Жанна Фаировна

Сертифицированное Чудо

(бытовая сказка)

Часть 1

Наверно, каждый человек хотя бы раз в жизни достигал своей точки кипения, когда физически ощущаешь, что эмоции раскаленной лавой выплескиваются наружу и кажется, что никакой чаши терпения и не существовало вовсе. Кто-то в такие моменты взрывается криком, проклиная всех вокруг. Кто-то рассыпается осколками вместе со всей посудой в радиусе своих нервных пальцев, после чего, конечно, в мыслях наступает звенящая тишина, сопровождаемая легкой слабостью конечностей. Есть еще масса способов встретить и пережить это состояние, но я была одной из тех, кто встретил его с чуть дрогнувшей мимической морщинкой над правой бровью. В этот момент я заканчивала очередной телефонный разговор. Сделав глубокий вдох, я сказала собеседнику «до связи» и нажала кнопку «отбой». Допив остывший горький кофе, я наконец произнесла то, что уже несколько дней шепталось в моих мыслях: «С меня хватит».

«Да-да! Достаточно. Мне необходимо исчезнуть, сбежать… Да, я беру тайм-аут».

В помещении кроме меня никого не было – мои слова взмыли эхом под глянцевый потолок и заглохли в пушистых коврах холла. Озвученное решение обжигало и требовало незамедлительных действий. Накинув плащ прямо на пижаму, я на ходу схватила темные очки, ключи от машины и направилась к выходу. Уже в прихожей окинув себя взглядом в отражении зеркала, я заметила, что стою обутая в тапочки с розовыми помпонами. Чертыхнувшись, скинула их, и в этот момент на столе в обеденной зоне холла зазвонил мой мобильный телефон. Я замерла на секунду, но тут же спохватившись, замотала головой.

«Нет… Нет! Еще раз я на этот трюк не попадусь!»

Мне показалось, что я слышу свои слова откуда-то со стороны зеркала. Не поверив своим ощущениям, я заглянула в него и отшатнулась. В отражении я увидела себя, утопающую в белоснежных пушистых коврах, обвитую бронзовыми и золотыми цепями. Позади меня, с торчащими в разные стороны перьями, нависали белоснежные крылья. Зажмурившись и еще раз как следует чертыхнувшись, я вновь открыла глаза. В чуть помутневшем на секунду отражении вновь появилось современное жилое помещение, с высокими потолками и прочим бытовым раем. Я же на фоне всего этого стояла растерянная, взлохмаченная, в пижаме цвета меланж и черном коротком плаще. Телефон продолжал требовательно звонить. Я натянула на ноги первые попавшиеся кроссовки и, хлопнув входной дверью, стрелой понеслась извилистыми коридорами к лифту.

* * *

Двадцать минут спустя я стояла в пробке в самом центре города. По радио звучала мелодия, навязчивая и невероятно популярная в эту секунду. Не глядя на сенсорную панель магнитолы, одними пальцами на ощупь я наткнулась на волну с вечными хитами и, откинувшись на спинку сиденья, расслабилась.

«Итак…»

Итак, я убежала. Интересно, как быстро они обнаружат мое исчезновение, и какие действия предпримут?

Вопросы, возникшие в моей голове, немного остудили мой порыв «бежать без оглядки». Теперь, стоя в плотном ряду машин, я даже стала подумывать: а разве это выход для меня? Видимо, углубившись в свои размышления, я начала активно шевелить губами, мужчина из машины с соседнего ряда следил за мной неотрывно. Я зачем-то улыбнулась ему, чем явно застала его врасплох, он смущенно отвернулся. Перестав улыбаться, я скинула темные очки.

«Нет, так дальше продолжаться не может! Зачем мне все это нужно?»

Мужчина опять смотрел на меня. В его взгляде что-то изменилось. На часах было 8.39. Я тихо выругалась. Великолепная работа и идеально ответственный работник. Я еще не могу понять, куда именно бегу, но побег совершаю именно по тому маршруту, который запланировали мои боссы. Неужели абсолютно все предопределено? И я не имею более своей воли?

Еще больше разозлившись и пробарабанив минуту по рулю напряженными пальцами, я вынула пачку сигарет из-под руля, вытянула одну и, прикусив ее неприкуренной между зубами, начала аккуратно выжимать педаль газа. Поток машин, стоявший до этого, казалось, целую утреннюю вечность, начал движение, светофоры плавно переключались на зеленый свет, как только оказывались в поле видимости, машины разъезжались передо мной, посты ДПС отворачивались в момент, когда я пролетала мимо.

Городской пейзаж постепенно менялся. Дышащие историей и своей значимостью здания, бездушные современные офисные стеклянные коробки вперемешку с романтикой старых тихих улочек, окруженные современными жилыми массивами, в итоге трансформировались в серые районы на окраине города. Серые, неприглядные на первый взгляд коробки были густо прикрыты разбушевавшимся озеленением. В какой-то момент город отступил, оставив немного урбанистического налета и проигранные лесу территории. Я опустила окно, в машину ворвался хрустальный воздух теплого осеннего утра, пропитанного запахом первой жженой листвы.

* * *

– Когда это все началось?

– Хм, когда цвели яблони.

– Или черемуха?

– Это началось в тот день, когда я возненавидела пару отличных красных туфель с имитацией змеиной кожи на высокой шпильке.

– Боже, какая безвкусица!

Теперь я точно знала, куда направляюсь.

Глава 1

Была середина мая. Весна, догуливая свой последний месяц, украсила, казалось, все деревья в белый и сиреневый цвет. В воздухе витала легкость бытия, приторная духота и первые спасительные грозы.

Раннее утро будней для Василисы начиналось однообразно: с опоздания на работу. Спотыкаясь о расставленные повсюду сумки и коробки с вещами, она пила кофе на ходу и искала туфли. Вася трудилась в небольшой типографии в должности младшего ассистента неглавного помощника лишнего редактора. Официально должность звучала иначе, но суть от этого не менялась. Василисе теперь нужны были деньги и независимость. Стоила она немного, как показывала ее зарплата, и ее умения нигде особо не могли пригодиться. Это било по ее самолюбию и не давало душевного покоя.

Василиса огляделась вокруг.

«Вот сегодня вечером!»

Вася твердо решила, что наведет наконец-то порядок, и пусть ей это будет стоить бессонной ночи. Никакие обстоятельства ее больше не остановят. В отсутствии решительного настроя по утрам Васю никто не мог обвинить.

Потеряв еще несколько бесценных утренних минут в рассуждениях и вместе с ними надежду хоть что-нибудь найти, Василиса присела на край стола, чиркнула зажигалкой и, как в детстве, серьезным тоном произнесла:

«Черт-Черт, поиграй, поиграй да отдай… мои красные туфли».

Еще раз пробежав глазами по комнате, добавила, уточняя:

«Да-да, те самые, „змеиные“!»

И сделав затяжку, перевела взгляд в окно, тем самым давая время всей нечисти, проживающей в этой квартире, вернуть на видное место данную пару туфель. Удивительно, но эта глупая фраза всегда работала. Вася перевела свой взгляд на часы и, конечно же, снова вскочила на ноги. Она опаздывала. В этот момент зазвонил мобильный телефон. Вася приготовилась оправдываться и, не глядя на дисплей, нажала «принять вызов».

– Алло, Киря, я… – начала Василиса, но ее перебили.

– Сегодня в пять будь в Buddha-баре и, пожалуйста, без опозданий!

Это был не Кирилл, который согласился довезти ее до офиса и уже, наверно, кипел под окнами – девушка явно не спешила выходить из дома.

– И, детка…

Это был приятный мужской голос незнакомого мужчины, казалось, он сделал затяжку и продолжил:

– …надень короткое черное платье к своим чудным красным туфлям.

Опять затяжка.

– …туфли с имитацией кожи змеи.

– Оу, извините, а с кем я…?

Вася, наконец, обрела способность говорить и тут же попыталась спросить, кто это вообще говорит, потому что мужчина явно ошибся номером. Но на том конце отключились. Вася удивлено взглянула на дисплей телефона – номер не определился, затем перевела взгляд на комнату и увидела свои красные туфли.

«Чертовщина какая-то», – пробормотала себе под нос Василиса и отправилась покорять еще один день.

Василиса была хрупкой девушкой с прекрасными длинными волнистыми волосами цвета пшеницы. Когда девушка просыпалась в дурном настроении, ей казалось, что она совсем некрасива. Правая бровь слишком задрана, пальцы на руках лишены изящества, проще говоря, коротковаты, бедра имеют слишком крутой изгиб относительно всей конституции тела, глаза в хищном прищуре делают нос слишком острым – и этот список можно продолжать бесконечно. Василиса в дурном настроении была безапелляционна и жестка с собой. Но все менялось, когда она открывала глаза и была счастлива: губы расплывались в чувственной улыбке, тело было легкое и хрупкое, движения плавные и грациозные, зеленые глаза притягивали и заколдовывали. Ну что еще можно ожидать от зеленых глаз? Только магии. Этот стереотип поднимал настроение многим зеленоглазым девицам. Самое главное, что Василиса в такие минуты не думала о своих мнимых недостатках и просто наслаждалась жизнью. Хотя в данный период времени она нечасто находилась в таком состоянии. Дни ей явно не покорялись, и сегодняшний не был исключением. Пробегав весь день с кипой бумаг по душным улицам города, она уже ненавидела свои туфли: «Ну как? Как можно было их надеть на работу?»

Василиса вернулась к своему рабочему месту в офис, кипящая от усталости и жары. В этот момент начальник (тот самый неглавный помощник) встретил Васю вопросом:

– А где мой айс-кофе и пирожок?

– Какой пирожок?

– Вишневый. Василиса, ты невнимательна! Я отправил тебе сообщение, чтобы сразу после того, как ты разберешься со своими «бумажками», обязательно заскочила в ту самую пирожковую…

Вася в недоумении уставилась на босса.

– …ну, новую!

Босс не унимался и рылся в своем новомодном гаджете, отыскивая то самое сообщение. Похоже, он говорил всерьез. Вася села на стул, не выпуская из рук папки с документацией.

– Но от Вас ничего не приходило…

Многозначительно цокнув, он вскинул пухлую ручку и заверещал:

– Вот же оно! Я послал тебе его на инсту!

– ХВАТИТ!

Вася, резко встав, кинула на стол все папки с бумагами, которые в этот момент были в ее руках. Схватила свою сумочку со стола и, развернувшись на злосчастных шпильках, покинула офис. Возмущение клокотало в горле, в голове она обругивала горе-босса различными словами, обличая все его недостатки. В какой-то момент ей даже захотелось вернуться и все высказать ему. Все, что накопилось за три месяца работы…

«Всего три месяца?»

Вася поникла. Она проработала всего три месяца в этом офисе, а уже гневно уволилась? Или не уволилась? Выплеснувшийся адреналин улетучился и теперь заныли натертые пальцы ног. Духота, несвойственная этому времени года, заставила Васю искать убежище в заведениях. Она заскочила в первое попавшееся кафе под тенистой вывеской. Просто переждать жару, выпить прохладной воды и, наконец, снять туфли.

Заведение было небольшим и, похоже, недавно открывшимся. Примерно половина из восьми-девяти столиков были заняты. За барной стойкой – никого. Василиса вспомнила, что так и не успела пообедать. На бизнес-ланч она опоздала, время было четыре часа дня. Скинув туфли под столом и вытянув ноги на соседний стул, она заказала холодной воды.

– Только, умоляю, ледяной!

Вымученно улыбнувшись молоденькому официанту, она принялась изучать меню.

– Пожалуйста.

Официант как-то странно быстро материализовался возле ее столика с запотевшей бутылью воды и стаканом.

– Жарко сегодня.

Василиса подняла глаза, поддерживать вежливый разговор с официантом ей совсем не хотелось. Она снова уткнулась в меню и безразлично продолжила:

– Могу я заказать гаспачо?

Официант с готовностью кивнул и почему-то не отходил от столика. Вася снова подняла глаза. Официант был очень молод. У него, наверно, даже пока щетина редкая растет. Но в принципе он милый. Эта мысль возмутила Васю. Зачем они вообще в ее голове кружатся?

– Это все. Гаспачо и 2 тоста.

Официант, будто переполняемый чувством служить, умчался на кухню. Прохлада заведения, действительно ледяная вода и этот смешной парень отвлекли и немного остудили Василису. Удобно устроившись за столиком, она решила насладиться моментом и хотя бы полчаса не думать о том, во что превратилась ее жизнь этой весной. Тем временем на улице спряталось солнце. Пробегающие за окном люди все чаще поднимали лица к небу в ожидании спасительного дождя. В заведении одни посетители сменялись другими, и все это сопровождалось приятно льющейся из колонок музыкой. Молоденький официант снова крутился рядом.

– Можешь принести мне Латте? Только без карамели.

– Да, конечно.

За соседним столиком сидела взрослая пара. Мужчина старался во всем угодить женщине. Женщина чуть капризно посматривала по сторонам и плаксиво кривила рот. Интересно, сколько лет они вместе? Видно, что сценарий их любовной игры устраивает обоих. Когда он суетливо отворачивается от женщины, ища глазами и руками с какой стороны его королеве дует кондиционерными ветрами, ее взгляд теплел и она смотрела на мужчину с любовью… А вот сразу за ними притаилась совсем молоденькая девушка с блокнотом, в который она что-то все время записывала или зарисовывала, так сразу и не разобрать. В этот момент прямо за столик перед Василисой присела девушка, загородив собой весь обзор чужих жизней. Василиса перевела взгляд к окну и потом продолжила свое любимое занятие: ненавязчивое наблюдение за людьми и придумывания их историй.

Итак, девушка напротив.

Девушка напротив суетливо глянула на дисплей телефона, затем – на вход в заведение. Ей принесли меню. Василиса, сидя за соседним столиком, казалось, физически ощущала волнения, исходящие от нее. Она была вся цвета пудреной розы, начиная от цвета румянца, заканчивая цветом ее аккуратной обуви. «Девушка-Роза» окрестила про себя ее Василиса. Роза была очень милой, но нервозность ее ужасно портила. «Свидание» – пронеслось в голове у Васи. Но на свидание с таким волнением не ходят. «Тут все попахивает „принятием важного решения“…» – пронеслась следующая версия в голове.

– Интересно…

Василиса уже откровенно уставилась на Розу. Та в ответ окатила ее ледяным взглядом и, казалось, хотела даже что-то ответить, но в этот момент, видимо, кто-то вошел в заведение и направился к Розе. Она нервно улыбнулась, забыв про нахального сочинителя ее личной истории. Василиса, проследив за ее взглядом, увидела мужчину. Он направлялся к ней с цветами в руках и счастливо улыбался. Он был каким-то обыкновенным, теплым, крупным мужчиной, с круглыми светлыми глазами и смешными ушами.

Вася заулыбалась своим мыслям. Она всегда угадывала девушку перед свиданием, хотя было немного странно видеть, что девушка пришла на свидание первой и так сильно нервничала. Будто свидание было запланировано не с добрым малым, а с мужчиной-хищником, который так демонически хорош собой и опасен для нервной системы любой романтической особы, что кажется вот-вот да и уйдет земля из-под ног… Увлекшись своими мыслями, Василиса пропустила момент, когда все пошло не так. Она резко пришла в себя от звука разбившейся посуды и женского непонятного вскрика. Голос был неприятный. Это была Роза, которая визжала и кричала на официанта. По ее пудрено-розовому платью расползались кофейные кляксы. Лицо тем временем начало покрываться красными пятнами.

– Ой, это мой Латте?

На тихий Васин вопрос обернулись, казалось, все в этом заведении.

– Твой гребаный Латте испортил мне платье!

После секундной тишины Роза вновь завизжала.

– Твой Латте и криворукий официант испортили мне платье, свидание и…

Мужчина с добрыми круглыми глазами и официант пытались оттереть гневную Розу, но та не унималась. В этот момент Василисе захотелось как-то успокоить девушку:

– Не так все плохо, смотрите, какой милый у вас парень. Мне кажется, вы с улыбкой потом будете вспоминать ваше первое свидание…

Роза замолчала, и это было нехорошее молчание. Она еще больше покраснела, схватила букет и швырнула его в Василису.

– Да что ты знаешь обо мне и о моих свиданиях! Ты все испортила!!!

Визг прекрасной и нервной Розы всколыхнул в Василисе только утихшие эмоции гнева и неудовлетворенное чувство справедливости. Она резко встала из-за стола. В голове пронеслась мысль: а не часто ли для одного дня резких уходов с гордо задранной головой? Уже спокойнее взяла сумку и туфли в руки и, не глядя на очумевших от происходящего посетителей и главных участников мини-спектакля, босая направилась к выходу.

Улица ее встретила влагой, теплым ветром и как будто хрустящим озоном. Гроза. Вдох-Выдох. Раскат. Вдох-Выдох. В голове пронеслась мысль: «Я же не оплатила счет». Обернулась, глянула на затемненные окна заведения. Следующая мысль: «Нужно вызвать такси». В следующую секунду она уже разговаривала с оператором:

– Да, девушка, алло!

Дождь набирал обороты, вокруг пробегали люди, радостные и мокрые. Кто- то толкнул Васю в плечо, пытаясь протиснуться в заведение.

– Алло, слышите? Мне нужна машина, к заведению…

Вася оглянулась еще раз, ища глазами название этого злополучного места:

– Buddha-бар.

Оператор службы такси что-то говорила: ожидания, минуты, сумму. А Василиса замерла. Казалось, она больше не чувствовала, как дождь хлещет ее со всех сторон, не чувствовала, что стоит босая на асфальте, и тем более не думала, как, возможно, глупо выглядит со стороны. Пять пятнадцать. Buddha-бар.

Buddha-бар. Какой странный сегодня день. Buddha-бар. Совпадение?

Василиса не стала дожидаться такси, она просто побежала домой прямо под дождем по мокрому асфальту, прижимая к груди сумочку и чертовы красные туфли с имитацией змеиной кожи на высокой шпильке.

Через двадцать минут она уже была у дома. Запыхавшаяся, зайдя в квартиру, Вася швырнула туфли и сумку у порога. Затем, оставляя за собой мокрый след босых ног, прошла на кухню, выпила залпом два стакана воды. В голове после пробежки не осталось гнева и лишних мыслей. Наконец, стянув с себя промокшие насквозь джинсы и белую футболку, Вася забралась под одеяло в кровать прямо с головой. Волосы были мокрые и спутавшиеся, по лицу была размазана тушь.

– Это просто какой-то нелепый день.

Вася закрыла глаза. Последняя мысль, которую она помнила в тот вечер, было что-то вроде уже засаленного «я подумаю об этом завтра». И тишина. На часах было 17:51.

***Сон Василисы с пятницы на субботу***

(повествование шепотом в предрассветный час)

Я вновь сижу в Будда-баре. Вокруг меня темнота, освещен только мой столик. И знаешь, такое странное чувство, будто я совсем одна в этом заведении. Что именно странно? Мне обычно казалось, что если попадаешь в ситуацию, когда только твой столик в круге света, то ты будто на сцене и все на тебя смотрят в ожидании правильного ответа или реакции-эмоции. Все те, кто сейчас находятся в темноте. И ты вроде как должен испытывать смущение и ответственность момента. Но мне было невероятно комфортно и спокойно. Потом, уже в следующую секунду, я пью ароматный Латте. В моей голове проносится мысль: «Видимо, это тот самый Латте, который до меня так и не донес молоденький официант». И вот сижу я в этом круге света, наслаждаюсь вкусом кофейного напитка, одновременно пытаюсь вглядеться в темноту, окружающую плотным кольцом мой столик, – понять, наконец, что там: пустой зал заведения или все же амфитеатр, заполненный монстрами моих мыслей?

– Тут никого нет.

Эта фраза прозвучала так неожиданно, что я, естественно, вздрогнула с чашкой кофе в руке. Напиток окрасил яркими пятнами мой наряд. На мне был костюм «а-ля Шанель» цвета пепельной розы.

– Но это не мой наряд…

Возмутилась я, как будто это имело какое-то значение в данный момент.

– А чей же он?

Я подняла глаза и увидела рядом со своим столиком молодого мужчину. Он был так хорош собой, что у меня перехватило дыхание. Яркие синие глаза в оправе черных густых ресниц, какое-то невообразимое сильное и красивое тело.

– Вы что-то будете еще заказывать?

Он очень приветливо улыбнулся, обнажив идеальный ряд белоснежных зубов.

– А… Я… Можно мне воды?

Это был мой официант? Я покраснела до самых корней волос.

– Ледяной, пожалуйста…

Проблеяла я. В моей голове несся нестройный ряд мыслей: «Что если я приглашу его на свидание, или официантам нельзя гулять с клиентами? О, какая красивая у него форма ногтей. Интересно, это искусственный загар или он сам по себе такой смуглый? Что за бред, конечно же, официантам можно гулять с клиентами, потенциально каждый человек является таким „клиентом“… Что за поток недоразумений в моей голове, и почему он голый?»

– Я не голый.

Смущенно отреагировал официант. Я стала еще пунцовее – неужели я все это произнесла вслух? А он тем временем продолжал:

– Сегодня просто тематическая вечеринка, и мы все должны быть в черном.

Да, действительно, на нем был огромный фартук мясника (по-моему он был кожаный), трусы-боксеры и бабочка на шее. Все было черного цвета. Он улыбался. Я же с каждой секундой все больше покрывалась мурашками и глубже впадала в панику от этой его улыбки. Будто мне четырнадцать, и я влюбилась в настоящего Принца. Понимаешь? В того самого, у которого по венам течет голубая кровь и всегда надеты белые перчатки. Он же тем временем влюблен в принцессу, и у них это взаимно. А я даже не из этой сказки и ужасно ревную его. Я бесконечно пропала. И казалось, уже не важно, что я нахожусь в странном темном месте, в не менее странном костюмчике.

– Что-то еще?

Он продолжал улыбаться.

– Нет.

Кротко сказала я, потеряв всякую надежду его заполучить. Сдалась без боя.

– Только воды.

– Василиса, твой наряд…

Голос прозвучал откуда-то из глубины темноты.

– …абсолютно не вписывается в концепцию black-tie.

Но удивило меня не то, что ТАМ в темноте был кто-то еще, кроме нас двоих, а то, что это был голос мужчины, который звонил мне ранее утром с неопределившегося номера телефона. Голос был приятный, несмотря на то, что опять говорил о не касающихся его вещах: моем гардеробе.

– И, главное, не очень идет тебе. Знаешь, не твой стиль…

Я встала из-за стола, мимолетом окинув себя взглядом, заметила, что обута в нежно розовые оксфорды. Захотелось чертыхнуться, действительно, как минимум, не мой оттенок розового. Но я решила не злословить, при моем идеальном официанте и…

Кстати, куда он исчез?

Я начала оглядываться по сторонам и от неожиданности отскочила в сторону, чуть не упав назад. Услышав мужской голос, я, конечно, ожидала увидеть мужчину, но передо мной стояла шикарная немного полноватая брюнетка, в узком черном платье, которое нескромно подчеркивала слишком большую грудь и узкую талию. Ноги девушки были обуты в классические туфли на высоком каблуке красного цвета. Я задержала взгляд на туфлях. Мне показалось, что эти туфли похожи на мою красную пару с имитацией змеиной кожи. Усмехнувшись над мыслью, что не только я могу носить подобную обувь, отвела взгляд. В руке у брюнетки был длинный мундштук. Девушка улыбалась и переминалась с ноги на ногу. Ее полные бедра при этом движении чувственно покачивались. Я улыбнулась и с легким налетом превосходства отметила про себя, что девушка использовала унылое клише «секс-бомбы». Сама не заметила, как начала опять ее пристально рассматривать, да еще и качать головой: так откровенно уже никто не подчеркивает свою сексуальность. Мысленно рассуждая, я не заметила, как мое лицо приняло соответствующее выражение и, кажется, я даже цокнула вслух. Девушка с мундштуком, в это время смолившая вишневым дымом, наконец, обратила на меня внимание.

– Вы что-то сказали?

Прохрипела она. Я очнулась и даже не поняла: это все тот же мужской голос из телефонной трубки или какой-то другой? Я потерялась во времени и пространстве. Коротко извинившись, я отвела от нее взгляд и начала искать глазами свой столик. Его не было. Вокруг нас все изменилось. Сколько времени прошло? Нас поглотили сумерки, где-то вдалеке мигали огоньки. Я пыталась всмотреться в них и понять, что это – город вдалеке? Бесконечные огни фар? Мы стояли как будто в поле. Позади шуршала густая темная чаща, впереди – неизвестные огни. Рядом со мной по-прежнему стояла красотка, выпускавшая кольца вишневого дыма. Нас обдувал теплый летний ветер, воздух был смесью из чистоты росы, аромата лугов и вишневого смога. Рассвет неожиданно быстро окрасил все вокруг розовым с золотом цветом и резко обрушил звуки поющих птиц.

Моего плеча мягко коснулись, будто случайно задели, я пошатнулась, но устояла. Что за манеры? Я развернулась – и обомлела. Нет, это было все то же черное платье и красные туфли, шпильками утопающие в земле. Только во весь этот карнавальный костюм был наряжен мужчина.

– Клише-клише. Это платье все равно лучше твоего унылого розового костюмчика…

Затяжка.

– Еще и эти розовые оксфорды… Вообще мрак.

В этот момент мужчина в черном платье вытащил окурок из мундштука и щелчком отправил его в сторону. И тут я рассмотрела его. Это был высокий крупный мужчина. С приятной трехдневной щетиной, жесткими коротко-стриженными волосами и темными миндалевидными глазами. Вполне приятная внешность. Я бы даже сказала, очень притягательный мужчина среднего возраста. Нелепое платье, конечно, портило всю картину.

– Не такие и ужасные эти оксфорды, что ты к ним привязался?

О да! По мою левую руку снова стоял мой официант, я так обрадовалась его появлению, что из моей головы вылетели мысли с какими-либо правильными и логичными вопросами, например, где я? Кто это рядом со мной и почему…

– Будете пирожки?

Официант протянул нам бумажный пакет, из которого поднимался пар и невероятно ароматно пахло выпечкой. Оказалось, что я проголодалась, поэтому немедленно вытянула руку и попыталась нырнуть пальцами в пакет. Но мужчина в черном платье меня опередил и, в шутку шлепнув меня по руке, ловко выловил пирожок.

– Эээ, без драк!

Шутливым тоном пригрозил нам официант. Он все еще был полуголый: кожаный фартук теперь болтался на нем как набедренная повязка. Я подняла на него взгляд – он, конечно же, мне улыбнулся, и я вновь покрылась мурашками, но уже похоже просто от утренней прохлады.

– За такую выпечку можно и подраться.

Бархатно прохрипел мужчина в платье. Официант вытянул для меня пирожок сам, и я будто попала в вишневый рай. Жевала и жмурилась от удовольствия. Это была самая вкусная выпечка, которую я когда-либо ела. Мы втроем немного помолчали. Мужчина в платье, отправив в рот последний кусочек, наконец, заговорил.

– Все-таки не зря твой Босс так расстроился оттого, что ты не принесла ему эти пирожки.

– Да, в этой новой пирожковой восхитительная выпечка.

Подхватил официант, а в это время я задумалась: «Я нахожусь за городом. Если быть точнее, даже неизвестно за пределами какого именно города. С двумя очень привлекательными мужчинами. Хотя, надо отметить, в своих нарядах выглядят они как минимум странно. И при этом я не чувствую никакого страха и волнения». В это время мои спутники стояли по правую и левую руку от меня и задумчиво всматривались вдаль.

– Сейчас бы кофе.

Прохрипел тот, что был старше. Они были чем-то похожи. Хотя вроде бы и нет. Просто оба доведены до совершенства. Между ними чувствовалась разница в возрасте. Лет пятнадцать. Я еще раз посмотрела на них. Медленно повернула голову направо – высокие скулы, волосы, щетина, будто шерсть, покрывали всю голову; крупный нос правильной формы, ноздри, казалось, затягивали весь воздух вокруг, рот в насмешливой улыбке. Затем отправила свой взгляд налево. Официант был явно моложе. Волосы темные, очень коротко подстрижен, но короткая стрижка не скрыла его кудрявые волосы и, по-моему, это так мило. Высокие скулы, большой чувственный рот и гладко выбритая кожа лица. От него даже пахло какой-то свежестью. Официант почувствовал мой взгляд, посмотрел на меня и, заулыбавшись, подмигнул мне. Эти двое имели совершенные тела, смуглую кожу без единого изъяна. Они были совершенно разные, но при этом одинаково совершенны. Из схожего – только скулы! У них обоих высокие, будто высеченные из камня, скулы. Одним словом – идеальны. И да, еще крылья, конечно. Огромные серые крылья. Может они, конечно, белые, но изрядно истасканные. В любом случае крылья всегда остаются крыльями и могут преобразить любого.

– Крылья? Крылья!!!

Я, казалось, оглохла от своего осознания и глубокого разочарования. Это все сон. И мужчины, и чертова вишневая выпечка, и их волшебные крылья! Крылья были невероятно большими, каждое, наверно, метра три в распахнутом состоянии. Но сейчас они были сложены, слегка подрагивали. Мне в нос ударил запах только отшумевшей грозы. Странно, небо было чистое. Я подняла взгляд к нему и зажмурилась.

В этот момент на меня обрушился весь утренний шум: звонок в дверь осколками разлетелся по тихой квартире, под подушкой вибрировал мобильный телефон, а за окном птицы пытались перекричать друг друга.

Я резко открыла глаза.

Сны с пятницы на субботу не сбываются…

Глава 2

Звонок в дверь затих на секунду и снова взорвался в утренней тишине Васиной квартиры. На часах было начало одиннадцатого. Посмотрев на стрелки циферблата, Василиса не сразу смогла сообразить: это все еще был вечер пятницы, или утро субботы правит миром? Но рассуждать дольше ей не дала повторившаяся трель звонка в дверь. Вскочив с кровати, Вася на непослушных со сна ногах направилась к двери, на ходу натянув на себя футболку. Звонок. Опять звонок. Бесконечная оглушающая трель. Вася распахнула дверь, даже не глянув в глазок и не спрашивая сонно: «Кто, черт побери, там и какого лешего вам так рано приспичило». Звонок, наконец, оборвался.

– О, мамА…

– Давай только без твоей придури и ударений на второй слог!

Ее немного потеснили, пробиваясь в квартиру. Это была мама Василисы. Александра. Женщина без возраста и морщин. С яркими синими глазами, с утопленными сероватыми льдинками в них. Стройный стан, волосы цвета замороженного льна, летящий белый наряд. Можно было подумать, что она Снежная Королева. Но на щеках был румянец, а за окном – все еще жаркий по-летнему май.

– Василиса!

Неслось откуда-то уже из глубины квартиры.

– У тебя невозможные потемки, когда ты уже сменишь эти страшные гардины…

Василиса перевела взгляд от передвижений мамы и бесполезных попыток впустить свет в ее берлогу на входную дверь.

– Ну, конечно же, и верный паж Злата, с мамА…

На пороге стояла совсем молоденькая девушка так сильно похожая и одновременно не похожая на Василису. Прекрасный олененок Злата, с характером хищника и мудреца.

– Не будь вечной «обиженкой», я звонила тебе с утра – хотела предупредить, что мама намеревается навестить тебя, но ты, похоже, оглохла или…

Смерив Василису слегка надменным взглядом с ног до головы.

– …Или тебе было сильно весело вчера вечером.

Их неспешный обмен любезностями прервал звук бьющейся посуды. Девушки бросились вглубь темной квартиры, откуда доносился звук. Посередине стояла мама Александра и смотрела на разбившийся графин на полу гостиной.

– О, мамА, ты разбила мое ледяное сердце…

– Василиса, ты невыносима. Во что ты превратила квартиру? Ужасный бардак, пыль…

Пнув распотрошенную сумку, стоявшую почти посередине комнаты, она продолжала, добавив своему тону немного холода и надменности.

– Надеюсь, это не те сумки, с которыми ты больше двух месяцев назад вернулась сюда от своего мужчины?

В ответ, конечно, последовала тишина и щебетание птиц за окном. Как мило, мама добралась-таки до окна и распахнула его. Василисе нечего было отвечать. Хотелось бесконечно парировать и отбиваться холодным сарказмом, а еще обижаться и думать, что ее опять не понимают в этой семье, но факты оставались фактами. Василиса погрязла в болоте уныния и безответственности. Сумки стояли неразобранными более двух месяцев, гардины бесконечно собирали пыль, дом требовал настоящей генеральной уборки. И, конечно, пора было уже перестать оставлять посуду на полу.

– Мне нужна холодная вода.

Александра закатила глаза и немного манерно уселась в кресло позади себя. Злата уже находилась на кухне в поисках чистого стакана и воды для мамы. Василиса, как обычно, злилась на маму, на ее правду о себе, и, конечно же, на свою расторопную сестрицу.

– Итак, поведай мне, что у тебя в ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ произошло на работе?

Слишком сильное ударение на «очередной раз», чтобы не заметить, что это был не вопрос, а скорее констатация очередного Васиного провала.

– Мой начальник – идиот-бездельник!..

Вася распалилась и тут же осеклась. Мама действительно не собиралась ее выслушивать. Лишь закрыла глаза и, покачав головой, продолжала:

– А напомни мне, пожалуйста, из-за чего ты рассталась со своим избранником?

– Он был… Он просто кусок долбаного льда. Я замерзла, мама, и прибежала сюда отогреваться, не имею права?

Александра выпила воду и вернула стакан Злате. Откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу. За окном проехал автобус, оставив за собой рычащий звук, вновь раззадоривший птичек за окном.

– То есть вокруг тебя идиоты-бездельники и ледяные истуканы? Я правильно понимаю тебя, Василиса? Твои предыдущие бывшие были самовлюбленными болванами, злобными умниками, а покинутые тобой боссы – тиранами, психопатами и… Кем еще? А, самодурами. Я ничего не упускаю? Ты поправляй, если что.

Александра говорила спокойно, не повышая тона. Как раз это было предвестником настоящего скандала.

– Мам, ладно тебе. Последний избранник Васи тебе самой жутко не нравился…

Если, конечно, в надвигающийся скандал не вмешивалась Злата. Как раз в этот момент Василиса была благодарна тому, что ее младшая сестра была рядом. Злата была наделена уникальным даром благотворно влиять на эмоциональное состояние своей матери. Да вообще на всех, кто попадал в ее поле коммуникационной деятельности.

– Ты вечно называла его «безразличным», «прижимистым», «себе на уме типом»… Тебя раздражало его имя! И ты заменила его на псевдо-имя «Алекс»!

– Да, но ведь Василиса рассталась с ним не из-за этого, а из-за какого-то неопределенного холода.

Взгляд Александры смягчился, и она уже расслабленно добавила:

– По крайней мере, этот Алекс был из хорошей семьи, и я была спокойна за тебя рядом с ним.

Тишина. Дочери замолчали, мама отвернулась к окну. Слышно, как заурчал холодильник, а еще, что во двор вышла гулять соседка Аня с двумя мальчишками-сорванцами трех и шести лет, они уже что-то натворили, и Анька бегала за ними с криками, что сейчас поймает их и непременно отшлепает, а они только хохотали в ответ.

– Хм… Дети.

Задумчиво заговорила Александра.

– Ты вкладываешь в них всего себя. Одинаково любишь. Даешь одинаковые возможности. Но в итоге: одна дочь четко видит свой путь, не растрачивая себя на мимолетные отношения, а другая – не пойму. Василиса, тебе двадцать восемь!

– Мама, мне двадцать семь!

– Да будь ты уже реалисткой. Тебе совсем скоро двадцать восемь, а ты потеряна, сидишь за бортом своих отношений, вся в сумках для переезда и пыли…

Разочарование сквозило в каждом произнесенном слове Александры.

– Знаешь, мне кажется, эта квартира влияет на тебя… неправильно.

Александра зарумянилась немного больше обычного, что ее еще больше украсило. Казалось, она совсем молодая, и эти взрослые дочери никак не могут быть ее собственными детьми.

– Ты всегда знаешь, что что бы ни случилось, ты прискачешь в свою берлогу, закроешься… Вернее, зароешься во всех этих мешочках, вещах – хламе, одним словом. Отсидишься. А папа даст тебе денег, найдет работу – и все! Проблемы решены. За тебя решены. А ты тем временем продолжаешь безответственно относиться к своей жизни. Вроде и умеешь много чего, вроде и талантами одарена. Но все впустую. Живешь, растрачивая себя на недовольства обстоятельствами, так и не взяв все в свои руки. Безответственна ты, Василиса…

Александра замолчала и прикрыла глаза рукой, будто пытаясь восстановить затраченную энергию на разговор с дочерью.

– Будь моя воля, я бы лишила тебя этого твоего «острова неприкосновенности», вернула бы тебя в наш дом, в реальность…

Но воли у мамы Александры не было. Квартира была подарена Василисе ее родной бабушкой, которую тоже звали Василиса. Собственно, в честь нее старшую дочь и назвали. Это была мама самой Александры. И отношения у них были не самые теплые. Вернее, они были никакие. Бабушка давно переехала жить в деревню за пару сотен километров от города. Каждое лето отец отвозил девочек к бабушке в деревню, где они проводили пару беззаботных недель. Мама никогда их не сопровождала. А потом Василисе исполнилось восемнадцать, бабушка подарила ей свою квартиру, оставшуюся в городе, с загадочными словами: «своей преемнице». Собственно, обозначив этим, что с городом она порвала всякую связь. Александра на это только фыркнула и в тот же день помогла Василисе переехать. С того времени каникулы в деревне закончились. Остались только звонки, посылочки и постоянные фразы «надо обязательно», «как-нибудь», «как в старые добрые». Одно было известно точно: бабушка жила в здравии и в удовольствие. И, возможно, сама не очень скучала.

– А в реальности, рядом с нами, тебе бы пришлось стать нормальным человеком, без придури и душевных метаний «на какого самодура мне еще потратить жизнь в свои 28 лет, и в какой еще профессии не реализоваться».

– Мама, у вас для всего этого есть Злата.

Мама уже немного остыла и с теплой улыбкой посмотрела на Злату, что-то беспрерывно мониторившую на экране телефона. Она подняла взгляд на маму.

– Златочка в отличие от тебя знает, чем она хочет заниматься, и ей некогда пока тратить время на ненадежных мужчин. Но настанет время, и я уверена, она не будет растрачивать себя впустую и в этом.

Вася, забравшись на стул с ногами, засмеялась:

– О, конечно, мамА, ненадежные мужчины обходят нашу Злату стороной, они все косяком плывут ко мне.

– Дурная ты, Васька. Мне не до них. А мой уже в пути.

– Ну вот. Он уже в пути.

Мама улыбнулась, посмотрела на часы и резко засобиралась.

– Мы продолжим этот разговор в понедельник. Папа прилетает из командировки. Решим, что с тобой делать…

Конечно же, день Александры был полностью расписан, и на разговор со старшей дочерью было отведено не более часа.

– Но учти, Василиса, это твой последний шанс встать на дорогу исправления и нормального адекватного существования. Мы с папой уже устали от твоих импульсивных метаний по жизни!

Александра приобняла Василису за плечи, но потом снова, будто опомнившись, строго добавила:

– И, в конце концов, разбери вещи!

Потом, сказав «чао» и прихватив с собой хвост Златы, растворилась в субботе.

Оставшись совершенно одна в квартире, Вася уселась на широкий подоконник в кухне.

Вдохнув улицу и уже летнюю весну, она затянулась сигаретой и, закашлявшись, вспомнила, что с утра, вернее со вчерашнего вечера совсем ничего не ела. На часах стрелки добежали до полудня. Быстро натянув джинсы и сланцы, Василиса сбегала в магазинчик на углу дома, купила себе немного продуктов для холостяцкого полузавтрака-полуобеда. Вы замечали, что когда человек живет один, у него всегда существует ужин, но завтрак и обед плавно перетекают или даже интегрируются друг в друга? Вот так и было у Василисы, особенно по выходным. Она пожарила себе глазастую яичницу, быстро нарезала двухкомпонентный салат (в холодильнике оставались только салатные листья и помидоры), заправив все деревенским подсолнечным маслом. Пока наслаждалась запахом масла, в турке уже поднималась густая и ароматная кофейная пена. Вовремя успев поймать момент сбегания кофе, Василиса залила горячий и крепкий напиток сливками. Накрыв для себя одной стол, все красиво сервировав, она нарезала хрустящий круассан кружочками, открыла баночку апельсинового джема. Затем, достав столовые принадлежности, не без удовольствия и уютного урчания под ребрами отметила, что получилось не только вкусно и аппетитно на вид, но и очень красиво. На секунду проскочила мысль запечатлеть ее фотогеничный завтрак и показать его в социальных сетях. Но здравый смысл, подстегнутый голодом, возобладал. Усевшись за стол и уже занеся вилку и нож над тарелкой с желтоглазой добычей, Василиса услышала телефонный звонок, доносившийся из прихожей.

– Черт!

Василиса, как обычно, потратила немного больше эмоций, чем требовала данная ситуация. Решив игнорировать, она продолжила завтрак. Телефон трезвонил еще минуту, но Василиса абстрагировалась. Оставшись наедине с собой и утолив свой голод, она решила попытаться разобраться со своей жизнью: «Конечно, в один присест не разобраться».

Василиса выкурила сигарету, снова задернула шторы, с таким трудом раздвинутые мамой в это утро. Солнце, появлявшееся в ее квартире после обеда, отвлекало ее и нагревало комнату. День утекал синхронно двигающейся секундной стрелке. Василиса час отмокала в ванне, выйдя в одном полотенце, с мокрой головой уселась на подоконник и опять выкурила сигарету. Потом лениво скинув полотенце, абсолютно голая развалилась в кресле. Включив фоном телевизор, начала листать журналы, небрежно собранные стопкой возле кресла. Часы монотонно тикали. Василиса любила все в этой квартире. Она находилась в тихом центре шумного города, все улочки которого утопали в цветущих по весне деревьях. Было очень много деревьев-великанов, которые до полусмерти пугали автовладельцев, и они каждый год выходили с ними на тропу войны, отвоевывая в нечестной схватке каждый квадратный метр парковочных мест. На лавочках здесь все еще сидели милые старушки, во дворах часто слышался до поздней ночи смех и стук домино. Но это – в теплые вечера. Вечера, появляющиеся впервые во второй половине весны и закачивающиеся золотой осенью. Саму же квартиру Вася любила за атмосферность. Здесь было невероятно уютно и собрано много старинной мебели. Например, раритетный сервант в кухне. Мама все время хотела его вывезти хотя бы на блошиный рынок, раз домашние были против того, чтобы его просто выкинуть на свалку. Но Василиса не могла расстаться со всей старинной утварью в нем. Посуда с волшебными сколами, чугунные сковороды, пахнущие жгучей приправой, а чего стоила турка! Конечно, еще стол в гостиной – это шедевр. Казалось, это сердце дома, стоящее на четырех львиных ногах. Он был таким мощным и так всех притягивал, что никакого другого стола дома не могло появиться. Александру этот стол тоже всегда смущал, и она неустанно повторяла: «Вася, что за экспонат сказки о трех медведях, избавься от него!» Но стол продолжал возвышаться в центре комнаты, удовлетворяя сразу все потребности хозяйки квартиры: Василиса за ним ела, училась, лечилась и развлекалась. Где такой бабушка отыскала – никто не знал. Вася глянула на стол, который был до середины накрыт скатертью цвета сливы и заставлен грязной посудой, оставшейся после трапезы Василисы. Это уже результат ассортимента современных магазинов и Васиного умения разводить бардак. А зеркало в прихожей – Васе казалось, что раме, обрамляющей его, лет 200, не меньше, и зеркало обладает магической силой… Впрочем, главная ценность квартиры была в том, что это было место, в котором Василиса всегда восстанавливала силы. То место, где к ней возвращалась энергия после тяжелых отношений, каких-то мимолетных разочарований и обид. Вот и теперь Василиса ждала, когда в ней снова появится огонь, захочется жить ярко и насыщенно, и сердце вновь откроется для любви.

Единственное, что Василису раздражало в этой квартире – это были огромные старинные часы. Целый часовой шкаф. С жуткими фигурами зверей, которые каждое полнолуние выкатывались из окошка под циферблатом, чтобы совершить свой ритуальный хоровод. До сих пор загадка, почему это случалось именно в это время. Но самое жуткое в них было тиканье. Если вдруг весь дом затихал, все гаджеты зависали в режиме «ожидания», и ты по какой-то невнятной причине не успевал чем-то заняться или уснуть, то это тиканье начинало проникать в кровоток, отстукивая свой жуткий ритм в самом сердце: ТИК-ТАК-ТИК-ТАК… И Василиса не могла эти часы вывезти из дома или как-то лишить их жизни. Это было одно из основных условий владения квартирой: можно вывезти весь дом, пустить в него новую жизнь, заложить его камнем или облицевать стеклом и хромом. Но нельзя избавляться от часов и небольшой библиотеки, занимавшей одну небольшую стену размером три на четыре с половиной метра в темном коридоре между ванной и спальней. Но эти безобидные книжные полки, туго заставленные старинными изданиями классики, книгами по истории, искусству, Василиса обожала. Самая любимая была третья полка снизу, туго забитая всевозможными сказками малоизвестных писателей. За первый самостоятельный год жизни Василиса перечитала все эти волшебные истории вприкуску с печеньем и пряниками, запивая все молоком. Наверно, это был самый счастливый год Васиной жизни. Первый год самостоятельной жизни. Сердце было чистым, в ежесекундном предвкушении чуда. Внутри было много нерастраченной энергии. А потом… Потом влюбленность, любовь и холод. Вечное ощущение холода и неловкости. И непонимания со стороны близких людей. Василиса покачала головой и немного поежилась. Вспомнила, что она голая.

– Да, мама, я сама не понимаю, что не так со мной…

Василиса покачала головой, поняв, что опять погрузилась в раздумья и потратила больше половины дня, так и не начав действовать. В этот момент опять зазвонил телефон. Василиса вспомнила, что не сходила в прихожую и не посмотрела, кто же ей звонил. В этот раз Василиса даже на расстоянии почувствовала, что этот звонок более настойчивый. Телефон трезвонил без перерыва, и ей даже захотелось сменить мелодию – настолько сильно она начала ее раздражать. Вася, наконец, сползла с кресла и, подойдя к телефону, увидела светящийся экран.

– Что за черт? Опять не определяется номер?

Кровь хлынула к вискам, перед ее глазами пролетел весь странный вчерашний день, и немного всколыхнулся внутри странный привкус сна. Она будто почувствовала: что-то поменяется, если она ответит на этот звонок. Трель не прекращалась. Василиса поднесла телефон к уху, нажав на кнопку «принять вызов», и, не успев сказать ни слова, услышала:

– Детка, ты неплохо справилась вчера, благодарю…

Это был все тот же хрипловатый голос мужчины, звонившего днем ранее. Он говорил немного расслабленно. Будто сидел развалившись в кресле на берегу моря, наблюдая полет чаек и затягиваясь сигарой. Голос продолжал:

– … хотя ты и не выполняешь всех указаний.

В этот раз Василиса успевает прийти в себя раньше, чем загадочный мужчина отключится. Или мужчина намеренно не отключился и ждал вопроса?

– Да кто вы такой, черт побери!?

– Оу!

Мужчина немного смущенно откашлялся:

– Извини, этот некий «Черт» меня всегда смущает.

Его голос снова приобретает чуть надменную веселость, он продолжает:

– Давай увидимся завтра и обо всем поговорим.

В момент разговора с неизвестным собеседником Василиса почувствовала невероятный прилив сил. Ее тело будто окатили ледяной водой: она не успела поймать момент холода, но чувствовала то тепло, которое появляется сразу после ледяного шока. Ее плечи раскрылись, и на лице выступил красивый румянец, в глазах появился блеск. Она стояла голая перед зеркалом, обрамленным двухсотлетним багетом, с телефонной трубкой в руках, немного разъяренная и прекрасная.

– Ни с кем я не собираюсь видеться!

На этих словах Василиса резко отключилась и пристально посмотрела в зеркало. Что не так с отражением? Почему вдруг ее собственное отражение показалось ей таким прекрасным? По сути ничего не изменилось. Василиса издала рык, перевела взгляд на телефон. Сердце застучало в висках. И как теперь узнать, что за сила пытается вторгнуться в ее жизнь? Вася закусила губу и умоляюще посмотрела на телефон. Он молчал. Излишняя импульсивность за последнее время сыграла с ней уже пару игр, в которых Вася только проигрывала и портила отношения со всем ее окружающим миром. Началось все с ее Алекса, а, возможно, еще раньше. Молчавший телефон вдруг начал нагреваться в ладонях девушки. Вася замерла в ожидании. По телу забегали мурашки. Телефон сначала завибрировал, а потом вновь вырвался надоевший рингтон. Вася улыбнулась и поднесла телефон к уху:

– Истеричка.

Мужчина говорил мягко. Вася молча улыбалась, разглядывая свое отражение в зеркале.

– Завтра встречаемся в 11 утра, в А. парке. Мы будем ждать тебя на третьей лавочке. По левой стороне от главного входа.

Вася нахмурила брови, в ней опять поднялась волна сопротивления.

– Откуда я буду знать, что это Вы? И что за странные координаты «лавочка через три шага от пня, глядящего на север»? И кто это такие – МЫ???

Мужчина вздохнул, что-то сказал на непонятном языке. Может быть, выругался, Василисе послышалось что-то вроде «что за женщина» и опять непонятная лексика. Затем голос мужчины стал жестче:

– Просто приходи и задавай вопросы лично.

Все. Отбой. Тишина. Номер не определен. Василиса вернулась в комнату с полутемной прихожей. В голове разбушевался ураган. В ней так много эмоций в этот момент, что она даже не сразу сообразила, что ей делать. Идти или не идти? Это чья-то шутка? А не опасно ли это?

– А не опасна ли эта жизнь, пропитанная болотом?

Впервые в ее жизни произошло что-то необъяснимое, как она трусливо начала поджимать свой метафизический хвостик. Вася улыбнулась своим мыслям, накинула на себя плед и начала щелкать по каналам. Прогулка по телевизионному миру остановилась на какой-то передаче про хвостатых. Хвосты. Вася опять улыбнулась. В этот момент трансляцию передачи прервала местная реклама: «Всех! Всех! Всех! Приглашаем на воскресный праздник в А. саду! Каждому пришедшему гарантируем Сертифицированное Чудо! Вас будут ждать клоуны, полеты на воздушных шарах и сладкая вата…»

От рекламного слогана у Васи затряслись ноги! Что это за совпадения и каламбур? Кто с Василисой играет в эти игры?

– Сертифицированное чудо? Кто им придумывает рекламный текст?

Сертифицированное чудо.

Вася больше не могла сидеть. До таинственной встречи с незнакомцами (сколько их, интересно?) оставалось чуть менее 16 часов (на часах было 19:26). При всем желании, уснуть прямо сейчас и проснуться часиков в 10 утра Вася явно не могла. Но нетерпение было таким захлестывающим, что она вскочила на ноги, откинула с себя плед и начала сначала немного хаотично двигаться по квартире, параллельно хватая и доставляя вещи на свои места. Вот эти книги давно просятся на седьмую книжную полку, журналы – в мусор, чашки – в раковину. Попутно надевая домашние штаны и майку-алкоголичку, Вася уже натянула резиновые перчатки и приготовилась мыть пол. Мысли, разлетевшиеся в хаотичном направлении по всей квартире от движения и активности своей хозяйки, наконец, выстроились аккуратными рядами и вернулись на свои места.

«По крайней мере, эта встреча пройдет в безопасном месте, и вокруг нас будут дети и их родители».

Вася густой пеной отмывала круглые следы от кофейных чашек на кухонном подоконнике.

«Правда, клоуны все же представляют реальную опасность для моей психики».

Вася усмехнулась и продолжила сортировать вещи на те, что требуют чистки и те, которые полетят в мусорное ведро.

Порядок, так неожиданно наступивший в голове Василисы, вышел за пределы ее сознания и окружил ее вокруг в квартире. Девушка даже умудрилась залезть под потолок и оттереть зазеленевшую старинную люстру в спальне. Когда был вынесен последний мусорный мешок и протерта последняя вертикальная поверхность в квартире, Вася скинула резиновые перчатки, и, раскинув руки в стороны, улеглась на пол. В этот момент в голове не было ни одной мысли. Такое спокойствие она не испытывала, пожалуй, никогда. Ее не тревожили более мысли о встрече с неизвестным. Казалось, все в жизни вело к этой встрече. События, вскользь брошенные фразы, незнакомцы и их минутные истории, вплетенные в Васины чувства. Она закрыла глаза. В квартире было светло, на часах – 6 утра. Где-то в глубине квартиры журчала и гудела стиральная машина, переминавшая последнюю партию грязного белья. За окном вновь соревнования в голосистости местных беспородных птах. Умиротворение. Василиса не заметила, как провалилась в сон, как в бездну. Она закрыла глаза, и в следующий раз открыла их только в 10:10 утра. Что творилось в эти четыре часа во внешнем и внутреннем мире – она не знала. Будто кто-то извне выключил и включил ее снова, заряженной и обновленной. Вася вскочила на ноги, кинулась в ванную комнату, чтобы умыться, попутно вспомнила, что стиральная машина выполнила свою работу. С зубной щеткой во рту она параллельно успела развесить белье. Наконец закончив умывания, Вася принялась за гардероб. Времени выдумывать что-то необыкновенное для судьбоносной встречи (а где-то внутри Василиса чувствовала, что именно так оно и будет) не оставалось, поэтому она остановила свой выбор на хорошо сидящих джинсах модели клеш цвета индиго, в них заправила блузу белого цвета, кокетливо обнажающую хрупкие плечи. На ноги обула аккуратные сабо песочного цвета с перфорированным эффектом. Чтобы окончательно не превратиться в дитя цветов, Василиса отказалась от идеи взять с собой сумку-мешок, а повесила на плечо более строгой формы клатч нейтрального бежевого оттенка. Волосы аккуратно зачесала назад. Бросила взгляд на косметичку, потом за окно. День во всех смыслах мог оказаться жарким, поэтому отказалась от косметики вовсе, закинула в сумочку бальзам для губ. Затем вспомнила про темные очки и отправила их следом в сумочку. И, наконец, перевела дыхание. На часах было 10:33. Василиса, стоя возле выхода, глянула на себя в зеркало и, не обращая внимания на себя, уставилась на отражение своей квартиры в нем. Квартира давно не была такой чистой, ухоженной и невероятно уютной. Место силы и баланса хрупкого внутреннего мира. «Возможно, я не скоро вернусь сюда,» – пронеслась мысль в ее голове. «Возможно, я вернусь сюда совершенно другой,» – следующая мысль. Василиса не удивлялась им. Она просто впервые чувствовала, что сегодня должно произойти невероятное. Вася обернулась, окинула свое жилище теплым взглядом и, сказав вслух: «Спасибо!», не оглядываясь, стремительно вышла из квартиры, громко хлопнув за собой дверью.

Глава 3

Эти двое сидели на той самой, обозначенной в разговоре накануне, скамейке. Василиса их сразу узнала. Их совершенство абсолютно не вписывалось в эту реальность, не говоря уже об этом детском празднике в А. саду. На них то и дело нервно поглядывали присутствующие мужчины, пришедшие со своими чадами и женами. Женщины в радиусе 20 метров были румяны и излишне улыбчивы. Да что говорить обо всех этих женщинах, у самой Василисы задрожали колени при первом взгляде на них. Василиса глубже вздохнула, попыталась совладать со своими эмоциями и, нацепив на себя маску легкого надменного безразличия, уселась аккуратно между ними двумя. Мужчины переглянулись и, усмехнувшись, одновременно вальяжно откинулись на спинку скамьи. Со стороны казалось, что это троица старинных друзей, которые накануне весело гуляли в ночи, и сейчас, чуть уставшие и насытившиеся обществом друг друга, отстали от звенящей бокалами компании и, лениво растянувшись в тени деревьев, наслаждались чужим семейным праздником.

В реальности Василиса не знала этих мужчин, они же знали ее явно где-то даже больше, чем она саму себя.

В жизни вообще часто все не так, как кажется со стороны.

– Итак, – Василиса прервала затянувшиеся молчание, – кто вы и зачем вы мне приснились прошлой ночью?

Озвучив свой вопрос, Василиса почувствовала себя невероятно глупо. В самом деле, в наше время никто не несет ответственности за свое появление в чьем-то сне.

– Мы ангелы.

Заговорил тот, кто был моложе и сидел слева.

– Ангелы-хранители, если быть точнее.

Поправил его тот, кто был справа и старше. Затем, посмотрев на Василису поверх своих темных очков, хрипловатым голосом (тем самым, появившимся в Васиной жизни в эту пятницу), продолжил:

– А ты ведьма.

После этого он задрал очки на голову и очень серьезно добавил:

– И в связи с этим, мы предлагаем тебе сотрудничество!

Вот так, средь бела дня, на детском празднике в окружении родительского долга, ужасных клоунов, аромата сахарной ваты и визга детей, Василису посвятили в тайну.

Следующая половина дня потеряла временное ограничение. Казалось, время пролетело мгновенно, но от того, что эти часы были утяжелены впечатлениями от происходящего, Василиса будто прожила месяц в Запретном лесу. И не было душевных сил вернуться оттуда добровольно.

По словам ангелов, можно было и не возвращаться обратно, а стать частью этого мира. Параллельного мира, полного света и справедливости, защиты и возмездия. По их версии, под покровительством каждого ангела-хранителя находилось определенное количество душ. Василиса была одной из оберегаемых ими. Да, конечно, раньше была непозволительная в наши дни роскошь: иметь личного ангела-хранителя, но население земных объектов увеличивается, а ангелов – отнюдь не с такой скоростью и не в таком количестве. Поэтому Небесная Канцелярия перешла на данный вид обслуживания. Но можно не переживать, со слов ангелов, они выполняют свою работу добросовестно: спасают, оберегают, уводят от края пропасти и необдуманных поступков. И даже когда человек сетует, что все в его жизни «не так», то, скорее всего, «все так», и ты выполняешь одному тебе предназначенную участь. Все для того, чтобы эта некомфортная ситуация чему-нибудь тебя научила и сделала сильнее для дальнейшего существования. Все дается по силам. И по заслугам. Надо просто уметь слышать, чувствовать и принимать уроки. Вася слушала. Ангелы говорили. Много говорили восторженных фраз, излучали свет, поражали своей красотой движения и души. Люди, проходившие мимо ангелов и Василисы, как и утром в парке, впадали в легкую эйфорию, даже если не замечали их лично. Просто им становилось радостно на душе, будто без причины, и прохожие с легким сердцем, прихватив с собой немного «света», следовали в дебри своих жизней. Василисе в состоянии эйфории думалось хуже, чем обычно, но все же одна трезвая мысль проскочила в ее голове:

– Ну, а для чего вам тогда нужны ведьмы, и лично – я?

Ангелы слегка замялись.

– Может, все-таки поднимемся к нам, обсудим все в спокойной обстановке…

Эд взял инициативу в свои руки, говорить о таких значимых вещах, как взаимодействие ангелов и ведьм, явно не должно происходить на улице или, еще хуже, в какой-нибудь «кофейне с плохим кофе и клеклыми сырниками».

– У меня, кстати, есть отличный рецепт сырников… Могу приготовить.

Эд произнес это и улыбнулся. Улыбнулся так, что в районе пупка у Василисы потеплело. Какое-то особое нескромное умение Эда улыбаться смущало Василису и вгоняло в краску. Эдом звали молодого ангела. Он был точно таким же, как и во сне Василисы: крепким и безупречно красивым. Немного говорил, часто расплывался в улыбке, держался вежливо, но немного на расстоянии. А вот Георгий был другим. В нем чувствовался опыт жизни, чувство юмора было совсем не ангельское, казалось, не только его лицо покрыто жесткой щетиной, но и сама его сущность. Василиса бы не удивилась, если бы узнала, что он относится к другой группе крылатых.

– Только не оскорбляй меня мыслью, что я ворон! Мы ангелы! И хватит фантазировать на эту тему.

Вася смутилась: ангелы читают мысли??

– Мы же ангелы-хранители, мы должны оберегать, поэтому вынуждены «все слышать»…

Вежливо вмешался Эд. Вася хотела фыркнуть, но передумала.

«Они ведь меня оберегают?» – мысль проскочила, казалось, незаметно, но все же немного растревожила девушку. Все же не каждый день тебе на пути встречаются двое роскошных мужчин с предложением о сотрудничестве. В этот момент Эд в очередной раз обезоруживающе улыбнулся. Тревога отступила.

Пару минут спустя эта троица стояла подле роскошного жилого комплекса. Комплекс носил красивое название «Поднебесье» и располагался в центре города. «Поднебесье» представляло собой двадцати одно этажное сооружение из стекла и бетона, с удобной парковкой и личными тихими садами для прогулок, огороженными высоким забором с плотно засаженными деревьями. «Поднебесье ближе, чем, кажется!» – гласили все рекламные проспекты, когда этот комплекс тесно вписался и возвысился над историческими памятниками архитектуры, вызывая у прохожих одновременно смешанные чувства, от искреннего возмущения до заискивающего восхищения. Василиса остановилась и удивленно вскинула глаза к зданию. Эд немного замедлил шаг, Георгий деловито шагал дальше, не сбавляя темп, направляясь ко входу в здание. Времени удивляться и задавать вопросы не осталось, поэтому Василиса просто ускорилась, догоняя Георгия и Эда. Миновав шлагбаум, услужливого консьержа, они поднялись на беззвучном скоростном лифте до самого верхнего этажа. Выйдя из кабины лифта и проследовав по зеркальному коридору, они остановились перед единственной дверью на этаже. Дверь была черной, а справа над черной кнопкой звонка висела лаконичная табличка с надписью «Поднебесье № 1». Василиса перевела удивленный взгляд на Эда, Георгий в это время распахнул дверь, вошел первый и пригласил обоих жестом. Оказавшись внутри, Василиса застыла на месте и непроизвольно открыла рот. Перед ее взором простирался невероятных размеров холл. Холл, который, казалось, не имел стен, розовый закат вливался в помещение со всех сторон вперемешку с легкими рваными облаками, теплый ветерок растрепал Васе прическу. У девушки немного закружилась голова от такого сказочного вида. Но после легкого щелчка Вася будто вернулась в реальность. Эд с помощью пульта закрыл панорамные окна, затем спустил часть ставень. Присмотревшись, Вася сообразила, что это были не летящие облака, а тончайший белоснежный тюль, который тут же вернулся к панорамным окнам, как только исчез сквозняк. Интерьер помещения заиграл брутальными красками, оголил кирпичные стены, пол разлегся дубовой доской, потолок, взмыв на пять метров вверх, бликовал белоснежным глянцем, заигрывая то тут, то там зеркальными отражениями и ярким искусственным светом. Мебели было немного, но вся она была современной и лаконичной: стеллажи, кожаные банкетки, замшевые диваны шоколадных оттенков. Грубоватую дубовую доску местами прикрывали шелковые ковры бирюзового и фиалкового цветов.

– Стильно.

Вася несколько раз пробежалась глазами по интерьеру помещения, и ей все до мурашек понравилось. Более роскошных и стильных мест обитания она в своей жизни не видела. Мужчины явно не желали пропадать в серости повседневной жизни и выбирали лучшее.

– Главное – крыша над головой и лучшие виды на восходы и закаты.

При этих словах Эд чуть безразлично пожал плечами. Георгий, проследовав в кухню, развалился там в кресле, которое стояло аккуратно напротив окна и, сложив руки на груди, чуть надменно устремил свой взгляд вдаль. А из окна действительно открывался потрясающий вид на закат, на разлившийся в разные стороны город. Город жужжал и переливался первыми вечерними огнями. Василиса села на соседнее кресло, на самый краешек, сложила руки на коленки и замерла. Эд на заднем плане уже развернул бурную кухонную деятельность, и, судя по разносившимся ароматам, чаепития было не избежать. Еще полчаса спустя все трое сидели за столом, пили вечерний чай, разбавленный сливками и разговорами ни о чем, на столе было много лакомств, но все наслаждались сырниками со сгущенкой.

Василиса именно в тот момент поймала себя на мысли, что абсолютно счастлива. Вот прямо здесь и сейчас. Впереди – полная неизвестность и неопределенность, а то, что позади, напоминает темный лес, и уже не разобрать, где тени, а где реальная скука, а в настоящем – четкое ощущение своей исключительности и избранности.

– Для чего именно я вам так необходима?

Они перебрались в холл, солнце уже скрылось, окончательно забрав с собой свой розовый хвост, небо, залитое чернилами и звездами, мягко вползало в распахнутые вновь окна. Георгий сидел в своей белоснежной рубашке, на которой за целый день не образовалось ни единой складочки. На его коленях лежал планшет, он не сводил с него глаз, слегка касаясь экрана указательным пальцем левой руки.

– Прекрасная Василиса…

Георгий улыбнулся, оголив свой хищный оскал, произнеся это вслух, глаза его были прикованы к экрану гаджета.

– Не только ты нам, но и мы тебе необходимы.

Он, наконец, отложил планшет в сторону и, устремив свои яркие карие глаза в глубину зелени Василисиных глаз, продолжил:

– Каждый человек, рождаясь, проходит свой путь…

Георгий замолчал, видимо, такими паузами он хотел придать значимости своим словам. У Васи же где-то в районе затылка бегали мурашки – до того ей было хорошо в данный момент времени. Но она гнала эти мурашки и пыталась сосредоточиться.

– …но человек – слабое существо, легко попадает под влияние обстоятельств, прочих соблазнов. На его светлую голову обрушивается столько информации из окружающего мира, столько искушений: засмотришься, а с пути тебя уже сбили, и ты катишь на всех скоростях по бездорожью.

Георгий покачал головой. То ли он сетовал, что его подопечная такая легкомысленная и никак не может сосредоточиться, то ли, что человечество в целом катит по бездорожью…

– Наша работа – помочь людям вернуться на свой путь…

– Ну, а я вам зачем?

Василиса все же слушала, хотя что-то клокочущее внутри отчаянно не давало ей сосредоточиться.

– Бывают такие ситуации, где в судьбу нашего подопечного очень сложно вписаться. Слишком много судеб надо пересечь в одной точке…

Георгий опять замолчал, видно было, что он подбирает слова.

– …в одной ситуации, слишком много обстоятельств создать. И не факт, что те, чьи судьбы мы подстраиваем, сами в итоге не собьются со своего пути. Нужен проводник.

Георгий замолчал, Эд, не проронив ни слова, неотрывно смотрел на Василису, Василиса слушала.

– Ты будешь нашим Проводником.

Наконец-то в Васиной голове эмоции, мурашки и нечто клокочущее усмирилось:

– В теории все просто как будто.

– Да и на практике несложно.

Неожиданно подал голос Эд:

– У тебя отлично получилось в эту пятницу в Будда-баре.

Эд попытался подбодрить Василису. Георгий на эту его фразу кинул в него не самый доброжелательный взгляд:

– Кстати в Будда-баре ты очень рисковала, не надев на себя всю экипировку тестового задания…

– Вы про вечернее платье в пять вечера?

Василиса при этих словах усмехнулась и покачала головой:

– Нет, я не буду смешить людей в таком одеянии. В пять вечера в подобной, как вы говорите, экипировке появляться – моветон. И если вы хотите немного слиться с толпой, я вам советую тоже быть одетыми к месту. Никаких смокингов и идеальных образов в общественных местах в 11 утра, и подобных заведениях типа Будда-бара – раньше девяти вечера…

Вася откинулась на спинку кресла, в ней неожиданно вновь стала просыпаться строптивость.

Георгий не менялся в лице, молча, смотрел какое-то время на Васю.

– Василиса, во-первых, мы не собираемся сливаться, теряться в толпе, мы намерены реже в ней появляться, и управление ситуациями (назовем это так) совершаем удаленно. Для контактов нам нужен Проводник.

Тишина. Где-то в глубине этого роскошного пентхауса Вася вдруг услышала тиканье часов и похолодела. Тикающий звук уже вползал под кожу.

– Во-вторых, мы даем тебе одну ночь, чтобы принять решение о нашем сотрудничестве, обдуманно.

Все трое помолчали. Вася начала немного глупо себя чувствовать из-за своих замечаний по поводу внешнего вида ангелов, а еще оттого, что до конца не понимала свою роль во всей этой истории. В чем будет заключаться сотрудничество, что от нее требуется. Приходить в нарядах не к месту?

Георгий снова уткнулся в планшет. Эд, закрыв глаза, развалился на одном из диванов. Вася села с прямой спиной, сложив руки на коленях, мучительно рассуждала про себя на тему, как ей теперь закончить разговор и что приличные девушки так поздно не находятся в гостях у малознакомых мужчин, даже если они и представились твоими личными ангелами-хранителями.

Эд расхохотался.

– Нет, Герг, я не могу больше ее слушать, не мучай девушку!

Вася покраснела, опять ее мысли летают по комнате и смешат своей глупостью ангелов.

Георгий, наконец, заулыбался вновь.

– Прекрасная Василиса, ты не выйдешь отсюда, пока не примешь окончательное решение, а если оно будет положительное…

Георгий перевел взгляд на Эда, который для речи старшего ангела даже принял сидячее положение, потом снова вернул свой зоркий взгляд смущенной Василисе и продолжил:

– …положительное, прежде всего, для нас, то ты останешься с нами жить.

Георгий сделал паузу, выделив не меньше десяти секунд для лучезарной улыбки, а потом продолжил:

– На втором этаже тебе приготовлена отдельная комната с прекрасным видом на город. Мы будем все вместе спасать заблудшие души от неправильного выбора. У тебя это лучше всего получается.

Вася слушала и никак не могла понять, как это у нее лучше всего получается то, что не получается сотворить с самой собой. Она не научилась делать правильный выбор в своей жизни до сих пор.

– Понимаешь, ты ведьма и твой дар уникален для нас. В тебе столько энергии, харизмы и любовной магии – ты будешь идеальным проводником для нас. И, конечно, для тех, кого мы будем спасать. И не забывай, мы тебе тоже нужны. Таким, как ты, сложно попасть ТУДА.

Георгий поднял указательный палец левой руки к небу и многозначительно выделил слово «ТУДА».

– Но после нашего сотрудничества это будет гораздо проще сделать. Спасенные души сами за тебя все скажут.

Георгий замолчал. Эд встал с дивана, зевнул и направился в смежную комнату. Вася молчала. Если честно, она пока не могла принять мысль, что ее рассуждения, тихо копошившиеся в голове, тут же становятся достоянием этих двух типов.

Пока они молчали, Эд вернулся с несколькими листами бумаги формата А4.

«Договор!» – пронеслось в голове у Василисы, но вслух она сказала следующее:

– Сегодня был странный день, и мне надоело чувствовать себя глупо. Я просто хочу понять: это законно? Все, что вы мне тут предлагаете? Вы ангелы, я ведьма – и явно принадлежу другим силам, насколько это известно исторически-мифологически…

Георгий одобряюще закивал, будто ждал этих вопросов.

– Разумно.

Взяв из рук Эда листы, он пробежал по ним глазами, затем продолжил. Текст на листах был напечатан очень мелким шрифтом.

– Времена меняются, мир, созданный изначально совершенным, давно этому сопротивляется. Мы, ангелы, идем на все, чтобы успеть уберечь людей от роковых ошибок. Почему бы при этом не спасти еще одну заблудшую душу. Ведь ты уже родилась ведьмой. А значит, выбора у тебя раньше не было. А сейчас – есть.

Георгий протянул листы Василисе. Она взяла их в руки, не вглядываясь в напечатанный текст.

– У тебя есть ночь, чтобы принять решение. Принять сторону.

Георгий поднялся с дивана. Высокий, сильный и совершенный. Вася смотрела на него снизу вверх, не в силах отвести глаз.

– Эд проводит тебя в твою комнату. У тебя в руках «история №…5719». История о том, что должно было произойти, если бы ты не появилась в тот вечер в том баре. Прочитай ее обязательно до рассвета. Завтра она исчезнет – ход истории изменен.

Василиса поднялась с дивана, в коленях чувствовалась легкая дрожь. Это был бесконечно долгий день, предшествующий ночи, почти полностью лишенной сна и событий. Событий, после которых жизнь не имела права остаться прежней.

– И да, Василиса, мы не заключаем договоров. Наше слово сильнее напечатанных букв. И твое, кстати, тоже. Мы ждем твоего ответа на рассвете.

Георгий улыбнулся своей самой доброжелательной улыбкой, оголив белоснежный ряд зубов, затем развернулся и стремительно вышел из комнаты. Эд проводил Василису в выделенную для нее комнату, пожелал спокойной ночи и без лишних слов удалился.

Василиса осталась одна – со сказочным видом из окна на город, принятием самого важного решения и историей № *********5719.

История №*********5719

«Боже, какая я нелепая!» – девушка заволновалась еще больше, увидев свое отражение в глянцевых поверхностях входа в заведение и, зарумянившись, слилась по цвету со своим розовым нарядом. Встреча была назначена на 17:00. Мужчина опаздывал.

За стойкой бара восседал нахохлившийся молоденький официант. Парень со скучающим видом скользил взглядом по залу заведения. Не увидев новых клиентов за обслуживаемыми им столиками, парень зевнул. В мыслях блуждали обрывки обеденного сна. В каждом сне ему являлась ОНА. Девушка с яркими зелеными глазами и копной светло-рыжих волос. На ней были алые туфли на высоких шпильках и черное облегающее платье, плотно вцепившееся в ее точеную фигуру. Недавно он поцеловал ее. Все там же, во сне. Невозможно было в своем же сне смотреть на нее со стороны и даже не попытаться прикоснуться. После поцелуя остался соленый привкус на губах и сильное возбуждение. Парень резко открыл глаза, поймав себя на мысли, что чуть не провалился в пропасть сна прямо со своего стула посреди рабочего дня. Встряхнув головой, он снова бросил взгляд в зал и увидел девушку в розовом. Очень удивился, что не заметил, как она вошла. Обычно всегда четко отслеживает всех клиентов. Как коршун добычу.

«О чем ты думаешь!» – пронеслось в голове у Официанта.

– О чем ты думаешь!

Услышал он обрывок фразы, предназначавшийся явно для него. Девушка наморщила свой аккуратненький носик и сдвинула брови. В этот момент ее раздражало абсолютно все, начиная от собственного выбора наряда на сегодня, заканчивая медлительным официантом. Раздражение подпитывалось еще и попутными мыслями: «Зачем она согласилась на встречу?». Кто-то внутри, как обычно мягкий и вялый, отвечал: «Затем, что нужно развеяться и хотя бы пару часов не делать мучительный выбор».

Но мысли были прерваны, в баре появился Он. Крупный мужчина с восторженными распахнутыми глазами и смешными ушами. В руках он нес букет нежных цветов. Девушка снова зарумянилась.

– Мон амур, принцесса!

Она засмеялась смущенно, и в шутку сделала реверанс, на душе будто отлегло. Они проболтали долго, часов, наверно, пять. Болтали ни о чем и о Розе. О том, что она любит и чего терпеть не может. А еще о мечтах. Бывает так в жизни, что встречаются два человека – и у них столько общих тем, и столько положительных эмоций от общения друг с другом. А бывает так, что девушке приятно, что она восхищает мужчину. Всегда приятно быть чьей-то музой. Особенно, если восторженный поклонник не просит ничего взамен.

– Роза, я очарован тобой.

Ночь давно накрыла город с его теплыми разговорами на майских лавочках.

А потом он уехал. В какой-то сибирский город. Роза всегда путала названия этих городов и точно не могла вспомнить: в каком из них население перевалило за миллион, а в каком просто приятно встречать старость. Но самого мужчину она, конечно, не забыла. Он и не давал это сделать: писал ей добрые сообщения, иногда слал цветы курьерами. Робко спрашивал: счастлива ли она?

…

– Ну? А ты что?

– Ой, бабулечка, а я говорю, что с его сообщениями мне всегда тепло.

– Розочка, деточка, не балуйся сердцем очарованного тобой мужчины.

– Но ведь я ему ничего не обещала, да он и не требовал. Он просто говорит, что «я принцесса его мыслей, и он построит для меня дворец». Так смешно и одновременно очаровательно быть чьей-то музой.

Бабушка покачала головой с тугими светлыми кудряшками, поправила очки в модной черной роговой оправе.

– Роза, ты должна нести ответственность за все затеянные тобой игры. И знать, что игроки бывают разные.

Но Роза лишь рассмеялась, да и как ей не смеяться, если на носу была свадьба. Прекрасное событие, которое отнимало у Розы столько сил и эмоций. Сначала было катастрофически сложно сделать выбор между двумя избранниками сердца. Один тешил ее темную сторону, другой обещал благополучие реальной земной жизни. Отправив одного из поклонников восвояси и выдержав все его попытки взять штурмом то, что уплывало в руки к другому, Роза попыталась тут же отвлечься и кинуться в омут с головою в праздник победителя с белым платьем и сотней гостей. И думать о том, что какой-то очарованный тобой смешной мужчина шлет смс-ки и пишет о дворцах, было несерьезно. С их последней встречи прошло, наверно, года два. А, может, три – так сразу и не припомнишь. Зато Роза хорошо помнила, что после того приятного вечера в разговорах и комплиментах ей на душе стало легко и она, наконец, приняла решение, с кем она хочет быть счастливой.

…

День свадьбы был назначен, но, как это часто бывает, проведя последний месяц в суматохе, когда материальное возобладает над душевным, молодые устали и разругались. Свадьба вообще очень суматошное и нервное мероприятие. Жених, хлопнув дверью, ушел в ночь. Роза проревела целый час. А потом успокоилась. Умылась, заварила травяной чай и, усевшись в кресло, услышала стук в дверь. «Явился…» – немного самонадеянно подумала девушка и, приготовившись слушать извинения (у нее в мыслях именно он должен был извиниться за то, что назвал ее дядюшку прожорливым типом с бесплатным абонементом на все праздники), направилась открывать дверь. Время давно перевалило за полночь, но Луны не было видно, облака плотным слоем окутали ночь.

– Ой!

Распахнув дверь, Роза только и успела ойкнуть от неожиданности. Это был не жених. Это был ОН.

– Мон амур, принцесса! Я скучал.

В его руках опять был букет нежных цветов. Глаза горели нездоровым блеском. Уши смешно топорщились. Он шагнул в квартиру.

– Ты стала еще красивее.

Роза залилась краской до самых корней волос. Внутри нее проскочил неприятный холодок. Впервые она заметила, что глаза его моргают будто через раз и у него странная форма пальцев. Может, это все от волнения и оттого, что все это происходит среди ночи. Раньше он казался ей самым безобидным из всех ее восхищенных поклонников.

Она налила ему чай, не зная о чем говорить, молча подала чашку. Букет цветов поставила в вазу.

– Я приехал за тобой.

Роза молчала, не зная как реагировать.

– Я построил дом, тебе понравится. Он очень похож на замок. Соседи так и говорят: Замок средь лесов. Но там немного соседей.

Роза подняла глаза, полные слез. Отчего-то ей стало не по себе. Игры. Она играла в игры с чужими жизнями.

– Но я не могу поехать с тобой. Я выхожу замуж.

Тишина. Он, молча, вымыл чашку под краном, стряхнув капли, аккуратно поставил его на полку к другим чашкам.

Луна в эту ночь так и не выглянула из-за плотного одеяла облаков. Утро тоже было пасмурным, зато к обеду выглянуло теплое солнце. Розу больше никто не видел. Исчезла, как сквозь землю провалилась. В квартире на утро обнаружили букет нежных цветов и стакан недопитого травяного чая.

А мужчина вернулся в свой замок. В растрепанных чувствах. Но этого никто не заметил: соседей было немного, а кухарка и садовник, единственные помощники по хозяйству в замке, вообще старались ничего лишнего не замечать – слишком хорошо платил им хозяин. Время утекало, смывая постепенно события и воспоминания. Мужчина быстро пришел в себя, вновь окунулся в свой бизнес, приятельские разговоры и хозяйство. Он решил разводить розы. Открыть самый крупный розарий в той местности, где то ли население перевалило за миллион, то ли приятно встречать старость. Его мечты вообще очень быстро находят реальное воплощение.

…

– Розы! Да он помешался на них. Ты видела? Он устроил розарий прямо под окнами спальни. Привез откуда-то кучу ростков. Еще и привез их ночью. Весь перепуганный, растрепанный…

Садовник сидел на кухне и, положив локти на стол, запивая громкий шепот кофе, продолжал развлекать кухарку:

– Я вообще подумал, что в мешке у него… кх-кх…

– Эй! Ибрагим, сколько раз просил тебя не лезь к моим розам, просто не заходи на территорию розария!

Хозяин прошагал мимо кухни, попутно закинув секатор и большую ржавую лейку к ногам садовника.

– Дак я…

Мужчина, не удостоив взгляда и минуты времени своих работников, вышел из дома.

Садовник, убедившись, что их разговор никто не слышит, продолжил:

– Но оказалось, что это розы! На следующий день он занялся их высадкой. Откуда он их натащил – ума не приложу. Только стал как помешанный: не пускает меня к ним, прям в зверя, защищающего своих детенышей превращается. Рычит, глаза колючие делаются…

Садовник замолчал, о чем-то задумавшись. Кухарка, заслушавшись, тоже задумалась. Вспоминая, что теперь все завтраки хозяину накрывает либо у окна, с видом на этот розарий, либо прямо на террасе, подле них. Чумной у них хозяин, конечно, но, главное, хорошо и вовремя платит. Жениться бы ему, сразу придурь пройдет…

Глава 4

Василиса открыла глаза и сладко потянулась. По всему телу бродило приятное тепло. Было ощущение, что она, наконец, выспалась и по-настоящему отдохнула. Голова была легкой, ни одной давящий мысли впервые за долгое время. Никаких обрывков тяжелых мыслей и путаных снов. В голове – приятная пустота. Утренние лучи солнца настойчиво пробивались через завесу белоснежного тюля. Все же утро – это самое лучшее время. Утром есть шанс прожить предстоящий день идеально.

Негу, окутавшую Василису, стряхнул звук клаксона за окном. Вася резко села и огляделась. Вопрос «Где я?», тут же сменился паникой «Я опаздываю на работу!».

Вася вскочила на ноги и тут же села. Голова была не готова к резким движениям. Ища глазами часы, Василиса оглядела комнату при ярком свете утра. Примерно на сорока квадратах расположилась двуспальная кровать с черным бархатным изголовьем, зеркало внушительного размера с отражением в нем всех закатов и рассветов, заглядывающих в комнату, и книжные полки, вдоль которых на полу был слегка небрежно брошен пушистый ковер белого цвета с парой цветных интерьерных подушек и аккуратно сложенный плед. Вся комната была выкрашена в белоснежный цвет. Главной достопримечательностью являлось панорамное окно, занимающее целую стену. Пока оно было задернуто несколькими слоями легчайшего тюля. От ветерка, загуливающего в приоткрытую раму, тюль вздымался и опадал. Эти плавные движения напоминали Василисе о крыльях.

– Ангелы…

Вася, произнеся это шепотом, будто только сейчас вспомнила, где она находится и какой сегодня день. Часов она в комнате так и не увидела, но глядя на пробку за окном, медленно ползущую по центральной улице и посылающую звуки разъяренных клаксонов на высоту двадцать первого этажа, было примерно восемь тридцать утра очередного понедельника.

Василиса отошла от окна, встала напротив зеркала. И пристально впилась в свое отражения глазами. Кто теперь она?

Из отражения на нее смотрела невероятно похорошевшая Василиса. Глаза искрились, улыбка расплывалась по лицу, будто дразня каждого наблюдателя. В самом лучшем расположении духа Василиса не нравилась себе так, как сейчас. Что-то изменилось. Вася в нетерпении скинула с себя футболку. Она жадно всматривалась в свое отражение, заново изучая каждый сантиметр своего будто обновленного тела. Василиса в нетерпении ущипнула себя за кожу на руках, потом бедрах и взвизгнула, подпрыгнув высоко.

– Я совершенна!

Василиса рассмеялась громко и очень звонко. Что-то произошло ночью. Не изменилось ровным счетом ничего, но что-то все же поменялось. Кожа была невероятно бархатной и тугой. Тело одновременно налилось силой, негой и энергией. Казалось, что этому телу абсолютно все по силам. И оно бесконечно прекрасно. Вася несколько раз крутанулась на носочках, смеясь и разлохмачивая свои светло рыжие волосы.

– Как хорошо мне сейчас!

Вася остановилась, разрумяненная, и действительно невероятно хорошенькая.

– Волосы… Мои волосы!

Вася запустила в свои волосы пальцы, перебирая пряди на свету и удивленно наслаждаясь их шелковистостью и блеском.

– Я будто… Порыжела что ли? Не пойму…

И опять расхохоталась. Такой счастливой Василиса не была никогда в жизни. Ей безудержно хотелось смеяться, летать и обниматься. Казалось, все вокруг наполнено радостью. Все, что с ней происходило, ей безумно нравилось. Нет больше внутреннего заточения. Нет понедельника, уныния и безысходности.

– Есть я.

Вася вдохнула полной грудью. Покрутившись еще раз на носочках, она всем телом приземлилась на кровать. Утопая обнаженным телом в белоснежных простынях, она почувствовала под собой что-то шуршащее и прохладное. Привстав на локтях, она вытащила чистые листы бумаги.

– О, история… Она исчезла.

Еще раз перерыв всю кровать, она нашла только чистые листы, на некоторых еще виднелась слабая тень текста, но разобрать, что там было написано, уже не получалось. Василиса немного безразлично пожала плечами и скинула их на пол. Если разобраться, она не придала значения этому тексту, и вся история будто ей приснилась и не имела никакого отношения к реальности.

В этот момент в дверь постучали. Вася легко соскочила с кровати и направилась к двери, но посетитель был настойчив и опередил ее, самостоятельно распахнул дверь и вкатил в комнату вешалку с несколькими нарядами нежнейших цветов.

– Доброе утро, Василиса!

– Доброе, Эд.

Вася уже перебирала пальцами нежные полупрозрачные ткани.

– О, это все мне? Что-то намечается?

– Да…

Эд подошел к окну и устремил свой взгляд куда-то вдаль, заложил руки за спину.

– Очень красивый восход Солнца сегодня был…

– Что?

Вася нехотя оторвала свой взгляд от платьев, задыхаясь от восторга и предвкушения, что ей все это просто необходимо надевать и, главное, для этого есть определенный повод. Эд развернулся к Василисе и широко улыбнулся.

– Василиса, у тебя сегодня вечером будет интересное задание, для этого тебе потребуются «персиковое» платье.

– А то, которое «мятного» цвета? Оно для другого задания?

– Оно…

Эд задумался, очень серьезно посмотрел на Василису.

– Василиса, так ты приняла решение?

Вася непонимающе опять оторвала свой взгляд от платьев, между бровями на секунду показалась морщинка. Взгляд блуждающего человека по закоулкам памяти и громкое, чуть разраженное:

– Конечно, да!

И снова сосредоточилась на выборе наряда, прикладывая их по очереди к своему обнаженному телу и поворачиваясь то одним, то другим боком к зеркалу. Эд усмехнулся.

– Сложный выбор?

Василиса, наконец, замерла перед зеркалом с приложенным к телу «мятным» платьем.

– В этом я себе нравлюсь больше, с персиковым я сливаюсь что ли… А намечается какое-то торжественное мероприятие или я опять должна буду смешить народ в неуместных нарядах?

Эд покачал головой, легкая усмешка не сходила с его лица. Василиса заметила это.

– Эд?

– Все в порядке.

Усмешка сменилась теплой улыбкой, Эд подошел к Василисе со спины и, крепко сжав ладонями ее плечи, глядя в отражение ее глаз в зеркале, сказал:

– Этот наряд для наших будней. Просто и дорого… Последняя коллекция. Твой любимый casual – для того, чтобы попытаться затеряться в толпе.

Вася смутилась от такого тесного контакта с ангелом. От тепла его ладоней по телу побежали мурашки, настойчиво напоминая о чувстве неловкости.

– Я только немного добавил цвета… Разбавил твою любимую «серую» палитру.

От Эда приятно пахло чем-то знакомым до боли, но чем именно – никак не приходило Василисе на ум.

– И да, меня не смущает, что ты обнажена.

Эд убрал свои большие теплые и сухие ладони с плеч Василисы. Она вздохнула полной грудью, расправив плечи и задрав свой аккуратный остренький носик.

– А я не смущаюсь…

– Правильно, в Райском Саду все голые были.

Улыбнувшись, он направился к выходу, бросив напоследок что-то вроде «Ждем к завтраку» и «Нас ждут великие дела», покинул комнату.

Потом был завтрак на троих. Василиса сидела в легком летящем платье на тоненьких бретельках, лохматая и счастливая. Эд деловито за всеми ухаживал за столом, то добавляя сливок к кофе, то разрезая выпечку. А Георгий говорил. Очень много, и не слушать его было невозможно.

– С этого момента ты будешь нас слушать беспрекословно. Любая мелочь вроде высоты каблука, аромата духов – все важно. Ты должна понять, что мы внедряемся в линию судеб, любой неверный шаг может перевернуть жизнь человека не в лучшую сторону…

– Но в истории с Розой все получилось, и мои джинсы не сломали жизнь Розе… Кстати, что с ней будет теперь?

Георгий явно не привык к тому, что его перебивают. Он замолчал.

– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты не умеешь «слышать».

Тишина.

– Роза теперь неинтересна этому мужчине. Он испытал разочарование и никогда не сделает то, что мог сделать.

– А Роза? Что с ней?

– Роза выберет парня, который… Не люблю это выражение. Роза выберет «плохого парня».

Василиса заулыбалась, будто догадывалась об этой концовке с самого начала.

– И в каком-то смысле она тоже намучается с ним, но это ее путь развития.

Но Вася уже потеряла интерес к этой истории, теперь ее волновала она сама:

– Ну, а что же с этим официантом? Ему действительно все время снилась именно я или просто похожий образ?

Тут уже вмешался Эд.

– Да, ему снилась именно ты.

– Это невероятно и так приятно, что есть в мире человек, для которого я как мечта, хотя он никогда меня даже не видел.

Василиса зажмурилась от удовольствия. Эд расхохотался. Георгий, не меняясь в лице, смотрел на разворачивающуюся картину, тщательно пережевывая свой завтрак.

– Василиса.

Георгий отложил столовые приборы в сторону и принялся за свой кофе.

– Василиса, ты чуть не сорвала наше дело. Мы могли потерять Розу просто потому, что официант мог не узнать в тебе девушку из своего сна. Симпатичных похожих девушек очень много. Твоя магия тебя спасла в этот раз, но задание, если быть откровенным, было несложное.

Василиса кивнула. Конечно, она понимала, что глупо ерничать и сопротивляться несложным правилам. В том месте, где ты абсолютно счастлив от всего, что происходит сейчас вокруг тебя.

– Да, я все принимаю и понимаю.

* * *

После этого утра дни Василисы пестрым калейдоскопом обрушились на реальность. Иногда после насыщенных дней она лежала распластанная на полу у окна в своей комнате и могла смотреть только на небо, восхищаясь и поражаясь его величию и красоте. Никогда раньше небо не казалось ей таким близким и великим одновременно.

– Эд, я устала…

Эд сосредоточенно перебирает страницы очередной раскрытой книги. Не найдя того, что искал, снова ныряет в книжные полки, расположенные в Васиной комнате.

– Да-да, ты читала метод Х? Психологию пространства?

Вася приподнимается на локти.

– Да нет, не помню… Я устала, Эд. Все вокруг слепы и не понимают очевидных вещей. Выбирают не тех людей, сворачивают не на тех поворотах…

Эд, не слушая, протягивает Васе очередную книгу.

– Главу пять и шесть, к завтрашнему утру. Метод Х найду в своей библиотеке.

Вася снова опускается на пол, касаясь обнаженной спиной его структурной поверхности. Эд, погруженный в свои мысли, направляется к выходу.

– Сегодня потрясающий закат…

Эд оборачивается, и тень теплой улыбки просачивается сквозь сосредоточенный взгляд:

– Василиса, держись, ты делаешь великие дела. Скоро тебе станет легче…

Василиса закрывает глаза и проваливается в поток событий, шуршащих платьев, высоких каблуков, сменяющихся на кроссовки и обратно на каблуки. Книги, страницы, важные слова выделены раздражающим зрение желтым маркером. Слово «Судьба», встреченное в воспоминаниях триста тридцать шесть раз за двадцать дней, перечеркнуто, заменено на «переписать». Василиса ловит взгляды, много медитирует, научилась стоять на руках, пьет много воды, много смеется, и снова обессиленная лежит в своей комнате чуть выше двадцать первого этажа, рассматривая небо в свое панорамное окно, поражаясь, что каждый день оно абсолютно разное. Она почти не видит Георгия и все чаще слушает его задания по телефону. Изредка, когда они пересекаются за обеденным столом или за ужином не впопыхах, он всегда критичен и немного надменен. Но в целом доволен ее успехами. А Василиса не чувствует ничего кроме усталости и опустошения.

– Герг, мне все же непонятно, мы так часто отводим объекты от неправильного выбора…

Вася сидит на заднем сиденье тонированной машины, касаясь голым плечом Георгия, за рулем Эд аккуратно паркует черный внедорожник недалеко от заведения «объекта».

– …Но почти никогда не предлагаем и не подводим к тому единственному правильному выбору второй половины.

Взгляд Георгия устремлен на планшет – он следит за линиями судеб. Каждую секунду на карте местности происходят всплески, огонь и угасания, пульс и лишение чувств. На его карте всегда кто-то безнадежно влюблен, а кто-то с завязанными глазами идет к обрыву пропасти. А Вася сидит в тесных джинсах и мучается добавленными за ночь знаниями о людях и психологии поведения.

– Неужели нельзя взять – и соединить все половинки, и раз и навсегда избавиться от проблемы неправильного выбора?

Эд уже минуту как стоит на месте, всматриваясь в бинокль. Георгий, кажется, так поглощен своими графиками и вспышками, что вовсе не слушает Василису.

– Василиса, детка…

Голос Георгия, его нахождение рядом до сих пор щекотят Васину кожу мурашками.

– Нет половинок. По сути все друг другу подходят. Изначально женщина и мужчина созданы для идеальной коммуникации.

– Эта «идеальность» существовала до «яблока со змеем».

Эд смотрит в глаза Василисы в зеркало заднего вида. Георгий улыбается своей немного хищной улыбкой, кладет свою руку на руку Василисы.

– Человек многогранен, развивается и меняется каждую минуту своей жизни. Иногда он выбирает себе партнера для того, чтобы подпитать свою темную сущность, иногда он тянется к человеку своей светлой стороной.

Георгий говорил это своим бархатным голосом, проникающим в самое сердце.

– Мы должны помочь человеку пройти по предназначенному для него одного пути. Если ему нужно постичь истину, мы постараемся направить и столкнуть его именно с нужными для него людьми, пусть ему не всегда будет комфортно от этого. Но мы все даем по силам. Если ему нужно извлечь урок, мы пошлем ему на пути учителей. Если он должен преодолеть себя, чтобы стать еще лучше…

Василиса покачала головой и отвернулась от Герга. В ее глазах стояли слезы. В машине повисло молчание.

– Пора, Василиса, наша Таня подъехала к заведению.

Василиса подняла глаза к небу, аккуратно поправила кончиками пальцев макияж, надела туфли, которые до этого держала на коленях, небрежно скинув в машине шлепанцы, и выпорхнула из машины, не сказав своим ангелам ни слова.

Две минуты спустя, когда Василиса скрылась из виду, Герг задумчиво произнес:

– История видела столько превращений обычных девушек в ведьм, столько стерпела их радостных визгов, разросшегося на ровном месте чувства всемогущества, но никогда еще мне не попадались ведьмы, так быстро разочаровавшиеся во всем этом.

Эд, облокотившись на руль, смотрел в сторону заведения.

– Мне кажется, мы на нее обрушили слишком много заданий. Не прошло и трех недель…

– Просто в ней способности и возможности делать еще больше, Эд. В ней слишком много «правильной» энергии сейчас… Ей нужно научиться не тратить себя на каждом таком задании.

Георгий уже кого-то набирал по телефону. Эд посмотрел на часы и, о чем-то задумавшись, одними губами произнес:

– Василиса…

И, заведя машину, опять нажал на газ.

События завалили реальность. Люди сходились и расходились, улыбались, пекли пирожные, приглашали на свидания и почему-то не приходили, или приходили и потом были очень счастливы почти всю жизнь. Но дожди ведь нужны для радуги и ощущения счастья от солнца.

Однажды в летнюю ночь Василисе позвонила Злата.

– Василиса, мне кажется, что-то скоро случится.

Ночные разговоры – они всегда трепетны и искренни. Сестры, так резво покусывающие друг друга при свете дня, ночью были нежными и искренними.

– Ты думаешь, что-то нехорошее?

Василиса не спала этой ночью, а глупо и бесцельно слонялась уже два часа, пытаясь прочитать научное обоснование одной теории… На завтра предполагалось столкнуться и побеседовать на равных с одним ученым. Ученым, который никак не хотел любви, а любовь уже давно безуспешно пыталась ворваться в его жизнь. Нужен был проводник. Вася волновалась. Наконец-то запланировано спасти интересного мужчину, а не воздушную эмоциональную женскую особь, готовую кинуться в любовь с любым проходимцем с дороги обещаний.

– Нет, как раз наоборот. Мне кажется, это будет что-то невероятное.

Вася улыбнулась.

– Не смейся надо мной.

Злата, казалось, чувствует каждое движение Василисы.

– Но ведь это прекрасно. Я уверена, ты будешь счастлива.

– Я тоже в этом уверена. Просто ты должна мне пообещать кое-что сделать.

– Все, что угодно, говори.

– Ты должна держать меня за хвост, за ногу, когда я решу улететь с планеты реальность и потерять свою волю.

– Не поняла.

Вася рассмеялась. Конечно, она все поняла.

– Вася, я не должна потерять себя ради него. Я должна стоять твердо на земле, и тогда мы будем счастливы. Я должна держать баланс, понимаешь? Вася, не смейся!

Василиса смеялась. Ну, конечно, по-доброму. Любовь – это прекрасно. Особенно, когда ты вдруг понимаешь, что тебя накрыло самой первой волной.

– Уж поверь мне, Злата. Чтобы отрезвить тебя, я использую все свое саркастическое умение. Но ты останешься рядом со мной на земле.

– О! Я люблю тебя, Васька. Как ты сама, спускаешься хоть иногда к нам на Землю?

Удивительно, Василиса не посвящала свою семью в то, что сейчас происходило с ее реальностью. И в самое первое утро в Поднебесье она лишь сделала звонок домой, сказав, что все в порядке с работой, она все решила. Родители с легкостью ответили: «Хорошо, звони». Лето было суматошным, семья как обычно проводила время в приятных перелетах между городской суетой и морем. Сбор всего семейства планировался не раньше первых осенних дней, когда отдыхающая половина вернется с отпусков, тогда можно будет переходить к празднованию дней рождений и сбору урожая впечатлений. Но именно Злата будто чувствовала, что в жизни Василисы происходит что-то невероятное, поэтому она иногда звонила сестре по ночам для таких вот разговоров. В ту ночь они еще немного обменялись новостями о родителях, общих знакомых и, нажав отбой на телефонной трубке, Вася прислонилась лбом к закрытой половине окна. В другую часть залетали комары и ночные звуки дорог. Ветра совсем не было, дни стояли жаркие, ночи – теплые и нежные. На небе была полная Луна, окутанная миллиардами звезд. А Василиса никак не могла проникнуться теорией. Ее сердце тосковало – по чему именно, она пока сама не могла понять.

Рассвет, вползший на небо сначала огненной полосой, а потом и вовсе освоившись, захватил небо в свои владения. Герг в это утро был особенно внимателен к Василисе, даже присутствовал на их совместном завтраке и ни разу не взглянул в свой планшет. Эд приготовил такой завтрак, будто это был День рождения. В конце концов, Василису это начало напрягать.

– Что происходит? Откуда столько лишнего внимания?

Герг и Эд переглянулись.

– Все в порядке. Просто совместный завтрак. Я все время занят и, если честно, невероятно соскучился по нашим завтракам на троих.

Василиса перевела взгляд на Эда. Он развел руки в стороны:

– А ко мне какие вопросы? Я вообще всегда рядом с тобой. Ты забыла? Мы, можно сказать, напарники с тобой – делаем одно общее дело…

– Да-да, только в разных нарядах и с кучей заготовленных фраз и особенных взглядов скачу на каблуках именно я.

Герг молчал. Эд тоже.

– И вообще, объясните мне, почему вы, ангелы, принимаете пищу? Вы же небожители!

Васю накрыло чувство негодования. Вокруг раздражало абсолютно все. Георгий и Эд переглянулись.

– Но ведь я помогаю тебе и… Мы не едим мясо. Ты не заметила. Мы вегетарианцы.

В Василисе волнами заходили скрытые до этого эмоции. Ей вдруг захотелось разразиться громом, разбить стакан, крикнуть что-нибудь, оглушая окружающих. На секунду Василиса даже испугалась своих желаний. Давно таких не было в ее голове. В последнее время она все чаще чувствовала физическую и эмоциональную усталость. Ей даже начало казаться, что ее необычайная привлекательность опять куда-то испарилась.

– Ангелы-вегетарианцы. Тьфу! Мне что-то так все надоело это.

С шумом грохнув стакан о столешницу, Василиса встала из-за стола и вышла из кухни. Шум ее шагов растворился на ступеньках, ведущих на второй этаж. Минуту спустя грохот от захлопнувшейся двери докатился до кухни.

– Ох уж эти пятнадцатые лунные сутки, когда они заканчиваются?

Георгий дотянулся до планшета.

– Во второй половине дня, после четырех.

– Нам бы их пережить, и уже в пять вечера ей надо быть на задании. Этот пунктуальный ученый в пять ноль три уже планирует двигаться по параллельной улице. Со своим занудством он может чудо пропустить…

Эд встал из-за стола. Потянулся в разные стороны, размяв затекшую спину.

– Сейчас бы на пробежку…

– А ты, смотрю, как на курорте, Эд, по-моему, ты слегка расслабился… У тебя все в порядке?

Раздражение Василисы плавно перетекло на ангелов. Эд непонимающе посмотрел на Георгия.

– Конечно, это просто притяжение. Земное, я имею в виду. Все тело ломит в этой атмосфере, и нам же приходится принимать пищу…

– Напоминай себе почаще цели пребывания здесь.

Эд молча и, казалось, все еще непонимающе смотрел на Георгия во все глаза.

– Просто напоминай себе о целях пребывания в этом городе, и все.

После Герг растворился, слился с потоком судеб. Эд остался с Василисой.

…

– Что тебя так гнетет?

– Не пойму, Эд.

– Ты занимаешься не тем, чем хочешь?

– Нет, я впервые чувствую, что нахожусь там, где должна быть, на своем месте.

– Но ты часто бываешь грустной.

Василиса заулыбалась и удивленно посмотрела на Эда.

– Мои ангелы-хранители что-то явно не договаривают.

Эд облокотился на спинку дивана и попытался сделать вид, что все в порядке, начав сосредоточено перебирать распечатанные листы.

– Да уж, Эд, ангелы не умеют врать.

Эд усмехнулся, тем самым предпринял еще одну попытку показать, что Вася не права.

– Разве мы не можем иметь некую недоговоренность?

– То есть вы что-то скрываете от меня?

– Мы не скрываем. Возможно, не договариваем. Задай правильно вопрос – и всегда услышишь ответ. Ангелы не могут врать. Мы отвечаем на все запросы.

Вася разлеглась на соседнем диване, закрыв лицо стопкой листов бумаги, текст никак не хотел оставаться в памяти.

– Мне надоели эти тексты бесконечные. Думая о Чуде, ты думаешь о нем, как о чем-то божественном, не поддающемся логике и тем самым приносящем абсолютное счастье…

Тишина. Васины глаза закрыты. Резким движением она швырнула в сторону стопку листов, и они все медленно и кинематографично опустились на пол. Эд прикован взглядом к Василисе:

– А вместо этого я погрязла в какой-то бюрократии и сценических образах. Такое чувство, будто любая могла бы быть на моем месте, просто перечитав тонны «особенных» книг, нарядившись во все эти наряды и вписавшись по времени в чьи-то события. В чем моя магия заключается?

Василиса приподнялась на локти и направила свой взгляд Эду. Теперь Эд закрыл глаза.

– Мне не хватает Чуда – такого, какое оно есть. Меня пугает вся эта…

Она попыталась вспомнить слово, но оно никак не вспоминалось.

– …Сертификация и занудство… Я не принадлежу больше себе.

– Мы все не принадлежим себе. Все, кто обладают какой-либо способностью влиять на чужие жизни, никогда не принадлежат себе. Они должны отрабатывать это. Дар не дается просто так для удовлетворения своего личного эго: «бери и развлекайся». Знания, дар – это всегда ответственность. Понимаешь?

Эд подошел к Василисе и присел на пол у ее ног, взял ее руки в свои ладони.

– Ну, Василиса, в тебе огромная сила. Ты можешь спасти не одну судьбу. Вся твоя энергия направлена сейчас в праведное русло. И тебе станет легче уже совсем скоро. Просто вначале ты входишь в ритм нового этапа жизни. Настраиваешь свои внутренние ориентиры, и ты сама немного меняешь свою судьбу. Это всегда дается непросто. Но вот уже на днях ты почувствуешь себя гораздо лучше. Я тебе обещаю. Верь мне, я ведь твой ангел-хранитель.

Вася улыбнулась.

– Эд…

– Не говори ничего, нам еще нужно перелопатить кучу информации для этого занудного ученого… Кто-то очень упорно сопротивляется любви.

И они вдвоем снова окунулись в повседневную магию чувств и событий. Эд оказался прав: через пару дней Василису стал настигать покой и уверенность в себе. Она будто стала восстанавливаться внутри, ее душа становилась сильнее и от этого жестче для окружающих. Теперь чьи-то слезы и потерянное состояние ее больше не трогали. Она почти всегда знала, что и для кого это нужно, к чему приведет и от чего уведет.

А однажды, когда летняя ночь была особенно темна, на небе совсем не было Луны, ее ангелы-хранители раскрыли для нее свои крылья. Вася только вернулась с очередного задания немного уставшая. Приняла ванну и спустилась в холл, чтобы перехватить чего-нибудь до утра и их самых вкусных завтраков. Ангелы стояли в белых одеждах, и за их спинами раскрывались огромные белоснежные крылья. Каждое, наверно, было метра три в длину в распахнутом состоянии. Вася стояла посреди холла на двадцать первом этаже, в банном халате, по волосам стекала вода, и она визжала от восторга. Василису настигло чувство полной эйфории. Воздух вокруг наполнился озоном.

– Это потрясающе! Вы пахнете грозой!

Герг и Эд смеялись, глядя на реакцию Василисы.

– Вы невероятные, это потрясающе! Ваши крылья!!!

Казалось, Василиса задохнется в эту минуту от восторга. Она скинула с себя халат и, обнаженная, прижалась всем своим телом к крылу Георгия. Зарывшись лицом в тугие перья с серебряным отливом, она вдыхала аромат дождя. Если бы Василиса оторвала свое лицо от крыла, то впервые бы увидела теплую и искреннюю улыбку на лице Георгия, предназначенную ей одной. Эд подошел ближе и прикрыл голую спину Василисы своим крылом. Вася издала непонятный ликующий звук – и будто растворилась, это было ощущение счастья, всепоглощающей любви, эйфории.

– Мне кажется, я не была так счастлива никогда в жизни. Мои ангелы. Мои ангелы-хранители.

Эйфория и крылья. Шепотом: «Счастлива». Стук сердца и мурашки по всему телу, и бесконечная любовь в сердце ко всему во Вселенной и, главное, к самой себе.

Это событие настолько поразило Василисино сознание, что она почти порвала связь с реальностью.

Почти.

Глава 5

Все трое находились дома, на двадцать первом этаже «поднебесья». Они сидели на диванах вокруг журнального столика, обращенный каждый к своим делам. Георгий что-то настукивал по экрану планшета, иногда замирал и тихо ругался на непонятном наречии, при этом, как всегда, оставаясь безукоризненным и совершенным. Эд вальяжно сидел напротив Георгия. В руках его был желтый маркер, и он что-то очередной раз подчеркивал в раскрытой книге, затем брал в руки ноутбук и что-то быстро набирал на клавиатуре, тут же следом за стуком его пальцев начинал жужжать принтер, стоящий на журнальном столике. Из лопастей принтера ползли бесконечные ряды букв, текстов, судеб.

Василиса сидела с третьей стороны. Она почти лежала, утопая в диване, ее босые ноги лежали на журнальном столике. В руках был мобильный. Мысли витали даже не в этом городе. Очередное сообщение. Василиса взрывается смехом, тут же что-то начинает строчить. Откидывает телефон в сторону, берет верхний лист из стопки распечатанных листов в руки, пробегает текст глазами.

– Не поняла? Вы что, следите за тем, с кем я переписываюсь?

Георгий, не отрывая взгляд от планшета, отвечает:

– Мы вообще вездесущие, ты же знаешь про нас всю подноготную…

Эд, немного загружено:

– Твой Оскар – твое следующее задание.

Василиса, не веря своим ушам, вскакивает с дивана и берет еще парочку распечатанных листов в руки, быстро пробегает по ним глазами. На них она видит всю переписку с ее приятелем. И даже те сообщения, которые она писала минуту назад. И еще одно, которое она еще не видела от него. Она берет мобильный в руки, открывает сообщения и улыбается. Потом расслабленно усаживается обратно на свой диван. А что она так распереживалась, собственно, не нужно обладать особым даром, чтобы заиметь чью-либо переписку. Оскар был ее давним приятелем. Когда-то давно, лет 8 назад, они дружили в одной компании, он был другом того самого парня, которому принадлежало ее сердце в юные годы. Дурман первой влюбленности рассеялся, парень почти испарился даже из воспоминаний, часть друзей раскидалась по свету, часть – потонула в семейной жизни. И Оскар пропал, а потом неожиданно появился снова. Переписки старинных друзей очень часто превращаются в портал, в некую машину времени с единственным направлением – в прошлое. В то время, когда ты счастлив от предвкушения целой жизни впереди, в то время, где твоя основная задача – плести паутину общения, самоутверждаться и всегда быть немножко влюбленным. Оскар и Василиса то переписывались каждую свободную минуту, то пропадали на недели, то снова теряли часы на шутки и истории из своих отдельных взрослых жизней. Хорошо, когда в мире есть человек, с которым всегда есть, о чем посмеяться. В Василисиной жизни произошло столько перемен, она почти пропала с радаров реальности, и иногда, пробравшись сквозь туманы Вселенной, до нее долетал звук вибрирующих сообщениях от Оскара.

– Привет, дружище, у меня удивительная новость: я возвращаюсь в город нашего детства…

– ???

– Форум… Знаешь, компьютерные технологии развиваются и иногда люди по этому поводу собираются!

– О!!!! Это нереально круто! Куда мы идем?

– Мыслишь в правильном направлении…

Василиса отложила лист бумаги.

Ангелы не реагируют. Тишина и звук клацанья.

– Итак, в чем суть задания?

Тишина и клацанье по клавишам Эда под тихое жужжание принтера. Мобильный тихо вибрирует сообщением: «Завтра в 7 вечера, друг».

– Ну и?

Василиса хочет взять со стола новые распечатанные листы, но ее опережает Эд, забирает их себе.

– Это не для тебя информация.

Собрав все распечатанные листы в аккуратную стопку, Эд наконец начинает говорить:

– Суть задания – встретиться со своим старинным другом. Провести теплый вечер воспоминаний. Шутки, смех, немного историй из ваших жизней (без твоих уточнений подробностей). Самое главное – в этот вечер тебе нужно быть самой собой. Все.

Эд замолчал, Георгий поднял глаза на них обоих.

– И мне совсем не нужно настраиваться? Может, помедитировать, аккумулировать какую-то особую энергию? Может почитать специальную литературу… Ну, как обычно?

Эд отрицательно машет головой.

– Нет, в этот вечер необходимо быть самой собой. Расслабься, представь, что у тебя выходной.

Эта идея интерпретации будто понравилась Эду, и он даже немного воодушевился.

– Да, мы даем тебе твой первый настоящий выходной, можешь провести его как хочешь, а именно со своим близким старинным другом Оскаром. Который по необъяснимым стечениям обстоятельств оказался в одном с тобой городе в этот вечер.

– Угу, по необъяснимым…

Василиса немного растерялась. Когда ты имеешь дело с ангелами, всегда понимаешь, что почти не бывает случайностей, и, не смотря на это, вовсе не хочется думать, что твой друг в жизни появляется именно по причине судьбоносного урока. Хочется знать, что он с тобой общается, потому что именно с тобой ему хорошо.

– И к чему мы в итоге должны прийти? От чего я должна его спасти, увести или каким умением я еще обладаю?

Эд и Георгий переглянулись. Василиса явно расстроилась. Георгий, наконец, подал голос:

– От таких, как ты, Василиса.

И опять провалился в планшет, явно не собираясь объяснять что-либо. В такие моменты всегда приходит на помощь Эд.

– Оскар сейчас на распутье: окунуться в отношения с девушкой, подобной тебе, или влюбиться в девушку, способную дать мужчине любовь, себя, ту самую энергию, которая питает его способность к саморазвитию. В общем, в женщину, которая даст ему ощутить себя мужчиной в полной мере.

У Васи внутри пробежал неприятный холодок, и даже кольнуло под левой ключицей.

– Ну, а что не так, как вы говорите, с такими, как я?

– Такие, как ты, неподъемны. Мужчине сложно держать все под контролем. Само чувство любви, вожделения к такой женщине забирает слишком много энергии, предназначенной для развития индивида. Он все время будет пытаться удержать равновесие рядом. Это утомительно.

Василиса не сдавалась:

– Я понимаю, что мы сейчас говорим об одностороннем чувстве любви. Потеря энергии будет в любом случае: связался ты с ведьмой или с обычной девушкой без патологий. Любовь без взаимности опустошает. Но, а если чувство взаимно? Оно окрыляет. Любовь всегда тебе дает силы, энергию. Никогда мы не будем так сильны, как во взаимной любви…

– Девушка без патологий, хм, – Герг усмехнулся. – Во взаимной любви с тобой, например, подобный Оскару мужчина будет находиться на пределе своих возможностей. Это обязательно поглотит его, и он будет не в состоянии выполнить свою миссию.

– Василиса, он для тебя слишком примитивен. Оскар ограничит твои возможности, – Эд явно не мог оставаться в стороне от обсуждения этой темы.

Василиса замолчала и задумалась. Она не считала, что Оскар примитивен, и, тем более, не чувствовала, что он способен ее хоть в чем-то ограничить. Но к друзьям применяются совершенно иные критерии, нежели к избраннику сердца. Василису удивили собственные эмоции по поводу задания. Что-то задело ее за живое, что именно – она пока не могла разобрать. Возможно, потому что ее отнесли к категории женщин не для счастливой жизни в браке, или то, что она вдруг должна выступить плохим примером именно для Оскара. Никто не любит показывать свою темную сторону. Даже если она вымышлена, а тем более, когда это твоя истинная сторона.

– Ну, Василиса, ты выше этого. Иная каста.

Эд прошел близко к ней, и почти на ухо прошептал ободряющие слова, сжал ее плечо. Василиса улыбнулась. Ангелы ловят все ее мысли. Нужно научиться мыслить глобальнее.

– И при этом, прошу заметить, мы не в любовь играем, а дружим. На его праведном пути встретится тоже ведьма?

– О, нет. – Эд улыбнулся язвительному замечанию Василисы, значит она в норме, и его тревога беспочвенна. – Не совсем, но она актриса. Актриса по своей сущности. Иногда это гораздо опаснее. Поглощает мужские сердца без остатка, питается их энергией и освобождается от них. И она слишком хороша, чтоб не попасть в ее сети. А с тобой он насытится неким женским сумасбродством, и, заполнив эту потребность, заложенную в нем некими обстоятельствами жизни, станет устойчивым к чарам той самой Сирены сладкоголосой. И для реальной жизни выберет ту, которая ему предназначена.

Вася немного помолчала. Как часто люди мучаются выбором. Как часто ангелы-хранители за плечами своих подопечных придумывают хитросплетения ситуаций, чтобы освятить путь, предназначенный им?

– И все же, прошу вас, не говорите, что такую, как я, без запаса нервной системы не полюбить. Это, конечно, не относится к делу с Оскаром. И все же, может, мне как-то подготовиться?

Герг коротко ответил: «Нет, просто будь собой!» и, резко встав с дивана, направился к выходу, будто и не услышал тревожных рассуждений Василисы. Он сосредоточенно думал о чем-то своем. Эд, наконец собрав все распечатанные листы по диванам и журнальному столику, пожал плечами и расслабленно добавил:

– Расслабься и представь, что завтра у тебя выходной. Наряд на завтра я доставлю тебе к 11 утра, а до этого – настаиваю на твоем бесконечном сне, принятии ванны и легкой болтовне ни о чем.

И, подмигнув, тоже удалился. Василиса осталась одна в огромном пентхаусе, с тихой звездной ночью за распахнутыми панорамными окнами. Мысли какое-то время бродили в голове, не давая спать, но Василиса была уже опытным спасателем человеческих душ, поэтому мало-мальски научилась справляться с волнением. Медитация и отрыв от реальности. Сон.

Следующий день Василиса встретила в хорошем настроении. День начался почти в обед от стука в дверь Эда. Сначала он занес поднос со стаканом прохладной воды и чашечку свежесваренного кофе. Затем набрал для нее ванну с пеной, но Василиса не смола там лежать сильно долго и уже через 10 минут спустилась, закутанная в белый халат, в холл. Затем они долго расслабленно пытались подобрать туфли к наряду для предстоящего вечера. Но в итоге, не выбрав ничего, отправились завтракать в один из тихих ресторанчиков недалеко от Поднебесья. За завтраком очень много оживленно разговаривали. Василиса даже на какое-то время забыла об их деловых отношениях, о том, что вечером ей предстоит опять окунуться в очередное задание.

– Знаешь, поначалу было трудно держать крылья сложенными, хотелось открываться и спасать всех, но со временем это проходит. Мудрость прокачивается…

День неспешно катился к вечеру. Василиса, проведя его за расслабленными разговорами с Эдом, вдруг начала немного волноваться.

– Эд?

– Да, Лиса?

Впервые она не Василиса для Эда.

– Это же как будто мой выходной?

– Конечно, и ты его вольна проводить, как хочешь. Ну, в рамках задания, конечно, нужно увидеться с Оскаром…

– Я не хочу этих нарядов, каблуков, духов и супермакияжа.

Эд молча кивает.

– Хочу перед встречей заглянуть к себе в квартирку…

– Твое право. Только не кури и помни, что до 00:26 ты должна уйти от него.

Василиса, не удивляясь:

– Только одну сигарету.

Она встала из-за стола, поцеловала щеку Эда и легким шагом направилась по тротуарам в свою загадочную реальность. Эд, облокотившись на столик уличного кафе, допил кофе, провожая взглядом хрупкую фигуру Василисы. Внутри него много мыслей, волнения. Впервые в жизни ему кажется, что он произвел некорректный расчет.

Василиса следующие два часа просидела в своей квартире на подоконнике, курить ей не захотелось совсем, она пила чай. Больше в квартире из съестного ничего не было. Там было по-прежнему идеально чисто. Не совсем свежо, но за два часа она впустила сквозняк. Он порядком растрепал ее чистые волосы, придав ей немного дикости. В шкафу она нашла свои любимые чуть потертые узкие джинсы, идеальную черную футболку а-ля «я ношу гардероб бойфренда». Немного задумалась при выборе обуви: красные лодочки на тонкой шпильке или кеды.

– Нет-нет, я хочу быть расслабленной.

Всунула свои ножки в кеды вишневого цвета. Немного постояв у зеркала, Василиса расплылась в улыбке.

Чуть позже, стоя в фойе ресторанчика, ее сердце колотилось в ушах, на щеках гулял румянец и хотелось визжать от восторга.

– Василиса, ты не изменилась совсем!

Оскар стоял перед ней, сам почти не изменившийся. Чуть возмужавший и набравший килограмм десять правильного веса. Он обнял ее. Радость от встречи с другом и с самой собой растворила время. Разговор лился без остановки на передышку. Одна история плавно перетекала в другую. Было очень много взрывов смеха, съеденной еды из тарелок друг друга. Просмотрено тысячи файлов личной жизни каждого. За окном незамеченным случился закат. В двенадцать ночи ровно Василиса вдруг разволновалась и засобиралась домой. К этому времени их разговоры переместились из уютной тихой атмосферы ресторанчика в апартаменты Оскара.

– Вася, ну ты куда? Мы не виделись сто лет… Не уходи…

Он взял ее за руку. Она аккуратно высвободила свою ладонь.

– Мой график работы не позволяет мне задерживаться позже 12 ночи…

Оскар тихо, чуть устало смеется.

– Ах, эти чертовы боссы создают неудобные для друзей графики…

– О, Оскар, не говори так. Мои боссы – ангелы.

– Обычно все утверждают обратное.

Он улыбается, и Василиса вдруг не может оторвать свой взгляд от его губ.

– И кто же ты тогда в этой иерархии?

Самое простое в жизни – говорить правду. В нее все равно никто не поверит.

– А я самая настоящая ведьма, Оскар.

Он берет ее ладони в свои. Он почему-то не смеется больше. На глазах будто стеклянная пелена.

– А ты такая же необыкновенная, как восемь лет назад…

– Ну, и где она???

Эд почти кричит. Георгий внешне спокоен, но все же движения пальцев выдавали его волнение.

– Она пропала…

Герг еще минуту неотрывно смотрит на экран планшета. Затем разводит руками:

– Эд, ты же знаешь, мы не можем видеть ее действия и мысли в полнолуние…

Воздух с сухим треском раскалывает звук сломанного карандаша в ладонях Эда.

– Зачем нужно было давать это задание на исходе четырнадцатых лунных суток? Понятно же, что любое минутное промедление – и Луна заслонит ее от нас! Первая минута полнолуния – и мы сидим здесь в недоумении и мыслях, что там происходит!

Георгий удивленно взглянул на Эда.

– Эд, ты же опытный? – вопрос-утверждение. – Понимаешь, какие частоты ее энергии нам необходимо было поймать. Такое возможно только на исходе лунных суток до полнолуния. Пару часов, минут. И ты же сам наблюдал, как извивались графики состояний и линии судеб Оскара. Все идет по плану. Особые легкие качества Василисы, назовем это так, возвращают Оскара на свой путь…

– Хорошо. Время час, ее нет, телефон недоступен…

– Не горячись так! По-крайней мере, до 00:23 все шло по плану.

– Этот Оскар пытался взять ее за руку! И заметь, она не сразу ее убрала! Любой физический контакт запрещен!

Георгий не сводит взгляд с Эда. Он пытался понять, что происходит с его напарником. То, что подсказывало его внутренне восприятие, начинало его тревожить.

– Эд, Оскар – старинный друг Василисы, физические контакты вроде случайных прикосновений, дружеских объятий – этого не исключить. Их встреча должна была пройти в максимально естественном ключе. И она убрала свою руку. Василиса знает предел дозволенных контактов. Дальше вот таких «касаний» ничего не будет.

– Никто не знает, что будет дальше. Луна…

Эд подошел к окну, в ночном небе светила полная самодовольная Луна. Безмолвно простояв пять минут, ангел расправил крылья и покинул двадцать первый этаж Поднебесья, вылетев прямо в окно. Запах грозы, ночь. Луна. Георгий подошел к распахнутому окну, поглядел вслед улетающему ангелу. И, покачав головой, почти шепотом произнес:

– Эд, что ты творишь…

Но шепот в таком месте, как Поднебесье, разносится эхом до самых небес. Шепот – самый громкий звук.

ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ СЖЕЧЬ

Я не люблю писать дневники. Считаю, все то, что происходит в моей голове, там и должно утонуть. Но иногда бывают ситуации, когда проще один раз излиться на бумагу, перечитать и обязательно сжечь эти воспоминания, чтобы избавиться от этого навсегда.

Оскар… Иногда живешь, дружишь, кого-то любишь, кого-то спасаешь. А потом вдруг сталкиваешься глазами с тем человеком, который знал тебя до того, как ты научилась быть собой в настоящем времени. Вдруг ты понимаешь, что настоящая ты была именно в вашем общем прошлом. Иначе сложно объяснить, что произошло. Ты вроде обнимаешь его как друга. Но неожиданно он пахнет не только детством, и вдруг добавляются ноты вожделения. И где-то внутри молоточками бьет, что все неправильно. Но тело уже теряет ощущение реальности, и ты проваливаешься в сон наяву. А во сне снимаются все границы недозволенного. В своем же сне ты вдруг становишься сторонним наблюдателем. Пальцы его рук путаются в моих пальцах. Он все еще говорит о мелочах, но голос его начинает выдавать хриплые ноты. Но он не сдается, он держит дистанцию друзей. Следующая минута – и мое плечо обжигает жар его тела. Его разговоры становятся путанными. Но мой стойкий Оскар не сдается. Я же плыву по волнам, я в стороне дышу его кожей, тону в звуке его голоса. Во мне нет сил сопротивляться надвигающемуся. Он вдруг притягивает меня к себе и прячет свое лицо в моих волосах. Я чувствую его дыхание на своей шее. Мы в тишине. Мы в темноте. Между нами разряды. Мои запреты на близость, его запреты преступить черту. А потом все полетело к чертям. Вспышки, разряды. Мои стоны, его зубы. Его зубы побывали, казалось, на каждом сантиметре моего тела. Я закрывала глаза и тут же распахивала их, я чувствовала каждое его прикосновение. Я поймала то состояние нирваны, когда не существует мира более нигде, кроме как между нашими обнаженными телами, плотно прилегающими друг к другу…

А потом он стоял в дверях, его шоколадный цвет глаз вдруг стал бледнее, и из носа потекла струйка крови. И это произошло так неожиданно для нас обоих и создало такой переполох. Я развернулась и, не дожидаясь лифта, его взъерошенного «я провожу тебя», побежала вниз по лестнице. В голове пульсировала одна мысль: «Я сорвала это чертово задание», и где-то позади, мысль, которая напугала меня еще больше: «Что же мы наделали». Нет, спустя время я, конечно, понимаю, что объективно нет ничего страшного в том, что два взрослых человека занялись сексом, но между Оскаром и мной всегда существовал хрустальный безопасный мир. Мир, в котором не бывает звуков пощечин, укусов на коже во время страстных прелюдий. Мир без запаха выжигающего все внутри вожделения. И где-то внутри меня я понимала, что нельзя разбивать этот хрупкий мирок. В нем мы будто оба отдыхали. На краю вселенной мы собирались бесконечно оставаться детьми.

А потом был Эд. Мой ангел-хранитель. В теле совершенного мужчины. Я выбежала из подъезда в слезах, с размазанной тушью, с растрепанными волосами. А он бежал к этому подъезду мне навстречу. Увидев меня, он замер на месте. Видимо, пытался на первый взгляд определить масштабы произошедшей катастрофы. Сначала мы взялись за руки и пошли в сторону моста. Городская речушка ночью превращалась в волшебный водоем с красивыми лунными переливами. Наконец проревевшись, я открыла рот и приготовилась вывалить всю правду Эду.

Но ангел сжал мне рот рукой, притянул к себе и одними губами беззвучно произнес: «Не говори!»

Я неотрывно смотрела в его синие глаза, по щекам опять хлестали слезы. Сколько их во мне?

А потом произошла еще одна сумасшедшая вещь за эту ночь. Он убрал свою руку от моего лица и поцеловал меня в губы. Прижав меня к своему телу, он распахнул крылья и укрыл ими нас двоих. Это был самый долгий и чувственный поцелуй в моей жизни. Я вдруг стала невесома, я утонула в белом цвете и дожде. Эйфория от такого простого действия, как поцелуй, затопила мое сознание. Никогда до этого момента я не испытывала подобного чувства. И сейчас уверена, что не испытаю. В тот момент у меня было одно желание: чтобы этот поцелуй не заканчивался никогда. Но он закончился, и я еще минуту не могла открыть глаза. Боялась, что небо, наконец, обрушится на меня. Открыв же глаза, я увидела, что все на своих местах. Небо неизменно. Эд стоял у перил моста спиной ко мне, его крылья были сложены и постепенно растворялись в воздухе. Так происходило каждый раз, когда он их прятали от повседневности. Крылья были всегда за спиной, но их мало кто мог видеть. Нашу настоящую сущность всегда мало кто может видеть. Над рекой появилась золотая полоса. Ночь отходила, напустив немного туманов и мороза по коже. Луна, ухмыляясь над содеянным за ночь, укатывала прочь.

Я закрыла глаза ладонями.

– Ну что я за человек, в одну ночь натворить такие дела…

– Тссс, Василиса, ты эйфория и запретный лес одновременно. Тебе еще тяжелее, чем окружающим и сбившимся подле тебя с пути.

Он протянул мне свою руку. Я ухватилась за нее. Мы перешли через мост и направились в сторону нашего Поднебесья. Путь был не длинный и не короткий. В самый раз, чтобы помолчать, каждым шагом разбивая дурные мысли и отчаяние от содеянного. Мы шли в сторону рассвета, и это вселяло в меня надежду, что это мой путь и крепкая, сухая и теплая ладонь моего ангела вытянет меня из любой передряги.

Глава 6

Василиса открыла глаза и с осторожностью прислушалась к себе. Воспоминания о вчерашней ночи не заставили себя ждать. Вася со стоном закрыла глаза, приготовившись испытать массу ощущений, связанных с муками совести и разочарования от самой себя. И вдруг поняла, что ничего не чувствует. Где-то очень глубоко внутри почти неощутимо ныло, но, в общем, на душе было спокойно. И это очень удивило Василису. Она попыталась приподняться на локти, и тут произошла еще одна удивительная вещь – все ее тело ныло от боли. Будто вчера она неподготовленная занялась альпинизмом и сегодня прочувствовала местонахождение каждой слабой мышцы своего организма. Преодолев боль, Вася с трудом приподнялась и отыскала телефон на полу.

– Время плотного обеда…

Часы дотикивали час дня. Экран показывал три пропущенных: два – от мамы и Златы, и один – от старинной подруги, с которой они не общались с тех пор, как подруга провалилась в свое неведомое для Василисы материнство. Василису это удивило, и она решила ей обязательно перезвонить чуть позже, сейчас ее главным желанием был плотный обед.

Телефон, явно оживший после прикосновений девушки, напрягся и показал дополнительные уведомления о пропущенных вызовах с «неопределенного номера». Василиса усмехнулась, пробормотав охрипшим со сна голосом: «Мои ангелы…», – попыталась встать с кровати, испытывая почти невыносимую боль в мышцах ног, – «ваша „неопределяемость“ вас выдает со всеми вашими пушистыми потрохами». После чего она направилась в ванную комнату.

Тем временем ангелы находились в холле. Эд потягивал из стеклянного стакана воду. На вид был свежим, будто позади не было бессонной тревожной ночи. Правда глаза его приобрели цвет неба в серой дымке.

– Она проснулась?

Георгий, как обычно, сидел в безупречно отглаженных серых брюках и белоснежной рубашке с небрежно расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Босые ноги он вытянул на журнальный столик. Его взгляд был устремлен на собеседника, находившегося в это утро в ангельских апартаментах. Это был мужчина. Среднего возраста. Среднего телосложения. Его волосы покрывала седая волна, на носу были нацеплены очки в мощной роговой оправе. Мужчине явно нравилось заигрывать с модой и стилем, и он это делал, как умел. За очками прятались слишком молодые глаза. Ярко зеленного цвета.

– Эд, я не знаю, – не глядя, ответил Герг, – судя по тому, во сколько вы вчера, вернее, сегодня утром появились, она еще пару часов будет спать…

– Кто – она?

Василиса появилась в холле неожиданно для всех троих. Эд, нахмурив брови, не донес стакан до рта и пролил воду себе на футболку, Георгий резко произнес что-то на неизвестном наречии, выдохнув, добавил:

– Лиса, не делай так больше никогда.

Василиса удивленно улыбнулась. Странно было видеть переполошенных ангелов. Эти ребята четко знают, что ты будешь делать через неделю, не говоря о том, во сколько ты встала сегодня утром и что натворила ночью. При этой мысли она опять мысленно зажмурилась, ожидая ржавой иглы чувства раскаяния и ядовитых комментариев со стороны Георгия, хотя бы касаемо неподобающего дресс-кода вчерашнего задания. Но чувство раскаяния дремало, а ангелы не комментировали полный провал вчерашнего вчера. И мысли о раскаянии улетели в темную бездну души, так и не всколыхнув ее.

– О, какое очаровательное создание!

Василиса не сразу заметила гостя. Была ее очередь опешить. Если разобраться, она ни разу не видела приглашенных людей в эту квартиру. Или, может быть, это тоже ангел?

– Простите?

– Аркадий.

Аркадий подскочил с дивана к Василисе, протянув свою неприлично волосатую руку, нелепо торчащую из рукавов узкого зеленого пиджака. В Васиной голове пронеслась мысль – «невероятно зеленые глаза». Она смутилась и отчего-то залилась краской.

– Василиса.

Проблеяла она в ответ. Василиса с трудом высвободила руку из цепких лап мужчины. На мгновение ей показалось, что даже ладони Аркадия были волосаты. Все четверо помолчали с полминуты. Тут Василиса отметила странность. Она впервые видела Георгия босым. Его начищенные туфли аккуратно стояли подле журнального столика. Ступни ангела были чистыми и идеально гладкими, будто он и не ступал ими никогда по Земле.

– Я отчего-то ужасно проголодалась! Жутко захотелось мяса… Красного.

Вася опять замолчала, все трое не сводили с нее глаз.

– Я направляюсь в поисках мяса с кровью. Ну, то есть сочного стейка.

Извиняясь, добавила девушка и, так как она уже была собрана, сразу после озвученного желания направилась к выходу подальше от неловкого молчания. Возле самой двери она обернулась. Все трое оставались на своих местах. Ангелы Василисы, казалось, перестали дышать, ощупывая ее взглядом. А вот Аркадий увлечено и удивленно улыбался Василисе и, похоже, не прочь был составить девушке компанию.

– Ну? Кто-нибудь составит мне компанию?

Аркадий уже радостно поднял палец к потолку. Но Герг опередил его.

– О нет, мы с Аркадием заняты очень. А вот Эд…

Василиса улыбнулась Эду и, нацепив на нос темные очки, вышла за дверь, кинув через плечо: «Я подожду тебя у лифта».

Эд стремительно направился следом за девушкой. Перед самым выходом его окликнул Георгий:

– Эд…

Эд обернулся. Его зубы почти незаметно кусали щеки с внутренней стороны. Пальцы правой руки были сжаты в кулак до выступивших вен и побелевших костяшек.

– Хотя… Позже поговорим. Следуй за ней…

И Эд вышел.

– Невероятная чертовка. Я поражен и восхищен! А эти ГЛАЗА! Черт! Я околдован!

Аркадий не сводил глаз с входной двери, где минуту назад стояла Василиса. Плотоядно сглотнув слюну и потирая руки, он перевел взгляд на Георгия.

– А с ней можно познако…

Аркадий не успел закончить фразу, так как вплотную к нему стоял Георгий. Его ноздри были расширенны, за спиной распахнуты серые крылья. И взгляд ощутимо обжигал. В этот момент Аркадий стал ниже ростом, и у него на спине стал очерчиваться горб. А нос стал принимать очертания свиного пятака, значительно увеличиваясь в размере.

– Никогда! Слышишь? Никогда не говори в этом доме слово «Черт»!

Георгий произнес это медленно, словно по слогам, не повышая голоса. Но от его слов вдруг стало трудно дышать. Выдохнув, Георгий отошел от Аркадия, оставив его ссутуленного, в поисках слетевших с носа очков. Постояв с минуту у распахнутого окна и немного успокоившись, он вернулся к журнальному столику.

– Нет, с Василисой ближе, чем ты это сделал сегодня в нашем присутствии, конечно же, нельзя познакомиться. У нее договор. И вообще…

Георгий явно хотел свернуть эту тему, оставив прямые вопросы без ответов. Аркадий, наконец, нащупал свои очки на полу. Его внешний вид стал возвращаться к первоначальному. Пару минут спустя на двадцать первом этаже продолжалась беседа, двух внешне респектабельных мужчин.

– О, я так понимаю, вы заключаете договора с ведьмами?

Аркадий никак не мог уняться.

– Она ведь ведьма? Причем прехорошенькая. И нет этих ведьминских искажений во внешности…

Воздух расколол рык Георгия. Аркадий понял, что очередной раз нащупал болезненную тему, инстинктивно ссутулился, боясь открыть глаза. Георгий прорычал на неизвестном наречии прямо в ухо Аркадию свое отношение к его рассуждениям. И, успокоившись, уже на человеческом языке продолжил:

– Это не касается тебя или прочих любопытствующих, кем она является! Это дела Наивысших Сил! И это тема не для обсуждения ни здесь, ни где-либо еще. Я ставлю запрет. Знаешь, чем это грозит для тебя лично?

Аркадий многократно закивал головой. Он знал, чем именно грозит нарушение запрета. И будто вовсе позабыв тему обсуждения, переключился на разложенные повсюду карты местности. На картах пунктирные линии пересекались с крохотными пожарами и вспышками света. И слышались крохотные взрывы. С минуту оба молчали, вглядываясь в карту. Георгий, переведя взгляд на экран планшета, закрыл глаза двумя пальцами левой руки, немного давя на глазницы.

– Так что там с предполагаемым процентом смертности…

Они погрузились в работу. Периодически оба переходили на неизвестное наречие. Аркадий во время беседы весь покрывался шерстью, и белки его глаз покрывала сетка лопнувших сосудов. В конце беседы мужчины пожали друг другу руки и Аркадий удалился. А Георгий, отметив по движению Солнца и появлению тени Луны шестнадцатые лунные сутки, открыл натальные карты Оскара.

– Ц… Слишком рано.

Проворчал себе под нос Георгий и отложил в сторону планшет. Встав с дивана, он подошел к распахнутому окну. За окном был натянут розовый закат. Город, расползавшийся под ногами во все стороны, напоминал кукольную страну, спрятанную в розовом шатре. С высоты двадцать первого этажа Поднебесья, все эти человеческие копошения казались забавными безопасными играми, и не всегда с высоты можно было определить: влюблены они или просто безумны, громко плачут или все же хохочут до слез и, в конце концов, пускают в небо салюты или стреляют безразличием. Георгий, вздохнув тяжело, поднял глаза к небу, сложив ладони у сердца. Шепотом стал читать молитвы.

– Прости их, Господи. Аминь.

Тем же вечером Эд и Василиса беззаботно гуляли по городу, предаваясь легкому гастрономическому беспределу. Василисе было невероятно спокойно и радостно. Рядом был ангел-хранитель. Даже больше, рядом был друг и напарник, и уже третий день без выполнения обязательств.

– Эд, я хотела спросить… Можно?

Эд, удивившись:

– Конечно.

– А кто это был?

– Где?

– Ну, в гостиной, утром…

– А… Это?

Эд расслабленно отмахнул рукой то ли комара, то ли секундное волнение от ожидания неудобного вопроса.

– Это бес Аркадий. Нечисть.

– Нечисть? Бес Аркадий?

Василиса встала, как вкопанная, разинув рот. Две следовавшие за ними взрослые дамы недовольно зацокали: «Встанут же, ни пройти ни проехать». Но, обойдя их, неожиданно заулыбались и решили навестить их общую старинную подругу, и так всегда незримо присутствующую в их болтовне ни о чем.

– Ну да. Конкретно он помогает нам с обнаружением опасных стечений обстоятельств. Локализацию в определенных местах людей с негативной кармой, которые могут саккамулировать какой-то несчастный случай. Мы собираемся для того, чтобы оценить подобные локализации: правомерно ли? Соотносится ли наказание содеянному? И затем решаем, как ситуацию избежать, либо вывести оттуда людей, попавших туда незаслуженно, с помощью Аркадия. Он отличный проводник в этих ситуациях…

– Бес?

– Ну да. Эй, ты ведь не думала, что ты одна наша «нечисть»?

Эд потрепал Васю за макушку. Василиса очень странно ощущала себя: одно дело слышать о существовании всей нечисти в теории. Откровенно говоря, она и в своей сверхсиле до конца не была уверена. И никак не могла принять свою сущность и в полной мере почувствовать себя ведьмой. Но столкнуться с подобным себе нос к носу была не готова. Эда же эта ситуация немного рассмешила.

– И сколько этой нечисти здесь, рядом с нами?

– Да немного, пара десятков…

Василиса округлила глаза.

– Вернее, пока семьдесят три породистых беса. Это цифра с нашего участка воздействия…

Эд продолжал, взяв Васю за руку, и чуть притянув ее к себе, возобновил их неспешную прогулку.

– Почти все проживают в нашем 21-этажном здании, под Нами.

– Прям целый «дом чудес»…

– Да, у каждого своя квартира. Свой участок воздействия и информации. Аркадий, кстати, невероятный. Очень талантливый в своей области специалист. Можно сказать, вообще один из сильнейших на нашем континенте. Очень рады нашему с ним сотрудничеству…

«Семьдесят три!» – У Василисы билась в голове мысль о таком безумном соседстве. Прямо под ее ногами спали, дышали, ели и испражнялись и, главное, творили свои миссии семьдесят три существа. Эд помолчал, всматриваясь в изумление Василисиных глаз.

– Ты переживаешь, что не живешь отдельно и находишься под нашим прицелом?

Вася уставилась на Эда – вот как раз об этом она и не думала.

– Понимаешь, по нашему Небесному регламенту, такой… Как бы это сказать правильно, твоей миссии или твоей вакансии не существует. Твоя территория – территория отношений – всегда считалась вспомогательным участком воздействия. И всегда эта задача решалась попутно. Грубо говоря, мы не связывались, то есть не работали до тебя с ведьмами. Имели дело только с бесами и лешими. А они все мужчины…

Вася вдруг поняла, что так мало знает о том мире, к которому она уже принадлежала. И чье это упущение – ангелов или самой Василисы – не имело значения. Она просто пыталась соотнести обыденный тон Эда, полученную информацию и свое отношение ко всему этому. И у нее ничего не выходило.

– Ты наш первооткрыватель.

Эд улыбнулся и положил свою руку на плечо Василисе. По Васиной коже расползлись мурашки. Столько времени прошло, а Вася все еще реагировала на прикосновения ангела.

– Я даже не пойму, как я ко всему этому отношусь… И что, все семьдесят три человека, то есть беса, захотели очистить свою карму? Хотя ради чего еще…

– Конечно. Дьявол в итоге не дает им ничего, кроме раздувшегося эго. Собственно говоря, эго и есть Дьявол, живущий в нас. С этим попутчиком они не попадут в Рай. А имея их таланты, хочется жить бесконечно… Все, мы пришли.

Эд остановился, мягко улыбнулся и притянул Василису к себе чуть в сторону. Обняв ее за плечи, он прижал Василису к себе, коснувшись подбородком ее уха. Прямо за спиной Василисы кто-то с шумом грохнулся и захохотал. Вася попыталась обернуться. «Тсс», – остановил ее Эд.

– Но кто там?

Василиса нетерпеливо вертелась.

– Ждем еще полминуты.

Эд прикусил ухо Василисы, и сам закрыл глаза. А за спиной начиналась чья-то история.

– Девушка, вы не умеете кататься или вы специально бросились мне под колеса?

– О, да, с утра было запланировано попасть под ваши колеса.

– Я рад, что у вас все по плану. Таймменеджмент в наше время – все. Надеюсь, не отстали от графика?

– Нет, вполне вписалась, как раз на это выделила два часа прогулки перед вечерним поеданием эклера.

– В одиночестве?

– Нет, с подругой… Она едет к этому эклеру, то есть в кафе с противоположного края улицы… Если доедет – катается она еще хуже меня.

– А в мои планы вдруг вошел обязательный пункт напоить вас чаем и, пусть будет, накормить эклером.

Вася уже наблюдала за диалогом блондинки с чертами молодой волчицы и русого крепкого мужчины на велосипеде в спортивной экипировке. Он был старше ее, а она прекрасна. Впервые Василиса вдруг увидела круг вокруг этой пары, и тени событий, океанов, детей. Она плотно закрыла глаза и почувствовала тепло, исходящее от них, и лиловую дымку их грез, отражающуюся в глазах друг друга. Приоткрыв глаза, Вася уже не обнаружила молодую пару, только послевкусие счастья с малиновым привкусом. А девушка с мужчиной тем временем уже направились в сторону их совместной истории. Он катил велосипед, она шла рядом босая, по неостывшему асфальту последнего летнего месяца, держа в руках серо-розовые роликовые коньки крохотного размера.

– Что это было??

Вася неотрывно смотрела им вслед.

– Это наше небольшое задание на вечер. Ничего сложного.

Эд улыбнулся и зевнул.

– У тебя же был выходной, сразу нельзя за сложные задания браться. Но вот завтра! Надо готовиться, пошли домой.

Эд приобнял Василису за плечи, и медленным шагом они направились в противоположную сторону от только что образовавшейся на их глазах пары.

– Эд, я видела их… Как будто все, что им предначертано, знаешь, как будто они в куполе, наполненном грезами…

– Я же говорю, сегодня простое задание было, эти двое предначертаны друг для друга, и у них хорошая карма. И я поздравляю тебя: ты наконец-то вышла на новый уровень! Ты теперь можешь ВИДЕТЬ в образах. Уровень «Диафильмы».

Вася многозначительно задрала брови. Как обычно было в ее жизни, самые важные события она обделяла вниманием, зато цеплялась совершенно к незначительным вещам. Эд в последнее время очень часто ее обнимал. Хотя никто никогда не поймет, что на самом деле важно. Важно все.

Эд и Василиса вернулись домой, когда уже стемнело. Остаток вечера был посвящен домашнему легкому ужину и подготовкой к следующему заданию. И вот, когда дверь в Василисину комнату захлопнулась, Эд понял, что не слышит ее. Не слышит ее мыслей. Шестнадцатые лунные сутки настигли их еще по дороге между рестораном и пирожковой и задолго до выполнения планового задания.

– Вот-вот, и я тоже ее не слышу.

Эта фраза прозвучала неожиданно со стороны темной кухни. Георгий влетел в окно почти беззвучно. Он редко пользовался своими крыльями в этом мире и почти никогда не влетал в окно. Только в исключительных случаях.

– Ты вдруг начал меня читать? Это противозаконно, Герг.

– Ты вынудил меня.

– Я? Вынудил тебя поставить себя выше меня?

Ангелы стояли в гостиной напротив друг друга. Красивые сильные мужчины с крыльями. Между ними ощущалось напряжение.

– Эд…

Герг опустил свою руку на плечо Эду.

– Мой ангел. Я услышал бы твое смятение, даже если бы не мог читать твои мысли. Я испугался, что ты влюбился в Василису и поэтому оглох, но потом понял…

Крылья Георгия почти растворились. Он развернулся спиной к Эду и подошел к окну, отправив свой взгляд небу.

– Но потом понял, что сам не слышу Василису, а шестнадцатые лунные наступили пару часов назад.

Полчаса спустя выяснилось, что они не только ее не слышат, но и не видят на своих картах судеб. Только в чужих мыслях. Но не на ее собственном пути. На собственной натальной карте она исчезла еще в полнолуние. И это ввело ангелов в ступор. Впервые они оба не знали, что нужно предпринять.

* * *

Дни сменяли один другой. Переполненные событиями, они проваливались в бездну ускользающего времени, оставляя за собой выполненные задания, сдобренные пафосным словом «миссия». Василиса изменилась. Теперь она стала выносливее. И каждое последующее задание открывало или закрепляло умение, которое раньше никак ей не поддавалось. Она с легкостью определяла истинные причины любого спора между людьми. Видя причины для конфликта каждого участника, девушка понимала, как устранить эту мини-войну. Научилась разводить костры и расчищать себе путь от препятствий, слегка лишь прищурив левый глаз. И наконец, могла увидеть ауру зарождающегося чувства между людьми. Теперь она четко видела искру, перспективы и карму этой связи. Открывшиеся способности уже почти не вызывали восторга, Василиса лишь удивлялась, как можно было не замечать этого раньше. Она была идеальным напарником и учеником ангелов. И, несмотря на то, что ангелы больше не слышали ее мыслей и не могли определить траекторию движения ее жизни, она оставалась рядом с ними. Верная им. Или, возможно, Василиса пока сама не понимала, куда ей идти дальше, к чему это все может привести. Она будто плыла по течению молочной реки, то здесь, то там отталкиваясь ногами от перьевых берегов.

И вот однажды.

– Герг, я видел его!

Георгий уставился на Эда. В их деле часто можно было услышать тревожные ноты. Но не от Эда.

– Я видел мужчину, предназначенного Василисе. Это провал: он появился на полтора года раньше!

– Оу, я не думаю, что он до конца все понял…

– Поверь мне. Он все понял сразу, как только увидел ее. Я видел эту искру, которая зажгла в нем те самые эмоции. Только будто в разы ярче. Это тот самый материалист, который безумно нуждается в Василисе, Герг, все как в Предписании. Только на полтора-два года раньше срока! Это он! Что-то сбилось, что-то пошло не так.

Георгий вздохнул. Такого встревоженного Эда он видел впервые, и это его расстраивало. Возможно, даже больше чем, неоднозначная ситуация с Василисой.

– Да, что-то сбилось. Василиса так и не появляется на карте судеб. Я лавирую между ее отражениями в глазах, смотрящих на нее. Это выматывает… Эд, что произошло в ту ночь?

Эд отвернулся, налил стакан воды. Сделал пару глотков, будто весь вечер только и мечтал об этом.

– Ничего. Я встретил ее уже на улице. Она не захотела говорить об этом. А ты же знаешь, полнолуние – это ее законное время. Имеет право. А что с Оскаром, что по его карте? Можно что-то определить?

Придав голосу немного небрежности, он тем самым выдал свое волнение еще больше.

– Их встреча будто стерта из воспоминаний. В его голове обрывки фраз, перемешанные с фантазией. Радар не определяет – выдумка это или реальность. Не обошлось без особых талантов нашей Лисы. Видимо, поистине, если ведьма хочет что-то скрыть, она выцарапает этот день из календаря.

Эд с шумом поставил стакан воды на стол.

– Мы просчитались?

– Видимо, да. В его настоящем совсем ничего не выходит. И та самая девушка вдруг не та, и планы не строятся… Но пока он держит себя в руках и легком дурмане самообмана.

– Он думает о Васе?

Герг внимательно посмотрел на Эда. Ангел будто задавал вопросы о себе: Герг, я думаю о Василисе? Тот самый день выдает наш с Лисой секрет с потрохами? Герг закрыл глаза, чуть надавив пальцами на глазницы. Если честно, судьба Оскара его уже не очень волновала. Не больше и не меньше, чем любая другая вверенная ему. Ну, ошибся парень. Видимо, в этом воплощении не сможет отработать предназначение взрастить талантливое потомство. Да и многое, по сути, зависит не от него самого. А от женщины и ее способности вдохновить. Раньше достаточно был одного типа девушки. Теперь, видимо, придется сыграть на карте судеб в кости и подтолкнуть девушку с более сильной позицией в карте. Комбинации можно менять, откладывать на неопределенный срок, и возможность выполнить предназначение обязательно появится. Куда больше его волновал его напарник Эд. Он почти больше не пытается всмотреться в ее карту, зато мог, не моргая, смотреть в ее глаза. Ну и, конечно, Герга волновала Василиса. Невидимая Василиса.

– Осознанно, нет. Но его подсознание работает иначе, чем мы просчитывали. Он… Ему нужна Василиса. Вот там, в подкорке, всегда ее образ. И линия судьбы извивается, не может принять направление. Когда-нибудь…

– …Он пустится на поиски Василисы.

Закончил фразу Эд и закусил щеку до крови.

– Ответ в той ночи, а Василису мы пока не можем призвать к ответу. Не хочу раскрывать ей ее невидимость.

В конце концов, это не единственная зона ответственности ангелов – следить за ведьмой и ее передвижениями. Иногда нужно уметь отпускать неудобные ситуации и решать проблемы по месту и времени их возникновения. Острого периода. В конце концов, Василиса не давала повода усомниться в ней. Всегда откровенная и исполнительная. И рядом Эд. Ангелы разошлись, разлетелись по своим делам. Один направился на встречу с только завербованным юным бесом на самом участке взаимодействия. Ангелу хотелось увидеть его в естественной среде обитания и прочувствовать его особые способности. Второй решил посетить Небесную Канцелярию, а именно, поднебесную библиотеку судеб. Иногда все же лучше работать с оригиналами, нежели с электронными версиями. Нужно было понять, насколько может навредить столь преждевременная встреча Василисы с предназначенным ей мужчиной.

А Василиса в это время пыталась уснуть. Правда, сон не поддавался ей в последнее время. Спала она часа по четыре от силы, остальное время читала, отрабатывала практики и очень много мысленно рассуждала. Например, сегодня ее волновал вопрос: отчего ее ангелы молчат? Герг, нудно напоминающий Васе об ее оплошности с нарядом для первого тестового задания при любом удобном случае, отчего-то ни разу не сказал, что она сорвала задание, нарушила главные правила. Может, они великодушно прощают ее? Сама она не хотела поднимать эту тему даже с Эдом. Поток ее мыслей прервал звук сообщения от Златы:

«Я так счастлива. P.S. меня уже швырнуло за пределы атмосферы. Где твой спасительный сарказм. SOS!»

Вася улыбнулась: Злата, как и предчувствовала заранее, рухнула в омут с головой. Василиса закрыла глаза. Новое умение Василисы позволило ей снова оказаться внутри самого чувства. Краски все еще были яркими. Любовь с привкусом страсти. Василиса улыбалась, зная точно, что Злата счастлива. Чувство эйфории немного закружило голову, и вдруг все внутри исчезло. Она услышала каркающих ворон. Мысль, расколовшая пустоту внутри: «Оскар не пишет и не звонит». С той самой странной ночи – ни одной весточки. И главное, ни одной мысли в Васиной голове о встрече с Оскаром до этой самой минуты. Василиса набрала полные легкие воздуха и, медленно выдохнув, наконец-то провалилась в пустой сон. Ей теперь почти никогда ничего не снилось.

Часть 2

Глава 7

Спустя три часа я стояла перед запертой калиткой. Где-то в глубине лаяла собака. Дом утопал в густо разросшихся деревьях сада. Я набрала полные легкие воздуха, медленно выдохнула и поймала себя на мысли, что очень проголодалась. Перед тем как пуститься в бега, с утра успела лишь сделать пару глотков кофе. При мысли о кофе в желудке неприятно заурчало и немного затошнило. Я еще раз дернула изогнутую облезлую ручку калитки. Калитка была заперта. Как я могла поехать в деревню без предварительного звонка – в моей голове не укладывалось. Бабушка явно была не из тех, кто сидит с вязанием у разогретого очага.

Я огляделась. Деревня процветала, духа увядания здесь не было и в помине. Соседский дом будто возвысился и принарядился. Ряд деревьев вдоль дороги разросся, став шире и выше. А вот домов по правой стороне вообще не было. А сейчас стоят – с нарядными резными оконцами цвета тиффани. Меня это позабавило: а не так уж и автономно они здесь живут.

– Ну и исхудала ты, Васька!

Я не успела обернуться, меня заключили в объятия сильных и загорелых рук.

– Бабушка!

Она крепко прижала меня к себе, обдав запахом свежескошенной травы и почти неуловимым ароматом духов… Что это – «Красная Москва»?

– Васька, ну что ты такая худая! Ни щек, ни попы! Проходи скорее в дом.

И она, проворно дернув ручку, отворила калитку, прошла в глубину сада по тропинке, оборачиваясь на меня и ежесекундно цокая.

Моя Василиса Андревна. Как же я по ней соскучилась! Моя всезнающая и уверенная в себе бабушка. Та, возле которой все бравые офицеры теряются и неловко топчутся на месте, а гордые красавицы и умницы вдруг покорно склоняют головы. Внутри защемило, и к горлу подкатился ком. Как давно я не была здесь.

– Бабушка! Дом невероятный!

Василиса Андревна скривила рот в ироничной ухмылке, деловито поставила корзину, доверху наполненную кисточками красной рябины, скинула резиновые сапоги и темный дождевик. Под дождевиком на ней оказался яркий цветастый халат до середины голени, на ногах – бордовые носочки. Нацепив небрежно на ноги тапочки, она пригласила меня в дом.

Мы вошли в дом и почти погрузились в темноту. Свет с трудом пробивался сквозь толщу деревьев, захвативших сад. Всё та же история: в бабушкиных жилищах всегда потемки, свечи, бра, уютный свет от камина.

– Как там квартира поживает?

– Эээ… Все в порядке, часы на месте, если ты про них.

Бабушка улыбнулась, показав свои белые здоровые зубы. На щеках играл румянец, кожа все еще тугая и веснушчато-смуглая, хоть и подрисована морщинами.

– Вася, ты долго ехала, я ждала сегодня тебя раньше…

– Раньше?

– Конечно, блинов вот сама напекла. Горячие бы они вкуснее были. Ладно, уже пообедаем теперь сначала. Борщ тоже есть.

Пройдя на веранду, я сразу уселась за сервированный стол. Меня и правда ждали. Я коснулась ладонями стола, выглядывающего частично из-под прикрытой салфетками и посудой неровной поверхностью. Бабушка однозначно умеет выбирать уникальные столы.

– Бабуля, откуда ты знала, что я приеду?

В этот момент вошла женщина лет сорока пяти. В ее руках был поднос с двумя тарелками борща, окутанного чесночным шлейфом и густо усыпанного свежей зеленью. Она аккуратно поставила его перед нами и, не проронив ни единого слова, удалилась. Я проводила женщину взглядом в удивлении. Василиса Андревна устроилась напротив меня, поставив передо мной корзинку с нарезанным ржаным хлебом и кувшинчик со сметаной.

– Давай уже кушай, нам еще столько обсудить с тобой нужно.

И не смотря на то, что за последние пятнадцать минут в моей голове возникло вопросов еще больше, я решила сначала поесть.

Пока ели, мы успели поболтать на поверхностные темы. Такой приятный small-talk о жизни в деревне. Потом был кисель. И вот, наконец, мы переместились в самую дальнюю комнату с разложенным диваном, заботливо застеленным чистыми хрустящими простынями цвета переспелой черешни. Похоже, моя бабушка была фанаткой сочных цветов. Все оттенки красного. Я бессовестно рухнула на диван, не снимая своего серого костюма, который явно не вписывался во все разнообразие цвета этого потрясающего дома. Ощутив под собой горизонтальную поверхность, я вытянулась всем телом, сладко зевнула.

– Как хорошо-то, бабуля…

И, закрывая глаза, поняла, что меня уже давно так не клонило в сон. Я попыталась извиниться перед бабушкой за свое неожиданное желание уснуть прежде, чем расскажу для чего приехала. Но, похоже, у меня ничего не получилось. Я только услышала: «Теперь, в твоем „положении“, тебя часто будет клонить в сон». Или не услышала и мне это уже приснилось. Но факт в том, что после этой фразы я вдруг поплыла. Я плыла по волнам большой воды. Было ли это море или океан – неважно. Вдруг все было неважно. Вокруг меня была бесконечная водная гладь. Я лежала на спине, мои руки и ноги были раскинуты в стороны. Я глядела в небо. В его розово-голубой предзакатный цвет. Помню, я подумала: а почему бы и нет. Небо чистое, взошедшая Луна спустит отличную лунную дорогу, по которой я уплыву в бесконечность, растворившись в нем маленьким лучом света, который однажды кому-нибудь осветит путь. Даже если я избавлю от темноты хотя бы одного человека, это будет невероятная польза, хотя и низкий КПД…

– Какой бред! Какой еще лучик света и КПД?

Я произнесла это, кажется, вслух и заморгала. От моих резких взмахов и громких резонирующих мыслей мое тело неожиданно приобрело вес, и я стала тонуть. Меня охватила паника, и я начала активно двигать ногами и руками, пытаясь изо всех сил остаться на поверхности. Мои легкие резала жуткая боль, будто я ими не дышала очень давно и их полость слиплась и максимально сократилась, не давая воздуху пробить себе путь. Кричать тоже не получалось, да и смысл? На много километров, насколько хватало глаз, не за что было зацепиться. Берег был бесконечно далеко от меня. И как меня угораздило очутиться здесь? За много километров от берега, твердой земли под ногами. Без страховки и поддержки. На что я надеялась? Только на то, что я сама вода, которая сольётся с мировым океаном. Ну что опять за высокопарные размышления? Мое сознание колотилось в агонии. Хотелось найти берега внутри себя, ухватиться за них и выплыть из этой ситуации. Я перестала шевелить ногами, просто потому что почувствовала, как холод обволакивал меня, я замерзла, и мои конечности стало сводить судорогой. Окинув взглядом эту могущественную стихию, мои колыхания в которой ни к чему не привели, даже круги по водной глади не разошлись дальше вытянутых конечностей, я вдруг поняла, что бесполезно бороться. И я сдалась. Расслабила, наконец, руки, сделав последнее усилие только для того, чтобы перевернуться на спину. Закрыла глаза, раскинула руки в стороны. Позволила себе утонуть…

…На самом деле вода пару раз прокатилась по моему лицу, оставив на нем соленые дорожки и щекотнув две царапинки возле глаза. Я не тонула, а вновь дрейфовала на воде. Открыв глаза, я посмотрела в небо. Пока я боролась с водой, небо приобрело красивый фиолетовый оттенок, на котором еще четче очертился белесый круг Луны. Удивительно: пока мы создаем суетливые движения жизни, жизнь идет своим чередом, день сменяется ночью. По моему телу прокатилась теплая волна, и я перестала мерзнуть. Потом снова. Раза с пятого я осознала, что это тепло прокатывается волнами внутри меня. Я прижала ладони к животу.

– Все же я поплыву по лунной дороге, и мой свет и тепло однажды осветит кому-то путь.

Момент был наполнен волшебством: предзакатная луна в фиолетовом тумане, который с каждой секундой вдруг начал стремительно темнеть, укачивание большой воды с редкими брызгами соли, необычное ощущение тепла, растекающегося по телу. Я почти растворилась в благостных эмоциях, улыбка тихо покоилась на моих губах, как неожиданно меня пнули в ладонь. Один раз, потом второй. Я затаила дыхание и, приподняв голову, посмотрела на свой живот. Он был огромен. Так огромен, что загораживал мне горизонт, и мои руки не могли обхватить его.

И тут я проснулась. Сердце колотилось в ушах 200 ударов в минуту, одежда полностью пропитана потом. На моих губах остатки крика:

– Я беременна?!

Я сидела в темной комнате на расхлестанной темной постели. Василисы Андревны в комнате не было, чувствовался только неуловимый терпкий аромат духов. Как странно, что бабушка до сих пор пользуется духами. Скинув с себя промокший серый костюм и оставшись в одном нижнем белье, я внимательно рассмотрела и прощупала свой плоский живот. Никаких внешних перемен со мной не произошло, но с этого момента я знала, что беременна. Закутавшись в плед, я вышла из комнаты.

* * *

Поплутав по коридорам дома, я вошла в кухню. Дом будто разросся, в памяти явно отсутствовала информация о паре темных коридоров, в которые я по пути к кухне забрела. Василиса Андревна восседала в кресле, держа левой рукой трубку и выпуская кольца дыма в потолок помещения, правой рукой она перелистывала потрепанную тетрадь, лежавшую у нее на коленях. Тетрадь была настолько старой, что страницы ее проржавели и то и дело пытались выпасть. Бабуля пару раз выругалась, поймав бумажных беглецов, но заметив меня, улыбнулась, и указала на потертый кожаный пуф, стоявший подле нее. Пуф был низкий и широкий, я залезла на него с ногами, сильнее укутав свое обнаженное тело в плед. Тут только я заметила женщину, которая нам подавала обед сегодня. Она тихо хлопотала у большой деревенской печи. Казалось, она не увидела меня, потому что никак не отреагировала на мое появление в их с бабушкой вечере. На печи что-то зашипело, бабуля перевела взгляд на женщину, потом улыбнулась мне и снова обратила свой взгляд к тетради. Пока со мной никто не разговаривал, я не без интереса принялась к осмотру кухни. Обстановка была несколько иной, нежели я запомнила ее в свой последний приезд. Например, рядом с деревенской печью появилась керамическая варочная поверхность. Причем одной из самых дорогих марок. Старые облезлые чугунки и котелки стояли в ряд с современными кастрюлями. Так сказать, с кастрюльной элитой, отсвечивающей хромированными толстыми боками. Стол был очередным детищем сказок про варево и препарирование волшебства, вокруг которого стояли вполне реальные и современные кожаные стулья на крутящихся ногах. Да даже кресло, на котором дымила бабуля, было обито дорогой, цвета топленого молока, кожей с аккуратными терракотовыми строчками, явно не вписывающейся в быт деревенского дома.

– Все, я закончила наконец-то.

Василиса Андревна вновь одарила меня своей улыбкой, затянулась, выпустила дым в потолок и скинула с себя цветастый плед. Мое удивление, естественно, отразилось на моем лице. На бабуле был надет велюровый спортивный костюм цвета фиолетовой ночи и ежевичного джема. Ноги босые. И, самое главное, она скинула с головы повязанный платок, скрывающий ее стрижку под мальчика. Волосы были густые и темные. И как ни странно бабуля в этом современном образе смотрелась вполне органично.

– Мару, свари нам с Василисой кофе. Только не в машине. Свари-ка лучше на углях…

Я не сводила с бабули восхищенного взгляда.

– Ну, убери это ликующее любопытство из взгляда и спрашивай, о чем хотела спросить.

Я прикусила губу, раздумывая, о чем спросить, но потом вдруг выпалила:

– Откуда ты знаешь про мою беременность?

Василиса Андревна закрыла и отложила тетрадь (которая оказалась значительно толще и потрепаннее, чем я оценила ее первоначально), сделала затяжку и, прищурив левый глаз, отбила вопрос:

– Мне вот непонятно, почему ты этого сама не почувствовала. Ты же ведьма. Хотя для этого даже ведьмой не нужно быть… Срок превысил месяц.

Она укоризненно посмотрела на меня, будто я метлой для полетов подметала двор.

– Ой… Ты знаешь, что я ведьма?

Я задала вопрос как можно тише, косясь на Мару, безмолвно хлопотавшую у печи.

– В нашем роду все женщины ведьмы. Тем более в твоем случае.

Василиса Андревна сказала это пренебрежительно, даже не взглянув на меня. Мару тем временем подкатила к нам низенький кофейный столик, аккуратно уместив на нем две кофейные пары, молочник и вазочку с шоколадными конфетами. После она тихо удалилась, шурша своей длинной юбкой в пол.

Я залила кофе молоком, думая про себя, с чего все же начать рассказывать бабуле свою историю. Тем более теперь я пыталась совместить ее с только что полученной информацией о том, что я беременна и моя бабушка Василиса Андревна – ведьма. Ну, раз все женщины в роду – ведьмы, она-то однозначно ведьма? Я сделала первый глоток напитка и зажмурилась от удовольствия. Это был потрясающий насыщенный тягучий кофе с правильной пропорцией терпкости. Очень редко пила подобный.

– О, это с острова привезли, действительно потрясающий напиток, ну и Мару знает рецепт…

Я уставилась на бабушку, поймав чувство дежавю. Меня вновь будто слышат все вокруг.

– Детка, Василиса, рассказывай уже, я вся во внимании.

И из меня выплеснулся поток слов. Вперемешку с эмоциями слез и любви, обиды и восторга. Казалось, я рассказала все за пару минут, но стрелки часов показывали несколько часов спустя. Я замолчала, удивившись тому, что столько всего испытала и прочувствовала за это лето. Василиса Андревна ни разу не перебила меня за время моего повествования.

– Ты ведь помнишь, что твое слово сильнее подписей?

Я об этом даже не думала. Я думала сейчас о моих ангелах, которых я оставила или которые меня покинули в итоге. Почему они не пустились за мной вдогонку?

– Да потому что они не могут тебя читать теперь. Ты же беременна. Они попросту не знают, где ты находишься.

Я ошарашено уставилась на бабушку. Она покачала головой, встав из-за стола. За время моего беспрерывного повествования истории преображения мы переместились за стол и совершили легкий ужин.

– Какая-то глупость, а что, беременным защита не нужна? Почему они не могут меня читать?

Пока я это говорила, я вдруг нашла объяснение их странному поведению в последний месяц нашего общения. Они практически не оставляли меня одну (не считая сегодняшнего утра), Эд долго и преданно смотрел мне в глаза, Герг, обычно не церемонившийся в выражениях и поливавший все вокруг меня сарказмом, вдруг стал внимательным и чутким.

Бабушка чиркнула зажигалкой, ловко раскурив трубку.

– Почему же, нужна. Но ты ведьма, и твой инстинкт самосохранения активизирует в тебе свои защитные функции. Ты просто столкнулась с ангелами в быту. Мы свою жизнь готовы безвозмездно отдать чему-то божественному, высшей Сверхсиле… Но если это божественное вдруг шастает на общей кухне с заварочным чайником в руках, ты уже их вдруг считаешь равными себе. В подсознании, конечно. А значит, слабыми и подверженными… Другими словами, твоя сущность сейчас рассчитывает только на саму себя.

Затяжка. Василиса Андревна выпускает дым в потолок.

– И не смотри, не дам трубку. Хоть и табак первоклассный (сама выращиваю), но ты беременна, а значит табу.

Я снова сидела у ног бабули на пуфе. Она немного откинулась на спинку кресла, задумчиво сделала пару затяжек, а потом облокотилась на колени и чуть наклонила ко мне свое лицо. В нос ударил запах костра, жженой травы, с вплетенными нотками аромата терпких духов.

– Эти бесстыдники крылатые…

– О, бабуля, не говори так…

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю, девочка моя.

Василиса Андревна снова встала с кресла, подошла к окну. Раздвинула шторы и, простояв с минуту, с застывшим взглядом вновь задернула шторы. За окном была беспросветная темнота. Через минуту в глубине дома раздался бой часов, отсчитавший мгновения глубоко за полночь.

– Понимаешь, Василиса, каждый должен заниматься своим предначертанным. У каждого существа (будь оно даже небесным) есть свое предназначение и зона ответственности. Зона ответственности небесных существ – ангелов – охранять и спасать.

Василиса Андревна плеснула нам в стеклянные бокалы морс из графина и протянула мне один.

– Но они этим и занимаются. Бабуля, они только и занимаются спасением…

– С твоей помощью в том числе! Забывая, что спасение и охрана безопасности судьбы – это не твоя зона ответственности.

У меня не было слов, я не смотрела на ситуацию под данным углом. И вовсе не считала себя использованной. Да я даже была рада помочь, если разобраться.

– Тщеславие, Васечка. Пощекотали самолюбие, наговорили о выдающихся способностях и вуаля – ты уже без цепи, ручной демон. Мы всегда преданы тем, в чьих глазах мы стали сильнее, умнее и красивее. Да?

– Бабуля, ну ты о чем! Какой демон и какое тщеславие?

Но Василиса Андревна будто не слышала меня.

– Ой, Вася, дуреха. Уважать себя надо и ценить всегда. Вот если бы ты была уверена в себе, как в личности… Ладно, как в ведьме, ты бы, прежде чем падать в омут с головой, подумала: «А с чего это они мне это предлагают? А, может быть, они свою ответственность хотят переложить на мои хрупкие плечи?»

Почему-то стало обидно за моих ангелов. За наши хорошо спланированные и проведенные задания, за уютные ночные чаепития. Да они мне стали роднее, чем кто-либо. Я закрыла глаза. И правда, рядом с ними я приобрела невероятную уверенность в себе. Возле них я вдруг стала красивее, хотя, по сути, абсолютно ничего не изменилось в моем облике. Мне каждый день говорили, что во мне Суперсила, и вдруг я начала испытывать эту головокружительную мощь и некую власть… Я любила свое отражение в их словах о себе.

– Они выбрали ведьму с сильным родом. Уверена, они даже учли тот факт, что твоя сила удвоена, так как твоя дурная мать не возжелала активировать в себе эту способность, вследствие чего тебе досталось с избытком…

Боже, моя мама тоже ведьма, я закрыла ладонями лицо. Об этом я просто не успела подумать.

– Воспользовавшись твоей неуверенностью и неудачливостью, выбрали себе благородную роль проводников: сообщили тебе, что ты обладатель Сверхсилы… Сообщили – и тут же запугали, чтоб не стартанула никуда раньше времени…

Моя мама отказалась активировать эту способность, а я, не задумываясь, согласилась. Я все еще не могла открыть глаза и просто слушала монолог своей бабушки.

– Самая мощная природная сила у ведьм в самом начале. Нет, потом мы становимся еще мощнее, мудрее и опытней. Обладаем огромными знаниями, но это все бесконечная и безостановочная работа над собой. Образование, самообразование, постоянное стремление узнать и развить себя. Иной класс силы. А в начале нас кружит дикий вальс эндорфинов вперемешку со всеми остальными разбушевавшимися гормонами – от этого мы действительно можем сотворить вслепую все, что угодно, не обладая и минимумом знаний. Ангелы знают об этом, конечно. Интересно, что бы они с тобой делали, когда бы у тебя кончился эмоционально-гормональный взрыв?

– Но я образовывалась… Вернее, развивалась. За короткий период прошла столько практик, прочитала столько книг, прожила сквозь большое количество ситуаций. И, самое главное, я начала видеть людей, их путь… Я за последние месяцы будто родилась заново! Бабуля!

– Родилась она заново, не смеши мои уши! Эта парочка в отглаженных костюмах с перьями наперевес научила тебя фокусам. Фокусники… Чуть не загубили мне потомственную ведьму. Проигнорировав твою сущность, они не дали тебе ее напитать. Создать фундамент. Понимаешь?

Я не понимала. Вернее, понимала только одно: что-то меня заставило покинуть Поднебесье и оказаться здесь, у ног моей Василисы Андревны. Зов крови какой-то прям, честное слово.

Вернувшись в свою комнату на простыни цвета вишни, перед этим простояв минут двадцать под душем, я воссоздавала все услышанное от бабушки снова и снова.

Каждая женщина, по сути, ведьма. Природа у женщин такая – видеть мир через связи, между строк, прислушиваясь к пульсу собеседника. Одной, чтобы раскрыть свой дар, достаточно сделать полшага, другим нужно идти к этому всю жизнь. Но рано или поздно к этому может прийти каждая целеустремленная и знающая женщина. Например, нам, потомственным ведьмам, достаточно, чтобы произошло знаковое событие для высвобождения этой силы и энергии (обычно это рождение ребенка или какое-то сильное эмоциональное потрясение). Или же об этом тебе должен сообщить очень могущественный человек. Человек Сверхсилы. Это может быть другая ведьма, подобная моей Василисе Андревне, или кто-то, вовсе даже не принадлежащий роду человеческому. В моем случае этими катализаторами были ангелы. Но тут тоже нюансов много. И, самое главное, для того, чтобы тебя втянули в этот параллельный мир, необходим надрыв. Драма. Человек должен идти к этому и, возможно, не находить места в повседневности. Так было у меня. Я не видела свой путь, чувствуя себя лишней везде, даже в своей семье. Моя семья. Мама Александра. У нас с ней гораздо больше общего, чем могло показаться изначально. В ее венах тот же рецепт безумия и видения жизни. Но она отказалась активировать его и при этом нашла свое место в жизни. В чем секрет, мама? На улице посветлело, теперь я видела силуэты деревьев и отчетливо слышала прыганье голосистых птиц. Тихо наступал новый день.

Глава 8

«Сегодня двадцать первый день, как я веду эти записи…»

Написав это, я остановилась, посмотрела в исчезающий закат за окном. Не увлечься бы и не начать вести дневник прямо между строчками перечисления заданий, молитв и рецептов. Как ни странно, но находясь в лесу, в деревне, мне пригодились мои знания по тайм-менеджменту. Я четко планирую свой день, и у меня сегодня даже получилось выкроить себе целый вечер на созерцание заката. И это бесценно, все же осенью реже можно наблюдать за красочным небом пред ночью. Тучи, серость и все такое прочее. Если честно, не люблю дневники. Вполне достаточно того, что ты живешь под постоянным присмотром своих ангелов, аккуратно записывающих хронологию событий твоей жизни. Да даже уже вполне достаточно того, что твои мысли часто читают близкие тебе люди. Никакой конфиденциальности. А дневники… Их обязательно кто-нибудь находит и читает.

Отхлебнув уже остывший чай с чабрецом, я вернулась к планированию следующего дня. Двадцать второго дня погружения:

«Молитва в 5 утра – 108 кругов Отче наш…»

Первая запись здесь появилась на второй день после моего сумбурного прибытия к бабуле. В тот момент я была переполнена эмоциями от недоступной прежде информации о моей семье. Мне хотелось написать хоть что-то, чтобы иметь подтверждение, что это все происходило со мной в такие-то числа. Ну и, конечно, записать задание, чтобы убедиться, что это все мне не приснилось. Поэтому моя первая запись была нацарапана корявым от волнения почерком и состояла из трех коротких предложений:

«Моя бабуля – настоящая потомственная ведьма.

Завтра подъем в 6 утра (?!), уборка в доме бабы Нюры.

Кто это?»

Я улыбнулась и провела указательным пальцем по продавленным строчкам на первой странице.

«Первый день погружения…»

В первое утро после приезда меня разбудила Мара, слегка коснувшись плеча. Я открыла глаза и увидела ее лицо, лишенное слов и эмоций. Она жестом пригласила меня следовать за ней. Я послушно встала и, укутавшись в одеяло, сонно поплелась за ней в сторону кухни. Там был накрыт стол, и, несмотря на большое количество блюд, начиная от омлета и заканчивая сырниками, чайная пара все же была одна. Значит, завтрак предполагался только для меня. Очень мило, подумала я, усевшись прямо в одеяле за стол. Я подняла глаза на Мару – казалось, она ждала этого взгляда, чтобы именно в этот момент отвернуться и стремительно выйти из помещения. «Странная», – подумала я и подняла кружку, обнаружив розовый стикер. Это была записка от бабули: «Василиса, после завтрака жду тебя в Избе. Мара проводит. Не трать много времени на сборы. Просто будь чистой. Твоя Василиса Андревна.» Почерк был аккуратный, буковки – кругленькие и маленькие, будто нанизанные жемчужины на нить ожерелья. Я вздохнула. Почерк моей бабушки был точной копией почерка моей мамы Александры.

Я быстро поела, приняла душ, почистила зубы и помыла голову. Замоталась в большое махровое полотенце, вернулась в свою комнату и обнаружила аккуратно сложенные на кресле вещи: спортивный костюм и дождевик. А рядом с креслом стояла пара резиновых сапог невероятно красивого сливового цвета. Я сразу переоделась, удивившись, что вещи были новые и вполне приличные. Особенно понравились сапожки и дождевик защитного цвета. Оглядев себя, я отметила, что бабуля меня явно ждала, раз даже вещи приготовила моего размера. Тут я почувствовала тошнотворное чувство дежавю. Последние пару месяцев меня кто-то все время неплохо одевает, точно знает мои размеры и, конечно же, берет на себя ответственность за мое времяпровождение. Я села в кресло, потому что от этих мыслей у меня закружилась голова и начало мутить. Последние месяцы я пытаюсь обрести себя, но почему-то вынуждена все время выполнять чью-то волю. Это странно. Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов, и мое головокружение отступило, забрав с собой и приступ тошноты. Я вышла из комнаты, погруженная в свои рассуждения, видимо, от этого не заметила, что прямо у входа стояла полностью собранная Мара. От неожиданности и от столкновения с ней я вскрикнула. А она – нет. Она, не проронив ни звука, отшатнулась от меня в сторону. Что было не так с этой женщиной? Мне даже показалось, что на ощупь она ледяная и скользкая, как змея. А Мара лишь оценивающе посмотрела на меня, развернулась и направилась к выходу. Я же стояла как вкопанная, думая про себя: как давно она стояла у двери, не подсматривала ли она за мной случайно? И почему она молчит все время. Немая?

Возле входной двери она остановилась и, развернувшись ко мне лицом, бросила в меня испепеляющий взгляд. И мне пришлось следовать за ней. Немая так немая.

Мы без приключений добрались до Избы. Она находилась примерно в двух километрах от крайнего дома деревни, в лесу. Добираться до нее нужно было по тропинкам. Лес был сосновый, не сильно заросший кустарниками, поэтому хорошо просматривался, покуда хватало глаз и любопытства.

«Изба» представляла собой стандартный одноэтажный деревенский дом, аккуратно вписанный в ландшафт леса. Невольно глаза искали геройскую вывеску с надписью: «При постройке дома ни одно дерево не пострадало». Что, конечно, было абсурдом, так как он был собран из вековых стволов.

Мы подошли вплотную, обойдя дом справа, вышли к трехступенчатому крыльцу с витиеватыми перилами. Крыльцо было выкрашено в нежный лавандовый цвет. Такого же цвета было полотенце, которым я утром вытиралась. Моя бабуля подстраивала все пространство под себя. У самого крыльца стояла покосившаяся скамья, на которой дремал черный кот. Мы приблизились к крыльцу, кот неожиданно вскочил, выгнулся дугой и, прижав уши к голове, зашипел, захлебываясь слюной. Я, естественно, притормозила, но, похоже, все эти кошачьи эмоции были направлены на Мару. Но саму Мару они не трогали.

– О, наша соня наконец-то проснулась.

Василиса Андревна нас встретила у входа. На ней было платье по щиколотку, на ногах – шерстяные полосатые носки (очень пестрое сочетание красного и фиолетового). Поверх платья повязан красный фартук с большим карманом, из которого чего только не выглядывало. В руках – кружка с дымящейся жидкостью. Но по запаху это был явно не кофе.

– Василиса, проходи и присаживайся в угол комнаты, Мара покажет…

Да уж, покажет. Она уже беззвучно скрылась в доме. Я улыбнулась и зашла следом. Бабуля вошла последняя, окинув лес взглядом и что-то сказав на непонятном языке коту, который все еще шипел и хрипел.

Войдя внутрь, я оказалась в просторной комнате, в которой было несколько уютных зон. В одной зоне был устроен бар, за стойкой которого было установлено несколько конфорок, и на них уже что-то кипятилось, заполняя все внутреннее пространство травяным ароматом. Позади стойки был стеллаж от пола до потолка, в котором было все уставлено склянками разных объемов. Чего только в них не хранилось. Подойдя ближе, я поняла, что это все разные виды трав, кореньев и ягод. В общем, все, что может дать человеку лес. В другой зоне стояло два истертых и уютных кресла, между ними стоял низкий и широкий стол. Я не смогла пройти мимо и с удовольствием коснулась столешницы. Он вибрировал увиденными и услышанными историями. Мне так показалось. За креслами находился еще один стеллаж, наполовину забитый то ли тетрадями, то ли конвертами. А перпендикулярно к стеллажу находился небольшой камин, в котором тихонько потрескивало полено. Но самое главное, что бросалось в глаза в этом помещении, – это два окна от потолка до пола. Достаточно прогрессивно для так называемой «избы». Эти окна удачно расположены на сторонах дома, которые не просматриваются с тропинки. Поэтому еще больше ввергают посетителей в шок. За ними открывается самый лучший вид на сосновый бор во всей красе, со всей его звенящей тишиной и перекличками птиц. Я хотела спросить у Василисы Андревны, не жутко ли здесь по вечерам. Но бабуля приложила палец ко рту, показав мне, что я должна молчать. Я села в угол, как раз между фитобаром и креслами. Там стоял стул и стол, на котором лежала стопка нераспечатанных конвертов, пара истрепанных тетрадей и несколько простых карандашей. Не самое удобное место в плане комфорта, зато с него открывается отличный вид на комнату. И на все действия, которые я потом наблюдала в течение дня. Напротив моего стула в противоположном углу (как раз между панорамными окнами) находился пятиметровый угловой диван, на нем было много различных подушек, сложено пару пледов и плотным рядом придвинуто пару пуфов. Все это место напоминало лежбище, как минимум, для десяти человек. Что в этой избе происходит?

– Бабуля?

Она уже стояла за стойкой с Марой, озадачено смотря на свои кипящие котелки. На мой оклик глаза подняла Мара и огрела меня таким взглядом, что у меня запершило в горле. Я откашлялась. Бабуля подошла ко мне.

– Василиса, сегодня твоя задача – просто наблюдать. Понять атмосферу места, в которое ты попала…

Василиса Андревна успела повязать пестрый платок на голову. От бабушки снова пахло духами, и я поняла, наконец, что это за аромат. Это были цепкие Chanel № 5, перемешанные с ароматом трав, которым был пропитан этот дом.

– Это твой первый день погружения…

И этот платок… Я видела его в новой осенней коллекции. Помню, мы с Эдом пытались собрать наряд для выхода на одно мероприятие, то есть задание, на котором был обязательный дресс-код определенного дизайнера. Мне особенно понравился этот платок. На нежном шелковом светло-серого цвета полотне красивой палитрой перемешались нежно-зеленый, фиалковый, хрустально-белый и лимонный. Да, на этом фоне особенно волшебно смотрелись лимонные птицы. Но к моему наряду этот платок никак не подходил, и мы решили его не заказывать к этому заданию. Уверена, Эд бы мне его преподнес в подарок. Он частенько меня радовал подобными вещицами в последнее время. Просто дарил красивые и необыкновенные вещи. И мне интересно, как подобная вещь оказалась в этой деревне в сочетании с красно-фиолетовыми носками? Я, видимо, совсем задумалась, потому что в какой-то момент поняла, что бабуля щелкает перед моими глазами пальцами.

– Василиса, куда ты улетаешь все время? У тебя немного времени, понимаешь?

У меня опять запершило в горле, и я перевела взгляд на Мару за стойкой. Она смотрела на меня с презрением. Василиса Андревна поставила передо мной на стол графин с водой и стеклянный стакан.

– У тебя под сердцем – дитя. Основы ты должна постичь до его рождения – это очень важно, успеть до его рождения. У тебя очень мало времени…

Мне не понравилось выражение про ограничение во времени.

– Твой дар должен развиться и окрепнуть. Возможно, эмоционально и физически тебе придется очень напрячься. Но именно так ты раскроешь в себе то, что заложено в тебе изначально.

Бабушка легонько постучала по моей голове указательным пальцем. Я смотрела во все глаза на нее, мне не хотелось опять что-то важное пропустить. Она же взяла мою руку в свои горячие сухие ладони, и уже более строгим учительским тоном закончила свою речь:

– Сегодня твой первый день погружения. Ты пока наблюдатель. А с завтрашнего дня ты будешь выполнять все задания без единого вопроса с твоей стороны, какими бы нелепыми они тебе не казались.

Сказала – и у меня не возникло желания что-то спрашивать и уточнять. Я просто знала, что должна это пройти. Опять дежавю.

Что было потом? Я наконец-то перестала витать в облаках. То, что я видела, было настоящее повседневное чудо, сотворенное между делом. Каким образом? Да все обыкновенно: в Избу с промежутком в 15 минут (я засекала) приходили посетители. Абсолютно разные: бабки, молодые девушки с туфлями в руках (да-да, одна девушка переобулась возле леса в резиновые сапоги и туфли несла в руках, а потом не выпускала их из рук пока находилась в Избе), деловые мужчины в дорогих костюмах, дядьки в спецовках, пропахших машинным маслом… Кто-то заходил на 3 минуты, кому-то требовался час. С какой бы проблемой они здесь не появлялись, уходили они с ответом на свой главный вопрос. Пока Василиса Андревна выслушивала, Мара безучастно что-то варила в своих котелках. К концу беседы она что-то наливала в склянку или насыпала в холщевый мешочек и протягивала это посетителю. На вопрос: «А что это?» уже Василиса Андревна отвечала:

– А это пейте утром и вечером перед едой, у вас может начаться гастрит в скором времени, а мы его опередим. И про вашу Ксюшу (Васю, Дашу, тетку с Воркуты и так далее) более не думайте. Все образумится уже в ближайшем феврале (декабре, завтра, через год).

И человек ошарашено брал настойку или холщевый мешочек и, расшаркиваясь в благодарности, пятясь до самой двери в поклонах, удалялся. Пришел ведь он узнать, например, увольняться ли ему с работы или перетерпеть на старом месте до лучших времен, а узнавал ответ на самое сокровенное, о чем думаешь подсознательно, но услышав ответ, понимаешь, что это главный вопрос жизни. И на него получен ответ. И так повторялось с каждым посетителем. Запомнилась одна женщина за сорок, у нее постоянно болело горло, и она пришла к Василисе Андревне больше как к народному лекарю или даже к соседке по деревне. Взять отвар для полоскания горла.

– ВасьАндревна, не могу тебя все дома застать, вот пошла в лес – дай, думаю, заскачу, травы для полоскания выпрошу… Ромашка или что еще есть? Опять осень и опять бесконечно больное горло. Ваши травы всегда помогают.

– Пока пользуешься – помогают, да? Это значит не помогают, соседушка. Помогают, когда выпил – и больше не вспомнил.

Бабуля и женщина посмеялись, но Василиса Андревна, стоя за баром, что-то все же стала насыпать в мешочек, а потом взяла этот мешочек и со всего размаху швырнула в женщину. Та опешила. Да что уж говорить, я сама опешила. Но вместо хоть какого-то вскрика – тишина, через приоткрытую раму доносился шум шуршащего леса. Василиса Андревна же вальяжно подошла к стеллажу, достала какую-то склянку и со всей дури опять швырнула женщине в ноги. Склянка разлетелась, казалось, по всей избе. Я, естественно, вскрикнула от неожиданности и, не успев оправиться от звенящей посуды, смотрела на пол, пытаясь понять, где содержимое этой ёмкости. Женщине явно дискомфортно, но она даже попыталась выдавить из себя извиняющуюся улыбку. И тут Василиса Андревна берет прихватками ковш с конфорки – и выплескивает содержимое в ноги женщины. И воздух в помещении взрывается криком. Она начинает визжать что-то нечленораздельное, потом уже в ее речи можно выделить какие-то конкретные слова, в основном ругательные. Когда они наконец-то закончились, женщина, будто сбросив маску вечно извиняющегося существа, начинает орать конкретные претензии. И это на самом деле было так странно наблюдать со стороны. Претензии не относились к моей бабушке или хотя бы к Маре. Они были направлены в сторону ее соседей, потом – в сторону ее тетки, и, наконец, в сторону мужа. Продолжалось это, наверно, минут 20 или даже 30. Покраснев до самых корней волос, несколько раз потеряв голос, откашлявшись и в изнеможении сев на пол, она замолчала, закрыв лицо руками.

Мы погрузились в тишину.

– Ну как? Полегчало?

Бабуля озадаченно присела рядом с женщиной на одно колено. Женщина покивала головой, не отрывая рук от лица.

– Горло больше не першит?

Она помотала головой в ответ.

– Ну и хорошо.

Она, наконец, оторвала руки от лица и просияла. Вспотевшая, румяная и счастливая.

– Спасибо, Василиса Андревна.

– Да не за что. Но в следующий раз, хочешь покричать – иди в лес, или поле какое найди. Или вот тут через пару километров холм есть, знаешь же? Забирайся туда и хотя бы просто покричи. Полегчает и, знаешь, от горла хорошо помогает… Не жди, когда у меня время освободится, – время зря теряешь. Здесь ты сама себе помочь сможешь. Она похлопала ее по плечу, и они, держась друг за друга, поднялись с пола.

– Так травку никакую не надо что ли больше?

– Так дала же – вон валяется на полу, помогла она уже тебе. А от простуды обычной у тебя самой есть, полный шкаф.

Женщина поблагодарила бабулю и пошла к выходу.

– И, соседушка, скажи уже своему мужу, что тебе нравится, а что нет. Все наладится, честное слово.

– Скажу.

И улыбающаяся женщина скрылась за дверью.

Пробыли мы в этой избе в тот день до позднего вечера. Потом собрались и пошли домой темным лесом. В этот день было очень много пришедших со своими историями и бедами. У кого-то – маленькие, но огромные в масштабах их собственных вселенных, у кого-то – большие даже в бабушкином мире. Все получили ответ. Я, наблюдая весь день за сменой историй и жизней, не проронила ни одного слова. Во мне родилось столько эмоций и, не найдя выход в словесной форме, они шатали мое физическое тело, разрывая меня изнутри. Но говорить не было ни сил, ни как будто потребности. Да и о чем? Неудивительно, что в тот день я написала эти короткие три предложения, не имея сил даже спросить, кто такая эта баба Нюра и почему я у нее должна прибираться.

Вспомнив весь свой первый день «погружения», я улыбнулась. Да мне часто и сейчас не хочется говорить к концу дня. Хочется остаться в тишине, в полной мере ощутив все эмоции, которые в данный момент присутствуют во мне. Даже если это негативные эмоции. Да и особо не с кем обсуждать здесь что-либо: бабуля всегда занята, у нее посетители, либо она что-то читает, что отложить нельзя, либо молится. Бывают дни, когда я даже не пересекаюсь с ней. А Мара немая. Нет, я наконец-то чувствую, что она не немая вовсе, а вроде как дала обет. Ну и у нее, похоже, скверный характер, даже не представляю о чем с ней можно говорить и на какие вопросы она бы соизволила мне ответить.

За окном уже стемнело. Чего еще ожидать от осеннего заката – исчезает сразу, как только ты на 20 минут пропадешь в забытье. Я допила остатки холодного чая и перевернула несколько страничек своей записной книжки.

«4 день погружения:

Приборка в доме деда Ануфрия. Что за имена в этой деревне?

Спросить у бабули, для чего все это?»

Помню, в этот день я была уже в бешенстве от бабы Нюры. Старухе было под девяносто. И, придя к ней на третий день своего нахождения в деревне, я помню, планировала увидеть глаза, полные благодарности за помощь по дому. Но ей было все равно, и она даже поворчала, что я пришла поздно. На часах было семь утра, и меня трясло от столь раннего подъема. Я помню, обрадовалась, что дом имеет всего лишь одну большую общую комнату. И чердак. В общем, намеревалась разобраться со всем до обеда. И вот был третий день генеральной уборки в доме бабы Нюры, а на очереди уже шаркал ногами дед Ануфрий, мешаясь мне своими комментариями, что я дохлая и его поленницу сложить не смогу. Запала помогать старшим у меня уже не было совсем. И, самое главное, я не понимала, для чего это нужно, а ответить на мой вопрос никто не мог. И вот, выручив себе полчаса на обед, я побежала домой в надежде застать бабулю. На мой отчаянный вопрос «Зачем все это?» она усмехнулась, пододвинула ко мне поближе салат из квашенной капусты.

– Новый засол, для пробы рецепта. С Марой поколдавали пару недель назад…

Мне не хотелось капусты.

– Василиса, ты же не должна задавать вопросов. Просто делай. Сейчас нужна чистка пространства вокруг тебя. Это прописные истины – надеюсь, хотя бы об этом ты знаешь, имея в анамнезе свою причастность к ведающим…

– Но это не мое пространство, черт побери!

Давно я не вспоминала про Черта, как-то даже непривычно это слово прокатилось по моему языку. Бабуля поморщилась, но не поправила меня.

– И чистить этот… Сарай, с ежесекундными замечаниями: деваха, ты слепая? Откуда руки у тебя растут? Что ты суетишься! От твоих движений только пыль столбом!

Я закашлялась и почувствовала жар во всем теле.

Бабуля помолчала, подождала, когда я откашляюсь и отдышусь. А потом спокойно заговорила:

– Гордыня, и как следствие – у тебя развивается глухота. Ты не слышишь, что говорят тебе окружающие. Потому что ты у нас умнее всех и сама про всех все знаешь. И будто про себя тоже. А часто, их действия…

Бабуля пододвинула тарелку с капустой к себе поближе и зацепила капустную стружку.

– Это всего лишь реакция на твои. Принцип зеркала.

Бабушка, молча, похрустела капустой.

– Мара, мне кажется, это не самый лучший наш рецепт. Ну нафиг этих французов. Кроме духов у них ничего не выходит…

Итак, гордыня. Непомерная гордость. Заносчивость. Мне всегда казалось, что это не про меня. Но тут меня осенило. В доме у бабы Нюры я хотела испытать гордость за то, что я совершаю благо. Но в итоге, видимо, некачественно выполняла свою работу. А моя привычка считать всегда правой саму себя не давала мне возможность услышать окружающих. Но не в такой же форме все это слышать! Внутренне я была все еще возмущенна.

– А в какой форме ты это услышишь? Как до тебя достучаться?

Бабушка и ее умение слышать даже тех, кто молчит.

Итак, Гордыня. Добро пожаловать на свет, хватит сидеть в потемках души.

– И еще, помни про зеркало. Злишься ты – отражается злость. Улыбаешься – в отражение улыбка.

Вспомнив особенный четвертый день погружения, я усмехнулась. Азы психологии поведения – странно, что мне пришлось их прочувствовать именно здесь, а не тогда, когда мы штудировали эти книги с Эдом. Я перелистнула сразу несколько страниц.

«Тринадцатый день погружения»

У меня в перечисленных делах появляется имя, выделенное крупным шрифтом и несколько раз подчеркнутое. Имя Мара.

Я откинулась на подушку, прикрыв свою записную книжку.

Мара.

Она меня насторожила с первых дней. Она делала вид, что немая и иногда глухая, но сама все слышала и видела. И явно обладала бурной и красочной речью. Но отчего-то всегда молчала.

В первый день приезда она не открыла мне дверь, и мне пришлось в неведении стоять у калитки и ждать пока появится бабуля. Она всегда делала насмешливое выражение лица за спиной у Василисы Андревны, когда та говорила обо мне как о сильной ведьме. Она кидала мне еду на стол, когда мы были наедине. Или могла вообще ничего не дать. Нет, конечно, это все кажется надуманной глупостью. Но в ее присутствии я ощущала себя особо убого в мире, принадлежащим чистокровным ведьмам, будто я здесь по ошибке, и вот она, безмолвная Мара, как раз это видит, но просто пока не говорит об этом.

И вот в тринадцатый день погружения она назвала меня тупицей.

Нет, она это не произнесла вслух. Но очень выразительно подумала. И я услышала ее хриплый, будто прокуренный голос у себя в голове. Я подняла глаза, устремив на нее свой гневный взгляд.

– Василиса!

– Бабуля! Называй это как хочешь: гордыней, зазнайством, высшей степенью паранойи, но Мара – это еще та змея. Порой мне кажется, она сыпанет мне в один день отравы, а потом скажет тебе, что я была настолько тупа, что положила себе в чай вместо сахара крысиного яда!!!

Бабуля расхохоталась. Мара в этот момент ехидно улыбнулась и, молча поставив в корзину несколько баночек с вареньем, аккуратно обернутых крафтовой бумагой, вышла из Избы. Мы остались с бабулей наедине, разбирая почтовые конверты, порядком скопившиеся за неделю.

– Василиса, как твои дела с приборкой? Говорят, ты уже заканчиваешь.

– Ага. Я бы раньше закончила. Но приходится играть в домино с Игнатом Ивановичем. Хороший дед, очень много историй рассказал про деревню…

– И?

Бабуля подняла на меня свои глаза. Мне показалось, что радужка приобрела более выразительный зеленый цвет.

– И меня не трясет от всей этой ходячей и брюзжащей древности.

– И?

– И я не суечусь больше и выслушала огромное количество легенд про эти «уникальные» места… Хорошо, бабуля, скажу. Я заткнула свое «я» и внимательно слушала все, что мне говорили эти старейшины. Можно сказать, что прошла курс «Легенды места силы Василисы».

Бабушка одобрительно крякнула и опять переключилась на конверты: ловко орудуя ножом для бумаги, она вскрывала конверты и вытаскивала оттуда фотографии. Это удивительно, но в каждом конверте лежала фотография малыша. На обороте всегда было написано: «Спасибо» и «Д.р.:…».

Я перевела свой взгляд на стеллаж позади нас, полки которого были заполнены конвертами.

– Да, это все фотографии рожденных малышей после прихода ко мне. Родители после рождения присылают мне эти фотографии. И каждый малыш получает мое благословление. Некую защиту. Родителям так спокойнее. Да и мне, если честно.

У меня не было слов. Ничего, кроме восхищения. Я все эти дни восторженно смотрела за волшебством, которое происходило благодаря Василисе Андревне с каждым, кто обращался к ней.

– И не смотри на меня так, будто я миссия. Все это труд. А не просто щелчок или взмах крыла фокусника. Мой дар – во врачевании души и зарождении жизни. Был дар, развила до определенного уровня… У тебя тоже есть свой дар. Свое предназначение.

– И какое же???

– Опять хочешь быстрой магии. Курс: выучи пять заклинаний – и весь мир будет у ваших ног.

Бабушка встала из-за рабочего стола и направилась к стеллажу с новой партией конвертов «Спасибо». Я покачала головой, продолжая вскрывать конверты, осторожно заглядывая внутрь. В каждом конверте писк счастья. Маленькие глазки и смешные носы.

– Бабуля, у ангелов не было фокусов. Поверь мне, там тоже было очень много интеллектуального труда. Может быть, даже больше чем здесь.

Я произнесла эту фразу и осеклась. Бабуля фыркнула и вновь подошла к столу, взяв из моих рук вскрытые конверты.

– Бабуля, но ты же веришь в…

– Конечно, верю! Все мы Его дети!

Она не дала мне договорить.

– Но я не верю конкретно этим проходимцам крылатым, и мне не нравится их способ работы.

Тема была скользкая. Мы замолчали на какое-то время.

– Ну, так какой у меня талант?

– А ты не чувствуешь?

– Нет.

– Глухня.

Нет, конечно, мой талант не в том, что я все очень важное пропускаю мимо ушей. Мое призвание заключается в том, чтобы провоцировать людей. Сомнительный талант, конечно, согласна. Я некая лакмусовая бумажка. Если в человеке в данный момент преобладает его темная сущность, возле меня она проявится со своей максимальной отдачей. Если же в человеке побеждает его светлая сторона, то рядом со мной он совершит свой самый благородный поступок. И, естественно, все это не обязательно будет направленно в мою сторону. Просто им достаточно находиться в моем биополе. И все случится.

И мне вдруг стало понятно. Весь принцип сотрудничества с ангелами. Сплошная математика, пересечение планет, лунные сутки, меридианы волшебства и энергией. Они отправляли меня в географические точки как катализатор события, рассчитывая заранее, с преобладанием какой сущности оказываются люди возле меня.

– Бабуля!

– Не благодари, теперь у тебя в руках все ключи.

– Нет, подожди! Что значит катализатор. Я не хочу быть причиной максимальной реакции человека в проявлениях чувств!

Бабуля закрыла ладонью глаза. Выругалась. Это я поняла по интонации, не поняв при этом, на каком языке это ругательство произнеслось.

– Василиса, девочка моя, ты дитя самого инфантильного поколения! Давай поговорим про Мару.

– Она гадкая, все время ехидно за мной наблюдает, подслушивает, подсматривает, и вот! Назвала тупицей сегодня! Прямо при тебе!

– Так вот, послушай. Во-первых, я рада, что у Мары, наконец, получилось передавать свои мысли молча не только мне. Во-вторых, я рада, что ты не глухая и отлично слышишь все вибрации. Пусть пока сильные и негативные, но ты научишься, я верю.

Бабуля, кажется, и правда была рада, что произошло это глупое и неприятное событие – наша «немая» стычка с чертовой Марой.

– И, в-третьих, говорю тебе в сотый раз за две недели твоего пребывания здесь: ты зеркалишь пространство. Научись видеть в человеке не только его самую сильную на данный момент сторону, а лучшую. И вот, увидев лучшую сторону, доброго внутреннего дракона (или любое мифическое существо, которое ты способна увидеть), смотри ему в глаза и обращайся только к нему. Неважно даже, если он сейчас не самый сильный в человеке. Но именно ты и твой дар способны сделать светлую сторону в человеке превалирующей.

На следующий день в моем расписании появился новый спектр заданий.

«Молитва в 5 утра – 108 кругов. Смотреть в глаза светлому дракону при любых обстоятельствах».

И вот сегодня двадцать первый день погружения. Я уже неделю встаю чуть раньше восхода солнца. Выпиваю стакан воды, параллельно пытаясь разлепить свои глаза, заплывшие сладостью сновидений. С колотящимся от утреннего озноба сердцем усаживаюсь на колени и, открыв «Молитвенник», читаю молитвы. Всего три. Но каждую по сто восемь раз. Первые разы проходят в борьбе с зевотой и подкатывающей тошнотой. К середине я, наконец, проникаюсь строками и произнесенными священными словами. К концу я устаю. Будто высвободила часть своей силы. И вот сегодня с утра я почувствовала чувство легкого удовлетворения. Но вставать, когда темно и день до этого ты допоздна работала на хозяйстве сразу трех домов, все еще нелегко. Каждый день я пытаюсь увидеть хорошую сторону Мары. Она меня безумно злит. Но я кое-что поняла: она тоже на неком обучении. И она тоже себя в чем-то сильно ограничивает. Что-то мне подсказывает, что любила она поговорить да посквернословить. И все же она талантлива. Раз бабуля держит ее при себе. А это достойно уважения.

В этот момент дверь моей комнаты открылась, и в меня полетела стопка чистых полотенец.

– Змея.

Прошипела я вслух и улыбнулась внутри. И услышала безмолвный ответ, долетевший с коридора: «Не в отеле „все включено“ и небезрукая – разложишь сама». Я улыбнулась нашему диалогу.

Я встала, Луна опять набирала силу. Теперь солнце нам слало свою мощь, отражаясь в четвертинке Луны.

– У меня все получится.

Я чувствовала, что открыла правильную дверь. Наконец, среди тысячи дверей, всегда имея ключи в руках, я нашла свою дверь!

Глава 9

– Васька! Ну, куда ты собралась!?

Если честно, я очень удивилась, услышав, как назвала меня бабуля. Для нее я всегда была Василисой. Никак иначе. Производных она не признавала. Мы бегали вокруг моего заснеженного автомобиля. Я еще вчера выгнала его из сарая, а ночью выпал снег. И я безуспешно пыталась его смести. Бабуля и Мара мне откровенно мешали.

– Бабуля, как ты не понимаешь, мне нужно навести порядок!

– Так наводи, что, мало тебе поля для работы выделила. Тебе еще нашу Избу можно прошерстить!

– Нет-нет… Мне нужно навести порядок в моей жизни, понимаешь?

Василиса Андревна, всегда мудрая и насмешливая, была сама не своя.

– Я должна, прежде всего, навести порядок в своей жизни. Где-то сказать «до свидания», «прости» и кому-то открыть дверь!

Бабушка покачала головой.

– Дверь она собралась открывать… Нет, Мара, ты слышишь? Она собралась дверь кому-то открывать!

Я перестала сметать снег с машины.

– Бабушка, в чем дело? Ты видишь какую-то опасность впереди? Авария? Что???

– Да какая авария, дурная ты голова. Если б была авария… Ты же с моим благословением поедешь…

Бабушка села на скамью, облокотилась на колени, закрыв лицо руками. Выглядели мы все втроем нелепо: все трое мы выскочили на улицу в цветастых тулупах, накинутых прямо на ночные рубашки и пижамы. Ноги были обуты в короткие белые валенки с калошами. Я выскочила первая с утра, чтобы избежать бабушкиного сопротивления, но бабушка тут же направилась за мной. А там, где Василиса Андревна, там и Мара. Все трое мы были взлохмаченные и раскрасневшиеся.

– Нет, Вася, я не понимаю. Почему именно сейчас? У тебя сейчас учеба полным ходом, в тебе столько эмоций еще лишних… Да через пару недель я сама могу тебя сопроводить!

– Бабуля, ну что за вздор. Ты же не покидаешь эту деревню. Это твое место силы…

– Ну… Я как раз в этот раз решила выехать. Съездить в твою… Мою квартиру, кое-что забрать…

– Я уеду сегодня, бабуля. Не заставляй меня жалеть о том, что я не сбежала, как в прошлый раз, а решила ехать в открытую.

Бабуля в эмоциях швырнула вырванную из рук Мары щетку. Зашла в дом, громко захлопнув за собой входную дверь.

Мы с Марой, молча, посмотрели ей вслед. В доме стоял грохот, и бабушка сквернословила на неизвестном наречии. И тут я его узнала. Точно так же ругался Георгий, мой ангел-хранитель. Абсолютно непроизносимые человеческим языком слова. Очередной вопрос: откуда бабушка знает эти выражения? И почему она так недолюбливает ангелов?

«Езжай», – прозвучало у меня в голове, – «она примет эту ситуацию».

Я обернулась. Мара стояла за моей спиной, не мигая.

– Я не могу так уехать от нее.

Дочистив машину и выгнав ее за ворота, я зашла в дом, чтобы переодеться и взять с собой небольшую дорожную сумку. Сбегая почти три месяца назад от ангелов, из вещей у меня были пижама, кроссовки и плащ. Сейчас мой отъезд выглядел основательнее. Бабулю я застала на кухне, она смотрела в окно. Я обняла ее.

– Бабуля, точно ничего не случится?

– Конечно, случится, Василиса.

Бабушка явно успокоилась или просто нашла баланс между своими переживаниями и здравым смыслом.

– Случится твое отупение, Василиса.

Мара, которая уже была в кухне, беззвучно заулыбалась, явно давя смех в себе.

– Очень смешно, бабушка.

Меньше всего мне нравилось, когда бабушка подшучивала над моими способностями в присутствии этой немой ведьмы.

– А мне нет, Вася. Мы с тобой проделываем такую мощную работу, а ты сбегаешь на половине пройденного пути! Надеюсь, ты помнишь, что все знания ты должна успеть активизировать до рождения малыша, и, главное, до тех пор, когда гормоны затопят весь твой эмоциональный мир?

– Бабуля. Я решу все свои проблемы и очень быстро вернусь к тебе, и мы продолжим.

И я уехала.

Выезжая за пределы деревни, я испытала смешанные чувства. За последние месяцы я успела прикипеть к каждому дому, я увидела столько чудес, произошедших в Избе, среди сосен, сколько не видела, наверно, за свою жизнь. И все это было между делом. Так, между прочим. Завариваем травки, перечитываем молитвенник, разбираем письма, сушим осень по мешочкам… А жизнь тикает, и каждая минута кого-то делает абсолютно счастливым.

Иногда даже против их воли.

Поспешное решение уехать возникло поздним вечером накануне моего отъезда. После того, как произошла очень странная ситуация. Мы возвращались с Избы. Был прожит очередной удивительный день погружения. Мы болтали с бабулей на отвлеченные темы. Мара безмолвно нас сопровождала. И тут, подходя к дому, мы заметили девушку у калитки. Она заглядывала во двор, пытаясь рассмотреть, есть ли кто в доме.

Это было странно. В столь поздний час редко кого можно было увидеть в этих краях. Девушка была явно не местная, рядом был припаркован серый седан. Довольно опасная расцветка для такого времени года и суток. Машина-невидимка на серых дорогах. Окна были заляпаны грязью, номеров не видно. Свет от включенных фар еле пробивался сквозь налипшие комки грязи.

Василиса Андревна заговорила первая.

– Простите, вы к нам?

Девушка резко обернулась и заулыбалась.

– О, как хорошо, что вы подошли. А то я стучусь в дома, а мне не открывает никто… Наверно, тихо стучусь…

Голос был приятным, располагающим к беседе. Звенел будто колокольчик в темноте.

– Не могли бы Вы мне дать воды. Мне нужно залить бак, чтобы очистить лобовое…

Пока она что-то лопотала извиняющимся тоном, мы подошли к ней вплотную, бабуля уже открыла калитку, приглашая ее внутрь и отправляя Мару накрыть стол для гостьи. Мы прошли по дорожке, укутанной сумерками осеннего сада, ведя неторопливый разговор с девушкой. Затем вошли в дом. Попав под освещение, я, наконец, рассмотрела ее. Такой страшной и безнадежной картины я не видела прежде. Я закричала во весь голос. Она истекала кровью. Под глазами засохшие кровавые дорожки, будто она очень долго плакала. До тех пор, пока не потекла кровь. Губы потрескались и покрылись белой сухой коркой. На месте сердца – дыра. Вся одежда перепачкана кровью и какими-то черными комками. Я не могла остановиться. Я кричала. Затем, расталкивая локтями очумевших от моих криков бабушку и Мару, я бросилась за полотенцами. Схватив первые попавшиеся на веранде, я попыталась оттереть девушку.

Я пыталась закрыть ей рану на сердце вафельными полотенцами.

Вокруг нас поднялась суматоха. «Ну, наконец-то», – подумала я, – «бабуля и Мара подключаются, и мы обязательно должны спасти эту девушку».

И тут меня облили водой. Ледяной. Сначала вылили один ковш мне в лицо. Потом второй. И, наконец, третий.

– Хватит!

Я вытерла лицо полотенцем, которым только что пыталась оттереть девушку.

– Вы разве не видите!?

Я онемела. Передо мной стояла девушка приятной внешности. Аккуратная стрижка каре. Чистое лицо без грамма косметики, здоровый румянец, красивая линия розовых губ. Правда, перепуганная не на шутку. И ни одной капли крови. Ни на лице, ни на теле в области сердца. Я не знала, что сказать. Я могла поклясться чем угодно, что чувствовала запах крови, и пока пыталась ее оттереть, видела, как полотенца окрашиваются в темно-алый цвет.

– Деточка, не обращай внимания, моя внучка переработала. Помутнение разума.

Бабуля улыбнулась самой располагающей улыбкой. Гостья расслабилась. Ее накормили, напоили. Залили полный бак воды, отмыли фары и стекла. Даже предложили заночевать. Но девушка вежливо отказалась, сославшись на то, что до ее места назначения осталось километров восемьдесят, и что ей важно приехать туда сегодня. Бабуля развела руками. Она знала, что нельзя стоять на чьем-то пути. Потом вынула из кармана мешочек с травами и дала девушке со словами «на удачу». И отпустила ее.

А потом, наконец, заговорила со мной. Это был длинный монолог. После увиденного я не могла говорить, а Мара была безмолвна и невозмутима.

– Итак, поздравляю, Василиса: ты поднялась на новый уровень развития. Теперь ты четко видишь проблемы людей. Пока слишком красочно. Позже ты научишься фильтровать все это.

Бабушка замолчала. Я пыталась, как обычно, сопоставить это с тем, что я могла раньше. Приехав к бабушке в начале осени, я считала себя продвинутой в части предвиденья. Я видела силуэты предназначений в сиреневой дымке – и очень этим гордилась. То, что я увидела сегодня, меня шокировало. Я видела живой труп, истекающий кровью. Этот труп лопотал ангельским голоском и улыбался высушенным ртом. И все время извинялся. Я молчала.

– Василиса, ты должна уяснить. Мы не вмешиваемся в жизни людей, пока они сами этого не попросят. Я тоже видела эту ужасную картину. Но видела ее ровно три секунды. Мне этого достаточно, для того чтобы оценить масштабы внутренней катастрофы человека, и я переключаюсь на внешнюю оболочку. Но девушка попросила лишь воды. Мы только это ей и дали. Ну и еще немного удачи. Это она подсознательно попросила. Удача нужна всем, тем более тем, кому осталось до места назначения каких-то восемьдесят километров, а она стучится именно в наш дом. Я чувствовала, что она к нам едет, поэтому взяла этот мешочек…

– Бабуля, это было страшно… Она истекала…

– Ну. Ты же ведьма! Будь готова увидеть любое внутреннее состояние обратившегося.

Мы сидели в кухне. Втроем. Мара молча разливала только приготовленный напиток по чашкам.

– У девушки печаль на сердце. Предал любимый мужчина. Наобещал свою защиту, а сам исчез. А у нее его дитя под сердцем и рухнувшие планы на жизнь. Хотя ребенок – всегда благословение. У нее все будет еще, конечно. Рано или поздно.

Мара подвинула ко мне чашку с какой-то зеленой жижей.

– Вот в этом наше с ангелами-хранителями различие во взаимодействии. Они обладают властью, полномочиями вмешиваться в судьбу подопечных без их ведома. Мы же, ведающие, – только с согласия обратившихся. У каждого своя зона ответственности…

Я, наконец, сделала глоток из чашки и перевела взгляд на Мару с немым вопросом: «Что это за гадское варево она разлила нам?»

– И, Василиса, ты должна научиться контролировать себя! Ты должна осознанно существовать в нашей реальности. Никаких вскриков, истерик и лишних проявлений эмоций. Держи себя в руках и будь готова ко всему. Ты потомственная ведьма…

Я выехала на трассу, испытав радость от того, что вырвалась из этого места силы. Я почувствовала, как на моих щиколотках сначала натягиваются металлические оковы, плотно державшие ноги все это время, и, наконец, что-то щелкнуло – и я почувствовала легкость не только в ногах, но и во всем теле. Ликуя, будто школьница, сбежавшая с занятий, и удаляющаяся со скоростью сто км в час в сторону легкой жизни. Что это со мной?

За окном осень изменилась. Пролетавшие кадры за лобовым стеклом поменяли свой антураж. Три месяца назад осень только заигрывала с природой, показывая себя с лучшей стороны ярких красок. Сейчас же она была такая, как есть. Голые деревья, жмущиеся к хвойным собратьям, пустые поля, уже укрывавшиеся первым слоем снега.

– Как хорошо-то.

Я заулыбалась – и тут же насторожилась. Я сбегаю вновь, несмотря на то, что сейчас и получила официальное разрешение на побег. Я, конечно, должна вернуться. Та сила, которая крепнет во мне, превышает допустимые объемы моего мировоззрения, и я пока точно не готова оставаться с этой силой наедине. Мне нужен учитель. Но отчего-то мне плохо дышится в присутствии моих учителей. Будь это чистокровные ангелы, либо моя родная бабуля. Что не так?

Через час нудной езды по трассе в сторону города, в котором я должна была попытаться исправить бардак в своей жизни, я заехала на заправку. Заправившись и сходив в туалет, я встала к кофейному автомату.

– Не берите этот кофе.

– Отчего же?

– Здесь он отвратный. Горелые зерна в автомате.

Я обернулась к собеседнице.

– Я работаю здесь, уж поверьте мне. Могу угостить своим. В термосе приношу.

И я отчего-то согласилась. Мне захотелось поговорить с этой женщиной в униформе заправщика. Половина зубов у нее были золотые. А на руке завязана трогательная лохматая фенечка.

– О, это моя дочка.

Она поймала мой взгляд.

– Плетет мне на счастье. И, знаешь, ношу – и правда все великолепно происходит в жизни. А рвется, так новое сплетет. Как жила без ее этих фенечек… Дочке 6 лет.

И мы разговорились. О жизни. И преимущественно о жизни этой немолодой женщины. По возрасту она была в самом соку. Ей было 46. Но выглядела она неухожено. Кожу покрывала мелкая сетка морщин. И местами шелушились щеки. Руки – в вуали пигментации. Немного растрепана, хотя это уже не портило внешность. Скорее было естественной деталью образа. Зато у нее были изумительные голубые глаза, не потерявшие с возрастом своей лучистой яркости, и она была отличным рассказчиком. И пройденный этап ее жизни был увлекателен. Я только успевала задавать интересующие меня вопросы.

– Ну, и что не так с Вашей мамой?

– Да все так. И даже любила она меня. Но, знаешь, ее никогда не было. Всегда эти экспедиции. Она приезжала с раскопок с мешком грязных вещей и каких-нибудь камней или еще артефактов каких… Глаза безумные. Ей даже некогда было мне рассказать, что там было. Она совала мне какую-нибудь энциклопедию и убегала в свои институты. К своим студентам.

– А ты? – мы незаметно перешли на ты.

– А я… Так банально, я всегда хотела, чтобы одновременно с маминым успехом, были еще просто мама и просто папа. А папы не было. Но я точно могу быть уверена, что это какой-то бородатый археолог с голубыми глазами.

Она разлила нам остатки кофе. Откровенно говоря, кофе был тоже не лучший. Но сравнивать его с кофе из автомата уже не хотелось.

– У меня глаза папины. У мамы – чернющие. Она и сейчас на раскопках, слышала, наверно, по телевизору, сейчас…

Нет, я не слышала. Я уже полгода не смотрю телевизор. Я вглядываюсь в жизни людей без посредников. Сразу в их души и судьбы.

– Ну, и неужели такая нехватка мамы лишила вас желания самой стать кем-то значимым, археологом, или еще кем?

– А я значима, только в жизни своей дочери. Я для нее волшебник, а она мой символ удачи. И она точно знает, что для меня она очень важна.

«Глупость какая», – подумалось мне. Зачем такие крайности. Я задумалась, посмотрела в глубину ее глаз. Дотронулась до ее лохматой фенечки. Поблагодарила за кофе и вернулась к своему пути, точно зная, что в ближайшие три дня в ее жизни появится добрый лесничий, лет пятидесяти. Он уже принял предложение приехать в ее деревню, поработать с природоохранным лесом. Он ее и увезет с дочкой на археологические раскопки. Они еще испытают в ближайшие годы радость совместных открытий со своей матерью. С чернющими глазами.

Неужели так примитивны проблемы окружающих и такими глобальными кажутся свои собственные? Вот такая же история. Мне кажется, Василиса Андревна вот в таком образе и видит мою маму, свою единственную (непутевую, обязательно бы добавила бабуля) дочь. На задворках жизни в фирменной одежде заправщика. Я усмехнулась своим мыслям. Вовремя я выехала от бабули. Удивительно, каких людей можно встретить на своем пути. И вот окружающим часто гораздо проще помочь, чем самим себе.

– Итак.

Я сказала это вслух. В машине не был включен приемник, я слушала шум мотора и шин, касающихся асфальта.

– Итак, полагаю, жизнь с бабулей – тот еще подарок. Получишь его в жизни – и не рад будешь. Только и будешь ее видеть в чужих заботах и чтениях мыслей. Вечные чужие младенцы и хвори.

Пожалуй, Василиса Андревна и не замечала, что моей маме в детстве и юности еще как тоскливо было. Отца не было. И бабуля просто не удосужилась придумать красивую историю. Просто сказала, что полюбила, а он оказался слабаком. Эту историю я из детства хорошо помню из обрывков разговоров и редких маминых слез. Бедная мама. Понятно, что она возненавидела всю эту магию и целительство до глубины души.

– Да-да, и поэтому решила отдать свою жизнь этому бездарю…

Я улыбнулась. Бабушкины реакции были мне уже знакомы до запятой. Мой отец, конечно, не бездарь. А талантливый руководитель и отличный семьянин.

– Еще бы, иметь в заправщиках такую дуреху, как Александру, которая вместо того, чтобы следовать предначертанному, тратит свою энергию на успех… и кого? Мужчины! Тьфу.

Я улыбнулась. Бабушка скептически была настроена к мужскому роду и моему отцу, в частности. Теща и зять, одним словом. Но мама ведь и сама реализована. Она руководит красивым бизнесом.

– Ха-ха. Ты про декор чьей-то жизни?

Да, бабуля, я про магазин для красивой жизни.

– Не смеши меня. Это как пытаться рисовать акварелью для души, когда ты способен возводить города.

Ну, хорошо. Талант свой закопала, принципиально. Видимо, мы все в роду с сильным характером. Но тогда почему со мной-то такие отношения? Не хватало мамы – будь сама идеальной.

– Ну, она ведь и была. Пока из тебя не поперло…

– Что?

– Ну как что? Не пользуясь сама своим даром, она отлично понимает, что тебе достанется с лихвой. И ты вряд ли захочешь или сможешь справиться с этим. В итоге, ты будешь одинока, как твоя бабка. Проживешь жизнь на задворках, копаясь в темноте и свалке человеческих душ. У кого нет проблем, не обращаются к ведьмам. А в тебе сплошной надрыв, сплошные метания и поиски смысла жизни… Она пыталась это сдерживать, каждый раз радуясь, когда ты пыталась просто влюбиться, просто работать и жить обычной жизнью.

– Но я…

– Но ты все всегда портила… Для нее попытки увидеть тебя в рядах обычных людей – способ уберечь тебя от одиночества.

В голове уже звучал не бабушкин голос. Даже не знаю чей. Я заплакала, осознав основные причины моего отъезда из деревни. Мне просто захотелось сказать «люблю» той, которая дала мне жизнь. Мама, пропустив через свои детские переживания свою жизнь, больше всего на свете хотела меня уберечь. Возможно, от самой себя и вопреки логике, а, может, основываясь только на своем опыте. У нее получилось избежать преемственности поколений. (Возможно ли этого вообще избежать, имея двух дочерей?) И я точно знаю, что она любит меня. И хочет, чтобы я была просто обыкновенно счастлива. Обыкновенно. Без надломов, внутренней борьбы, несчастных историй за плечами.

С этими мыслями я въехала в город.

Глава 10

А в городе чувствовался коричный запах рождественских елок. Снежинки, заряженные коммерцией, кружились будто медленнее и театральнее своих копий где-нибудь в глуши, превращая все горизонтальные поверхности в хрустящую ауру праздника. Всего пару месяцев в деревне – и я с восхищением рассматриваю красиво украшенные витрины магазинчиков и светящиеся гирляндами голые деревья. Но самое лучшее, что было в этой городской предновогодней суете, – это то, что я наконец-то осталась наедине с собой. Никто не читал мои мысли. Никто не отделял меня от мира людей взмахом крыла. И наконец-то не пытался открыть мне тайны рода, лишая вкуса жизни. Несомненно, каждый, кто появлялся в моей жизни за последние полгода, хотели мне только добра, но как только я начала слышать себя, мне захотелось остаться в одиночестве.

И вот я стою в городской суете, смотрю по сторонам на жизни людей и понимаю, что мое место – в этой повседневности, наполненной материальными радостями, чьими-то домыслами и радостью встреч. Я нужна здесь для того, чтобы создавать благоприятные поля деятельности. Насладившись вкусом новых мыслей, я, наконец, решила действовать.

* * *

Пару дней спустя я направилась в сторону Поднебесья. Не доехав всего пару домов до жилого комплекса, я припарковала автомобиль у кафе, и на мои обостренные рецепторы тут же обрушился запах кофе и карамели. Очень часто мы здесь перекусывали с Эдом. Тут был неплохой кофе и сносная выпечка. Хотя Эду по большому счету никогда ничего не нравилось, он был абсолютным сторонником домашних стараний на кухне. Я непроизвольно заулыбалась, а потом у меня защемило в груди. И я быстрым шагом направилась в сторону торчащего как олимп здания.

Миновав шлагбаум и консьержа, я очутилась перед тяжелой темной дверью двадцать перового этажа. Сердце колотилось так, будто я преодолела путь на этот этаж пешком, перепрыгивая через ступеньки.

– Неожиданно.

Я выжала максимально звонок, слушая, как звон прокатился по всей площади пентхауса. Через некоторое время дверь распахнул сам Георгий. Он был как обычно в отглаженной белоснежной рубашке и зауженных брюках цвета хромированной стали, идеально сидящих на нем. Ступни были босые. Он не ожидал, что я появлюсь здесь именно сегодня.

– А я пришла. У нас же договор…

Он пригласил меня внутрь. Мы прошли в холл, я бросила беглый взгляд, отметив, что ничего не поменялось. Ничего, но почему-то казалось, что стало как-то пусто. Георгий не сводил с меня взгляд. Я чувствовала, как он пытается просканировать мои мысли. И у него это не выходило.

– Присаживайся. Будешь что-нибудь?

Мы не присели, просто стояли, не сводя глаз друг с друга.

– Нет, спасибо, ничего не хочу.

И замолчали.

Я слышала, как торопливо стучит в тишине мое сердце. Затем услышала, что за окном поднялся ветер, и снег увеличил скорость своего полета. Потом до меня долетел звук ровного стука. И я будто впала в гипноз. Я услышала шум волн, бьющихся о скалы, повторяющихся с одинаковой периодичностью, звук перезвона колоколов где-то вдали. Казалось, я погрузилась на дно океана, и звуки долетали до меня через толщу воды. Я впервые услышала биение сердца Георгия.

– Герг… Георгий, прости, но я должна разорвать наш договор… В одностороннем порядке.

Он подошел ко мне ближе. На расстояние вытянутой руки. И накрыл мои холодные от волнения ладони своими. Крепко сжал их. И заговорил.

– Василиса…

Он сжал мои ладони так сильно, что мне стало больно. Но он не расслабил хватку, и я расслабилась сама.

– Это твое право, хотя меня это, конечно, не радует, в общем-то было понятно, что рано или поздно мы бы прекратили наше сотрудничество. Жаль, что так рано…

Мне стало ужасно неловко. Пока Георгий впервые спотыкался о слова, постоянно впуская паузы в свои предложения, я поняла, насколько я их подвела. Снедаемая чувством вины, я попыталась извиниться. Но Георгий покачал головой.

– Нет, что ты, Василиса. Знаешь, из-за того, что ты была первой… Именно, выступила первой ведьмой, женщиной в сотрудничестве с нами, у нас очень много нюансов взаимодействия не отработано. Видимо, мы запустили в тебе какой-то энергетический поток не с той силой действия. Ты так изменилась, Василиса…

Я, слушая его до этого с чуть прикрытыми глазами, услышав об изменениях, подняла на Георгия глаза вновь.

– Что, прости?

– Ты превратилась в невероятно красивую молодую женщину. Ты светишься, и впервые…

Георгий изучал, казалось, каждый сантиметр моего лица. Я, молча, смотрела на него, не понимая, о чем он говорит. О моей чарующей привлекательности мне говорили изначально, мне казалось, в этом частично и заключалась моя работа на них. Откуда эти удивленные глаза ангела.

– …И впервые от тебя исходит это спокойствие и величие.

Какая я теперь? Раньше я замечала свои черты лица, блеск в глазах, либо его полное отсутствие. А сейчас что же? Я перестала смотреться в зеркало. Последние полгода я столько времени посвятила изучению души, что забыла о теле. Нет, конечно, я хорошо кушала, меняла наряды, работала над своим телом, но лишь для того, чтобы прощупать свою внутреннюю силу… Любовалась собой в зеркале – когда последний раз? В мае? Нет, пожалуй, в июне. Как странно, я вдруг перестала считать внешнюю оболочку чем-то важным.

– О чем ты думаешь?

Георгий сам запнулся, произнеся это вслух. Мой ангел не знал, о чем я думаю. И от этого нам обоим стало неловко.

– Я… Нет, я совсем не изменилась.

– Нет, ты очень изменилась. Хотя бы потому, что сейчас ты паришь в трех метрах от пола.

Я не поверила словам Георгия и кинула свой взгляд на пол. Мы парили под самым потолком, крепко держась за руки. Мой ангел и я. Его серые крылья были распахнуты, вокруг нас была легкая дымка и запах грозы.

– Я! Я? Что, поднялась? Сама? Я…

– Да, пока мы говорили, ты начала слегка приподниматься над полом, и мне пришлось распахнуть крылья для того, чтобы быть с тобой на одном уровне… Василиса, ты очень изменилась. От тебя исходит дух тайны и твоего индивидуального ведьменского… У меня одна просьба: не покидай светлую сторону. Помни, что наше сотрудничество не должно бесследно раствориться в прошлом.

– Я никогда не забуду вас! Георгий, вы же были первыми, кто открыл мне… Меня.

Я с ног до головы покрылась мурашками, и мое волнение накрыло меня окончательно. У меня задрожали руки, и я начала терять равновесие. Я вцепилась в Георгия с беспомощным криком «я падаю» и повисла жалкой тряпкой, зацепившись за его запястья. Он взмахнул крыльями, сделал движения руками, чтобы подтянуть меня к себе и, крепко обняв, осторожно спустился на пол.

– Ты значительно продвинулась, но с балансом внутреннего и внешнего состояния у тебя все еще плохо.

Меня трясло, и я все еще не могла поверить, что я только что сама поднялась под потолок. А тон Георгия вдруг стал прежним, каким я его знала с первого дня знакомства: снова был уверенным в себе ангелом, с харизмой секс-символа и легкой усмешкой в голосе.

– И ты рано сбежала от своей бабушки.

Я удивленно вытаращила глаза.

– Но ведь вы не знаете… Не можете меня считывать?

Он задрал одну бровь, и скривил рот в усмешке.

– Да, будем говорить откровенно: не можем.

Он плеснул нам воды в высокие бокалы, и один из них протянул мне.

– Зато мы умеем считывать твое появление в чьих-то жизнях.

Он улыбнулся.

– Я очень ждал твоего приезда с тех пор, как ты пообщалась с женщиной на заправке.

Я сделала пару глотков.

– Кстати, неплохо справилась с ее судьбой, правда впредь прошу тебя учитывать нюансы дат, лунных дней и восходящих планет в дни судьбоносных встреч. Мне пришлось немного подкорректировать их встречу, сместив ее на пару дней.

Георгий говорил все это таким деловым тоном, будто мы продолжали дальше наше тесное сотрудничество.

– Но… У меня нет слов… А почему вы с Эдом не попытались меня найти, ведь, подозреваю, вы меня сразу обнаружили после моего исчезновения? И где Эд? На задании? Вербует новых ведьм?

Эд. Сногсшибательная улыбка, сильные руки и очень серьезное отношение ко всем нашим заданиям. Вспомнила, как он подбадривал меня, когда я валялась без сил на полу. Он выбирал со мной наряды, разбираясь даже в тонкостях принта на ткани. Не говоря уже о той литературе, в которой я не всегда улавливала смысл. Он всегда все объяснял, приводил примеры. Поистине, Эд мой реальный учитель. Да, Георгий верховодит, и он всегда был слишком высоко и далеко. А Эд был рядом каждую минуту моей просвещенной жизни. Пусть она была пару месяцев. Но за это время я узнала больше, чем за предыдущие почти три десятка лет. И я больше всего на свете именно ему хотела похвастаться своим неожиданным достижением: моему умению парить над землей! Я в очередной раз отвлеклась и с улыбкой посмотрела на Георгия, ожидая ответ от него.

– Да, несомненно, мы достаточно быстро тебя обнаружили.

Георгий же не торопился отвечать.

– Но решили, что ты имела право узнать о своем роде, раз уж в тебе проснулся зов крови…

Георгий пристально посмотрел в мои глаза, явно пытаясь увидеть за ними мои мысли. Без возможности рыться в моей голове он терялся и чувствовал себя не на своем месте.

– А Эд… Он закончил свою практику. Этот проект для него был, знаешь…

Он щелкнул пальцами, подбирая понятное мне слово.

– Чем-то вроде практики по направлению «Отношения и межличностные взаимодействия с точки зрения влияния на ход жизненного пути». Последняя в его обучении практика.

– А до этого?

– А до этого он успешно прошел другие дисциплины. Ну, знаешь, например, «Глобальные изменения жизненного пути нации». «Терроризм». «Судьба». Ну и «Карма»… Да много всего, не бери в голову.

– Оу… Эд теперь дипломированный специалист?

Мне стало грустно.

– Что-то вроде того.

Что-то кольнуло прямо под сердцем. Я поморщила нос. Проскользив взглядом по помещению, я поймала чувство острой ностальгии, ощущая холод пространства. Без Эда пентхаус на двадцать первом этаже Поднебесья опустел. Он вдруг превратился в фешенебельный современный офис. Здесь каждую минуту кипела работа, мигали огоньки событий и встреч, сигналили напоминания. Беспрерывно работал принтер. И раздавались телефонные звонки. И, конечно, нескончаемый поток разных проходимцев, вроде бесов и ведьмаков, готовых служить. Я потянула воздух носом, чуя запах их шерсти и часто гниленьких мыслей. Здесь больше никто не пил какао перед сном, рассматривая звезды через панорамное окно. И уж тем более никто не вел задушевные разговоры. Что-то было между нами с Эдом… Мое бесконечное восхищение перед его талантом быть учителем и другом одновременно. И он был безумно привлекателен. Я вздохнула.

– Мне будет не хватать Эда… Мы не сможем больше увидеться?

Георгий засмеялся.

– Ну, с учетом того, что ты теперь непроницаема для ангелов, мне думается, мы вообще расходимся на разные параллели вселенной.

– Но я не хочу так! ВЫ мне очень нужны! И ты, и Эд!

Герг покачал головой, и его улыбка спала, как хлипкая ширма.

– Вася, ты понимаешь, я пока не пойму, что будет дальше. Ты первая, кто решил разорвать контракт, и ты первая, кто перестал быть просматриваемым для нас, работая с нами. Сложно охранять того, кто спрятан в глубине своих мыслей.

Он, облокотившись на колени, сложил ладони, плотно прижав их друг к другу до выступивших вен.

– Я не против быть твоим Анелом-хранителем. Но все пошло не так в последнее наше совместное полнолуние, а в следующее – ты уже сбежала. Ты исчезла со всех наших карт. Лишь изредка появляясь в чьих-то жизнях. Выпадая на несколько недель вообще, будто никто и не видел тебя. И Оскар…

Я встрепенулась. Оскар?

– Что с ним?

– Он себе все рушит и все чаще думает о тебе. О вас вместе.

Георгий пристально смотрел на меня, явно пытаясь считать хотя бы мои эмоции. Я же боялась шелохнуться, дабы случайно опять не стать слышимой на всю Вселенную.

– И?

– И невероятно то, что его мысли имеют странный образ: фантазия ли это или воспоминание – не представляется возможным прощупать. Ночь с тобой перевернула в нем все вверх дном. Он ушел со своего пути, так тщательно расчищенным для него нами, кармой, судьбой. И сейчас он бредет вне карты, вне событий. Он потерян внутри…

Я ушла от Георгия час спустя. Медленно бредя по раскрашенной огнями одной из центральных улиц города до своего припаркованного автомобиля, я перебирала в голове все, о чем мы говорили с Георгием. Услышав сегодня об Оскаре, я поняла, что мысли о той ночи спрятала внутри себя в самый глубокий колодец со всеми слезами. Заглянув туда сегодня, я ощутила соленый бриз и плеск воды. Я самонадеянно полагала, что раз Оскар не появляется в моих мыслях, значит его там и нет. Но он там был. И воспоминания о нем все еще жги мои раны. Он так и не попытался меня найти и как-то определить то, что было между нами в ту ночь и почему мы не проронили ни слова после этого. Но, главное, я не нашла в себе сил сказать ему, что я беременна. И под сердцем у меня его сын.

– Сын!

Я так удивилась этой мысли. Я четко почувствовала, что во мне бьется сердце мальчика. И это так умилило меня, что я заулыбалась и даже немного прослезилась от нахлынувших эмоций. Как я раньше не задумалась о том, кто именно у меня будет. Бабушка говорит, что ведьмы чувствуют зарождение жизни с первой секунды. И пол ребенка в том числе. Я, погруженная в теплые мысли, дошла до своей припорошенной снегом машины. Мне так неожиданно стало тепло и радостно на душе, что захотелось кого-нибудь обнять, чтобы поделиться этим. Я решила немедленно поехать к своей маме, чтобы сказать, что люблю ее и понимаю, как никто другой. Но в этот самый момент, когда я достала ключ из недр сумки, со мной заговорили.

– Девушка!

Я обернулась. Передо мной в лучах уличного фонаря и вывески кафе стоял молодой мужчина. Тень падала на его лицо. Он был очень крупным, на его плечи была небрежно накинута дубленка нараспашку, и от него поднимался пар.

– Девушка, ну наконец-то я…

Я замерла. Кто это? Я почувствовала невероятную тягу к этому мужчине. Будто я его уже давно знаю, и с ним у меня связаны только самые лучшие воспоминания. Он сделал шаг ко мне навстречу. Первое, что вышло из тени, были его высокие, будто высеченные стамеской, скулы и трехдневная щетина. Он улыбался, и его клыки блестели при уличном освещении.

– Я… Извините, очень волнуюсь… Наконец-то я могу заговорить.

– Хм, а до этого Вы не могли говорить?

Он смутился на секунду и тут же засмеялся басом, оголив крупные зубы и язык, но все же клыки выделялись больше всего.

– Не мог. Когда я увидел Вас впервые этим летом, я онемел от восторга, и когда отошел, Вы уже вышли из этого кафе, Вы были с каким-то типом.

– С Эдом?

Он немного напрягся. Но продолжал.

– Я так корил себя потом, что сразу не кинулся за Вами, и из-за этого мне пришлось приходить в это кафе каждый божий день. Отчего-то местные работники никак не могли определить, с какого именно ближайшего дома…

– Почему Вы решили, что я с ближайшего дома? Может быть, я проезжала мимо и забежала в это заведение случайно?

Я поддерживала этот нелепый диалог. Просто оттого, что мне нравилось слушать его голос. У него были густые брови и темные глаза. И необычные руки. Будто лапы крупного зверя, по ошибке доставшиеся мужчине. И я удивлялась себе, что меня в нем так привлекло.

– Вы были очень расслабленно одеты… Какие-то шлепки, майка, юбка светлая… Вы были так прекрасны и легки. И Вы так улыбались, будто Вы вовсе не с этой планеты.

Он улыбнулся, его глаза в улыбке превратились в две пушистые щелки. И у него слишком большой рот. Мне он нравился с первой секунды нашего разговора. Я так давно не испытывала этого чувства. Будто этого никогда не было в моей жизни до этого момента.

– Я рад, что в тот день случайно остановился у этого кафе и увидел Вас. Хоть это и стоило мне порядком нервов, и я, возможно, заработал себе гастрит. Здесь мерзкая выпечка и невкусный кофе.

Мы засмеялись.

– Можно с Вами познакомиться?

Он был очень красив. Красив в своем грубом несовершенстве. Большой рот, маленькие темные глаза. Крупные ладони. Его дыхание было горячим, и он пах как тот, кто непременно должен быть со мной рядом.

– Можно.

Я улыбнулась, чувствуя, что мои щеки залил румянец.

– Василиса.

Он закрыл глаза, одними губами произнеся мое имя. Потом открыл их и взял мою руку в свою широкую ладонь, накрыв сверху другой.

– А меня – Оскар.

Я застыла, меня осыпало искрами. Мне стало холодно и через секунду – жарко. Я неловко схватила воздух ртом и провалилась в обморок.

Глава 11

В тот момент, когда Вася и Оскар столкнулись возле кафе, недалеко от Поднебесья еще несколько человек не находили себе места.

Единственная, кто был в этот момент в отличном расположении духа, так это Александра. Мама Василисы. До этого момента она полдня очень сильно нервничала и ее одолевала жуткая мигрень. Но в то мгновение, когда Оскар заприметил укутанную Василису через витрину кафе, ее наконец-то отпустило. Александра потребовала открыть шампанское. На вопрос близких «Что празднуем?» лишь расслабленно заулыбалась и сказала только: все хорошее.

Василиса Андревна взяла два выходных – день встречи и следующий. Первый день она много курила, пила отвары от головной боли и страшно капризничала. Мара с ног сбилась, угождая своему учителю. И в тот момент, когда Оскар окликнул Василису, она с психу скинула со стола всю посуду, засоряя воздух криками на неизвестном наречии, но вполне понятными по интонации. Но потом успокоилась, и они вдвоем с Марой до ночи собирали все осколки. А следующий день провели расслабленно, играя в шахматы и попивая горячие напитки.

Оскар же, давний друг Василисы, так глубоко ранивший ее чувства, в этот день тоже не был настроен работать. Он отменил все рабочие встречи и просто лег спать. И проспал сутки. Сон был тяжелым и тягучим, как нуга. Он просыпался каждые два часа в холодном поту и с жуткой жаждой, жадно пил воду и снова проваливался в сон. И ему снилась Василиса. Ее заразительный смех, она вскидывала свои хрупкие ручки и что-то все время тараторила, и Оскар ловил себя на мысли, что ему рядом с ней так легко и спокойно. Он гладил во сне ее нежную кожу и чувствовал, как напрягается все тело, когда он зарывал свое лицо в ее спутанных волосах. И снова просыпался. Жадно хватая воду, проваливался в сон, пытаясь поймать оставленное там возбуждение.

Конечно, еще был Георгий. Он стоял у панорамного окна, у его ног блистал весь город. Но он не замечал этих огней. В его голове пульсировала последняя фраза Василисы. Перед тем как уйти, она крепко обняла Георгия. Впервые так душевно. Георгий прижал ее к себе, ощутив грусть оттого, что, возможно, по решению Суда она больше не будет под охраной его крыльев. А она встала на цыпочки и в самое ухо прошептала, что беременна. После посмотрела на Георгия глазами, полными слез, и ушла.

Георгий остался в недоумении. Он судорожно пытался связать Василисину беременность, ту ночь, после которой все пошло не так, Оскара и, конечно же, Эда.

– Эд, что же ты наделал…

Он в сердцах стукнул кулаком по стеклу. И в этот момент все его карты засигналили. Он кинулся к ним.

– Встреча… Неизбежная встреча.

Закусив губу, он стал наблюдать, как начала извиваться линия жизни второго Оскара в жизни Василисы. Сама Василиса так и не обозначилась на своей карте.

* * *

Чуть позже, в Небесной Канцелярии…

– Георгий, пройдемся перед заседанием.

Георгий покорно кивнул и направился вслед за Судьей.

Они шли в белоснежной пустоте, облаченные в белоснежные одежды. Крылья ангела на фоне сияющей белизны казались еще серее. У судьи не было крыльев. На нем была ряса, больше похожая на ночную рубаху, аккуратная белая бородка и дубовая смуглая кожа, изрисованная морщинами и пигментацией. Он был лысым, и его глаза имели мимику часто улыбающегося человека.

– Георгий, я хотел бы с тобой поговорить наедине. Без всех этих писцов, адвокатов и собратий ангелов.

Георгий был немногословен и покорен. Он лишь кратко кивнул, показывая, что ответит без клятв, как на духу.

– Георгий, так как ты очень опытный ангел-хранитель, достигший уровня наставника, я хочу услышать твою версию.

Георгий помолчал, немного собираясь с духом, а потом все изложил. Он понимал, что судья ознакомлен с делом во всех деталях, но он явно хотел услышать все интонации ангела, находившегося рядом с действующими лицами. Георгий рассказал все. Несомненно, он хотел спасти Эда, но понимал, что его состояние говорило само за себя еще красноречивее.

– Вы понимаете, что запороли карьеру Эду?

Георгий поднял глаза, немного удивившись манере речи Судьи.

– «Запороли», другого слова не подобрать. Он был лучшим на своем курсе. Прошел самые сложные практики, бывал в горячих точках и участвовал в урегулировании конфликтов. И Вы его поставили в напарники с потомственной ведьмой! И практика, по сути – я всегда эту сферу недолюбливал, опасная она – межличностные отношения полов, и какая-то неуловимая: вроде и значима, а вроде бы и нет.

Судья значительно повысил голос.

– В свою защиту хочу сказать, что на данное направление нужно было выбрать лучших. Задать лучший вектор развития. Поэтому выбрал Эдварда, и… Василиса идеально подходила по всем параметрам. Имея необходимый «талант» и внешние данные…

Судья покачал головой. Остановился. О чем- то задумался.

– Да… Иногда мы сами попадаем в свои капканы… Иногда существование дел под грифом «Конфиденциально» и «Совершенно секретно» приводит к подобным ситуациям.

Он опять помолчал.

– Не знаю, Георгий, слышал ли ты когда-нибудь историю, произошедшую не так давно, пару десятков лет назад. Нашумевшее дело…

Георгий слышал о нем, конечно. Тогда это был настоящий шепчущий шок. Всё Поднебесье шепталось и недоумевало. Один из сильнейших ангелов-хранителей решил сотрудничать с ведьмой. Такое неофициальное ноу-хау ввести. Собственно говоря, официально не было разрешено вести дела с нечистой силой. Но все ангелы прикрывались законом о принятии всех, кто покается. Тем более любили особо согрешивших, к коим относились все бесы, сотрудничавшие с ангелами. Выбранная для данного мероприятия ведьма фактически должна была заниматься тем же чем, и Василиса: оказываться в нужном месте в определенное время, создавая благоприятные поля, в которых люди проявляли себя с наилучшей стороны. Тогда сотрудничество с ведьмой закончилось еще быстрее, чем оно длилось с Василисой. Ведьма охмурила ангела в первую же неделю. Он нарушил все телесные законы, сблизившись с ней. Они занимались любовью при каждой встрече, забыв обо всех обязательствах. Он влюбился. Сотрудничества не получилось. Ведьма забеременела с первого же раза. И когда сообщила об этом ангелу, шокировала его. Его сознание не могло за такой короткий срок принять свое падение перед Небесными силами и осознать, что он станет отцом ребенка ведьмы. Он, сказав, что хочет все сделать правильно, исчез. Как это «правильно» – ангел пока не мог объяснить себе. Взяв таймаут, скрылся в горах на пару месяцев. Потом, все же приняв ситуацию, метнулся в Небесную Канцелярию с повинной. А время шло. Ведьма прождала его месяца три. И обозлилась. И больше не пожелала его видеть, для этого она сделала защиту от этого ангела. В каком бы обличии он не появился (ангел или простой смертный), он не мог находиться с ней и ее дочерью (у ведьмы от ангела родилась прекрасная дочь) в одном населенном пункте. Ангела изгнали из Небесной Канцелярии, но дали ему шанс достойно прожить жизнь на Земле простым смертным, чтобы потом он, как все, предстал на Небесном суде. Он вернулся к людям, лишившийся своих крыльев, попытался добраться до ведьмы, но не смог по определенным причинам. Погоревал какое-то время и, решив служить людям, ушел в священники, выбрав приход в самой глухой деревне. И сколько бы его не пытались поднять по иерархии, он благодарил и отказывался.

Судья вкратце попытался изложить эту историю Георгию. Георгий внимательно слушал, не перебивая его. Конечно, он знал эту историю. Пространство наполнено слухами, где бы это ни было. Правда, что действительно удалось от всех утаить, так это имена и место расположения этого события.

– Так вот. Эта ведьма – бабушка вашей Василисы! Василиса Андревна. Ведьма, сорвавшая крылья с нашего ангела Александра и родившая дочь от него… Такая чертовка, назвала дочь в честь нашего Александра, но не подпустила его к дочери. Ну, ведьма! Честное слово, больше никак и не назовешь…

Судья закончил свое эмоциональное повествование. Георгий стоял словно прибитый. Почему он сам раньше не связал историю Василисы с этой историей. Да, он не знал имен и местности совершения данного действия. Да, конечно, он был очень внимателен, так как это сотрудничество было новым и неновым одновременно. Он намеренно поселил Василису рядом с собой в Поднебесье. В этом месте невозможно нарушать телесные запреты. Под ногами – двадцать этажей нечести, а над головой – Небесный портал. Он не сомневался в своей устойчивости к чарам прелестниц-ведьм. Он поначалу не сомневался и в Эде, но решил все держать под наблюдением. И все же засомневался в них обоих. Георгий хотел учесть ошибки прошлого опыта, создать новый вид взаимодействия Небес и ведьм. Никому, кроме женщин, обладающих даром, не удается так феерично и без напряжения менять чьи-то линии жизни, делая сразу несколько участников счастливыми и убирая в жизни неудачи многих мужчин. Но он не мог представить, что выбирая из всех кандидаток, он снова выберет ту, которая способна разбить сердце и спутать все карты.

– И я ругаю нашу конфиденциальность, мы так не хотели, чтобы стало известно имя этого несчастного, связавшегося с ведьмой. Ведь это был такой удар по репутации высшей школы ангелов. И это дело превратили в миф, в небесную страшилку! Историю ангела на Земле подправили, чтобы никому другому не пришло в голову, что этот смертный и есть именно тот ангел… Тьфу! А сейчас можем потерять еще один талант – Эдварда.

Георгий все еще судорожно пытался вспомнить все, что видел и слышал, находясь рядом с Эдом и Василисой.

– И кстати священник этот на твоей территории.

Георгий округлил глаза. Он не мог вспомнить, кто это. Он знал каждого своего оберегаемого, тем более священников, и ни одного с подозрительным прошлым или вновь пришедшего… Или был такой?

– Священник в самой захудаленькой церкви на окраине города. Собственно, поэтому Василиса Андревна и умчалась в свою деревню лет десять назад. Правда, дочь осталась, но они не пересекаются совсем. Как только кто-то из них начинает двигаться в сторону друг друга, другой уезжает по образовавшимся делам на другой конец города. Расстояние между ними всегда одинаково и равно обиде женщины на мужчину.

Судья невероятно переживал за эту историю, приняв ее близко к сердцу, считая это личным упущением. Собственно, это так и было. Он был вездесущий. Но его иногда не хватало на все, и он окружил себя помощниками и наставниками. Судья продолжал свой монолог в присутствии притихшего Георгия.

– Эта девчонка оказалась сильной ведьмой: так перекрыть все, что было в ту ночь – это надо быть очень способной в своем деле… Конечно, после рождения ребенка ее самозащита чуть ослабнет и станет все ясно…

– Судья, прошу прощения… Неужели даже Вам неведомо…

– Ведомо…

Он опять сделал длинную паузу, предполагающее сильное «но»:

– Но запутано. Отец ребенка, конечно же, этот парнишка… Как его…

Он прищурил глаза, пытаясь вспомнить имя.

– Оскар…

– Да, Оскар. Но в ней самой – дух Эда. Я пока теряюсь в догадках, что это обозначает… Но хочу, чтобы прошло время. В любом случае Эд отстранен от дел. Он…

– Да… Он влюблен.

Судья кивнул, положил свою руку, обвитую венами и временем, на плечо Георгия, и они медленно направились в зал заседания.

Подойдя к огромному стеклянному зданию, находящемуся в белоснежной дымке окружающего пространства, Георгий поежился и ощутил себя совсем маленькой и незначительной деталью этого мощного агрегата правосудия. Судья похлопал его по плечу, дружелюбно улыбнулся и вошел в здание первым. Георгий проследовал за ним, но пошел не за судьей, а повернул направо, нырнув в длинный коридор. Он шел по нему один. Каждый его шаг отдавался глухим эхом, сопровождаемым стуком сердца.

Сейчас состоится суд.

Он вновь расскажет свою версию происходящего, не утаив ни одной своей мысли. Он покается. Он попробует взять на себя часть вины Эда и Василисы. И он попытается остаться ее ангелом-хранителем. У этой ведьмы есть шанс прожить эту жизнь, не причиняя никому вреда, а имея такой талант – еще и улучшая жизнь. Он остановился, потому что уперся головой в стену. Коснувшись лбом стены, он понял, что повернул не туда. Такое часто случается перед самым главным судом. Этот коридор для каждого идущего по нему имеет свою форму и длину. Видимо, его лабиринт мыслей был таковым, и он свернул не туда. Георгий произнес молитву на неизвестном наречии и попытался дойти до зала заседания достойно, преодолев все неожиданные повороты. Оставив в голове только голые факты произошедшего, избавившись от притязаний и симпатий, он услышал заветные слова:

– Уважаемые ангелы, тишина, Суд идет.

Судья появился в обличии мужчины среднего возраста. У него были высокие скулы и светлые глаза в оправе темных ресниц. Волосы были с проседью, коротко стриженные. Цвет кожи, подчеркнутый белой одеждой, имел красивый смуглый оттенок. Он имел хищный прищур и насмешливую улыбку на лице. Это был все тот же судья. И он был подобен ангелу, не выставляющему на показ крылья, в обличии лучшего представителя человечества и с сердцем мудрого старца.

– Дело «О нарушении субординации между ангелами-хранителями и оберегаемыми, отягощенное незаконным привлечением к сотрудничеству ведьм» прошу считать открытым.

Он стукнул костяшками по столу и все замолчали, раболепно открыв уши и душу.

Эпилог

С момента нашего знакомства прошло четыре года. И мы до сих пор вместе. Я бы подумала, что он вымышленный персонаж, если бы каждую ночь не засыпала на его плече. Иногда мне кажется, что в каждом человеке моей жизни был спрятан маячок-напоминание о предстоящей встрече с ним. Он был собран из всего того, что мне когда-либо нравилось в людях. И даже немного больше того, о чем я даже боялась мечтать.

Нет, наши дни не были ванильной историей. Нам даже пришлось пережить пресловутую притирку характеров. Но не смотря на все это, мы оба точно знаем, что предназначены друг другу.

С того дня, как он окликнул меня, мы больше не расставались. Оскар был далек от магии. В его реальной жизни, полной цифр, встреч, производства металлоконструкций, не хватало именно меня. А уже со мной в его жизнь потоком обрушилась любовь и счастливые необъяснимые случайности.

Мою беременность он принял естественно. В момент знакомства я была уже на четвертом месяце, а впервые увидел меня за пару часов до зачатия. Я родила прекрасного мальчика. И он с первого дня был похож только на меня. (Тем самым облегчив момент принятия Оскаром сына как своего собственного.) Каждой своей улыбкой малыш напоминал мне саму себя. А еще у него были глаза Эда, что было удивительно, потому что с Эдом мы всегда были только друзьями, не считая того, что я все время была в него немного влюблена, как поняла позже.

Но всю незначительность предыдущих отношений ты понимаешь только в тот момент, когда впадаешь в самые главные отношения своей жизни.

После знакомства с Оскаром я примерно месяц пробыла в городе. У меня состоялся важный разговор с мамой. Я сказала ей главные слова и услышала то, что хотела. Она любила меня. И очень хотела уберечь. Новость о моей беременности дала ей очень много счастья. По сей день она души не чает в своем внуке. А меня поругивает, что все в моей жизни слишком сложно. Забеременеть от одного Оскара, но быть счастливой с другим. Но в целом у нас хорошие семейные отношения. Она иногда шипит на моего мужчину, он с достоинством парирует ее комментарии, переводя все шутку, чем вызывает у Александры уважение. И у нас договор: мама абсолютно ничего не хочет слышать о магии и о моем участие во всем этом.

Моя сестра, конечно же, тоже молодая ведьма. Мне кажется, ее талант заключается в том, чтобы создавать красоту. Она создает вокруг себя удивительно красивые пространства. В ее окружении всегда красивые ясные люди. В любое помещение она вдыхает жизнь и настроение. Не удивительно, что она связала с этим жизнь. Они трудятся вместе с мамой. Владеют арт-студией, создающей вещи для красивой жизни в доме. И очень много предметов действительно создают своими руками, заряжая эти вещи волшебством. Но, конечно, они обе сопротивляются этой мысли. Моя сестра говорит, что пока прекрасно справляется без заклинаний и танцев с огнем в полнолуние. Надо ли говорить, что мы любим друг над другом подтрунивать на эту тему?

Мой папа просто счастлив от того, что трем женщинам его семьи все чаще удается находиться в одном помещении одновременно без образования магнитных бурь, ссор и, как следствие, головных болей у всех присутствующих. И он не принимает всерьез слухи и шепот о том, что все женщины в его семье – ведьмы. По сути, он всех женщин считает таковыми. Так и говорит:

– Женщины к своему третьему десятку все превращаются в ведьм и гормональных фурий. А там уж, как кому повезет: кто обретает вечную молодость и признание, а кто зарастает бородавками и отхаркивает яд.

Я не произвожу яд. Я вообще работаю в офисе крупной корпорации. У меня отдельный кабинет с роскошным видом на город. И когда у меня появляется перерыв в работе, люблю, прислонившись лбом к прохладному оконному стеклу, скользить взглядом по городу. Я консультант. Психолог в корпорации. Помогаю людям найти баланс между профессиональным ростом и личной жизнью. Мотивирую и привожу в чувства. Говорят, у меня талант. Мой директор так говорит. И все его замы. Просто выйдя на работу в офис помощником директора, я вдруг преобразовала жизнь коллектива крупного предприятия. Для меня организовали должность, и я наслаждаюсь этим новым, вошедшим в мою жизнь.

Хотя разве это новое?

Это продолжение внедрения в мою жизнь всего того, чему научила меня моя Василиса Андревна. Я все-таки вернулась к ней тогда под Новый год. Познакомила со своим возлюбленным. Встретила Новый год и окунулась в постижение знаний и мудрости поколений. С перерывами на любовь, рождение малыша и свадьбу. Надо ли говорить, что бабушка была счастлива? Правда, бабуля была против моего возвращения к обычной жизни в городе, работе в офисе и жизни в обычной семье. Василиса Андревна считает, что я мало практикуюсь и могу заглушить свой талант решением однотипных задач и ситуаций. Несмотря на все это, она все равно счастлива.

В моей жизни появилось еще одно новшество: голос в моей голове. Голос Георгия. Он появился сразу, как я родила своего мирного мальчика. И я поняла, что Суд состоялся и нам позволили опять находиться в отношениях ангела-хранителя и оберегаемого. Но после того, как между нами сложилась своя история взаимодействия и сотрудничества, наше общение вышло за пределы нормы. В своих молитвах я часто слышу обратную связь и регулярно получаю комментарии Георгия. И это великолепно. Великолепно чувствовать крыло за спиной. Пусть оно серое. Мы с Георгием явно стали ближе. Теперь мы спорили. И главной темой спора был Оскар, биологический отец моего малыша. Георгий просит простить его, а мне просто не хочется больше вспоминать о нем никогда. Особенно после нашей последней встречи, когда я ему рассказала о беременности. Он сначала воспылал ко мне чувствами, а потом, узнав, что я влюблена не в него, очень разозлился и наговорил глупостей, усомнившись в своем отцовстве. Для меня этого было достаточно, чтобы принять решение. А Георгий говорит о слабости рода людского, в частности, моего старинного, бывшего теперь уже, друга Оскара. Моя бабуля все время говорит, что я могу повторить ошибку, но когда я спрашиваю ее какую, переводит разговор. Или говорит слишком общими фразами. А мне нужны факты. И еще Георгий никогда не отвечает на вопросы об Эде.

Мысли об Эде заставляют еще раз скользнуть взглядом по городу, зацепившись за все его высотные здания. Конечно, самое выделяющееся для меня – это Поднебесье. С любой точки города это здание самое высокое, нарушая все правила перспективы. Я не могу туда попасть. Я знаю, что это здание под защитой. Туда не может попасть никто. Только те, кто допущены. Если же кто-то все же попытается попасть туда, даже подойдя вплотную к этому зданию, всегда поменяет решение, у него появятся дела. Даже я, зная об этой особенности здания быть невидимым для посторонних, так и не попала туда после проведенного суда в Небесной Канцелярии. Пыталась пару раз. У самого входа у меня звонил телефон и говорящий в трубке человек срочно просил приехать или отламывался каблук. А однажды я вдруг просто забыла, зачем хотела туда попасть. После того случая я услышала слова Георгия, что мне нельзя в Поднебесье. И это не обсуждается. И потом уже тише он добавил: пока нельзя. Я отступила. Но сегодня особенный день. Я перехожу на новую ступень. Во мне удвоилась магическая сила. Я стала сильнее. Мои покровы вновь напитались и стали ярче. Глаза – зеленее. Я держу это пока в себе, но мое внутреннее волнение скоро услышит вся Вселенная. Я знаю, что это будет чем-то новым в моей жизни, и раз это происходит, значит, я достойна этого. Я пройду этот путь заново и постараюсь исправить то, что должна попытаться исправить. Я выращу сильную ведьму. И если однажды моя дочь скажет о том, что она не хочет быть таковой, моя любовь к ней будет неизменной, и я всегда буду рядом.

При этой мысли я положила руки на свой плоский живот. В этот раз я почувствовала сам момент зачатия. Во мне пульсировала пока тоненькая ниточка целой вселенной, резонируя с моим сердцебиением. Я чувствовала, как создается каждая клеточка новой жизни, в которой уже был свой особенный характер. В моей голове и на всех картах жизни появились первые пунктирные линии. Наброски жизни. Моя девочка, тебя ждет удивительный, полный волшебства путь. Я жду тебя. С любовью, Василиса.

* * *

P.S

– Сашка!

Александра раздула ноздри прямо как в детстве, услышав в трубке голос Василисы Андревны.

– Мама! Сколько раз тебя прошу, не называй меня Сашка!

Василиса Андревна пытаясь сдержать довольную улыбку, продолжила:

– Ну-ну… Александра, когда своих будешь отправлять ко мне, передай мне церковных свечей…

– А что, в вашей церкви закончились… А, забыла, ты туда не ходок…

– Не, ну вот ты не можешь без своих обычных выкрутасов…

– Мама, ну ты же не можешь. Конечно, передам. Какие-то «особенные» свечи?

Теперь Василиса Андревна уже обиделась, жестикулируя и одними губами произнеся Маре что-то вроде: «Ну что за девка». Мара на это лишь пожала плечами и продолжила натирать кастрюльки.

– Да, особенные. Они есть только в церквушке на окраине города. Записывай адрес, наверно, ты даже не слышала про это место…

Василиса Андревна продиктовала адрес, через слово запинаясь и чертыхаясь больше обычного.

– Мама, ну что ты так нервничаешь. Заеду, заберу. Сколько? Пару сотен, чтоб надолго хватило? К тебе все равно отправят целую машину. В этот раз у тебя прям заказов больше, чем обычно.

– Так любимый правнук на лето едет. Как-никак единственный пока мужчина нашего рода… А про церковь и свечки, Саш, как бы тебе сказать… Нужно, чтобы тебе их дал в руки именно священник этой церкви. Александр… Представляешь, так же зовут, как и тебя…

– Записала. Все, сегодня заскочу, все заберу, и завтра уже машина к тебе поедет. Все, до связи!

– Саш, ты только священника дождись этого… Александра.

Василиса Андревна услышала гудки в трубке. Александра уже отключилась.

– Что за девка, вечно торопится куда-то.

– Поедет?

У Мары был приятный голос. И говорила она пока в основном односложно, молчание протяженностью в несколько лет научило ее говорить мало и по делу.

– Поедет, Мара, поедет. Я думаю, там уже шумиха в Поднебесье. Все в перьях, наверно, от волнения. Еще бы: снят мой запрет на нахождение на одной территории с этим крылатым проходимцем. Он, наверно, уже с утра ее ждет, чтобы ошарашить…

Мара подошла к Василисе Андревне и положила ей руку на плечо.

– Не, ну я его пока видеть точно не хочу… Но с дочерью пусть увидится. Сашка умная, поймет, кто перед ней.

Василиса Андревна опустила лоб на ладони. Некоторые решения в жизни даются нелегко, даже если они и правильны и давно требовали исполнения.

– Мара, моя женская гордость… Гордыня выжигает все внутри. Вот у меня уже, где эта история сидит.

Она сделала жест ладонью по горлу.

– Но что не сделаешь ради внучки… Лишь бы не портить карму поколению, а то смотрю Василиса собралась тоже до конца жизни держать отца своего ребенка на расстоянии многих тысяч километров… Ну, что ж мы такие гордые все…

– Все будет хорошо, Василиса Андревна… Сварить кофе?

– Да, все уже хорошо. Все, как должно быть. Вари…

Content

Жанна Фаировна
Сертифицированное Чудо
(бытовая сказка)

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

P.S