Ассоциация полностью информированных присяжных

Палки в колёса правовой системы

Боб Блэк

Переводчик Александр Умняшов

Редактор Полтора Дезертира

© Боб Блэк, 2019

© Александр Умняшов, перевод, 2019

ISBN 978-5-0050-7406-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От переводчика

Оригинальное название текста, впервые опубликованного на сайте spunk.org: FIJA [Fully Informed Jury Association]: Monkeywrenching the Legal System.

Расширенную версию этой статьи, с гораздо большим количеством ссылок, см. в: Black R.C. FIJA: Monkeywrenching the Justice System? // 66 (1) UMKC Law Review (Fall 1997). P. 11—40.

В 2013 году автор уточнил некоторые положения в тексте, перевод которого готовился, но не вошёл в сборник Боба Блэка «Анархия и демократия» (М.: Гилея, 2014).

Ассоциация полностью информированных присяжных

Вы – присяжный заседатель. И вот такие дела:

– Молодой человек оказался парализован после аварии на мотоцикле. Он претерпевает невыразимые страдания, на которые обречён до конца жизни. Он просит своего младшего брата убить его. Брат соглашается сделать это, как он позже объясняет, из любви. Обвинение: убийство первой степени.[1] Ваш вердикт?

– Безработный чернокожий подросток, выросший без отца в семье, живущей на пособие, грабит винный магазин. Когда белый хозяин магазина достаёт пистолет, испуганный молодой человек стреляет и убивает его. Прокурор просит смертной казни. Обвинение: убийство первой степени (тяжкое преступление). В этом южном штате присяжные определяют виновность или невиновность, а судья назначает наказание.[2] Вы знаете, что чернокожий, убивший белого, оказывается приговорён к смертной казни более чем в два раза чаще, чем если бы его жертвой стал чернокожий.[3] Ваш вердикт?

– Жена много лет терпела насилие со стороны своего мужа, врача-иностранца. Однажды утром, избив её, он угрожал ей пистолетом и приказал убираться из дома. Когда он бросил пистолет, она подняла его и, с криком: «я не уйду от тебя, так и знай», застрелила его. Обвинение: убийство второй степени. Защита: самозащита.[4] Ваш вердикт?

– Кокаинист становится дилером, чтобы поддерживать свою привычку. При задержании полиция обнаруживает 1,5 кг кокаина. Обвинение: владение (не хранение с целью продажи) более 650 граммов кокаина. В этом штате – только в этом штате – наказанием за это преступление, даже если это первое преступление, является обязательное пожизненное заключение без возможности досрочного освобождения.[5] Ваш вердикт?

– Студент колледжа публично объявляет о своём отказе становиться на учёт в Системе воинской повинности. Он либертарианец и считает призыв на военную службу нарушением естественного права и своего естественного права самоопределения личности. Тем не менее, как мужчина в возрасте от 18 до 26 лет, он обязан зарегистрироваться. Обвинение: отсутствие регистрации (уголовное преступление).[6] Ваш вердикт?

Если в каждом из этих случаев ваш вердикт: «виновен», то вы – с точки зрения закона – абсолютно правы. И вы это то, что закон требует от хорошего присяжного: хороший солдат, который «всего лишь выполняет приказы», как говорили подсудимые в Нюрнберге. В суде присяжных приказы называются «инструкциями». Судья информирует присяжных о том, что он считает применимым правом и предлагает им применить это выбранное судьёй (а часто и выдуманное судьёй) «право» к «фактам». Впрочем, не ко всем фактам, – а только к тем, которые судья позволит присяжным «вскрыть» – фактам, отфильтрованным (угадайте, кем?) судьёй с помощью самых сложных в мире норм доказательного права.[7] Ни один присяжный, например, не может задать свидетелю вопрос, который он считает «уместным» и «существенным». Он также не может апеллировать к любым фактам (даже имеющим отношение к делу), если о них стало известно во внесудебном порядке. Более того, если бы стало известно, что он обладает такой информацией, ему бы вообще не позволили быть присяжным заседателем. Часть даже тех сведений, которые присяжные уже получили в суде, им опять же «поручается» игнорировать, если в них содержится нечто, что, по мнению судьи, свидетель не должен был говорить.

Таким образом, суд присяжных, предусмотренный на сегодняшний день судьёй, является устройством по типу чёрного ящика. Ящик – это закон, которым пользуется судья. В этот ящик помещаются отфильтрованные судьёй факты. Из такого ящика извлекается вердикт (а примерно в 13 штатах и приговор[8]). Но если в этом и состоит вся роль присяжных, то суд присяжных, очевидно, является дорогостоящим, неэффективным анахронизмом – неудивительно, что остальной мир в основном отказался от него. Судья точно также может «вскрыть» факты самостоятельно, что, впрочем, он и делает в судах без участия присяжных, составляющих около одной трети всех уголовных дел.

Суд присяжных пошёл бы по пути ордалии[9] или судебного поединка,[10] если бы не одна вещь: Конституция США. Не менее чем в трёх местах Конституция гарантирует право на суд присяжных в некоторых гражданских и уголовных делах.[11] Очевидно, что отцы-основатели предусматривали большую роль присяжных, чем в настоящее время позволяют судьи, – а исторические свидетельства показывают, что именно тогда присяжные занимались тем, к чему они и были призваны.

Со времён колониальной эры вплоть до начала XIX века американские присяжные были судьи как «закона», так и «факта».[12] Это означало две вещи. Во-первых, присяжные не должны были принимать слова судьи за положения закона. В то время в этом был здравый смысл. Большинство судей не было даже адвокатами; большинство юристов были самоучками и малосведущими в законах; а источники права не были доступны (публикация судебных «мнений» только начиналась).

Во-вторых, что более важно, присяжные имели право «аннулировать» закон – вынести вердикт в пользу ответчика, даже если на основании фактов и с учётом применяемого законодательства он виновен в преступлении или ответственен за ущерб при гражданском иске. Если присяжные полагали, что действующий закон был плохим, или не должен применяться в конкретных обстоятельствах дела, то данный закон аннулировался и применялся другой. Присяжные заседатели могли – иногда так и делали – голосовать по совести. Наверное, не очень часто. Большинство присяжных не имеют и никогда не имели каких-то принципиальных возражений против законов, запрещающих убийства, изнасилования, грабежи, опасное вождение и так далее. Большинство преступников ни при каком раскладе не являются, например, «потерпевшими». И большинство присяжных не являются анархистами. Но в иных обстоятельствах, в правовой системе, находящейся полностью во власти должностных лиц и специалистов, присяжные – временное сообщество граждан-дилетантов – по-прежнему имеют силу помешать государству. Здесь и только здесь «народ», а не его «представители» или «государственные служащие», напрямую обладает властью.

Хотя потом судьи из Верховного суда США аннулировали «право» присяжных судить закон,[13] они всё же признают их полномочия сделать это. Это не словесный каламбур. Если бы аннулирование было правом, присяжных бы «проинструктировали» об этом – но такие инструкции, запрашиваемые подсудимыми, всегда отклоняются. Действительно, потенциальные присяжные заседатели (потенциальные присяжные, примите к сведению!), которые демонстрируют знания о своих полномочиях, по-видимому, регулярно исключаются.[14] Тем не менее, полномочия реальны. Сказать, что присяжные имеют полномочия аннулирования, означает, что, если они используют их, им это сойдёт с рук. Они не могут быть привлечены к ответственности и наказаны. Они не могут быть привлечены к суду или иным образом привлекаться к ответственности за то, что они делают в уединении в совещательной комнате. Они также не подвержены неофициальному контролю, схемам взаимодействия, которые преобразуют завсегдатаев зала суда в «рабочие группы» профессионалов с общим пониманием и общими интересами в поступательном продвижении дел.[15] Как только присяжные выносят вердикт, они отправляются домой, чтобы, вероятно, никогда не вернуться. Они, конечно, не должны подгонять закон к справедливости – но они единственные актёры в системе, которые могут делать это безнаказанно.

В последние годы возникло низовое движение, целью которого является восстановление суда присяжных как всё ещё существующего полномочия аннулировать закон: АПИП. АПИП означает три вещи. Это организация, Ассоциация полностью информированных присяжных.[16] Она выступает (на федеральном уровне и на уровне штата) за конституционную поправку о полностью информированных присяжных; а также она предлагает законопроект, Закон о полностью информированных присяжных,[17] для осуществления этой поправки. Закон о Присяжных существует в краткой и развёрнутой версии – вот краткий вариант: «Всякий раз, когда правительство выступает одной из сторон в суде присяжных, суд должен сообщить присяжным заседателям, что каждый из них имеет неотъемлемое право на милосердный приговор, в соответствии с собственной совестью и чувством справедливости. Осуществление этого права может включать рассмотрение присяжными мотивов подсудимого и обстоятельств его жизни, степени причинённого им вреда, а также оценку самого закона. Недоведение этих фактов до сведения присяжных является основанием для аннулирования судебного разбирательства и назначения другого суда присяжных».[18] Сформулированный таким образом, Закон о Присяжных будет применяться к некоторым (немногим) гражданским искам, но такая формула ограничит воздействие Закона в уголовном деле.

Активисты Ассоциации, вероятно, уже потеряли надежду в своих противоречивых или нереалистичных ожиданиях относительно принятия этой поправки. Либертарианцы, вероятно, ожидают аннуляционного вердикта суда присяжных в нормативно-правовых делах и в случаях преступлений без жертв. Так называемые конституционалисты очевидно ожидают, что полностью информированные присяжные станут сочувствовать их своеобразному представлению о налогообложении, законном средстве платежа и прочих вещах. Некоторые этнические активисты заинтересованы в Законе о Присяжных как в препятствии для расовых предрассудков, воздействие которых они ощущают на себе в правовой системе. А разные другие юридически потерпевшие граждане полагают, что им бы стало легче с полностью информированными присяжными. Даже некоторые юристы поддерживают инструктирование присяжных об аннуляционном вердикте,[19] хотя я не нашёл отсылок к Ассоциации в юридических текстах и журналах.[20]

У меня другой интерес к Ассоциации. Один суд, отказавшись сообщать присяжным об их полномочиях аннулирования судебного решения, утверждал, что им и так об этом известно – вопиющая ложь, – а «регламентация этих полномочий в обычной инструкции присяжным могла бы изменить систему непредсказуемым образом».[21] Я думаю, Закон о Присяжных вполне может «изменить систему», – вот в чём суть! – но, вероятно, образом вполне предсказуемым.

Многие активисты Ассоциации искренне желают возвращения Золотого века честных присяжных фермеров и состязательного правосудия, чего, вероятно, никогда не было. Были случаи, когда некоторые присяжные аннулировали преследования на почве религиозного фанатизма (Уильям Пенн[22]) или политического преследования (Джон Питер Зенгер[23]). Присяжные аннулировали дела против беглых рабов в 1850-е годы и бутлегеров в 1920-е. Но другие присяжные осудили Джона Брауна[24] и анархистов с Хеймаркет,[25] Сакко и Ванцетти,[26] парней из Скоттсборо[27] и Леонарда Пелтиера.[28] Не надо романтизировать присяжных. Судьи соглашаются с большинством вердиктов присяжных.[29] В конце концов, большинство случаев, гражданских и уголовных, довольно тривиальны. Обширный объём исследований подтверждает, что присяжные придают большое значение лишь тому, о чём их просит вынести решение система – свидетельству.[30]

А ещё – и ещё – присяжные отличаются от любой другой правительственной организации. Тот же Верховный суд США, выступающий против инструктирования присяжных об аннулировании судебных решений, парадоксальным образом согласен с активистом Ассоциации в том, что «обвиняемым в уголовных преступлениях предоставляется право на суд присяжных, чтобы предотвратить притеснения со стороны правительства».[31] В этом случае суд по принципу чёрного ящика невозможен.

Если существует место для саботажа системы изнутри, то, наверное, это оно и есть. Но если Ассоциация содержит в себе потенциал саботажа, то её следует расценивать не как некий конституционный или нравственный идеал, не как «право в книгах», но, как назвал это Роско Паунд,[32] «право в действии» – реальный мир в современной системе уголовного правосудия.

Первый урок о реальной системе уголовного правосудия, который можно извлечь, таков, что судебное разбирательство – гораздо реже суда присяжных – это исключение, а не правило. Только около 10% случаев преступлений доходят до суда. И до суда доходит микроскопическая часть административных правонарушений.[33] Треть судебных разбирательств уголовных преступлений, по просьбе подсудимых, проходят без присяжных. Подавляющее большинство дел либо закрывается, либо заканчивается оправданием (часто, но не всегда, нестрогим наказанием). Существует распространённое заблуждение, что соглашение с подсудимым о признании им вины продиктовано большим объёмом рассматриваемых дел. Это не так. Такое соглашение встречается примерно одинаково как в странах с невысокой загруженностью судов, так и с высокой.[34] Исторические данные свидетельствуют о том, что в соглашениях о признании вины нет ничего нового – они восходят, по крайней мере, к концу XIX века,[35] когда судебных разбирательств было немного. Интересно, что в то же самое время судебная власть увеличила свои притязания на правовую автономию присяжных. Обе тенденции – к увеличению числа досудебных решений и контролируемых судьёй присяжных – имели общее следствие: вынесение решений юристами, а не обычными гражданами.[36]

Какое это имеет отношение к Ассоциации? Самое прямое. Без суда нет суда присяжных. Без суда присяжных Ассоциация не имеет значения. Ассоциация могла бы иметь значение – только изменив ситуацию – не столько деятельностью присяжных, но в том, как часто дела доходят до суда. Есть свидетельство, что присяжные обычно соглашаются с судьями, но когда не соглашаются, разница, как правило, в том, – считает доказанным Ассоциация – что присяжные проявляют снисхождение.[37] И есть также свидетельство, что в некоторых случаях присяжные аннулируют приговор – например, смертный приговор за убийство из сострадания, – не принимая во внимание букву закона,[38] чего ждут и на что надеются активисты Ассоциации. Закон о Присяжных, вероятно, внёс бы некоторые изменения в работу присяжных, которым сравнительно редко что удаётся. Но привело бы это к увеличению числа судов присяжных? И если да, то к чему бы это привело?

Хотя уголовные дела здесь исключение, они проложили путь для гораздо более многочисленных досудебных решений. Это по поводу того, что, вероятно, может произойти на суде, где прокуроры, адвокаты и иногда судьи договариваются о «текущем курсе» для конкретного преступления, иногда переговорами, но часто также и достижением не явно выраженного консенсуса. Как пишет Малкольм Филей, выражение «соглашение о признании вины» часто вводит в заблуждение, поскольку предполагает спор по поводу цены того или иного продукта на восточном базаре. Аналогия подходящая, но ещё лучше здесь подойдёт супермаркет, где цены, конечно, определяются с учётом предварительных тенденций спроса и предложения, но, как правило, не обсуждаются на кассе.[39] Судимость является своего рода анти-товаром: вы платите фиксированную цену, но не для его получения, а для неполучения.

Если система уголовного правосудия это рынок, то валютой здесь является время. Ни у кого его нет в достатке, но не по причине завала работой, а потому, что никто из судебных завсегдатаев не видит причин тратить время и раздражать коллег настойчивыми судами по любому поводу (а это типичный случай), результат которых предрешён. Все специалисты имеют интерес к более быстрому ходу дел – это почти единственный объективный показатель достижений, а достижения, которые не могут быть измерены, неполезны для любой карьеры. Некоторым исключением является прокурор, для которого уровень раскрываемости дел является ещё более важной псевдо-объективной оценкой производительности. Но прокурор, во всяком случае, как никто другой, ревностен в отношении урегулирования путём переговоров, ведь соглашение о признании вины гарантирует судимость за что-то, в то время как в ходе судебного разбирательства есть риск – если не очень высокий риск – оправдательного приговора. Соглашение о признании вины также ограждает полицию, – на которую прокуроры полагаются как на поставщика обвиняемых и доказательств для вынесения обвинения, – от какой-либо ответственности за незаконные аресты, обыски и задержания, не говоря уже об их безвозмездной жестокости.[40] Эти нарушения прав укрепляют просящую руку защитника – это часть игры, – но отталкивают её от более выгодных вариантов. Но хороша или плоха сделка для ответчика, жестокий приговор или мягкий, присяжные не имеют права голоса в этом вопросе. Пока Ассоциация имеет какое-то серьёзное влияние на этот укоренившийся порядок, это уже хоть что-то, но, вероятно, активисты Ассоциации и аморальные саботажники скорее разочарованы.

Как могут суды присяжных, будь их больше, влиять на итог рассматриваемых дел? В Нью-Йорке начала 1970-х закон Рокфеллера о наркотиках предполагал суровые наказания (и ограничивал соглашение о признании вины) даже за незначительные первые преступления. Судьи больше не карали тех, кого осудили по истечении процесса, жёстче чем тех, кто сразу признавал свою вину. В ситуации, когда нечего терять, большинство обвиняемых обратилось в суд, – 15% по сравнению с бывшими 6,5% – перегрузив систему, несмотря на массовые образования новых судов. Спустя два года худшие положения закона были отменены.[41] Примерно в то же время в округе штата Калифорния один судья постановил необоснованные – по мнению омбудсмена – ограничения на сроки соглашений о признании вины. В отместку, омбудсмен выступал в суде по поводу всех тяжких преступлений. Ответчики выиграли 12 из 16 судов присяжных, хотя защита признала бы обвинительный приговор в 9 случаев из 10. Судья по-тихому отозвал своё постановление.[42] Последний пример: хорошее исследование о естественном или «квази-эксперименте» в запрете 1975 года соглашения о признании вины при тяжком преступлении в Эль-Пасо, штат Техас, вследствие столкновений между прокурором и судьями. Запрет вызвал значительное увеличение судов присяжных, которые в свою очередь, в значительной степени ответственны за значительное (но постепенное) сведение на нет этого распоряжения. Количество обвинительных приговоров в целом не изменилось, но есть данные того, что стали чаще отсеиваться дела со слабой доказательной базой после того, как прокурор положил конец явным переговорам об оправдании.[43]

Вот сценарий – подтверждение о юридическом воздействии Ассоциации, – чтобы подойти к сути вопроса, в соответствии со здравым смыслом и существующими эмпирическими исследованиями, опустив оговорки и «может быть». Ассоциация может привести к увеличению числа присяжных. Увеличение числа присяжных приведёт к увеличению числа решений, благоприятных для подсудимых, их оправдательных приговоров (как в том «непостоянном округе» в Калифорнии), увеличению отказов в рассмотрении дел (как в Нью-Йорке) или увеличению прокурорских решений об отказе в уголовном преследовании при неубедительных доводах (как в Эль-Пасо). И это бы снизило быстроту принятия решений, что есть потенциально серьёзная проблема для прокуроров, поскольку Конституция гарантирует обвиняемым в наиболее тяжких уголовных преступлениях право на безотлагательное судебное разбирательство. Судебным юристам из рабочих групп залов суда не займёт много времени установить новый баланс. Они отделят множество дел, где воззвание к совести окажется нелепостью, от тех немногих, где Ассоциация окажет поддержку. Прокурор скорее откажется от обвинений, чем проиграет дело. Судья и адвокат обвиняемого поддержат его, так как это всех избавит от ненужных неприятностей. И прокурор откажется от иска.

Если это всё, чего добьётся Ассоциация, это не будет иметь большого значения. Активисты Ассоциации, по-видимому, не в курсе, что некоторые непредусмотренные законом обстоятельства, утаиваемые от присяжных, давно уже учитываются полицией, прокурорами и судьями – например, предшествующие отношения между жертвой и преступником имеют важное влияние в разбирательстве уголовного дела.[44] Но влияние общественных ценностей происходит при посредничестве правовых специалистов, а не присяжных, особенностью участия которых, по общему мнению, является непредубеждённое обращение к этим самым ценностям, неискажённым обслуживающими систему интересами судебных профессионалов.

Но даже относительно небольшое увеличение интенсивности судопроизводства будет иметь огромное влияние на большинство судов, как это было в Нью-Йорке. На некоторые дела, которые можно рассмотреть в течение нескольких минут, будет уходить несколько дней. Прокуроры и судьи будут совершать ошибки, приводящие к аннуляции судебного процесса или к отмене решения по апелляции. (Кто-то подсчитал, что в типичном суде технические нарушения норм доказательного права происходят каждые 30 секунд.) Заседания станут затягиваться, потому что диапазон релевантных доказательств расширится Ассоциацией Присяжных. В реальности же, неизбежным побочным явлением участия Ассоциации окажется отбраковка большинства норм доказательного права (которые во многом были введены, чтобы расширить полномочия судьи в ограничении полномочий присяжных, которых Ассоциация отстаивает). Например, в случаях изнасилования Закон о праве истца или свидетеля не сообщать сведения личного или конфиденциального характера, запрещающий рассмотрение предыдущих сексуальных отношений жертвы, по всей вероятности, будет применён.

Ассоциация Присяжных, скорее всего, положит конец гнусной моде на минимальную меру наказания за хранение наркотиков. В Мичигане, например, наказание за простое хранение более чем 650 грамм кокаина такое же, как наказание за убийство первой степени: пожизненное заключение без права на досрочное освобождение. Верховный суд США постановил – невероятно, – что это не является «жестоким и необычным наказанием».[45] Но даже в такой период возобновления антинаркотической истерии, вероятно, найдётся в каждом случае несколько присяжных, которые признают недействительным этот варварский закон. У обвиняемых в этом преступлении есть все стимулы для осуществления своего права на суд присяжных, где, при поддержке Ассоциации, у них есть право утверждать, что закон является аморальным или неконституционным, независимо от того, что говорит Верховный суд. Прокуроры скоро научатся выдвигать обвинения при ещё менее серьёзных преступлениях, или вообще ни за что.

Возможна ли в принципе такая система уголовного правосудия, в котором судебные разбирательства – и суд присяжных – стали бы нормой? Ответ: да. Такие системы существовали в досовременных Англии и Америке. Они, с грехом пополам, были эффективны, как могут сказать историки, по двум причинам. Во-первых, обвиняемые имели некоторые права. Во-вторых, обвиняемые не имели адвокатов. В Англии обвиняемые преступники не имели права на адвоката (у обвиняемых в проступках было такое право, но они редко имели поддержку адвокатов). До окончания Гражданской войны у американских обвиняемых в уголовных преступлениях не было даже права давать показания, не говоря уже обо всех других правах, появившихся у них в последние десятилетия.[46] Суды были короткими и обычно проводились скопом. Приговоры обычно выносились немедленно (часто присяжные даже не удалялись на совещание) и наказание следовало быстро – большинство казней совершалось в течение дня или двух.

Такой режим, который для некоторых читателей вполне может показаться весьма привлекательным, в настоящее время юридически невозможен. Во всех случаях, кроме самых тривиальных, обвиняемые в уголовных преступлениях теперь имеют право нанять адвоката, а малоимущие обвиняемые – большинство из них – имеют право в ходе суда и в некоторых случаях апелляции на государственного адвоката. И право на адвоката это то, что осуществляет все остальные права. Из двадцати трёх реальных гарантий Билля о правах, большинство – двенадцать – относятся к уголовному праву. Прецедентное право, основывающееся на этих гарантиях, является сложным и запутанным, – что с точки зрения воздействия на систему более важно, чем то, стоит ли та или иная доктрина за или против обвиняемого. А под надзором Ассоциации любое неблагоприятное постановление судьи всегда можно оспорить судом присяжных – в том числе (например, заявления о недопущении доказательств, полученных незаконным способом) те постановления, что осуществляются в отсутствие присяжных. Впервые в истории присяжные на самом деле будут иметь доступ к практически всей информации, наравне с судьёй и адвокатами, а также право оперировать ею на своё усмотрение. Это уже имеет воздействие на судебные разбирательства, особенно в тех случаях, когда профессионалы не могут предсказать (или договориться о том) каким будет приговор. Под надзором Ассоциации Присяжных будет больше таких случаев, и, следовательно, больше судебных разбирательств. Чем больше судебных разбирательств, тем больше будет оправдательных приговоров, если вообще будут разбирательства (по идее, должны), в котором присяжные оправдают подсудимого, где ранее обвиняемый оказался бы приговорён к наказанию. И чем чаще обвиняемые станут выигрывать в суде, тем чаще другие обвиняемые будут судиться. А там уже никто не знает, каких размеров станет снежный ком и как далеко он закатится.

Замалчивание проблем правовой системы уже давно висит грузом на обществе, которое впустую тратит свои деньги на войны, субсидии и на бессмысленные вливания денег в полицию, суды и исправительные учреждения. Денег требуется всё больше, но их не так много. Возможно, есть страны, настолько богатые, однородные и законопослушные – типа Швеции или Сингапура, – что они могут позволить себе наш вид системы. Но мы не можем. Особенно, имея опыт Ассоциации Присяжных.

Разница между прежним судом присяжных и полностью информированными присяжными не в том, что вторые понимают закон лучше, чем судьи и адвокаты (это смешно). Или что они лучше рассматривают факты (разница здесь, вероятно, не так велика). Или что они, в отличие от других, рассматривая мотивы и обстоятельства, смягчают закон справедливостью. Принципиальная разница заключается в следующем: завсегдатаи зала суда имеют корыстные интересы внутри системы. Ничто в судебном разбирательстве не имеет того значения как ускорение хода всех судебных разбирательств. В неформальной рабочей системе «сеть взаимодействий во многом определяется ожидаемой выгодой первичных участников – судей и адвокатов. Основной выгодой считается (1) общая и личная эффективность использования времени и (2) междустороннее сотрудничество и соглашение».[47] Присяжные ещё менее обвиняемых заинтересованы в сохранении такой системы. Потому что быть присяжным означает невозможность когда-либо выразить сожаление о своём решении.

Я полагаю, что Ассоциация полностью информированных присяжных скорее обрушит правовую систему, – если только сопричастные не адаптируются к ней, что вполне вероятно, – когда сделает стратегическое отступление из всех областей общественной жизни. Секс, наркотики, оружие – лучшие вещи в жизни являются бесплатными! Или скоро станут таковыми. Там, где общество в нравственном отношении поляризовано, оно юридически будет парализовано. Не будет никакого смысла преследовать пролайферов или прочойсеров: они должны будут спорить о своих разногласиях напрямую. Конец установленным законодательством морали или идеологии, вероятно, ещё не близок, но их можно низвести до предмета лишь символического соблюдения. Это станет признаком возвращения анархии, если она когда-нибудь вернётся. Государство не будет свергнуто – оно будет проигнорировано. Возможно, система уголовного правосудия сохранится, лишённая государственной власти, как игра – как шахматы, или «Подземелья и Драконы».[48] А Американская ассоциация юристов может объединиться с Обществом творческого анахронизма.[49]

Примечания

1

Mitchell P. Act of Love: The Killing of George Zygmanik. New York: Alfred A. Knopf, 1976.

2

Как в: Florida, Fla. Stat. Ann. (Сборник законодательных актов шт. Флорида) §921.141. В совокупности судья назначает смертный приговор в семи штатах. White W.S. The Death Penalty in the Nineties: An Examination of the Modern System of Capital Punishment. Ann Arbor, Mich.: The University of Michigan Press, 1991. P. 92 n. 2.

3

McCleskey v. Kemp, 481 U.S. 279 (1987) (отстаивает смертный приговор в Джорджии, несмотря на статистические доказательства такой несоразмерности); Acker J.R. Social Sciences and the Criminal Law: Capital Punishment by the Numbers – An Analysis of McCleskey v. Kemp, // Criminal Law Bulletin 23 (Sept. Oct. 1987). P. 454—482; особенно см.: Russell G.D. The Death Penalty and Racial Bias: Overturning Supreme Court Assumptions. Westport, Conn.: Greenwood Press, 1994.

4

Ibn-Tamas v. United States, 455 A.2d 893 (D.C. 1983); Ibn-Tamas v. United States, 407 A.2d 626 (D.C. 1979).

5

Harmelin v. Michigan, 111 S. Ct. 2680 (1991) (отстаивает такой приговор как не совсем жестокий и необычный).

6

О некоторых причинах правовой тщетности этих моральных прав см.: Rollins L.A. The Myth of Natural Rights. Port Townsend, Washington: Loompanics Unlimited, 1983; Wilson R.A. Natural Law, or, Don’t Put a Rubber on Your Willy. Port Townsend, Washington: Loompanics Unlimited, 1987.

7

Юрист, эксперт в своей области, говорит об американских нормах доказательного права как о «наиболее тщательной попытке контролировать процессы коммуникации, которую можно найти за пределами лаборатории». Cleary E.W. Evidence as a Problem in Communicating // 5 Vanderbilt Law Review (1952). P. 282.

8

Simon R.J. The Jury: Its Role in American Society. Lexington, Mass.: Lexington Books, 1980.

9

«Божий суд», испытание огнём и мечом, один из видов архаического права. Например, предполагаемую ведьму топят в реке: если выплыла, значит ведьма, а если утонула, то невиновна. – Прим. пер.

10

Тоже древняя форма разрешения конфликта, за пределами суда сохранившаяся в виде дуэли. – Прим. пер.

11

Art. II, §2; Am. VI; Am. VII; см. также n. 19, infra. Подобные положения есть в конституциях всех штатов.

12

Friedman L.M. A History of American Law. 2d ed.; New York: Touchstone Books, 1985. P. 155—156; Hall Kermit L. The Magic Mirror: Law in American History. New York: Oxford University Press, 1989. P. 107—108.

13

Sparf and Hansen v. United States, 156 U.S. 51 (1895); United States v. Dougherty, 473 F.2d 113 (D.C. Cir. 1972). Несмотря на продолжающуюся научную критику, суды по-прежнему твёрдо отклоняют запросы об инструкции об аннулировании. Eilbaum S.P. The Dual Face of the American Jury: The Antiauthoritarian Hero and Villain in American Law and Legal Scholarship // 98 (3) Cornell Law Review (March 2013). P. 741—742. Тем не менее в 2012 году законодательный орган штата Нью-Гэмпшир принял положение (HB 246), позволяющее с 1 января 2013 года адвокатам по уголовным делам запрашивать инструкции присяжным об аннулировании. Tuccille J.C. New Hampshire Adopts Jury Nulification // Reason, June 29, 2012, опубл. на сайте reason.com.

14

E.g., Harrer K. L. Fun With FIJA in Federal District Court // The FIJActivist No. 12 (Summer 1993). P. 18 (перепечатано из Arizona Libertarian).

15

Eisenstein J., Jacob H., Felony Justice: An Organizational Analysis of Criminal Courts. Boston: Little, Brown and Company, 1977. Chs. 2 & 3.

16

Далее – Ассоциация Присяжных, или Ассоциация. – Прим. пер.

17

Далее – Закон о Присяжных, или Закон. – Прим. пер.

18

«FIJA» Jury Power Information Kit. Helmville, Montana: Fully Informed Jury Association, n.d. P. 2.

19

E.g., Schelfin A., Van Dyke A. Jury Nullification: The Contours of a Controversy // 43 Law & Contemporary Problems (1980). P. 51—115.

20

По результатам разысканий в 1994 г. терминов в базе данных TP—ALL (Тексты и периодика) легальной поисковой системы WESTLAW. Ни Ассоциация Присяжных, ни расширенная версия этой статьи не упоминаются в: Eilbaum, Dual Face of the Jury.

21

United States v. Dougherty, supra, 473 F.2d at 115. Другими словами, предполагается, что присяжные не имеют понятия ни о каких правовых нормах, кроме одной – своих полномочий аннулировать все прочие! Исследования, инсценирующие судебные разбирательства, подтверждают распространённое предположение, что инструкции о полномочиях аннулирования судебных решений влияют на некоторые вердикты. Horowitz I.A. The Effect of Jury Nullification Instructions on Verdicts and Jury Functioning in Criminal Trials // 9 Law & Human Behavior (1985). P. 25—36.

22

Уильям Пенн (1644—1718) – английский религиозный и колониальный деятель, лидер квакеров, основатель английской колонии Пенсильвания в Северной Америке. Суд, когда его оправдали присяжные, состоялся в 1670 г. – Прим. пер.

23

Джон Питер Зенгер (1697—1746) – американский журналист, издатель и главный редактор независимой политической газеты New York Weekly Journal. В 1735 году был судим за клевету на губернатора Нью-Йорка, но присяжные его оправдали. – Прим. пер.

24

Джон Браун (1800—1859) – американский аболиционист, один из первых белых аболиционистов, защищавших партизанскую борьбу и практиковавших её с целью отмены рабства. – Прим. пер.

25

Имеется в виду митинг-протест рабочих на площади Хеймаркет в Чикаго 4 мая 1886 года под лозунгом борьбы за 8-часовой рабочий день, во время которого был совершён провоцирующий рабочих теракт. Бомбой, брошенной в полицейский отряд, было убито несколько полицейских и рабочих, после чего стражи порядка открыли огонь по митингующим. Это событие послужило поводом для ареста 8 анархистов – часто по надуманным причинам, совсем как в «Болотном деле», – и по приговору суда 11 ноября 1887 года четверо из них были повешены. А сам митинг на Хеймаркет стоял в ряду акций протеста, в честь которых впоследствии 1 мая стало праздничным днём. – Прим. пер.

26

Никола Сакко (1891—1927) и Бартоломео Ванцетти (1888—1927) – участники движения за права рабочих, рабочие-анархисты, выходцы из Италии, проживавшие в США. Осуждены за убийство при слабой доказательной базе. – Прим. пер.

27

Группа из девяти негритянских юношей, в 1931 году представших перед судом штата Алабама по обвинению в изнасиловании. Дело стало поворотной вехой в борьбе против расизма и за справедливый суд. Рассмотрение дела было проведено жюри, состоящим полностью из белых присяжных, отмечено проявлениями, лжесвидетельства, отменами приговоров, попытками линчевания и недобросовестностью суда. – Прим. пер.

28

Леонард Пелтиер (р. 1944) – активист движения американских индейцев, представитель народа оджибве из резервации Тёртл-Маунтин и народа сиу из резервации Спирит-Лейк в штате Северная Дакота, осуждённый в 1975 году за убийство двух агентов ФБР. – Прим. пер.

29

Kalven H., Jr., Zeisel H. The American Jury. Boston: Little, Brown and Company, 1966. P. 56—57 (порядка 75% согласий).

30

Kalven & Zeisel, supra n. 17. P. 162; Bridgeman D.L., Merlowe D. Jury Decision Making: An Empirical Study Based on Actual Felony Trials // 64 Journal of Applied Psychology (1979). P. 97—98.

31

Duncan v. Louisiana, 391 U.S. 145 (1968) – дело, установившее, что Четырнадцатая поправка [предоставление гражданства любому лицу, родившемуся на территории США, и запрет на лишение прав иначе как по приговору суда – Прим. пер.] гарантирует государственным обвиняемым в уголовных преступлениях суд присяжных в каждом случае, так как по Шестой поправке [право обвиняемого на суд присяжных – Прим. пер.] на это может иметь право федеральный обвиняемый в уголовных преступлениях.

32

Роско Паунд (1870—1964) – американский юрист, глава так называемой социологической, или гарвардской, школы права. Выдвинул формулу о «правосудии без права», то есть свободной судейской деятельности, не связанной действующим правом. Взгляды Паунда получили дальнейшее развитие в учении так называемой реалистической школы в американской юриспруденции. – Прим. пер.

33

В лучшем исследовании на тему административных правонарушений примеры сотен анализируемых случаев вообще не содержат судебных разбирательств! Feeley M.M. The Process Is the Punishment: Handling Cases in a Lower Criminal Court. New York: Russell Sage Foundation, 1979. P. 127.

34

Feeley, Process, ch. 8; Heumann M. Plea Bargaining: The Experiences of Prosecutors, Judges, and Defense Attorneys. Chicago: University of Chicago Press, 1978. P. 157 & passim.

35

Friedman L.M. Crime and Punishment in United States History. New York: Basic Books, 1993. P. 251—252; Hall K.L. The Magic Mirror: Law in American History. New York: Oxford University Press, 1989. P. 183—184.

36

Не то чтобы я хотел романтизировать, как это делают некоторые активисты Ассоциации. Местные власть имущие часто имеют влияние на подбор присяжных и дискриминация по многим пунктам – раса, класс, пол, идеология – давно имеет место и до сих пор происходит неофициально. Но идеал присяжных как представителей общественности, состоящих в оппозиции к государственному аппарату, всё ещё жизнеспособен.

37

Kalven and Zeisel, supra n. 17. P. 58.

38

Horowitz, supra n. 17.

39

Feeley, Process. P. 185—196.

40

См., например, признание своей вины у обвиняемых по «Болотному делу». – Прим. пер.

41

Feeley M.M. Court Reform on Trial: Why Simple Solutions Fail. New York: Basic Books, 1983. P. 118—128.

42

Carter L.H. The Limits of Order. Lexington, Mass.: Lexington Books, 1974. P. 109—110.

43

Holmes M.D., Daudistel H.C., Taggart W.A. Plea Bargaining Policy and State District Court Loads: An Interrupted Time Series Analysis // 26 Law & Society Review (1992). P. 139—159. Можно только гадать, скрывает ли в целом неизменный уровень раскрываемости любые скачки вверх-вниз в приговорах для различных видов случаев.

44

Vera Institute of Justice. Felony Arrests: Their Prosecution and Disposition in New York City’s Courts. Rev. ed.; New York: Longman, 1981.

45

Harmelin v. Michigan, 111 S. Ct. 2680 (1991); но Верховный суд Мичигана постановил, что наказание нарушает Конституцию, People v. Bullock, 485 N.W.2d 866 (Mich. 1992).

46

Langbein J. H. The Criminal Trial Before the Lawyers // 45 University of Chicago Law Review (1978). P. 363; Friedman L.M. Plea Bargaining in Historical Perspective // 13 Law & Society Review (1979). P. 247.

47

Nimmer R.T. The Nature of System Change: Reform Impact in the Criminal Courts. Chicago: American Bar Foundation, 1978. P. 46.

48

«Подземелья и Драконы» – настольная ролевая игра в жанре фэнтези. – Прим. пер.

49

Сообщество по интересу к ролевым играм и исторической реконструкции. – Прим. пер.

Content

Ассоциация полностью информированных присяжных
Палки в колёса правовой системы
Боб Блэк

От переводчика

Ассоциация полностью информированных присяжных

Примечания