Мурзель

Снег на песке

Моим вдохновительницам и пинательницам Yadviga Eliseeva и Hjordis

Глава 1

Небо на востоке светлело. Волны с шумом накатывали на берег и бурлящей пеной разливались среди мокрых камней, блестящих в свете лиловой зари.

— Как ты думаешь, они заметят, что мы сбежали? — спросила Мия.

Бьянка с наслаждением вдохнула прохладный соленый воздух и повернулась к сестре.

— Ты же видела, сколько гостей во дворце. Не бойся, мы вернемся туда раньше, чем нас хватятся.

Мия заправила за ухо русую прядку и лукаво улыбнулась:

— Ну что, сестрица, тебе кто-нибудь понравился на балу?

Бьянка тяжело вздохнула.

— Нет. Все такие скучные, напыщенные. Не юноши, а кисейные барышни. Только и разговоров, что о балах да о нарядах.

Мия с притворным осуждением покачала головой.

— Слишком уж ты привередлива, сестрица. Так ты вообще замуж не выйдешь.

— Да больно надо! — фыркнула Бьянка. — Выйти замуж за первого встречного, лишь бы не остаться старой девой? Пфф. Спасибо, не хочу. Согласись, мы тут уже целый месяц, и не встретили ни одного нормального мужчины.

— И каким же, по-твоему, должен быть «нормальный мужчина»? — ехидно спросила сестра.

— Сильным, мужественным, ответственным. Как наш отец.

— Тут ты права. Нашему папе никто и в подметки не годится… — зеленые глаза Мии сверкнули озорством. — Но все-таки кое-кто мне понравился.

— Что? — возмутилась Бьянка. — Мала ты еще о мальчиках думать!

— Ничего я не мала! Мне уже шестнадцать!

— …исполнилось на прошлой неделе.

— И что с того? Я не собираюсь, как ты, засиживаться в старых девах!

Бьянка закатила глаза.

— Ну да, двадцать лет — это глубокая старость. Поползу-ка я на кладбище, а то что-то зажилась на белом свете.

Она подхватила юбки и сделала вид что уходит. Мия поймала ее за локоть.

— Стой! Я пошутила.

Бьянка повернулась к ней.

— Ну ладно, на первый раз прощаю, — снисходительно улыбнулась она и с любопытством спросила, — и кто же он?

Мия замялась, ее щеки вспыхнули нежным румянцем.

— Ну? — Бьянка вперила в сестру вопросительный взгляд.

— Константин, — смущенно потупилась та.

— Ничего себе! — присвистнула Бьянка. — На самого наследника замахнулась! Молодец, сестренка!.. Вот только я слыхала, что он уже помолвлен.

Нежное личико Мии исказила недовольная гримаска.

— Пфф. Ну и что? Помолвку можно и расторгнуть!

Бьянка насмешливо подняла бровь.

— Ага. Или устроить переворот, и под шумок похитить жениха.

— Надо будет — устрою, — надула губы Мия.

Бьянка подняла камешек и задумчиво повертела в ладонях, наслаждаясь ощущением прохладной гладкости его боков.

— Как же я все-таки люблю море, — мечтательно протянула она и швырнула камешек в волны, наблюдая за легким всплеском зеленоватой воды. — Как жаль, что у нас в Хейдероне его нет.

— Зато у нас природа красивее, — возразила Мия. — Горы, леса, озера…

— Жаль, только вода в них ледяная, долго не поплаваешь.

— Увы… — вздохнула сестра и тут же предложила. — Кстати, а давай искупаемся!

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет?

Бьянка взглянула на бескрайнее море в лиловом сиянии неба. Величавые волны набегали на берег, взметая в воздух соленые брызги. Мерный шум то усиливался, то затухал, а темная вода так и манила в нее окунуться.

— А давай!

Сестры помогли друг другу расшнуровать корсажи и разделись, оставшись в нижних рубахах из тонкого льна. Затем они скинули туфли, стянули чулки и, взявшись за руки, побежали по мокрой гальке.

Море охватило ноги прохладными волнами, а затем вдруг окатило Бьянку по самую шею. Она восторженно взвизгнула и с головой нырнула в бурлящую глубину. Как хорошо! Вода такая свежая, ласковая! Бьянка поплыла навстречу восходящему солнцу, не отрывая взор от горизонта, где уже поднималась заря, окрашивая небо сиреневым золотом.

— Сестрица! Посмотри на меня! — послышался звонкий смех Мии.

Бьянка обернулась. Сестра стояла по грудь в воде и смело штурмовала набегающие волны, пытаясь удержаться как можно дольше на их пенистых гребнях.

Бьянка подплыла к ней.

— Вот тебе! — она резко выбросила руку с согнутым запястьем, ладонью посылая в Мию мощный заряд сверкающих брызг.

— Ах ты зараза! — завопила та и принялась брызгаться в ответ.

Через полчаса, вдоволь набесившись и наплававшись, сестры решили выйти на берег. Из-за мерцающего горизонта уже показалось ослепительное солнце, а значит, пришла пора возвращаться во дворец.

Влага испарялась на ветру, заставляя Бьянку обхватить себя за плечи. Намокшая рубаха неприятно липла к телу, хотелось поскорее ее снять и надеть сухое платье. Зубы непроизвольно стучали от холода.

Бьянка скрутила волосы в толстый черный жгут, и принялась выжимать из них воду.

— А где наши вещи? — вдруг недоуменно спросила Мия.

Бьянка осмотрелась. Одежда исчезла. Колючая тревога шелохнулась в груди. Что происходит? Может быть, платья просто унесло ветром? Надо поскорее найти их!

Внезапно из-за прибрежных скал навстречу сестрам вышли трое мужчин.

— Доброе утро, милые дамы, — ухмыльнулся один из них.

Мия взвизгнула от неожиданности, а Бьянка настороженно уставилась на незнакомцев. Один из них, крупный, массивный, сразу привлек ее внимание, внушая чувство смутной тревоги. На вид ему было около сорока. Грубое лицо, густая спутанная борода, недобрый взгляд из-под кустистых бровей. Кто он такой и что ему нужно? Взгляд скользнул по одежде: потертый укороченный камзол, широкие штаны, поношенная треуголка… Моряк?

Или… пират?!

— Бежим! — Бьянка схватила Мию за руку и потащила ее за собой.

— Стоять! — воскликнул бородач, бросаясь в погоню.

Босые пятки больно колотились о гальку, мелкие камешки застревали между пальцев, мокрая рубаха стесняла движения. Тяжелый топот отчетливо слышался за спиной: преследователи не отставали. Скорее! Сердце выпрыгивало из груди. Скорее же!

— Ай, — вдруг вскрикнула Мия и полетела на землю, едва успев выставить перед собой руки.

Проклятье! Бьянка попыталась поднять сестру.

— Быстрее вставай! — задыхаясь, воскликнула она.

— Не могу! Я подвернула ногу, — всхлипнула Мия.

— Черт!

Мужчины приблизились. Бородач вытащил из-за пояса пистолет и наставил его на сестер.

— Куда же вы так торопитесь, леди? — его грубое лицо исказилось гнусным оскалом. — Мы не сделаем вам ничего дурного.

— Что вам от нас нужно? — голос Бьянки дрожал.

— Мы хотим, милые дамы, пригласить вас на небольшую морскую прогулку.

— На какую еще прогулку?

— На нашем скромном судне, — ухмыльнулся бородач и махнул в сторону моря.

— Мы никуда с вами не пойдем! Немедленно отдайте нашу одежду!

— А то что? — поднял бровь негодяй.

— Вы не знаете кто мы такие!

— Две маленькие мокрые цыпочки? — хохотнул в обвисшие черные усы второй преследователь.

Бьянка дерзко вскинула подбородок.

— Наш отец — король Хейдерона, а дядя — князь Ангалонии.

Бандиты оглушительно расхохотались.

— Надо же, какая честь! — насмешливо поклонился бородач. — Просим прощения за наши манеры, ваши величества!

— «Высочества», — поправил усатый, — они же «прынцессы».

— Ладно, хорош трепаться. Хватай их!

С этими словами преследователи набросились на сестер. Бородатый схватил Мию, а двое других навалились на Бьянку. Та отчаянно сопротивлялась — пиналась, кусалась, царапалась, но, в конце концов, на нее набросили мешок и крепко обвязали сверху веревкой.

Один из бандитов взвалил ее на плечо. Бьянка пыталась кричать, но пыль из мешка забивалась ей в рот, обдавая тошнотворным запахом гнилой картошки, а руки и ноги крепко стягивала веревка, не давая ни малейшего шанса спастись.

Похитители погрузили добычу в шлюпку и погребли в сторону мыса, за которым был пришвартован корабль. Когда они подплывали, то сквозь грязную мешковину Бьянка сумела различить носовую фигуру в виде гарпии, распростершей над волнами синие крылья.

Глава 2

В сыром трюме пахло солью и подгнившими досками. Сестры сидели на куче старого тряпья, тесно прижавшись друг к другу. Сквозь треск досок и скрип канатов до них доносились пронзительные крики чаек и плеск волн за бортом.

— Бьянка, что же делать? Что с нами будет? — дрожащим голосом бормотала Мия.

Бьянка и сама тряслась от страха. Разве можно было представить, чем обернется их невинный побег из дворца? Она думала, самое страшное, что может случиться — это нарваться на занудные нотации дядюшки и ехидные комментарии тетушки. Но похищение… Разум отказывался принимать это. Как дочь короля Хейдерона она всегда ощущала себя в полной безопасности. Отец научил ее многому: фехтованию, стрельбе, верховой езде. Бьянка Кернхард всегда была уверена в собственных силах и никогда ничего не боялась, даже если поблизости не было многочисленной стражи. Но сейчас впервые за двадцать лет ее жизни ей было по-настоящему страшно.

«Вот дура! — корила она себя. — Дернул же меня черт сбежать из дворца! Да еще и Мию во все это втянула».

Она взглянула на сестренку. В тусклом свете, проникающем в трюм сквозь решетчатый люк, Бьянка увидела, что в глазах Мии дрожат слезы, а ее губы шевелятся в беззвучной молитве.

«Это я во всем виновата! Я обязана защитить ее!» — Бьянка крепче прижала к себе сестру.

Сырая рубаха почти не грела. От морской воды волосы превратились в мочалку, кожа горела от соли. Но хуже всего был страх, сжимающий внутренности в болезненный ком. Бьянке хотелось верить, что все это сон, и она постоянно щипала себя за руку, чтобы проснуться. Но ничего не менялось. Вокруг все тот же затхлый полумрак, а перед глазами — все те же потемневшие доски.

Внезапно ступени трапа заскрипели под тяжелыми шагами. Бьянка вздрогнула, ее сердце учащенно забилось. Перед решеткой показалось двое мужчин — бородач и его усатый сообщник.

— Так, что тут у нас за добыча? — пренебрежительно процедил бородатый и самодовольно усмехнулся. — Ну-ка, Пабло, открой дверь.

— Только давай без этих твоих шуточек, Умберто, — буркнул тот в усы, достал из кармана огромную связку ключей и принялся ковыряться в замке.

— Ты как разговариваешь со своим капитаном? — гаркнул Умберто.

Пабло закатил глаза.

— Я пока еще твой помощник и пытаюсь удержать тебя от очередной глупости.

Решетка распахнулась, и похитители вошли внутрь. Бьянка поднялась на ноги и выступила вперед, закрывая собой Мию.

— Кто вы такие и что вам от нас нужно? — с вызовом спросила она.

Капитан осклабился.

— Трахнуть такую сочную курочку как ты.

Он протянул к ней руку, и широкая ладонь грубо стиснула ее грудь. Бьянка тут же перехватила его предплечье и заломила ему за спину, заставив капитана согнуться пополам. Ее колено с размаха врезалось ему в нос, и Умберто сдавленно булькнул.

Внезапно раздался щелчок взводимого курка.

— Отпусти его, сучка, иначе я пристрелю твою подружку!

Бьянка оглянулась, и увидела, что Пабло навел на Мию пистолет.

— Делай, что я велю! — приказал он.

Она ослабила хватку. Умберто тут же выпрямился и наотмашь ударил ее по лицу. Бьянка отлетела в угол, больно врезалась стену и сползла на грязный пол.

— Шлюха! — прорычал капитан и хотел было ударить ее еще раз, но помощник схватил его за руку.

— Не трогай ее! Испортишь лицо, никто у нас ее не купит! Потерпи уже до Мирсадина! За таких сладких крошек нам дадут столько золота, что ты сможешь хоть поселиться в борделе!

Умберто опустил занесенную для удара ладонь и злобно сверкнул красноватыми глазами.

— Твое счастье, курва, что мы хотим тебя продать, — буркнул он. — Иначе я твою рожу так бы разукрасил, что и мать родная не узнала бы.

— Послушайте, — дрожащим голосом заговорила Бьянка, прижимая руку к горящей щеке, — если вам нужны деньги, обратитесь к князю. Мы его племянницы, он заплатит за нас любой выкуп!

— Ты, красотка, ври, да не завирайся, — хмыкнул Пабло и швырнул в камеру ворох одежды. — Вот ваше тряпье, принцессы. А теперь позвольте откланяться, ваши высочества.

Похитители ушли, а сестры быстро стянули сырые рубахи и надели свои платья. Для того чтобы выбраться из дворца, Бьянка позаимствовала одежду у прислуги, и сейчас это сыграло с ними злую шутку. Будь на них роскошные бальные наряды, бандиты поверили бы в то, что они знатные дамы, и за них заплатят большой выкуп. А в этих обносках их приняли за обычных простолюдинок. Проклятье!

— Он сказал: «Потерпи до Мирсадина», — пробормотала Бьянка. — Значит, нас везут в Алькантар.

— Нас хотят там продать? — испугано спросила Мия.

— Похоже на то.

— И что же нам теперь делать?

— Пока не знаю. Будем действовать по ситуации.

— Мне страшно! Неужели ты совсем не боишься?

Бьянка боялась. Боялась до стука зубов. Боялась до судорог в животе. Но что толку показывать свой страх? Кому от этого станет легче?

— Все будет хорошо, Мия, обещаю! — Бьянка крепко прижала ее к груди. Русые пряди сестры переплелись с ее черными волосами.

Нужно защитить Мию. Любой ценой!

* * *

Так прошел день. Под вечер Пабло принес им две высокие оловянные кружки, наполненные дымящимся рыбным супом. Бьянка попыталась заговорить с ним:

— Куда вы нас везете?

— Узнаете, — буркнул он в усы.

— Вы хотите нас продать?

— Узнаете.

Так и не добившись ответа, сестры подкрепились, хлебая уху прямо из кружек. Затем они вновь уселись на солому, обнялись и просидели так до самого вечера, прислушиваясь к плеску волн, крику чаек и воплям капитана, понукающего матросов. Спасения ждать было неоткуда. Никто во дворце не знал, куда они с Мией отправились, и никто не видел, как их похитили. Значит, рассчитывать они могут только на себя.

Снаружи стемнело, и трюм погрузился в непроглядный мрак. Крики и топот на палубе стихли, лишь шум воды и скрип канатов нарушали ночную тишину. Мия заснула в объятиях Бьянки. Та тоже почти погрузилась в вязкую дремоту, как вдруг крышка люка с грохотом откинулась, и под тяжелыми сапогами затрещали ступени. Сестры мигом проснулись и настороженно уставились на дверь.

Звякнули ключи, решетка распахнулась, и на пороге показался капитан. На поясе у него болтался фонарь, а в руке он держал пистолет.

— Ты! — он ткнул пальцем на Мию. — Пойдешь со мной!

— Никуда она не пойдет! — возразила Бьянка, прикрывая собой сестру.

— Что?! — взревел капитан, и на нее повеяло перегаром. — Ты будешь тут командовать, потаскуха?

— Э-э-э… Послушайте… она девственница, за нее больше дадут. Не трогайте ее!

Умберто на секунду задумался.

— Хм… Ну ладно, — пробормотал он. — Тогда со мной пойдешь ты!

Бьянка хотела было сказать, что она тоже девственница, но глядя в безумные глаза капитана, передумала. Он выглядел абсолютно невменяемым, что если он все-таки потащит к себе сестренку? Мия с ним точно не справится, а у нее, Бьянки, все-таки есть какой-то шанс.

— Бьянка, не надо! — взмолилась Мия.

— Не бойся, сестричка, все будет хорошо, — Бьянка поцеловала Мию в лоб и вышла из камеры.

— Только без глупостей! — прорычал капитан, нацеливая на нее ствол. — Стань к переборке и положи на нее руки, чтобы я видел!

Пришлось повиноваться. Капитан запер дверь камеры.

— А теперь на выход!

Он ткнул Бьянку в спину пистолетом и заставил ее подняться на палубу.

Стояла тихая ночь. После затхлого трюма свежий морской воздух показался опьяняюще сладким. Судно лежало в дрейфе, а на горизонте в лунном свете виднелись темные очертания скал.

Спрыгнуть в воду и доплыть до берега — ведь он совсем рядом? Но как же бросить Мию на растерзание этим головорезам? Нет. Нужно защитить ее, чего бы это ни стоило.

По скрипучему трапу они поднялись на корму и подошли к капитанской каюте.

— Заходи! — велел Умберто.

Бьянка толкнула дверь, и они вошли внутрь.

Свисающий с потолка фонарь выхватывал из темноты большой стол, на котором среди бумаг виднелись причудливые навигационные приборы, а в глубине каюты Бьянка заметила кровать с высокой резной спинкой, застеленную алым покрывалом.

— Стой, — приказал капитан. — Повернись!

Она подчинилась. Умберто уселся в кресло у стены, обшитой ореховыми панелями.

— Сними мне сапоги!

Бьянка застыла в замешательстве. Прислуживать этой гнусной скотине? Подвергнуть себя такому унижению? Ее начало подташнивать, ноги подкосились.

— Ты что, курва, не расслышала? Я сказал: сними мне сапоги! — Умберто лениво повел пистолетом в сторону двери. — Или мне позвать твою сестричку? Это ведь твоя сестричка, не так ли?

Бьянка молчала.

— Отвечай, сука, когда я спрашиваю!

— Да, — глухо выдавила она.

— Хорошо. А теперь — исполняй приказ!

Она медленно опустилась перед ним на колени. Капитан вытянул ногу перед ее лицом. Бьянка ухватилась за потертый кожаный сапог и с усилием стащила его с голени. В нос ударила вонь потных ног, к горлу подкатил тошнотворный ком. С трудом поборов отвращение, она стянула и второй сапог.

— Хорошо, молодец! Люблю, покорных баб. Теперь — поставь их в угол! — капитан дернул пистолетом. — И почему такое кислое лицо? Твоя сестренка, кажись, поласковее будет.

— Оставь ее в покое! — процедила Бьянка, поставив сапоги туда, куда он ей указал.

— Это зависит от того, насколько мне понравишься ты, — ухмыльнулся капитан. — Раздевайся!

Глава 3

Сердце заколотилось где-то в горле, между лопаток выступил холодный пот. Вот оно. Началось. Неужели ее первый раз с мужчиной будет именно таким? С этой жирной свиньей, насильно, против воли.

— Я должен повторять? — нетерпеливо прищурился Умберто. — Живо раздевайся!

Дрожащими пальцами Бьянка начала расшнуровывать корсаж. От волнения она не сразу смогла справиться с узлом.

— Позволь, я помогу, — капитан поднялся с кресла, выхватил кинжал и одним махом перерезал шнуровку.

— Теперь сама, — ухмыльнулся он, усаживаясь назад.

Бьянка сняла корсет и развязала тесемки верхней юбки. Та упала к ее ногам. Затем она принялась расстегивать блузу. Тело била крупная дрожь, руки тряслись.

— Что ты копаешься? — недовольно процедил Умберто. — Я всю ночь буду ждать?

— Подождешь, — тихо огрызнулась она.

— Что ты сказала, сука?

— Ничего.

— Снимай уже свое тряпье, да поживее!

Блузка соскользнула с плеч, и Бьянка осталась в одной нижней юбке, стыдливо прикрывая руками обнаженную грудь. Умберто подался вперед, его глаза заблестели в тусклом свете фонаря, а губы похотливо приоткрылись.

— Снимай все! — приказал он.

Бьянка судорожно вздохнула, развязала тесьму нижней юбки, и замерла, не решаясь отпустить ее.

— Снимай, шлюха! — прорычал капитан.

Юбка упала на пол, и на Бьянке не осталось ничего, кроме туфель и чулок. Она прикрылась руками. Лицо пылало от унижения.

— Опусти руки, тварь! Живо!

Сгорая от стыда, Бьянка повиновалась. Капитан вперил в нее полный вожделения взгляд.

— Красивая, сука, — медленно протянул он, жадно ощупывая глазами ее тело. — Теперь подойди к кровати и сунь руки в петли.

— Что? — не поняла Бьянка, умирая от страха.

— Делай, что я говорю!

Она повернулась к кровати и в ее массивном изголовье заметила металлическое кольцо, с которого свисали два ремня, завязанных в виде петель. О боже! Если этот мерзавец привяжет ее, она окажется совсем беспомощной! Он сможет делать с ней все, что заблагорассудится, а она даже не сможет себя защитить.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась она. — Давайте так!

— Выполняй мои приказы! — взревел Умберто. — Или твоя сестричка более сговорчива? Мне привести ее?

— Нет!

— Тогда делай, что я говорю!

Бьянку трясло от страха, слезы градом катились по щекам. На негнущихся ногах она подошла к кровати и легла, содрогнувшись от прикосновения холодного атласа к обнаженной спине. Руки скользнули в широкие петли над головой.

— Хорошо! А теперь повеселимся, — капитан подошел к ней и затянул ремни. Жесткая кожа грубо впилась в ее запястья.

Он неспешно снял пояс и расстегнул штаны, а затем тяжело навалился сверху, дыша перегаром в ее лицо. Бьянка вздрогнула и зажмурилась.

— Не дергайся, сучка! — прошипел Умберто. — А ты красивая! Как моя жена. Все красивые бабы — бляди. Моя мне рога наставляла, пока я в море ходил, тварь такая! Знаешь, что я с ней сделал? Нет? Хочешь, покажу?

Бьянка отчаянно замотала головой. Это какое-то безумие!

— Раздвинь ноги пошире, — приказал капитан. — Или мне позвать твою маленькую сестричку, чтобы она подержала тебя за ляжки?

— Не надо, — пролепетала она, раздвигая бедра.

Умберто принялся жадно шарить по ее телу. Огрубевшие ладони стискивали грудь, толстые пальцы больно выкручивали соски. Бьянка лежала с отчаянно бьющимся сердцем, от страха она не могла даже дышать. Мышцы свело от напряжения, по лбу градом катился пот.

Капитан грубо схватил ее за ноги.

— Давай, сука, согни колени! Вот так!

Он опустил руку, и Бьянка ощутила, как заскорузлые пальцы пытаются проникнуть в нее, царапая нежную плоть острыми заусенцами. Ее била дрожь. Она попыталась отстраниться, но Умберто крепко придавливал ее к постели тяжестью своего тела.

— С тех пор, как эта тварь мне изменила, не стоит у меня на красивых баб, — проскрипел он. — Надо тебя слегка подрихтовать.

— Что? — еле слышно прошептала Бьянка.

В его руке блеснул кинжал. В следующий миг он приставил лезвие к ее лицу. Она невольно отпрянула, но он крепко схватил ее за волосы.

— Хочешь, сделаю тебе улыбку до ушей? А, сука, хочешь?

— Нет! — выдавила она.

— Что? Не слышу?

— Нет, пожалуйста!

— Да, проси! Хорошо проси! Моя жена тоже просила! Ползала на коленях! Обещала любить до гроба… сука…

Кинжал вдавился Бьянке в скулу. Она почувствовала, как острие прокалывает кожу. У нее перехватило дыхание, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Что? Я не слышу!

Умберто слегка провернул лезвие в ране, причиняя Бьянке мучительную боль. В его глазах плескалось безумие.

— Пожалуйста! — взмолилась она.

Его пожелтевшие зубы обнажились в гнусном оскале.

— Хорошо! Молодец! — он убрал кинжал от ее лица. — Раздвинь ноги, сучка!

Она повиновалась. Капитан навалился на нее, и Бьянка ощутила, как что-то твердое уперлось ей в промежность, напирая так сильно, что ей показалось, будто ее протыкают тупым копьем.

— Ты меня почти убедила, — осклабился Умберто. — Почти…

Кинжал вдруг снова мелькнул в его руке. Одним движением он разрезал Бьянке щеку от скулы до подбородка. Кожу будто обожгло. Бьянка вскрикнула, теплая кровь заструилась по лицу. В тот же момент его член резко вошел в нее. Внутри все взорвалось от боли, сердце заколотилось как бешеное, из глаз ручьями потекли слезы.

Капитан насиловал Бьянку с животной яростью. В своем безумии он был похож на дикого зверя. Он двигался в ней так резко, что внутри все разрывалось от боли, а его ладонь скользила по раненой щеке, размазывая кровь по ее лицу. В нос бил резкий запах крови и перегара, и от всего этого кошмара Бьянка почти лишилась чувств.

Через несколько бесконечных минут насильник утробно зарычал, пару раз судорожно дернулся и замер, уткнувшись носом в ее липкие от крови волосы. Его массивное тело всей тяжестью навалилось на Бьянку, и она почти задохнулась, распластанная под ним на кровати.

Вдруг с громким стуком распахнулась дверь.

— Какого черта! — недовольно прорычал Умберто и поднял голову.

Бьянка скосила глаза и увидела Пабло. Тот в свою очередь взглянул на ее залитое кровью лицо. Его взгляд вспыхнул яростью.

— Ах ты выблядок поганый! — гневно воскликнул он, обращаясь к капитану. — Опять за свое, вонючий ты извращенец! Сколько уже товара испортил, крыса гальюнная!

— Не твое дело! — огрызнулся Умберто.

Он поднялся с постели и принялся застегивать штаны. Бьянка смогла, наконец, вдохнуть.

— Не мое дело? — злобно переспросил помощник. — А чем платить экипажу — тоже не мое дело? Люди хотят свою долю. Что я им скажу? «У вашего капитана хер не стоит, если он девку ножом не потыкает? Он испортил весь товар, а вы сосите хрен у морского дьявола?»

— Хватит разоряться! — пробурчал капитан. — Там еще есть вторая девка.

— И я прослежу, чтобы ты до нее не добрался!

Умберто вспылил.

— Что ты себе позволяешь, якорь тебе в зад? Это мой корабль! Я вздерну тебя на рее!

— Знаешь что, Умберто, иди-ка ты к дьяволу! Еще одна подобная выходка, и смотри, как бы тебя самого не пустили прогуляться по доске.

— Ты мне угрожаешь, разрази меня гром?

— Пока только предупреждаю. Команда недовольна. Люди месяцами не видят денег, потому что ты, мать твоя каракатица, не можешь свой хер в штанах удержать.

Пабло подошел к постели и принялся ослаблять петли на запястьях Бьянки.

— Что ты с ней возишься? Камень на шею — и за борт! — бросил Умберто.

— Да лучше уж тебя на корм акулам пустить. За нее, даже такую, еще можно выручить пару монет, а вот за твою прогнившую тушу никто и ломаного гроша не даст.

С этими словами помощник поднял Бьянку на руки и вынес из каюты. Она была в полуобморочном состоянии, в голове гудело, перед глазами все плыло, а лицо, шею и грудь заливало кровью из разрезанной щеки.

Пабло отнес ее в кают-компанию и посадил на край большого деревянного стола.

— Погоди секунду!

Он отошел к стенному шкафу, а Бьянка безучастно смотрела в его спину. Ее трясло и шатало, от холода стучали зубы.

Пабло вернулся к ней с бутылкой и стаканом, на дне которого плескалась янтарная жидкость.

— Ну-ка выпей! — он поднес стакан к ее губам.

Резкий запах алкоголя ударил в нос. Бьянка невольно отшатнулась.

— Пей! Это ром. Обезболивающее. Сейчас я буду тебя штопать. Давай! Залпом!

Она глубоко вдохнула и сделала большой глоток. Напиток обжег горло, из глаз брызнули слезы.

Пабло достал из судовой аптечки кривую иглу и принялся вдевать в нее нить. Бьянка сидела на краю стола и бездумно наблюдала за приготовлениями. Перед глазами все затягивалось густой пеленой, а разум отказывался принимать то, что с ней сейчас произошло. Это просто кошмарный сон, и она скоро проснется!

Помощник смахнул со стола груду бумаг.

— Ложись, сейчас попробую тебя подлатать.

Бьянка легла на спину, молча глядя в низкий, обшитый потемневшими досками потолок. Ее трясло от холода, а между ног все было омерзительно липким от крови и спермы.

— Так. Теперь не дергайся. Красоткой тебя сделать не обещаю, но зашью как смогу. Поверни голову набок!

Она подчинилась. Пабло смочил в роме кусок бинта и протер им кожу вокруг раны. Немного спирта попало внутрь и сильно защипало. Бьянка невольно зажмурилась, но разрезанная кожа от этого натянулась, и стало еще больнее. С губ слетел короткий стон.

— Теперь держись! — сказал помощник, и Бьянка крепко сжала кулаки.

Игла с усилием проткнула кожу. Истерзанные нервы взорвались ослепляющей болью. Бьянка дернулась и вскрикнула.

— Тихо! Терпи, девочка!

Она изо всех сил вцепилась в края столешницы, отчаянно стискивая зубы, когда игла вонзалась в щеку и пробивалась сквозь израненную плоть, выходя с другой стороны разреза. Слезы ручьем бежали из-под век, сердце бешено колотилось. Казалось, эта пытка длилась целую вечность. Хотелось умереть, чтобы ничего больше не чувствовать.

Бьянка почти потеряла сознание, когда Пабло, наконец, закончил шить рану. Он затянул швы и завязал торчащие концы нитей на узелки.

— Ну вот, почти как новенькая, — сказал он и отложил инструменты. — Перевяжу тебя потом, а сперва…

Огрубевшие ладони накрыли обнаженную грудь. Бьянка вздрогнула и испуганно взглянула ему в глаза.

— Тихо! Не бойся! Я тебя только трахну, больно не будет!

Она с трудом разомкнула запекшиеся губы и еле слышно прошептала:

— Пожалуйста, не надо!

— Прости, девочка, ты все равно испорчена, а у меня бабы уже целый месяц не было.

С этими словами он подхватил ее под ягодицы и подтащил к краю стола.

— Давай, обними меня ногами! Вот так! Молодец!

Он опустил руку и расстегнул штаны.

Глава 4

Пабло втолкнул Бьянку в камеру и запер за ней решетку. В призрачном свете фонаря мелькнул силуэт сидевшей на полу Мии, а когда помощник ушел, трюм снова погрузился в непроглядную темноту.

Бьянка сделала пару шагов, рухнула на колени и закрыла руками лицо.

— Что с тобой? Сестрица, что они с тобой сделали? — бросилась к ней сестра.

— Ничего, — глухо ответила та.

Мия обняла ее за плечи.

— Я так испугалась, когда он тебя увел! Я подумала, что они тебя убьют!

Лучше бы убили! Хотелось заснуть и никогда больше не просыпаться. Не ощущать этой грязи, боли, хлюпающей влаги между ног. Хотелось умереть. Жгучий стыд, унижение и страх переполняли душу. От гнева и отчаяния хотелось выть и кататься по полу. Бьянка чувствовала себя словно пустая скорлупа, из которой высосали все содержимое. Ей было трудно дышать, воздух будто застревал в легких, превращаясь в тугую вонючую слизь. Казалось, что все тело измазано в грязи снаружи и забито грязью изнутри. После того, что с ней сделали, жизнь уже никогда не станет прежней.

Мия погладила Бьянку по волосам, и ее пальцы нащупали бинты.

— Что с тобой? — в ужасе воскликнула она. — Сестричка, что с твоим лицом?

— Упала. Порезалась о стекло, — выдавила та.

— Это ведь они с тобой сделали? Скажи мне правду! Это они?

— Нет. Я сама.

— Не обманывай меня!

— Мия, давай спать.

* * *

На следующий день рана воспалилась, лицо распухло. Когда Пабло пришел сменить повязку и размотал бинты, Мия пришла в дикий ужас.

— Что, все так плохо? — бесцветным голосом поинтересовалась Бьянка, глядя в ее перепуганные глаза.

Та промолчала, но выступившие слезы и задрожавшие губы ответили на вопрос лучше всяких слов.

— Шов получился довольно аккуратным, — заметил Пабло. — Но прежней красоткой тебе уже не стать.

Он наложил свежую повязку и принялся слой за слоем накручивать Бьянке на голову бинты.

— Зачем вы нас похитили? — со злостью спросила она.

— Чтобы продать.

— Кому?

— Откуда я знаю? Если бы этот червь гальюнный тебя не порезал, ты бы попала к какому-нибудь богачу. А теперь вот даже и не знаю, кто на тебя позарится.

— А она? — Бьянка кивнула на Мию.

— Ее скорей всего купит какой-нибудь вельможа в свой гарем, если только этот мудак Умберто раньше до нее не доберется.

— Значит, сделай так, чтобы он до нее не добрался!

— Да уж постараюсь. Если он и ее испортит, то мы за эту ходку вообще ничего не заработаем.

Пабло намотал последние витки и связал концы бинта между собой.

— Готово, — он поднялся с колен и подал Бьянке руку. — Пойдем со мной!

— Куда?

— Узнаешь.

Они вышли из камеры. Пока Пабло запирал замок, Бьянка стояла на ватных ногах, глядя ему в спину. Может наброситься на него, придушить и отобрать ключ? Но что дальше? Куда они денутся с корабля, полного вооруженных матросов во главе с ублюдком-капитаном? При мысли о нем ее затрясло от страха и ненависти. Нет. Сейчас им никак не сбежать. Придется выполнять прихоти помощника и надеяться, что он сможет защитить их от капитана.

Пабло завел ее за переборку в тесный закуток, увешанный такелажем и заставленный бочками и ящиками. Бьянка поняла, чего он от нее хочет, и содрогнулась от омерзения. Опять это унижение! Все тело еще болит после вчерашнего изнасилования… но лучше уж он, чем капитан или вся команда…

— Облокотись на бочку, — велел помощник. — Только без глупостей.

— Обещай, что Мию не тронут, — потребовала она.

— Обещаю. Я перенесу сюда свой гамак и буду охранять вас по ночам.

— Хорошо, — Бьянка обреченно вздохнула и наклонилась, опершись на деревянную крышку бочонка.

Пабло расстегнул штаны и задрал на ней юбку.

* * *

Помощник сдержал слово. Он подвесил свой гамак в трюме и ночевал там, оберегая пленниц от посягательств капитана. Однако тот больше не появлялся. То ли внял угрозам Пабло, то ли, изуродовав Бьянке лицо, просто утратил к ней всякий интерес.

Каждый вечер, когда склянки били отбой, помощник приходил перевязывать Бьянке рану, а после выводил ее из камеры и брал в трюме прямо на ящиках. Та отдавалась ему с тупым равнодушием, единственным условием было то, чтобы это происходило не на глазах у сестры. Пабло даже старался быть с ней поласковее, но Бьянке было все равно. Во время близости она не испытывала ничего кроме безразличия, и его слюнявые нежности вызывали у нее лишь отвращение.

Через неделю он снял Бьянке швы.

— Принеси зеркало, — попросила она.

— Лучше не надо.

— Принеси!

— Ну хорошо.

Через несколько минут Пабло вернулся и протянул ей крохотное карманное зеркальце. Сначала Бьянка осмотрела неповрежденную сторону. Мертвенно-бледная кожа, потрескавшиеся губы, темные круги под глазами — за эти дни она словно постарела на десять лет.

Она глубоко вдохнула и повернулась к зеркалу левой половиной лица. С замиранием сердца взглянула на себя и чуть не закричала от ужаса. По щеке полз багровый рубец, воспаленная кожа вокруг него вздувалась уродливыми валиками, а поперечные следы от ниток делали шрам похожим на гигантскую сороконожку.

«Я уродина», — в отчаянии подумала она, и слезы хлынули из ее глаз.

Эта жуткая метка останется навсегда, словно клеймо позора, как вечное напоминание о случившемся. О том, как ее насиловали, как над ней издевались, как осквернили тело и запятнали душу. Она больше не сможет без содрогания смотреть на себя в зеркало. Какое бы красивое платье она не надела, этот шрам всегда будет вызывать в ней отвращение и ненависть к самой себе.

Бьянка перевела взгляд на сестру. Та смотрела на нее с нескрываемой жалостью. Хорошо, что не Мие пришлось все это пережить! Она такая хрупкая, ранимая. Она бы уж точно такого не вынесла.

Пабло повел Бьянку в закуток, чтобы в очередной раз удовлетворить свою похоть. Он уложил ее на застеленные парусиной ящики, расстегнул на ней блузу и приник губами к ее шее. Его пальцы принялись лихорадочно гладить спутанные, слипшиеся от крови и пота волосы, а затем жадно забегали по телу, щупая грудь и проникая между ног. Бьянка безучастно лежала под ним, позволяя ему делать с ней все, что заблагорассудится.

Вдоволь насладившись ее прелестями, Пабло расстегнул штаны и вошел в нее. Его толчки насухую причиняли боль, но Бьянка молча терпела, тупо глядя в потолок и мечтая, чтобы он поскорее оставил ее в покое. Наконец он кончил, перекатился на бок и, тяжело дыша, уткнулся носом в ее плечо.

— Эх, были бы у меня деньги, я бы оставил тебя себе, — мечтательно прошептал он ей на ухо.

Бьянка равнодушно молчала.

— Если ветер не переменится, то завтра мы приплываем в Мирсадин, — продолжил он.

— И что дальше? — безразлично спросила она.

— Вас продадут, а мы отправимся назад.

При этих словах Бьянка вдруг встрепенулась, ее сердце учащенно забилось.

— Назад в Форталезу? — взволнованно спросила она.

— Скорей всего. Разве что этому недоумку взбредет в голову что-нибудь другое.

— Послушай, — торопливо зашептала Бьянка, — ты не мог бы передать князю письмо?

— Письмо?

— Да. Я напишу дяде записку о том, что с нами случилось, а ты отнесешь ее во дворец.

Пабло изумленно уставился на нее.

— Так вы и вправду племянницы князя? — его голос испуганно дрогнул.

— Да, черт возьми! — рявкнула она. — Наконец-то до тебя это дошло!

— Проклятье! — пробормотал он себе под нос. — Я даже и не знаю. Мне в город соваться нельзя, меня живо вздернут, если поймают.

— Прошу тебя! Придумай что-нибудь! Уверена, князь заплатит огромные деньги за любые сведения о нас.

Пабло почесал в затылке.

— Хм… Нет, это слишком опасно. Меня могут схватить и пытать, чтобы выбить всю информацию.

— Пожалуйста, прошу тебя, я сделаю все, что ты захочешь, — Бьянка опустилась на грязный пол, встав перед помощником на колени, и умоляюще сложила руки.

— Хм… все, что захочу, говоришь? — Пабло погладил ее по щеке, медленно обвел пальцем губы. В его глазах блеснула похоть. — Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

* * *

На следующее утро «Синяя гарпия» вошла в бухту и через несколько часов пришвартовалась в порту Мирсадина. Началась разгрузка корабля. Бьянке и Мие связали руки, на головы накинули полупрозрачные покрывала и вывели на берег. После недели плавания в затхлом трюме Бьянка была рада наконец выбраться на свежий воздух. Как непривычно ступать по твердой земле! Кажется, будто суша продолжает качаться под ногами.

Девушек усадили на лафет портовой пушки в тени финиковой пальмы и велели двум матросам охранять их. Сквозь тонкую ткань покрывала Бьянка с любопытством смотрела по сторонам. В порту царило настоящее столпотворение. Среди ящиков, бочек и рулонов тканей сновали огромные толпы людей, закутанных в разноцветные одеяния. В сухом горячем воздухе витало множество ароматов: водоросли, рыба, жареное мясо. И специи. Огромное количество специй: чеснок, имбирь, корица, гвоздика, паприка, и множество других, незнакомых запахов. Выкрики продавцов уличной еды тонули в общем гомоне на фоне шума набегающих волн. Отовсюду слышалась чуждая речь. Мать учила дочерей алькантарскому языку, и в долетающих обрывках фраз Бьянка понемногу узнавала отдельные слова.

— Смотри! Кто это? — толкнула ее Мия.

Бьянка оглянулась и увидела длинную процессию из десятка человек, скованных тяжелой цепью. Среди них были мужчины, женщины и даже несколько детей. Они понуро брели по улице, подгоняемые кнутами надсмотрщиков, а их рваные обноски трепетали на жарком ветру.

— Рабы, — изумленно прошептала Бьянка.

В Ангалонии и Хейдероне рабовладение находилось под строжайшим запретом, но здесь, в Алькантаре оно процветало. Бьянка слышала, что работорговцы рыщут по всему свету в поисках добычи, которую затем переправляют сюда. Раньше эти истории казались ей чем-то далеким, не имеющим к ней никакого отношения. Разве могла она, дочь короля, помыслить, что и сама однажды попадет в лапы охотников за живым товаром?

Между тем одна из пленниц — пожилая женщина с растрепанными седыми космами — вдруг оступилась и упала на землю. Вся процессия остановилась. Надсмотрщик подбежал к несчастной и размахнулся плетью, но тут один из рабов — крепкий светловолосый мужчина — поймал пеньковый конец хлыста и потянул его на себя.

— Не трогай ее, скотина! — прорычал он, и Бьянка с ужасом поняла, что эти рабы — хейдеронцы. Ее соотечественники!

На помощь охраннику прибежали двое других. Они принялись яростно стегать хейдеронца плетками, пока тот весь в крови не свалился на землю.

— Они же убьют его! — прошептала Мия, в отчаянии вцепившись в руку Бьянки.

— Тихо! Мы ничего не можем сделать, — прошептала та и притянула ее к себе, пытаясь заслонить от нее это неприглядное зрелище.

Наконец охранники прекратили избивать раба. Остальные несчастные помогли ему и старухе подняться на ноги, и процессия вновь продолжила свое унылое шествие.

Под покрывалами становилось жарко, и даже тень от пышных листьев не особо спасала от полуденного зноя. Над верхней губой проступила испарина, а по спине поползли струйки пота. Бьянка откинула ткань с лица, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но один из охранников грозно шикнул на нее и задернул покрывало обратно.

Удастся ли оглушить одного из матросов, выхватить у него кинжал и перерезать ремни, стягивающие запястья? Нет. Это слишком опасно. Второй охранник ведь не будет безучастно на это смотреть. Да и куда бежать в этом городе, где все чуждо и повсюду враги? Нет. Не сейчас. Нужно дождаться более подходящего момента.

Подошел Пабло и принес девушкам пирожки с креветками и бутыль холодного персикового сока.

— Поешьте, — предложил он.

Бьянка заметила тоску в его взгляде: похоже, ему не хотелось с ней расставаться.

— Спасибо, — сказала она и шепнула. — Не забудь про письмо.

— Не забуду, — ответил тот, смущенно пряча глаза.

Бьянка поняла, что он не сдержит слова, и чуть не застонала от разочарования. Проклятый лжец! К горлу подкатила тошнота при воспоминании о тех мерзостях, что он заставил ее с ним проделывать. И все было напрасно! Наверняка, эта похотливая скотина просто выбросила конверт за борт, не желая рисковать своей шкурой. Трусливая мразь!

На берег сошел капитан. Бьянка не видела его с той жуткой ночи, и при виде массивной фигуры и самодовольной бородатой физиономии ее охватила смесь страха и ненависти. В памяти вновь всплыла тяжесть его тела, вонь перегара и блеснувший в руке кинжал.

«Я отомщу этому ублюдку, — с яростью подумала она. — Не знаю как, но я ему отомщу!»

Глава 5

Наконец разгрузка была закончена. Капитан, даже не удостоив пленниц мимолетным взглядом, чему Бьянка была несказанно рада, направился в сторону большого здания с зубчатой крышей, бормоча что-то о проклятых пошлинах и чертовых декларациях.

Пабло подошел к девушкам.

— Идите за мной.

— Куда? — неприязненно буркнула Бьянка.

— В баню. Нужно подготовить вас к продаже.

Подготовить к продаже? Как товар на рынке? Словно какую-то вещь? Бьянка открыла рот, чтобы огрызнуться, но тут же поняла, что это бесполезно. Разве на корабле ею не пользовались как вещью? Разве ее тело не служило для удовлетворения чужой похоти? В лапах работорговцев она и есть товар без права голоса.

— Идем! — велел помощник, и они отправились в путь.

Дорога круто поднималась в гору между изъеденных ветром песочно-желтых стен. Бьянка и ее спутники с трудом пробирались сквозь многочисленную толпу в разноцветных одеждах. Стены лавчонок пестрели коврами и яркими тканями, а вокруг сновали торговцы, чудом не роняя горки фруктов и сладостей с тяжелых деревянных подносов.

Небо дышало послеполуденным зноем, но к счастью на узких улочках стояла тень от натянутых между домами полотняных навесов. Из раскрытых окон кофеен доносилась тягучая музыка, а в воздухе расплывался сладковатый запах гашиша.

Наконец, сестры очутились перед зданием из красноватого камня, накрытым большим серым куполом. Навстречу вышла пожилая женщина в желтом узорчатом халате и черном платке.

— Подготовь их к продаже, — по-алькантарски сказал ей Пабло.

Старуха подняла на пленниц густо подведенные глаза и кивнула.

— Будут готовы через три часа.

— Хорошо, — помощник оглянулся на матросов. — Эй вы! Не спускать глаз со входа! Если они сбегут, будете болтаться на рее. Понятно?

Те послушно кивнули.

Пабло повернулся к сестрам и развязал стягивающие их руки ремни.

— Не делайте глупостей! Вам отсюда не сбежать.

Бьянка окинула унылым взглядом крепкие решетки на небольших закругленных окнах и промолчала.

Женщина пригласила сестер войти, а матросы остались снаружи, охраняя выход. В небольшом предбаннике хозяйка жестом велела раздеться. К ним подошли две девушки в зеленых платьях и белых кисейных платках, одна из них принялась помогать Мие, а вторая приблизилась к Бьянке. Но как только расписанная хной рука коснулась предплечья, Бьянке на миг вспомнились грубые ладони капитана, и она вздрогнула.

— Не нужно. Я сама, — сказала она по-алькантарски.

Служанка молча отошла, ничуть не удивившись такой реакции. Видимо она уже привыкла к тому, что многие пленницы, пережив насилие, не выносят чужих прикосновений.

Бьянка сбросила пропитанную солью и потом одежду. Тело жаждало омовения. Еще на корабле ей безумно хотелось смыть с себя грязь, вонь и следы чужих прикосновений. Пабло пару раз приносил им с Мией ведро морской воды, чтобы они смогли хоть как-то помыться, но что такое одно ведро на двоих? Чтобы смыть с себя то дерьмо, в котором она извалялась, не хватит и целого океана.

Когда сестры разделись догола, служанки повели их в соседний зал. Облицованные бирюзово-синей мозаикой стены дышали паром из многочисленных отверстий, окутывая баню мягким теплом. Развешанные повсюду курильницы источали ароматы сандала и апельсина. По периметру стояли мраморные скамьи и лежаки, а в центре в неглубоком круглом бассейне плескалась кристально-чистая вода. Горячий влажный воздух будто согрел Бьянку изнутри, прогоняя напряжение и тревоги последних дней. Ее тело порозовело, на коже выступили мелкие капельки пота.

Скорее отмыться! Невзирая на протесты банщиц, Бьянка сбежала по невысоким ступеням и с наслаждением окунулась в прозрачную теплую воду. Она погрузилась по шею, и ей почудилось, будто из мельчайших пор ее тела исторгаются огромные клубы черной грязи, делая воду в бассейне отвратительно мутной. Она моргнула, отгоняя наваждение, и легла на спину, откинув голову на низкий бортик. К ней тут же подошла служанка, чтобы вымыть ей волосы, но стоило Бьянке ощутить чужое прикосновение, ее будто пронзило молнией.

— Убери руки! — вырвалось у нее прежде, чем она успела что-либо сообразить.

Банщица отшатнулась и что-то испуганно залепетала.

— Я сама! — заявила Бьянка.

Служанка протянула ей ароматный брусок розового мыла. Бьянка уселась на край бассейна и намылилась, а затем взяла губку и принялась рьяно тереть свою кожу, чуть ли не сдирая ее до крови.

Но сколько бы она не мылась, как яростно бы не скреблась, все равно казалась себе недостаточно чистой. Ей чудилось, что от нее до сих пор исходит вонь перегара, табака и прокисшего мужского пота, а на теле видны следы, оставленные руками насильников.

Между тем вторая банщица помогла вымыться Мие и когда она вышла из бассейна, накинула на ее плечи огромное полотенце. Мия улеглась на каменный лежак, и служанка принялась натирать ее тело и волосы маслами, источающими ароматы розы и жасмина.

Вторая прислужница хотела проделать то же самое с Бьянкой, но та лишь отмахнулась.

— Думаешь, твои припарки помогут против этого? — она указала на шрам.

Служанка сочувственно покачала головой.

Наконец, когда кожа Мии блестела от масла, а волосы шелковистыми локонами рассыпались по плечам, прислужницы отвели сестер назад в предбанник и помогли им облачиться в новые одежды. Старые платья — грязные и просоленные — исчезли, а вместо них девушек закутали в легчайшие шелковые и кисейные покрывала, которые едва держались на тонких завязках.

С одной стороны, Бьянка была рада избавиться от старого тряпья, но с другой — почувствовала себя в этих прозрачных тканях почти голой. Впрочем, когда поверх кисеи и шелка на нее надели длинную чадру, а лицо закрыли густой вуалью, Бьянка вздохнула с облегчением. В широком, скрадывающем фигуру балахоне, спрятанная от посторонних глаз, она почувствовала себя немного спокойней.

* * *

Пабло и охранники ждали снаружи. Девушкам снова связали руки и куда-то повели. День подходил к концу, удушливый зной разбавился свежим бризом, приносившим из порта крики чаек и звон корабельных колоколов. Город жил своей жизнью. Сестер вели мимо уличных кофеен, и Бьянка украдкой бросала взгляды на многочисленных посетителей. Мужчины в разноцветных тюрбанах сидели на низких диванчиках, курили кальян, пили кофе, играли в нарды. Беззаботные самодовольные хозяева жизни.

За углом показалась просторная площадь, где вовсю кипела продажа рабов. Вдоль стен стояли полуголые мужчины, женщины и дети, работорговцы вовсю нахваливали товар, а мимо неспешно ходили покупатели, придирчиво осматривая невольников.

Бьянке никогда раньше не доводилось видеть такого зрелища. Это напоминало ярмарку лошадей. Мужчин заставляли показывать мускулы и поднимать тяжести. Женщин раздевали догола и ощупывали с разных сторон. Невольникам открывали рты, трогали их тела, как будто они были животными. Бьянке стало не по себе. Скоро они с Мией и сами предстанут нагими перед алчными взглядами похотливых мужиков. Ее затошнило от омерзения.

— Идем, нечего тут таращиться! — окрикнул Пабло, подгоняя пленниц.

В центре базара возвышалось массивное здание из красного кирпича с ажурными воротами. Навстречу путникам вышел слуга и проводил их на второй этаж. Там на полу, устланном разноцветными коврами, сидели капитан Умберто и бородатый мужчина в черном тюрбане и полосатом халате. На низком столике перед ними стоял серебряный кувшин и две чашечки, а рядом — негромко побулькивал кальян. Вдоль увешанных гобеленами стен выстроились трое охранников с кривыми саблями на поясах.

— Наконец-то, — пробурчал капитан и повернулся к собеседнику, расплываясь в подобострастной улыбке. — Вот тот чудесный товар, дорогой Хасан, о котором я говорил тебе! Две прелестные жемчужины, достойные украсить гарем любого владыки.

Алькантарец отхлебнул кофе, поставил чашечку на стол и ткнул пальцем в Бьянку.

— Ну что ж, друг мой, позволь взглянуть на красавиц, о которых ты мне все уши прожужжал.

Пабло развязал Бьянке руки и толкнул ее в спину, заставляя шагнуть на середину зала. Он снял с нее чадру, а вуаль, закрывающую нижнюю часть лица, оставил.

— Посмотри, какой необычный цвет глаз, — сказал капитан. — Готов поспорить, ты никогда такого раньше не видел. Твоим покупателям должно понравиться. Будешь рассказывать им, мол, что лишь в далеком Хейдероне могло родиться такое чудо, вобравшее в себя чистоту его горных озер и снежных вершин… И все такое в том же духе.

Хасан встал и подошел к Бьянке, вглядываясь в ее глаза.

— И впрямь очень необычный цвет. Хорошо. Показывай дальше.

Пабло дернул завязку, и одно из покрывал упало к ногам Бьянки, обнажив ее грудь. Она вскрикнула от неожиданности и прикрылась руками, но помощник схватил ее за локти и завел их ей за спину. Пальцы работорговца пробежались по нежной коже, больно сжали сосок. От унижения запылали щеки. Хасан глядел на нее с неприкрытой похотью. Бьянка задрожала.

— Чудесное тело, — причмокнул алькантарец.

Капитан кивнул, и Пабло снял с Бьянки пелену, прикрывающую бедра. Теперь она стояла перед ними совершенно голая, сгорая от стыда под вожделеющими взглядами.

Алькантарец обвел рукой изгиб бедра, пощупал ягодицы, а затем опустил ладонь между ног и на миг сунул пальцы во влагалище. Бьянка дернулась, но Пабло крепче вцепился в ее руки за спиной, не давая ей вырваться.

— Не девственница? — спросил Хасан.

— Увы, нет, — потупился Умберто.

— Жаль. За девственницу дали бы вдвое дороже. А что у нее с лицом?

Глаза капитана суетливо забегали по сторонам.

— Погоди, — торопливо произнес он. — Что скажешь о теле?

— Тело безупречно, но я помню, как в прошлый раз ты мне пытался всучить товар с разрезанным до ушей ртом. Так что показывай или убирайся.

Капитан тяжело вздохнул и снял с Бьянки вуаль. Хасан разочарованно уставился на уродливый шрам.

— Так я и думал. Порченый товар.

Бьянка смотрела в его черные навыкате глаза с желтоватыми белками, и в ее сердце полыхала жгучая ненависть. Дико захотелось плюнуть ему в лицо, но она сдержалась. За это ее могут убить или покалечить, и кто тогда поможет Мие? Нет. Нужно пережить и это унижение, как она пережила изнасилование.

Хасан, не обращая внимания на ее яростные взгляды, сжал Бьянке челюсти с боков, заставляя открыть рот.

— Зубы на месте, — сказал он. — Но кому нужна наложница с порезанным лицом?

— А нельзя ли спрятать под волосами? Замазать чем-нибудь? — с надеждой поинтересовался капитан.

Хасан задумался.

— Нет. Как ты это спрячешь? Ты ее так располосовал, что такое не скрыть… Ладно, дам тебе за нее сто золотых. Только ради старой дружбы. Не продам на аукционе — так оставлю на время себе.

— Так мало? Дай хотя бы сто пятьдесят, — заканючил Умберто.

— Сам подумай, зачем кому-то порченый товар, если вокруг полно нормального? Можешь сам попытаться ее сбагрить, но, Бурхан свидетель, никто не даст за нее больше семидесяти.

— Сто сорок! — предложил капитан.

— Сто двадцать!

— По рукам!

Хасан подошел к столу, на котором стоял ларец с деньгами, и отсчитал капитану монеты.

— Уведите! — он повернулся к Мие. — Что там со второй?

— О, это настоящий бриллиант! — расплылся в улыбке Умберто.

Пока шел торг, Бьянку вновь успели облачить в покрывала. Один из телохранителей Хасана, до этого молча подпиравший стену, взял ее под локоть и повел к выходу. Оглянувшись, она увидела, что Мию вытолкнули на середину зала, и Пабло снимает с нее чадру.

— Не трогайте ее, уроды! — крикнула Бьянка и дернулась, пытаясь вырваться, но охранник силой потащил ее за собой.

Ступая по прохладным извилистым коридорам, она еще какое-то время слышала доносившееся из зала бормотание капитана, нахваливающего свою добычу.

«Я спасу тебя, Мия! Я вытащу тебя отсюда!» — лихорадочно билось в ее голове.

Глава 6

В подвал спускались неровные каменные ступени. Снизу повеяло прохладой — после жаркой улицы и душного зала это было даже приятно. Охранник провел Бьянку по темному коридору мимо двух рядов окованных железом дверей и остановился перед одной из них.

— Все к стене! — рявкнул он, заглядывая в зарешеченное оконце.

Убедившись, что узники исполнили приказ, он отпер замок и втолкнул Бьянку в камеру.

Дверь захлопнулась. В кромешной тьме послышалось сопение нескольких носов.

— Мир вам, — поздоровалась Бьянка на алькантарском.

— И тебе мир, — отозвались женские голоса.

Опираясь на холодную шершавую стену, она на ощупь прошла вглубь и опустилась на голый земляной пол. Рядом кто-то заворочался. Нужно познакомиться с сокамерницами, может они расскажут что-нибудь полезное.

— Меня зовут Бьянка. А вас?

— Фарида.

— Айша.

— Гульнара.

— И давно вы здесь сидите?

— Два дня, — судя по голосу, ответила Фарида. — Завтра нас уже продадут.

— Завтра?

— Да. Стражники болтали, что завтра состоится большой аукцион. На него приедут торговцы со всей страны.

— Говорят, там будет даже главный поставщик султанского гарема, — заговорщическим тоном добавила то ли Айша, то ли Гульнара.

— То есть мы можем попасть в гарем самого султана? — удивилась Бьянка.

— Нет, — вздохнула Фарида. — Таких как мы продают по дешевке в самом конце, когда богачи уже разъедутся. Эх, не хотелось бы попасть к какому-нибудь горцу из дальнего аула.

— Или, не приведи Бурхан, в пустыню увезут, — подала голос Айша, — к погонщику верблюдов.

— Но нас хотя бы не выставят голыми на городском базаре, — заметила Гульнара.

— А почему вы решили, что вас продадут по дешевке? — поинтересовалась Бьянка.

— Потому что мы второсортный товар, — вдохнула Фарида.

«Товар»! Эти женщины сами считают себя товаром. Проклятая страна, проклятые нравы!

— Тех, кто предназначен для богачей, не держат в таких подвалах, — добавила Айша. — Эх, знавала я лучшие времена.

— А где их держат?

— Думаю, у них наверху есть комнаты, — ответила Айша. — Но уж точно не в подвале, чтобы не попортить вид перед аукционом.

— Но тебе, подруга, это все равно не светит, — сказала Фарида. — Раз уж ты оказалась тут, видимо с тобой что-то не так. Недостаточно ты хороша, чтобы ублажать богачей.

— Судя по голосу, ты не старая, — заметила Гульнара. — Наверное, как и я, мордой не вышла.

Снаружи раздались шаги. Кто-то подошел к двери и отодвинул створку, закрывающую окошко.

— К стене!

— Делай, что говорят, а то получишь плеткой, — прошептал кто-то из пленниц.

Бьянка прижалась спиной к холодной стене. Дверь отворилась, на пороге показался стражник с подносом, на котором тускло мерцал огарок свечи.

— Ужин, — буркнул он, поставил поднос на пол и ушел.

Пленницы уселись вокруг подноса и принялись есть пресные лепешки, запивая их кислым молоком прямо из кувшина. Бьянка жевала безвкусный хлеб, рассматривая своих подруг по несчастью в колеблющемся пламени свечи. Фарида и Айша были довольно привлекательны, но староваты — на вид им было хорошо за тридцать, а Гульнара хоть и выглядела молодой, но ее лицо сильно портил длинный с горбинкой нос.

«Второй сорт». Здесь, в этом мире, где женщина считается товаром, очень быстро начинаешь думать о себе такими категориями.

Пленницы в свою очередь с любопытством разглядывали Бьянку.

— А ты красивая, — сказала Фарида. — Что за негодяй тебя так изувечил?

— Одна мразь, — сквозь зубы процедила та. — И он за это ответит!

Женщины недоверчиво хмыкнули и продолжили скудную трапезу.

* * *

Бьянка провела бессонную ночь, свернувшись калачиком на земляном полу. Она совсем продрогла, отчаянно кутаясь в тонкие покрывала, и к утру околела бы от холода, если бы к ней под бок не подползли остальные пленницы. Вместе им стало теплее, но сон все равно не шел. То Бьянке грезилось, что она вновь на корабле. Под ней словно качалась палуба, а в ушах отдавалось мерное дыхание моря. То она вспоминала, как ее ощупывал этот мерзкий Хасан. Как он заглядывал ей в рот, как запихивал пальцы. При этих мыслях все внутри сжималось от отвращения. А завтра ее снова разденут и выставят голой перед толпой похотливых мужиков, один из которых купит ее. Она станет его собственностью, и он будет делать с ней все, что заблагорассудится.

Надо бежать! Искать любой способ, и бежать из этого ада! Бьянка прислушалась к мерному сопению подруг по несчастью. Может, для них, выросших в стране, где женщина — рабыня мужчины, все это в порядке вещей, но только не для нее! Отец воспитывал ее наравне с сыновьями. Да, она была его любимицей, он держался с ней нежнее и мягче, чем с ее братьями, но на тренировках он не давал ей никаких поблажек. Никаких дамских седел, никаких облегченных рапир: он учил ее сражаться с мужчинами, сражаться за свою жизнь, защищать себя и своих близких.

«Отец, я не подведу тебя! — одними губами прошептала она, невольно сжимая кулаки. — Я сбегу, спасу Мию и отомщу этому ублюдку!»

Рано утром пленниц разбудил стук в дверь и громкий окрик стражника:

— Подъем! Все к стене!

Женщины недовольно заворчали, но повиновались. Охранник вновь принес поднос с нехитрым завтраком, а также ведро воды, кусок мыла и расческу.

— Приведите себя в порядок! — велел он. — Сегодня вас продадут!

Узницы поели, а затем принялись умываться, расчесываться и заплетать косы. Бьянка безучастно сидела у стены.

— А ты почему не расчесываешься? — удивилась Фарида.

— Зачем?

— Как это зачем? Для того чтобы тебя купил господин побогаче. Ты ведь не хочешь стать рабыней погонщика верблюдов?

— Я сбегу, — буркнула Бьянка.

Пленницы недоуменно уставились на нее.

— Сбежишь? Куда? — недоверчиво переспросила Айша.

— Не знаю. Подальше от этой клетки.

— Весь Алькантар это клетка для нас, — с горечью произнесла Фарида. — Мы — собственность мужчин. Тебя спросят: «Кто твой господин?», и если ты не найдешь, что ответить, то любой мужчина имеет право взять тебя себе.

— Что за идиотские законы? — возмутилась Бьянка.

— Так испокон веков повелось, — сказала Айша. — Мужчина умный и сильный, поэтому он главный. А женщина — глупая и слабая, поэтому должна подчиняться. На все воля Бурхана.

— Вот уж нет! В моей стране у женщин почти такие же права, как и у мужчин! — возразила Бьянка. — Может, мужчины и сильнее нас, но уж точно не умнее!

— Нельзя так говорить! — сделала страшные глаза Гульнара. — Если твой господин такое услышит, он высечет тебя плетью! Держи язык за зубами!

Бьянка ничего не ответила и принялась задумчиво жевать остатки лепешки.

* * *

После обеда начался аукцион. В подвал доносился приглушенный топот множества ног, разноголосый гомон, подвывания флейты и звон тамбурина. Пленницы то и дело подходили к двери и прислушивались, нетерпеливо ожидая, когда же их самих поведут наверх. Женщин охватило лихорадочное возбуждение. Заточение подходило к концу, и вскоре должна была решиться их судьба.

Через несколько часов основная часть аукциона, по-видимому, закончилась, и в продажу пошел товар «второго сорта»: начали выводить рабов из подвала. Несколько камер уже опустели, и, наконец, стражники остановились перед дверью, где томилась Бьянка.

— На выход!

Дверь распахнулась, и женщины вышли наружу, щурясь после долгого пребывания в темноте. Трое охранников, вооруженных саблями и кинжалами, повели пленниц вверх по ступеням. Миновав длинные коридоры, они вошли в небольшую комнату, где стоял диван и туалетный столик, заваленный косметикой и дешевыми украшениями.

— Можете принарядиться, — бросил один из стражников.

Фарида, Гульнара и Айша кинулись подводить глаза и брови и обвешиваться яркими побрякушками, а Бьянка присела на краешек дивана и принялась внимательно изучать окружающую обстановку.

Сквозь занавеску, отделявшую комнату от аукционного зала, до Бьянки долетали комментарии распорядителя.

— Женщина, ангалонка, тридцать лет. На шестом месяце беременности! Два раба по цене одного! Начальная цена — двести золотых!

— Двести десять! — выкрикнул кто-то из зала.

— Двести тридцать!

— Двести пятьдесят…

Ребенок еще не успел родиться, а его уже продают в чреве матери. Он уже раб и останется им на всю жизнь.

— Триста золотых!

— Продана за триста золотых!

Через несколько минут в комнату вошел слуга с небольшой грифельной дощечкой в руках.

— Фарида, двадцать пять лет, — прочитал он.

— Я, — выступила вперед Фарида.

— За мной!

Та подчинилась.

Так значит ей не тридцать, а всего лишь двадцать пять! Выглядит намного старше. И неудивительно, если учесть, в каких условиях она, должно быть, провела все эти годы.

Фариду продали за триста пятьдесят золотых. Следом вызвали Айшу, а через полчаса Гульнару.

Один из охранников куда-то отлучился, и Бьянка осталась наедине с невысоким юнцом, одетым в белую рубаху, короткую черную жилетку и широкие синие шаровары, подпоясанные желтым кушаком. На поясе висел кинжал, а платок из черного муслина закрывал лицо, оставляя открытыми огромные газельи глаза.

Еще на выходе из подвала у Бьянки отобрали чадру, и полупрозрачные покрывала скорее показывали, чем скрывали ее тело. Мальчишка тайком бросал на нее заинтересованные взгляды.

Он столкнулся с Бьянкой глазами, и смущенно потупился. Она готова была поспорить, что если бы он не был таким смуглым, то непременно залился бы нежным девичьим румянцем.

Это был шанс! Прикасаться к мужчине совершенно не хотелось, но либо ты позволяешь страхам взять над собой верх, либо берешь себя в руки и действуешь.

— Эй! — окликнула она юношу.

Тот вытаращил глаза. Бьянка приоткрыла вуаль, демонстрируя неповрежденную часть лица, и соблазнительно улыбнулась. Даже под платком стало заметно, как у мальчишки отвисла челюсть. Видимо, девушки нечасто ему улыбались.

Оголенное плечо призывно показалось из-под воздушного покрывала. Охранник как завороженный подошел к Бьянке. Она потянула его за руку и усадила на диван, а сама забралась на него верхом. Он замер, боясь пошевелиться. Бьянка обняла его за шею и потерлась об него грудью. Из-под черного платка послышалось восторженное:

— Ы-ы-ы!

Бьянка нежно открыла его лицо. Совсем молоденький, только-только начали пробиваться усы. Она прильнула к его пухлым губам сладким поцелуем, а пальцами надавила на сонные артерии в углублениях по бокам от гортани, как учил ее когда-то отец. Парнишка хотел было вырваться, но Бьянка крепко прижимала его к спинке дивана. Через несколько секунд его глаза закатились, а тело обмякло.

Бьянка вскочила на ноги. Теперь нужно действовать очень быстро: обморок продлится от силы пару минут. Она принялась судорожно стаскивать одежду с бессознательного тела. Сняла жилетку, рубаху, развязала кушак, стянула шаровары. Портками, все еще оттопыренными восставшей плотью, побрезговала. Тюрбан стянула с головы не разматывая — некогда будет накручивать его заново. Торопливо облачилась в наряд мальчишки. Сапоги с загнутыми носами велики, все остальное — почти впору.

Бьянка завязала кушак, прицепила ножны. Жаль, что у него нет сабли, но даже с одним кинжалом она сумеет за себя постоять. Нахлобучила, словно шапку, тюрбан, поправила выбившиеся концы, закрыла нижнюю половину лица. Свои покрывала она скомкала и сунула в карманы шаровар. Пригодятся.

Теперь — бежать! К счастью дверь оказалась не заперта. Бьянка выскользнула наружу и очутилась в лабиринте узких коридоров. Сперва побежала, но через несколько секунд заставила себя пойти обычным шагом. В этом наряде ее должны принять за охранника, нельзя привлекать к себе излишнего внимания.

По дороге ей никто не встретился, похоже, все были в аукционном зале. Через несколько минут блужданий, ей удалось, наконец, найти выход. Сквозь ажурные ворота Бьянка увидела двоих стражников. С отчаянно бьющимся сердцем она толкнула тяжелую створку и вышла на улицу. Один из охранников лениво взглянул на нее, а второй, увлеченно занятый ковырянием в носу, не обратил никакого внимания.

Пытаясь не сорваться на бег, Бьянка завернула за угол, нырнула в темный узкий переулок и уже там припустила, как сумасшедшая, уносясь прочь от кошмарного базара, где товаром служила человеческая плоть.

Глава 7

Бьянка долго бежала в прохладном сумраке узких переулков. Прочь! Прочь отсюда! Ветер свистел в ушах, сапоги гулко стучали по мостовой. Она петляла среди стен, освещенных красноватыми пятнами мерцающих факелов, взбегала по ступеням и ныряла в тесные подворотни. Ей казалось, что за ней кто-то гонится. Страх и отчаяние толкали ее вперед, а запоздалые прохожие удивленно шарахались от нее.

Наконец, Бьянка выбилась из сил и, задыхаясь, привалилась к оштукатуренной стене, еще хранящей дневное тепло. Ей не верилось, что она смогла вырваться из цепких лап работорговцев. Неужели она свободна?

Но как быть дальше? Куда идти? Что делать? Нужно как-то разузнать, что случилось с Мией и придумать план ее спасения. Это будет нелегко — одной в чужом городе, в чужой стране, тем более в такой стране, как Алькантар.

В памяти всплыли слова Фариды: «Тебя спросят: «Кто твой господин?», и если ты не найдешь, что ответить, то любой мужчина имеет право взять тебя себе».

Проклятое общество, где женщина приравнена к скотине! Здесь будет не то что сложно спасти сестру, а неимоверно сложно просто остаться на свободе, ведь любая особь с членом между ног может назвать тебя своей собственностью.

Она здесь никто. В любой момент ее могут изнасиловать или похитить. При мысли об этом Бьянку охватила липкая дрожь. Одинокая молодая женщина в любой стране привлекает к себе внимание, а здесь и подавно. Каждому станет интересно, есть ли у этой зверушки хозяин или можно ее присвоить.

Значит, быть женщиной не вариант. Придется притвориться мужчиной, по-другому здесь не выжить. А что? Свободная одежда скроет фигуру, грудь можно перевязать, лицо закрыть платком. Решено!

Осталось только придумать себе новое имя.

«Буду звать себя «Бен», — решила Бьянка. — Бен из Хейдерона».

Теперь нужно подумать о ночлеге. Таверна или постоялый двор? На это нужны деньги. Может в кушаке что-нибудь найдется, он кажется подозрительно тяжелым. Бьянка вышла на освещенное место возле жаровни, и убедившись, что вокруг никого нет, ощупала пояс. Так и есть! Потайной карман, а в нем — пригоршня монет. Негусто, но на первое время должно хватить.

Бьянка расправила плечи — она ведь теперь носит гордое звание мужчины — и уверенно зашагала по темной улочке.

Город уже спал и лишь потрескивание факелов да стрекотание цикад нарушали ночную тишину. В лунном свете стены домов казались серебристыми. Закрытые ставни, опущенные решетки — жители отдыхали перед очередным суетным днем.

Бьянка устала, сапоги натерли ноги, но она упрямо шла вперед. Навстречу время от времени попадались стражники, и тогда она юркала в узкие проходы между домов, ожидая, пока они пройдут мимо. Неизвестно, наказывают ли здесь за бродяжничество, но проверять это на себе как-то не хочется.

Так незаметно для себя она достигла окраины. Через проем в городской стене показалась серебристая гладь пустыни. Нос уловил соблазнительный аромат жареного мяса, а до ушей донеслись приглушенные звуки струн: неподалеку лежал постоялый двор. Желудок требовательно заурчал: Бьянка с самого утра почти ничего не ела, не считая куска лепешки и глотка кислого молока.

Она в нерешительности остановилась перед воротами. По спине пополз липкий пот. Было страшно. Отчего-то казалось, что если она войдет, то кто-нибудь узнает ее, и она снова попадет в лапы работорговцев. Нужно успокоиться. Несколько глубоких вдохов помогли унять сердцебиение, и она, наконец, осмелилась толкнуть тяжелую створку.

Бьянка оказалась в просторном зале, устланном коврами и подушками. В столь поздний час внутри было немноголюдно — лишь несколько человек развалились вокруг низких столиков. Одни курили кальян и играли в нарды, другие ужинали и негромко беседовали. Пожилой музыкант в углу неспешно перебирал струны инструмента с длинным грифом и причудливым резонатором, напоминающим баранью голову.

Бьянка принялась в растерянности озираться по сторонам, но тут к ней подбежал пузатый коротышка в синем халате. Он низко поклонился.

— Приветствую тебя, путник! Меня зовут Абу Халим, и я счастлив видеть тебя в моей скромной обители! Чем твой покорный слуга может угодить тебе, о, сын странствий, да пошлет тебе Бурхан богатства.

Бьянка мало что поняла из его витиеватой речи — ее познания в алькантарском были не настолько совершенны, и грозно нахмурилась, чтобы придать себе мужественный вид.

— Э-э-э… я бы хотел… поесть и переночевать, — внутри все сжалось от страха. Вдруг он поймет, что она — женщина.

Но хозяин явно не заметил подвоха.

— Конечно, конечно, о, сын красноречия! — ответил он. — Я буду счастлив предоставить тебе самые изысканные покои, да продлит Бурхан твои дни!

— Мне что-нибудь попроще, — заявила Бьянка, опасаясь, что на «самые изысканные покои» у нее не хватит денег. — Я ведь мужчина, привыкший к лишениям, а не какая-то капризная девица.

— Да-да, о, сын мужественности, прошу за мной!

Хозяин отвел Бьянку в крохотную комнатку, где с самого сотворения мира не выбивали ковры, и принес ей на ужин остывший шашлык с кувшином виноградного сока. Цена за все это неприятно удивила ее, но душевных сил на то, чтобы торговаться, уже не оставалось. Наверняка, трактирщик примет ее за глупого чужестранца, которого не грех и облапошить… Да и черт с ним, лишь бы считал ее мужчиной.

* * *

Впервые с момента похищения, Бьянке удалось по-настоящему выспаться. Больше не надо было поминутно вздрагивать и прислушиваться, не раздадутся ли среди скрипа снастей тяжелые шаги капитана. Не нужно было гадать, кому продадут ее завтра на аукционе. Уставшая и измученная, она как убитая проспала всю ночь напролет.

Когда она проснулась, солнце уже вовсю било в окно, а занавески раздувались от горячего пустынного ветра. Бьянка чихнула от взметнувшейся пыли, выбралась из груды подушек и поднялась с низкой постели. Вчера она легла, не раздеваясь, на случай, если придется бежать, но к счастью все обошлось, и ночь миновала без происшествий.

Бьянка умылась из стоящего на туалетном столике кувшина и подошла к настенному зеркалу, чтобы придать себе как можно более «мужской» вид. Ненавистный рубец как всегда первым бросился в глаза, и сердце болезненно сжалось. Что за уродство!.. Но в образе парня, он ей даже на руку. Мужиков, как известно, шрамы украшают. Вот и славно! Лишь бы за женщину не приняли. Светло-серые глаза и бледная кожа не дадут сойти за алькантарца, но акцент и так выдает в ней чужеземца, так что придется с этим смириться.

Тонкая рубаха четко обрисовывала девичью грудь. Под жилеткой не видно, но лучше перевязать от греха подальше. Бьянка разделась, достала из кармана одно из тонких покрывал и плотно обмотала вокруг грудной клетки. Неприятно, конечно, но придется терпеть. Она снова облачилась в рубаху и жилет — и стала похожей на тощего паренька.

Лицо, даже несмотря на шрам, все еще казалось чересчур женственным. Бьянка мазнула пальцем по стоящей на полке масляной лампе, и провела им над верхней губой, растушевав полученный след. Ну вот, уже лучше. Если особо не приглядываться, то можно подумать, будто у нее пробивается темный пушок.

«Усики девственника», — хихикнула она про себя.

Она вынула из ножен кинжал, взвесила в руке. Грубая поделка, по сравнению с тем прекрасным засапожным ножом с перламутровой рукоятью, что отец заказал специально под ее руку. И почему она, дура, не взяла его с собой, когда они с Мией отправились к морю? Тогда, может, удалось бы отбиться от Умберто и его приспешников, и не случилось бы всего этого кошмара. Легкомысленная идиотка!.. Но что толку сейчас об этом жалеть?

Нужно проверить, сколько осталось денег. Не густо. Надо раздобыть еще, если она не хочет оказаться на улице. Интересно, в Алькантаре играют в карты? Отец показал ей пару трюков, так что может и удастся облапошить каких-нибудь заезжих дурачков.

Но как же узнать, что случилось с Мией? Она все еще в здании аукциона, или ее уже куда-то увезли? Пойти на базар и ошиваться вокруг в поисках сведений — не самая лучшая затея. Ее могут узнать и схватить. Кого-то нанять? Кому-то заплатить? Но для этого, опять же, нужны деньги.

Так ничего и не придумав, Бьянка решила спуститься и позавтракать. В обеденном зале посетителей было гораздо больше, чем вчера. Стук посуды и разговоры сливались в монотонный гул, а запахи жареного мяса и чеснока заставили рот тотчас наполниться слюной.

Бьянка увидела свободное место в дальнем углу помещения. Но чтобы добраться до него, нужно пройти мимо группы мужчин, сидящих на низком угловом диване вокруг уставленного блюдами стола. А вдруг они пристанут к ней или причинят ей вред? Да нет, что за чушь! Если она хочет спасти сестру, то должна взять себя в руки и перестать шарахаться от каждого встречного.

Бьянка опасливо проскользнула мимо незнакомцев, и, к ее облегчению, они даже не взглянули на нее. Она устроилась в укромном уголке. Подошел хозяин и предложил отведать супа с фрикадельками.

Черпая ложкой наваристую похлебку и отщипывая тонкие кусочки лаваша, Бьянка тайком наблюдала за компанией. Их было пятеро, и первым ее внимание привлек великан, грозно нависающий над столом. Выглядел он необычно и весьма устрашающе. Огромный шрам пересекал его лицо, скрываясь под повязкой на левом глазу, а густая заплетенная в косички борода свисала на необъятную грудь. Жуть какая! Человек-гора.

Рядом с ним сидел мужчина лет двадцати пяти, с коротко стрижеными черными волосами. Кожаная безрукавка открывала мускулистые руки, густо обвитые узорами татуировок, а на шее болталось несколько амулетов.

Он обратился к человеку постарше, чье смуглое лицо окаймляла остроконечная бородка. Бьянка невольно прислушалась к их разговору.

— Ну что, Джамиль, этот сын ишака так и не собирается нам платить? — донеслось до нее.

— Нет, Амрен, — ответил остробородый. — Он сказал, что нашей информацией можно подтереться.

— Шакал паршивый! — возмутился Амрен. — Сам потянул время и все просрал, а теперь имеет наглость предъявлять нам претензии.

Тут подал голос мужчина лет сорока с гладко выбритым желтоватым лицом:

— Вот именно! Если бы он вовремя подсуетился, то заработал бы втрое больше, чем та цена, что мы запросили за эти сведения.

Одноглазый великан бахнул пудовым кулаком по столу, от чего вся посуда на нем звонко подпрыгнула.

— Позволь, я переломаю ему ноги! — проревел он.

— Спокойно, Абдул. Еще успеешь, — примирительно поднял руку Амрен. — Хочу с ним сперва потолковать. Может Бурхан на этот раз пошлет ему немного мозгов.

Пятый член компании — тощий подросток лет шестнадцати — не проронил ни слова, молча поглощая шашлык.

Мужчины продолжили разговор, а Бьянка увлеченно наблюдала за ними, забыв донести ложку с супом до рта. Подошел хозяин и налил ей стакан апельсинового сока.

— Желаете чего-нибудь еще, о сын чревоугодия? — поинтересовался он.

— Кто это такие? — спросила Бьянка, кивнув на компанию.

— Опасные ребята, — понизил голос трактирщик. — Лучше с ними не связываться.

— И все же?

— «Кривые мечи».

Бьянка чуть не прыснула со смеху.

— Кто?

— «Кривые мечи», — раздраженно повторил хозяин, явно недовольный тем, что его предупреждение не возымело никакого действия. — Наемники.

— Наемники? — задумчиво переспросила она. — То есть, их можно нанять?

— Если у тебя достаточно денег, о, сын безрассудства, — хмыкнул трактирщик.

Да уж, а вот с этим-то как раз таки проблема.

— Хорошо. Спасибо.

— Послушай моего совета: держись от них подальше.

— Да-да. Я понял.

Хозяин отошел, а Бьянка во все глаза уставилась на наемников. Помощь таких головорезов ей бы совсем не помешала. Освобождать Мию из лап работорговцев было бы гораздо проще, имея за спиной такую поддержку. Неужели любой, у кого есть деньги, может нанять этих ребят, и они решат все его проблемы? Но вот денег-то у нее как раз таки и нет… Ну что ж, отчаянные времена требуют отчаянных решений.

Бьянка поплотнее натянула на лицо платок и поднялась со своего места. Руки подрагивали, сердце учащенно билось. Было до одури страшно. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Как бы на ее месте поступил отец?

Внезапно страх исчез, а на смену ему пришел отчаянный азарт. Что бы ни случилось на корабле, она докажет себе, что способна на решительные поступки. В конце концов, самое страшное уже произошло. Ей больше нечего терять.

Сейчас или никогда!

Итак, судя по манере держаться, за главаря у них мужчина с татуированными руками. Амрен, кажется? Бьянка решительно направилась к наемникам и нагло плюхнулась на подушки перед их столом. Пять пар блестящих глаз вопросительно уставились на нее.

— Ты здесь главный? — обратилась она к Амрену, пытаясь придать солидности своему голосу.

Тот лениво склонил голову набок.

— Чем обязан?

— Хочу нанять твоих ребят для одного дела, — она поразилась уверенности, прозвучавшей в собственных словах.

— С кем имею честь? — тон главаря был подчеркнуто вежлив, но в черных как ночь глазах плескалось веселье.

— Бен из Хейдерона, — важно заявила Бьянка и протянула руку для приветствия.

— Амрен. Из трущоб, — он стиснул ее ладонь с такой силой, что Бьянка непроизвольно охнула. Раздались приглушенные смешки. — Из Хейдерона, говоришь?

— Именно, — с вызовом ответила она, раздосадованная тем, что стала предметом насмешек.

— Ну что ж, Бен из Хейдерона. Я готов выслушать твое предложение, — ухмыльнулся главарь.

Вот бы расцарапать эту наглую рожу!

— Мне нужно спасти пленницу из лап работорговца, — твердо заявила она.

Все хором присвистнули. Амрен насмешливо поднял бровь.

— Ничего себе! А может еще и корону султана тебе достать?

— Так берешься или нет? — раздраженно отрезала Бьянка.

Он переглянулся с соратниками.

— Что предлагаешь взамен?

— Себя.

Глава 8

— Себя? В каком смысле? — не понял Амрен.

Все недоуменно уставились на Бьянку. В повисшем молчании стало слышно, как сильно бьется ее сердце.

— Вступлю на год в твою банду, — пояснила она.

Амрен откинулся на подушки.

— Думаешь, я себе пушечного мяса не найду? — презрительно хмыкнул он.

Тут же в столешницу вонзился кинжал, попав точно между указательным и средним пальцами лежащей на столе ладони.

— Такого, как я, не найдешь, — проникновенно сказала Бьянка, пристально глядя в его глаза.

Амрен невозмутимо посмотрел на торчащий между пальцами кинжал, затем перевел взгляд на нее и насмешливо поднял бровь.

— Ты промахнулся.

— Если бы я промахнулся, ты бы сейчас корчился от боли, пытаясь отодрать от стола свою руку.

— Ладно. Чем еще можешь похвастать?

— Мои таланты безграничны, — заявила Бьянка. — Я дерусь на мечах, шпагах и кинжалах, умею взламывать замки, со ста шагов попадаю белке в глаз…

— И это все?

Проклятье! Неужели этого мало?

— Пфф, — с досадой фыркнула она, разочарованная своей неудачей. — Еще играю на лютне, говорю на четырех языках и цитирую по памяти раннего Ойяма.

«…Но тебя все это наверняка мало интересует», — мысленно добавила она.

Однако, к ее удивлению, Амрен резко подался вперед.

— А ты мне нравишься, Бен из Хейдерона! По рукам!

Бьянка пересела к ним за стол. Она нервничала, спина вспотела под слоем одежды. Вблизи головорезы казались еще опаснее. Черные глаза атамана прожигали насквозь, свирепое лицо одноглазого громилы бросало в дрожь, а взгляд смуглого человека с острой бородкой, казалось, говорил: «Даже не пытайся от меня ничего скрывать!»

— Представьтесь нашему новому другу, — велел Амрен своим товарищам. — Он ведь теперь с нами, если, конечно, пройдет испытание.

Какое еще испытание? Но Бьянка не успела над этим задуматься, как великан протянул ей огромную ручищу.

— Абдул, — пророкотал он.

С замиранием сердца она подала ему ладонь, помня, как Амрен, чуть не сломал ее. Но, как ни странно, пожатие гиганта оказалось мягким и легким. Несмотря на грозный вид, похоже, он умел сдерживать свою силу.

— Это наш авангард, — пояснил Амрен. — Лучший боец «Мечей». Хотя, когда враги его видят, до драки дело обычно так и не доходит.

Абдул приподнял повязку, и на Бьянку уставилась пустая черная глазница. Он свирепо оскалился, а единственный глаз при этом сверкнул такой яростью, что по ее спине пробежала ледяная дрожь.

— Вообще-то он у нас добрый. И мухи не обидит, — подал голос человек с круглым желтоватым лицом. — Меня зовут Ибрагим. Я отвечаю за добычу информации.

Он бросил на Бьянку проницательный взгляд небольших темных глаз и протянул ей руку — его ладонь оказалась теплой и сухой.

— Он — лучший, — сказал Амрен. — Знает все и обо всех.

— И даже о том, что ты потрахиваешь женушку капитана городской стражи, — подал голос до сих пор молчавший подросток, и хрюкнул, обнажив два ряда желтоватых зубов.

— Об этом весь город знает, — отмахнулся главарь.

— Кроме самого капитана, — ухмыльнулся Ибрагим.

— Муж всегда узнает последним, — философски заметил Амрен.

— А вы сможете узнать о том, что случилось с моей сестрой? — с надеждой спросила Бьянка у Ибрагима.

— Сделаю все, что смогу.

— Спасибо.

— Еще рано благодарить, — раздался вкрадчивый голос остробородого мужчины. — Мое имя — Джамиль. Я заместитель нашего уважаемого атамана.

— И отличный заместитель, — хлопнул его по плечу Амрен. — Джамиль делает для нас больше, чем я сам.

— Ты преувеличиваешь мои старания, — скромно ответил тот.

Он не понравился Бьянке. Мутный какой-то, да и протянутая для рукопожатия ладонь оказалась неприятно скользкой.

— Ну и напоследок, наш самый юный член…

— Сам ты член! — ухмыльнулся подросток.

Амрен отвесил ему подзатыльник.

— Не перебивай, когда я говорю, Бурхан укоротил бы твой длинный язык! Самый юный член «Кривых мечей» — Назир.

Бьянка протянула ладонь противному мальчишке. Тот презрительно хмыкнул, но, поймав на себе грозный взгляд атамана, нехотя подал ей руку. Потную и липкую.

— О твоем деле мы потолкуем у нас. А пока — угощайся, — Амрен подвинул блюдо с остатками шашлыка.

Бьянка отвернула платок с лица и вздрогнула, ощутив любопытные взгляды мужчин на своем шраме. Впрочем, разве наемников таким удивишь? Глубокий вдох помог немного унять волнение, и она принялась уплетать поджаристые кусочки мяса, поочередно макая их в пиалы с разноцветными соусами.

Наслаждаясь трапезой, Бьянка исподтишка посматривала на новых соратников. Взгляд то и дело падал на Амрена. Раньше, в прошлой жизни, она сочла бы его весьма привлекательным. Брови вразлет, черные бархатные глаза, нос с легкой горбинкой, красиво очерченные губы… Но после того, что с ней произошло, о симпатии к мужчине не могло быть и речи. Растерзанная душа, измученное тело — все ее существо отчаянно сопротивлялось даже малейшему намеку на влечение. Единственная цель — это спасение Мии, это та причина, по которой она до сих пор не наложила на себя руки. Бьянка уткнулась в тарелку и приказала себе сосредоточиться на еде.

— Что нового у «Соколов»? — между тем спросил Амрен.

— Пока ничего о них не слышно. Затаились в какой-то дыре и носа не кажут, — ответил Ибрагим.

— Зализывают раны после нашей последней встречи, — хохотнул Абдул, вытряхивая крошки лаваша из густой бороды.

— Или замышляют очередную пакость, — добавил Амрен. — Постарайся о них что-нибудь узнать. Не нужно их недооценивать.

— Слушаюсь, атаман, — ответил Ибрагим.

Покончив с завтраком, наемники вымыли руки в глубоком блюде с водой, что принес им хозяин, и вышли во двор. Бьянка поплелась за ними. Они подошли к коновязи и принялись отвязывать лошадей.

— А твоя лошадь где? — поинтересовался Амрен.

— У меня ее нет, — потупилась Бьянка.

— Тогда поедешь с Назиром.

— Еще чего! — огрызнулся тот.

— Поговори у меня!

Подросток недовольно фыркнул и взлетел в седло. Бьянка подошла к нему. Малолетний нахал даже не удосужился вынуть ногу из стремени, чтобы она могла залезть на лошадь.

Вот уродец! Нужно сразу показать этому прыщу, где его место! Бьянка ухватилась за заднюю луку и бесцеремонно поставила сапог прямо на ступню Назира, посильнее вдавив в нее каблук.

— Ай! Что ты творишь, шакал смердящий! — возмутился тот.

Используя ногу мальчишки в качестве подножки, Бьянка забралась на круп и уселась позади него.

— Пасть захлопни! — шепнула она ему на ухо и больно ткнула пальцем под ребра. — Будешь вонять — в следующий раз это будет кинжал.

— Ты еще об этом пожалеешь, — злобно прошипел он и резко пришпорил коня в надежде, что новый член банды свалится где-нибудь по дороге.

* * *

Убежище «Кривых мечей» находилось в большом доме на окраине города. Массивное здание из желтоватого камня было выстроено по образцу караван-сарая. В центре располагался сад, окруженный двухэтажной галереей, а из нее можно было попасть во внутренние помещения. На внешнюю почти глухую стену выходили лишь крохотные, забранные решетками оконца, массивные ворота охраняли двое стражников, а наружный край плоской крыши ограждал зубчатый парапет. Таким образом, в случае нападения особняк мог превратиться в хорошо защищенную крепость.

Бьянке отвели небольшой закуток на втором этаже. Из мебели туда вмещались лишь узкий матрас и окованный жестью сундук. Амрен велел Назиру показать Бьянке комнаты, в которые ей можно входить, и вместе с Ибрагимом и Джамилем куда-то уехал.

Недалеко от каморки Бьянки располагалась массивная резная дверь. Подросток остановился перед ней и надменно процедил:

— Здесь живет наш уважаемый атаман, шайтан бы его побрал. Не смей даже приближаться к его покоям!

— И не собираюсь, — фыркнула Бьянка. — Больно надо.

— Это в твоих интересах, если не хочешь лишиться своей тупой башки. Пойдем дальше!

Они спустились на первый этаж и вошли в небольшое облицованное бежевой мозаикой помещение. Вдоль стен стояли многоярусные полки, а на них были сложены белые полотенца. В противоположной стене виднелась еще одна дверь. Назир приоткрыл ее, и на Бьянку дохнуло плотным облаком хвойного пара.

— Здесь у нас баня, — сказал он.

Она заглянула внутрь и увидела огромную спину, поросшую черными курчавыми волосами. Гигант обернулся, и Бьянка узнала Абдула.

— Заходите, — радостно осклабился тот. — Мустафа как раз поддал жару.

— Э-э-э, спасибо, как-нибудь в другой раз, — криво усмехнулась она.

Что-что, а перспектива водных процедур среди мужиков разной степени волосатости ей совсем не улыбалась.

— Пфф, не будешь мыться, Амрен тебя выгонит! Он не любит вонючек, — высокомерно бросил Назир, закрывая дверь.

Нужно узнать, в какое время они ходят в баню, чтобы не попадаться им на глаза, ей ведь тоже придется здесь мыться. Да уж, похоже, притворяться мужчиной будет не так просто, как ей казалось.

Продолжая корчить недовольные рожи, Назир показал Бьянке столовую, общий зал и тренировочные помещения. Вход в оружейную, сокровищницу и комнаты остальных наемников был строго-настрого воспрещен.

Окончив экскурсию, они вернулись к ее каморке.

— Через час спускайся во внутренний двор. И не вздумай опоздать! — презрительно выпятив нижнюю губу сказал подросток.

— Зачем? — удивилась Бьянка.

— Будем проверять, годишься ли ты для «Мечей», — недобро хмыкнул он.

— Проверять? Но разве ваш атаман уже не дал согласие на мое вступление?

Мальчишка мерзко хихикнул, обнажив острые зубы.

— Хех. Уж не думаешь ли ты, что твоего трюка с кинжалом было достаточно, чтобы произвести на него впечатление? Нам ни к чему здесь слабаки и слюнтяи. У нас тут банда, а не клуб любителей вышивания. Каждый, кто хочет вступить в наши ряды, должен доказать, что достоин этого.

— Как?

— Увидишь, — гнусно ухмыльнулся Назир.

Бьянка вошла в пыльную комнатушку и закрыла за собой дверь. С нее достаточно насмешек противного шакаленка. Она уже почти пожалела, что связалась с этой бандой. Да, Амрен уже упоминал какое-то испытание. Но что же это? Что-нибудь чисто символическое? Спеть хором гимн? Торжественно поклясться на крови? Встать на табурет и три раза прокукарекать? М-да… В общем, на всякий случай нужно подготовиться к бою.

Бьянка достала из ножен кинжал, ловко повертела его в правой и левой руке, привыкая к весу и длине. Несколько выпадов помогли освежить навыки, полученные на тренировках с отцом. Теперь нужно позаботиться о защите. Вряд ли ей выдадут щит, поэтому обороняться придется руками. Бьянка достала из карманов шаровар тонкие покрывала, что унесла с собой, сбежав от работорговца, и в несколько слоев обмотала ими предплечья. Слабая защита, но все-таки лучше, чем ничего.

Так в приготовлениях прошло отведенное ей время. Когда внизу пробили часы, Бьянка быстро прошептала молитву Ньоруну и вышла за дверь.

Глава 9

Бьянка вышла в галерею, окружавшую внутренний дворик, и осторожно выглянула из-за колонны. На безоблачном густо-синем небе ярко светило солнце, переливаясь радугой в струях небольшого фонтана. Легкий ветерок нежно шелестел листьями апельсиновых деревьев, а натянутые между кронами полотна бросали на землю густую тень, благодаря чему в саду царила приятная прохлада.

В центре дворика Бьянка увидела квадратную засыпанную мелким песком площадку, вокруг которой толпились зрители. Сердце предательски замерло, а между лопаток поползла струйка холодного пота. Из-за жары некоторые мужчины сняли рубахи, и вид их лоснящихся тел пробудил в душе безотчетный страх. А вдруг они узнают, что она женщина! Что они с ней сделают? Пустят по кругу? Убьют? Проклятье, она сама загнала себя в ловушку, очутившись в одном доме с кучей опасных головорезов.

Может бежать, пока еще не поздно? Тихонько выскользнуть за ворота, обмануть стражу и уйти? Она не обязана здесь оставаться, ведь она не давала еще никаких клятв. Они не имеют права ее задерживать. Бьянка уже почти было развернулась, собираясь удрать, как один из наемников оглянулся. Жгучий взгляд пригвоздил ее к месту — это был Амрен.

Его лицо озарилось белоснежной улыбкой:

— А вот и наш юный друг. Подходи, не бойся, мы не кусаемся!

Две дюжины глаз с нескрываемым любопытством уставились на Бьянку. Она проглотила тугой комок в горле и подошла к наемникам. Те расступились, пропуская ее в середину. На мгновение в нос ударил запах потных тел, и Бьянке стало по-настоящему страшно.

Амрен легонько подтолкнул ее в спину, выпихивая в центр площадки.

— «Кривые мечи»! — все разговоры стихли, и члены банды как один уставились на него. — Перед вами новый кандидат — Бен из Хейдерона. Если он докажет, что достоин вступить в наши ряды, то мы будем рады назвать его своим братом!

— А если нет? — из толпы выступил Назир. Хищная улыбка играла на его продолговатом лице.

— Тогда его кровь прольется на этот песок, — пожал плечами Амрен. — На все воля Бурхана.

С ума сойти! Бьянка судорожно сглотнула. Интересно, они ее сначала изнасилуют, а потом убьют, или наоборот? Да лучше бы, наверное, наоборот!

— Правила таковы, — Амрен повернулся к ней, — каждый, кто хочет вступить к нам, должен доказать, что умеет сражаться. Бой на ножах, до первой крови. Дерись достойно — и станешь одним из нас.

— А с кем драться? — поинтересовалась Бьянка.

— Со мной, — ухмыльнулся Назир, поигрывая огромным блестящим на солнце кинжалом.

— Начинать по моему сигналу, — Амрен очертил ногой линию на песке. — Отсюда.

— Я перережу твое горло, — осклабился Назир и демонстративно провел лезвием у своей шеи.

Бьянка презрительно закатила глаза. Страх куда-то пропал, сменившись азартным предвкушением, как всегда бывало перед тренировочными поединками с отцом и братьями.

— На позиции! — скомандовал главарь. — Скрестить ножи!

Назир и Бьянка встали у черты и символически ударили лезвиями друг о друга.

— Шаг назад! — велел Амрен, и оба отступили. — В бой!

Соперники неспешно обошли друг друга по кругу. Бьянка держала клинок жестким хватом, все время направляя его в сторону врага, как учил ее отец. Она не торопилась. Сперва надо оценить противника, примериться к нему, вычислить его слабые стороны.

На лице Назира заиграла зловещая улыбка.

— Мой нож жаждет твоей крови, — прошипел он, глядя Бьянке в глаза. — Я распотрошу тебя!

Шакаленок. Злобный, кусачий. Но в нем, скорее, больше игры на публику, чем реальной угрозы. Нужно просто дождаться, пока он совершит какую-нибудь ошибку.

Назир сделал быстрый прямой выпад, целясь Бьянке в грудь. Та шагнула в сторону, перехватила его руку, и, пользуясь инерцией его тела, повалила подростка на землю. Резким перекатом тот ушел от ее лезвия и одним прыжком вскочил на ноги.

— Ах ты сучий сын! — сплюнул он сквозь зубы и принялся снова обходить ее по кругу, на этот раз присматриваясь повнимательнее. Кинжал он держал диагональным хватом, как бы превращая его в продолжение кисти, но Бьянка сосредоточила внимание не на клинке, а на ногах. Именно они быстрей всего выдают намерения противника.

Правая нога соперника шагнула вперед, рука взлетела вверх. Обманный маневр. Бьянка отклонилась, готовясь к следующему удару. Назир тут же сделал выпад ей в грудь. Бьянка успела подставить предплечье, и лезвие разрезало пару слоев намотанной на него ткани, оставив кожу нетронутой.

Терпение подростка лопнуло. Он начал яростно наседать на Бьянку, бешено размахивая кинжалом. Хорошо. Он вышел из себя, а значит, скоро совершит ошибку. Бьянка ловко уворачивалась от мельтешащего лезвия, стараясь все время контролировать дистанцию. Назир атаковал, целясь острием ей в лицо. Она уклонилась, отбила его руку и хотела ударить в бок, но он успел отпрыгнуть.

Они принялись вновь кружить друг напротив друга. Пора его спровоцировать. Бьянка махнула лезвием перед глазами мальчишки. Тот рефлекторно отшатнулся, а затем резко выбросил кинжал вперед, целясь ей под ребра. Бьянка поднырнула под руку, оказавшись позади него, на ходу перебросила нож в левую ладонь, и с разворота ткнула им в спину, остановив движение в самый последний момент. Острие прорезало рубаху Назира и оцарапало его кожу.

— Стоп! — воскликнул Амрен, бросаясь между противниками. — Первая кровь! Бен из Хейдерона выигрывает поединок!

Внутренний дворик огласился ревом дюжины глоток, приветствующих победителя. Назир растворился в зарослях, что-то злобно бормоча себе под нос. Амрен протянул Бьянке руку.

— Теперь ты один из нас, Бен из Хейдерона. Добро пожаловать в «Кривые мечи»!

Пытаясь отдышаться, Бьянка пожала его ладонь, а затем — руки остальных. После этого все стали расходиться по своим делам. Амрен и Бьянка остались в саду одни. Главарь похлопал ее по плечу.

— Отлично дерешься, дружище, — сказал он. — Вас в Хейдероне этому учат?

— Я же говорил, что мои таланты весьма многогранны, — хвастливо ответила она. — Что же ты выставил против меня такого сопляка?

— Назир сам вызвался сражаться с тобой, — пожал плечами Амрен. — Но если ты считаешь, что противник был слишком слаб, мы можем повторить бой.

Бьянка прикусила язык. Повторять бой ей совсем не хотелось. Но было уже слишком поздно.

— Погоди, — сказал Амрен, вытащил из ножен кинжал и прочертил им линию на песке.

— Ну-ка, продемонстрируй мне свои многогранные таланты, — ухмыльнулся он и встал в боевую стойку, легко поигрывая лезвием в руке.

Проклятье! Вот до чего доводит длинный язык! Но сделанного не воротишь. Бьянка выхватила нож, клинки ударились друг о друга. Шаг назад…

— В бой! — скомандовал Амрен и схватка началась.

С первой же секунды Бьянка поняла, что на этот раз придется иметь дело с гораздо более опасным противником. Амрен стоял в сжатой и плотной боевой стойке, держа кинжал на уровне плеч, а вторая рука в вертикальном положении прикрывала грудь и голову. Он ни на миг не оставался на месте, все время перемещаясь пружинистым шагом, но, тем не менее, не совершал ни одного лишнего движения. Очевидно, что такие как он, побеждают с одного удара.

Бьянка кружила вокруг него, пытаясь найти брешь в обороне, но острие его кинжала всегда было нацелено на нее. Амрен держал ее на расстоянии, очевидно выжидая, пока она сделает ошибку.

Наконец, ей показалось, что настал подходящий момент. Быстрый взмах. Атака. Амрен молниеносно отбил удар предплечьем левой руки, одновременно выбрасывая вперед правую. Острие его кинжала чуть не коснулось ее груди, но в последний момент он замедлил движение, давая ей шанс отклониться.

Ха! Он еще и поддается! Да что он о себе возомнил! Бьянка стиснула зубы. Не надо спешить. Пускай он теперь нападает: он откроется, и она достанет его контратакой.

В следующую секунду кинжал мелькнул перед ее глазами. Бьянка инстинктивно прикрыла лицо, а Амрен тотчас же сделал выпад в живот, от которого она успела отпрыгнуть лишь в самый последний момент. Проклятье! Чуть не попалась на примитивную уловку!

Амрен снова атаковал. Лезвия скрестились, коротко звякнув друг о друга. Соперники быстро сблизились. Бьянка резко выбросила клинок, но Амрен уклонился и поймал ее руку в ловушку, прижав ее левым локтем к своему боку. Ее нож оказался заблокированным у него за спиной, а правой рукой он занес над Бьянкой кинжал. Она схватила его запястье, стремясь отвести от себя оружие, и они принялись топтаться по площадке, стараясь повалить друг друга на песок.

В следующий момент Амрен отвел кинжал влево и вниз, увлекая за собой ее руку, затем резко присел на одно колено и перебросил Бьянку через плечо. Она оказалась на земле, а он навалился сверху, и навис над ней, прижав к песку ее руку с ножом. Его кинжал оказался у ее горла. Бьянка вцепилась в его запястье, пытаясь отвести от себя лезвие, но Амрен был намного сильнее. Если бы он захотел, то сразу бы одержал над ней верх, но он, похоже, решил поиграть как кот с пойманной мышью.

Острие медленно приближалось к шее Бьянки, по капле подавляя ее сопротивление. Она уставилась в склонившееся над ней лицо. Мелкие капельки пота блестели на смуглом лбу, ровные белые зубы виднелись из-под насмешливо изогнутых губ. А глаза… Черные, жгучие, бездонные — они неотрывно глядели прямо на нее, манили, лишали воли. Терпкий запах разгоряченного боем тела, сладкий, как мед, горький, как сандал… Ее рука слабела, острие кинжала все ниже опускалось над шеей. Голова невольно запрокинулась, покорно подставляя Амрену обнаженное горло.

Внезапно солнце блеснуло на лезвии, и слепящий блик попал ей в глаза. В мозгу вспыхнуло видение. Ночь, каюта, плеск волн под кормой. Мужское тело, придавившее ее к кровати. Нож у лица…

— Нет! — выкрикнула Бьянка, зажмурилась и изо всех сил ударила Амрена лбом.

От неожиданности тот резко отпрянул от нее. Бьянка распахнула глаза и увидела, как из его носа побежала тонкая струйка крови.

Капля сорвалась и упала ей на рубаху. Амрен посмотрел на пятно.

— Первая кровь, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Поздравляю, Бен из Хейдерона, ты победил.

Он протянул Бьянке руку. Та ухватилась за твердую ладонь и поднялась с земли. Вокруг раздались восхищенные вопли. Она огляделась по сторонам — у площадки столпились наемники, привлеченные шумом драки, а несколько человек выглядывали из окон второго этажа.

— А ты крут, — улыбнулся Амрен. — Заходи через полчаса в общий зал, обсудим твое дело.

— Спасибо, — пробормотала она, смущенно отдергивая руку из его ладони.

— Видишь, Назир, — хмыкнул кто-то из наемников. — Новичок-то оказался крепким орешком — самому атаману нос расквасил. Не такой уж ты и слабак, что проиграл ему.

— Поцелуй меня в зад! — огрызнулся тот.

На дрожащих ногах Бьянка добрела до своей комнатки и рухнула на тюфяк. Она победила! Ее приняли в банду! Сердце бешено колотилось, одежда промокла от пота, а перед внутренним взором все еще пылали черные как угли глаза.

Глава 10

В общем зале пахло медом и яблоками. Бьянка нерешительно застыла на пороге и осмотрелась. Вдоль узорчатых стен были расставлены низкие диванчики, на которых сидели наемники, передавая по кругу кальянную трубку. Кисейные занавески легко шевелились под дуновением ветерка, а из обагренного закатом сада доносилось журчание фонтана и щебетание птиц.

Амрен был одет в темно-синюю тунику, белые шаровары и туфли без задников. Он развалился среди расшитых подушек и играл в нарды с Джамилем на лежащей между ними доске. Кроме них Бьянка узнала Ибрагима и Назира, остальные же двое — бородатые и черноволосые, похожие друг на друга как две капли воды, были ей незнакомы.

— Проходи, друг, — кивнул главарь. — Садись. Покуришь с нами кальян?

— Э-э-э, — Бьянка покосилась на высокий синий сосуд с причудливо торчащими из него трубками. — Нет, спасибо.

Она подошла к свободному дивану и присела на него, чуть не до пола провалившись в его мягкое брюхо.

— Угощайся, — Амрен кивнул на блюдо с фруктами, стоящее на маленьком ажурном столике.

Бьянка отщипнула пару синих виноградин от увесистой грозди, покрытой блестящими каплями воды, и сунула в рот.

— Это Омар и Калед, — главарь махнул в сторону незнакомцев.

— Впечатлен твоими успехами, — сказал Калед.

— Давненько наш атаман не получал в бубен, — ухмыльнулся Омар.

— Поговори у меня, — бросая кости буркнул Амрен.

— Поведай же нам свою историю, — вкрадчиво произнес Джамиль, сверля Бьянку внимательным взглядом цепких глаз. — Что привело чужеземца в наши края?

— Ты говорил о какой-то пленнице? — напомнил Ибрагим, поднося к губам мундштук.

Бьянка на миг задумалась. А можно ли доверять этим людям? Краем уха она слыхала о коварности алькантарцев. Вдруг они ее выдадут? Но разве у нее есть выбор? Без их помощи она не сможет спасти Мию.

— Меня и мою сестру похитили в Форталезе и привезли сюда, — сказала она. — Мне удалось сбежать, а она осталась у работорговца.

— У кого? Ты знаешь, кто он? — спросил Амрен, передвигая фишки по лакированной доске.

— Нет, но у него большой дом из красного кирпича в центре базара.

— А-а-а, Хасан, — протянул Ибрагим. — Знаю его. Он имеет дело с пиратами.

— И как же тебе удалось от него сбежать? — поинтересовался Джамиль.

— Вырубил охранника.

— Своим коронным ударом? — усмехнулся Амрен и, болезненно морщась, потер переносицу.

— Почти, — Бьянка бросила мимолетный взгляд на свою рубаху, где четко виднелось пятно подсохшей крови.

— Как зовут твою сестру? — спросил Ибрагим.

— Мия Кернхард. Ей шестнадцать лет, длинные русые волосы, зеленые глаза.

Наемники переглянулись.

— Должно быть, лакомый кусочек, — сказал Джамиль.

— Я б вдул, — подал голос до этого молчавший Назир и чуть не свалился с дивана от мощного подзатыльника.

— Пасть закрой, ослиная жопа! — ругнулся Амрен и оглядел присутствующих, поскребывая заросший щетиной подбородок. — Есть идеи, как спасти Мию?

— Давайте нападем на дом этого Хасана, может быть она еще там, — предложила Бьянка.

— Не так быстро, — осадил ее Джамиль. — Хасан — очень влиятельный человек, а нам еще жить в этом городе.

Трубка перешла к Амрену, и он выпустил изо рта струю белоснежного дыма.

— Джамиль прав, нужно действовать скрытно, — он повернулся к Ибрагиму, — узнай, там ли еще Мия.

— Не думаю, что после вчерашнего аукциона кто-то остался непроданным. Ну, разве что самый негодный товар, но, его сестра, судя по описанию, не из таких.

— Все же проверь. Да поторопись. Чем шайтан не шутит, а вдруг она и правда все еще там?

— Слушаюсь, атаман. Тогда позволь приступить к этому немедленно.

— Приступай, — согласился Амрен, и Ибрагим ушел.

Неужели «Кривые мечи» и впрямь помогут спасти Мию? Значит, все это было не напрасно!

— Спасибо, — Бьянка с благодарностью посмотрела на главаря. Тот ободряюще кивнул.

— Ты ведь теперь наш брат, — мягко произнес Джамиль. — А братья должны помогать друг другу.

Он бросил кости и передвинул несколько фишек.

— Правильно, — согласился Амрен. — А сейчас, Бен, если ты не возражаешь, нам нужно обсудить кое-какие дела.

— Да. Извините, — Бьянка поднялась с дивана.

— Если ты голоден — пойди на кухню и возьми там себе чего-нибудь перекусить. Чувствуй себя как дома!

* * *

Бьянка последовала совету и спустилась на кухню. Мустафа — толстый румяный повар с залихватски закрученными усами — вручил ей тарелку пирожков и стакан кизилового шербета. Бьянка с подносом вышла в сад, уселась на деревянную скамейку и принялась ужинать, наслаждаясь долгожданной вечерней прохладой. Ну что ж, пока все складывается не так уж и плохо. Она на свободе, у нее есть крыша над головой, и соратники, которые помогут освободить сестру. Весьма недурно для одного дня.

Тихое журчание фонтана перемежалось звуками струн, доносившимися из окна второго этажа. Кто-то наигрывал красивую печальную мелодию. Звучание напоминало лютню, но ритм, лад и плетение аккордов казались непривычными. Бьянка вздохнула. Удастся ли ей когда-нибудь вновь увидеть туманные горы Хейдерона, вдохнуть прохладный влажный воздух, напоенный ароматом хвойных лесов? Или ей суждено сгинуть тут, в чужой стране, среди горячих песков и свирепых разбойников?

Бьянка прикрыла глаза. Интересно, родителей уже известили об их с Мией пропаже? Что они сделают, когда узнают? В памяти всплыло лицо матери — тонкие черты, зеленые глаза, нетронутые сединой смоляные волосы. Она наверное с ума сойдет от беспокойства. А отец? Он будет рыть носом землю, чтобы найти своих дочерей. Наверняка ее родные обвинят во всем дядюшку, отец и так его недолюбливает. Как бы из-за этого не ухудшились отношения между Ангалонией и Хейдероном! Жгучий стыд острыми когтями заскребся в груди. Черт! Это она во всем виновата!

Нужно будет при первой же возможности отправить близким письмо. Она пойдет в порт и найдет какой-нибудь корабль, отплывающий в Форталезу… Но что, если она наткнется на капитана Умберто? Сердце болезненно сжалось, в душу пробрался безотчетный страх. Да нет, что за глупости! «Синяя гарпия» скоро уплывет, капитан ее не узнает в мужской одежде, а даже если и узнает, то сделать ничего не сможет…

Но как Бьянка себя ни уговаривала, она никак не могла прогнать холодное липкое волнение, охватывающее при одной только мысли о том, что нужно будет пойти на пристань. Ладно. Все равно, для того, чтобы отправить письмо, нужны деньги, а у нее их пока нет. Она обязательно что-нибудь придумает, но позже.

Бьянка отнесла посуду на кухню и поднялась на второй этаж. Дверь в покои Амрена была приоткрыта. Она не удержалась, заглянула внутрь, и тут же отпрянула: он сидел на диване прямо напротив двери и, кажется, заметил ее. С отчаянно бьющимся сердцем она собралась было проскользнуть в свою комнату, как вдруг он окликнул ее:

— Бен? Зайдешь на минутку?

— Х-хорошо, — несмело улыбнулась она и вошла.

Ступни утопали в пушистом ковре. Мерцание свечей выхватывало из полумрака бежево-оливковые стены, отделанные узорчатыми панелями. В глубине комнаты Бьянка заметила широкую кровать под балдахином из воздушной ткани, а напротив — резной шкаф, пестреющий разноцветными книжными корешками.

Амрен сидел на угловом диване, поджав под себя ноги и облокотившись на груду подушек. К сиденью был прислонен инструмент, похожий на лютню, а на шестигранном столике стояло блюдо с фруктами.

— Входи, садись. Угощайся.

Бьянка робко присела на край дивана, и взяла бархатистый оранжевый абрикос с россыпью красных веснушек на боку.

— Расскажи мне о Хейдероне, — попросил Амрен.

В его угольно-черных глазах яркими бликами отражалось пламя свечей. Этот взгляд будто завораживал Бьянку. Она смущенно потупилась.

— О Хейдероне? Почему тебя это интересует?

— Моя мать была хейдеронкой.

Бьянка удивилась и немного обрадовалась: приятно встретить на чужбине человека, хоть как-то связанного с родными краями.

— Правда? А отец?

— Алькантарец, — Амрен нахмурился, явно не желая распространяться на эту тему.

— Ладно, — нерешительно начала она. — Что бы тебе такого рассказать? Ну… в Хейдероне холодно и зимой идет снег.

— Ни разу не видел снега. На что это похоже? — в голосе Амрена послышалось любопытство.

— Представь себе твердый дождь…

— Это должно быть больно, — поморщился он.

— Нет, — улыбнулась она. — Я неправильно выразился. Твердый дождь — называется «град», он бывает очень редко, но попасть под него действительно не особо приятно. А снег — это другое. Снежинки мягкие и падают медленно. Они постепенно покрывают землю, и все становится белым.

Бьянка откусила половинку абрикоса, и рот наполнился ароматной медовой мякотью. Амрен встал с дивана, подошел к шкафу и достал из него книгу.

— Как здесь? — спросил он, немного полистав страницы.

Бьянка взглянула на иллюстрацию: пушистая елка на фоне зимнего леса. Книга была на хейдеронском. Кажется, какие-то сказки.

— Да.

— Хотел бы я однажды взглянуть на это, если будет на то воля Бурхана, — мечтательно произнес он. — Слушай, скажи, я правильно читаю?

Он прочел вслух несколько строк из книги. Медленно, с сильным акцентом, но в целом верно.

— Да. Вполне. Ты знаешь хейдеронский?

— Немного. Мать говорила на нем со мной, но с тех пор уже многое позабылось.

— Если хочешь, могу помочь попрактиковаться.

— Отличная мысль! А я помогу тебе улучшить твой алькантарский.

— А что с ним не так? — удивилась Бьянка. Ей-то казалось, что она прекрасно на нем говорит.

Амрен улыбнулся, в его глазах заплясали огненные искорки.

— Ты ставишь некоторые слова в женскую форму. Как будто ты девушка, а не парень. Звучит временами довольно смешно.

Проклятье! Чуть не прокололась на такой ерунде! Бьянка криво усмехнулась.

— Буду рада, — сказала она.

— Вот видишь, ты опять только что сделал эту ошибку. Ты сказал «буду рада» — так говорят женщины. Нужно говорить «буду рад».

— Спасибо, — пискнула она, сконфуженная очередным промахом.

— Да ты не волнуйся — никто не посмеет над тобой смеяться, ведь ты умеешь за себя постоять. Отлично дерешься! У тебя, наверное, был очень хороший учитель?

— Самый лучший! Отец многому меня научил.

— Он, должно быть, великий воин.

«Настолько великий, что даже стал королем», — хотела сказать Бьянка, но вовремя прикусила язык. Не стоит раньше времени выкладывать всю подноготную.

— Да, — сказала она. — В бою ему нет равных.

— Хорошо. Тогда ты обязательно расскажешь о нем в следующий раз. Не хочу утомлять тебя разговорами, ты выглядишь уставшим.

После такого напряженного дня Бьянка действительно очень устала, но сейчас, рядом с Амреном ощущала себя на удивление бодро, словно в голову ударило игристое вино. Ей хотелось поговорить с ним еще, о нем узнать побольше. Однако не стоило злоупотреблять его гостеприимством.

— Тогда я пошла. Спокойной ночи!

— Не «пошла», а «пошел», Бен из Хейдерона, — усмехнулся Амрен. — Спокойной ночи, и да хранит тебя Бурхан.

Глава 11

На следующее утро Бьянка проснулась ни свет ни заря, разбуженная журчанием фонтана и бодрым пересвистыванием птиц. Она выглянула в окно. Было еще очень рано — внутренний дворик утопал в густой тени, а первые солнечные лучи едва успели коснуться зубцов на крыше. А не сходить ли в баню, пока все спят? Последний раз Бьянка мылась три дня назад и казалась себе жутко грязной.

Хорошо бы еще сменить одежду, но другой, к сожалению, нет. Интересно, здесь выдают какую-нибудь форму? Нужно будет спросить у Амрена. Ей вспомнился вчерашний разговор с ним. Было приятно узнать, что он наполовину хейдеронец. Наверняка, именно поэтому он и принял ее в свою банду, потому что людей в ней, как она уже успела выяснить, хватает и без нее.

Бьянка выскользнула за дверь и, стараясь не шуметь, пошла по галерее. Никого нет, двери закрыты — похоже, все еще спят. Она спустилась на первый этаж. Вот и баня.

Предбанник был пуст. Бьянка открыла дверь, и заглянула в парную. Ее окутало облаком горячего воздуха — уже растоплено, но пока никого нет. Теперь нужно поторопиться. Она быстро скинула пропитанную потом одежду, поморщившись от его острого запаха, и взяла с полки пару полотенец. Одно накинула на голову, а второе обмотала вокруг туловища. Полотенце оказалось довольно узким и едва прикрывало ягодицы, но ничего страшного — если она поспешит, то никто ее не увидит.

Облицованная бежевой мозаикой парная была разделена перегородками на несколько ниш. Бьянка вошла в дальнюю. Над белой раковиной из стены торчал бронзовый кран, а рядом стояла мраморная скамья. Бьянка провела по ней ладонью — поверхность оказалась приятно теплой. На сиденье стояла плоская медная чаша. Наполнив ее горячей водой, Бьянка принялась лить ее себе на голову. Как приятно наконец смыть с тела соленый пот! Кажется, будто вместе со струями воды утекает ощущение грязи и беспомощности после пережитого кошмара.

Бьянка собиралась быстро помыться и убежать, но расслабляющее тепло, душистый пар и благоухание цитрусового мыла никак не выпускали ее из нежных объятий. Ньорун, благослови того, кто придумал баню! Она могла бы просидеть так целую вечность…

Вдруг хлопнула дверь предбанника. Бьянка встрепенулась, нечаянно ударив себя чашей по голове. Проклятье! Кто-то зашел! Бежать уже поздно. Она схватила мокрое полотенце и быстро намотала себе на голову, закуталась во второе, и скорчилась на сиденье, моля всех богов о том, чтобы ее не разоблачили.

В парную вошел Абдул. К счастью, его бедра были обернуты полотенцем. Его грудь, живот и даже плечи покрывали густые курчавые волосы. Бьянка невольно уставилась на эти заросли — они никогда не видела прежде столь волосатых мужчин. Да он на снегу мог бы спать без одежды!

Абдул увидел ее и ухмыльнулся.

— Что, новичок, тоже любишь попариться с утра пораньше? — дружелюбно спросил он.

— Да, — полузадушено пискнула она.

— Хорошее дело.

Он вошел в нишу напротив и принялся намыливать свое огромное тело. Бьянка сделала вид, что трет ногу мочалкой, выжидая подходящего момента, чтобы сбежать. Абдул повернулся к стене и снял полотенце, бросив его на скамью. Бьянка стыдливо отвела глаза: лицезреть его волосатую задницу не было ни малейшего желания.

Надо сваливать, пока он не видит! Но когда она поднялась, намереваясь юркнуть в предбанник, как снова хлопнула дверь. Проклятье! Еще кого-то принесло!

Бьянка вновь скорчилась на скамье. Пока она сидит, закутанная в два полотенца, никто не поймет, что она женщина. Но стоит лишь встать, как намокшая ткань тут же обрисует изгибы ее тела. Да к тому же это полотенце такое узкое! Его ширины явно не хватит на то, чтобы прикрыть и грудь и бедра одновременно, и второе с головы не снять, волосы ведь тоже надо спрятать.

Вошел Назир. Ну и дрыщ! Ребра торчат, живот прилип к позвоночнику, а полотенце едва держится на выпирающих тазовых костях.

Мальчишка заметил Бьянку.

— Ха! А ты что здесь забыл, шакалья жопа? — насмешливо осклабился он.

— Рот закрой, — огрызнулась она.

— Что это ты закутался с ног до головы? — не отставал тот. — Боишься, что все увидят твой крохотный отросток? А может ты вообще евнух? Ну-ка, покажи, все ли у тебя на месте.

Он схватил конец полотенца и попытался стащить его с Бьянки.

— Я тебя сейчас прибью! — завопила она, отчаянно цепляясь за намокшую ткань.

— Эй, отвали от новенького, — спокойно бросил Абдул.

— А то что будет? — дерзко спросил Назир.

— Ноги вырву, — не повышая тона, ответил гигант.

Юнец презрительно скривился.

— Твое счастье, что у тебя заступнички есть, — бросил он и скрылся в одной из ниш.

Так, скорее на выход! Бьянка собралась было улизнуть, но тут снова хлопнула входная дверь. Черт бы побрал этих любителей водных процедур!

Следующие полтора часа она сидела в углу, делая вид, что моется, а перед ней мелькала целая вереница обнаженных мужских тел. Высокие и низкие, толстые и худые, лысые и волосатые. Они бросали на нее недоуменные взгляды и приступали к омовению, а она никак не могла дождаться подходящего момента, чтобы сбежать. Все время что-то мешало. В предбаннике постоянно кто-то одевался, раздевался, то и дело хлопала дверь, впуская новых посетителей. Похоже, никто никуда не торопился. Наемники тщательно намыливались и долго терлись мочалкой, травя при этом различные байки. Неужели нельзя найти другого места, чтобы почесать языки?

Бьянка взглянула на свои пальцы. Они сморщились и побелели. От пара было трудно дышать. Бьянка хотела есть, пить и в туалет, но все никак не могла ускользнуть от вездесущих голых мужиков.

«Черт бы побрал этих чистюль», — злобно думала она, уткнувшись взглядом в мозаичную стену.

От мужских разговоров уши сворачивались в трубочку. Излюбленная тема — кто, кого, куда и сколько раз. Ньорун, какие же они все озабоченные! Только одно на уме! Грязные, похотливые животные!

Судя по россказням, самым успешным героем-любовником был Назир. Если верить его словам, то в свои шестнадцать лет ему уже удалось оприходовать всех женщин в Мирсадине и его окрестностях.

— А ты, небось, и бабы-то голой ни разу не видел, — подначил он Бьянку, пользуясь тем, что Абдул уже ушел.

«Зато на голых мужиков насмотрелась так, что до конца жизни хватит!» — подумала она, а вслух лишь процедила:

— Отвали.

— Ха-ха-ха! Да ты девственник, — визгливо заржал мальчишка. — Все слышали? Он девственник!

— А сам-то? — насмешливо бросил один из наемников с лысой, как яйцо, головой. Впрочем, голова была единственным безволосым местом на его теле.

— А что «сам»? — набычился Назир. — Я уже не девственник!

— С козой не считается, — ухмыльнулся лысый, и его слова потонули во всеобщем хохоте.

— Да я! Да я! Да я твою мамку имел! — брызжа слюной завопил мальчишка.

— Чего? — взревел лысый и кинулся на него с кулаками. Но остальные тут же оттащили его в сторону.

— Только попробуй тронуть меня! — нагло заявил подросток. — Я расскажу Амрену, что ты куришь гашиш. Он с тебя шкуру спустит.

— Ах ты шайтан безрогий! — ощерился лысый. — Только заикнись — проснешься с перерезанным горлом.

— А ну заткнулись оба! — вмешался Джамиль. — Рашид, это правда, что ты куришь гашиш?

— Ну, было пару раз, — потупился тот.

— Ты ведь знаешь, что это запрещено?

— Да с какой это стати? — надменно бросил Рашид. — Что этот Амрен о себе возомнил?

— Вообще-то он здесь главный. А если ты об этом забыл — так он тебе напомнит.

Рашид недовольно скривился.

— Строит из себя падишаха. «Гашиш не курить, шлюх не водить»…

— А к самому, между прочим, любовница ходит, — вклинился Назир.

— Что позволено Бурхану, не позволено ишаку, — отрезал Джамиль. — Живо закрыли рты!

Кстати, а где Амрен? Его в бане не было. Не то, чтобы Бьянка жаждала полюбоваться на его оголенные телеса… Ну его к черту! Хватит с нее на сегодня голых мужиков!

В голове уже мутилось от жары и духоты, а последний купальщик — Мустафа — все никак не мог расстаться с мочалкой. Он неспешно намыливался, что-то напевая себе под нос, потом долго натирался губкой, потом поливал себя из ковша, затем снова намыливался. Бьянка уже хотела рискнуть и проскочить мимо него в предбанник, надеясь, что в густом облаке пара он не успеет рассмотреть ее фигуру, но не решалась. Столько терпела, чтобы все испортить? Ну уж нет!

Наконец, Мустафа покончил с омовением и вышел из парной. Бьянка слышала, как он возится в предбаннике, протирает полы, что-то снимает с полок. Наконец, через долгие полчаса, хлопнула дверь, и все затихло.

— Слава Ньоруну! — выдохнула она и сползла со скамьи, по горло сытая водными процедурами.

От жары и долгой неподвижности потемнело перед глазами. Цепляясь за мозаичные стены, она кое-как добралась до двери и вышла в предбанник. На нее повеяло долгожданным прохладным воздухом. Неужели свобода?

Туман перед глазами развеялся, и Бьянка увидела, что предбанник был пуст. То есть абсолютно и безнадежно пуст. Ни одного полотенца, ни одной рубашки, ни одной пары штанов. Только голые полки и пустые вешалки. Вся одежда исчезла!

— О нет! — простонала она, сползая по стене на пол.

Кроме двух крохотных насквозь промокших полотенец, прикрыться было совершенно нечем! В доме, полном озабоченных мужиков! Да они порвут ее на части! Положение казалось абсолютно безвыходным! Даже если она каким-то чудом доберется до своей комнаты, то вряд ли одежда будет ждать ее там. Скорей всего Мустафа забрал ее вместе с грудой полотенец в прачечную, или где там они стирают свое белье.

Боже, что делать? Сидеть здесь до ночи, а потом совершить тайную вылазку в поисках какого-нибудь облачения? А вдруг еще кому-нибудь приспичит искупаться? Может они ходят в баню по два раза в день, кто их знает?

И тут же в подтверждение ее мыслей снаружи раздались шаги. Бьянка юркнула в щель между стенкой и шкафом. Открылась дверь, в предбанник кто-то вошел. Она затаилась. Если ее здесь увидят…

К счастью, ее не заметили. Зашуршала одежда, затем хлопнула дверь парной. Бьянка осторожно выглянула из-за шкафа. На одной из полок лежали аккуратно свернутые темно-синяя рубаха и белые шаровары! Вот оно — ее спасение!

Она воровато оглянулась по сторонам, сбросила полотенце и быстро натянула на себя чужую одежду, путаясь в рукавах и штанинах, цепляющихся за влажную кожу.

От рубахи едва уловимо пахнуло медом и сандалом. Это одежда Амрена, что ли? Не важно. Бьянка быстро замотала голову полотенцем и подвернула чересчур длинные штанины. От волнения она забыла обуться, босиком выскочила из треклятого предбанника и рванула на второй этаж. По пути ей встретились Калед и Омар. Они бросили на нее крайне изумленные взгляды, но она, не останавливаясь, промчалась мимо. Идите к черту!

Наконец, Бьянка добралась до своей комнатушки, влетела в нее и захлопнув за собой дверь. Слава Ньоруну! Спасена!

Вдруг снизу послышался разъяренный вопль:

— Твою мать! Кто стащил мою одежду?! Убью гада!

Проклятье! Рано радовалась! Как ей теперь показаться Амрену на глаза? Он увидит на ней свою рубаху и штаны и придушит ее голыми руками! Что же делать? Ведь у нее нет другой одежды! Она не может выйти из комнаты голая! Нужно затаиться, дождаться ночи и попытаться украсть другие вещи.

Ее лихорадочные размышления прервались яростным стуком в дверь.

— Бен! Ты здесь? Открывай!

О нет! Только не это! Как он узнал, что это она? Все пропало! Амрен сейчас увидит на ней свою одежду, и… Нужно притвориться, что ее здесь нет!

— Открывай, шакал, я знаю, что ты здесь!

Руки затряслись, сердце заколотилось. Что делать? Что делать?

— Открывай, сукин сын, или я выломаю дверь!

Ладно. Будь что будет. Дрожащими руками она отперла засов.

Разъяренный Амрен, влетел в комнату, схватил Бьянку за плечи и впечатал ее в стену.

— Что это ты надумал, кусок верблюжьего дерьма? Подшутить надо мной решил? — зарычал он, угрожающе нависая над ней.

— Нет! — пискнула она.

Тут Бьянка заметила, что кроме повязанного вокруг бедер полотенца, на Амрене больше ничего нет. Она судорожно сглотнула. Из яремной ямки по смуглой коже медленно поползла капля воды, оставляя за собой влажную дорожку. Бьянка как завороженная провожала ее глазами, пока та не затерялась в черных волосах на мускулистой груди.

— Зачем ты украл мою одежду? — спросил Амрен, слегка сбавив тон.

— Потому что кто-то украл мою, — пролепетала она, до предела вжимаясь в стену.

Он пару секунд недоуменно смотрел на нее, затем вдруг согнулся от хохота. Глядя на него, Бьянка и сама невольно заулыбалась.

Наконец Амрен утер выступившие от смеха слезы.

— Мустафа забрал все в стирку, и ты решил стырить мою одежду! — сказал он и хлопнул Бьянку по плечу с такой силой, что та едва устояла на ногах. — Далеко пойдешь, Бен из Хейдерона!

— А как ты догадался, что это я? — осмелилась поинтересоваться она.

— Это было несложно.

Амрен открыл дверь и показал Бьянке цепочку мокрых следов, предательски тянущуюся по коридору прямиком к ее комнате.

Глава 12

— Попроси Мустафу подобрать тебе какие-нибудь тряпки, — сказал Амрен. — А пока можешь походить в моих. Дарю.

«Какая у него красивая улыбка», — невольно подумалось Бьянке.

— Спасибо.

— Спускайся завтракать, воришка, и радуйся, что я не приказал отрубить тебе руку.

Он развернулся и направился к лестнице.

— Это было бы весьма прискорбно, — пробормотала она, пожирая глазами его влажную после купания спину.

Бьянка сняла с головы полотенце и намотала в виде чалмы одно из своих покрывал. Выглядело довольно нелепо, но обрезать волосы ей пока не хотелось. Подкатив рукава туники, Бьянка не удержалась, и понюхала воротник. Как же его рубаха вкусно пахнет!..

В голове мелькнуло воспоминание об исходе вчерашнего поединка, когда она лежала на песке, распростертая под Амреном… По телу пробежала легкая дрожь. Бьянка резко мотнула головой, отгоняя наваждение. Что за глупости! Нужно быть начеку, а не распускать нюни, как сопливая девчонка. Она вступила в банду для того, чтобы спасти Мию, а не засматриваться на главаря.

Бьянка вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Сначала она забрала из предбанника свои сапоги, которые в спешке бросила там, спасаясь от погони. Нужно попросить у Мустафы пару домашних туфель подходящего размера или купить их себе на рынке, если появятся деньги. Интересно, здесь платят какое-нибудь жалование?

Бьянка подошла к столовой и в нерешительности остановилась перед дверью, из-за которой доносились оживленные мужские голоса. Сегодня она насмотрелась на стольких мужиков, что до конца жизни хватит. Может, именно поэтому она больше не испытывала перед ними особого страха? Конечно, она все еще немного побаивалась, но это было волнение новичка перед малознакомыми людьми, а не трепет жертвы перед насильниками. Или это потому что она в мужской одежде? Перевоплотившись в Бена, она как будто перестала быть Бьянкой, словно то, что случилось на корабле, произошло не с ней, а с кем-то другим.

Толкнув дверь, она вошла внутрь. Наемники сидели на коврах вокруг низких столиков группами по трое-четверо человек. Голоса смолкли, все обернулись. Бьянка стушевалась, но уже в следующий момент присутствующие потеряли к ней всякий интерес и снова принялись за еду.

— Бен! — раздался голос Амрена. — Иди к нам!

Овальный столик, за которым он сидел вместе с Ибрагимом и Джамилем, напоминал поднос на фигурных ножках. Бьянка опустилась на подушки. Появился Мустафа и поставил перед ней глубокую миску прозрачной жидкости. Что это? Бульон? Бьянка зачерпнула ложку и поднесла ее ко рту.

Наемники покатились со смеху.

— Это вода для мытья рук, — ухмыльнулся Амрен. — Неужели в Хейдероне все такие дикари?

— Пфф. Сами вы дикари, — фыркнула Бьянка, покраснев от смущения.

Следом появилось огромное блюдо тушеного мяса со свежими овощами. В качестве гарнира выступала рассыпчатая каша из мелкого желтого зерна. Бьянка никогда раньше такой не пробовала, но пахло весьма аппетитно.

— Кускус, — пояснил Мустафа, в ответ на ее вопросительный взгляд.

Амрен пробормотал короткую молитву, и все принялись за еду. Каша оказалась очень вкусной. Когда она исчезла в ненасытных животах, Мустафа подал нарезанную на дольки ароматную дыню, а затем настал черед кофе.

Бьянка пробовала этот экзотический напиток при дворе дядюшки князя, но там его подавали в больших кружках и разбавляли молоком. А сейчас перед ней поставили крохотную фарфоровую чашечку, стакан воды и блюдце с разноцветными кубиками лукума.

«Почему так мало кофе?» — удивилась Бьянка, с наслаждением вдыхая его густой крепкий аромат.

Она поднесла чашку ко рту и выпила ее до дна. В следующую секунду глаза чуть не вылезли из орбит: кофе был обжигающе горячим, а в рот набилась гуща, не успевшая осесть на дно.

— Поспешишь — Бурхана насмешишь, — глубокомысленно заявил Джамиль, и все загоготали.

Бьянка схватила воду и залпом опустошила стакан. Сердце бешено застучало, грохотом отдаваясь в ушах: кофе оказался чертовски крепким.

— Сперва нужно было дождаться, пока осядет гуща, и пить маленькими глотками, — вдоволь насмеявшись, сказал Ибрагим.

Вот гад! А раньше не мог предупредить?

— Расскажи Бену, что ты узнал о его сестре, — велел Амрен, поднося чашку к губам.

Бьянка вопросительно уставилась на Ибрагима. Тот отхлебнул кофе, запил его водой и ответил:

— Пока немного. Позавчера всех рабов распродали на аукционе и увели к новым хозяевам. Твоей сестры в доме Хасана больше нет.

У Бьянки упало сердце.

— А где она?

— Не знаю. Мой человек не смог просмотреть его записи.

— И что же теперь делать? — Бьянка с надеждой взглянула на Амрена.

— Ты можешь найти другого информатора? — спросил тот у Ибрагима.

— Я пытался, но, похоже, Хасан сам ведет учетные книги и никого к ним не подпускает.

— А если заплатить самому Хасану?

— Это не сработает, атаман. Если бы он продавал сведения, то и дня не продержался бы в своем деле. Его покупатели — очень богатые люди, им не нужны неприятности.

— Ясно.

— И что нам делать? — заволновалась Бьянка.

— Найдем другой способ, — успокоил ее Амрен и вновь повернулся к Ибрагиму. — Пусть твой человек нарисует план дома и соберет информацию об охране.

— Ты же не собираешься туда залезть? — вмешался Джамиль.

— Собираюсь.

— О, Бурхан всемогущий! Амрен, ты же знаешь, кто такой Хасан и сколько неприятностей он может нам доставить, — запричитал Джамиль, нервно теребя козлиную бородку. — Подумай, стоит ли совать руку в корзину со змеями?

— И правда, — поддакнул Ибрагим. — Хасан — могущественный человек. И если он узнает, что мы проникли в его дом…

— Выполняй приказ, — отрезал Амрен.

— Слушаюсь, атаман, — вздохнул Ибрагим.

* * *

После завтрака Бьянка решила прогуляться по саду. Солнце уже припекало, но в тени раскидистого дерева было свежо и прохладно. Она уселась на длинную деревянную скамью, откинулась на подушки и прикрыла глаза, подставляя лицо долетающим от фонтана крохотным водяным брызгам.

Итак, Амрен ей поможет спасти Мию. Он не солгал. Неизвестно, какие услуги он потребует взамен, и чем вообще занимаются «Кривые мечи», но об этом она подумает позже. Главное, что у нее появилась надежда. Она заварила всю эту кашу, поддавшись на уговоры сестры сбежать из дворца, значит, ей и расхлебывать. У нее просто нет другого выхода — она не может вернуться в родительский дом одна. Отец учил ее всегда отвечать за свои поступки, и она не имеет права подвести его.

— Скучаешь? — ее раздумья прервал голос Амрена.

Бьянка открыла глаза. Он стоял перед лавкой и держал подмышкой шахматную доску. Солнце играло в иссиня-черных волосах, а в глазах плясали веселые искорки.

— Да так, немного задумался, — ответила она.

Усевшись на край скамьи, Амрен положил на сиденье доску и принялся расставлять фигуры.

— Умеешь играть? — спросил он.

— Да.

Эта древняя игра была излюбленным занятием в семье Бьянки. А чем еще заниматься у камина долгими зимними вечерами?

— Отлично! Сыграем партию?

— Давай!

Бьянке любезно предложили начать белыми. Она по привычке двинула вперед королевскую пешку. Амрен походил так же.

— Итак, в прошлый раз мы остановились на том, что твой отец — знаменитый воин, — напомнил он.

— Ага. Ты ведь знаешь, что Хейдерон получил независимость всего восемнадцать лет назад?

— Знаю, — кивнул Амрен.

Без долгих размышлений Бьянка походила конем, нападая на пешку.

— Так вот, мой отец занимался подготовкой переворота и служил военачальником в гражданской войне.

О том, что три года назад отец стал королем Хейдерона, Бьянка решила пока умолчать.

— Что за переворот? — полюбопытствовал Амрен, выдвигая вторую пешку, чтобы защитить первую. — Ты имеешь в виду резню в Форталезе?

— Да. В ту ночь хейдеронцы устроили погром. Вырезали полгорода ангалонцев. Отец спас мать от расправы, так они и сошлись.

— Твоя мать ангалонка?

— Ну да.

— Ясно. Значит, ты тоже полукровка, как и я, — хмыкнул Амрен. — А сколько у тебя братьев и сестер?

— Мия и два младших брата. А у тебя?

— Я один.

— А твоя мать жива?

— Нет. Умерла, когда мне было четырнадцать.

— Соболезную.

— Спасибо. Но это было уже давно — двенадцать лет назад.

Бьянка походила ферзевой пешкой.

— А как твоя мать оказалась в Алькантаре? — спросила она.

— Ее семья поехала в Форталезу навестить родственников, а там ее похитили работорговцы.

— И продали твоему отцу? — догадалась Бьянка.

— Да, — ответил Амрен и напал слоном на ее коня.

Бьянка окинула взглядом доску. Стоит ли отводить коня? Пожалуй нет. У нее появилась идея получше: почему бы не разменять своего коня на его слона?

— У вас так принято — покупать себе жен? — спросила она и съела пешку.

Амрен поднял бровь, удивившись ее маневру, и убил коня.

— Нет. Покупают наложниц, а не жен, — пояснил он.

— А в чем разница?

— Наложница — это рабыня, а в жены берут свободных. За невесту нужно заплатить калым и добиться согласия ее опекуна.

— Опекуна? — переспросила Бьянка, внимательно изучая расстановку сил. Можно было бы убить слона пешкой, но лучше сделать это ферзем: пора выводить его на поле боя. Так она и поступила.

— У каждой женщины должен быть опекун. Отец, брат, дядя — в общем, какой-нибудь родственник мужского пола по линии отца, — сказал Амрен и убил одну из ее пешек.

— А разве женщина сама не может решать, за кого ей выйти замуж? — поинтересовалась Бьянка.

Он взглянул на нее с таким удивлением, будто она спросила, имеет ли право лошадь сама выбирать себе хозяина.

— Конечно нет. Мужчина — глава семьи, а женщина должна во всем ему подчиняться. У вас в Хейдероне разве не так?

Бьянка подумала о родителях. Отец никогда не принимал важных решений, не посоветовавшись с матерью.

— Нет, у нас мужья интересуются мнением жен.

— Да уж, — хмыкнул Амрен. — Что это за мужчина, который на все спрашивает разрешения у глупой бабы.

— Почему это сразу у глупой? — взвилась Бьянка.

— Так распорядился Бурхан, — пожал он плечами. — Он дал нам преимущество перед женщинами, чтобы мы повелевали ими. Не зря же на суде слова свидетельницы учитываются в два раза меньше, чем показания свидетеля.

У Бьянки от негодования чуть пар из ушей не пошел, и она едва сдержалась, чтобы не вцепиться Амрену в горло.

— То есть, по-твоему, женщины глупее мужчин? — нарочито спокойно спросила она.

— А разве не так? Помнишь, как сказал Ойям:

Всевышний красотой их наделил

Дарами щедрыми он их благословил:

Шелка волос, мед губ и гибкость стана…

Но вот беда — ума отсыпать им забыл.

Бьянка любила четверостишия великого Хамара Ойяма за их нестареющую мудрость, но вот с его уничижительными выпадами в адрес женщин была категорически несогласна.

— Нет ни одной женщины равной по уму мужчине, — тем временем продолжал Амрен.

«Ах ты самоуверенный напыщенный болван! — злобно подумала Бьянка. — Ну погоди! Сейчас ты у меня получишь!»

Она решительно двинула слона. Если Амрен ничего не предпримет, то следующим ходом она поставит ему мат. И поделом!

Но он разгадал коварный замысел и сделал единственно возможный правильный ход. Черный конь выступил на передовую, ломая ее планы по свержению короля. Хм, играть он все-таки умеет, но это не спасет его от заслуженной расправы.

«Ничего, мы еще посмотрим», — Бьянка отвела ферзя, снова готовя Амрену западню.

— А если бы женщина обыграла тебя в шахматы, ты бы признал ее умнее себя? — ехидно осведомилась она.

Амрен прикрыл короля ферзем.

— Женщина и шахматы, — насмешливо бросил он. — Эти два понятия несовместимы, мой юный друг.

— Это еще почему? — возмутилась она, выступая конем.

— Я повидал немало женщин, уж поверь мне, — Амрен походил пешкой, — и ни одна из них не умела играть в шахматы и не интересовалась ничем, кроме тряпок и побрякушек.

Бьянка стиснула зубы и напала слоном на коня. Амрен проигнорировал угрозу, ведь сзади коня прикрывал ферзь, и выдвинул пешку, атакуя ею второго слона.

— А что, если я скажу, что игре в шахматы я научился от своей матери? — дерзко спросила Бьянка, и сожрала наглую пешку конем.

— Не хочу обидеть твою матушку, — хмыкнул Амрен, — но играешь ты не очень.

С этими словами он убил ее коня пешкой.

— Ты в этом так уверен? А что ты на это скажешь? — Бьянка съела прожорливую пешку слоном. — Шах!

— Подумаешь, — Амрен защитился конем. — Это случайность.

— Ну да, конечно, — Бьянка на всякий случай произвела рокировку.

— Что, испугался? — Амрен походил ладьей. — Не бойся, я играю вполсилы.

— А вот и зря!

Пора поставить этого мужлана на место. Белая ладья перелетела через все поле и прикончила вражеского коня.

— Какой ты шустрый, — усмехнулся Амрен и убил дерзкую ладью своей.

Бьянка выдвинула вторую ладью. Амрен походил черным ферзем, угрожающе нацелив его на белого.

— Ты меня еще плохо знаешь! — ухмыльнулась Бьянка. Ее слон жестоко расправился с ладьей. — Шах!

— Ах вот значит как! — возмутился Амрен и убил наглеца конем.

— Не любишь проигрывать? — ферзь Бьянки бесстрашно встал в последний ряд. — Шах!

— А ты отчаянный, как я погляжу, — хмыкнул Амрен и убил ферзя конем. — Посмотрим, как ты справишься теперь.

Бьянка насмешливо подняла бровь.

— Шах! — белая ладья метнулась через все поле и смело встала рядом с вражеским королем. — И мат!

Амрен дернул было короля на соседнюю клетку, но там на обреченного монарха угрожающе вызверился слон.

— Шайтан тебя дери! — потрясенно воскликнул он. — Если тебя и впрямь научила играть твоя матушка, то готов признать, что она — уникальная женщина.

— То-то же, — самодовольно ухмыльнулась Бьянка.

Амрен сложил фигуры в доску и протянул руку.

— Поздравляю, Бен. Я вообще-то редко проигрываю, но сегодня ты меня уделал.

Бьянка пожала его ладонь. Вот бы посмотреть на его рожу, если бы он узнал, что продул женщине!

В саду показался Джамиль и подошел к скамейке.

— Амрен, нужно поговорить.

— Говори.

— «Соколы» опять требовали дань с Закира. Он попросил отсрочку до завтра.

— Вот сучьи дети! Поехали поговорим с этими гиенами, — он повернулся к Бьянке. — А ты пока отдыхай.

Глава 13

Среди ночи Бьянка проснулась от противной ноющей боли. Живот тянуло так, будто каменная рука сдавила все внутренности, а стоило пошевелиться, как хватка сжималась еще сильнее.

— Месячные, — сквозь зубы простонала Бьянка. — Ненавижу!

Хорошая новость: она не беременна. Плохая новость: у нее нет ни клочка ваты, ни куска ткани, чтобы подложить в белье. Белья, кстати, тоже нет. А вдобавок к этому, еще пару дней ее будет дико корчить от болей в животе.

Бьянка со стоном поднялась с матраса и кое-как намотала между ног остатки кисейного покрывала, чтобы не испачкать шаровары. Она спешно оделась и выползла в коридор. Нужно пробраться вниз, стащить из бани несколько полотенец, и найти что-нибудь горячее, чтобы взять в постель в качестве грелки.

Одинокая масляная лампа тускло освещала темную галерею. Из сада веяло прохладной свежестью, оглушительно стрекотали насекомые. Бьянка миновала покои Амрена и спустилась вниз. По дороге не попалось ни одной живой души: похоже, все мирно спали.

В предбаннике она взяла с полки несколько чистых полотенец и сунула их под рубаху, затем отправилась на кухню. Очаг был погашен, но угли все еще тлели. На полке среди прочей утвари Бьянка нашла толстостенный глиняный горшок. Положив в него несколько крупных углей, она накрыла его крышкой и обмотала полотенцем. Ну вот, теперь ей, возможно, удастся пережить эту ночь.

Боль в животе усиливалась. На лбу выступила испарина, ноги подкашивались. За что Ньорун проклял весь женский род, наслав на него такую напасть? Но ничего, сейчас она ляжет в постель, прижмется к теплому горшку, и ей полегчает. Может быть, даже получится немного поспать.

Бьянка поднялась на второй этаж галереи и побрела к своей комнате, прижимая к груди драгоценные трофеи. Внезапно впереди раздался подозрительный шорох. Она застыла на месте. Кто бы это мог быть? Нельзя, чтобы ее обнаружили, иначе как она объяснит наемникам, зачем ей среди ночи понадобились горшок и полотенца?

Подкравшись к углу, Бьянка осторожно выглянула из-за него. Перед дверью в покои Амрена стоял человек в черной одежде и ковырялся в замочной скважине. Каким-то чутьем Бьянка уловила исходящую от него опасность, и прежде, чем она успела что-либо сообразить, ее руки сами швырнули в незнакомца горшок. Сосуд ударил его в спину и с грохотом покатился по коридору, оставляя за собой дорожку тлеющих углей. Чужак резко отшатнулся, и что-то с лязгом свалилось на пол. Он подскочил к арке, перемахнул через парапет и скрылся в саду.

Бьянка подбежала к двери. На полу в желтоватом круге света поблескивал какой-то предмет. Она наклонилась и подняла его. Кинжал! Бьянка ошарашено уставилась на узкое лезвие, украшенное затейливой резьбой. По спине пробежал холодок. Незнакомец собирался убить Амрена?

Больше она не успела ничего подумать, как дверь распахнулась, и на пороге появился Амрен.

— Какого…

В следующий миг он схватил ее за предплечье, а второй рукой ударил по тыльной стороне кисти. Запястье резко согнулось. Бьянка вскрикнула от боли, а кинжал вылетел из пальцев и звякнул о пол.

Амрен схватил ее за горло, и яростно впечатал в стену.

— Что это значит, собачье отродье? — свирепо прошипел он. — Ты собирался меня убить?

— Нет, — полумертвая от страха пролепетала она. — Здесь был какой-то человек, он хотел вломиться к тебе…

Амрен встряхнул ее и крепче сжал пальцы на ее шее.

— Не ври мне, пес! Отвечай, кто тебя подослал!

Бьянка взглянула в его искаженное гневом лицо, и у нее мороз пробежал по коже. Он ведь убьет ее! Убьет прямо сейчас! Вот так бесславно закончится ее наемничья карьера.

— Пожалуйста, Амрен, выслушай меня! — задыхаясь, прохрипела она. — Здесь был незнакомец. Он собирался взломать твою дверь. Я кинул в него горшком, и он убежал.

— Горшком? Что ты мне зубы заговариваешь? Каким еще горшком? — прорычал он, и его ноздри раздулись от бешенства.

— Вот он, — Бьянка попыталась показать на пол.

Амрен проследил глазами за ее жестом.

— Дернешься — убью, — предупредил он, и отпустил ее.

Пока она жадно хватала воздух ртом, Амрен внимательно осмотрел горшок и рассыпанные по коридору угли.

— Куда он убежал?

— Выпрыгнул в сад.

— Тогда он должен быть еще там. Если ты, конечно, не врешь.

— Ты мне не веришь? — в отчаянии спросила Бьянка.

— Нет, — зло бросил он.

В доме захлопали двери, со всех сторон раздались торопливые шаги.

— Что случилось? — в коридоре показались разбуженные шумом наемники.

— В доме чужак! Рассредоточиться и все обыскать! — Амрен повернулся к Бьянке. — А ты пока посидишь под замком.

Он втолкнул Бьянку в ее комнату и задвинул засов.

Остаток ночи она провалялась без сна, корчась от боли в животе и гадая о своей дальнейшей судьбе. Что будет, если они не найдут этого незнакомца? Амрен подумает, что она ему наврала. Что он с ней сделает? Ее будут пытать, чтобы она выдала того, кто, якобы, подослал ее? Или сразу убьют? Как она объяснит ему, что делала ночью под его дверями с кинжалом в руке? Проклятье, как же быть? Бежать невозможно: и без того крохотные окошки ее чулана забраны стальными прутьями. Оставалось лишь покорно ждать своей участи.

Под утро дверь распахнулась, в комнату вошел Амрен. Бьянка со страхом и надеждой уставилась на него. Его брови сердито хмурились, а покрасневшие глаза выдавали, что эту ночь он провел без сна.

— Мы никого не нашли, — с порога сообщил он, и ее сердце ухнуло куда-то в живот, к полыхающим от боли внутренностям.

Она судорожно сглотнула. Ей конец.

Амрен молча смотрел на нее. Бьянка забилась в угол словно загнанный зверь. Взгляд черных глаз пронзал ее насквозь. Она почувствовала, как мелко задрожали руки.

— Зачем тебе среди ночи понадобился горшок с углями? — спросил наконец Амрен.

Бьянка торопливо выдала заранее припасенную ложь:

— У меня заболело ухо, я хотел его погреть.

Амрен окинул ее долгим внимательным взглядом. Затем сказал:

— Идем завтракать.

* * *

Из разговора за столом Бьянка поняла, что человека в черной одежде так и не нашли, зато обнаружилось, что кто-то задушил одного из наемников, который нес вахту на крыше. Амрен был мрачнее тучи и все время отмалчивался, зато остальные вовсю строили догадки о том, как убийца мог пробраться в дом.

— Омар и Шахим у ворот ничего не видели. Скорей всего, этот гад закинул веревку на крышу, убил Хамида и спрыгнул на второй этаж, — предположил Джамиль.

— Как бы он мог забросить веревку, если Хамид был еще жив? — возразил Калед. — Тот бы заметил это и сразу поднял тревогу.

— Может, он отошел отлить или задремал.

— Но враг-то откуда об этом узнал? Снизу-то ничего не видно.

— Один Бурхан ведает, как это могло случиться, — пожал плечами Джамиль.

— У него был сообщник, — внезапно подал голос Амрен. — Хамида задушил кто-то из своих.

Воцарилась мертвая тишина. «Мечи» уставились на предводителя, а тот бросил на каждого из них такой взгляд, от которого даже Абдул, казалось, стал вдвое меньше.

— Ты кого-то подозреваешь? — осторожно спросил Ибрагим.

Бьянка съежилась. Сейчас он назовет ее имя, и тогда ее порвут на клочки.

— Да, — сказал Амрен. — Каждого из вас.

Наемники потрясенно переглянулись.

— Но Амрен, — начал Джамиль. — Как ты можешь так говорить? Мы работаем вместе уже столько лет. Мы ведь все братья…

— Братья тоже предают, — отрезал тот.

— Я знаю, кто предатель! — раздался визгливый голос Назира. — Это новичок!

Глаза всех присутствующих уставились на Бьянку. Она вжала голову в плечи. Теперь ей точно конец!

— И правда, — поддакнул Джамиль. — Мы ведь не знаем кто он и откуда!

— Позволь, я выпущу ему кишки! — взревел Абдул, поднимаясь со своего места.

Амрен вытянул руку, приказывая гиганту остановиться.

— Бен тут ни при чем, — сказал он.

Наемники изумленно посмотрели на него.

— Откуда ты знаешь? — полюбопытствовал Джамиль.

Амрен бросил на Бьянку долгий взгляд, прожигая насквозь обсидианом черных глаз.

— Я ему верю.

В столовой воцарилось удивленное молчание. Затем подал голос Рашид.

— С каких это пор ты стал таким доверчивым, Амрен? Ты оскорбляешь своих братьев нелепыми подозрениями и веришь этому чужаку?

Рука главаря легла на рукоять кинжала.

— Ты хочешь обсудить мое решение? — прищурился он.

— Э-э-э тихо, брат, полегче, — вскинул ладони Рашид. — Хорошо, хорошо, раз ты так считаешь, значит так оно и есть.

Амрен обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Еще вопросы?

Вопросов не было.

— Хорошо, — он повернулся к Джамилю. — Усилить стражу, удвоить караулы. Обо всех происшествиях докладывать мне лично.

— Слушаюсь, атаман, — склонил голову заместитель.

— Мустафа, всем стражникам выдать кольчуги и латные воротники.

— Будет исполнено, — кивнул толстяк.

Амрен протянул Ибрагиму клинок, который обронил убийца.

— Ты можешь разузнать, откуда этот кинжал? Осторожно, он может быть отравлен.

Тот аккуратно взял оружие за рукоять и повертел его в руках.

— Да, не исключено, — подтвердил он. — Эти бороздки нанесены на лезвие неспроста.

— Что ты о нем думаешь?

— Дорогая вещица. Заказчик явно не из бедных.

— Что-то еще?

— Пока нет. Но я постараюсь выяснить как можно больше.

— Хорошо, — кивнул Амрен. — Есть что-нибудь новое об аукционном доме?

Бьянка встрепенулась, услышав эти слова.

— Да, — ответил Ибрагим, — мой человек разузнал все что смог.

— Отлично. Потом расскажешь.

После завтрака Бьянка поднялась наверх и хотела было прошмыгнуть в свою комнату, но резкий окрик из-за спины будто пригвоздил ее к месту.

— Бен!

— Да, — Бьянка обернулась.

Амрен стоял в галерее, уперев руки в бока. Его вид не предвещал ничего хорошего.

— Подойди, — велел он.

Бьянка нерешительно приблизилась и замерла, с опаской глядя в его непроницаемое лицо.

— В следующий раз не подбирай орудие убийства с пола, — его взгляд буквально буравил ее насквозь. — Ты понимаешь, как это выглядело со стороны?

Бьянка понимала и удивлялась тому, что до сих пор жива. Она порывисто вздохнула.

— Да, спасибо, что поверил мне, — ее голос слегка дрожал.

Амрен склонил голову набок.

— С чего ты взял, что я тебе поверил? — прищурился он.

Сердце ухнуло куда-то в пятки, в животе снова заворочался раскаленный камень. Она со страхом взглянула в его лицо.

— Но… ты же сказал, — залепетала она. — Там, перед всеми…

— Сказал, — снисходительно бросил Амрен, — иначе они бы порвали тебя на клочки.

— Но… тогда зачем?

— Кое-что не вяжется в этой истории, — пояснил он. — Во-первых, тебе незачем было убивать Хамида на стене, чтобы забраться сюда, ты ведь и так уже был внутри. А во-вторых…

Бьянка затаила дыхание, ощущая отчаянное биение своего сердца.

— Во-вторых, этот дурацкий горшок, — продолжил Амрен. — Он вообще ни с чем не вяжется в этой истории. Я не могу придумать, зачем он мог тебе понадобиться. Разве что действительно для того, чтобы погреть ухо… Но это не значит, что я тебе доверяю, понятно?

— Да, — она сглотнула застрявший в горле ком.

— Я слежу за тобой, — жестко сказал он. — И если у меня закрадется хоть капля сомнения…

— Ты перережешь мне горло, — закончила она.

Амрен кивнул.

— Именно.

Глава 14

Небо над Мирсадином подернулось мерцающей вуалью Млечного Пути. Вдали тихо плескалось море, а теплый воздух был насыщен пьянящим ароматом цветов и звонкими трелями цикад. Какая прекрасная ночь! Самое время вломиться в чужой дом.

Амрен и Бьянка стояли возле глухой стены аукциона. Они были одеты во все черное, а их лица — скрыты под темными платками. Амрен держал в руках моток веревки с привязанным к ней большим крюком, и внимательно изучал верхний край стены. Бьянка нервно переступала с ноги на ногу, руки подрагивали от волнения. Снова этот дом из красного кирпича, где ее раздевали догола, осматривали и ощупывали как бессловесную скотину. А где сейчас Мия? Каким унижениям подвергается она? Нужно как можно скорее ее освободить!

Наконец Амрен нашел подходящий выступ. Неспешно раскрутив веревку, он забросил крюк на крышу. Металл лязгнул о камень, и Бьянка вздрогнула. По словам Ибрагима, на крыше не должно быть постоянной охраны, но что, если кому-нибудь именно в этот момент взбредет в голову полюбоваться на звезды?

К счастью, все было спокойно. Амрен потянул на себя веревку и, убедившись, что крюк зацепился надежно, ловко взобрался наверх. Бьянка с волнением смотрела ему вслед, а когда он выглянул из-за края крыши и жестом поманил ее к себе, облегченно вздохнула. Пальцы схватились за грубый канат. Ей не раз приходилось карабкаться по скалам, поэтому восхождение не составило особого труда, и через несколько секунд она уже стояла рядом со своим спутником, настороженно оглядываясь по сторонам.

На крыше никого не было, а до следующего обхода стражи оставалась пара десятков минут. Амрен достал из кармана чертеж. Аукционный дом, как и убежище «Кривых мечей», представлял собой внутренний двор, окруженный двухъярусной галереей. Кабинет Хасана находился на втором этаже.

Амрен кивнул вправо, и они неслышно отправились туда, стараясь держаться в тени зубцов. Их сапоги были обмотаны тряпками и почти не создавали шума. Достигнув нужного места, Амрен лег на живот и заглянул под внутренний край.

— Все чисто, — шепнул он. — Идем.

С этими словами он скрылся внизу. Бьянка последовала за ним. Цепляясь за каменное кружево, она повисла над аркой, затем качнулась вперед, разжала пальцы и спрыгнула в галерею.

Стражников пока нигде не было видно. До следующего обхода оставалось не больше четверти часа. Надо как можно быстрее взломать дверь в кабинет и найти нужные записи. Бьянка сунула руку в карман, проверяя, на месте ли пенальчик с отмычками. Хоть бы замок не оказался слишком сложным!

Прячась в тенях, они бесшумно двигались по галерее, как вдруг впереди послышались голоса. Амрен замер и жестом велел Бьянке остановиться. Голоса раздавались из кабинета Хасана! Проклятье! Почему он не спит в этот час? Неужели все пошло прахом?

Амрен оглянулся и приложил палец к губам, затем указал вниз. Они пригнулись, подобрались к окну кабинета и спрятались под подоконником. Бьянка осторожно заглянула внутрь сквозь ажурные ставни и сразу узнала работорговца. Дрожь отвращения пробежала по телу, когда она вспомнила, как тот ощупывал ее.

Хасан сидел за массивным столом, а над ним склонился огромный свирепого вида мужчина с окладистой черной бородой. Амрен сдавленно хмыкнул. Бьянка с удивлением взглянула на спутника: похоже, он узнал его.

Из-за пояса великана торчал пистолет, на боку висела огромная сабля. У стены стояли еще двое вооруженных мужчин.

— Надуть меня вздумал, шакал смердящий? — грозно проревел гигант, хватая несчастного работорговца за полы зеленого халата.

— Никак нет, почтеннейший Бахтияр, — сбивчиво залепетал тот. — Бурхан свидетель, я заплатил вам сполна.

— Врешь, собака! Я слыхал, ты сорвал неплохой куш на последнем аукционе! Где моя доля?

— Клянусь Бурханом, я заработал совсем мало!

— Будешь врать — лишишься своей никчемной головы!

— Помилуйте господин! Да разве посмел бы я вас обмануть?

— Давай сюда свою учетную книгу! Посмотрим, насколько ты меня надул.

— Но, господин Бахтияр…

Великан выхватил из ножен саблю и угрожающе замахнулся.

— Что тебе отрубить первым? Руку или ногу?

— Н-не надо! Вот, возьмите, уважаемый.

Открыв ящик стола, Хасан извлек оттуда толстый манускрипт и с почтением протянул его Бахтияру. Тот спрятал оружие и взял книгу.

— Ладно, дома разберусь. Если ты меня надул, пес шелудивый, то клянусь Бурханом, тебе несдобровать!

Он сунул книгу подмышку, кивнул своим охранникам и они направились к выходу.

«Черт! Они же нас заметят!» — едва успела подумать Бьянка, как Амрен схватил ее за локоть, втолкнул в какую-то темную нишу и втиснулся в нее сам.

Хлопнула дверь, раздались тяжелые шаги. Бьянка замерла и затаила дыхание, боясь выдать свое присутствие. Когда Бахтияр и его люди проходили мимо, ее ноги подкосились от страха. К счастью их не заметили. Стук сапог затих, и Бьянка обнаружила, что стоит так близко к Амрену, что чувствует исходящее от него тепло. Волна жара прокатилась по телу, стало немного не по себе. Но не успела она разобраться в своих ощущениях, как Амрен покинул укрытие и жестом велел ей следовать за собой.

Он подсадил ее, чтобы она смогла ухватиться за выступ орнамента, затем подпрыгнул и уцепился за него сам. Взобравшись на крышу, они вернулись к закрепленной веревке, и спустились на площадь. Потрескивающее пламя жаровен выхватывало из сумрака опустевшие прилавки. Вокруг не было ни души. Амрен и Бьянка быстро миновали базарные ряды и нырнули в темноту извилистых улочек.

— Что же нам теперь делать? — спросила Бьянка, когда они отошли на достаточное расстояние. — Как забрать книгу у этого громилы?

Амрен повернулся к ней.

— Не волнуйся. Я знаю, где он живет.

— Правда? — в ее душе затеплилась надежда. — А кто он такой?

— Бахтияр. Капитан городской стражи, шайтан его дери. Вот уж не знал, что он вымогает деньги у Хасана. Хотя, чему я собственно удивляюсь?

— Капитан городской стражи? — присвистнула Бьянка. — И как же мы достанем у него книгу?

— Доверься мне, я что-нибудь придумаю.

* * *

Немного вздремнув после ночной вылазки, Бьянка решила спуститься на кухню чего-нибудь перекусить. Мустафа всегда наготавливал впрок, поэтому несмотря на прожорливость его подопечных, после завтрака осталась целая миска плова с курятиной. Утолив голод, Бьянка поднялась на второй этаж, собираясь снова лечь спать, но когда она шла по галерее, то из покоев Амрена до нее донеслись низкие вибрирующие звуки струн. Дверь была приоткрыта и Бьянка невольно заглянула внутрь. Амрен играл на чем-то вроде лютни. Их глаза встретились, и он кивнул, приглашая ее войти.

Она уселась на диван и прислушалась к завораживающей мелодии. Длинные пальцы ловко двигались по грифу, извлекая из струн сильный глубокий звук, пронзающий до самого сердца. Бьянка закрыла глаза. Несмотря на непривычную тональность и вплетение алькантарского орнамента, мотив показался ей смутно знакомым. В томных тягучих переборах слышался звон ручья, шелест ветра в горах, раскаты грома летним вечером.

Колебания струн затихли плавно как морской закат, оставляя после себя радостный трепет и воздушную легкость в груди.

— Что это за мелодия? — спросила Бьянка.

— А ты не узнал? Это хейдеронская песня, — ответил Амрен. — Мать напевала мне ее в детстве. Слова давно забыл, а мотив в голове остался.

И тут Бьянка припомнила, что действительно не раз слыхала эту песню на пирах и охотничьих привалах у костра.

— Ну-ка, дай лютню, — попросила она.

— Лютню? — Амрен протянул ей массивный инструмент. — Это уд.

Уд действительно отличался от лютни: гриф без ладов, а струн всего одиннадцать — пять сдвоенных и одна одинарная. Бьянка тронула струны — звучание показалось необычным. Она попыталась наиграть мелодию, но у нее толком ничего не получилось.

— Возьми, — она со вздохом протянула уд обратно.

— В Хейдероне другие инструменты? — полюбопытствовал Амрен.

— Да. У лютни больше струн, и настроены они по-другому. Но у тебя очень хорошо получилось сыграть эту песню. Я даже вспомнил, что несколько раз слышал ее.

— А слова ты помнишь? — с интересом спросил он.

— С трудом.

— Жаль. Мне бы очень хотелось узнать, о чем в ней поется.

Бьянка напрягла память, но слова упорно ускользали от нее.

— Что-то о борьбе с захватчиками, — наконец припомнила она.

— С ангалонцами?

— Ну да. Хейдерон ведь триста лет был под их властью.

— Теперь вы, должно быть, счастливы, что наконец освободились?

— Конечно. Но в первые годы после войны было непросто. За триста лет страны вросли друг в друга корнями, и разрывать эти связи было очень болезненно. К счастью, наша королева приходится кузиной князю Ангалонии, поэтому у нас с ними в итоге сложились неплохие отношения.

— Бурхан свидетель, когда-нибудь я обязательно побываю в Хейдероне, — клятвенно пообещал Амрен.

— Там очень холодно и ветрено. Тебе не понравится, — усмехнулась она.

— Зато там, наверное, очень красиво. Мать всю жизнь тосковала по родине. Она часто рассказывала, какие там прекрасные горы и водопады.

— Что есть, то есть, — вздохнула Бьянка. Доведется ли ей самой вновь увидеть родные места? Она взглянула на Амрена — в его глазах светилась печаль. — Ты должно быть очень любил свою мать?

— Да. Очень, — глухо ответил он.

Повисло неловкое молчание.

— Я пойду? — наконец спросила Бьянка.

— Да.

Она встала и подошла к двери.

— Бен!

— Что? — она оглянулась.

— Спасибо за разговор, — Амрен смотрел на нее с теплой искренней улыбкой.

Бьянка улыбнулась в ответ и вышла за дверь.

Какой же он все-таки…

* * *

После обеда Амрен с половиной банды куда-то уехал, а Бьянка вышла в сад отдохнуть в тени деревьев. Она улеглась на скамейку, подложив под голову одну из атласных подушечек, и закрыла глаза, отдаваясь послеполуденной дреме.

Жаль, что пока не удалось ничего узнать о судьбе Мии. Этот чертов Бахтияр так не вовремя забрал учетную книгу! К счастью, Амрен обещал ей помочь. Как же все-таки повезло встретить именно его. До сих пор он выполнял свою часть сделки, ничего не требуя взамен. А еще он защитил ее перед остальными, когда на нее хотели повесить всех собак за то ночное происшествие. Бьянка вдруг осознала, какую опасную игру она затеяла. Попади она в другую банду, еще неизвестно, чем бы это все обернулось.

Амрен… Перед закрытыми глазами возник его образ, и она ощутила, как в груди разливается приятное искристое тепло. Он такой… Особенный…

Но вслед за этим где-то на дне души мутным болотом всколыхнулось воспоминание о капитане Умберто. Бьянку передернуло. Неужели все мужчины такие как он? Неужели Амрен такой же?.. Нет, хватит об этом думать! Слишком больно. Слишком грязно. Раны еще кровоточат. Нужно поскорее найти Мию, освободить ее и убираться из этой проклятой страны, где солнце палит так нещадно, что плавится даже песок.

Неожиданно над ухом послышался резкий голос, прерывая ее размышления:

— Чего разлегся? Заняться что ли больше нечем?

Назир! Вот же противный мальчишка. Бьянка лениво открыла глаза. Подросток стоял перед скамейкой, уперев руки в бока, а его черные глаза недобро сверкали из-под сросшихся на переносице бровей.

— Проблемы? — спросила она, принимая сидячее положение.

— Мне вот интересно, — въедливо начал тот, — с чего это наш атаман выгораживает тебя? Ты что, записался к нему в любимчики?

Бьянка глумливо подняла бровь.

— Завидуешь?

Назир прищурился.

— Послушай, умник, мне нужно, чтобы ты кое-что уяснил…

— Да ну?

Подросток угрожающе склонился над ней, от его рубахи резко повеяло потом.

— Запомни, ты здесь никто, и звать тебя никак. Ты пришел позже всех, а значит будешь слушаться меня. И даже не пытайся подлизываться к атаману.

— А то что будет?

Назир обхватил Бьянку за шею, чтобы заставить ее склонить голову.

— Я тебя прикончу!

Бьянка молниеносно вскинула руку, нанося резкий удар под подбородок. Назир не удержался на ногах и рухнул навзничь. Спокойно сидя на скамье, Бьянка насмешливо глядела, как злобный волчонок поднимается с дорожки. Ее братья в подростковом возрасте тоже не отличались особой благовоспитанностью, и уж что-что, а обращаться с нахальными мальчишками она умела.

— Ты об этом пожалеешь, — с ненавистью прошипел Назир, потирая ушибленное лицо.

С этими словами он развернулся и потащился прочь, неуклюже переставляя чересчур длинные ноги.

— Сопли сперва подотри, — бросила она ему в спину.

* * *

Остаток дня Бьянка проспала, наверстывая упущенное за прошлую ночь. Когда она проснулась — солнце уже зашло, и последние отблески вечернего неба едва разгоняли полумрак маленькой комнаты.

Бьянка зевнула, потянулась, и внезапно вспомнила слова той песни, что Амрен играл сегодня утром.

Так выпьем же, братья, за славные дни!

Пусть сгинут бесследно наши враги,

Поднимемся все на борьбу как один.

Ньорун на битву нас благословил.

Горы и реки, озера, леса —

Нашей отчизны святая краса.

Меч мы поднимем, в битву пойдем!

Смерть ангалонцам! За Хейдерон!

Ей тут же захотелось поделиться своим открытием. Она вскочила с тюфяка и выбежала в коридор.

— Амрен, я вспомнил… — Бьянка распахнула дверь и влетела в его покои.

…И тут же застыла как вкопанная.

На диване среди кучи подушек лежала женщина. Кроме золотых браслетов на запястьях и щиколотках, на ней больше ничего не было. Красноватый отблеск свечей приглушенно мерцал на ее гладкой бронзовой коже. Длинные ноги незнакомка забросила на спинку дивана, а голову запрокинула, и ее вьющиеся черные волосы свисали до самого пола. Во рту она держала трубку стоящего рядом кальяна, а его гибкий шланг покоился между полных грудей, увенчанных крупными темными сосками.

Бьянку бросило в жар. Женщина лениво взглянула на нее, вынула мундштук изо рта и, округлив пухлые губы, медленно выпустила плотную струю сизого дыма.

— Ты кто? — подняла она четко очерченную бровь.

— А-а-а… э-э-э… я лучше пойду, — растерянно пробормотала Бьянка.

— Лейла, с кем ты разговариваешь? — послышался голос Амрена.

Дверь ванной распахнулась, и он вошел в спальню. На нем были лишь белые шаровары, смуглый торс влажно поблескивал мелкими капельками воды.

— Бен? Какого хрена ты тут делаешь? Убирайся!

— Простите, — пролепетала она и выскочила за дверь.

— Стучаться надо, — недовольно бросила Лейла ей вслед.

Бьянка вихрем пронеслась по коридору и с отчаянно бьющимся сердцем влетела в свою комнатушку. Захлопнув за собой дверь, она без сил привалилась к стене. В груди кололо так сильно, словно внутрь напихали толченого стекла. Горло перехватило рыданиями, стало нечем дышать. Идиотка! Что она себе напридумывала? Он такой же как все. Такой же, как те упыри, что насиловали ее. Похотливый озабоченный мужлан, у которого лишь одно на уме. А она чуть ли не влюбилась в него, дура! Наивная дура!

Бьянка рухнула на матрас и вцепилась зубами в подушку, чтобы не завыть от боли. Ногти глубоко впились в ладони, но она этого даже не замечала. Как это глупо! Личная жизнь Амрена никаким боком ее не касалась, но Бьянка ничего не могла с собой поделать. Ее разрывало от жгучей ревности к этой холеной ухоженной стерве, и в то же время испепеляла злость на саму себя. Она ненавидела свое тело, ненавидела изуродованное лицо, ненавидела Амрена и его любовницу, за то, чем они сейчас занимались в его спальне.

За что ей все это? Неужели этот ад никогда не закончится? Забудет ли она когда-нибудь тот кошмар?

Она провела рукой по щеке, ощущая под пальцами грубый едва заживший рубец.

Нет. Она никогда не станет прежней.

Никогда.

Глава 15

Прошлой ночью Бьянке так и не удалось уснуть, и за завтраком она сидела злая на весь мир, уныло ковыряя вилкой тушеную баранину. А на что она собственно рассчитывала? Амрен даже не знает, что она женщина. А даже если бы и знал — зачем она ему такая? Это в Хейдероне она — дочь короля, а здесь она никто. Изуродованная, обесчещенная — теперь если ее когда-нибудь и возьмут в жены, то только лишь из-за статуса. Да и не нужен ей никто. Разве сможет она лечь с мужчиной в постель после того, что с ней произошло? Нет. Об этом даже думать противно.

Амрен сидел за столом напротив нее, но за все утро она ни разу не подняла на него глаза. Нужно просто выбросить его из головы, и сосредоточиться на спасении сестры.

— Джамиль, Назир, Бен, после завтрака жду вас у ворот, — сказал Амрен.

Бьянка вздрогнула и невольно посмотрела на него. Черные брови, высокие скулы… Проклятье, ну почему он так хорош? Сердце вновь заныло от тоски.

— Новое задание, атаман? — поинтересовался Джамиль.

— Нет, просто хочу пройтись по базару, послушать, что люди говорят, — ответил тот.

Через полчаса все были в сборе. На улице уже стояла адская жара, и Бьянка чуть не задохнулась от горячего ветра, повеявшего раскаленной пустыней.

Рынок располагался неподалеку от убежища «Мечей», поэтому наемники отправились туда пешком. Торговля начиналась уже на подступах к базарной площади. По обеим сторонам переулка тянулись лавчонки и мастерские, у дверей которых пестрели ковры, блестела посуда и благоухали разнообразные специи.

— Зайдем сюда, — Амрен распахнул дверцу под заостренной аркой.

Его спутники последовали за ним. Внутри лавка сверкала золотом и переливалась каменьями, словно сказочная пещера сокровищ. Хозяин — толстенький коротышка в узорчатом халате — выкатился навстречу посетителям.

— О, кого я вижу! Мой дорогой друг Амрен! Бурхан благословил меня, направив твои стопы в мою скромную обитель, — принялся раскланиваться он. — Проходите, почтеннейшие, проходите! Не желаете ли чего-нибудь выпить?

— Принеси что-нибудь холодное, — согласился Амрен.

— Сию минуту, уважаемые, сию минуту, — засуетился хозяин. — Жена! Подай гостям лимонного напитка! Присаживайтесь, дорогие.

Он усадил посетителей на низкий диван. Из соседней комнаты вышла закутанная в чадру женщина с подносом, на котором стоял серебряный кувшин, чашки и блюдо с кусочками пахлавы.

Бьянка с наслаждением пригубила холодный лимонный чай и впилась зубами в медовую выпечку. Как же они любят здесь сладости. Эдак она растолстеет до безобразия!

— Как идут твои дела, мой друг Умар? — поинтересовался Амрен, откидываясь на расшитые подушки.

— Дела идут неплохо, милостью Бурхана, — ответил тот, но было заметно, что он чем-то обеспокоен.

— Что-то не так?

— Как сказать… «Соколы» вчера были. Требовали дань.

Рука Амрена потянулась к кинжалу.

— Гиены проклятые! Ты им сказал, что ты под нашей защитой?

— Сказал, — вздохнул торговец.

— А они?

Умар замялся.

— Даже не знаю, как такое повторить…

— Говори как есть!

— Они сказали… да простит меня Бурхан… что тебя и всю твою банду на банане вертели.

Назир хрюкнул. Амрен бросил на него испепеляющий взгляд, от чего тот вжался в спинку дивана и часто-часто заморгал длинными ресницами.

— Так вот, значит, как они заговорили, — прищурился Амрен. — Ладно, это мы еще посмотрим.

— Как скажешь, — вздохнул торговец. — Но, думаю, Бурхан направил тебя ко мне, не для того, чтобы ты выслушивал жалобы старого Умара? Хочешь что-то купить? Украшение для женщины, я угадал?

— Да, как обычно.

Бьянка едва не заскрежетала зубами от злости. Наверняка подарок предназначен той стерве, что вчера валялась голая в его спальне! Или еще кому-то? Сколько их у него?

— Тогда позволь предложить тебе мои новые товары, дорогой друг, — залебезил Умар, — чего бы тебе хотелось? У меня есть все, что порадует прекраснейшую из женщин: ожерелья, кольца, браслеты…

— Ожерелье я дарил ей в прошлый раз, — задумался Амрен.

— Да уж, на те деньги, что ты за него отвалил, можно было бы провизии на полгода закупить, — проворчал Джамиль.

Амрен бросил на него уничижительный взгляд.

— Ты хочешь поговорить о моей личной жизни? — поинтересовался он.

— Никак нет, атаман, — опустил глаза Джамиль.

Амрен повернулся к Умару:

— На этот раз пускай будет кольцо. Покажи, что у тебя есть.

Торговец взял с полки резную шкатулку, поднес ее поближе и раскрыл. На черном бархате сверкали ряды золотых перстней с разноцветными камнями. Бьянка вытянула шею, чтобы рассмотреть их получше. В своей жизни она повидала немало драгоценностей, и увиденное не особо впечатлило ее. Сама она не очень-то любила украшения, и надевала их лишь тогда, когда без этого нельзя было обойтись.

Амрен ткнул пальцем в изящное плетеное кольцо с изумрудом.

— Давай вот это.

— Как всегда, безупречный выбор, друг мой, — поклонился Умар. — Этот перстень украсит наипрекраснейшую из райских гурий.

Бьянка с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть от досады.

— И наверняка это самое дорогое, что у тебя есть? — поинтересовался Джамиль.

— Не стоит думать о деньгах, когда речь идет о любви, — пробормотал торговец, копаясь под прилавком в поисках упаковки.

— Зато о них стоит думать, когда нужно закупать овес для лошадей, — буркнул Джамиль, старательно игнорируя гневные взгляды атамана.

Наконец Умар вложил кольцо в синюю бархатную коробочку и вручил Амрену. Тот, не торгуясь, отсчитал нужную сумму, и наемники покинули лавку.

* * *

Ярко-голубое небо дышало опаляющим зноем. Выкрики торговцев, гомон покупателей, рев ослов и верблюдов сливались в оглушающий гвалт. В глазах рябило от буйства красок: узорчатые ковры, радужные россыпи пряностей, пестрые рулоны тканей — все это мелькало ярким калейдоскопом, заставляя Бьянку с жадностью глазеть по сторонам.

Наемники прохаживались вдоль прилавков, пробираясь сквозь море людей в разноцветных одеяниях. Воздух наполняли дурманящие запахи специй, сочный аромат персиков и медовое благоухание дынь, а из уличных харчевен соблазнительно пахло кофе и шашлыком.

Еще утром Амрен занял Бьянке немного денег в счет будущей доли, и она купила себе рубаху, несколько пар исподнего и легкие туфли с загнутыми носами. Назир выбрал себе ножны для кинжала, а Джамиль — полотнище для тюрбана.

Амрен подходил к торговцам, чтобы перекинуться с ними парой слов, и большинство говорило одно и то же: банда «Соколы возмездия» обложила их непомерной данью, а городским стражникам на это плевать.

— «Соколы» давно напрашиваются, — сказал Амрен, выслушав жалобы очередного лавочника. — Не пойму, почему Шариф до сих пор тянет.

— Наверное, не теряет надежды с ними договориться, — пожал плечами Джамиль.

— Кто такой Шариф? — полюбопытствовала Бьянка.

— Наш главный наниматель, — пояснил заместитель. — Он часто дает нам выгодные поручения.

— Если бы он дал добро, мы бы давно уже расправились с «Соколами», — сказал Амрен.

— Это будет не так-то просто сделать, — возразил Джамиль. — Они сильны, и их гораздо больше, чем нас.

— Зато у «Мечей» есть я, — самодовольно ухмыльнулся Амрен.

— Это конечно в корне меняет дело, — проворчал Джамиль.

Утомившись от хождения по бесконечным рядам, наемники пообедали в уютной таверне и сыграли несколько партий в домино.

— Зайдем к Шарифу, — сказал Амрен, когда кофе был допит, а кальян — докурен. — Он хотел с нами поговорить.

«Мечи» выбрались из-за стола и отправились дальше. Они миновали ту часть базара, где торговали тканями, корзинами и керамикой, и оказались на краю рыночной площади. Впереди возвышался дом с песочно-желтыми стенами, украшенными орнаментом из красного и черного кирпича.

— Ждите здесь, — велел Амрен Назиру и Бьянке, а сам с Джамилем скрылся за ажурными дверями.

Бьянка прислонилась к стене, прячась в тени от палящего зноя. Подросток презрительно сплюнул на землю.

— Я бы в жизни не стал столько тратить на бабу, как наш уважаемый атаман, — заявил он, чванливо оттопыривая нижнюю губу.

Бьянка невольно поморщилась, вспомнив сцену в ювелирной лавке. Неужели у Амрена с этой Лейлой все так серьезно, раз он дарит ей такие дорогие подарки?

Но не стоит показывать свою досаду перед мальчишкой.

— Да у тебя и денег-то нет, — глумливо бросила она.

Назир фыркнул.

— Даже если б и были, эти шлюхи все равно того не стоят.

Бьянка насмешливо окинула взглядом его нескладную фигуру, закутанную в серый мешковатый балахон.

— И чего же они, по-твоему, стоят?

— Меньше, чем пыль под моими ногами, — надменно заявил он.

— Вот поэтому они тебе и не дают.

— Что? Мне? Не дают? Да мне!.. Да я!.. — взвился Назир.

— Ага, помню-помню, — ехидно заметила Бьянка. — Коза и мама Рашида…

— Ах ты верблюжье дерьмо! — завопил подросток и кинулся на нее с кулаками.

Бьянка ловко выставила коленку. Назир налетел на нее пахом, взвыл от боли и согнулся в три погибели.

— Ах ты сын шлюхи, тысяча хренов в твою задницу! Да я тебя зарежу! Убью! Закопаю! На куски порву!

— Ага, — Бьянка закатила глаза. — Поджилки трясутся.

Перебрасываясь вялыми ругательствами, они простояли под домом около часа. Наконец, дверь распахнулась, и на улице показались их спутники.

— Возвращаемся, — сказал Амрен.

— Погоди, — робко попросила Бьянка.

— Да? Что такое?

— А мы можем сходить в порт?

— Зачем?

— Мне нужно отправить письмо.

— Кому?

— Моей семье о том, что со мной все в порядке.

— Ладно, — пожал плечами Амрен. — Идем, здесь недалеко.

Бьянка давно уже собиралась написать родным о том, что с ней приключилось, и попросить выслать подмогу. Ей было стыдно, но так будет гораздо проще спасти Мию. Все равно помощь прибудет нескоро, а она тем временем выяснит, где сестра находится сейчас.

Миновав несколько кварталов, наемники подошли к порту. Бьянке открылась уже знакомая картина: по набережной сновали сотни людей, грузчики таскали огромные тюки, повсюду были навалены свертки, бочки и ящики. Пробившись сквозь густую толпу, «Мечи» подошли к причалу. Море шумело и сверкало слепящими бликами, чайки с пронзительным криком вились над водой, а мачты и реи пришвартованных судов гордо возвышались на фоне бездонной небесной синевы.

Бьянка с опаской смотрела на корабли, неосознанно страшась увидеть на носу одного из них фигуру синей гарпии, но к счастью ее нигде не было видно. На пристани она заметила человека в треуголке, черном камзоле и с трубкой в зубах. Заложив руки за спину, он наблюдал, как матросы катят бочки по мосткам, переброшенным на небольшую галеру. Похоже, это был капитан.

— Здравствуйте, — сказала Бьянка по-ангалонски.

Он посмотрел на нее, опасливо покосился на ее спутников, и поклонился.

— Чем обязан?

— Меня зовут Бен. Вы капитан этого судна?

— Да, — ответил он, — чем могу помочь?

— Вы ангалонец?

— Да, а что?

Сердце Бьянки забилось сильнее.

— Скажите, вы случайно не собираетесь в Форталезу? — взволнованно спросила она.

— Нет, — покачал головой тот.

Бьянка тяжело вздохнула.

— Жаль. А вы не знаете кого-нибудь, кто плывет туда?

Капитан сокрушенно покачал головой.

— Не думаю, что в ближайшее время кто-то вообще поплывет в Форталезу.

— Почему?

— Говорят, там королевских дочек похитили. Их повсюду ищут. Границы закрыли, никого не выпускают. Суда задерживают в порту — обыски, допросы. Многие уже застряли там на неопределенный срок. Так что по своей воле мало кто сейчас туда сунется.

— Ничего себе, — опешила Бьянка. — А может все-таки кто-нибудь поплывет туда? Мне очень нужно передать одно письмо.

— Простите, юноша, ничем не могу вам помочь, — пожал плечами капитан. — Вы, конечно, поспрашивайте, может кто-нибудь туда и отправится, но только вряд ли.

Следующие полчаса Бьянка бегала от корабля к кораблю, расспрашивая капитанов и моряков, но от всех она слышала примерно одно и то же. В итоге ей стало понятно, что большинство судовладельцев промышляет не совсем законной торговлей. Обычно чиновники Форталезы за небольшую мзду закрывали на это глаза, но сейчас риск подвергнуться тщательному досмотру в присутствии княжеских дознавателей был особо велик, и никто не хотел чтобы при этом всплыли его темные делишки.

В конце концов ей удалось найти шкипера какого-то суденышка, который вроде бы собирался в Мерганию, а затем на обратном пути, если к тому времени в Форталезе утихнет переполох и ветер будет попутным, возможно зайдет туда на пару дней. За призрачную надежду, что письмо когда-нибудь дойдет до адресата, он слупил с Бьянки все ее оставшиеся деньги, и небрежно сунул конверт в свой карман.

Бьянка поняла, что в ближайшее время подмоги ждать не придется, и рассчитывать нужно лишь на себя. Она еще раз порадовалась, что попала в банду Амрена, и печально вздохнула, украдкой взглянув на его статную фигуру, когда они возвращались домой.

Глава 16

Вернувшись домой, Амрен собрал наемников в общем зале. Когда все расселись, Мустафа принес раскуренный кальян, и по комнате разлился сладкий аромат меда и пряностей.

— Шариф предложил нам выгодное дельце, — объявил Амрен, поднося к губам мундштук. Он сделал затяжку и передал трубку сидящему рядом Джамилю. — Он привез товар, но стражники конфисковали его и увезли на свой склад. Мы должны проникнуть туда и выкрасть его обратно.

— Что за товар? — поинтересовался Шахим — молодой наемник с длинными волосами, стянутыми на затылке в хвост.

— Гашиш, смешанный с опиумом. Особый сорт — очень дорогой.

— А на какой склад его увезли? — спросил Ибрагим.

— Тот, что возле казармы, — сказал Джамиль, протягивая ему кальянную трубку.

— Что там с охраной? — полюбопытствовал Абдул.

— Внутри охраны нет, но сам склад расположен на территории казармы, а там, разумеется, полно стражи.

— Стражу я беру на себя, — ухмыльнулся гигант.

— Нет, — отрезал Амрен, — будем действовать тайно. Лишние проблемы нам ни к чему. Ибрагим, раздобудь план и выясни о складе как можно больше.

— Слушаюсь, атаман, — кивнул тот и передал трубку Бьянке.

Она недоуменно покрутила в руках резной мундштук из темного дерева, нерешительно поднесла его к губам, вдохнула. Теплый медовый дым проник в легкие, окутывая горло тягучим сладким ароматом. Тело охватила приятная дрожь, переходящая в истому. Бьянка подняла взгляд на Амрена и вздрогнула, столкнувшись с его черными, блестящими как спелые черешни, глазами.

— Ты и Шахим пойдете со мной, — сказал он.

Сердце учащенно забилось. Неужели ее возьмут на задание?

— Слушаюсь, атаман, — бойко воскликнул Шахим.

— Они ведь оба зеленые новички, — заметил Джамиль.

— Ничего, — ответил Амрен. — Справимся. Заодно посмотрю на них в деле.

* * *

Цитадель городской стражи каменной громадой высилась на окраине Мирсадина. Окруженная стеной территория надежно охранялась, и проникнуть на нее было невозможно. Склад примыкал к казарме, глухая стена которой выходила на пустырь. Если залезть на крышу этого здания, то с нее можно будет перебраться на склад и проникнуть в него через окно.

Стоял адский зной. На небе не было ни облачка, а жаркий ветер гонял по земле песчаную пыль из пустыни. Бьянка, Абдул и Шахим подошли к задней стенке казармы. С собой они привели двух запряженных в телеги ослов. Мужчины принялись снимать с повозок длинные деревянные стойки и возводить подобие строительных лесов, пока Бьянка размешивала в огромной бочке известковый раствор.

К ним тут же подскочил стражник.

— Кто вы кто такие? Что здесь происходит? — сердито осведомился он.

— Приказ господина Бахтияра, — ответила Бьянка, невозмутимо помешивая известь. — Нам велено оштукатурить стену.

— Мне никто не сообщил об этом приказе, — возразил солдат.

Абдул и Шахим продолжали спокойно стучать молотками, даже не удостоив его мимолетным взглядом.

— А мы тут при чем? — лениво бросила Бьянка. — Спроси сам у господина Бахтияра.

По всей видимости стражнику совсем не хотелось беспокоить капитана по таким пустякам, тем самым признаваясь в собственной некомпетентности. Тем более, у Бахтияра был сегодня выходной. Солдат еще раз посмотрел на облупившуюся стену, перевел взгляд на неторопливо работающих строителей, и ушел.

Вскоре возле казармы возвышались наспех сколоченные леса — грубый каркас без поперечных настилов. Бьянка нанесла несколько кривых мазков штукатурки на облезлую стену, а когда город озарился последними лучами заходящего солнца, наемники ушли.

В полночь, когда все порядочные граждане улеглись в свои постели, а непорядочные — в чужие, к задней стене казармы подошли Бьянка, Амрен и Шахим. Ночь была темной и душной, в застывшем воздухе намертво повис дым от уличных факелов. Убедившись, что вокруг никого нет, наемники ловко взобрались на крышу по возведенным накануне лесам.

Новые туфли Бьянки бесшумно ступали по каменной кровле, от которой поднималось накопленное за день тепло. Спина взмокла от волнения и жары. Ее первое задание. Не приведи Ньорун провалить его!

Пригибаясь, чтобы их не заметили со двора, отряд добрался до невысокого зубчатого парапета. Амрен закрепил веревку на одном из выступов, и, держась за нее, наемники быстро спустились на крышу прилегающего к казармам склада.

Снаружи здание опоясывал деревянный балкончик и «Мечи» спрыгнули на него. Окно было закрыто ажурными ставнями. Амрен достал из-за пояса кинжал, просунул между рамой и решеткой, и поддел щеколду. Ставни распахнулись — путь на склад был свободен.

Наемники залезли внутрь и очутились на широком настиле, проходящем вдоль стен на высоте второго этажа. Амрен зажег переносную масляную лампу в металлической сетке, висящую у него на поясе. Мириады пылинок заплясали в тусклом пятне желтоватого света, и Бьянка едва удержалась, чтобы не чихнуть.

В сумраке тесного склада повсюду громоздились бочки, корзины и тюки. Найти нужный ящик в этом хаосе будет совсем непросто.

— Ищите сундучок в полотняном мешке, — шепнул Амрен. — На нем должна быть нарисована подкова.

Бьянка внимательно осмотрелась. У стены стояли большие мешки. Из любопытства она заглянула в один из них: мука. Рядом была навалена груда коробок и Бьянка принялась их изучать. Может быть, нужный сундук именно здесь?

Несколько минут наемники тщательно обыскивали антресоли, но пока что их поиски оставались тщетными.

— Посмотрю внизу, — сказал Шахим и отправился на первый этаж. Деревянные ступени предательски заскрипели под его сапогами.

— Тише, — буркнул ему в спину Амрен. — Топаешь, как слон.

Не успел его голос затихнуть во мраке, как вдруг оглушительно хлопнула дверь, и пыльный воздух внезапно осветился множеством огней.

Громкий голос пророкотал:

— Взять их!

Бьянка в ужасе уставилась вниз и увидела, как около дюжины вооруженных стражников заполняют склад. У каждого был факел, и в помещении стало светло, как днем. В голову тут же ударила кровь, сердце взорвалось бешеным ритмом. Зловеще заскрежетали сабли.

— Бежим! — Амрен выхватил пистолет и, не целясь, выстрелил в толпу.

Раздался вскрик, глухое падение — он в кого-то попал. Стражники бросились к ступеням. К счастью, лестница была так узка, что на ней поместился всего один из них, загораживая путь остальным.

— Беги, я их задержу! — Амрен обнажил ятаган и бросился на врага.

Клинки столкнулись с оглушительным лязгом и яростно замельтешили в дрожащем свете факелов.

— Беги! — снова крикнул Амрен.

Бьянка в панике заметалась по настилу, подскочила к окну, но тут же кинулась назад. Сбежать, и бросить Амрена на растерзание врагам? Ну уж нет!

Положение казалось безвыходным. Внизу столпилась куча стражников, готовых вот-вот ринуться в бой. Амрен пока удерживал одного из них на лестнице, блокируя путь остальным, но долго так продолжаться не будет. От отчаяния Бьянка схватила первый попавшийся мешок и подтащила к краю настила, чтобы сбросить на головы нападающим. Но когда она перевесила его через перила, тесьма лопнула, и на столпившихся внизу стражников белым облаком посыпалась мука.

В следующий миг мучная пыль воспламенилась от многочисленных факелов и взорвалась огненным штормом, бешено взвиваясь до самого потолка.[1] Деревянные балки, рулоны тканей, солома на полу — все это моментально вспыхнуло, превращая склад в огненную преисподнюю. Раздался дикий вой сгорающих заживо людей.

Амрен уклонился от клинка и резко пнул стражника ногой, сталкивая его с лестницы в бушующее пламя. Схватив Бьянку за руку, он потащил ее к окну. Внизу все полыхало. Огонь трещал и гудел, пронзительно кричали стражники, едкий дым разъедал легкие и резал глаза.

Амрен и Бьянка выскочили в окно и вскарабкались на крышу.

— Беги в убежище! — велел ей Амрен.

— А ты?

— Посмотрю, что случилось с Шахимом.

— Нет, я с тобой, — возразила она.

Его глаза яростно сверкнули в свете ночного неба.

— Беги, я сказал! Живо! Убирайся!

Он снова спрыгнул на балкончик и исчез в тучах рвущегося из окна дыма. Бьянка стояла на крыше склада и пыталась отдышаться, схватившись за грудь. Сердце бешено колотилось, по лбу градом катился пот. Ноги перестали держать, и она опустилась на колени.

«Он же погибнет!» — молотом застучало в висках. Страх и отчаяние охватили ее. Все тело начала бить крупная дрожь. Она пристально вглядывалась в клубы черного дыма, пытаясь хоть что-нибудь там различить.

Кто-то крикнул: «Пожар!», и во дворе казармы поднялся переполох. Зазвонил тревожный колокол, внизу забегали люди, но Бьянка даже не думала о том, чтобы сбежать и бросить Амрена на произвол судьбы. Слезы текли из глаз, губы дрожали, рыдания сдавили горло не давая вздохнуть.

Минуты тянулись мучительно долго. И когда Бьянка уже была готова кинуться в пылающую преисподнюю, Амрен вернулся. Он показался на балконе из-за густой завесы дыма. Бьянка бросилась к краю, схватила его за шиворот и помогла ему взобраться наверх. Амрен уселся на крышу, обессилено уронил голову на руки, и его скрутил жуткий кашель.

Стоя рядом с ним на коленях, Бьянка не могла оторвать от него взгляд. Он жив! Сердце пело от радости, она едва удержалась, чтобы не задушить Амрена в объятиях.

Наконец кашель стих. Амрен поднял голову. Белки глаз ослепительно сверкали на закопченном лице.

— Шахим мертв, — хрипло сказал он, и его губы скривились в горькой усмешке. — Все мертвы. Валим отсюда!

Амрен и Бьянка забрались на крышу казармы, и незамеченными достигли ее края. Спустившись на землю по строительным лесам, они скрылись в черноте безмолвных переулков.

* * *

Бьянка лежала на своем матрасе, поджав колени к груди. Дверь комнаты была приоткрыта, а снизу доносились голоса — Амрен созвал совет сразу же после возвращения с проваленного задания. Бьянка отчаянно напрягала слух, пытаясь хоть что-нибудь разобрать, но кроме отборных ругательств, понять ничего не удавалось.

Почему все пошло наперекосяк? Ведь по словам Ибрагима, на складе не должно было быть охраны, а на деле же их ждала хорошо подготовленная засада. Кто-то явно предупредил стражу, и лишь благодаря чуду им с Амреном удалось спастись.

И что теперь? Склад сгорел, один из «Мечей» погиб. Кто виноват? Неужели, кто-то из своих? А может, это тот человек, у которого якобы конфисковали товар? Шариф, или как там его звали?

Есть ли связь между сегодняшней неудачей и той ночью, когда незнакомец пытался проникнуть в покои Амрена? Кто-то хочет его убить? Бьянка похолодела от страха. Она чуть с ума не сошла сегодня на крыше, когда он долго не возвращался из горящего склада. И что ей делать, если с ним что-нибудь случится? Кто поможет спасти Мию? Да дело не только лишь в этом. Что толку себя обманывать — он стал для нее кем-то большим, чем просто напарник. Когда он был рядом — сердце начинало сильнее биться в груди. Но разве такое возможно, после того, что ей пришлось пережить на корабле? Разве она не должна до конца жизни бояться и ненавидеть мужчин? Может она позволяет себе мечтать об Амрене лишь потому, что знает, что этим мечтам не суждено осуществиться?

Глава 17

Весь день Бьянка просидела в своей комнатушке, спускаясь лишь для того, чтобы поесть. Она либо спала, либо читала хейдеронские сказки, которые дал ей Амрен. Приключения отважных героев и коварных злодеев помогали немного отвлечься от тревожных размышлений, но все же время от времени на нее накатывали воспоминания о пожаре, и в душу снова заползал леденящий страх. Нельзя сказать, чтобы она тесно общалась с Шахимом, но было очень странно сознавать, что его больше нет. Слава Ньоруну, что ей и Амрену удалось выбраться из этой передряги невредимыми. Хоть бы ему поскорей удалось найти и уничтожить предателя!

Ни Амрена, ни Джамиля с Ибрагимом не было дома до самого вечера, и лишь когда свет за окном начал тускнеть, снаружи наконец-то послышался стук копыт. Сердце радостно встрепенулось, Бьянка отложила книгу и поднялась.

Она собиралась выйти навстречу, но в коридоре раздались шаги, и в дверь постучали.

— Бен, спускайся в общий зал, нужно поговорить, — донесся голос Амрена.

Что-то случилось? Бьянка сунула ноги в туфли и вышла из комнаты.

«Мечи» уже были в сборе.

— Джамиль, введи всех в курс дела, — попросил Амрен, поднося к губам стакан апельсинового шербета.

Заместитель подался вперед, почесывая острую бородку.

— Задание на складе было провалено, но уважаемый господин Шариф дал нам возможность оправдаться в его глазах, — начал он и его цепкий взгляд внезапно остановился на Бьянке.

«Он смотрит так, будто это я во всем виновата», — она невольно поежилась.

— И каким образом мы можем оправдаться? — поинтересовался Калед.

— Он только что узнал, что к Мирсадину приближается караван с большой партией низкосортного гашиша, — продолжил Джамиль. — Если этот гашиш попадет на рынок, то цены моментально рухнут, и господин Шариф понесет огромные убытки.

— Так давайте сметем этот проклятый караван с лица земли! — грозно воскликнул Абдул, бешено вращая своим единственным глазом.

— Не так быстро, — успокоил его Амрен. — Мы переоденемся в стражников и постараемся забрать товар миром. А если не выйдет…

— Тогда я порублю их в капусту! — прорычал гигант.

— Вот тогда и порубишь, — согласился атаман.

— А чей товар? — полюбопытствовал Назир.

— Ахмеда, — ответил Джамиль.

— Это тот трусливый пес, что вечно соперничает с Шарифом?

— Да. К тому же, он — основной наниматель «Соколов».

— Значит, эти ишаки тоже там будут?

— По сведениям Шарифа — нет. Караван охраняют всего четверо местных.

— Так мало? — удивился Назир. — У этих баранов совсем мозгов нет?

— Видимо, не хотят привлекать к себе внимание, — предположил Ибрагим.

— А откуда Шариф вообще об этом узнал? — спросил Калед.

— Прошлой ночью караван останавливался на одном постоялом дворе, и один из охранников по пьяни проболтался о грузе хозяину. Тот сразу же послал гонца к Шарифу.

— И что мы должны сделать с этим гашишем? — поинтересовался Рашид, потирая вспотевшую лысину.

— Отдадим тебе, чтобы ты накурился как следует, — съязвил Назир.

— Рот закрой, щенок, — огрызнулся тот.

— Шариф велел уничтожить груз, — сказал Амрен. — В назидание Ахмеду.

— А может, часть возьмем себе? — заискивающе улыбнулся Рашид. — Продадим…

— Половину выкурим, — ехидно вставил Назир.

— Заткнись! — рявкнул лысый. — Атаман, посуди сам, ведь это большие деньги…

— Нет, — отрезал Амрен.

Рашид отвернулся, что-то недовольно бормоча себе под нос.

— И где сейчас этот караван? — спросил Калед.

— Мы уже прикинули их примерный маршрут, — ответил Ибрагим, — и рассчитали, где их лучше всего будет перехватить.

— Выдвигаемся в полночь, — сказал Амрен, — и к рассвету мы их догоним. Со мной едут Абдул, Калед, Омар и Бен. Мустафа, выдай им форму городской стражи и приготовь лошадей.

— Слушаюсь, атаман.

— А я? — Рашид вопросительно взглянул на Амрена.

— Тебя к гашишу и на сто шагов нельзя подпускать. Ты остаешься здесь.

Рашид побагровел, но ничего не сказал.

Амрен повернулся к Бьянке.

— Бен, твоим делом мы займемся после возвращения. А сейчас идите, готовьтесь.

* * *

Купол ночного неба накрыл серебристые барханы. В густой черноте мерцали мириады звезд, среди которых ярко светился узкий серп луны. Пустыня отдавала прохладному воздуху накопленное за день тепло. Амрен скакал впереди, и Бьянка удивлялась, как ему удается находить дорогу среди совершенно одинаковых дюн, едва различимых в окружающем мраке.

«Я бы моментально заблудилась», — подумала она.

Наемники ехали молча, и стук копыт тонул в завывании ветра и шорохе песка. Белые, как у городских стражников, тюрбаны подпрыгивали в такт лошадиной рыси. За спинами всадников раздувались широкие плащи, а из-под них виднелись длиннополые красные кафтаны. Кроме низких холмов, местами поросших клочками чахлых кустов, глазу было абсолютно не за что зацепиться.

Через несколько часов край неба за черными барханами разгорелся золотистым сиянием. Звезды начали гаснуть — над пустыней занимался рассвет. Амрен натянул поводья и жестом велел отряду остановиться.

— Слышите, пахнет дымом? Они близко! Всем приготовиться, — негромко сказал он.

Бьянка потянула носом, и до нее действительно долетел слабый запах костра.

— Как я и говорил, попробуем сперва по-хорошему. Но сабли держите наготове. За мной!

Амрен пришпорил коня и, вздымая клубы песка, помчался вперед. Остальные последовали за ним.

Всадники поднялись на бархан. В предрассветном полумраке Бьянка увидела поросший пальмами оазис. В его центре ярко светился костер, а поодаль виднелась невысокая кладка колодца. Наемники подъехали к лагерю. Погонщики уже сворачивали палатки, готовясь к новому переходу. На земле лежало четверо верблюдов, и Бьянка с любопытством уставилась на этих странных животных, невозмутимо жующих жвачку. Их надменные морды выражали глубокое презрение к окружающему миру и суетящимся вокруг жалким людишкам.

При виде нежданных гостей караванщики насторожились и потянулись за оружием. Амрен ткнул коня каблуками и выехал вперед.

— Мир вам, путники, — приветствовал он незнакомцев.

— И тебе мир, — сдержано поклонился один из них — седобородый мужчина в белой робе и черном тюрбане.

— Ты караван-баши? — спросил Амрен.

— Да, милостью Бурхана, — подтвердил тот. — Чем могу служить?

— Мы здесь по приказу господина Бахтияра — начальника городской стражи Мирсадина. Нам велено обыскать твой груз.

— Э-э-э, — смутился старик, быстро окинув взглядом лежащие на земле рулоны. — Послушай, дорогой, мы простые торговцы и везем обычные ткани. Зачем же нас обыскивать?

— Вот сейчас и проверим, что за ткани ты везешь.

Услышав эти слова, охранники схватились за эфесы. Бьянка напряглась и потянулась к пистолету на поясе.

— Спокойно! — поднял руку Амрен. — Я знаю, что ты везешь гашиш. А вот знаешь ли ты, что с тобой будет за торговлю этой отравой?

— Э-э-э, кхм… А может, договоримся? — подобострастно улыбнулся караванщик. — Бакшиш?

— Тебя посадят на кол, — продолжил Амрен, не обратив внимания на его щедрое предложение. — На затупленный смазанный маслом кол. Почему затупленный? Чтобы ты подольше пожил. Я видел, как некоторые даже на пятый день все еще шевелились.

— Из этой пальмы можно вытесать отличный кол, атама… то есть, капитан, — зловеще ухмыльнулся Абдул.

— А в качестве смазки сойдет его собственное дерьмо, — ощерился Омар.

Старик побледнел и затрясся.

— Ну так что? — поинтересовался Амрен. — Будешь и дальше рассказывать сказки о тканях?

— Смилуйтесь, господин, — затараторил караван-баши. — Ради Бурхана, пощадите!

— Где товар?

— В рулонах.

— Бросай их в костер, и я сделаю вид, что мы никогда не встречались.

— Спасибо, господин, — караванщик хотел кинуться Амрену в ноги, но тот жестом остановил его.

— За дело!

Старик и его спутники принялись, кряхтя и причитая, стаскивать рулоны в костер, и через пару минут над оазисом поднялся столб неприятно сладкого дыма.

— Не стой по ветру, — предупредил Бьянку Калед. — А то надышишься и свалишься с лошади.

Она послушалась и отъехала в сторону, но едкий запах все равно преследовал ее. Тогда Бьянка развернула коня и поднялась на гребень бархана. За ее спиной восходило солнце. Волнистые склоны дюн окрасились в золотисто-оранжевый цвет, а песок все еще дышал приятной ночной прохладой.

Внезапно вдали показалось множество черных точек, отбрасывающих на холм длинные тени. Бьянка присмотрелась. Всадники!

Она подъехала к атаману, наблюдавшему за тем, как сгорают начиненные отравой рулоны.

— Амрен!

— Что? — он повернулся к ней.

— Кто-то приближается! Всадники, и их много!

— Где?

Они поднялись на холм и посмотрели вдаль. Наездники выстроились в ряд, и их тени черным гребнем расчертили оранжевый склон. Бьянка сбилась со счету, но кажется, их было не меньше пятнадцати. Они стремительно приближались, и вскоре стали отчетливо различимы развевающиеся на ветру ярко-алые плащи.

— «Соколы», — сплюнул Амрен. — Какого шайтана им здесь нужно?

— Что будем делать?

— Сражаться!

— Но их в три раза больше!

— За мной!

Амрен пришпорил коня и спустился в оазис. Бьянка поехала за ним. К последнему рулону уже подбирались жадные языки пламени, а караванщик и его спутники стояли вокруг костра, удрученно наблюдая за тем, как тошнотворно-сладковатый дым уносит в небо их баснословную прибыль.

— Никому ни слова, если тебе дорога жизнь, — бросил Амрен старику и обратился к наемникам. — Все за мной!

Он помчался к высокому бархану в сторону, противоположную той, откуда приближалась погоня, и взлетел по его склону. «Мечи» не отставали от своего предводителя. Перемахнув через хребет, Амрен приказал спешиться.

— Что случилось, атаман? — поинтересовался Абдул.

— Сюда скачут «Соколы». Уйти от них мы не успеем, будем драться. Спрячьте коней! Пусть они лягут на землю!

Следуя примеру остальных, Бьянка отвела свою кобылу вниз по склону и принялась тянуть за поводья, заставляя ее опустить голову. Но упрямое животное никак не хотело ложиться. К ним подошел Амрен, коснулся передней ноги лошади, и что-то отрывисто произнес. Та покорно улеглась на землю, а он погладил ее по морде, и шепнул ей на ухо что-то успокаивающее.

Наемники легли на песок и поползли к гребню. У самой вершины они сняли с голов тюрбаны и нацепили их на сабли. Старый проверенный метод заставить врага потратить заряд. Распластавшись на земле, Бьянка чувствовала дрожь от стука множества копыт. Она тоже сняла свой тюрбан, и чтобы никто не заметил длинную косу, быстро запихнула ее под плащ. Но она зря волновалась, взгляды остальных наемников были неотрывно прикованы к их атаману.

Амрен осторожно выставил приманку из-за гребня, и тотчас грянуло несколько выстрелов. Его примеру последовал Абдул, а затем остальные, и нападавшие от души разрядили пистолеты в пустые тюрбаны. Теперь огнестрельное оружие стало для врагов практически бесполезным, ведь перезарядка на полном скаку — дело крайне сложное.

— За мной! — велел Амрен. — Пусть каждый выберет себе цель, и да поможет нам Бурхан!

Он резво пополз наверх к самой вершине. Наемники последовали его примеру. Достигнув гребня, Бьянка осторожно взглянула вниз и увидела приближающихся всадников. Она быстро прицелилась и стрельнула в ближайшего. Лошадь под ним истошно заржала, упала и покатилась вниз, вздымая за собой клубы песка. Рядом грохнули выстрелы ее соратников, и еще несколько бандитов свалились замертво.

— По коням! — скомандовал Амрен, и «Мечи» съехали по холму туда, где дожидались их лошади.

Бьянка взлетела в седло. Загрохотали копыта, в воздух поднялись тучи пыли. С яростными криками «Мечи» понеслись навстречу врагу, вращая сабли над головой. Два отряда схлестнулись в жестокой битве. Оглушительно зазвенели клинки, пронзительно заржали кони. Лезвия ярко сверкали на солнце, песок обагрился первой кровью.

Несмотря на отчаянную храбрость наемников, противник все равно превосходил их числом. Бьянка не умела сражаться на лошади, но ей удалось отвлечь нескольких врагов от своих товарищей. Ее кобыла не так устала, как кони бандитов, потому что «Мечи» шли сюда ночью не торопясь, а нападавшие, судя по всему, спешили во весь опор. Бьянка решила воспользоваться этим преимуществом и отвести «Соколов» как можно дальше от соратников.

Бьянка скакала вверх по склону бархана, а за ней гналось трое или четверо врагов. Ноги лошади вязли в песке, и к середине подъема она немного выдохлась, но получив каблуками в бока, отчаянно заржала и рывком взобралась на гребень. На секунду застыв на вершине, откуда разворачивался вид на бескрайние пески, Бьянка пришпорила коня и стремительно ринулась вниз. Прогремел выстрел. Следом еще один. Мимо просвистели пули. Пригнувшись к гриве, Бьянка во весь опор помчалась по огромной пустыне. По бокам от нее мелькали золотистые дюны, а позади неотступно преследовал грохот копыт.

Глава 18

Прошло немало времени, прежде чем Бьянка решилась обернуться. Преследователей больше не было видно, а насколько хватало взора простиралась необъятная пустошь. Лошадь хрипела и задыхалась, по земле бежал горячий ветер, закручивая клубы песка вокруг уставших копыт. Становилось жарко, в горле пересохло. Бьянка сняла с пояса флягу и сделала несколько маленьких глотков отвратительно теплой воды. Жидкости осталось на самом донышке, а седельный бурдюк был давно уже пуст — пополнить запас собирались в оазисе, но помешало нападение. Нужно возвращаться, пока жажда не стала невыносимой.

Бьянка осмотрелась. Откуда же она пришла? Кажется, когда она убегала от врагов, солнце светило с правой стороны. Значит нужно ехать на юго-запад. Точно! Вот же следы копыт на песке! Бьянка развернула лошадь. Та была в плохом состоянии — хрипло дышала, а с морды свисали клочья пены. Сколько же она протянет без воды?

Бьянка погладила ее по холке:

— Потерпи, милая, скоро мы выберемся отсюда.

Кобыла шумно вздохнула, и, опустив голову, понуро побрела вперед.

Вначале след был довольно четким, но ветер, гоняющий пыль над землей, неумолимо стирал его. Вскоре пришлось остановиться: отпечатки копыт окончательно и безнадежно затерялись в песке.

«Куда же дальше?» — Бьянка отчаянно силилась различить на ажурной ряби хоть малейший ориентир.

Ничего. Только дюны, песок и чахлые кусты верблюжьей колючки, одиноко торчащие среди застывших оранжевых волн. И солнце. Неумолимое солнце, беспощадно сверкающее в ярко-голубом абсолютно безоблачном небе. Нужно продолжать двигаться на юго-запад, пока не стало слишком жарко.

Пустыня накалялась. Во рту все горело. Невыносимо хотелось пить, но надо растянуть последние капли воды как можно дольше. Безумно страшно остаться посреди пылающего ада без единого глотка. Бьянка попыталась высосать немного слюны. Бесполезно. Язык был таким же сухим, как и выжженный песок вокруг нее.

Справа что-то блеснуло. Бьянка присмотрелась и увидела гладкие выбеленные кости какого-то животного. Уродливо оскалившийся череп, наполовину засыпанные ребра — смерть притаилась совсем рядом, терпеливо поджидая, когда неосторожная путница попадется в ее объятия.

Лошадь остановилась и отчаянно заржала. Бьянка ткнула ее каблуками в бока, понукая двигаться дальше, но передние ноги подкосились, и несчастное животное рухнуло на землю. Бьянка чуть не оказалась под ней, едва успев выскочить из седла.

Кобыла часто и хрипло дышала, ноги судорожно подрагивали, из глаз текли слезы. В белой пене вокруг рта виднелись кровавые прожилки. Бедняге конец. Пристрелить ее? Жестоко. Но оставить здесь на долгую мучительную смерть еще хуже. Бьянка достала пистолет, взвела курок. Как же невыносимо смотреть в эти доверчивые карие глаза, будто умоляющие тебя о помощи!

— Прости! — Бьянка зажмурилась и нажала на спусковой крючок.

Грянул выстрел, лошадь коротко вскрикнула, несколько раз дернулась и затихла. Скоро ее растащат шакалы, и от нее останется лишь до белизны выскобленный остов.

Что теперь? Нужно двигаться дальше. Пить хотелось все сильнее. От раскаленного песка поднимался сухой жар, душным одеялом окутывая изнывающее тело. Бьянку охватило жуткое ощущение полной покинутости и одиночества в этой бескрайней, неумолимо безжалостной пустыне. Дорога казалась бесконечной. Взгляду было не за что зацепиться — везде одни и те же барханы да редкие кусты саксаула.

Бьянка ни о чем не могла думать, кроме как о воде. Перед внутренним взором журчали горные ручьи, шумели водопады, плескались озера. Суждено ли ей увидеть родной край, или она так и сгинет в этой преисподней, и ее кости будут вечно напоминать нерадивым путешественникам о том, что их тоже ждет скорая смерть.

Она остановилась. Сил больше не было. Перед глазами замелькали черные мушки, к горлу подкатила тошнота. Кое-как она добрела до саксаулового деревца и спряталась в скудной тени его белесых извилистых ветвей. Ослабевшими руками открыла флягу и влила в рот последние капли драгоценной влаги. Так мало! Так до обидного мало! Всего два крохотных глотка, когда нужен целый океан!

Надо идти дальше, пока солнце еще не в зените. Но как? Сделать шаг — это обречь себя на страдания! Бьянка с трудом поднялась, преодолевая мучительную слабость. Нужно идти. Забраться на тот высокий бархан, а вдруг за ним она увидит оазис и своих спутников? И воду! Много воды! Колодец, реку, озеро! Целое озеро кристально чистой, божественно холодной воды.

Раскалившийся песок начинал жечь ноги сквозь подошвы сапог. Нагретая на солнце одежда окутывала тело горячим саваном. Еще один шаг. Скорее, добраться до гребня, а за ним должно быть спасение. Вязкая слюна прилипала к языку, размазывалась по нёбу. Бьянка попыталась сглотнуть — не получилось. Кружилась голова, болели мышцы. Нужно идти дальше.

Бьянка взошла на бархан в надежде увидеть оазис, дорогу или какой-нибудь ориентир. Ничего. Лишь точно такой же бархан, а за ним еще и еще. Ничего, кроме бесконечной пустыни, в которой за одной из дюн поджидает неизбежная погибель.

Идти становилось все труднее. Бьянка все еще пыталась ориентироваться по солнцу, как учил ее отец, но что толку? В этом безбрежном царстве раскаленных песков можно легко пройти мимо оазиса, скрытого за одним из похожих друг на друга песчаных холмов, и углубиться в самое сердце пылающего ада, так и не узнав, что спасение было совсем рядом.

Несколько раз Бьянка отдыхала в тени саксаулов. Ей так хотелось остаться и никуда больше не идти. Закрыть глаза и лежать под деревцем, пока смерть не заберет ее. Не подвергать себя невыносимой пытке движением. Какая разница, как провести свои последние часы? Лишь врожденное упрямство, неистребимая тяга к жизни заставляли ее каждый раз подниматься на ноги и продолжать свой мучительный путь.

Она брела по горячему песку, почти ничего не видя перед собой. Солнце уже стояло в зените. Нужно поискать тень и переждать самые жаркие часы, а вечером, если она конечно до него доживет, идти дальше.

Впереди что-то блеснуло. Между желтыми дюнами сверкнула зеркальная гладь! Вода! Целое озеро воды! Надежда на спасение придала Бьянке сил. Увязая в глубоком песке, она со всех ног побежала к воде, в предвкушении того, как плюхнется в прохладные волны, как будет пить и нырять. Нырять и пить! Целый день!

Озеро не приближалось. Дразня и насмехаясь, оно отступало назад с каждым сделанным шагом. Манящая вода мерцала среди оранжевых холмов, но стоило к ним подойти, как на месте спасительного озера оказывался все тот же раскаленный песок.

Наконец Бьянка поняла, что это мираж, что нет никакого озера, нет никакой воды, а везде только выжженная пустошь. Хотелось плакать, но слез не было. Глаза невыносимо щипало от сухости, а веки горели от солнечного ожога.

Полуденное солнце вовсю посылало смертоносные лучи на иссохшую пустыню. Дальше идти нельзя, нужно искать укрытие. Взобравшись на очередной холм, Бьянка увидела наполовину осыпавшиеся стены. Снова мираж? Но нет, это были какие-то древние руины. Пускай там нет воды, но полуразрушенная кладка хотя бы даст ей живительную тень. Из последних сил Бьянка добралась до развалин и устало рухнула на песок, спрятавшись от безжалостного светила.

Легкие горели, вместо воздуха в нос и в горло будто заливали раскаленный свинец. Бьянка тяжело дышала, в ушах звенело, перед взором повисла мутная пелена. Пить… Она открыла фляжку и поднесла ее ко рту в тщетной надежде вытряхнуть хоть каплю. Пусто. Это конец.

Звон в ушах сделался невыносимым. В груди противно заныло: сердце не справлялось с тягучей, превратившейся в густой кисель кровью. На глаза опустилось плотное марево, и Бьянка провалилась в непроглядную черноту.

* * *

Она снова была в Хейдероне. Среди изумрудных холмов распростерлась кристальная гладь озера. Бьянка с головой нырнула в холодную воду и жадно пила, не в силах насытиться. С каждым глотком тело наполнялось невероятным блаженством, а над горами катился гулкий шепот: «Пей!»

И Бьянка пила. Вода текла по лицу, чистая, свежая, прохладная. Бьянка жадно глотала ее, а озеро и горы все шептали ей: «Пей!»

— Пей! — словно из-под земли донесся знакомый голос. — Пей!

Бьянка с трудом разлепила ресницы. Первым, что она увидела, были черные как ночь глаза, встревожено глядящие на нее, а губами она ощутила горлышко фляги.

— Пей!

Бьянка крепко вцепилась в сосуд и принялась ненасытно глотать. Амрен поддерживал флягу, чтобы она не пролила все на себя или не захлебнулась от жадности. Бьянка пила и никак не могла напиться. Вода благодатным потоком оросила пересохший рот, обволокла саднящее горло, влила жизнь в ослабевшее тело.

— Ну все, хватит, оставь хоть что-нибудь на обратный путь.

Он попытался отнять флягу, но ее пальцы крепко вцепились в полотняный чехол.

— Пожалуйста! Еще глоток.

— Хорошо, но только один.

Бьянка выпила еще немного божественно вкусной воды и с сожалением протянула флягу своему спасителю. Тьма перед глазами окончательно развеялась. Она осмотрелась. Вокруг возвышались стены из желтого песчаника, часть камней осыпалась и валялась поблизости. Солнце перевалило зенит, и лишь короткая тень развалин спасала от его безжалостных лучей. Рядом сидел Амрен, а чуть поодаль — лежала его лошадь, прижавшись гнедым боком к полуразрушенной кладке. Впереди же, насколько хватало взора, простирались волны песков, подернутые дымкой гонимой ветром пыли.

— Я уж думал мне конец, — пробормотала Бьянка, вслушиваясь в едва различимый гул, издаваемый мириадами песчинок. — Как ты меня нашел?

— Мы с Абдулом разделились и прочесывали пустыню, — сказал Амрен. — Ну и далеко же ты забрался!

— А Калед с Омаром?

— Калед ранен, но вроде ничего серьезного. Я велел им до ночи оставаться в оазисе.

— А что с врагами?

— Все мертвы.

— Но как они нашли нас?

— Не знаю.

— Думаешь, это случайность? — Бьянка поправила прилипший ко лбу пропитанный потом тюрбан.

— Я больше не верю в случайности. Кто-то выдал им наш план.

— Но кто?

— Возможно один из тех, кто остался дома. Потом разберемся, а сейчас подождем здесь до вечера. Пойдем назад, когда спадет жара.

— А далеко до оазиса?

— Не очень. Два-три часа пути. Но если отправимся сейчас — то просто сдохнем по дороге.

— Согласен, — поднимать бренное тело с земли и выползать на палящий солнцепек Бьянке совершенно не хотелось.

Она привалилась к стене и закрыла глаза. Даже в тени было невыносимо жарко, но сейчас возле нее сидел Амрен, а в седельном бурдюке и фляге было полно воды. В душе поселилась твердая уверенность, что теперь все будет хорошо. Рядом с ним она ничего не боялась.

Бьянка задремала, разморенная удушающим зноем, а проснулась от того, что Амрен толкнул ее в бок.

— Бен!

— Что?

— Просыпайся!

— Уже пора идти? — Бьянка удивленно взглянула на высоко стоящее солнце. Не рано ли?

— Прислушайся!

Она напрягла слух. Тишина была полной и абсолютной. И какой-то зловещей. Жара как будто стала еще сильней, и Бьянку внезапно охватило необъяснимое чувство тревоги.

— Я ничего не слышу, — наконец сказала она.

— Даже ветра не слышно, — добавил Амрен.

Он поднялся на ноги и принялся взволнованно всматриваться в горизонт, а его конь испуганно всхрапывал и рыл копытом песок.

— И что это значит? — с замиранием сердца спросила она.

— Боюсь, приближается песчаная буря.

Песчаная буря? Бьянка плохо представляла, что это такое, но судя по встревоженному лицу Амрена, это должно быть очень опасно.

— И что теперь делать?

— Будем пережидать, да поможет нам Бурхан.

Бьянка встала и посмотрела в ту сторону, куда неотрывно глядели его глаза, но увидела лишь пару низко висящих облаков и легкую сероватую завесу под ними.

— Спрячемся за стену с подветренной стороны, — сказал Амрен. — Сядешь на землю, нос и рот закроешь платком, голову опустишь между колен. Все понял?

— Да, — ответила Бьянка, с тревогой замечая, что на горизонте появилась туча кирпично-красного цвета. — И как долго это продлится?

— Не знаю. Может полчаса, а может — три дня. Все! Идем!

Туча быстро увеличивалась в размерах. Вновь подул жаркий ветер, поднимая в воздух песчаную пыль.

Бьянка зашла за обломок стены, и уселась на землю. Амрен завел коня под защиту развалин и принудил его лечь. Набросив на лошадиную голову плащ, он сел рядом с Бьянкой и полил из фляги те части тюрбанов, что прикрывали их лица.

— Нужно хорошо закрепить платок, чтобы он не слетел, — смуглые ладони поправили на ее лице влажную ткань, — иначе рискуешь задохнуться. Закрой глаза и не вздумай их открывать.

Ветер крепчал, с диким воем поднимая в воздух тучи песка. Задрожала земля, вдалеке послышался грохот.

— Идет! Бурхан, защити нас! — Бьянка едва расслышала эти слова сквозь громкое завывание бури.

Нарастающий гул был похож на непрерывные раскаты грома. Бьянка инстинктивно прижалась к сидящему рядом Амрену. Опустив голову к коленям, она обхватила ее руками и зажмурилась.

Сокрушающий порыв бури яростно пронесся с оглушительным свистом. Тучи колючего песка нещадно налетели на Бьянку. Как она не пыталась защититься, острые песчинки больно секли руки, горячими иглами впивались в лицо, проникали под закрытые веки. Дышать стало практически невозможно — каждый вдох забивал глотку песком, а раскаленный воздух обжигал легкие. Сердце колотилось словно безумное. Бьянка закашлялась. Амрен притянул ее к себе и прижал к груди, заслоняя от буйства стихии. Она крепко держалась за него, пока над ними пролетали чудовищные клубы песка, заживо погребая их под своей массой.

Долгие минуты не смолкал ужасный рев урагана, на бешеной скорости несущего колоссальные тучи пыли. Песок лез в уши и нос, скрипел на зубах. Бьянка задыхалась в бушующем хаосе, с трудом втягивая воздух сквозь сомкнутые губы. Казалось, этот кошмар никогда не закончится, но в конце концов ветер начал стихать. Вой постепенно прекратился, песчинки перестали царапать лицо, стало легче дышать.

Когда буря улеглась, Бьянка разлепила веки. Глаза защипало от попавшего в них песка, по щекам потекли слезы. Все вокруг погрузилось в густой полумрак, утопая в клубах взвешенной в воздухе пыли. Взглянув на небо, Бьянка увидела багровый диск солнца, тускло проступающий сквозь серую пелену.

Пошевелился Амрен.

— Ты живой? — спросил он и, поднявшись на ноги, принялся отряхиваться от облепившего его песка.

Бьянка посмотрела на него, затем на себя. Оба напоминали песчаные фигуры. Как их только не погребло заживо? Она встала. Намело чуть ли не по колено. С ума сойти! Остаться в живых после такого урагана!

Амрен между тем подошел к лошади, снял плащ с ее морды. Та всхрапнула и поднялась.

— И часто у вас такое происходит? — спросила Бьянка, глядя, как он поит коня прямо из бурдюка.

— Случается, — ответил Амрен. — Пить будешь?

— Конечно!

Он протянул ей флягу.

— Только немного. Нам еще нужно добраться до оазиса.

— Но ведь совсем ничего не видно! Как же мы его найдем?

— Пыль скоро осядет. А пока — пойдем по компасу.

— Где ты научился так хорошо ориентироваться в пустыне?

— Я здесь вырос, — пожал плечами Амрен. — Ты ведь наверняка тоже умеешь находить дорогу в горах?

— Горы это другое. Их отовсюду видно.

— Я два года жил в племени кочевников. Они мне показали парочку хитростей. Ладно, хватит трепаться. Идем!

Амрен помог Бьянке взобраться на коня и взял его под уздцы. Взвешенная в воздухе пыль затрудняла дыхание и ограничивала обзор, зато неплохо защищала от палящих солнечных лучей. Через пару часов впереди показался оазис. Бьянка едва узнала его — колодец был погребен под слоем песка, а пальмы лишились большей части листвы. Омар, Калед и Абдул радостно приветствовали своих товарищей, и, дождавшись темноты, «Мечи» отправились в Мирсадин.

Глава 19

Свет факелов и жаровен выхватывал из сумрака обветренные стены домов. Амрен и Бьянка шли по прохладным улочкам ночного Мирсадина. Бьянка украдкой бросала взгляды на своего спутника — в белоснежной рубахе, шитой серебром черной безрукавке и тюрбане из переливчатого шелка он выглядел как принц из восточной сказки. Но к чему это он так вырядился? Они ведь намереваются проникнуть в дом Бахтияра, который забрал учетную книгу работорговца — разве не следовало бы одеться во все темное?

— Ты будто на свидание собрался, — съехидничала она.

— Так и есть, — ухмыльнулся Амрен.

Бьянка удивилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь Лейлу?

В груди болезненно кольнуло. Еще бы она не помнила! Вломилась без стука в амреновы покои, а у него на диване голая баба. Да Бьянка потом всю ночь ворочалась и чуть подушку не сгрызла от ревности!

— Помню, — буркнула она.

— Так вот, Бахтияр — ее муж.

— Что, правда? — Бьянка изумленно уставилась на него.

— Угу. Сегодня ночью его не будет дома. Я отвлеку Лейлу, а ты порыщешь в его кабинете.

Сердце будто сжали раскаленными тисками. И как это он, интересно, собирается ее отвлекать?

— Когда мы с ней пойдем наверх, — тем временем продолжал Амрен, — выжди пару минут и заходи. Кабинет Бахтияра — на первом этаже как раз напротив входа. Если он будет заперт — взломаешь замок. Ты ведь не забыл отмычки?

Бьянка мотнула головой. Колючий ком в горле не давал ей произнести ни слова.

— Хорошо, — кивнул он. — Как только найдешь все что нужно, выходи в сад и жди меня там. Если заметишь что-нибудь подозрительное — брось камешек в окно спальни — это второе окно слева на верхнем этаже с обратной стороны дома. Все уяснил?

— Да.

— Вопросы есть?

— В доме точно больше никого не будет?

— Точно. Лейла отпустит прислугу домой.

Бьянка замялась, не решаясь задать терзавший ее вопрос.

— Ммм…

— Что? — Амрен вопросительно взглянул на нее.

— Ничего, — засмущалась она.

— Что-то еще хочешь спросить? Спрашивай.

Бьянка судорожно сглотнула.

— Давно это у вас? — выпалила она.

— Что? — он поднял бровь.

— Ну… — глубокий вдох. — Давно вы встречаетесь?

— Не твое дело.

Они подошли к высокому беленому известью забору, и Амрен толкнул незапертую калитку. Дом стоял посреди небольшого сада, благоухающего роскошными кустами роз. Амрен постучал в дверь, и та отворилась. Лейла выглядела превосходно: роскошные локоны черным каскадом ниспадали на плечи, а ярко-розовые полупрозрачные одеяния выгодно подчеркивали пышные формы. Бросив недоуменный взгляд на Бьянку, она обворожительно улыбнулась Амрену. Унизанные золотыми браслетами руки страстно обвились вокруг шеи любовника.

«Аккуратнее, а то задушишь, — злобно подумала Бьянка. — Вцепилась, будто клещ в собаку!»

Когда жаркие объятия наконец разомкнулись, Амрен достал из кармана коробочку.

— О, звезда моих очей, — с пафосом произнес он. — Прими этот скромный подарок.

меркнущий на фоне твоей неземной красоты, как знак моей вечной любви к тебе!

«Меня сейчас вырвет», — скривилась Бьянка.

Лейла открыла коробочку и достала перстень с изумрудом. Нацепив его на палец, она со скучающим видом повертела рукой перед глазами. Видимо ей было не впервой получать такие подарки.

— Мило, — процедила она.

«Вот стерва! — заскрежетала зубами Бьянка. — Он отдал за это кольцо чертову прорву денег, а она скорчила такую рожу, будто верблюжьего дерьма наелась».

— А этот что здесь забыл? — изогнула бровь красавица, небрежно кивнув на нее.

— Это Бен, мой помощник. Он постоит на страже, — пояснил Амрен.

Парочка вошла внутрь, и дверь перед носом Бьянки захлопнулась.

Выждав пару минут, она пробралась в дом. В призрачном свете окна вырисовывались смутные очертания мебели. В глубине виднелось несколько дверей, а наверх вела неширокая лестница. Со второго этажа доносился звонкий смех Лейлы и низкий голос Амрена. Бьянка вновь ощутила болезненный укол ревности. Но страдать было некогда. Она осторожно двинулась по мягкому ковру, молясь о том, чтобы не споткнуться об один из тех низких столиков, которые так любят в Алькантаре.

Кабинет к счастью оказался не заперт. Бьянка чиркнула кресалом и зажгла одну из висящих на стене масляных ламп. Желтоватый свет озарил помещение, и она увидела на столе толстую книгу. Похоже, это то, что она ищет. Пальцы затряслись от волнения. Неужели сейчас она узнает о судьбе Мии?

Бьянка принялась перелистывать страницы. Это должно быть где-то в конце. Вот!

«Мия. 16 лет[2], русые волосы, девственница — продана за 2000 золотых. Покупатель — Фаррах Исмаил».

Вынув из кармана клочок бумаги и карандаш, Бьянка торопливо нацарапала «Фаррах Исмаил». Готово! Любопытства ради она пробежала глазами соседние строчки.

«Бьянка. 20 лет, черные волосы, не девственница, шрам на левой щеке».

Строка была зачеркнута.

«Хоть на мне эта жирная сволочь ничего не заработала», — позлорадствовала Бьянка.

Итак, она узнала все, что нужно. Погасив лампу, Бьянка вышла на улицу. Теперь оставалось дождаться Амрена.

В попытках скоротать время она несколько раз прошлась вокруг дома по тропинке, вьющейся среди олеандров и розовых кустов. Серебристое сияние ночного неба мягко озаряло ухоженные клумбы, а легкий ветерок навевал приятную прохладу. Бьянка сорвала тяжелую гроздь винограда и присела на бортик фонтана. Она принялась одну за другой отправлять в рот сочные сладкие ягоды, наблюдая за сонными золотыми рыбками в круглом бассейне.

В груди стоял противный ком. До чего же мерзкая эта Лейла! И что Амрен в ней нашел? Да, она красивая, ничего не скажешь, но ведь очевидно, что у нее на уме одни побрякушки. Неужели мужчины слепнут, стоит им увидеть привлекательную картинку? Похотливые животные! И Амрен такой же. И вообще, мало ему что ли свободных женщин? Этот Бахтияр кажется весьма опасным человеком. Зачем рисковать своей шкурой ради сомнительного удовольствия? Или Амрену просто нравится ходить по краю?

А Лейла? Ей то на что эти тайные свидания под носом у муженька-рогоносца? Ради горстки украшений? Неужели супруг не дарит ей подарков? Или ей нравится то, чем они с Амреном занимаются? Странно. Ладно, мужчины — они почему-то все помешаны на этом дурацком занятии, но как это может нравиться женщинам?

Бьянке невольно вспомнился Пабло — красное лицо, потное тело, рвущиеся из глотки стоны, странный экстаз в конце… Ее передернуло от отвращения. Она просто лежала под ним в тупом оцепенении, терпела, и ждала, когда все это закончится.

Амрен, конечно не такой, как Пабло. Он красивый, сильный, от него так вкусно пахнет… Нет, чушь какая! Все мужики одинаковы, и представить себя в постели с одним из них — это будто сорвать коросту с незажившей раны. Больно. Мучительно. Невозможно.

Внезапно стукнула калитка. Бьянка встрепенулась и вскочила с бортика фонтана. Подкравшись к углу, она осторожно выглянула из-за него. По тропинке к дому направлялся человек! Массивная фигура, пышная борода… Бахтияр! Проклятье! Как в дурном анекдоте, муженек не вовремя вернулся домой!

Бьянка кинулась под окна, зачерпнула с дорожки горсть камешков. Амрен говорил: «второе окно слева». Открыто. Кажется, это из него доносятся приглушенные стоны. Она бросила гравий в окно. Никакой реакции. Набрала еще горсть, швырнула. Бесполезно, только стоны стали еще громче. Идиоты! Их же сейчас поймают!

На стене была закреплена деревянная решетка, по которой вился виноград. Проклиная все на свете, Бьянка полезла по этой решетке, судорожно цепляясь за тонкие деревянные планки и молясь, чтобы они под ней не сломались. Добравшись до окна, она схватилась за подоконник и заглянула внутрь.

В дрожащем мерцании свечей на постели сплелись два обнаженных тела. Ноги Лейлы покоились на плечах Амрена. Он вбивался в нее резкими толчками, а она сладко стонала, судорожно уцепившись за спинку кровати.

У Бьянки запылало лицо, а в груди будто провернули острым ножом. Она поспешно отвела глаза.

— Эй! — сдавленно позвала она.

Никакой реакции.

— Эй вы! — сказала она погромче.

Любовники вздрогнули и повернули к ней раскрасневшиеся лица. Лейла взвизгнула.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выругался Амрен.

— Там это… Кажется, муж пришел…

— Что?! — хором воскликнули они.

Амрен скатился с Лейлы и голый заметался по комнате в поисках разбросанной повсюду одежды. Бьянка стыдливо отвернулась.

В дверь резко забарабанили.

— Жена! Открывай! Ты почему заперлась?

Неверная супруга в ужасе забилась под одеяло.

Наконец Амрен нашел какие-то штаны и поспешно натянул их.

— Бежим!

Он подскочил к подоконнику, одним махом перевалился через него и уцепился за сетку. Крепление не выдержало, и вся конструкция полетела на землю. Амрен упал прямо в середину колючего розового куста, Бьянка приземлилась на него, а сверху рухнула решетка, накрыв их пышным одеялом виноградной листвы.

Бьянку обдало жаром разгоряченного мужского тела. Она лежала на Амрене, уткнувшись носом во впадину над ключицей. От влажной кожи пахло медом и сандалом, и Бьянке почему-то до боли захотелось попробовать ее на вкус… Она поспешно отпрянула, но виноградная решетка не позволила ей встать.

— Не время для братских объятий, — пробормотал Амрен. Он приподнял сетку и отбросил ее в сторону. — Пора валить, мой юный друг.

С неистово бьющимся сердцем Бьянка вскочила на ноги. Следом поднялся Амрен. Они перемахнули через забор и дали стрекача.

Отбежав на приличное расстояние, они прислонились к стене, чтобы немного отдышаться.

— Не вовремя же ты появился, приятель, — проворчал Амрен. — Мне не хватило буквально нескольких секунд…

— Что?! — возмутилась Бьянка. — Я швырял-швырял вам камни в окно, и хоть бы одна сволочь выглянула! Да я твою задницу спас, скотина ты неблагодарная!

— Это уж точно, — поморщился Амрен, потирая ягодицу, изрядно пострадавшую в сражении с розовым кустом.

Бьянка проследила за его рукой и прыснула со смеху.

— Что ты на себя напялил, кретин!

Амрен опустил глаза и расхохотался. На нем были шелковые женские шаровары ярко-розового цвета.

Глава 20

Скрываясь в тени домов, Амрен и Бьянка добрались до убежища. На страже у ворот стоял Омар. Увидев на своем предводителе фривольные розовые штанишки, едва доходящие до середины голени, он в изумлении вытаращил глаза.

— Отлично выглядишь, атаман, — оскалился он.

— Я всегда отлично выгляжу, — бросил тот. — А будешь трепать языком — я тебе его укорочу.

Они вошли в холл.

— Что-то я замерз, — поежился Амрен. — Может, велеть Мустафе растопить баню? Попаримся, заодно и поговорим?

— Нет! — поспешно пискнула Бьянка. Вот только бани с ним ей сейчас не хватало.

Он бросил на нее недоуменный взгляд.

— Ладно, как хочешь. Тогда подожди меня на кухне, выпьем чаю и обсудим то, что тебе удалось разузнать.

— Хорошо.

Он пошел на второй этаж, а Бьянка направилась в кухню. Начищенные сковородки, казанки и кувшины тускло поблескивали в свете масляной лампы. Печь была еще горячей. На полке обнаружился медный чайник, Бьянка наполнила его водой из-под крана и поставила на плиту.

Появился Амрен в домашней одежде, и они уселись на табуреты возле массивного деревянного стола.

— Ну, рассказывай. Удалось что-нибудь выяснить?

— Да, — Бьянка достала из кармана бумажку. — Мию купил за две тысячи золотых какой-то Фаррах Исмаил.

— За две тысячи золотых, — присвистнул Амрен. — Должно быть, твоя сестрица аппетитная штучка… Постой, ты сказал Фаррах Исмаил?

— Да. А что? Ты его знаешь?

— Знаю. Это главный евнух гарема нашего уважаемого султана, да побрал бы шайтан его душу!

— Султана?! — изумилась Бьянка. — Ты хочешь сказать, что Мия попала к самому султану?

— Похоже на то.

— И что теперь с ней будет?

Чайник забулькал, из носика повалил пар. Амрен поднялся и достал из шкафчика серебряную коробку. Насыпав из нее несколько ложек чая в фарфоровый заварник, он добавил горячей воды и накрыл его крышкой.

— Думаю, какое-то время ей ничего не грозит, — наконец сказал он. — Скорее всего, ее поместили в нижний гарем.

— Что это значит?

— Туда попадают все новые рабыни. Несколько месяцев ее будут обучать всему, что должна уметь наложница.

— И что же это? — насторожилась Бьянка.

— Язык, танцы, этикет… искусство ублажения мужчин.

— Что?! — ее глаза чуть не полезли на лоб.

— Да не переживай ты так. Мужиков к твоей сестре и на пушечный выстрел не подпустят. Она теперь — собственность султана, и только он имеет право к ней прикоснуться. Думаю, произойдет это не скоро… Если вообще когда-нибудь произойдет…

Бьянку удивила последняя фраза.

— Что ты имеешь в виду?

Амрен достал из буфета чашки и блюдца.

— Как ты думаешь, сколько у султана наложниц? — спросил он, наливая из заварника ароматный чай.

— Не знаю.

— Несколько сотен.

— Ничего себе! — присвистнула Бьянка. — И что, он их всех…

Амрен поставил на стол тарелку с кубиками зеленого и красного лукума, и плюхнулся на табурет.

— В том то и дело, что нет. Многих из них он даже никогда не увидит.

— Тогда зачем ему столько женщин? — спросила Бьянка, сделав глоток горячего чая. Благоухание жасмина приятно защекотало в ноздрях.

— Так положено, — в голосе Амрена послышалось явное неодобрение. — Он ведь султан — а значит должен иметь огромный гарем, чтобы оставить кучу наследников.

Бьянка хмыкнула. Обычаи этой страны нравились ей все меньше.

— Он что, местный бык-производитель?

— Что-то вроде того.

Бьянка откусила кусочек красного лукума. Вишневый. Очень вкусно!

— То есть, ты говоришь, что Мие пока ничего не угрожает? — уточнила она.

— Со стороны султана — нет. Но…

— Но что?

— Если твоя сестра так красива, что за нее отдали целых две тысячи золотых, то это может не понравиться кому-то из фавориток.

— И что с того?

Отхлебнув из чашки, Амрен поставил ее на стол, и подался вперед, глядя на Бьянку в упор.

— Они могут сделать все что угодно: отравить, изуродовать, зарезать…

— Правда? — содрогнулась Бьянка.

— Увы, — вздохнул он. — Ты не представляешь, какой это гадюшник. В мешке со змеями в тысячу раз безопаснее, чем среди этих милых дам.

— Но почему они враждуют? Они же пленницы. Разве они не должны друг друга поддерживать?

Амрен снова глотнул чая.

— Ты не понимаешь, — мрачно сказал он. — Вся их жизнь посвящена тому, чтобы привлечь внимание султана.

— Но зачем?

— Во-первых, та, кому повезет стать фавориткой и тем более женой, получит отдельные покои, прислугу, дорогие подарки. Если ей удастся родить сына, то ее положение укрепится еще сильнее. А предел мечтаний — это стать матерью следующего султана. Ради этого они готовы на все.

— Да уж, — фыркнула Бьянка, кусая зеленый лукум. Фисташковый. С жасминовым чаем — просто объеденье!

— А во-вторых, — продолжил Амрен, — большинство из этих женщин попали в гарем еще в детстве, и они просто не знают другой жизни. Им все время внушают, что цель их существования — сделать повелителя счастливым, и они в это верят. А кроме того, у них тоже есть потребности.

— Потребности?

— Конечно. Им постоянно рассказывают сказки про «врата рая» в постели султана, всячески разжигают в них сладострастие, и при этом — ограждают от мужчин. Ублажить себя самой — тоже не вариант, за ними постоянно наблюдают. Единственный шанс утолить свою похоть — это ночь с падишахом… Вот скажи, у тебя были женщины?

— Э-э-э? Что? — опешила Бьянка и густо покраснела.

— Понятно, — Амрен закинул в рот кубик лукума. — Скажем так, даже одну из них не так уж просто удовлетворить, а что говорить о сотнях? Думаешь, им хватает одной ночи с султаном раз в несколько месяцев? Да они просто лезут на стену от желания.

Перед глазами вдруг возникла картина, виденная сегодня в спальне Лейлы, и у Бьянки взмокла спина.

— Они сходят с ума от тоски и безделья, — продолжал Амрен. — Все, что им остается — это интриги и заговоры. Так что нам нужно поскорее вытащить оттуда твою сестру, пока кто-нибудь не навредил ей. Я подумаю, как это сделать.

— Спасибо тебе огромное, — Бьянка допила чай. — Но мне вот интересно, откуда ты так много об этом знаешь?

Подняв глаза на Амрена, она опешила от его изучающего взгляда. Какое-то время он молчал, затем, наконец, решился:

— Поклянись, что никому не расскажешь! — потребовал он.

— О чем?

— Поклянись.

— Клянусь.

— Хорошо, — Амрен сделал глубокий вдох. — До четырнадцати лет я жил в гареме.

— Как это? — Бьянка удивленно распахнула глаза.

— Султан — мой отец.

Чашка выпала из рук и разбилась на мелкие осколки.

— Что?!

— Мать была его наложницей, — понизил голос Амрен. — Я его старший сын.

Бьянка пораженно уставилась на него. Не может быть!

— Но… как же ты оказался здесь?

— Это долгая история, Бен, — вздохнул он. — Расскажу как-нибудь в другой раз.

— Ладно… — потрясенно протянула она. — А кто-нибудь еще об этом знает?

— Нет, никто. И помни, ты поклялся держать язык за зубами.

— Да, конечно… Но значит ли это, что ты можешь претендовать на трон?

— Это не тема для сегодняшнего разговора, — отрезал Амрен. — Иди спать. Поговорим позже.

— Х-хорошо… Спокойной ночи.

— Да хранит тебя Бурхан.

* * *

Остаток ночи Бьянка проворочалась на своем тюфяке. Мия попала в гарем самого султана! С одной стороны, это даже хорошо, ведь, по словам Амрена, ее пока не тронут. Было бы гораздо хуже, если бы ее купил какой-нибудь мужлан наподобие капитана… Нет уж, пускай лучше будет так, как получилось.

Но не стоит расслабляться раньше времени. Как освободить сестру из самого охраняемого места во всем Алькантаре? А что, если завистливые фаворитки и вправду захотят извести красивую соперницу?

Поскорей бы Амрен придумал, как ее спасти!

Амрен… Сын султана. Наследный принц. Как такое возможно? Но каким бы невероятным это ни казалось, похоже, он не соврал. Для обычного бандита он чересчур образован. Откуда взяться любви к музыке, шахматам и поэзии у неотесанного головореза?

Но почему же тогда он здесь? Почему возглавляет кучку наемников, вместо того, чтобы жить во дворце? Что ж, остается только запастись терпением и надеяться, что когда-нибудь он ответит на ее вопросы.

Мысли снова вернулись к сегодняшнему приключению. Перед глазами возникли отливающие медью тела в мерцающем отблеске свечей… Как же больно! В сердце впилась жгучая ревность, отравляя своим ядом и без того истерзанную душу. А вслед за этим видением, всплыло в памяти и то, другое — о событиях на корабле, и в груди разлилось гадкое чувство омерзения.

Бьянка в отчаянии стискивала кулаки, беспокойно мечась по постели. Ее мысли вновь и вновь возвращались к той картине. Как же это вульгарно и непристойно, но вместе с тем так… красиво и завораживающе! Сильное тело, напористые движения… а тот момент, когда они упали в кусты, и она лежала на нем, потном и разгоряченном, ощущая губами его обжигающую кожу…

Низ живота свело тягучим томлением. Бьянка застонала, ладони стиснули грудь через рубаху, а затем нырнули под одежду и медленно скользнули вниз. Спина прогнулась, тело затрепетало от желания…

Но в следующий момент осознание собственной порочности мутной грязью растеклось по жилам, заставляя Бьянку резко одернуть руки. Нет! Она не будет этого делать. Даже раньше ей никогда не удавалось довести себя до кульминации, а после того, что с ней случилось, противно даже к себе прикасаться.

Бьянка зарылась носом в скомканное одеяло, и попыталась выбросить фривольные мысли из головы. Но почти до самого рассвета заснуть ей так и не удалось.

Глава 21

На следующее утро Бьянка проспала завтрак и спустилась вниз, когда все уже разошлись по своим делам. На кухне стоял Амрен, держа над плитой джезву с деревянной ручкой. Услышав шаги, он оглянулся, губы тронула едва заметная улыбка. Взъерошенные волосы, заспанные глаза — он явно тоже только что проснулся.

— Кофе будешь? — поинтересовался он.

— Буду.

Он снова повернулся к плите. Бьянка украдкой взглянула на его точеный профиль и тяжело вздохнула.

— Возьми чего-нибудь в шкафу, — Амрен кивнул в сторону буфета с резными дверцами.

На полках стояли коробки с различными сладостями. Положив на тарелку немного пахлавы и засахаренного миндаля, Бьянка вернулась к столу. Амрен уже налил кофе, и от чашек с аппетитной пенкой поднимался соблазнительный аромат.

В кухне показался Мустафа. Увидев посетителей, он дружелюбно кивнул.

— Чем ты порадуешь нас на этот раз, господин повар? — полюбопытствовал Амрен.

— На обед сегодня кебаб с баклажанами, — горделиво объявил тот.

— М-м-м, сгораю от нетерпения.

— Но если вы будете здесь ошиваться, то, боюсь, получится невкусно. Мое мастерство не терпит посторонних глаз.

— Не бурчи, мы уже уходим, — Амрен повернулся к Бьянке. — Идем в сад, поговорим там.

Он поставил чашки и сладости на поднос, и вышел на улицу. Бьянка последовала за ним. Солнце уже начинало припекать, но в тени у фонтана было приятно и свежо. Усевшись на скамью, Бьянка осторожно пригубила горячий кофе, наслаждаясь его крепким ароматом. Во рту разлилась карамельная горечь, и она поспешно сунула в рот засахаренный орешек.

— Мы вчера не договорили, — сказал Амрен, поднося чашку к губам. — Нужно придумать, как спасти твою сестру.

— А ты не мог бы просто пойти к своему отцу и попросить… — нерешительно начала Бьянка и осеклась, натолкнувшись на жесткий взгляд.

— Нет, — отрезал Амрен.

По выражению его лица она поняла, что эту тему лучше не развивать.

— А это вообще возможно — сбежать из гарема? — спросила она.

— Да. Но очень непросто. Нужно все хорошо продумать, а кроме того, нам понадобится сообщник.

— Сообщник?

Амрен отхлебнул кофе и рассеянно взглянул на облачко легкого пара, которое поднималось от чашки.

— Я не был во дворце двенадцать лет, и за это время многое могло измениться. Поэтому нам нужен человек, который имеет доступ в гарем.

— И где мы его найдем?

— Дай мне время. Нужно добыть кое-какую информацию.

— Попросишь Ибрагима?

— Нет. Не хочу, чтобы кто-либо еще знал о моем родстве с султаном.

— Почему же ты рассказал об этом мне?

Неотрывно глядя на Бьянку, Амрен поднес чашку к губам.

— Потому что ты нездешний, — сделав глоток, ответил он. — Не думаю, что ты пойдешь трезвонить об этом направо и налево. Так ведь?

— Да, — поспешила заверить она. — Я никому не скажу, клянусь.

— Хорошо, — кивнул он.

Было приятно сознавать, что свою тайну Амрен открыл только ей. В этом было что-то интимное — знать о нем то, чего не знают другие. В этом чуждом и враждебном мире Амрен был ее единственным защитником, и его доверие было для нее очень важным… Не говоря уже о той симпатии к нему, что с каждым днем крепла все сильней.

— Кстати, а Ибрагим уже выяснил что-нибудь о кинжале, который был у того чужака, что пробрался в дом? — поинтересовалась она.

— Да. Кинжал действительно был отравлен.

Бьянка похолодела от ужаса.

— Правда?

Амрен кивнул.

— Этот кинжал был выкован здесь, в кузнице, поставляющей оружие местным богачам.

— И кому именно он принадлежал?

— Этого нам выяснить не удалось.

— А у тебя самого есть идеи, кто это может быть?

— Моей крови жаждет полгорода, — ухмыльнулся Амрен. — Правда, другие полгорода молятся за мое здоровье.

— А это не мог быть муж этой твоей… — Бьянка поморщилась от досады: ей не хотелось вспоминать эту красивую гадину.

— Бахтияр? Не думаю. Тот бы просто явился сюда с кучей своих молодцев и стер бы наше убежище с лица земли. Это явно не он.

— А кто?

— Пока не знаю. Но мы обязательно это выясним, и тогда этот пес будет молить Бурхана даровать ему скорую смерть.

— Надеюсь, — вздохнула Бьянка и впилась зубами в сочную пахлаву.

На дорожке раздались шаги — к скамейке приближались Рашид и Назир. Рашид выглядел странно — его пошатывало, глаза лихорадочно блестели, словно он был пьян или под каким-то наркотиком.

— Амрен, нужно поговорить, — он недобро взглянул на атамана из-под густых черных бровей.

Тот лениво откинулся на спинку.

— Говори.

— Может, пойдем в общий зал?

— Говори здесь.

Рашид пару секунд колебался, затем заявил.

— В общем, люди кое-чем недовольны.

Амрен склонил голову набок.

— Какие люди?

— Э-э-э… все… Назир, например.

Главарь перевел взгляд на подростка. Тот стоял, потупившись, и ковырял гравий загнутым носком туфли.

— Назир!

— Да, атаман.

— Ты чем-то недоволен?

— Ну… э-э-э, — покраснел мальчишка.

— Отвечай!

— Он недоволен, — вмешался Рашид. — То дело с караваном…

— Пусть Назир говорит за себя, — перебил Амрен.

— Ну… ты заплатил нам всего по пятьдесят золотых… — промямлил тот.

— И что?

— А Калед и Омар получили по двести.

— И что?

Назир смущенно молчал. Амрен подался вперед, пристально глядя на него.

— Скольких ты убил? — жестко спросил он.

— Что? — не понял Назир.

— Скольких ты убил?

— Как? Меня ведь там не было, — залепетал мальчишка. — Ты же не взял меня с собой…

— Я спрашиваю, сколько бандитов ты убил?

— Нисколько, — потупился подросток.

Амрен откинулся на подушки, давая понять, что разговор окончен. Но Рашид, похоже, не собирался сдаваться.

— Шайтан тебя подери! Почему ты не взял нас с собой? Я же просил тебя об этом.

— Здесь я решаю, кого брать, а кого нет, — небрежно отмахнулся Амрен.

Блестящая лысина Рашида побагровела от злости.

— Ах ты змеиное отродье! За кого ты нас принимаешь? Мы требуем делить добычу поровну! Назир, подтверди!

— Ну да, — неуверенно протянул тот, делая вид, что крайне занят разглядыванием ближайших кустов.

Амрен угрожающе прищурился.

— Я буду делить добычу так, как посчитаю нужным, — не повышая голоса, произнес он. — И никому не позволено обсуждать мои решения. Вам все понятно?

Назир молча смотрел себе под ноги, явно желая как можно скорее оказаться подальше от этого места.

Лицо Рашида исказилось бешенством.

— А это мы еще посмотрим! — взревел он, выхватил кинжал и бросился на Амрена.

Все произошло в мгновение ока. Амрен резко поднялся с лавки, в ярком солнце ослепительно блеснуло лезвие. Пара свистящих взмахов — и Рашид, хрипя, повалился на дорожку, заливая ее кровью из располосованного горла.

Назир в ужасе отшатнулся.

— У тебя еще остались вопросы? — поинтересовался Амрен, сжимая в руке окровавленный кинжал.

Тот лихорадочно замотал головой.

— Тогда пошел вон с глаз моих! — атаман кивнул на судорожно подрагивающего Рашида в растекающейся красной луже. — И труп убери.

Мальчишка схватил своего приятеля за ноги и поволок его прочь. Амрен вытер кинжал о траву и спрятал в ножны.

— На чем мы остановились? — спросил он, вновь усаживаясь на скамью к ошалелой Бьянке.

— Ты убил его? — потрясенно выдохнула она.

— Он сам нарвался, ты же видел, — пожал плечами тот.

Бьянку передернуло. Да, Рашид первым набросился на Амрена, но…

— Ведь ты мог просто отшвырнуть его, а не убивать вот так сразу, — упрекнула она.

Амрен пристально посмотрел ей в глаза.

— Бен, ты знаешь, кто такие «Мечи»? — спокойно спросил он. — Запомни: эти люди — безжалостные убийцы. Стоит лишь на секунду дать слабину, и они тебя сожрут. Пускай смерть Рашида послужит назиданием для остальных. Никто не смеет поднимать на меня оружие.

Бьянка судорожно сглотнула, вспомнив, как Амрен поймал ее у дверей своей спальни с кинжалом в руке. Получается, тогда она и вправду была на волосок от смерти. Хорошо, что он поверил в ее невиновность, в то, что в дом действительно пробрался чужак…

Кстати…

— Погоди, — взволнованно заговорила она. — Как ты думаешь, Рашид мог быть той крысой, что вечно совала тебе палки в колеса?

Амрен на миг задумался.

— Трудно сказать. В последнее время он пристрастился к гашишу, и ему постоянно не хватало денег…

— Ну вот. Значит, кто-то подкупил его.

— Все может быть.

— Ты не уверен? Подозреваешь кого-то другого?

— Всех и никого. Я знаю своих людей уже много лет, но с предательством сталкиваюсь впервые.

— Меня ты тоже подозреваешь?

Амрен вперил в Бьянку оценивающий взгляд.

— Пока нет. Ты был со мной на складе и в пустыне. Если бы план врагов удался, ты бы тоже от этого пострадал. Так что, либо ты чист, либо очень хорошо притворяешься, и мне стоит задушить тебя от греха подальше.

Бьянка похолодела.

— Да шучу я, — Амрен улыбнулся и дружески ткнул ее в плечо. — Не думаю, что ты предатель. Дай-то Бурхан, чтобы это действительно оказался Рашид — тогда проблема была бы решена.

Глава 22

— Сегодня ночью мы нанесем визит «Соколам», — объявил Амрен собравшимся в общем зале наемникам.

«Мечи» вопросительно уставились на него.

— Тогда в пустыне они потеряли кучу людей, и сейчас самое время покончить с ними, — пояснил атаман. — Да и Шариф решил, наконец, раскошелиться — он дает по двести золотых за голову каждого бандита.

— Ого, — удивленно присвистнул Калед.

— Чем же они его так допекли? — поинтересовался Омар.

— Три дня назад они убили его дочь и зятя за то, что те отказались платить дань. Вырезали всю семью, включая троих малолетних детей.

— Подлые гиены! — ощерился Абдул. — Давно пора выпустить им кишки!

— Этим мы и займемся сегодня ночью, — заверил Амрен.

— Уже сегодня? — удивился Джамиль. — Сперва ведь нужно как следует подготовиться.

— Мы с Ибрагимом все обсудили. Будем действовать по моему плану, — атаман обвел собравшихся внимательным взглядом. — А так как мы знаем, что среди нас есть предатель, то я запрещаю вам до тех пор покидать убежище. Всем все понятно?

* * *

В полночь Амрен и его спутники оставили лошадей в укромном месте и отправились к цитадели, одиноко торчащей среди темных песков.

По дороге Бьянка освежила в памяти рассказ Ибрагима. База «Соколов возмездия» располагалась в руинах караван-сарая за городской чертой и напоминала небольшую крепость. На углах внешней каменной стены были надстроены деревянные сторожевые вышки, на которых постоянно несли дозор арбалетчики. Единственные ворота были надежно заперты, а по периметру регулярно проходил патруль.

Ибрагим выяснил, что после стычки в пустыне «Соколы» все еще насчитывали около двадцати человек, а значит «Мечи» с двенадцатью бойцами по-прежнему находились в меньшинстве. Вся надежда возлагалась на внезапность нападения и продуманную тактику.

Основную сложность представляли собой арбалетчики на вышках. Их нужно было устранить незаметно и одновременно, иначе один из них мог поднять тревогу.

Бьянка, Ибрагим и Абдул подобрались к крепости. Когда до нее оставалось около ста шагов, они улеглись на песок, спрятавшись за невысоким барханом. Бьянка взглянула на своих спутников. Черная одежда скрадывала их фигуры, и лишь белки глаз ярко выделялись в темноте.

Остальные наемники, также разделившись по трое, должны были в этот момент приближаться к остальным углам цитадели. Лежа на земле, Бьянка отчетливо ощущала беспокойный стук своего сердца. Над головой распростерлось бездонное небо, густо усеянное искорками звезд. Шорох множества песчинок сливался в монотонное завывание, которое иногда прорезали звонкие крики шакалов.

Именно Бьянке предстояло забраться на стену и незаметно устранить арбалетчика на сторожевой вышке. Ей выпала эта роль потому, что она умела лазать по отвесным скалам и хорошо владела кинжалом. Бьянка сильно волновалась. Если она не справится с задачей, то стражник может поднять тревогу, и вся операция окажется под угрозой срыва.

На земле прямо перед глазами стояли маленькие песочные часы. Когда весь песок осыплется — придет время начинать. Пытаясь успокоиться, Бьянка глубоко вдохнула и еще раз тщательно проверила — на месте ли кинжал и веревочная лестница.

Последние крупинки упали вниз.

— Пора, — шепнул Абдул.

Они с Бьянкой поползли вперед, а Ибрагим — остался поодаль, чтобы наблюдать за часовым.

Добравшись до стены, Абдул присел на корточки, и Бьянка забралась ему на плечи.

— Давай, брат, у тебя все получится! Да поможет тебе Бурхан, — прошептал Абдул.

Он выпрямился в полный рост, подхватил Бьянку под пятки, и, играючи, поднял ее на вытянутых руках.

Пальцы забегали по стене, нащупывая щели между камнями.

— Есть, — шепнула она, найдя подходящую трещину.

Это было не сложнее, чем лазание по скалам. Цепляясь за выступы и впадины, Бьянка быстро преодолела оставшуюся часть стены, и, повиснув на руках, оглянулась через плечо. Ибрагим поднял большой палец в знак того, что путь чист. Бьянка перелезла через край и прижалась к зубцам.

Оставалось самое сложное. Вынув из ножен кинжал, Бьянка зажала его в зубах, и подкралась к вышке. Взобраться по деревянным перекладинам не составило особого труда, и через несколько секунд она была уже наверху. Оставалось лишь перевалить через ограждение и убить стражника. Легко сказать! Бьянка ощущала его присутствие, слышала тяжелое сопение, и знала, что через несколько секунд должна будет отнять жизнь у незнакомого человека, который не сделал ей ничего дурного. Но ради спасения Мии она была готова на что угодно. Нужно выполнить приказ Амрена, а значит, нечего тут рассуждать!

Послышался легкий шорох. Бьянка насторожилась, но тут же догадалась: это ее спутники бросили камешек, чтобы отвлечь часового.

Сейчас или никогда!

Одним махом она перепрыгнула через ограждение, на ходу оценивая обстановку. Стражник стоял к ней спиной, видимо пытаясь обнаружить источник шума.

«Представь, что это — капитан Умберто!» — велела себе Бьянка.

Подкравшись к часовому, она зажала ему рот и вонзила нож в его горло. Под лезвием противно хрустнула гортань. Караульный захрипел. Горячая кровь заструилась между пальцев, металлический запах ударил в нос. Поверить невозможно, что это происходит сейчас именно с ней. Еще живое тело какое-то время дергалось под ее руками, затем обмякло. К горлу подкатила тошнота. Нет! Нельзя об этом думать! Каждая секунда на счету!

Не отнимая пальцев от губ стражника, Бьянка мягко опустила его на пол и, дождавшись, пока утихнут конвульсии, спустилась с вышки на стену. Выглянув между зубцов, она показала наблюдавшим за ней спутникам палец вверх, а затем закрепила веревочную лестницу и сбросила ее со стены. Сердце учащенно билось, отдаваясь в висках оглушительным грохотом. Неужели она только что убила человека?

Нет! Это был не человек. Это был кровожадный убийца, один из тех, кто вырезал ни в чем не повинную семью, не пощадив даже маленьких детей. Некоторые люди просто недостойны жить и называться людьми, так что поделом ему.

Немного успокоившись, Бьянка огляделась по сторонам и увидела, как во двор спрыгивают несколько темных фигур. Похоже, у остальных «Мечей» тоже все получилось! Первая часть операции прошла успешно!

Ибрагим и Абдул взобрались к ней. Гигант хлопнул Бьянку по плечу.

— Горжусь тобой, новичок, — шепнул он.

Сбросив веревочную лестницу, наемники спустились во внутренний двор, а Бьянка снова залезла на вышку. Ее следующей задачей было следить за пустыней и логовом бандитов, отстреливая всех, кто попытается сбежать или напасть снаружи.

Тело часового неподвижно скорчилось в углу кабины, а весь пол густо залила его кровь. Бьянка наклонилась, и, поморщившись, сняла с охранника пояс с крюком для взведения арбалета. Опоясавшись им, она подобрала сам арбалет и колчан с болтами.

Взвесив оружие в руках, Бьянка подошла к ограждению и посмотрела вниз. У входа в центральное здание смутно виднелись черные фигуры: «Кривые Мечи» приготовились к штурму.

Прямо под вышкой росла пальма. Ее огромные обвисшие листья плавно покачивались на ночном ветру, заслоняя собой полдвора. Черт! Какой идиот додумался посадить здесь пальму? Бьянка оглянулась по сторонам, задрала голову. Нужно подняться выше и залечь на крыше кабины, там дурацкое дерево не будет мешать. Сказано — сделано. Перекинув арбалет через плечо, она вскарабкалась на самый верх. Ну вот, другое дело — теперь весь двор виден как на ладони. Опустившись на доски, Бьянка нацелила арбалет на логово бандитов и замерла. Она знала, что на другой вышке по диагонали от нее притаился Омар, чтобы таким образом простреливался весь двор.

Между тем внизу все было готово к наступлению. Наемники с пистолетами наизготовку рассредоточились по обеим сторонам от входа. Абдул встал напротив двери с ручным тараном. Джамиль извлек из сумки чугунный шар, набитый порохом, и приготовился зажечь фитиль.

Амрен поднял ладонь. Бьянка затаила дыхание. «Да поможет ему Бурхан, Ньорун, или кто там сидит на небесах», — взмолилась она.

Рука резко опустилась, давая сигнал к атаке. Мощный удар окованного сталью бревна вышиб дверь. Вспыхнул фитиль, бомба полетела внутрь. Раздался оглушительный грохот, полыхнуло пламя. Следом отправились еще две гранаты. Взрывы сотрясли дом, и наемники бросились внутрь.

Бьянка сидела на крыше, с замиранием сердца наблюдая за штурмом. Из логова «Соколов» слышались крики, выстрелы, лязг оружия. Ей было страшно. Несмотря на удачное начало, врагов все-таки намного больше. А вдруг Амрена убьют!

Одно из окон распахнулось, и из него выскочил полуголый человек. Бьянка встрепенулась, схватила арбалет, прицелилась.

Палец нажал на спусковой рычаг. Щелчок, и болт стремительно помчался вдаль.

Мимо!

Проклятье! Бьянка вскочила на ноги. Уперев арбалет в землю, она наступила в стремя на его конце. Трясущиеся руки зацепили тетиву за поясной крюк, и Бьянка разогнулась, тем самым натягивая ее. Как же долго перезаряжается это чертово оружие! За это время враг уже сто раз успеет уйти!

Но когда она снова выглянула вниз, беглец уже лежал, неподвижно распростертый на земле. Молодец Омар, не промахнулся!

Коря себя за неудачу, Бьянка взволнованно наблюдала за двором. Больше нельзя допускать таких ошибок. Амрен отдал четкий приказ о том, что никто не должен уйти живым. Надо быть внимательнее!

Шум в доме постепенно затихал.

«Надеюсь, это хороший знак», — подумала Бьянка, как вдруг ей показалось, что снизу послышался шорох.

Она осторожно подползла к широкой щели между досками крыши и заглянула в кабину. Возле тела стражника сидел какой-то человек, одетый во все черное. В его руках был небольшой арбалет, которым он целился во двор.

Кто это? Кто-то из своих? Но кто? Амрен еще кому-то приказал подняться на вышку и занять оборону? Это все из-за того, что Бьянка промахнулась? Но как атаман узнал об этом, ведь он внутри? Увидел из окна?

Бьянка не успела найти ответы на столь многочисленные вопросы, как из открытой двери показались Амрен, Джамиль и Абдул. Каждый из них тащил за волосы по две-три отрубленные головы. Швырнув на землю свою добычу, они снова скрылись в здании.

Бьянку передернуло от этого зрелища, но в душе она ликовала: «Мы победили! Задание выполнено! И… Амрен остался в живых».

Снова появился атаман. Он бросил еще пару голов в кучу и повернулся к двери, что-то говоря своим союзникам.

Внизу раздался шорох. Заглянув сквозь дыру, Бьянка увидела, что таинственный незнакомец нацелил арбалет прямиком на Амрена. Она похолодела, а в голове вихрем пронеслось: «Что он делает? Это какая-то шутка? Это ведь кто-то из наших?»

Рука чужака, поддерживающая ложе, подалась вперед, для лучшего равновесия. Нет, это не шутка! Он и впрямь собирается стрелять!

— Эй! Что ты делаешь? — воскликнула она.

Незнакомец вздрогнул, щелкнула тетива, и болт со свистом улетел прочь. Послышался сдавленный вскрик Амрена.

— Ах, ты мразь! — завопила Бьянка и выстрелила в щель между досками.

Мимо! За долю секунды до того, как она нажала рычаг, враг успел откатиться в сторону.

— Стой, сволочь! — она метнула в него нож, но убийца уже перепрыгнул ограждение кабины и растворился в темноте.

Обливаясь слезами, Бьянка полезла вниз. Неужели Амрен убит? Руки дрожали так сильно, что она чуть было не свалилась на землю.

Спустившись со стены, она тут же попала в недружелюбные объятия Амрена. Он схватил ее за шиворот и крепко встряхнул.

— Это ты стрелял, кретин? — яростно прорычал он.

— Ты жив? — изумилась Бьянка, не веря своим глазам.

— А ты удивлен? Смотри!

Он потащил ее ко входу. Там на двери висел его тюрбан, пригвожденный к косяку арбалетным болтом.

— Ты промахнулся, вонючий шакал, — сквозь зубы процедил Амрен. — Надо было брать чуть пониже!

— Это не я! — попыталась оправдаться Бьянка.

— А кто?

— Тут был еще один человек! Он сбежал!

— Не ври! Я никого не видел!

— Клянусь тебе!

Амрен пристально посмотрел в ее глаза.

— Ну-ка, покажи болты, — неожиданно велел он.

— Вот, — Бьянка сняла со спины колчан и торопливо протянула ему.

Он вытащил стрелу из тюрбана и принялся сравнивать ее с теми, что были в колчане. Стрела убийцы была тоньше, короче, и более искусно обработана.

— Хорошо, предположим, это был не ты, — жестко сказал Амрен. — Но как ты допустил, чтобы чужак взобрался на вышку? Разве ты не должен был ее охранять?

— Я подумала, что это один из наших, — пролепетала Бьянка. — Он был одет так же, как мы.

— Что? Так может это и был кто-то из наших?

— Но кто?

— Все, кроме тебя и Омара были внутри. Я их видел.

— Омар? Но он сидел на второй вышке, и даже застрелил одного бандита.

Амрен оглянулся на распростертое тело полуголого беглеца.

— Ну-ка, пойдем, поглядим.

Они подошли к трупу. Присев на корточки, Амрен ухватился за торчащую из спины стрелу, и вытащил ее.

— Болт такой же, как и у тебя.

— Ну да, Омар ведь тоже снял колчан со стражника.

— Омар? — громко позвал Амрен.

— Слушаю, атаман, — отозвался тот с противоположной вышки.

— Ничего, — Амрен повернулся к Бьянке. — Омар на месте. Похоже, это был не он. Значит, в меня стрелял кто-то чужой.

— Но почему он был одет так же, как и мы?

— Ночь, — пожал плечами Амрен. — Это логично — одеться в черное. В общем, никому ничего не говори. Я сам с этим разберусь. Понятно?

— Да.

Атаман вернулся к остальным. Перед входом в здание стоял Джамиль. Наемники швыряли ему головы, а он ловил их и складывал в большой мешок, из которого на плиты уже натекла немаленькая лужа крови. Одна из голов покатилась по двору, оставляя за собой кровавый след. Мимо проходил Назир и пнул ее ногой.

Амрен дал ему подзатыльник.

— Имей уважение к покойным!

— К этим трусливым шакалам? — сплюнул подросток.

— Посмотрел бы я, как ты сражался бы с ними, если бы мы не застали их врасплох. Живо отнеси голову Джамилю!

Назир скорчил недовольную рожу, но покорно поднял голову за волосы и отнес ее заместителю.

— Ровно двадцать! — объявил тот.

— Больше никого не осталось? — поинтересовался Амрен. — Хорошо поищите, за каждую голову нам платят по двести золотых.

— А давайте отрежем головы у каких-нибудь бродяг, чтобы получить больше денег, — предложил Назир.

— Отличная идея! Начнем с тебя!

Глава 23

Из покоев Амрена доносились возмущенные вопли. Бьянка узнала голос Лейлы и застыла у двери, изо всех сил напрягая слух.

— Видеть тебя больше не хочу! Забирай свои подарки и убирайся из моей жизни! — громко визжала Лейла.

«Неужели они поссорились? Неужели эта стерва оставит Амрена в покое?» — затаив дыхание, Бьянка принялась с надеждой ловить каждое слово.

— О, Бурхан, пошли мне терпения! — голос Амрена звенел неподдельным отчаянием. — Да что не так, женщина?

— А ты не догадываешься?

— Да с тобой сам шайтан ногу сломит!

Повисла драматическая пауза.

«Интересно, и что этой дуре не понравилось?» — Бьянка просто сгорала от любопытства.

Наконец Лейла нарушила скорбное молчание:

— Жемчуг! — капризно заявила она.

— Что? — не понял Амрен.

— Ты. Подарил. Мне. Жемчуг, — чеканя каждое слово, выплюнула мегера.

«При чем тут жемчуг?» — удивилась Бьянка.

Амрен, по-видимому, тоже задался этим вопросом.

— И что с того? — поинтересовался он.

— А у самого додуматься ума не хватает? — голос Лейлы прямо-таки сочился ядом, словно у нее изо рта торчал раздвоенный язык.

— Нет, — с досадой ответил Амрен.

— Так я и знала! Если бы ты хоть капельку меня любил, ты бы догадался!

— Прости, я тупой! Не наделил меня Бурхан сообразительностью.

— Я не обязана тебе ничего объяснять!

«Какой же у нее противный визгливый голос!» — скривилась Бьянка.

— А ты, в виде исключения, постарайся! — с раздражением бросил Амрен.

После долгой паузы раздался исполненный праведного гнева ответ:

— Во-первых, жемчуг приносит слезы.

— Что за бред?

— Это не бред! А во-вторых, — голос Лейлы трагически дрогнул, — жемчуг носят только старухи. Я что, по-твоему, старая?

— Конечно нет, — поспешно заверил ее Амрен.

— Не ври мне! Объясни, почему ты даришь мне этот мерзкий жемчуг? На что ты пытаешься намекнуть?

— Ни на что! — в отчаянии завопил Амрен. — Я просто хотел сделать тебе подарок! Не надо искать во всем скрытый смысл!

Бьянка закатила глаза.

«Боже, что за дура?» — тяжелый вздох невольно вырвался из груди.

— Ты хоть понимаешь, как сильно ты задел мои чувства? — между тем верещала истеричка. — Ты оскорбил меня и обидел! За что мне все эти страдания?

— Прости, я не хотел тебя обидеть. Давай выбросим этот чертов жемчуг и не будем ссориться.

«Амрен, это не поможет, — сочувственно подумала Бьянка. — Актриса вошла в роль, и ее уже не остановить».

— Но ты меня обидел! — с пафосом заявила Лейла. — Скажи, ты и вправду считаешь меня старой?

— Нет! — с жаром возразил Амрен. — Ты вовсе не старая! Для своих тридцати ты очень хорошо сохранилась…

«Ой дураак…» — Бьянка в ужасе закрыла руками лицо.

В комнате на секунду воцарилась тишина. Затем послышалась звонкая пощечина.

— Что?! — от пронзительного вопля у Бьянки заложило уши. — «Хорошо сохранилась»?! Да как ты посмел?! Мерзавец! Негодяй! Как ты смеешь оскорблять меня!

— Да что ты несешь, женщина? — в сердцах заорал Амрен. — Я сделал тебе комплимент!

— Комплимент? — Лейла задохнулась от возмущения. — И ты называешь это комплиментом? Даже мой муж себе такого не позволяет!

— Ну и катись к своему мужу! Достала!

«Ура! Молодец! Гони ее к чертям собачьим!» — Бьянка радостно стиснула кулаки.

— Что? — взвизгнула Лейла.

— Ищи себе другого осла, который будет дарить тебе правильные подарки!

— Ну и найду!

— Вперед!

— Ты еще на коленях ко мне приползешь!

— Ну конечно. Ползу и спотыкаюсь.

— Вот увидишь, стоит мне выйти за порог — ко мне тут же выстроится очередь! Найду себе настоящего мужчину, а не такого барана как ты!

— Ага, давай, ищи!

— Ой, все!

Дверь резко распахнулась, едва не стукнув Бьянку по лбу. В галерею пулей вылетела разъяренная Лейла в развевающихся нежно-голубых одеждах. Скользнув глазами по Бьянке, словно по пустому месту, она собралась было помчаться дальше, но тут из-за двери послышался голос Амрена.

— Лейла, постой!

На лице красавицы мелькнула злорадная усмешка. Она подскочила к ничего не подозревающей Бьянке и впечатала ее в стену, впиваясь в губы хищным поцелуем. Ошарашенная Бьянка чуть не задохнулась от ударившего в нос облака приторных духов, а Лейла схватила ее ладони и положила их на свою пухлую задницу.

— М-м-м, — ошеломленно промычала Бьянка, пытаясь вырваться из цепких объятий.

В следующий миг Лейла отлетела куда-то в сторону, а на ее месте возникло искаженное яростью лицо Амрена.

— Ты что, мою женщину лапаешь, шакал?! — проревел он.

Последнее, что увидела Бьянка, был кулак, стремительно летящий в ее лицо.

* * *

— О-ох! — простонала Бьянка, медленно выныривая из небытия.

Сквозь густую пелену постепенно вырисовывалось склонившееся над ней лицо Амрена.

— Слава Бурхану, ты очнулся, — с облегчением пробормотал он, отнимая от ее скулы тряпку, смоченную, судя по запаху, в уксусе. — Я уж боялся, что пришиб тебя насмерть.

— А что случилось? — слабым голосом спросила она.

Амрен с виноватым видом почесал затылок.

— Да всё эти проклятые бабы, чтоб им провалиться! Все беды из-за них. Прости, дружище, я вел себя как баран.

— Соглашусь, — проворчала Бьянка, пытаясь сесть на кровати. — Ты баран. А еще — ишак и кретин.

В голове немного мутилось, но все же ей удалось придать себе вертикальное положение.

— Морду я тебе, конечно, знатно расквасил… — ухмыльнулся Амрен. — Еще чуть-чуть, и убил бы.

Встав с постели, Бьянка, пошатываясь, подошла к зеркалу. Левый глаз превратился в узкую щелку, а под ним, прямиком над шрамом, расплывался багровый синяк.

— Каков красавчик! — усмехнулась она. — Теперь все твои бабы — мои!

— Да забирай, достали они меня! От них одни неприятности, и на кой Бурхан их вообще сотворил?

— Не знаю. Вот у нас в Хейдероне бабы как бабы. Вполне нормальные.

— Да все они одинаковы, — отмахнулся Амрен. — Слушай, дружище, я должен загладить свою вину. Приглашаю тебя в одно уютное местечко, где готовят отличный шашлык. Выпивка и угощение — за мой счет.

— Выпивка? — удивилась Бьянка. — А разве ваша религия не запрещает спиртное?

— Так мы будем пить под крышей, — ухмыльнулся он. — Там Бурхан не увидит.

* * *

В мутном воздухе тускло мерцали свечи. Пара музыкантов в углу терзали лютню и флейту, пытаясь извлечь из них некое подобие ангалонского мотива. Амрен и Бьянка сидели за грубым деревянным столом, под которым уже перекатывалось несколько пустых бутылок.

— Вот что ты в ней нашел? — заплетающимся языком поинтересовалась Бьянка, пытаясь сфокусировать взор на лице собеседника. — Ик! Она же стрр… стерва!

— Самая настоящая, — согласился Амрен. — Еще вина?

— Наливай! — она махнула рукой. — Вот зачем она тебе? У нее же на уме одни тряпки. Она же тупая, как пробка.

— Согласен. Еще шашлыка?

— Накладывай! Она же истрр… истеричка. Все мозги тебе выела.

— Так все они одинаковы, — пожал плечами Амрен. — Дуру на дуру менять — только время терять.

— Нет, ну есть же нормальные бабы! — заявила Бьянка.

— Нету.

— Есть!

— Поверь мне, друг мой, они все одинаковые.

— Ну оглянись вокруг! Ну есть же!

Амрен принялся усиленно вертеть головой по сторонам, но вокруг сидели лишь суровые бородатые мужики, которые недобро уставились на него в ответ.

— Нету, — заключил он. — Еще вина?

— Наливай!

* * *

Остаток вечера отпечатался в памяти Бьянки лишь смутными урывками.

— Вот скаж-жи мне, мой друг Бен из Хер… Хрен… Хейдеррона — какое твое самое любимое черт… четверостишие у Ойяма? — заплетающимся языком спрашивает Амрен.

Подперев ладонью щеку, Бьянка надолго зависает. Она пытается вспомнить хоть строчку, но в голове кружится лишь серая муть.

— Сейчас, подожжи, вспомню…

— А мое вот это, — говорит Амрен и пьяно декламирует:

Приди, кр-расавица, на мое ложе,

Пускай я не богат, и не вельможа,

Но пламя в моих чреслах так пылает,

Что лишь с тобой соитье мне поможет.

— И кто б сомневался, — неодобрительно буркает Бьянка. — Одни соитья на уме.

— Ты говоришь так, будто в этом есть что-то плохое, — парирует Амрен.

— А мне нравится вот это, — раздается над ухом басовитый голос.

Бьянка поднимает голову и фокусирует взгляд на одном из суровых бородатых посетителей таверны. Тот стоит возле их столика, опираясь на него обеими руками.

Что значит счастье? Я пытаюсь разуметь.

Иду я к мудрецу: «Прошу ответь!»

Мудрец задумался надолго и ответил,

Что счастье — это жрать и не толстеть.

— О! — Бьянка глубокомысленно поднимает палец. — Вот это жиж… жизненно!

— А что вы скажете насчет вот этого?

Бьянка поворачивается в другую сторону и видит мужика еще бородатей и суровей предыдущего.

Скажи мне, о, мудрейший из врачей:

Как излечить мне насморк поскорей?

«Возьми микстуру — и пройдет все за неделю,

Иначе, будешь мучиться семь дней».

— Тоже вполне, — соглашается Бьянка, с трудом удерживаясь от того, чтобы не уронить лицо в тарелку с шашлыком.

Вот уже вся таверна ведет жаркую дискуссию о поэзии раннего Ойяма, но Бьянка уже не в состоянии следить за нитью разговора, а поэтому молча пялится на Амрена, подпирая рукой качающуюся голову.

* * *

— Все бабы — козлы! — пьяно всхлипывает Амрен у нее на груди.

— Абсолютно с тобой согласен, — подтверждает она, зарываясь носом в черные волосы. Ноздрям становится щекотно и она громко чихает.

— Бурхан пошли тебе здоровья! — говорит Амрен и снова утыкается в ее рубаху. — Не связывайся с бабами, дружище, они всю кровь из тебя выпьют!

— Ни за что! Никаких баб! — клятвенно уверяет она, крепче прижимая его к себе.

— Правильно! Как же меня достала эта дура! Жемчуг ей, видите ли, не нравится. Да я за него целое состояние отвалил!

— Идиотка, — поддакивает Бьянка.

— Пускай теперь ее рогоносец подарки ей дарит, а с меня довольно!

— Точно! Пусть катится на все четыре стороны! — Бьянка легонько целует висок. Бархат коротких волосков щекочет ей губы.

Амрен высвобождается из ее объятий и встает из-за стола.

— Пойдем!

— Куда?

— Поговорим с ней.

— Ты что? С ума сошел? Там же этот ее… Бухти… Бахтияр.

— Ничего, с ним мы тоже поговорим.

* * *

«Лейла — стерва!» — выводит Амрен куском извести на темно-синей двери.

«И шлюха», — дописывает Бьянка.

«И дура», — пишет Амрен.

«Старая».

— Эй! Что вы тут делаете? — раздается из окна грозный рык Бахтияра. — Негодяи! Я сейчас позову стражу! Стража! Сюда!

— Валим! — Амрен хватает Бьянку за руку, и они напролом продираются через розовые кусты.

Они мчатся по темным улицам, взлетают по ступеням, ныряют в подворотни. Миновав несколько кварталов, останавливаются и начинают с диким ржанием вытаскивать друг из друга шипы.

* * *

— А такую слышал? — спрашивает Бьянка и поет на хейдеронском:

На охоту мы пошли,

Кабана мы не нашли.

Мы под дубом улеглись

И как свиньи нажрались.

Раз стакан, два стакан…

Вдруг пожаловал кабан!

— Не-а, — мотает головой Амрен. — А что значит «как свиньи нажрались»?

— Это как мы с тобой, — хмыкает Бьянка. — Давай хором!

— Запевай!

Раз стакан, два стакан…

Вдруг пожаловал кабан!

— «Пажаляваль кхабан», — передразнивает Бьянка. — Ну и акцент у тебя!

Внезапно из темноты возникает патруль ночных стражников.

— Стоять! Именем Бурхана вы арестованы за пьянство и непотребное поведение в общественном месте!

— Бежим!

Амрен хватает Бьянку за руку, и они снова несутся что есть мочи по извилистым ночным переулкам.

* * *

— Ты это… иди, а я останусь здесь, — сонно бормочет Бьянка, сидя на ступенях в узком тупичке. — Хочу спать.

— Бен, поднимайся, пошли домой!

— Нет, — веки слипаются, голова падает на грудь. — Я немного посплю…

В следующий миг ее поднимают с земли и перекидывают через плечо. Тряска приводит ее в чувство. Она обнаруживает, что болтается верх тормашками, а перед глазами мельтешит задница, обтянутая белыми шароварами. А ничего так задница, годная! Так и хочется по ней шлепнуть. Бьянка протягивает руку, и размахивается, но в последний момент остатки разума все-таки удерживают ее от рокового шага…

* * *

— Больше не могу!

— Пей!

Амрен подносит к ее губам кружку. Бьянка, зажмуриваясь, проглатывает мерзкую подсоленную воду, а в следующий миг желудок сводит спазмом, и ее выворачивает в заботливо подставленный тазик. В носу больно щиплет, горло саднит, из глаз текут слезы. Но на этот раз из нее выходит уже почти чистая вода.

— Ладно, хватит с тебя, — Амрен вытирает ей рот полотенцем…

Бьянка лежит на кровати. Потолок вертится над ней как безумный, перед глазами мелькают цветные вспышки. Веки тяжело смыкаются, и она проваливается в небытие.

* * *

Во рту пересохло как в сердце пустыни, а голова гудела, будто в ней поселился осиный рой. Амрен с трудом разлепил веки. Кажется, вчера он слегка перебрал…

«Слегка»? Да он напился, как верблюд после недельного перехода!

Он приподнял голову. Комната расплывалась перед глазами, а окна уже полыхали зноем, проникающим сквозь тонкие занавески. Амрен обнаружил, что лежит на боку в своей постели и обнимает чье-то мирно посапывающее тело.

Кто это? Лейла, что ли вернулась? Да нет, на нее не похоже. Она бы никогда не пришла мириться первой, а после вчерашнего скандала без дорогущего подарка нечего и думать о новом свидании.

Подцепил какую-то бабенку по дороге домой? Амрен провел рукой по талии незнакомки. Стройненькая! Что-то она какая-то чересчур одетая, даже голова обмотана черной тряпкой. Да он и сам, похоже, завалился спать как был, в уличной одежде… А ничего так девочка, приятная. Ладонь скользнула ниже. Попка сочная, упругая… Надо бы разбудить ее и немного покувыркаться до завтрака.

Амрен приподнялся на локте, погладил хрупкое плечико. Куча одежды. Ничего, это не надолго. Как сладко она пахнет… Однозначно, пора ее будить!

— Доброе утро, красавица, — прошептал он ей на ухо, слегка прикасаясь губами к нежной персиковой щечке.

Длинные ресницы дрогнули, и прекрасная незнакомка повернула к нему лицо…

— Шайтан! — в ужасе завопил Амрен и отпрыгнул от постели шагов на пять. — Бен! Какого хера ты здесь делаешь?!

— Что? — заспанным голосом спросил тот.

— Ничего! Вставай и выметайся отсюда нахрен!

Бен лениво потянулся, зевнул, осмотрелся.

— Мы что, спали в одной кровати? — удивился он.

— Нет! — сердито отрезал Амрен. — Не вздумай никому проболтаться!

— Между нами что-то было?

— Еще одно слово, и я вышибу тебе все зубы! Вали отсюда! Бегом!

— Ну ты и грубиян, — проворчал Бен, неохотно поднимаясь с постели. — Неудивительно, что Лейла тебя бросила.

«Шайтан меня дери, что это было? — в ужасе думал Амрен, когда за Беном захлопнулась дверь. — У меня что, встал на мужика? Я что, из ЭТИХ? Нет, не может быть! Я не мужеложец, упаси меня Бурхан от смертного греха!

Нет, это был обычный утренний стояк, и я спросонья принял Бена за бабу. Кто ж виноват, что у него талия как у девушки… а задница… Да что за нахер! Опять встает!»

Глава 24

Некоторое время назад…

Когда охранники работорговца увели Бьянку, наступила очередь Мии. Пабло снял с нее вуаль и чадру и вытолкнул на середину зала.

Хасан подошел к ней вплотную, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Хороша, — причмокнул он. — Невинна и чиста. Показывай.

Покрывала одно за другим слетели на пол. Мия дрожала от ужаса и стыда, пока работорговец осматривал и ощупывал ее. Его смуглое лицо светилось предвкушением огромной выручки, которую он надеялся получить за столь прелестную невольницу.

После долгого спора они с Умберто, наконец, сошлись на восьми сотнях золотых. Капитан и помощник ушли, радостно потирая руки. Мие позволили одеться, а затем ее отвели в комнату на втором этаже.

Застыв у двери, Мия принялась настороженно осматриваться по сторонам. В помещении почти не было мебели, а на разложенных вдоль стен тюфяках сидели три девушки. Когда стражник задвинул засов, одна из них — яркая брюнетка — спросила по-алькантарски:

— Как тебя зовут?

— Мия.

— А меня — Сальма.

— А я — Мари, — представилась вторая пленница с длинными русыми волосами.

Третья девушка молчала, угрюмо забившись в угол.

— Откуда ты? — поинтересовалась Сальма.

— Из Хейдерона, — ответила Мия, ограничившись этой информацией. Сообщать о своем высоком происхождении не было никакого смысла. — А ты?

— Я — отсюда. Из деревушки неподалеку.

— А я из Мергании, — вклинилась Мари. — Ты говоришь по-мергански?

— Немного, — кивнула Мия.

— Здорово, — обрадовалась та, — а то я почти ничего не понимаю по-алькантарски. Как ты попала сюда?

Мия вздохнула.

— Меня похитили пираты, когда мы с сестрой купались в море.

— Меня тоже привезли сюда пираты, только мы плыли на корабле, а они напали на нас.

— Эй, о чем вы шепчетесь? — поинтересовалась Сальма, явно не поняв ни слова из их разговора.

— Рассказываем, как мы попали сюда, — Мия перешла на алькантарский. — А ты как здесь оказалась?

— Папаша продал меня за долги, — хмыкнула та. — Старый осел!

— Твой отец продал тебя? — изумилась Мия.

Сальма пожала плечами.

— Да. У него нас шестеро, на кой ему столько?

— Но как можно продать своего ребенка?

— За меня ему дали целых пять верблюдов, — не без гордости заявила Сальма. — Теперь он сможет водить караваны, чтобы прокормить моих братьев.

Мия и Мари удивленно переглянулись.

— То есть, он продал дочь, чтобы обеспечить сыновей?

— А что в этом такого? Сыновья — это надежда и гордость родителей, а дочь — отрезанный ломоть. Все равно, рано или поздно меня бы выдали замуж, и я бы видела родных в лучшем случае раз в неделю, и то, если муж разрешит.

— Но все-таки, наверное, лучше выйти замуж, чем стать рабыней? — с недоумением спросила Мия.

— Вовсе нет. Мой отец — погонщик верблюдов, и мужа мне нашел бы такого же. И какая участь меня бы ждала? Бедность и нищета. А ведь я молода и красива, и заслуживаю лучшей доли, чем быть заживо похороненной в пустыне.

— Но ведь ты будешь рабыней.

— Послушай, — снисходительно улыбнулась Сальма. — Мы с тобой сейчас находимся в доме господина Хасана. Это очень влиятельный человек, он поставляет рабов самым богатым и знатным людям. Меня купит какой-нибудь господин — а вдруг это будет сам падишах? Я буду жить в роскошном доме, есть вкусную еду, спать на мягких перинах. Нарожаю своему повелителю много детей… Кто знает, а вдруг именно я стану матерью будущего султана! Разве я могла бы мечтать о таком, если бы меня выдали замуж за бедняка?

Мия хмыкнула. В рассуждениях Сальмы определенно имелось зерно истины. Тот, кто вырос в нищете, будет искренне рад мягкой постели и сытной еде. Саму же Мию перспектива стать игрушкой в руках какого-нибудь богача совершенно не радовала. Она жаждала вернуться домой к семье, и ее очень беспокоило то, что их разлучили с Бьянкой. Даже на корабле в той ужасной ситуации Мия чувствовала себя спокойнее рядом со старшей сестрой. Та всегда приходила на выручку, всегда защищала ее. А вдруг они больше никогда не увидятся?

— Послушай, Сальма, вместе со мной была моя сестра, но ее увели раньше. Ты не знаешь, где она может быть?

— Наверное, в другой комнате, — предположила та.

— А как мне ее увидеть?

— Никак. Может, вы встретитесь на завтрашнем аукционе, но если вас купят разные хозяева, то вы больше никогда не увидитесь.

Мия похолодела.

— Нет! Как же так? Нас нельзя разлучать, мы ведь сестры! — из глаз брызнули слезы.

Мари взглянула на нее с искренним сочувствием, а Сальма хмыкнула.

— Забудь ее. Теперь ты рабыня, привыкай.

— Но я не хочу! Я не позволю продать себя!

— Пфф, Тереза вон тоже не хочет, — Сальма кивнула в сторону третьей девушки, которая все это время лежала на тюфяке лицом к стене. — Увидишь, что они с ней сделают.

— Кто «они»?

— Цепные псы Хасана.

— Они изобьют ее?

— Не думаю. Они же не дураки, портить товар.

— А что тогда?

— Найдутся другие способы… Так что не советую им противиться, только сделаешь хуже самой себе.

Мия вздрогнула и, ничего не сказав, улеглась на матрас.

* * *

На следующее утро девушкам принесли завтрак, а после в комнату вошли две служанки. Они причесали пленниц, подвели им глаза, подкрасили губы и щеки. Мия, Сальма и Мари покорно разрешили проделать с собой эти манипуляции, а Тереза не дала до себя дотронуться.

— Пошла прочь! — злобно прошипела она по-ангалонски, когда одна из прислужниц попыталась коснуться гребнем ее волос. — Я не позволю себя продать как какую-то вещь! Убирайтесь!

— Смирись, подруга, — бросила ей Сальма. — Ты все равно ничего не сможешь поделать.

Судя по всему, Тереза не понимала по-алькантарски. Мия решила поговорить с ней.

— Послушай, говорят, сопротивляться бесполезно, нас все равно продадут, хотим мы этого или нет, — по-ангалонски сказала она.

Девушка удивленно взглянула на Мию, в ее карих глазах загорелось упрямство.

— Переведи этим негодяям, что им не удастся меня продать! Лучше умереть!

— Но мы ничего не можем сделать! — попыталась урезонить ее Мия.

— Я не вещь, чтобы меня продавали! Я лучше убью себя!

— Зачем ты так говоришь?

— Потому что я не рабыня!

Стукнула дверь, и в комнату вошел Хасан. Узорчатый халат плотно облегал выпирающий живот, на голове красовался шелковый тюрбан. При виде хозяина служанки вытянулись по струнке, почтительно склонив головы.

— Встаньте и поклонитесь, — шепнула Сальма, следуя их примеру.

Мия и Мари послушались, а ангалонка продолжала неподвижно сидеть на матрасе, бездумно уставившись перед собой.

Хасан прошелся мимо пленниц, внимательно осматривая их. Судя по всему, увиденное порадовало его алчную душу. Затем он подошел к Терезе, а та даже не повернула головы в его сторону.

— Встань, — сказал он ей.

Девушка не шелохнулась.

— Он приказывает тебе подняться, — шепнула Мия, обеспокоенная тем, что Хасан может наказать Терезу за неподчинение.

— Скажи ему, пусть катится к черту, — сквозь зубы процедила та.

Мия лишь тяжело вздохнула. Хасан бросил на нее вопросительный взгляд, затем перевел его на Терезу.

— Ты что, оглохла? — сердито спросил он и повернулся к Мие. — Переведи ей, что если она будет упрямиться, то ей несдобровать!

— Пожалуйста, делай то, что он говорит, — Мия попыталась вразумить ангалонку. — Его лучше не злить.

— Нет, — отрезала та.

Хасан понял, что пленница не собирается подчиняться.

— Стража! — крикнул он, и на пороге возникли два дюжих молодца. — Вразумите эту непокорную! К началу аукциона она должна быть как шелковая.

Охранники схватили девушку и потащили ее к двери. Та отчаянно сопротивлялась, визжала и царапалась, но вырваться ей не удалось.

Когда ее вопли затихли в коридоре, Хасан вновь бегло осмотрел пленниц и сказал:

— Не будьте такими глупыми как ваша подруга, и тогда вы попадете в рай. Самые богатые и знатные мужчины съехались со всех концов Алькантара, чтобы купить себе наложниц. Если вы будете покорны и понравитесь им — то ваша жизнь станет сказочной и прекрасной. Сегодня вам всего лишь нужно будет мило улыбаться и принять красивую позу, когда вас разденут.

Мия вспыхнула при этих словах: в памяти всплыл вчерашний унизительный осмотр.

— А если будете противиться — то вас все равно продадут, но не богатым и благородным господам, а нищим грубым мужланам, и вы всю жизнь будут испытывать лишения и нужду, а то и вовсе — окажетесь в борделе. Так что, запомните, красавицы, от сегодняшнего аукциона зависит ваша дальнейшая судьба. А попадете вы в рай или в ад — решать только вам.

Бросив на девушек последний внимательный взгляд, Хасан удалился.

* * *

Через несколько часов снизу отчетливо послышалась музыка и мужские голоса — начались торги. Вскоре за пленницами пришли стражники и отвели их на первый этаж в небольшую комнату возле аукционного зала.

На диване, безучастно привалившись к спинке, сидела темноволосая девушка. Мия не сразу узнала в ней Терезу. Следов от побоев не было, но ее поведение выглядело пугающим. Она казалась вялой, заторможенной и почти ни на что не реагировала.

— Что с тобой? — спросила Мия, но Тереза даже не подняла головы.

— Скорей всего ее чем-то накачали, — предположила Сальма.

— Чем?

— Не знаю, гашишем, опием или чем-то еще, — Сальма пожала плечами. — Ну что ж, она сама виновата. Я слышала, покупатели не любят, когда девушка на торгах ведет себя как дохлая змея. Теперь она достанется какому-нибудь бедняку. А ведь ее предупреждали…

Мия подумала о сестре. А ведь Бьянка тоже так просто не даст себя продать. Неужели и ее накачают наркотиками? Где же она сейчас?

— А можно ли как-то узнать, кому продадут мою сестру? — спросила она у Сальмы.

Та не успела ничего сказать, как стоящий у стены охранник грозно рявкнул:

— Замолчите! Немедленно закройте рты!

Девушкам пришлось повиноваться.

* * *

Сам аукцион Мия запомнила плохо. Ее вытолкнули на середину большого зала, и она почти ослепла от сияния множества люстр. Вокруг площадки амфитеатром располагались сиденья, полностью занятые покупателями. Когда Мия оказалась в центре внимания, разговоры тут же утихли, и похотливые взгляды десятков самцов устремились к ней.

Она ошеломленно потупилась, но ее взяли за подбородок, вынуждая поднять голову. Множество блестящих темных глаз напряженно уставились на нее. По телу пробежала дрожь, кожа покрылась холодным потом.

Когда помощник Хасана одно за другим снимал с Мии покрывала, ей казалось, что она умрет от стыда. Работорговец что-то говорил, раздавались выкрики покупателей, но в ушах стоял непрерывный звон, заглушая все прочие звуки. Мия не различала лиц, но всем нутром ощущала волну вожделения и похоти, исходящую от собравшихся в зале мужчин. В голове не осталось ни одной мысли, душу затопил страх и осознание собственной беспомощности. Сейчас ее купит один из этих возбужденных сластолюбцев, и она превратится в его игрушку.

От испуга Мия даже не заметила, как закончился торг. На нее набросили чадру и вывели из зала. Еле волоча дрожащие ноги, она покорно шла за высоким полным мужчиной, а ее взгляд бездумно упирался в его обтянутую синим бархатом спину. Их сопровождала охрана, и гулкий стук сапог преследовал Мию по пятам.

На улице ждала карета, окна которой были забраны густой ажурной решеткой. Когда Мию усадили внутрь, то в полумраке она различила две женские фигуры. Было душно, и Мия отвернула с лица вуаль.

— Ты тоже здесь! — обрадовано сказала одна из девушек, и Мия узнала в ней Сальму. — И Мари с нами!

Вторая пленница показала лицо. Это действительно оказалась Мари. Неужели их троих купил один и тот же человек? Мия ощутила небольшое облегчение — хорошо, что она не осталась совсем одна.

— Какое счастье, — между тем вещала Сальма. — Бурхан услышал мои молитвы!

— Ты о чем? — недоуменно спросила Мия.

— Как это о чем? Ты знаешь, кто нас купил?

— Нет.

Сальма торжествующе уставилась на нее.

— Сам главный евнух!

— И что? — не поняла Мия.

— Ну ты и глупая, — покачала головой Сальма. — Да ведь это значит, что мы попадем в гарем самого султана! О, Бурхан, какая же я счастливая!

Вскоре к девушкам присоединились еще две пленницы, и карета отправилась в путь. Мерный стук копыт убаюкивал Мию. Она попыталась рассмотреть улицы, по которым их везли, но уже стемнело, и сквозь густую сетку на окне почти ничего нельзя было различить.

Через некоторое время они остановились. Послышались мужские голоса, затем раздался скрип ворот, и карета тронулась вновь. Проехав небольшое расстояние, экипаж снова остановился. Дверца распахнулась.

— На выход! — велел стражник, и девушки выбрались наружу.

Глава 25

Солнце клонилось к закату, и сад уже накрыла густая тень, даруя благодатную прохладу раскаленной земле. Амрен сидел на скамье у фонтана, пытаясь сосредоточиться на проверке амбарной книги. Как правило, учетом занимался Джамиль, но атаману тоже бывает время от времени полезно узнать, чем живет и дышит его банда.

«Получено от Умара — 200 золотых

Получено от Закира — 200 золотых

Получено от Ильяса — 200 золотых…»

— Ха! Ишак безрукий! — раздался над ухом резкий голос, и Амрен недовольно поморщился.

Он поднял глаза. Возле лавки стоял Назир, с насмешкой глядя на Бена. Тот презрительно фыркнул и поплелся к мишени подбирать упавший на землю метательный нож. Когда он возвращался, косой луч света упал на его лицо и заиграл яркими бликами в ясных, как горный родник, глазах.

«Как горный родник…» И придет же такое в голову! Амрен снова заставил себя уткнуться в столбики цифр.

— Ну-ка, посмотрим, на что ты способен, сопляк, — дерзко парировал Бен.

Амрен невольно поднял взгляд. Губы Бена — такие полные, сочные — приоткрылись в легкой усмешке. За ними показались зубы. Белоснежные, ровные…

Амрен тряхнул головой и вновь погрузился в чтение.

«Получено от Латифа — 200 золотых

Получено от Шарифа — 4000 золотых…»

Назир размахнулся. Короткий свист, удар о мишень, шорох гравия. Мимо.

— Пфф. Косоглазый кретин, — ехидно бросил Бен.

Его нежный голосок прозвенел словно серебряный колокольчик…

Шайтан, что за бред?

— Смотри и учись!

Бен взял нож за лезвие и поднял руку, прицеливаясь. Рукав задрался, обнажая восхитительно тонкое запястье. Какая у него маленькая белая кисть… изящные, будто выточенные из мрамора, пальчики…

Твою мать! О чем ты думаешь, баран?

«Починка оружия — 200 золотых

Стирка белья — 50 золотых

Помощь матери Шахима — 300 золотых…»

Вжух! Лезвие вонзилось прямо в мишень.

— Видал, щенок? — лицо Бена просияло торжеством.

Снова его глаза… прекрасные, как небо в предрассветной дымке. Дыхание перехватило, в памяти всплыло то утро, когда они проснулись в одной постели. Теплое тело Бена, манящий запах его кожи, тень от длинных ресниц на нежной, как лепесток, щеке… О, Бурхан всемогущий, не дай впасть во грех, отведи от дурного!

Судорожно сглотнув, Амрен вновь попытался сосредоточиться на расчетах.

«Доля Джамиля — 300 золотых

Доля Ибрагима — 300 золотых…»

— Подумаешь, у тебя случайно вышло, осел ты ушастый, — обиженно протянул Назир.

— Да ну? А если я попаду три раза подряд?

— Кишка тонка.

— Смотри и учись, молокосос.

С ножом в руке Бен сделал шаг назад и примерился… В своей мешковатой одежде он так похож на взъерошенного воробья! Как же хочется поймать эту птичку в свои объятия!

Амрен стиснул зубы. Позор! Смертный грех, недостойный мужчины. Нет, это не может быть правдой.

«Доля Омара — 300 золотых

Доля Абдула — 300 золотых…»

Мимо просвистел нож. Лезвие четко вошло в центр круга. Следом воткнулся второй, а за ним — третий, и через секунду все три клинка торчали из мишени.

— Убедился, сопляк? — Бен повернул к Назиру сияющее лицо.

Улыбка нарисовала в уголках его рта маленькие задорные складочки. Розовый кончик языка на миг показался наружу, быстро облизнув блестящие влажные губы. Амрен положил ногу на ногу. Проклятье! Никогда в жизни с ним не происходило ничего подобного. Как и все вокруг, он презирал мужеложцев, считал их безумцами. А теперь, выходит, он и сам один из них?

А ведь это началось даже не той ночью, когда они очутились в одной постели. Все началось раньше. Гораздо раньше. В тот самый момент, когда дерзкий ясноглазый мальчишка чуть не проткнул ему руку кинжалом, чтобы произвести на него впечатление. Тогда Амрен не думал, что от Бена будет толк, просто заинтересовался экзотической зверушкой из далекого Хейдерона. Если бы он только знал, к чему это приведет…

В памяти всплыл поединок. Нежная шея, запрокинутая голова, тело, распростертое на песке… Эта странное влечение к Бену появилось практически сразу при первой же встрече, и с каждым днем только усиливалось, но Амрен не признавался в этом даже самому себе. Он до последнего отрицал очевидное, пока то утро не расставило все по своим местам. Бен в его кровати… изящное плечо, крутой изгиб талии, упругие ягодицы… С того дня прошла уже неделя, а воспоминания обрастали все новыми подробностями.

Но как такое может быть, ведь Амрена всегда интересовали только женщины? Его никогда не влекло к мужикам, он находил отвратительной саму эту мысль, точнее он даже об этом не задумывался. И вот, этот тощий паренек ворвался в его устоявшуюся жизнь и разодрал ее на маленькие гребаные клочки.

Но, шайтан его дери, Бен так похож на девушку! Красивую привлекательную девушку. Даже шрам почти не портит его прелестное личико. Если бы Амрен не видел Бена в бою и верхом на лошади, если бы не разговаривал с ним и не играл бы с ним в шахматы, то подумал бы, что перед ним — переодетая женщина.

Но ведь это невозможно! Женщины по природе своей пассивные и покорные создания, не наделенные особым умом. Их удел — дом и очаг. Они способны на интриги и подлости, но им не дано сражаться в честном бою. Немыслимо и представить, чтобы одна из них отважилась переодеться в мужскую одежду и напроситься в банду головорезов. Такой отчаянной смелостью не обладает ни одна из них.

С той ночи прошла неделя. Амрен словно обезумел. Нужно было искать предателя, заниматься заказами, собирать дань с торговцев на рынке, а он ни на чем не мог сосредоточиться, все валилось из рук. Спозаранку он уезжал по делам, возвращался лишь поздно вечером, старательно избегал Бена и почти с ним не разговаривал. Но все было тщетно. Амрен будто стал им одержим. Не мог ни есть, ни спать, терзаясь мучительным стыдом и сгорая от запретного вожделения. Вот и сейчас, только собрался заняться чем-то полезным, как шайтан принес сюда Бена с Назиром.

Нет. Так больше не может продолжаться! Амрен раздраженно захлопнул книгу и поднялся со скамьи.

— Бен, нужно поговорить, — он удивился тому, как хрипло прозвучал его голос.

Тот непонимающе уставился на него.

— О чем?

— Не здесь. Пойдем ко мне.

— Хорошо.

* * *

Поднявшись наверх, они вошли в его комнату. Амрен уселся на диван. Бьянка с беспокойством взглянула в его лицо: плотно сжатые губы, морщинка между бровей — в последнее время с ним явно творилось что-то неладное. После той попойки его будто подменили. Он постоянно казался рассерженным, отвечал односложно, сквозь зубы, и старался побыстрее закончить разговор.

Сердце кольнуло дурным предчувствием.

— Присядь, — он указал на сиденье.

— Я постою.

— Как знаешь.

— Что ты хотел мне сказать?

Амрен потупился.

— Ты должен уйти! — глядя в пол, бросил он.

Бьянка похолодела изнутри, к горлу подкатил болезненный ком.

— Что? — не веря своим ушам, переспросила она.

— Ты должен уйти из «Мечей», — повторил Амрен.

— Но почему?

— Я так хочу.

Бьянка вспыхнула от негодования. Он просто так выгоняет ее? После всего того, что она для него сделала?

— Ну уж нет! Так не пойдет! — упрямо заявила она.

— Я атаман! — повысил голос Амрен. — Будет так, как я сказал!

Бьянка чуть не задохнулась от возмущения.

— Мы же договорились! — в отчаянии воскликнула она. — Ты ведь обещал мне помочь спасти сестру! Ты не можешь просто так взять свое слово назад! Разве так поступают мужчины?

Амрен судорожно вздохнул и закрыл руками лицо. Бесконечно долгие секунды царила тишина. Бьянка испуганно смотрела на него, ощущая каждый удар своего сердца.

— Я не могу называть себя мужчиной, — наконец едва слышно произнес он.

— Что?

— Я не знаю, что со мной происходит, — его голос звучал глухо и сдавленно. — Меня тянет к тебе… как к женщине, и я ничего не могу с этим поделать. Это сильнее меня. Со мной никогда такого раньше не было. Это неправильно. Это большой грех. Поэтому ты должен уйти.

Несколько мгновений Бьянка простояла в оцепенении, изумленно уставившись на него. Мысли хаотично проносились в ее голове. Нет. Он не может просто так ее выгнать — они ведь еще не спасли Мию! Да дело даже и не в этом. Она не может его потерять! Просто не может! Нужно остаться любой ценой! Что-то придумать, срочно что-то предпринять!

Внезапная идея вспышкой ослепила ее изнутри. Он сказал, что его тянет к ней! Значит, нужно дать ему то, чего он хочет!

Слабо осознавая происходящее, Бьянка сбросила на пол жилетку.

— Смотри, — она принялась пуговицу за пуговицей расстегивать блузу.

Амрен удивленно поднял глаза.

— Что ты делаешь? Прекрати!

Она не слушала. Негнущиеся пальцы терзали застежки. Последняя из них поддалась, белая рубаха упала на ковер, и Бьянка начала разматывать стягивающее грудь кисейное покрывало.

— С ума сошел! Прекрати немедленно! — завопил Амрен, сражаясь с кучей подушек в безуспешных попытках встать с низкого дивана. — Я тебе все кости переломаю! Хватит, я ска…

Последний виток соскользнул вниз, и Амрен ошалело уставился на ее грудь.

— …зал…

Следом за покрывалом на пол упали шаровары. Бьянка перешагнула через них, демонстрируя полное отсутствие предмета, определяющего принадлежность к мужскому полу.

У Амрена отвисла челюсть.

— Э-э-э… — только и смог вымолвить он.

Бьянка стянула тюрбан, и длинные черные волосы шелковистой волной опустились на плечи.

— Так ты это… женщина, что ли? — потрясенно выдохнул Амрен.

— Дошло наконец, — сказала Бьянка, с вызовом глядя в его глаза.

— Ну нихера себе! — выдавил он, поднимаясь с дивана.

Будь что будет! Бьянка шагнула ему навстречу. Амрен рывком притянул ее к себе, впиваясь в губы обжигающим поцелуем. Земля ушла из-под ног, внизу живота поднялась тугая горячая волна, пробежавшая по телу опаляющей дрожью.

Весь мир исчез, остались лишь сладкие губы на ее губах и сильные руки на обнаженной спине. Словно ртуть Бьянка растворилась в обьятиях мужчины, в которого была без памяти влюблена. Она не заметила, как оказалась на постели в груде шелковых подушек, а он опустился сверху, лихорадочно покрывая ее поцелуями…

Внезапно внутри словно что-то оборвалось. В памяти молнией вспыхнула каюта, скрип снастей, запах соли и прокисшего пота. И тело, вдавливающее ее в атласное покрывало. Липкий ужас цепкими щупальцами заполз в ее разум, затягивая его в воронку черной пустоты. Бьянка будто вновь очутилась на корабле, беспомощная, привязанная к кровати, задыхающаяся от боли и страха.

— Нет! — в отчаянии крикнула она и резко оттолкнула Амрена.

Он тут же отстранился от нее:

— Прости.

Бьянка зарыдала и по уши закуталась в одеяло. Ее начала бить дрожь, ей стало стыдно и больно, она была противна самой себе. С чего она вообще взяла, что у них что-то получится?

Амрен попытался обнять ее.

— Не трогай меня! — истерически закричала она и забилась в угол, отпихивая его руки.

— Хорошо, прости, я не буду тебя трогать. Пожалуйста, успокойся!

Отвернувшись к стене, она уткнулась в ладони мокрым от слез лицом. Амрен поднялся с кровати и куда-то ушел.

Бьянка плакала навзрыд. Ей никогда не выпутаться из этого кошмара! Эта грязь будет преследовать ее всю жизнь! Ее трясло, грудь разрывалась от отчаяния, жуткие воспоминания об изнасиловании колючими вспышками мелькали перед глазами.

Лучше бы ее выбросили за борт!

Лучше бы ей вообще не рождаться на свет!

Глава 26

Бьянка не знала, как долго пролежала в оцепенении. Все кончено. Теперь Амрен знает ее секрет. Дура! Хотела ему отдаться и даже этого не сумела. Он или выгонит ее из банды, или…

— Эй! — сзади послышался его голос.

Она молчала. Сейчас он велит ей убираться вон.

— Как тебя зовут?

— Бьянка, — буркнула она себе под нос.

— Бьянка, — мечтательно повторил он. — Какое красивое имя.

— Имя как имя, — огрызнулась она.

— Хочешь чая, — неожиданно спросил Амрен.

— Чая?

Бьянка удивленно обернулась. На низком столике у кровати стоял фарфоровый чайник и две чашки, а рядом — коробочка рахат-лукума и блюдце с засахаренными фисташками.

Ей до одури захотелось сладкого. Закутавшись в одеяло, она уселась на кровати. Амрен подоткнул ей под спину груду подушек и сел на ковер, пождав под себя скрещенные ноги.

Он наполнил чашки, и в воздухе разлился приятный аромат свежей прохлады.

— Мята? — поинтересовалась Бьянка.

— Угу. Успокаивает нервы, — он придвинул к ней лукум.

Она взяла упругий оранжевый кубик, посыпанный кокосовой стружкой, и откусила от него тягучий кусочек. Апельсиновый… Как вкусно!

— Итак, Бьянка из Хейдерона, — Амрен сделал глоток ароматного напитка, — что ты еще от меня скрываешь?

— Больше ничего. Мою сестру на самом деле похитили, и я хочу ее спасти.

Он усмехнулся.

— И для этого ты переоделась в мужчину?

— А что мне еще оставалось делать? — с вызовом спросила она. — В вашей стране женщина — никто! Бессловесный скот! Любой мужлан так и норовит облапать и пристроить свой отросток.

— Прости! — вскинул ладони Амрен. — Не знаю, что на меня нашло. Больше такого не повторится.

— Ой, — смутилась Бьянка. — Это ты меня прости. Я вовсе не тебя имела в виду.

— Ну… я ведь тоже только что пытался тебя облапать и пристроить свой… э-э… отросток…

Отставив чашку, Бьянка тяжело вздохнула.

— Прости, я дура. Я испугалась, что ты меня выгонишь, и…

— Решила мне отдаться?

— Да, — она опустила голову.

— Только поэтому?

Бьянку бросило в жар. Несмело подняв ресницы, она столкнулась с обжигающим взглядом черных глаз.

— Не только, — еле слышно выдавила она.

— Кто тебе сказал, — жестко заговорил Амрен, — что от меня можно чего-то добиться через постель?

Господи, как глупо все получилось! Бьянка была готова провалиться сквозь землю.

— Но что мне оставалось делать? — попыталась оправдаться она. Ты собирался выгнать меня из «Мечей». И куда бы я пошла?

Амрен молча сверлил ее внимательным взглядом.

— Послушай, — наконец заговорил он. — Я ведь дал тебе слово помочь освободить сестру, так?

— Да.

— Значит, я выполню свое обещание.

— Спасибо, — она с надеждой подняла на него глаза.

— Но что мне делать с тобой, Бьянка? — от низкого с хрипотцой голоса по коже пробежали мурашки.

— Что ты имеешь в виду? — еле слышно пролепетала она.

— Допустим, ты останешься в «Мечах», — немного помедлив, заговорил он. — В качестве кого?

Бьянка лихорадочно отпила из чашки.

— Давай оставим все как есть, — предложила она. — Сделаем вид, что ничего не случилось. Я по-прежнему останусь «Беном» и буду, как и раньше, выполнять твои поручения…

— Нет, — отрезал он.

— Нет? Но почему?

— Ты женщина.

— И что с того? — возмутилась она. — Разве я плохо справлялась со своими обязанностями?

Амрен задумчиво сделал глоток.

— Нет, неплохо, но…

— Что?

— Женщине не пристало заниматься такими делами.

Вот же твердолобый мужлан!

— Но какая разница! — воскликнула она. — До этого ведь у меня получалось!

— Разница в том, — Амрен поставил чашку на столик, — что я теперь знаю.

— И что это меняет?

— Это меняет все.

Повисло глухое молчание. Чего он добивается? Бьянка судорожно отхлебнула чай.

— И что ты предлагаешь? — наконец отважилась спросить она.

От пронзительного взгляда по спине пробежала огненная дрожь.

— Я тебе нравлюсь? — прямо спросил он, и у нее перехватило дыхание.

Бьянка нервно облизала пересохшие губы.

— Да, — тихо сказала она.

— Тогда будь моей возлюбленной, — его рука мягко легла на ее ладонь.

В глазах защекотало от слез. Она хотела бы этого больше всего на свете. Но разве это возможно, после того, что те два урода сделали с ней? Бьянка тяжело вздохнула.

— Прости, но… я не могу… я не готова…

— Не волнуйся, — ласково сказал Амрен. — Ничего не будет, пока ты сама этого не захочешь. Мы не будем торопить события.

Он не понял. Наверняка, он подумал, что она девственница, и потому не решилась пойти с ним до конца. А что будет, когда он узнает грязную правду? Захочет ли он иметь с ней после этого дело? Может, скрыть?.. Нет, какой смысл ему лгать, правда все равно рано или поздно всплывет.

— Я боюсь, что никогда не смогу, — с горечью вымолвила она. — Понимаешь, меня… меня…

Горло перехватило спазмом, и она осеклась, не в силах закончить фразу. Амрен молчал, а его черные глаза медленно наполнялись гневом.

— Кто это с тобой сделал? — наконец тихо спросил он. — Я убью его.

— Капитан того корабля, что привез нас сюда, — с трудом выдавила она.

— Как его звали? Что за корабль?

Бьянка сглотнула. Ей было больно даже произносить это имя.

— Умберто, — наконец сказала она. — А на носу корабля была фигура синей гарпии.

— Умберто с «Синей гарпии». Мы найдем его. Этот кусок ослиного дерьма заплатит за каждую пролитую тобой слезинку. Клянусь тебе!

— Спасибо… — Бьянка тяжело вздохнула. — Ну вот, теперь ты все знаешь…

— Да. — Амрен стиснул ее ладонь. — И это ничего не меняет. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Она подняла на него заплаканные глаза.

— Но зачем я тебе? Такая.

— Потому что я люблю тебя.

У нее перехватило дыхание.

— Как ты можешь так говорить? Ты же меня совсем не знаешь.

— Зачем мне скрывать правду? Я полюбил тебя с первой же встречи, просто боялся себе в этом признаться… сама понимаешь, почему.

— А если я никогда не смогу…

— Это не важно.

— А как же Лейла?

— Не будет больше никакой Лейлы.

— Но…

— Никаких «но». Иди сюда!

Приподнявшись с ковра, Амрен легко коснулся губами ее щеки.

— Я люблю тебя, Бьянка из Хейдерона. И больше никто не посмеет тебя обидеть!

В груди разлилось приятное тепло. На несколько минут воцарилось молчание. Прохладный аромат мятного чая убаюкивал, даруя расслабленность и блаженное успокоение. Амрен сидел напротив, и белоснежный фарфор чашки ослепительно блестел на фоне смуглой кожи красивых мужских рук. Жгучие глаза неотрывно смотрели на нее, и Бьянка проваливалась в их бездонную черноту. В комнате было так тихо, что она отчетливо слышала биение своего сердца.

Это признание в любви стало для нее полной неожиданностью, и она не знала, что ей делать дальше. Ее безудержно тянуло к Амрену, но видение, вспыхнувшее в мозгу, воспоминание о кошмаре — такое четкое, такое ясное — вселяло в душу липкий серый страх.

В образе Бена она могла тайком наблюдать за Амреном с безопасного расстояния, но теперь, раскрывшись перед ним, обнажив свое тело и душу, она почувствовала себя беззащитной. Да, сейчас он сдержался, не стал ее ни к чему принуждать, но что если он все-таки потребует от нее близости? Она не сможет… После того, что эти два негодяя сделали с ней, она никогда не сможет…

— О чем задумалась? — его ладонь мягко коснулась ее руки.

Бьянка вздрогнула.

— О том, что будет дальше.

— А чего бы тебе хотелось?

«Чтобы этот ужас на корабле никогда не происходил. Чтобы я могла обнять любимого мужчину, не опасаясь жутких воспоминаний. Чтобы мне больше не приходилось просыпаться по ночам в холодном поту, снова и снова переживая этот кошмар».

— Мне кажется, не стоит ничего менять, — вслух сказала она. — Ты ведь не расскажешь остальным?

— Что ты — девушка?

— Да.

Амрен задумчиво отхлебнул чай.

— Нет, если ты этого не захочешь.

— Спасибо, — Бьянка вздохнула с облегчением.

— Но что ты скажешь о моем предложении? — бездонные глаза пронзили ее насквозь. — Ты согласна стать моей возлюбленной?

Длинные пальцы пробежались по ее запястью. Сердце сжалось от тоски.

— Но я не могу, — Бьянка умоляюще взглянула на него.

Амрен отставил чашку и взял ее руки в свои. Его ладони такие теплые! Вот бы зажмуриться, откинуть голову и просто наслаждаться этим прикосновением.

— Я не буду ни на чем настаивать, — мягко произнес он. — Просто будь рядом. Клянусь, я не трону тебя, если ты сама этого не захочешь.

— Я не знаю…

— Давай попробуем.

Бьянка шумно выдохнула. Как же ей хотелось быть с ним! Как же ей хотелось быть нормальной!

— Хорошо…

Он поднес ее ладони к губам.

— Просто будь со мной.

Она погладила его по щеке, чувствуя, как жесткая щетина приятно покалывает пальцы.

— Я попытаюсь. Но я и дальше буду жить в своей комнате.

— Она слишком маленькая и неудобная, — возразил Амрен. — Я подыщу тебе что-нибудь получше.

— Не страшно. Я привыкла, мне и такой вполне хватит.

— Но там нет ничего, кроме матраса и сундука!

— А мне большего и не надо.

Он с удивлением уставился на нее.

— Впервые встречаю женщину, которой ничего не надо. Я велю Мустафе принести тебе кровать.

— Не нужно. На матрасе спать прохладнее. Разве что…

— Что?

— Мне бы хотелось иметь возможность мыться, когда я захочу… А то я все время должна тайком пробираться в баню, пока там никого нет.

Амрен улыбнулся.

— Ага, припоминаю, как ты стащила мою одежду.

— Зачем ты вообще тогда пошел в баню, у тебя же своя ванная комната?

— Накануне сломался насос, и Мустафа не смог закачать воду в бак на крыше, — пояснил он. — В общем, так: я дам тебе ключи от своей комнаты. Ты можешь приходить туда в любое время, пользоваться ванной, читать книги, делать все, что захочешь. Можешь даже спать на моей кровати, я уйду на диван.

— Спасибо.

— Но есть одна вещь, — он на секунду смутился. — Так как ты и дальше собираешься для всех оставаться «Беном», то постарайся, чтобы никто не заметил, как ты ко мне заходишь.

— Хорошо, — кивнула Бьянка.

— Не пойми меня неправильно, просто не хочу лишних пересудов. Кто-то может подумать, что у их главаря появился любимчик, или кое-что похуже…

— Понимаю.

— В лицо они не посмеют мне ничего сказать, но пойдут разговоры. Я же их знаю — они хуже базарных торговок, — Амрен на миг замолчал, затем добавил. — А может, все-таки признаемся, что ты девушка? Тебе не о чем волноваться, мою женщину никто и пальцем не посмеет тронуть.

— Лучше не надо. Я постараюсь, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Ну ладно. — Амрен нежно поцеловал ее руку. — Как же я рад…

— Чему?

— Тому, что «Бен» оказался «Бьянкой».

Глава 27

Некоторое время назад…

Увидев высокие стены из светлого камня, Мия сообразила, что их привезли во дворец, но не успела она толком ничего рассмотреть, как их завели внутрь. Пройдя по длинным коридорам, освещенным трескучими факелами, пленницы оказались в просторном двухъярусном помещении. Мебели в нем почти не было, лишь вдоль стен простирались ряды тюфяков, отделенных от центрального прохода плотными занавесками, а по углам стояло несколько низких столиков. В комнате находилось множество женщин. При виде вошедших они встрепенулись, все как одна поворачиваясь в их сторону.

Мия оробела от такого пристального внимания, но тут к ней и ее спутницам подошла пожилая дама в шуршащем зеленом платье. Брезгливо поджав губы, она велела новоприбывшим выстроиться в ряд. Остальные обитательницы гарема принялись хихикать и перешептываться, бесцеремонно разглядывая их.

— Что за оборванки! — услышала Мия в нестройном хоре голосов и подняла глаза.

На балкончике стояли три красивые молодые женщины в разноцветных одеяниях. Небрежно облокотившись на резные перила, они с презрением глядели на новеньких.

— Сами такие! — парировала Сальма и показала насмешницам язык.

— Как ты смеешь! — возмутилась старуха. — Ты находишься в гареме самого повелителя и с этой минуты должна вести себя подобающе.

— Простите, — закатив глаза, буркнула та.

— А ну все живо по комнатам, а то всыплю плетей! — позади прозвучал необычный голос — слишком низкий для женского, и слишком высокий для мужского.

Продолжая хихикать, красавицы скрылись за дверью. Оглянувшись, Мия увидела высокого полного человека в полосатом кафтане и синем тюрбане. Оказывается, здесь есть и мужчины?

— Отведите их в баню, — велела дама в зеленом платье прислужницам. — Пусть их осмотрит лекарша.

Пленниц снова вывели в коридор. Мия старательно вертела головой, но кроме настенных факелов и ажурных дверей под полукруглыми арками, ничего примечательного по дороге не попадалось.

Впереди гулко послышался звук шагов, и из-за угла показались несколько женщин. Возглавляла процессию величественная дама в атласном фиолетовом одеянии со сверкающей диадемой на голове.

Повинуясь внезапному порыву, Мия кинулась ей в ноги.

— Госпожа, прошу вас, прикажите отпустить меня! Я из очень знатной семьи!

На холеном властном лице промелькнуло удивление. Дама надменно подняла бровь.

— Как тебя зовут? — холодно спросила она.

— Мия. Я — принцесса. Мой отец — король Хейдерона. Умоляю, помогите! Спасите меня!

Женщина явно опешила от такой дерзости.

— Запомни, Мия, — слова словно ледышки скатывались с ее губ, — неважно, из какой ты семьи, и кто твой отец. Ты — собственность султана Османа, и теперь только он решает твою судьбу. Уходи, и больше не смей попадаться мне на глаза!

Бросив эту фразу, дама горделиво удалилась. Ее свита последовала за ней.

— Ты с ума сошла? — налетела на Мию обретшая, наконец, дар речи прислужница. — Тебе жить надоело? Да ты хоть понимаешь, с кем ты сейчас говорила?

— Нет.

— Ты осмелилась побеспокоить супругу самого повелителя — госпожу Зухру! Да стоило бы ей хоть слово сказать — и тебя задушили бы на месте. Как тебе только в голову такое пришло!

— Но мне показалось, что она сможет помочь, — залепетала Мия. — Я ведь непростая рабыня! Мой отец — король! Если он узнает о том, что меня удерживают здесь, дело может кончиться войной!

— Никто никогда ничего не узнает, — отрезала прислужница. — Будь ты хоть принцессой, хоть королевой, запомни: ты останешься здесь навсегда.

— И мой тебе совет, — добавила вторая. — Никому не рассказывай эти байки. Была здесь у нас одна такая пару лет назад, тоже говорила, что она — принцесса. Мергании, кажется.

К своему удивлению Мия вспомнила, что одна из дочерей мерганского короля действительно пропала без вести несколько лет назад. По слухам, корабль, на котором она плыла к своему жениху, потопили пираты. Несчастную девушку так и не нашли. Неужели она оказалась здесь?

— И что с ней стало? — спросила она.

— Вначале тоже кричала, дескать, она принцесса, требовала ее освободить. А потом ничего, привыкла, даже в фаворитках у повелителя с месяцок проходила.

— Только это не понравилось госпоже Зухре. И через какое-то время эта так называемая принцесса куда-то запропастилась.

— Как это «запропастилась»? — не поняла Мия.

— А кто его знает? Однажды утром ее не обнаружили в своих покоях.

— И что?

— Да ничего. Кто мы такие, чтобы перед нами отчитывались? Всех допросили, все обыскали, но без толку.

— Ходят слухи, что госпожа Зухра велела ее в мешок зашить и в море бросить.

— Вот так просто? Принцессу? — ужаснулась Мия.

— Хоть принцесса, хоть крестьянка — ей без разницы. Всем известен нрав госпожи Зухры.

— Так что лучше не попадайся ей на глаза, красивых девок она ой как не любит.

Мия заметила, как помрачнела Сальма, видимо поняв, что путь в фаворитки султана может оказаться несколько сложнее, чем она рассчитывала.

Между тем, процессия добралась, наконец, до бани. Пленниц заставили раздеться и выдали им полотенца, велев обмотать их вокруг тел. В парной девушек снова выстроили в ряд, и пожилая женщина в полосатом халате принялась по очереди их осматривать. Она оттягивала веки, заглядывала в рот и, приказав развернуть полотенце, ощупывала грудь и живот.

Затем последовала проверка на девственность. Когда пришел черед Мии, ее усадили на теплую мраморную скамью и велели широко расставить ноги. Внутренне сжавшись от стыда, Мия повиновалась. Служанка поднесла поближе масляную лампу, а лекарша склонилась между раздвинутых бедер. Мия вздрогнула, когда холодные пальцы коснулись промежности.

— Все чисто, — сказала лекарша через несколько секунд, — можешь вставать.

После того как служанки помогли девушкам вымыться, их снова отвели в большую комнату. Большинство наложниц уже спали, остальные тихо разговаривали, сидя на своих матрасах. Надзирательница вручила пленницам ночные рубахи, белые хлопковые платья и синие накидки из тонкой шерсти.

— Спать будете здесь, — она указала на незанятые тюфяки. — Быстро ложитесь, завтра вас ждет трудный день.

В спальне Мия насчитала около тридцати девушек. Неужели придется жить среди всей этой толпы? В отцовском замке у нее были огромные покои, а здесь ей выделили только крохотный матрас. Теперь можно забыть о комфорте и личном пространстве. А вдруг ей придется провести так всю оставшуюся жизнь? До Мии внезапно дошел весь ужас ее положения, и по щекам заструились горячие слезы.

Опустившись на постель, она закуталась в тонкое колючее одеяло. А где теперь Бьянка? Доведется ли им когда-нибудь снова встретиться? А мама, отец, братья? Неужели ей больше не суждено увидеть родных?

Мия уже была готова разрыдаться в голос, как сзади послышался шепот.

— Эй, — она узнала Сальму. — А ты и вправду принцесса?

— Нет, я солгала, — вдруг вырвалось у Мии прежде, чем она успела что-либо сообразить.

— Ну, я так и подумала. Какая из тебя принцесса?.. Слушай, ты видела эту Зухру? Она же старая.

— И что? — Мия повернулась к собеседнице.

— А я — молодая и красивая. Как думаешь, я смогу занять ее место?

— Ты?

Сальма действительно была весьма привлекательна, но и другие девушки выглядели ничуть не хуже.

— Все может быть, — уклончиво ответила Мия.

— Самое главное — это попасться султану на глаза, а заинтересовать его я смогу, уж поверь мне.

— Думаешь?

— Конечно. А еще мне понадобятся верные соратницы. Если ты и Мари будете меня поддерживать, то когда я стану госпожой, не забуду этого, обещаю. Ну так что? Ты со мной?

— Ладно, — неуверенно протянула Мия, чтобы не обидеть подругу.

— Эй! О чем вы там шепчетесь? — вдруг раздался незнакомый голос.

Мия оглянулась. На них с подозрением смотрела одна из наложниц — девушка с пышными светлыми волосами.

— Не твое дело, — огрызнулась Сальма.

— Ты, что ли, собираешься стать госпожой? — несмешливо продолжила блондинка. — На твоем месте я бы не была такой наивной.

— Не тебе меня учить.

— Я всего лишь хочу тебя кое о чем предупредить.

— О чем же?

— Я повидала с десяток дурочек вроде тебя. Все они мечтали стать султаншами. И где они теперь?

— Где?

— Никто не знает. Исчезли. Поговаривают, что госпожа Зухра от них избавилась, но доказать никто ничего не может.

— Я не такая как они.

— Советую тебе не питать иллюзий. Максимум — на что ты можешь рассчитывать — это единственная ночь с повелителем.

— Почему единственная? — недоуменно спросила Сальма.

— Раньше госпожа Зухра к султану вообще старалась никого не подпускать. Но сейчас она уже в том возрасте, когда больше не может подарить ему наследника, а обычай требует, чтобы повелитель имел женщин, способных к зачатию. Поэтому она сама посылает к нему наложниц.

— Сама? — поразилась Мия. — И что, она даже не ревнует?

— Ревнует, еще как. О ее ревнивости слагают легенды, — усмехнулась блондинка. — А еще она очень хитрая, иначе не продержалась бы так долго. Знаете, что она удумала?

— Что?

— Чтобы султан не успел влюбиться — каждой девушке дозволено посещать его ложе всего один раз. И, кроме того, перед этим принимаются меры, чтобы она не забеременела.

— Какие меры? — удивилась Мия.

— Точно не знаю. Вроде как берут комок ваты, пропитывают какими-то мазями и вставляют… ну, сами понимаете куда.

— Так ведь его можно незаметно вытащить, — подала голос Сальма.

— Да, но если наложница забеременеет, и госпожа Зухра об этом узнает… Не завидую я судьбе этой дурочки.

Сальма хмыкнула.

— Хорошо, спасибо за полезную информацию, она мне пригодится.

— Ты все еще не оставила свои фантазии? — удивилась блондинка. — После того, что я тебе рассказала?

— Я все равно стану фавориткой, можешь не сомневаться, — уверенно ответила та.

* * *

Для Мии потянулась вереница дней, похожих друг на друга как две капли воды. Каждое утро ни свет ни заря девушек поднимали с постели громкими криками. Никому не позволялось залеживаться ни одной лишней минуты. Следовало немедленно встать, быстро одеться и заправить постель. Дружным строем пленниц вели на завтрак, состоящий обычно из каши, мяса и овощей. Сладости раздавали только по праздникам, которые иногда устраивала госпожа Зухра.

После завтрака начинались занятия в классных комнатах. Там Мия видела множество других девушек помимо своих соседок, отчего сделала вывод, что в гареме насчитывается несколько сотен рабынь. Уроки были безумно скучными. Алькантарский язык Мия и так знала довольно неплохо, но приходилось подстраиваться под тех, кто не мог связать на нем и пары слов. Литературу и поэзию Мия никогда особо не любила, а читать на чужом языке было вдвойне утомительно.

По многу часов девушек учили как правильно кланяться, как подавать кофе и сладости, как вести беседу с повелителем. Мие претила роль прислужницы, ведь она дочь короля, а не какая-то рабыня. Впрочем, она исполняла все, что от нее требовали, хоть и без особого энтузиазма, постоянно получая от учителей въедливые замечания о том, что держится недостаточно покорно.

Сальма, в отличие от нее, наоборот с жадностью впитывала знания, лелея надежду охмурить падишаха. Особенно охотно она посещала уроки ухода за собой. Девушки готовили маски и специальные ароматические составы, наносили макияж, учились правильно одеваться и подбирать украшения. Впрочем, эти занятия пробуждали кое-какой интерес и у Мии.

А вот уроки, на которых учили искусству ублажения мужчин, вызывали у нее двоякое чувство. К примеру, рабынь учили особому танцу, который должен был возбудить желание у султана. Соблазнительные движения, томные взгляды, медленное сбрасывание покрывал, пока на теле не останется ничего, кроме украшений — все для того, чтобы немолодой пресыщенный падишах загорелся неукротимой страстью.

«Смысл вашего существования в том, чтобы делать нашего повелителя счастливым», — постоянно внушали невольницам до тех пор, пока они сами не начинали в это верить.

Кроме танца, наложницы осваивали тонкости интимной гимнастики, чтобы на экзамене, когда им в лоно впрыснут окрашенную жидкость, они смогли полчаса танцевать, не потеряв при этом ни капли этой жидкости.

Все это с одной стороны вгоняло неопытных девушек в жгучий стыд, а с другой — пробуждало в них томительную чувственность, заставляя все чаще мечтать о ночи с повелителем, чтобы иметь, наконец, возможность утолить разгорающуюся похоть.

* * *

Однажды Мия с группой рабынь возвращалась с занятий в опостылевшую комнату. Они шли по коридору, хихикая и переговариваясь, и не обращали никакого внимания на недовольные окрики сопровождающего их евнуха.

Вдруг под высокими сводами прокатилось громогласное:

— Дорогу повелителю! Великий султан Осман Баязид!

Мгновенно воцарилось гробовое молчание. Сердце Мии дрогнуло и испуганно затрепетало, даже несмотря на то, что уж ей-то — дочери короля — видеть августейших особ было далеко не впервой. Но все вокруг — от главного евнуха, до распоследней рабыни — всегда говорили о падишахе с таким благоговейным придыханием, что казалось, будто это сам Бурхан сошел к ним с небес.

Девушки моментально выстроились вдоль стены и почтительно склонили головы. Мия была наслышана о необычайной мужской красоте повелителя, и когда мимо нее прошуршали полы расшитого золотом кафтана, не удержалась и тайком взглянула на султана. Перед ее взором предстал совершенно обычный немолодой человек среднего роста, очень смуглый, с густой седеющей бородой.

«Он же старый, и ничего в нем особого нет», — недоуменно подумала Мия.

Но, как оказалось, ее спутницы считали иначе. Едва шаги повелителя и его свиты затихли вдали, как тут же со всех сторон послышались возбужденные голоса:

— О, Бурхан, какой мужчина!

— Я хочу от него сына!

— Я видела его руки!

— А я — кончик бороды!

— Он такой красивый!

— Вот бы он обратил на меня внимание!

— А ну замолчали! — сердито прикрикнул евнух. — Ишь, курицы, раскудахтались! Живо в свою комнату!

Глава 28

Бьянка перешагнула через край мраморной ванны и завернулась в мягкое полотенце. Как хорошо, что теперь не нужно пробираться в баню и торопливо намыливаться, прислушиваясь, не идет ли кто из наемников. Она не спеша вытерлась, надела чистую мужскую одежду и повязала тюрбан. Амрен, наконец, показал ей как это делается, и теперь на голове красовалось весьма живописное сооружение из черного муслина.

Мазнув пальцем по масляной лампе, Бьянка привычным жестом нарисовала под носом темную полосу. Она в последний раз взглянула на себя в зеркало, невольно поворачиваясь к нему неповрежденной стороной лица, и вышла за дверь.

Войдя в покои, Бьянка остолбенела: на диване сидела Лейла в ярко-красном платье, с ног до головы увешанная сверкающими побрякушками.

Увидев Бьянку, та несказанно удивилась.

— Эй! Что это ты тут делаешь? — с подозрением спросила она и возмущенно звякнула массивными золотыми серьгами.

— Я… э-э-э… да так, порядок навожу… А ты? Разве вы с Амреном не расстались?

— Что? — Лейла подняла бровь. — Тебе какое дело?

— Так у него уже другая, — не растерялась Бьянка. — Не думаю, что тебе здесь будут рады.

— Другая? — презрительно скривилась Лейла. — И кто же она?

— Откуда я знаю? Но они проводят вместе кучу времени. Кажется, он ее любит.

— Пф-ф. Послушай, мальчик, Амрен может иметь сколько угодно девок, но стоит мне сделать вот так, — она подняла расписанную хной ладонь и щелкнула наманикюренными пальцами, — как он тотчас же приползет ко мне на коленях.

Бьянка украдкой взглянула на свои коротко остриженные ногти и стыдливо спрятала их в кулак.

— Кстати, — продолжила Лейла, — давно хотела спросить: что у тебя с лицом?

Она провела кончиком пальца по своей безупречно гладкой щеке.

Бьянка вспыхнула.

— Не твое дело! — грубо отрезала она, мечтая выдрать гадине все космы.

— Послушай, малыш, — глумливо пропела мегера. — Не советую разговаривать со мной в таком тоне, иначе познакомишься с кинжалом твоего атамана. А он, между прочим, не только хорош в постели, но и с оружием обращаться умеет.

Бьянка чуть не взорвалась от злости. Эта тварь, сама того не подозревая, била по самым больным местам. Внутри все мучительно сжалось. Не найдя что ответить, она вышла за дверь и без сил привалилась к стене. Вот и все. Сказка кончилась. Разве может она соперничать с этой красивой искушенной соблазнительницей? Перед глазами снова вспыхнула жаркая картина, открывшаяся ей в спальне на втором этаже, когда муж Лейлы чуть было не застал любовников на горячем.

В груди закололо, ноги стали ватными. Амрен скоро вернется домой и помирится с этой гадиной. Он ведь мужчина, а мужчины долго не могут без плотских утех. Бьянке до боли захотелось сбежать. В слезах она вышла на улицу и плюхнулась на скамейку в беседке, спрятанной в дальнем углу сада. А чего она ожидала? Раз она сама не в состоянии дать Амрену чего он хочет, то он не обязан хранить ей верность.

* * *

Амрен в отличном настроении подъехал к убежищу. В последнее время ему нравилось возвращаться домой, ведь теперь там его ждала возлюбленная. В сумке лежал красивый кинжал, сделанный специально под ее маленькую ладонь. Отличная получилась вещь! Эбеновая рукоять, навершие из горного хрусталя, загнутое лезвие из узорчатой стали — кинжал смотрелся как изысканное украшение, но в ловких руках становился грозным оружием. Под стать ему были и ножны из тончайшей кожи с ажурным тиснением и серебряными вставками.

Спешившись, Амрен швырнул поводья Назиру, который ошивался у входа, и перекинулся парой слов с Омаром и Каледом. Стражники доложили, что день миновал без происшествий, а когда Амрен собирался уходить, Омар заговорщически ему подмигнул.

— Там тебя кое-кто ждет, — загадочно ухмыльнулся он.

— Кто? — поднял брови Амрен.

— Лейла.

Лейла? Шайтан! Он уже и думать о ней забыл.

— Какого хрена вы впустили ее без моего разрешения? — вызверился он на охранников.

— Прости, атаман, — сконфузился Омар. — Я думал, тебе будет приятно.

Да уж. Хорошее настроение как рукой сняло. Он-то полагал, что с Лейлой покончено. С чего это вдруг она решила заявиться к нему первой? Ведь после ссор именно ему приходилось ползать перед ней на коленях, задабривая дорогими подарками.

Спектакли под названием «Я обиделась» случались с регулярной частотой и проходили по накатанному сценарию: первые пару дней не стоило даже и показываться на глаза разгневанной «богине», а начиная с третьего уже можно было понемногу исполнять ритуальные танцы и подносить жертвоприношения.

Лейла была непредсказуема, словно пыльная буря. С ней постоянно приходилось быть начеку, все время обдумывать свои слова и поступки. Любая мелочь могла привести к скандалу. Лейла воспринимала свою персону крайне серьезно: не приведи Бурхан с ней пошутить — сразу слезы, обиды, надутые губы… И бегай потом как дурак за ней с подарками.

В начале их отношений такие «качели» Амрену даже нравились — точнее нравились жаркие примирения после бурных ссор. Но довольно скоро он устал. Вся ее фальшь и лицемерие стали видны как на ладони. Ему надоело все время следить за каждым своим действием и разгадывать дурацкие намеки, ломая голову над тем, что же она имела в виду.

Лейла давно ему уже осточертела. Когда первоначальная страсть улеглась, за красивым лицом и ланьими глазами он разглядел алчный оскал прожженной хищницы. Амрен не спешил с ней расставаться лишь потому, что найти постоянную любовницу при царящих в Алькантаре строгих нравах было не так уж и легко, а проститутками он брезговал.

Он вошел в свои покои. Лейла сидела на диване в тщательно выверенной позе, положив ногу на ногу так, чтобы продемонстрировать их идеальную длину и безупречную форму. Ее глаза отрешенно глядели сквозь Амрена. Обычно на этом этапе следовали многочасовые уговоры и унижения, после чего «богиня» милостиво прощала своего «раба».

Но только не в этот раз! Амрену захотелось вытолкать душную стерву за дверь и поскорее увидеться с Бьянкой.

— Лейла, — сказал он и, не дожидаясь, пока она удостоит его холодным взглядом, продолжил, — давай сократим этот неприятный разговор. Между нами все кончено!

Несколько секунд она сидела все в той же горделивой позе, пока до нее не дошел смысл сказанных им слов. Ее глаза удивленно распахнулись, пухлые губы слегка приоткрылись.

— Что? — непонимающе переспросила она.

— Уходи, — бросил Амрен. — Я не желаю тебя больше видеть.

На Лейлу стало жалко смотреть. Куда только подевалась вся ее спесь! Ресницы часто-часто заморгали, уголки рта съехали вниз. Она сразу начала выглядеть на свои тридцать.

— То есть как это? — выдавила она. — Ты что, с ума сошел?

— Да, считай, что я сошел с ума, — нетерпеливо произнес Амрен. — Тебе пора. Муженек тебя заждался.

— Да как ты смеешь! — вспыхнула она. — Ты что, и вправду себе кого-то завел? Негодяй! Кто она?!

— Не твое дело! Уходи, пока я не потерял терпение!

Лейла в бешенстве вскочила с дивана. Ее искаженное злобой лицо утратило всякую привлекательность. Оскалив зубы и скрючив пальцы, вооруженные длинными острыми ногтями, она кинулась на Амрена, пытаясь расцарапать ему лицо. Он поймал ее запястья и отшвырнул от себя ее руки.

— Ты еще пожалеешь! — яростно прошипела она. — В ногах у меня валяться будешь! Я тебе устрою веселую жизнь! И шлюхе твоей несдобровать, так ей и передай!

— Сама уйдешь, или мне тебя вышвырнуть? — спросил Амрен, спокойно глядя в ее гневно сверкающие глаза.

— Не трогай меня, змеиное отродье! Пёсий выродок! Чтоб у тебя хер отсох! Бурхан покарает тебя за твою подлость!

Изрыгая проклятия, достойные уличной торговки, Лейла выскочила за дверь, напоследок хлопнув ею так сильно, что во всем доме задрожали стены.

* * *

Бьянка лежала на скамейке, угрюмо отвернувшись к спинке. На душе царила серая пустота. Можно было бы вцепиться сопернице в волосы, вытолкать ее за ворота, но какое она имеет право вмешиваться в личную жизнь Амрена? Она ему не жена, не невеста и даже не любовница. Пусть он говорит, что любит ее, но разве он не говорил то же самое Лейле? Разве не дарил ей дорогие подарки, не рисковал жизнью, чтобы увидеться с ней? Так чем она, Бьянка, лучше нее? Да ничем!

На дорожке зашуршал гравий. Бьянка сильнее вжалась лицом в подушки, надеясь, что ее не заметят. Опять Назир решил подоставать ее? Получит в рыло, она сегодня злая!

Кто-то подсел к ней на скамью, твердая рука уверенно легла на плечо.

— Отвали, — дернулась Бьянка и осеклась, увидев, что это Амрен.

— Ты сегодня не в духе, радость моя? — уголки красивого рта приподнялись в легкой улыбке.

— Ой, прости, — смутилась она, поднимаясь. — А где Лейла?

— А, так значит, вы виделись? — хмыкнул Амрен. — Теперь понятно, почему ты не в настроении. Она ушла.

— Ушла? Почему?

— Мы расстались.

— Расстались? — Бьянка не поверила своим ушам. — Из-за меня?

— Да. Я люблю тебя, зачем мне какая-то Лейла?

Из груди вырвался счастливый вздох. Бьянка прижала к себе атласную подушечку, пытаясь скрыть за ней довольную усмешку.

— Закрой глаза и протяни руку, — загадочно улыбнулся Амрен.

Удивленно взглянув на него, Бьянка выполнила просьбу. В ладонь легла прохладная гладкая рукоять.

— Открывай!

— Какая красота, — восхищенно выдохнула Бьянка, и принялась вертеть кинжал, разглядывая его со всех сторон.

Хрустальное навершие ослепительно сверкало на солнце. На полированном черном эбене серебряной вязью было выгравировано ее имя, а сизые линии на стали складывались в красивый замысловатый узор.

— Какая прелесть! — повторила Бьянка, едва удерживаясь от того, чтобы не броситься возлюбленному на шею.

Жаль, что нельзя — их могут увидеть!

— Нравится? Не тяжелый?

Бьянка, играючи, покрутила кинжал в руке.

— Отличный. В самый раз, — она лукаво взглянула в его глаза. — Сразимся?

— Нет, — мягко улыбнулся он. — Я с женщинами не дерусь.

— Так и скажи, что струсил.

— Так и скажи, что хочешь поваляться со мной на песке.

— А что, если и так? — дерзко спросила Бьянка.

Амрен потер переносицу и притворно поморщился.

— Мы с тобой обязательно поваляемся. Как только после прошлого раза перестанет болеть мой нос.

Глава 29

Солнце нещадно палило в ослепительно-синем небе. В горячем воздухе витали резкие запахи чеснока и жареного мяса. Амрен и Бьянка шли мимо домов со стенами из светло-желтого песчаника и нависающими над улицей кружевными балкончиками. На Бьянке была уже привычная мужская одежда с неизменным тюрбаном на голове.

— Думаешь, этот человек сможет нам помочь? — она вопросительно взглянула на своего спутника.

— Надеюсь, — ответил тот. — Вакиль до сих пор служит в гареме и в курсе всего, что там происходит.

— А ты хорошо его знаешь?

— Да, с самого детства. Он служил матери и помогал ей меня воспитывать. Он всегда был падок на золото.

— И ты считаешь, что он и сейчас захочет нам помогать?

— Думаю, да. Все будет зависеть от предложенной суммы.

Они подошли к ярко-синей двери в беленой стене двухэтажного здания. Над входом, несмотря на дневное время, горел красный фонарь, а на стене висела табличка с изображением тамбурина. Изнутри доносилась приглушенная музыка. Амрен распахнул дверь, и они вошли.

Помещение было затянуто дымом — сладковатый запах гашиша смешивался с приторным ароматом благовоний из курильниц. На подушках у низких столиков сидело по трое-четверо посетителей. Несколько женщин кружились в танце, и рукава их воздушных одеяний словно крылья диковинных бабочек мелькали в такт незатейливой мелодии.

К вошедшим тут же подбежал хозяин заведения и, усердно кланяясь, поинтересовался чего изволят достопочтенные господа.

— У нас здесь встреча с одним человеком, — сказал Амрен, и трактирщик энергично закивал.

— Да-да, извольте пройти за мной, — он повел их вглубь просторного зала.

Бьянка с любопытством таращилась по сторонам. Полуголые танцовщицы плавно изгибались в томном ритме, тряся обнаженными животами и призывно позвякивая многочисленными украшениями. Это что — местный бордель? И часто Амрен сюда ходит? Ревность больно кольнула сердце, когда одна из куртизанок вплотную приблизилась к нему и начала увиваться вокруг, соблазнительно покачивая бедрами. Но, к чести Амрена, он не обратил на нее никакого внимания, а Бьянка не отказала себе в удовольствии «нечаянно» двинуть красотку плечом.

Хозяин провел их в комнату в задней части таверны.

— Чего изволите? — поинтересовался он, когда гости уселись на угловой диван, заваленный расписными подушками.

Амрен посмотрел на Бьянку.

— Чего бы тебе хотелось, друг мой?

— Попить, — ответила та.

— Принеси нам холодного шербета и к нему чего-нибудь перекусить.

— Сию минуту почтеннейший, — поклонился трактирщик и ушел.

Бьянка оглянулась по сторонам. Тусклый свет, проникающий сквозь ажурную решетку окна, едва разгонял багровый полумрак. Кроме дивана и столика, большую часть комнаты занимала огромная кровать под темно-вишневым балдахином. Похоже, Бьянка не ошиблась в своем предположении: они действительно находились в борделе.

Амрен сидел, развалившись на подушках и, склонив голову набок, смотрел на Бьянку из-под полуприкрытых век. Оливковая кожа на высоких скулах чуть поблескивала от испарины, рука небрежно покоилась на спинке дивана. Бьянка невольно залюбовалась им. Как же хочется прильнуть к его крепкому телу, утонуть в жарких объятиях… Жаль, что время и место для этого совсем неподходящие.

— Ты часто здесь бываешь? — как бы невзначай поинтересовалась она.

— Здесь? Нет. Продажная любовь не по мне, — похоже, Амрен без труда догадался, что именно она хотела узнать.

— А как же Лейла? — вырвалось у нее. — За все те побрякушки, что ты ей подарил, можно было бы купить себе целый гарем.

— Можно, — согласился он. — Но зачем?

— Ну как? Куча женщин, которые на все согласны…

— … потому что у них нет другого выбора, — закончил он за нее. — Кроме того, их надо где-то содержать. Кормить, поить, охранять. Зачем мне эта головная боль?

— Ради удовольствия.

— Для меня удовольствие — это быть рядом с тобой, — он протянул руку и взял ее ладошку в свою.

Простое прикосновение разлилось по телу волной приятного тепла. Бьянка покраснела и смущенно улыбнулась.

— Ты — гнусный лжец.

— Ни капельки.

Сквозь переборы струн и звон тамбуринов послышались шаги. Амрен выпустил руку Бьянки. Занавеска колыхнулась, показался хозяин с подносом, а за ним какой-то мужчина.

— Вот эти люди, что ожидают вас, почтеннейший.

Амрен и Бьянка поднялись с дивана. Незнакомец выступил вперед, пристально вглядываясь в их лица. Его очень высокой полной фигуре было явно тесно в халате с белыми и зелеными полосами, а из-под тюрбана торчали пухлые гладкие как у женщины щеки.

— Вы хотели меня видеть, уважаемый? — спросил он неожиданно высоким для мужчины голосом.

— Вакиль? — уточнил Амрен и обернулся к хозяину, расставляющему на столике бокалы и блюдца. — Оставь нас!

— Слушаюсь, господин, — подобострастно пятясь, трактирщик скрылся за шторой.

Отдернув полог, Амрен удостоверился, что их не подслушивают, и вновь обратился к Вакилю:

— Ты помнишь меня?

Тот вперил в него цепкий взгляд небольших блестящих глаз.

— Амрен? — удивленно воскликнул он. — Ты жив?

— Милостью Бурхана, — тот протянул евнуху руки. Вакиль бросился в его объятия, и они несколько секунд хлопали друг друга по спине.

— Садись же, дорогой Вакиль, — Амрен указал ему на диван. — Позволь представить тебе моего хорошего друга Бена. Бен — это Вакиль. Он знал меня с самого детства.

— Очень приятно, — улыбнулась Бьянка, вглядываясь в гладкое пухлое лицо собеседника.

— Угощайтесь, — Амрен взял расписной глиняный кувшин и разлил по бокалам прозрачный рубиново-красный напиток.

Бьянка пригубила холодную сладкую жидкость. Гранатовый сок, мята, еще какие-то пряности. Весьма освежающе после прогулки по раскаленным улицам!

— Амрен, где же ты был все это время? — спросил Вакиль, явно потрясенный неожиданной встречей. — Мы все считали тебя погибшим.

Тот выложил на столик несколько золотых.

— Пускай и дальше так считают. Договорились?

— Конечно, — евнух торопливо сгреб монеты в карман. — Бурхан свидетель — я не проболтаюсь.

— Вот и хорошо, — Амрен откинулся на спинку.

— Я безумно счастлив тебя видеть, но о чем ты хотел со мной поговорить? — поинтересовался Вакиль.

— Моему другу очень нужна твоя помощь. Мы щедро тебе заплатим.

— Постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Нам нужно выкрасть одну девушку из гарема.

Вакиль испуганно отшатнулся.

— Помилуй Бурхан! Но ведь это очень опасно! Практически невозможно!

Амрен подался вперед, его глаза прищурились.

— Возможно. И мы оба это знаем.

Евнух пару секунд колебался, затем спросил:

— Что за девушка?

— Ее должны были доставить месяца три назад. Бен, опиши свою сестру.

— Хм… с чего бы начать? Ее зовут Мия.

— Мия… Мия… — Вакиль поднял глаза к потолку. — Возможно… Всех разве упомнишь? А внешность?

Бьянка на миг прикрыла веки, вызывая в памяти милое личико сестры — изумрудные глаза, розовые, еще по-детски пухлые щеки, мягкие, чуть вьющиеся локоны.

— Ей шестнадцать лет, невысокая, худенькая, длинные русые волосы, зеленые глаза.

— Знаешь такую? — спросил Амрен.

Евнух задумался.

— Может быть. Что-то еще? Особые приметы?

— Нет. Разве что небольшой шрам на колене.

— Под юбки я им не заглядываю, — хмыкнул Вакиль. — Но кажется, я знаю, о ком вы говорите. У нас есть девушка, похожая на ту, что вы описали. Она из какой-то северной страны, и не очень хорошо говорит по-алькантарски.

— Да! Это она, — встрепенулась Бьянка. — Что с ней? Она здорова? Ее не обижают?

— У нас никого не обижают, — скривил тонкие губы евнух. — Женщины в гареме — как в раю.

— Уж при мне-то эти сказки не рассказывай, — перебил Амрен. — Знаю я этот ваш рай. Скажи мне лучше, кто сейчас верховодит в гареме?

— Зухра, как и прежде.

— И она все так же относится к новеньким?

— Ну да, — пожал плечами Вакиль. — Следит как цепная собака, чтобы никто слишком близко не подобрался к повелителю.

— Понятно, значит с тех пор ничего не изменилось, — пробормотал Амрен, отправляя в рот кусок пирога.

— А она не может навредить моей сестре? — взволнованно спросила Бьянка.

— Нет, — поспешил успокоить ее Вакиль. — Девушка ведет себя тихо, не привлекая внимания.

— Слава Ньоруну! — выдохнула она.

— Ну так что, — поинтересовался Амрен, — ты поможешь нам?

С этими словами он швырнул на стол тяжелый мешочек. Евнух взвесил его в руке и присвистнул.

— Конечно помогу! Как я могу отказать моему дорогому принцу, которого еще совсем крохой носил на руках!

При слове «принц» Амрен болезненно поморщился.

— Значит так, план таков: мы проберемся во дворец через подземный ход. Он ведь еще на месте?

— Конечно.

— Хорошо. Ты выведешь девушку в условленное место. Если понадобится — отвлечешь стражу. Сумеешь это сделать?

Евнух надул лоснящиеся щеки.

— Хм… Будет непросто.

— Получишь еще один такой же кошель.

На пухлом лице Вакиля отразилась мучительная борьба алчности со страхом. После недолгой схватки победила алчность.

— Ну ладно, — он почесал в затылке, — только нужно немного подождать.

— Чего?

— Супруга нашего повелителя через несколько недель собирается навестить свою дочь. С ней уедет большая часть евнухов и прислужниц, и нам будет гораздо проще провернуть это дело.

— Звучит разумно.

— Договорились. Я дам вам знать, как только госпожа уедет.

— Хорошо.

Амрен с Вакилем принялись обговаривать дальнейшие подробности плана, а Бьянка, откинувшись на спинку дивана, наслаждалась шербетом и вкусной выпечкой. В душе она ликовала — спасение Мии казалось теперь более чем реальным. Какое счастье, что она обратилась за помощью именно к Амрену! Да ей просто несказанно повезло! Осталось подождать каких-то несколько недель — и они с Мией встретятся, и смогут наконец увидеть своих родных!

Сердце вдруг болезненно кольнуло. А что с Амреном? Неужели когда она уедет в Хейдерон им придется расстаться? Об этом не хотелось даже думать. С ним так тепло, так уютно… А может, удастся уговорить его поехать с ними? Бьянка украдкой взглянула на него. Такой спокойный, такой уверенный… Здесь он явно чувствует себя как рыба в воде. У него налаженная жизнь, «Кривые мечи»… Вряд ли он все это бросит ради нее. Что же делать?

Тяжелый вздох вырвался из груди. Нет, пускай все идет своим чередом. У нее в запасе еще несколько недель, она будет просто наслаждаться его обществом, а что будет потом — покажет время…

Глава 30

Бьянка лежала в ванне, наслаждаясь расслабляющим теплом. Пар поднимался к потолку, унося с собой дурные мысли, и на душе становилось удивительно легко.

Хлопнула входная дверь. Бьянка встрепенулась — после визита Лейлы она всегда запиралась изнутри. Должно быть это Амрен, ведь только у него есть ключ от покоев.

Через пару секунд он действительно вошел в ванную, подтверждая ее догадку. Увидев Бьянку, он замер на пороге.

— О, ты здесь? — его губы тронула легкая улыбка.

— Я уже ухожу, — засуетилась Бьянка, не зная, то ли вскакивать и бежать, то ли оставаться под спасительным слоем воды, который впрочем ничего не скрывал.

Амрен жестом остановил ее.

— Не беспокойся из-за меня. Останься. Любишь принимать ванну?

— Очень, — призналась она, краснея под его завораживающим взглядом.

Амрен подошел к раковине и начал мыть руки.

— А ты знаешь, что у нас в Алькантаре это не принято? — заметил он.

— Что не принято?

— Купаться в ванне. Считается, что невозможно нормально отмыться в стоячей воде.

— Хм… странно. А откуда же тогда у тебя эта ванна?

— Благодаря матери. Она часто рассказывала, как моются в Хейдероне, и безумно скучала по ванне с горячей водой. Ведь даже во дворце не было ни одной. Только баня.

— Ну и зря, — фыркнула Бьянка. — В бане не получишь столько удовольствия.

Она томно прикрыла веки, наслаждаясь убаюкивающим теплом.

— Мать с таким восхищением об этом говорила, что мне самому захотелось попробовать. Как только появилась возможность — я велел оборудовать для себя ванную комнату.

С этими словами Амрен взял с полки маленький флакончик и добавил в воду несколько капель. Клубящийся пар тут же наполнился благоуханием флердоранжа.

— Что это? — удивилась Бьянка.

— Это усилит твое удовольствие.

Бьянка глубоко вдохнула приятный цитрусовый аромат. По телу разлилась блаженная истома. Откинувшись на край ванны, она закрыла глаза. В следующий миг пальцы Амрена ласково коснулись ее висков и зарылись во влажные волосы, нежно массируя кожу головы. Спина тут же покрылась мурашками, из груди вырвалось довольное урчание.

— Боже, как хорошо! — тихо простонала она, безраздельно отдаваясь волшебным прикосновениям.

— Я и хочу, чтобы тебе было хорошо, — отозвался он.

Бьянка лениво подняла веки, и взгляды их встретились. Стоя в изголовье, Амрен смотрел на нее сверху вниз, его перевернутое лицо блестело от поднимающегося пара. Глаза обжигали черным пламенем, а чувственный рот так и манил к нему прильнуть.

Наклонившись, Амрен легко коснулся губами ее лба. Бьянка обхватила его за шею и притянула к себе, в свою очередь подаваясь ему навстречу. Она неловко ткнулась в колючую щетину, а в следующий миг вдруг ощутила его горячие сладкие губы. Жаркий поцелуй увлек ее в бездну. Тело будто полыхнуло огнем, и Бьянка не смогла сдержать стон.

Она наполовину высунулась из воды, чтобы теснее приникнуть к Амрену. Теплые ладони накрыли ее грудь. От нарастающего возбуждения перехватило дыхание…

… но вместе с тем в памяти начали всплывать другие прикосновения. Грубые. Варварские. Жестокие. Заскорузлые руки, больно сжимающие грудь. Пальцы с острыми заусенцами, резко выкручивающие соски… Живот свело мучительным спазмом. Бьянка распахнула глаза.

Амрен тут же отпрянул, видимо уловив ее напряжение.

— Прости, — шепнул он, тяжело дыша.

Бьянка чуть не застонала от разочарования. Все ведь так хорошо начиналось!

— Это ты меня прости, — вырвалось у нее.

Амрен подошел к раковине, открыл воду и принялся плескать себе в лицо.

— Я боюсь напугать тебя, — наконец сказал он. — Если тебе кажется, что я делаю что-то не так, пожалуйста, сразу скажи.

— Ты все делаешь так, — с горечью ответила Бьянка. — Дело во мне. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь от этого исцелиться. Тебе скоро надоест со мной возиться, и…

Он вскинул ладонь.

— Тихо. Не надо ничего говорить.

Сняв с крючка огромное пестрое полотенце, он подал ей руку.

— Иди ко мне.

Бьянка вылезла из ванны и очутилась в махровых объятиях. Амрен закутал ее в полотенце, и на миг прижал к себе, так, что она ощутила, как сильно стучит его сердце. Накинув ей на голову полотенце поменьше, он бережно промокнул ее волосы.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он. — Подожди одну секунду.

Он ненадолго вышел, а вернувшись, вручил ей сверток каких-то тканей небесно-голубого цвета.

— Что это?

— Примерь, пожалуйста. Хочу полюбоваться на тебя. Разберешься, как оно надевается? В этом нет ничего сложного.

Бьянке ощутила укол ревности. Конечно, ничего сложного. Он, наверное, столько раз одевал и раздевал женщин. Нормальных женщин.

Амрен вышел из ванной. Бьянка развернула одежду. Это оказалась бирюзовая кисейная блузка и шаровары с безрукавкой из голубого шелка, расшитые золотым цветочным орнаментом.

«Как красиво, — подумала она. — Но мне наверняка не пойдет».

И все-таки женское любопытство взяло верх. Бьянка облачилась в невесомые одежды и мельком взглянула на себя в зеркало. А вроде бы не так уж и плохо!

Она вышла из ванной. Увидев ее, Амрен поднялся с дивана и восхищенно присвистнул.

— Вот это да! Я ослеплен. Прекрасная гурия озарила все вокруг своей красотой. Я должно быть умер и попал в рай.

Бьянка зарделась.

— Если не заткнешься, то я сама тебя туда отправлю, — смущенно усмехнулась она. — Жалкий лгунишка!

Амрен взял ее за руку.

— Смотри. Сейчас ты убедишься, что я говорю только правду.

Он подвел ее к большому напольному зеркалу. Оттуда на Бьянку смотрела стройная девушка с влажными черными волосами и мраморно-белой кожей. Воздушная бирюза плавно подчеркивала женственные изгибы ее тела, а сквозь прозрачную кисею блузы соблазнительно просвечивала грудь, лишь слегка закрытая маленькой жилеткой.

Красавица!

Вот только…

Бьянка машинально отделила прядь волос и прикрыла ею рубец, уродующий левую половину лица.

Амрен обнял ее за плечи.

— Тебе не нужно стыдиться этого шрама. Это доказательство того, какая ты сильная.

— Но ведь вы, мужчины, любите слабых, — возразила она.

— Мне все равно, кого там любят какие-то мужчины. Я ведь люблю тебя, — улыбнулся он.

С этими словами Амрен приложил к ее груди сверкающее ожерелье и застегнул его сзади на шее. Прекрасные опалы в серебряной оправе переливались нежным перламутровым блеском.

— Какая красота, — восхищенно протянула Бьянка.

— Твои глаза сияют намного ярче, — Амрен коснулся губами ее виска.

Взгляд снова упал на отражение. Голубоватые камни красиво оттеняли молочно-белую кожу, удобно примостившись в манящей ложбинке между грудей. Ожерелье было прекрасно, но Бьянке отчего-то стало горько.

«Он привык покупать женщин за побрякушки, — подумала она. — Неужели он считает, что я такая же как они. Как Лейла и ей подобные».

— Спасибо. Но я не могу принять его.

— Почему?

«Потому что не смогу тебя за него отблагодарить».

Бьянка молчала. Что же сказать, чтобы не обидеть его?

— Я специально искал камни, которые бы подошли к цвету твоих глаз. Прошу, возьми его, доставь мне такую радость! — попросил Амрен.

Она поймала в зеркале его взгляд. Он лучился такой искренней любовью, что Бьянка поняла — Амрен вовсе не собирался ее покупать. Он подарил ей ожерелье от чистого сердца, просто для того, чтобы сделать приятное.

Она повернулась к нему.

— Спасибо, — и выдохнула прямо в его губы. — Я люблю тебя.

* * *

— Вот так великий герой победил древнее зло и спас Хейдерон от погибели, — Амрен закрыл книгу. — Ну, что скажешь?

Он сидел на диване, откинувшись на подушки, а Бьянка лежала на спине, закинув ноги на мягкий подлокотник. Ее голова удобно покоилась на коленях возлюбленного.

— Уже лучше, — ответила она. — Но когда ты говоришь «Хейдерон», ты так хрипишь, будто у тебя в горле что-то застряло. Звук «ха» нужно произносить мягче. Вот так: «ха!»

— Ну-ка, повтори, а то я не расслышал! — он с вожделением уставился на ее рот.

Бьянку бросило в жар.

— Ха, — уже с меньшей уверенностью выдохнула она.

Амрен склонился над ней и страстно поцеловал ее в губы. Она жадно притянула его к себе.

— Ну все, хватит, — усмехнулся он, когда наконец смог от нее оторваться, — а то тебе станет неудобно лежать.

Она и так уже ощутила затылком это «неудобство» и поспешила сесть. В душу закралась легкая горечь. Сколько можно над ним издеваться? Как скоро ему надоест терпеть, и он ее бросит?

Бьянка глубоко вздохнула, отгоняя непрошеные мысли.

— Амрен, я тут подумала…

— Все что угодно, душа моя.

— Как ты думаешь, корабли уже плавают в Форталезу?

Он заметно напрягся.

— Возможно. А что? Ты хочешь от меня сбежать?

— От тебя разве сбежишь? — улыбнулась она. — Я просто подумала, а не написать ли родным о том, что Мию держат тут в плену?

— А зачем? — удивился Амрен. — Мы скоро и так ее освободим. Вы окажетесь дома быстрее, чем дойдет твое письмо.

Бьянка нервно закусила губу. Конечно, безумно хочется спасти Мию и вернуться на родину… но… Амрен… как же расстаться с ним?.. Ладно, в любом случае, нужно рассказать ему то, что собиралась.

— Понимаешь, — несмело начала она, — дело в том, что наш отец — король Хейдерона.

Она запнулась. Амрен внимательно смотрел в ее глаза. Почему он молчит? Он разозлился?

— Вот значит как? — наконец промолвил он.

— Прости, что не сказала тебе раньше.

Он взял ее руки в свои.

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю… Просто не было подходящего случая…

Он кивнул.

— Ты права. О таких вещах не стоит звонить направо и налево. Но в таком случае, я тем более не советовал бы посылать какие-либо письма.

— Почему? — удивилась она. — Отец потребует у султана, чтобы он освободил Мию, и нам не нужно будет пробираться в его гарем.

Амрен ласково провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

— Боюсь, это не сработает, — вздохнул он.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя сестра теперь считается его собственностью. Его женщиной. И неважно, принцесса она или простолюдинка. Скорее даже наоборот, лучше бы ему не знать, какая пташка залетела в его сети.

— Почему? — Бьянка недоуменно наморщила лоб.

— Политика, — пожал плечами Амрен. — Падишах не упустит такую возможность. Он выдвинет свои условия. И насколько я понимаю текущую обстановку, условия эти будут невыполнимыми.

— Он ищет повод для войны? — догадалась она.

— Ну да. Он не прочь расширить свои земли.

Бьянка фыркнула.

— А силенок хватит?

— Может и не хватит, но я не стал бы это проверять, — усмехнулся Амрен.

— И что теперь делать? — она растерянно уставилась на него.

— Действуем по первоначальному плану, — он притянул ее к себе. — Не волнуйся, любимая, скоро мы спасем твою сестру.

Бьянка склонила голову к нему на плечо.

— Спасибо. Что бы я без тебя делала?

* * *

За окном стемнело. Мерцающие огоньки свечей мягко растворялись в бархатном полумраке спальни. Бьянка поднялась с дивана.

— Уже поздно. Мне пора.

Амрен поймал ее за руку.

— Останься сегодня со мной.

Застыв в нерешительности, она удивленно посмотрела на него.

— Я тебя не трону, — Амрен нежно погладил ее ладонь, — просто не хочу ни на миг с тобой расставаться.

Бьянка колебалась. Ей и самой не хотелось никуда уходить. В каморке, когда она оставалась одна, в голову постоянно лезли тревожные мысли, а по ночам ее часто терзали кошмары. Лишь рядом с возлюбленным она чувствовала спокойствие и умиротворенность.

— Ну, хорошо, — согласилась она, снова усаживаясь на диван.

Они сыграли еще партию в шахматы, затем по очереди сходили в ванную. Облачившись в одну из подаренных Амреном шелковых ночных рубашек, Бьянка улеглась на широкую мягкую постель. Укрываться она не стала — влетающий в распахнутое окно ветерок так приятно освежал босые ноги. Она повернулась на бок, а сзади опустился Амрен, и обнял ее, зарываясь носом в ее волосы.

— Как вкусно ты пахнешь, — теплое дыхание невесомо тронуло затылок.

Его губы нежно коснулись шеи, и от этой ласки все тело охватила дрожь. Бьянка проглотила ком в горле.

— Тебе нужна нормальная женщина. Не такая как я, — горько прошептала она.

— Ты самая лучшая, — ответил он. — Я никого не любил так как тебя.

На глазах выступили слезы. Это все слишком красивая сказка. Слишком. Так не бывает.

Амрен крепче прижал ее к себе.

— Пожалуйста, не надо, — она попыталась убрать его руки.

— Почему?

— Я боюсь.

— Чего?

— Боюсь, что не смогу тебе дать того, чего ты хочешь.

Амрен погладил ее по щеке.

— Знаешь, чего я хочу? — прошептал он, чуть касаясь губами затылка. — Я хочу быть рядом с тобой. Хочу засыпать и просыпаться, ощущая твое дыхание. Хочу любить тебя, говорить с тобой, слышать твой смех, видеть блеск твоих глаз. Ты нужна мне, Бьянка. Ты — мое сердце, моя душа.

— Я не заслуживаю такой любви, — невольно вырвалось у нее.

— Ты говоришь так из-за того, что с тобой случилось?

От нахлынувших слез защекотало в носу. Несколько секунд Бьянка пыталась сдержать их, потом вдруг всхлипнула и разрыдалась. Амрен повернул ее к себе и крепко прижал к груди. Бьянка горько плакала, а вместе со слезами наружу рвались боль, отчаяние, ненависть — то, что она все это время держала в себе, загоняя в самую глубь сознания.

Амрен обнимал ее, и его рубаха намокла от ее слез. Он что-то шептал ей, но она не разбирала слов, лишь ощущала, как его руки гладят спину и волосы. Плечи содрогались от рыданий, но постепенно ей становилось легче. Ледяной панцирь, сковывающий сердце, таял грязными ручьями, унося с собой черные ошметки терзавшего душу кошмара.

Бьянка понемногу успокаивалась, согреваясь в объятиях возлюбленного. Всхлипы становились все тише, дыхание ровнее. На смену боли и пустоте в груди разгорался огонек расцветающей любви. Рядом с ней был мужчина, которому она доверяла, с которым было спокойно, с которым она ничего не боялась.

Бьянка и сама не заметила, как уснула в его объятиях.

Глава 31

Послеобеденный сон Бьянки был бесцеремонно прерван громкими воплями под окошком ее каморки.

— Тка-ани! Лучшие тка-ани! Шелка! Бархат! Атлас! Парча! Рубахи! Штаны! Платки! Налетайте! Покупайте! Самые выгодные цены!

— Зачем так орать? — недовольно пробормотала Бьянка, поднимаясь с матраса. — Поспать не дают.

Плеснув в лицо водой из кувшина и нацепив на голову тюрбан, она вышла в галерею. Дверь в покои Амрена была заперта, похоже он еще не вернулся. С тех пор, как она доверила ему свою тайну, он совсем перестал брать ее с собой на задания. Дескать, ему спокойнее, когда она дома под защитой стен и охранников, а иначе он будет за нее волноваться. А она разве не волнуется? Не сходит с ума, когда его подолгу нет дома? Не ворочается в постели без сна, когда он уезжает по ночам? Как он не поймет, что если с ним что-нибудь случится, она этого просто не переживет!

Бьянка спустилась на первый этаж. Вопли торговца не стихали. Пойти, что ли, глянуть, что он там продает? Может прикупить себе пару вещичек? Амрен, конечно, завалил ее одеждой, обувью и украшениями, но почему бы и не поглазеть, все равно нечем заняться.

Прихватив с собой кошелек, она вышла за ворота. На страже сегодня стояли Калед и Омар. Бьянка кивнула им и направилась в переулок, откуда доносились выкрики.

Вокруг торговца уже собралось несколько человек — в основном женщины, с ног до головы закутанные в черные покрывала. Купец был по всей видимости заезжим — его товар висел прямо на кованой ограде палисадника. Рядом был привязан серый ослик. Просунув морду между прутьями, он пытался дотянуться до пышного куста, усеянного крупными алыми цветами.

Подойдя ближе, Бьянка принялась рассматривать пестрые рулоны тканей и висящую на заборе одежду. Ее внимание привлекла темно-зеленая мужская туника из легкой, приятной на ощупь материи. Отец часто носил рубахи такого же цвета, только с ярким орнаментом у ворота. Интересно, как бы она смотрелась на Амрене? А что если вышить узор на этой тунике и подарить ему? Точно! Хоть Бьянка и не особо любила рукоделие, предпочитая традиционно женским занятиям охоту и верховую езду, но ведь так приятно будет сделать любимому подарок. Заодно вышивание поможет скрасить скучные часы, когда его нет дома.

Купив рубаху, пяльцы, иглу и несколько мотков разноцветных ниток, Бьянка отправилась домой, по пути прикидывая, какой именно орнамент лучше всего будет смотреться на тунике. Раскаленная улица пылала жаром. Скорей бы добраться до прохладного полумрака своей комнатушки!

Когда Бьянка подходила к убежищу, от угла отделился женский силуэт, закутанный в темно-синюю чадру.

— Эй ты, иди сюда! — раздался противный надменный голос. — Нужно поговорить!

Лейла? Какого черта она тут делает? Бьянка подошла поближе.

— Чего тебе нужно?

— Дело есть, давай зайдем в тень и поговорим.

— Какое еще дело? — спросила Бьянка, когда они завернули за угол.

Оглянувшись по сторонам, Лейла торопливо заговорила:

— Слушай, мне надо узнать, кто та баба, с которой встречается Амрен.

Бьянка опешила.

— Что?

— Помнишь, ты говорил, что у него есть другая? — нетерпеливо напомнила мегера.

— Ну допустим, — Бьянка скрестила руки на груди.

— Так вот, мне нужно выяснить — кто она.

— А я тут причем?

— При том, что кроме тебя никто ничего не знает об этой девке, — густо накрашенные глаза злобно сверкнули.

— Никто кроме меня?

— Да. Его тупые стражники не видели с ним никаких баб, — презрительно бросила Лейла.

— Они что, тебе докладывают? — Бьянка удивленно подняла бровь.

— Конечно! За пару монет они и мать родную продадут.

Бьянка стиснула зубы. Вот же упыри! Нужно будет рассказать об этом Амрену.

— И чего ты хочешь от меня? — недружелюбно спросила она.

— Где он с ней встречается? — Лейла вперила в нее пытливый взгляд.

Бьянка пожала плечами.

— А я откуда знаю?

— Ты же сам сказал, что у него кто-то есть.

Черт! Вот пристала! Как же от нее отделаться?

— Ну-у, — в голову так и не пришло ничего подходящего. — Я просто предположил…

— Не ври! — Лейла гневно сверкнула глазами. — Ты видел их вместе? Какая она?

— Чего ты ко мне прицепилась? У тебя ведь, кажется, есть муж? На кой тебе сдался Амрен?

— Не лезь не в свое дело, мальчик, — злобно прищурилась Лейла. — Амрен мой, и ни одна потаскуха у меня его не уведет! Так ей можешь и передать. Пусть ходит и оглядывается. А то я ей морду так разукрашу, станет такой же уродиной, как и ты. Посмотрим тогда, как быстро испарится его любовь.

Бьянка едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться ей в лицо.

— А ты не боишься, что муж узнает о твоих похождениях? — ехидно поинтересовалась она.

— А кто осмелится ему рассказать? — ухмыльнулась мегера. — О нет, дорогуша, мой драгоценный супруг души во мне не чает. Он верит только мне, а не гнусным клеветникам, которые хотят разрушить нашу семью… Ладно. Хватит мне зубы заговаривать! Так ты видел Амрена с другой бабой, или нет? Отвечай немедленно и не вздумай мне врать!

— Э-э-э… ну… он встречался с ней в городе, — соврала Бьянка, понимая, что иначе эта гадюка от нее не отстанет.

— Где она живет?

— Точно не помню. В большом доме… но я плохо ориентируюсь здесь, не запомнил дорогу.

— Так постарайся вспомнить, — сквозь зубы процедила Лейла и протянула Бьянке пару монет. — Вспомнишь — получишь еще.

— Ладно, — ответила Бьянка, желая поскорее отделаться от приставучей стервы.

— Сколько раз он с ней виделся?

— Ну… один… или два… не помню… Все, мне нужно идти.

Бьянка развернулась и собралась было ретироваться, но цепкая рука схватила ее за плечо.

— Значит так! Будешь докладывать мне о каждом его шаге! Узнаешь что-нибудь полезное — я тебя озолочу. Предашь меня — и тебе конец! И всей вашей банде конец. Если Амрен не будет со мной, то он не будет ни с кем. Мой муж всех вас уничтожит. Понятно тебе?

— Понятно, — буркнула Бьянка.

— Вот и прекрасно, — хищно улыбнувшись, Лейла сунула ей еще несколько монет. — Вот тебе для начала. Будь хорошим мальчиком, и все будет в шоколаде. Обманешь меня — и тебе несдобровать.

— Да понял уже. Дай пройти!

…С отчаянно бьющимся сердцем Бьянка влетела в свою комнату. Вот ведь змея подколодная! Как же отвадить ее от Амрена? Похоже, она не собирается так легко выпускать добычу из когтистых лап. За себя Бьянка не боялась — ее лицо и так уже изуродовано, да и с разъяренной бабищей она как-нибудь справится. Но что, если эта тварь натравит на «Мечей» своего муженька — капитана городской стражи? Нужно предупредить Амрена! Хотя нет. Вдруг он решит вернуться к Лейле, чтобы отвести угрозу от своих людей? Бьянка опустилась на матрас и в отчаянии обхватила колени. Что же делать?

* * *

Бьянка удобно устроилась на кровати и, опираясь на локоть, читала книгу. О визите Лейлы она решила пока ничего не рассказывать. Стукнула дверь ванной, из-за нее показался Амрен. Подойдя к платяному шкафу, он открыл резную дверцу. Он был без рубахи, и взгляд невольно скользнул по его статной фигуре. Уверенный разворот широких плеч, крепкие мышцы спины, узкая талия — Бьянке так захотелось подольше полюбоваться этим волнующим зрелищем, что она не сдержалась.

— Постой, — невольно вырвалось у нее.

— Да? — он обернулся к ней.

— Не надевай рубаху, — смущаясь, попросила она и покраснела до корней волос.

В его взгляде промелькнуло удивление.

— Хорошо.

Он подошел к ней и прилег рядом.

— Что читаешь?

Бьянка показала ему обложку.

— «Тысяча и один сказ».

— Ну как, получается?

— С трудом, — призналась она. — Кто придумал такой ужасный алфавит? Я почти ничего не понимаю, потому что в словах не хватает половины букв.

— Согласен. Даже мне было проще научиться читать на хейдеронском, чем на алькантарском.

Амрен улегся на спину, заложив руки за голову. Бьянка попыталась вновь уткнуться в книгу, но близость полуобнаженного тела спутывала мысли и заставляла крючковатые буквы плясать перед глазами, превращая их в набор бессмысленных символов. Она украдкой взглянула на Амрена. Амулеты на его шее сбились набок, и Бьянка смогла их рассмотреть. На круглом деревянном была вырезана голова льва, а на прямоугольном из кости — скорпион.

— Ты их не снимаешь? — она осторожно коснулась рельефной поверхности талисмана.

— Обереги? Нет, — ответил он. — Помнишь, я говорил, что два года жил в племени кочевников? Они оттуда.

— Они что-то символизируют?

— Кочевники считают, что они отгоняют злых духов.

— И ты в это веришь?

— Острый кинжал и здравый смысл — вот что отгоняет злых духов, — улыбнулся Амрен. — А эти побрякушки остались мне на память о времени, что я провел среди тех замечательных людей… Ну, еще и Абдул.

— Абдул?

— Да. Он ведь тоже из кочевников. Когда я решил вернуться в город, он отправился вместе со мной.

— И с тех пор вы неразлучны?

— Угу.

— А остальные как попали к тебе?

— Прежде чем основать «Мечи», я несколько лет провел в различных бандах. С Джамилем я был знаком раньше, и он пришел ко мне сам. Ибрагима я переманил у конкурентов. Каледа — выкупил из рабства.

— А Назир?

— Он попытался украсть у меня кошелек на рынке…

— Идиот.

— Отчаянный идиот. Я подумал, что такой мне понадобится. Решил, чем рубить ему руку, лучше дам мальчишке шанс.

— Пфф, ну и зря, — фыркнула Бьянка.

Амрен резко приподнялся на локте и внимательно посмотрел в ее глаза.

— Он тебя достает? Я с ним поговорю.

— Не стоит, я пока и сама неплохо справляюсь.

— Как скажешь, солнце. Но если что — я ему ноги переломаю.

Он снова откинулся на подушки. Бьянка погладила его по прохладной мускулистой руке. Черные извилистые линии татуировок словно ползучие растения опутывали кожу от запястья до плеча, частично переходя на грудь.

— А откуда татуировки? — Бьянка скользнула кончиками пальцев по ажурным завиткам.

— Я состоял какое-то время в банде под названием «Черная смерть». Они любили такие вещи, думали, что это приносит удачу и спасает от гибели.

— Ну и как?

— Все мертвы. Кроме меня и Абдула.

Бьянка удивленно уставилась на него.

— Серьезно? Как это случилось?

— Да, ничего интересного, — махнул рукой Амрен. — Они захотели ограбить сокровищницу падишаха и нарвались на охрану.

— А вы как спаслись?

— Нас в этот день не было в городе — уезжали по другому поручению. Вернулись — а никого нет.

— Хм. И что же вы сделали?

— Стащили казну и свалили.

— Умно! — хмыкнула Бьянка. — Не пропадать же добру!

— Вот и мы так подумали. Иначе все бы досталось стражникам. А я благодаря этим деньгам сумел основать «Кривые мечи». Нанял людей, купил оружие, лошадей и этот дом, чтобы не ютиться по крысиным норам.

— Ну да, — лукаво заметила Бьянка. — Ты ведь привык жить во дворце.

— К тому времени где я только не жил, — усмехнулся он.

— Кстати, ты ведь так и не рассказал мне, почему ты ушел из дворца.

Амрен не ответил. В повисшем молчании стало слышно, как за окном стрекочут цикады.

— Ты не хочешь об этом говорить? — наконец спросила она.

Он взглянул на нее. Ей показалось, что в глубине угольно-черных глазах застыла невысказанная печаль.

— Когда-нибудь я обязательно тебе все расскажу, — он погладил ее руку. — Но давай не сегодня, хорошо?

— Ладно, — Бьянка легонько сжала его пальцы. — А сколько лет «Мечам»?

Амрен поднял взгляд к потолку.

— Пять… нет, шесть.

— Сложно было?

— Вначале да. Трудней всего — это добиться уважения. Иногда нужно побыть говном, иногда — тираном, иногда — наседкой на яйцах. Каждую минуту тебя пытаются прогнуть, прощупывают границы дозволенного. Если это жестко не пресекать, то тебя просто напросто прирежут, и твое место займет более сильный.

— Это почти так же, как и быть султаном, — заметила Бьянка.

Амрен усмехнулся.

— Намного сложнее. Падишаха защищает армия и закон. Атамана — лишь собственный кинжал и уважение его людей…

Амрен говорил, а огоньки свечей золотистыми бликами отражались в его глазах. Забыв обо всем на свете, Бьянка любовалась резкими скулами, выразительным носом, чувственными губами. Мускулистая грудь, поросшая черными волосами, плавно вздымалась в такт его дыханию. Несколько застарелых шрамов белесыми росчерками пересекали янтарную кожу. Бьянка невольно закусила губу.

Взгляд скользнул по темной дорожке волос, бегущей вниз по рельефному животу, и вдруг справа от пупка Бьянка заметила бордовое пятно. Подавшись вперед, чтобы получше его рассмотреть, она обнаружила, что это — татуировка в виде солнца с короткими извилистыми лучами, в центре которого начертано несколько непонятных символов.

— Что это? — спросила она, неосознанно дотрагиваясь до твердого живота.

Амрен перехватил ее запястье.

— Осторожней, я ведь не железный, — хрипло сказал он, пристально глядя в ее глаза. — Твои нежные ручки и мертвого поднимут из могилы.

Бьянка вспыхнула от смущения. Да у нее самой давно уже все намокло между ног. Лучше отодвинуться от греха подальше.

— Этот символ — знак династии Баязидов, — пояснил Амрен. — Татуировка, которую наносят наследникам султанской крови.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Чтобы различные самозванцы не могли выдавать себя за пропавших принцев.

— И такие метки наносят новорожденным младенцам?

— Нет конечно, иначе по мере роста знак растянулся бы вместе с кожей и стал нечитаемым. Нанесение символа обычно проводится вместе с церемонией обрезания.

— Что еще за церемония обрезания? — не поняла Бьянка.

Амрен отчего-то смутился.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал он.

— Ладно, — с легким недоумением согласилась она и добавила. — Но ведь такой знак можно и подделать.

— Нет. Во-первых, используется специальная краска, которая дает именно такой цвет и не блекнет со временем. Во-вторых, мало кто знает о том, что у принцев вообще есть такие метки. Это держится в строгом секрете. А в-третьих, знаки, начертанные внутри круга, зависят от положения планет в день и час появления на свет.

— Как это?

— Главный звездочет составляет небесную карту на момент рождения наследника и записывает символы в специальную книгу, доступ к которой есть только у султана и великого визиря. Такие же символы наносят на кожу. Невозможно одновременно подделать и татуировку и запись.

— Разумно, — восхитилась Бьянка.

— Без таких мер не обойтись, когда султан плодит детей десятками, и каждый отпрыск может претендовать на трон.

— Каждый может претендовать на трон? — она удивленно подняла брови. — Разве престол наследует не старший сын?

Амрен покачал головой.

— Нет. Султан при жизни может назначить своего преемника, но после его смерти все может оказаться по-другому. Кто первым успеет занять трон — тот и будет править.

— Но это ведь глупо. В Хейдероне, Ангалонии и Мергании действует право первородства, и все знают, что следующим королем будет старший сын.

— А вдруг он окажется никчемным правителем? Вдруг младший был бы более достойным? Что тогда? У нас же за престол приходится сражаться, и побеждает самый сильный и амбициозный из братьев. От него рождается множество сыновей, и впоследствии трон снова займет самый сильный из них. Разве это не способствует укреплению государства?

— Представляю, какие ведутся драки за престол, — поежилась Бьянка, на миг вообразив, что ее собственные братья вцепились друг другу в глотки за власть над Хейдероном.

— Эти драки начинаются еще в гареме, — вздохнул Амрен. — Ты знаешь, что большинство мальчиков погибает еще во младенчестве или даже в утробе матери? Наложницы постоянно устраивают друг другу «несчастные случаи».

— И что, их даже за это не наказывают?

— Конечно наказывают! Если поймают. Но обычно, кого первого оклеветали — тот и преступник.

— Жуть какая, — пробормотала Бьянка, не в силах оторвать взгляд от татуировки. Вернее, от живота, на который она была нанесена. Как красиво ложатся бархатные тени на рельеф крепких мускулов… Вот бы прикоснуться губами к этой медовой коже… О господи! Бьянка тряхнула головой, отгоняя фривольные мысли.

— А у тебя много братьев? — она решила сменить тему.

— Хм… — задумался Амрен. — Сейчас должны быть живы пятеро или шестеро.

— Ты точно не знаешь? — она недоуменно вздернула бровь.

— Когда я жил в гареме, нас было трое — я, Селим и Хамуд. Года три назад Хамуда казнили за попытку переворота.

— Попытку переворота? — удивилась Бьянка.

— Да. Говорят, что он хотел поднять против отца восстание. Уж не знаю, правда это или нет, — Амрен вздохнул. — Еще двое моих братьев умерли совсем маленькими.

— От чего?

— Я точно не знаю, но скорее всего их погубили другие наложницы. Задушили или отравили.

— Какой ужас! Ну и дела у вас там творятся!

Амрен пожал плечами.

— Что есть, то есть. Остальные братья появились на свет уже после того, как я покинул гарем. Когда рождается сын, то с крепостной стены семь раз стреляют из пушки. Кажется, у султана родилось еще пятеро сыновей.

— А дочери?

— У меня четыре старших сестры. Сколько младших — точно не знаю. Девочкам не уделяют такого внимания как мальчикам, ведь они не могут унаследовать трон. С сестрами мы никогда особо не общались. А вот с братьями дружили — особенно с Селимом. Но все это уже в прошлом — наши пути разошлись навсегда.

В спальне повисла тишина. Бьянка обдумывала услышанное. Что же заставило Амрена покинуть дворец? Собирается ли он когда-нибудь вернуться туда? Заявить о своих правах на престол?

Внезапно ей пришла в голову мысль, которая не на шутку ее взволновала.

— Послушай, — сбивчиво зашептала она. — Ведь тебя могут убить, чтобы ты не претендовал на трон! Тебя ведь УЖЕ пытаются убить! Что, если это связано с твоим происхождением? Кто-то мог увидеть твою татуировку и…

— Это было первое, о чем я подумал. Но нет, это невозможно. Никто ничего не знает. Даже если кто и видел мое клеймо, то не догадался бы, откуда оно, ведь об этом не трубят направо и налево.

— А Лейла? — Бьянка болезненно поморщилась, произнося ненавистное имя.

— Ей я ничего не рассказывал. Ни ей, ни кому-либо еще.

— Прошу тебя, будь осторожен. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случиться, — прошептала она, умоляюще глядя в любимые глаза.

— Обещаю, — Амрен крепко сжал ее ладонь. — Ведь мне теперь есть, для кого жить.

Глава 32

Некоторое время назад…

Как-то раз Сальма отозвала Мию в сторонку.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, — без лишних предисловий потребовала она.

— Что? — удивилась Мия.

Та понизила голос.

— Подойди к Луизе и скажи, что госпожа Зухра велела ей прямо сейчас убраться в ее покоях.

Луизой звали блондинку, что заговорила с ними в тот день, когда они попали в гарем.

— Зачем тебе это? — Мия с подозрением уставилась на Сальму.

— Да так, ничего особого. Хочу устроить ей розыгрыш.

— Какой еще розыгрыш?

— Потом все узнаешь. Ты мне подруга или нет? Не задавай лишних вопросов. Ты же не хочешь меня обидеть?

Мия до дрожи боялась поссориться с Сальмой. Она так и не сошлась с остальными девушками за исключением Мари, но та была чересчур робкой, и ей самой требовалась поддержка.

— Ну ладно, — вздохнула она. — Сделаю.

— Спасибо, подруга, я этого не забуду.

Мия огляделась по сторонам. Кроме них троих в комнате больше никого не было — другие наложницы еще не вернулись с обеда. Луиза сидела на своем тюфяке, отделенном от остальных матрасов тонкой занавеской. Одернув штору, Мия обнаружила, что она перебирает какие-то баночки и флакончики.

— Луиза!

Та оторвалась от своего занятия.

— Чего тебе?

— Госпожа Зухра приказала, чтобы ты убралась в ее комнатах.

— Почему именно я? — блондинка недовольно закатила глаза.

— Откуда я знаю? Она забыла со мной посоветоваться.

Раздраженно цокнув языком, Луиза поднялась и вышла из комнаты.

— Отлично, — Сальма подошла к ее тюфяку. — А теперь покарауль у входа. Следи, чтобы меня никто не увидел.

— Не нравится мне все это, — проворчала Мия. — А что мне ей сказать, когда она поймет, что я ее обманула?

— Скажи, что неправильно поняла госпожу Зухру. Плохо знаешь язык, и все такое, — небрежно махнув рукой, Сальма склонилась над флакончиками Луизы.

* * *

Тем же вечером в комнате царил настоящий переполох. Пять девушек, накануне лично отобранные госпожой Зухрой, наряжались, красились и обвешивались украшениями, ведь сегодня им предстояло танцевать перед самим повелителем. Наложницы были готовы вывернуться наизнанку, лишь бы понравиться падишаху, ведь той, с которой он проведет ночь, выделят личные покои и щедро одарят золотом и драгоценностями. А если удастся забеременеть, да еще и мальчиком… Открывающиеся перспективы просто захватывали дух, и мечтательниц не страшил даже риск навлечь на себя гнев султанши.

Пять счастливиц носились по спальне с лихорадочно блестящими глазами, а остальные завистливо глядели на них, сидя на своих тюфяках. «Неудачницы» были, как обычно, одеты в домашние платья и синие накидки, однако на Сальме красовался наряд из летящего алого шелка, а изящно уложенные черные волосы и аккуратно подкрашенное лицо делали ее ничуть не хуже тех, кого позвали к падишаху.

— Где ты взяла это платье? — Мия благоговейно прикоснулась к гладкой переливающейся ткани. Как давно она сама уже не надевала красивую одежду!

— Сунула пару монет прачке, она и принесла мне что понарядней, — ухмыльнулась та.

— И чего это ты так вырядилась? — ехидно поинтересовалась одна из наложниц. — Тебя-то не пригласили к повелителю.

— Это мы еще посмотрим, — загадочно улыбнулась Сальма.

Не успела Мия удивиться ее словам, как спальню огласил пронзительный крик:

— О нет! Что со мной?!

Все взоры обратились к Луизе. Она стояла у зеркала, в ужасе глядя на свое отражение: ее лицо и шею покрывали ярко-красные пятна.

— О, нет! Что это такое? — в отчаянии стенала она, тщетно пытаясь оттереть уродливые следы. Это была катастрофа, ведь сегодня она должна танцевать перед падишахом!

— Что тут за крики? — в комнату зашел Вакиль — один из евнухов, присматривающих за гаремом. — Девушки, вы готовы? Повелитель ждать не будет. Живо собирайтесь, нам нужно идти!

Четыре красавицы в разноцветных одеяниях выступили вперед, а Луиза стыдливо стояла позади, судорожно прикрывая вырез платья.

— Что это с тобой? — евнух подошел поближе и тут же отшатнулся. — О, Бурхан всемогущий, ты что, больна? Тебе же сегодня выступать перед султаном!

— Я не знаю, что это! Клянусь, этого не было! Пятна появились внезапно, — чуть не плача, залепетала Луиза.

— А вдруг это заразно? Отправляйся в лазарет! Живо! — приказал Вакиль.

— Нет, прошу вас!

— Бегом, я сказал! Еще не хватало, чтобы ты заразила повелителя, Упаси Бурхан!

Обливаясь слезами, Луиза ушла.

— Что же делать, — пробормотал евнух. — Как же быть? Султан спросит, почему пришло только четыре девушки, и что я ему скажу?

Он растерянно озирался по сторонам, и тут его взгляд упал на Сальму.

— Эй, ты! — позвал он ее. — Танцевать умеешь? Сможешь сегодня выступить перед падишахом?

Карие глаза сверкнули неподдельным триумфом.

— Конечно, — плавно покачивая бедрами, она выступила вперед.

— Вот и хорошо. А теперь — пошевеливайтесь, живо! Мы опаздываем.

* * *

Этой ночью Сальма не вернулась в комнату.

— Ее повели в баню, — с кислым лицом пояснила одна из выступавших перед султаном девушек. — Падишах одарил эту наглую выскочку шелковым платком.

— Шелковым платком? — удивленно моргнула Мия.

— Это значит, что он пожелал провести с ней ночь, — уточнила вторая танцовщица. — Вы бы видели, как эта бесстыжая девка извивалась перед ним.

— Тварь! — зарыдала Луиза. — Это она все подстроила!

— А под конец эта потаскуха оголила свои сиськи, — голос первой девушки кипел от возмущения. — При всех! Можете такое представить?

— Зато ей удалось добиться своего, — подытожила вторая.

Когда довольная и счастливая Сальма утром появилась в комнате, остальные невольницы тут же налетели на нее с расспросами.

— Ну что? Ну как? Что вы делали? Каков он в постели? — Мия чуть не оглохла от возбужденного галдежа.

— Девочки, я побывала в раю, — загадочно улыбнулась Сальма.

— Гадина! Это ты все подстроила! На твоем месте должна была быть я! — закричала Луиза из своего угла.

— Не понимаю, о чем ты, — надменно бросила та. — Ладно, некогда мне тут с вами болтать, нужно собираться — меня переводят на этаж фавориток.

* * *

Сальма действительно переехала в верхний гарем, но часто спускалась поболтать с Мией и Мари, или приглашала их в свою небольшую, но очень уютную комнату.

— Везет тебе, — сказала Мия, развалившись на мягком диване. — Ты живешь одна. Не представляешь, как мне надоела эта толпа.

Она отхлебнула кофе из крохотной чашечки, завистливо оглядываясь по сторонам. Узорчатые стены, изящные полочки, мягкая постель под балдахином — всяко лучше, чем жесткий матрас в спальне, битком набитой людьми.

— Мне тоже надоело, — поддакнула Мари. — Вечно галдят, никакого покоя.

— Похоже, с султаном действительно стоило провести ночь хотя бы ради отдельной комнаты, — усмехнулась Мия.

— Погодите, это только начало, — горделиво улыбнулась Сальма.

— Что ты имеешь в виду? — Мия отставила чашку.

— У нас с повелителем будет еще тысяча ночей.

— Но ведь госпожа Зухра никому не позволяет провести с султаном больше одной ночи, — недоверчиво заметила Мари.

— Это правило придумано для тупых овец, — Сальма надменно взмахнула ресницами. — Но я не такая.

— Что ты хочешь этим сказать?

Та лениво откинулась на подушки.

— Повелитель подарил мне кучу денег, — снисходительно пояснила она, — а я, в отличие от здешних куриц, потратила их не на пустые побрякушки.

— А на что?

— Я подкупила евнухов, чтобы они водили к султану меня, а не других девок. У нас с падишахом было уже три ночи, — Сальма игриво шевельнула бровями.

Глаза Мии полезли на лоб от удивления.

— Ну ты и хитрюга!

— А что, если об этом пронюхает Зухра? — с опаской спросила Мари.

— Не пронюхает, — отмахнулась Сальма. — Да и кто она такая? Ее время прошло. Пускай уступает дорогу молодым и красивым.

— Ой, не знаю. Что-то боязно мне за тебя, — поежилась Мари.

— И мне, — поддакнула Мия. — Будь осторожней.

— Не переживайте, — усмехнулась та. — Скоро я стану здесь самой главной. А будете со мной дружить — и у вас все будет хорошо.

* * *

В столовой было многолюдно. Девушки маленькими группками сидели на коврах вокруг низких столиков. Сальма, Мия и Мари, как обычно, завтракали все вместе. Мия с легкой завистью поглядывала на удачливую подругу. Нежно-кремовый шелк платья мягко струился по округлым плечам, высокую прическу украшала изящная диадема, а руки сверкали золотом и драгоценными камнями. А у Мии по-прежнему не было ничего, кроме двух сменных платьев и синей шерстяной накидки.

— Вчера ночью ты опять была у султана? — полюбопытствовала Мари.

— Вчера не получилось, — вздохнула Сальма. — У него была его старуха Зухра. Вот уж не понимаю, как он может спать с ней после меня.

— Да уж, — хмыкнула Мия и принялась за плов.

Сальма последовала ее примеру, но не успела проглотить и двух ложек, как резко вскочила из-за стола, и, зажав руками рот, выбежала за дверь. Разговоры моментально стихли, присутствующие проводили ее недоуменными взглядами.

Через несколько минут Сальма вернулась — бледная, почти зеленая, с расплывшейся помадой на губах.

— Что это с тобой? — с подозрением прищурился Вакиль.

— Ничего, — буркнула та. — Съела что-то не то.

— После завтрака пойдешь со мной в лазарет. Пусть лекарша тебя осмотрит.

— Со мной уже все в порядке.

— Не смей со мной пререкаться! Как я сказал, так и будет.

* * *

— Я беременна! — глаза Сальмы сверкали как два бриллианта. — Бурхан услышал мои молитвы! Я рожу повелителю наследника. Что я вам говорила! Я стану госпожой!

— А если родится девочка? — поинтересовалась Мари.

Сальма недовольно зыркнула на нее.

— Не болтай чепухи! Будет мальчик, я точно знаю.

Мия смотрела на подругу со смесью зависти и восхищения. Как она ловко все провернула! Простолюдинка, дочь погонщика верблюдов, а ишь ты — добилась своего! А ведь не сказать, что Сальма выдающаяся красавица. Да, она очень яркая, но если присмотреться — то и нос у нее крупноват, и задница толстовата, и руки не особо изящные.

Ее размышления прервал стук открывающейся двери. В комнату заглянул Вакиль.

— Сальма, пойдем со мной.

— Куда? — лениво поинтересовалась та.

— Не задавай лишних вопросов. Повелитель хочет тебя видеть. Идем, я сказал! — его блестящие глаза остановились на Мие и Мари. — А вы что тут забыли? Разве вы фаворитки? Вам не положено здесь находиться. Живо, идите к себе, и чтобы я вас больше тут не видел!

— Ладно, потом поговорим, — улыбнулась Сальма и вышла вслед за Вакилем.

Мия и Мари неохотно поднялись с удобного дивана. Возвращаться в переполненную спальню совершенно не хотелось, но делать ничего не оставалось. Они вышли в галерею. Впереди гулко раздавались шаги Сальмы и евнуха.

— А давай проследим за ними, — неожиданно для самой себя предложила Мия.

— Зачем? — удивилась Мари.

— Узнаем, где находятся покои повелителя.

— А вдруг нас поймают!

— Скажем, что заблудились.

— Ну ладно.

В извилистых коридорах и впрямь немудрено было заблудиться. Мия почти пожалела о своей затее. Они шли уже несколько минут, и она не была уверена, что сможет найти дорогу назад. Отчаянно напрягая слух, Мия пыталась разобрать удаляющиеся шаги сквозь монотонное потрескивание факелов.

Внезапно все стихло. Подруги остановились и прислушались.

— Куда ты меня ведешь? — послышался голос Сальмы. — Кто это такие?

Вакиль что-то сердито ответил, затем раздался короткий женский вскрик, звуки какой-то возни и сдавленное мычание… Через несколько секунд повисла зловещая тишина.

Мия в ужасе посмотрели на Мари, ощущая безумный стук своего сердца.

— Что это было? — еле слышно прошептала та.

— Не знаю, — пискнула Мия.

— Нам лучше уйти.

— Ты права.

Но не успели они развернуться, как впереди послышались тяжелые шаги.

— Прячемся, — одними губами бросила Мия, и девушки нырнули в темную нишу.

Через несколько секунд мимо них прошел евнух Вакиль, а за ним — двое стражников. Один из них нес на плече мешок, в котором явно угадывались контуры человеческого тела.

Глава 33

Бьянка сидела с книгой в саду и пыталась разобраться в хитросплетениях крючковатых букв. В алькантарском языке слова и алфавит, казалось, существовали отдельно друг от друга. В каждом правиле была целая куча исключений, и поэтому написание многих слов просто-напросто приходилось заучивать наизусть.

Раздались шаги, и перед скамейкой появился Назир. Ну вот, а день так хорошо начинался!

— Чего тебе? — Бьянка с раздражением захлопнула том.

— Надо поговорить, — мальчишка нерешительно переминался с ноги на ногу.

— Говори.

— Это ты наплел Амреновой бабе, что у него есть другая?

— Что? — Бьянка недоуменно уставилась на подростка. — Твое-то какое дело?

— Так ты или нет?

— Ну допустим, — она скрестила руки на груди. — И что с того?

— С чего ты это взял? — он вопросительно приподнял сросшиеся брови.

— Тебя это не касается.

Назир уселся рядом с ней на скамью и понизил голос:

— Слушай, Лейла щедро заплатит мне, если я узнаю, с кем встречается атаман. Если ты что-то знаешь, расскажи мне, а я с тобой поделюсь. По рукам?

Вот же стерва, никак не угомонится! И этот — тоже хорош! Бьянка смерила подростка уничижительным взглядом.

— Так что же, ты готов за гроши продать своего атамана?

— Почему сразу за гроши? — обиделся Назир. — У этой Лейлы богатый муженек, из нее можно вытрясти целую кучу денег.

Бьянка чуть не взорвалась от негодования.

— Да какая разница, сколько денег! — гневно воскликнула она. — Ты не понимаешь, что это предательство? А может, ты и есть та крыса, которая сливает наши планы врагам?

Назир испуганно вскинул руки.

— Нет, что ты! Планы — это одно, а шашни атамана — совсем другое.

— Да ну? — прищурилась Бьянка. — А давай-ка спросим у него самого?

— Не вздумай! Этого разговора не было, понятно?

— Ну да, конечно, — презрительно бросила она. — Теперь Амрен все о тебе узнает. Прощайся с жизнью!

— И что, ты побежишь ему докладывать? — сплюнул Назир. — А с чего это ты вдруг записался в любимчики? Жрешь и дрыхнешь целыми днями. Когда ты в последний раз ходил с нами на задание?

— Не твое собачье дело. Давай, топай отсюда.

Назир поднялся со скамьи и собрался было уйти, но снова повернулся к Бьянке.

— Тут это… Есть еще кое-что.

— Что?

— Ну… — он замялся, — эта Лейла мне нравится. Видал, какие у нее дойки? Хочу к ней подкатить.

— Ты?! — от смеха Бьянка чуть не свалилась под лавку.

— А что такого? — оскорбился Назир. — Чем я хуже атамана?

— Ну как сказать… — она окинула глумливым взглядом его нелепую долговязую фигуру.

Подросток подбоченился.

— А почему бы и нет? Он ее бросил, а я утешу.

Бьянка на миг задумалась. А что, это мысль! Если натравить Назира на Лейлу, может хоть тогда эта стерва забудет сюда дорогу?

— Дерзай! — сказала она. — Не тушуйся! Порази ее своим мужским обаянием!

— Думаешь, получится? — с надеждой поднял глаза Назир.

— Конечно! Если она здесь появится — хватай ее за задницу, бабы такое любят.

— Прямо так и хватать?

И тут Бьянку понесло.

— Разумеется! Женщины любят напористых. Это они с виду такие неприступные, а на деле так и мечтают, чтобы какой-нибудь брутальный самец зажал их в укромном уголке. Все они хотят, чтобы их отымел такой красавчик, как ты. Засыпь ее комплиментами, потискай как следует — и она твоя. Если даже будет говорить «нет», это означает «да». Пускай ломается — а ты настаивай! Будь мужиком!

Назира, похоже, не особо воодушевили ее слова.

— Что-то мне как-то боязно, — нерешительно промямлил он.

Бьянка ткнула его в плечо.

— Да ты не бойся! Я сто раз так делал. Покажи ей, какой ты властный и дерзкий!

— Что-то ты сам не особо похож на властного и дерзкого, — с сомнением покачал головой Назир.

— Да это я с виду такой неказистый, а на самом деле бабы штабелями передо мной укладываются. Знаешь, сколько я девок в Хейдероне перепортил? И у тебя получится.

— Хм… ну ладно. Я попробую.

— Удачи! Я в тебя верю.

* * *

Вечером Бьянка запаслась стаканом фисташек и с удобством разместилась на крыше, приготовившись наслаждаться спектаклем. Лейла назначила Назиру встречу в переулке возле убежища, чтобы выведать у него информацию о таинственной пассии атамана.

Вот появился Назир. Весь расфуфыренный, в новом тюрбане и нарядной одежде. Судя по тому, что кафтан болтался на его тощей фигуре как мешок на палке, он явно стащил его у кого-то другого. Мальчишка встал у глухой стены, полагая, что здесь его не заметят, но даже в надвигающихся сумерках был виден как на ладони.

На дальнем конце улицы показался закутанный в паранджу силуэт. Лейла. Явилась, не запылилась. Бьянка подалась вперед, чтобы ничего не пропустить из их разговора.

— Удалось что-нибудь узнать? — вместо приветствия бросила мегера, едва приблизившись к Назиру.

Тот подошел к ней и приобнял за плечо.

— Давай отойдем подальше, — вкрадчиво произнес он.

Дернувшись, Лейла скинула его руку.

— Держи свои лапы при себе, — высокомерно бросила она. — Выкладывай, что там у тебя.

Однако Назир не собирался отступать.

— Не торопись, красотка, может сперва позабавимся?

В полумраке не было видно его лица, но Бьянка живо представила, как он кокетливо заиграл своей монобровью, и чуть не подавилась фисташкой, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.

— Чего? — в полном недоумении протянула стерва. — Ты обкурился, что ли?

— Твоя неземная красота пьянит подобно гашишу, — голос Назира звучал пафосно и возвышенно. — Ты прекрасна, как… как… верблюд.

Бьянке пришлось зажать себе рот, чтобы хохот не выдал ее присутствие, но Лейле, похоже, было совсем не смешно.

— Что ты сказал? — злобно завопила она.

— Ну… эээ… Я имел в виду, что у тебя такие же глаза… Ты видела, какие у верблюдов красивые глаза? А твои сись… груди похожи на два горба… Я не имел в виду, что они такие же волосатые… я просто подумал: если побрить верблюду горбы, то они станут похожи на сиськи.

Резкий звук пощечины прервал его излияния. Бьянка на крыше забилась в истерике, а в переулке завязалась нешуточная возня. Назир, вдохновленный ее наставлениями, властно и дерзко хватал Лейлу за выпирающие части тела. Та визжала и ругалась, отчаянно отбиваясь от похотливого подростка. И поделом гадине! Нечего сюда таскаться!

Вдруг послышался стук копыт. Бьянка насторожилась. Кого еще принесло?

— Эй! Что происходит? Оставь женщину в покое! — раздался голос Амрена.

Проклятье! Кажется, сейчас все пойдет по незапланированному сценарию.

— Амрен, спаси меня! — истерично завопила мегера, бросаясь к нему.

Он натянул поводья.

— Лейла? Что ты здесь делаешь? Назир? Какого хрена тут происходит?

— Он пытался меня изнасиловать, — всхлипнула стерва.

Бьянка возмутилась. Вот же змея, хочет надавить на жалость!

— Наглая ложь! — завопил подросток. — Ничего такого не было.

— Еще раз спрашиваю по-хорошему: что вы оба тут делаете?

— Я так соскучилась! — запричитала Лейла. — Я пришла, чтобы увидеть тебя.

Бьянка похолодела. А вдруг она уговорит его вернуться к ней!

— Увидела? До свиданья! — сухо бросил Амрен.

Лейла вцепилась в его запястье.

— Пожалуйста, не прогоняй меня! Пойдем ко мне, мужа как раз сегодня нет дома.

Бьянка чуть не свалилась с крыши от такой наглости. Неужели он согласится?

Амрен отдернул руку.

— Нет.

Бьянка облегченно вздохнула, но соперница никак не успокаивалась.

— Хотя бы проводи меня! Уже темно, мне страшно возвращаться одной.

— Вот пускай Назир тебя и проводит.

— Нет, только не он! — взмолилась Лейла. — Он же меня изнасилует.

Амрен повернулся к подростку.

— Проводи госпожу домой, — велел он. — Хоть пальцем тронешь — убью! Понял?

— Угу, — буркнул тот.

— Прощай, Лейла, и чтобы я тебя больше здесь не видел.

— Но Амрен… Постой, не уходи!

Но тот уже развернул коня, направляясь к воротам.

* * *

Яркое утреннее солнце разбудило Бьянку, постепенно выдергивая ее из сладкого забытья. Она лежала на спине, утопая в куче подушек, рука покоилась на чем-то твердом и продолговатом, а все тело приятно обдувал легкий ветерок…

Ветерок? Какой еще ветерок? Бьянка окончательно проснулась и обнаружила, что ночная рубаха задралась до подбородка, оставляя ее практически голой. Повернувшись, она натолкнулась на ошарашенный взгляд Амрена, а опустив глаза, увидела, что пальцы сжимают его возбужденный член через тонкую ткань шаровар.

О господи! Щеки вспыхнули от стыда. Бьянка резко одернула руку, хватаясь за рубаху, чтобы опустить ее, но Амрен повернулся набок и накрыл ее ладонь своей.

— Подожди, — хриплым ото сна голосом попросил он.

Сердце испуганно затрепетало. Спать с ним в одной постели оказалось плохой идеей. Сейчас он ее…

— Не бойся, я не трону тебя, — сказал Амрен. — Ты такая красивая.

— Нет, — пробормотала она, пытаясь опустить сорочку.

Он мягко сжал ее ладонь.

— Ты как пьянящее вино. Ты сводишь меня с ума.

— Не надо, — взмолилась Бьянка. — Я ненавижу свое тело после того как…

— Тсс, — Амрен прижал палец к ее губам. — Ты прекрасна.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Позволь, я покажу тебе, — он поднялся, усаживаясь рядом с ней на колени.

— Что ты имеешь в виду? — Бьянка недоуменно посмотрела на него.

— Просто закрой глаза и расслабься.

Его огромные зрачки блестели, как черные виноградины, а взгляд обволакивал теплым бархатом, заманивая в бездонную глубину.

Все еще напряженная, Бьянка сомкнула веки.

Амрен взял ее руки, судорожно цепляющиеся за края рубахи.

— Ты мне доверяешь?

— Да, — Бьянка разжала хватку.

Он опустил ее ладони ей под грудь, и медленно повел их вниз.

— Попробуй, какая у тебя нежная кожа.

Бьянка попыталась расслабиться, позволив Амрену управлять ее руками. Кончики пальцев ощутили прохладную атласную гладкость, а их невесомые прикосновения жарким трепетом отозвались во всем теле. Внутри разлилась приятная истома, словно Бьянка погрузилась в ванну с горячей водой.

— Ты такая стройная! — в голосе Амрена послышалось неподдельное восхищение.

Ладони скользнули по изгибу талии, пробежались по округлым бедрам, погладили плоский живот. Под шелковистой кожей Бьянка чувствовала стальную твердость крепких мышц. Амрен прав, ее тело действительно прекрасно — сильное, гибкое, ловкое, и что бы ни случилось на корабле — оно принадлежит только ей.

— Ты просто неотразима! — горячее дыхание коснулось ее шеи.

Амрен неспешно повел ее руки наверх.

— Попробуй, как они восхитительны!

Ладони удобно легли на небольшую грудь. Бьянка на миг смутилась от того, что Амрен на нее смотрит, но когда, открыв глаза, увидела, как упоенно он любуется ею, все сомнения улетучились. Она погладила упругие холмики, легонько стиснула их. Такие тугие и соблазнительные! Дыхание стало тяжелым, внизу живота зародилась горячая волна. Ньорун, как же приятно!

— Сожми соски, — шепнул ей Амрен.

Пальцы обхватили набухшие соски, слегка оттягивая их. Тело пронзило острым мучительно-сладким удовольствием.

— О-о-о, — тихо застонала она, между ног все запылало.

Голова запрокинулась. Влажные губы Амрена коснулись ее шеи.

— Люби себя, моя девочка! Ты бесподобна! — выдохнул он, покрывая кожу невесомыми поцелуями.

Бедра невольно раздвинулись, повинуясь нарастающему желанию. Амрен взял ее руку и повел вниз, туда, где все полыхало от возбуждения.

— Поласкай себя. Ты ведь раньше делала это?

— Да… Нет… Пыталась, но у меня не получалось… — пробормотала она.

— Насладись собой. Почувствуй, как ты прекрасна.

Он медленно провел ее пальцем по упругой влажной плоти. Сладкое тепло разлилось в животе. С губ сорвался протяжный стон, и Бьянка принялась ласкать себя, задыхаясь от наслаждения. Пальцы то легонько скользили снаружи, то погружались внутрь, тело похотливо извивалось, а бедра жадно подавались навстречу ритмичным движениям ладони.

Вторая рука сжимала твердый сосок, покручивая его между пальцами. Сходя с ума от удовольствия, Бьянка ласкала себя все интенсивнее, скольжение становилось быстрее. Хоть глаза и были закрыты, она знала, что Амрен неотрывно смотрит на нее в этот момент. Это еще больше распаляло ее, заставляя широко раздвигать ноги, бесстыдно открываясь перед ним.

— Давай, любимая! Кончай! — раздался над ухом его жаркий шепот.

Яркая вспышка блаженства пронзила низ живота. Сладостная судорога выгнула тело, из груди вырвался короткий всхлип. На несколько восхитительных секунд весь мир утонул в океане пульсирующего наслаждения.

Прислонившись головой к ее лбу, Амрен ловил ее прерывистое дыхание. Все еще содрогаясь в волнах оргазма, Бьянка почувствовала, как прохладные губы коснулись ее рта. Она с жаром и благодарностью ответила на поцелуй. По щекам потекли слезы: никогда в жизни ей еще не было так хорошо.

Она обняла Амрена за шею, крепко прижимая его к себе. Голова кружилась, грудь распирало от бесконечного счастья. Бьянка открыла глаза. Его лицо было совсем рядом. Она до безумия любила его, на свете не было никого прекраснее, чем он.

— Это было потрясающе, — восторженно выдохнула она и вновь поцеловала Амрена.

— Это ты потрясающая, — сказал он, когда их губы наконец оторвались друг от друга.

Бьянка ощущала, как сильно бьется его сердце. Он тесно прижимался к ней, и она заметила, что он возбужден до предела.

— Я должна тебя отблагодарить… — ее рука скользнула вниз.

— Ничего ты не должна, — он мягко отвел ее ладонь.

— Но мне было так хорошо с тобой.

— Ты все сделала сама. Я тут не при чем.

— Но как же ты…

— Как-нибудь обойдусь.

Он еще раз поцеловал ее и ушел в ванную комнату.

Глава 34

Амрен вернулся домой, когда солнце еще не скрылось за горизонтом. Бьянка встрепенулась, услышав за дверью его шаги. Отложив книгу, она в радостном предвкушении поднялась с дивана. Он вошел, и она порывисто бросилась к нему на шею.

— Я соскучилась, — она жадно вдохнула пьянящий запах его тела.

— Я тоже, — он прильнул горячими губами к ее рту.

Бьянка могла бы целую вечность наслаждаться сладким поцелуем, но настало время возвращаться в реальность. Отстранившись от возлюбленного, она лукаво заглянула в его лицо.

— Ты так загадочно улыбаешься, Бьянка, — в угольно-черных глазах заплясали золотые искорки. — Словно маленький ифрит.

— Ифрит? — не поняла она.

— Чертенок.

Бьянка хмыкнула.

— У меня для тебя подарок, — сказала она.

— Что за подарок?

— Одну секунду.

Метнувшись в свою комнату, она принесла оттуда темно-зеленую тунику, которую вышила для него.

— Что это? — удивился Амрен.

— Раздевайся.

Густые брови недоуменно взметнулись на лоб.

— Э-э-э, что?

— Я имею в виду, до пояса, — смутившись, уточнила Бьянка.

Он вздохнул с наигранным облегчением.

— Так бы сразу и сказала.

Амрен стянул рубаху через голову. С ее губ невольно сорвался вздох. Как гармонично он сложен! Широкие плечи, литые мускулы… а эти сильные руки с проступающими венами и ажурной вязью татуировок… Вот бы сейчас прижаться к нему всем телом, зарыться пальцами в волосы на груди, обвести языком маленькие темные соски…

О, Ньорун, что за мысли! Нельзя будить спящего зверя. Хватит уже бесконечно испытывать его терпение! В то утро он и так еле сдержался… так поспешно убежал в ванную комнату… Бьянка вспыхнула от непристойных воспоминаний, а внизу живота проскочила горячая искра. Господи, как же она бесстыдно перед ним извивалась! Такой разврат, но… такое блаженство.

«Может быть, у нас уже все получится? — мелькнула в голове незваная мысль. — Я так хочу его… Или все-таки еще рано? Вдруг я снова вспомню тот кошмар и опять все испорчу? Нет, надо еще немного подождать».

Она протянула Амрену тунику. Он взял ее, развернул, приложил к себе.

— Спасибо, — в его голосе послышалось удивление.

Он надел рубаху, та пришлась ему впору. Ярко вышитый ворот великолепно подчеркивал смуглую шею, а темно-зеленый хлопок мягко облегал широкую грудь. Амрен подошел к зеркалу.

— Спасибо, очень красиво, — он притянул Бьянку к себе и поцеловал. — Это так неожиданно.

— Почему неожиданно? Ты же надарил мне столько всякой всячины.

— Но ты ведь женщина.

— И что? Разве женщина не может сделать мужчине подарок?

— Может, но обычно для этого нужен какой-то повод.

— Я люблю тебя, разве это не повод?

— Повод, — согласился он и чмокнул ее в висок. — Но у нас считается, что это мужчины выражают свою любовь подарками.

На секунду повисло молчание.

— Ты любил Лейлу? — внезапно вырвалось у Бьянки.

Амрен обескуражено посмотрел на нее в зеркало.

— Зачем ты спрашиваешь об этом?

Она смутилась.

— Не знаю… мне интересно. Ты ведь дарил ей столько подарков…

Амрен повернулся к ней. Его ладони легли на ее плечи, а прямой взгляд пронзил до самого нутра.

— Все это не имеет значения, — сказал он. — Так, как с тобой, у меня никогда не было.

— Как «так»? — с трепетом уточнила она.

— Так. По-настоящему.

Горло перехватило невесть откуда взявшимися слезами. Бьянка прижалась к Амрену и уткнулась носом в его плечо. Он ласково погладил ее по спине.

— Спасибо за подарок, Бьянка. Я люблю тебя.

— И я тебя.

— У меня для тебя тоже кое-что есть, — Амрен мягко отстранился от нее. — Не совсем подарок…

— Да? А что?

Он достал из кармана узорчатую стеклянную баночку с блестящей латунной крышкой.

— Что это? — Бьянка с любопытством уставилась на нее.

— Мазь для заживления шрамов. Мне ее сделал один очень хороший аптекарь. В ней редкие ингредиенты: мумие, мирра, алоэ. Он обещал, что шрам станет намного тоньше.

Бьянка слегка опешила.

— Спасибо, но… что, если не поможет? Что, если я останусь такой навсегда?

Амрен ласково взял ее за подбородок, его губы нежно коснулись ее рта.

— Я все равно буду любить тебя. Сияние твоих глаз затмевает для меня весь мир. Я и так не замечаю твоего шрама, просто вижу, как ты страдаешь, и это разрывает мне сердце.

На ее глазах выступили слезы. Амрен заметил это.

— Я обидел тебя? Прости.

— Нет, ты не обидел меня. Просто… я не заслуживаю такой любви.

— Что за глупости? — он провел большим пальцем по ее щеке, вытирая скатившуюся слезинку. — Поцелуй меня и пойдем ужинать!

* * *

Солнце упорно пробивалось сквозь веки, но открывать глаза было лень. Бьянка опять ночевала в постели Амрена. Он ушел на рассвете, а ей хотелось еще немного понежиться. Она то почти пробуждалась, то снова проваливалась в неглубокий утренний сон, в полудреме обнимая одеяло, хранящее чуть уловимый запах возлюбленного. Зной еще не успел опуститься на землю. Свежий ветерок врывался сквозь распахнутое окно, приятно обдувая босые ноги, а шелковая ночная рубашка ласкала тело нежной прохладой.

Внезапно что-то большое и мягкое опустилось на лицо, перекрывая доступ воздуха. Бьянка моментально проснулась, сердце лихорадочно заколотилось. Ладони нащупали края подушки, Бьянка попыталась оторвать ее от себя, но не сумела: кто-то, навалившись сверху, не давал ей освободиться.

Она принялась извиваться, бить руками и ногами, яростно сражаясь за свою жизнь, но тщетно. Плотная ткань все сильнее прижималась к лицу. Легкие загорелись адским пламенем, желание вдохнуть стало невыносимым.

Почти теряя сознание, Бьянка собрала остатки сил и отчаянным рывком сбросила с себя подушку. Она жадно втянула воздух ртом, и резко выпрямилась, отталкивая от себя нападавшего.

— Ты?! — хором воскликнули они с Лейлой, с изумлением узнавая друг друга.

Лицо соперницы исказилось гримасой ненависти.

— Так ты — девка?! — потрясенно завопила она. — Ах ты потаскуха!

— Сама ты шлюха! — заорала Бьянка в ответ. — Пошла вон отсюда!

Лейла опять попыталась набросить подушку ей на лицо, но Бьянка уже была начеку и грубо отпихнула разъяренную мегеру. Та схватила ее за распущенные волосы и стащила с кровати на пол.

Кожу головы пронзило жгучей болью, из глаз брызнули слезы. Бьянка перевернулась на спину, вцепилась Лейле в лодыжку, и резко задрав ноги, ударила ее в склонившееся лицо. От неожиданности та отшатнулась, а ее ладонь разжалась, выпуская волосы из кулака.

Бьянка вскочила на ноги. Она увидела, как в руке соперницы сверкнул кинжал, и быстро перекатилась через постель, в последний миг избежав кривого лезвия, которое яростно вонзилось подушку.

— Я убью тебя, тварь! Амрен мой! — Лейла принялась гоняться за Бьянкой по комнате, беспорядочно размахивая оружием.

Та металась по спальне, стараясь держаться так, чтобы между ней и озверевшей бабой находился какой-нибудь предмет. Она отчаянно искала чем бы защититься, но как назло на глаза не попадалось ничего подходящего. В конце концов сопернице удалось загнать ее в угол.

— Ну все, сука, — угрожающе оскалилась Лейла, — прощайся с жизнью.

Она медленно приближалась, водя кинжалом из стороны в сторону в вытянутой руке. Шаг. Еще один. Безумная улыбка, лихорадочно сверкающие глаза…

Сейчас!

Бьянка резко взмахнула ногой, ударив Лейлу по кисти. Та вскрикнула от неожиданности, кинжал выпал из ладони. Следом в челюсть сопернице прилетел кулак, отправляя ее на пол. Навалившись сверху, Бьянка схватила ее запястья и заломила ей руки за спину.

— Не трогай меня, уродина! — злобно зашипела Лейла. — Не прикасайся ко мне!

— Кто посмел тебя впустить? — поинтересовалась Бьянка, связывая ей руки ее же поясом.

— Я все равно тебя прикончу! — не унималась та. — Ты сдохнешь в муках! Амрен будет моим!

— У тебя же есть муж. Давай пригласим его сюда, пускай полюбуется на свою ненаглядную женушку.

— Ты не посмеешь! Он сровняет с землей ваше логово!

— После того, как выпотрошит тебя.

Быстро нацепив мужскую одежду и намотав на голову тюрбан, Бьянка схватила Лейлу под локоть и потащила ее к выходу.

На страже у ворот стояли Калед и Назир.

— Разве Амрен не запретил вам пускать эту дамочку внутрь? — возмущенно спросила Бьянка. — Кто позволил ей войти?

— Что? — вытаращился Назир. — С каких это пор ты здесь командуешь?

— Потому что это Амренова подстилка, — злобно бросила Лейла.

— Заткнись! — Бьянка резко двинула ей кулаком под ребра.

— Амренова подстилка? — с любопытством переспросил Калед.

— Да. Спросите у своего атамана, что это ничтожество делало в его постели.

Назир с Каледом переглянулись.

Бьянка пнула Лейлу под зад. Та вылетела за ворота, и шлепнулась на колени прямиком в дорожную пыль.

— Тебе пора уходить. Супруг заждался, — бросила она ей вслед.

— Я отомщу! Вы все у меня поплатитесь, — зашипела мегера, спешно удаляясь от негостеприимного убежища. — Бурхан покарает вас за мои страдания!

* * *

Когда Бьянка спустилась к завтраку, голоса резко утихли, и взоры всех присутствующих, как один, устремились к ней. Ей стало не по себе. Подойдя к свободному столику, она опустилась на ковер. Сидящий рядом Омар резко отодвинулся от нее. Какого черта? Ладно, плевать. Она голодна как волк, а рис с шафраном пахнет так одуряюще, что она умрет, если сейчас же не поест.

Бьянка приступила к трапезе, стараясь ни на кого не обращать внимания, но все-таки в душе заворочалось неприятное беспокойство.

— Так что ты делал в постели атамана? — вдруг раздался над ухом противный голос Назира, и Бьянка замерла, не успев донести вилку до рта.

— Что? — она подняла голову.

Гнусно ухмыляясь, мальчишка навис над ее столом. Бьянка обвела глазами помещение и увидела, что взгляды остальных наемников прикованы к ней. Проклятье! Что им всем от нее нужно?

— Сдается нам, ты Амрену в любимчики затесался, — продолжил Назир. — Калед говорит, что видел, как ты частенько наведываешься в его покои.

— И что с того? — огрызнулась она.

Подросток оскалил острые зубы.

— Расскажи-ка нам, чем вы там занимаетесь!

Глава 35

Бьянка похолодела. «Мечи» неотрывно смотрели на нее, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. Что делать? Признаться, что она женщина? Но какова будет их реакция? Вдруг они взбеленятся из-за того, что она так долго их обманывала? Вдруг захотят ее изнасиловать?

Или не признаваться, и выставить Амрена мужеложцем?

— Спокойно, Назир, — вкрадчиво произнес Джамиль. — Не нужно бросаться голословными обвинениями. Пускай наш юный друг сам все расскажет. Наверняка они не делают ничего дурного, правда ведь, Бен?

Бьянка недоуменно повернулась к нему. Он за нее заступается? Выжидающий взгляд темных глаз, кривая ухмылка в козлиную бородку… Нет, не похоже.

— Мы не делаем ничего такого, — попыталась оправдаться она.

Джамиль насмешливо выгнул бровь.

— Вот видите, — обратился он к соратникам. — Я ведь говорил. А то, что Амрен бросил свою любовницу, а Бен все ночи напролет проводит в его комнате — это простое совпадение. Они всего лишь, скажем… играют в шахматы. Так ведь, Бен?

Вот мразь! Самое смешное, что он прав — они с Амреном действительно играют в шахматы, читают книги, разговаривают обо всем на свете. Но разве бандиты в это поверят? Придется признаваться.

Она набрала в грудь побольше воздуха…

— Что здесь происходит? — раздался знакомый голос, и на пороге показался Амрен.

Прислонившись к дверному косяку, он скрестил руки на груди и обвел присутствующих внимательным взглядом. Назир весь скукожился и будто сделался ниже ростом, Джамиль однако не стушевался.

— Хорошо, что ты здесь, Амрен, мы с Беном как раз говорили на тему ваших с ним отношений.

— Что ты имеешь в виду? — поднял брови тот.

— Всем известно, что мужеложство — смертный грех, преступление против воли милосердного Бурхана, — больше обращаясь к наемникам, чем к атаману, сказал Джамиль.

— К чему ты клонишь? — недобро прищурился Амрен.

— К тому, что мы не можем подчиняться говномесу, — ответил тот.

В руке Амрена мигом оказался кинжал. Одним махом преодолев расстояние до заместителя, он обхватил его локтем за шею и приставил лезвие к его горлу.

— Повтори, что ты сказал! — прорычал он и слегка надавил. Струйка крови медленно поползла в распахнутый ворот рубахи.

Наемники застыли на своих местах, боясь пошелохнуться. Лишь Абдул начал неторопливо подниматься из-за стола.

— Послушай, атаман, если Джамиль клевещет — прирежь его как собаку, — пробасил он. — Но если он говорит правду…

У Бьянки не выдержали нервы.

— Все, хватит! — заявила она и стянула с головы тюрбан. — Я женщина!

Пышные волосы упали на плечи, и наемники ошарашено уставились на нее. Воцарилась мертвая тишина. Бьянка обвела взглядом столовую — кругом лишь отвисшие челюсти и вытаращенные глаза.

— Бурхан всемогущий! — наконец вырвалось у Омара.

— Берешь свои слова обратно, или мне вбить их в твою глотку? — поинтересовался Амрен, убирая кинжал от горла Джамиля.

— Прости, атаман, мы и вправду не знали, — растерянно пролепетал тот.

— Вот это женщина! — восхищенно протянул Абдул. — Любого из нас за пояс заткнет!

— Эй, Назир, — насмешливо хмыкнул Калед, — сколько раз тебя уделывала девчонка?

— Иди в жопу, — тявкнул тот и тут же схлопотал подзатыльник.

— Бьянка моя невеста, — Амрен притянул ее к себе. — Если кто хоть пальцем ее тронет, если хоть один волосок упадет с ее головы…

— Что ты, что ты, — залебезил Джамиль. — Женщина атамана — это святое.

— Понял, недоумок? — Бьянка глумливо показала Назиру язык.

Тот скорчил обиженную рожу и отвернулся.

* * *

Время давно перевалило за полночь, а Амрен все еще не вернулся домой. Бьянка лежала в постели и ждала его, то и дело проваливаясь в тяжелое забытье. Было очень жарко, простыня намокла от пота, и даже раскрытое окно не спасало от духоты.

Она рассказала Амрену о визите Лейлы, но умолчала о том, что та хотела ее убить. Пускай он пропесочит нерадивых стражников за то, что впустили ее без разрешения, но мало ли, как он отреагирует на покушение. Вдруг захочет отомстить и попадется в руки ее муженьку? Не стоит лишний раз подвергать его опасности.

Где же он? Почему так долго его нет? Бьянка никак не могла привыкнуть к его отсутствию, каждый раз страдая от ноющего беспокойства за его жизнь. В тревожных раздумьях она не заметила, как задремала. Сквозь неглубокий сон ей почудилось, будто стукнула дверь. Она распахнула глаза, сердце учащенно забилось.

— Эй, ты спишь? — послышался тихий голос Амрена.

Наконец-то вернулся! Живой и невредимый! Бьянка вскочила с постели. Амрен притянул ее к себе и торопливо поцеловал.

— Пойдем со мной, — сказал он.

— Куда?

— У меня для тебя кое-что есть.

Быстро одевшись, Бьянка отправилась следом за возлюбленным. Они спустились в подвал. Она была здесь всего один раз — когда Назир показывал ей оружейную. Тусклый свет факелов выхватывал из полумрака желтоватые каменные стены и несколько дверей с небольшими решетчатыми окошками. Амрен остановился у одной из них и отпер массивный замок.

Прежде чем войти, он обхватил Бьянку за плечи и заглянул ей в глаза.

— Ничего не бойся. Я с тобой.

Она удивленно посмотрела на него.

— О чем ты?

Амрен распахнул дверь, и Бьянка увидела человека, прикованного за руки к свисающим с перекладины цепям. В тот же миг она узнала массивную фигуру, всклокоченную бороду… Ноги подкосились, а подбородок задрожал так сильно, что зубы дробно застучали друг о друга.

Это был тот, кто снился ей в кошмарах. Тот, кто сломал ее жизнь.

Капитан Умберто.

Он поднял голову. Из-под косматых волос сверкнули безумные глаза. Бьянка почувствовала, что задыхается. Безотчетный страх окутал ее густым туманом, и ей дико захотелось убежать. Чудовище, терзавшее ее мысли на протяжении нескольких месяцев, предстало перед ней во плоти. Мутной волной нахлынули воспоминания — она вновь лежала на кровати обездвиженная, голая, беззащитная, а он снова резал и насиловал ее.

Не помня себя от ужаса, она развернулась и кинулась прочь, но тут же уткнулась в грудь Амрена. Он крепко обнял ее.

— Не бойся, любовь моя, я рядом. Он ничего тебе не сделает.

Его ладони ласково гладили ее по спине, а от тела исходило умиротворяющее тепло, разгоняя липкий морок страха. Бьянка прижалась к нему, вдохнула чуть уловимый запах меда и сандала, и ощутила, как тают сжимающие сердце ледяные тиски. Дрожь в ногах затихала, пульс замедлялся, кошмар отступал.

Когда она успокоилась, Амрен мягко отстранился и заглянул ей в лицо. В полумраке его глаза казались бесконечно глубокими.

— Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — спросил он.

Месть. Такое горькое сладкое слово. Она так долго мечтала об этом. Представляла, как выслеживает это животное, как вонзает кинжал в его жирное брюхо. Как он корчится, словно раздавленный слизень, как визжит, будто резаная свинья. Ярость и ненависть все эти месяцы едкой кислотой сжигала ее изнутри, острыми крючьями рвала душу на части, не позволяя обрести покой.

И вот он здесь. Связанный, беспомощный. Совсем как она тогда. Наконец она отомстит. За себя. За сестру. За всех тех девушек, что он похитил и искалечил по своей чудовищной прихоти. Эта тварь недостойна жить и дышать.

— Дай мне кинжал, — попросила Бьянка.

На лице капитана отразился животный страх.

— Кто вы такие? — залепетал он. — Что вам от меня нужно?

Поигрывая лезвием, Бьянка подошла к нему и пристально взглянула в его глаза.

— Узнаешь меня, мразь? — тихо спросила она.

Умберто вначале непонимающе уставился на нее, а через пару секунд его челюсть отвисла, а брови полезли на лоб. Он узнал ее. В воздухе явственно повеяло мочой.

— Обоссался, шакал, — со злостью бросил Амрен и повернулся к Бьянке. — Он твой. Делай с ним все, что хочешь. Пускай эта погань помучается как следует.

— Пожалуйста, пощадите меня, — униженно забормотал капитан, пытаясь отпрянуть от неуклонно приближающегося кинжала. — Я заплачу. У меня есть деньги. Я дам вам целую кучу денег, только не убивайте меня… А-а-а!!!

…Нечеловеческие вопли Умберто стихли лишь тогда, когда его собственный член перекрыл ему глотку…

* * *

На улице уже светало, когда Бьянка вновь поднялась на второй этаж. Ее била крупная дрожь, одежда насквозь пропиталась кровью, рот сводило от металлического привкуса на зубах. Ноги тряслись, и Амрену пришлось поддерживать ее за плечи, чтобы она не свалилась на пол. Она отомстила! Ублюдок мертв! Жаль только, что он слишком быстро потерял сознание, и большинство ножевых ударов пришлось уже на бездыханное тело. Он страдал от силы пару десятков минут, она же терзалась в агонии несколько месяцев. Но теперь все кончено. Чудовище горит в аду, и больше не имеет над ней власти.

Амрен завел ее в покои.

— Ложись, тебе надо поспать.

— Я вся в крови, — пробормотала она. — Мне нужно помыться.

— Идем, я помогу тебе.

Они вошли в ванную комнату. Бьянка стянула с себя липкую одежду и, опираясь на руку возлюбленного, залезла в ванну. Открыв воду, Амрен стал набирать ее в ковш и лить ей на плечи. Первые струи, стекающие с нее, были красными от крови, затем посветлели. Она устало закрыла глаза, позволив ему тереть себя мочалкой.

Бьянка чувствовала, как вместе с кровью насильника смывается грязь, в которой она жила все эти месяцы. Тело очищалось, и убегающие потоки воды уносили из памяти пережитый кошмар. Как будто все это время она смотрела на мир через мутное стекло, с которого сейчас стирали пыль, и сквозь него вновь проступали яркие краски погожего дня. Грудь наполнялась удивительным чувством свободы, а с плеч будто свалился тяжелый давящий камень. По щекам потекли слезы, а с ними из души постепенно уходила боль и ненависть к самой себе.

Амрен помог ей выйти из ванны и завернул в большое полотенце.

— Тебе нужно отдохнуть, — он, словно ребенка, подхватил ее на руки и отнес на кровать.

Бьянка без сил опустилась на мягкую перину, глаза тут же закрылись. Уже сквозь дремоту она почувствовала, как его руки разматывают влажное полотенце и накрывают ее легким одеялом.

— Спасибо, — пробормотала она и провалилась в глубокий сон.

* * *

Когда Бьянка проснулась, солнце уже скрылось за горизонтом, и сквозь распахнутое окно комнату заливал перламутровый свет вечернего неба. Она зевнула и лениво потянулась. Вставать совсем не хотелось. Ей показалось, будто что-то неуловимо изменилось то ли в окружающем мире, то ли в ней самой. Она вдохнула прохладный воздух, напоенный запахом морской соли, и вдруг поняла, что больше не ощущает себя грязной. Она простила себя, и ей стало так легко, будто лопнул сжимающий грудь кованый обруч, давая наконец свободу измученной душе.

Перевернувшись на бок, Бьянка увидела Амрена. Он лежал рядом и листал книгу, пользуясь последними отблесками уходящего дня. Их глаза встретились. Он улыбнулся.

— Проснулась, моя красавица?

— Угу. Я долго спала?

— Пятнадцать часов.

— Ого… А что с этим… — она осеклась.

— Не волнуйся, парни уже обо всем позаботились.

Бьянка хотела было встать, но осознала, что под одеялом полностью голая. Перевернувшись на живот, она выставила наружу руку.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она.

Амрен накрыл ее ладонь своей.

— Тебе полегчало?

— Да. Очень.

— Это главное для меня.

— Я чувствую себя по-другому. Будто камень с души свалился.

— Очень рад это слышать, — черные глаза смотрели на Бьянку с искренней нежностью. — Этот пес получил по заслугам.

— Как тебе удалось притащить его сюда?

— Мы долго за ним следили. Схватили его на выходе из кабака. С ним был еще какой-то усатый тип, наверное помощник.

Пабло…

— И что с ним?

— Абдул перестарался и нечаянно свернул ему шею.

В душе зашевелилась жалость, но в следующий момент Бьянка вспомнила, что он, как и Умберто, занимался похищением людей. И тоже насиловал ее. Что ж, туда ему и дорога.

— И поделом ему, — сказала она.

— Вот и я так подумал. Гнусные работорговцы недостойны жить на этой земле.

— Ты прав, любимый.

— Хочешь есть? — внезапно спросил Амрен.

Бьянка прислушалась к своим ощущениям.

— Пока нет, спасибо.

— Как хочешь.

Он погладил ее по руке. Пальцы пробежались вверх до основания шеи, легко массируя затекшие мышцы. Кожа тут же покрылась мурашками.

— Как хорошо, — Бьянка закрыла глаза.

— Ты так напряжена, — заметил он. — Хочешь, я разомну тебе спину?

Неожиданно. Но… заманчиво!

— Да, — нерешительно ответила она, — пожалуй, мне бы это сейчас не помешало.

* * *

В воздухе витал кедровый дымок из курильницы, а руки Амрена пахли апельсиновым маслом. Бьянка лежала на животе, зарывшись лицом в подушки. Теплые ладони нежно и уверено скользили по обнаженной спине, разминая уставшие мышцы и наполняя все тело блаженной расслабленностью.

— Я в раю, — пробормотала Бьянка, растворяясь в неге и удовольствии.

Звякнули амулеты, горячие губы дотронулись до кожи между лопатками, от чего вдоль позвоночника пробежала раскаленная волна. Это было так приятно, что хотелось продлить эти ощущения, но Амрен выпрямился и снова занялся ее спиной.

Медленные чувственные прикосновения заставляли Бьянку тихо мурлыкать от наслаждения. Амрен размял ей поясницу, и спустился на ягодицы, легонько сжимая их. От возбуждающих круговых поглаживаний низ живота свело острым желанием, по всему телу растекся огненный жар.

Амрен плавно прошелся по ногам до самых щиколоток, затем взял ступню и принялся массировать, уделяя бережное внимание каждому пальцу.

— Как хорошо, — простонала Бьянка. — Осторожней, а то я могу и привыкнуть.

— Я этого и добиваюсь, — вторая стопа оказалась в его умелых ладонях.

Когда Бьянка окончательно растаяла от удовольствия, теплые руки возлюбленного неспешно вернулись назад, плавно скользнув по внутренней стороне бедер к промежности. С губ слетел протяжный стон, спина невольно прогнулась, подставляя изнемогающую плоть под упоительные ласки. Дразнящие касания пальцев отзывались восхитительно сладостными волнами, и Бьянка едва не сорвалась в бездну блаженства, остановившись на самом краю.

— Подожди, — она перевернулась на спину.

Амрен сидел на кровати, а она лежала перед ним обнаженная, обхватив ногами его бедра. Его взгляд ненасытно ощупывал ее, полыхая от вожделения, приоткрытые губы влажно поблескивали в красноватом мерцании свечей. Бьянке безумно захотелось, чтобы он подмял ее под себя, вжал в кровать своим сильным телом и овладел ею.

Он налил немного масла на ладони и потер их друг о друга. Его руки невесомо заскользили по груди и животу, погружая Бьянку в сладкую, сбивающую дыхание истому, заставляя страстно извиваться, открываясь для пьянящих прикосновений. Она больше не могла терпеть, желание стало невыносимым.

— Возьми меня, — шепнула она, глядя прямо в его глаза.

Он на миг застыл, задержав ладони на ее груди.

— Ты уверена?

— Да.

Его штаны моментально полетели в угол. Амрен склонился над ней, амулеты с легким позвякиванием коснулись ямочки между ключицами.

— Если что-то придется не по душе — сразу скажи, — прошептал он ей на ухо.

— Иди ко мне! — она притянула его к себе, закрывая ему рот жарким поцелуем.

Бьянка упивалась его губами и языком, а ее ладони неистово скользили по крепкой спине и сильным плечам. Она сгорала в огне его тела, сходила с ума от пряного запаха самца, она до боли желала покориться ему и сполна насытиться его любовью.

Когда восхитительный поцелуй наконец прервался, Амрен оперся на руки и неспешно подался вперед. Бьянка ощутила, как он медленно входит в нее. Она зажмурилась и судорожно вцепилась в подушку в страхе, что кошмар снова вернется. Амрен остановился и накрыл ее ладонь своей. Их пальцы переплелись.

Бьянка сделала несколько глубоких вдохов. Кошмар не возвращался. То, что происходило сейчас, не имело ничего общего с тем, что случилось на корабле. Сейчас она была с мужчиной, которого любила, и который любил ее. С мужчиной, который защитил ее и отомстил ее врагам. С мужчиной, которому хотелось отдаться и подарить всю себя без остатка.

Обхватив ногами его бедра, Бьянка жадно прильнула к нему. Как же восхитительно ощущать его внутри себя!

— Я люблю тебя, — жаркий шепот коснулся ее уха.

— Я тоже тебя люблю, — отозвалась она.

Плавный толчок. Затем следующий. Так приятно! Каждое движение заставляло все тело сладко трепетать, и Бьянка тихо застонала, растворяясь в бесконечном удовольствии. Амрен начал двигаться быстрее. Она подчинилась его ритму, самозабвенно подаваясь ему навстречу. Боже, как хорошо! Она и не знала, что бывает так хорошо. Этот мужчина будто создан для нее на небесах!

«Я хочу видеть его!»

Распахнув веки, Бьянка взглянула в его лицо, прекрасное в огне полыхающей страсти.

— Амрен, — прошептала она, — как же я люблю тебя!

Он открыл затуманенные вожделением глаза.

— Бьянка, — выдохнул он, склоняясь над ней.

Влажные губы накрыли ее рот. Она упоенно ответила на поцелуй, сходя с ума от переполняющих ее чувств.

Движения становились все быстрее, Бьянка задыхалась от удовольствия, не в силах больше сдерживать рваные всхлипы. Ногти впивались в спину возлюбленного, бедра с готовностью покорялись его напору. Еще несколько резких толчков, и все тело напряглось в мучительно-сладостной судороге. Бьянка больше не могла ни вдохнуть ни выдохнуть, низ живота запульсировал невыразимо прекрасным блаженством, а откуда-то извне, сквозь пелену пылающего мира, до нее донесся протяжный стон Амрена, разделяющего с ней наивысшее наслаждение…

— Это было прекрасно, — прошептала она ему на ухо, когда их сердца замедлили свой бешеный ритм.

— Я никого в этой жизни не любил как тебя, — ответил он, покрывая поцелуями ее лицо.

Бьянка прижалась к его горячему телу, по щекам заструились слезы. Счастье наполняло ее до краев. Она любила пламенно и безрассудно, и все, чего ей хотелось — чтобы этот миг никогда не кончался.

Глава 36

Небо над Мирсадином затянуло синеватой пеленой, сквозь которую бриллиантовой россыпью мерцали звезды. В воздухе разлилась долгожданная прохлада. Амрен и Бьянка проводили время на крыше, наслаждаясь ароматом цветов и трелями цикад. Рядом с ними стоял низкий столик с шербетом, орехами и курагой.

Амрен сидел на расстеленном ковре, опираясь спиной на парапет, а Бьянка удобно примостилась перед ним. Пальцы зарывались в ее густые шелковистые волосы, перебирали тугие пряди, заплетая их во множество косичек. Лейла никогда не позволяла трогать свои локоны, вечно тряслась над прической, а Бьянка просто млеет от его прикосновений. Как же она прекрасна! Он никогда не встречал женщин, подобных ей. Страстная, пылкая, нежная — пьянит как вино, обжигает словно пламя.

Амрен был сполна вознагражден за терпение. За то, что позволил этому бутону раскрыться. За то, что не стал торопить события, хоть это и было той еще пыткой — обнимать, целовать, спать в одной постели — и ничего более. Чтобы не сорваться, приходилось словно подростку то и дело заниматься самоудовлетворением. Но теперь все позади, теперь она безраздельно принадлежит ему, жарко отдаваясь каждую ночь, даруя такое блаженство, о котором он даже и не мечтал.

Амрен склонился к уху возлюбленной и тихо спросил:

— Что ты думаешь об этом стихотворении?

Приходи ко мне огнем на маяке,

Белым снегом на пылающем песке.

Утоли мою томительную жажду,

Ледяной водой в кристальном роднике.

Вознеси меня с собой на небеса,

Свежим ветром мне наполни паруса.

Пусть сияют для меня жемчужным светом

Твои ясные бездонные глаза.

Бьянка задумалась.

— Что-то не припоминаю такого. Это из раннего?

— Угадай.

— Думаю да. Эти строки посвящены какой-то женщине, значит, Ойям писал их в молодости.

— А вот и не угадала, — Амрен легко поцеловал ее в висок. — Это я сочинил.

— Ты? — Бьянка удивленно повернулась к нему.

— Для тебя.

— Спасибо, — смутилась она. — Это так красиво.

— Ничто не сравнится с твоей красотой, — ответил он.

Она хмыкнула.

— Все алькантарцы такие лжецы?

— Все. Кроме меня.

С этими словами Амрен крепко прижал ее к себе. Из груди невольно вырвался счастливый вздох. Вот бы провести так с ней целую вечность! Забыть обо всем на свете и любоваться звездами, ощущая тепло ее тела и вдыхая пьянящий аромат ее волос…

Внезапно идиллию нарушил лязг металла о камень. Встрепенувшись, Амрен тут же вскочил на ноги.

— Что это? — Бьянка попыталась подняться.

Он мягко удержал ее.

— Не вставай, спрячься за выступ. Я посмотрю.

Он бросился туда, откуда раздался шум, на ходу выхватывая кинжал. Так и есть! Крюк! Наклонившись, Амрен одним махом перерезал туго натянутую веревку. Послышался сдавленный вопль и глухой удар тела о землю.

— Скорей! — крикнул он Бьянке. — Поднимай тревогу, на нас напали!

В подтверждение его слов снизу прилетело сразу несколько крючьев. Засвистели стрелы, а со стороны ворот донесся лязг мечей: враги атаковали стражу!

Амрен схватил со столика поднос и, прикрываясь им от стрел, заметался по крыше, перерезая веревки. Где-то на противоположной стороне наступление сдерживал Омар, но похоже нападающих было слишком много.

Оглушительно зазвенел тревожный колокол. Слава Бурхану, Бьянке удалось до него добраться!

Снизу послышался топот многочисленных ног: «Мечи» высыпали в сад.

— Что случилось, атаман?

— На нас напали! Шестеро на защиту ворот, остальные — ко мне!

Осторожно выглянув из-за каменного зубца, Амрен увидел целое море сверкающих факелов. Бурхан помилуй, сколько же их?

— Эй, кто вы такие, и что вам нужно? — крикнул он нападающим.

— Именем милосердного Бурхана мы пришли арестовать твою шайку! — пророкотал низкий голос, и Амрен узнал Бахтияра — капитана городской стражи.

Лейла! Эта гиена все-таки натравила своего муженька. Вот сука!

— Катись к шайтану, — огрызнулся Амрен.

— Сдавайся, мерзавец!

— Приди и возьми меня, если я тебе нужен.

Рядом возникла Бьянка и швырнула ему саблю. Вот умница, успела сбегать за оружием! Одним кинжалом много не навоюешь.

— Уходи, спрячься внутри, — велел ей Амрен.

— Ты и правда думаешь, что я это сделаю? — хмыкнула она.

— Бьянка, это не шутки.

— А я и не смеюсь.

Что за упрямая девчонка!

— Ладно, я с тобой потом поговорю, — буркнул Амрен, поворачиваясь на стук очередного крюка.

Из-за парапета показалась голова противника. Взмах клинком — и она полетела вниз, а вслед за ней — обезглавленное тело. Рядом появился еще один враг. Амрен кинулся было к нему, но Бьянка опередила его. Схватив чужака за волосы, она по самую рукоять вогнала ему в глазницу кинжал.

— Ты быстро учишься! — с одобрением заметил Амрен.

— У меня самый лучший учитель, — отозвалась она.

Вокруг кипела ожесточенная битва. Оглушительный лязг стали перемежался яростными выкриками дерущихся, воздух помутнел от дыма десятков факелов. Амрен и Бьянка спиной к спине отбивались от нападающих, остальные соратники удерживали оборону в других местах. Но как бы храбро не сражались «Мечи», врагов было слишком много. Они лезли со всех сторон, неумолимо оттесняя наемников с крыши. Мимо со свистом пролетали стрелы, Омар упал, схватившись за плечо. Плохи дела. Нужно что-то предпринять, иначе всем придется туго.

— Эй, Бахтияр! — крикнул Амрен.

— Чего тебе, пес? — послышалось снизу.

— Довольно проливать кровь! Тебе ведь нужен я, так сразись же со мной как мужчина, а не нападай исподтишка как трусливый шакал.

— Впусти меня, и мы сразимся.

— Вели своим людям прекратить наступление, и я открою ворота.

Бьянка судорожно вцепилась в его руку.

— Нет, Амрен, что ты делаешь!

— Спокойно, солнце, так будет лучше для всех, — он торопливо прижал ее к себе.

— Не надо, он убьет тебя!

— Пусть попробует.

Между тем атака прекратилась, шум битвы утих.

— Впусти меня! — велел Бахтияр.

— Открыть ворота, — приказал Амрен.

Наемники подчинились. Створки распахнулись с тяжелым скрипом, и во внутренний двор вошло не менее сорока человек. Против такой армии «Мечи» явно бы долго не продержались.

Бахтияр выхватил из ножен огромную саблю.

— Иди сюда, шакал! Сейчас Бурхан рассудит, кто из нас прав.

— В чем моя вина? — поинтересовался Амрен.

— Ты оскорбил мою жену!

— Каким образом?

— Она сказала, что ты преследуешь ее, стоит лишь ей выйти из дома. Не даешь ей проходу, предлагаешь всякие непристойности. Я научу тебя уважать чужих жен!

— Клянусь Бурханом, я на нее больше и не взгляну, — насмешливо бросил Амрен. — Можешь так ей и передать.

— Слишком поздно! Сейчас ты умрешь!

«Мечи» и люди Бахтияра столпились в центре двора. Голоса утихли, и лишь треск факелов отчетливо раздавался в воцарившейся тишине. Соперники принялись кружить по площадке, неотрывно глядя друг другу в глаза. Бахтияр был опасным противником, говорили, что он одним взмахом срубает сразу три головы. Амрен сознавал, что ему придется проявить все свое мастерство, если он хочет выйти из этой схватки живым.

Несмотря на массивное телосложение, Бахтияр двигался легко и грациозно словно хищный зверь. Его лицо кривила самодовольная ухмылка, сабля угрожающе поигрывала в руке. Амрен был вынужден поворачиваться следом, выставив перед собой острие, чтобы не дать врагу зайти за спину.

Внезапно ноги Бахтияра чуть сбились с устоявшегося ритма. Сейчас он нападет! Амрен моментально собрался. И действительно, в следующий миг соперник с кровожадным оскалом бросился на него. Амрен отскочил и парировал атаку. Сабли столкнулись с оглушительным лязгом, кривые лезвия со свистом замельтешили в ночном воздухе. Бахтияр яростно наступал, широко размахивая клинком, Амрен едва успевал отбивать его удары.

— Я прикончу тебя! — прорычал Бахтияр, совершая мощный выпад.

Его рука взметнулась вверх. Амрен быстро пригнулся, и сабля резко просвистела над головой, потоком воздуха вздымая волосы на макушке.

— Попробуй! — огрызнулся он.

Противники на миг разошлись.

— Я вырву твою печень! — грозно вращая саблей, Бахтияр снова кинулся в бой.

Лезвия ударились с металлическим звоном. Сердце отчаянно стучало в груди, в жилах кипела раскаленная кровь. Клинки неистово бились друг о друга. Бахтияр неуклонно наступал, сабля взлетала вверх и рывком опускалась вниз. Амрен с трудом парировал бешеные удары. Ему приходилось понемногу отходить, и в следующий момент он уперся спиной в дерево на краю площадки. Проклятье! Собрав все силы, он сделал резкий напористый выпад. От неожиданности Бахтияр упал на спину, но ловко кувыркнулся через голову и снова вскочил на ноги.

— Ах ты щенок, — взревел он, стремительно бросаясь на Амрена.

Лезвия со скрежетом скользнули до самой гарды. Соперники принялись топтаться на месте, пытаясь повалить друг друга на землю. Бахтияр свирепо скалил зубы, глаза налились кровью, на лбу вздулись вены. Амрен ударил его в челюсть эфесом. Враг отшатнулся, невольно делая несколько шагов назад.

— Тебе конец, — рявкнул он.

С быстротой молнии он выхватил кинжал и швырнул его в Амрена. Тот едва успел уклониться, и нож со свистом пролетел мимо уха.

Соперники вновь схлестнулись в ожесточенном поединке. Амрен парировал размашистые удары, пытаясь улучить подходящий момент для контратаки. Пот заливал лицо, сердце колотилось словно безумное. Лезвия столкнулись в очередной раз, Бахтияр резко провернул клинок и выбил оружие из руки Амрена. Сверкнув полированной сталью, сабля улетела куда-то в сторону. Зрители ошеломленно ахнули.

С ликующим ревом Бахтияр бросился на Амрена. В последний момент тот откатился вбок и клинок врезался в площадку, выбив из нее фонтанчик песка.

Кувыркнувшись через плечо, Амрен снова вскочил на ноги. Шайтан! Без оружия ему конец!

— Амрен! — вдруг раздался голос Бьянки.

Быстро оглянувшись, он увидел летящую к нему саблю. Вздернув руку, Амрен схватил ее за эфес и вовремя успел отбить мощный удар Бахтияра. Лезвия снова заплясали в смертельном танце. Амрен парировал очередную атаку. Бахтияр на секунду отпрянул, а затем сделал молниеносный выпад с разворота. Что-то резко обожгло правое плечо. Ладонь на миг инстинктивно прижалась к ране, пальцы ощутили теплую кровь.

Бьянка пронзительно закричала. Краем глаза Амрен заметил, как она рванула с места, но Абдул схватил ее за локоть, не давая вмешаться.

Царапина. Не смертельно. Но впредь лучше не совершать подобных ошибок.

Секундная пауза для оценки обстановки. Бахтияр с бахвальством вертел саблю в руке, широкие ноздри раздувались от гнева, крупные белые зубы сверкали в спутанной бороде. В следующий миг он снова атаковал. На Амрена посыпался град стремительных ударов. Он отбивался из последних сил. Отчаянно не хватало воздуха, с каждым взмахом сабля казалась все тяжелее, кровь пропитала рукав насквозь.

Амрен облизал пересохшие губы. От раскатистого лязга гудело в голове. Он сделал ложный выпад, и враги опять сцепились в клинче. Искаженное бешенством лицо Бахтияра оказалось совсем рядом. Он свирепо таращил глаза, капли пота стекали по широкому лбу.

Сейчас или никогда! Амрен рванулся и резко ударил его в корпус плечом. Потеряв равновесие, тот опрокинулся на спину. Оружие выпало из его руки.

Склонившись над ним, Амрен приставил лезвие к его горлу.

— Давай! Прикончи меня, щенок, — тяжело дыша, оскалился Бахтияр.

Зрители выжидающе молчали, воздух будто сгустился от напряжения.

Амрен швырнул саблю на песок и протянул Бахтияру ладонь.

— Вставай. Мне незачем тебя убивать.

* * *

Мелодичные звуки лютни смешивались с нестройным гомоном толпы: таверна была битком набита посетителями. К Амрену и Бахтияру подошел усатый трактирщик.

— Изволите еще вина, достопочтенные господа? — с заметным ангалонским акцентом спросил он.

— Давай! — пьяно махнул рукой Бахтияр. — Принеси лучшего вина моему другу Амрену. Сегодня я угощаю.

— Ты же бля… бле… блюститель закона, — ухмыльнулся Амрен, когда хозяин удалился, — разве ты не должен закрыть это заведение?

— С ума сошел? — вытаращился тот. — Чтобы меня весь город за это проклял? И, скажи на милость, где я сам буду пить, если закрою этот трактир?

— Логично, — Амрен потер забинтованное плечо и отправил в рот кусок ноздреватого сыра.

— Слушай, эта девочка, что бросила тебе саблю — твоя жена? — поинтересовался Бахтияр.

— Угу, — Амрен решил не вдаваться в подробности.

— Хорошая… Не то что моя гадина. Тонуть буду — руки не подаст.

Вернулся трактирщик. Он поставил на стол расписной глиняный кувшин.

— Извольте! Вино с лучших виноградников Кастиллы. Прошу, господа!

— Смотр-ри у меня, если окажется кислятина, я тебя арестую! — грозно нахмурился Бахтияр.

— Что вы, что вы! Высший сорт! — торопливо залепетал кабатчик.

— Ладно, иди! Принеси нам еще сыра!

— Сию минуту.

Ангалонец суетливо удалился, а Бахтияр, облокотившись на стол, вперил в Амрена пристальный взгляд.

— Вот скажи мне честно, — заплетающимся языком спросил он, — у тебя с моей бабой что-то было?

— Конечно нет, — притворно возмутился Амрен. — Как ты можешь такое спрашивать? Я с ней даже не знаком.

— А откуда она тебя тогда знает? — с подозрением прищурился тот.

— Да меня весь город знает, — с напускным равнодушием Амрен откинулся на спинку стула.

Осклабившись, Бахтияр ткнул в него пальцем.

— Гы! Это точно. И знаешь что? Будь у меня такая женушка, как твоя, я б и сам на пустоголовых дур вроде моей не глядел бы.

— Угу, — Амрен отхлебнул из бокала.

«Вино с лучших виноградников Кастиллы»… Кажется, точно такое же они пили с Бьянкой. То есть, с Беном. Только тогда оно называлось «Вино из княжеских подвалов Форталезы».

— Твое здоровье! — Бахтияр пригубил напиток и скривился. — Эх, чую, изменяет мне моя стерва.

— Да ну, не может быть, — делано удивился Амрен.

— Зуб даю! Откуда-то у нее вдруг взялась куча побрякушек. Я ей, конечно, много чего покупал, но на память пока не жалуюсь, помню, что дарил, а что нет.

— А она что говорит на этот счет?

— Говорит, родственники дарят. Ага, знаю я тех родственников — пастухи да кожевники. Я ее, гадюку, из такой глухомани вывез. Одета, обута, накормлена, чего этим бабам еще надо?

— Может любви? — глубокомысленно заметил Амрен.

— Какая-такая любовь? — недоуменно переспросил Бахтияр, закидывая в рот добрый шмат сыра. — А еще кто-то шастает к ней по ночам.

— С чего ты взял?

— Решетку виноградную со стены сорвали и все мои розы в саду повытаптывали. А я их растил, поливал… Ух, шайтановы дети!

— И кто бы это мог быть? — Амрен невинно захлопал глазами.

— Хахали ее, кто ж еще. Псы поганые! А еще нам всю дверь неприличными словами исписали. Ясно же, что дыма без огня не бывает. Ух, прижму я эту стерву к ногтю, она у меня попляшет! Заставлю во всем признаться. Давно она хочет от меня избавиться, чтобы мои денежки к рукам прибрать. Видимо и нас с тобой стравила, чтобы ты меня прикончил. Разведусь с гадиной! Пусть возвращается в ту дыру, откуда выползла!

— Как знаешь, — хмыкнул Амрен, подливая себе и собутыльнику еще вина.

Они подняли бокалы.

— За твое здоровье, мой дорогой друг! — провозгласил Бахтияр.

— Твое здоровье!

Стекло соприкоснулось с мелодичным звоном. Бахтияр выпил, перегнулся через стол и похлопал Амрена по плечу. Тот болезненно скривился: рана под повязкой противно заныла. Бахтияр этого не заметил.

— Отныне, Амрен, ты мой самый лучший друг! Если что понадобится — обращайся!

— Спасибо, друг мой Бахтияр!

— Так выпьем же за крепкую мужскую дружбу!

— Наливай!

Глава 37

Бьянка сидела на диване, задумчиво перебирая струны уда. С каждым днем у нее получалось все лучше. Сердце пело от любви, и она изливала свое счастье в нежной мелодии, вплетая в нее томные алькантарские мотивы и лаконичные хейдеронские аккорды.

— Очень красиво, — раздался голос Амрена, и Бьянка подняла голову. Она не заметила, как он вошел.

Он уселся рядом.

— Продолжай, мое сокровище, у тебя так хорошо получается.

Но Бьянке захотелось поскорей обнять и поцеловать любимого, что она и сделала, отложив инструмент в сторону.

— У меня есть новости, — сказал Амрен, когда они разомкнули свои объятия.

— Какие?

— Вакиль сообщил, что султанша уехала, а значит, мы можем пробраться в гарем.

Охнув от неожиданности, Бьянка прижала руку к губам. Неужели они наконец спасут Мию? Как долго она этого ждала!

— Мы пойдем сегодня ночью, — продолжил Амрен. — Вдвоем. Я думал, кого еще можно взять с собой, но…

— Что?

— Мы ведь знаем, что среди нас есть предатель. И пока я не выясню, кто он, я никому не могу доверять.

Бьянка погладила его бархатистые волосы.

— А как мы проберемся внутрь? — спросила она. — Ты говорил, что там есть подземный ход.

— Даже два. Один ведет к порту, второй — за городские ворота. Нам подходит второй. Тот, что в порту, слишком хорошо охраняется.

— А второй?

— Он ведет в пещеру за городом. Я уже все разведал — охраны там нет.

— Нет охраны? — удивилась Бьянка. — Странно, почему?

Амрен пожал плечами.

— Видимо, чтобы не привлекать к пещере внимания. Вход в нее хорошо замаскирован.

— И что, этот проход ведет прямо в гарем?

— Нет, мы попадем в подвал, а оттуда — в сад. Вакиль выведет твою сестру в укромное место, там мы ее и встретим.

— А стража?

— Вакиль ее отвлечет. Постараемся действовать скрытно. А если нарвемся — будем решать по обстоятельствам.

Несколько секунд Бьянка задумчиво глядела на Амрена, переваривая услышанное. План казался вполне реалистичным. Руки свело от предвкушения — неужели она и правда скоро увидит сестру?

— Хорошо, — кивнула она. — Когда выходим?

— За час до полуночи. А теперь постарайся поспать — впереди у нас долгая ночь.

Бьянка с улыбкой посмотрела в глаза возлюбленного, ладони игриво скользнули по крепкой груди.

— А может сперва займемся чем-нибудь приятным? — она принялась ловко расстегивать на нем рубаху.

— Еще спрашиваешь? — он сгреб ее в охапку и повалил на диван.

* * *

Призрачная дымка над песком наполняла остывающий воздух серебристым сиянием. Амрен привязал лошадей к приземистому деревцу саксаула — дальше они пойдут пешком. Пещера, где начинается подземный ход, расположена здесь неподалеку, достаточно лишь обогнуть скалу и подняться по узкой тропинке.

Бьянка стояла рядом, с интересом озираясь по сторонам. Амрен невольно залюбовался ею. В черной одежде ее фигурка казалась такой хрупкой! Нижняя часть лица была прикрыта платком, огромные глаза отражали загадочное сияние луны. Когда-то он принимал ее за парня, слепой идиот. Да ведь в любом балахоне видно, что это — прекрасная девушка.

— Идем, — он взял ее за руку и повел за собой.

Через несколько минут они оказались на небольшом уступе, поросшем чахлыми кустами верблюжьей колючки. Тропинка упиралась в глухую стену. Для несведущих эта стена ничем не отличалась от остального холма, но Амрен знал, что это — замаскированный вход. Он ощупал шершавый камень и обнаружил в нем вертикальный паз. Сунув в него пальцы, Амрен потянул на себя, и от скалы отделилась плита, облицованная снаружи тонким слоем песчаника. Теперь перед ними зиял глубокий проход.

— Вот это да! — восхитилась Бьянка. — Я бы в жизни не нашла эту пещеру.

Они вошли внутрь. Закрыв за собой дверь, Амрен зажег два факела, и они отправились в путь, разгоняя огнем непроглядную черноту извилистых коридоров.

Сухой воздух пещеры был пропитан солью, сверху с легким шорохом осыпалась песчаная пыль. Двенадцать лет назад Амрен бежал по этому проходу вслед за матерью, отчаявшийся, напуганный, угнетаемый страхом перед неизвестностью. Он родился и вырос во дворце и не знал ничего об окружающем мире, полном опасностей и соблазнов. До сих пор его берегли как зеницу ока, а теперь ему предстояло самому бороться за свою жизнь.

Пещера уходила под землю, воздух постепенно насыщался влагой. Подняв голову, Амрен увидел свисающие с потолка причудливые наросты. Среди них притаились десятки летучих мышей. Растревоженные светом факелов, несколько тварей вспорхнули и с пронзительным писком метнулись навстречу.

Бьянка вскрикнула и чуть не выронила факел. Амрен прижал ее к себе, защищая от крылатой напасти.

— Испугалась? — спросил он, когда мыши улетели.

— Кто, я? Ни капельки, — усмехнулась она.

— Тогда идем дальше.

Естественные своды пещеры сменились рукотворными колоннами и стенами из песчаника. Петляя под городскими улицами, подземный ход вел во дворец. Потолок был почти нетронут копотью факелов — проходом пользовались очень редко. Скоро Амрен вернется туда, где прошло его детство.

Детство… У Амрена не было детства. Ты не обычный ребенок, ты — наследник, ты — будущее этой династии. Нельзя бесцельно тратить время на игры и развлечения, каждый миг нужно провести с пользой. Ты должен учиться, ты должен готовиться к тому, чтобы однажды взойти на престол, пойти по стопам своего отца.

Амрен не знал отцовской любви. Он не мог назвать султана своим отцом, ведь прежде всего это был повелитель, владыка, перед которым полагалось испытывать трепет и благоговение. Редкие встречи с ним требовали неукоснительного соблюдения церемоний. Покорно опущенная голова, смиренно скрещенные руки. Униженно поцеловать его кисть, почтительно прикоснуться к ней лбом. Ты — его раб. Такой же раб, как и все в этой стране.

Тебе нельзя поднимать глаза, но ты постоянно чувствуешь на себе его взгляд — холодный, оценивающий. Достоин ли ты называться его сыном? Годишься ли на роль наследного принца?

Ты должен постоянно доказывать повелителю, что ты самый сильный, самый амбициозный среди братьев, но упаси Бурхан хоть в чем-то превзойти отца. Если он заподозрит в тебе малейшую угрозу своей власти, то безжалостно расправится с тобой. Лев не потерпит соперников, даже если это его собственные дети.

Брат Хамуд три года назад был казнен султаном за попытку переворота. Отец всегда считал его слабым, а все началось с тех пор, когда им троим — Амрену, Селиму и Хамуду довелось впервые присутствовать на казни.

Амрену тогда было девять, Хамуду — семь. Отец взял их с собой в поход против мятежников в один из отдаленных городов. Восстание было подавлено, лидеры бунтовщиков схвачены и доставлены в военный лагерь. Казнь состоялась на рассвете. Солдаты и командиры выстроились вокруг площадки в центре лагеря. Повелитель и его сыновья тоже вышли из шатров.

Четверо приговоренных в одних рубахах стояли на коленях, руки были связаны за спиной, а над каждым возвышался палач с огромной кривой саблей наголо. Амрен помнил, как от волнения сводило все тело. Он никогда раньше не видел, как отрубают головы, и с нетерпением ждал предстоящего зрелища, одновременно страшась его.

Чтобы юным наследникам было лучше видно, солдаты расступились, пропуская их в первые ряды. Всклокоченные бороды обреченных, лихорадочно блестящие глаза, пот, темными пятнами пропитывающий рубахи — от них веяло страхом и смертью. Амрену стало не по себе, отчаянно захотелось убежать, но этого было делать нельзя. Он знал, что отец внимательно смотрит на них, наблюдая за их реакцией. И если он сейчас проявит слабость, то разочарует повелителя, и вряд ли сможет когда-нибудь снова подняться в его глазах.

Падишах взмахнул рукой. Кривые лезвия взлетели вверх и резко ухнули вниз. Раздался жуткий хруст разрубаемых позвонков, головы свалились с плеч и покатились по земле, а из перерезанных артерий фонтанчиками брызнула кровь. Тела в конвульсиях упали на песок. Одна из голов оказалась совсем рядом, и Амрен к своему ужасу увидел, что у нее шевелятся глаза.

Его бросило в жар, к горлу подкатила тошнота. Он судорожно вздохнул, до боли стискивая кулаки. Нельзя. Нужно смотреть. Он должен держать себя как мужчина.

Рядом послышались булькающие звуки. Повернувшись к Хамуду, Амрен увидел, как того рвет прямо на землю. К запаху крови добавилась кислая вонь блевотины.

— Слабак, — насмешливо бросил Селим.

С тех пор Хамуда считали трусом, и свою недолгую жизнь он посвятил тому, чтобы восстановить утраченное уважение отца. Но что бы он ни делал, все было тщетно. Видимо, в конце концов это и заставило его взбунтоваться против повелителя, за что тот вполне закономерно отправил его на плаху. Впрочем, Амрен точно не знал, существовал ли заговор на самом деле, или брат стал жертвой интриг и клеветы.

Между тем впереди показались каменные ступени — выход в подвал. Теперь нужно быть начеку. По словам Вакиля, постоянной стражи в подземелье нет, но его регулярно обходит патруль.

— Дальше осторожнее, — Амрен взял Бьянку за руку.

Она быстро пожала его ладонь и кивнула, пониже надвигая капюшон.

Поднявшись по лестнице, они остановились на небольшой площадке перед, казалось бы, глухой стеной. Где-то здесь должен быть потайной рычаг. Наморщив лоб, Амрен попытался вспомнить, как мать закрывала за собой дверь. Кажется, где-то слева. Пальцы нащупали небольшой выступ. Амрен нажал на рычажок, и часть стены с легким стуком поддалась, провернувшись на скрытых петлях.

Амрен и Бьянка оказались в узком коридоре с нависающим полукруглым сводом. Дрожащий свет настенных факелов едва разгонял густую темноту. Амрен оглянулся по сторонам, воскрешая в памяти расположение помещений.

— Сюда, — он указал направо, и они пошли вдоль рядов деревянных и решетчатых дверей.

Здесь хранились съестные припасы, и в воздухе витали ароматы вяленого мяса и сушеных трав. Знакомый запах будто погрузил Амрена в прошлое. Он вернулся в то время, когда был вынужден бежать из дворца, снова превращаясь в испуганного подростка. Он никогда не был трусом, но тогда его до дрожи страшила лежащая впереди неизвестность.

За углом послышались шаги. Стражники! Схватив Бьянку за руку, Амрен втолкнул ее в первую попавшуюся дверь. Они оказались в помещении, где вдоль стен возвышались ряды огромных бочек. Стук сапог приблизился, скрипнула дверь. Амрен и Бьянка втиснулись в узкий промежуток между кирпичной кладкой и круглым дубовым боком, тесно приникнув друг к другу.

Непроглядный мрак на несколько секунд озарился мерцанием факела — охранник прошел мимо. Не заметив чужаков, он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Погреб вновь погрузился в темноту. Амрен сжимал Бьянку в объятиях, ощущая частое биение ее сердца. Тихое дыхание возлюбленной нежно щекотало шею. Еще немного, и он забудет, зачем они вообще сюда пришли. Не удержавшись, он запечатлел быстрый поцелуй на ее сладких губах. Она крепко прильнула к его груди. Аромат ее кожи мгновенно распалил в нем огонь. Было бы у них время, он взял бы ее прямо сейчас!

— Нужно идти дальше, — шепнул он ей на ухо, с огромным трудом отстраняясь от такого желанного тела.

— Идем, — с явным сожалением согласилась она.

Когда шаги охранника затихли вдали, Амрен и Бьянка вышли из погреба и отправились дальше по мрачному коридору. Перед каждой развилкой они останавливались, прислушивались и осторожно выглядывали из-за угла. В подземных лабиринтах легко было заблудиться, но в детстве Амрен много раз сбегал от надоедливых нянек и занудных учителей, прячась от них в этих узких закоулках. Ему нравилось изучать таинственные проходы, исследовать склады и тюремные камеры, однако о тайном подземном ходе он узнал только в ночь побега.

С тех пор минуло двенадцать лет, но казалось, что прошла целая вечность. Все эти годы Амрену пришлось бороться за выживание. Скитания по пустыне с кочевниками, роль пушечного мяса в уличных бандах, шаткое лидерство в «Кривых мечах» — изнеженный принц Амрен остался в далеком прошлом, а нынешний Амрен — атаман шайки головорезов — знал, какова на самом деле жизнь за пределами дворца. Знал, что в ней полно грязи, боли и страданий, а неумолимая смерть следует за тобой по пятам.

Добравшись до каменных ступеней, они поднялись в башенку, расположенную в укромном уголке дворцового парка, и вышли наружу. Застывший ночной воздух благоухал подстриженной травой и цветочным нектаром. Когда-то Амрен любил здесь гулять с матерью и играть с братьями, хоть у них и нечасто получалось урвать время для развлечений.

Мия будет ждать у входа в гарем. Нужно пересечь сад и встретить ее там. Амрен достал из кармана часы — без пяти час. Они как раз вовремя. Сейчас Вакиль должен отвлечь стражу.

И действительно, не прошло и пары минут, как откуда-то донесся пронзительный вопль: «Пожар! На помощь!»

Спрятавшись в закутке, образованном двумя глухими стенами, Амрен услышал, как дворец пришел в движение. С разных сторон раздался топот сапог, послышались взволнованные голоса. Потянуло дымом, а на противоположном краю сада мелькнули отблески пламени. Очевидно Вакиль поджег одну из беседок, во множестве раскиданных по парку. Стражники кинулись тушить пожар, а Амрен велел Бьянке ждать в укрытии и помчался зигзагами через сад, стараясь держаться в тени деревьев.

В условленном месте недалеко от входа в гарем стояла девушка в темном плаще.

— Тебя привел Вакиль? — шепотом спросил Амрен.

Незнакомка кивнула.

— Идем! — он схватил ее за руку и потащил обратно.

Через пару минут им удалось достичь того места, где в нетерпении переминалась с ноги на ногу Бьянка.

— Мия! — она хотела было кинуться к сестре на шею, но Амрен остановил ее.

— Не сейчас. Нужно уходить!

Вернувшись в башенку, беглецы спустились в подвал. На этот раз стражников не было, и им без препятствий удалось добраться до подземного хода. Когда за ними захлопнулась потайная дверь, и Амрен зажег факел, Бьянка наконец решилась дать волю чувствам.

— Мия! — прошептала она, порываясь обнять девушку.

Незнакомка откинула с головы капюшон. Русые волосы пышной копной упали на плечи.

— Ты кто? — недоуменно спросила Бьянка.

Глава 38

Амрен бросил удивленный взгляд на незнакомку, затем перевел его на Бьянку.

— Это не Мия?

— Нет, — в полном недоумении ответила та.

— А кто?

Тут подала голос беглянка:

— Я звать Мари, — на ломаном алькантарском сказала она.

— А где Мия?

— Она… Э-э-э, — девушка не смогла подобрать слов, очевидно плохо зная язык.

— Ты говоришь по-хейдеронски? — нетерпеливо поинтересовалась Бьянка.

— Не понимать.

— По-ангалонски?

— Чуть-чуть.

— По-мергански?

Амрен не знал мерганского, но судя по реакции Мари, этот язык был ей родным. Бьянка задала ей несколько вопросов, затем повернулась к нему.

— Она говорит, что Мии здесь нет.

— А где она?

— Я как раз и пытаюсь это выяснить.

— Шайтан! Неужели этот ишак Вакиль все напутал? Ладно, нужно уходить отсюда.

По дороге к выходу из пещеры Бьянка принялась засыпать девушку вопросами, а Амрен снова погрузился в свои мысли. В памяти всплыла ночь побега. Треск факелов, запах дыма, теплая рука матери, сжимающая его ладонь. Через пару дней уже он судорожно стискивал ее кисть — искалеченную, липкую от крови — когда она умирала на его руках.

Амрену стало не по себе. По спине пополз холодный пот, жуткие видения вихрем пронеслись в голове. Воспоминания, которые он хотел бы забыть, снова и снова вставали перед глазами, терзая душу, казалось бы, давно утихшей болью.

— Амрен!

Он встрепенулся, только сейчас осознав, что Бьянка уже несколько раз назвала его по имени.

— Что?

— Как открыть эту дверь?

Он на миг закрыл глаза. Кажется, справа внизу. Пальцы нащупали паз между камнями, Амрен нажал на рычаг, и в стене что-то щелкнуло. Беглецы вышли наружу. В лицо повеяло свежим ночным воздухом, небо сияло мириадами звезд, а где-то вдали раздавался истерический хохот гиены.

— Что она говорит? — поинтересовался Амрен по пути к месту, где их дожидались лошади. — Где твоя сестра?

Бьянка тяжело вздохнула.

— Как я поняла, Мия была в гареме, но пару недель назад ее увезли.

— Куда?

— В гарем какого-то принца. Подарок на день рождения, или что-то вроде того… Мне кажется, что-то путает.

Амрен задумчиво поскреб колючий подбородок. В голове мелькнула догадка.

— Погоди-ка, — он повернулся к мерганке. — Эй, ты не помнишь, как зовут того принца? Случайно не Селим?

— Да, — кивнула та, — Селим.

— И что это значит? — Бьянка вопросительно уставилась на него.

— У моего брата Селима через две недели день рождения. Видимо отец решил подарить ему новых наложниц. Скорей всего Мию перевезли в его гарем, чтобы подготовить сюрприз.

— Значит нужно поскорей ее спасти, пока он до нее не добрался, — в голосе Бьянки прозвучало беспокойство.

Амрен крепко сжал ее маленькую ладонь.

— Не волнуйся, девочка моя, я что-нибудь придумаю.

Прекрасные глаза возлюбленной заискрились теплой благодарностью.

— Спасибо.

Амрен вздохнул. Как жаль, что безупречный план сорвался из-за нелепой случайности. Надо же было такому случиться, что именно Мию выбрали в качестве подарка на день рождения!

— Вакиль — осел безмозглый, — выругался он. — Надуть меня решил. Я с ним еще поговорю.

— Но Мари действительно чем-то похожа на сестру, — возразила Бьянка. — И имена у них начинаются на одну и ту же букву. Наверняка, он просто перепутал.

— Все равно, — с досадой бросил Амрен. — За те деньги, что я ему заплатил, он должен был Мию из-под земли достать. И что нам теперь делать с этой Мари?

— Давай поможем ей вернуться на родину.

Амрен оглянулся на беглянку, все это время испуганно жмущуюся к скале.

— Хорошо. Возьмем ее с собой. Я поручу Джамилю отправить ее в Мерганию на первом же корабле.

— Спасибо, — расцвела Бьянка и тут же перевела радостную новость Мари.

Та благодарно закивала.

— Ну что ж, пора возвращаться, — Амрен принялся отвязывать лошадей.

* * *

Некоторое время назад…

В тот день после завтрака девушек отвели не в комнату для занятий, а назад в их спальню.

— Что случилось? — поинтересовалась Мия у Луизы.

— Откуда я знаю? — буркнула та.

— Хватит бубнить! — сердито окрикнул Вакиль. — Живо встали в ряд, сейчас сюда придет госпожа.

Дверь распахнулась, и в комнату величественно вплыла Зухра в сопровождении евнухов и прислужниц. Выстроившись в шеренгу, невольницы почтительно склонили головы. В животе Мии колючим ежом заворочалось беспокойство. После исчезновения Сальмы она до чертиков боялась султаншу. Зачем она пришла? Что ей понадобилось? Неужели снова будет отбирать тех, кому придется танцевать перед падишахом? Мие ужасно не хотелось попадаться ему на глаза. Во-первых, она страшилась разделить участь подруги, а во-вторых, султан ей не нравился как мужчина — он был для нее слишком старым. Конечно, неплохо было бы получить отдельные покои, но ведь для этого сперва нужно будет провести с ним ночь.

Раздался шелест юбок, и Мию окутало облаком тяжелых духов. Унизанная перстнями рука коснулась ее подбородка. Подняв голову, она робко посмотрела в надменное лицо и вздрогнула, столкнувшись с холодным взглядом густо накрашенных глаз. Зухра едва заметно кивнула и отправилась дальше, а Мию вывели из строя. От страха у нее земля ушла из-под ног.

Отобрав еще двух девушек, султанша и ее свита покинули спальню.

— Собирайте вещи, вы уезжаете, — сообщил наложницам Вакиль.

— Куда? — с тревогой поинтересовалась Мия.

— Госпожа решила подарить вас на день рождения своему сыну. Вас переводят в гарем принца Селима.

По комнате прокатился дружный завистливый вздох. На душе у Мии робко шевельнулась радость. «Принц»… звучит довольно многообещающе.

К ней подошла Мари.

— Поздравляю, подруга! — искренне улыбнулась она. — Я так за тебя рада.

— Думаешь, там лучше, чем здесь? — Мия с надеждой подняла глаза.

— Конечно лучше, — подала голос одна из прислужниц. — Во-первых, никакая Зухра там не будет вам ставить палки в колеса, во-вторых — принц молод и красив, а самое главное — у него нет наследников.

— Разве? — удивилась вторая служанка. — У него же вроде как было двое сыновей.

— Были да сплыли, — махнула рукой первая. — Так что, девушки, не упускайте свой шанс. Все в ваших руках.

— Точнее в другой части тела, — ухмыльнулась вторая.

Мию покоробила такая вульгарность, но в глубине души она ликовала. Наконец в ее жизни что-то изменится! Ей до ужаса надоели эти унылые стены, пустые разговоры и глупые курицы вокруг. Жаль только, что Мари не выбрали вместе с ней, а значит, им придется расстаться.

Девушки крепко обнялись.

— Прощай, подруга. Даст Ньорун — мы еще встретимся, — Мия зарылась носом в пышные волосы Мари.

— Удачи! Надеюсь, тебе понравится на новом месте, — ответила та.

* * *

Евнухи и служанки бегали как ужаленные, лихорадочно готовясь к празднованию двадцатипятилетия наследника Селима. Мия знала, что в тот день ее представят имениннику, и сердце трепетало от волнения. Каким окажется принц? Понравится ли он ей? Понравится ли она ему?

Через пару дней после переезда она с другими девушками шла по крытой галерее, выходящей во внутренний двор. Что здесь, что в гареме султана их не выпускали наружу, поэтому в этом месте невольницы обычно замедляли шаг, чтобы посмотреть в окно, ведь им редко доводилось видеть, что твориться за стенами дворца.

— Смотрите! — воскликнула одна из наложниц, и остальные жадно прильнули к густой ажурной решетке.

Посреди двора стоял грациозный вороной конь в золоченой сбруе. Один слуга держал его под уздцы, второй подносил к нему подставку для посадки. Стражники распахнули массивные створки дверей, из-за них показался молодой мужчина в шитой серебром одежде и высоком белом тюрбане, украшенном драгоценными камнями.

— Это же принц Селим! — благоговейно прошептала прислужница.

Невольницы с алчным любопытством подались вперед. Будто уловив прикованные к нему взгляды, принц поднял голову, и сердце Мии забилось с удвоенной частотой. Благородное смуглое лицо, статная фигура, гордая осанка — за месяцы, проведенные в гареме, Мия отвыкла от красивых мужчин. Селим был несказанно хорош, и она поняла, что должна заполучить его во что бы то ни стало.

Но похоже, так считала не она одна. Едва принц, лихо вскочив на коня, скрылся из виду, как по галерее прокатился восхищенный вздох.

— Какой красавец! — восторженно протянула одна из наложниц, и Мия раздраженно оглянулась, чтобы посмотреть, кто осмелился претендовать на ЕЕ Селима.

— Губу-то не раскатывай, — проворчала прислужница. — Принц наш красив как бог, вот только нрав у него крутой.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась рабыня.

— Тихо ты! — цыкнул сопровождавший их евнух. — С ума что ли сошла, сплетни о нашем наследнике распускать? Смотри, лишишься своей глупой башки.

Служанка прикусила язык. Ее словам Мия не придала особого значения. Дома у нее всегда было множество поклонников, и уж что-что, а вертеть мужчинами она умела. Селим ведь не какой-то дикарь, а человек высокого происхождения, и конечно же она сумеет найти с ним общий язык. Так что он и глазом не моргнет, как окажется у ее ног.

С тех пор принц ни на минуту не шел у нее из головы. Уроки сладострастия не прошли даром — заливаясь краской, Мия несмело фантазировала о ночи с Селимом. В его гареме было гораздо меньше наложниц, чем в гареме его отца, поэтому она не сомневалась, что рано или поздно окажется в его постели. Воображение рисовало перед ней соблазнительные картины бурной страсти, обещая неземное блаженство и райское наслаждение. Распаленная предвкушением волшебства, Мия с нетерпением ждала того дня, когда сможет предстать перед наследником во всей красе.

Глава 39

Свечи тускло мерцали в полумраке спальни. Бьянка мирно посапывала на плече у Амрена, а он в глубокой задумчивости прижимал к себе ее теплое тело.

Спасти Мию не удалось. Теперь нужно придумать новый план, но пробраться во дворец брата будет гораздо сложнее — его построили совсем недавно, и Амрен ни разу там не был. Надо поскорее приказать своим людям узнать, кого из слуг Селима можно подкупить, разведать расположение входов и выходов, достать расписание патрулей…

Легко сказать, но не стоит забывать, что среди «Мечей» есть предатель. Что, если он донесет врагам о подготовке похищения? Амрен так и не выяснил кто он, и это доводило его до бешенства.

Кто продал его за пригоршню золотых?

Абдул, его названный брат? Отважный, безрассудный — они были неразлучны еще с тех пор, когда кочевали в пустыне. Они поклялись поддерживать друг друга до последнего вздоха, и Амрен знал, что всегда может на него положиться.

Или Джамиль? Своенравный, но справедливый — он был его правой рукой со дня основания «Мечей», и Амрен всегда доверял ему как самому себе.

А может Ибрагим? Спокойный, рассудительный — его мудрые советы не раз помогали проворачивать самые смелые операции. Амрен всегда восхищался его острым умом и обширными знаниями.

Или Назир? Дерзкий, глуповатый — Амрен простил ему кражу кошелька, хотя за воровство принято отрубать руку. Сейчас это не самый достойный член банды, но когда пройдет подростковая дурь, из него получится умелый воин.

А может это Калед, которого Амрен выкупил из рабства? Омар, которого он вытащил из долговой ямы? Кто-то из остальных? Кто предал его? Кто попрал законы чести и мужскую дружбу?

Бьянка беспокойно заворочалась во сне. Амрен коснулся губами ее макушки, вдохнул свежий запах шелковистых волос. Во всем мире остался лишь один человек, в чьей преданности он не сомневался. Бьянка. Любимая. Раньше он и помыслить не мог, что доверится женщине, как и все вокруг считал их лживыми двуличными созданиями. Но появилась она и с ног на голову перевернула его мир…

Как бы там ни было, кровь из носу, нужно вычислить предателя! Уже несколько недель он не проявлял себя, затаился, однако за это время и дел-то серьезных не было, одна рутина. Но ведь дальше так продолжаться не может. Амрену и так уже пришлось отказаться от пары выгодных заказов из страха потерпеть неудачу. Если он не выяснит, кто эта крыса, то само существование «Кривых мечей» будет поставлено под угрозу.

Амрен вспомнил случаи, когда предатель выходил на сцену. Кто-то помог чужаку пробраться в убежище. Кто-то предупредил владельца склада. Кто-то донес врагам о нападении на караван с гашишем. Кто-то послал убийцу на вышку в лагере «Соколов». Этот кто-то явно охотится за Амреном и жаждет его смерти.

Стараясь не разбудить Бьянку, Амрен поднялся с кровати, сел за стол и зажег лампу. Окунув перо в чернильницу, он написал на чистом листе бумаги: «Покушение в доме», а ниже перечислил имена соратников, которые могли быть к этому причастны.

Через полчаса стол пестрел исписанными бумажками, а Амрен так ничего и не выяснил. Предателем мог оказаться практически каждый.

«Интересно, за какую сумму вы продали меня? — с горечью подумал он, гневно сминая исчерканный лист. — Во сколько вы оценили нашу дружбу?»

Он резко поднялся из-за стола. Стул покачнулся и с грохотом упал на пол. Оглянувшись, Амрен увидел испуганные глаза возлюбленной.

— Что случилось? — встревожено спросила она.

— Прости, любимая, не хотел тебя разбудить.

Он сел на край кровати. Бьянка подползла к нему сзади и уселась, обхватив ногами его бедра. Она просунула руки у него подмышками и крепко прижалась к его спине. Амрен накрыл ее ладони своими. Ее тепло успокаивало его, приглушая клокотавшую в груди ярость.

— Так дальше продолжаться не может, — сказал он. — Я должен узнать, кто предатель.

— Ты кого-то подозреваешь? — после секундного молчания спросила она.

— Не знаю, — с досадой бросил он. — Я уже никому не доверяю. Хоть бери, да разгоняй всех к шайтановой матери.

— Из-за одной крысы? Давай поймаем ее, и все наладится.

— Как?

— На живца.

— Что ты имеешь в виду?

— Нужно посвятить всех в какой-нибудь фальшивый план, а потом проследить за ними. Скорей всего, предатель сразу побежит докладывать врагам.

— Я хотел так сделать, — вздохнул Амрен, — но для этого нужен надежный помощник. Но если я не знаю, кому из них можно доверять…

— А я тебе на что?

— Ты?

— Угу, — она прижалась щекой к его плечу.

Амрен задумался. Она права. Глупо сидеть и ждать, пока враг нанесет удар. Надо бить первым. Конечно, не хотелось бы подвергать опасности любимую женщину, но, похоже, это единственный шанс вывести предателя на чистую воду.

— Бьянка, сердце мое, что бы я без тебя делал? — улыбнулся он.

— Страдал и плакал? — предположила она.

— Именно.

Он оглянулся, и она ткнулась губами в уголок его рта. Эта нехитрая ласка воспламенила в нем острое желание. Повернувшись к возлюбленной, Амрен увлек ее за собой на постель.

* * *

Бьянка сидела на крыше, притаившись за каменным выступом, и внимательно наблюдала за воротами. Тот, кто из них сейчас выйдет — и есть предатель. Только что Амрен собрал всех в общем зале и посвятил в «план» проникновения на склад, и крыса, кем бы она ни была, наверняка захочет доложить об этом своему нанимателю.

Пока никого. Треск факелов, стрекот насекомых и негромкие разговоры стражников — ничто больше не нарушало покой темной улицы. Нужно обязательно выяснить, кто эта мразь, иначе Бьянка сойдет с ума от тревоги за жизнь любимого человека.

Раздался шорох. Она вздрогнула.

— Это я, — прошептал Амрен.

В черной одежде он почти сливался с темнотой, и лишь яркие белки глаз выдавали его присутствие. Он подошел к краю и выглянул вниз.

— Никто не выходил?

— Пока нет.

— Подождем, — он присел на одно колено.

Через какое-то время Бьянка снова посмотрела на улицу и увидела, как кто-то выходит из-за ворот. Она не узнала его — сверху был виден лишь белый тюрбан и синий халат.

— Есть, — тихо сказала она.

— Скорее вниз!

Чтобы не терять времени на спуск, Амрен заранее закрепил на крыше веревку так, чтобы выступ стены скрывал ее от посторонних глаз. Бьянка на ходу натянула толстые кожаные рукавицы. Машинально выглянув вниз, она вдруг увидела как из ворот выходит еще один человек. Его тюрбан был ярко-желтого цвета.

— Амрен, там еще один! — шепнула она.

— Шайтан меня дери! Придется следить за обоими.

— Хорошо, тогда я этого беру на себя.

— Будь осторожна, любовь моя, — он торопливо стиснул ее запястье.

Они подбежали к веревке, и Амрен первым спустился на землю. Следуя за ним, Бьянка перемахнула парапет и, ухватившись за канат, быстро съехала вниз. Рукавицы защитили ладони от трения, и уже через пару секунд она стояла у подножья стены, высматривая желтый тюрбан в полумраке узких переулков. К счастью она сразу увидела его обладателя и, крадучись, отправилась за ним по пятам.

Какое-то время они петляли между домами. Бьянка тихо скользила за своей целью, стараясь избегать пятен света от факелов и жаровен. Кто же это? Явно не Абдул — ростом не вышел. На Назира тоже не особо похож — тот долговязый и костлявый, а закутанная в просторный халат фигура явно принадлежит взрослому мужчине. Джамиль? Ибрагим? Калед или Омар?

Между тем, улочка показалась знакомой. Кажется, она здесь уже была. И когда неизвестный подошел к синим дверям под красноватым фонарем, Бьянка поняла, что это тот бордель, в котором они тогда встречались с Вакилем.

Так значит этот человек всего лишь отправился в бордель? Черт! Это, конечно, порочит его добродетель, но не имеет ничего общего с предательством. Бьянка остановилась в раздумьях. Идти за ним, или возвращаться домой? Ладно, раз уж она здесь, то нужно довести начатое до конца. Сделав глубокий вдох, она вошла внутрь.

Густой дым кальянов наполнял помещение едкой вонью гашиша и табака. У Бьянки тут же заслезились глаза. В зале было полно посетителей. От громкой музыки и обилия полуголых тел закружилась голова. Бьянка ошалело оглянулась по сторонам и среди летящих рукавов и развевающихся покрывал увидела, как желтый тюрбан мелькнул в толпе и скрылся за дверями в задней части помещения.

Она кинулась за ним, но дорогу ей тут же преградил дюжий охранник.

— Эй! Куда намылился? — грозно спросил он.

— Мне нужно туда, — пролепетала она. — За дверь.

— Ишь чего захотел! А платить Ойям будет? В покои можно только клиентам. Вот выбери себе красавицу, и можешь войти.

Проклятье!

— Ну хорошо, давайте кого-нибудь.

— Ну вот, совсем другое дело, — осклабился вышибала. — Каких девочек предпочитаете? Потолще, потоньше?

— Давай любую, — отмахнулась Бьянка.

— И то верно, — ухмыльнулся тот. — Как сказал поэт:

Не бывает женщин безобразных,

Ничего не создано напрасно,

Если есть у ней уста и лоно —

Значит, эта гурия прекрасна.

— Веди уже, — перебила Бьянка. — Нашелся тут, любитель поэзии.

Громила схватил за руку первую попавшуюся танцовщицу в бледно-желтом одеянии.

— Обслужи клиента, — велел он ей.

Густо накрашенные глаза взглянули на Бьянку поверх вуали.

— Идем, мой сладкий, — проворковала проститутка. — Я отворю для тебя врата рая.

Взяв Бьянку за руку, она повела ее в заветную дверь, за которой скрывался уже знакомый коридор с рядами занавесок вместо дверей. Из одной комнаты доносились жаркие стоны. Жрица любви вошла в соседнюю и жестом пригласила Бьянку следовать за собой.

В тусклом мерцании свечей та увидела огромную кровать, занимающую почти все пространство комнатушки. Усевшись на постель, женщина поманила Бьянку к себе.

— Погоди, — сказала она ей. — Мне нужно кое-что разведать.

— Бьянка? — вдруг удивленно спросила проститутка.

Та недоуменно уставилась на нее.

— Что? Ты меня знаешь?

— Я — Гульнара. Ты помнишь меня?

Она отвернула вуаль, и Бьянка увидела длинный нос. Да это же одна из пленниц, с которой она познакомилась в доме у работорговца Хасана!

— Гульнара! — она крепко обняла ее. — Так вот, где ты очутилась.

— Да, — печально вздохнула та. — Попала в бордель, и теперь приходится заниматься этим непотребством. Такой позор! А с тобой что произошло? Почему на тебе мужская одежда? Тебе все-таки удалось сбежать?

— Ага, — Бьянка принялась лихорадочно соображать. — Послушай, мне нужно кое за кем проследить, а потом я постараюсь вытащить тебя отсюда.

— Правда? Ты сможешь меня освободить? — в темно-карих глазах блеснула надежда.

— Думаю да. Но сперва помоги мне.

— Да хранит тебя Бурхан! Все что угодно.

— Только что сюда вошел человек в желтом тюрбане. Мне нужно узнать, что он тут делает.

— А сама как думаешь, зачем мужчины ходят в бордель? — хмыкнула Гульнара.

— Вот я и должна убедиться, что именно за этим.

Гульнара задумчиво потеребила густые нити стеклянных бус.

— Хм. Даже и не знаю. Если ты начнешь вламываться во все комнаты подряд — тут же поднимется скандал. Давай лучше я.

Бьянка на миг задумалась.

— Нет, у меня есть идея получше!

— Какая?

— Давай поменяемся одеждой. Так я смогу здесь осмотреться, а ты — уйти из борделя.

Гульнара наморщила лоб.

— Звучит заманчиво, но куда же я пойду?

Нужно отвести ее в убежище. Амрен наверняка сможет помочь.

— Иди к восточным городским воротам и жди меня там, — сказала Бьянка. — Я приду за тобой.

— И что потом?

— Мы что-нибудь придумаем. Ты больше не будешь рабыней.

Ярко накрашенное лицо озарилось радостной улыбкой.

— Спасибо, сестра, да благословит тебя Бурхан.

— Скорей, нельзя терять ни минуты, — Бьянка принялась торопливо стягивать с себя одежду. — Как у вас здесь принято платить?

— Деньги отдают Гуфрану или Зульфату.

— Кто это?

— Вышибалы. Гуфран подходил к тебе.

— Хорошо. В кушаке деньги, отдашь, сколько нужно. Закрой лицо, чтобы он принял тебя за меня.

— Ладно.

Гульнара скинула свой наряд, и Бьянка поспешно в него облачилась. Обшитый бисером верх едва прикрывал грудь, а летящая юбка сползала на самые бедра.

— Чувствую себя шлюхой, — пробормотала она, закрепляя на лице вуаль.

— Не забывай, что ты в борделе, дорогая моя, — резонно заметила Гульнара, пытаясь справиться с тюрбаном.

— Я не слишком бледная? — Бьянка бросила взгляд на свой обнаженный живот. — Они не поймут, что это не ты?

— В темноте незаметно.

— Хорошо. Тогда я пойду. Удачи тебе, и будь осторожна.

— Да поможет тебе Бурхан! Спасибо, сестра.

Гульнара обняла Бьянку на прощание, и та неслышно выскользнула за занавеску.

Среди дребезжания музыки, визгливых женских голосов и гомона подвыпивших посетителей Бьянка попыталась разобрать происходящее за тяжелыми бордовыми шторами. Первым делом нужно проверить комнату, откуда раздаются громкие стоны. Скорей всего человек в желтом тюрбане именно там, и она только зря теряет здесь время. Бьянка осторожно отвернула плотную ткань и уперлась взглядом в волосатый мужской зад, ритмично вдалбливающийся в стоящую на четвереньках проститутку. Черт! Как же узнать, кто обладатель этого зада? Глаза лихорадочно забегали по комнате, и на невысоком шестигранном столике Бьянка заметила тюрбан. Синий. Значит, это не он.

Аккуратно задернув штору, Бьянка прислушалась. Из следующей комнаты доносились приглушенные мужские голоса. Подкравшись к занавеске, она тайком заглянула внутрь. Помещение было просторнее предыдущих, Бьянка узнала угловой диван и кровать под вишневым балдахином — именно здесь они тогда и встречались с Вакилем.

В комнате сидело двое мужчин. Один из них — бородатый, в зеленой одежде — был ей незнаком, а вот второго, чью голову украшал ярко-желтый тюрбан, она сразу узнала.

Ибрагим!

Бьянка оторопела. Неужели главный «советник» Амрена — предатель? Вот ублюдок! Нужно послушать, о чем они говорят.

— Сколько человек пойдет на дело? — спросил незнакомец в зеленом.

— Четверо, — ответил Ибрагим.

— Твой атаман точно будет среди них?

— Да.

— Что ты предлагаешь?

Изменник поскреб подбородок.

— Предупредите хозяина склада, — сказал он, — пускай подготовит засаду.

— Хорошо. Я передам своему господину. Вот твоя плата, — незнакомец швырнул Ибрагиму туго набитый мешочек.

Тот взвесил его в руке.

— Спасибо. А если дело выгорит, ваш господин выполнит свое обещание?

— Конечно! Он всегда держит слово. А теперь иди.

Поднявшись с дивана, Ибрагим подобострастно поклонился.

— Спасибо, да благословит Бурхан вас и вашего повелителя. Кстати, а что насчет того шпиона?

— Не волнуйся, о нем позаботятся.

Бьянка отпрянула от занавески и быстро юркнула в соседнюю комнату. Сердце отстукивало бешеный ритм, руки дрожали от возбуждения. Ибрагим — подлый мерзавец! Так вот кто был виновником всех неудач! Проклятая сволочь! Амрен должен узнать, какую змею пригрел на своей груди.

Снаружи раздались шаги — предатель и его спутник покидали бордель. Что означала последняя фраза? О ком они позаботятся? Ладно, неважно. Нужно скорее возвращаться к Амрену.

Помедлив пару минут, Бьянка вышла в зал и направилась к выходу, но тут же уткнулась в могучий торс вышибалы.

— Куда это ты собралась, красотка? А ну живо развлекай посетителей!

— Мне нужно на воздух, — пролепетала она, молясь, чтобы он не расслышал ее акцент. — Голова кружится.

К счастью ее лицо скрывала вуаль, и в задымленном полумраке громила принял ее за Гульнару.

— Давай, только быстро, пока хозяин не видит. Заодно можешь заманить к нам парочку клиентов. Только свой длинный нос не показывай, а то все разбегутся от страха.

Он громко заржал, довольный своей шуткой, а Бьянка распахнула синие створки и вышла на улицу. После спертого воздуха, насыщенного запахами гашиша, потных тел и приторных духов, свежий ночной ветерок показался божественно приятным. Бьянка торопливо оглянулась по сторонам — никого. Она быстро завернула за угол и юркнула в темный переулок.

Не успела она пройти и нескольких шагов, как споткнулась о что-то мягкое. Послышался сдавленный стон. Человек? Пьяный? Бьянка хотела перешагнуть через него и отправиться дальше, но что-то заставило ее остановиться. Она присела на корточки. Незнакомец был одет во все черное, поэтому Бьянка и не заметила его в темноте.

Внезапно до нее дошло. Это была ЕЕ одежда.

— Гульнара? — в ужасе прошептала она. — Что с тобой?

— Помогите, — прохрипела та.

Бьянка протянула руку, и пальцы наткнулись на что-то липкое. Кровь!

— Тебя ранили? Кто это сделал? Держись, я помогу тебе.

— Я умираю.

— Нет, не говори так!

В этой проклятой темноте ничего не видно! Бьянка подхватила обмякшее тело подмышками и поволокла к освещенному пятачку улицы. Прислонив Гульнару к стене, она опустилась рядом с ней на колени. Глаза несчастной были закрыты, вся грудь залита кровью, которая непрерывным потоком струилась из раны напротив сердца.

В памяти вспыхнули слова человека в зеленом кафтане: «О нем позаботятся». Значит, Ибрагим заметил за собой слежку, а люди незнакомца зарезали Гульнару, приняв ее за Бьянку.

От дикого чувства вины перехватило дыхание.

— Прости меня, Гульнара, пожалуйста, прости, — слезы градом покатились из глаз. — Это меня должны были убить вместо тебя.

Холодная рука слабо коснулась ее ладони.

— Не вини себя, — тихо прошелестела Гульнара. — Зато я умру свободной.

Бьянка зарыдала в голос, уже не беспокоясь о том, что ее могут услышать. Она сидела на мостовой, прижимая к себе умирающую до тех пор, пока вытекающая кровь не унесла с собой жизнь бедной девушки.

Глава 40

— Почему? — Амрен буравил изменника пристальным взглядом. — Почему ты предал меня, Ибрагим? Сколько тебе дали за мою жизнь?

Тот стоял на коленях на грязном полу. Его лицо выглядело болезненно зеленоватым, по лбу катились крупные капли пота, а подбородок трясся так, что было слышно, как зубы отбивают дробь.

— Это ложь! — завопил он, отчаянно дергая связанными за спиной руками. — Как ты мог поверить женщине? Она врет.

Бьянка не пошелохнулась. Бледная как мертвец, она безучастно привалилась к стене, а светло-желтый шелк ее платья был сплошь измазан кровью девушки из борделя.

— Не отпирайся! — гаркнул Амрен. — Отвечай!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! Она клевещет! Эта гадина хочет нас поссорить!

Мощный удар ногой отбросил предателя в угол. Скорчившись у стены, он надсадно закашлялся.

— Я не виноват! Почему ты мне не веришь? Ты променял нас на бабу! Эта ведьма околдовала тебя!

Ярость вскипела в жилах, ноздри раздулись от бешенства. Раскроить бы ублюдку череп, да рано — он еще не все рассказал. Амрен схватил его за шиворот и резко поставил на колени.

— Говори, паскуда, сколько тебе заплатили?

Тот долго молчал. Круглые блестящие глаза лихорадочно бегали по сторонам, разбитые губы что-то беззвучно шептали. Наконец он решился.

— Тебе этого не понять, Амрен, — злобно оскалился он. — Не все меряется деньгами.

— Да ну? — ощерился тот. — И что же тебе такого пообещали?

— Если бы ты сдох, мне помогли бы устроиться писарем в канцелярии. Я стал бы наконец приличным человеком.

— И на кой тебе это сдалось? — сквозь зубы процедил Амрен. — Разве я мало тебе платил? Разве ты в чем-то нуждался?

— На что мне твои подачки, — желчно огрызнулся Ибрагим. — Думаешь, я до конца жизни собирался лизать твои сапоги? Знаешь, каково это — рвать жопу, чтобы выбиться в люди, и каждый раз обламываться, потому что тебя угораздило родиться в семье рыбака. Я поклялся на могиле матери, что выберусь из этого дерьма. Все заработанные гроши я тратил на книги, сидел за ними ночи напролет, а утром надо было снова выходить в море. Думаешь, служить твоим пушечным мясом — это предел мечтаний для такого человека как я?

Амрен презрительно сплюнул.

— И чего ты добился? Ты поплатишься за свое предательство. Скажи, кто тебя нанял, и ты умрешь легко. Иначе…

— Я не знаю его.

Сапог с размаху врезался в солнечное сплетение. Ибрагим отлетел к стене и сполз на пол, судорожно хватая воздух ртом.

— Не лги мне, пес! — рявкнул Амрен. — С кем ты встречался в борделе?

— Его имя тебе ничего не скажет, — прохрипел Ибрагим. — Он всего лишь посредник.

— Говори!

— Он назвался Джадиром. Не знаю, на кого он работает, но его хозяин жаждет твоей смерти.

— Кто его хозяин?

— Я не знаю, клянусь!

— Почему он хочет убить меня?

— Не знаю.

…Последующий допрос не принес никаких результатов. Когда Амрен понял, что больше ничего не добьется, то прекратил бессмысленные истязания.

— Что-нибудь еще? — напоследок спросил он.

Ибрагим с трудом поднял залитое кровью лицо.

— Отдай мое тело родным, — просипел он. — Пусть меня похоронят возле могилы матери.

Амрен вынул кинжал и, схватив изменника за волосы, запрокинул его голову.

— Будь по-твоему, — он приставил лезвие к его шее. — Прощай, Ибрагим, да упокоит Бурхан твою душу.

Резким движением ножа он перерезал ему горло. Предатель с утробным бульканьем повалился на пол.

Амрен безмолвно смотрел на то, как Ибрагим сотрясается в мучительных конвульсиях. Собаке собачья смерть. Кто бы мог подумать, что изменником окажется именно он. Все ему было мало. Вот что с людьми делают алчность и гордыня!

Через несколько десятков секунд тело неподвижно застыло на полу — предатель был мертв. Несмотря ни на что, сердце кольнуло сожалением. Эх, Ибрагим, что же ты наделал!

Амрен поднял глаза на возлюбленную. Их взгляды встретились. Она подошла поближе и сочувственно сжала его руку.

— Идем, — сказал он. — Здесь нам больше делать нечего.

Они поднялись на первый этаж. Одежда Бьянки была залита кровью, на его рубахе тоже виднелось несколько пятен.

— Пойдем в баню, — предложил он. — Нужно помыться.

— А что будет с телом?

— Парни позаботятся о нем.

— Что ты им скажешь?

— Правду. Что он нас предал.

— А они поверят?

Поверят, не поверят — какая разница? Или они безропотно принимают его решения, или пусть катятся ко всем чертям.

— Куда они денутся.

В предбаннике Амрен и Бьянка скинули испачканную одежду и, обмотавшись полотенцами, вошли в парную. Горячий воздух наполнил легкие свежим ароматом хвои. Может хоть баня поможет развеять напряжение и снять камень с души?

Амрен задвинул засов и тяжело опустился на мраморную скамью. Плечи устало поникли. Он сыт по горло всем этим дерьмом. Где он допустил ошибку? Почему Ибрагим так поступил с ним?

Бьянка ласково погладила его по щеке. Он прижался к ее мягкой ладони.

— Кстати, а кто был второй? — поинтересовалась она. — Тот, за кем ты следил.

— Назир.

— Назир? Он тоже предатель?

— Нет, он просто баран, — криво усмехнулся Амрен. — Знаешь, куда он пошел?

— Куда.

— К Лейле.

— Что? Зачем?

Амрен пренебрежительно хмыкнул.

— Этот дурачок, кажется, всерьез на нее запал. Я поймал его, когда он шатался под ее окнами. Вот уж не знаю, на что он рассчитывал.

— И что же ты сделал?

— Прописал ему пару зуботычин и погнал домой. Только время зря на этого ишака потратил, пока ты там жизнью рисковала. Прости. Не нужно было отпускать тебя одну.

Бьянка легонько коснулась губами его лба.

— Не переживай. Зато мы наконец-то знаем кто предатель. Теперь ты можешь спать спокойно.

— Да уж… — вздохнул Амрен.

— Что-то не так?

— Ибрагим был мелкой сошкой, а мы так и не узнали, кто его нанял.

— Ты прав, — встревожено протянула она. — И что же делать?

— Не знаю. Надо разыскать этого Джадира, кем бы он ни был, и попробовать выйти на его хозяина.

Бьянка судорожно вцепилась в его ладонь.

— Давай спасем Мию и уедем в Хейдерон, — с жаром заговорила она. — Там тебя точно не достанут.

Амрен поднял голову. Бежать, как трусливый шакал?

— И что я буду там делать?

— Да какая разница? Главное, что ты будешь в безопасности.

— Сидеть на шее твоего отца? — едко уточнил он.

— Ну что ты за упрямый осел! — с досадой бросила она. — Для хорошего воина всегда найдется занятие.

Амрен и сам постоянно задавался вопросом, что будет после того, как они спасут ее сестру. И верблюду понятно, что Бьянка уедет к себе на родину. А что делать ему? Ехать с ней? В качестве кого?

— Я не знаю, — вздохнул он. — Мы ведь ни разу не говорили о нашем будущем.

— Нет, — встрепенулась Бьянка.

— Ты ведь дочь короля…

— А ты — сын султана.

— Был когда-то, — горько усмехнулся Амрен. — Теперь я никто, и мне нечего тебе предложить.

— Мне ничего не нужно, кроме твоей любви, — твердо заявила она.

Если бы все было так просто. Она — принцесса, привыкшая к роскоши и богатству, а он — изгнанник, которого вышвырнули из рая. Зачем он ей? Что он может ей дать?

Амрен поднял голову, всмотрелся в ее прозрачно-серые глаза с маленькими свинцовыми крапинками, и вдруг с болезненной ясностью понял, что пойдет ради нее на все. Понял, что весь мир положит к ее ногам, только бы эти глаза никогда не затуманивались слезами.

— Как ты думаешь, — он взял ее ладони в свои, — твой отец согласится на наш брак?

Бьянка вздрогнула и ошеломленно уставилась на него.

— Не знаю.

— Тогда я украду тебя… — он помедлил, ощупывая взглядом каждую черточку такого родного лица. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — тихим выдохом сорвалось с ее губ.

Грудь наполнилась искристым теплом. Амрен поцеловал Бьянке ладони. Он был готов за нее умереть.

— Тогда мне больше нечего желать, — поднявшись со скамьи, он крепко прижал возлюбленную к себе.

Несколько чудесных мгновений они простояли в объятиях друг друга.

— Мы, кажется, пришли сюда купаться, — наконец лукаво заметила Бьянка.

— Точно.

Амрен потянулся за ковшиком, но она остановила его.

— Давай помогу.

— Ладно.

Он сел на теплую скамью, а Бьянка набрала в чашу воды и вылила ему на волосы. Капнув на ладонь жидкого мыла, она принялась намыливать ему голову. Ее пальцы неспешно взбивали благоухающую пену, мягко терли виски, нежно массировали затылок. Как приятно! Глаза сами собой закрылись от удовольствия.

Амрен расслабленно откинулся назад.

— Ты просто чудо! Теперь мне намного лучше.

Бьянка довольно хмыкнула, снова наполнила чашу и смыла пену с волос. Склонившись над Амреном, она поцеловала его макушку. Густые черные пряди упали ему на лицо, и он с наслаждением вдохнул их цветочный аромат. Теплые ладони опустились ему на плечи, мягкие губы коснулись шеи.

У него сбилось дыхание, в паху стало горячо.

— Иди ко мне! — он схватил Бьянку за руку и рывком усадил к себе на колени.

Их губы слились в жарком поцелуе, а его пальцы тем временем ловко развязывали узел, скрепляющий ее полотенце. Бережно, словно драгоценный подарок, Амрен высвободил Бьянку из махровой ткани и накрыл ладонью влажную упругую грудь.

Поцелуй стал обжигающе страстным. Амрен никак не мог насытиться сладкими губами возлюбленной, напористо проникая языком в ее соблазнительный рот. Бьянка с пылом отвечала ему, жадно зарываясь пальцами в его волосы. Отвердевший член беззастенчиво оттопыривал полотенце, настойчиво упираясь в ее бедро.

Амрен стал целовать ее шею, упиваясь чуть солоноватым вкусом прохладной кожи. Затем добрался до маленького ушка, очертил кончиком языка изящную раковину, втянул в рот нежную мочку. Бьянка тихо застонала, в изнеможении склоняя голову ему на плечо.

В следующий момент ее рука бесстыдно нырнула под полотенце. Острое удовольствие разлилось внизу живота. Откинувшись назад, Амрен закрыл глаза. О, Бурхан всемогущий, что она вытворяет! Дыхание стало тяжелым и прерывистым, возбуждение накатывало раскаленными волнами. Еще чуть-чуть, и он не выдержит.

Амрен перехватил ее запястье.

— Хватит, — простонал он. — Ты сведешь меня с ума!

— Я этого и хочу, — шепнула она.

— Не так быстро.

Бьянка поднялась с его колен, а он остался сидеть на скамье. Ладони медленно прошлись по ее телу. Плавный изгиб талии, крепкие округлые ягодицы — она само совершенство! Сгорая от нетерпения, Амрен притянул любимую к себе, и нежная девичья грудь, покрытая серебряными капельками воды, оказалась прямо перед глазами.

— Что ты со мной делаешь, Бьянка! — он обвел языком набухший розовый сосок и втянул его в рот.

Она запрокинула голову, с губ сорвался протяжный стон. Рука скользнула ей между ног. Да она вся течет! Бьянка порывисто подалась вперед, насаживаясь на его пальцы.

— Какая ты мокрая! — заворожено выдохнул он.

— Это ты во всем виноват, — в полузабытьи пробормотала она.

Амрен не мог больше ждать. Мысли путались, тело пылало от возбуждения. Страсть сжигала его дотла, и он хотел только одного — взять ее здесь и сейчас.

Он поднялся с лавки, развернул Бьянку задом и крепко прижал ее к себе. О, это мягкое податливое тело! О, эти густые смоляные волосы, нежный изгиб шеи, тонкие ключицы под кончиками пальцев… Он хотел ее до безумия. Здесь и сейчас!

Одной рукой он обхватил ее под животом, второй слегка надавил между лопаток. Покоряясь его желанию, Бьянка забралась коленями на застеленную полотенцем скамью, оперлась на локти и призывно выгнула спину. До боли соблазнительное зрелище мигом заставило вскипеть в жилах кровь.

Он вошел в нее и чуть не задохнулся от удовольствия.

— Какая ты горячая! — он на миг замер. Этот потрясающий момент слияния в единое целое!

Первые толчки были плавными и неспешными. Ладони упоенно гладили тонкую талию, ненасытно скользили по шелковистой спине. Смуглые татуированные руки четким контрастом выделялись на фоне алебастрово-белых ягодиц…

— Моя. Вся. Без остатка!

Бьянка с готовностью подавалась ему навстречу, чуть заметно вращая бедрами, и это доводило его до исступления. Он ускорился. Через несколько секунд она застонала, и Амрен ощутил внутри нее жаркие, ритмичные, всепоглощающие волны.

Он почти потерял над собой контроль. Крепко обхватив ее бока, он стал вбиваться в нее на всю глубину, а она кончала снова и снова, страстно подчиняясь его напору. Сердце бешено колотилось, пах сводило от сладкого напряжения. Быстрее! Еще быстрее! Да! Да! О, да-а! В животе будто сжалась, а затем резко лопнула тугая пружина, посылая по всему телу мощные заряды блаженства. С хриплым стоном он стиснул ее бедра и рывком притянул к себе, глубоко насаживая на член. Еще несколько рваных толчков, и Амрен, задыхаясь, упал на нее сверху.

— Я буду любить тебя до конца своих дней, — прошептал он, осыпая благодарными поцелуями ее спину.

Глава 41

Из открытого окна доносились бодрые птичьи голоса. Бьянка вынырнула из уютного сна и обнаружила, что лежит в постели, забросив руку и ногу на возлюбленного. Сонно улыбнувшись, она вдохнула терпкий, вкусный мужской запах и поцеловала прохладное плечо. Амрен повернул голову.

— С добрым утром, красавица, — его губы нежно коснулись ее лба.

— И тебя, счастье мое. Давно не спишь?

— Да вот пытаюсь сообразить, как нам спасти твою сестру.

— И как успехи? — оживилась она.

— Знаешь, я тут подумал — зачем нам все усложнять? Я ведь могу просто встретиться с братом и предложить выкупить у него Мию.

Бьянка опешила.

— Выкупить? Так просто? И ты думаешь, он согласится?

— Денег у него, конечно, куры не клюют, но ведь он все-таки мой брат.

— А он знает, что ты жив?

— Нет.

— Нет? — приподнявшись на локте, Бьянка встревожено вгляделась в его лицо. — Так может и не стоит ему об этом знать? Мало ли что ему в голову взбредет, вдруг он захочет тебя убить?

Амрен ласково убрал за ухо прядку, которая упала ей на глаза.

— Не думаю. Мы были близкими друзьями.

— Но разве ты для него не соперник? Ты ведь старше.

— Старшинство не играет роли, да я и не собираюсь претендовать на трон. Тем более, у него еще куча братьев кроме меня.

Бьянка прижалась щекой к его груди.

— Нет. Мне все это не нравится. Я не хочу, чтобы ты рисковал. Давай лучше, как в прошлый раз, залезем к нему во дворец и похитим сестру.

Амрен тяжело вздохнул.

— Боюсь, так просто не выйдет. Я ни разу не был в том дворце и понятия не имею, как нам туда попасть. Поверь мне, так будет проще и безопаснее.

Некоторое время они молчали. Бьянка обдумывала слова возлюбленного. Что-то в его плане вызывало тревогу. Не зря же Амрен скрывался все эти годы. И теперь ради нее, ради спасения ее сестры, он собирается выйти из тени. И так уже этот Вакиль знает что он жив. А если пронюхает еще больше народу, чем это может для него обернуться? Единственное, что немного успокаивает — это надежда на то, что чем быстрее они освободят Мию, тем быстрее отсюда уедут. Вчера Амрен так и не ответил, поедет ли с ней в Хейдерон, но скорей всего она сумеет его уговорить — а там уж он точно будет в безопасности.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Давай попробуем. А как ты собираешься с ним встретиться? Разве тебя так просто пустят во дворец?

— Вряд ли, — ответил Амрен. — Но у меня есть одна идея.

— Какая?

— В детстве мы с Селимом любили проказничать. Однажды мы стащили у нашего учителя указку и подсунули вместо нее дохлую змею.

Бьянка хмыкнула.

— И что он на это сказал?

— Визжал, как гиена в брачный сезон, — усмехнулся Амрен. — В общем, я пошлю Селиму записку, в которой упомяну этот случай. Если она окажется в чужих руках, то никто ни о чем не догадается, а вот брат поймет, что это действительно я.

— Это ты хорошо придумал.

— Я попрошу его о встрече где-нибудь за пределами дворца, чтобы больше никому не попадаться на глаза.

— Думаешь, он согласится?

— Посмотрим.

Бьянка помедлила. Сомнение острыми коготками неприятно скреблось на душе.

— Я пойду с тобой, — твердо заявила она.

— Нет, — мотнул головой Амрен.

— Пойду.

— Не пойдешь.

— Пойду.

— Не спорь, женщина!

— Пфф! — Бьянка возмущенно ткнула его кулаком под ребра. — Еще раз такое услышу — и ты узнаешь, как у нас в Хейдероне жены вправляют мозги нерадивым мужьям.

Он притворно нахмурил брови.

— Да ты злюка, как я погляжу.

— Еще какая! И я пойду с тобой. Это не обсуждается.

Амрен закатил глаза и вздохнул так тяжело, словно вся мировая скорбь навалилась ему на плечи.

— Вот же послал Бурхан на мою голову…

* * *

В раскаленном воздухе витали одуряющие запахи жареного мяса, специй и фруктов. Амрен и Бьянка с трудом пробирались сквозь густую шумную толпу — Селим назначил встречу в одном из домов на краю рыночной площади. Двенадцать лет Амрен не видел своего брата. Интересно, сильно ли он изменился с тех пор?

Несмотря на соперничество их матерей, братья любили друг друга. Или, по крайней мере, Амрену так казалось. С самого юного возраста Селим отличался редким честолюбием. Во всех забавах, будь то игра в догонялки или поединок на деревянных мечах, он стремился взять верх и дико бесился, когда проигрывал. Амрену часто приходилось поддаваться, иначе тот дулся потом несколько дней. Селим никогда не упускал случая показать свое превосходство над самым младшим из их троицы — Хамудом.

— Он же слабее, зачем ты его обижаешь? — спрашивал Амрен, когда Хамуд после очередных обидных насмешек убегал в слезах жаловаться своей матери.

— Слабым не место в нашей династии, — с презрением бросал Селим. — Чтобы тебя уважали — нужно быть сильным.

— Сильным, но не жестоким, — возражал Амрен.

— Опять ты за свое, — отмахивался брат. — Забыл, что говорит наш отец-повелитель: «Тот, кто любит тебя, предаст, ибо любовь проходит. Тот же, кто боится тебя, останется верным до конца, ибо страх это самое сильное из чувств».

Амрену отчего-то вспомнилось, как султан впервые взял их с собой на охоту. Они с Селимом долго преследовали джейрана, и наконец им удалось загнать его в густые заросли песчаной акации. Животное намертво запуталось в цепких ветвях и не могло сдвинуться с места. Братья подъехали ближе. Амрен натянул тетиву, но тут газель повернула увенчанную гнутыми рожками голову и печально взглянула на него огромными блестящими глазами. Сердце дрогнуло. Амрен не смог переступить ту грань, что отделяет прекрасное грациозное создание от бесформенной груды окровавленного мяса. Он опустил лук.

Селим удивленно взглянул на него, но в следующий миг с пониманием улыбнулся:

— Правильно, брат, зачем портить стрелу? Позволь мне…

С этими словами он спешился, подошел к животному, на ходу вынимая кинжал, и одним махом перерезал ему горло. Газель коротко взвизгнула и забилась в конвульсиях, орошая песок мелкой россыпью алых капель…

Одним словом, Селим не был ангелом, но с тех пор и Амрену пришлось убить множество джейранов, а еще больше — людей. Но не смотря ни на что, братья дружили, и Амрен надеялся, что в память о той дружбе, Селим и сейчас пойдет ему навстречу.

Пестрые ряды прилавков закончились, и впереди показался небольшой двухэтажный дом из светло-желтого камня. Вход охраняло двое гвардейцев — по всей видимости, брат уже там. Амрен и Бьянка подошли поближе.

— Стоять! Кто вы такие? — сурово поинтересовался один из стражей.

— Принц Селим ожидает нас, — ответил Амрен.

Солдат окинул их внимательным взглядом.

— Хорошо. Сдайте оружие и можете войти.

Амрен и Бьянка переглянулись. Заметив беспокойство в глазах возлюбленной, он ободряюще улыбнулся ей краешком губ.

Отцепив от пояса кинжал он протянул его гвардейцу. Бьянка последовала его примеру. Стражники тщательно проверили, нет ли у них под одеждой скрытого оружия, затем позволили им войти.

После уличного зноя внутри было свежо и прохладно. Полуденный свет проникал сквозь закрытые ажурные ставни, наполняя пространство мозаикой солнечных бликов.

Первым делом Амрен оглянулся по сторонам. Вдоль стен, вытянувшись в струнку, стояло пятеро гвардейцев. Где-то на задворках сознания шевельнулась тревога. Это меры предосторожности, или?..

В следующий момент он увидел брата. Тот вальяжно развалился на бархатном диване в дальнем конце комнаты. Амрен запомнил его подростком, а сейчас перед ним сидел молодой мужчина. Его черты утратили детскую мягкость и стали более резкими, но жгучие черные глаза, орлиный нос и насмешливо изогнутые губы ничуть не изменились за прошедшие годы.

Селим поднял взгляд и улыбнулся. Тонкие крылья носа раздулись, придавая лицу хищное выражение. Ленивым движением руки он приказал Амрену подойти, а Бьянке — оставаться у входа. Странно, но он совершенно не выглядел удивленным.

Амрен сделал пару шагов и поклонился.

— Здравствуй, брат, — сказал он.

— Амрен? — на лице Селима заиграла самодовольная усмешка. — Какая встреча! Что привело тебя сюда?

— Кажется, ты совсем не удивлен меня видеть? — заметил тот.

Улыбка Селима стала еще шире.

— Нет, мой дорогой брат, ведь я давно слежу за тобой.

Амрен напрягся.

— Следишь? — переспросил он.

— Конечно. Ничто в этом городе не происходит без моего ведома. Никому от меня не спрятаться. Даже тебе.

Амрену резко разонравилась вся эта ситуация. Он тайком бросил взгляд по сторонам. Стражники у стен словно чего-то выжидали. Все это явно не к добру!

— Но как ты узнал, что я жив? — спросил он, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой передряги.

— Мир тесен, дорогой брат, а Мирсадин — большая деревня.

— Что ты хочешь этим сказать?

Селим небрежно взял со столика бокал с темно-красным напитком.

— Несколько месяцев назад я увидел тебя на базаре, — он сделал глоток.

— На базаре?

— Да. Я хожу иногда по рынку в простой одежде, слушаю, о чем люди болтают. И вот как-то раз в одной кофейне я увидел тебя.

Амрен быстро провел кончиком языка по пересохшим губам. Надо же было так глупо засветиться!

— И что ты сделал? — поинтересовался он.

— Сперва я подумал, что обознался, ведь прошло уже столько лет. Я велел своим людям проследить за тобой.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что это именно ты, все ведь давно считали тебя погибшим. Мой человек поговорил с кое-кем из твоей банды. Ты ведь иногда ходишь в баню вместе со всеми? Он спросил, нет ли у тебя на животе особой татуировки… в виде солнца.

Кровь ударила в голову. Значит какая-то подлая гиена разболтала его секрет!

— С кем ты говорил? — жестко спросил Амрен.

— Неважно. Предатель всегда найдется, вопрос лишь в цене.

И тут до Амрена дошло. Покушения, неудачи, проваленные задания…

— Погоди… наемные убийцы — это твоих рук дело?

Селим снисходительно улыбнулся.

— Наконец-то ты догадался, брат. Да, все это устраивал я. Точнее, способы разрабатывал твой человек, а я лишь предоставлял ему нужные средства.

— Ибрагим… — сквозь зубы процедил Амрен.

— Да, кажется его звали именно так, — небрежно кивнул Селим. — Не имеет значения. До сих пор ему не везло, но сейчас ты сам загнал себя в ловушку.

В жилах вспыхнул огонь. Идиот! Как он сразу не догадался!

— Но почему ты хочешь меня убить? — Амрен до боли сжал кулаки.

— Подумай сам — зачем мне соперник?

— Я тебе не соперник. Мне не нужен трон.

— Ты-то сам себе веришь? Кто в здравом уме откажется от такой власти? Откуда мне знать, что когда наш повелитель умрет… да продлит Бурхан его годы… ты не поднимешь восстание?

— Что за бред? Я не собираюсь этого делать.

— Неважно. Помнишь, как говорил наш отец: «Раздави змею, пока она не отрастила зубы». Зачем мне рисковать, если можно уничтожить угрозу в самом зародыше?

Амрен стиснул челюсти. Проклятый тщеславный ублюдок! Неужели ради власти он готов убить родного брата?

— Почему же ты не напал на меня в открытую, трусливый пес? — с презрением бросил он.

— Зачем? — поднял брови тот. — А вдруг повелитель узнал бы о том, что я убил его сына?

— Но ведь он сам приказал меня казнить, когда мы с матерью сбежали из гарема.

Отставив бокал, Селим лениво откинулся на спинку дивана.

— Да, это так. Но в последнее время он начал слишком часто о тебе вспоминать. Годы сделали его сентиментальным. А вдруг бы он помиловал тебя, ты ведь раньше был его любимчиком. Поэтому я хотел решить все по-тихому. До сих пор тебе везло, но сегодня сам Бурхан направил тебя в мои сети… Ты, кажется, собирался о чем-то поговорить? У тебя есть возможность высказаться перед смертью.

— Предатель! — сплюнул Амрен. — Ты же поклялся!

— Чего стоит детская клятва по сравнению с будущим нашей династии, — надменно бросил Селим. — Ну что ж, раз тебе больше нечего сказать… На колени! Стража! Убить его!

Позади испуганно вскрикнула Бьянка. Амрен оглянулся. Здоровенный гвардеец заломил ей руки за спину, не давая пошелохнуться. Амрен рванулся к ней, но тут кто-то схватил его сзади за горло. Врешь, не возьмешь! Он вскинул руки и за шиворот перебросил нападавшего через себя. Тот врезался головой в пол, что-то хрустнуло в его шее, и он затих.

В тот же миг двое стражников вцепились Амрену под локти, а третий набросил на шею удавку. В последний момент он успел просунуть пальцы под шнур, не давая затянуть петлю. Сучьи выродки! Он резко запрокинул голову и впечатался затылком в переносицу врага. Тот отшатнулся. Амрен выдернул веревку из его рук и отшвырнул ее в сторону.

— Держите его! — заорал Селим. — Я сам его прикончу!

Он бросился на Амрена, но тот повис на удерживающих его стражниках и с силой пнул брата ногами в живот. Селим отлетел к дивану и скорчился на полу.

Амрен вырвал руку из захвата и двинул локтем в зубы первому палачу. Второму вцепился в предплечье, поднырнул под него и перебросил через бедро. Удар носком сапога в висок заставил врага неподвижно вытянуться на полу. Вот тебе, мразь!

В следующий момент мощный толчок в спину сбил его с ног. Амрен больно пропахал носом ковер. Проклятье! Сверху навалилась тяжелая туша, на шею снова набросили веревку. Амрен неистово брыкался, но массивный убийца намертво придавил его к полу, неумолимо затягивая петлю.

Амрен боролся изо всех сил, пальцы судорожно цеплялись за удавку, тщетно пытаясь ослабить ее, но с каждой секундой шнур все сильнее и сильнее врезался в горло. Легкие загорелись от невозможности сделать вдох, сердце барабанами загрохотало в ушах.

Нет! Только не так!

— Селим, — надсадным хрипом вырвалось из глотки.

— Хватит возиться! — просипел тот. — Прикончи его!

Рот наполнился привкусом крови, перед глазами замелькали огненные круги. Мир начал погружаться в серую вязкую мглу… Бьянка, прости… Это конец…

Глава 42

Все произошло за считанные секунды, но каждый миг намертво отпечатался в ее памяти. Вот беседа двух братьев принимает опасный оборот. Бьянка осознает, что они с Амреном в западне. Она лихорадочно озирается по сторонам в поисках спасения, но тут ей грубо заламывают руки за спину, да так больно, что на глазах выступают слезы. Вот на Амрена наваливается куча стражников. Короткая яростная схватка, каким-то чудом ему удается их раскидать, но тут схвативший Бьянку громила с силой швыряет ее об угол. Удар, искры из глаз. Она сползает на пол. В ушах — гулкий звон, во рту — кровь от прикушенного языка. Хочется свернуться калачиком и больше не шевелиться. Нет… она должна… помочь… Цепляясь за стену, она кое-как поднимается на ноги. Раскалывается голова, подгибаются колени. Помочь… Амрену…

Спотыкаясь о стражников на полу, Бьянка долго, невыносимо долго, словно в кошмарном сне, бредет к двум сцепившимся телам. Ватными руками хватает убийцу за шиворот, пытается оттащить… Все равно что двигать гору… Со всей мочи лупит кулаками по спине… Он даже этого не замечает.

Хрип Амрена разрывает ей сердце. Ладони лихорадочно шарят по одежде палача, в тщетных попытках хоть за что-нибудь зацепиться… Что это? Рукоять! Пальцы накрепко смыкаются вокруг холодной стали. Бьянка рывком выхватывает кинжал из ножен гвардейца. Стремительный взмах и лезвие легко, почти без сопротивления, пронзает толстое сукно и входит в мягкую плоть. Получи, мразь! Еще! Еще и еще! Яростно, зло, хаотично. Оставь Амрена в покое, паршивый ублюдок! С кинжала капает кровь, алые брызги летят во все стороны…

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем убийца ослабил хватку. Когда он наконец обмяк, Бьянке с огромным трудом удалось спихнуть тяжелую тушу с Амрена. Тот ничком лежал на ковре. Вставай! Очнись! Только не умирай! Несколько мучительно долгих секунд он не подавал признаков жизни, затем судорожно втянул воздух ртом и закашлялся. Хвала Ньоруну, живой!

Она обхватила его подмышками и кое-как поставила на ноги. Сзади послышалась возня — стражники начали приходить в себя.

— Бежим! — Бьянка вцепилась в его руку и потащила за дверь.

Они выскочили на улицу. К ним бросились гвардейцы, на ходу вытаскивая сабли. Амрен впечатал кулак в зубы одному из них, Бьянка врезала коленом в пах другому. Пока те корчились на земле, беглецы смешались с толпой и растворились в лабиринте домов и кривых переулков.

* * *

Добравшись до убежища, Амрен первым делом велел усилить охрану.

— Думаешь, Селим нападет на тебя здесь? — встревожено спросила Бьянка, когда они вошли в покои.

— Если бы он мог, то давно бы уже это сделал. Но осторожность не повредит, — он повернулся к ней и взял ее ладони в свои. — Ты вся дрожишь. Прости меня, идиота, я должен был это предвидеть.

Он притянул ее к себе. Бьянка порывисто уткнулась носом в его плечо. Теперь, когда опасность миновала, ее начало трясти. Петля вокруг шеи любимого человека, его надсадный хрип — это был самый жуткий момент в ее жизни.

— Я до смерти перепугалась, — призналась она.

— Прости. Я осел, — он ласково погладил ее по волосам. — Клянусь, больше такого не повторится.

— Одного не пойму, почему они так упорно пытались тебя задушить? У них ведь были сабли и кинжалы.

— Традиции у нас такие, — Амрен потер шею, вокруг которой яркой лентой багровел след от веревки. — Закон запрещает проливать кровь членов династии. Если бы кто-то из них зарезал меня у всех на глазах, его должны были бы казнить. Поэтому принцев обычно душат шелковым шнуром.

— «Душат принцев»? — недоуменно переспросила Бьянка. — И часто у вас такое бывает?

С тяжелым вздохом Амрен опустился на диван. Она присела рядом.

— Знаешь, какой первый приказ отдает новый султан, едва взойдя на престол? — спросил он.

— Какой?

— Он велит казнить всех своих братьев, включая грудных младенцев. Даже беременных наложниц суют в мешки и бросают в море.

Бьянка ошеломленно уставилась на него.

— Что, правда?!

— Увы. Таковы наши традиции.

— С ума сойти! А если султан вскоре помрет, кому тогда достанется трон?

— Обычно к тому времени у него уже есть наследники. А если нет, то он убивает братьев после того, как у него рождается первый сын.

— Жуть какая! — содрогнулась Бьянка.

— Согласен, — кивнул Амрен. — Когда мой отец стал падишахом, из дворца вынесли восемь гробов. И вот, зная обо всем этом, я, идиот, отчего-то решил, что ко мне это не относится. Мы ведь с Селимом поклялись друг другу, что если кто-то из нас станет султаном, то он ни за что не казнит своих братьев. Теперь я убедился, чего стоят его клятвы, ишак безмозглый. И ты могла пострадать из-за моей глупости.

Бьянка прильнула к нему.

— Не бери в голову, любимый. Слава Ньоруну, все обошлось. Зато теперь ты знаешь, кто на самом деле хочет тебя убить.

— Теперь знаю, — Амрен печально вздохнул.

Бьянка с беспокойством вгляделась в его лицо. Опущенные уголки рта, резкая морщина между бровями — он казался очень подавленным.

— Тебе нехорошо? — она прижалась губами к его виску. Кожа была соленой и влажной от проступившей испарины.

— Нет, все нормально, — ответил он. — Просто… нахлынули воспоминания.

— Плохие?

— Да…

— Поделишься?

Амрен поднял на нее измученный взгляд. Белки глаз были красными из-за лопнувших сосудов. У Бьянки сжалось сердце.

— Да, думаю пришло время все тебе рассказать… погоди секунду.

Поднявшись с дивана, он подошел к настенному шкафчику и достал из него бутылку.

— Принести чего-нибудь к вину?

— Не нужно, — Бьянка мотнула головой.

Амрен уселся рядом и наполнил бокалы.

— Как ты знаешь, моя мать родом из Хейдерона, — начал он свой рассказ. — Совсем юной она попала в гарем моего отца — тогда он еще был не султаном, а всего лишь наследником. До меня у него рождались только девочки, так что я — его первый сын.

Лучи заходящего солнца пробивались сквозь ажурные ставни и золотистыми бликами играли на лице возлюбленного. Бьянка пригубила вино. Сладкая густая жидкость медленно потекла в горло, оставляя во рту приятное виноградное послевкусие. Гораздо лучше той бурды, что им наливали тогда в кабаке.

— Наверняка он очень обрадовался твоему рождению? — предположила она.

— Еще бы, — хмыкнул Амрен. — Правда к матери он вскоре остыл. У него начали появляться новые фаворитки, и одна из них — мать Селима — задумала стать главной.

— И ей это удалось? — Бьянка снова сделала глоток.

— Да. Интриги, козни — и в конце концов большинство в гареме приняло ее сторону. Если отец всерьез увлекался какой-нибудь наложницей, то Зухра делала все для того, чтобы ее устранить.

— Каким образом?

— Яд, кислота, кинжал — способов целая куча, и Зухра ничем не гнушалась. У нее было полно прихлебателей: евнухи, служанки, другие рабыни — почти все плясали под ее дудку.

— И как же к этому относился султан?

— Перед ним она строила из себя невинную овечку и в итоге всегда выходила сухой из воды.

— Да уж, — Бьянка допила вино. — А что же твоя мать?

— Она сразу поняла, откуда ветер дует, и старалась лишний раз не высовываться, — Амрен снова наполнил бокалы. — Она видела, насколько опасна Зухра, и решила отойти в сторону, не бороться за внимание отца. До поры до времени Зухра ее не трогала, ведь одно дело — избавиться от простой рабыни, а другое — покуситься на мать наследника.

Амрен отпил из бокала, и на его нижней губе осталась рубиновая капелька вина. Потянувшись к любимому, Бьянка ткнулась в его прохладный сладкий рот. Он нежно поцеловал ее, затем продолжил рассказ.

— Когда у Зухры родился Селим, она захотела посадить на трон именно его. Несколько раз она покушалась на мою жизнь, но мать была настороже. Она даже сама готовила мне еду, чтобы мне не подсыпали яд. Однажды, когда я был еще совсем мал, служанка Зухры попыталась задушить меня подушкой, но ее поймали, и на допросе она призналась, кто ее подослал.

— Ну и дела! — Бьянка возмущенно покачала головой. — Надеюсь, эту гадину наказали как следует!

— Служанку казнили, — Амрен наполнил опустевшие бокалы.

— А Зухру?

— Ей, как обычно, все сошло с рук. Она будто околдовала отца, он верил лишь ей одной. Даже если он и догадывался, что у нее рыльце в пушку, то каждый раз прощал ее.

— Вот стерва! — с негодованием бросила Бьянка.

— После того случая она надолго затаилась, сделала вид, будто смирилась с тем, что повелитель считает главным наследником меня, а не Селима. Она позволила нам общаться. Мы с ним даже сдружились… как я думал, наивный осел, — Амрен горько усмехнулся.

— А у нее были другие дети? — спросила она.

— Три дочери. Поначалу, когда ее власть в гареме не была такой сильной, некоторые наложницы успели родить султану еще нескольких сыновей. Я уже говорил, что у меня есть и другие братья.

— А она не пыталась тоже от них избавиться?

— Пыталась, конечно. Двое умерли совсем крохами. Никто не знает от чего, но скорей всего не обошлось без ее вмешательства. А еще я помню, как в гареме время от времени раздавали сладости в честь того, что очередная наложница забеременела, а вскоре после этого она или куда-то исчезала, или у нее был выкидыш, или с ней происходил несчастный случай.

— Кошмар, бедные женщины!

— Да, такая вот она, райская жизнь в гареме, — Амрен допил вино.

— И что было дальше?

— Так продолжалось до тех пор, пока мне не стукнуло четырнадцать. Я считался почти взрослым. Через пару месяцев мне бы уже начали собирать собственный гарем. Но тут мать совершила ужасную ошибку.

Амрен осекся, и по его лицу словно пробежала тень. Очевидно, ему было нелегко об этом говорить.

— Погоди, принесу вторую бутылку, — он поднялся с дивана.

Откинувшись на спинку, Бьянка задумчиво уставилась в потолок. На фоне густой фиолетовой тени трепетали оранжевые отблески свечей. От выпитого вина немного кружилась голова. Бьянка на удивление живо представила все то, о чем рассказал Амрен. Сотни женщин, запертые в гареме, которым позволено любить лишь одного единственного мужчину. Призрачная надежда на счастье вынуждает бороться за его внимание всеми доступными способами. Но даже добившись желаемого, нельзя ни на секунду расслабиться, ведь на пятки уже наступают другие… Да уж. Не позавидуешь такой судьбе.

Вернулся Амрен и снова наполнил бокалы. На этот раз вино было терпким и вязким, слегка било в нос и оставляло душистое послевкусие недозрелого винограда.

— Твоя мать совершила ошибку? — переспросила Бьянка, когда они сделали по глотку.

— Она… влюбилась в одного евнуха… — запинаясь, проговорил Амрен. Слова давались ему с явным трудом. — Изменила отцу.

— С евнухом?! — Бьянка непонимающе уставилась на него. — Как? Ведь они же…

Она замялась, не зная, как закончить свою мысль. Ей приходилось читать, что в Алькантаре некоторых рабов лишают мужского естества, чтобы они не посягали на охраняемых ими женщин. Но, разумеется, большую часть подробностей авторы стыдливо умалчивали.

— Как бы тебе объяснить, — смутился Амрен. — Мне не раз приходилось видеть, как мерин покрывает кобылу… Но, честно говоря, я не знаю, и не хочу знать, как далеко они с матерью заходили. Передо мной они не отчитывались.

Колеблющиеся огоньки свечей расплывались перед глазами, но в голове было на удивление ясно. В принципе нет ничего удивительного в том, что молодая здоровая женщина влюбилась в мужчину, даже несмотря на его увечье.

— И ты знал об их связи? — спросила она.

— Конечно нет, — ответил Амрен. — До того самого момента, когда мать примчалась ко мне среди ночи и сказала, что надо бежать.

— Почему? Что произошло?

— Оказывается, Зухра давно за ними следила, и в тот вечер застукала их на горячем.

— В постели?

— Нет, — горько усмехнулся Амрен. — Они встречались в саду, обнимались, целовались… точно не знаю. Но и этого более чем достаточно.

Бьянка недоуменно взглянула на него.

— А разве нельзя было все отрицать? У этой Зухры ведь не было доказательств?

— К сожалению были. Этот осел хранил у себя любовные письма матери, и Зухре удалось их стащить. На следующий день султан как раз возвращался с охоты, и она бы тотчас ему донесла. Нас бы казнили без лишних разговоров.

— «Вас»? И тебя?

— И меня.

— А ты тут причем?

— Измена падишаху — тяжкое преступление. Меня, как сына прелюбодейки, тоже бы не пощадили.

— Какой бред! — Бьянка чуть не поперхнулась вином от возмущения. — Дети не отвечают за проступки родителей.

— У нас отвечают, — пожал плечами Амрен.

— Да уж, — вздохнула она. — И что было дальше?

— В ту ночь мы сбежали. Пробрались через тот потайной ход — я, мать и ее любовник. Мы спрятались в городе у его брата и ждали подходящего случая чтобы уехать… — он судорожно отхлебнул из бокала. — Но через пару дней в его дом ворвались стражники…

Бьянка напряженно вглядывалась в его лицо. В призрачном мерцании свечей оно казалось отстраненно чужим. Темные провалы глаз, блестящий от пота лоб… Воздух в комнате будто сгустился от напряжения.

— Они схватили их, а мне удалось бежать, — Амрен осекся.

Повисло тягостное молчание. Грудь Амрена тяжело вздымалась в такт его дыханию, а зрачки, ни на чем не останавливаясь, беспорядочно метались по сторонам.

— Что султан сделал с ними? — тихо спросила Бьянка.

— Казнь состоялась на следующий день. Любовника матери бросили в кипящее масло. А ее… — он шумно сглотнул.

У него затряслись руки. Отставив бокал, Бьянка притянула Амрена к себе.

— Не надо, — сказала она, укачивая его словно ребенка. — Не говори, если это так больно.

— Он приказал заживо содрать с нее кожу, — еле слышно прошептал он.

Ее словно ударили под дых, разом вышибив весь воздух из легких. Обжигающий мороз пробежал вдоль позвоночника, рот распахнулся в беззвучном крике. Она крепко прижала Амрена к груди.

— Это было на рыночной площади, — хрипло заговорил он. — Как она кричала… Эти крики до сих пор снятся мне по ночам. Ее привязали к столбу и оставили умирать. Ночью я зарезал стражников и подобрался к ней. Она была еще жива. Вся в крови… Я видел каждый мускул, видел, как пульсируют вены… Она умоляла меня избавить ее от страданий.

— И что ты сделал?

Он сдавленно всхлипнул.

— Я убил ее. Вонзил кинжал в ее сердце. Ты понимаешь, Бьянка, я убил свою мать!

Ее прошиб ледяной пот, горло сдавило мучительным спазмом. Она притянула Амрена к себе, а он крепко, до боли, обхватил ее руками, тычась в нее, будто слепой котенок. Его плечи вздрагивали, он рыдал у нее на груди, и ее сердце разрывалось на части. Проклятые жестокие традиции! За что? Он не заслужил такого! Хотелось кричать, но она была в состоянии лишь плакать, в полной мере разделяя с ним его горе.

— Ты не убил ее, — наконец через силу выговорила она. — Ты облегчил ее муки. Ты не мог сделать для нее большего.

Амрен судорожно вздохнул.

— Я не знаю… — его голос дрожал. — Я столько лет винил себя в ее смерти, в том, что не смог всего этого предотвратить.

— Но что бы ты сделал? Ты ведь даже не знал об их связи.

— Может, если бы я был к ней внимательнее, я бы заметил… Уговорил ее одуматься, порвать с ним, пока не поздно…

— И она бы тебя послушала?

— Не знаю… Думаю, нет. Она сама прекрасно понимала, чем ей это грозит.

— Значит, ты ни в чем не виноват.

— Может быть… не знаю… Я испытал такую боль, что дал себе слово ни к кому не привязываться, никого больше не любить… Столько лет я жил как в тумане. Но появилась ты… Ты чем-то напомнила мне ее. Тот же акцент… те же глаза… Я возродился рядом с тобой.

Бьянка крепко прижала его к груди. Жгучие слезы текли по ее щекам. Весь сегодняшний день стал для нее сильнейшим потрясением. Она чуть не потеряла любимого, и если бы он погиб, она бы тоже умерла вместе с ним. А сейчас он обнажил перед ней душу, и это откровение будто сделало их единым целым, заставляя ее как наяву ощущать его боль, и переживать то, что пережил он.

Амрен успокаивался в ее объятиях, его дыхание стало ровнее, напряжение отпускало.

— Но что было дальше? — наконец спросила она. — Что ты делал потом?

— Прости, что-то я раскис, — шмыгнув носом, он отстранился и подлил в бокалы вина. — Всю ночь я просидел возле нее, а наутро пришли новые стражники и напали на меня. Я похитил лошадь одного из них и сбежал, но они кинулись за мной и загнали глубоко в пустыню.

Бьянка сделала небольшой глоток. Она уже выпила слишком много, и на этот раз вино показалось неприятно крепким. Ее передернуло.

— Много их было?

— Да. По дороге еще и городские стражники подписались. Уйти мне все-таки удалось, но я заблудился. Лошадь сдохла, и я оказался один посреди пустыни без капли воды.

Бьянка вздрогнула, вспомнив, какие мучения она испытала среди раскаленных песков.

— И что потом? Как тебе удалось выжить?

— Я уже потерял сознание, но тут на меня наткнулся Абдул. Он отнес меня в свое племя, и я остался с ними, мне ведь было все равно больше некуда идти. Два года мы кочевали в пустыне, но потом я все-таки решил вернуться в город.

— Почему? Тебе было плохо с ними?

— После того, что случилось с матерью, хуже быть уже не могло. Нет. С ними было спокойно. Предсказуемо. Днем мы спали, ночью передвигались. Они научили меня выживать в пустыне, находить воду, ориентироваться по звездам.

— А почему ты ушел?

— Мне стало скучно. Дни как песчинки похожи друг на друга, а вокруг одни барханы да верблюды. Мне надоело. Я пытался научить этих людей читать и писать, но им это было не нужно. Только Абдул интересовался тем, что происходит вокруг, и когда я решил уйти, он отправился вместе со мной.

— А разве возвращаться в город было не опасно? Тебя ведь могли убить.

— За два года меня давно сочли погибшим. Да и поначалу я закрывал на людях лицо… Вот уж не думал, что Селим узнает меня через столько лет.

Амрен замолчал. Несколько минут они провели в тишине. В голове Бьянки калейдоскопом проносились мысли о тех страданиях, что ему пришлось испытать, и на глаза вновь навернулись слезы.

Он обнял ее за плечи и внимательно вгляделся в ее лицо.

— Да ты, я смотрю, уже совсем пьяная. Пойдем спать!

— Ничего я не пьяная! — заплетающимся языком возразила она.

Его измученное лицо озарилось легкой улыбкой, как будто робкий лучик солнца блеснул из-за туч. Он притянул Бьянку к себе и крепко обнял ее.

— Знаешь, а мне стало намного легче. Спасибо, что выслушала, сокровище ты мое.

Она уткнулась носом в его плечо, разомлев от вина и запаха любимого человека. Поднявшись с дивана, Амрен взял ее на руки и отнес на кровать.

Глава 43

Мирсадин кипел и бурлил. Сегодня праздновали день рождения наследника Селима. Гирлянды разноцветных флажков трепетали на горячем ветру, улицы были наводнены зеваками, а отовсюду доносился смех и оживленные голоса.

Бьянка обливалась потом под глухой паранджой, поглядывая по сторонам через узкую прорезь для глаз, пока они с Амреном продирались сквозь густую толпу. Женщин вокруг было немного, и все они, подобно Бьянке, кутались в темные одеяния, напоминая собой мрачных ворон в стае разноцветных попугаев. Уж на что Бьянка не любила ярмарки тщеславия, когда на приемах и балах придворные дамы наперебой хвастались нарядами и украшениями, но выход в свет в черном мешке на голове доставлял еще меньше удовольствия.

Тесные улочки расступились, и Бьянка с Амреном оказались на центральной площади. Здесь были накрыты столы — всех желающих угощали пловом, кускусом и бараниной, а дым от многочисленных жаровен разносил соблазнительные запахи, от которых текли слюнки. Со всех сторон играла праздничная музыка, на каждом шагу давали представление фокусники и плясуны, а на протянутых между столбами канатах балансировали ловкие акробаты. В людской толчее сновали вездесущие торговцы, наперебой предлагая выпить бокал шербета, отведать сочного винограда или перекусить медовой пахлавой.

Внимание Бьянки привлек старик в огромной чалме, который играл на дудочке, сидя перед пузатым кувшином. Вдруг из горлышка показалась блестящая головка, а затем, словно росток из семени, развернулось гибкое черное туловище. Змея застыла в оцепенении, время от времени высовывая изо рта тонкий раздвоенный язык. Бьянка как завороженная уставилась на нее, ведь до этого ей приходилось видеть гадов лишь на картинках. Между тем рептилия поднялась еще выше и раздула широкий темный капюшон. Кобра! Брр, жуть какая! Бьянка крепко вцепилась в руку Амрена.

— Испугалась? — он повернулся к ней.

— Да, — честно призналась она. — А вдруг эта тварь сбежит и кого-нибудь ужалит в этой толпе.

— Не бойся, — улыбнулся Амрен, — наверняка ей вырвали ядовитые зубы.

Заглушая людской гомон, над площадью прокатился торжественный бой барабанов. Народ на мгновение притих, вдали послышался громогласный вопль:

— Дорогу! Великий государь, владыка мира, повелитель семи морей, тень Бурхана на земле султан Осман Баязид и наследный принц Селим Баязид!

Толпа отшатнулась к стенам домов. По улице проскакал глашатай в окружении барабанщиков. Следом промаршировал отряд гвардейцев в алых мундирах, а затем показался султан. Бьянка во все глаза уставилась на «владыку мира». Смуглый бородатый мужчина в сияющем кафтане из серебристой парчи и высоком тюрбане, украшенном павлиньими перьями и драгоценностями, величественно восседал на прекрасном белом скакуне.

— Падишаху долгой жизни! Падишаху долгой жизни! — оглушительно взревела публика.

Бьянка украдкой глянула на Амрена. Сощуренные веки, презрительно искривленные губы — очевидно, он так и не простил отцу казнь своей матери.

Вслед за султаном появился Селим. Он ехал на поджаром вороном жеребце, его тюрбан был гораздо скромнее, чем у повелителя, зато белоснежный кафтан поражал роскошным золотым шитьем.

— Да здравствует наследник! — дружно закричали зрители.

Бьянка на миг испугалась, что Селим заметит Амрена, но тот миновал толпу, даже не удостоив ее мимолетным взглядом. За властителем и его сыном прогрохотал копытами отряд конных гвардейцев, а за ними потянулось праздничное шествие.

Приземистые толстоногие лошадки тащили за собой длинные подводы, украшенные благоухающими гирляндами живых цветов. На повозках сидели музыканты, они били в барабаны, дудели в зурны, бренчали на удах и рубабах, а рядом плавно изгибались танцовщицы в разноцветных воздушных одеяниях.

За платформами шагали укротители, ведя за собой на поводках тигров и львов. Досыта накормленные хищники лениво жмурились на ярком солнце, а толпа шарахалась от них с воплями ужаса и восторга. Над пестрым людским морем возвышались клоуны на ходулях. Они корчили смешные рожи, ловко жонглировали апельсинами и шариками, а бубенцы на дурацких колпаках задорно позвякивали в такт их огромным шагам.

Впереди показались белоснежные купола дворца. На площади у ворот уже собралась толпа чиновников и представителей знати, жаждущая попасть внутрь. Немногочисленные женщины унылыми пятнами выделялись на фоне нарядно разодетых мужчин.

Взгляд натолкнулся на массивную фигуру в лиловом кафтане и тюрбане из зеленого шелка. Бьянка узнала Бахтияра. Тот в свою очередь заметил их, и его широкое бородатое лицо расплылось в радостной улыбке. Бесцеремонно расталкивая зевак, он устремился навстречу.

— Мой дорогой друг! Госпожа, — он с почтением поклонился Бьянке и принялся обниматься с Амреном, огромными лапищами хлопая того по плечам.

— Как дела? — поинтересовался Амрен, когда его ребра наконец перестали трещать от могучих объятий.

— Прекрасно, друг мой, лучше и быть не может! Я развелся! — Бахтияр сиял, как начищенный медяк.

— Да ну? Поздравляю!

— Хвала Бурхану, отправил гадюку обратно в ее нору. Это ты, друг, открыл мне глаза, не знаю, как тебя за это благодарить.

— Да я-то что? Я тут не при чем, — засмущался Амрен.

— Наконец-то дома тишина и спокойствие, — восторженно добавил здоровяк, — никто не пилит и не капает на мозги. Бурхан свидетель: сварливая жена хуже чумы!

— Это уж точно.

Порывшись в карманах, Бахтияр протянул Амрену небольшой свернутый в трубочку свиток.

— Твое приглашение, все как ты просил.

Тот пробежал документ глазами.

— «Мустафа Кемаль с супругой».

— Мой двоюродный брат из Ишкара, — уточнил Бахтияр, — на случай, если кто-нибудь спросит.

— Спасибо друг, — с благодарностью улыбнулся Амрен. — Ты оказал мне неоценимую услугу.

— Пустяки, всегда рад помочь. Ну что ж, желаю тебе завязать побольше удачных знакомств, — Бахтияр еще раз хлопнул Амрена по плечу. — Увидимся внутри.

* * *

Мия в последний раз взглянула на себя в зеркало. Воздушное платье цвета весенней листвы изумительно подчеркивало глаза, а присобранные у висков волосы русыми волнами струились по плечам, поблескивая вплетенными в прическу крохотными изумрудами. Немного духов на запястья, капелька между грудей. Сегодня она всех затмит. Хватит прозябать среди остальных невольниц — она рождена принцессой, а значит пора и здесь добиться высот.

Девушек отвели к покоям наследника. С замиранием сердца Мия стояла перед высокими резными дверями в окружении остальных танцовщиц. Она должна быть лучше всех! Нужно показать все, на что способна! Стражники открыли тяжелые створки, и красавицы впорхнули в комнату.

Принц Селим вальяжно развалился на диване среди атласных подушек. В белых с золотом одеждах он был чудо как хорош. Точеные скулы, красиво очерченный рот, подернутые поволокой глаза… Мия зарделась и опустила ресницы.

Рабыни взялись за инструменты и по комнате разлились тягучие переборы струн, и ритмичные позвякивания тамбурина. Девушки принялись танцевать. Мия держалась позади всех: не стоит раньше времени попадаться мужчине на глаза. Наоборот, нужно стать загадкой, которую ему обязательно захочется разгадать.

Танцовщицы двигались по кругу то в одну сторону, то в другую, сходились к центру и снова расходились. Девицы посылали Селиму обольстительные улыбки, призывно изгибались, вылезая из кожи вон, лишь бы обратить на себя его внимание. Мия же, наоборот, постоянно ускользала от его взора, поворачивалась так, чтобы он не видел ее лица, скрывалась за остальными наложницами. И рыба заглотила наживку. Вот он слегка подается вперед, когда она оказывается напротив, вот наклоняет голову, чтобы разглядеть ее за другими танцовщицами. Неуловимая добыча — самая желанная.

Когда музыка стихла, девушки застыли на ковре в живописных позах. Мия тоже опустилась на пол, но лишь за тем, чтобы в следующую секунду поднять на Селима томный взор из-под полуопущенных век. Его жгучие глаза неотрывно смотрели прямо на нее. Мия чуть проползла вперед, чтобы он успел заметить, как соблазнительно сверкают капельки ожерелья в ложбинке между грудей, а затем легко, словно пламя, подхватилась на ноги. В ее пальцах защелкали крохотные кастаньеты, и теперь, когда летящие рукава остальных наложниц больше не отвлекали его внимания, она начала свой огненный танец. Изумрудным вихрем она кружилась вокруг своей оси, летящая юбка открывала тонкие лодыжки, призывно звенящие золотыми браслетами. Плавные движения рук демонстрировали изящные запястья, чувственные покачивания бедер подчеркивали волнующие изгибы талии. Резким взмахом головы, Мия отбросила за спину роскошные волосы, чтобы позволить принцу полюбоваться белоснежной шеей, а ее глаза ни на миг не отпускали от себя его обжигающий взгляд.

В самой высокой точке стук кастаньет оборвался. Грациозно опустившись на пол, Мия покорно склонила голову. Легкое дуновение воздуха, и перед ней на ковер упал фиолетовый шелковый платок. Раздался дружный завистливый вздох соперниц, и свет будто померк от источаемого ими яда.

Мия подняла глаза. Селим пронзительно смотрел на нее затуманенным взглядом. Взяв платок, она с улыбкой приложила его к губам. Она победила! А разве могло быть иначе?

Ее отвели в баню. Пока нежные женские руки омывали ее тело и натирали его благовониями, Мия закрыла глаза в предвкушении сказочной ночи. Скоро она упадет в объятия мужчины ее мечты, закружится в водовороте страсти и познает блаженство в райских садах.

После бани Мию облачили в воздушное белое платье из тончайшего шелка, голову украсили сверкающей диадемой, изящно разложили локоны по плечам. В роскошном наряде Мия наконец снова ощутила себя особой королевской крови, и гордо расправила плечи, свысока поглядывая на вздыхающих завистниц. Судьба явно на ее стороне: ведь даже опустившись на самое дно, она скоро вознесется на вершину мира и займет подобающее ей по праву положение.

— Запомни: когда войдешь — не вздумай поднимать глаза. Подойдешь к наследнику, встанешь на колени и поцелуешь край его одежды, — поучал евнух, аккуратно разглаживая видимые лишь ему одному складки на белоснежном шелке.

— Стой на коленях до тех пор, пока принц тебя не поднимет, — вторила служанка, легкими мазками нанося духи ей на шею. — Будь вежливой, учтивой, и помни — все девушки хотели бы оказаться на твоем месте.

Мия пропускала их наставления мимо ушей. Эти глупые правила придуманы для рабынь, а она — дочь короля — найдет с наследником общий язык и без унизительных церемоний. Нужно сразу показать ему свой высокий статус, дать понять, что она отличается от остальных наложниц. Это будет несложно — ведь он по уши в нее влюблен. Во время танца он не мог оторвать от нее глаз, и уж что-что, а взгляды мужчин Мия умела читать как раскрытую книгу.

* * *

Амрен и Бьянка подошли к воротам. У входа уже выстроилась длинная вереница желающих попасть во дворец. Для защиты высокопоставленных господ от палящего зноя повсюду были натянуты полотняные тенты. Когда наконец до них дошла очередь, Амрен протянул приглашение суровому усатому охраннику, и тот после тщательного обыска пропустил «знатного купца из Ишкара, двоюродного брата почтенного капитана городской стражи с супругой» внутрь.

Дворцовый парк журчал серебром фонтанов и шумел темной зеленью кипарисов. Нарядная публика степенно прохаживалась по дорожкам, а на ухоженных лужайках были разбросаны шатры, в которых отдыхали почетные гости. Бьянка оживленно вертела головой, с любопытством наблюдая за праздничными увеселениями. Из каждого угла доносилась чарующая музыка, актеры развлекали гостей танцами и фокусами. На мягкой траве состязались борцы и дрались на деревянных дубинках, а чуть поодаль гарцевали всадники на чистокровных скакунах с шелковистыми гривами.

— Что дальше, — спросила Бьянка, когда они углубились в сад.

— Давай сначала осмотримся, я тут ни разу не был, — предложил Амрен.

Они прошлись по тропинкам, внимательно оглядывая укромные уголки и примечая маршруты вездесущей стражи. В отличие от княжеского замка Форталезы, густо облепленного вычурными барельефами, белокаменные стены этого дворца украшали только узорчатые стрельчатые окна и лаконичная мозаика из темного кирпича.

— Ты бы тоже мог жить в таком дворце, — поддразнила Бьянка Амрена. — И у тебя был бы свой гарем.

— Здорово, — усмехнулся тот. — Водили бы ко мне девок, как кобыл к жеребцу, чтобы наплодить побольше наследничков.

Бьянка ревниво хмыкнула, представив себе эту картину.

Между тем они оказались на площадке, полукругом выдающейся над крутым обрывом. Пушистый кедр расчерчивал землю ажурной тенью, а внизу шумно перекатывались волны темно-синего моря.

— Как здесь красиво! — опершись на мраморный парапет, Бьянка посмотрела вдаль, туда, где пенные буруны сливались с золотисто-оранжевым горизонтом.

— Вы от Вакиля? — сзади послышался тихий голос.

Бьянка оглянулась. На площадке стояла пожилая женщина в глухом черном платье и темном платке.

— Кормилица Фатьма? — окликнул ее Амрен.

На смуглом морщинистом лице отразилось крайнее изумление.

— Бурхан всемогущий! Быть такого не может! Амрен?!

— Собственной персоной, — улыбнулся тот.

— Но ведь… ты умер.

— Как видишь, не совсем. Слухи о моей смерти немного преувеличены.

Он распахнул объятия, и женщина порывисто кинулась к нему на шею.

— Хвала Бурхану! Радость-то какая! Где же ты пропадал все эти годы? Мы уж думали, что тебя давно уже нет в живых.

— Это долгая история, потом как-нибудь расскажу, — ответил Амрен.

— Ну ладно, — Фатьма смахнула слезу. — Счастье-то какое, на старости лет еще раз увидеть моего любимого наследника!

— Ну что ты, нянюшка, наследник у нас Селим. А у меня давным-давно уже другая жизнь. Я — обычный человек, такой же, как и ты.

— Ну уж нет! — мотнула головой старуха. — Я-то всегда знала, что не сыскать лучшего наследника, чем мой Амрен. Хоть и нельзя так говорить, но не выйдет из Селима хорошего правителя, уж попомни мои слова.

— Почему?

— Хоть он и Баязид, но нет в нем благородства. Он трус и подлец, да простит меня Бурхан за такие речи. Именно ты должен сесть на трон, иначе твой брат всех нас погубит!

Амрен хмыкнул.

— Ладно, нянюшка, я не за этим сюда пришел. Что тебе рассказал Вакиль?

— Ничего. Это старый черт сказал, что кое-кому понадобилась моя помощь, но даже не намекнул, что это мой любимый принц, которого я вскормила собственной грудью. Проси что угодно, я сделаю для тебя все, что в моих силах!

— Нам нужно спасти из гарема одну рабыню. Ее подарили Селиму на день рождения.

— Да, Вакиль говорил об этом, — кивнула кормилица. — Нам недавно и вправду прислали новых наложниц, сегодня их уже должны были представить наследнику.

— А среди них есть девушка шестнадцати лет с русыми волосами и зелеными глазами? — с надеждой подала голос Бьянка. — Ее зовут Мия, она хейдеронка.

Старушка на миг задумалась.

— Да, есть такая.

Бьянка крепко вцепилась в руку Амрена.

— Мы должны спасти ее! Где она?

— В гареме, где же ей еще быть. Для наложниц устроили праздник, они сейчас все в общем зале.

— Помогите нам освободить ее, умоляю!

— За этим я сюда и пришла. Дело, конечно, опасное, но раз это так важно для моего любимого Амрена…

— Очень важно, нянюшка, — поспешил заверить ее тот. — Если ты нам поможешь, я осыплю тебя золотом с ног до головы.

— Мне не нужно золото. Знать, что ты жив — лучший подарок на старости лет.

— Не спорь. Я куплю тебе дом, ты не будешь ни в чем нуждаться, и тебе не придется больше работать.

— Ладно, потом, — отмахнулась старушка. — Вакиль сказал, что я должна провести вас во дворец.

— Да, — подтвердил Амрен. — Внутри много стражи?

— Как раз таки нет, из-за праздника большинство сейчас на улице.

— Отлично. Осталась одна деталь…

С этими словами Амрен снял кафтан, и вывернул его подкладкой наружу. Она была в сине-зеленую полоску, и таким образом одежда стала напоминать форму евнухов, охраняющих гарем. Бьянка стянула с себя паранджу, и под ней тоже оказался полосатый мужской наряд.

— Ишь ты, как умно вы придумали! — восхитилась кормилица. — Идем!

— Погоди, — Амрен с беспокойством вгляделся в ее глаза. — Не будет ли у тебя неприятностей, когда обнаружится пропажа наложницы?

— Не волнуйся, уж я-то найду как выкрутиться, — усмехнулась та. — Не зря я столько лет продержалась в этом гадючьем логове. Ладно, некогда болтать, идем скорее, уже темнеет.

Между тем солнце коснулось горизонта, медленно погружаясь в золотисто-лиловые волны. Морская соль смешивалась с кедровой хвоей, придавая воздуху свежий аромат. Но любоваться закатом было некогда. Вслед за кормилицей Амрен и Бьянка проскользнули вдоль стены из светло-серого камня и вошли в неприметную дверку в одной из боковых башен.

Под высокими сводами пахло благовониям и смолистым дымом факелов. Старушка провела Амрена и Бьянку по коридору и велела спрятаться в углублении под лестницей, ведущей на второй этаж.

— Я приведу ее сюда, — пообещала она и удалилась.

У Бьянки задрожали руки. Неужели она сейчас увидит сестру?

Амрен накрыл ее ладонь своей.

— Волнуешься?

— Еще как, — призналась она.

— Ничего, даст Бурхан — вы сейчас встретитесь.

— Спасибо тебе, — Бьянка стиснула его пальцы. — Если бы не ты…

Амрен притянул ее к себе и торопливо поцеловал.

— Дома поблагодаришь, — он многозначительно приподнял бровь.

— Обязательно, — улыбнулась она.

* * *

Ступая по длинному коридору в сопровождении евнухов и прислужниц, Мия ощущала, как от волнения сводит руки. Этой ночью ей впервые предстояло делить ложе с мужчиной. Как все пройдет? Будет ли он нежен с ней, или настойчив? Как следует вести себя, чтобы не ударить в грязь лицом? Все, чему учили на уроках соблазнения, начисто вылетело из головы, в мозгу лишь крутились обрывки дурацких фраз вроде: «нефритовый жезл проникает во врата наслаждения…»

Процессия подошла к уже знакомой двери, стражники с поклоном распахнули высокие створки, пропуская Мию в покои.

Селим стоял, отвернувшись от входа, с заложенными за спину руками. Синий атласный халат выгодно подчеркивал широкие плечи, а густые смоляные волосы красиво поблескивали в зыбком мерцании свечей.

Дверь за Мией затворилась, и они остались наедине.

Наследник неспешно повернулся к ней. Породистое лицо казалось отлитым из бронзы, а в разрезе белоснежной рубахи виднелась мускулистая грудь. У Мии ослабли колени. Совершенно забыв о наставлениях евнуха, она смотрела прямо в черные как ночь глаза. Врожденное кокетство заставило ее приподнять подбородок, открывая лебединую шею, и слегка опустить веки, чтобы тени от длинных ресниц красиво подчеркнули фарфоровые скулы.

Но вместо ожидаемого восторга, во взгляде Селима вспыхнуло недовольство.

— Тебя разве не учили, что ты должна встать на колени? — металл его голоса острым кинжалом резанул ее слух.

Мия вздрогнула, но решила не подавать виду, что испугалась.

— Принцессы ни перед кем не преклоняют колени, — игриво парировала она.

С кривой усмешкой Селим подошел к ней поближе и медленно провел ладонью по ее щеке. Мия с манящей улыбкой смотрела в его глаза. Ну вот, он уже поплыл. Сейчас он сдастся на милость победительницы.

Но в следующий момент произошло то, чего она никак не ожидала. Наследник резко схватил ее за волосы и грубо запрокинул ей голову.

— Да кто ты такая? Что ты о себе возомнила? Как ты смеешь, женщина, столь дерзко говорить с твоим повелителем? — от пронизывающего взгляда по коже пробежал мороз.

Сердце часто заколотилось, ноги подкосились от страха. Всю самоуверенность как ветром сдуло.

— Простите, — пролепетала Мия. — Я не хотела.

Принц приблизился к ней так близко, что она ощутила горячее дыхание на своих губах. Уголок красивого рта приподнялся в самодовольной ухмылке.

— Что ты сказала?

— Простите, господин.

Он прищурился, и Мия с содроганием заметила в его немигающем взгляде что-то звериное.

— Повтори это еще раз! — он положил вторую руку на ее горло. Пальцы медленно сжались, лишая возможности сделать вдох.

— Простите.

— Не слышу, — его губы почти коснулись ее рта. Перед глазами замельтешили черные мушки.

— Пожалуйста, не надо, — едва различимо прохрипела она.

Селим ослабил хватку, и Мия судорожно втянула воздух ртом. В следующий момент он наотмашь ударил ее по лицу, резко отшвыривая от себя. Не устояв на ногах, Мия ничком рухнула на постель. Он схватил ее сзади за платье и с треском разорвал его на спине.

— Маленькая дерзкая шлюха, — брезгливо процедил он. — Знаешь, как я укрощаю норовистых кобыл?

— Прошу вас! — Мия попыталась перевернуться.

В тот же миг раздался резкий свист, и кожу обожгло нестерпимой болью. Мия взвизгнула от неожиданности, а на нее посыпались злые жалящие удары. Плетка безжалостно опускалась на спину, и каждый укус ее хвостиков заставлял все тело выгибаться в мучительной судороге.

— Нет! Пожалуйста! Не надо!

Силясь избежать беспощадной хлестки, Мия отползла в сторону и скатилась на пол. Цепляясь за постель, она попыталась подняться, но Селим схватил ее за волосы и, осыпая грязными ругательствами, сорвал с нее остатки одежды. Голую и рыдающую, он швырнул ее на колени.

— Сука! Потаскуха! Я покажу тебе твое место!

С этими словами он начал привязывать ее руки к поддерживающему балдахин резному столбику.

Глава 44

За углом раздались торопливые шаги. Бьянка вздрогнула и напряженно прислушалась. Показалась Фатьма. Одна. По ее встревоженному лицу стало ясно: что-то пошло не так.

— В чем дело, нянюшка, — бросился к ней Амрен. — Где Мия?

— Ее не было в общем зале, — задыхаясь от быстрой ходьбы, сообщила та.

— А где она?

— Наследник призвал ее к себе.

Бьянка похолодела изнутри. А вдруг прямо сейчас этот напыщенный индюк насилует ее сестру!

— Где его покои? — рявкнул Амрен.

Старуха в смятении уставилась на него.

— Бурхан помилуй! Ты ведь не собираешься туда ворваться?

— Собираюсь, — жестко отрезал он.

— Ты с ума сошел! Там ведь стража! Тебя убьют!

Амрен схватил Фатьму за плечи и крепко встряхнул.

— Где покои Селима?

— Не скажу!

— Тогда мы будем ломиться во все двери подряд. Говори, не то хуже будет!

Старуха колебалась, глаза лихорадочно бегали по сторонам.

— Ну? — нетерпеливо выпалил Амрен.

— Ладно, — наконец решилась она. — Но обещай не лезть на рожон.

— Обещаю. Говори!

— Там, — нянька ткнула пальцем на темную галерею. — В конце — направо, и последняя дверь. Будьте начеку, там двое стражников.

— Спасибо, — Амрен поцеловал старушку в лоб и повернулся к Бьянке. — Идем!

Они стремглав помчались по коридору.

— Да защитит тебя Бурхан, — донесся им вслед голос кормилицы.

Добравшись до поворота, Амрен осторожно заглянул за угол.

— Двое стражников у двери, — шепнул он.

— Что будем делать?

— У меня есть идея.

С этими словами он достал из кармана две связки обсидиановых четок. Одну протянул Бьянке, а на второй разорвал нить и набрал полную горсть черных бусин. Без труда разгадав его замысел, она сделала то же самое.

Они закрыли лица платками и направились к покоям Селима. Охранники, увидев их, насторожились.

— Эй! Кто вы такие! Что вам здесь нужно? — грозно спросил один из них.

— Что за этой дверью? — поинтересовался Амрен.

— Не твое дело! — гаркнул стражник.

— Это комнаты наследника Селима, вам нельзя тут находиться! Убирайтесь, покуда целы! — сердито добавил второй.

— Поцелуй меня в зад! — ухмыльнулся Амрен.

— Что ты сказал? — взревели охранники, выхватывая сабли из ножен.

Они бросились на незваных гостей. Те, подпустив их поближе, швырнули им под ноги бусины. Гладкие шарики с дробным стуком рассыпались по зеркальному мрамору, стражники наступили на них, поскользнулись и грохнулись на пол.

Амрен и Бьянка тут же навалились сверху, заткнули им рты и крепко связали их же тюрбанами.

— Куда их? — спросила Бьянка.

— Тут по дороге была ниша.

Охранники что-то недовольно мычали, пока их тащили в укромный закуток.

— Скорее к покоям! — скомандовал Амрен, и они бросились к дверям.

Уже схватившись за отполированную ручку, Бьянка услышала свист, удар и пронзительный крик.

— Мия! — воскликнула она, распахивая тяжелую створку.

Первым, что бросилось ей в глаза, была решетка багровых полос, расчертившая белую девичью спину. Обнаженная Мия стояла на коленях у кровати, а над ней возвышался Селим с плеткой в руках.

— Отвали от нее, мразь! — яростно закричала Бьянка, и принц в изумлении оглянулся.

— Как вы посмели ворваться сюда? — гневно воскликнул он. — Стража!

— Заткнись, братишка, — рявкнул Амрен, резко выбрасывая кулак ему в челюсть.

Селим отлетел к стене, Амрен набросился на него, а Бьянка кинулась к Мие и принялась отвязывать ее от столбика кровати. Та потрясенно рыдала, видимо лишь смутно осознавая происходящее.

— Все хорошо, сестричка, — Бьянку душили слезы. — Я с тобой. Он больше не обидит тебя.

Туго затянутая веревка накрепко вгрызлась в запястья, отпечатавшись на коже красными полосами.

— Ублюдок! Мерзавец! — срывая ногти, Бьянка, отчаянно дергала узел, но тот никак не поддавался.

За спиной раздавался грохот мебели и яростная брань, очевидно братья не на шутку сцепились друг с другом. Внезапно все затихло. Бьянка уловила какое-то движение и оглянулась. На нее рывком опускался кинжал. В последний момент она рефлекторно выставила руку, и резкая боль обожгла ей плечо. Мия пронзительно завизжала. Лезвие снова мелькнуло в воздухе. Еще один удар! Глаза Селима сверкали от бешенства. Он размахнулся опять, но тут Амрен оттащил его назад.

Бьянка схватилась за раненое плечо, пальцы тут же окрасились кровью. Сзади послышался хрип. Обернувшись, она увидела, что наследник корчится на ковре, а Амрен чем-то душит его, сидя у него за спиной. Лицо Селима побагровело, ноги лихорадочно ерзали по полу, а пальцы судорожно хватались за горло.

Поделом уроду! Скорей, нужно освободить сестру! Подобрав с пола кинжал, которым Селим пытался ее убить, Бьянка, наконец, разрезала веревку, и Мия, трясясь от ужаса, стащила с постели одеяло и закуталась в него с головой.

Между тем, правый рукав насквозь пропитался кровью. Надо остановить кровотечение! Бьянка обмотала вокруг плеча обрывок веревки, которой была привязана Мия, и крепко затянула узел зубами.

В следующий миг к ней бросился Амрен.

— Ты цела? — встревожено спросил он.

— Почти.

— Что с рукой?

— Я перевязала.

Амрен попробовал поддеть пальцем тугой жгут, и с одобрением кивнул.

— Хорошо.

— А с ним что? — Бьянка взглянула на Селима. Тот ничком лежал на ковре и не шевелился.

Амрен перевернул его на спину. Багровое лицо, выпученные глаза, распухший язык. А вокруг шеи намотана шелковая плетка.

— Похоже, он мертв.

Бьянка потрясенно уставилась на Амрена.

— Ты убил его? Что теперь будет?

— Нужно сваливать, — он прикрыл Селиму веки. — Прости, брат, да упокоит Бурхан твою душу.

Он встал и протянул Бьянке руку. Опершись на нее, она поднялась. В голове слегка помутилось.

— Мия! — позвала она.

Сестра испуганно высунулась из-под одеяла.

— Надень это, — Бьянка протянула ей свою паранджу.

Мия быстро облачилась в накидку, и они выскользнули за дверь. Коридор к счастью был пуст. Когда они добрались до башни, навстречу им выбежала Фатьма.

— Слава Бурхану, вы целы! — воскликнула она. — Но как вам удалось…

— Селим мертв, — коротко бросил Амрен.

Кормилица в ужасе прикрыла рот рукой.

— Как это мертв? Ты убил его?

— Поверь, я этого не хотел, — вздохнул он. — Так уж вышло.

— Бурхан помилуй! Что же теперь с нами будет? — запричитала она.

— Не знаю, но тебе лучше пойти с нами. Вдруг тебя в чем-то заподозрят.

Старушка настороженно оглянулась по сторонам.

— Нет, — она понизила голос, — не заподозрят. Никто не видел меня с вами. Я лучше останусь здесь и замету следы. За меня не волнуйся, главное, чтобы у тебя было все хорошо.

— Спасибо, нянюшка, — Амрен торопливо обнял кормилицу. — Когда все уляжется, я тебя разыщу.

— Скорее, бегите отсюда! — пробормотала та. — Да хранит вас Бурхан!

— А что с теми двумя стражниками? — подала голос Бьянка.

— Ничего. Оставим там, где лежат, — ответил Амрен. — Они все равно не видели наших лиц.

Выйдя на улицу, беглецы чуть не оглохли от раскатистого грохота салюта. В черном небе расцветали и осыпались огненные астры фейерверков, на центральной аллее слепящими зигзагами взлетали шутихи, а воздух помутнел от туч порохового дыма. Мирсадин праздновал день рождения наследника, чей труп остывал в его роскошных покоях.

Мия, Амрен и Бьянка пробрались сквозь ликующую толпу и вышли за ворота дворца. Раненое плечо горело огнем, Бьянку слегка пошатывало, но сердце наполняла бесконечная радость. Она крепко сжимала мягкую руку сестры и никак не могла поверить, что они снова встретились. Мия ошалело вертела головой по сторонам: она явно все еще не отошла от потрясения. Слава Ньоруну, этот подонок не успел причинить ей большого вреда!

Бьянка посмотрела на Амрена. Тот отрешенно глядел прямо перед собой. Нахмуренные брови, плотно сжатые губы — нелегко ему пришлось. Каким бы мерзавцем ни был Селим, он все-таки был его братом.

Бьянка дотронулась до его руки, он тотчас стиснул ее ладонь.

— Как ты? — спросила она.

— Все хорошо, мое солнце. Он это заслужил, — Амрен встревожено вгляделся в ее лицо. — Ты такая бледная. С тобой все в порядке?

— Да, — улыбнулась она.

В следующий миг все померкло перед глазами, и она потеряла сознание.

* * *

— Пить, — простонала Бьянка, с трудом разлепив пересохшие губы.

— Хвала Бурхану, ты очнулась. Возьми! — Амрен приподнял ее на постели и поднес стакан воды.

Сделав несколько глотков, Бьянка осмотрелась. На глазах висела мутная пелена, но сквозь нее мало-помалу проступали очертания комнаты и встревоженное лицо возлюбленного.

— Что случилось? — от слабости она едва могла ворочать языком.

— Ты потеряла много крови и упала в обморок. Но теперь все хорошо, нам удалось остановить кровотечение.

Скосив глаза, Бьянка увидела забинтованное плечо.

— А где Мия? — спросила она.

— Я здесь, сестричка, — отозвалась та, и, повернув голову, Бьянка столкнулась с ее обеспокоенным взглядом. Теплая ладонь пожала ей руку.

— Слава Ньоруну, — счастливо вздохнула Бьянка. — Я так по тебе соскучилась!

— Я тоже, — улыбнулась Мия. — Мне было так страшно. Поверить не могу, что все позади.

— Похоже, мы подоспели вовремя, — подал голос Амрен.

— Но как вы нашли меня? — зеленые глаза загорелись неподдельным любопытством. — И вообще, что с тобой произошло? Как ты здесь очутилась?

— О, это долгая история, — усмехнулась Бьянка.

— И твоя сестра обязательно ее расскажет, но в другой раз, — вмешался Амрен. — А сейчас ей пора отдохнуть.

* * *

Бьянка проснулась лишь к обеду. Голова раскалывалась, тело было словно ватным. Она попыталась встать, но перед глазами замельтешили черные точки, и она вновь рухнула на подушку.

— Как ты, моя девочка? — Амрен с беспокойством склонился над ней.

— Живая, — слабо улыбнулась она.

— Хочешь пить? Есть?

— Пить.

Амрен приподнял Бьянке голову и дал ей напиться. Прохладная вода оросила пересохшее горло, и муть перед глазами понемногу развеялась.

— Мне нужно в ванную, — она попыталась подняться.

— Не шевелись, я отнесу тебя.

Амрен помог ей сделать все необходимое, и снова уложил на кровать.

— Тебе нужно поесть, милая, я принесу чего-нибудь, — сказал он.

— Спасибо, — она слабо пожала его ладонь.

Через несколько минут Амрен вернулся с подносом, на котором стояла тарелка с яичницей и стакан свежего молока. Он помог Бьянке усесться на кровати и подоткнул ей под спину подушки, чтобы она могла на них опереться. Бьянка взяла вилку, но не сумела удержать ее в ослабевших пальцах и уронила.

— Позволь, я помогу тебе, — Амрен уселся рядом и принялся ее кормить.

Было так приятно ощущать его заботу! Бьянка в очередной раз поблагодарила небо, за то, что оно даровало ей такую любовь.

Утолив голод, она почувствовала небольшой прилив сил.

— А где Мия? — поинтересовалась она.

— Сейчас позову. Только не позволяй ей чересчур тебя утомлять.

Амрен поднялся с кровати. Бьянка порывисто вцепилась в его ладонь.

— Ты поедешь с нами в Хейдерон? — с замиранием сердца спросила она.

Он снова сел на постель и крепко обнял ее.

— Конечно. Я никуда не отпущу тебя одну.

Из груди вырвался счастливый вздох. Бьянка не могла представить без него свою жизнь. Они отвезут Мию, повидаются с родителями, а потом… Неважно, что будет дальше. Неважно, примет ли Амрена ее отец. Лишь одно Бьянка знала наверняка — даже если целый мир обернется против них, она ни за что не расстанется с возлюбленным. Ради него она пойдет хоть на край света.

— Спасибо, родной, — она уткнулась носом в его плечо.

— Не нужно благодарить. Разве может человек жить без сердца? А ты — мое сердце.

Пару минут они наслаждались объятиями, а затем Амрен пригласил Мию. Сестры проговорили несколько часов подряд, вспоминая родных и делясь своими приключениями.

* * *

Прошло две недели. Рана почти зажила, и уже через день-другой можно будет подумывать о возвращении в Хейдерон.

Этим утром Бьянку разбудила жажда. Она повернулась на бок и разочарованно вздохнула — Амрена уже рядом не было. Кусочек розоватого неба в окне подсказал, что час совсем ранний, а значит можно еще немного поспать. Она закрыла глаза, но неприятная сухость во рту мешала ей погрузиться в сон. Может, где-то рядом стоит кувшин с водой? Бьянка подняла голову и осмотрела спальню. Увы, нигде нет.

С тяжелым вздохом она выползла из мягкой постели и поковыляла в ванную комнату. Она открыла кран, но тот лишь выпустил несколько капель и рассерженно зашипел. Черт, опять поломался насос. Придется тащиться на кухню.

Бьянка накинула халат, сунула ноги в домашние туфли и спустилась на первый этаж. На кухне уютно потрескивал огонь, а Мустафа, что-то напевая себе под нос, колдовал над кастрюлями и сковородками. Бьянка напилась холодной воды и наполнила кружку, чтобы взять с собой наверх.

Она собиралась вернуться к себе, но когда проходила мимо бани, оттуда донесся звонкий девичий голосок. Бьянка замерла и прислушалась. Мия? Что она там делает в такую рань? Сейчас сюда начнут стекаться наемники! Нужно предупредить, чтобы она поскорее уходила.

Бьянка вошла в предбанник и распахнула дверь парной. Ее окутало облако густого горячего воздуха. В клубах хвойного пара она увидела Мию. Та стояла спиной ко входу, голая, а на полу валялось ее полотенце.

Что это? Она не одна?

С ней какой-то мужчина?

— Мия?!

Сестра обернулась и резко отпрянула от своего спутника.

Кружка упала на пол и с оглушительным звоном разбилась на мелкие осколки.

Это был Амрен.

Глава 45

На мир словно обрушился пылающий ураган. Перед глазами сгустилось слепящее марево, в ушах пронзительно зазвенело. Нет. Не может быть. Это дурной сон. Сейчас она проснется, и все будет как прежде.

— Любимая, это не то, что ты подумала… — будто сквозь толщу воды до нее донесся голос Амрена.

С губ сорвался нервный смех. Нет, это не сон. Господи! «Это не то, что ты подумала!» — словно в дешевом третьесортном романе… Какое дерьмо!

Амрен протянул к ней руку. В голову ударила кровь. Бьянка размахнулась и изо всех сил залепила ему пощечину.

— Скотина!

Хлясь!

— Мерзавец!

Хлясь!

— Возомнил, что можешь трахать обеих сестер?!

Хлясь!

— Решил завести себе гарем?!

Хлясь!

Амрен даже не пытался уклониться, глядя на нее полными смятения глазами. Негодяй! Подлый изменник! Еще совсем недавно она сама отдавалась ему в этой бане, а теперь он решил поиметь здесь ее сестру?!

— Урод! Ненавижу!

— Подожди! Я все объясню! — отчаянно взмолился он.

— Что ты можешь мне объяснить?! — истерически закричала она. — Я все увидела сама!

Он вцепился в ее руку.

— Пожалуйста, выслушай меня!

Бьянка резко дернула плечом, вырываясь из его хватки.

— Не трогай меня!

— Прошу тебя!

— Пошел вон!

Она повернулась к Мие. Та забилась в угол, наспех намотав на себя полотенце. Бьянка схватила ее за локоть.

— А с тобой, малолетняя дрянь, нам нужно серьезно поговорить!

— Я не виновата! — залепетала она. — Он сам меня сюда затащил.

— Что ты несешь! — возмущенно завопил Амрен. — Бьянка, не верь ей! Она врет!

Но та уже не слушала его. Она стремглав выбежала из бани, волоча за собой Мию, и оглушительно хлопнула дверью, так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Затащив сестру наверх, она втолкнула ее в комнату и принялась наотмашь хлестать по щекам.

— Дрянь! Шлюха! Мелкая потаскуха!

Удар сыпался за ударом. Мия громко ревела, и хватала Бьянку за руки, пытаясь защититься от оплеух. Она что-то мямлила в свое оправдание, но Бьянка ничего не слышала, в ушах стоял рокочущий гул, глаза застилала багровая пелена. Сердце болело так, будто его пронзили раскаленным копьем. Бьянка таскала Мию за волосы и лупила ее до тех пор, пока ладонь не начала гореть огнем.

Лишь когда из носа сестры закапала кровь, Бьянка отпустила ее. В ужасе от содеянного, она рухнула на колени, уткнулась в ладони лицом и громко, во весь голос, зарыдала.

Грудь невыносимо жгло изнутри. Бьянке хотелось сдохнуть. Она выла, как раненый зверь, так плохо ей не было даже на корабле. Как же больно… Они оба предали ее. Воткнули нож в спину. Почему они так поступили с ней? За что?

Все кончено. Амрен такой же как все — предатель, похотливое животное. А чего она ждала от алькантарца? Им с детства внушают, что женщина — это вещь, и таких вещей можно иметь сколько угодно. Он просто забавлялся с ней. Наплел ей сладких сказочек о любви, затащил в постель, удовлетворил свою похоть, а когда на горизонте появилась свежая добыча — молодая, красивая, неиспорченная — переключил свое внимание на нее. А она, дура, развесила уши, доверилась ему, полюбила. Замуж за него собралась, идиотка!

Тяжелый слой вонючей жижи придавил Бьянку к земле. Она не могла дышать, легкие словно забились грязью. Надсадные рыдания вырывались из груди, она ощущала себя так, будто ее заживо выпотрошили, и вместо сердца у нее теперь черная дыра с оплавленными краями.

Мия опустилась рядом и нерешительно попыталась обнять Бьянку за плечи.

— Я не виновата, сестрица, это все он!

— Не трогай меня! — всхлипнула та.

— Он не давал мне прохода! Говорил, что любит меня и хочет на мне жениться.

— Что ты несешь, дура? — в сердцах выкрикнула Бьянка.

— Но это правда! Я не вру! Почему ты мне не веришь?

Бьянка задохнулась от боли. Ублюдок! Значит, он всем обещает жениться. Наверняка, чтобы охотнее раздвигали ноги. Или может он решил породниться с королевской семьей? А зачем жениться на уродливой сестре, если есть красивая? Бьянка в отчаянии царапала ногтями лицо, словно пытаясь содрать с него ненавистный шрам. Бежать отсюда! Уехать из этой проклятой страны, и никогда больше не видеть этого предателя! Забыть все как страшный сон.

Бьянка тяжело поднялась с пола.

— Вставай! — бросила она Мие. — Мы уезжаем отсюда! Больше ни секунды не хочу здесь оставаться!

Она распахнула шкаф и принялась лихорадочно натягивать на себя первую попавшуюся одежду. На полках лежали наряды из разноцветного шелка и атласа. Пусть подавится своими подарками, ничего ей от него не нужно! Пускай отдаст их Лейле или еще какой-нибудь из своих шлюх, наверняка их у него целая куча.

Она взяла лишь кошелек с деньгами и подошла к двери. Стоило ей отпереть замок, как в спальню тут же ворвался Амрен.

— Бьянка, постой, не уходи, выслушай меня! — он попытался ее обнять.

— Оставь меня в покое! — она со всхлипом оттолкнула его.

— Клянусь, у нас ничего с ней не было!

— Я все видела собственными глазами.

— Да она сама ко мне приставала! — в отчаянии выпалил Амрен.

— Он врет! — пронзительно заверещала Мия. — Не верь ему! Это он преследовал меня! Не давал мне покоя!

Амрен возмущенно набрал воздуха в грудь, но Бьянка закрыла уши руками. Голова раскалывалась от боли. Она больше не в силах выносить эту пытку.

— Хватит, — безжизненным голосом пробормотала она. — Мне все равно, кто из вас врет. Между нами все кончено, Амрен. Дай мне пройти.

— Пожалуйста, любимая, не уходи! — он схватил ее запястья. — Я не предавал тебя! Клянусь своей жизнью!

— Отпусти!

— Нет!

— Я ухожу!

— Ты не уйдешь!

Бьянка отчаянно вырывалась из его рук, но Амрен не пускал ее. Черные глаза жгли раскаленным железом, она пыталась отвести взгляд, но не могла, он словно затягивал ее в опасную бездну, из которой нет спасения.

Вдруг с первого этажа донеслись взбудораженные голоса, а в следующий миг на лестнице послышался топот.

— Амрен! — в галерее показался встревоженный Джамиль.

— Что? — раздраженно оглянулся тот.

— Атаман…

— Не видишь, я занят?

— Прости, но дело очень срочное.

Амрен еще раз взглянул Бьянке в глаза.

— Пожалуйста…

Он отпустил ее запястья и подошел к заместителю.

Используя подвернувшуюся возможность, Бьянка снова юркнула в спальню и повернула в замке ключ. Тяжело дыша, она привалилась к косяку. Грудь разрывалась от рыданий. Надо уходить. Это просто невыносимо!

В дверь забарабанили.

— Бьянка! Любимая!

Она не отзывалась.

— Мне нужно срочно уехать, — взволнованно продолжил Амрен. — Пожалуйста, пообещай, что дождешься моего возвращения!

— Нет.

— Прошу тебя! Я вернусь, и мы поговорим. Я отпущу тебя, но позволь мне все объяснить!

Бьянка молча глядела в стену воспаленными от слез глазами.

— Скажи, что дождешься меня!

— Хорошо, — глухо выдавила она.

— Спасибо.

Едва его шаги затихли на лестнице, Бьянка сорвала с матраса простынь и начала яростно раздирать ее на куски.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила Мия.

— Мы уезжаем отсюда!

— Прямо сейчас?

— Да.

— Позволь мне хоть собрать вещи!

— Некогда. Наверняка он приказал стражникам не выпускать нас из дома. Мы спустимся по веревке. Живо, помогай мне!

Вскоре веревка была готова. Пора уходить, только не помешает прихватить с собой оружие. Бьянка взяла с полки кинжал. Гладкая прохладная рукоять удобно легла ей в ладонь. Сделана специально под ее руку. Серебряной вязью по черному эбену: «Бьянка». Его подарок. Сердце мучительно сжалось. Нет! Она швырнула кинжал на кровать и взяла другой, тот, что отняла у охранника аукциона.

Сестры вышли за дверь, а кинжал так и остался сиротливо лежать на подушке.

* * *

Бьянке и Мие удалось незамеченными спуститься с крыши и беспрепятственно добраться до порта. Там они нашли корабль, который с вечерним приливом отплывал в Форталезу. За сто золотых капитан согласился взять пассажирок на борт, и через несколько часов судно снялось с якоря…

Бьянка неотрывно смотрела на удаляющийся берег, измученно облокотившись на ограждение палубы. Малахитовое море размеренно вздымало величественные волны, а над парусами с печальными криками проносились чайки. От слез все расплывалось перед глазами — и пестрая толпа на пристани, и ощетинившийся мачтами залив.

«Вот и все. Прощай, проклятая страна, где я испытала столько страданий. Прощай, Амрен. Я была счастлива с тобой, но своим предательством ты уничтожил нашу любовь. Я больше не хочу тебя видеть. Я хочу убежать я хочу все забыть. Я хочу умереть…»

Смахнув слезу, Бьянка заметила на берегу какое-то движение. Толпа расступилась, и на причале показался всадник… Амрен! Он подъехал к краю пирса и остановился, вглядываясь в отплывающие корабли. На нем была темно-зеленая туника. Та самая, что она с такой любовью вышила для него. Заходящее солнце било ему в лицо, и он приставил руку ко лбу. Испугавшись, что он ее увидит, Бьянка торопливо отвернулась. Слезы градом покатились по щекам, и она поспешила скрыться в каюте.

* * *

За бортом размеренно плескались волны, нервно поскрипывали корабельные снасти. Бьянка лежала на узкой койке, отвернувшись к дощатой перегородке. Вот уже целую неделю они плывут в открытом море. Если ветер не переменится, то через пару дней на горизонте покажется княжеский замок на высоком холме Форталезы.

Боль не стихала, а только усиливалась. В памяти то и дело всплывало красивое лицо изменника, его сладкие речи, обжигающие прикосновения. Неужели все это было ложью, умело расставленными сетями, в которых она, идиотка, запуталась словно муха в паутине? Зачем ему это было нужно? Развлечься с ней? Да разве мало ему женщин вокруг? Видимо, он и вправду решил воспользоваться положением ее отца в надежде, что тот поможет ему захватить престол. Нашел легкий способ стать зятем короля, ведь кто еще позарится на такую уродину?

«Как же больно! Амрен, за что ты так со мной?»

Бьянка давно уже выплакала все слезы. Веки горели сухим огнем, а на грудь навалилась такая тяжесть, словно ее придавило огромной каменной плитой.

На плечо опустилась мягкая ладошка Мии.

— Сестрица, пожалуйста, съешь что-нибудь, — зазвенел ее мелодичный голосок. — Ты с самого отплытия ничего не ешь.

— Не хочу, — буркнула Бьянка.

— Но ты умрешь от голода! Посмотри на себя, как ты отощала!

— Оставь меня в покое.

— Давай хотя бы выйдем на палубу! — взмолилась сестра. — Ты лежишь тут целыми днями.

— Отстань от меня.

— Не отстану! Хватит себя убивать! Идем! — Мия попыталась стащить ее с койки.

Бьянка дернула плечом, сбрасывая ее руку.

— Не трогай меня! Сама иди.

— Я боюсь одна, там столько незнакомых мужчин. Ну пожалуйста, выйди со мной хоть на минуточку! Я уже не могу тут сидеть взаперти. Голова раскалывается! Мне нужно на воздух!

— Ладно, — тяжело вздохнула Бьянка.

Она с трудом поднялась и села на матрасе. От недоедания и резкой смены положения потемнело в глазах. Уронив в ладони лицо, Бьянка дождалась, пока в голове немного прояснится, затем встала с койки и вместе с Мией вышла наверх.

Свежий соленый воздух слегка взбодрил ее. В чистом голубом небе ярко светило солнце, несколько пассажиров прогуливались по палубе, наслаждаясь прекрасной погодой. Бьянка облокотилась о фальшборт. Внизу тихо плескались прозрачные бирюзовые волны. Вот бы нырнуть в эти волны, отдаться их манящим объятиям, опуститься на мягкое дно и все забыть.

Снова закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Руки мелко задрожали, ноги стали ватными…

Уже теряя сознание, Бьянка ощутила, что падает в пропасть. Остатками угасающего слуха она уловила испуганный вопль сестры и громкий всплеск сомкнувшейся над головой воды. Перед глазами вспыхнули золотые лучи, пронизывающие зеленоватую толщу волн, а затем весь мир окутала густая непроглядная чернота.

Глава 46

Темно…

Холодно…

Нет ни времени, ни пространства… Только черное ничто и нигде…

Откуда-то из другого мира раздается звон погребальных колоколов. Резкий. Болезненный. Невыносимый. Держит, не дает уйти. Опутывает серебряными нитями, стягивается в сверкающий шар. Растекается в темноте сияющим облаком, заполняет ее до краев и взрывается ослепительной вспышкой, разбивая пустоту на мелкие осколки.

Сквозь оглушительный звон словно издалека пробиваются слова:

— Сестра! Очнись! Не умирай! Прошу тебя!

Бесформенная серость постепенно обретает реальные очертания. Скрип канатов, шорох волн, терпкий запах просмоленных досок…

…Бьянка распахнула глаза:

— Где я?

— Жива! — Мия кинулась ей на грудь. — Слава Ньоруну, ты жива!

— Что случилось? — собственный голос прозвучал слабо и безжизненно.

— Ты свалилась за борт, но тебя спасли. Несколько матросов прыгнули в воду, и тебя успели вытащить. Я так испугалась, ты была словно мертвая… — Мия осеклась и во весь голос зарыдала.

Бьянка нерешительно погладила ее по плечу.

— Не реви, я же не умерла, — проворчала она.

— Прости меня, сестрица! Прости-и, — еще громче завыла Мия, заливая постель горючими слезами. — Это я во всем виновата!

— Да успокойся ты, обошлось же…

— Все из-за меня! — продолжала стенать та. — Я плохая сестра! Я во всем виновата! Прости-и!

— Кончай уже разводить сырость, — буркнула Бьянка.

Мия разрыдалась еще сильнее и, давясь слезами, начала свой рассказ.

* * *

После освобождения из лап садиста Мия была безмерно счастлива снова оказаться на воле. Неизвестно, удалось ли бы ей выйти от Селима живой, да и в целом, ей не особо улыбалось быть игрушкой для тирана в чужой стране. Поначалу Мия просто радовалась свободе, но проходили дни, и ей становилось скучно. Бьянка была еще слаба и могла уделять ей лишь несколько часов в день, а все остальное время Мия была предоставлена самой себе. Обычно она сидела в своей комнате, иногда выходила в сад.

На первых порах ее пугал свирепый вид наемников, но вскоре Мия осознала, что под защитой Амрена бояться нечего, и принялась мало-помалу испытывать на них свои чары. Улыбнуться тощему малолетке, стрельнуть глазками остробородому мужичку, накрутить на пальчик локон в присутствии кривого гиганта — и вот они уже бегают перед ней на задних лапках, наперебой предлагая фрукты и сладости. Разумеется, никому из них Мия не позволяла ничего лишнего: она тонко чувствовала ту грань, за которой еще можно безболезненно уйти на попятную, внушив поклоннику, что ему «померещилось».

После неудачи с Селимом Мия поняла, что под маской писаного красавца может скрываться настоящее чудовище. Разочаровение ее не знало границ: сладкое предвкушение, томительное ожидание, а в итоге…

Но кажется, ее сестре повезло больше — внешне Амрен еще краше Селима, а по характеру — вообще идеал. Он так бережно обходится с Бьянкой, так трепетно заботится о ней… Интересно, и чем это она заслужила такое отношение? Почему этот Амрен так любит ее? Ведь она, Мия, моложе и красивее, на ее лице нет уродливого шрама, а честь не запятнана никакой мерзостью. Ладно, если бы он был простолюдином, так нет же — он тоже, оказывается, принц! Так нечестно! Почему это ей достался злобный упырь Селим, а Бьянке — расчудесный Амрен? Это несправедливо!

Чем больше времени Мия проводила возле сестры и ее жениха, тем сильнее ее раздражало их карамельно-приторное сюсюканье друг с другом. Дома Мия привыкла быть в центре внимания, а сейчас объектом всеобщего обожания оказалась не она. Рядом с ними она ощущала себя третьей лишней и в такие моменты ненавидела их обоих. Амрена она ревновала к Бьянке, а Бьянку — к Амрену.

Сестра разрешила Мие надевать свои вещи, и та нарочно выбирала самую соблазнительную одежду. Пока Бьянка лежала в постели, оправляясь от потери крови, Мия развернула массированную кампанию по завоеванию ее возлюбленного. Но, как ни странно, тот оставался глух к ее чарам, чем еще сильнее подогревал в ней охотничий интерес.

Как-то поздним вечером, когда сестра уже спала, Мия застала Амрена в общем зале, где тот читал какую-то книгу. Вокруг больше не было ни души, и она поняла, что нужно переходить к решительным действиям.

Сегодня на ней была воздушная бирюзовая блузка и голубые шаровары с безрукавкой, расшитые золотыми цветами. В этом наряде Мия ощущала себя особенно неотразимой. Она машинально коснулась гладких опалов ожерелья, так обольстительно поблескивающего между грудей. Никто не в силах устоять против такой красоты!

Плавно покачивая бедрами, она подошла поближе. Амрен на миг поднял глаза и тотчас же снова уткнулся в книгу. Мия опустилась рядом с ним на диван ровно на таком расстоянии, чтобы он уловил аромат ее… точнее Бьянкиных духов.

Обычно на данном этапе мужчина бросал все свои дела и начинал суетиться вокруг Мии, как голубь вокруг голубки. Однако на этот раз ожидаемой реакции почему-то не последовало. Мия выждала пару минут. Ноль эмоций. Ну что ж, пора пускать в ход тяжелую артиллерию.

Амрен с легким шелестом перевернул страницу. Мия придвинулась ближе и ненароком прижалась к его плечу.

— Интересно? — невинным голоском полюбопытствовала она.

Он повернул голову. Мия слегка выпятила грудь, зная, что его взгляд как раз уперся в манящую ложбинку.

— Нет, — он захлопнул книгу и отодвинулся. — Зачем ты нацепила ее ожерелье? Тебе не идет.

Мия чуть не задохнулась от возмущения: «Ах вот значит как! Ну, это мы еще посмотрим!»

— Тебе не нравится? — она часто-часто захлопала длинными ресницами. — Мне его снять?

— Как хочешь, — пожал плечами он.

Тщательно выверенным жестом Мия потянулась к замочку на шее. Крохотная жилетка при этом разошлась, обнажив грудь, лишь условно прикрытую полупрозрачной бирюзой.

— Поможешь расстегнуть? — она обольстительно надула губки. — Я сама не справлюсь.

Амрен скрестил руки и откинулся на спинку дивана.

— Что ты делаешь? — сухо осведомился он.

— То есть? — она подняла бровь.

— Ты что, пытаешься меня соблазнить?

Мия вспыхнула от негодования. Ах так! Решил, значит, играть в открытую!

— А если и да, то что? — она дерзко вздернула подбородок.

— Зачем?

Вопрос привел ее в замешательство. Он дурак, или прикидывается?

— Мне так захотелось, — она с вызовом уставилась в его глаза.

Амрен прищурился.

— Почему ты так поступаешь с твоей сестрой? — жестко спросил он.

От смущения у Мии загорелись уши. Она гордо поднялась с дивана.

— Вот только не надо читать мне мораль, — надменно бросила она и вышла из комнаты.

Полночи Мия провалялась в кровати, кляня Амрена на чем свет стоит: «Вот гад! Баран упертый! Да что ты о себе возомнил! Корчит из себя недотрогу. Как он посмел меня отвергнуть? Что он нашел в этой уродине? Ну ничего, теперь я точно не отступлюсь! Он еще поползает передо мной на коленях!»

Поначалу Мия опасалась, что сестра узнает о том вечернем происшествии, но затем поняла, что бояться нечего. Она всегда сумеет оправдаться тем, что Амрену «померещилось». Но похоже, он ничего так Бьянке и не рассказал. То есть, он все-таки на что-то надеется?

Мия решила предпринять новую попытку, однако после того случая ей никак не удавалось остаться с Амреном наедине. В конце концов у нее созрел коварный план. Бьянка как-то рассказывала, что однажды очутилась в бане с толпой наемников, а затем туда пришел Амрен, потому что накануне сломался насос, подающий воду на второй этаж. Значит, если испортить этот насос, то Амрену придется спуститься в баню, а там его можно будет подкараулить. Конечно, туда могут заявиться остальные «Мечи» и все испортить, но ничего лучшего в голову не приходило.

Так все и получилось. Мия тайком пробралась на крышу и глубоко запихнула в выходное отверстие насоса несколько скомканных тряпок. Когда на следующее утро из галереи раздался стук соседней двери, Мия была уже наготове. Поспешно накинув халат, она на цыпочках прокралась за Амреном вниз. Остальные, кроме повара, еще спали. Амрен вошел в баню, а Мия последовала за ним.

В предбаннике она разделась догола, обмоталась полотенцем и проскользнула в парную. Амрен стоял к ней спиной в одном полотенце и лил воду из ковша себе на плечи. Бронзовое сияние рельефных мышц, влажный блеск черных волос — Мия невольно залюбовалась мужчиной своей сестры. Ничего, скоро он станет ЕЕ мужчиной.

Амрен не услышал, как она приблизилась. Мия обняла его сзади, прижавшись щекой к прохладной коже между лопатками. Он отставил ковш и накрыл ее ладони своими.

— Бьянка…

— Зачем нам Бьянка? — проворковала Мия. — Пускай отдыхает.

Он резко обернулся, вырвавшись из ее объятий.

— Ты? Какого хрена? — на его лице отразилась крайняя степень недружелюбия.

— Ты меня избегаешь в последнее время, — Мия кокетливо взмахнула ресницами. — Боишься?

Амрен насмешливо изогнул бровь.

— С чего мне тебя бояться?

— Не знаю, — она многозначительно дотронулась до узла, скрепляющего ее полотенце. — Может, ты боишься своих желаний?

— У меня по отношению к тебе нет никаких желаний, — с равнодушием бросил он. — Уходи.

В голову ударила кровь. Чурбан! Кретин! Истукан бесчувственный! Плохо соображая, что делает, Мия бросилась к нему на шею.

— Амрен, я люблю тебя! — она попыталась его поцеловать.

Он схватил ее за запястья и отпихнул от себя.

— Хватит! У нас с тобой ничего быть не может.

— Но почему?

— Ты сама знаешь. Я люблю твою сестру.

— Но ведь я моложе и красивее! — она вновь обвила руками его шею. — Зачем тебе эта уродина? Я намного лучше!

Амрен резко выдохнул через стиснутые зубы.

— Ты потеряла всякий стыд! Не смей так говорить о ней! — он оттолкнул ее, собираясь пройти мимо.

Оставалась единственная возможность. Мия стащила с себя полотенце и, оставшись совершенно голой, схватила Амрена за локоть.

— Постой!

Он повернулся к ней.

— Ты спятила? Прикройся и уходи отсюда!

Он рывком высвободил руку, подобрал полотенце и набросил на ее плечи.

Мия снова скинула его на пол и всем телом прильнула к Амрену.

— Возьми меня! — с жаром зашептала она. — Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной! Сестра ничего не узнает…

— Убирайся! Не доводи до греха! — свирепо прошипел он.

Амрен отшвырнул ее в сторону и направился к выходу. Мия порывисто вцепилась в его ладонь.

— А твоя ненаглядная Бьянка рассказывала тебе о том, что случилось на корабле? Да ее полкоманды отымело прямо у меня глазах! И ей это нравилось. Она шлюха! Шлюха! Проститутка!

Амрен резко повернулся к ней, черные глаза полыхали от бешенства. Он схватил ее за волосы и рывком притянул к себе.

— Что ты несешь, гадюка? — он выплевывал каждое слово с такой ненавистью, будто оно жгло ему рот. — Да ты хоть знаешь, паскуда, что ей пришлось пережить, чтобы спасти твою никчемную шкуру? Да как только твой поганый язык повернулся, тварь ты неблагодарная? Ты даже мизинца ее не стоишь! Еще раз такое тявкнешь, и я тебя, мразь, по стене размажу…

От него исходила такая ярость, что у Мии затряслись поджилки. Она поняла, что перегнула палку, и открыла было рот, чтобы просить пощады, но тут хлопнула дверь, и в парной появилась Бьянка…

* * *

Повисла гнетущая тишина, прерываемая надсадными всхлипываниями сестры. Бьянка тупо смотрела в потолок, ничего не видя перед собой. Сердце рвалось на куски. Она поняла, что Мия не лжет — Амрен не предавал ее. Да как она вообще могла о нем такое подумать? Ревность настолько ослепила ее, что она позволила себе усомниться в любимом человеке, после всего того, что он для нее сделал. Каждым своим поступком он доказывал свою любовь, но стоило лишь мимолетной тени коснуться его, как она тут же потеряла веру. Зачем ему такая жена? Она недостойна носить это звание. Позорно сбежала, бросила его одного. Он убил ради нее своего брата, а что, если теперь его за это казнят? Бьянка крепко стиснула кулаки, до боли впиваясь в ладони ногтями.

— Зачем? — хрипло спросила она.

— Что? — Мия подняла красные от слез глаза.

— Зачем ты это сделала?

Сестра потупилась, нервно теребя манжеты своего платья.

— Прости, — наконец еле слышно выдавила она. — Не знаю, что на меня нашло. Я позавидовала вам. Позавидовала тебе.

— Позавидовала мне?! — Бьянка почти сорвалась на крик. — Мне?!

Пальцы невольно коснулись щеки там, где грубый шрам рассекал ее надвое.

— Прости, мне так стыдно, — промямлила Мия. — Я плохая сестра.

— Нет, Мия, — глухо бросила Бьянка. — Ты мне больше не сестра.

Мия с рыданиями кинулась ее обнимать.

— Ну пожалуйста, сестричка, прости меня!

Резко оттолкнув ее, Бьянка села на койке.

— Ты понимаешь, что это единственный человек, которого я любила? — она схватила Мию за плечи и крепко встряхнула. — Зачем ты это сделала? Почему ты так поступила со мной?

— Я… не знаю… Я боялась, что ты останешься с ним в этой ужасной стране.

— Да я бы в ад за ним пошла, — процедила Бьянка, с ненавистью глядя в ее глаза. — Ты знаешь, что со мной творилось после корабля? Знаешь, что я хотела наложить на себя руки, жила только ради того, чтобы освободить тебя. Он вытащил меня из этого дерьма. Да ты знаешь, кем он был для меня? Зачем ты влезла, Мия? Зачем? Ты убила меня.

Она осеклась и закрыла руками лицо. Рыдания спазмом перехватили горло.

— Прости, я не думала, что между вами все так серьезно, — залепетала Мия, — Ну не плачь, пожалуйста, сестренка. Ты найдешь себе другого.

— Ты совсем дура, Мия? — с горьким презрением бросила Бьянка. — Какого «другого»? Ты думаешь, в моей жизни будет кто-то еще? Ты думаешь, в моей жизни вообще что-то будет? Я отвезу тебя домой, и все.

— Что «все»?

— Ничего. Ничего больше не будет, Мия, ни любви, ни ненависти. Ничего.

— Мне страшно, когда ты так говоришь, — сестра в ужасе уставилась на нее.

— Раньше надо было думать.

— Нет! Пожалуйста, скажи, что ты ничего с собой не сделаешь! Пообещай!

Повалившись на матрас, Бьянка отвернулась к стене. В нос ударил запах подгнивших досок.

— Оставь меня в покое! Уйди! Не хочу тебя больше видеть.

— Но…

— Пошла прочь!

— Выслушай меня…

— Убирайся!

— Есть еще кое-что…

— Мне плевать!

— Тебя осмотрел корабельный доктор. Ты ждешь ребенка!

Глава 47

Волны с шумом бились о деревянные борта и бурливо разлетались молочно-белыми брызгами. На горизонте в легкой дымке виднелся высокий берег, а, приглядевшись, можно было различить горделивые очертания княжеского дворца. Корабль подплывал к Форталезе. Бьянка стояла на палубе среди остальных пассажиров и напряженно всматривалась вдаль. Соленый ветер играл ее волосами и вовсю раздувал паруса, неуклонно приближая завершение долгого пути.

Этот путь начался здесь, на берегу этого залива, здесь же он и закончится. Бьянке никогда больше не стать той наивной девчонкой, которая несколько месяцев назад беззаботно плескалась в море, не подозревая, что судьба вот-вот переменится. Что она найдет и потеряет свою любовь, что близкий человек вонзит ей нож в спину, что лицо пересечет безобразный шрам, а сердце закровоточит незаживающей раной.

Амрен остался там, за морем, в далекой жаркой стране, где воздух пахнет пряностями и песком, где никогда не бывает снега, а на безоблачном небе всегда светит солнце. Их любовь была чудесной сказкой, но каждой сказке приходит конец, а с последствиями Бьянке теперь предстоит разбираться в одиночку.

Весть о беременности повергла ее в смятение. Хотя чему тут удивляться? Бурная страсть, неосмотрительность — и вот результат. Конечно, Бьянка предполагала, что такое может случиться, но тогда она этого не боялась и даже в какой-то мере желала, ведь зачать дитя от любимого человека — что может быть естественней? Они ведь все равно собирались пожениться…

А что теперь? Он там, она здесь. Одинокая, изломанная, искалеченная — ползет домой как побитая собака. И что делать дальше? Садиться на первый же корабль, отплывающий в Алькантар? Но как она посмотрит Амрену в глаза после своего позорного бегства? После тех оскорблений и гадостей, что она ему наговорила? После той черной неблагодарности, которой она отплатила за его великодушие?

Даже если он ее простит, стоит ли возвращаться в Алькантар? Будь она одна, то секунды бы не сомневалась, но теперь ей нужно думать о малыше. Если родится девочка — что ждет ее в этой ужасной стране? Всю жизнь скрываться под паранджой? Прозябать в обществе, где женщину не считают за человека? Быть лишь тенью мужчины, его рабыней, его игрушкой? Нет, как ни жестоко лишать ребенка отца, но еще хуже обрекать его на страдания в этом аду.

Когда-нибудь она напишет Амрену письмо. Попросит прощения за то, что была слепой дурой, что поддалась глупой ревности… Но сообщать ли ему о беременности? Вдруг он приедет, заявится к ее отцу… и что он скажет? «Здравствуйте, я тот, кто обрюхатил вашу дочь»? Да отец просто-напросто сотрет его в порошок! А что, если Амрен и вовсе захочет отнять у нее ребенка?..

Бьянке казалось, что она сходит с ума. Тяжелые раздумья стаей крикливых ворон кружились в голове, ни на минуту не оставляя в покое. Она была сломлена, раздавлена, у нее не оставалось больше сил на то, чтобы принимать какие-либо решения. В конечном счете, она сдалась и решила просто плыть по течению. Сперва нужно отвезти Мию домой, повидаться с родными, а там — будь что будет.

Через несколько часов судно бросило якорь в порту, и сестры сошли на берег. Пряный запах рыбы и водорослей, гулкий звон корабельных колоколов, пестрая толпа на исхоженной до гладкости мостовой — Бьянка осознала, что долгое путешествие, наконец, подошло к концу.

Девушки наняли экипаж и велели отвезти их в княжеский дворец. Сидя в коляске, Бьянка жадно всматривалась в живописные улицы Форталезы, которые так отличались от овеянных пустынными ветрами закоулков Мирсадина. Легкомысленные домики — голубые, желтые, нежно-розовые — кокетливо улыбались лепными балкончиками и пышными цветами на подоконниках, а с противоположной стороны на них строго взирали здания из красного и коричневого кирпича под крутыми ступенчатыми крышами. Несмотря на события прошлых лет, в Форталезе, наряду с ангалонцами, по-прежнему обитало множество хейдеронцев.

Интересно, чем сейчас занимаются родители? Как же Бьянка по ним соскучилась! Они с Мией задержатся у дядюшки самое большее на пару дней, а потом отправятся домой в Хейдерон, чтобы поскорее увидеть свою семью.

Перед глазами замелькали кованые ограды роскошных особняков. Искусно подстриженные деревья горели золотистым багрянцем, устилая изумрудные лужайки опавшими листьями. Блеснула сизая гладь канала — экипаж въехал на мост. Дворец дядюшки уже совсем рядом. Сердце замерло в предвкушении.

Коляска остановилась у ворот. Расплатившись с извозчиком, сестры подошли к полосатой будке привратника.

— Что вам угодно? — строго осведомился гвардеец в синем мундире, ослепляющем блеском начищенных пуговиц.

— Доложи его светлости о том, что прибыли его племянницы, — потребовала Бьянка.

— Племянницы? — прищурился стражник, недоверчиво оглядывая их скромные платья, задешево купленные у одной из попутчиц на корабле.

— Бьянка и Мия Кернхард.

— Хм… — гвардеец был явно наслышан об исчезнувших принцессах. — Ну ладно. Марко!

За оградой показался взъерошенный лакей.

— Чего?

— Проводи барышень во дворец. Дамы утверждают, что они — якобы пропавшие племянницы князя.

— Еще одни? — хмыкнул Марко.

— Выполняй, что тебе велено! — гаркнул страж. — Его светлость приказали обо всех докладывать ему лично.

— Слушаюсь, — недовольно проворчал тот.

Привратник отворил витую калитку и впустил девушек в парк.

Марко повел их по широкой аллее, обрамленной стройными кипарисами и фигурно подстриженными кустами. На полпути ко дворцу в центре роскошной клумбы журчал большой мраморный фонтан. Вокруг него стояли скамейки, и на одной из них сидел какой-то мужчина, уронив в ладони лицо.

Бьянка равнодушно скользнула по нему взглядом и… застыла как вкопанная.

— Отец! — то ли криком, то ли всхлипом вырвалось у нее из груди.

Мужчина вздрогнул и медленно, будто не веря своим ушам, поднял голову. Светло-серые глаза, испещренное шрамами лицо… Не может быть!

— Отец! — Бьянка зарыдала и со всех ног бросилась к нему навстречу.

Он порывисто встал со скамьи, и сестры с плачем повисли у него на шее.

— Бьянка! Мия! Девочки мои! — в изумлении бормотал король Зигурд, крепко сжимая дочерей в своих объятиях. — Неужели это не сон?

— Папочка, мы вернулись, — всхлипнула Мия.

— Слава Ньоруну! Доченьки мои! Вы живы! — его голос дрогнул, а по щекам градом покатились слезы.

* * *

Огонь уютно потрескивал в камине, глубокие тени причудливо плясали на увешанных гобеленами стенах. Спрятав ноги под пушистый плед, Бьянка свернулась в кресле с книгой в руках. Пару недель назад они наконец-то вернулись в Хейдерон. Все эти месяцы король Зигурд, поручив государственные дела старшему сыну, пребывал в Форталезе, где возглавлял поиски пропавших дочерей. Несмотря на то, что сыщикам так и не удалось напасть на их след, он не сдавался, и продолжал упорно рыть носом землю, тщательно обыскивая каждый уголок. Их чудесное появление в княжеском дворце стало для него огромной и неожиданной радостью. А когда Бьянка и Мия снова переступили порог родного замка, то пришел черед матери и братьев ликовать и возносить благодарственные молитвы.

Бьянка велела Мие молчать о том, что с ними произошло. Она выдала родственникам заранее припасенную ложь, что все это время они обе провели в гареме одного мирсадинского богача, а затем там случился пожар, и им удалось бежать. Чтобы отец не пытался отомстить, Бьянка соврала, что дом того человека сгорел, а сам он погиб в огне. Его же она впоследствии собиралась объявить отцом своего будущего ребенка.

Но до сих пор она так и не сообщила родителям о беременности, день ото дня откладывая этот неприятный разговор. Понести без мужа — большой позор для любой женщины, а уж тем более для принцессы. Ей было стыдно. Она и так причинила родным столько горя! Черные волосы матери заблестели сединой, у отца на лице проступили новые морщины — и ей вовсе не хотелось добивать их еще и этой безрадостной новостью.

Бьянка перевернула страницу и осознала, что не помнит ни слова из прочитанного. Мысли витали далеко отсюда — в краю золотистых песков и безоблачного неба. В памяти всплывали знойные дни и жаркие ночи, горячие ласки и сбивчивый шепот… Она так и не написала Амрену. Часами сидела над пустым листом, но не смогла выдавить из себя ни строчки.

— Как долго ты собираешься это скрывать? — голос Мии бесцеремонно выдернул ее из мира грез.

Бьянка подняла глаза. Сестра сидела напротив и, оторвавшись от вышивания, вопросительно смотрела на нее.

— Что? — переспросила она.

— Когда ты наконец расскажешь родителям о беременности?

Бьянка тяжело вздохнула. Господи! И без нее тошно.

— Тебе-то какая разница? Смотри, не вздумай никому проболтаться!

— Да я и не собираюсь, — пожала плечами Мия, — но что ты будешь делать, когда станет заметен живот?

— Не знаю. Что-нибудь придумаю.

— Что ты придумаешь, сестрица? — усмехнулась та. — Чем дольше ты тянешь, тем сложнее будет избавиться от последствий.

— С ума сошла? — нахмурилась Бьянка. — Я не собираюсь убивать ребенка Амрена.

— И где он, твой Амрен? — фыркнула Мия. — А что, если ты его больше никогда не увидишь?

— Да если бы не ты… — гневно начала Бьянка и осеклась: они договорились больше не вспоминать о случившемся.

— Снова ты начинаешь, — обиженно буркнула сестра. — Я ведь уже тысячу раз попросила за это прощения.

— Ладно, оставим эту тему.

Мия вернулась к вышиванию, но через минуту заговорила вновь:

— Я слышала, родители собираются подыскать тебе жениха.

— Что?! — Бьянка потрясенно уставилась на нее.

— Ну да, — пожала плечами сестра. — Сколько можно в девках сидеть? Отцу и так придется дать за тобой очень щедрое приданое. Сама понимаешь, с таким лицом на тебя мало кто позарится.

Бьянке захотелось придушить малолетнюю пигалицу.

— Надо было оставить тебя в гареме, — сердито проворчала она.

Мия с досадой цокнула языком.

— Ну что ты сразу обижаешься? Взгляни правде в глаза, сестрица. Ты должна как можно скорее обо всем рассказать родителям, чтобы они успели выдать тебя замуж, пока еще не видно живота. Ты же не хочешь, чтобы о тебе судачили? Зачем нашей семье такой позор?

Бьянка не ответила. Мысли роем проносились в голове. Муженька, значит, ей подыскивают. Решили поскорее пристроить безобразную дочурку? Нет, отец ее, конечно, любит и вряд ли насильно погонит под венец с первым встречным… Но что будет, когда он узнает о беременности? Наверняка будет настаивать на скором замужестве, чтобы скрыть ее грех. Начнутся расспросы, уговоры… Нет, об этом даже думать не хочется. Надо что-то предпринять!

— Я поеду к деду в Рюккен, — наконец сказала она. — Поживу там, пока не придет время рожать, а потом искать мне мужа будет уже поздно.

— Но почему ты не хочешь замуж? — удивилась Мия.

Бьянка на миг представила, что придется делить постель с другим мужчиной, и ее передернуло.

— Не хочу, и все. Я так решила. Завтра же уеду отсюда. А ты — держи язык за зубами, понятно?

— Ладно, — закатила глаза сестра.

* * *

За окном завывала метель. Наперсток с усилием проталкивал иглу сквозь плотную шкуру, а пальцы ловко вытаскивали ее с другой стороны. Стежок за стежком — и прореха постепенно затягивалась выпуклыми рубцами суровой нити. Жаль, что нельзя так же просто излечивать и сердечные раны.

Вот уже несколько месяцев Бьянка жила у деда. Бьярни Шульц — первый король Хейдерона — три года назад отрекся от престола в пользу приемного сына и вернулся в родное селение. Рюккен раскинулся на живописном горном плато возле кристально чистого озера. Мощный частокол, сторожевые вышки, отряд элитных гвардейцев — поселение тщательно охранялось, но жизнь в нем протекала так же размерено, как и десятки лет назад, когда Бьярни еще не был королем, Хейдерон принадлежал Ангалонии, а Бьянка даже не появилась на свет.

Хоть Бьянка и тосковала по родителям и братьям, но в ее душевном состоянии ей просто жизненно необходимо было побыть одной. Сбегая сюда, она даже не взяла с собой прислугу. Бьянка знала, что дед не выдаст ее секрет и не будет лезть с непрошеными советами; и здесь, рядом с ним, ей удалось обрести покой.

Коротко скрипнула дверь, в комнате повеяло холодом. На пороге показался Бьярни с охапкой поленьев в руках. Он сложил их у очага, подбросил пару чурок в огонь. Бьянка гордилась дедом: несмотря на преклонный возраст, он оставался крепким, ум его — острым, а спина — неизменно прямой.

— Ну что, внучка, еще не надумала уезжать? — он уселся за стол напротив нее.

— Нет, дедуль. Мне и здесь неплохо, — Бьянка продела иглу в нитяную петлю, чтобы закрепить шов.

— Ты прямо как твой отец, — старик огладил седую бороду, — тот тоже сбегал в горы лечить разбитое сердце. Смотри, а то родишь мне еще прямо тут. Я-то роды у кобыл принимал, а вот у баб как-то не доводилось.

— Не волнуйся, времени еще много, — Бьянка перекусила нить. — Ну вот, теперь твоя куртка как новенькая.

— Спасибо, внучка, а то зрение у меня уже никудышное. По полдня нитку в иголку вдеваю.

— Не прибедняйся, дедуль, я же видела, как ты стреляешь. Молодые позавидуют!

— Старые глаза далеко видят, а вблизи слепнут, — усмехнулся Бьярни, явно польщенный ее похвалой.

— А ты-то сам почему не хочешь к нам перебраться? — поинтересовалась Бьянка.

— А что я там забыл, в городе том? Насиделся я на троне, теперь пусть Зигурд сидит, а я хочу свой век в родных краях доживать. Среди гор, а не каменных стен.

В медном чайнике забулькала вода. Бьярни вышел из-за стола и снял его с очага.

— Ну что, попьем шиповника, и на боковую?

— Давай.

Бьянка тоже поднялась, чтобы убрать швейные принадлежности. В этот момент в животе шевельнулся ребенок. Она болезненно поморщилась.

— Пинается? — полюбопытствовал дед.

— Угу, — кивнула она.

— Бойкий какой. Мальчишка будет.

— А ты почем знаешь?

— А вот увидишь.

Бьянка недоверчиво хмыкнула и вышла в сени, чтобы повесить заштопанную куртку на крючок. Когда она вернулась, то на столе ее ждала дымящаяся кружка ароматного напитка и нарезанный с салом хлеб.

— Ты родителям когда напишешь, что у них скоро внук родится? — ярко-синие глаза пытливо блеснули из-под косматых бровей.

Бьянка глотнула кисло-сладкий отвар и отставила кружку.

— Не знаю, дедушка, — вздохнула она. — Стыдно мне, что вот так, без мужа…

— Да брось. Чего тут стыдиться? Твоя мать тебя, вон, тоже без мужа родила, и ничего.

— Так ведь папа ее потом разыскал и женился.

— А что ж твой-то тебя не ищет? Он о ребеночке-то хоть знает?

— Нет.

— Почему? Вы поругались?

Бьянка не нашлась, что ответить, и какое-то время безмолвно смотрела на танцующее в очаге пламя. Все эти месяцы она усердно пыталась забыть Амрена. Думать о нем было слишком больно.

— Не хочешь говорить? — спросил Бьярни, так и не дождавшись ответа.

— Нет, дедуль.

— Обидел он тебя?

— Нет. Пожалуйста, не надо расспросов, — взмолилась она. — Все очень сложно.

— Ну, как знаешь, — Бьярни махнул рукой. — Вам, молодым, виднее.

Бьянка допила отвар и немного подержала кружку в ладонях, согреваясь ее теплом.

— Пойду спать. Спокойной ночи, дед.

— Спокойной ночи.

Глава 48

Ледяные узоры на окнах серебрились мягким сиянием. Бьянка умылась, оделась и вышла на улицу: по утрам ее немного мутило, а свежий морозный воздух придавал ей сил. Метель уже улеглась, двор покрывала девственно гладкая снежная пелена, а с тусклого серого неба на землю плавно опускались белые крупинки.

Дедов пес Туман выбежал из будки и плюхнулся на спину, требуя, чтобы ему почесали брюхо. Бьянка осторожно присела на корточки и погладила теплый мохнатый живот, а собака счастливо заулыбалась зубастой пастью и радостно затрепыхала лапами в воздухе.

Бьянке нравилась простая жизнь в Рюккене, напоминая те времена, когда отец еще не был королем. Тогда он обустраивал форты и укреплял армию молодого государства, и они всей семьей кочевали по гарнизонам.

Домой пока не тянуло: там вокруг нее соберется свита, пойдут расспросы, придется общаться с сестрой… Потом. Успеется. В запасе еще есть месяцок-другой чтобы насладиться тишиной и покоем.

Где-то на околице забрехала собака. Туман насторожился, вскочил на ноги и навострил уши. Бьянка потрепала его по пушистому загривку.

— Тихо, Туман, угомонись.

Но лай все не смолкал. Напротив, к нему добавился басовитый голос соседского кобеля. Вот уже и Туман начал встревожено бухтеть, внимательно поглядывая на ворота.

В калитку постучали. Бьянка вздрогнула, а пес разразился яростным лаем.

— Кого принесло в такую рань? — недоуменно пробормотала она.

Бьянка с усилием отодвинула обледеневший засов. Деревянная створка со скрипом распахнулась…

… и небо рухнуло на землю.

Перед ней стоял Амрен.

Сердце замерло и взорвалось оглушительном ритмом. Ноги подкосились, по телу пробежала дрожь. В холодную зиму ворвалось жаркое лето, наполняя морозный дым печных труб ароматами меда и сандала, горячих песков и экзотических пряностей.

Несколько секунд они ошеломленно смотрели друг на друга, а затем Амрен сделал шаг навстречу и порывисто притянул ее к себе. Со всхлипом Бьянка упала к нему на грудь. Горячие слезы покатились по щекам, пальцы судорожно вцепились в его спину, жадно сминая плотное сукно кафтана.

Амрен крепко прижимал ее к себе и что-то сбивчиво шептал ей на ухо, торопливо гладя по волосам. Бьянка не верила, что это сейчас происходит с ней, она затаила дыхание в страхе, что сон развеется, и возлюбленный растворится в ледяной пустоте.

Позади хлопнула дверь. Раздался голос Бьярни:

— Что ж ты гостя-то на улице держишь? Зови его в дом!

Амрен поспешно оторвался от Бьянки и почтительно склонился перед стариком.

— Мир вам, господин Шульц, — с заметным акцентом произнес он.

— И тебе не хворать, сынок. Кто таков? Зачем пожаловал? — и пока тот подбирал слова, дед подмигнул Бьянке. — Басурманин твой, что ли?

— Угу, — кивнула она.

Бьярни снова перевел взгляд на Амрена. Седые брови грозно сдвинулись к переносице.

— Ну, я сейчас с тобой потолкую, — сердито замахнулся он.

Тот вскинул ладони и ошалело улыбнулся.

— Спасибо, но его величество король Зигурд уже со мной потолковал, — и тут Бьянка заметила расплывшийся на его скуле лиловый кровоподтек.

— Хм… — прищурился Бьярни. — Ну ладно, раз так, то мне к сказанному добавить нечего. Проходите в дом, чего на морозе-то стоять.

— Спасибо, — поклонился Амрен.

Он поднес ладони к лицу и дохнул на них густым белым паром. Бьянка взяла его руки в свои. Холодные как лед.

— Вот чудо, даже перчаток не надел! — с нежностью проговорила она.

Амрен улыбнулся ей и опасливо покосился на старика.

— Заходите уже, — проворчал тот, стоя в дверном проеме. — Тепло выходит.

Они вошли в дом. В сенях Амрен помог Бьянке снять дедову куртку, которую та набросила, выходя во двор, затем скинул с плеч свой кафтан и повесил его на крючок. Он повернулся к Бьянке и застыл как вкопанный. Брови полезли на лоб, а глаза ошарашено уставились на ее живот. Он судорожно сглотнул и поднял на Бьянку изумленный взгляд.

— Это твой ребенок, Амрен, — просто сказала она.

Шумный выдох вырвался из его груди. Он сгреб Бьянку в охапку и принялся лихорадочно покрывать ее лицо поцелуями. Она была готова разрыдаться от счастья, но тут из-за двери донесся строгий голос Бьярни:

— Ну где вы там? Каша стынет.

Бьянка напоследок прильнула к губам возлюбленного.

— Пойдем, — шепнула она.

Разомкнув объятия, они вошли в комнату и уселись за стол перед дымящимися тарелками.

— По маленькой? — Бьярни указал взглядом на бутылку водки.

Амрен поднял глаза к бревенчатому потолку, видимо проверяя, не бдит ли за ним Бурхан, и кивнул.

— Как звать-то тебя, мил человек? — поинтересовался дед, разливая спиртное по рюмкам.

— Прошу прощения, — подскочил тот. — Забыл представиться. Амрен Баязид.

— И зачем пожаловали, господин Баязид?

— За невестой, — он накрыл ладонью руку Бьянки. Та ощутила, как губы сами по себе расплываются в счастливой улыбке.

— А что ж ты сразу-то на ней не женился? — прищурился Бьярни. — Ребеночка-то заделать успел.

Амрен тяжело вздохнул.

— Убежала от меня моя любимая.

Старик поднял косматую бровь.

— Значит, была у нее на то причина. А может, не хочет она за тебя замуж, почем тебе знать? — он лукаво подмигнул Бьянке.

Амрен бросил на нее вопросительный взгляд. Та решила подыграть деду. Она загадочно усмехнулась и кокетливо взмахнула ресницами, не проронив не слова.

— Ну, это, конечно, не мне решать, — причмокнул губами дед. — Отдаст ли Зигурд свою кровиночку за иноверца? Ой, сомневаюсь…

Бьянка пригорюнилась. А ведь и правда, вдруг отец воспротивится их браку?

— Его величество уже согласились, — сказал Амрен.

— Что?! — хором воскликнули его собеседники.

— Вначале у нас вышло… э-э-э… как это слово… «не разуметь».

— Недоразумение? — предположила Бьянка.

— Точно, — Амрен потер багровую скулу. — Но давай я лучше расскажу все с самого начала.

* * *

— Атаман… — встревожено заговорил Джамиль, когда Амрен подошел к нему поближе.

Тем временем дверь спальни резко захлопнулась, в замке сердито повернулся ключ.

«Шайтан! Надо же было этой безмозглой курице попытаться запрыгнуть ко мне на член! Я еще не настолько выжил из ума, чтобы изменять Бьянке с ее придурочной малолетней сестрицей…»

— Амрен! Ты меня слушаешь?

— А? Что? — встрепенулся он.

— Говорю, там пришли люди от самого падишаха. Требуют, чтобы ты пошел с ними во дворец.

— Что?! — Амрен изумленно вытаращился на Джамиля. — От падишаха?

— Да, — растерянно развел руками тот.

Амрена бросило в пот: «Проклятье! Только этого еще не хватало! Неужели султан узнал, кто убил Селима? Мне конец! Что делать? Бежать? Сопротивляться? Твою мать, ну почему все навалилось именно сейчас?»

На лестнице послышался топот, и в галерее показалось двое вооруженных стражников.

— Амрен Баязид? — обратился к нему один из них.

«Баязид? Он знает кто я такой! Нет смысла отрицать».

— Да, — кивнул Амрен.

— Наш великий султан приказал доставить тебя во дворец.

Амрен судорожно вздохнул. Выхода нет.

— Хорошо, я пойду с вами. Подождите минуту.

Он подошел к двери спальни и постучал.

— Бьянка! Любимая!

Молчание.

— Мне нужно срочно уехать. Пообещай, что дождешься моего возвращения!

«Или известия о моей казни».

— Нет, — сдавленно ответила она.

— Прошу тебя! — взмолился он. — Я вернусь, и мы поговорим. Я отпущу тебя, но позволь мне все объяснить.

Тишина.

— Скажи, что дождешься меня! — Амрен в отчаянии прислонился к двери лбом.

— Хорошо.

— Спасибо.

Амрен оглянулся. Гвардейцы выжидающе смотрели на него, положив руки на эфесы кривых сабель.

Он подошел к заместителю.

— Джамиль. Ты всегда был мне верным товарищем. Я хотел бы тебя кое о чем попросить.

— Конечно, атаман, — тот испуганно уставился на него. — Но что происходит?

— Я не знаю, вернусь ли из дворца живым. Ты мог бы исполнить мою последнюю волю?

— Что? Они хотят тебя убить? — прошептал Джамиль и указал глазами на стражников. — Так давай их прикончим.

— Это бесполезно, вместо них появятся новые. Я должен пойти с ними. В общем, слушай и запоминай: если я до завтрашнего вечера не вернусь, то управление «Мечами» переходит к тебе, но сперва ты лично должен будешь отвезти девчонок в Хейдерон.

— Слушаюсь, атаман.

— Доставишь их прямиком к королю, понял?

— Я все сделаю, Амрен, будь спокоен.

— Но до тех пор следи, чтобы они не сбежали, — он бросил беглый взгляд на запертую дверь. — Предупреди ребят на воротах.

— Будет исполнено.

— Я вверяю их тебе, Джамиль. Прощай.

— До свидания, друг, я верю, что ты вернешься. Да защитит тебя Бурхан.

Они крепко обнялись.

Амрен вышел на улицу. Там его ждала золоченая карета в сопровождении небольшого отряда конной стражи.

«Надо же, с почестями повезут. Как падишаха», — Амрен бросил на убежище последний взгляд. Суждено ли ему сюда вернуться? Увидит ли он снова свою возлюбленную?

«Если меня казнят, то получится очень глупо — она так и будет думать, что я ей изменил. Хотя… может оно и к лучшему? Не так сильно будет по мне убиваться».

Он уселся на бархатное сиденье. Дверца захлопнулась, и карета тронулась в путь.

* * *

Свет факелов неверными отблесками плясал на каменных стенах дворца. Шаги гулким эхом разносились по коридорам — Амрен вновь ступал под этими сводами, точно так же как во времена своего детства. Руки ему пока не связали, в темницу не бросили. Добрый знак?

Процессия остановилась перед султанскими покоями. Амрен с замиранием сердца смотрел на высокие резные двери, снова чувствуя себя провинившимся подростком. Внутренности сжимались от леденящей тревоги. Все как тогда. Как двенадцать лет назад.

Гвардеец доложил о его приходе.

— Пусть войдет, — раздался знакомый голос, и по телу пробежала дрожь.

Стражники распахнули створки, и Амрен вошел в роскошно обставленную комнату. В нос ударил запах благовоний, от обилия ковров и позолоты зарябило в глазах.

— Подойди!

Амрен не сразу увидел падишаха. Тот лежал на широкой кровати под огромным балдахином, его лицо почти затерялось в груде расшитых подушек. Бескровные губы, впалые щеки, лихорадочно блестящие глаза — Амрен с трудом узнал в изможденном старике некогда могущественного повелителя.

Сделав несколько шагов, он опустился перед ложем на колени. Падишах протянул иссохшую кисть. Амрен поцеловал ее и прикоснулся к ней лбом. Костлявые пальцы погладили его по щеке.

— Амрен, — проговорил султан, — сынок, ты вернулся.

«Сынок». В груди будто разлилась едкая кислота — это всколыхнулась обида, что все годы сжигала его изнутри. Амрен поднялся с колен.

— В тот день, когда умерла моя мать, умер и мой отец, — с горечью бросил он. — Я тебе больше не сын.

— Ты забыл, что говоришь со своим повелителем? — гневно вскинулся падишах.

— Да, ты мой повелитель, — запальчиво ответил Амрен. — Но ты мне не отец!

— Стража! — воскликнул султан.

Стоящие вдоль стен гвардейцы, встрепенулись.

«Вот и все. Догавкался. И кто меня за язык тянул?» — Амрен стиснул кулаки.

— Выйдите вон! — неожиданно приказал падишах.

Проводив взглядом уходящих стражников, Амрен вопросительно уставился на повелителя.

— Сынок, послушай, — сбивчиво заговорил тот, когда они остались наедине. — Мы должны забыть все разногласия, ведь на кону будущее нашей династии.

Амрен недоуменно передернул плечами.

— А я тут причем? Ты отказался от меня, приговорил к смерти. Зачем ты велел мне явиться? Чтобы казнить?

— Нет, сын мой. Я позвал тебя, чтобы передать тебе трон.

Амрен опешил.

— Это что, какая-то шутка? — недоверчиво спросил он.

— Нет, Амрен. Это не шутка. Ты единственный из моих сыновей, кто остался в живых.

— Погоди, — тот растерянно запустил руку в волосы. — Как же так? У тебя ведь целая куча наследников. Я уже сбился со счета, сколько раз пушки стреляли в честь того, что у тебя родился очередной мальчик.

На смуглом лице султана проступила болезненная испарина.

— Бурхан подарил мне десятерых сыновей, но девять из них уже предстали перед ним. Видимо, лишь тебе суждено меня пережить.

Амрен уже ничего не понимал.

— Не может быть! Все мои братья мертвы? Но почему же никто об этом не знал?

Повелитель тяжело, с хрипом, вздохнул.

— Ильяс и Ахмед умерли во младенчестве…

— Это знаю, — перебил Амрен, — но что с остальными?

— Ты пропал без вести. В народе пошла молва, что над династией нависло проклятие. Мы стояли на пороге восстания, и поэтому я повелел держать в строжайшем секрете кончину остальных сыновей.

— Но Хамуда ты казнил прилюдно.

— Да, потому что этот пес осмелился бунтовать против меня.

— Но что случилось с другими? Неужели все мертвы?

Глубоко запавшие глаза засветились безмерной печалью — сейчас Амрен видел перед собой не всесильного повелителя, а скорбящего отца.

— Мурат и Рахим скончались во время эпидемии чумы. Ходили слухи, что их нарочно заразили, но доказательств нет… Фарид погиб на охоте. А Юсуф и Хусейн… их отравили.

— Кто? Зухра?

Падишах долго молчал, глядя в потолок, затем снова перевел глаза на Амрена.

— Раньше я бы повелел отрубить голову каждому, кто осмелился бы так отзываться о госпоже. Но чем дольше я об этом размышляю, тем больше у меня подозрений, что смерть моих детей — это ее рук дело… Но сейчас не время об этом говорить… В конце концов у меня остался один Селим. Все надежды я возлагал на него, но всевышнему было угодно отнять его у меня. Какие-то неверные пробрались к нему во дворец и подло задушили его, да пребудет он в раю.

Амрен криво усмехнулся. Жаль, что так вышло с Селимом. И слава Бурхану, что отец не знает, кто именно его убил.

— Но разве у Селима не было детей? — поинтересовался он.

— Были. Двое, — с грустью сказал повелитель. — Но оба стали жертвами распрей в его гареме. Одна из его наложниц убила сына другой, а когда ее приговорили к смерти, то она отравила и своего ребенка.

— Что? Зачем? — опешил Амрен.

— Из мести или от отчаяния, — предположил падишах. — Судьба распорядилась так, Амрен, что ты теперь мой единственный наследник.

Да уж. Какая ирония — тот, кого хотели убить, выжил; а те, кого берегли как зеницу ока — мертвы.

— Но как ты узнал, что я жив? — поинтересовался он.

— Когда мне сообщили о гибели Селима, со мной случился удар. Смертельная болезнь уже давно подтачивала мои силы, а с тех пор я и вовсе не поднимаюсь с постели.

Амрен глядел на султана, а видел перед собой лишь немощного старика — прерывистое дыхание, заострившийся нос — очевидно, Бурхан скоро призовет его к себе.

— И что было дальше? — он снова опустился на ковер возле кровати, но уже не перед повелителем, а перед умирающим отцом.

Исхудалые пальцы стиснули его ладонь.

— Я понимал, что скоро умру, и род мой прервется, — продолжил падишах. — Отчаяние мое не знало границ. Но к счастью ко мне пришел мой верный Вакиль и сообщил, что ты жив. Сначала я ему не поверил, ведь все давно считали тебя погибшим. Но великий Бурхан даровал мне эту милость — снова увидеть моего первенца. Я всегда выделял тебя среди сыновей, Амрен. До того, как все это произошло с твоей матерью, именно тебя я видел своим преемником.

— Но ты бы приказал меня казнить, если бы я тогда попался!

— Ты же сам понимаешь — таковы традиции. Согласно обычаю, детей прелюбодейки тоже предают смерти. Но теперь все изменилось. Ты — единственный, в ком течет кровь Баязидов, и я лучше смирюсь с грехом твоей матери, чем позволю прерваться нашей династии.

Повелитель сглотнул, что далось ему с явным трудом, и замолчал. Амрен тоже не проронил ни слова, в замешательстве обдумывая его слова. Он давно уже похоронил все мысли о троне. Столько лет считать себя обычным атаманом, а тут вдруг снова стать наследником династии. Все его братья пали в борьбе за престол, и теперь эта ноша достанется ему.

«А нужно ли оно мне?»

— А если я не соглашусь? — строптиво сказал он.

Султан вперил в него непонимающий взгляд.

— Что значит «не соглашусь»? Как ты можешь отказываться от такой чести?

— Мне не нужен трон. Я давно уже перестал считать себя твоим наследником.

Падишах сжал его руку.

— Сын мой, не руби сгоряча. Вспомни, чему тебя учили. Ты ведь мой первенец, мой лев; ты был рожден, чтобы править. Ты — будущее нашей династии. Не зря же Бурхан сохранил твою жизнь. Ты должен возглавить нашу великую страну. Молю тебя, не противься своей судьбе.

Амрен в изумлении смотрел на султана: «Я не ослышался? Он молит?»

— Хорошо, повелитель… — он проглотил ком в горле, — отец… Я подумаю.

* * *

— И ты согласился? — спросила Бьянка.

Амрен кивнул.

— Я долго над этим размышлял, — сказал он. — Власть — это тяжелое бремя, будет ли оно мне по плечу? Но потом я понял: ведь я могу принести пользу, изменить что-то к лучшему в моей стране. И раз Бурхан дает мне такую возможность, то кто я такой, чтобы от нее отказываться?

Бьянка с легким недоверием склонила голову набок.

— То есть, теперь ты султан? — уточнила она.

— Ну да, — он улыбнулся с таким видом, словно и сам еще не до конца в это поверил. — Отец объявил меня своим преемником, а через несколько дней — скончался. Да упокоит Бурхан его душу.

— Аминь, — Бьярни залпом опрокинул рюмку.

Амрен сделал то же самое. Его передернуло.

— Ух, шайтан! — он смахнул навернувшуюся слезу. — Ну и крепкое у вас в Хейдероне вино!

— Самогон, — ухмыльнулся старик. — На можжевеловых ягодах.

— А еще я подумал, — продолжил Амрен, что если стану султаном — то твой отец согласится отдать мне тебя в жены.

— Ишь, каков хитрец, — Бьярни усмехнулся в седую бороду.

— И папа согласился? — поинтересовалась Бьянка.

— Не сразу, конечно. Сперва он был со мной немного… резковат. Но потом мы с ним выпили этого вашего… сумо… само…

— Самогона? — уточнил Бьярни, снова до краев наполняя рюмки.

— Угу. Наутро чуть не сдох, так башка раскалывалась, — Амрен почесал в затылке. — Уж не знаю, конечно, не проклянут ли меня мои подданные…

— За что? — удивилась Бьянка.

— Ну так я ведь столько лет жил за пределами дворца. Уже и забыл большую часть того, чему меня там учили.

Она с жаром перебила его:

— Зато ты узнал столько, сколько и не снилось предыдущим султанам! Ты видел жизнь по другую сторону стен. Ты знаешь, как живут простые люди, знаешь, что их тревожит, чего они хотят. А ведь это гораздо важнее, чем этикет и прочая мишура.

— Да, ты права, — Амрен накрыл ее руку своей. — Твои слова придают мне уверенности.

— Правильно, слушайся Бьянку — не пропадешь. Она у нас девка умная, — Бьярни поднял рюмку. — Ну, за нового султана!

Они опрокинули стопки.

— А где же твоя свита, господин султан? — поинтересовался дед, проглотив несколько ложек каши. — Неужели ты приехал один?

— Как же, — ухмыльнулся Амрен, — мне теперь и шагу не дают ступить одному. Просто ваши стражники не хотели нас впускать без доклада, а я боялся, что моя любимая снова сбежит. Пришлось оставить всех за воротами.

— А как же ты сам сюда попал? — полюбопытствовала Бьянка.

— Легко, — пожал плечами тот, — перелез через забор.

Она хмыкнула и отправила в рот ложку заметно остывшей каши.

— Кстати, — Амрен пристально посмотрел в ее глаза. — Ты так и не ответила, станешь ли ты моей женой?

Не проронив ни слова, Бьянка отвела взгляд. В комнате повисло неловкое молчание, лишь было слышно, как дрова тихо потрескивают в очаге.

Бьярни поднялся из-за стола.

— Пойду гляну, как там Туман поживает, — он вышел за дверь.

Амрен порывисто схватил Бьянку за руку, напряженно вглядываясь в ее лицо.

— Бьянка, возлюбленная моя, ты — смысл моей жизни, я не могу без тебя дышать. Свет мой, душа моя, почему ты молчишь? Клянусь Бурханом, у меня ничего не было с твоей сестрой.

— Я знаю.

Она легонько коснулась его щеки. Он торопливо поцеловал ее ладонь.

— Тогда почему? Ты больше не любишь меня?

— Люблю, Амрен, очень люблю. Я с ума по тебе схожу…

Он вопросительно смотрел на нее. В глубине черных глаз — таких родных, таких любимых — плескалось бесконечное обожание.

— … именно поэтому я и не могу быть с тобой, — закончила Бьянка.

— Я не понимаю…

— Ты ведь теперь султан.

— И что с того?

— Гарем.

— Что?

— У тебя теперь есть гарем, — вздохнула Бьянка. — А я никогда не соглашусь делить тебя с другими женщинами. Ты же меня знаешь, я или тебя зарежу, или сама умру от ревности. Поэтому лучше все это не начинать.

Белозубая улыбка солнечным лучом озарила лицо Амрена.

— Если дело лишь в этом… У меня нет никакого гарема.

— Как это? — Бьянка недоверчиво нахмурила брови.

— Я его упразднил.

Ее глаза полезли на лоб от удивления.

— Что? Но почему?

Амрен взял ее за руку. Их пальцы крепко переплелись.

— Я ведь сам вырос в гареме, и знаю, что он из себя представляет. Это вечные склоки, дрязги, интриги… А все для чего? Чтобы наплодить побольше наследников.

— Ну да, — согласилась она.

— А смысл? У моего отца было десять сыновей, и где они все? В живых остался лишь я один.

— Ага, и то, потому что вовремя оттуда сбежал.

— Вот именно. Быть главарем наемников оказалось безопаснее, чем принцем. А вот взять, к примеру, твоего отца — у него только двое сыновей, но оба живы и не враждуют между собой.

— Видел бы ты, как они в детстве дрались из-за любой ерунды! — хмыкнула Бьянка.

— Мы с Селимом тоже дрались, — Амрен заметно помрачнел. — Но разница в том, что твои братья рождены одной матерью, и никто не настраивает их друг против друга.

— Это да, — кивнула она. — Мама обоим надирала уши и заставляла мириться.

— Вот и я хочу, чтобы наши с тобой сыновья жили в мире и согласии, и никому из них не пришлось однажды казнить своих братьев… В общем, я разогнал это змеиное гнездо и подписал закон о том, что престол отныне наследуется по старшинству.

— Но ведь это против всех ваших традиций, — растерянно проговорила Бьянка. — Как же твои подданные к этому отнеслись?

Амрен пожал плечами.

— Я — султан, и это я устанавливаю традиции. Да, поначалу среди знати нашлись недовольные. Пришлось даже срубить несколько голов… Но когда людям объяснили, что золото, которое тратилось на гарем, теперь пойдет на развитие школ и лечебниц, они меня полностью поддержали.

— То есть, ты хочешь сказать, что гарема больше нет? — для верности переспросила Бьянка.

— Нет, и не будет, — твердо ответил Амрен.

Она не верила своим ушам, а на ее лице невольно расплывалась блаженная улыбка.

— Любовь моя, так ты станешь моей женой? — нетерпеливо осведомился он.

— Что за вопросы, конечно стану! — выпалила она.

— Бурхан свидетель, ты сделала меня счастливейшим из смертных!

Эпилог

Лазурное море плескалось у подножья высокой скалы. Бьянка стояла возле раскрытого окна и смотрела на белые гребни, наслаждаясь свежим соленым воздухом. Позади раздался лепет ребенка. Бьянка оглянулась. Маленький Самир сидел на коленях своего отца и тянулся к его амулетам.

Она подошла к дивану.

— Иди ко мне, мой храбрый львенок, у твоего папочки еще целая куча важных дел.

Амрен улыбнулся ей, и Бьянка в который раз залюбовалась его улыбкой. Она подхватила сына на руки. Крохотные ручонки обвились вокруг ее шеи, мягкие волосики коснулись щеки. На секунду уткнувшись носом в круглую макушку, Бьянка с наслаждением вдохнула сладкий запах меда и молока. Она поднесла малыша к окну и показала парящую над волнами чайку. Круглые темные глазки, обрамленные длинными ресницами, с любопытством проследили за белоснежной птицей, и ребенок заливисто засмеялся.

В дверь постучали, и в кабинет вошел Абдул. В синем узорчатом халате и шелковом тюрбане, как подобает хранителю покоев, он выглядел весьма солидно, хоть и довольно непривычно.

— Атаман… э-э-э то есть, повелитель, пришел великий визирь, — торжественно объявил он.

— Зови, — Амрен уселся за массивный полированный стол, украшенный позолоченной резьбой.

Вошел Джамиль и почтительно склонил голову.

— Повелитель.

— Докладывай.

— Государь, у меня радостные вести, — визирь развернул свиток. — Благодаря военной помощи вашего уважаемого тестя бунт в Ишкаре подавлен. Все заговорщики казнены.

— Отлично, — кивнул Амрен. — Их головы пускай вывесят на воротах города в назидание остальным.

— Уже сделано, повелитель.

— Хорошо, — Амрен откинулся на резную спинку стула. — Что еще?

— По вашему приказу мы начали выплачивать из казны компенсации тем, кто добровольно отпускает рабов.

— Хорошо. А тех, кто не согласится, — Амрен резко подался вперед, — принудить под страхом смерти. Судьба бунтовщиков пускай послужит им уроком.

— Будет исполнено, повелитель.

— Что-нибудь еще?

— Э… да, — Джамиль повернулся к Бьянке, — султанша, школа для девочек полностью готова к открытию. Когда вы хотите устроить церемонию?

— Как можно скорее, — ответила та.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонился он. — У меня все, повелитель.

— Тогда можешь идти.

Почтительно пятясь, Джамиль скрылся за дверью.

Амрен поднялся из-за стола и подошел Бьянке. Он приобнял ее за талию, потрепал сынишку по чернявой голове.

— Ну что, радость моя, как продвигается работа над новым алфавитом? — поинтересовался он.

— Почти все готово, — улыбнулась она. — Не могу только придумать, какой буквой передать звук «Хрр».

— «Хрр»?

— С которого начинается «Хррейдерон». Как будто в горле что-то застряло.

— А-а-а, понятно, — усмехнулся Амрен. — Вечером вместе подумаем.

— Вечером нам и так будет чем заняться, — Бьянка легонько коснулась губами его щеки.

— Ну это само собой, — Амрен чмокнул ее в кончик носа. — Кстати, ты читала письмо от Назира? У них с Лейлой родилась дочь.

— Серьезно, что ли? — Бьянка удивленно уставилась на него. — Вот уж странная парочка, кто бы мог подумать, что они сойдутся.

— Неисповедимы пути Бурхана, — Амрен показал сыну «козу». — Да, а ты уже решила, хочешь ли поехать на помолвку сестры?

— Не хочу, — вздохнула она, — но придется.

Самир снова потянул пухлые ручки к амулетам и Амрен придвинулся поближе, чтобы малышу было удобнее их трогать.

— Так зачем ехать, если не хочется? — спросил он.

Бьянка склонила голову к нему на плечо.

— Не ради нее. Ради хороших отношений с Ангалонией. Константин — как-никак наследник престола.

Амрен нежно поцеловал ее в висок.

— Все ради блага государства. Ты прирожденная королева, моя госпожа.

— А ты — прирожденный султан.

— Ну да, конечно, — отмахнулся он. — Какой из меня султан? Гарем распустил, рабство отменил. Повсюду бунты и восстания.

— А ты думал, легко быть реформатором?

— Эх, знал бы, чем все закончится… — притворно вздохнул Амрен.

— Послал бы меня куда подальше еще в той таверне? — лукаво улыбнулась Бьянка.

— Нет. Повторил бы снова и снова. Ты — моя путеводная звезда. Чего стоит моя жизнь без тебя?

— Подхалим, — усмехнулась она.

Он крепко прижал ее к себе.

— За это ты меня и любишь.

Примечания

1

Обычная мука при определенных условиях очень взрывоопасна.

2

К возрасту Мии прибавлен 1 год… от греха подальше)

Content

Мурзель
Снег на песке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Эпилог

Примечания