконец закончилось, и копы уехали.

— Не могу поверить, что ты вот так сюда заявился, — говорила Лив, топая обратно по лестнице.

— А я не могу поверить, что ты чуть не сдала меня копам.

— Двадцать минут назад ты мне выговаривал за то, что я их не вызвала! Определись уже.

Он вошел за ней в квартиру.

— Ты даже не представляешь, как я на тебе отыграюсь, — сказала она.

— Обещаешь?

Лив распахнула дверцу морозильной камеры и достала лоток для льда. Она бросила на столешницу кухонное полотенце и ударила по нему лотком. Двенадцать ледяных кубиков разлетелись в стороны, один упал на пол. Ей было все равно. Она даже втайне мечтала, что Мак наступит на него и поскользнется.

В комнате Мак плюхнулся на диван и с театральным стоном прижал руку к щеке. Лив, завернув лед в полотенце, вернулась в гостиную. Он сидел, положив ноги на журнальный столик, запрокинув голову и закрыв глаза. Лиловая припухлость на его скуле была видна даже издалека.

Вот это да. Она хорошо его приложила.

Когда Лив подошла, Мак повернул голову и открыл глаза. Она пихнула ему сверток со льдом.

— Держи. Не знаю, с какой стати я тебе помогаю.

— Потому что у тебя есть сердце?

— Ты напугал меня до смерти!

Он прижал лед к лицу.

— Я не отказался бы от аспирина.

Лив сердито протопала в ванную, пошарила в аптечке, потом вернулась с пузырьком «Тайленола».

— А воды? — попросил он.

— Так глотай.

— Ты ужасно враждебно настроена, учитывая, что избила невинного человека.

— Невинного? Ты среди ночи крался к моему дому!

— Я не крался. Просто шел тихо, чтобы не разбудить Рэнди.

— Что ты здесь делаешь?

— Два гребаных дня, Лив. — Он отбросил полотенце и встал. — Может, тебе наплевать, но мне — нет.

Лив стало стыдно. Она избегала Мака в основном, чтобы избежать собственных чувств.

— Я ведь сказала, что позвоню через пару дней. Дала тебе время подумать.

— И знаешь, что я надумал? — сказал он, подходя ближе. — Я понял, что это тебе нужно время подумать, поэтому ты изобрела какую-то дурацкую историю и бросила меня на два проклятых дня.

Ее бросало то в жар, то в холод. В жар — из-за страсти в его глазах. В холод, потому что, черт возьми, так нечестно. Он загнал ее на кухню. Загнал в тупик. Если позволить ему заглянуть ей в глаза, он увидит ее насквозь и поймет, что прав.

— Вот чего я боялась, — прошептала она. — Ты уже привязался ко мне. Я не хочу разбивать тебе сердце.

Мак уперся руками в стол по обе стороны от нее и придвинулся ближе. Его взгляд казался измученным, страдающим, и на мгновение она засомневалась, вдруг это правда.

Неужели он в самом деле скучал по ней? И обижен тем, что она избегала его целых два дня?

Мак нахмурил брови.

— А что плохого в том, что ты мне очень нравишься?

Сердце у нее заколотилось.

— Но это неправда.

— Почему же?

— Ты, может, и думаешь, что это так, но это неправда.

Он застонал и закатил глаза.

— Ну, давай. Разъясни мне.

— У тебя комплекс героя, и ты думаешь, что я в опасности или что-то в этом роде, и вот, твой… геройский гормон заработал на полную мощность.

— Геройский гормон?

— Ага. А потом вмешался секс, и бум — ты уже смотришь на меня, как диснеевский принц.

Он скрестил руки.

— Погоди. Сначала ты говорила, что я в тебя безумно влюблюсь. А теперь объясняешь, что на самом деле я в тебя не влюблен? Определись уже.

Она состроила гримасу. М-да, неувязочка.

— Ты только думаешь, что в меня влюблен, потому что ты из тех, кто влюбляется. Но на самом деле ты не влюблен.

— Значит, ты боишься не того, что я в тебя влюблюсь, а того, что я буду думать, что влюблен?

Она отвела глаза.

— Да.

Он смотрел на нее сверху вниз, уголки его рта дрогнули в улыбке.

— Черт, Лив, как с тобой сложно.

Она пожала плечами.

— Это твоя проблема.

— Что ж, надеюсь, ты права, потому что влюбленность в тебя стала бы серьезным неудобством.

— Тогда радуйся, что ты сорвался с крючка.

— Спасибо. Это определенно облегчает мне жизнь.

— На здоровье.

— Лив? — пробормотал он, наклоняясь теперь слишком близко.

Его запах сразил ее наповал. Почему этот чертов парень всегда так изумительно пахнет? Даже потный и грязный, он все еще пах одним только сексом.

— Что? — проговорила она, тяжело дыша.

— По-моему, ты врушка.

Он не ошибся. И поэтому ее сердце возобладало над разумом и закричало: «К черту все! Кому нужна сдержанность?» Лив схватила его за рубашку и притянула к себе. Их губы столкнулись, и она позволила ему делать, что хочет. Он же хотел глубокого страстного поцелуя, а потом запустить руку под ее футболку. После чего все споры между ее принципами и укромными уголками ее тела прекратились, потому что, видимо, пришли к полному согласию и сказали хором: «Вперед, давай раздеваться, потому что этот парень умеет одним движением пальца делать с соском такое, что следует объявить незаконным».

Лив застонала и выгнулась навстречу его прикосновению.

Мак ее ущипнул.

— И кто теперь главный?

— Ты все испортишь своим языком.

— Мой язык докажет, что ты ошибаешься.

Мак резко опустился на колени, и, не поняв, как это произошло, Лив внезапно оказалась без шорт, а этот его язык облизывал ее сквозь кружево трусиков.

— Просто чтоб ты знал, я вообще-то больше не соглашалась на секс, — простонала она.

— Это еще не секс, дорогая, — поддразнил он. Его левая рука скользнула вверх по ее бедру и замерла на трусиках, где только тонкий слой хлопка отделял его пальцы от пульсирующего комка желания, который так отчаянно нуждался в его прикосновении.

— По ощущению напоминает секс, — пробормотала она.

— Тогда тебе нужно чаще им заниматься.

Она что-то неразборчиво пробормотала. Мак оттянул ткань в сторону, обнажая ее плоть. Он снова лизнул, а когда скользнул в нее двумя пальцами, она была готова. В один миг. Взорвался фейерверк. Она укусила себя за руку, чтобы не запеть Национальный гимн.

Но он еще не закончил. Как сквозь туман она осознала, что он покусывает ее тело, расстегивает свою молнию, шелестит оберткой презерватива…

Она посмотрела на него.

— Где ты это взял?

— В заднем кармане.

— Ты предусмотрительный.

— Люблю быть готовым ко всему.

Лив тоже, но она не была готова к тому, что он поднял ее на руки, прижал к входной двери и вошел в нее мощным толчком. Наверное, он тоже не был к этому готов, потому что сразу же замер, прижавшись лбом к ее плечу. Мак издал звук — наполовину удовольствие, наполовину боль, — и, боже, как она его понимала! Ручка двери вонзилась в ее ягодицу, но ощущение его плоти внутри было столь мощным, что она не обратила внимания.

А потом он начал двигаться. Сильными толчками, вжимающими ее в дверь, от чего ее интимные мышцы напряглись, запульсировали снова, будто красный свет сигнальных ракет. Он накрыл ее рот своим, приглушая звук ее взрывающихся бомб.

Мак зарычал, его пальцы впились в ее ягодицы. Она обхватила руками его шею, обвила ногами за талию.

— Лив… — внезапно простонал он. — О боже…

Он кончил с последним сильным толчком и громким стоном.

Едва она вернулась с небес на землю, как почувствовала, как он поддернул свои штаны одной рукой и понес ее к спальне.

— Что ты делаешь?

— Несу тебя в постель.

— Нет. Не-а. Ты не останешься на ночь.

— Да, Лив. Останусь. Я не из тех, кто сбегает после секса.

Она ожидала, что Мак бросит ее на кровать, но он ее удивил. Он наклонился и опустил ее очень осторожно. Образ крутого альфа-самца слетел с него так же быстро, как с нее шорты. То, как он смотрел на нее, напомнило Лив, почему она избегала его целых два дня. Потому что девушка может легко привыкнуть к такому взгляду, и разве это не стало бы самым глупым поступком на свете?

— Я просто хочу проснуться рядом с тобой, — тихо сказал он. — Ты не против?

Она была против, пока он не скинул рубашку. Следом за рубашкой на пол полетели его джинсы. Лив едва успела отодвинуться, когда он откинул одеяло и скользнул в постель. Лив прижала одеяло к груди.

Он повернул к ней голову и рассмеялся.

— Ты меня боишься?

Боится? Да. Он ее пугает.

— Спокойной ночи, Лив, — сказал он, зевая.

А потом, гад, закрыл глаза. Через пару минут его дыхание стало ровным. Как, черт возьми, он может спать? Все ее тело в огне. Один сигнал — и она с готовностью его оседлает. Но Мака, похоже, близость ее тела ничуть не волновала.

Мужчины. Они способны включать и выключать эмоции, словно водопроводный кран. Несправедливо.

— Гад, — прошептала она.

— Чем я опять провинился?

Лив ахнула.

— Я думала, ты спишь.

— Знаю. Я позволял тебе мной любоваться.

— Ненавижу тебя.

Она повернулась к нему спиной. Матрас позади нее скрипнул и шевельнулся, и тяжелая рука легла ей на талию. Мак прижал ее к своей груди. Контуры его жесткого тела обволокли ее. Если она подвинет бедра чуть назад, она, наверное, почувствует его сами-знаете-что.

— Прости, что напугал тебя, — сказал он тихо. И искренне.

Лив повернулась к нему лицом.

— Прости, что я не звонила. — Она могла дать ему хотя бы это.

Мак провел рукой вверх по ее боку, пока не взял ее пальцами за подбородок. Она не нуждалась в поддержке. Она влилась в его поцелуй. В него. А потом вдруг снова оказалась на спине. Он скользнул ей рукой под колено и закинул ее ногу себе на бедро.

— Я думал, что умею управляться с женщинами, Лив, — прошептал он. — Но потом встретил одного кондитера, и весь мой гребаный мир перевернулся.

Она заснула в его объятиях, гадая, понимает ли он, что сделали с ней эти простые слова.

Глава двадцать первая

Через какое-то время она проснулась от тяжести его тела на себе.

— Что ты…

— Тихо. — Его рука закрыла ей рот, шепчущие губы коснулись ее уха.

Что он такое делает? Что за извращенная секс-игра? Она поерзала под ним, но он держал крепко.

— Хочешь отплатить за то, что я тебя ударила? — прошипела она.

— Просто слушай, — приказал он. — Там внизу кто-то есть.

Она закатила глаза. Ну да, конечно.

— Иди запрись в ванной…

Чего? Ни за что. Она помотала головой.

— Господи, Лив. Послушайся меня хоть раз!

И тут она услышала. Резкий крик петуха, ненавидящего мужчин.

Мак натянул джинсы и бросился вниз по лестнице. Лив, конечно же, отказалась сидеть в квартире.

— Помогите! — Отчаянный мужской вопль потонул под злобным клекотанием Рэнди.

Мак спрыгнул с нижней ступеньки и побежал к подъездной дорожке, где на спине лежала бесформенная фигура с поднятыми руками, пытаясь отразить когти.

— Ты кто такой?

— Помогите! — опять завопил мужчина, прикрывая лицо руками.

Мужчина внезапно махнул рукой и отбросил Рэнди достаточно далеко от себя, чтобы успеть перекатиться и избежать новой атаки. Спиной к ним он вскарабкался на четвереньки.

— Это я! — проревел мужчина.

— Кто «я»?

Мужчина встал и повернулся к ним лицом. К этому времени Лив уже подбежала к Маку.

— Джефф! — взвизгнула она.

— Господи, — проворчал тот, закрывая уши.

— Какого черта ты тут делаешь? — загремел Мак.

— Ливви! — раздался еще один мужской голос. На сей раз от дома.

Лив, Мак и Джефф обернулись, и все трое хором вскрикнули, потому что…

— О господи, почему ты голый?! — Лив закрыла глаза руками.

Хоп действительно был совершенно голый. И бежал к ним. Голый.

А потом Джефф испуганно вскрикнул, потому что Хоп подлетел в воздух и произвел мастерский захват, который сделал бы честь любому члену НФЛ. Пыль поднялась столбом, когда они вместе рухнули — Хоп сверху с голым задом.

— О боже, — простонала Лив. — Мне от этого зрелища никогда не оправиться.

Хоп схватил парня за горло.

— У тебя пять секунд, чтобы сказать, кто ты такой и зачем явился.

Джефф сипел и хватал воздух ртом. Хоп ослабил хватку.

— Это один из головорезов Ройса, — сообщила Лив.

Задняя дверь дома вновь распахнулась. Выбежала Рози в халате, ее волосы в беспорядке рассыпались по плечам. В руках она держала мужские джинсы и фланелевую рубашку.

Она передала одежду Хопу и посмотрела на него с укоризной.

Лив открыла рот.

— О боже!..

— Мы обсудим это потом, — предупредила Рози. — Что у вас тут за фигня?

Хоп быстро посвятил ее в те немногие детали, которые им были известны. Рози схватилась за отвороты своего халата.

Хоп поднял Джеффа на ноги.

— Какого черта тебе здесь надо?

— Хочу помочь, — выдохнул Джефф.

— Чушь собачья, — рявкнул Мак.

— Клянусь. — Джефф вытер лицо грязными руками. — Я не желаю больше участвовать в делишках Ройса.

Хоп остался невозмутим.

— Откуда мы знаем, что можем ему доверять? Этот может быть какой-то ловушкой.

— Это не ловушка, — сказал Джефф. — Клянусь. Просто выслушайте меня. Пожалуйста.

— Выкладывай.

Джефф прижал к щеке пакет со льдом, который ему дала Рози, и беспокойно следил за Хопом, который, к счастью, уже облачился в джинсы.

— Я хочу помочь.

— Слышали, — сказал Мак, скрестив руки. — Чем именно помочь?

— Я знаю, что вы, ребята, пытаетесь разоблачить Ройса.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказал Хоп.

Сказалась полицейская выучка, и Мак невольно восхитился его игрой. Джефф даже заморгал, как будто подумал, что ошибся.

Но потом до Джеффа дошло.

— Господи, да я ничего не записываю!

— И мы должны тебе просто поверить?

— Хочешь, чтобы я, на хрен, разделся?

Хоп отвесил ему подзатыльник.

— Выражайся, на хрен, повежливее.

— Пожалуйста, не раздевайся, — взмолилась Лив. — Я за эту ночь достаточно нагляделась на совершенно не нужные мне мужские гениталии.

Мак надеялся, что к нему это не относилось.

— Клянусь, я пришел вам помочь, — сказал Джефф. — Я не подписывался на всю эту хрень. Я думал, что иду работать просто телохранителем! Но, клянусь, он совершенно чокнулся.

— Что ты имеешь в виду?

— Он параноик!

— Подожди. Что он заставляет тебя делать, вместо того чтобы быть просто телохранителем и запугивать моих потенциальных работодателей?

— Ты об этом знаешь?

Лив кивнула.

— Мы знаем.

Джефф пожал плечами.

— Поначалу это было просто, типа, глянуть твой аккаунт в «Фейсбуке» и все такое, проверить, говоришь ли ты о нем.

— А потом?

— Потом, когда Джессика сказала ему, что вы, ребята, приезжали в ее кампус, у него поехала крыша. Он… — Джефф с усилием сглотнул, что либо свидетельствовало о стыде, либо о страхе из-за того, что он собирался сказать дальше.

— Он что? — прорычал Мак.

— Он велел нам повсюду за ней следить. И за тобой.

Последние два слова произвели самое большое впечатление.

Мак выругался, а Хоп назидательно поднял палец.

— Видите? Вот о чем я вам говорил. Вы, ребята, вмешались в дерьмо, которое совсем не ваше дело…

Рози нежно положила руку ему на плечо, и Хоп чудесным образом успокоился.

— Он совсем спятил. С уходом Джессики стало просто невыносимо, — продолжал Джефф. — Я не хочу больше в этом участвовать.

— Так почему бы тебе не уйти? — возразил Мак. Он все еще не доверял этому придурку.

— Просто уйти и вот так все оставить? Хрен ему. У меня есть младшие сестры. Если бы кто-то сделал такое дерьмо с ними, я бы надрал ему зад.

Мак боролся с желанием обратить внимание Джеффа на то, что мужчине не нужно иметь младшую сестру, чтобы понять, насколько неприемлемо поведение Ройса. Но читать лекции было некогда.

— Ты знаешь имена каких-нибудь женщин, которых он домогался, кроме Джессики? — спросила Лив.

— Нет.

— Где мы могли бы найти такую информацию?

— В его кабинете. У него там есть какие-то секретные записи.

— Нашли идиота, — проворчал Хоп. — Кто ж такое записывает?

— Ты с ним встречался? — возразила Лив. — Он высокомерный придурок и думает, что ему все сойдет с рук. Ему никогда не пришло бы в голову, что кто-нибудь раскроет его грязные секреты.

— Или что кто-то может подорвать его доверие, — добавил Мак, глядя на Джеффа.

— Я не собираюсь хранить преданность этому мешку с навозом, — сказал Джефф. Затем, с чем-то вроде восхищения в глазах, посмотрел на Лив. — Я думаю, поэтому ты его и пугаешь. Он знает, что ты считаешь его куском дерьма и никогда не была к нему лояльна. И не привык иметь дело с людьми, которых не может запугать, подкупить или впечатлить.

Мак испытал гордость за Лив.

— Но что именно ты можешь для нас сделать? — спросил Хоп.

— А вам чего надо?

— Нам нужны имена, — сказала Лив. — Мы хотим знать, со сколькими женщинами он это проделывал и какие суммы платил.

— Эта информация должна быть в его файлах.

— Ты можешь получить к ним доступ?

— Я не… не уверен. Но знаю, где их найти.

Мак поднял брови и кивнул Лив.

— Что ты думаешь?

— Думаю, ему можно доверять. Это лучшая информация из всего, что мы до сих пор получили.

— Я согласен, — сказал Хоп. — Давайте все соберемся завтра и составим план.

Джефф встал и отдал Рози пакет со льдом.

— Спасибо вам, мэм. Я, пожалуй, пойду.

— Ерунда, — сказала Рози. — Уже поздно. Переночуешь здесь.

Мак и Хоп издавали одинаковые звуки, означавшие «какого хрена?», но их протест был отклонен одним взглядом.

Они молча смотрели, как Рози повела Джеффа в ванную комнату. Лив встала и сказала, что ей нужен стакан воды.

— Ну… — протянул Мак, когда Лив уже не могла его слышать. Он кивнул в сторону ванной. — Это выглядит многообещающе.

— Отвали, — проворчал Хоп.

— Мог бы сказать спасибо.

— Мне не за что тебя благодарить.

Мак посерьезнел.

— Ты считаешь, это дело нам не по зубам, верно?

Хоп кивнул.

— Ага.

— Думаешь, нам следует остановиться?

Хоп посмотрел на него уверенным взглядом.

— Ни черта подобного. Я в деле.

Глава двадцать вторая

Парни, кроме занятых на выездном матче Дэла и Гевина, прибыли на ферму незадолго до полудня, чтобы спланировать следующие шаги. Джефф, словно какой-нибудь заложник, сидел в углу, то грызя ногти, то жуя печенье.

— Какая нам польза от списка имен? — спросил Малколм. — Скорее всего, все жертвы подписали договоры о неразглашении информации. И если кто-нибудь из них хотел бы выступить открыто, то они это уже сделали бы.

— Нам необязательно выдавать этих женщин, — сказала Лив. — Все, что нам нужно, это предъявить ему доказательства выплат. Имена можно и не упоминать.

— Достаточно будет слить информацию репортерам на презентации его поваренной книги, — сказал Дерек. — Мы не обязаны называть имена жертв. Как и источники нашей информации.

— Я сумею замести следы, — сказал Ноа.

Лив в этом не сомневалась. Но ей все равно было тревожно.

— Давайте уточним. Мы ведь говорим о незаконном проникновении в офис Ройса, верно?

Мак встал перед ней почти вплотную — так, что он мог говорить очень тихо, и так, что их близость была очевидной.

— Ты главная, — сказал он. — Если тебе этот план не нравится, просто скажи.

За эти слова Лив хотела его расцеловать, но сдержалась. Она не была вполне уверена, как обстоят дела между ними после вчерашней ночи, но в любом случае не отважилась бы на публичное проявление чувств.

— Я просто должна убедиться, что все согласны с тем, на что мы идем, — ответила она. — Ройс причинил людям достаточно вреда. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пострадал из-за нашей затеи.

— Тогда приложим все усилия к тому, чтобы нас не поймали, — сказал Хоп.

План составился быстро. Первым приедет Дерек и займет позицию у бара, чтобы следить за Ройсом. Малколм и его жена забронируют места в ВИП-секции…

— Закажите «Султан», — посоветовала Лив. — Это приведет его в экстаз.

«Султан» гарантированно отвлечет Ройса, в то время как Джефф проведет Мака, Ноа и Русского через черный ход до административного офиса.

— А мне что делать? — спросила Лив.

— Ты останешься здесь, — сказал Мак.

— Здесь? Ни за что!

Мак повернулся к ней.

— Лив, тебе нельзя идти с нами. Если Ройс тебя увидит, он сразу поймет, что затевается что-то неладное.

— Хм, могу то же самое сказать о тебе.

Мак стиснул челюсти.

— Это небезопасно.

— Для тебя это так же небезопасно, как и для меня.

— Он прав, Лив, — сказал Хоп.

— Это сексизм!

Мак провел руками по волосам.

— Лив, в этой ситуации, пожалуйста, позволь мне быть главным.

— Ну уж нет. Я все начала. И я не стану сидеть сложа руки, пока вы, ребята, берете на себя весь риск.

Вошла Рози и передала Русскому курицу.

— Ты могла бы посидеть в фургоне, — предложила Рози.

Лив развернулась и гневно уставилась на нее.

— Я думала, ты-то уж встанешь на мою сторону.

Рози пожала плечами.

— В рискованных делах я немного предвзята.

— Я тоже, — тихо сказал Мак. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

От выражения его глаз сердце Лив таяло, и ей это совсем не нравилось, потому что она не была к такому готова. Поэтому она повела себя как обычно — стала недовольно ворчать.

— Не могу с тобой разговаривать, когда ты такой. Ты ведешь себя как… как…

Он приподнял брови.

Она поставила руки на бедра.

— Как чрезмерно опекающий бойфренд.

Мак вскинул руки вверх.

— Потому что так оно и есть! Может, ты не заметила после вчерашней ночи, моя дорогая, но я на крючке.

Слова прогремели в комнате и словно всех оглушили. Лив заморгала, хватая воздух ртом.

За мертвой тишиной последовал тихий шепот.

— Я так и знал, — сказал Русский.

Внезапно все задвигались — парни начали доставать свои бумажники и передавать деньги Русскому.

Тот встал и, приподняв курицу, пустился в пляс.

— Я выиграл пари! Я выиграл пари!

— Вы делали на меня ставки? — прошипела Лив.

Мак поднял руки.

— Я тут совершенно ни при чем.

Хоп встал и крикнул, чтобы все заткнулись.

— Прекратить постороннюю болтовню!

Его полицейский тон сразу же восстановил в комнате порядок.

— Лив, ты поедешь со мной. Малколм, постарайся забронировать столик на восемь. Ноа, ты говорил, у тебя есть фургон, которым мы можем воспользоваться?

Ноа кивнул, ухмыляясь.

— О да. У меня есть фургон.

— Ты издеваешься?

В семь вечера Ноа подкатил к дому Мака в раздолбанном, заляпанном грязью белом фургоне, который так же бросался в глаза, как если бы на нем было выведено спреем: «Раздача бесплатных щенков».

Лив, Хоп и Мак оторопело разглядывали это чудо на колесах. Ноа опустил окно у пассажирского сиденья.

— Готовы?

Мак открыл дверь.

— Мы в этой штуковине собираемся в лес на охоту или что?

— Отличный фургон. В нем случился мой первый секс.

— Так, я пас. — Хоп попятился, подняв руки.

— Не переживай. Я давным-давно поменял сиденья.

— Когда? — проворчал Хоп. — Во время импичмента Клинтона? Эта хреновина совсем древняя.

— Во время импичмента Клинтона я ходил в первый класс.

Хоп показал ему средний палец.

Ноа помахал всем, чтобы садились.

— Это один из фургонов моего дедушки для его кровельного бизнеса.

— Класс. Кровельный фургон — это определенно то, что нам нужно, — сказал Мак.

Ноа вылез, обошел фургон с другой стороны и открыл раздвижную дверь. Их глазам предстало просторное нутро, полное компьютерного оборудования и каких-то радиоприборов, занимающих всю противоположную сторону. Мониторы давали 360-градусный обзор местности вокруг фургона.

Все замерли.

— Это и в самом деле фургон наблюдения, — сказал Мак. — Ты не врал.

Ноа сел обратно за руль.

— Нет.

— Откуда он у тебя?

Когда Лив и Хоп устроились сзади, Ноа тронулся и выехал на улицу.

— У всех айтишников есть такой.

— Ты работаешь на ЦРУ, да? — спросила Лив.

— ЦРУ не может работать внутри страны.

— Ну, понятно, это секрет.

— А вот АНБ…

— Не могу понять, шутишь ты или всерьез, — сказала Лив.

— Лив, никто не признается, что работает на АНБ.

Дом, где жил Русский, находился всего в трех милях от дома Мака. Русский уже ждал их на подъездной дорожке, стратегически одетый в черные штаны, черную футболку и бандитского вида кожаную куртку. В руке он держал черный ланч-бокс.

После короткого удивленного молчания Ноа спросил:

— Что тут происходит?

Мак вздохнул и потер рукой подбородок.

— Я посоветовал ему надеть темное.

Ноа припарковался, вылез и пошел открывать заднюю дверь. Русский забрался внутрь, заняв своей громоздкой фигурой почти все оставшееся там пространство. Он сел на пол, прижав колени к груди, и поставил ланч-бокс на пол рядом с собой.

Через несколько минут после того, как Ноа тронулся в путь, сзади послышался шелест. Мак обернулся. Русский доставал из своего ланч-бокса закуски и раздавал их Лив и Хопу.

— Что ты делаешь? — спросил Мак.

— Я проголодался, — ответил Русский.

— Ты набрал с собой жратву?

— Я очень проголодался.

— Надеюсь, там нет гребаного сыра. — Мак снова повернулся на своем месте. — Все идет к тому, что наша затея скоро возглавит список самых провальных затей за всю историю.

— Вон они, подъезжают.

За несколько минут до восьми Мак смотрел в один из компьютерных мониторов в задней части фургона. Они засели на верхнем этаже парковочного гаража с видом на «Савой». Черный внедорожник Малколма остановился у парковочной стойки перед рестораном. Водитель в темном костюме открыл дверь для Трейси, жены Малколма.

— Не могу поверить, что мы и правда на это решились, — выдохнула Лив, сидя рядом с Маком на полу. Он взял ее за руку, и она переплела свои пальцы с его. До того сильно она нервничала.

— Все будет хорошо, — заверил ее Мак. Он захотел потянуться и поцеловать ее в лоб, но это, пожалуй, будет для нее чересчур.

Не прошло и минуты, как Джефф доложил: «Они садятся за стол».

И еще через пару минут: «Он выходит их приветствовать».

— Пора, — сказал Мак.

Мак повернул голову налево, где Лив нервно кусала ноготь.

— Все будет в порядке.

Она кивнула.

— Будь осторожен.

Да к черту. Он наклонил голову и быстро ее поцеловал.

Он, Ноа и Русский выпрыгнули из фургона и побежали вниз по лестнице. К тому времени, как они достигли первого этажа, все тяжело дышали. Они свернули за угол в переулок за рестораном. Дверь перед ними распахнулась. Все трое прошмыгнули внутрь.

Джефф придержал дверь, чтобы замок щелкнул не слишком громко. И передал Маку ключ-карту.

— Чей он? — спросил Мак.

Лицо Джеффа блестело от пота. Он чертовски нервничал.

— Ничей. Это общий ключ, который мы используем, когда приезжает доставка.

— Значит, его не смогут отследить. Отлично.

Они вошли в зону приема товаров, где днем, вероятно, было людно и шумно, но сейчас царила тишина. Пахло грязным бетоном и машинным маслом. Над дверью в дальнем конце горела красная надпись «Выход».

Джефф туда и указал.

— Там лестница. Дорогу запомнил?

— До конца лестницы и налево, — сказал Мак.

Джефф кивнул и вытер лицо рукой.

— Ты уверен, что кабинет не заперт? — спросил Ноа.

— Я только что сам разблокировал замок. У вас десять минут.

— Идем.

— Докладывайте, — приказал голос Хопа в наушнике.

— Мы внутри, — ответил Мак. — Поднимаемся по лестнице.

Мак вспоминал инструкции Джеффа. На верхние этажи вели две лестницы. Та, по которой они шли, использовалась в основном дневным персоналом, так что в это позднее время здесь должно быть пусто.

С лестницы они вышли в зал, залитый призрачным голубоватым светом компьютерных мониторов. Кабинет, куда они стремились попасть, находился в конце зала налево, как им сказал Джефф.

— Скорее, — прошипел Мак.

Они крались по ковру, пока не заметили описанную Джеффом дверь. Мак затаил дыхание, когда Ноа рукой в перчатке стал ее открывать. Они и правда решились. О господи.

Ноа тихо повернул ручку. Мак перевел дыхание и вошел следом за Ноа, за ними двинулся Русский.

Мак указал глазами на дверь. Русский кивнул и занял позицию у входа. Ноа и Мак пересекли комнату и подошли к письменному столу. Компьютер был включен, но запрашивал пароль.

Мак ругнулся себе под нос.

— Уверен, что сможешь?

Ноа сел в кресло Ройса и сразу же принялся вдохновенно стучать по клавишам. Он напоминал Моцарта, сочиняющего симфонию. Через пару секунд Ноа вошел в систему.

— Ничего себе. Ты быстро.

— Люди безалаберно относятся к паролям, — сказал Ноа.

Он достал из кармана флешку, вставил ее в порт на боковой стороне компьютера. Мак стал разглядывать офис. Сдвинув брови, посмотрел на фотографию Ройса с женой.

— Десять минут, — сказал Хоп.

По лицу Мака стекла капелька пота. Русский стоял у двери, готовый вывести из строя любого, кто сюда забредет.

Пальцы Ноа летали по клавиатуре.

— Откуда ты вообще знаешь, что ищешь? — спросил Мак.

— Не отвлекай меня, — отрезал Ноа.

— Лив тут сводит меня с ума, требует новостей, — прозвучал в наушнике голос Хопа.

Мак улыбнулся.

— Скажи, что у нас все путем.

Но все не было путем. Ноа выругался и стукнул кулаком по клавиатуре.

— Что там?

— Я сказал, не отвлекай меня!

На улице просигналил автомобиль, и Мак чуть не подпрыгнул до потолка.

— Поторопись, — выдохнул он.

— Нашел, — сказал Ноа.

Мак подбежал и увидел, что Ноа открывает список файлов.

— Что это?

— Я все это скачаю.

— Как много времени это займет?

Ноа не ответил. Мак сжал кулаки и постучал себя ими по лбу.

— Почти готово, — сказал Ноа. — Еще пять секунд.

Мак мысленно считал.

— Выхожу, — сказал Ноа.

Мак облегченно вздохнул.

— Идем.

Ноа вытащил флешку, закрыл какой-то файл на экране и отодвинулся от компьютера. Русский вскинул руку, чтобы они подождали, внимательно оглядел зал снаружи, затем кивнул.

Они дошли до середины зала, когда услышали шаги.

Ох, черт! Мак встретился взглядом с таким же встревоженным Ноа. Русский обернулся.

Кто-то шел прямо на них. Мак схватил Ноа и толкнул его под стол. Русский стиснул пальцами запястье Мака и затащил его за перегородку, отделяющую один стол от другого.

Говорили двое. Ночные охранники, о которых предупреждал Джефф. Вляпались.

И вдруг Русский тоненько простонал.

— О нет. — Мак вгляделся в его лицо. — Не смей.

— Что? — прошипел Хоп в наушнике.

— Кажется, ему нехорошо, — ответил Ноа в микрофон.

— Кому нехорошо?

— Русскому чуваку. У него странное выражение лица.

Мак схватил Русского за отвороты куртки и легонько встряхнул.

— Дыши. Дыши и терпи.

Русский задышал так часто, как будто собирался рожать.

— Что, черт возьми, происходит? — рявкнул Хоп.

— Не знаю! — прошипел Ноа.

— Что ты ел? — зашептал Мак.

— Не сыр. Только веганский сыр.

— Тебе нельзя есть веганский сыр!

— Он не молочный. Не молочный.

— Все равно это гребаный сыр!

Русский снова простонал, и даже в слабом свете мониторов Мак увидел, как все краски сходят с его лица.

По спине Мака заструился пот.

— Сожми ягодицы. Сожми и дыши, потому что, если ты сейчас это выпустишь, нам конец.

— Ты шутишь, что ли? — прошипел Ноа. — Весь сыр-бор из-за пердежа?

— Ты не понимаешь, — сказал Мак, покосившись на него. — Он не просто пердит. Это все равно что вскрыть канализационную трубу и…

Русский тихо забормотал что-то на своем языке.

Мак похолодел.

— Дело плохо. Дело чертовски плохо.

— Разве он не может просто выпустить газ тихо? — спросил Ноа.

— Нам страшен не звук. А гребаный запах.

— Это ведь шутка? — спросил Хоп в наушник.

— Я не могу удержать, — застонал Русский.

— Должен!

— Сдерживаться вредно, — скулил Русский.

Мак легонько его встряхнул.

— Если выпустишь, тебе же больше вреда.

Русский застонал и обхватил живот. Его лицо исказилось от боли. Шаги между тем приближались. Мак зажал Русскому рот ладонью.

Пот по его лицу лился рекой. Он не мог в это поверить. Его арестуют за проникновение со взломом и сотню других правонарушений из-за какого-то пердежа.

И даже не его собственного!

Но, как это часто случалось в «инструкциях», внезапное прозрение прорвалось сквозь туман паники. Он не боится сесть в тюрьму, потому что делает это для Лив. Не для кого-то другого. Он официально влюблен. Выражение «от любви до ненависти» перестало быть для него книжным штампом. И стало жизнью.

— Что, черт возьми, у вас там творится? — прокричал Хоп им в уши.

Свет от фонариков метался по полу, все ближе и ближе. Русский втянул в себя воздух и задержал дыхание.

Охранники прошли мимо.

Русский выдохнул.

И запах смерти наполнил воздух.

Ноа упал на четвереньки и пополз прочь, сдерживая рвотный позыв. За углом кто-то воскликнул:

— Черт побери, чувак. Это ты сейчас пернул?

— Нет, не я! — ответил второй охранник.

Молчание длилось примерно пару секунд, пока те двое соображали, что это значит.

Мак схватил Ноа за руку и помог тому встать.

— Беги, — прошипел он.

Последнее, что они слышали, когда бежали по лестнице, был вопль омерзения:

— О боже! Что это за вонь?

— Кажется, я обосрался. — Русский едва мог идти, не говоря о том, чтобы бежать.

— Тогда ты пойдешь домой пешком, — прошипел Мак. — Из-за тебя нас чуть не поймали!

— Господи Иисусе, — выдохнул Ноа, хватая ртом воздух. — Что за хрень? Что с ним такое?

— Проблемы с пищеварением.

— С ума сойти, как будто он вспорол корове толстую кишку.

Они пробежали через зону доставки, распахнули дверь и вырвались в переулок. Взвизгнули шины, и перед ними притормозил белый фургон.

Лив распахнула дверь.

— Залезайте!

Первым запрыгнул Мак, следом Ноа и, наконец, Русский.

— Что там произошло? — крикнула Лив.

Ноа указал на Русского.

— Он пернул.

— Да ну вас к черту, — прорычал Хоп с водительского места. — Мы получили, что искали?

Мак обессиленно привалился к стене фургона.

— Получили.

Ноа пристроил себе на колени ноутбук, немного посидел, переводя дыхание, затем включил его и вставил флешку.

Мак посмотрел на Лив. Он подумал ее обнять, но сдержался. Она опять казалась замкнутой, встревоженной. Наверное, из-за того, что сейчас произошло и не имело отношения к ним двоим, но он не хотел рисковать.

— Это займет время, — сказал Ноа. — Я должен просмотреть все файлы, чтобы понять, что мы имеем.

— Хорошо, — выдохнул Мак. — Русскому все равно нужен душ.

— Ложная тревога, — сообщил тот. — Это был просто пердун.

Обратный путь к дому Мака все напряженно молчали. В доме Ноа прошел на кухню и поставил ноутбук на остров. Мак раздал всем по бутылке холодного пива.

— Сколько тебе нужно времени? — спросил он Ноа.

— Не знаю, — сказал Ноа, не обращая внимания на пиво. — Может, час. Может, минут двадцать. Оставь меня в покое.

Мак поймал взгляд Лив.

— Пойду переоденусь, — сказал он, надеясь, что она поймет намек, который состоял в том, что я сниму одежду, и было бы круто, если бы ты сделала то же самое.

Но она то ли не поняла, то ли просто вернулась к позиции сдержанности.

— Я подожду здесь, — сказала она.

Но когда он вернулся через десять минут, ее не было. А Ноа, Русский и Хоп сидели перед ноутбуком с одинаково растерянными выражениями на лицах.

— Что случилось? — прорычал Мак. — Куда она ушла?

— Посмотри сюда, — сказал Ноа.

Мак подошел и взглянул на экран.

— Не понял. Это список бывших сотрудников?

Ноа тяжело сглотнул.

— Это список женщин, которым он платил.

И первым шло знакомое ему имя.

Алексис Карлайл.

Глава двадцать третья

Кафе «Той Бинс» уже закрывалось, когда вошла Лив.

Алексис стояла за прилавком в своем вишневом фартуке и занималась покупательницей, очень довольной, что получает последнее дневное печенье за полцены. Услышав звук открывающейся двери, Алексис подняла глаза и с улыбкой помахала Лив рукой. Но улыбка быстро угасла.

Лив решительным шагом обошла прилавок.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Алексис виновато взглянула на покупательницу, подписывающую чек кредитной карты.

— М-м… это может немного подождать?

— Нет.

Алексис попросила молодого человека, работающего с кофемашиной, завершить сделку, и с легким раздражением прошла на кухню. Там повар убирал рабочее место, поэтому Алексис провела Лив в свой кабинет. Он был не больше ванной комнаты — едва достаточно места для стола, стульев и стеллажа с папками. Лив пришлось прижаться к стене, чтобы закрыть дверь.

Алексис скрестила руки на груди.

— Так, это было довольно бесцеремонно. Что случилось?

— У меня есть список.

Алексис посмотрела на нее встревоженно.

— Какой список?

— Список людей, которым платил Ройс.

Алексис побледнела и покачала головой.

— Мы уже сто раз говорили. Я не собираюсь ничего тебе рассказывать.

— В списке есть твое имя! — Алексис вздрогнула от ее громкого крика. У Лив не было ни времени, ни терпения обдумать свои слова. — Почему он тебе платил? Почему ты его покрываешь?

Глаза Алексис метнули молнии.

— Я его не покрываю!

— У тебя есть шанс помочь мне его разоблачить. Прямо сейчас. А ты не хочешь этого делать. Так что извини, но это значит, что ты не лучше любого из мужчин, которые его покрывают.

Алексис хлопнула руками по столу.

— Как ты смеешь! Как, черт возьми, ты смеешь входить сюда и такое мне высказывать? Ты представления не имеешь, о чем ты говоришь и через что я прошла!

Лив увидела все сразу. Блеск яростных слез в глазах Алексис. Дрожь ее губ. Порозовевшие щеки.

— Боже мой, — выдохнула Лив. Колени у нее подогнулись, прилив адреналина вызвал тошноту. — Боже мой, Алексис. Как ты могла умолчать?

Она сразу пожалела об этом вопросе, но растерянность и ощущение предательства заставили ее говорить дальше.

— Ты позволила мне там работать и даже не предупредила меня. Даже после того, как ты ушла, ты не сказала мне, каков Ройс.

Алексис возмущенно затряслась.

— Вот. Вот почему я никогда тебе не говорила. Потому что ты думаешь только о себе. А ты можешь себе представить, каково это было для меня? Тебя это хоть сколько-нибудь интересует?

— Ты несешь ответственность перед другими женщинами!

— Ты себя слышишь? Ты входишь сюда, готовая осудить…

Лив ощутила горечь.

— Я тебя не осуждаю.

— Неужели? С той минуты, как тебя уволили, ты только и говоришь о том, что сама никогда не оказалась бы в такой ситуации и не можешь понять женщин, которые такое допускают.

— Неправда…

Но это была правда. Ведь даже Мак говорил ей об этом.

Выражение лица Алексис стало одновременно печальным и злым.

— Ты правда думаешь, что я не хотела тебе рассказать? Хоть раз снять с себя бремя тайны, которую я скрывала? Но я знала, что не могу. Потому что ты используешь слабость, как оружие. Ты так стыдишься ошибок в собственной жизни, так боишься своей уязвимости, что обвиняешь всех вокруг просто за обыкновенную человеческую слабость.

Ее слова были как осколки стекла — они кололи, резали и оставляли кровоточащие раны. Лив с трудом удалось совладать с голосом, чтобы еще раз тихо пробормотать отрицание.

— Неправда…

— Я не стану помогать тебе, Лив. Я достаточно натерпелась по вине Ройса Престона. Я оттуда выбралась, и для меня все кончено. И ты не имеешь права разоблачать этих женщин и сталкивать их с тем, чего ты не в силах понять. Желаешь стать героиней и повергнуть Ройса, дело твое. Только не втягивай в это нас лишь потому, что тебе хочется что-то кому-то доказать. — Алексис указала на дверь дрожащей рукой. — А теперь уходи к черту из моей жизни и никогда не возвращайся.

Два часа спустя Мак сходил с ума от тревоги. Лив не отвечала на его эсэмэски.

Ноа, Хоп и Русский уехали после одиннадцати.

Незадолго до полуночи Мак снова ей написал.

Я беспокоюсь. Просто дай знать, что все в порядке.

В дверь позвонили.

Едва он открыл, вошла Лив. Мак отступил, давая ей дорогу, чувствуя облегчение и немного сердясь.

— Господи, Лив, где ты была…

Ее руки обвили его шею, и губами она заставила его замолчать. Хотя у него и ослабли колени, логическая часть его мозга осознала: что-то не так. Движения Лив были почти отчаянными. Что-то случилось.

Он обнял ее за талию и потянул в дом, захлопывая дверь ногой.

— Что произошло? — пробормотал он, не отрываясь от ее губ.

Она снова приникла к его рту и подтолкнула его к гостиной. Мак послушался, потому что был бессилен против тех ощущений, которые она в нем будила, против хаоса, в который она превращала его мысли и эмоции одним прикосновением.

Они остановились посреди комнаты, и он прервал поцелуй с гортанным стоном.

— Поговори со мной. Что произошло с Алексис?

Она прильнула лицом к его груди, цепляясь пальцами за его рубашку.

— Лив…

— Она лгала мне. Столько лет.

Мак сглотнул ядовитый привкус чего-то зловещего.

— Она мне не доверяла, — убитым голосом продолжала Лив. — Сказала, что я сужу людей. Что использую их слабость, как оружие.

С инстинктивной потребностью защитить ее Мак нежно коснулся ее лица.

— Значит, она тебя плохо знает.

Лив посмотрела на него с выражением, которое он видел в тот день, когда она пришла к нему в офис и потребовала, чтобы он нанял Джессику. Как и тогда, ее глаза выдавали внутреннюю битву — желание верить его словам, доверять ему, но неумение это делать. И сейчас Мак был поражен тошнотворным осознанием того, что у нее нет причин ему доверять.

Потому что он ей тоже лжет.

Он влюблен в нее. Сильно. И он ей лжет.

— Лив… — хрипло проговорил он.

Она его перебила.

— Она не будет нам помогать. Она не выступит против Ройса.

— Может, ей просто нужно время.

— У нас нет времени! — Она покачала головой и взглянула на него так, как обычно смотрела, прежде чем произнести слова, которые ему не нравились. — У нас нет времени ждать, пока это сделает кто-нибудь другой.

Мак приподнял ее подбородок.

— В смысле?

— Это мой бой. Я его начала. Я должна и закончить.

— Лив…

Она убрала его руку.

— Завтра гала-вечеринка в Торговой палате.

— И что? — спросил он с замиранием сердца.

— Я запишу его на пленку.

Глава двадцать четвертая

— Неплохой план, Мак.

На следующее утро Лив, Ноа, Хоп, Дерек, Малколм и Русский сидели на кухне Мака. Ноа поморщился, произнеся эти слова, словно предчувствовал, каким будет ответ Мака.

— Ужасный план! Она не должна встречаться с ним одна.

— Я буду не одна, — возразила Лив. — Вы, ребята, можете слушать…

— Нет.

— И Дерек будет рядом. Ройс не знает, что мы с Дереком знакомы.

Мак сжал кулаки.

— Нет. Должен быть другой способ добиться от него признания.

— Какой? — возразила Лив.

— Не знаю, — прорычал Мак.

Ноа тихо кашлянул.

— Я могу прицепить ей микрофон…

Мак был готов взорваться.

— Прицепить ей микрофон? Ты соображаешь, что говоришь?

Лив пыталась его успокоить.

— Речь идет о Ройсе Престоне. Не о каком-нибудь похитителе или убийце.

— Лив, никто не может предсказать, на что способны люди, когда их загоняют в угол. — Он запустил руки себе в волосы. — Это плохая идея.

— У тебя есть получше? — спросила Лив.

— Да, как насчет такой идеи, которая не включает в себя твоего прямого противостояния Ройсу? Что, если он обнаружит, что ты его записываешь?

— Не обнаружит, — сказал Ноа.

— Откуда ты знаешь?

Ноа посмотрел на него со странным выражением, словно говоря: «Не стоит задавать мне такие вопросы».

— Потому что я в этом разбираюсь.

Мак стал расхаживать по кухне взад и вперед.

— Ты должен мне доверять, — сказала Лив.

— Тебе я доверяю. Я не доверяю Ройсу.

— Тогда верь, что я с ним справлюсь. Я проработала у него год. Я знаю, что он собой представляет, как с ним разговаривать.

Мак остановился.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Слишком подозрительно.

— А так слишком рискованно, — с отчаянием проговорил Мак.

— Там будет полно людей. Что он может мне сделать?

— Он может подсыпать что-нибудь в твою еду, — внезапно нахмурившись, сказал Мак.

Она рассмеялась.

— Я не буду ничего есть.

— Он может уколоть тебя под столом шприцем, наполненным радиоактивным ядом медленного действия, — сказал Русский.

Все уставились на него. Он развел руками.

— В России такое происходит постоянно.

— Вот что я думаю, — сказал Мак. — Мы отправим двух парней впереди тебя…

— Нет. Мне нужно идти одной.

— Двух парней, которых он не знает и не сможет с тобой связать, — продолжал Мак. — Они займут стол до того, как ты придешь, и будут наблюдать. Если случится что-то плохое, они смогут тебя спасти.

— Спасти?

На другом конце комнаты Хоп провел руками по лицу и пробормотал что-то похожее на «Ну, началось».

— Не цепляйся к словам, Лив.

— Я могу сама о себе позаботиться, Мак.

— На всякий случай мы должны придумать сигнал, — сказал Дерек.

— Опрокинуть солонку, — предложил Малколм.

Все ребята с энтузиазмом закивали.

— Вычитали в одной из ваших книг? — спросила Лив.

Они снова покивали.

Мак нахмурился еще сильнее.

— Все будет хорошо, — сказала Лив. — Ройс не сделает на публике ничего такого, что может попасть в «Инстаграм».

— А после вечеринки? Что, если он пойдет за тобой?

Русский хрустнул костяшками пальцев.

— Тогда я разобью ему яйца.

В тот же день, незадолго до пяти, Мак пришел в квартиру Лив.

В ванной лился душ. Ноа приедет в шесть, чтобы забрать всех, кроме Лив. Она поедет на своей машине. Мак чуть ли не полчаса протестовал против этой части плана, но в итоге проиграл.

С прошлой ночи у них не было ни минуты наедине, чтобы поговорить, а ему нужно было кое-что ей сказать перед тем, как она уедет. Этот вечер почему-то казался Маку зловещим, и он не хотел, чтобы она уезжала, пока не поймет кое-что. Придет время, когда он скажет ей всю правду. Но сейчас нужно только…

Душ выключился.

— Я здесь! — крикнул он.

— Хорошо. Выйду через секунду.

Она вышла в одном полотенце. У Мака перехватило дыхание.

— Лив, — просипел он.

— Ты здоров?

— Со мной все отлично.

Она усмехнулась и прошла в свою крошечную кухню.

— Мне нужен кофе, — сказала она.

Мак наблюдал, как она наполняет кофейник. Его притянуло к ней, будто магнитом. Он обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

— Ты чувствуешь?

— Э-э, здесь я должна спросить, не бейсбольная ли бита у тебя в штанах?

Он пропустил сарказм мимо ушей.

— Я говорю о своем сердце, Лив.

Мак почувствовал, как она замерла.

— Оно стучит очень быстро, — прошептала она.

Он прижался лбом к ее затылку.

— Так было с того момента, как ты поцеловала меня в баре, и я не могу его успокоить.

— Ты… ты хочешь его успокоить?

— Только если твое спокойно.

Лив положила ладонь поверх его руки, прижатой к ее животу. Он отреагировал мгновенно, переплетя свои пальцы с ее, а затем сжав их вместе в плотный, спутанный клубок. Лив погладила большим пальцем его запястье, и он ответил тем же. Его лоб оставался прижатым к ее затылку, и она чувствовала на шее его теплое и частое дыхание. Другая его рука гладила ее живот, клеймя ее своим прикосновением.

— Лив, — прошептал он. Вопросительная мелодия делала его юным и беззащитным. — Я единственный, кто это чувствует?

Лив прижала его ладонь к своему колотящемуся сердцу. Его пальцы погладили нежную выпуклость ее груди над мокрым полотенцем.

— Я тебя обманула, — прошептала она.

Мак замер.

— В чем?

— Помнишь ту чепуху насчет того, что я давала тебе время подумать и не хотела разбивать тебе сердце?

Он мягко улыбнулся.

— Помню.

— Я говорила о себе.

Мак уткнулся носом в ее волосы, у него перехватило горло.

— Знаю.

— Я защищала себя, потому что… боялась подойти к тебе слишком близко.

— Почему? — Его голос охрип от волнения.

— Я не умею этого делать. Доверять.

Доверять. Опять это слово. Это чертово слово.

— Мой отец… он лгал нам все время. Скажет, что позвонит, и не звонит. Пообещает, что мы поживем у него неделю во время летних каникул, а потом объясняет, почему не может. Я не умею верить в людей.

«Верь в меня», — безмолвно умолял он. Мак крепче обнял ее, сам весь дрожа от желания сказать ей правду. Он может. Прямо сейчас. Все, что нужно, это открыть рот и произнести слова. Рассказать ей правду о себе и о том, что она — единственная женщина в мире, которой он доверяет эту правду. Только с Лив он может представить, как она услышит правду, и тогда, может быть…

Может быть, что? Она поймет? Поцелует его и все исправит?

Или с отвращением покинет его?

Под мышками выступил пот. С долгим выдохом Мак опустил лицо к ее голому плечу. Лив прислонилась к нему головой и держала его крепко, будто чувствовала, что ему нужно… что-то.

Затем она повернулась и поцеловала его. Нежно. Долго.

— Мне пора одеваться, — сказала она.

И выскользнула из его объятий.

Глава двадцать пятая

— Вы меня слышите? — тихо спросила Лив.

Она выходила из лифта на последнем этаже отеля «Парквей». Ее каблуки потонули в ковре, и она остановилась, чтобы восстановить баланс, прежде чем пойти дальше, на звуки веселья в бальном зале в конце коридора.

— Слышу, Лив, — ответил Ноа. — Проверь еще раз, когда войдешь в зал.

Внутри у нее все сжималось от страха. Что, если не получится? Что, если Ройс не станет с ней говорить или заговорит, но ничего не раскроет? Или выложит ей все, а в зале будет слишком шумно и Ноа не сможет ничего записать?

— Лив. — На этот раз говорил Мак, и один только звук его голоса успокоил ее взволнованное сердце. — Не отвечай мне, просто хочу, чтобы ты знала, что я здесь.

Я здесь. Такие простые слова, но в них столько смысла. Как он умеет сказать так много в таких коротких словах? Как она могла так его недооценить?

Я единственный, кто это чувствует?

Нет, хотела она сказать. Нет, не ты один. Я тоже это чувствую.

Она жалела, что не сказала. Жалела, что не позволила ему пойти вместе с ней. Жалела о своем страхе, своей неуверенности. О том, что она не умеет так открыто выражать свои эмоции, как другие, и что ее прошлое приучило ее к вечным сомнениям и недоверию. Она жалела, что не повернулась в его объятиях и не сказала ему, что ее сердце так же быстро бьется для него и она не хочет, чтобы оно успокаивалось.

У дверей бального зала ее приветствовал мужчина в смокинге.

— Добрый вечер. Пожалуйста, могу я посмотреть ваш билет?

Лив открыла сумочку и достала приглашение, которое дал ей Дерек. Удостоверившись, что она не самозванка, мужчина в смокинге улыбнулся и открыл перед ней дверь. Оттуда выплеснулась волна звуков — смех, болтовня, звон бокалов и музыка живого ансамбля. Мерцающие канделябры заливали помещение мягким желтоватым светом, достаточно слабым, чтобы идеально играли лучики в бриллиантовых серьгах и на сотнях расшитых блестками платьев. Если богатые люди что и умели, так это извлечь максимум из своего окружения.

Лив снова остановилась, чтобы сориентироваться.

— Я на месте, — сказала она, опустив голову, чтобы люди не подумали, что она говорит сама с собой. — Меня слышно?

— Отлично слышно, Лив.

Облегчение придало ей уверенности. С приклеенной улыбкой она сделала несколько шагов дальше, вливаясь в вечеринку. Подошел официант с подносом шампанского. Лив поблагодарила, взяла бокал и отпила глоточек. На самом деле она не хотела пить, но боялась, что без бокала в руке будет выглядеть не у дел.

— Дерек сидит за столом Нэшвилла, — сказал Ноа ей в ухо.

Лив оглядела зал. Убранство зала напоминало о свадьбах. Половину помещения занимали круглые столики, за которыми сидели люди в вечерних нарядах. Некоторые столики были зарезервированы, и карточки с названиями компаний-спонсоров торчали высоко над цветочными композициями. Лив просматривала каждую, пока не нашла карточку города Нэшвилл. Дерек и его жена как бы между прочим глянули в ее сторону, но быстро отвернулись.

— Вижу его, — ответила она.

— А Ройса? — спросил Мак.

На другой стороне комнаты находилась длинная барная стойка, окруженная высокими коктейльными столиками. В центре была танцплощадка, которой пока мало кто пользовался.

— Пока не вижу, — тихо сказала она.

— Ищи вспышки фотоаппаратов, — посоветовал Мак. — Он будет среди них.

Лив поднесла бокал к губам, пряча смех. И снова ей захотелось, чтобы он стоял рядом, а не сидел там, в фургоне. Она хотела чувствовать его руку на своей спине, его силу и тепло. Он был ей нужен, а самое потрясающее — она не боялась это признать. Он был ей нужен, и она против этого ничего не имеет. Значит ли это, что она ему доверяет? Это и есть чувство доверия к кому-то?

Ее внимание привлек громкий смех. У бара стояла большая группа людей, в центре которой некто, как сухая губка под краном, впитывал внимание и обожание. Это мог быть только Ройс. Лив подошла ближе. Мужчина обернулся, и ее сердце замерло. Ройс. Он запрокинул голову, смеясь над словами стоящего рядом мужчины, и приятельски похлопал того по спине. Затем какая-то женщина захотела фотографию с Ройсом, за ней быстро последовала вторая.

Эти люди понятия не имеют, что он собой представляет. На что способен. За галантным фасадом скрывается чудовище.

Вот почему она здесь.

— Я его вижу, — прошептала она.

— Хорошо. Мы замолкаем, — сказал Ноа. — Но мы здесь.

— Ты справишься, Лив, — сказал Мак. — Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю.

Его уверенность передалась ей. Лив расправила плечи, глотнула шампанского и двинулась вперед. Подойдя ближе, она поставила бокал на коктейльный столик и взяла сумочку под мышку. Группа не хотела впускать новичка, но Лив наконец протиснулась и стала ждать, когда Ройс обернется и заметит ее. Сердце у Лив стучало так громко, что его, наверное, было слышно в фургоне.

Наконец Ройс посмотрел в ее сторону. На долю секунды на его лице отразилось недоумение, а затем оно стало каменным.

— Оливия, — проговорил он тошнотворно фальшивым голосом. — Какой сюрприз.

— Привет, Ройс.

— Ты замечательно выглядишь, — пропел он.

Она пожала плечами, словно говоря: «Ах, ничего особенного».

Окружающие наблюдали за ними с любопытством. Одна из женщин рядом с Ройсом смотрела на Лив с раздражением, явно недовольная тем, что та похитила его внимание. Разве эта женщина не знает, что Ройс женат? Не то чтобы это мешало ему гулять на стороне, но все же.

Лив протянула ей руку.

— Лив Папандреас. Я раньше работала в «Савой».

Улыбка женщины не коснулась глаз.

— Надо же! Как здорово!

— Да, там определенно было интересно.

— Вы шеф-повар?

— Оливия была шеф-кондитером, — вставил Ройс, потому что не желал, чтобы его исключали из разговора, но еще, вероятно, потому, что опасался того, что может сказать Лив. Вот и хорошо. Пусть боится и нервничает.

— А что делает шеф-кондитер? — спросила женщина.

— В основном я готовила десерты. Моей специальностью был кекс «Султан».

Это вызвало охи и ахи со всех сторон, потому что все, конечно же, слышали о «Султане».

— Всегда хотел его попробовать, — сказал один мужчина. — Не уверен, правда, что мне по карману.

И мужчина нервно рассмеялся, глянув на Ройса, словно испугался, что этим он как-то его оскорбил.

Лив махнула рукой.

— Ничего особенного. Кекс как кекс. На самом деле ингредиенты стоят всего около двухсот долларов.

Лицо Ройса потемнело. Но он быстро спохватился и выдавил усмешку.

— Ты выдаешь государственную тайну, Оливия.

Группа с облегчением рассмеялась, как будто они все знали, что внутри он кипит.

Лив на мгновение представила Мака в фургоне, слушающего их разговор, и это придало ей смелости двинуться дальше.

— Ройс, я надеялась, что смогу тебя украсть на минутку. Можно?

Она указала на танцпол.

Женщина, стоявшая рядом с ним, бросила на него обиженный взгляд, словно ждала обещанный танец. Но Ройс был акулой, и он не собирался упускать шанс закусить телом Лив. Ему и в голову не пришло, что это она чувствует запах крови в воде. Он был ранен и даже не подозревал об этом.

Он выдавил еще одну улыбку, на этот раз зловещую.

— Конечно. С удовольствием.

Толпа разошлась, пропуская его, словно он был каким-то чертовым королем. Ведя Ройса к танцполу, Лив чувствовала на своей спине их тяжелые взгляды. Ансамбль только что заиграл медленную песню, и к ним быстро присоединились другие пары.

Лив внутренне передернулась от отвращения, когда Ройс положил руку на нижнюю часть ее спины и привлек ближе к себе. Ей придется потом час стоять под душем, чтобы отмыться. От него пахло шампанским и одеколоном — приторная комбинация, которая навсегда погубит для нее и то, и другое.

Ройс сжал ее руку сильнее, чем было необходимо, и заговорил холодным, угрожающим шепотом:

— Что ты тут делаешь?

— Завожу знакомства. К сожалению, я все еще ищу работу.

Глаза Ройса метались по комнате, как будто он боялся, что его с ней увидят. Ей нравилось видеть его таким — испуганным.

— Я даже сюда присылала резюме, — продолжала она легким тоном. — «Парквей» искал шеф-кондитера, и я даже получила приглашение на собеседование, а потом вдруг они отменили его без причины. Ты, случайно, ничего об этом не знаешь?

Он стиснул челюсти.

— Рестораны — сложный рынок.

— Особенно когда кто-то распространяет сплетни, пытаясь тебя очернить.

Его пальцы впились в ее талию.

— Я тебя предупреждал.

— Я помню.

Он встретился с ней взглядом. Его глаза были холодными, темными, злыми.

— Если хочешь извиниться, то слишком поздно. Я давал тебе шанс.

— Я вообще-то думаю, что это твой шанс.

Пот стекал по ее спине, и она молилась, чтобы он не почувствовал влагу сквозь тонкую ткань платья.

— Не пытайся мне угрожать, Оливия. Тебе это не по плечу.

Она театрально вздохнула.

— Вот тут ты прав. Я не могу с тобой тягаться. Все твои бывшие сотрудники отсюда и до края Земли боятся сказать о тебе хоть одно дурное слово.

— Тебе следовало понять это намного раньше.

— Как насчет перемирия?

Он посмотрел на нее, приподняв одну свою излишне ухоженную бровь.

— Перемирие подразумевает, что мы оба от чего-то отказываемся и оба получаем что-то взамен.

— Я хочу от тебя только две мелочи.

— Ты ни черта от меня не получишь.

Но она продолжила говорить, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Во-первых, я хочу, чтобы ты пообещал дать Джессике хорошую рекомендацию.

Он поиграл желваками.

— А вторая?

— Что ты перестанешь ставить мне палки в колеса. Мне не нужна твоя рекомендация. Просто перестань саботировать мои собеседования.

На его лице появилось выражение неподдельного удивления, прежде чем он прикрыл его саркастической усмешкой.

— Я предупреждал тебя. Я не даю второго шанса.

— Уверен, что хочешь рискнуть? Знаешь, я могла бы просто подать на тебя в суд, а там мы перейдем к таким вещам, как раскрытие информации, и, боже, всплыло бы столько грязи, и…

Он отбросил маску вежливости, крепко прижал Лив к себе и впился взглядом в ее лицо.

— Только попробуй. Я тебя, на хрен, урою. У меня столько денег, что ты о таком не можешь даже мечтать.

Она пожала плечами, как она надеялась, спокойно и небрежно, хотя внутри дрожала и была на грани тошноты. И Ройс все еще не проговорился ни о чем таком, что его могло бы скомпрометировать.

— Как я сказала, — с улыбкой повторила она, — всплыло бы много грязи. Не проще ли прийти к какому-нибудь соглашению?

Он задрожал от ярости.

— Какому еще соглашению?

Лив тяжело сглотнула.

— Это ты мне скажи. Что я могу тебе дать, чтобы ты оставил меня в покое?

— Подписанное заявление, — прошипел он.

Ее сердце замерло. Уже теплее…

— Подписанное заявление о чем?

— Что ты ни черта не видела.

Черт. Достаточно ли этого? Она его поймала? Будь она поумней, согласилась бы и ушла, надеясь, что этих его слов хватит для дела. Но действовать по-умному Лив не могла. Она была зла и напугана, а в таком состоянии трудно сдержаться, даже если понимаешь, что лучше промолчать.

— Так вот как ты хранишь свой маленький грязный секрет? Запугиваешь женщин, чтобы они подписали заявление, в котором говорится: все тип-топ, мы ничего не видели, нас никто не трогал?

Ройс устало вздохнул, как будто ему внезапно надоело разобраться с этой мелкой проблемой.

— Ты правда думаешь, что за все это время я не научился заметать следы?

Ее пульс снова участился, на этот раз от восторга. Ни черта себе! Они его поймали. Она его поймала! Ройс не сможет найти этим словам невинное объяснение. Он почти признался!

— Да, похоже, научился, — выдохнула она, стараясь оставаться спокойной. — Я могла бы согласиться на твои условия.

Он подмигнул. От этого ее кровь превратилась в лед.

— Вот и умница. Ты всегда ею была.

— Что ж, спасибо. — Она попыталась отодвинуться от него, но он держал крепко. Ее сердце испуганно застучало.

— Ты мне всегда нравилась, Оливия. Я рад, что мы пришли к согласию.

— Я тоже. — Лив снова попыталась высвободиться, но его пальцы впились в ее спину. Она не могла уйти, не устроив сцены.

Ройс улыбался так, будто она только что попалась в его ловушку. Выплеск адреналина забурлил в крови, и на ум ей пришел образ радиоактивного шприца. Она поняла с тошнотворным страхом, что даже не может подать Дереку сигнал о помощи. Она стояла к нему спиной, за толпой других танцующих пар. Она могла только молиться, чтобы Ноа и Мак с ним связались.

— Знаешь, что? — сказал Ройс делано небрежным тоном. — В честь нашего перемирия, думаю, я дам тебе маленький совет.

— Отпусти меня, — прошептала она.

— В последнее время меня беспокоит твой выбор друзей.

Лив пыталась сохранить нейтральное выражение лица.

— Не понимаю, о ком ты.

— О Брейдене Маке, естественно.

Ее затрясло от ярости, перед глазами все затуманилось.

— Брейден Мак стоит тысячи таких, как ты. Даже не смей произносить его имя. Не смей даже думать о его имени!

— Знаешь, что самое смешное? — Лицо Ройса снова стало спокойным. Пугающе спокойным. Как будто она только что подала ему идеальную реплику. — Как раз в его имени и проблема.

Мак слышал голоса, приглушенные и размытые за ревом крови в его ушах. Фургон стал вдруг слишком тесным, слишком жарким, стоящим слишком далеко от нее.

— Чувак, ты слушаешь? — Кажется, это говорил Ноа, однако Мак был полностью сосредоточен на том, чтобы докричаться до Лив, пока не стало слишком поздно.

— Лив! — сказал он в микрофон. — Лив, послушай меня. Уходи от него. Сейчас же!

Ее голос в наушнике внезапно зазвучал робко, когда она вновь заговорила с Ройсом.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Лив, пожалуйста… — Боже, пожалуйста, она не должна узнать это вот так. Не должна узнать это от Ройса. — Послушай меня.

Ноа подался ближе к своему микрофону.

— Дерек, что там происходит? Ты их видишь?

Если Дерек и ответил, то Мак его не услышал. Он слышал только Лив. И Ройса. И грохот, с которым обрушилась вся его жизнь.

— Вот чего я и боялся, Оливия, — раздался голос Ройса. — Что он не сказал тебе правды. Ты должна быть благодарна мне за то, что я спасаю тебя от… сына убийцы.

Хоп схватил Мака за руку.

— О чем он, Мак?

Мак стряхнул с себя руку Хопа и снова принялся умолять:

— Детка, пожалуйста. Послушай меня.

— Ты гребаный лжец, — прошипела Лив. Но ее голос предательски дрогнул.

— Это Мак — лжец, Оливия.

Мак похолодел. Правда не должна была всплыть вот так. Я ненавижу лжецов. Почему он не рассказал ей все, когда у него была такая возможность?

— Или, точнее, Макрей. Это его настоящее имя. Брейден Макрей.

— Лив, пожалуйста. — Мак запустил пальцы в волосы.

Ноа что-то кричал Дереку. Хоп что-то кричал Маку.

Мак ничего этого не слышал. Ройс продолжал:

— Его отец — Джош Макрей. Он убил человека. Избил свою жену. Сейчас отбывает пожизненное заключение в тюрьме штата Айова.

— Ты врешь, — тихо проговорила Лив. — Его отец умер.

— Лив… — снова попытался Мак, но голос ему отказал.

— Отпусти меня, — сказала Лив.

Послышался шорох, а потом зловещий голос Ройса:

— Я всегда побеждаю, Оливия. Всегда.

Снова шорох, а затем тяжелое дыхание. Как если бы она бежала.

Мак сглотнул ком в горле.

— Лив, послушай меня.

— Вот дерьмо! — прозвучал голос Дерека.

— В чем дело? — встрепенулся Мак. Пот ручьями стекал по его лицу.

Хоп снова схватил его за руку.

— Ты сукин сын! Что за ложь ты ей наговорил?

Мак орал в микрофон:

— Дерек, что происходит?

— Она уходит. Я пытаюсь ее догнать.

Мак перебрался к задней двери фургона…

Ноа схватил его за руку.

— Мак, что ты делаешь?

Мак отодвинул дверь и выскочил из фургона.

— Мак, подожди! — крикнул Ноа. — Если он тебя увидит, ты испортишь все дело!

За спиной Мака стучали шаги, и когда он добежал до угла здания, Ноа схватил его, развернул и — что за фигня? — без усилий швырнул его в стену. Откуда такая сила?

Мак толкнул его в ответ.

— Отвали от меня. Мне нужно найти Лив.

Ноа схватил его за плечи и прижал к стене.

— Она уехала, чувак. Уехала.

Мак отбросил с себя руки Ноа.

— Что значит уехала?

— Дерек сказал, что она уехала. Он не видит ее машины. Ты же не побежишь за ней до дома.

Мак обессиленно привалился к холодной кирпичной стене.

— Мне нужно с ней поговорить, — сказал он. — Мне нужно… нужно ей объяснить. Я должен объяснить ей, почему солгал.

Ноа согнулся, тяжело дыша. Потом встал, утирая лоб рукой.

— Иди в фургон. Это все, что мы сейчас можем сделать.

Нет. Это не все, что он может сделать. Он должен ее найти. Пока не потерял навсегда.

Глава двадцать шестая

Было около одиннадцати вечера, когда «Убер» подъехал к дому Теи. Свет горел только в окне спальни — видимо, Тея еще не спит. Читает, наверное. Или занимается с Гевином сексом по телефону. В любом случае Лив уже жалела, что придется ей помешать.

Убежав с вечеринки, она бесцельно ездила по улицам, отключив телефон, с кровоточащим сердцем. Где-то в центре города у нее закончился бензин. Она вызвала «Убер», который и доставил ее сюда. Лив поблагодарила водителя и вышла из машины. Она взглянула на дом как раз вовремя, чтобы заметить, как в окне спальни отодвинулась занавеска. По крайней мере, не придется стучать. На дрожащих ногах она прошла по неровной кирпичной дорожке. Когда она подошла к ступенькам, на крыльце вспыхнул свет, а затем дверь распахнулась.

Тея вышла в толстовке и фланелевых пижамных штанах.

— О господи, где ты была? Все сходят с ума… боже мой, что случилось?

И впервые за долгое время Лив бросилась в объятия сестры и расплакалась.

Двадцать минут спустя Тея поднялась с дивана и начала расхаживать по комнате.

— Должна быть причина, почему он солгал.

— Это важно?

— Конечно, важно! Он солгал не только тебе. Он лгал всем. Должна быть причина. Неужели ты не хочешь дать ему шанс все объяснить?

Лив покачала головой.

— Я сейчас ничего не соображаю. Не знаю, чего хочу. — Эмоции сдавили ей горло. — Я так и знала, что нельзя в него влюбляться.

— И все же влюбилась. Это должно тебе кое о чем говорить.

Ага. О том, что она вела себя как последняя дура.

Тея опустилась рядом с ней на диван и взяла сестру за руки.

— Я знаю, тебе трудно доверять людям, но…

— Дело не в доверии! Дело о том, что я, видимо, не стою того, чтобы мне говорили правду!

Лив задрожала, как только слова сорвались с ее губ, потрясенная тем, что она произнесла это вслух. Тея откинулась на подушки дивана.

— Что это значит?

— «Ты не стоишь всех этих проблем», — прошептала Лив. — Так он сказал.

— Кто?

— Папа.

Тея покачала головой.

— Когда? Когда он тебе это сказал?

— В тот день, когда я поехала на автобусе, чтобы его повидать.

Плечи Теи сгорбились под тяжестью воспоминания. Ужасного воспоминания о том дне, когда тринадцатилетняя Лив сбежала из дома, села в автобус и поехала к дому отца провести у него лето, как он обещал.

— Все эти годы он нам лгал, говоря, что у него нет для нас то времени, то места… — Она пожала плечами. — Все это была ложь. Он жил в огромном доме. Просто не хотел ругаться из-за нас со своей новой женой.

Которая не хотела иметь с ними ничего общего. И противилась тому, чтобы они с Теей у них жили или навещали отца.

Тея снова взяла Лив за руки.

— Я не понимаю. Когда он сказал…

— Что я не стою проблем? Перед тем как снова посадил меня в автобус и отправил обратно домой.

Тея побледнела.

— Ты тогда сказала, что сама решила вернуться. Что его не было дома, что ты встретила там только ее!

— Я не хотела, чтобы ты знала. — Ирония вызвала у нее горькую усмешку. — Я соврала.

— О, Лив. Мне так жаль… — А потом печаль Теи внезапно сменилась яростью. — Боже, до чего мне надоело расплачиваться за безалаберность наших родителей! — Тея упала на колени перед Лив. — Послушай. Я чуть не потеряла Гевина из-за эмоционального багажа, которым они нас наградили. Не потеряй из-за этого Мака.

— Тут другое.

— Чем?

— Я… просто другое.

В одном взгляде Тея сумела выразить и жалость, и разочарование. Лив не нравились оба выражения. Она отвела глаза, не зная, как объяснить Тее то, чего она и сама не понимала.

Телефон Теи тихо прозвонил. Она достала его из кармана и взглянула на экран. И сразу посмотрела на Лив.

— Это опять он.

— Не отвечай.

— Лив, он волнуется. Он сходит с ума.

— Я…

Тея ответила в последнюю секунду, не тратя времени на приветствие.

— Она здесь.

Когда Мак вбежал в дом Теи, его глаза метали гром и молнии. Не обратив внимания на Тею, он положил ладонь на затылок Лив и впился губами в ее губы.

Он чуть отстранился и прислонил свой лоб к ее лбу.

— Ты хоть представляешь, как я волновался?

Тихое покашливание рядом с лестницей напомнило о присутствии Теи.

— Я пойду, пожалуй… э-э… наверх. А вы тут, ребята, поговорите, — сказала она. Ее шаги мягко простучали по ступенькам.

Мак ее проигнорировал, растерянно глядя на Лив, словно ее внешность была кусочками пазла, которые он хотел сложить вместе. Красное платье. Сногсшибательные изгибы. Длинные темные локоны, лежащие на обнаженных плечах.

Глаза, которые недавно глядели на него со страстью, теперь смотрели с обидой.

— Брейден Макрей, — прошептала она.

Он опустил голову.

— Я больше не использую это имя.

— Почему ты мне лгал?

Мак смотрел в пол.

— Потому что я лгал всем так долго, что не знал, как сказать тебе правду. — Он поднял взгляд, и его сердце вдребезги разбилось от холодного выражения ее лица. — Мой отец был алкоголиком и жестоким человеком. Он избивал мать. И нас. Моего брата и меня. Нас он тоже не щадил.

На глазах у Лив выступили слезы.

— О, Мак. Мне так жаль.

Мак провел рукой по волосам.

— Однажды ночью он подрался в баре и убил человека. В нем не было раскаяния. Ничего, кроме гнева. Потом он пришел домой и продолжил избивать маму. — Его голос дрогнул, но он не мог остановиться. И он не остановится, пока она не узнает все. — Понимаешь, я был там, когда это происходило. И ничего не сделал. Был слишком напуган, чтобы ее защитить. Я схватил младшего брата и прятался с ним в шкафу, как чертов трус, пока все не кончилось, но к тому времени было уже слишком поздно. Когда я ее нашел, я подумал, что она умерла.

Слезы текли по щекам Лив. Мак задался вопросом, осознает ли она, что плачет.

— Ты спрашивала, почему я начал читать романы.

Она кивнула, всхлипнув.

— Это случилось, когда она лежала в больнице. Пока ее оперировали, я нашел одну книжку в комнате ожидания…

Он смотрел на Лив, но не видел ее. Перед глазами проносились воспоминания. Весь мир вокруг расплылся, как будто его бросили в глубокий бассейн. Все стало мутным, туманным, спутанным.

— Мне нравились эти истории. Не из-за секса, хотя… — Мак грустно усмехнулся, — …они и правда научили меня всему, что я знаю. Мне нравились эти книги, потому что хорошие люди в них всегда побеждали. Мужчины всегда были настоящими героями, а те, кто не был, получали по заслугам. Всегда.

Он покачал головой.

— Я сменил имя, когда мне было восемнадцать. Легально. Я не хотел, чтобы меня с ним что-либо связывало.

Лив встала и подошла к нему. Он хотел крепко обнять ее и не выпускать из объятий, но язык тела Лив кричал: «Не прикасаться».

— Брейден, — прошептала она.

От звука его настоящего имени на губах Лив у него екнуло сердце.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить.

— Я должен был тебе сказать, — хрипло сказал он.

— Почему же не сказал?

— Я…

— У тебя было так много возможностей мне это сказать. Сколько раз мы говорили о твоем отце? Ты лгал мне в лицо.

— Сначала мы почти не знали друг друга, Лив. Почему бы я стал рассказывать тебе то, о чем многие годы лгал всем остальным?

Это были неправильные слова. Ее лицо застыло под маской спокойной уверенности.

— Ты прав, — сказала она. — Мы почти не знали друг друга. Может, и до сих пор не знаем. Вот почему все, что произошло между нами, было безумием. И больше ничем. Маленькая безумная интрижка, а теперь…

Мак покачал головой.

— Не говори этого.

— Пожалуй, будет лучше закончить все прямо сейчас.

Его пронзила такая острая боль, словно Лив ударила его в грудь кинжалом.

— Почему? Ничего же не изменилось. Ничего. Мое имя не меняет того факта, что я ни к кому прежде не испытывал таких чувств.

Она махнула рукой, облачаясь в сарказм, как в доспехи.

— Переживешь. На следующей неделе кто-нибудь другой уронит кекс тебе на колени.

— Не говори глупостей. Это ребячество какое-то.

Ее лицо вспыхнуло от стыда.

Он отвернулся и обхватил руками голову. Перед глазами все плыло.

— Я просто человек с сердцем, — сказал он, снова поворачиваясь к ней. — Меня зовут Брейден Мак или Брейден Макрей. Я просто человек с сердцем, и ты его разбиваешь.

— Я не могу иначе, — прошептала она, опускаясь на диван.

— Думаешь, для меня это легко? — Он упал перед ней на колени. — Я сейчас до смерти напуган, потому что понятия не имею, что означает это выражение на твоем лице. И после того, что у нас было, если ты выгонишь меня прямо сейчас, я не уверен, что оправлюсь.

Обхватив ее затылок, он заставил ее посмотреть на него.

— Дай мне шанс. Прошу тебя.

Лив встретилась с ним взглядом, в котором читался вызов.

Его рука скользнула по ее щеке.

— Я не собиралась влюбляться в тебя, — сказала она.

— Я тоже не собирался в тебя влюбляться, — проговорил Мак сдавленным голосом. — Но мы сумеем все решить. Сможем все наладить. Я больше никогда не солгу тебе ни о чем. Просто поверь мне.

И тогда он ее потерял.

Ее лицо потемнело. Взгляд угас. Она отстранилась.

— Извини. Я не могу.

Мак поднялся на ноги, почти не чувствуя своего тела.

— Ты уверена, что этого хочешь?

— Неважно. Ложь всегда будет стоять между нами. Я всегда буду сомневаться, говоришь ли ты правду.

Мак начал злиться.

— Я не твой отец, Лив.

Ее глаза сверкнули.

— А я не принцесса из твоих любовных романов. И у этой истории не будет счастливого конца.

Мак не помнил, как уходил. Не помнил, как ехал по городу. Ничего не помнил, кроме того, как долго сидел потом в машине у своего дома.

Не будет для него счастливого конца. Никогда.

И нечего было тешить себя гребаными иллюзиями.

Глава двадцать седьмая

Впервые в жизни Лив была рада тому, что осталась без работы и не нужно никуда идти.

На следующее утро Тея отвезла сестру на ферму, где Лив сразу же забралась в постель. И провела там весь день, с головой накрывшись одеялом, с коробкой одноразовых носовых платков. Она вставала лишь трижды, чтобы сбегать в туалет, и один раз, чтобы доесть крошки из пакета с чипсами. Вскоре после семи вечера Рози тихо постучала в дверь спальни и сказала, что оставила для нее на столе запеканку из макарон с тунцом.

На следующее утро Лив проснулась продрогшая и голодная. Она встала в поисках таблетки от головной боли, мучившей ее с середины ночи. К головной боли добавилось чувство вины. Ей следовало хотя бы ответить Рози вчера вечером, поблагодарить ее за еду и за то, что позволила ей пренебречь своей работой по ферме.

Лив провела пальцами по непричесанным волосам. Поморщилась, обнаружив колтун. Черт, нужно взять себя в руки. Вот почему она терпеть не может плакать. Потому что как только начнешь, то уже не можешь остановиться, и это совершенно пустая трата времени. Она потеряла целый день своей жизни, оплакивая утрату Мака.

И ей ничуть не полегчало. Наоборот, стало хуже.

Она чувствовала себя так, словно у нее похмелье.

Ее не отпустило, на нее не снизошло обновление — ничего из той чуши, которую она должна испытывать после хорошего плача, как пишут в книгах о самопомощи. Нет, Лив ощущала себя растерзанной тряпичной куклой после того, как ее протащили по грязным лужам и погрызли собаки.

Потому что внутри у нее что-то сломалось. Мак что-то в ней сломал. Может, за это она и ненавидит его больше всего.

Лив забрала волосы в хвост, плеснула на лицо водой, стерла оранжевые пятна от чипсов с уголков рта. Затем переоделась в чистую одежду и впервые за много часов открыла наконец дверь своей квартиры.

Она остановилась на лестнице, проверить, изменился ли мир. Нет. Ее приветствовали те же звуки, что и всегда. Рэнди клекотал, сидя на излюбленной ветке дерева. Блеяли козы. «Двигай вперед», — казалось, говорил ей весь мир. Не на что тут смотреть. Просто девица с разбитым сердцем и выученным уроком.

В курятнике обнаружилось всего два яйца, а крошки на земле поведали ей, что Рози уже покормила кур. Волна решимости выпрямила спину Лив. Она пообещала себе, что это последний раз, когда Рози приходится работать вместо нее.

Лив вошла в дом, уткнула руки в бедра и собиралась сообщить это Рози. Но не успела, потому что Рози повернулась от раковины, склонила голову набок и сказала:

— О, дорогая. Обещаю, станет лучше.

И, черт возьми, снова хлынули слезы. Лив вздохнула и поплелась к раковине.

— Как мне это надоело.

Она опять плеснула водой на лицо. Рози погладила ее по спине.

— Голодная?

— Запеканка из макарон с тунцом еще осталась?

— Твоя тарелка в холодильнике. Садись. Я подогрею.

Лив хотела возразить, сказать, что может сделать это сама, но силы снова ее покинули. Пока Лив уплетала запеканку, Рози хлопотала по кухне. Увидев, что тарелка опустела, Рози молча взяла ее и сполоснула в раковине.

— Я еще испекла шоколадный пирог, — сказала Рози, стоя к ней спиной.

Лив захлестнуло чувство вины.

— Прости меня за вчерашнее, — сказала она.

Рози оглянулась через плечо, в замешательстве сдвинула брови.

— Ты о чем?

— Я тебе не ответила, когда ты принесла мне еду. И тебе пришлось делать всю мою работу.

Рози фыркнула и поставила тарелку в посудомойку.

— Дорогая, ты вчера была не в состоянии что-либо делать. Не нужно извиняться. Иногда лучшее, что может сделать девушка, это провести день, жалея себя. — Она повернулась и назидательно подняла палец. — Но только если она встанет на следующий день и вернется к делу.

— Знаю. Извини. Обещаю, что больше так не буду.

— Ливви, я говорю не о чертовых курах.

Лив кивнула.

— Я сразу начну искать работу…

— И не об этом. — Рози вернулась к острову. — Я говорю о Ройсе.

Лив застонала и покачала головой.

— Меня это даже не волнует.

Она говорила неправду. Но было приятно считать это правдой. Она устала балансировать на грани эмоционального накала. На время ей требовалась утешительная обыденность.

— Ерунда, — сказала Рози. — Ты просто себя жалеешь.

— Ты вроде говорила, что можно себя пожалеть.

— Это вчера. А сегодня мне нужно, чтобы ты собралась с духом и продолжила.

Устыдившись, Лив опустила глаза.

— У меня такое впечатление, что я все только порчу.

— Это оттого, что ты ткнула палкой в медведя, и медведь напал на тебя. Он ударил тебя в самое больное место, и теперь ты зализываешь свои раны и боишься довести битву до конца.

— Может, это не моя битва.

Рози хлопнула ладонью по столешнице.

— Чушь!

Лив подпрыгнула от неожиданности и вскинула голову. Она никогда не слышала, чтобы Рози повышала голос. Даже на Хопа.

Рози снова подняла палец.

— За это борется каждая женщина, Оливия Папандреас. И я знаю, ты не напрашивалась, но эта роль досталась тебе. Джессика рассчитывает на тебя. Алексис рассчитывает на тебя. Каждая женщина в том проклятом списке рассчитывает на тебя. И я рассчитываю на тебя.

На последних словах выражение ее лица смягчилось. Рози обошла остров и встала рядом. Протянув руку, она убрала выбившуюся прядь волос со лба Лив, и этот жест снова наполнил глаза Лив слезами.

— Ливви, я рассчитываю, что ты закончишь битву, которую начало мое поколение. Которую начинали многие поколения женщин, но не смогли довести до конца.

Лив хмыкнула, радуясь, что это отвлекло ее от слез.

— Давай не будем замахиваться, Рози. Я всего лишь кондитер.

— Историю создавали тысячи женщин, которые думали, что они всего лишь домохозяйки, секретарши или швеи, пока однажды не решили, что они сыты по горло и пора дать отпор.

Это вызвало у Лив одно воспоминание, и она улыбнулась.

— Моя бабушка говорила что-то подобное. Нет на Земле силы такой же мощной, как хорошая женщина, которая решила, что сыта по горло.

— Твоя бабушка была мудрой женщиной.

— Да, хотя она также верила, что если в поле все коровы легли, то это к дождю, так что…

— Видишь? Мудрая женщина.

Лив протяжно вздохнула.

— Все так запуталось, — сказала она.

Рози кивнула.

— Ничего непоправимого не случилось.

— Мне нужно извиниться перед Алексис.

— Да, это верно. Нам нужны наши подруги. Ройс причинил достаточно вреда. Не позволяй ему разрушить ваши с Алексис отношения. — Рози решительно кивнула. — А теперь у меня кое-что для тебя есть, и время сейчас самое подходящее, потому что тебе не помешает чуток уверенности в себе.

Рози прошла в гостиную. Лив повернулась и смотрела, как та выдвигает ящик из стола и достает толстый конверт.

— Что это? — спросила Лив, когда Рози вернулась и протянула ей конверт.

— Мое завещание.

Лив вскочила, охваченная паникой.

— Клянусь богом, Рози, если ты сейчас скажешь мне, что умираешь, я тебя убью.

— Я не умираю. Я собираюсь в отпуск.

Лив опустилась обратно на стул.

— Слава тебе господи.

— Я хотела позаботиться об этом перед отъездом.

— О чем позаботиться?

— Я добавила тебя в завещание.

Только Лив перевела дыхание, как легкие снова лишились воздуха.

— Ты не можешь, — пробормотала она, мотая головой. — Не можешь.

— Уже сделано. На прошлой неделе я встречалась со своими адвокатами.

Лив удалось выдавить из себя только одно слово.

— Почему?

— Потому что я старею. Хочу уйти на пенсию, путешествовать, заниматься сексом с Хопом, пока у него еще встает.

Лив поморщилась.

— И потому что день, когда ты здесь появилась, был лучшим днем моей жизни.

Лив сдалась и просто закрыла лицо ладонями. Какой теперь смысл бороться со слезами? Рука Рози, теплая и обнадеживающая, легла ей на плечо.

— В тот день у меня появилась дочь. И я даже не подозревала, как сильно в ней нуждалась.

Лив утерла нос тыльной стороной ладони и всхлипнула.

— Я думала, что лучшим днем твоей жизни был тот, когда Нил Янг бросил тебе из автобуса свою пропитанную по́том футболку.

— Ты права. Твое появление здесь стало вторым лучшим днем моей жизни.

— Даже не знаю, что сказать, — прошептала Лив, глядя на конверт.

— Тебе не нужно ничего говорить. — Рози снова погладила ее по волосам. — Просто будь той женщиной, какой я тебя знаю. Женщиной, которой я горжусь.

Но могла ли она сама гордиться собой? Лив поднялась на дрожащих ногах. Рози была лишь вторым человеком за всю ее жизнь, от кого она слышала подобные слова.

— Я боюсь, — наконец прошептала Лив.

— Чего?

— Разочаровать тебя.

Рози фыркнула.

— Это вторая по глупости фраза из тех, что ты сегодня сказала. Тебе никогда не удастся меня разочаровать, даже если постараешься.

Лив смотрела себе под ноги. Пол расплылся перед ее глазами, полными слез.

— Алексис была права насчет меня. Я осуждаю людей. Я так боюсь своих собственных слабостей, что наказываю других людей за их собственные. Я не… не даю людям повода мне доверять. Или любить меня.

Рози сочувственно прищелкнула языком.

— Кто бы ни внушил тебе эти мысли, он тебя не заслуживает.

Лив не осознавала, что закрыла глаза, пока не почувствовала теплую ладонь Рози на своей щеке.

— Посмотри на меня, дорогая.

Лив повиновалась и подняла глаза. Ответный взгляд Рози был теплым, любящим, гордым.

— Что бы ни было неладно с тем человеком, это была его рана. — Большой палец Рози стер слезу на щеке Лив. — Тебе не обязательно всю жизнь носить в себе эту боль. Ты можешь ее отпустить. Целиком. Разреши себе быть любимой и отпусти боль.

Лив позволила Рози заключить ее в объятия и зарыдала на ее плече. Как это отпустить? Разве человек может однажды решить, что, мол, сегодня я начну исцеляться? Она не могла. Теперь она еще и потеряла единственного мужчину, которого когда-либо любила.

А она его любила. Очень. Его образ преследовал ее всю ночь. Его сломленный вид… Это она его так ранила. Мак сказал ей правду, а она его отвергла из-за своей гребаной неуверенности. Сможет ли он ее простить?

Лив отстранилась и вытерла лицо.

Рози коротко вздохнула, словно подводя итог.

— Но сначала тебе нужно позаботиться о себе. Иди причешись. Прими горячую ванну. Выпей бокал вина. Я принесу тебе кусок шоколадного пирога и отправлю Хопа за твоей машиной.

— Я люблю тебя, Рози, — растроганно сказала Лив.

— Знаю, милая. Я тебя тоже люблю. — Она указала на дверь. — Теперь иди. У меня куча дел.

Лив сделала все то, что советовала Рози. Вернулась в свою квартиру и причесалась. Выпила бокал вина. Приняла горячую ванну. Окунулась в воду и позволила воде смыть ее новые слезы.

Спустя час она завернулась в полотенце и вышла на кухню с пустым бокалом. На столе лежала книга.

«Защитник».

Что за хрень? Это еще откуда?

Сверху торчала записка.

Один друг дал мне ее прочитать. Я подумал, тебе понравится.

Хоп.

Лив фыркнула. Хоп… принес ей любовный роман?

Ниже имени шел постскриптум.

Страница 245. Страх — мощный мотиватор, но и любовь тоже.

Страх — мощный мотиватор. Те же слова говорил ей Мак… то есть Брейден. Лив взяла книгу, села на диван и пролистала страницы, пока не нашла двести сорок пятую.

Пальцы Элли снова погрузились в волосы Чейза.

— Все, что случилось до этой минуты, не имеет значения. Мы можем начать все сначала.

— Как? — пробормотал он, не отрывая губ от ее горячей, ароматной кожи. В этом слове прозвучала мольба из самой глубины его души, отчаянно желающей верить, что это возможно.

— Посмотри на меня. — Ее руки нежно обхватили его лицо, убеждая его поднять голову. Он это сделал, но только для того, чтобы прижаться лбом к ее щеке.

— Мы начнем все сначала. — Она подняла его лицо выше, пока они не взглянули друг другу в глаза. — Забудем прошлое.

— Так просто?

— Нет. Отнюдь не просто. Я сейчас напугана, сбита с толку и чувствую себя беззащитной и уязвимой, а я так долго старалась избегать именно этих эмоций. Я не говорю, что будет легко. Я просто знаю, что попытки расстаться ничего не дали. Так что, может быть, мы простим друг друга и начнем заново?

Чейз цеплялся за ее слова. Он впитывал их, плавал в них и ощутил, как бремя вины исчезает с его плеч на тот блаженный миг, когда он им поверил.

Он хотел, чтобы время замерло и они навсегда остались в этой реальности, где он мог быть прощен и мог ее заслужить. Где прошлое, где правда не имели значения. Где он мог взять то, что она предлагала, — новый шанс, искупление, ее саму. Он хотел быть достойным ее любви, ее прощения. Он хотел стать тем мужчиной, которого видел в ее глазах, когда она смотрела на него так, как сейчас.

Все, что ему оставалось, это сделать выбор.

Честь или эгоизм.

Счастье или одиночество.

Он боялся принять решение, но был ли у него на самом деле выбор?

Страх — мощный мотиватор. Но и любовь тоже.

Несколько часов спустя Лив закрыла последнюю страницу и положила книгу на диван рядом с собой. Полотенце на теле давно высохло, но волосы были холодными и мокрыми под полотенцем, закрученным на голове.

Однажды в детстве она упала с велосипеда и сильно поцарапала кожу на руке. Сейчас ее душе было так же больно.

Когда Мак ей солгал, им двигали страх и любовь. А она швырнула и то, и другое обратно ему в лицо. Потому что ею руководил один только страх. Она боялась проявить слабость. К горлу Лив подступила новая волна слез, но она потрясла головой. Время рыданий прошло.

Было почти девять вечера, но откладывать дольше нельзя — да и не хочется. Она должна извиниться. Она прошла в спальню, порылась в корзине с чистой одеждой и достала пару штанов для йоги и толстовку. Быстро оделась, расчесала влажные волосы и сунула ноги в теннисные туфли.

Через полчаса она парковалась перед кафе Алексис.

На двери все еще висела табличка «Открыто», но в кафе было пусто. Лив толкнула дверь и услышала крик Алексис из кухни:

— Я сейчас!

Пирожок выглянул из-за прилавка и сразу спрятался. Лив представила, как он сидит там с Ревуном, планируя злодейство. Опять она тут. Ты выбегаешь ей под ноги, чтобы она споткнулась, а я запускаю когти ей в горло.

Алексис вышла с сияющей улыбкой, которая угасла на ее губах, едва она увидела Лив.

— О, это ты.

У Лив сжалось сердце от неприветливости ее тона.

Нет легкого способа это сделать.

— Прости меня, Алексис.

Алексис замерла. Единственным признаком жизни было то, что она моргнула. Потом, не говоря ни слова, она прошла мимо Лив к двери. Лив опустила голову, ожидая, что подруга ее вышвырнет. Но Алексис перевернула вывеску «Открыто» на «Закрыто». Ее рука замерла на секунду, и стала заметна легкая дрожь ее пальцев.

Она снова обернулась. Ее лицо было бледным.

Лив сделала глубокий вдох.

— Прости меня. Я никудышный друг, и ты не чувствовала, что можешь доверить мне правду. Мне очень жаль, что я видела мир таким черно-белым и не хотела понять, что ты пыталась мне объяснить.

Алексис непонятно замахала руками.

— Перестань.

Лив запнулась.

— Л-ладно.

— Я тоже должна извиниться, — сказала Алексис со слабой улыбкой.

— Нет, тебе не в чем…

— Я сказала тебе непростительные вещи.

— Мне нужно было их услышать.

— Никто не заслуживает такое услышать.

Лив подошла к ней ближе на пару шагов.

— Но ты была права. Всю жизнь я стыдилась собственной слабости, поэтому обращала это против других, требуя, чтобы они вели себя так, как я сама не могу.

— И я набросилась на тебя, скрывая свой стыд.

От возмущения у Лив перехватило дыхание.

— Но ты не сделала ничего плохого! Ройс — кусок дерьма! Это он поставил тебя в такое положение!

Алексис тихо рассмеялась.

— Мне жаль, что у меня не было сил постоять за себя так, как это делаешь ты.

— Алексис, это не…

— Но знаешь, что? — перебила ее Алексис. — Как ни странно, я чувствую облегчение, потому что ты знаешь. Я уже так задолбалась скрывать всю эту хрень.

Лив вытаращила глаза.

— Ты выругалась.

— Знаю. Кажется, для этого самое время.

— Согласна.

Алексис посмотрела в потолок и глубоко вздохнула. Потом опустила взгляд.

— Мне нужно выпить.

— Поддерживаю.

Лив последовала за Алексис на кухню, не сводя глаз с Пирожка и Ревуна. Коты долго оставались без присмотра, так что могли успеть обзавестись оружием. Алексис прошла в дальний конец кухни и достала из холодильника банку колы. Лив громко рассмеялась, когда за колой последовала бутылка виски.

— Может, просто виски, — предложила она.

Алексис кивнула.

— Непременно.

Спустя две порции виски они сидели на полу кухни, привалившись спиной к холодной стойке из нержавеющей стали.

— Моя мама болела, — сказала Алексис.

— Я знаю.

— Он предложил мне столько денег, и все, что от меня требовалось, это держать рот на замке. И внезапно я подумала, что вот он, выход. Не только уход от его преследований и от работы на него, но выход для мамы. Он предлагал мне достаточно, чтобы хватило оплатить ее медицинское расходы, а потом на похороны и…

Она огляделась по сторонам, взмахнув руками.

— И открыть собственное кафе, — закончила Лив.

— Жить своей мечтой.

— Нет причин этого стыдиться.

— Умом я это понимаю. И, наверное, будь я на твоем месте, рассуждала бы, как и ты. Но все иначе, когда такое происходит именно с тобой.

— Как долго это продолжалось?

— Началось почти сразу, как только я стала там работать.

Лив затаила дыхание.

— То есть больше года.

— Да. Год полного унижения. — В голосе Алексис зазвучала горечь. — Год обучения тому, как его избегать, как притворяться, что все это не имеет значения. Год веры в то, что мне нужно смириться, чтобы защитить свою карьеру и все, ради чего я так много работала.

— Он… насколько далеко он зашел?

Лив не знала, как еще задать этот вопрос, и чувствовала себя виноватой уже за то, что начала спрашивать.

— Хочешь узнать, спала ли я с ним?

— Не важно. Это не мое дело.

— Да.

Она произнесла это так тихо, что Лив сначала не поняла, о чем она говорит. Но выражение лица Алексис все объясняло.

— Ты спрашивала, почему я стыжусь. Вот почему. Я ему уступила. Кто я после этого?

Алексис не стала ждать ответа. Она поднялась на неверных ногах. Ее, очевидно, тошнило. Лив беспомощно смотрела, как Алексис подбежала к мусорному ведру и ее вырвало.

Лив подошла и обняла подругу сзади.

— Все хорошо. Все будет хорошо.

Алексис оперлась руками о края мусорного ведра, тяжело дыша, покрытая испариной. Лив взяла ее за плечи и развернула к себе.

— Кто ты после этого? — спросила она, обхватив ладонями лицо подруги так же, как недавно сделала Рози. — Ты жертва.

По щекам Алексис потекли слезы.

— Я переспала с ним. Добровольно, Лив.

— Это не обоюдное согласие. По-настоящему. Да и что это меняет? Он имел над тобой власть. Знал, что ты уязвима из-за своей мамы. Он этим воспользовался. И тобой. И ты сделала единственное, что, как ты считала, могло защитить вас с мамой. — Лив улыбнулась, вспомнив о книге. — «Страх — мощный мотиватор, но и любовь тоже».

Губы у Алексис задрожали, и она заплакала. Она опустила голову и прижалась лбом к плечу Лив. И Лив ее обняла. Баюкала ее. Потирала рукой вверх и вниз по спине подруги, пока рыдания не перешли в икоту, а икота — в прерывистое дыхание. Пока все не закончилось.

Алексис с громким стоном отстранилась, вытирая руками щеки.

— Боже, ненавижу реветь.

— Понимаю. За последние двадцать четыре часа я наревелась на всю жизнь.

— Почему? — Алексис, шмыгнув носом, подняла голову.

Ой. Ну да. Она ведь ничего не знает о Маке. Лив пожала плечами и ввела ее в курс дела.

У Алексис отвисла челюсть.

— Вот это да. Насыщенная у тебя жизнь.

— Весьма.

— И что… у тебя с ним все кончено?

Горло Лив сдавил спазм.

— Я сказала ему непростительные вещи.

Алексис склонила голову набок, и Лив подумала, что сейчас последует что-то глубокомысленное, в духе Алексис.

— Может, ему нужно было их услышать.

Лив закатила глаза.

— Я сама напросилась, да?

— Ага.

Боже, что, если она все окончательно испортила?

— Ему не нужно было их услышать. Ему было нужно, чтобы я поняла его, поддержала. А я облажалась.

Алексис взяла ее за руку.

— Сделай глубокий вдох.

Лив вернулась к стойке, налила еще порцию и выпила. Алексис присоединилась к ней и сделала то же самое.

— Знаешь, чего я хочу? — спросила Алексис, ставя стакан.

— Напиться в хлам и ругать мужиков?

— Нет. Вообще да. Но я говорю о том, что будет после.

— Чего же ты хочешь?

Алексис налила в два стакана и протянула один Лив.

— Уничтожить Ройса Престона.

Подруги коснулись стаканами. На большее их не хватило бы.

— Поддерживаю, — заплетающимся языком подытожила Лив.

Глава двадцать восьмая

Впервые в жизни Мак желал быть безработным.

Потому что, уйдя от Лив и добравшись до дома, он схватил непочатую бутылку виски «Джеймсон» и взял ее с собой в кровать. Он не собирался посещать свои клубы или общаться с людьми, пока не сможет забыть ее вкус, ее тело, любое воспоминание о ней.

Три дня он не принимал душ. Почти не ел. Игнорировал телефонные звонки и эсэмэски. Швырял что-то в стену. Что-то разбил. Но в основном спал и пил и, когда слишком напивался, много думал о том, чтобы набрать ее номер и наговорить бессвязное голосовое сообщение, но, слава богу, этого не произошло, ведь иногда он даже начинал плакать.

Потому что сердце истекало кровью в его проклятой груди.

На четвертый день дверь его спальни распахнулась.

— О черт, чем здесь воняет?

Он повернул голову. На пороге стояли его друзья с одинаковым отвращением на лицах.

— Чего надо? — прорычал он.

— Пришли тебя спасать, — сказал Гевин. — Только, думаю, нам понадобятся противогазы.

— Исчезните.

Гевин прикрыл рукой нос и рот.

— Серьезно, Мак. Здесь воняет, как в клетке у верблюда. Ты тут мочился в постель или что?

Мак швырнул в них подушкой. Она приземлилась в десяти футах от них.

— Уходите.

Изобразив преувеличенный рвотный позыв, Гевин перешагнул через подушку, через груду грязной одежды и пошел в ванную. Мак услышал, как из душа полилась вода.

— Иди, помойся, засранец, — сказал Гевин, когда вернулся. — Живо. А потом спускайся вниз. Пора нам вмешаться.

Они вышли, и дверь захлопнулась.

Мак смотрел в потолок. Да пошли они. Ему не требовалось ничье вмешательство. Пусть оставят его одного, чтобы он мог предаться страданиям. Он провел рукой по щетинистому подбородку, уловил запах давно не мытого тела и понял, что парни были правы по крайней мере в одном. Душ не помешает.

Одеревеневшие мышцы запротестовали, когда он сел и опустил ноги с кровати. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так долго не выходил на пробежку. Горячая вода ударила по затекшим плечам.

Конечно, во всем этом просматривалась некая поэтическая справедливость. Основатель книжного клуба Bromance, человек, считавший, что в «инструкциях» есть ответы на все вопросы, который думал, что знает все о любви, — повержен женщиной.

Хотя нет, неправда. Он сам себя поверг. Нарушил одно из самых важных правил: никогда, никогда не лгать. Тысячу раз он имел возможность сказать Лив правду, но он этого не сделал. Даже когда она рассказала ему о своем болезненном прошлом, он убедил себя, что ему нужно больше времени, чтобы найти правильные слова. Он проигнорировал все, что читал в книгах, забыл все уроки, которые пришлось усвоить героям. А теперь слишком поздно.

Мак потер руками лицо и подставил его под горячие струи. Обжигающий ливень стал ему наказанием, выговором, попыткой очиститься. Понадобится тысяча таких душей, чтобы смыть отпечаток Лив с его тела, но даже этого не хватит, чтобы смыть с его сердца воспоминания о том, каково это — решительно, безоглядно, яростно влюбиться. Инструкции никогда не давали советов, как выжить после «недолго и несчастливо». Придется справляться самому.

Через пятнадцать минут он наконец спустился вниз. Русский встретил его в коридоре возле кухни.

— Тебе нужно дружеское объятие, да?

— Нет… ой.

Русский втянул его в неловкое, мускулистое объятие. Лицо Мака было прижато к плечу Русского, и в этом правда было что-то утешающее, поэтому он замер так на мгновение и закрыл глаза. Объятия здорово недооценены.

— Пахнешь намного лучше, — сказал Русский, отпуская его.

Войдя на кухню, Мак застал парней за уборкой. Малколм, в резиновых перчатках, которые едва налезли на его крупные руки, мыл раковину. Грязная посуда из нее чудесным образом исчезла.

— Чувак, здесь творился просто кошмар, — сказал Дэл, не поднимая головы. Он оттирал что-то липкое на столешнице. — В жизни такого не видал.

— Мне трудно дались эти несколько дней.

— Представляю, — сказал Гевин. — На полу лежал кусок пиццы, который мог вот-вот обрести разум и завоевать всю планету.

— Да ладно тебе, прошло-то всего четыре дня.

Все замерли и уставились на него.

— Что? — буркнул он.

— Прошло пять дней, — сказал Гевин.

Пять дней? Он потерял целый день? Как, черт возьми, это случилось? Вот черт. Может, Лив пыталась ему позвонить? Когда он в последний раз проверял?

— Где мой телефон? — выдохнул он.

Гевин пожал плечами. Мак развернулся и побежал наверх. Он сбрасывал с кровати одеяла, кидал подушки через плечо. Ничего. Где же он? Мак опустился на пол и заглянул под кровать. Вот. Мак схватил телефон и перевернул экраном вверх. Попробовал включить. Выругался, поняв, что батарейка разряжена. Схватил зарядное устройство и побежал обратно.

Когда он вернулся, Малколм доставал что-то из микроволновки. Запах еды вызвал злобное урчание в пустом желудке Мака, но он даже не повернул головы в ту сторону, подключая свой телефон. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, ожидая, когда загорится экран.

— Сядь и поешь, — сказал Малколм, подходя к нему с тарелкой.

Мак его проигнорировал, снова пытаясь включить телефон, но видя на экране все то же изображение пустой батарейки.

— Я не буду повторять дважды, — строго сказал Малколм.

В животе у Мака опять заурчало, поэтому он сдался. Сел на табурет у острова, и Малколм поставил перед ним тарелку и бутылку воды.

Мак посмотрел в свою тарелку.

— Что это?

— Пирог с курицей.

— Вы нашли это у меня в морозилке?

— Нет, это я принес.

Мак приподнял бровь.

— Почему?

— Всерьез будешь привередничать? Ты неделю питаешься одним бурбоном и чипсами.

— Виски. Не бурбоном.

— Один черт.

— На самом деле нет, — сказал Гевин. — Всякий бурбон — это виски, но не всякий виски — бурбон.

— Господи, — пробормотал Малколм, дергая себя за бороду. Он указал на тарелку Мака. — Моя мама пекла мне такие, когда я болел. Я подумал, тебе не помешает домашняя еда.

Мак попробовал. Вкусовые рецепторы возрадовались, но желудок возмутился присутствием настоящей еды. Едва попав в живот, пирог обратился в камень. Поэтому Мак перешел на воду.

Парни выстроились напротив него и смотрели выжидательно.

— Я жив, — пробормотал он. — Теперь можете идти.

Дэл фыркнул, как бы говоря «ну да, конечно».

— Думаешь, мы оставим тебя одного?

— Я хочу остаться один.

— Нет, — возразил Гевин.

— Да.

— Ни за что, — сказал Малколм. — Друзья не бросают друзей в одиночестве.

Русский указал на пирог.

— В нем сыр есть?

Мак толкнул к нему тарелку. Русский взял его рукой и стал есть, как бутерброд.

Гевин вытаращил на него глаза.

— Чувак, неужели ты опять голодный? Мы ведь поели по дороге сюда.

— То был завтрак, — пробормотал Русский с набитым ртом. — А теперь обед.

Малколм выдвинул табурет рядом с Маком и сел.

— Расскажи нам, что случилось.

— Вы знаете, что случилось.

— Мы знаем только, что произошло до того, как вы ушли с вечеринки, но не после, — сказал Дэл.

— И вы ожидаете, я поверю, что он… — Мак кивнул на Гевина, — …вам все не рассказал?

— О твоем отце мне поведала Тея. — Гевин сделал паузу, прежде чем добавить: — Лив я не видел. Она прячется, типа как ты, и всех избегает.

Мак сжал руки в кулаки, чтобы отогнать внезапное желание уронить голову на стол и заплакать. Если тихий гнев Лив был болезненным, то мягкое сочувствие Гевина было пыткой. Лучше бы Гевин причинил ему физическую боль. Ударил. Наорал.

— Давай, чувак, — тихо сказал Дэл. — Ты же знаешь, как это работает. Если ты не расскажешь нам, что произошло, мы не сможем тебе помочь.

— Не в чем помогать. Все кончено.

— Так говорит каждый герой романа в тот момент, когда кажется, что все пропало, — заметил Малколм.

Мак простонал.

— Не желаю больше обсуждать это книжное дерьмо.

Парни переглянулись.

— Мак, — Малколм вздохнул. — Ты прекрасно знаешь, что это такое. Это самая низшая точка твоей истории. Ты не можешь сдаваться.

— Ты меня слушаешь? Это не роман. Это моя настоящая жизнь, и она — полный отстой. Лив сказала, что все кончено, и больше ничего нельзя сделать.

— Именно так говорит каждая героиня романа, когда герой облажается, — подал голос Дэл. — Но это не конец. Перестань, чувак. Ты же сам все знаешь.

— Я знаю только, что Лив была права с самого начала. Я прочитал слишком много любовных романов, и все, что они мне дали, это разбитое сердце.

— Эти любовные романы спасли наши браки, чувак, — сказал Дэл. — Это сделал для нас ты. Ты нас поддерживал, заставлял читать и держаться, даже когда мы чувствовали себя вот так же, как ты сейчас. Ты серьезно думаешь, что мы тебя оставим, когда ты сам переживаешь темную полосу?

— Темную полосу? — Мак указал на дверь. — На выход. Все.

Они не пошевелились.

— Что конкретно она сказала? — спросил Малколм.

— Господи, — пробормотал Мак, закрывая лицо руками. — Какая разница? Все кончено.

— Рассказывай, что случилось! — зарычал Дэл. Злость не только звучала в его голосе, но и была видна в тонких, напряженных губах.

Мак взорвался.

— Случилось все, как я и предвидел! Я все ей сказал! Излил ей свое сердце, но, как только она узнала правду обо мне и моем прошлом, я перестал быть ей нужен.

Усталость и отчаяние превратили его мускулы в тряпки. Его плечи поникли, а руки беспомощно упали на колени.

— Я все ей рассказал, но этого было недостаточно.

Малколм скрестил руки на груди.

— И на этом все? Ты даже не собираешься за нее бороться?

— Не за что бороться. Она ясно дала понять, что не хочет больше иметь со мной ничего общего.

— Чушь собачья! — рявкнул Дэл. — Тут должно быть что-то большее. Из-за такого Лив не стала бы тебя прогонять.

Гевин тяжело вздохнул и сел на один из стульев возле острова.

— Не знаю, Дэл. Лив вполне могла бы. В ней есть мстительная жилка толщиной в милю.

Мак прищурился. Это еще что за чушь?

Гевин оперся на локти.

— Слушай, я люблю свою невестку, но иногда она просто выводит меня из себя. Порой я даже не понимаю, как она и Тея могут быть сестрами. Тея нежная и заботливая, а Лив саркастичная и капризная.

Руки Мака сжались в кулаки, и кровь забурлила в его венах.

— Я, конечно, восхищаюсь твоей готовностью мириться со всеми ее закидонами, Мак. Но эта девица… — Гевин покачал головой. — Ее очень трудно любить.

Мак достаточно наслушался и вскочил на ноги.

— Гевин, из уважения к нашей дружбе я даю тебе ровно одну секунду, чтобы забрать свои слова обратно, прежде чем я выбью тебе зубы.

Гевин приподнял бровь.

— Прости, что?

— Это самая тупая лажа, которую я когда-либо слышал. Лив — замечательный человек. Она веселая, умная, добрая и храбрая, и если бы ты потратил немного времени на то, чтобы узнать ее поближе, ты увидел бы, что ее сарказм — просто способ оттолкнуть от себя людей, пока ее не обидели. Все это — лишь прикрытие хрупкому сердцу, которое боится разбиться. Если ты этого не видишь, значит, ты не заслуживаешь ее в своей жизни.

Парни обменялись знающими взглядами. Гевин откинулся на спинку стула и наклонил голову.

— Почему же тогда ты за нее не борешься?

И тогда Мак понял, что его разыграли. Сукины дети.

— Ты это все не по-настоящему говорил, да?

Гевин ухмыльнулся.

— Конечно.

Маку показалось, что в виске у него лопается кровеносный сосуд.

— Убирайтесь из моего дома. Все до одного.

Он развернулся и подошел к барной стойке, где лежал его телефон, все еще безжизненно черный. Мак положил руки на край гранитной столешницы и сжимал их, пока костяшки не побелели, пока не заболела кожа ладоней.

— Чувак, для человека, который годами читал нам лекции о том, как применять инструкции в нашей жизни и в наших отношениях, ты совершенно не умеешь следовать своим же советам, — сказал позади него Малколм.

Мак через плечо показал всем средний палец.

Раздался скрежет деревянных ножек стула о кухонную плитку, за чем последовал голос Гевина.

— Что ты говорил мне, когда я сказал, что не могу понять действий Чейза в «Защитнике»?

Мак крепче сжал руками столешницу.

— Я не желаю обсуждать чертовы книги.

— Ты сказал, что я упускаю подтекст.

— Это всего лишь чертова книга!

Чей-то кулак легонько стукнул его по плечу.

— Ты упускаешь подтекст своих действий, Мак, — сказал Гевин.

Мак пожал плечами.

— Она закончила отношения, Гевин. Не я.

— А она их закончила? — спросил Малколм, тоже подходя ближе. — Или ты просто ушел без борьбы?

Мак напрягся, в его груди все сжалось от внезапного ощущения загнанности в угол — не из-за друзей, а от правды, которой он не хотел смотреть в лицо.

— Она сказала мне, что все кончено.

— Ты сейчас сам говорил, что Лив отталкивает людей, чтобы защитить себя, — тихо сказал Гевин.

— Ты знал, что она будет защищаться, — сказал Дэл, который теперь присоединился к их небольшой группе. — Что она возведет вокруг себя стены.

— Ты это знал, и все же сделал именно то, чего она от тебя ожидала, — сказал Малколм.

Мак смотрел на телефон, пытаясь силой мысли вернуть его к жизни. Но экран оставался темным. Может, и к лучшему. Вдруг, когда он включится, на нем будет ноль сообщений от Лив? Лучше не знать. Чего бы он ни отдал, чтобы не знать этого чувства, этой мучительной боли, этого гнетущего страха того, что ребята могут быть правы.

Тиски на его груди снова сжались.

— Ты позволил Лив оттолкнуть тебя вместо того, чтобы остаться и бороться за нее, — сказал Гевин. — Почему?

Мак закрыл глаза. Страх — мощный мотиватор.

— Давай, чувак, — сказал Дэл. — Поговори с нами.

Он не мог. Не мог подобрать слов.

— Мак…

— Потому что ей лучше без меня. — Получилось тихо. Наверное, потому, что он говорил это скорее себе, нежели им. Ему нужно было произнести это вслух. Признать. Свыкнуться. Раз и навсегда.

— Черт, — выдохнул Гевин. — Вот и подтекст.

— Почему ты так думаешь, Мак? — спросил Дэл.

Мак открыл глаза. Но ничего не видел перед собой.

— Посмотри на нас, — тихо, но властно сказал Малколм.

Мак покачал головой. Он не мог смотреть им в глаза. Они увидели бы его насквозь. Его настоящего. Увидели бы в нем мошенника, которым он был. Он все еще не более чем испуганный четырнадцатилетний мальчик, который прятался в шкафу, пока отец избивал его мать. И тогда они тоже его отвергнут.

— Почему Лив должно быть лучше без мужчины, которого она любит? — спросил Дэл.

— Потому что она любила иллюзию. — Черт. Что такое с его голосом? Он едва мог говорить. — Ей нравился придуманный человек, созданный из страниц любовных романов.

— Нет. Мы все видели, что с Лив ты был более настоящим, чем с любой другой женщиной, — сказал Дэл. — Она полюбила настоящего тебя.

— Может, именно это тебя и пугает, — подхватил Малколм.

— Я… — Тут голос подвел его окончательно.

— Мак, — тихо сказал Малколм, сжимая пальцами его плечо с утешающей уверенностью. — Расскажи нам о своем отце.

Мак снова закрыл глаза и попытался сглотнуть, но в горле будто застряло что-то твердое.

— Я так боюсь того, что во мне есть его часть. Наверное, именно поэтому я сменил имя. — Боже. От этой правды у него закружилась голова. Он ухватился за стойку, чтобы не упасть. — Я сменил имя, потому что боюсь, что во мне течет его кровь. Что, если в чем-то я такой же, как он?

— Мак, — сказал Малколм. — Ты не твой отец.

Хирургически точные слова Малколма вонзились в его разбитое, истерзанное сердце.

— И ты не отвечаешь за его поступки.

Что-то закапало с подбородка Мака. О черт. Он плакал.

— Одно то, что ты начал читать любовные романы, чтобы стать лучше, чем он, показывает, что ты и до этого был лучше, чем он.

Гевин подошел ближе.

— Ты так долго жил в каком-то чужом образе, что забыл, кто ты на самом деле — хороший, порядочный человек.

— Черт, — прорычал Мак. — Черт!

Он стукнул кулаком по стойке, но затем Малколм обнял его сзади своими гигантскими лапищами. А потом и Дэл его обнял, и Гевин, и вдруг даже Русский там оказался, и все это превратилось в большую мужественную кучу-малу с Маком посередине.

Его друзья крепко сжимали его, и все эмоции, которые он держал в себе с четырнадцати лет, вырвались потоком рыданий, который он при всем желании не смог бы остановить. И друзья позволили ему плакать, позволили ему цепляться за них.

Малколм прижал лоб к шее Мака.

— Выпусти это из себя, парень. Отпусти. Мы будем держать тебя столько, сколько тебе нужно.

И они действительно были ему нужны. Очень. Потому что колени ослабли, и ноги едва его держали. Мак утратил чувство времени, чувствуя, как исчезает груз секретов и раскаяния, боли и сожалений, давивший на него многие годы.

Пока не прозвучал мелодичный звон его дверного звонка, и сразу же следом — нетерпеливый стук.

Кого там принесло… Стоп. А вдруг это Лив? Мак высвободился из объятий друзей.

— Я открою, — сказал Русский.

Мак не успел его остановить.

Русский примчался обратно через полминуты с выпученными от страха глазами.

— Код красный! Код красный!

Код красный? Что за бред он несет?

В кухню влетела миниатюрная, но разгневанная женщина.

Ох, блин. Код и правда красный.

Напряженная тишина воцарилась в комнате, когда Тея Скотт скрестила руки на груди и впилась в них взглядом.

— Э-э… привет, детка, — сказал Гевин. — Что слу…

— Не деткай мне, — отрезала Тея.

Гевин заткнулся.

Тея метнула пронзительный взгляд в Мака.

— Так. А вот это меня действительно бесит. Прихожу сюда вся на взводе, готовая обругать тебя всеми известными мне грязными словами за то, что ты разбил сердце моей сестры, может, даже пнуть тебя по яйцам, а у тебя хватает наглости стоять тут в таком виде. — Она помахала руками, пытаясь жестами изобразить его вид жалкого неудачника. — И как я заставлю тебя чувствовать себя дерьмом, если ты уже и сам дошел до этой точки?

Мак почесал в затылке.

— Тея…

— Помолчи.

Он умолк.

Она хлопнула себя руками по бедрам.

— Клянусь богом, ты и Лив сведете меня в могилу!

Сердце Мака бешено забилось.

— Что-что случилось с Лив? С ней все в порядке?

— Я велела тебе заткнуться.

Верность его друзей имела свой предел. Все они попятились к задней двери, кроме Гевина, который неуверенно замер, будто взвешивая, уйти ему или остаться и что из этого доставит ему больше проблем.

Тея рукой преградила им путь к выходу.

— Никто никуда не идет. Вы все в этом виноваты.

Гевин осторожно выступил вперед, готовый принять на себя удар за всю команду.

— В чем виноваты?

Тея поджала губы.

— Моя сестра едет разбираться с Ройсом.

Глава двадцать девятая

У Мака зазвенело в ушах.

— Я… что ты сказала?

Тея раздраженно вздохнула.

— Совсем память отшибло? Презентация его книги! Она туда едет!

Сегодня — день выхода поваренной книги. Черт. Со своими страданиями счет дням потерял. Мак почувствовал, что у него пересохло во рту.

— Она туда одна собралась?

— Нет. Ей помогают Джессика и Алексис. Еще Хоп и тот чудной парень, Джефф.

— Какого рожна им неймется? Есть у них хоть какой-то план?! — Мак не сумел сдержать тона. Ну и что. Он волнуется за любимую женщину! Можете подать на него в суд.

— Полагаю, тот же план, что и раньше. Только на этот раз им с Алексис удалось уговорить семерых женщин из списка открыто выступить против Ройса. Эти женщины написали что-то вроде заявлений о том, что с ними произошло, и у Лив возникла безумная идея, чтобы Рия и Джефф в последнюю минуту подменили раздаточные материалы для прессы и все репортеры получили эти истории. — Тея вскинула руки. — Я не знаю всех подробностей! Я просто знаю, что это безумие, и в этом виноваты все вы!

У Мака дрожали руки от противоречивых эмоций. Гордость, потому что ей удалось убедить всех этих женщин. И паника, потому что она не должна быть там без него. Без поддержки его ребят и, разумеется, Ноа.

Ноа. Мак развернулся и схватил телефон, который наконец ожил. Ноа ответил после второго гудка.

— Надо же. Ты еще жив.

— Где запись? Можно ли ее в какой-либо форме слить?

Ноа помолчал.

— Запись с Ройсом? Зачем? Что ты задумал?

— Мы должны рвануть туда и сделать то, что собирались.

Мак услышал шелест, как будто Ноа что-то искал в ворохе бумаг.

— Сколько у нас времени? — спросил Ноа.

Мак переключил Ноа на громкую связь и посмотрел на Тею.

— Сколько у нас времени?

Та покачала головой.

— Мало. Пресс-конференция начнется через час. Я не могла выйти из дома раньше.

— Выполнимо, — сказал Ноа. — Я успею подготовить запись в фургоне, но, если мы хотим успеть, выезжать надо прямо сейчас.

Один за другим парни переглянулись и кивнули.

Дэл подошел и хлопнул Мака по спине.

— Подходящее время для красивых жестов?

Его сердце застучало с надеждой и страхом.

— Самое подходящее.

Пора вернуть себе любимую женщину.

После сегодняшнего дня у Лив не останется ни единого ногтя. План был прост, но и риск был высок. К концу дня либо Ройс Престон будет разоблачен как хищник, либо…

Либо всем женщинам, которые согласились выступить, не миновать его злобы и мстительности, Рия потеряет работу, и…

Лив перестала расхаживать взад-вперед у гаража и потерла руками лицо.

— Перестань волноваться, — сказала Алексис, сбегая вниз по лестнице.

— Столько всего может пойти наперекосяк.

— И столько всего может получиться.

— Что, если Рия не сможет нас туда провести? Что, если Джефф не сможет подменить материалы для прессы? Что, если…

Алексис погладила Лив по щеке.

— Что, если через два часа весь мир узнает, что Ройс с нами сделал? Думай об этом и только об этом. Как я.

Следующей по лестнице из ее квартиры спустилась Джессика. Она несла в руках тяжелые папки, предназначенные для репортеров. Рия сумела украсть для них одну такую, чтобы они могли сделать точные копии. Прямо перед тем, как двери зала откроются, Джефф подменит материалы. По крайней мере, таков план.

Лив забрала у нее половину папок, и они отнесли их в машину Хопа. Он сядет за руль, но пока еще он не вышел из дома. С каждой секундой их беспокойство нарастало.

Лив принялась кусать следующий ноготь.

— Что же он так долго?

— Вон что. — Джессика кивнула в сторону дома.

Лив обернулась. У задней двери Хоп и Рози слились в страстном объятии и глубоком поцелуе, длящемся вечность. Радость за них пробилась сквозь ее печаль из-за Мака ровно настолько, чтобы озарить лицо Лив улыбкой. Что ж, хотя бы кто-то получил свое «долго и счастливо».

— Красота, — вздохнула Джессика. — Как здорово, что старики тоже влюбляются.

Гримаса Лив, должно быть, выдала ход ее мыслей, потому что Алексис снова подошла и встала рядом.

— Ты уверена, что не хочешь позвонить Маку?

Лив зажмурилась. Мак. Она не хотела сейчас о нем вспоминать. Ей нужно сосредоточиться на главном.

— Уверена.

— Еще не поздно.

Слова Алексис могли означать, что еще не поздно попросить Мака о помощи или что еще не поздно восстановить отношения. Но Лив не переспросила. Она села на переднее сиденье. Сначала — Ройс. А потом она пойдет к Маку и объяснит ему, какой была дурой. Скажет, как она раскаивается — как ужасно раскаивается, — что не нашла в себе достаточно храбрости и не выслушала его сторону истории, не поверила ему, не доверилась.

И скажет, что любит его.

Его.

Брейдена Мака или Брейдена Макрея. Какое бы имя он ни носил, она его любит. Она не понимала как, но это случилось, и она не переживет, если разрушит все своей дурацкой неуверенностью.

Хоп занял водительское место.

— Последний шанс отступить, — напомнил он.

Алексис и Джессика сели на заднее сиденье и пристегнули ремни безопасности.

— Вперед! — сказала Алексис.

— Я готова, — добавила Джессика. — Ему больше не уйти от ответа.

Лив обернулась и протянула им руку. Алексис и Джессика положили свои руки поверх ее.

— Люблю вас, девочки, — сказала она сдавленным от неожиданных эмоций голосом. — Простите, что сначала наломала дров…

— Перестань извиняться, — сказала Алексис.

— Я слишком на вас давила.

Джессика покачала головой.

— Без тебя мы ни на что не решились бы.

Лив всей душой чувствовала их поддержку и прощение. Она рассмеялась сквозь пелену слез.

— Ладно, — сказала она. — Вперед.

— Ладно, — сказал Мак, защелкивая ремень безопасности. — Вперед.

Мак вел фургон. Рядом с ним сидел Малколм, а Русского запихнули назад рядом с Ноа, который лихорадочно работал, готовя кассету с Ройсом. Тея, Гевин и Дэл следовали за ними в машине Теи, потому что у них сегодня вечером был еще матч. Мак посмеялся бы над этим, если бы его сердце не застряло у него в горле.

Когда их маленький караван подъехал к автостраде, телефон Мака завибрировал. Его сердце забилось от надежды, что звонит Лив, но это был Гевин.

— Что? — рявкнул Мак.

— Лив прислала Тее сообщение. Они почти на месте. Нужно ехать побыстрее.

Мак нажал на газ, но гребаному фургону был миллион лет и он едва выдавал шестьдесят пять миль в час.

Мак убрал телефон от лица и пересказал сообщение Ноа. Затем вернулся к звонку.

— Нам не следует предупредить, что мы едем?

— Тея в этом уверена. Лив нужно…

— Делать все по-своему, — закончил Мак. — Я знаю.

Он завершил разговор и вновь попытался разогнать фургон хотя бы до разрешенной скорости. Машины обгоняли их и слева, и справа. Когда все закончится, он купит Ноа новый гребаный фургон.

И вообще он многое планировал сделать, когда все это закончится, а прежде всего — вернуть Лив.

Спустя нескольких напряженных минут вдали показались очертания высоток.

— Мак, у нас проблема, — сказал Ноа, едва они съехали с автострады.

Не те слова, которые хотел услышать Мак.

— Что за проблема?

— Я не могу отредактировать запись.

— Что это значит?

— Та часть, которая о тебе. Не успею ее вырезать. Если мы вклинимся в их аудиосистему, я не могу гарантировать, что успею выключить прежде, чем…

Мак стиснул пальцами руль.

Прежде чем вся элита Нэшвилла узнает о нем правду.

Каково это будет? Освободиться от стыда? Просыпаться каждое утро без сокрушительной тяжести прошлого? На что будет похожа его жизнь, если он сумеет наконец освободиться от удушающей иллюзии, что он — чертов Брейден Мак?

Это был вызов.

И он его принимал.

— Мне все равно.

— Ты уверен? — тихо спросил Малколм.

— Уверен, — ответил Мак громче и с большей твердостью. — Я сыт по горло тайнами в своей долбаной жизни.

Он молился только, чтобы они успели вовремя.

Они не успеют!

Весь квартал вокруг «Савой» был перекрыт ради этого мероприятия. Как же иначе. Если бы Ройс мог перекрыть дороги во всем городе, чтобы купаться в лучах своей незаслуженной славы, он это сделал бы. Пробки образовались в трех кварталах от парковки, где они должны встретиться с Джеффом. Хоп изрыгал такие ругательства, что Джессика изумленно приоткрыла рот; очевидно, она не подозревала, что старики тоже ругаются.

— Напиши ему и предупреди, — сказала Алексис.

Лив отправила сообщение Джеффу и прикусила губу в ожидании ответа. Дело плохо.

Если я не попаду туда в ближайшие 15 минут, мы погорим.

Лив обернулась.

— Дай мне папки.

— Что? — сказала Алексис. — Зачем?

— Я пойду пешком. Вы паркуйтесь, и встретимся там.

Хоп снова выругался. На этот раз на нее.

— Ни за что, — сказала Алексис. — Мы должны быть вместе.

— Мы и вместе, но папки Джеффу нужны прямо сейчас.

Хоп, очевидно, понял, что другого способа нет, поэтому резко затормозил.

— Выходи скорее.

Алексис передала ей папки. Лив взяла их и распахнула дверь. Лавируя между машинами, она добралась до тротуара, забитого туристами.

Лив прижала папки к груди и бросилась бежать. Три квартала. Нужно одолеть всего три квартала. И она сможет доказать, что все это было не напрасно.

— Ты не проверил гребаные пробки?

Мак перевел взгляд с дороги на Малколма, который почти никогда не ругался.

— Был немного занят, — съязвил Мак.

Вокруг «Савой» творился кошмар. Чуть проедешь — и стоишь, но в основном стоишь.

Их фургон не двигался целых три минуты. Мак нервно провел рукой по лицу.

— Мне нужно добраться до Лив.

— Останови машину, — приказал Малколм.

Мак удивленно посмотрел на него.

— Что? Почему?

— Потому что я поведу. А ты пойдешь пешком.

Мак толкнул древнюю ручку переключения передач. Он распахнул дверь и спрыгнул, а Малколм скользнул за руль. Пробираясь между стоящими машинами, услышал, как сзади скрипнула дверь фургона. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как оттуда выпрыгивает Русский.

— Что ты делаешь? — крикнул Мак.

Русский перепрыгнул через капот какой-то машины, которая оказалась у него на пути, и вышел на тротуар.

— Потому что это красивый жест, — сказал он.

Мак усмехнулся и похлопал его по плечу.

— А мы любим красивые жесты.

Три квартала. Нужно одолеть всего три квартала. А потом он сможет доказать ей, что он ее достоин.

О боже, Лив терпеть не могла бегать. Прямо ненавидела. Никогда не могла понять людей, которые бегают ради удовольствия, участвуют в марафонах и тому подобное. Никогда. Потому что каждый шлепок ее подошвы по тротуару был пыткой, тем более что она не могла двигать руками.

Но дело того стоит. Джефф подменит папки. Репортеры прочитают правду о Ройсе. А потом она пробежит любое расстояние, чтобы добраться до Брейдена и сказать ему то, что следовало сказать еще очень давно.

Еще. Только. Один. Квартал.

Лив свернула за угол. Она уже видела пандус парковочного гаража. Наконец-то. По спине течет пот. В ушах отдается бешеный ритм сердца, заглушаемый только ее тяжелым дыханием.

— Лив!

Она резко затормозила и развернулась. Должно быть, из-за нехватки кислорода у нее галлюцинации, потому что голос звучал как…

Точно. Это он. Бежит к ней. Мерно машет руками, перебирает ногами, прыгает через невысокие бордюры.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки от нее.

Лив не смогла удержаться. Расплылась в улыбке до ушей и сказала:

— Чертов Брейден Макрей!

Из всего, что Лив могла бы сказать при встрече, это было самым прекрасным.

Мак, не раздумывая, шагнул ближе, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал так, что оба чуть не задохнулись. Затем прижал ее к груди.

— Боже, Лив. Я так виноват.

Она отстранилась.

— Что ты здесь делаешь?

— Тея нам все рассказала. Я так тобой горжусь.

Она покачала головой и крепче прижала к себе папки.

— Мне так много нужно тебе сказать, но сейчас нет времени. Я должна передать это Джеффу.

Мак протянул руки.

— Давай их мне. Куда мы идем?

— Парковочный гараж. На четвертом этаже.

Он взял ее за руку своей свободной рукой.

— Пойдем.

Позади них прозвучал топот, и их догнал Русский.

— Обожаю красивые жесты! — выдохнул он.

— Почему так долго? — Джефф выскочил из-за бетонной колонны. Под мышками рубашки проступили темные круги пота.

Лив, согнувшись в талии, тяжело дышала.

— Движение перекрыто.

— Вот, — сказал Мак, протягивая ему папки, которые Джефф тут же схватил. — Рия встретит вас у двери кухни через пять минут.

Он побежал к лестнице и скрылся из виду.

— У нас есть аудиозапись, — отдуваясь, проговорил Мак. — Ноа планирует взломать их систему и запустить признание Ройса.

— Мак, я…

Он обхватил ее лицо руками.

— Я знаю, знаю. Сначала покончим с этим, а потом скажем друг другу все, что нужно.

Они снова взялись за руки и побежали туда же, куда убежал Джефф.

— А где остальные? — выдохнула Лив.

— Ноа останется в фургоне. Насчет Малколма не знаю.

Русский открыл тяжелую дверь на лестницу.

— Скорее! — поторопил он.

Они бежали вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, их топот и тяжелое дыхание — единственные звуки в бетонных стенах. Русский добрался до нижнего этажа первым и свернул за угол.

Внезапно он ахнул и выругался по-русски.

Лив и Мак вместе одолели последние ступеньки.

— Что случилось? — рявкнул Мак, заворачивая за угол.

На земле перед Русским лежал человек. Вот дерьмо.

— Джефф! — Лив упала на колени. Джефф лежал на боку с закрытыми глазами.

— Он в отключке, — пояснил Русский.

— Что с тобой? — Мак похлопал Джеффа по щекам. — Давай, мужик. Очнись.

— А где папки? — прошептала Лив.

Позади них раздался зловещий голос.

— Вот эти?

Лив вздрогнула и обернулась.

И увидела прямо перед собой объемистую грудь, пропахшую салями.

Она подняла голову и взглянула в ледяные голубые глаза.

Глава тридцатая

— Так и знал, что ты попытаешься выкинуть какой-нибудь номер, — усмехнулся Сэм, держа папки на вытянутой руке. — Что здесь?

— Здесь правда! — заявила Лив. Ее голос отдался эхом в просторном бетонном помещении.

Мак обнял Лив за талию и прижал ее к себе. Джефф простонал и перекатился на спину.

— Что ты с ним сделал? — спросила Лив.

Сэм пожал плечами.

— Просто шишка на голове. До свадьбы заживет.

— Удерживай нас здесь, сколько влезет, — сказал Мак. — Даже если папки не попадут к репортерам, у нас есть запись признания Ройса.

Сэм поморгал. Он явно испугался. И решил скрыть это под бравадой.

— Ты врешь.

— Нет, — сказала Лив. — А с помощью Джеффа и Джессики ты пойдешь на дно вместе с ним. Ты годами покрывал его грязные делишки.

В кармане Лив зазвонил телефон. Сэм сдвинул брови.

— Не отвечай.

— Все станет известно, Сэм, — сказала Лив. — Финиш. Просто прими это к сведению и отпусти нас.

Теперь зазвонил телефон Мака. Их искали.

— Сейчас или никогда, Сэм, — сказал Мак.

На лбу Сэма выступил пот.

— А я-то почему пойду на дно?

— Это уже будет решать полиция. Мы просто хотим его остановить. Хочешь, помоги нам, не хочешь, не помогай, но Ройс идет на дно. Сегодня.

Сэм развернулся и начал шагать туда-сюда в явной нерешительности. Мак встретился глазами с Русским.

— Влад?

Русский поднял брови.

— Да?

— Разбей ему яйца.

Глаза Сэма заметили опасность лишь за долю секунды до того, как массивный русский кулак влетел ему в лицо. Сэм упал, папки рассыпались по полу. Лив присела на корточки, чтобы их собрать, задержавшись ненадолго, чтобы проверить Сэма.

— Он в порядке?

Русский перекинул Джеффа через плечо.

— До свадьбы заживет. Пошли.

— Я не хочу, чтобы у тебя были из-за этого проблемы, — сказала Лив, оглядываясь через плечо, когда Мак потянул ее за руку.

— Предоставь это мне, — успокоил Русский… или Влад, как его назвал Мак. Оказывается, у него было имя.

Они выбежали в переулок за рестораном. Рия в униформе «Савой» и поварской куртке расхаживала у двери, нервно кусая ногти. Заметив их, она облегченно перевела дыхание. Но потом увидела Русского с перекинутым через плечо Джеффом.

— Боже мой, что с ним?

— Сэм его ударил.

Голос Джеффа прозвучал из-за плеча Влада:

— Что происходит? Почему я вверх тормашками?

— Вот, — сказала Лив, вручая папки Рие. — Иди.

Рия покачала головой. Лив похолодела, вглядываясь в лицо подруги.

— О нет, — выдохнула она. — Мы опоздали?

— Они уже запустили репортеров в зал. Поздно подменять папки.

Нет! Черт, нет! Лив запустила руки себе в волосы.

Мак стукнул кулаком о ладонь другой руки и выругался.

— У нас есть еще запись, — сказал он. — Давай я позвоню Ноа.

Лив вздохнула. Нужно подумать. Изменить план.

— Где Джессика и Алексис?

Рия замялась.

— Они пытались тебе дозвониться.

Лив охватил страх.

— Где они?

— В зале. Решили выступить против него на глазах у всех.

— Дыши.

Мак потер спину Лив. Она сидела на скамейке в раздевалке «Савой», согнувшись пополам и с усилием втягивая в себя воздух. Рия спрятала их там и убежала, чтобы занять свое место среди персонала, но прошло пятнадцать минут, и они не знали, что происходит. Гевин и Тея звонили десять минут назад и сказали, что не могут войти. Малколм тоже. Они с Ноа застряли в пробке.

От волнения Лив подташнивало.

Джеффа поместили на другую скамейку. Его голова лежала на коленях у Русского. Влад прикладывал пакет со льдом к виску Джеффа.

— Сотрясения мозга нет, — сказал Влад. — Я в этом разбираюсь.

— Я должна быть там, — сказала Лив. — Это я их втянула.

— Ройс их втянул, — сказал Мак.

— Я не могу здесь просто отсиживаться!

Дверь распахнулась. Вбежала Рия с диким выражением лица.

Лив вскочила на ноги.

— Что случилось?

— Они встали на стулья и закричали, что он серийный насильник, и разверзся ад!

Рия нажала несколько кнопок на стене, которые управляли динамиками по всему ресторану. В раздевалку ворвались крики, изумленные возгласы и громкие отрицания Ройса.

— Эти женщины — просто недовольные бывшие сотрудники! Мне пришлось их уволить! Не слушайте их!

Лив схватила Мака за руку, когда какофонию перекрыл голос Алексис:

— Ройс Престон шантажом заставил меня вступить в сексуальные отношения…

— Замолчи! — проревел Ройс. — Не слушайте этих женщин!

— …это длилось больше года! — закончила Алексис.

— Да она даже не в моем вкусе! — фальшиво смеясь, прокричал Ройс.

— Здесь еще семь женщин, которые готовы сделать заявления, — крикнула Джессика.

Лив прижала ладонь ко рту.

— Боже мой, — выдохнула она. — Послушайте их.

— Мы написали заявления для репортеров в этом зале, — сказала Алексис.

— Я требую, чтобы этих женщин арестовали! — проорал Ройс сквозь шум. — Я засужу их за клевету. Сэм! Где, черт возьми, Сэм?

Лив прислонилась к груди Мака, ощутив спиной биение его сердца.

В динамиках звучали пронзительные отрицания Ройса, вопросы журналистов и, главное, уверенные, сильные голоса двух женщин, которые были сыты унижениями по горло и брали жизнь в свои руки.

Дверь снова распахнулась.

Ввалился Ройс. Пыхтящий и задыхающийся бизон. Его трясло от макушки парика до кончиков пальцев ног в мокасинах «Берлути». Лицо Ройса приняло цвет тушеного помидора.

— Оливия.

Рука Мака легла ей на талию.

— Я так и знал, что за всем этим стоишь ты.

Ройс угрожающе двинулся на нее, но Влад вскочил на ноги, ненароком сбросив Джеффа на пол, и преградил Ройсу путь.

— Стой на месте, — спокойно проговорил он.

Ройс гулко сглотнул и попятился.

— Все кончено, Ройс, — сказала Лив. — Твоей карьере конец.

Ройс указал на нее пальцем.

— Тебе это с рук не сойдет. Я засужу ваши задницы. Всех вас. Ты что, всерьез думаешь, что кто-нибудь поверит твоим словам против моих, ничтожная маленькая сучка?

Мак набрал номер Ноа и, не сводя глаз с Ройса, отдал простую команду.

— Включай.

В динамиках по всему ресторану затрещало статическое электричество, а затем раздался ясный, сильный голос:

— Что я могу тебе дать, чтобы ты оставил меня в покое?

Лив улыбнулась.

— Я записывала наш разговор, Ройс.

Ройс побледнел, наконец осознав, что ему не выкрутиться.

— Подписанное заявление.

— Подписанное заявление о чем?

Лив засмеялась, слыша, как звучит ее голос — гораздо спокойнее, чем она себя чувствовала в тот момент. И гораздо спокойнее, чем она себя чувствовала сейчас.

— Что ты ни черта не видела.

— Так вот как ты хранишь свой маленький грязный секрет? Запугиваешь женщин, чтобы они подписали заявление, в котором говорится: все тип-топ, мы ничего не видели, нас никто не трогал?

Ты правда думаешь, что за все это время я не научился заметать следы?

Последняя фраза стихла и повторилась снова. Стихла и повторилась снова. Еще и еще. Кошмарным эхом. Признание, означавшее конец.

Мак рассмеялся и прижался лбом к волосам Лив.

— Молодец, Ноа, — прошептал он.

Ройс предпринял еще одну попытку их запугать.

— Ты ничего не забываешь? В тот вечер я кое-что сказал и о тебе, Мак. Я позабочусь о том, чтобы все узнали твой маленький грязный секрет.

Мак поднял голову и крепче прижал к себе Лив.

— Мне наплевать, Ройс. Я больше не прячусь.

Лив повернулась в его объятиях и посмотрела ему в лицо.

— Ты уверен?

Мак завел локон ей за ухо.

— Я хочу начать все сначала. Ты этого заслуживаешь.

И снова дверь распахнулась. Вбежал публицист Ройса. Лицо мужчины приняло зеленоватый оттенок.

— Ройс, нам нужно уходить через заднюю дверь, — прохрипел он. — Там творится полный хаос. Репортеры тебя так просто не выпустят.

Влад положил руку Ройсу на грудь.

— Стой на месте.

— Отпусти его, Влад, — сказала Лив. — Ему теперь никуда от этого не сбежать.

Публицист бросил на Лив настороженный и вроде бы даже извиняющийся взгляд, затем взял Ройса за локоть и потащил прочь.

Лив смутно осознавала, что происходит вокруг. Джефф со стоном поднялся с пола. Русский бросился ему на помощь. Рия сказала, что ей нужно проверить, как там Джессика и Алексис.

Лив ясно видела и слышала только одного человека. Мака.

Он обнял ее.

— Все хорошо?

Она прижалась щекой к его груди.

— Теперь да.

Его руки внезапно стиснули ее, и он прижался лицом к ее плечу.

— Скажи, что я не потерял тебя, Лив.

Лив отстранилась и снова посмотрела на него снизу вверх.

— Думаешь, теперь мы можем сказать друг другу все, что нужно?

Мак тяжело сглотнул и обхватил ладонями ее лицо.

— Я так жалею, что уехал той ночью. Мне следовало бороться за тебя, но я был гребаным трусом…

Она накрыла его рот рукой.

— Заткнись.

Он моргнул, но повиновался.

— Это я была трусихой в ту ночь. — Лив провела рукой по его подбородку. В ее голосе появилась дрожь в тон ее чувствам. Страх. Раскаяние. Сожаление. — Я воспользовалась этой ерундой про твое имя как оправданием, потому что была напугана. Потому что знала, что влюбляюсь в тебя, а со мной такое впервые.

Он расплылся в одной из тех улыбок, которые говорили ей, что все образуется.

— Что ж, дорогая. Может, нам все-таки стоит попробовать?

Ее сердце колотилось.

— Что попробовать?

— Ты не думаешь, что пора бы уже нам влюбиться?

Что-то взорвалось у нее в груди, распространяя тепло, радость и ощущение безопасности. Счастье охватило ее, когда она приподнялась на цыпочках и коснулась губами его губ.

— Эй, Брейден?

Он наклонился за еще одним поцелуем.

— М-м-м?

— Я уже влюбилась в тебя.

— Хорошо. — Он тихо засмеялся, и Лив ощутила его теплое дыхание на своих губах. — Потому что я тоже.

Его лоб коснулся ее лба, его руки прижались к ее лицу, словно он никогда не хотел ее отпускать.

— Эй, Брейден? — прошептала она.

— М-м-м?

— Поцелуй меня, идиот.

И он поцеловал. О, как он поцеловал. Он прижался к ее рту, вливая свое сердце в каждое движение губ, в каждое поглаживание рук, в каждое обещание и клятву, сказанные шепотом. Лив погрузила пальцы в его волосы и не отпускала. Не хотела отпускать его никогда.

Громкий стук шагов у двери вернул их в реальность.

Гевин, Дэл и Малколм вошли в раздевалку, за ними появилась Тея.

— О боже! Мы никак не могли попасть внутрь! — сказала Тея. — Что мы пропустили?

Все четверо вдруг замерли. Их глаза оценивающе пробежались по рукам Мака на спине Лив, ее рукам в его волосах, припухлости их губ.

— Ой, — пискнула Тея. — Ну, слава богу.

Дэл сунул руку в карман и вытащил бумажник. Он шагнул вперед и протянул Маку пачку банкнот.

— Что это? — спросила Лив, приподняв бровь.

— Поздравляю, — сказал Дэл. — Наконец-то у тебя официально есть подружка.

Лив попятилась, поставив руки на бедра.

— Что, простите? Вы опять на меня спорили?

Мак сунул деньги в карман, притянул ее назад и заглушил возмущение своими губами. Она не стала возражать.

Их отвлек осторожный кашель. В раздевалку вошел незнакомый мужчина. Простая белая рубашка и брюки цвета хаки выдавали в нем репортера.

— Джессика и Алексис сказали, что вы все это начали, — сказал он.

Лив повернулась обратно к Маку.

— Мы просто помогли.

Мужчина покачал головой, переводя взгляд с одного лица на другое. При виде Гевина, Дэла и даже Влада в его глазах мелькало узнавание.

— Я не понимаю. Вы все, ребята, вроде как знаменитости. Вы тут при чем? То есть кто вы такие, ребята?

Лив наблюдала, как парни повели свой обычный безмолвный разговор — поднятые брови, пожимание плеч, кивки.

Мак ухмыльнулся Лив. Она засмеялась и спрятала лицо на его груди.

— Кто мы такие? — повторил Мак. — Мы гребаный книжный клуб Bromance.

Репортер вскинул брови.

— Что-что?

Мак взял Лив за руку.

— Они объяснят, — сказал он, кивая на ребят. — А нас, пожалуйста, извините, нам не терпится начать наше «долго и счастливо».

Эпилог

Шесть месяцев спустя

— Прокуратура объявила, что опозоренный шеф-повар реалити-шоу Ройс Престон согласился на сделку о признании вины по обвинению в причинении опасности, растратах и уклонении от уплаты налогов. Ожидается, что Престон получит наказание сроком от шестнадцати до двадцати лет в федеральной тюрьме…

В своей квартире над гаражом Лив убрала звук телевизора и плюхнулась обратно на диван рядом с Брейденом.

— Никаких обвинений за сексуальное домогательство.

Брейден приподнял руку, чтобы Лив могла нырнуть под нее и прижаться к его плечу.

— Он заслуживает гораздо большего, чем двадцать лет.

— Гретхен молодец, что взяла на себя защиту этих женщин. Трудно поверить, что они нуждаются в правовой защите, но, по крайней мере, она это делает про боно.

— Я просто рад, что все кончилось, — сказал Брейден, прижимаясь лбом к ее виску. — Я наконец могу сосредоточиться на других вещах.

— Таких, как твой новый ресторан?

— И мой новый красивый кондитер.

— Ты не думаешь, что это большой риск? — спросила Лив, садясь ему верхом на колени. — Нанимать свою девушку? Это может сильно осложнить работу.

— Я готов рискнуть. — Руки Брейдена скользнули ей под футболку. — Особенно если она не моя девушка.

Лив сдвинула брови.

— Это очень странный способ порвать со мной, Мак.

— Я скорее думаю о том, чтобы работать вместе с женой.

Лив замерла.

— Что ты сказал?

— Я прошу тебя выйти за меня замуж, — сказал он, обвивая ее руками за талию, глядя на нее с любовью в глазах. — Хочу каждый вечер приходить домой и видеть тебя, хочу работать вместе с тобой. Хочу сидеть с тобой в обнимку на диване и слушать, как прошел твой день. Хочу заниматься с тобой любовью каждую ночь, ссориться, а потом снова заниматься любовью.

Она смотрела на него и чувствовала, как выражение его глаз заставляет ее сердце биться быстрее. Как это произошло? Как она нашла этого мужчину? Она прижала свои губы к его губам. Его поцелуй был голодным, пробуждающим желание. Наконец она обхватила руками его голову и отвела от себя. Он послушался, но его пальцы оказались на кнопке ее джинсов, а потом руки нетерпеливо стянули джинсовую ткань с бедер. Она соскользнула с него и легла, чувствуя, как внутри разгорается огонь.

Они занимались любовью, и обменивались клятвами, а когда закончили, он прижал ее к своей груди.

— Полежим в обнимку?

Она припала щекой к теплой долине возле его сердца.

— Да.

— Да — хочешь в обнимку? Или да — выйдешь за меня замуж?

— И то, и другое.

Правда, до лежания в обнимку дело дошло не скоро. За ее первым «да» последовало еще очень много других. Изможденная и удовлетворенная, Лив упала ему на грудь, и он накрыл их тела одеялом.

— Мне нравятся твои широкие плечи.

Брейден поцеловал ее в макушку.

— Они твои.

Лив протянула ему кулак, чтобы он по нему ударил.

— Партнеры?

Он поднес ее кулак к своим губам.

— Навсегда.

Благодарности

Не буду врать. Эта книга чуть меня не убила, и я не выжила бы без помощи моего терпеливого агента Тары Джельсомино (ты права, Тара, книга в самом деле была очень амбициозной) и моего креативного, вдохновляющего редактора Кристин Шварц. Спасибо, что помогли мне справиться с приступами паники и выпустить в мир историю Мака и Лив. Спасибо также всей команде «Беркли». Бриджит О’Тул и Джессика Брок, вы — лучшие в своем деле! Я навечно у вас в долгу за ответы на все мои вопросы о маркетинге и рекламе. И я перестала бы себя уважать, если бы не крикнула громкое СПАСИБО редакторам, которые подмечают важные детали, в том числе интересные факты о куриных гениталиях.

Шлю любовь и благодарности всей моей писательской команде — Мейке, Кристине, Виктории и Алиссе — и моей веселой команде «Биндерхаус». Как всегда, вы удерживаете меня в здравом рассудке.

Спасибо моей семье. Я так сильно вас всех люблю! Вы сделали все возможное, чтобы я могла жить своей мечтой. Вся моя работа посвящена вам.

И, наконец, спасибо выжившим. Я вам верю. Всегда. #MeToo.

(Отказываюсь благодарить лишь настоящего петуха Рэнди. Ты гад, Рэнди. Оставь бедных кур в покое.)

Примечания

1

«Про боно» (от лат. pro bono publico — ради общественного блага) — безвозмездные услуги, оказываемые лицам или организациям, которые не в состоянии эти услуги оплатить.

2

Поправка о равных правах — предлагаемая поправка к Конституции США о гарантированно равных юридических правах для американских граждан независимо от пола, в вопросах развода, собственности, трудовой занятости и других; была впервые представлена в Конгрессе в 1923 году.

3

ИПА — индийский пейл-эль (India Pale Ale, сокращ. IPA) — сильно охмеленная разновидность бледного эля, пряный и горький.

4

Плащ и Кинжал — прозвища двух супергероев в комиксах Marvel, юноши и девушки.

Content

Лисса Кей Адамс
Bromance. Все секреты книжного клуба

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Эпилог

Благодарности

Примечания