Ерофей Трофимов

Одиночка. Горные тропы

© Ерофей Трофимов, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Тяжелая пуля с гулким жужжанием пронеслась над головой, и Елисей, присев за зубцом стены, быстро перезарядил карабин. Похоже, к этой осаде горцы под руководством турок готовились крепко. Штурмовые лестницы, стальные кошки с цепными поводками для заброса на стены и даже пушки, все это они сумели протащить через перевалы и по горным тропам перевезти в ущелье, где накапливали силы. А потом, все так же на руках, перенести через лес под стены крепости.

К огромной удаче жителей крепости, несмотря на все неурядицы и откровенно наплевательское отношение к этой рубежной твердыне высокого начальства, гарнизон крепости оказался выучен крепко. Ворота на ночь запирались, а караульные несли службу как положено, поэтому попытка нападавших взять крепость первым же штурмом оказалась неудачной. К тому же две действующие пушки, словно специально, были установлены над воротами так, что артиллерия нападавших оказалась сбитой с позиций раньше, чем ядра успели разбить ворота.

Такая ловкость местных артиллеристов Елисея не удивила. Наводчиками у двух орудий были прапорщики, командиры взводов. В общем, после трех залпов артиллерия противника была подавлена и началась осада. Горцы уже дважды пытались штурмовать стены под прикрытием стрелков, но солдаты и казаки оказались бойцами грамотными, и обе попытки быстро захлебнулись. Ну не умели горцы воевать строем и пешком. Не тот народ.

Вот верхами, да в сабельной рубке, потягаться с ними было сложно. А так, на стенах, да еще и своим ходом, не то. Совсем не то. С этими мыслями Елисей поднялся над зубцом, за которым прятался, быстро выцелив очередного противника, выстрелил. Попавший ему на прицел горец всплеснул руками и, выронив ружье, рухнул навзничь.

«Двенадцатый, – зло усмехнулся про себя парень. – Патронов еще полторы сотни с собой. Ночью придется перекрутить все пустые гильзы. Блин, а еще и поспать надо».

С этими мыслями он снова перезарядил свой штуцер и, отступив чуть в сторону, принялся выискивать в оптический прицел кого-то из командиров этой дикой дивизии. Воевать горцы умели, но о строе и воинской дисциплине и слыхом не слыхивали. Схватки они предпочитали личные, чтобы показать собственную силу и удаль. И хотя турецкие, или, как тут говорили, османские советники прилагали огромные усилия для создания из них хоть какого-то подобия регулярных войск, получалось это слабо.

Третий штурм закончился ничем. Обороняющиеся сумели сбросить все лестницы и положить всех, кто мог подняться по веревкам на стены. Кошки, которые горцы закидывали на гребень стены и зубцы, бойцы подцепляли жердями и попросту скидывали их обратно вместе с теми, кто сумел за это время взобраться по веревке. Большую помощь оказали и елисеевские гранаты. Раздав казакам полсотни чугунных чушек, парень подробно объяснил, как ими пользоваться, и попросил тратить это оружие аккуратно.

Казаки, уже знавшие по слухам, что это такое, а кое-кто видевший ручные бомбы, заряженные порохом, вняли его просьбе и гранаты использовали весьма грамотно. Их не раскидывали по принципу «на кого бог пошлет», а вырвав чеку, просто осторожно перебрасывали через стену. С таким расчетом, чтобы граната взорвалась над головами столпившихся под стенами врагов. В итоге, горцы несли серьезные потери и, не выдержав, отступали.

Не обходилось, конечно, без потерь и среди оборонявшихся. Стрелять горцы умели. Что ни говори, а оружием горцы владели хорошо. Отбросив эмоции, не до них сейчас, Елисей снова поднялся и, поймав в оптику фигуру, усиленно размахивавшую руками, спустил курок. Со своей точки парень отстреливал нападавших, словно перепелов. Оптика, пристрелянное оружие, да к тому же боевой опыт. В общем, на этом участке обороны штурмовать стены горцы даже не пытались.

В бою наступило затишье, и офицеры принялись проводить перекличку. Убедившись, что личный состав готов воевать и дальше, офицеры собрались в надвратной башенке, где комендант устроил свой штаб. Выслушав доклады, штабс-капитан Милютин тяжело вздохнул и, качнув головой, негромко спросил:

– Что делать станем, господа офицеры? Как вы понимаете, долгой осады нам не выдержать. Съестного припаса и воды у нас достаточно, а вот с боевым все не так радостно.

– Вы это к чему, ваше благородие? – осторожно уточнил один из прапорщиков, заметно растерявшись.

– А к тому, что крепость сдавать нельзя, – тихо, но так, что вздрогнули все собравшиеся, проговорил комендант. – Лично я буду драться до последнего. Сдаваться в плен мне резона нет. Выкупать меня некому, да и незачем. После такого позора я и сам жить не стану. Приказать подобное вам я не вправе. Так что пусть каждый примет решение сам.

– А не рано ли вы о сдаче заговорили, господин комендант? – возмущенно поинтересовался ротмистр, командовавший караульной ротой.

– Я исхожу из наших реалий, господа. Как уже было сказано, пороха и свинца у нас не так много, как хотелось бы. Чья это вина, сейчас разбирать смысла нет. А вот быть готовым к самому худшему нам необходимо. Кто-то с этим не согласен?

Быстро переглянувшись, офицеры мрачно потупились. В том, что отсутствие огненного припаса и свинца это вина интендантов, им было понятно без слов. Комендант же, убедившись, что желающих спорить с ним более нет, снова тяжело вздохнул и, расправив усы, продолжил:

– Думаю, две недели мы продержимся спокойно. А вот что будет дальше, я, господа, предрекать не возьмусь. А самое неприятное, что мы даже сигнала в город подать не можем. Сами знаете, по штату нам положена своя голубятня для связи со штабом, но голубей давно уже нет, да и голубятников толковых не имеется. Все это мной было многократно доложено, ну а результат тех докладов вам и так известен.

– Может, гонца послать? – растерянно предложил один из прапорщиков.

– На смерть? – возмутился комендант. – Да и посылать некого. В таких условиях только пластуны имели бы хоть какой-то шанс. Им на брюхе по кустам ползать не привыкать, да только нет у нас пластунов.

– Как нет?! – дружно вскинулись офицеры.

– Перед самым нападением я вынужден был отправить их к ущелью. А раз они о выходе противника не упредили, значит, больше их нет.

– Да как же так-то, господа? – плачущим голосом вопросил прапорщик. – Это ж самые ловкие да опытные люди были.

– Это верно. Да не стоит забывать, что на каждого ловкого и опытного всегда еще более ловкий найдется, – снова вздохнул комендант.

– А тот парень, из казаков, что с ними к ущелью ходил? – не сдавался прапорщик.

– Елисей-то? – понимающе переспросил комендант. – Да, парень ловкий, но опыта подобных вылазок у него вообще нет. Он скорее охотник, чем пластун. Да и придумки его нам пока очень в помощь. Видели ведь, что его гранаты с противником творят. Так что отправлять такого мастера сквозь стан противника считаю неправильным. Да и не допустят его в штаб по молодости лет. Сами знаете, взрослого-то казака иной раз в приемной часами мурыжат, а уж паренька юного и вовсе за человека не посчитают. Надежда у нас одна. Вследствие осады я в штаб рапорты отправлять не смогу. Это и должно там многих насторожить. Славы у меня как у человека, своими обязанностями манкирующего, не имеется, так что, не получив вовремя докладов, должны заинтересоваться, почему гонцов нет. Более, господа, я ничего предложить не могу.

– Значит, просто ждать? – мрачно уточнил ротмистр.

– Да. Ждать и воевать. Иного выхода, господа, у нас с вами просто нет. Осмелюсь напомнить, что все мы здесь империи присягу давали. Так что, будем воевать тем, что имеем.

– А тех гранат у казачка много? – быстро спросил ротмистр.

– А вот этот вопрос я сейчас пойду выяснять, – грустно усмехнулся комендант. – Кто у нас на восточной стороне угловым барбетом командует?

– Унтер Ахримов.

– И что? Как там с горцами?

– Доклада о прорыве не было. Получается, отбились, – развел ротмистр руками.

– Да как же так-то, господа? – возмутился комендант. – Вы же офицеры, а простых вещей не знаете.

– Так не хватает нас на все участки, вам ли не знать, – отмахнулся ротмистр. – Взводами прапорщики командуют. При пушках наводчиками сами становятся. Вот и приходится унтеров на команду ставить. Довели фортификацию, – скривился он, снова махнув рукой.

– Ладно, не будем сейчас из пустого в порожнее переливать, – осадил комендант ненужный спор. – Возвращайтесь на свои места, господа, а я отправлюсь на восточную стену. Ежели что, меня там ищите.

* * *

Ночь прошла в тревожном ожидании очередного штурма, но горцы атаковать не решились. Почему? Да бог его знает. Может, не умели, а может, просто не решились. Но с первыми лучами солнца все, кто имел на стене свой участок, уже стояли на помосте, всматриваясь в рассветный туман. И стоило только туману рассеяться, как в лагере осаждавших началась какая-то суета.

Елисей, которого комендант своим приказом забрал с места, нещадно зевая, выбрался к зубцу и, достав из сумки полевой бинокль, принялся рассматривать то, что начал строить противник. Но сколько парень ни всматривался, сколько ни ломал глаза, но ничего путного так и не разобрал. Какая-то крестовина, на которой крепился тонкий столб. Скорее даже длинная, заостренная жердь.

– Чего там? – раздался хриплый голос, и Елисей, опустив бинокль, обернулся.

– Жердь какую-то на крестовину крепят. Думал, орудие какое для штурма, но никак не похоже.

– Кол это, – мрачно выдохнул обратившийся к нему немолодой казак. – Из наших кого казнить станут.

– Как это казнить?! – от удивления Елисей едва бинокль не выронил.

В его сознании, человека двадцатого века, подобное обращение с пленными казалось чем-то кощунственным. Да, расколоть пленника по горячему, чтобы получить нужные сведения, это понятно, а вот подвергнуть его казни только ради удовлетворения собственных инстинктов, совсем другое. Впрочем, за речкой приходилось видеть подобное. Вспомнив несколько эпизодов из собственного прошлого, парень молча кивнул и, вздохнув, снова поднял бинокль.

Горцы закончили работу и, подняв получившееся сооружение на руки, потащили его в сторону крепости. Наведя бинокль на жердь, Елисей убедился, что казак был прав. Верхний, свободный конец кола был остро заточен.

– А чего это они кол на крестовину поставили? В землю вкапывать лень стало? – угрюмо поинтересовался он.

– Еще раз попользовать думают, – с ненавистью прошипел казак. – Не один у них пленник, видать, а на каждого кол вострить лень.

– А зачем им вообще это нужно? – не сдержал парень любопытства.

– Запугивают, – вздохнул казак. – Мол, глядите, православные, и с вами то же самое будет.

– А мы значит, как увидим, так сразу испугаемся и крепость им сдадим, – зло фыркнул Елисей. – Обломятся.

– Чего? – не понял казак.

– Не дождутся, говорю.

Между тем горцы подтащили кол метров на двести пятьдесят от стены и, выбрав ровную площадку, установили его. Зазвучали барабаны, явно привезенные турками, и все собравшееся войско горцев принялось стекаться к месту казни.

«Из этого я туда не дотянусь, – мрачно подумал Елисей, взвешивая в руках карабин. – Да и казнь им испортить тоже не помешает».

С этой мыслью парень сорвался с места и, вихрем слетев со стены, ринулся бегом в сторону гауптвахты. Слова коменданта о том, что схваченный британец, его пленник, посетила его очень вовремя. Влетев в помещение, Елисей с порога наорал на дежурного солдата и, отобрав у него ключи, ринулся к камере. Распахнув дверь, он приказал британцу лечь лицом вниз и сложить руки за спиной. Увидев наведенный ему в лоб ствол пистолета, лазутчик не решился спорить и покорно улегся на пол.

Связав ему руки, Елисей за шиворот вздернул британца на ноги и поволок к стене. Втащив его на стену, парень посадил пленника под зубец, так, чтобы его не было видно снаружи, и снова вскинул бинокль. Кое-как построив всю эту горскую вольницу, османские офицеры выступили из толпы в своем истинном обличье. Если до этого они носили одежду местных, стараясь скрыть свою принадлежность, то теперь они не стали прятаться.

Широкие шаровары, кушаки, фески, в общем, выглядели они именно так, как их изображали на картинах. Елисей, едва рассмотрев этих ряженых, аж зашипел от злости, словно рассерженная гадюка. К крепости выступил дородный, статный турок и, вскинув голову, громко прокричал:

– Эй, урус! Видишь этот кол? Мы поймали ваших пластунов. Хорошие воины. Сильные. Двое сумели умереть в бою, а одного мои аскеры взяли живым. Вот тут он и закончит свою жизнь. Смотрите и ждите. С вами будет так же.

Говорил турок по-русски чисто, только с легким акцентом. Не зная, его можно было запросто принять за жителя предгорий. Услышав шаги за спиной, Елисей обернулся и, увидев коменданта, молча склонил голову, здороваясь.

– А этот тут зачем? – удивился штабс-капитан, заметив британца.

– Попробую его на приговоренного обменять, – коротко сообщил Елисей.

– Да как же так-то, ваше превосходительство?! – возмутился подошедший вместе с комендантом прапорщик. – Это же офицер!

– Это мой полон, – не оборачиваясь, огрызнулся Елисей. – Вы, ваше благородие, сами то признали на людях.

– Тут он прав, господа, – развел штабс-капитан руками. – Это действительно его пленник.

– Но я же заплатил ему, – вдруг подал голос британец.

– А ты вообще молчи, шваль, – рыкнул Елисей, пнув его в бок. – Что с тебя взято, мой трофей. Я еще с тебя не спросил за напарника твоего. Так что лучше помалкивай, целее будешь.

Собравшиеся на стене казаки, с интересом выслушав этот диалог, только одобрительно закивали, нехорошо поглядывая на прапорщика, решившего лишить парня пленника.

– Что делать собираешься? – спросил комендант у Елисея, таким образом оборвав зарождавшуюся дискуссию.

– Сейчас попробую с этим фазаном ряженым поговорить. Может, чего и получится, – вздохнул парень, убирая бинокль. – Эй, эфенди! – окликнул он, перегибаясь через стену. – Подойди ближе, не бойся, стрелять не стану. Хочу показать тебе кое-что.

– Что ты мне можешь показать, гяур? – расхохотался турок.

– Вот это, – ответил Елисей, вздергивая британца на ноги.

– Кто это? – насторожился толстяк и, старательно всматриваясь в лицо пленника, начал осторожно приближаться. Но до этого он подал своим присным какой-то знак, и за собравшейся толпой тут же возникло какое-то движение.

Турок подошел метров на сто и, достав из-за пояса небольшую подзорную трубу, навел ее на пленного, торчавшего по грудь над стеной.

– Ага! – выдохнул он, зло усмехаясь. – Значит, ты его поймал.

– Как видишь, – кивнул Елисей. – Это мой пленник, я хочу обменять его на того казака, которого поймали твои люди.

– А зачем мне это? – вдруг спросил турок, оглядываясь назад.

Там, у кола, уже суетились несколько горцев, которых, похоже, назначили палачами. Из толпы вытолкнули связанного окровавленного человека, и палачи тут же бросились что-то делать. Что именно, Елисей без бинокля не понял, но сообразил, что ничего хорошего. В землю воткнули еще две жерди с привязанными на верхних концах петлями, через которые были протянуты веревки, к которым были привязаны руки пленника. Палачи дружно потянули за веревки и вздернули его над землей.

– Видишь? – глумливо рассмеялся турок. – Это сильный воин. Он будет долго умирать на колу. Я приказал не смазывать кол жиром. Так будет дольше. Ты услышишь, как он будет насаживаться на кол.

– Эфенди, а ты не забыл, что британцы спросят с тебя за своего человека? Это ведь офицер, – сделал Елисей еще одну попытку.

– Мне плевать на этого неверного, – вдруг зарычал турок в ответ. – Они все только и хотят, что использовать наших солдат в своих играх. Инглизы, франки, вы, русские, только и мечтаете нас уничтожить. А мы создадим новое государство. Великий Туран. Великую Порту, и вы все будете нам служить, неверные!

«О-о, дядя, да ты фанатик!» – протянул про себя Елисей.

– Здесь командуешь ты, – закричал он. – Но там, в Стамбуле, большую политику делают другие, и за гибель британца спрашивать станут с тебя. Подумай, эфенди, нужно ли тебе это? Отдай пленника, прояви политическую мудрость, – продолжал напирать парень, взывая к честолюбию турка.

– Я аскер, а не политик, – презрительно фыркнул турок. – Можешь делать с этим инглизом все, что захочешь. Мне он не нужен. Эта собака обманула меня. Обещал открыть ворота, а сам попался, словно мальчик, ворующий варенье.

Пока они спорили, палачи успели передвинуть кол так, чтобы он оказался под промежностью пленного, и начали медленно отпускать веревки.

– Я убью его! – зарычал Елисей, выхватывая пистолет и приставляя ствол к голове британца. – Как только кол коснется тела казака, я разнесу этому псу башку.

– Стреляй, – снова рассмеялся турок. – Я дарю тебе этого инглиза. Делай с ним, что пожелаешь.

– Я не шучу, эфенди. Я действительно убью его! – снова закричал Елисей, взводя курок.

– Мне надоел этот спор, – отмахнулся турок и, развернувшись, направился к месту казни.

Палачи, медленно стравливая веревки, плавно опускали тело пленного на острие кола. Остановившись, турок оглянулся и, усмехнувшись, громко сообщил:

– Эй, казак! Смотри внимательно. У меня хорошие палачи. Я приказал им сделать так, чтобы жало кола вышло из кончика его языка. Смотри, они это сделают.

В этот момент кол соприкоснулся с телом пленного, и над крепостью раздался жуткий стон. Елисей, чувствуя, как кровь загудела в ушах от бешенства, спустил курок и, тут же сунув пистолет в кобуру, подхватил длинный штуцер, который успел прихватить, пока бегал за британцем. Пинком перебросив тело британца через парапет, он вскинул винтовку и, поймав в прицел перекошенное болью лицо человека на колу, тихо охнул:

– Ермил!

Это действительно был старшина пластунов. Как их взяли, теперь было не важно. Единственное, что сейчас мог сделать парень, это облегчить его муки. Сделав глубокий вдох, Елисей прикинул ветер, расстояние, падение пули и плавно спустил курок. Что это было, мастерство, удача или все вместе, он не понял, но пуля, преодолев нереальное для местного оружия расстояние, ударила пластуна прямо в лоб, над переносицей. Крик оборвался, и тело казака безвольно обвисло.

Стремительно перезарядив штуцер, Елисей навел прицел на растерянно замершего турка и снова выстрелил. На этот раз все было в пределах реального. Тяжелая оперенная пуля вошла ему в затылок и вышла через рот, выплеснув попутно мозг. Не ожидавшие такой прыти осаждающие растерянно замерли, а потом дружно завыли. Турецкие офицеры пытались навести хоть какой-то порядок в рядах своего воинства, но горцы сорвались.

Забыв обо всем на свете, они ринулись на приступ, но нарвавшись на дружные залпы оборонявшихся, быстро откатились назад. Офицеры кое-как навели порядок и отвели войско назад. Спустя час под стены подошел один из офицеров с белым платком в руке. Комендант, увидев его, оглянулся на мрачно замершего Елисея и, кивнув в сторону переговорщика, попросил:

– Присмотри, чтобы не сотворил чего.

– Не извольте беспокоиться, – кивнул парень, меняя длинный штуцер на карабин.

– У тебя прям под каждый случай свой ствол, – хмыкнул комендант.

– Служба такая, – усмехнулся парень в ответ.

Турок попросил разрешения забрать трупы горцев, оставшиеся после дурного штурма, и Елисей, держа его на прицеле, тут же посоветовал:

– Ваше благородие, пусть сначала тело Ермила к воротам принесут. Хоть схороним по-человечески.

– Думаешь, отдадут? – удивился комендант.

– Им тела единоверцев до заката похоронить надо. Отдадут, – уверенно кивнул парень.

– Попробую, – кивнул штабс-капитан и огласил переговорщику условия.

Кивнув, тот опасливо покосился на Елисея и, развернувшись, быстрым шагом отправился к своему лагерю. Через пять минут тело пластуна сняли с кола и, положив на носилки, понесли к воротам крепости. Положив носилки у калитки, горцы бегом отступили назад, и казаки под прикрытием сослуживцев внесли тело Ермила в крепость. Раздав указания, офицеры поспешили к воротам. Комендант, уже спускаясь со стены, вдруг обернулся к Елисею и, посмотрев на него непонятным взглядом, сказал:

– Пойдем. Тебя это тоже касается.

«Похоже, приключения на сегодня не закончились», – вздохнул про себя парень, подхватывая оружие и направляясь к лестнице.

* * *

Лежащее на носилках обнаженное тело пластуна было накрыто простой солдатской шинелью. Елисей, едва бросив взгляд на свисавшую с носилок руку казака, скрипнул от злости зубами. Пытали. Страшно. Зверски. Глубоко вздохнув, парень усилием воли сдержал накатывавшее бешенство и, подняв голову, оглядел собравшихся у ворот людей. Солдаты, отвыкшие от подобных картин. Казаки, повидавшие всякое, в том числе и подобное. Женщины, не скрывавшие слез, но при этом не срывающиеся в истерику. Офицеры, явно злые, скрывающие свою растерянность.

Не было только равнодушных. Стоящие вокруг носилок молчали. В такие минуты любые слова были бы лишними. Внезапно толпа прямо напротив парня раздалась в стороны, и к носилкам подошла женщина средних лет, в сопровождении четверых детей. Две девочки-погодки, лет четырнадцати-тринадцати, и двое мальчишек, лет семи-девяти. Опустившись на колени, женщина откинула шинель, укрывавшую голову пластуна, и, поцеловав его в лоб, судорожно вздохнула.

Оперевшись на руки детей, она тяжело поднялась на ноги и, перекрестившись, еле слышно произнесла:

– Царствие тебе небесное, казак. Несите домой. Прибрать к тризне надо, – тихо добавила она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Казаки после этих слов зашевелились, и в этот момент откуда-то сбоку вывернул местный поп. Быстро подойдя к носилкам, он бесцеремонно вздернул шинель и, рассмотрев рану на лбу пластуна, бросил полу шинели обратно, скривившись. Потом, развернувшись всем телом, поп обвел толпу быстрым взглядом и, приметив Елисея, пронзительно завопил:

– Ты что ж это делаешь, ирод?!

От удивления Елисей даже не нашелся что ответить. Между тем поп продолжал нагнетать обстановку.

– Тебе кто позволил промысел Божий нарушать?

– О чем это ты, отче? – угрюмо поинтересовался Елисей, чувствуя, что снова начинает злиться. – Про какой промысел ты речь ведешь?

– Ты почто в него стрелял?! – снова взвыл поп, потрясая кулаками. – Это ж промысел Божий. Попал вой неверным в лапы, значит, должен чашу свою страданий до конца испить. А ты что посмел?

– Я посмел хорошего человека от мук тяжких избавить и очень хочу, чтобы в свое время кто-то и для меня такое же сделал, – с тихой угрозой в голосе прошипел Елисей. – Если уж суждено умереть, так лучше быстро от руки дружеской, чем от вражеского кола в муках тяжких.

– Да спорить со мной вздумал, богохульник! – еще громче взвыл поп и, подскочив к парню, попытался ухватить его за грудки.

– Уймись! – рыкнул Елисей, перехватывая его руки и сжимая пальцы так, что поп невольно скривился от боли.

– Не замай парня, долгогривый, – раздался командный рык, и рядом с ними оказался крепкий казак средних лет. – Знаю, чего ты бесишься. Сам кричал, что он не часто в церкву твою ходит и десятину не платит. Лучше уймись.

Не ожидавший такого наезда поп попытался вырвать руки из Елисеевой хватки, но только бессмысленно задергался, удерживаемый его лапами.

– Пусти его, казак, – повернувшись к парню, велел незнакомец.

Елисей молча разжал пальцы, и поп, не ожидавший такого, резко подался назад, едва не запутавшись в полах своей сутаны. Но успокаиваться он явно не собирался. Круто развернувшись к новоявленной вдове, он подскочил к носилкам и, тыча в Елисея пальцем, снова завопил:

– Что молчишь? Вон он, погубитель мужа твоего!

– Да ты совсем сдурел, долгогривый?! – рявкнул в ответ казак, осадивший его. – Парень своего пленника на жизнь Ермила сменять хотел. А когда тот осман не согласился, и Ермила от мук избавил, и турка главного стрелил. А ты ему это в вину ставить?

Поп осекся и, сообразив, что попал впросак, сплюнув, решительно зашагал к церкви. Вдова, проводив его долгим, усталым взглядом, осуждающе качнула головой и, обойдя носилки, подошла к Елисею. Дети неотступно следовали за ней. Несколько секунд она внимательно рассматривала парня, а потом, вздохнув, отвесила глубокий, земной поклон.

– Спаси тебя Христос, казак, – негромко поблагодарила она, выпрямившись. – За руку твердую и глаз острый. Избавил мужа моего от мук. Не дал ему басурман страданиями своими потешить.

– На то и война. Все под Богом ходим, – кое-как нашелся Елисей, кланяясь ей в ответ.

– Тебя ведь Елисей-оружейник звать? – вдруг уточнила женщина.

– Верно, – кивнул парень, про себя подивившись неожиданному прозвищу.

– Ермил поминал тебя. Говорил, постарше станешь, к себе в ватагу заберет. Да сам видишь, как вышло, – еле слышно всхлипнула она.

– Благодарствую, – склонил Елисей голову. – Ежели будет надобность какая, дай знать. Чем смогу, помогу, – пообещал он, сам не зная зачем.

– Благодарствую на добром слове, – кивнула женщина и, перекрестив его, отправилась следом за процессией, уносившей носилки с телом ее мужа.

«Твою мать! – думал Елисей глядя ей вслед. – Вот уж точно, не делай добра, не получишь зла. Да пропади он пропадом, этот поп. Сделал, и снова сделаю, если потребуется».

– Все ты верно сделал, парень, – раздался рядом голос, и Елисей, обернувшись, увидел вмешавшегося в спор с попом казака. – Все верно. В наших краях всегда так было. Не можешь спасти, подари смерть легкую. Старый это закон. Не все его помнят. И не все исполнить могут. А ты сумел. Не испугался. А про попа забудь. Пришлый он. Нашей жизни не знает. А ежели кто из молодых вздумает тебе это дело в вину ставить, меня найди. Радмир я. Радмир Чубой. Десятник.

– Благодарствую, дядька Радмир, – кивнул Елисей, про себя удивляясь странному имени.

– Ты ведь Кречета Руслана внук? – уточнил десятник.

– Его.

– Родовой значит, – задумчиво кивнул казак, скорее утверждая, нежели спрашивая. – Добре. Отгоним ворога, а там и поговорим.

Хлопнув Елисея по плечу, десятник развернулся и скрылся в переулках.

«Блин, и чего это сейчас было?» – растерянно подумал парень, окончательно запутавшись в местных причинно-следственных связях.

– Елисей, – окликнул его стоявший в стороне комендант и, убедившись, что парень его видит, призывно махнул рукой.

– Хотели чего, ваше благородие? – устало спросил парень, подходя.

– Спросить хотел. Гранат у тебя много еще осталось?

– Три десятка готовых есть. И еще пару десятков набить могу. Только корпуса отлить некому. Все ж на стенах. А так, и запалы, и начинка имеются.

– Не боишься в сарае такую пакость хранить? Вдруг рванет? – насупился штабс-капитан.

– Не рванет, – качнул парень головой. – Я ее в горшках в земле зарыл. Там пока прямо по горшку не стукнешь, ничего не будет.

– Значит, еще полсотни гранат на крайний случай найдем, – задумчиво кивнул комендант. – Сегодня же мастерам приказ отдам, чтобы корпуса тебе отлили. Приготовь все, что сможешь.

– Сделаю, как только корпуса готовы будут, – снова кивнул парень. – А ночью предлагаю мои мортирки испытать.

– Ночью? – удивился комендант. – А как же ты стрелять из них в темноте станешь?

– Есть способы, – лукаво усмехнулся Елисей. – Вы только дозволение свое дайте.

– И что такой обстрел нам даст? Я уж не спрашиваю про то, как ты до их лагеря дотянешься, – задумчиво хмыкнул комендант.

– Хоть десяток и побьем, все потом легче будет, – пожал Елисей плечами.

– Ладно, поступай, как знаешь, – вздохнув, махнул комендант рукой. – На стене я приказ дам.

Обрадованно усмехнувшись, Елисей поспешил на стену. Достав бинокль, он принялся высматривать лагерь нападавших. Пользуясь слабостью орудий крепости, горцы разбили его в прямой видимости стен. Переходя от зубца к зубцу, Елисей пометил на стенах границы лагеря и принялся высчитывать расстояние до него. По всему выходило, что шатры горцы поставили километрах в двух от стены.

– В радиусе действия, – весело хмыкнул Елисей, опуская бинокль.

Подошедший к нему прапорщик, командовавший на этом участке, окинул взглядом художества парня и, достав портсигар, мрачно поинтересовался:

– Ну, и чем ты тут занят?

– К ночному обстрелу готовлюсь, – буркнул в ответ Елисей, быстро записывая нужные данные на клочке бумаги «вечной» ручкой.

– К какому обстрелу? – тут же насторожился прапорщик.

– Его благородие, господин штабс-капитан разрешил мне свою мортирку испробовать. Хочу ночью туркам сала за шиворот залить, – зло усмехаясь, пояснил Елисей.

– Думаешь, дотянешься? – с сомнением уточнил прапорщик.

Закурив, он подошел к зубцу и пытался на глаз оценить расстояние до лагеря горцев.

– Должен, – решительно кивнул Елисей. – Главное, правильный угол возвышения взять, – добавил он и тут же обругал себя за несдержанность.

– Кто ж тебя всему этому научил? – удивленно оглянулся прапорщик.

– Самому бы вспомнить, – деланно вздохнул Елисей, мысленно обзывая себя ослом.

– А прицелы такие хитрые и бинокль у тебя откуда? – вдруг сменил тему прапорщик.

– Прицелы в городе сделал, из труб подзорных. И бинокль там же, на базаре купил, – быстро отговорился Елисей, выбирая точки для установки миномета.

– М-да, похоже, недаром про тебя слава ловкого оружейника ходит, – покачал головой прапорщик, снова выглядывая наружу.

Глухой удар и стон Елисей услышал сразу. Подхватив оседающее тело прапорщика, парень рывком оттащил его под прикрытие зубца и, не поднимаясь, громко крикнул:

– Все от стены, где-то лучник засел!

Услышавшие его слова солдаты тут же попрятали головы, а парень принялся оказывать пострадавшему первую помощь. Обломив древко стрелы, торчавшей справа под ключицей прапорщика, он быстро огляделся и жестко приказал:

– Носилки сюда. Прапорщик ранен.

Двое крепких солдат быстро принесли носилки и, уложив на них тихо стонавшего офицера, мрачно переглянулись.

– Чего замерли? – рявкнул на них парень. – В лазарет его. Быстро. Ему операция нужна срочно, иначе не выживет.

– Как сносить станем? – угрюмо спросил один из санитаров. – Лестница узкая и крутая. Так и уронить не долго.

– Так ремнями его к носилкам привяжите. За ноги да под грудь, – моментально нашелся Елисей. – Главное, чтобы плечи не шибко шевелились, иначе рану растревожите.

– И верно. Вань, снимай ремень, – обратился санитар к напарнику.

Быстро зафиксировав раненого, они подняли носилки и понесли их к лестнице. Елисей, подхватив длинный штуцер, сместился к краю зубца и, выставив наружу только срез ствола, принялся высматривать в прицел лучника. Деревья вокруг крепости были вырублены, а вот кусты вырубить толком не успели, так что ловкому стрелку было где спрятаться. Но у лучника было несколько ограничений при использовании его оружия. Лук это не ружье и не винтовка. Лежа из него не выстрелишь.

Значит, искать нужно было там, где есть возможность быстро спрятаться. Для выстрела лучнику нужно подняться над укрытием по грудь. Только так он сможет использовать все возможности своего оружия. Медленно смещая прицел от куста к кусту, Елисей всматривался в переплетение ветвей. Вдруг в одном месте что-то блеснуло, и парень, замерев, медленно повел винтовкой в обратную сторону.

Найдя точку, где заметил блеск, Елисей замер и спустя несколько секунд усмехнулся с веселой злостью.

– Попался.

Лучник сидел за кустом, наложив стрелу на тетиву. Вот на наконечнике стрелы солнечный луч и заиграл, выдав его укрытие. Прикинув, где именно должен находиться торс стрелка, Елисей плавно сместил прицел и нажал на спуск. Тяжелая пуля отбросила лучника назад. Всплеснув руками, он отлетел спиной на соседний куст и распластался на земле без движения. Солдаты, внимательно следившие за каждым движением парня, огласили стену радостными восклицаниями.

В ответ на выстрел из соседних кустов полетели стрелы. Похоже, лучников там засело примерно со взвод. Не раздумывая, Елисей принялся быстро перезаряжать винтовку и отстреливать их одного за другим. Теперь, когда лучники начали двигаться, заметить их было не сложно. К тому же винтовка против лука – слишком не равный спор. После седьмого выстрела лучники сообразили, что их попросту уничтожают, и бросились бежать. Елисей сделал еще три выстрела, уменьшив их численность еще на три головы, и, выпрямившись, громко сказал, перезаряжая штуцер:

– Меж зубцов не мелькайте. За кустами внимательно смотрите. А то так они вас словно перепелок перестреляют, и мявкнуть не успеете.

* * *

Снарядив очередную гранату, Елисей аккуратно уложил ее в деревянный поддон и, вздохнув, задумчиво покосился на полупустой горшок, в котором хранил готовую взрывчатку. По приблизительным прикидкам, должно было хватить, чтобы набить все болванки. Переведя взгляд в угол, где стояли пять ящиков с минометными минами, парень снова вздохнул и оглянулся на окно. Вечерело. Пора было заканчивать с гранатами и начинать подготовку к ночному обстрелу.

Как выяснилось после истории с казнью, болванок под гранаты кузнецы успели отлить с запасом, так что теперь Елисей старательно пополнял запас боеприпасов. Быстро добив поддон, он накрыл его чистой холстиной и переложил под стеллаж, на землю. И прохладно, и сверху ничего не брякнется, если только турки ядро прямо в сарай не закатят. Наведя в сарае порядок, парень подхватил из угла пару ящиков с минами и поспешил на стену.

Перетащив боеприпас, он отволок туда же опорную плиту и вернулся за трубой миномета, когда рядом с сараем послышались шаги и неспешный разговор подходивших людей. Прислушавшись, Елисей чуть усмехнулся и притих, снедаемый любопытством.

– Странный он какой-то, ваше благородие. Вроде на первый взгляд обычный казачок. А присмотришься, так оторопь берет. И говорит так, словно гимназию с отличием окончил. Про придумки его я уж и не вспоминаю.

– Ну, в том, что его кто-то учил, и учил хорошо, я давно уже не сомневаюсь, – послышалось в ответ. – Беда в другом.

– И в чем же?

– В том, что он и сам многого после болезни не помнит. Оттого и так много всяких несуразиц с ним происходит. Вон, давеча даже поп на него вызверился. Вот уж от кого никак не ожидал такого. А ведь казаки народ набожный. А он на попа, как на вошь тифозную, смотрел. Заметьте, ротмистр, не боялся, не смущался, а просто терпел. Выходит, к сану он относится не так почтительно, как другие.

– Ну, тут я даже с ним соглашусь. Слишком уж поп наш местный ведет себя вызывающе. Сам то и дело к спиртному прикладывается, а другим то и дело грехи поминает.

– Ну, а про историю с британцем пленным что скажете?

– А что тут скажешь?

– Да как же?! Сами припомните, ваше благородие, как он того британца раскрыл? Я поначалу даже не понял, о чем вообще речь, а он просто говорил и в глаза ему смотрел. А потом и заявляет, не татарин он. Как так?

– Ну, с этим как раз все просто, голубчик. Это мы с вами ничего кроме службы своей знать не желаем. А он в этих местах родился и все сложности, и нюансы религиозные наизусть знает. Для казаков местных это один из столпов выживания, если позволите. Вспомните, как много казаков на горянках женаты и сколько у них кунаков по окрестным аулам живет. Отсюда и знания. А нам те знания не интересны.

– Отчего же не интересны, – возразивший явно обиделся на такое предположение.

– Так вы ж сами сказали, что не поняли, как он британца от татарина отличил. Вот и выходит, что не интересно. А будь вам, голубчик, это интересно, вы бы и сами того лазутчика первым разоблачили.

– Угонишься за ним, как же, – фыркнул ротмистр.

– Гоняться за ним, голубчик, не стоит, а вот поучиться не грех. Даже нам с вами, – наставительно вздохнул комендант.

Именно он отвечал ротмистру на вопросы. Елисей узнал обоих по голосам.

– Думаете, я сюда зачем пришел? – тем временем продолжал комендант.

– И зачем же? – полюбопытствовал ротмистр.

– А затем, что решил наш паренек ночью лагерь вражеский из мортиры лично сделанной обстрелять. Вот и хочу посмотреть, что из этого получится. И знаете, что я думаю?

– И что же?

– Что стоит нам с вами полуэскадрон казаков на конь посадить и держать готовыми, для атаки. Потому как ежели у него получится до лагеря дотянуться, то это будет наш шанс крепко противника потрепать. И, возможно, от крепости отогнать. А там, глядишь, и гонца в штаб отправить получится.

– Рискованно, – помолчав, тихо вздохнул ротмистр.

– Рискованно, но иного шанса у нас может и не быть, – в тон ему вздохнул комендант. – Ну, да бог не выдаст, свинья не съест.

– Ага, это прямо про турок с горцами, особенно про съесть, – рассмеялся ротмистр.

Усмехнувшись, Елисей громко откашлялся и, взвалив трубу на плечо, вышел на улицу. Заперев дверь, он развернулся и сделал вид, что только теперь увидел господ офицеров.

– Не передумал? Готовишься, смотрю, – улыбнулся ему комендант.

– Так точно, ваше благородие. Сейчас ствол на стену подниму и соберу орудие. А как стемнеет окончательно, так и начнем помолясь, – лихо отрапортовал парень.

– Дотянешься? – кивнув, коротко спросил штабс-капитан.

– Должен, – решительно кивнул Елисей. – Не так далеко они и встали. Для пушки, конечно, расстояние большое, а вот для такой мортиры, – он шевельнул плечом, показывая ствол, – в самый раз будет.

– Ну, дай-то бог, – кивнул комендант и, развернувшись, зашагал рядом с парнем.

Судя по его настрою, он явно собирался отследить весь процесс от сборки до выстрела, находясь рядом с парнем. Втащив ствол на стену, Елисей быстро собрал миномет и принялся перемещать его в пределах отмеченных секторов. Закончив предварительную установку, парень достал бинокль и принялся высматривать подходящие ориентиры. Сделав еще несколько пометок в своей таблице стрельбы, он краем глаза заметил, что ротмистр, повинуясь команде штабс-капитана, куда-то убежал. Припомнив их разговор, Елисей мысленно кивнул.

«Похоже, он и вправду решил использовать этот шанс», – подумал Елисей, внутренне подбираясь.

То, что ситуация в крепости не самая хорошая, он отлично понимал. Точнее, догадывался чутьем опытного военного. Для точной оценки ситуации было слишком мало информации, но историю с дачей взятки для получения необходимого парень не забывал. Уж очень ему хотелось тогда всех интендантов под нож пустить. Глотки перерезать, а во рты ассигнаций набить, чтобы каждому ясно было, за что их так.

Скрипнув зубами от вновь накатившей злости, Елисей сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Отметив про себя, что слишком быстро стал поддаваться эмоциям, парень снова приложил бинокль к глазам, попутно анализируя собственное состояние.

«Блин. Пятнадцать лет. Бурный гормональный рост. Это ж сколько еще мне так мучиться? Стоит только чуть вожжи отпустить, и тут же несет так, что хрен остановишь. И бабу подходящую не найдешь. В крепости все про всё знают. Маленькая деревня. Да и не поможет тут баба. Я с нынешним либидо из койки вылезать не буду. Придется интенсивность тренировок усилить, чтобы хоть как-то эту дурь прижать. Мать твою, как же оно все не вовремя».

– Ну что, получится? – послышался рядом голос коменданта, и Елисей чуть вздрогнул. Увлекшись собственными мыслями, он не услышал, как тот подошел вплотную.

– Получится, – помолчав, уверенно кивнул Елисей.

Теперь, перепроверив при другом освещении найденные еще днем ориентиры, он точно знал, что мины до лагеря долетят. На пределе дальности, но сам лагерь он накрывал с гарантией. Из сарая он притащил четыре ящика. В каждом по пять мин. Итого двадцать выстрелов. Отойдя к миномету, он еще раз перепроверил установку, привязываясь к уже проверенным ориентирам, и, зло усмехнувшись, негромко сказал:

– Всех, конечно, уничтожить не получится, но турецкие шатры я точно накрою. А без командиров горцы станут по привычке каждый за свой клан драться. Это их главная слабость. Общего строя не знают.

– Это ты верно сказал, – быстро кивнул комендант.

От казарм послышался сигнал горна, извещавшего о наступлении времени ужина, и Елисей, присев на ящик с минами, принялся доставать из сумки на боку провиант, который ему собрала утром квартирная хозяйка Наталья. Чуть усмехнувшись, комендант пожелал ему приятного аппетита и тоже отправился ужинать. Запив снедь квасом из фляги, Елисей откинулся на зубец стены, под которым сидел, и принялся размышлять, прокручивая в голове услышанную информацию.

То, что комендант решительно пресекал все попытки назвать его странным, парня радовало. Штабс-капитан оказался человеком умным и старался извлечь из наличия такого странного уникума в своем подчинении максимальную выгоду. Попутно пресекая все попытки привлечь к нему ненужное внимание. Офицер отлично понимал, что с парнем что-то не так, но пока все эти странности идут на пользу крепости, он будет помогать.

Теперь Елисей был в этом уверен точно. Особенно если ночная атака окажется успешной. Похоже, комендант решил сделать на нее основную ставку. Что там за внутренние проблемы, Елисей не знал и знать не мог в силу своего положения, но в том, что проблемы серьезные, был абсолютно уверен. Слишком уж ждущий взгляд был у коменданта, когда он задавал вопросы. Да и рисковать целым полуэскадроном в ночной атаке он не стал бы без веской причины.

– Бесполезно гадать, – еле слышно проворчал Елисей себе под нос. – Слишком мало данных. Ладно. Делай, что должен, и пусть будет, что будет. О, блин! Идея!

Подхватившись, он вихрем слетел со стены и помчался к воротам. Найдя там штабс-капитана, который старательно инструктировал подъесаула, Елисей, презрев все правила, вклинился в разговор, с ходу спросив:

– Ваше благородие, вы их собираетесь в атаку отправить?

– Да. А что такое? – развернулся к нему офицер, не обратив внимания на такое грубое нарушение субординации.

– Дозвольте тогда им десяток гранат с собой дать, – быстро предложил Елисей.

– Зачем? – растерялся комендант.

– Отход прикрыть. Когда атаковать станут, турки в растерянности будут. А вот когда отходить станут, могут и опамятовать. Вот тогда гранаты и пригодятся. Десяток казаков покрепче пусть каждый по гранате возьмут и на отходе в разные стороны за спиной раскидают. Пока противник будет в себя после взрывов приходить, они и уйти успеют.

– Добрая идея, – тут же оценил подъесаул.

– Сколько у тебя гранат готовых есть? – подумав, уточнил комендант.

– Всего семь десятков. Сегодня еще накрутил. Все с запалами. Десяток им, остальные на стены, штурм отражать, – надавил Елисей.

– Ладно. Неси, – махнул комендант рукой, покосившись на подъесаула.

Быстро сбегав в свой сарай, Елисей притащил десяток гранат, уже готовых к употреблению, и, попросив подъесаула собрать тех, кому он планировал раздать это оружие, принялся проводить инструктаж, демонстрируя, как правильно использовать эти снаряды. Казаки – взрослые, опытные, битые жизнь мужики, слушали внимательно и старательно повторяли за ним каждое движение, запоминая порядок действий. Убедившись, что все собравшиеся всё поняли, Елисей раздал гранаты и, посмотрев на подъесаула, вздохнул:

– Удачи вам, казаки.

– Благодарствуй, парень, – без улыбки кивнул тот.

Потом, сняв папаху, подъесаул оглянулся на подчиненных и неожиданно поклонился парню.

– Благодарствуй, Елисей, что подумал, как казаков в бою сберечь. Спаси Христос.

Стоявшие за ним казаки, не сговариваясь, повторили его жест.

– Одним миром живем, казаки, – нашелся Елисей, кланяясь в ответ.

– Ты это, парень. Ежели кто приставать начнет или обидеть попробует, мне скажи, – надевая папаху, добавил подъесаул. – Дураков не сеют, не пашут, а они не переводятся. Сам не вяжись. Меня найди. Я уж такому дураку быстро норов в узел завяжу.

– Благодарствую, – снова поклонился Елисей. – Да пока вроде никто не трогает.

Кивнув, подъесаул вернулся к подготовке людей к бою, а Елисей поспешил обратно на стену. Солнце уже закатилось за горы и в предгорьях наступили сумерки. Еще немного, и навалится чернильная южная ночь. А значит, до нужного момента осталось не так и долго ждать.

* * *

С удовольствием потянувшись, Елисей широко зевнул и, откинув одеяло, уселся на своей лежанке, глядя в окно. Судя по положению солнца, на часах уже должно быть часов девять утра.

– Вот это я даванул на массу! – лениво подивился парень. – Хотя, если вспомнить ночные приключения, неудивительно. После такого можно и сутки проспать.

Ночью ему действительно досталось крепко. Сначала нужно перетащить миномет и боеприпасы на стену. Потом установить его и приготовить к стрельбе. После дождаться нужного времени и начать обстрел. Ну а потом, убедившись, что полуэскадрон вернулся к воротам крепости, добавить противнику еще. Чтобы, как говорится, жизнь медом не казалась. И хотя Елисей решил использовать всего двадцать мин, этого оказалось более чем достаточно.

Сначала перед атакой четырнадцать выстрелов, по два с каждым прицелом, а потом еще шесть после отхода казаков по уже разбитому лагерю. Рассвета дожидаться парень не стал. Свернув миномет, он перетащил его обратно в сарай и отправился домой. Отдыхать. Все равно торчать на стене в полной темноте, слушая вопли боли и ярости нападавших, смысла не имело. Зато теперь можно было отправиться полюбопытствовать, что из ночной вылазки получилось.

Сходив к колодцу, парень быстро умылся и, моментально проглотив уже привычное молоко с краюхой свежего хлеба, отправился одеваться. Уже привычно сунув в кобуру пистолет, он проверил патронташ и, накинув через плечо ремень с метательными ножами, вышел со двора. Покидать дом не вооружившись для него давно уже стало все равно, что выйти голым. Легко взбежав на стену, Елисей первым вежливо поздоровался с дежурным прапорщиком и, кивнув сидевшим за зубцами солдатам, достал бинокль.

Наведя его на то место, где еще вчера был лагерь противника, Елисей невольно присвистнул. Большая часть шатров сгорела во время обстрела. Воронки, вроде и небольшие, перепахали все поле, где устроились горцы. Противник пытался разгрести наведенный бардак, откапывая убитых и выискивая брошенное оружие.

– Лихо у тебя получилось, – уважительно проворчал подошедший прапорщик.

– Для того мортиру и придумывал, – пожал Елисей плечами. – А что господин комендант решил? Гонца в штаб успели отправить?

– Успели, – кивнул прапорщик. – Все успели.

– Странно, что они лагерь не сворачивают. Не могут не понимать, что весточку об осаде мы подать успели, – задумался Елисей.

– Так обстрел только ночью был. Не поняли еще, что все сорвалось, – помолчав, выдал свою версию прапорщик.

– Не похоже, – упрямо качнул Елисей головой. – Ладно. Поживем – увидим.

Убедившись, что противнику теперь не до штурмов, парень спустился на землю и отправился в сарай. Нужно было пополнить запас патронов и закончить сборку гранат. Его задумка с использованием ручных бомб при отходе была реализована казаками на все сто процентов. Полуэскадрон вернулся в крепость, не потеряв убитым ни одного человека. Об этом подъесаул сообщил ему лично, поднявшись на стену. И ведь не поленился.

Вспомнив их разговор, Елисей только коротко усмехнулся. Взъерошенный, с блестящими от возбуждения глазами, пропахший порохом и потом подъесаул, взбежав на стену, дождался, когда парень закончит обстрел лагеря, и попросту стиснул его в объятиях, хрипло рассмеявшись:

– Спаси Христос, парень. Все вернулись. Сколько ушло, столько и вернулось.

Не найдясь, что ответить, Елисей только хлопнул его по плечу, весело улыбнувшись. Впрочем, подъесаулу, похоже, ответ и не требовался. Еще раз обняв парня, он отправился к своим людям, а Елисей занялся своей мортирой. И вот теперь, вспоминая ночные приключения, он шагал по улице крепости, чувствуя себя почти счастливым от хорошо выполненной работы. Неожиданно вспомнив, что в сарае мало свинца, он свернул в ближайший переулок и двинулся к дому.

Большую часть припасов он выгружал в сарай, но многие вещи хранил в своем фургоне. В том числе и свинец для отливки пуль. Перешагнув через тын, он прошел под навес и, отперев дверь фургона, забрался внутрь. Откинув крышку старого сундука, парень достал пару прутов и, оглядевшись, неожиданно для себя шагнул к сундуку, который собирала ему еще бабка Степанида.

Постояв над большим ящиком, Елисей осторожно поднял крышку и, вздохнув, принялся доставать из него лежавшие там вещи. В основном это была приготовленная ему одежда, иконы, книги и несколько коробок, которые уложила сюда сама бабка. Вспомнив, что одежду так хранить не стоит, иначе испортится, Елисей принялся переносить все в свою комнату. Освободив сундук, он достал несколько жестяных коробок и, удивленно хмыкнув, открыл крышку самой большой.

К его удивлению, в ней лежали все бабкины принадлежности для шитья и вязания. Растерянно покрутив головой, Елисей закрыл коробку и взялся за следующую жестянку. Тут были уложены всякие семейные мелочи, без которых не обходился ни один дом. В третьей коробке нашлись какие-то бумаги, выписки из церковной книги, а на самом дне кусок грубо обработанного кремня, просверленный в широкой части и подвешенный на шнурок.

Достав камень, Елисей растерянно оглядел его, машинально отметив, что длины шнурка как раз хватает, чтобы носить его на шее. Закрыв коробку, парень присел на соседний сундук и, глядя на разложенные вещи, еле слышно спросил:

– Ну и зачем ты все это мне с собой положила? Неужто хотела, чтобы я на новом месте на такие мелочи не тратился? Хотя ты, бабушка, наверно, права. Дома без всего этого не бывает.

Сложив коробки обратно в сундук, Елисей закрыл крышку и, прихватив свинец, вышел из фургона. Машинально надев на шею шнурок с кремнем, он сунул камень за пазуху и, закрыв фургон, отправился в мастерскую. Поставив на огонь чашку с нарубленным свинцом, Елисей принялся собирать гранаты. К тому моменту, когда свинец полностью расплавился, очередной поддон был заполнен, и парень, сунув его под стеллаж, занялся отливкой пуль. Жестянки для оперения у него уже давно были нарезаны, так что работа спорилась.

Сняв с полки чугунок с готовым порохом, Елисей принялся переснаряжать патроны. Через четыре часа все пустые гильзы снова стали готовыми к употреблению патронами. Закончив, Елисей прибрал инструмент и окинул мастерскую хозяйским взглядом, отмечая, что продолжить выработку взрывчатки и пороха не получится. Кислоты осталось всего ничего. Пара литров в большой оплетенной бутыли.

Не мешало бы пополнить и запас хлопчатника. От двух больших тюков осталось столько, что удалось уложить все в корзину из-под фруктов. В общем, если осада в ближайший месяц не закончится, придется переходить на обычный порох. Да и то если свинец останется. Иначе придется переходить на белое оружие. С этими мыслями парень запер сарай и отправился снова на стену.

В лагере горцев все было так же, как раньше. Разбирали завалы, откапывали и хоронили убитых, перебирали оружие, в общем, наводили хоть какой-то порядок. За наблюдением за противником парня и застал комендант крепости. Подойдя, он осмотрел в бинокль лагерь противника и, вздохнув, тихо спросил:

– Сколько у тебя зарядов к мортире осталось?

– Еще тридцать штук, – вздохнул Елисей в ответ. – Но ежели они лагерь дальше перенесут, я не дотянусь. Этой-то ночью больше на удачу бил.

– А как еще ее использовать можно? – последовал быстрый вопрос.

– Ежели перед атакой строй поставят, можно попробовать в него стрелять. Или во время самой атаки. Душ по десять за раз выбивать станем.

– Понятно, – мрачно кивнул комендант. – Ладно. Придержим ее пока. С гранатами закончил?

– Так точно. Все, что было, зарядил и собрал. Бери да кидай. Эх, командиров бы их всех выбить, – не удержавшись, прошипел парень.

– И что было бы? – не понял комендант.

– Горцы тут турками собраны. А не станет турок, их клановые вожаки сразу между собой передерутся. За то, кто самым главным станет, тут же грызня начнется.

– А ведь ты прав, – задумчиво протянул комендант. – Только как это сделать?

– При штурме длинный штуцер возьму и стану только по командирам стрелять, – пожал Елисей плечами. – Иного способа не вижу.

– При твоем умении стрелять, для нас это будет, считай, потерей, – все так же задумчиво протянул штабс-капитан. – Но ты прав. Иного выхода нет.

– Одного не могу понять, – не удержавшись, высказался Елисей. – Почему они при таких потерях не уходят? Ведь ясно же, что дальше будет только хуже. Что мы не сдадимся.

– Вот и я этого не понимаю, – мрачно кивнул комендант. – Похоже, мы чего-то не знаем.

– Ну, причина тут может быть только одна. Вся эта затея нужна только затем, чтобы отвлечь войска от чего-то большего, – пожал парень плечами.

– Ты опять про большую войну? – скривился штабс-капитан. – Забыл, что тебе тот полковник сказал?

– Ваше благородие, – фыркнул Елисей. – Тот полковник, уж простите великодушно, дурак набитый. Павлин, умеющий только хвост распускать. А в военном деле и уж тем более в политике он ни черта не смыслит. Долдонит то, что при дворе генерал-губернатора говорить принято.

– Язык придержи, – жестко скомандовал комендант. – Политика не твоего ума дело.

– Угу, только за ошибки чиновников солдаты жизнями платят, – огрызнулся Елисей. – Я в этих местах родился и с детства голозадого знаю, что такое набеги горские отбивать.

– Не сомневаюсь, – кивнул штабс-капитан, испустив тяжелый вздох. – Да только за разговоры такие можно полную мошну неприятностей поиметь. В общем, думай, кому и что говоришь.

– Да это понятно, – отмахнулся Елисей, которого уже понесло. – Я ж не про всю политику, а про наше дело. Про то, почему горцы не уходят.

– Ну, тут еще подумать надо, – осторожно согласился комендант. – Мы, тут сидючи, только гадать можем. А военное дело, это не табор цыганский. Нам гадать не положено. Нам знать надо.

– Чтобы знать, «языка» скрасть надо, – снова фыркнул Елисей, успокаиваясь.

– Кого? – не понял штабс-капитан.

– Пленного. Пластуны их «языками» называли, – выкрутился парень.

– Это почему? – снова не понял комендант.

– Для чего пленного крадут? Для допроса. А допрос это что? Разговор. Вот и получается язык, для разговора о планах вражеских, – разложил ему парень, чуть улыбаясь.

– Ловко, – усмехнувшись, оценил офицер. – И коротко, и сразу понятно всё.

– Ладно. Пойду я, ваше благородие. Похоже, сегодня они ничего делать не станут. Им еще убитых до заката схоронить надо, – вздохнул Елисей, еще раз осмотрев лагерь противника в бинокль.

– Пожалуй, – кивнул комендант. – Что ж. Ступай. И про штуцер длинный не забывай. В этом деле на тебя вся надежда.

– Не забуду, – коротко кивнул Елисей и легко сбежал по лестнице вниз. «Может, пока время свободное есть, баню затопить? – подумал он, оглядывая свою одежду. – Постираться не мешало бы».

С этой мыслью парень быстрым шагом вернулся домой. Не застав хозяйку, он быстро скинул верхнюю одежду и принялся растапливать баню. Потом, натаскав воды, отправился к себе, готовить чистое исподнее. Вернувшаяся Наталья, застав его за этим занятием и услышав, что он собрался сам стирать себе вещи, только руками всплеснула, с ходу наехав на парня, словно тяжелый танк:

– Ты чего это меня позорить взялся?! Сказано, все, что надо, в корзину скидывай, сама постираю. А ты чего?

– Не буянь, Наталья, – рассмеялся Елисей, глядя на ее возмущенную позу. Кулаки в бедра и набыченный взгляд. – Тебя ж дома не было. Теперь-то, само собой, тебе стирать придется. Я только воды нагрею побольше. Чтобы и вам помыться и постирать хватило, – быстро выкрутился он, гася назревающий скандал.

– А вот это верно, – закивала женщина, моментально остывая. – Девки опять от соседей чумазые, словно поросята, прибегут.

– Не боишься их одних отпускать? – осторожно поинтересовался Елисей.

– Ну, ежели горцы прорвутся, то и я их не смогу защитить, – вздохнула Наталья. – А обстрела пушечного можно не бояться. Пушки-то горцам еще в первый день сбили. А бояться я давно уж отвыкла. Всю жизнь в этих местах живу. Да еще ты пару пистолей дал. Так и лежат заряженные. Только пороху на полки досыпать.

– Да уж. Казачек войной не напугаешь. Сначала поплачут с перепугу, а потом еще и сами мужьям станут ружья заряжать, – кивнул ей парень, подхватывая ведро для воды и направляясь к колодцу.

* * *

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Горцы и не нападали, и не отходили, выжидая под стенами крепости непонятно чего. И эта непонятность напрягала защитников больше всего. Как назло, из штаба округа, как для себя Елисей называл местный орган управления войсками, не было вообще никаких вестей. Хотя при обстреле было отправлено сразу трое посыльных и все должны были идти разными путями.

Сам Елисей, пользуясь затишьем, разобрал в фургоне всю свою поклажу и вернулся к обычному распорядку дня. Усиленные тренировки. Это тело нужно было приводить в полный порядок, и парень делал для этого все, буквально доводя себя до изнеможения. Вот за такой тренировкой и застал его старый казак, владевший сразу двумя клинками. Из рабочей сосредоточенности Елисея вывел его голос, громко похваливший:

– Ай, молодца, казак! Ай, любо!

Закончив связку, Елисей провернул в руках кинжалы и, убрав их в ножны, вежливо поклонился, подходя к плетню.

– День добрый, дяденька.

– И тебе не хворать, молодец, – усмехнулся старик. – Смотрю, не бросаешь пляску. То добре. А чего все кинжалами только. Неужто никто не показывал, как с шашкой плясать?

– Пока батька жив был, мне годов не хватало, а как в силу вошел, так его нет, – угрюмо буркнул Елисей, утирая ладонью пот с груди.

Его пальцы зацепили висевший рядом с крестиком кусочек кремня, и старик, машинально проследив за его рукой, вдруг насторожился.

– А что это у тебя, казачок, такое на шее висит? С крестом рядом?

– Бабка повесила, пока болел, – выдал Елисей самую подходящую версию. – А что до того, что это, так кремень.

– Кремень, говоришь, – задумчиво переспросил старик. – А ты знаешь, что именно этот камень значит?

– Знаю только, что его называют камень воинов, – пожал парень плечами, не желая вдаваться в подробности, потому как и сам не понимал, зачем именно надел это украшение на шею.

– Это сынок, громовая стрела Перуна, – вздохнув, тихо поведал старик. – Вот уж не думал, что увижу такую еще у кого. – С этими словами он расстегнул ворот рубахи и вытянул за шнурок точно такой же наконечник.

«Оп-па, выходит, тут свой закрытый клан воинов есть, в который кто-то из моих местных предков входил», – мелькнула у Елисея мысль.

– Что ж. Выходит, нас сам громовержец свел, – еще тише протянул старик и, качнув головой, резко приказал: – Как свечереет, приходи к стене, где три сарая стоят. Там поговорим.

– В одном из тех сараев моя мастерская. Там собраться можно, – чуть подумав, предложил Елисей.

– Так это ты оружейник? – удивился старик.

– Я.

– То добре. Там и встретимся, – кивнул казак и, развернувшись, поспешил куда-то по своим делам.

«Так. Похоже, я, сам того не зная, куда-то влез. Теперь надо понять, куда именно и как оттуда вылезти, желательно одним куском», – думал парень, провожая его взглядом.

Умывшись ледяной колодезной водой, Елисей вернулся в дом и, надев чистое исподнее, принялся вспоминать, что ему нужно еще сделать в сарае. Отыскав в своих сумках еще полсотни гильз для пистолета, он прихватил пруток свинца и отправился переснаряжать патроны. Это занятие ему никогда не надоедало. Экипировавшись так, словно в бой собрался, парень вышел со двора и спустя четверть часа уже разжигал огонь в печи, готовясь к работе.

Все гильзы для винтовок у него были снаряжены, так что снарядить все оставшиеся гильзы к пистолету, что называется, сам бог велел. Пока плавился свинец, парень успел обработать остатками кислоты последние крохи хлопчатника и, отложив его подсыхать, принялся отливать пули. Так он провозился до самого вечера. Уже в сумерках, когда в сарае стало темно так, что работать было невозможно, Елисей затеплил свечной фонарь и, прибрав остатки материалов, распахнул дверь.

Словно дождавшись этого знака, кто-то постучался в косяк двери и от порога раздался смутно знакомый голос:

– Войти дозволишь, хозяин?

– Гость в дом, бог в дом, – усмехнулся Елисей, поворачиваясь к дверям. – Входи, дядька Радмир.

Переступив порог, казачий десятник снял папаху и, поклонившись огню, горевшему в печи, с интересом огляделся.

– Вот, значит, где ты свои придумки собираешь, – усмехнулся он.

– Пришлось на поклон к коменданту идти, – кивнул Елисей. – Дело уж больно опасное. Того и гляди, или вспыхнет чего, или взорвется. Вот и пришлось такое место искать, чтоб беды не случилось.

– Добре придумал, – одобрил казак. – Это из этой мортиры ты горцам лагерь порушил? – тут же спросил он, приметив в углу ствол миномета.

– Из этой.

– И не просто порушил, а еще и страху на них серьезного нагнал, – послышалось от двери, и в сарай шагнул подъесаул, командовавший казаками в ночной вылазке. – Дозволишь ли войти, хозяин?

– Сделай милость, – улыбнулся Елисей в ответ.

Не успел подъесаул пристроиться на лавке, которую Елисей заранее приготовил для приема гостей, накрыв ее парой овчинных шкур, как в дверях появился старик. Увидев его, казаки дружно поднялись и, сняв папахи, отвесили глубокий поклон. В этом жесте не было ни капли подобострастия. Только глубокое, неподдельное уважение. Елисей, глядя на них, не поленился повторить поклон. Что называется, спина не переломится.

– По здорову ли, казаки? – спросил старик, склонив голову в ответ.

– Милостью Божьей, – негромко отозвались бойцы.

– Прикрой дверь, казачок, – попросил старик, усаживаясь на лавку и тяжело вздыхая.

Елисей быстро выглянул наружу и, убедившись, что посторонних рядом с сараем нет, плотно закрыл дверь. Потом подхватив с полки еще пару свечей, запалил их, расставив так, чтобы всех собравшихся было хорошо видно.

– Я вот чего собрал вас, казаки, – одобрительно кивнув, тихо заговорил старик. – В Пригорской у нас сколько воев было, кто помнит?

– Так Мирослав, Никифор в миру, и Руслан Кречет, – быстро ответил подъесаул и, вдруг замерев, удивленно уставился на Елисея. – Погоди. Ты вроде тоже Кречет? – уточнил он, рассматривая парня.

– Верно. Елисей Кречет. Руслана Кречета внук, – настороженно кивнул парень.

– От значит как, – растерянно протянул десятник. – А я все гадаю, откуда у тебя выучка такая.

– Не доучили его, – вздохнул старик. – Руслан с сыном в мор померли, когда мальчонке возраста подходящего не было. А бабка перед смертью ему на шею громовую стрелу дедову повесила. Вот такие дела, – прокряхтел старик.

– Быть того не может, – ахнули казаки.

– Покажи им, – коротко велел старик, повернувшись к Елисею.

Парень молча расстегнул ворот рубахи и, вытянув кремень, продемонстрировал его собравшимся.

– Совсем сдурела баба, – растерянно проворчал подъесаул. – А ежели б громовержец осерчал да прибил парня?

– Я и так в нави был. Вот она, похоже, и решилась последнее средство испробовать. Поп-то наш меня уже отпеть успел, – вступился Елисей за покойную бабку.

– Похоже, – задумчиво кивнул старик. – Видать, потому он один из всей станицы и выжил.

– У Никифора сабля была, шамшерка, – грустно улыбнулся десятник. – Добрый клинок. Сам его в Персидском походе взял.

– У меня она, – тихо ответил Елисей, припомнив саблю великолепной стали, что оставил ему старый казак. – Он как всех сынов схоронил, меня наследником оставил. Сам лучшее оружие к бабке на двор принес. Словно знал, что убьют скоро.

– Эк, – крякнул подъесаул, растерянно почесывая в затылке. – Чтоб тебя…

– Мало нас осталось, казаки, – помолчав, снова заговорил старик. – А тут юный вой с громовой стрелой и без печати проклятья старого. Думаю, это знак нам, браты.

– В чем знак, старшой? – почтительно поинтересовался подъесаул.

– Ему на мое место приходить, – сказал, словно припечатал, старик. – Учить его станем. Всё. Ермил начал, а нам заканчивать.

– Выходит, он тоже… – сообразил Елисей.

– Тоже, – устало кивнул десятник. – И за ловкость твою земной наш поклон тебе, парень. Доброе дело ты сделал. А про попа нашего забудь. Дурень он долгогривый. Ну да с жинкой Ермиловой ты и сам говорил.

– Угу, – окончательно растерявшись, кивнул Елисей.

– В общем, так, Елисей. Просил ты меня двуручному бою тебя обучить. Помнишь? – с лукавой усмешкой уточнил старый казак.

– Еще б не помнить, – вздохнул парень.

– Вот и станешь учиться. Уж прости, наследником тебя назвать в миру не могу, но мастерство воинское передам все, без остатка. Да и они научат всему, что сами знают, – добавил старик, кивая на казаков.

– Благодарствую, дяденька, – поднявшись, Елисей поклонился ему в пояс.

– Зови меня дядька Святослав, – наконец назвался старик.

– Странные у вас имена, – не удержавшись, вслух подумал парень.

– Так и у тебя не лучше. Да и чем они странные? – с улыбкой поинтересовался десятник.

– Не по святцам, – тут же нашелся Елисей.

– То славянские имена, – тихо рассмеявшись, ответил старик. – А чтоб тебе понятнее стало, присядь, послушай, что расскажу. Вера греческая в наши края пришла, когда наши пращуры в этих степях с хазарами резались, и воины тогда Перуну поклонялись. Так и назывались, сыны Перуновы. И знак их была та самая громовая стрела. Потому и говорят у нас, казак от рода. В том смысле, что род от старых времен идет. Есть пришлые, что от власти бежали. Но они род с другого времени считают. Когда тут семью завели. А наши пращуры тут всегда жили. Потому мы и с горцами легко друг друга понимаем. И кунаками с ними становимся, и на бабах их женимся.

«Блин, точно. Каспий-то раньше Хазарским морем назывался. Выходит, это потомки каких-нибудь кривичей, или древлян, или еще кого. Твою маман, ни хрена из той истории не помню», – мысленно выругал себя Елисей.

– Выходит, у вас тут и капище свое есть? – осторожно поинтересовался парень.

– Есть, – спокойно кивнул старик. – И кланяемся мы Перуну на нем, как наши пращуры кланялись.

– А жрецом у вас кто? – не удержался Елисей.

– Нет у Перуна жреца, – чуть скривившись, качнул подъесаул головой.

– Не серчай, Ждан, – улыбнулся ему старый казак. – Юность, она любопытная. Забыл себя в том возрасте?

– Тоже верно, – заметно смутился подъесаул с таким древним именем. – Ты вот что, – повернулся он к парню. – Промеж своих я Ждан. А в миру зови дядькой Степаном. Не надо, чтоб другие знали.

– Добре, дядька Степан, – быстро кивнул Елисей. – Запомню.

– Добрый вой растет, – с усмешкой проворчал старик. – Видел я, как он с кинжалами пляшет. Любо смотреть было. И заметь, Ждан. Сам пляшет. Ни к кому на поклон не идет. Хотя и просил меня научить, а второй раз кланяться не стал, – тут старик хитро покосился на парня.

– А чего попусту поклоны бить, – пожал Елисей плечами. – Сам сказал, семейное это мастерство. А такое за серебро не купишь.

– Ай, молодца! – снова рассмеялся старик. – Разом все понял. Был случай, за мной один офицер месяц бегал, все обучить просил. Деньги большие сулил, а все никак главного понять не мог. Что семейную тайну так просто не купишь. А ты сразу понял. Любо!

– В семье старым укладом жили, – развел Елисей руками. – Потому и стараюсь сам себя держать. В нахлебники ни к кому не прошусь.

– Доброго казака вырастили, – усмехнулся подъесаул и, поднявшись, крепко хлопнул парня по плечу. – Знаю я, что ты Наталье крепко в хозяйстве помог. И про козу, и коней знаю. И то, что завсегда девкам ее гостинцы возишь. Все знаю. Правильно живешь, казак.

– Захвалите парня, черти, – осадил его хвалебную речь старик. – В общем, завтра, с первым светом, на моем подворье будь. И пару клинков прихвати. Любых. Учиться и с плохими можно. С ними даже лучше. Себя не поранишь. А дальше, как громовержец решит.

– Благодарствую, казаки, – сдернув папаху, в пояс поклонился Елисей.

Переглянувшись, его будущие учителя поднялись и, степенно склонив головы, вышли из сарая.

«Похоже, завтра начнется новый этап моей жизни», – подумал парень, глядя им вслед.

* * *

Утро началось с очередной попытки горцев штурмовать стены крепости. Набатный колокол ударил, когда солнце едва только позолотило верхушки деревьев. Слетев с кровати, Елисей буквально запрыгнул в штаны, вбил ноги в сапоги и, накинув рубашку, сгреб в охапку черкеску и оружие. Благо, ничего искать было не нужно. Оружие, амуниция, боеприпасы, все это изначально хранилось у парня в определенном порядке и всегда было готово к употреблению.

Рысью, подбегая к воротам, Елисей на ходу застегивался, затягивал пояс и накидывал на себя ремни амуниции. На стене он уже стоял полностью готовым к бою. Наудачу защитников, дежурная смена солдат на стенах не спала и вовремя заметила подходящего противника. Солдаты, подчиняясь приказу дежурного офицера, открыли пристрелочный огонь, на что Елисей только поморщился. Дальность выстрела гладкоствольного оружия в таких условиях невысока, так что это был пустой перевод припасов.

– Ты чего рожу корчишь? – вдруг вызверился дежурный прапорщик, заметив мину парня.

– Далеко. Глупо попусту порох жечь, – фыркнул в ответ Елисей.

– А когда пора будет, по-твоему? Когда они под стенами будут? – зарычал прапорщик, возмущенно глядя на парня.

– Вот еще полсотни шагов сделают, и можно будет залпом выстрелить. Два залпа вы сделать успеете. А вот дальше кто во что горазд. Тут уж все от личных умений зависеть будет, – спокойно ответил Елисей, внимательно наблюдая за движением войск противника.

– Вот так посмотрел и все увидел? – не поверил ему прапорщик.

– А вы попробуйте. Хуже-то все равно не будет, – поддел его парень, плавно вскидывая длинный штуцер.

Грохнул выстрел, размахивавший руками мужик рухнул в траву.

– Да чтоб тебя, – растерянно выругался прапорщик. – А говоришь, солдаты в толпу не попадут. Ты же попал.

– Попал. Да только у меня штуцер с оптическим прицелом, а у солдат обычные гладкоствольные ружья. Да и стрелять они умеют кое-как, – не сумел промолчать парень.

– А ты, значит, в этом деле мастер, – фыркнул прапорщик.

– Ну, в кого стрелял, никто не жаловался, – хищно усмехнулся Елисей, снова вскидывая винтовку.

Увидев, как упал очередной вражеский командир, прапорщик досадливо закусил ус и, развернувшись, зашагал к своему взводу, всей спиной выражая возмущение таким положением дел.

«Не выспался он, что ли?» – хмыкнул Елисей, бросив ему вслед короткий взгляд.

Быстро перезарядив штуцер, парень сместился к соседнему зубцу стены и, приметив очередного командира, выстрелил. Похоже, турки сообразили, что на них началась охота, потому что от приближавшейся толпы отделилось примерно полтора десятка человек, которые поспешили отойти назад. Но от этой группы то и дело отбегал человек и, добравшись до штурмующих, принимался что-то объяснять.

«Ага, решили посыльными обойтись. Не выйдет, эфенди. Лучше свое мясо учить надо было», – усмехнулся про себя парень, беря на прицел очередного вестника.

– Елисей, ты кого там отстреливаешь? – послышался вопрос.

Оглянувшись, парень узнал подходившего и, усмехнувшись, ответил:

– Офицеры турецкие сообразили, что я на них охоту открыл, и теперь командовать стали, посыльных отправляя. Вот пришлось за них взяться, дядька Радмир.

– Это вон те, что ли? – уточнил десятник, приметив группу в стороне от места событий.

– Они самые. Далеко встали, не дотянусь. А вот посыльным их рты закрыть, это получается, – пояснил парень, снова спуская курок.

– Ох, и ловкий же ты в стрельбе, бесенок, – удивился десятник, заметив результат его выстрела.

– Со штуцером шутки плохи, – усмехнулся Елисей в ответ, быстро перезаряжая винтовку.

– Слушай, а ежели тебе их тут три штуки поставить, и одного казачка из молодых, чтобы заряжал, как быстро стрелять сможешь? – вдруг спросил Радмир.

– У меня прицелов столько нет, – рассмеялся Елисей. – А без них на дальнее расстояние стрелять, только порох жечь. Это надо три таких, как у меня, штуцера делать.

– Да уж, оружие у тебя знатное, – согласился десятник. – Сразу видно, мастера работа. Ладно. Пойду, тоже постреляю. А то вон горцы уже под стену подобрались, – указал он в левую от ворот сторону.

На этот раз горцы пытались штурмовать только один участок стены. Быстро выглянув наружу, Елисей огляделся и, втянувшись обратно, мрачно проворчал:

– Блин, как бы это не оказалось отвлекающим маневром. Ну не тупые же они, чтобы все силы только на один участок бросать.

Пристрелив очередного посыльного, парень подхватил свои пожитки и прямо по стене побежал на другую сторону крепости, попутно проверяя подходы при помощи бинокля. Он почти добрался до вторых ворот, когда в той стороне вспыхнула яростная перестрелка.

– Твою мать! Так и знал, – зарычал парень и прибавил шагу.

Оббежав очередной барбет, или как он там называется, Елисей выскочил к участку, где завязался бой, и, остановившись, вскинул винтовку. Выстрел, и очередной абрек, с воем зарубивший растерявшегося солдата, рухнул на помост, обливаясь кровью. Похоже, турки отправили в эту штурмовую группу лучших бойцов. Выпуская пулю за пулей, Елисей краем сознания отмечал про себя, что все им убитые были крепкими, зрелыми мужиками, умевшими воевать. Матерые, сильные, готовые убить или умереть, они прорывались на стену, несмотря на потери.

В очередной раз спустив курок, Елисей выхватил из подсумка гранату и, пробежав вперед, выдернул чеку. Перегнувшись через стену, парень размахнулся и швырнул снаряд прямо в гущу штурмующих. Быстро выпрямившись, Елисей едва успел пригнуться, пропуская над головой свистнувший клинок шашки. Пока он возился с гранатой, очередной абрек успел срубить солдата и ринулся к нему, очевидно сообразив, что парень заглядывал через стену не просто так.

Понимая, что винтовка тут не поможет, Елисей в очередной раз увернулся, нырнув под клинок шашки, и, бросив винтовку на настил, выхватил кинжалы. Два бебута он постоянно носил на поясе за спиной. Зашипев от злости, горец ловко провернул в руке шашку и, чуть переступив ногами, сделал стремительный фехтовальный выпад, целя Елисею в горло. Шашка – не сабля и для колющих ударов не предназначена, но такой удар вполне мог раздробить парню кадык.

Дальше все просто. Задохнувшегося от боли противника легко можно будет зарубить. Качнувшись корпусом в левую сторону, Елисей перехватил клинок шашки кинжалом и, отбросив его в сторону, сам сделал выпад левой рукой. Клинок разрубил бешмет горца, заскрежетав по железу. Силы удара парня не хватило, чтобы нанести серьезную рану.

«Твою ж дивизию! Да он же в кольчуге, – охнул про себя Елисей, в очередной раз уходя от секущего удара. – Хреново. Значит, бить надо только в лицо и горло. Можно еще кисти рук рубить. До других мест не дотянусь».

Заметив краем глаза, как на стену вскарабкался очередной башибузук, Елисей качнулся к противнику, вытягивая его на себя и провоцируя на атаку, и тут же приставным шагом отскочил в сторону и вперед. Не ожидавший такого финта горец провалился в удар, и Елисей не промахнулся. Булатный клинок кинжала коротко, почти нежно коснулся жилистой шеи абрека, и тот, захрипев, начал оседать, не выпуская из руки шашку.

Кинжал парня перерубил ему горло. Кровь толчками выплескивалась на плечо и грудь горца. Прыжком добравшись до штуцера, Елисей вскинул винтовку и тут же положил очередного абрека, взобравшегося на стену. Дальше он действовал, словно автомат. Выстрел – перезарядка, выстрел – перезарядка. Плотность его огня заставила горцев дрогнуть, и солдаты, воспользовавшись их замешательством, сумели очистить стену.

Жердью они столкнули со стены лестницу, и Елисей, подбежав к месту прорыва, не раздумывая, отправил под стену очередную гранату. Потом, отложив штуцер, он достал пистолет и, перегнувшись через стену, принялся отстреливать выживших горцев. Бежать от стены открыто они не рискнули, так что пытались уходить вдоль нее. Один из солдат попытался поддержать его огнем, но парень, увидев у него в руках старый пистолет с кремневым замком, только скривился, жестко приказав:

– Не высовывайся с этим старьем. Лучше ружье возьми. Если от стены пойдут, хоть одного снять успеешь.

От стены сумели уйти примерно два десятка из штурмовой группы. Убедившись, что атака отбита, Елисей перезарядил винтовку и, оглядевшись, отправился собирать трофеи. Глядя, как он спокойно ворочает тела, солдаты только переглядывались и головами качали. Собрав все, что представляло хоть какую-то ценность, Елисей окликнул пару ближайших солдат, устало куривших под стеной, и, указывая на трупы, посоветовал:

– Скиньте их вниз. Пусть забирают. А то жарко, загниют, сами задохнемся и до беды недалеко.

Сообразив, что совет им дали дельный, солдаты принялись перекидывать тела через стену. Оглядевшись, Елисей вдруг понял, что его все это время беспокоило. Среди солдат не было ни одного офицера или прапорщика. Даже унтер, которых в некоторых случаях назначали командовать обороной участка, и тот отсутствовал.

– А кто у вас тут за старшего? – не удержавшись, поинтересовался Елисей, когда солдаты закончили с телами.

– Унтер был. Убили его. Абрек срубил, – угрюмо сообщил немолодой солдат с роскошными усами. – Кабы не ты, мы б тут все полегли.

– Одно дело делаем, – отмахнулся Елисей. – А как же вы их к стене подпустили? Неужто не видели.

– В том-то и дело, – вздохнул солдат. – Они, видать, откуда-то со стороны под стеной подошли. Увидели, когда они уже через стену полезли. А злые, жуть. Унтера первым и срубили. Он выстрелить успел. Ну, а дальше ты видел. Солдатиков жалко. Молодые полегли, – вдруг вздохнул солдат. – Мало служили еще. Опыта нет. Испугались, вот и… – вздохнув, он махнул рукой и принялся сворачивать цигарку подрагивающими пальцами.

– С пистолетами все обращаться умеете? – подумав, спросил Елисей.

Удивленно переглянувшись, солдаты дружно закивали.

– Добре. Тогда вон из моих трофеев все пистолеты разберите. Чтоб у каждого хоть один запасной ствол к ружью был. Тогда у вас почитай сразу два залпа будет.

– Да как же, – растерянно всхлипнул солдат, рассказывавший про нападение. – Это ж трофеи твои. Да и не положено нам.

– А вы особо ими перед офицерами не размахивайте. В мешки приберите и пусть до боя лежат. А как на дежурство пришли, достали да зарядили. Так и воюйте, – усмехнулся Елисей.

– Неужто так отдашь? – не поверил солдат. – Они ж хороших денег стоят.

– А душа православная сколько стоит? – без улыбки поинтересовался Елисей. – Меня с того прибытка совесть заест. Мне деньги, а простому солдату смерть. Берите, – жестко скомандовал он, и солдаты, поминутно оглядываясь на него, потянулись к куче трофеев.

Быстро разобрав пистолеты, они принялись вертеть их, рассматривая со всех сторон, изучая механизмы. Заметив, что многие из солдат имеют раны, Елисей приказал им построиться и, обходя строй, принялся осматривать раны. Отобрав пяток бойцов с глубокими порезами, парень приказал им отправляться к врачу. На все возражения он только пожимал плечами, с усмешкой обещая, что в ближайшие часы горцы новой атаки не предпримут и что перед комендантом он отвечать сам станет.

Оставив вещи и оружие на стене, солдаты потянулись к лазарету. Ветеран, с которым Елисей и завязал разговор, окинув парня долгим, задумчивым взглядом, неожиданно посетовал:

– Жаль, что тебя к нам старшим не поставили. Тогда, глядишь, и смертей меньше б было.

– А что, унтер так плох был? – удивился парень.

– Строевик он. На плацу цены нет. А вот воевать не умел, царствие ему небесное, – перекрестился ветеран. – А вот ты, сразу видно, что местный. Все враз понял. И командуешь так, словно всю жизнь так живешь.

– Я от роду казак, – улыбнулся Елисей. – А казаки войной живут, с войны кормятся.

* * *

Похоже, сорвавшийся прорыв выбил нападавших из колеи. Во всяком случае, следующие четыре дня они ничего не предпринимали. Только блокировали ворота, не давая защитникам крепости выйти. Пользуясь затишьем, Елисей занялся тренировками со старым казаком. Утром следующего после атаки дня он явился к нему на двор, неся в руках две шашки, из своих запасов. Дед Святослав встретил его сидя на лавочке у крыльца.

Увидев парня, старик одобрительно кивнул и, не поднимаясь, негромко сказал:

– Знаю, про бой твой вчерашний. Ловко дрался. Любо. С кинжалами против шашки, это суметь надо. Молодца.

– Благодарствую, дядька Святослав, – вежливо поклонился парень. – Что делать?

– Скидай рубашку и бери шашки в руки, – коротко скомандовал старик.

Разогреться Елисей успел еще дома, когда встал. Так что к серьезной тренировке он уже был готов.

– Клинки у тебя дерьмо, но для учебы хватит. Не тяжелы для тебя? – быстро уточнил старик, внимательно следя за запястьями парня.

– Главное, что не легки, – чуть усмехнулся Елисей. – Мне все равно тело разрабатывать надо.

– Это как? – не понял казак.

– Ну, силу в руках поднимать, – перевел парень, делая себе в памяти зарубку, что тут нужно говорить осторожно.

– Это верно. В руках тебе силу растить нужно, – кивнул казак. – Добре. Сам так решил, так что потом не хнычь.

– Не стану, дядька Святослав.

– Теперь одну руку медленно вверх поднимай, а вторую назад веди. Тоже медленно. Нет. Еще медленнее. Еще. По волосу двигайся, пусть тело само все запомнит.

«Оп-па, да тут, оказывается, такие приемы тоже в ходу, – удивился про себя парень. – Наработать мышечную память в медленном движении, чтобы потом при необходимости ускориться».

Сообразив, что от него требуется, Елисей принялся двигаться очень медленно. Так, словно не двигался, а едва шевелил конечностями. Медленно, еле заметно со стороны. Старик то и дело отдавал ему команды, подправляя его действия. Это продолжалось почти два часа, когда во двор вошел крупный, дородный мужчина с длинной, окладистой бородой. Увидев его, старик чуть покривился и тут же вернулся к обучению парня.

Вошедший несколько минут наблюдал за движениями Елисея, после чего, презрительно хмыкнув, громко сказал:

– Чего это ты, дедушка, решил на приблуду безродного время тратить? Да еще и тайну семейную ему передавать?

– Тебя не спросил, дурья башка, – рыкнул в ответ Святослав. – Иди куда шел.

– Дед, сам же говорил, что это тайна семейная, – не унимался мужик. – Или ты решил его наследником оставить? Неужто от родной крови откажешься, дед?

– Да замолчи ты, бестолочь! – рявкнул старик так, что вздрогнул даже Елисей. – Этот паренек и сейчас двоих таких, как ты, на ленты порежет и не запыхается. Сами-то ничему научиться не сумели, бестолочи. Одно звание, что казаки.

– Он? Меня? – угрюмо спросил мужик, наливаясь дурной кровью. – Да я его одной рукой переломаю.

– Одной рукой, говоришь? – резко успокоившись, негромко прошипел старик. – А попробуй. Елисей, отложи шашки.

Не ожидавший такого захода, парень растерялся, но покорно положил клинки на лавку.

– Бебуты свои бери, – продолжал командовать старик.

Без кинжалов Елисей даже в уборную не ходил, так что и на тренировку явился с ними.

– Так значит, – продолжал командовать старик. – Неси свою шашку. Заденешь его, – тут старик ткнул пальцем в Елисея, – не стану его учить. А ежели он тебе бородищу твою на ходу обрежет, не обессудь. Передам ему мастерство свое без остатка. А слова твоего с той поры никто в доме слушать не станет. Потому как пустобрехом себя выставишь.

«Жестко завернул дедушка», – присвистнул про себя Елисей.

– А ты, казачок, не тушуйся. Срежешь ему бороду, считай, что должен я тебе, – повернулся к парню старик.

– Зачем же круто так? – не удержался Елисей.

– А то мое дело. Хочешь учиться, делай, что велю, – отрубил старик.

– Как скажешь, – вздохнул парень, понимая, что нажил себе очередного врага.

Мужик, оказавшийся внуком Святослава, быстро вынес из дома шашку и, рывком выдернув ее из ножен, зло прохрипел:

– Ну, всё, щенок. Живым ты отсюда не уйдешь.

С этими словами он ринулся вперед, вскидывая клинок. Выхватив кинжалы, Елисей привычным движением провернул их в пальцах и, качнувшись из сторону в сторону, скользнул под падающую шашку. Клинок просвистел в нескольких сантиметрах от тела парня, а Елисей, стремительно выпрямившись, взмахнул кинжалом вдоль щеки противника. Клок срезанной бороды, подхваченный ветром, отлетел в сторону.

– Ай, любо! – рассмеялся старик, постукивая своей клюкой по утоптанной до каменной прочности земле. – Что, Васька, не ожидал? Это только начало было.

Мужик попытался с ходу развернуться, чтобы нанести обратный удар, но Елисей успел шагнуть ему за спину и резким ударом под колено сбил его атакующий порыв. Нога Василия подогнулась, и парень тут же добавил ему по второй ноге. Не удержавшись, мужик рухнул на колени, и парень двумя взмахами кинжалов доделал начатое. Глядя на эту картину, Святослав хохотал до слез. Дождавшись, когда парень отойдет назад, старик подошел к внуку и, глядя на него с нескрываемым презрением, фыркнул:

– В мать. Нет в тебе огня воинского. Купец, не вой. Ступай отсюда. Своими делами займись, а в мои лезть не смей больше. Прочь поди.

Подобрав оброненную шашку, Василий тяжело поднялся и, ощупывая ладонью лицо, поплелся к дому.

– Наел сала дурного, – мрачно проворчал ему вслед старик. – Еле ноги таскаешь.

Василий, проходя мимо Елисея, одарил его мрачным взглядом и тихо, чтобы не слышал старик, пригрозил:

– Увижу тут еще раз, пристрелю.

– Попробуй, – жестко усмехнулся Елисей в ответ. – Только не удивляйся, если в ответ пулю получишь. А как я стреляю, можешь на стене спросить.

– Так ты тот самый, что вчера горцев побил? – вдруг резко остановившись, спросил Василий, уже не понижая голоса.

– Он и есть, – отрезал вместо парня старик. – Или ты решил, что я и вправду ума лишился и не знаю, кому мастерство свое отдаю?

– Дед, я…

– Ступай, Васька. Сам не умеешь, так хоть другим не мешай, – махнув рукой, тяжело вздохнул старик.

Василий убрался в дом, а Святослав, глядя ему вслед, грустно вздохнул:

– Вроде и человек добрый, а воевать совсем не назначен. Огня в душе нет. Да еще боится все, что я его наследства лишу. А зачем оно мне? В домовину себе я хозяйство не положу. Ну да бог с ним, – взяв себя в руки, решительно заявил старик. – Бери шашки. Учить тебя стану.

Три часа Елисей стоял посреди двора, едва двигая двумя шашками в разных направлениях. Это было тяжело, муторно, но он крепился и, сцепив зубы, заставлял себя делать все, что приказывал старый казак. Святослав то и дело при помощи клюки подправлял его движения, после каждого раза заставляя замереть в нужной позиции. Наконец, устав сам и умотав парня, старик тяжело вздохнул и, присев на лавку, махнул рукой:

– Хватит покуда. Седмицу сам все повторяй каждый день. А после придешь, дальше показывать стану. Но прежде посмотрю, что выучил.

– Добре, – кивнул парень, направляясь к колодцу.

Умывшись и смыв пот и пыль, Елисей хотел было забрать свои клинки, но старик, махнув рукой, посоветовал:

– Тут оставь, я приберу. Дома, небось, еще десяток лежит. Сказывали мне, сколь ты всякого с горцев взял.

– Найду, – усмехнулся Елисей в ответ.

– Вот ими и учись. Заодно привыкнешь разными клинками работать. А попусту таскать шашки по улице не стоит. Раз принес, и хватит.

– Как скажешь, дядька Святослав, – покорно кивнул парень.

– И спорить не станешь? – ехидно усмехнулся старик.

– А чего попусту воздух сотрясать? – пожал Елисей плечами. – Я к тебе учиться пришел, а не споры спорить. А уж как учить, тебе оно виднее. Мое дело слушать, запоминать да исполнять со всем прилежанием.

– Похоже, и вправду зацепила тебя наука моя, – одобрительно кивнул старик. – Добре, ступай. Через седмицу увидимся.

Попрощавшись, парень вышел со двора и зашагал к своему подворью, чувствуя, как ноют уставшие от непривычных нагрузок мышцы. Его ежедневные тренировки проходили совсем в другом ключе. Поэтому и работали совсем другие группы мышц. Да и с длинными клинками ему раньше не приходилось иметь дела. Именно поэтому у него больше всего устали предплечья. Шагая по улице, Елисей то и дело сжимал кулаки и шевелил пальцами, пытаясь снять напряжение.

Дома, переодевшись в чистое, он огляделся и, припомнив, что давно не занимался обычными делами, отправился во двор. Требовалось нарубить дров из притащенного из леса сухостоя и натаскать воды в бочки для полива огорода. Закончив, парень вернулся в свою комнату и, едва войдя, замер на пороге, не веря собственным глазам. На его одежде, которую он сбросил после тренировки, лежала кошка Мурка, вылизывая двух новорожденных котят.

– Мать твою, старуха, ты как это сподобилась? – растерянно поинтересовался Елисей, осторожно присаживаясь на лавку, рядом с кошкой. – А остальные где? Или их только два было?

Оторвавшись от котят, Мурка повернулась к нему и, вздохнув, тихо муркнула. Потом, облизнувшись, снова принялась наводить на потомство лоск.

– Так. А ведь ты, подруга, похоже, родила их в другом месте, а сюда после перетащила. Решила, что тут безопаснее будет. Ладно. Сейчас тебе попить принесу.

Поднявшись, Елисей вышел и, отыскав подходящий черепок от разбитой кружки, наполнил его водой. Просить у и так небогатой вдовы блюдце для кошки он посчитал неправильным. Поставив черепок рядом со своими вещами, парень снова вышел и, найдя в сарае старую широкую корзину, принялся устраивать кошке гнездо. Разорвав пару своих старых изношенных рубашек, Елисей выстелил дно корзины и, занеся ее в комнату, поставил под стол, в самый угол. Так, чтобы лишний раз не беспокоить кошку.

Потом, взяв Мурку на руки, он осторожно переложил ее в корзину и туда же отправил двух новорожденных котят. Старательно обнюхав новое логово, Мурка выскочила из корзины и, напившись, быстро вернулась обратно. Улегшись, она откинула заднюю лапу, носом подталкивая котят к соскам, и, прикрыв глаза, громко замурлыкала.

– Ага. Мои усилия оценили, – усмехнулся парень, внимательно наблюдая за кошкой.

Шаги за дверью он услышал раньше, чем в дверь постучали. Поднявшись, он открыл и, увидев одну из дочек хозяйки, спросил:

– Чего тебе, егоза?

– Мамка вечерять зовет. А еще кошка твоя пропала. Ушла вчера, и нету.

– Пришла уже. Вон, под столом спит, – сообщил Елисей, тыча пальцем себе за спину.

– А, ну ладно, – обрадовалась девочка и, тут же развернувшись, куда-то унеслась.

Прикрыв за собой дверь, Елисей помыл руки у колодца и отправился в дом.

Поужинав, Елисей вернулся к себе и от нечего делать принялся чистить оружие. Попутно проверив количество оставшихся боеприпасов, парень горестно вздохнул. Из трех сотен патронов осталось всего сто восемьдесят. Пострелять пришлось немало, а пополнить запасы пока было нечем. Зато к пистолету патронов оказалось более трехсот.

Вот тут парень удивился самому себе. Вроде столько гильз он и не заказывал и тем более не оплачивал. Выходит, все это скопилось за то время, пока он ездил в Пятигорск, а ювелиры передавали ему их в качестве бонуса за изобретения. Впрочем, такой новости Елисей обрадовался. Сдаваться или попадать в плен в его планы никак не входило. Если дело дойдет до последнего боя, то он и вправду должен стать последним. С этой мыслью Елисей достал из ящика одну гранату и отложил ее в сторону.

* * *

Спустя еще два дня случилось, наконец, то, чего так страстно желали обитатели крепости. От города подошли войска, и горцам пришлось спешно отходить в горы. Понимая, что прямого боя им не выдержать, абреки под командой османов начали выставлять заслоны и спешно уходить, бросая весь скарб, кроме оружия и боеприпасов.

Вышедшие из крепости навстречу войскам казаки вволю повеселились на остатках брошенного лагеря. Поучаствовал в этом развлечении и Елисей. Отказываться от трофеев означало снова привлечь к себе излишнее внимание, так что выбирал парень только то, что имело ценность в его глазах. Порох, свинец, деньги и, конечно, оружие. Но не абы какое, а только нарезные штуцера или булатные клинки. Благо определять качество стали и уровень выделки стволов он умел.

Так что даже опытные, многое повидавшие казаки не стеснялись обращаться к нему за консультацией. Больше всего парня, конечно, интересовали нарезные стволы. Пусть даже порченые. Благо теперь, имея за плечами нужный опыт, он знал, что из них можно сделать. К тому же идея создать многозарядное оружие не оставляла его. А с того момента, как парню в руки попал револьвер, эта идея начала обретать реальные очертания.

Но как ни странно, повезло ему в другом. В полузавалившейся палатке, принадлежавшей турецкому офицеру, Елисей обнаружил целую коллекцию роскошных клинков. А самое главное, все они были изготовлены из булата. Тут были и европейские эстоки, и турецкие ятаганы, и польские карабеллы, и даже критская махайра. Это чудо парень опознал случайно. Всплыло в памяти, как однажды наткнулся в сети на спор нескольких диванных знатоков холодного оружия, рассудил которых толковый мужик, выложивший кучу картинок с пояснениями. Среди них была и фотография такого чуда.

Быстро увязав все клинки в роскошный бухарский ковер, Елисей закинул рулон на плечо и поспешил в крепость. Закинув добычу в фургон, парень снова выскочил за ворота и тут же был отловлен комендантом крепости, жарко что-то обсуждавшим с прибывшими офицерами. Настороженно разглядывая вновь прибывших, парень ожидал, что от него потребуют что-то вроде очередного артналета, но все оказалось куда хуже.

– Вот, господа, – объявил комендант, жестом подозвав к себе парня, – это сейчас единственный человек в крепости, который способен быть лазутчиком. У пластунов учился, да доучиться не успел. Так уж вышло, что учителей его убили. И это все, что я могу для вас сделать.

– Не самая удачная шутка, господин штабс-капитан, – мрачно проворчал средних лет майор, с георгиевским крестом на груди. – Мальчишка в этом деле нам не помощник.

– А я совсем не шучу, господин майор, – жестко отрезал комендант. – Я, к вашему сведению, вынужден на командование ротой прапорщиков ставить, а на взвода унтер-офицеров. Офицеров сюда и калачом не заманишь, а в штабе к крепости относятся, как к досадному недоразумению. Могу еще много чего рассказать, про интендантов особо, но не время и не место сейчас.

– Гм, удивили, – заметно смутился майор. – Но что ни говорите, а это всего лишь мальчик. А дело у нас серьезное.

– Этот мальчик двух ваших солдат стоит, – фыркнул штабс-капитан. – Особенно если про его умение стрелять говорить. Елисей, покажи штуцер.

Вместо ответа парень скинул с плеча винтовку и, передернув затвор, на лету поймал выскочивший патрон. После чего протянул оружие коменданту. Офицеры внимательно следили за каждым его движением.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался майор. – Это же оптический прицел! Откуда?!

– Можете мне не верить, но он до него сам додумался и сам в Пятигорске у ювелиров заказал. Даже два таких. И патроны тоже сам, – пояснил комендант с заметной гордостью.

– Очень занимательно, – удивленно проворчал майор. – И где ж ты, голубчик, винтовку господина Бердана видел? Их в наших краях еще не появлялось, я бы знал, – спросил он, с интересом рассмотрев штуцер.

– То-то я думаю, что где-то видел уже такое, – задумчиво протянул Елисей, старательно морща лоб и потирая виски.

– Беда у него с памятью, господин майор, – вздохнул комендант, успокаивающе похлопав парня по плечу. – Мор тут у нас прошел. У него вся станица вымерла. Из всех жителей он один жив остался, да только память потерял. Доктор наш его осматривал, сказал, что такое бывает. Это вроде как после контузии.

– Да, про мор я слышал, – кивнул майор, удивленно разглядывая парня. – А как же вышло, что ты выжил?

– Бабка отмолила. А так меня уж и поп соборовал и молитву прочел. Только зарыть осталось, – вздохнул Елисей. – А господь по-своему рассудил. Один из всей станицы остался.

– Родители, значит, тоже? – аккуратно уточнил майор.

– Угу.

– Да уж, чего только на свете не случается, – удивленно вздохнул офицер, снимая фуражку и быстро крестясь. – Ладно, парень, – вернулся он к делу, возвращая Елисею штуцер. – Дело у нас вот какое. Горцы с турками, похоже, к перевалам отходят. Но на пути отхода за собой заслоны оставляют. И надо нам, чтобы кто-то сумел те заслоны найти раньше, чем войска на марше к ним подойдут. Сумеешь?

«Знал бы ты, как много я всего умею», – хмыкнул про себя Елисей, коротко кивнув.

В его уверенности не было ничего удивительного. В прошлом это была одна из его прямых задач во взаимодействии с регулярным подразделением. А то, что местные горы покрыты лесом, так это не страшно. Что здесь горы, что там, за речкой. Здесь даже лучше. В местных лесах никто бесследно не пройдет. Это не голые скалы Афгана. К тому же, как известно, дома и стены помогают.

– Ишь ты. Даже не задумался, – хмыкнул майор. – Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если батальон в засаду угодит?

– Не пугайте, ваше благородие. Я уже год как умер, – фыркнул Елисей и, развернувшись, отправился обратно в крепость.

– Ты куда? – растерянно окликнул его майор.

– Припас в дорогу собрать надо. И оружие сменить.

– Через два часа жду тебя у дальних ворот, – крикнул ему в спину офицер.

– Буду, – коротко сообщил Елисей, прибавляя шагу.

– А с дисциплиной у него не очень, – фыркнул майор, поворачиваясь к коменданту.

– Зато голова работает так, что иному и позавидовать можно, – не остался тот в долгу. – К тому же не стоит забывать, что парень не реестровый. Одно слово, сирота. Так и будет теперь один жить.

– Вы потому его к крепости приписали? Пожалели? – понимающе спросил майор.

– Признаться откровенно, когда увидел, как он стреляет, о таком и не думал, – качнул комендант головой. – Как я уже говорил, крепость в нашем штабе на правах приживалки какой числится. И толковых стрелков, впрочем, как и офицеров, для гарнизона днем с огнем не сыскать. Вот я и воспользовался случаем. А стреляет он и вправду знатно. Признаюсь откровенно, господа, лучше него в этом деле я никого еще не видел. И это факт, господа. Непреложный и подтвержденный. Тому и свидетелей куча имеется.

– Однако, – удивленно протянул майор. – Что ж, раз так, поверю вашему слову, сударь. Однако пора и делом заняться, господа. Прошу всех вернуться к своим подчиненным и начать подготовку к преследованию противника. А вы, господин штабс-капитан, придержите свою казачью вольницу. Они уже весь лагерь горцев растащили.

– Войной живут, с войны кормятся, – пожал комендант плечами. – Тут я им не хозяин. На такой случай у них свои командиры имеются.

– Насколько же со строевиками дело иметь проще, – покрутил майор головой, направляясь к своим подчиненным.

Елисей, вернувшись домой, принялся перебирать свой вещмешок, готовясь к долгому переходу по горам. Собрав все патроны, он уложил в мешок десяток гранат и, пройдя на кухню, начал собирать провиант. Копченое сало, сухари, связка вяленого мяса, соль, приправы, кресало, нож, ложка. В общем, все, что нужно человеку для жизни в отрыве от цивилизации. Пробежавшись взглядом по собранному, он кивнул и завязал мешок. Вместо длинного штуцера он взял короткий карабин и, поправив перевязь с ножами для метания, окликнул соседку, возившуюся во дворе.

Попросив ее передать Наталье, что по приказу коменданта ушел с войсками, парень выскочил на улицу и зашагал к воротам, направленным в сторону гор. Их потому так и называли, дальними. Выйдя из крепости, Елисей быстро осмотрелся и, приметив группку офицеров, направился к ним. Остановившись в нескольких шагах от импровизированного штаба, парень не стал привлекать к себе внимания. Пусть сначала между собой разберутся. Да и время еще было. До назначенного срока оставалось примерно с полчаса.

Командовавший войсками майор раздавал приказы быстро, толково и явно с сознанием дела. Убедившись, что мужик свое дело знает, Елисей сместился так, чтобы офицер заметил его, и, дождавшись, когда тот одобрительно кивнет, вопросительно выгнул бровь. Чуть улыбнувшись, майор жестом подозвал его поближе и, окликнув какого-то подпоручика, приказал:

– Сергей Степанович, вот вам местный разведчик. Комендант мне за него поручился. В общем, берите своих людей и отправляйтесь вперед. Только прошу вас, голубчик, повнимательнее там. Людей берегите.

Последняя фраза Елисею импонировала больше всего. Глядя на майора, он одобрительно кивнул и, повернувшись к подпоручику, спросил:

– Где ваши люди, ваше благородие?

– Там, у кромки леса, – вздохнул офицер, разглядывая парня с заметным сомнением.

Понимающе усмехнувшись, Елисей развернулся и широким шагом направился в указанную сторону. Приметив два десятка солдат, вольготно развалившихся в тени, парень моментально понял, что это та самая местная армейская разведка. Точнее, ее зачатки. Подойдя, парень внимательно осмотрел лежавших, отмечая про себя, что в группе не было ни очень молодых солдат, ни солдат в возрасте за сорок. Все крепкие, матерые мужики лет тридцати пяти, плюс-минус пару лет.

Он уже три минуты стоял рядом с разленившейся группой, когда один из десятников, наконец, соизволил приоткрыть глаза и рассмотреть, что за ними внимательно наблюдают.

– Ты еще кто? – удивился он, рассмотрев парня.

– Смерть ваша, – фыркнул Елисей. – Будь мое желание, вы б уже все умерли.

– Ты чего несешь?! – возмутился десятник, начиная подниматься.

– Правду. То, что горцы отошли, не значит, что их тут нет. А вы разлеглись тут, словно тюлени, и про охранение забыли, – продолжал наезжать парень.

– А ведь паренек прав, – мрачно проворчал подошедший подпоручик. – Вы, я смотрю, совсем забыли, что тут война идет.

– Так с устатку, ваше благородие, – смутился десятник.

– Когда это вы устать успели? – хмыкнул офицер.

– Так это. Переход долгий был. Да и жарко больно, – снова попытался выкрутиться десятник.

– Ладно, ваше благородие. Дисциплину наводить не время сейчас. Горцы уходят быстро, а нам еще засаду их найти надо, – вмешался Елисей в этот бессмысленный спор.

– И не поспоришь, – нехотя усмехнулся подпоручик. – Взвод, строиться. Наша задача: обнаружить засаду горцев. Все ясно?

– Так точно, ваше благородие! – рявкнул строй.

– Осмелюсь доложить, ваше благородие, а что это за мальчонка нахальный такой? – по-уставному спросил десятник.

– Проводник это наш. Из местных, – чуть скривился в ответ офицер.

– Да вы не беспокойтесь, ваше благородие, – улыбнулся в ответ Елисей. – Я эти места хорошо знаю, и пластуны меня толково учили. Найдем мы их. Обязательно найдем.

– Ну, дай-то бог, – покачал подпоручик головой и, вздохнув, приказал: – Давай указывай, куда именно идти.

Кивнув, Елисей огляделся и, припомнив, куда отступила основная масса войск противника, указал в нужную сторону. Взвод нырнул в подлесок и двинулся вдоль дороги в сторону перевала. Шагать по тракту значило тупо подставлять головы под вражеские пули. Так что разведка шла в нескольких метрах от края дороги, рассыпавшись неширокой цепью. Елисей то и дело принимался нарезать спирали, выискивая свежие следы.

Глядя на его маневры, солдаты только удивленно переглядывались, но вмешиваться не торопились, понимая, что делается это не просто так. Наконец, километров через пять, Елисей приметил конские следы и, жестом подозвав к себе офицера, молча указал на них.

– Ну, и что это значит? – спросил тот, явно проверяя парня.

– В сторону ушли, чтобы петлю сделать и снова на дорогу выйти. На дороге все следы к перевалу ведут, и отход в сторону двух десятков абреков пропустить немудрено. По следу идти надо. С этой стороны они нас ждать не будут. Думают, что незаметно с тракта соскочили, – ответил парень и решительно зашагал по следу.

* * *

Приложив палец к губам, Елисей призвал всех сохранять тишину и, ладонью подозвав к себе подпоручика, плавно сдвинул в сторону ветку куста. Осторожно устроившись рядом, офицер несколько минут выискивал взглядом то, что парень хотел ему показать, и, увидев, едва слышно зашипел сквозь плотно сжатые зубы. Кивнув, Елисей жестом указал ему за спину и, отойдя на пару десятков метров в обратную сторону, тихо спросил:

– Всех рассмотрели?

– С полтора десятка сабель будет, – быстро ответил подпоручик, глядя на парня с заметным уважением.

– Ровно два, – вздохнул Елисей, успевший пересчитать горцев. – Нужно вокруг пробежаться. Могут боковое охранение поставить.

– Это ж не регулярные войска, – фыркнул подпоручик.

– Зато их профессиональные военные учили, – качнул парень головой. – Вы тут готовьтесь, а я сбегаю, гляну. Как два раза кукушка прокукует, так и начинайте этих класть.

– Думаешь, справишься один? – с сомнением протянул офицер.

– Знаю, – жестко усмехнулся Елисей и бесшумно исчез в кустах.

Обойдя распадок, по которому пролегал тракт, парень зашел заслону в тыл и, приметив двух бойцов, изображавших охранение, отложил карабин в сторону. Теперь нужно было действовать тихо. Вытянув из перевязи пару метательных ножей, он примерился и дважды резко взмахнул рукой, отправляя оружие в полет. Оба горца почти синхронно схватились за рукояти вонзившихся им в глотки ножей, оседая на землю.

Елисей зашел к ним со спины, но перед бросками сместился так, чтобы ножами попасть в шеи сбоку. Так и получилось. Клинки разрубили гортани и аорты, не давая горцам вскрикнуть и разом лишив дыхания. Стремительным броском преодолев разделявшее их расстояние, Елисей провел контроль при помощи кинжала и, быстро обыскав тела, оттащил их подальше в кусты. Убедившись, что рядом больше никого нет, парень приложил ладони ко рту – и в притихшем от жары лесу дважды прокуковала кукушка.

Спустя пару секунд в распадке раздались выстрелы и крепкий мат сошедшихся врукопашную бойцов. Влезать в драку Елисей и не собирался. Не с его физическими кондициями лезть в свалку. Затопчут. Одно дело, сойтись с мужиком один на один, и совсем другое, общая драка. Тут ловкость и скорость движений помощники слабые, просто потому, что сметут с места только за счет большего веса. Припрятав добычу, парень подхватил карабин и рванул к месту засады.

Вынырнув из кустов, Елисей с ходу приметил, как споткнулся один из солдат, и его противник, крепкий, коренастый горец поспешил этим воспользоваться, вскидывая шашку. Моментально развернув ствол карабина, парень нажал на спуск, и тяжелая пуля отбросила горца назад. Ловко перезарядив оружие, Елисей окинул место схватки быстрым взглядом и, убедившись, что все закончилось, вопросительно посмотрел на офицера.

Подпоручик, вытирая тряпицей кровь с сабли, приказал своим подчиненным проверить, нет ли выживших, и, подойдя к парню, спросил, убирая оружие в ножны:

– Был там кто?

– Двое. Остывают уже, – хмыкнул Елисей, присаживаясь над своим трупом.

– Про трофеи не забываешь, – поддел его офицер.

– А мне либо так, либо Христа ради корочку хлебную просить. Сирота я.

– Да нет, это я так, – смутился офицер, не ожидавший такой отповеди. – Вон с тех двух тоже можешь забрать, что глянется. Это я их, – тут же предложил он.

– Благодарствую, ваше благородие. Да только я чужого не беру, но и своего не отдам, – склонив голову, ответил Елисей.

– Ну, как знаешь, – еще больше смутился подпоручик.

Тем временем солдаты быстро разобрались с убитыми и принялись осматривать друг друга не предмет ранений. Двоих в рукопашной немного поцарапали, но из строя они не выбыли. Услышав про ранения, Елисей попросил их подойти и решительно потребовал показать раны. Убедившись, что ранения и вправду несерьезные, Елисей достал из мешка аптечку и, быстро разведя порошок из сухих трав в самогоне, приказал раненым смазать этой смесью раны.

– Смазывайте, – требовал парень не терпящим возражения тоном. – Жара стоит. Грязь попадет, загниет разом. А там и до антонова огня не далеко. Лучше уж сейчас озаботиться, чем потом мучиться.

– Он прав. Выполнять, – приказал подпоручик, выслушав слова парня.

– Спаси Христос, парень, – поблагодарили раненые, помогая друг другу обиходить раны.

– Прикажите убитых вон туда, в овраг снести. Не нужно их у тракта оставлять, – попросил офицера Елисей.

Подпоручик продублировал команду, и парень, пользуясь возможностью, спросил, поглядывая на небо:

– Дальше пойдем, или на ночевку вставать станем? До темна еще часа три будет.

– Отойдем отсюда и встанем, – подумав, принял офицер решение. – Есть там вода какая?

– Найдем, – кивнул Елисей, припоминая карту этих мест.

Пластуны в свое время как следует исследовали эти места, и у коменданта была весьма подробная карта, которую Елисей несколько раз сумел рассмотреть. Благо штабс-капитан не делал из нее большого секрета. Когда солдаты закончили с делами, Елисей дождался кивка подпоручика и снова нырнул в кусты. К небольшому роднику они вышли часа через полтора. Проведя солдат выше по течению, парень отыскал подходящую полянку и, сбросив свой вещмешок, снова нырнул в кусты. На этот раз за хворостом.

Пока солдаты определялись, где разводить костер и куда вешать снятые портянки, парень успел натаскать хвороста и выкопать ямку под скрытый костер. Внимательно наблюдавший за его действиями подпоручик удивленно покачал головой и, не удержавшись, спросил, подсаживаясь поближе:

– Ты всегда такой шустрый, или это только с нами так?

– Я ж сказал, ваше благородие. Сирота я. А сам себя не пощекочешь, никто не рассмешит. Вот и приходится шевелиться, – усмехнулся Елисей, чиркая кресалом.

Запалив костер, он набрал воды из родника и, подвесив его над огнем, вернулся к воде. Отойдя чуть ниже по течению, парень скинул сапоги и сунул натруженные ноги в ручей, закинув портянки на куст.

– Ты чего это делаешь? – удивился десятник, с которым у Елисея поначалу вышел спор.

– Ноги устали. А вода холодная усталость добре снимает, – коротко пояснил парень.

– Ну, ты и вправду лесовик, – растерянно покрутил десятник головой. – Братцы, скидавай сапоги. И всем ноги в ручье мыть.

Этой процедуры временно избежали только направленные в караул часовые и кашевар, уже возившийся у костра. Убедившись, что солдаты службу тянут исправно, Елисей подтянул к себе свой мешок и взялся чистить оружие. Глянув на него, тем же самым занялись и солдаты. Сидевший в сторонке подпоручик, внимательно наблюдавший за парнем, только в очередной раз головой покачал. Потом, не удержавшись, пересел поближе и, вычищая свой пистолет, негромко спросил:

– И долго ты с пластунами ходил?

– Почитай год, – вздохнул Елисей.

– Маловато.

– Ну, это для кого как, – хмыкнул парень. – Мне хватило. И следы читать научился, и карту правильно смотреть. И прятаться так, чтобы в двух шагах не приметили. И оружьем разным пользоваться так, чтобы любому врагу не поздоровилось. В общем, много чему научился. Они добрые мастера были. А я все запомнить старался.

– А не хочешь в город переехать? – вдруг спросил подпоручик. – Есть у нас там охотничья команда. Им такие, как ты, шустрые очень даже нужны. Им заказы от армии регулярно выдают, хорошо зарабатывать станешь.

– От добра добра не ищут, – помолчав, качнул Елисей головой. – В крепости меня знают. Да и помогают часто, ежели нужда возникает. К тому же у меня там еще один учитель есть. Так что благодарствую, но нет. А в городе и так бываю.

– А ты не торопись отказываться, – не отступил подпоручик. – Подумай. К тому же слух ходит, что бросят скоро вашу крепость. Как тогда жить станешь?

– Ну, коли бросят, тогда и подумаю. Да и не изменится для меня ничего особо. Как жил, так и дальше жить стану. В крепости ведь не только солдаты, там еще и обычные люди живут. Куда ж они от домов своих пойдут? Вот и выходит, что для меня все как прежде останется.

– Так ведь развалится крепость без пригляда, – не отступил офицер.

– С чего это? – удивился парень. – Ее и сейчас местные сами ремонтируют, и дальше станут. От начальства-то помощи не дождешься. Вот и станут они ее дальше ремонтировать. А там и мне уголок найдется. К тому же непримиримые пока не перевелись. А пока есть они, и крепостным дело найдется.

– Ох, и упрямый же ты, – растерянно вздохнул подпоручик.

– Не будь того, уже бы помер, – нашелся Елисей и, снова зарядив карабин, поднялся. – Вечерять пора. Стемнеет скоро, – добавил он, глянув в небо.

Кашевар позвал всех ужинать, и парень, получив свою миску кулеша, устроился в сторонке, быстро орудуя ложкой. Уничтожив свою порцию, Елисей отмыл в ручье миску песком и, хозяйственно прибрав ее в мешок, принялся оглядывать ближайшие деревья. Выбрав подходящие ветви, он ловко поднялся метра на три над землей и, закрепив свой гамак, принялся устраиваться на ночь.

– От же бес! – оценили его действия солдаты. – И зверь не достанет, и человек не приметит. Добре придумано.

– Тоже пластунов наука? – заинтересовался подпоручик.

– Их, – кивнул, не вдаваясь в подробности, парень, закрепляя карабин и остальное оружие.

Назначив караульных, офицер устроился у костра, и вскоре погрузившийся в ночные сумерки лагерь затих. Елисей, устроившись поудобнее, уснул, словно провалился. Разбудил его негромкий обеспокоенный свист какой-то пичуги. Не шевелясь, парень открыл глаза и, внимательно осмотревшись, мрачно скривился. Вечером, уже почти в темноте, он подвесил свой гамак метрах в пяти от птичьего гнезда и теперь мог наблюдать картину лесной драмы.

По ветке, к гнезду, не спеша подбиралась гадюка, явно планируя полакомиться птичьими яйцами. Судя по тому, что из гнезда не раздавалось ни звука, птенцы еще не появились. Только пара мелких птах отчаянно атаковали змею, пытаясь отогнать ее от гнезда. Стараясь не делать резких движений, парень вытянул из ножен кинжал и, на всякий случай глянув под дерево, начал медленно подниматься. Потом последовал резкий взмах рукой, глухой удар, и на землю упала обезглавленная змеиная туша.

Гадюка была матерой, более метра в длину, именно поэтому Елисей и проверил для начала наличие кого-то под деревом. Получить спросонок такой подарочек на голову не самое приятное дело. Так может и кондрашка хватить. Убедившись, что его короткая стычка со змеюкой никого не разбудила и не напугала, парень от души зевнул и, прислушавшись к собственному организму, удовлетворенно кивнул.

Выспался, отдохнул и готов к дальнейшим свершениям. Этот поход оказался для него результативным. Только серебром он снял почти пятьдесят рублей. По местным меркам, серьезные деньги. А там еще оружие и амуниция. К тому же он еще толком не порылся в трофейных сумках. Там наверняка тоже найдется много полезного. Соскользнув с дерева, Елисей первым делом отбежал подальше в кусты и, оправившись, пошел умываться.

К тому моменту, когда десятники объявили побудку, парень уже успел навести марафет и был готов двигаться дальше. Времени на готовку терять не стали, позавтракав сухарями и вяленым мясом. Такой сухпай, как оказалось, нашелся у всех солдат. Это Елисея поначалу крепко удивило, но его недоумение разрешил подпоручик, пояснив, что им, как подразделению, действующему в отрыве от основных сил, такие вольности дозволены.

Спустя еще час взвод собрался и, построившись цепью, двинулся дальше к перевалу. Шагая первым, Елисей всматривался в землю, выискивая следы и попутно анализируя все услышанное и произошедшее накануне. Только теперь он вспомнил, что от дороги горцы уходили верхом, а в распадке и рядом с ним лошадей не нашлось. Солдаты там все облазили. Выходит, это были смертники, которые и не собирались уходить. Это открытие крепко насторожило Елисея, заставив удвоить внимательность.

* * *

Основную группу отходивших разведчики догнали на следующий день к вечеру. Вышедший из-за поворота Елисей, с ходу заметив колонну противника, поднимавшуюся по тропе к перевалу, тут же сделал шаг в сторону, под прикрытие кустов, и, жестом остановив солдат, ткнул пальцем в нужную сторону. Подпоручик, оглядев в бинокль колонну, только зло оскалился, тихо прошипев:

– Не успеют наши подойти. Уйдут.

– Скоро темнеть начнет. Думаю, там у них место, подготовленное для ночевки, есть, – так же тихо высказал предположение Елисей. – Можно будет там их достать.

– Предлагаешь к ним в лагерь лезть? – растерялся офицер. – Заметят же сразу.

– Вас да. А вот меня им еще поискать придется, – азартно усмехнулся парень.

– Совсем ума лишился?! – охнул подпоручик.

– Пока нет. Варианты прикидываю, – задумчиво протянул парень, покусывая сорванную травинку.

– Да какие тут могут быть варианты, – едва не в полный голос воскликнул офицер.

– А вы кричите громче, тогда точно никаких не будет, – фыркнул Елисей, доставая из сумки бинокль. – Так. По скале я подняться выше них смогу. Нужно только понять, как долго они еще идти станут.

– Не долго, – тихо вздохнул присевший рядом с ними десятник. – Бывал я на том перевале. Два раза. Как за поворот зайдут, так и встанут. Там площадка удобная есть. С родником. Все караваны, которые с той стороны идут, там останавливаются. На этой тропе четыре таких площадки есть. Давно уже все отработано. Как раз от одной до другой переход получается.

– Значит, посты они выставят только на тропе, ниже площадки, – уверенно кивнул Елисей.

– Так-то оно так, да только поднимешься ты по скале, а спускаться на площадку как станешь? – тут осадил его десятник.

– Веревки у вас есть? – вместо ответа спросил парень.

– У всех есть, – настороженно кивнул десятник.

– Вот тебе и ответ, – ехидно усмехнулся Елисей и принялся стаскивать с плеч лямки своего мешка.

– И что ты там один сделаешь? – задумчиво поинтересовался подпоручик.

– А нам главное, их на той площадке удержать. А дальше пусть войска регулярные добивают, – отмахнулся парень.

– Никак придумал чего, – удивленно хмыкнул десятник.

– Голова человеку дана не только, чтоб в нее есть, – тихо рассмеялся Елисей и, достав из мешка аркан, сплетенный из конского волоса, потребовал у десятника: – Вели еще три таких мотка принести.

– Думаешь, хватит?

– Много не мало. И еще, если есть, вели шнур тонкий найти. Шагов на сорок длины.

– Это у меня и самого есть, – кивнул десятник, доставая нужное из своего ранца.

Собрав и проверив все необходимое для диверсии, Елисей передал свой карабин на время десятнику и, несколько раз подпрыгнув, двинулся к скале, на которой и проходила тропа. Увиденное снизу оказалось правильным. Скала была покрыта сетью трещин и сколов, так что подниматься по ней было не сложно. Спустя час парень выпрямился на гребне скалы и, встряхнув гудящими от напряжения руками, тихо проворчал:

– Блин, да когда ж я в норму приду?

Пройдя по гребню скалы метров четыреста, Елисей вышел к другому краю, подковой окружавшему площадку метров сто пятьдесят квадратных. Она была словно специально создана для ночевок, проходивших по тропе караванов. Закрытая с трех сторон, с источником воды, ее даже охранять было просто. Достаточно было поставить караульных на самой тропе и всё. Отдыхай, словно в крепости. Присев на ближайший валун, Елисей то и дело аккуратно заглядывал вниз, дожидаясь, когда абреки, наконец, угомонятся.

Лошадей горцы загнали в старый загон, собранный из высушенных до белизны жердей, а сами, разведя несколько костров, принялись готовить ужин. Время вечерней молитвы уже прошло. Именно эта особенность их веры и позволила разведчикам так быстро догнать противника. Правоверный мусульманин обязан совершать намаз пять раз в день, и на этот процесс не может повлиять ничто. Дождь, снег, горный обвал, война, пусть случится что угодно, но если ты правоверный, значит, должен вознести хвалу Аллаху.

Дожидаясь, когда горцы улягутся спать, Елисей достал из мешка полоску мяса и сухарь. Запивая все это водой из фляги, парень внимательным взглядом следил за перемещениями пяти человек, командовавших отрядом. Это были те самые выжившие турецкие офицеры, что организовали такой упорядоченный отход. Достаточно выбить их, и вся упорядоченность сразу развалится. Что ни говори, а клановость у горцев была в крови. Так что, едва исчезнет эта точка кристаллизации, как они начнут действовать каждый за себя. Точнее, за свой клан.

Ночь в горах наступает неожиданно, словно кто-то резко выключает свет. Так было и в этот раз. Темнота навалилась разом. Благо парень успел загодя привязать веревку к подходящему выступу скалы. Пользуясь тем, что никто из горцев вверх смотреть и не думал, Елисей в бинокль осмотрел место, куда опустится веревка, и, развязав свой вещмешок, принялся готовиться к спуску. Припасы и аптечка ему до поры не потребуются, поэтому их в сторону. С собой вниз парень планировал брать только ножи, кинжалы, пистолет и гранаты. Ко всему этому моток шнура и пару обрезков кожи, которыми он планировал обвязать ладони.

Положив мешок так, чтобы веревка, по которой он планировал спускаться, легла на эту подложку, Елисей принялся медленно опускать конец вниз, то и дело контролируя спуск в бинокль. Отблесков света костров ему хватало, чтобы видеть все необходимое. Убедившись, что веревка достигла площадки, Елисей накинул оставшиеся витки на тот же выступ и, вздохнув, снова принялся ждать, когда вражеский лагерь затихнет.

Спустя два часа парень убедился, что противник спит, и, перекрестившись, начал спуск. Соскальзывать по веревке, как это обычно показывают в фильмах его прошлого, он не собирался. От трения возникает особый, свистящий звук, который насторожит любого. Тем более что акустика на площадке была прекрасной, хоть арии пой. Так что, обвив веревкой ногу, Елисей принялся плавно спускаться, стараясь сделать все, чтобы лишний раз не сбить ни один камушек.

Лошади в загоне, почуяв его, беспокойно зафыркали, и Елисей не некоторое время замер, давая им возможность привыкнуть к своему запаху. Дождавшись, когда лошади успокоятся, парень быстро преодолел оставшиеся метры до площадки и, тут же отступив под стену, присел в тени, оглядывая лагерь. На его удачу, горцы на беспокойство своего транспорта не отреагировали. Убедившись, что все тихо, парень по дуге обошел загон и, перебравшись на противоположную сторону площадки, двинулся к выходу на тропу.

Осторожно выглянув, он убедился, что со стороны перевала часового нет, и, на пузе отползя метров десять, принялся искать подходящую трещину. Найдя искомое, Елисей заложил в нее пять гранат, решив, что в данном случае кашу маслом не испортишь. Обвязав кольца гранат шнуром, парень пополз обратно, осторожно разматывая за собой шнур. На его счастье, таких мотков у разведчиков нашлось с полдюжины, так что три он мог спокойно использовать.

Добравшись до своей веревки, парень привязал к ее концу шнур, после чего снова пополз. На этот раз к шатру, который для османов поставили горцы.

«Понты дороже денег», – хмыкнул про себя Елисей, подобравшись к палатке из плотного шелка.

Похоже, османские офицеры делали все, чтобы подчеркнуть свой статус и показать остальным, кто тут самый главный. Этим Елисей и решил воспользоваться. Укрепив при помощи камней сразу три гранаты под стенами шатра, парень обвязал их кольца шнуром из другого мотка и пополз обратно. У веревки, немного переведя дух, Елисей соединил два шнура третьим и, подвесив моток на пояс так, чтобы тот разматывался сам, начал подъем, предварительно сунув конец аркана себе за пояс.

Оставлять такую подсказку для тех, кто кинется его искать, он не собирался. Взобравшись метров на десять, Елисей закрепился на веревке и, еще раз перекрестившись, принялся подтягивать шнур. Выбрав слабину, парень резким рывком сорвал предохранители гранат и тут же принялся сматывать шнуры, не забыв открыть рот. Грохнуло знатно. Шатер так просто снесло, на тропе явно произошел обвал.

Переждав, когда в ушах перестанет звенеть, Елисей продолжил подъем. Взобравшись на скалу, парень несколько минут бессильно лежал на спине, пытаясь привести себя в чувство. Наконец, собравшись с духом, он с кряхтением поднялся на ноги и принялся сматывать арканы. Спускаться со своей стороны он планировал так же, как и поднялся. Что называется, на руках. Главное, дождаться рассвета.

Разобравшись с делами, парень несколько минут прислушивался к тому, что происходит на площадке, и, удивленно хмыкнув, двинулся к краю скалы, доставая из сумки бинокль. Устроившись за торчавшим над краем валуном, Елисей приложил прибор к глазам и на несколько минут замер.

– Говорил же, во всем турки виноваты, – хмыкнул парень, рассматривая творившееся внизу.

После взрыва, едва придя в себя и сообразив, что командиров больше нет, горцы принялись решать, что делать дальше. В итоге очень скоро едва до стрельбы не дошло. Многие горячие головы уже успели схватиться за шашки и кинжалы. В общем, анархия на площадке царила полная.

– Интересно, а тропу засыпало? – еле слышно поинтересовался сам у себя парень и, подавшись назад, отправился к другому краю скалы.

Выглянув на тропу, он злорадно усмехнулся и, покосившись на споривших в полный голос горцев, буркнул:

– Похоже, утром еще веселее будет, когда поймут, что до подхода наших уйти не успеют.

Тропу завалило. Как сильно, Елисей в темноте рассмотреть не смог, но то, что пройти по ней быстро не получится, парень не сомневался. В общем, свое дело он сделал. Противника до подхода войск задержал и командование его уничтожил. Теперь осталось только спуститься с этого булыжника и вернуться домой, к своим делам. А главное, к обучению. То, что им крепко заинтересовались, Елисей уже не сомневался.

Подпоручик так старательно уговаривал его податься в охотничью команду, что с ходу становилось понятно; такие ловкачи ему были очень нужны. И в том, что подпоручик имеет хорошие отношения с жандармами, Елисей был абсолютно уверен. Но вылезать из своего медвежьего угла парень не собирался. Не то время и не то место, чтобы так светиться. Лучше уж прослыть чудаком в крепости, чем одержимым в городе.

Убедившись, что в темноте разбирать завал горцы не собираются, Елисей отошел подальше от края и, устроившись за камнем, подложив под голову вещмешок, спокойно уснул. Проснулся он с первыми лучами солнца. Потянувшись, чтобы размять тело и разогнать кровь, парень быстро оправился в сторонке и, выглянув за край скалы, весело кивнул. При таком освещении спуститься будет просто. Быстро проверив, не забыл ли чего, парень начал спуск.

Через полтора часа он с улыбкой поздоровался с часовым, охранявшим бивак разведчиков, и, присев к еще тлеющему костру, принялся раздувать его. Есть хотелось крепко. За прошедшие сутки Елисей вынужден был обходиться парой сухарей и парой кусков вяленого мяса. Так что поесть для пополнения сил было просто необходимо.

– Как прошло? – потребовал отчета подпоручик, едва проснувшись.

– Как песенку спел, – усмехнулся парень. – И тропу завалил, и османов выбил.

– Как? Зачем? – растерялся офицер.

– А без них горцы больше орать будут, кто главнее, чем завал на тропе разбирать. А нам того и надо, – пожал Елисей плечами.

– Ну бесенок! – восхищенно протянул десятник, забирая у него остатки шнура и веревки. – А как по лагерю пробрался?

– На пузе, медленно, – усмехнулся Елисей, демонстрируя ему дырку на локте своей черкески. – Дождался, когда уснут, и пополз. Сначала на тропе гранаты заложил, потом ими шатер османов обложил, ну а потом и рванул все сразу.

– Тебя послушать, так это прогулка в парке была, а не опасная вылазка, – удивленно проворчал подпоручик.

– Ну, прогулкой это точно не было, потому как на прогулке никто на пузе не ползает и змею не изображает, – решительно мотнул Елисей головой, чувствуя, как им снова овладевает какое-то странное безбашенное веселье. – Ладно, братцы, – вздохнул он, наливая в кружку заварившийся чай. – До прихода войск времени много, так что я посплю пока, – взяв себя в руки, сообщил парень.

«Заодно и в себя приду, пока не отчебучил чего непотребного», – подумал он, отходя в сторонку.

* * *

– Что, решил всю славу себе забрать? – прозвучал неожиданный вопрос, и Елисей от удивления едва не выронил из рук стакан с чаем, которым угощал его комендант.

– А слава тут при чем? – придя в себя, мрачно поинтересовался парень, ставя стакан на стол.

– Ну как же, – хмыкнул майор, которому подпоручик и докладывал о деталях проведенной операции. – Сам придумал, сам сделал, вот и слава вся тебе. Или не так?

– Вы ту скалу видели? – помолчав, угрюмо спросил Елисей.

– Конечно. Я ж туда батальон привел.

– А теперь скажите, сколько ваших солдат смогут на нее за час залезть?

– Господин подпоручик? – повернулся майор к своему подчиненному.

– Один, много двое, – чуть подумав, высказался офицер.

– А подняться на нее, спуститься с другой стороны по веревке, а после снова по той же веревке подняться? – подлил парень масла в огонь. – Но перед тем как снова подняться, еще по всему лагерю горцев на пузе проползти, – добавил Елисей, не давая никому вставить слово.

– А ты, значит, смог, – хмыкнул майор.

– Смог, – беря себя в руки, спокойно кивнул парень. – Я по сравнению с ними легкий. Мне и по веревкам лазить просто, и ползать легко. Потому и получилось всё. Впрочем, теперь это все значения не имеет. Разрешите быть свободным, господин штабс-капитан, – повернулся Елисей к коменданту, демонстративно игнорируя остальных офицеров.

– Да ты не ершись, – рассмеялся майор. – Я ж не в укор тебе говорил. Мне знать надо, что мои солдаты могут, а что нет.

– Что раньше умели, то и теперь могут, – пожал парень плечами. – Я их ничему не учил. Да и нечему. Люди там взрослые, сами все знают.

– Обиделся, – понимающе кивнул майор. – Ладно. С другой стороны зайдем. Ты свои гранаты чем начиняешь?

– Нитроглицерином, который опилками стабилизирован.

– О завернул! С первого раза и не повторишь, – удивился майор. – А этот самый нитроглицерин где брал?

– Сам делал.

– А научился где?

– А вот это не помню, – тут же открестился парень. – То ли в журнале каком прочел, то ли рассказал кто, не скажу.

– А порох для своих патронов тоже сам делаешь, верно? – не унимался майор, внимательно глядя на парня.

– Верно.

– Так, – майор задумался и, побарабанив пальцами по столу, неожиданно заявил: – А если я тебе предложу в город переехать и для армии свои придумки делать?

– Не можете вы такого предлагать, – вздохнул Елисей. – Тут генералы из ГАУ решают, а не командир батальона. А своей властью такие вещи закупать, это самому себе каторжный срок рисовать, за денежную растрату.

– Ты тут еще и стряпчим, что ли, подрабатываешь? – фыркнул майор, растерянно поглядывая на коменданта.

– Пытался я придумки свои в Пятигорске офицерам предлагать, вот они и объяснили, – отмахнулся парень.

– Значит, в город ты переезжать не хочешь. Правильно я тебя понял? – поставил майор вопрос ребром.

– Нет, не хочу. Лишний я там буду. Да и жить там дорого, – на всякий случай подпустил Елисей сиротской слезы.

Краем глаза парень заметил, как комендант облегченно перевел дух. Он явно беспокоился, что пришлые офицеры сманят из крепости хорошего стрелка и изобретателя. Чуть улыбнувшись, Елисей не спеша поднялся и, склонив голову, добавил:

– Да и не нужен я вам там. Мое место здесь. В предгорьях. Пращуры мои тут землю отстаивали, и мне так жить.

Выйдя из кабинета, Елисей перевел дух и, усмехнувшись, поспешил покинуть комендатуру. Эти пляски со сманиванием его в Пятигорск парню не нравились, от слова совсем. Принцип – поближе к кухне, подальше от начальства – еще никто не отменял. Даже регулярно называя себя двоечником, он отлично помнил, что дворян, служивших сразу двум, а то и трем господам, в это время было более чем достаточно. Так что рисковать и отправляться куда-то на службу в иное государство он не собирался.

Воспользовавшись случаем, Елисей заглянул в местную тыловую службу, чтобы выяснить, когда будет очередной караван в город. Нужно было срочно пополнять запасы. Причем всего. Нужна была кислота, хлопчатник, капсюли, в общем, все, благодаря чему можно будет восполнить боезапас. На этот раз он решил не экономить и закупаться так, чтобы телеги от веса трещали. Как говорится, запас карман не тянет.

Как оказалось, обоз собираются отправлять через два дня. Под прикрытием возвращающегося на зимние квартиры батальона. Чуть скривившись, Елисей принял это к сведению и поспешил домой. Нужно было как следует приготовиться, найти еще одну телегу. Транспорт для перевозки покупок он умудрился собрать из всякого железного хлама, повергнув местных кузнецов в очередной шок. Металлическое шасси, с колесами на подшипниках, и только сам корпус деревянный. Проще говоря, ящик, поставленный в раму из железа.

Вторую телегу, после долгих размышлений, Елисей решил с собой не брать. Потребуется, купит транспорт в городе, как было в прошлый раз. А вообще, похоже, пришло время собирать еще одни шасси. С этой мыслью парень принялся смазывать подшипники колес, готовя транспорт к походу. За этим занятием его и застала Наталья. Едва увидев, чем он занят, женщина тяжело вздохнула и, помолчав, осторожно спросила:

– Опять уедешь?

– Да, в город надо, – кивнул Елисей. – Сама знаешь, с этой осадой поистратился я крепко. Теперь все восстанавливать надо.

– А надо ли? – чуть слышно всхлипнула Наталья.

– Ты это чего? – растерялся Елисей. – А ежели опять драка? Не камнями же в горцев кидаться.

– Прости дуру, Елисей, – встрепенувшись, повинилась женщина. – Просто, пока ты дома, и нам не так страшно. А тут не успел вернуться, и опять в дорогу.

– Не трясись, – усмехнулся парень. – Теперь горцы долго такой кучей не соберутся. Побили их крепко.

– Когда едешь? Я хоть харчей тебе в дорогу соберу, – засуетилась Наталья.

– Через два дня, – улыбнулся ей парень. – С батальоном пойдем.

Ухватившись за оглобли, он выкатил новую телег на середину двора и, обойдя ее, удовлетворенно усмехнулся про себя: «А ведь толково получилось. И вместительно, и ход легкий. Эх, еще бы резину автомобильную сюда, вообще б ей цены не было».

Телега и вправду вышла на удивление ладной. Примерно два метра в ширину и четыре в длину. На металлической основе с поворотным механизмом колес, с возможностью переставлять оглобли в зависимости от упряжки. Гнутого профиля в этом времени еще не было, поэтому пришлось использовать клепаный профиль. Это несколько утяжеляло конструкцию, но функцию свою выполняло полностью. Но самое главное, это подшипники, собранные по заказу парня мастером-ювелиром.

На передке располагалась лавочка со спинкой, которая поднимала возницу гораздо выше, чем в обычной телеге. По задумке парня, это должно было дать ему возможность быстрее замечать и реагировать на возможные опасности. За этим хлопотами его и застал подошедший к плетню подпоручик. Увидев столь необычный транспорт, офицер удивленно покачал головой и, без спроса пройдя во двор, принялся обходить телегу, внимательно ее разглядывая.

– Неужто и это твоя работа? – спросил он, не отвлекаясь от просмотра.

– И это, и то, – кивнул Елисей, ткнув пальцем в фургон под навесом.

– А такой тебе зачем? В таких же вроде цыгане да циркачи кочуют, – проявил подпоручик осведомленность.

– Верно. Потому и решил себе такой сделать. В нем в дальней дороге удобно. На ночь встал, и шатра не надо. Утром запряг и дальше поехал. Было бы железо листовое, я б там еще и печку поставил, – не удержавшись, похвастался парень.

– Зачем? – не понял подпоручик.

– Удобно. Где хочешь, встал, и живи. Сам себе хозяин. Никому кланяться не надо.

– А ты, выходит, не любишь кланяться, – тут же поддел его офицер.

– Не люблю, – не стал скрывать парень.

– А чего так? – не унимался подпоручик.

– А с чего я кому-то кланяться должен? – пожал Елисей плечами. – Потому, что у кого-то денег много? Или потому, что предки его славно родине послужили и титул обрели? Так это предки, а не сам человек. А ежели длиной рода считаться, так тут почитай все дворяне, да еще и боярского достоинства. А некоторые так и княжеского.

– Это ты про казаков? – на всякий случай уточнил подпоручик.

– Про них, – спокойно кивнул парень.

– И ты про свой род так сказать можешь?

– Мои пращуры в тех степях еще с хазарами резались, – повторил слова старого мастера Елисей, кивая в сторону кубанских долин. – На то и книги церковные есть, и другие свидетельства найдутся. Да только не примет их никто, – ехидно добавил парень.

– Однако, – удивленно протянул подпоручик. – Умеешь ты удивить. Ладно, а теперь скажи, как долго вот такую повозку делать?

– Все от материала да от количества мастеров зависит, – пожал парень плечами. – Я для себя делал, потому и возился почитай месяц. А так за неделю собрать можно.

– А по деньгам сколько станет?

– Опять-таки, все от материала зависит.

– Ну вот что с тобой делать? – неожиданно спросил подпоручик.

– В каком смысле? – растерялся Елисей, машинально потянувшись за кинжалом.

– Да в прямом, – рассмеялся офицер, делая вид, что не замечает его движения, и продолжая улыбаться. – Я тут у тебя за несколько дней столько всего полезного для нас увидел, что прежде и за год видеть не приходилось. А ты уперся и с нами ехать не желаешь.

– Ваше благородие, – убрав руку от оружия, вздохнул Елисей. – Ну вы сами подумайте. Кто в ГАУ со мной говорить станет? Никто. Кто вам позволит мне жалованье положить и помогать квартиру оплачивать? Никто. Кто вообще согласится у меня мои придумки покупать? Опять-таки, никто. Ну и зачем мне туда ехать?

– Ну, под лежачий камень и вода не течет, – сделал подпоручик новый заход.

– Это вы про чиновников наших? – поддел его Елисей. – Вы для начала с интендантами своими разберитесь. А то обнаглели так, что даже жалованье солдатам гарнизона без взятки не выдают. Про остальной припас я и не говорю.

– Да уж, – скривился офицер. – Умеешь ты настроение испортить.

– Стараюсь, – не остался в долгу парень. – Вот вы говорите, нужного вам у меня много. А как вы все это закупать станете? Вскладчину? Так при таком раскладе я и материала не закуплю, и сам с голодухи сдохну. И зачем мне тогда с вами ехать? Нет. Лучше уж я тут останусь. На крайний случай тут хоть на охоту сбегать можно. Все сытнее, – закончил он, возвращаясь к работе.

– И не поспоришь, – удивленно проворчал подпоручик. – Но вопросы ты поставил правильные. Будем думать, – задумчиво проговорил он и, попрощавшись, вышел на улицу.

«И чего вы до меня докопались, интересно знать? – подумал парень, провожая его взглядом. – Ну да, есть у меня интересные технические решения, но это не повод так усиленно меня в город тащить. Что-то эти ребята задумали. А раз так, то при поездке в город нужно держать ухо востро. Впрочем, туда доберусь и сразу в сторону уйду. У Изи перекантуюсь. Надеюсь, не прогонит. В крайнем случае в трактире комнату сниму. В казармы точно не поеду».

Закончив с телегой, Елисей задумчиво посмотрел на фургон, вспомнив, что там так и валяется рулон из ковров, в который завернута куча оружия. Вздохнув, парень направился под навес. Достав свою добычу, он перетащил все в свою комнату и, раскатав ковры, принялся перекладывать клинки на стол. Закончив, он с интересом рассмотрел рисунок на верхнем ковре и, почесав в затылке, отправился за гвоздями.

* * *

Вкатившись в Пятигорск, Елисей уже привычно развернул оглобли в сторону подворья ювелиров и спустя десять минут растерянно привстал, натягивая поводья. Перед знакомой лавкой собралось человек сорок. Основная масса, конечно, зеваки, но вот четверо оказались из когорты особо буйных. На крыльце, сжимая пудовые кулаки, стоял набычившийся Изя, мрачно глядя на выкрикивающую оскорбления четверку.

Мужики, явно приезжие, заводили себя и толпу выкриками, брызжа слюной и поигрывая крепкими кольями, выдранными из ближайшего плетня. Толпа же взирала на эту картинку, ожидая очередного бесплатного зрелища. Мрачно вздохнув, Елисей тряхнул поводьями, направляя коней прямо в толпу. Коренником у него шел Буян, и потому спустя минуту один из зевак истошно взвыл, ощутив на себе крепость конских зубов. Кличку свою конь оправдывал полностью. Укусить или лягнуть любого, кто ему не глянулся, для жеребца было так же естественно, как дышать.

Толпа резво раздалась в стороны, пропуская повозку, и Елисей, делая вид, что ничего вокруг не замечает, весело спросил у Изи, поднимаясь на ноги и поигрывая нагайкой:

– Опять развлекаешься, вместо того чтоб работать. И куда только дедушка смотрит?

– Зашибли дедушку, – угрюмо проворчал бугай, глядя на парня с заметным облегчением.

– Как зашибли? Кто? За что? – растерялся Елисей, разом растеряв игривое настроение.

– Эти вон, – кивнул Изя на четверку мрачно поглядывавших на них мужиков. – Едва не убили, когда он с ними спорить начал.

– Вот значит как, – прошипел Елисей, разворачиваясь к неизвестным всем телом. – И за что же, позвольте узнать, господа хорошие, вы моих мастеров обижаете?

– Чего это твоих? – растерялся самый крикливый из четверки, на всякий случай делая шаг назад.

– А того моих, что я свои придумки вот ему заказываю, – Елисей ткнул пальцем в Изю, – а когда получается их сделать, тут же и продаю. Так что, ежели есть что сказать, говори мне. А кулаками я и сам помахать горазд.

– Врешь! Когда это было, чтобы казак с жидом дела вел? – фыркнул мужик.

Вместо ответа Елисей резко взмахнул рукой, и нагайка, звонко щелкнув, прошлась по физиономии неизвестного, отбросив его в сторону.

– С кем я что делаю, не твое собачье дело, – зарычал парень, спрыгивая с повозки. – А ежели кто еще посмеет сказать, что я вру, так тут мне кровью и ответит.

– Да ты, сопляк, совсем бешеный! – вдруг взревел второй мужик и, вскинув кол, ринулся в атаку.

Этого Елисей и добивался. Сделав стремительный шаг в сторону, парень снова взмахнул нагайкой и, заплетя ему ноги, уронил на землю. Обратным ударом он хлестнул третьего мужика по горлу и, моментально развернувшись, достал четвертого крикуна, пройдясь нагайкой по его потной физиономии. А дальше все было просто. Нагайка плясала по спинам лежавших, заставляя их визжать и вскрикивать. Елисей порол всех четверых, следя, чтобы всем доставалось поровну.

Толпа хохотала, подзадоривая его, а Изя, глядя на эту вакханалию, только изумленно глазами хлопал. Закончилось все, когда к толпе верхами подъехал казачий разъезд. Пожилой урядник, с минуту полюбовавшись умением парня орудовать нагайкой, достал из кобуры пистолет и, вскинув его над головой, нажал на спуск. Грохнул выстрел, и Елисей, отвесив еще два удара, чтобы никому обидно не было, остановился.

– И зачем было припас жечь? – спросил он, убирая нагайку за голенище сапога. – Окликнул бы, я б и так отозвался.

– Да жабы эти так расквакались, что я себя самого не слышал, – усмехнулся в ответ урядник, спрыгивая с коня. – Ты откуда будешь, казак? – спросил он подойдя.

– Из крепости сегодня с обозом прибыл. Елисей Кречет я. Родом из Пригорской, – представился парень.

– Господи помилуй! – растерянно перекрестился урядник. – Там же померли все.

– Последний я, – вздохнул Елисей.

– Прости, казак.

– Бог простит.

– Так чего ты тут разбуянился? – сменил тему урядник.

– Да господь с тобой, дяденька, – рассмеялся Елисей. – Это разве ж буйство? Вот когда казаки наши две недели назад по горскому лагерю гуляли, вот это было буйство.

– Выходит, слух про осаду правда? – вскинулся казак.

– Истинная, – коротко кивнул парень. – Слава богу, отбились. И отошедших побили. Почитай, никто не ушел. Батальон пехотный вовремя подошел.

– Слава те господи, – перекрестился урядник. – Так что тут случилось?

– Да вон, пришлые какие-то мастеров местных обидеть вздумали. А я с ними дела веду. Вот и пришлось порядок навести малость.

– Это какие ж у тебя дела со златокузнецами? – удивился казак.

– А вон, Изя придумки мои делает да продает, а прибыль мы пополам делим.

– А что за придумки?

– Вон, пистолет такой сделать может, – ответил парень, доставая оружие. – Для колес тележных подшипники, чтоб вертелись легче, да ты сам в лавку пройди да глянь, – закончил Елисей, незаметно подмигивая ювелиру.

– Что, и вправду все это сделать можешь? – удивился урядник, с интересом рассматривая оружие.

– Могу, конечно. Только стволы сам не выделываю. А так запросто, – с достоинством кивнул мастер.

– Я тут тебе еще одну задумку привез, – специально вставил Елисей. – Только прежде нам придется к Митричу сходить.

– Опять для смертоубийства чего удумал? – вздохнул Изя.

– Ну, а чего ты еще от казака ожидал? – рассмеялся Елисей, разведя руками.

– Семен Матвеич, – окликнул урядника один из его подчиненных. – Поехали уж. Нам еще дураков этих в околоток сдавать, – презрительно скривившись, ткнул он пальцем в стонавших на земле мужиков.

– И то верно, – опомнился урядник. – Ты это, Елисей, ежели чего, меня найди. Спросишь урядника Люльку, то я и есть. Мы тут по приказу городничего порядок блюсти поставлены. А то полиция с горцами не справляется.

– Благодарствую, Семен Матвеич, – склонил Елисей голову. – А ты, ежели что из нового интересно, в лавку заходи смело. Изя вон все нужное покажет. А ежели чего не найдется, подскажет, где взять, – тут Елисей ухватил мастера за локоть и подтащил поближе, попутно несколько раз сжав и расслабив пальцы, давая понять, что это важно.

– Конечно, заходите. Я хоть и ювелир, но и по оружию могу, и вообще точное литье знаю, – сумбурно добавил Изя, явно растерявшись.

– Ты не смотри, дядька Семен, что он телок телком. Мастер, каких поискать. Потому и дела с ним веду, – вывернулся Елисей.

– Добре, хлопцы. Будет время, зайду. Да и так станем мимо ездить, – подумав, пообещал казак, вскакивая в седло.

– Благодарствую, дядька Семен, – снова проявил вежливость Елисей.

Казаки заставили выпоротых подняться и, помахивая нагайками, погнали в сторону околотка. Толпа, которая при появлении разъезда быстро рассосалась, с интересом наблюдала за процессией из-за углов.

– Ну что, пустишь на постой? – спросил Елисей, проводив процессию взглядом.

– И чего глупость спрашиваешь? – фыркнул Изя.

– Дедушку-то сильно приложили? – поинтересовался парень.

– Вроде нет. Доктор сказал, кожу на голове только рассадили, да только старый он. Много ли ему надо?

– А чего они вообще к тебе прицепились?

– Так из-за подшипников твоих, – вздохнул Изя. – Наши каретники уже раскусили, что это такое. В месяц по четыре комплекта заказывают. А тут купец из Екатеринодара сюда приехал, телеги местные увидел. Разузнал, кто те подшипники делает, и потребовал, чтобы я ему весь готовый товар отдал. А у меня два комплекта под заказ каретникам нашим было. Я ему и говорю, мол, подождите, господин хороший, с заказом закончу и вам сделаю. А ему, видать, гонор не позволяет жида послушать. Вот и прислал людишек своих. Вежливости нас поучить.

– Ну, значит, правильно я их выпорол, – махнул Елисей рукой и, взяв Буяна под уздцы, повел к знакомому переулку.

Изя, закрыв лавку, лично отворил ему ворота и, дожидаясь, пока парень распряжет коней, рассказывал все последние новости. Обиходив коней, Елисей прошел следом за ним в дом и, поздоровавшись с подскочившей Сарой, прошел в отведенную ему комнату.

– Ты надолго приехал? – спросил Изя, входя следом за ним.

– А что, уже надоел? – поддел его парень.

– Тьфу на тебя, балабол, – насупился бугай. – Я ж для дела спрашиваю.

– Изя, ну ты словно ребенок, ей-богу. Совсем шуток не понимаешь, – рассмеялся Елисей. – А приехал я до тех пор, пока все нужное не закуплю.

– И что тебе нужно? – заинтересовался ювелир.

– Прежде всего, кислота. Много. Бутыли пустые я привез. Сам в телеге видел.

– Ага.

– Далее, мне хлопчатник требуется. Тоже много. Ну, и самое главное, хочу еще одну телегу себе сделать. Тоже на железной раме. Надоело каждый раз транспорт искать.

– Ты так скоро будешь как купец, со своим караваном ходить, – поддел его Изя.

– Так я и не против, – улыбнулся в ответ парень. – Да только надолго меня не хватит. Скучно.

– А то я не знаю, – усмехнулся бугай в ответ. – Пошли, с дедушкой поздороваешься.

– А ему можно?

– Можно. Доктор сказал пока ходить поменьше и не волноваться особо. А так ничего особо страшного.

– Тогда пошли, – кивнул Елисей, скидывая черкеску и сапоги. Ходить по дому он предпочитал в мягких чувяках.

Сменив обувь, он следом за Изей прошел в большую, светлую гостиную, где в кресле, с газетой в руках сидел старый ювелир. Увидев его перевязанную голову, парень тихо скрипнул зубами, но, тут же взяв себя в руки, весело поздоровался:

– Шалом, мастер.

– Шалом, казак, шалом, – обрадовался старик, тяжело поднимаясь.

– Да что ж вы вскакиваете, мастер, – попенял ему Елисей. – Сидите спокойно. Невелика я птица, чтобы вставать передо мной.

– Ой, не скажите, Елисей. Ой, не скажите, – покачал старик головой, усаживаясь обратно в кресло. – Я привык оценивать людей не по возрасту или званиям, а по его мастерству. А ваше мастерство, что военное, что в умении изобретательства, весьма высоко. Видел я, как вы одной нагайкой ту четверку разогнали, – прояснил он недоумение парня, кивая на окно. – Так таким оружием владеть уметь надо.

– Вы же знаете, мастер, я – человек войны, – со вздохом улыбнулся Елисей.

– Вы, прежде всего, человек, мой юный друг. А потом уже все остальное, – улыбнулся старик в ответ. – Ну да ладно. Вы лучше скажите, вы привезли нам что-то интересное?

– Кое-что есть. Правда, не много, – развел Елисей руками. – Времени толком не было свободного.

– Да, про осаду я слышал и очень рад, что для вас все прошло хорошо, – закивал старик.

– Благодарствую, – кивнул парень. – Да, бог миловал. Даже с прибытком остался. А пока посмотрите вот это, – улыбнулся он, доставая из кармана несколько листов бумаги.

– Какое необычное оружие, – протянул старик, внимательно рассматривая схему револьвера. – Кажется, нечто подобное уже делают в Европе.

– Да, но там система еще сырая. Толком не отработанная. Мне один такой образец случайно в руки попал, вот я его и изучил. А потом на его основе решил вот это сделать, – туманно пояснил парень.

– Очень интересно. Очень, – снова кивнул старик. – А ты что скажешь, Изя?

– Работа не сложная, – рассмотрев эскиз, высказался бугай. – Литья много, а вот будет ли толк? – он с сомнением покосился на парня.

– Ой вэй, и в кого ты у мене такой дурной?! – всплеснул старик руками. – Изя, когда ты наконец поймешь, что живешь рядом с теми, кому оружие важнее любых украшений? Да ты только на одних патронах денег получишь больше, чем будет стоить вся твоя работа с литьем!

– Все верно, мастер, – с улыбкой кивнул Елисей.

– Ты потому про Митрича и вспомнил? – вздохнув, уточнил Изя.

– Угу. Нам стволы нужны будут. Самого малого калибра, который он сделать сумеет. А патроны я тебя выделывать под это оружие научу. И кстати, его можно будет и украсить, как тебе захочется. Думаю, офицеры местные таким оружием заинтересуются, – закончил он, подмигнув приятелю.

* * *

Повертев в руках новенький ствол, Елисей с мрачной задумчивостью ковырнул ногтем срез и, заглянув в него на просвет, устало спросил:

– Митрич, а еще меньше сделать можешь?

– Да куда ж меньше-то? – возмутился кряжистый кузнец, потирая шею. – Из такого ж потом только по воробьям стрелять.

– Ты сделай, а как и куда из него стрелять, я тебе покажу, – рассмеялся Елисей.

– Тогда уж говори, какой длины он тебе нужен, – подумав, потребовал Митрич, махнув рукой.

– А мне не один. Мне сразу десяток вот таких надо, – парень пальцами показал примерно сантиметров двадцать. – И пятерку вот таких.

На этот раз Елисей указал ему примерную длину винтовочного ствола. Точнее, карабина.

– Ну, можно длиннее чуть. Хуже не будет, – подумав, добавил он.

– Опять новые гильзы лить, – удрученно вздохнул Изя, моментально сообразив, что это будет.

– А тебе, поди, плохо, – тут же отреагировал Елисей. – Сам говорил, что заказы постоянно идут.

– А может, и меня в дело возьмете? – вдруг спросил Митрич. – Я оружейник не из последних. Даже булат варить умею.

– А тебе с того какая выгода? – заинтересовался Елисей, покосившись на ювелира.

Изя только удивленно хмыкнул, почесывая в затылке.

– А интересно мне, как вы новинки всякие делаете. Сам знаешь, ежели у мастера ничего нового нет, он и мастерство терять начинает.

«Это ты в смысле про стагнацию так рассуждаешь? – подумал Елисей, с интересом рассматривая кузнеца. – Здравая мысль. Застой это всегда деградация. Но предложение интересное».

– А как работу и прибыль делить станем? – собравшись с духом, спросил Изя.

– Ну, с тебя, к примеру, формы под точное литье, а потом уж я сам все нужное лить стану. Елисей придумки всякие привозить будет. Ну а я любой инструмент или еще чего нужное сделать могу. Ну и оружие, само собой. Уж тут я вас обоих обойду. Или ты сомневаешься? – кузнец уставился на ювелира с вопросительным вызовом.

– То, что ты мастер, каких поискать, то верно, – решительно кивнул Изя, – да только у него, – тут он кивнул на Елисея, – почитай одни военные придумки и есть.

– Ну, это ты загнул. Перо вечное делаешь? А мясорубки? А подшипники, за которые тебя чуть не убили? Про шкатулку музыкальную я уж не вспоминаю, – принялся припоминать парень. – Но вопрос, Митрич, ты задал очень даже интересный. Толковый оружейник, да который еще секрет булата знает, всегда нужен. И про работу ты все толково сказал. А как с барышами быть?

– Для житья мне своей работы хватает, а вот чтоб для интересу, для души, такого мало. Так что, сколько ни положишь, спорить не стану. Главное, чтобы материал окупался, – подумав, решительно заявил кузнец.

– Порох купить можешь? Только добрый, чтобы горел ровно, – быстро спросил Елисей.

– Есть знакомцы на складах. Куплю. А много надо-то? – спросил Митрич, чуть подумав.

– Для начала бочонок. Новинку испытывать надо. Вот порох и понадобится, – пояснил Елисей.

– Добро. Добуду.

– Не бери дурного в голову, – отмахнулся Елисей. – Денег на порох я дам. Задумка моя, мне и расходы нести. С вас только работа. А барыш на троих делить станем.

– А чего делать хочешь? – быстро спросил Митрич. – Уж больно калибр тебе малый нужен.

– Револьвер. Пистолет такой, многозарядный, – пояснил парень, доставая свои эскизы. – Изя все литье сам сделает. Тебе тогда только подогнать и ствол отковать надо будет.

– Ага. Вон оно как, – бурчал Митрич себе под нос, отойдя с бумагой к окну и старательно изучая эскиз. – А тут, стало быть, пружина. Эх, стали толковой мало. А ежели под замок дугу? Нет, тут галкой надо…

Изя с Елисеем понаблюдав за ним, переглянулись и, не сговариваясь, понимающе усмехнулись. Мастер получил новую задачу.

– Митрич, – окликнул Елисей кузнеца, озаренный новой идеей. – А ты правда настоящий булат ковать умеешь? И шашки отковать из него можешь?

– Себе, что ль, шашку хочешь? – моментально понял кузнец.

– Пару.

– Да ты никак двурукий?! То-то я смотрю, у тебя два кинжала всегда при себе, – удивленно вскинулся мастер.

– Нашел учителя доброго. Учусь, – коротко поведал Елисей.

– Добре. Будут тебе шашки, – помолчав, азартно усмехнулся Митрич. – Но не обессудь, к самой работе я тебя не допущу. Только вес под руку подберу. А дальше в кузне чтоб и ноги твоей не было.

– Секрет прячешь? – понимающе усмехнулся Елисей.

– Дочку он прячет, – вдруг рассмеялся Изя. – Она у него заместо подмастерья. Вот и отдаст ей твой заказ.

– Изя! Ну кто ж тебя балабола за язык тянет?! – возмущенно спросил кузнец, поглядывая на парня с заметным беспокойством.

– Митрич, неужто правду он сказал? Дочку ремеслу своему обучаешь? – не поверил Елисей собственным ушам.

– Учу, – нехотя кивнул кузнец. – Сынов не осталось. Из всех детей одна дочка и осталась. А мастерство просто так не должно пропасть. Что, откажешься теперь от заказа? – угрюмо поинтересовался он.

– С чего бы? – растерялся Елисей.

– Так девка тебе клинки ковать станет.

– И что? – снова не понял парень.

– Как что? Девка же, – развел Митрич могучими руками.

– Так. Погоди. Ты за ее работу отвечаешь?

– Само собой.

– Секрет булата ей передаешь?

– А как же?

– Клеймо свое на шашки поставишь?

– Куда ж я денусь?

– Так какого хрена я должен от заказа отказываться? – вызверился Елисей, которому все эти местные заморочки давно уже поперек горла встали.

– Так не по укладу получается, – снова вздохнул кузнец.

– А иди ты, Митрич, со своим укладом куда подальше, – зарычал Елисей, теряя терпение. – Мне добрые клинки нужны от мастера хорошего. А кто там у тебя в кузне будет кувалдой махать, мне и дела нет. Главное, чтоб те клинки меня в бою не подвели. Понял?

– Понял, – кивнул кузнец с неожиданной робостью.

– Ты чего? – не понял Елисей.

– Да это он удивления, – снова заржал Изя. – За последние два десятка лет ты первый, кто на него так орать посмел. Остальные боятся.

– Да уж, – смутился парень, сообразив, что упорол серьезный косяк по местным меркам. – Ты прости, Митрич. Это я не со зла. Просто никак в толк взять не мог, что там с делом не так.

– Бог простит, – отмахнулся кузнец. – Промеж друзей всякое бывает. Так что, берете в артель?

– Скорее, в ватагу, – рассмеялся Елисей, протягивая ему руку.

– Да уж. Два бугая под командой казачка. Та еще ватага получается, – усмехнулся Изя, хлопнув своей ладонью поверх их.

– Ох, Изя, сила в нашем деле не главное, сколько тебе повторять, – вздохнул Елисей, хлопнув его по плечу. – Главная наша сила – это наши головы и руки. Ты в точном литье мастер. Митрич, кузнец каких поискать. Ну а я, сам знаешь, придумывать всякое умелец. А раз так, то и станем делать то, что другие и помыслить не могут.

– Это как? – тут же насторожился ювелир.

– Увидишь, – усмехнулся парень. – Есть у меня пара задумок. Из тех, что оптическими фокусами называются. Как раз для тебя работа.

За разговором Елисей вспомнил свой поход в музей, где как раз было выставлено несколько таких приборов. Все просто, как все гениальное. На вращающейся основе укрепляется фонарь с матовыми стеклами, за которыми находятся несколько фигурок в разных позах. Фонарь вращается, и создается иллюзия, что фигурка за стеклами движется. Это может быть все что угодно. Идущий человек, летящая птичка, бегущий зверь. Главное, чтобы были соблюдены пропорции и не было сильного смещения в проекции фигурок.

Помня, что местное население падко на всякие диковины, Елисей даже не сомневался, что такие фонари будут иметь успех. Перевернув свой эскиз с револьвером, парень принялся быстро рисовать контуры фонаря, попутно объясняя свою задумку. Внимательно его слушая, мастера только удивленно переглядывались. Оба они не понимали, как подобное может человеку на ум прийти. Рассмотрев эскиз, оба пришли к единому мнению, что сам механизм работать будет. А вот что будет с картинкой, не понимали.

– Так, Фомы неверующие, – рассердившись, перешел Елисей на командирский тон. – Митрич, с тебя сам фонарь с механизмом верчения, а ты, Изя, принесешь стекла и фигурки, как я тебе рассказал. Здесь все соберем и испытаем.

– Ладно. В три дня уложусь, – азартно кивнул ювелир.

– Ну и я не отстану, – усмехнулся Митрич. – Посмотрим, что это за чудо получится.

Закончив с новинкой, они перешли к подбору веса оружия для Елисея. Кузнец, быстро перетряхнув свои запасы, принялся подавать парню разной длины клинки, требуя, чтобы он проводил несколько приемов. При этом мастер внимательно отслеживал каждое его движение. По каким критериям Митрич подбирал вес, Елисей так и не понял, но спустя сорок минут кузнец одобрительно кивнул и, отложив пару клинков в сторону, решительно заявил:

– Все. Теперь только дай срок. Будут тебе шашки.

Услышав его уверенный тон, спорить Елисей даже не пытался. Похоже, кузнец действительно знал, что делал. Разобравшись и с этим делом, Елисей, чуть размыслив, предложил кузнецу подумать над изготовлением из обычного железа различного гнутого профиля. Уголки, двутавры мелкого сечения и тому подобное.

Выслушав его, Митрич неопределенно пожал плечами и, помолчав, уточнил:

– А куда тебе такое железо?

– Телегу мою на железной раме видел? – улыбнулся Елисей.

– Нет еще, – насторожился кузнец.

– Закрывай лавку, пошли к Изе на подворье, – скомандовал Елисей. – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Удивленно хмыкнув, кузнец молча указал им на дверь и, выйдя на улицу, толкнул соседнюю калитку.

– Дочку звать пошел, – пояснил Изя, заметив вопросительный взгляд парня. – Они уж почитай семь лет вдвоем живут.

– Вдовец? – сообразил Елисей.

– Пятерых детей схоронили, одного за другим. Вот жена его и не выдержала. Сама за ними ушла. Погасла за год всего. Одна дочка у него осталась. Он за нее любого в бараний рог скрутит. А я помогу. Хороший он человек, хоть и угрюмый, как бирюк.

– Поэтому ты возражать не стал, когда я согласился его в долю взять? – сообразил Елисей.

– Угу. Да и честно сказать, он и вправду мастер, каких поискать. Сам слышал, даже секрет булата знает. Нам от него ничего кроме выгоды не будет. Точно тебе говорю.

– Я и не сомневаюсь, – усмехнулся Елисей. – Мне он тоже глянулся. Сам видел, какие у него стволы. На загляденье. Ровненькие, нарезы точные. И не представляю, как он их кует.

– Ох, – заржал Изя, складываясь пополам. – Кто про что, а вшивый про баню. Я ему про человека, а он мне про стволы… Ой, уморил…

Бугай снова заржал так, что напугал даже сидевших на соседнем дереве ворон.

– Что ты ржешь, жеребец стоялый, – фыркнул Елисей, пряча улыбку. – Я ж тебе про мастерство его толкую, а ты ржешь.

Из калитки вышел Митрич в сопровождении девушки лет шестнадцати. Высокой, крепкой, с великолепно развитой фигуркой. Лицо сердечком, брови вразлет, румянец во всю щеку, в общем, настоящая русская красавица. С интересом глянув на стоявших у лавки друзей, девушка вежливо поздоровалась и, проходя вовнутрь, в дверях оглянулась на отца.

– Я все поняла, батя. Сделаю, – пообещала она, скользнув по Елисею внимательным, оценивающим взглядом.

* * *

Пользуясь возможностью, Елисей занялся изготовлением сразу трех повозок, аналогичных своей. Две он планировал передать компаньонам, а третью загрузить своим грузом. Митрич быстро наковал профиль подходящего сечения и теперь регулярно появлялся на подворье ювелиров, с интересом изучая процесс изготовления нового транспорта. Прикинув кое-что к носу, Елисей решил сделать все три повозки подрессоренными.

Все упиралось в полное отсутствие пружинных сталей, но выход он нашел. Изготовленные кузнецом рессоры, имевшие некоторую закалку, получили крепкие ограничители. В этом случае, при полной загрузке, их не переломит на серьезном ухабе. Это, конечно, была полумера, но уже что-то. По сравнению с тем вибростендом, на котором приходилось до этого ездить самому парню. Не сказать, что стало намного комфортнее, но разница была заметна.

Митрич, изучив весь производственный процесс, с довольным видом хлопнул Елисей по плечу так, что тот невольно присел, и, весело усмехнувшись, прогудел:

– Мне уже два таких заказали. Но только колеса с рамами. Один купец хочет себе карету для дальней дороги сделать, а другой короб плетеный, чтобы уголь навалом возить.

– Уголь? – задумчиво переспросил Елисей. – А это интересно. Тогда ее можно с самосвалом сделать. Только веревки крепкие нужны будут.

– Это как? – тут же подобрался кузнец.

– А вот смотри, – достав нож, присел на корточки парень. – Вот наша рама. А вот тут, на передке, ставим еще одну. На шарнире. Надо разгрузить, поднимаешь ее над кузовом, ручку крутишь, и передок кузова сам поднимается, а уголь, ну или песок, сам высыпается. Нужно только телегу к нужному месту подогнать. Только вот тут нужно упоры сделать, чтобы рама не заваливалась.

– Погоди, это вроде на кораблях такую систему ставят. Блоками, – сообразил кузнец.

– Верно. А ролики к тем блокам нам Изя выточит. Тебе только ось покрепче отковать, ну и корпус с крюком.

– Ловко! – оценил задумку парня кузнец. – Вот ей-богу, не видел бы своими глазами, ни за чтоб не поверил, что так умеешь, – вдруг признался он.

Изя вынес им бумаги, и кузнец принялся перерисовывать очередную идею парня. Как поведал все тот же Митрич, местные каретники уже забеспокоились, что у них отбивают клиентов, но быстро успокоились, узнав, что изготавливать партнеры собираются только шасси. Делать всякие возки, кузова для телег и дроги новая артель не собиралась. К тому же железная рама стоила как полторы телеги сразу, так что изготавливать их было решено под заказ, с получением аванса.

Елисей едва успел затереть подошвой свой набросок на земле, когда на подворье ювелиров вошли трое полицейских. Два рядовых и дородный урядник, поминутно утиравший пот с лица огромным носовым платком. Увидев приятелей, урядник приосанился и, воинственно положив левую руку на эфес уставной сабли, грозно уточнил, глядя на Елисея:

– Казак, это ты из крепости третьего дня в город приехал?

– А вы, уважаемый, с какой целью интересуетесь? – вежливо прошипел Елисей.

– На вопрос отвечай, – попытался прикрикнуть на него урядник.

– Еще раз пасть на меня откроешь, кишки выпущу, – зарычал парень, выхватывая из кобуры пистолет.

Благодаря регулярным тренировкам, получалось у Елисея это настолько быстро, что полицейские невольно вздрогнули и дружно подались назад.

– Ты, Сергей Михалыч, прежде бы и вправду объяснил, с чего к человеку пристаешь, – выступив вперед, мрачно проговорил кузнец.

– Я, Митрич, на службе, и пояснения всякие давать не обязан, – нашелся урядник, не сводя взгляда со среза ствола.

– Ну, так и я только для друзей Митрич. А в таком разе Николай Дмитриевич, – прогудел кузнец, сжимая пудовые кулаки и глядя на урядника так, что тот невольно поежился.

– Так жалоба на него пришла, – сдаваясь, проговорил урядник. – Вот полицмейстер и приказал его в участок доставить. Чтобы, значит, дознание провести.

– А жалоба от четырех холопов, что поротыми оказались? – со злой усмешкой уточнил Елисей.

– Верно. То люди купца известного, а купец тот к самому городничему вхож, – снова вздохнул урядник.

– Изя, найди урядника Люльку и передай, что меня к полицмейстеру повели и что оружия я не сдал. Он сам все поймет, – скомандовал Елисей. – А ты, Митрич, в казармы тем, что из крепости, знать дай.

– Э, э, так не пойдет, – попытался возмутиться полицейский. – Какой же ты задержанный, ежели с оружием?

– А ты мне мое оружие давал? – иронично поинтересовался Елисей, помахивая пистолетом. – Не ты давал, не тебе и отбирать. А вообще, запомни, у казака оружие забрать только у мертвого можно. Или по приказу его командира. Вот найдешь моего, тогда и спросишь. А теперь показывай, куда идти.

– Так ведь оружие… – растерянно протянул урядник, но потом, махнув рукой, проворчал обиженно: – Хрен с ним. Хоть так. Да и то сказать, как у казака оружие отберешь без драки?

Стоявшие рядом с ним подчиненные, явно не испытывая большого желания сцепиться с шустрым казачком в бою, дружно закивали. В очередной раз вздохнув, урядник проворчал:

– За мной следуй. – И тяжело переваливаясь, зашагал куда-то в сторону чистых кварталов.

Вышедшие на улицу следом за ними Митрич и Изя быстро разошлись в разные стороны, выполнять поручения парня. Елисей же, шагая следом за полицией, проигрывал в голове сложившуюся ситуацию, с каждой минутой мрачнея все больше. Если урядник сказал правду и купец действительно в хороших отношениях с верхушкой города, то все может закончиться весьма плохо.

«Запахнет жареным, стану силой пробиваться и в крепость уйду. А оттуда в станицу вернусь, – прикидывал Елисей примерный план действий. – Сдаваться и садиться на нары я не собираюсь. Своих дел куча. Главное, купца того как следует приложить. Напугать. А дальше план война покажет».

С этой мыслью он поднялся на крыльцо широкого здания с колоннами и, быстро осмотревшись, зло усмехнулся. Разморенные от жары полицейские напоминали сонных мух. Эти вояки явно давно уже забыли, что такое серьезная драка. Парня провели на второй этаж и оставили в коридоре, под присмотром двух рядовых. Урядник, осторожно постучавшись в высокие, двустворчатые двери, протиснулся в приоткрывшуюся щель и надолго исчез. Елисей, пользуясь случаем, уселся на широкий подоконник и с интересом выглянул в окно.

– Ты это, казачок, слез бы, – осторожно попросил один из конвоиров.

– Были б тут стулья, я бы и не влезал. А так в ногах правды нет, – равнодушно отмахнулся Елисей, даже не оглядываясь.

Ему достаточно было их отражений в стекле. Спустя минут десять урядник все так же просочился обратно в коридор и, неодобрительно покосившись на парня, велел:

– Туда его ведите. У дверей останетесь, и глаз с него не спускайте. Как за оружие возьмется, приказано стрелять сразу.

– Ну, значит, они первыми и умрут, – фыркнул Елисей, одним плавным движением соскальзывая с подоконника и оказываясь рядом с толстяком. – Я вам не карманник тупой. Мне и четырнадцати не исполнилось, когда я с горцами резаться начал. Так что молитесь, чтобы начальство ваше меня из себя не вывело. Все там останетесь.

– От ведь бешеный, прости господи, – испуганно перекрестился один из рядовых.

– Ты это, парень. Лучше б не хорохорился, а повинился. Глядишь, полицмейстер и не станет лютовать шибко, – растерянно посоветовал урядник.

– Ну, пусть попробует, – прошипел Елисей и, молниеносным движением выхватив кинжал, лихо провернул его в пальцах, едва не обрезав толстяку нос. Потом таким же точным движением он вернул кинжал в ножны и, подойдя к дверям, резко распахнул их на всю ширину.

Войдя в приемную, он вопросительно посмотрел на удивленно замершего за столом секретаря чиновника, мужчину лет тридцати пяти, и, сложив руки на груди, громко спросил:

– Так кто тут меня видеть хотел?

– За мной ступайте, молодой человек, – пролепетал чиновник, обретя дар речи.

Ловко выскочив из-за стола, он быстро просеменил к другим дверям и, открыв их, первым вошел в начальственный кабинет.

– Извольте, ваше высокопревосходительство, доставили, – доложил он, церемонно поклонившись.

Войдя следом за ним, Елисей снял папаху и демонстративно огляделся, ища образа. Убедившись, что икон в кабинете нет, он презрительно хмыкнул и, снова надев головной убор, громко спросил, глядя на чиновника в полковничьем мундире:

– Ты, что ль, меня видеть хотел, твое благородие?

– Ты откуда такой дикий взялся в моем городе? – удивленно спросил полковник, расправляя роскошные усы.

– Из крепости. Осаду отбили, вот и пришлось за припасом сюда ехать.

– А чего с людишками купца Смирнова не поделил?

– Так они с кольями на мастера моего кинулись. Вот и пришлось поучить, чтобы место свое знали, – равнодушно пожал плечами парень.

– Как с кольями? – удивился полицмейстер.

«А ведь, похоже, тебе, дядя, далеко не все сказали», – усмехнулся про себя Елисей, вслух ответив:

– А так с кольями. Плетень соседский порушили, кольев из него надрали и кинулись ювелиров бить. Старика зашибли, а он мастер, каких поискать. А я, как это дело увидел, осерчал малость. Ну и вышло как вышло. Но ты пойми, твое благородие. Как тут не осерчать? Мне этот мастер и гильзы к оружию льет, и другие задумки мои помогает сбывать, а тут пришлые какие-то свои законы устанавливать принялись. Что ж я за казак буду, ежели своих людей защитить не могу?

– Что, и видаки тому есть? – спросил полковник, автоматически переходя на речь, близкую казаку.

– Как не быть? – развел Елисей плечами. – Драку ту вся улица видела. А когда я тех холопов выпорол, разъезд казачий прибыл. Урядника Люльки казаки были. Они тех холопов в околоток и увели. И доктор местный старого мастера пользовал. Тому голову колом разбили.

– Та-ак, – мрачно протянул полковник. – Мне тут только бунта казачьего не хватало. У тебя к тем холопам обиды есть?

– Я ж не баба, твое благородие, чтоб обиды копить. Выпорол, и хрен с ними, – отмахнулся Елисей.

– А с кем еще в городе дела ведешь? – вдруг спросил полковник.

– С кузнецом, Николаем Дмитриевичем. Его все Митричем кличут.

– Ага. Знаю его, – кивнул полицмейстер. – Добрый оружейник. И в городе известен. А что ты с ним делаешь?

– Так тоже оружие, – пожал парень плечами. – Я придумываю, а он да ювелир делают и продают. Так и зарабатываем.

– И много придумал? – заинтересовался полковник.

– А это вы у солдат наших спросите. Сам хвастаться не хочу, – вздохнул Елисей. – Они сейчас в казармах ваших живут. С батальоном караван из крепости пришел.

В этот момент в приемной раздался какой-то грохот, чей-то задавленный писк, и в распахнувшуюся дверь, отшвырнув секретаря, ввалился атаман Терского казачьего воинства, полковник Халзанов.

– Это что ж такое, Иннокентий Львович? – с порога спросил он полицмейстера. – Моего казака арестовывают, казачьего круга не спросив. Здрав будь, Елисей, – добавил он, повернувшись к вежливо поклонившемуся парню.

– Не шуми, Егор Лукич, – отмахнулся полицмейстер. – Никто его не арестовывал. Сам видишь, он при оружии даже.

– Ага, посмотрю я на того, кто у него оружие отберет без моего приказу, – многообещающе прорычал атаман, оглядываясь на замерших у дверей полицейских. – Что тут вообще случилось? А то Митрич в казармы прибежал, кричит, казака ни за что арестовали. Ну, я и подхватился.

– Похоже, городничий наш опять ради своего гешефта тень на плетень наводит, – скривился полковник и, поднявшись, решительно заявил: – Можешь забирать казачка своего, атаман. Нет вины на нем. А с холопами теми я еще по-своему разберусь. Ишь, удумали, в моем городе кольями махать.

* * *

Серия из шести выстрелов заставила всех собравшихся удивленно переглянуться. Офицеры, с интересом наблюдавшие за происходящим, иронично усмехались. Будучи профессионалами, они отлично знали, что подобное оружие уже существует, так что местная презентация стрелковой новинки особого впечатления на них не произвела. Зато удивили результаты этой стрельбы.

Мальчишка, принесший мишени, неверящими глазами разглядывал изрешеченный силуэт на бумаге. Елисей, забрав у него мишень, окинул ее быстрым взглядом и, вздохнув, негромко проворчал, отдавая лист стоявшему рядом Митричу:

– Опять придется технику нарабатывать.

– Чего? – не понял кузнец, любовавшийся результатом стрельбы.

– Переучиваться, говорю, придется, – пояснил Елисей.

– А ловко у тебя получается, парень, – одобрительно хмыкнул атаман, забрав у кузнеца мишень. – Даже страшно становится, когда подумаешь, как это может быть, коли против тебя хороший стрелок с таким оружие окажется.

– Так я в своих не стреляю, – развел Елисей руками.

– А кто тебя стрелять учил? – спросил подошедший к ним товарищ полицмейстера. Заместитель, если переводить на язык мира самого Елисея.

После той истории с жалобой, которая закончилась для поротых холопов серьезным внушением, а для их хозяина, купца, угрозой серьезных неприятностей, парня оставили в покое, дав возможность заниматься своим делом. Результат не заставил себя ждать. За две недели их троица умудрилась сделать четыре револьвера. Калибром примерно девять с половиной миллиметров, с барабаном на шесть патронов, а самое главное, сам барабан был смещаемым, для лучшей обтюрации.

И вот теперь они проводили демонстрацию возможностей нового оружия. Собравшиеся офицеры принялись рассматривать пущенный по рукам револьвер, то и дело щелкая курком и задавая достаточно толковые вопросы. Елисей, терпеливо отвечая на них, давал нужные пояснения, попутно показывая наглядно свои слова. Закончив, мастера принялись собирать все привезенное в овраг для демонстрации, когда к собравшимся подъехал верхом на соловой кобыле мужчина в гражданской одежде.

– Добрый день, господа, – поздоровался он, оглядев всех внимательным взглядом. – Не подскажете, как мне добраться до крепости?

– Это вам завтра с утра раннего выезжать надо, сударь, – осторожно ответил Елисей. – Ежели вы только верхом, то к темну доберетесь, а ежели с поклажей, то в дороге ночевать придется.

– А вы, молодой человек, случайно не там живете? – оживился мужчина.

– Случайно там, – кивнул парень, внимательно разглядывая неизвестного.

На первый взгляд ничего особенного, но если присмотреться, то становится заметно, что цивильная одежда ему не очень привычна. А выправка сразу выдает человека, более привычного к мундиру. Взгляд серых, настороженных глаз на обычной, как принято говорить, рязанской физиономии терялся. Но Елисею сразу стало ясно, что взгляд этот ничего не упускает.

«Да ты, друг ситный, никак из жандармов будешь. Или из контрразведки, или как ее тут еще называют», – подумал парень, перезаряжая револьвер.

– Интересное оружие. Где вам довелось такое купить, молодой человек? – улыбнулся мужчина одними губами.

– Сам сделал. Потому и собрались тут, чтобы придумку свою господам офицерам показать, – коротко пояснил Елисей, кивая на куривших в стороне военных, продолжавших обсуждать увиденное.

– А скажите, молодой человек, раз уж мне так повезло и вы из крепости. Не знакомы ли вы с таким казаком, Елисеем Кречетом?

– Знаком. А зачем он вам? – внутренне подобравшись, поинтересовался парень.

– Говорят, он много всякого интересного оружия изобрел. Верно ли то?

– Ну, кое-что придумал, – пожал Елисей плечами.

– Что и видеть то оружие вам доводилось? – тут же последовал новый вопрос.

– А это смотря, что вас интересует, сударь, – хмыкнул парень, быстро меняя патроны в барабане.

– Легкие мортиры, – последовал быстрый ответ.

– Видел такие.

– И как они выглядят?

– Труба на треноге, а снизу плита железная. Там в самом снаряде весь секрет.

– А что за секрет?

– Да кто ж такое рассказывает, – развел Елисей руками. – Были б вы, сударь, из комиссии ГАУ, иной разговор. А так, не думаю, что он своим секретами с вами делиться станет.

– Думаю, у этого господина найдется бумага, перед которой все ГАУ навытяжку встанет, – вступил в разговор атаман, хлопнув парня по плечу. – Вы, сударь, из контрразведки или из жандармского корпуса? – спросил казак, чуть улыбаясь.

– Атаман Халзанов, Егор Лукич, если не ошибаюсь, – чуть склонил голову неизвестный.

– Не ошибаетесь, сударь, – кивнул казак, вопросительно глядя на него.

– Майор Тимофеев, Александр Саввич, – представился неизвестный, спрыгнув с коня и привычно щелкнув каблуками сапог. – Контрразведка. А вы, молодой человек, похоже, и есть тот самый Елисей. По описанию очень похожи. Я прав?

– Я б тому описывальщику язык бы укоротил, – зловеще прошипел Елисей, мрачно кивнув.

– Ну, зачем же так-то? – усмехнулся майор. – Наоборот, радоваться надо.

– Чему? Что мной контрразведка интересуется? Так в том радости, сударь, мало. Раз контрразведка, выходит, меня за лазутчика держат, – снова зашипел парень.

– Нет, – решительно качнул майор головой. – Вас никто ни за кого не держит. Наоборот. В вашей благонадежности у нас сомнений нет. Тут дело в другом. Кое-кто очень заинтересовался вашими изобретениями.

– И этот кое-кто никак другом страны нашей не является, – понимающе кивнул Елисей. – Потому вас и прислали.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – улыбнулся контрразведчик. – Так что? Мы можем поговорить серьезно?

– Езжайте в город, становитесь на постой и дайте знать в ювелирную лавку, куда подойти. Я буду, – помолчав, предложил Елисей.

– У меня поговорите, – вмешался атаман. – Часа через три ко мне подходи, там и поговорите спокойно. У меня вам никто не помешает.

– Благодарю, господин атаман, – снова склонил голову майор. – Это, пожалуй, будет самым лучшим вариантом в сложившихся обстоятельствах.

– Все так серьезно? – удивился Елисей.

– Более чем, – вздохнул майор. – Но подробности позднее. Через три часа, в доме у атамана. Я буду вас ждать, Елисей.

– Буду, ваше благородие, – твердо кивнул парень.

Майор вскочил на коня и направил его в город, а парень, повернувшись к атаману, тихо поблагодарил:

– Благодарствую, Егор Лукич, что вмешался.

– Не за что, парень. Ждал я чего-то такого, – вздохнул казак. – Ту историю с британским лазутчиком тебе так просто не спустят. Потому решил вас у себя собрать. Хоть и сделал ты все правильно. По закону, пусть и по-нашему, а все одно не уймутся.

– Ага. Вот, значит, откуда ветер дует, – скривился парень. – Не иначе кто-то кляузу накатал.

– Чего? Кого катал? – растерялся атаман.

– Пасквиль на меня написал кто-то, – пояснил Елисей, быстро прокручивая про себя ситуацию.

– А, ну да. Написал. Да ты не кручинься. Я эту историю так не оставлю. Ты все по нашему закону сделал. Да и дядька Святослав за тебя слово молвил.

– Мастер?! – от удивления Елисей даже рот открыл.

– А ты думал, один такой особенный, – ехидно усмехнулся атаман и, расстегнув рубаху, выпростал из-за пазухи громовую стрелу. Точно такую же, как носил на груди парень. – Прорвемся, казак. А ежели что, в крепость уходи сразу. Там казаки подскажут, что дальше делать. Понял?

– Так и хотел, – улыбнулся Елисей в ответ.

– Вот и добре. А теперь ступай с богом.

Поклонившись ему, Елисей быстрым шагом подскочил к своей повозке, где уже сидели Изя с Митричем, и, запрыгнув на козлы, тряхнул поводьями.

– Как думаешь, Елисей, вышло у нас? – спросил кузнец, дождавшись, когда они отъедут от оврага.

– Ну, офицеры вроде заинтересовались, – вздохнул парень.

– Я на всякий случай еще несколько форм под револьверы сделаю, – вдруг пообещал Изя.

– Материала не жалко? – с интересом спросил Елисей, оглянувшись на него.

– Материал ерунда. Он копейки стоит. Хуже будет, ежели в нужный момент формы под рукой не окажется, – отмахнулся ювелир.

– Ты так уверен, что их покупать станут? – удивился парень.

– А твое все покупают. По себе знаю, – рассмеялся Изя. – А чего это за мужик потом подъехал?

– Майор из контрразведки. По мою душу, – не стал ничего скрывать Елисей.

– Ох, ты мать твою, – выругался Митрич. – Это с чего ж он за тобой приехал?

– А я во время осады одного британского лазутчика поймал, а потом пристрелил. А на меня жалобу кто-то написал. Вот он и приехал разбираться. Ну да ладно. Бог не выдаст, свинья не съест.

– А что не так-то? – не понял кузнец.

– Вот вечером и узнаю, – хмыкнул парень. – Ладно, бог с ним. Вы, други мои, пока суд да дело, еще штук пять револьверов сделайте. И по одному себе дома оставьте. С патронами. Мне так спокойнее будет.

– Ты боишься чего? – насторожился кузнец.

– Не боюсь, но хочу, чтобы вы ко всякому готовы были. Как говорится, запас карман не тянет. Чтоб не было, как в тот раз с той четверкой.

– Не напоминай, – скривился Изя.

– Я не напоминаю. Я подсказываю. И не ленись. Сходи к полицмейстеру. Он после той истории к тебе с добром отнесется. Попроси бумагу тебе на оружие выписать. Скажи, мол, после того нападения хочешь иметь возможность себя и дело свое защитить. Как ни крути, а с золотом работаешь. А оно, сам знаешь, глаза многим застит.

– Это верно, – вздохнул ювелир. – Ладно, схожу.

Они вкатились в город, и Елисей направил коня к лавке кузнеца. Высадив Митрича, приятели отправились домой. Умывшись у колодца и быстро перекусив, Елисей переоделся и, дождавшись положенного времени, отправился на подворье атамана. Как оказалось, дом этот был у казака казенным. Точнее, выкупленным у казны для удобства поездок по краю с инспекцией воинства. Таких подворий у него было в каждом крупном городе по одному. При нужде атаман заселял туда казачьи семьи, потерявшие кров.

Найдя нужный дом, Елисей поднялся на крыльцо и, постучав, вежливо поздоровался с пожилым казаком, отворившим дверь.

– Елисей? – кивнув, уточнил старый казак. – Входи. Атаман скоро будет.

– А майора не было еще? – поинтересовался парень.

– Рано еще, – усмехнулся старик. – Да ты не кручинься. Егор тебя никому не отдаст. Нужен ты ему. И придумки твои нужны.

«О как! – охнул про себя Елисей, кивнул старику. – Похоже, сам того не желая, я стал известной личностью. Или его так мои изобретения заинтересовали? Ладно, нечего гадать. Скоро сам все узнаю. Но кто все-таки на меня кляузу написал? Узнаю, урою», – прошипел про себя парень, тяжело вздыхая.

Казак провел парня в столовую и, усадив за стол, приказал какой-то молодой женщине подать чаю. Сам старик, так и не присевший к столу, принялся задавать Елисею какие-то малозначительные вопросы, и очень скоро парень понял, что и думать забыл о встрече с контрразведчиком. Когда же майор прошел в комнату, впустил его кто-то другой, Елисей вежливо встал и, слегка поклонившись, вопросительно уставился на офицера. Чуть улыбнувшись, майор присел к столу и, отпив предложенного чаю, неожиданно попросил:

– Елисей, вы позволите посмотреть ваш револьвер?

– Сделайте милость, – пожал парень плечами, доставая из кобуры оружие. – Осторожно. Заряжен, – предупредил он, развернув револьвер рукоятью вперед.

– Благодарствую, – улыбнулся майор. – Добрая работа. И в руке ловко лежит. И сколько таких вы можете изготовить за раз?

– Дорогое оружие. Его только под заказ делать, – пожал парень плечами.

– Тоже верно. Зато система какая надежная, – оценил офицер. – Патроны тоже вашей работы?

– Да. Все наше.

– Это просто прекрасно, – вздохнул майор, возвращая оружие. – А теперь давайте поговорим о том, что случилось у вас в крепости. Расскажите мне всё. С того момента, как вы узнали о появлении в ущелье горцев.

* * *

Проговорили они до самой ночи. Уставший и охрипший от бесконечной говорильни Елисей уже отчаялся и готовился волевым усилием прекратить этот бесконечный разговор, когда майор, устало потерев виски пальцами, вздохнул:

– Да уж, история. Уж и не знаю, злиться или смеяться.

– Может, поведаете, ваше благородие, с чего вообще все началось? – осторожно поинтересовался парень.

– Письмо в штаб пришло. А в письме написано, что ты, своей волей, сначала грозился пытать, а потом казнил военнопленного.

– Ага, вот значит как, – протянул Елисей, начиная кое-что понимать.

– Наши умники сразу заметили, что письмо то написано было человеком грамотным, имеющим образование, но совершенно ничего не понимающим в военном деле. Коротко говоря, не офицером.

– Небось еще и почерк был каллиграфическим, – зло усмехнулся парень.

– Похоже, ты уже понял, кто это написал, – хмыкнул майор, с интересом глядя на парня.

– Это не сложно. С такими обвинениями против меня выступал только один человек. Молодой вольноопределяющийся Митя. Сын и внук офицеров, воспитанный своей маменькой. В общем, штафирка. Позор семьи, – презрительно скривился Елисей.

– Интересно, – вдруг произнес офицер, складывая руки на груди. – Если глаза прикрыть и послушать тебя, так со мной говорит не казачок станичный, а образованный молодой человек. Не грамотный, а именно образованный. А на тебя глянешь, недоросль и недоросль. Как быть такое может?

– Самому бы знать, – в который уже раз вздохнул Елисей.

– Ну, про то, что ты от болезни память потерял, я уже знаю. А если по правде говорить?

– А какой мне прок врать? – пожал Елисей плечами. – После мора я мог любую легенду себе выдумать. Все равно никто в станицу проверять не полезет. Говорю, как есть.

– Вот опять, – тут же зацепился за его оговорку майор. – Легенду. Не ложь, не историю, а именно легенду. Да и познания твои в точной механике весьма впечатляют. Такое даже человек с образованием не враз придумает. А ты умеешь. Откуда? Тот же револьвер твой взять. С первого взгляда видно, что система тебе знакомая и отработанная. Работает без сбоев. А на любом начальном этапе так не бывает. Обязательно какие-то мелкие ошибки вылезут.

– Ну, тут все просто, – рассмеялся Елисей. – Про револьверы системы Лема слыхали?

– Конечно. Но там два ствола.

– Верно. А я просто убрал один ствол и сосредоточил всю работу механизма на подаче и выстреле. Отсюда и надежность. Чем проще, тем надежнее. Вон, молоток, и то ломается, потому как из трех частей состоит. А лом попробуй сломать. Если только согнешь.

– Умно. Ей-богу, очень умно, – одобрительно рассмеялся майор.

– Благодарствую, ваше благородие. А что вы по моему делу решили?

– Нечего там решать, – отмахнулся майор. – Ваш комендант был абсолютно прав. По всем местным правилам, то был твой пленник и поступать ты с ним мог по своему усмотрению. К тому же наверняка в крепости все казаки на твою сторону встанут. Ты ж пытался пластуна спасти.

– Пытался, – грустно вздохнул Елисей.

– Не переживай. На то и война. Признаться, я бы счастлив был, случись со мной такое. Лучше уж разом все кончить, чем часами на колу мучиться. В общем, нечего тут расследовать. Но меня другое настораживает.

– И что же? – подобрался парень, ожидая новой порции неприятностей.

– Что за того графа такие странные условия назначили.

– Вот уж где я вам никак помочь не могу, – тут же открестился Елисей. – Не слышал я тех условий. Там господа офицеры из штаба что-то решали. Меня сразу в сторону отодвинули.

– Угу, нарешали, – мрачно хмыкнул майор. – Привыкли в полный рост в атаку ходить, вот и тут так же решили. Кавалерийским наскоком, в лоб. В общем, граф тот так у горцев и сидит, только выкуп увеличился. А чего это ты так от этого дела стараешься откреститься?

– Да вышла у меня с ним в крепости замятня, – скривился Елисей. – Я его слугу пьяного выпорол. Он меня вором назвал, ну и получил. Благо там наш господин атаман лично были. Иначе и до стрельбы б дошло.

– Понятно. Его сиятельство в своем репертуаре, – скривился майор. – Понимаю, но все равно попрошу тебя мне помочь.

– Это чем же? – мрачно поинтересовался парень.

– Для начала проводить меня до крепости. Я и мой денщик – люди бывалые, но на месте лучше иметь толкового проводника. А ты для этого подходишь лучше всего. Сам говорил, всю округу у крепости знаешь. Да еще и пластунов выученик. Вот и станешь меня по лесу водить в нужные места.

– Вы никак решили того графа сами вытащить, – удивленно проворчал Елисей.

– Нет. На такое даже моей наглости не хватит, – рассмеялся майор. – Просто мне требуется узнать, где его держат, и подготовить засаду на случай, если горцы снова учудить чего при обмене вздумают. В прошлый раз они с выкупом ушли да обменщиков побили крепко. А граф так у них и остался.

– Лихо, – оценил ловкость непримиримых Елисей. – Кто ж так делает? Тут к казакам идти нужно было. Они б через кунаков с теми горцами договорились и прикрыли на обмене.

– Вот и я так думаю. Но господа офицеры в штабе решили все по-своему. Так что теперь мы имеем то, что имеем. Так что, поможешь?

– Да помочь-то можно, – задумчиво протянул парень. – Но мне еще кучу всего тут купить надо. Точнее, купить я уже купил, осталось заказа дождаться. Для того и приехал.

– Кислота и хлопчатник, – понимающе кивнул майор. – Кстати, зачем они тебе в таком количестве?

– Нитроглицерин и порох, – коротко поведал парень.

– Да уж. Услышь я такое от ученого химика, и бровью б не повел, а тут, мальчишка казачок… – он растерянно покрутил головой. – Хотел бы я знать, откуда у тебя такие познания.

– Сам хочу, – буркнул в ответ Елисей.

– Ладно. Сколько тебе времени надо, чтобы все свои дела тут закончить?

– Еще две недели. Раньше никак, – развел Елисей руками.

– Долго, – покачал майор головой. – Сделаем так. Я с денщиком сам в крепость поеду. Пока суд да дело, на месте кое-что проверю, заодно и благожелателю твоему мозги на место верну. А ты как подъедешь, с нами в лес пойдешь. Точнее, мы с тобой. Благо карты местные мне в штабе нашли.

– Карты надо у коменданта просить. Митю посадите перерисовывать, – мстительно подсказал Елисей. – У коменданта карты точнее. Ему их пластуны годами собирали.

– А вот это толковая мысль, – одобрил офицер. – Ты еще вот что мне скажи. Как собираешься мортиры свои оформлять для войск?

– А как я их оформлю? – удивился Елисей. – В комиссии ГАУ со мной никто и говорить не станет. Лучше я их атаману отдам. А ежели бумаги потребуются, так он их сам на меня и оформит.

– Вооружение казачьего воинства суть их собственная задача, – понимающе кивнул майор. – Соображаешь. Атаман любую комиссию пошлет куда подальше и будет прав. Надо будет те мортиры рассмотреть как следует. Глядишь, и смогу тебе помочь их правильно оформить. Одно плохо. Возраста дееспособности тебе пока нет. Это по казачьим законам ты уже и жениться можешь, а по законам империи тебе еще четыре года ждать. Любое изобретение человек может регистрировать только с восемнадцати лет.

– С чего бы так? – мрачно поинтересовался Елисей.

– Считается, что к тому возрасту человек хоть какое-то образование получает. А образование у нас, сам понимаешь, только люди серьезного сословия получить могут. Остальные просто его оплатить не в состоянии.

– Так и я вроде из служивого сословия буду, – задумался Елисей. – А нам в таком случае всякие льготы на обучение в военных учреждениях положены.

– Тоже верно, но для этого ваш казачий круг должен прошение на имя его величества подать и плату внести. Хоть и льготную.

– Без бумажки ты букашка, – мрачно проворчал Елисей, обдумывая ситуацию.

– Не переживай. Если получится у нас графа из плена вырвать, то я тебе сам помогать стану, – вдруг пообещал майор.

– Вам это для карьеры выгодно станет? – прямо спросил парень.

– И для нее тоже, – усмехнулся майор, закуривая.

– Ладно. Поживем – увидим, – махнул парень рукой.

– Тоже верно. А вообще, доброе дело ты затеял, – похвалил его офицер. – Нам хорошее оружие очень даже нужно. А инженеров толковых, которые бы этим делом увлекались, почитай и нет. Так что изобретай смело. Как бы там ни сложилось, а в этом деле я тебя всегда поддержу.

– Угу, вы-то поддержите, а в столице куча всяких хитрецов найдется, которые то изобретение быстренько в Европы продадут, – не удержался Елисей.

– К-хм, – неожиданно смутился майор. – Ну, сам понимаешь, люди, они разные бывают. Для того мы и работаем.

– Знаю. Я потому и хочу свое оружие сначала среди казаков пользовать. Тут тогда никто не скажет, что эту штуку в Европах придумали. Заодно и мне ясно будет, что работает, а что на свалку.

– Хитрец, – со смехом погрозив ему пальцем, кивнул майор. – А давно ты с тем евреем дела ведешь? – неожиданно сменил он тему.

– А как начал свое оружие делать, так и повел, – пожал Елисей плечами. – Мне мастер точного литья нужен был. А ювелиры этим делом лучше всех владеют.

– Ну да. Верно, – подумав, согласился офицер. – И как он? Не подводил?

– С чего бы. Это ж и его доход.

– А барыши как делите?

– Просто. Высчитываем, сколько на материал ушло, сколько его еще закупить надо, ну, подати само собой, а что осталось, пополам. Моя придумка, его работа.

– Говорят, это тоже твоя идея, – уточнил майор, доставая из кармана вечную ручку.

– Моя, – спокойно кивнул парень. – Там еще мясорубка есть. Но это для поваров больше интересно. Еще шкатулка музыкальная. А скоро оптический прибор делать станем. Вроде волшебного фонаря.

– И оружие, и приборы всякие. Не поверишь, – снова удивился майор. – А еще я слышал, ты и прицелы оптические сделал. Так ли?

– Так. Две штуки. На штуцер длинный и на карабин свой.

– И как? Удобно?

– Весьма. Врага видишь, словно в упор. Главное, не путать расстояния.

– Это как?

– Ну, когда просто смотришь, враг далеко. А когда в прицел, то рядом. Вот и тут главное не забыть, что он далеко стоит, и поправки правильные взять.

– Ишь ты, целая наука.

– Наука и есть. Оптика называется.

– И химик, и оптик, и механик. Прям кладезь знаний всяких. Как такое может быть? – в очередной раз задал майор все тот же вопрос.

– А-а, – безнадежно махнул рукой парень. – Знали б вы, как я устал от той неизвестности. Иной раз вроде мелькает что-то, а стоит только начать вспоминать, так сразу голова болеть начинает. Иной раз даже страшно становится. Я даже в церковь ходил.

– И что? – заинтересовался офицер.

– Ничего. Службу отстоял, причастие принял, помолился и домой пошел, – вздохнул Елисей. – Поп трижды святой водой брызгал, да все попусту. Как доктор наш сказывал, в церкви далеко не все болезни лечить можно. А у меня вроде контузии что-то.

– Однако смелый у вас доктор. Неужто не верующий? – тут же отреагировал майор.

– Отчего же. Верующий. Да только он от науки человек и знает много, вот и позволяет себе иной раз говорить такое.

– Ну да. Наука штука занятная, – хмыкнул майор. – А стрелять тебя кто раньше учил?

– Так батя с дедом. Бабка сказывала, он как из разъезда вернется, я его пистоль заберу и хожу с ним. А мне тот пистоль, как ей длинный штуцер. Едва в руках удерживаю.

– Семью, значит, ты тоже плохо помнишь, – задумчиво протянул майор.

– Бабку лучше всего. Отмолила она меня. Спасла. Одного. Последнего. От всего рода никого больше не осталось. А вот остальных… – Елисей грустно качнул головой. – Знаю, что были. Иногда лица мелькают. А кто именно, не вспомнить. Говорю же, отпели меня. Думали, всё. Со дня на день кончусь.

– Да уж, чего только на свете не бывает, – вздохнул майор, гася в пепельнице окурок папиросы.

* * *

Прогуливаясь по базару, Елисей привычно рассматривал выставленные товары, на ходу пробуя тот или иной местный фруктовый деликатес. Что ни говори, а есть в восточном базаре какое-то свое очарование. Приценивайся, пробуй, гуляй, разговаривай, главное, не уходи с пустыми руками. Главное, уметь правильно вести беседу с продавцами. Тогда будешь знать и последние новости, и приобретешь понравившийся товар гораздо дешевле, чем остальные. И при этом все будут довольны.

Развлекая себя такими мыслями, парень свернул в очередной проход между прилавками и едва успел перехватить летевший ему в голову горшок. От удивления парень едва не пропустил этот бросок. Первой мыслью, мелькнувшей у моментально впавшего в бешенство Елисея, было: «Убью падлу! Не важно, кого. За что, тоже потом будем разбираться».

Но дальше события понеслись вскачь, и парню пришлось невольно отступить в сторону, чтобы не оказаться зашибленным очередным летящим предметом. На этот раз в полет отправился увесистый чугунок. Шагах в двадцати от перекрестка набирал обороты серьезный скандал, и именно оттуда периодически вылетали разные предметы. Судя по высказываниям, ссора вот-вот грозила перерасти в серьезную драку.

Удивленно хмыкнув, Елисей протолкался поближе к месту происшествия и, заметив рядом прилавок горшечника, поставил на него пойманный горшок, негромко проворчав:

– Ты б присматривал за товаром, хозяин, а то так недолго и на каторгу угодить.

– Это за что же? – растерялся продавец.

– Да меня тем горшком чуть не убило. Едва поймать успел. А ежели б зашибли? Товар-то твой, тебе и отвечать.

– Так то не я кидал. То вон девка бешеная. Ее приказчик заезжий ущипнул, так она его одним ударом с ног снесла. А теперь вон дружкам его грозит головы порасшибать, – быстро перевел продавец стрелки.

– Все одно, за товаром своим следи. Так и до беды недалеко, – буркнул парень, разворачиваясь в сторону основного места событий.

К его удивлению, главной участницей скандала стала дочка Митрича. Перед ней стояли трое явно приезжих молодых парней, демонстративно засучивавших рукава. Отпихнув стоявшего перед ним мужика в сторону, Елисей шагнул вперед и, выхватывая из-за голенища нагайку, зло спросил:

– С девкой воевать смелые? С казаком попробуйте, холопы.

– Ты кого холопом назвал? – дружно заорали парни, разворачиваясь к нему.

– Вас, шваль подзаборная. Втроем против девки. Холопы и есть, – презрительно скривился Елисей, слегка взмахивая нагайкой.

– Ой, батюшки! То ж пластун, что каторжников взял. Ой, шо будет, шо будет… – раздалась заполошная скороговорка, и толпа резко подалась в разные стороны.

Парни, явно услышавшие эти слова, насторожились и начали быстро переглядываться, с сомнением поглядывая на стоявшего перед ними казачка. Елисей же, оглядывая их с презрительной усмешкой, продолжал поигрывать плетью, на которую парни косились, словно на ядовитую змею. Уж больно опасные она вензеля выписывала.

– А ну разойдись! – послышался приказ, и к месту столкновения подъехал казачий разъезд. – Что это вы тут удумали? – раздался грозный вопрос, и Елисей, чуть повернув голову, с ходу узнал урядника Люльку.

– О! Никак опять Елисей кого в разум вводит нагайкой своей.

– Здрав будь, Семен Матвеич, – первым поздоровался Елисей.

– И тебе здоровья, казак. Что случилось? – спросил урядник, спрыгивая с коня.

– Да вон, пришлые решили, что могут наших девок за просто так щипать, а когда по мордасам получили, так в драку полезли. Пришлось вразумлять, – коротко поведал Елисей, продолжая поигрывать нагайкой.

– Вовремя мы подъехали. Эти хоть на своих ногах после тебя стоят, – усмехнулся казак.

– Так я еще и не начинал, дядька Семен, – рассмеялся парень.

– Девка-то чья будет? – на всякий случай уточнил урядник, поглядывая на зардевшуюся девушку.

– Кузнеца Митрича дочка.

– Ага. Ну, добре. Ступайте тогда, мы уж тут сами разберемся, – скомандовал урядник, расправляя усы и жестом указывая своим подчиненным заняться пришлыми.

– Пошли, красавица, тут уж без нас обойдутся, – улыбнулся Елисей девушке, забирая у нее увесистую корзину. – Тебе еще чего надо или все уж купила? – уточнил он на всякий случай.

– Батя просил колбасы еще купить, – тихо ответила та, краснея еще гуще, хотя казалось, что дальше некуда.

– Тогда в мясные ряды пошли, – кивнул парень, аккуратно выводя ее из толпы, которая уже начала рассасываться.

– Тебя как звать-то, красавишна? – улыбнулся Елисей, когда они подошли к нужным рядам. – А то батя твой показать тебя показал, а имени не назвал.

– Мила я, – тихо выдохнула девушка.

– Людмила, значит, – кивнул Елисей, – красивое имя. Вон, прилавок с мясным, выбирай, что глянется.

Мила быстро прошла к прилавку и принялась ловко осматривать и обнюхивать товар. Наблюдая за ней, Елисей отметил про себя и царственную осанку, и крепкие, широкие ладони со следами ожогов от окалины. Похоже, Митрич и вправду разрешал ей вставать к наковальне.

«Действительно сильная девушка. Такая и коня на скаку подкует, и хату спалит запросто», – усмехнулся про себя Елисей, наблюдая, как она торгуется с продавцом.

Купив круг роскошно пахнувшей колбасы, Мила забрала у него корзинку и, сунув в нее покупку, неожиданно спросила:

– А правда, что вы дозволили батюшке вам клинки ковать и меня к делу допустить?

– Кто про что, а вшивый про баню, – рассмеялся Елисей, забирая у нее корзинку. – Правда.

– Благодарствую, – снова покраснев, тихо произнесла Мила.

– Это за что же? – сделал вид, что не понял, парень.

– Что не стали моей работой брезговать.

– Вот уж глупость несусветная, – фыркнул Елисей. – Мне клинки нужны, а не правила глупые, непонятно кем придуманные. Тем более что батя твой на них свое клеймо поставить обещал. А это много значит.

– Все одно, – упрямо вскинулась девушка.

– Вот и мне все одно, – усмехнулся Елисей, выбираясь из толпы. – Мне главное, чтобы на клинки те надежа была, а уж кто ковал, дело десятое. Ну, а теперь куда? – спросил он, останавливаясь на перекрестке.

– Мне домой надо, – быстро ответила Мила, пытаясь забрать у него корзинку.

– Пошли, провожу, – кивнул Елисей, делая шаг в нужную сторону. – А то опять привяжется кто. Приезжих сегодня много.

– Так в газетах написали, что войска очередной большой набег горцев отбили и теперь спокойно тут. Вот и понаехали, – вздохнула девушка.

– Угу, отбили они. А то, что мы в осаде почитай месяц сидели, не в счет, – снова фыркнул Елисей.

– Тяжко было? – участливо спросила Мила.

– Вот так сразу и не ответишь, – протянул парень, почесывая в затылке. – Скорее, муторно. Сразу-то весть в штаб подать нечем было. Осада, а голубей почтовых уже много лет как нету. А когда удалось гонцов отправить, ждать тяжело было.

– А когда бои были? – удивилась девушка.

– А вот в бою не до мыслей, – рассмеялся парень. – Там главное горцев на стены не пустить было. А уж остальное все потом.

– Елисей, а ты б и вправду стал за меня драться? – вдруг сменила она тему.

– А как иначе? – удивился Елисей. – Что я за казак, ежели дочку друга своего защитить не могу? Да и просто мимо такого дела пройду? Да я сам себя уважать перестану. Четыре бугая против девки одной, – презрительно сплюнул он, сжимая кулак.

– Спаси Христос, – тихо молвила Мила, снова краснея.

Елисей давно уже отметил про себя, что девушка легко заливается краской, но ей это шло. За разговором они добрались до знакомой лавки, и Мила попыталась забрать у него корзинку. Елисей, решив не спорить с ней лишний раз, уже снял ее с локтя, когда дверь лавки открылась, и на пороге вырос Митрич. Увидев ребят, кузнец удивленно расширил глаза и, мрачно хмыкнув, огладил бороду.

– Батюшка, на меня на базаре четверо приезжих напали. Я одного горшком по башке приложила, а потом Елисей подошел и всех прогнал, – быстро протараторила девушка, вихрем проносясь в соседнюю калитку.

– К-хм, это как так? – растерялся кузнец, удивленно глядя ей вслед.

– Да я по базару пройтись решил, слышу, шум какой-то. Когда подошел, там и вправду Мила твоя против четверых стояла. Точнее, троих. Четвертый под прилавком лежал. Пришлось нагайкой пригрозить. А потом урядник Люлька с казаками подъехал, мы и ушли, – более подробно доложил Елисей.

– Понаехали, ироды, – скривился кузнец. – Благодарствую, Елисей, что дочку защитил.

– Господь с тобой, Митрич. Нашел за что благодарить, – отмахнулся Елисей.

– Айда с нами обедать, – вдруг пригласил кузнец. – Милка сейчас на стол соберет, и поснидаем спокойно. Потом уж и по базару пройтись можно будет. Заодно глянем, что за пришлые там свои порядки наводить вздумали. Развелось иродов.

– Благодарствую, – не стал отказываться парень.

Есть уже и вправду хотелось. Да и интересно ему стало увидеть, как живет этот угрюмый мастер. Кивнув, Митрич оставил в лавке за себя молодого подмастерья и, толкнув калитку, жестом указал Елисею на крыльцо дома.

Парень легко взбежал по ступеням и, толкнув дверь, пошел в дом. Чинно сняв папаху, Елисей перекрестился на образа и, повинуясь жесту хозяина, присел к столу.

– Мила, гость у нас, – прогудел кузнец, устраиваясь напротив него.

– Вижу, батюшка, – улыбнулась девушка, вынося из кухни чугунок.

– Поговори мне, – буркнул кузнец, но Елисею сразу стало понятно, что вся эта суровость напускная. – Лучше скажи, с чего те мужики к тебе цепляться начали?

– Да ну их, – надулась Мила, снова краснея.

– Красивая у тебя дочка, Митрич, вот они мимо и не смогли просто так пройти, – пришел ей на помощь Елисей. – Вздумали руки распускать, а она не смолчала. Ну и закрутилось.

– А ты, значит, влез, – хмыкнул кузнец.

– Митрич, ты издеваешься? – возмутился Елисей. – Да я после такого самого себя уважать перестану, ежели мимо пройду.

– А ежели б серьезно сцепились? – не унимался Митрич.

– В первый раз, что ли? – фыркнул парень. – А то наш полицмейстер не знает, что мы просто так никого не трогаем.

– Кто это вы? – тут же поддел его кузнец.

– Казаки, – отрубил парень, расправляя плечи и глядя ему в глаза.

– Ну да, верно, – проворчал Митрич, заметно смутившись.

Они похлебали роскошной окрошки, и Мила подала на стол мамалыгу с нарезанной домашней колбасой.

Пообедав, компаньоны запили обед чаем и, сыто отдуваясь, переглянулись.

– Ну что, на базар пойдем? – на всякий случай спросил Елисей.

– Надо, – испустил тяжелый вздох кузнец. Ему явно было лень двигаться после такого обеда.

– Ну, пошли тогда, – кивнул парень, не спеша поднимаясь.

Они выбрались на улицу, и Митрич, окинув парня задумчивым взглядом, негромко спросил:

– Елисей, а скажи мне по правде, нравится тебе Милка моя?

– Добрая девка, – кивнул Елисей, насторожившись. – И хозяйка вроде хорошая, и с лица приятная. А с чего вопрос такой, Митрич?

– А женись на ней, – рубанул сплеча кузнец. – Все что имею, потом твоим станет. А оставить мне есть чего.

– Благодарствую на добром слове, Николай Дмитриевич, да только пойми меня правильно, – развернувшись к нему всем телом, решительно ответил Елисей. – Меня всю жизнь учили, что казак должен хозяином быть в своем доме. Так что, ты уж прости, но в примаки я ни к кому не пойду. Вот свой дом справлю, тогда и поговорим, ежели бог даст.

– Так и думал, – тяжело вздохнул кузнец. – Как парень толковый, так сразу все по-своему гнет. А мне за дочку страшно. Не вечный я, Елисей. Случись со мной что, сиротой останется, и присмотреть некому.

– За то не переживай, – без улыбки ответил парень. – Ежели что, пока меня нет, Изя присмотрит, а там и я приеду, коль сам не в городе буду. Не дадим пропасть. Ты, главное, в делах порядок блюди, чтобы кому дурные мысли в голову не пришли. После тебя все ей останется. Мы озаботимся. Слово даю.

– Храни тебя Христос, парень, – кивнул кузнец и, вздохнув, тяжело зашагал к базару.

* * *

Следующие три недели пролетели незаметно. Прибывший наконец-то заказ позволил Елисею начать подготовку к возвращению в крепость. Распределив груз сразу на две телеги, парень проверил крепления и ранним утром, выведя свой караван на улицу, уселся на передок первой повозки. Поводья второй лошади были привязаны к задку повозки. Обоз в крепость ушел три дня назад, так что ехать ему предстояло снова одному. Но теперь на дорогах было действительно спокойно.

К тому же Елисей давно уже сменил свой однозарядный пистолет на пару револьверов новой сборки. Изя успел отлить ему полсотни гильз, и парень не спеша накрутил себе небольшой запас патронов. Больше делать не стал просто потому, что не хватило пороха его собственного изготовления, а затевать взрывоопасное производство в городе парень просто не рискнул. На дорогу хватит, а там можно будет спокойно заняться привычным делом.

Подъехав к заставе, Елисей привычно отметился у дежурного и уже собирался двигаться дальше, когда молодой подпоручик, командовавший дежурным десятком, окликнул его, попросив задержаться на минуту. Насторожившись, Елисей привычно сместился так, чтобы исключить нападение со спины, и, положив ладонь на рукоять револьвера, быстро осмотрелся. От здания казармы, точнее, небольшой халупы, где дежурный десяток проводил ночь, к его повозкам спешили сразу трое.

Подпоручик и двое гражданских. Молодой человек в форме какого-то служащего и мужчина средних лет, по одежде слуга. Подойдя, офицер придирчиво осмотрел повозки и, чуть скривившись, спросил:

– У тебя место в телегах есть?

– Нет. Грузом все занято, – спокойно качнул Елисей головой.

– Надо найти, – фыркнул подпоручик.

– Кому надо? – иронично хмыкнул парень. – Мне, например, груз дороже. Я его три недели ждал.

– Поговори мне еще, – начал заводиться офицер.

– И что будет? – прошипел парень в ответ, демонстративно доставая револьвер, но не поднимая ствола. – Ты мне, благородие, не указ. У меня свое начальство есть. Груз мой, и телеги тоже мои, так что власти у тебя тут нет.

– Ты это, не очень тут, – сбившись и сообразив, что парень прав, буркнул офицер.

Еще отмечаясь на выезде, Елисей понял, заметив его новенькую форму, что подпоручик этот из новеньких и к местным реалиям не привык. Стоявший неподалеку десятник, откашлявшись, подошел ближе и, дождавшись, когда офицер повернется к нему, негромко сказал:

– В общем, это самое, осмелюсь доложить, ваше благородие, но тут так не делается. Казаки, они тут сами по себе будут. А господина землеустроителя лучше было бы на своей телеге отправить. А казачок их проводит и прикроет, случись чего.

– Знаешь ведь, что у нас нет телег, дурак, – фыркнул офицер, окончательно выведенный из себя сложившейся ситуацией.

– Так вон, сосед арбу продает, – моментально нашелся десятник, тыча пальцем в сторону нужных ворот. – У него и лошак на продажу есть. Все вместе и продает.

– Жди тут, – попытался скомандовать подпоручик Елисею, но парень, хмыкнув, просто обошел повозку и взобрался на передок.

– Ты это, сделай милость, погоди малость, казак, – попросил десятник, покосившись на офицера.

– Вы б хоть сказали, чего ждать-то? – деланно возмутился Елисей. – А то только разговоры пустые.

– Да, простите, – опомнился землеустроитель. – Нам нужно в крепость попасть, а тут как раз выяснилось, что вы туда едете. Так подождете?

– Ну, ежели в крепость, тогда ладно, – вздохнул парень. – Только вы поспешайте. Потемну тут не ездят. А до того нужно до стоянки добраться.

– Мы быстро, – пообещал чиновник и быстрым шагом направился к указанным воротам.

Спустя четверть часа из ворот выкатилась арба, поскрипывая огромными колесами и покачиваясь из стороны в сторону, подъехала к шлагбауму. Тащил это сооружение лошак преклонного возраста, мышастого окраса. Окинув этот выезд взглядом, Елисей только недоуменно хмыкнул. До крепости арба, несомненно, доедет, но дальше ее останется только на дрова пустить.

– Ось-то у нее целая? – не удержавшись, спросил Елисей у правившего лошаком слуги. – А то болтается из стороны в сторону, словно жопа у шлюхи.

– Целая, – понимающе вздохнул мужик. – Ступицы у колес рассохлись. Да и смазать бы их надо.

– Вон там, под навесом ведро с дегтем стоит, – подсказал подошедший десятник.

Мужик спрыгнул с арбы и, принеся ведро, принялся смазывать ступицы колес. Благодаря этому действу нещадный скрип заметно уменьшился, и Елисей, бросив быстрый взгляд на небо, решительно скомандовал:

– Бросай возиться с этими дровами. Ехать пора.

Слуга вернул деготь на место и снова вскарабкался на арбу. Землеустроитель попал в кузов только с помощью солдат. Глядя на его потуги, Елисей только головой покачал. Потом, заметив злой взгляд подпоручика, презрительно сплюнул и тряхнул поводьями. Его сытые, ухоженные кони навалились на постромки и легко покатили повозки по тракту.

Но спустя четверть часа его окликнули с арбы, и парень, даже не делая попытки остановить обоз, оглянулся. Землеустроитель, привстав, призывно махал рукой, словно пытался таким образом привлечь его внимание. Вздохнув, Елисей придержал коня и, спрыгнув на дорогу, быстро подошел к арбе, неся в руке карабин.

– Чего опять стряслось? – мрачно поинтересовался парень, уже не скрывая своего настроения.

– Прошу меня извинить, господин казак, но у меня есть одна просьба…

– Ты еще меня сударем назови, – перебил его, фыркнув, Елисей. – Что случилось?

– Не могу я в этой штуке ехать, укачивает, – пожаловался землеустроитель. – Позвольте мне с вами на телеге ехать.

– Пошли, – махнув рукой, разрешил парень, уже понимая, что намается с этими попутчиками.

Кое-как землеустроитель сполз с арбы и враскорячку направился к повозке. Похоже, его и вправду укачало, потому что двигался он, как матрос после долгого похода. Дождавшись, когда он усядется рядом, Елисей снова тряхнул поводьями и, быстро оглянувшись, убедился, что арба движется следом. Пассажира он усадил слева, чтобы не мешал в случае боестолкновения. Отдышавшись, землеустроитель с интересом заглянул под сиденье и, приметив незнакомый поворотный механизм, удивленно спросил:

– А что это за конструкция? Кто делал?

– Я делал. И придумка моя, – коротко поведал Елисей, внимательно оглядывая придорожные кусты.

– А что у вас за груз? Вес большой? А то конь как-то спокойно его тянет, – не унимался землеустроитель.

– Свинец, хлопчатник, мануфактура всякая. Всего пудов семь будет, – прикинув общий вес, ответил парень. – А что тянет легко, так у меня ступицы с подшипниками сделаны и смазаны от души. И не дегтем, а жиром.

– Как интересно! И все это вы придумали?

– Угу.

– А чем вы вообще занимаетесь? Вы же казак, а значит, должны служить.

– Я по возрасту еще не подхожу. И вообще, не реестровый. Сирота я. А зарабатываю мастерством своим. Оружейник я. Механик.

Елисей рубил фразы, мысленно прикидывая, как вышвырнуть этого болтуна из повозки. Отвлекал от наблюдения за дорогой.

– А вы сами не боитесь по этим местам в одиночку ездить? Говорят, опасно это, – последовала новая порция вопросов.

– Привык я. Родился тут. Да и стреляю хорошо.

– Выходит, вам уже приходилось людей убивать? – вдруг заволновался землеустроитель.

– Всякое бывало, – хмыкнул Елисей.

– А я, знаете ли, тоже всякое повидал, – неожиданно принялся рассказывать молодой человек. – Что поделать? Работа такая. Ездишь по землям всяким, а в пути, сами понимаете, всякое случается. Иной раз на таких попутчиков нарвешься, что и смотреть страшно. Истинные каторжники, скажу я вам. Ну да я и сам непрост. Английским боксом увлекался, – тут Елисей бросил быстрый взгляд на костяшки его кулаков и, усмехнувшись про себя, промолчал. – Да и из пистолета стреляю так, что опытные офицеры диву даются. Должен признаться, однажды от разбойников отстреливался, а потом пришлось с ними саблей рубиться. И ничего, справился.

Елисей слушал этот бред и вдруг поймал себя на том, что все это ему очень напоминает повесть Чехова под названием «Пересолил». Или «Переборщил». Настоящее название как-то вылетело из головы, но само содержание всплыло очень ярко. Там тоже какой-то чиновник напросился в попутчики к местному мужику, а по пути своими россказнями запугал его до того, что тот попросту сбежал, бросив и телегу и лошадь. Едва не расхохотавшись в голос от такого совпадения, Елисей повернулся к землеустроителю и, пряча усмешку, поинтересовался:

– Вы, сударь, никак напугать меня пытаетесь? Так зря стараетесь. Я не из пугливых. А ежели меня боитесь, так ступайте на козлы второй повозки. Ну, или в арбу пересаживайтесь.

Поперхнувшись от такой откровенности, землеустроитель смутился так, что начал краснеть. Елисей, достав из сумки бинокль, внимательно осмотрел обочины тракта и, не убирая прибора, чуть тряхнул поводьями. Буян, которого пришлось ставить головным в обозе, слегка прибавил шагу. Судя по всему, долго молчать пассажир был просто физически не способен. Спустя несколько минут он справился со своим смущением и снова принялся задавать вопросы, на которые Елисей старался отвечать коротко и по существу.

До места стоянки они добрались, когда уже начало темнеть. Загнав повозки на площадку, обложенную крупными валунами, парень принялся обихаживать коней и рубить собранный хворост для костра. Пока слуга возился с одним лошаком, Елисей успел распрячь и обтереть коней и, стреножив их, оставил пастись. Сбегав к ручью, он набрал воды и, разведя костер, отправился поить коней. К тому моменту кони уже успели остыть. Подвесив над костром котелок с водой, парень достал из мешка провизию и, оглянувшись на попутчиков, недоуменно покачал головой.

Едва справившись с лошаком, слуга не стал дожидаться, когда вскипит вода для чая, и, выложив провизию для своего хозяина, уселся в сторонке со своим узелком. Похоже, даже в походе землеустроитель предпочитал держать дистанцию между собой и своим слугой. Чуть пожав плечами, парень заварил чаю и, дожидаясь, пока он настоится, принялся с аппетитом ужинать. Благо и Мила, и Сара умудрились снабдить его таким количеством домашней снеди, что можно было десяток накормить. Все было свежайшим и очень вкусным. Язык проглотишь.

Вообще, Елисей давно уже заметил, что местные продукты сильно отличались от привычных ему по прежней жизни в лучшую сторону. Пища хоть и была простой, но по своим вкусовым качествам превосходила все известные ему деликатесы. Ну и запах от них, само собой, просто одуряющий, аж слюни ручьем бежали. А про фрукты и говорить не приходится. Хотя тут и удивляться было нечему. Все естественное, без всяких добавок, ГМО и химии.

Поужинав, парень не спеша попивал чай, когда к стоянке подкатила коляска, в которой восседали два офицера. Сопровождали их четверо казаков. Пожилой унтер, приметив парня, спрыгнул с коня и, подойдя, степенно поздоровался. Поднявшись, Елисей ответил и, указывая на бревно, которое заменяло проезжим скамейку, пригласил:

– Не побрезгуй хлебом-солью, дяденька.

– Благодарствую, казак, – кивнул унтер, легко опускаясь на бревно, – да только мы ненадолго. Узнать хотел, все ли спокойно было?

– Слава богу. А куда спешите так? Ночь уже, – удивился Елисей.

– Господам офицерам не терпится, – чуть поморщился унтер. – Хотят быстро в станицу Ручьевскую попасть.

– Не ближний свет. Почитай, всю ночь скакать, – качнул парень головой, наливая чай в свободную кружку. – Испей, дяденька. Смой пыль дорожную с горла.

– Благодарствую, – кивнул казак, принимая кружку. – Знаю, что далеко, да им не объяснишь. Вези, и вся недолга. А с тобой кто?

– Землеустроитель. В крепость едем.

– Погоди. Не ты ли Елисей Кречет будешь? – вдруг вскинулся казак.

– Я и есть, – кивнул парень, внимательно всматриваясь в лицо собеседника.

– Ефим я, Нагайкин. Отца Гюльназ кунак, – вдруг улыбнулся казак. – Выходит, ты в крепость перебрался. Добре. Будет время, найду тебя, – пообещал он, двумя глотками допивая чай и поднимаясь на ноги.

– Милости прошу, – кивнул в ответ парень, провожая его взглядом.

* * *

По прибытии в крепость Елисей первым делом отправился проверять свой сарай. Уж слишком много народу проявляло любопытство к тому, чем он там занимался. Но к его удивлению, секретки, которые парень оставил уезжая, оказались целы. Отперев дверь, Елисей вошел в помещение и, внимательно оглядевшись, улыбнулся. Все было так, как он и оставил. Подогнав повозку к сараю, он принялся разгружаться. Перетаскав бутыли с кислотой, Елисей кое-как пропихнул в двери тюк хлопчатника и, переведя дух, принялся спихивать с телеги следующую упаковку. За этим занятием его и застал возникший словно из-под земли майор-контрразведчик.

– Бог в помощь, – улыбнулся он и, не чинясь, принялся помогать парню.

– Благодарствую, ваше благородие, – вздохнул Елисей, кантуя тяжеленный тюк.

– Это для пороха или для нитроглицерина?

– Для пороха. Нитроглицерин я из говяжьего жира делаю, – ответил парень, не видя причины скрывать такие подробности.

– А ловко у тебя тут все устроено, – одобрил майор, оглядев сарай после того, как обе повозки были разгружены. – Сам делал?

– Что-то заказывал, что-то делал, – пожал Елисей плечами. – Вам когда в лес надо? – сменил он тему. – А то, ежели я выделкой займусь, мне уже не оторваться будет.

– А что первым делать станешь? – повернулся к нему офицер.

– Взрывчатку, наверное, – подумав, ответил Елисей. – С ней быстрее получается. Но сначала нужно брагу поставить.

– А брага тебе зачем? – удивился майор.

– Заместо спирта. После кислоты им все обрабатывать надо.

– А спирт ты как получаешь? Если просто брагу перегнать, то самогон получится. А тебе ведь спирт нужен.

– А я его два, а то и три раза перегоняю, – пожал Елисей плечами. – Маловато выходит, но хоть так.

– Давай тогда так решим. У меня тут пока еще кое-какие дела образовались, так что ты своим делом занимайся, а я, как в лес соберусь, тебе заранее скажу. Уговор?

– Добре, – подумав, кивнул парень.

– А что за человек с тобой приехал? – словно невзначай уточнил майор.

– Землеустроитель какой-то, – фыркнул Елисей. – Только в толк не возьму, зачем он тут нужен. Крепость перестраивать долго и дорого. Да и смысла большого нет. А крестьянские хозяйства под стенами заводить не положено. Да и глупо. Случись опять осада, все семьи вырежут и все хозяйство порушат.

– Вот и я удивился, зачем он тут нужен, – задумчиво проворчал майор. – А в дороге он ничего такого не говорил?

– Чего такого? – не понял Елисей.

– Ну, необычного.

– Да вроде нет. Болтал он, конечно, много, я аж слушать устал, но ничего особенного не было, – подумав, качнул парень головой.

– А о чем болтал? – тут же последовал вопрос.

– Да всякое, – усмехнулся Елисей, припомнив, как землеустроитель пытался его напугать. – Пустое в основном. Похоже, он дороги нашей испугался. А что там с Митей? – задал парень интересующий его вопрос.

– А что с ним? – деланно хмыкнул майор. – Меня увидел и едва не обделался с перепугу. Не ожидал, что его писулькой контрразведка заниматься станет.

– И какое решение будет? – не сдержал Елисей любопытства.

– Да какое там решение, – отмахнулся майор. – Говорил же, по местным правилам ты в своем праве был. А то, что он, возможно, офицер и дворянин, не доказано. А вот то, что лазутчик, известно точно. В общем, забудь. Пришиб и хрен с ним. Воздух в империи чище будет. Ты лучше вспомни, как много османов среди осаждавших было?

– Ну, специально я их не считал, но десятка три было точно. Последних я на тропе к перевалу гранатами пришиб.

– Думаешь, всех тут положили? – быстро спросил майор.

– Не знаю, – подумав, качнул парень головой. – Но если прикинуть, то парочка точно ушла. Там ведь еще и европейцы были, а среди убитых при атаке я не слышал, чтобы их нашли.

– Вот тут ты очень даже прав. Не нашли их. И что ты сам по этому поводу думаешь?

– Ну, вы нашли у кого спросить, – рассмеялся Елисей. – Откуда ж мне знать?

– А ты подумай. Не смотри на меня. Думай, как сам привык, – неожиданно предложил майор.

– И какой вам с того прок? – насторожился парень.

– Прок-то? – задумчиво переспросил офицер, доставая портсигар. – А прок мне с того такой, что парень ты умный, наблюдательный, да еще и в прицел свой врага рассматривал. А самое главное, думать умеешь. Тут, как говорится, одна голова хорошо, а две лучше. Сам знаешь, я тут один, и помощи мне ждать долго. А ты в этом деле мне очень даже помочь можешь. Так что?

– Думаю, знали горцы, что войска наши подходят. Не могли не знать. Вот все советники европейские и ушли первыми. А турки должны были их отход прикрывать, при этом сами постепенно откатываясь. Да только не ожидали они, что мы им тропу гранатами перекроем.

– Вот и я так думаю, – удовлетворенно кивнул майор. – Кстати, ловко у тебя с гранатами получилось. Тропа по сию пору перекрыта.

– Ненадолго, – отмахнулся Елисей. – Думаю, к осени горцы ее расчистят. Им эти проходы нужны. На той стороне и родичи есть, и товар всякий возить. В общем, расчистят.

– И тут согласен, – кивнул майор. – А ты мог бы разрушить тропу?

– Взрывчатки много потребуется, – подумав, вздохнул Елисей. – Почитай все, что в этот раз сделаю, уйдет. Но прежде нужно место такое найти, которое потом и расчищать бесполезно будет. Это главное. А просто так скалы рушить смысла нет.

– Что тебе там для изготовления взрывчатки нужно? – помолчав, уточнил майор. – Кислота? Будет тебе кислота. А жир говяжий я тебе сам куплю, сколько надо. А твоя задача – приготовить той взрывчатки столько, чтобы любую тропу завалить можно было основательно.

– Еще зерно для браги, – осторожно напомнил Елисей.

– Будет, – решительно отрубил офицер. – Есть у меня под такое дело фонды. Главное – результат.

– Ну, тогда вы про меня на три недели забудьте, – вздохнул парень. – Стану взрывчатку выделывать. А кислоту уже сейчас заказывайте. Ее везти долго будут.

– Закажу, – твердо пообещал офицер. – В общем, план у нас с тобой таков. Ты сначала свою взрывчатку делаешь, а после мы к перевалу идем, походящее место искать, чтобы главную тропу разрушить. Это теперь главное. Нельзя допустить, чтобы подобная осада повторилась.

– А что так? – насторожился Елисей.

– Война. Решение уже принято. И основную часть войск отсюда снимут. Но учти, я тебе ничего не говорил, – быстро предупредил его контрразведчик.

– Да оно понятно, – кивнул парень. – И сколько у нас времени в запасе имеется?

– Месяца полтора-два. До этого срока мы должны главную тропу перекрыть наглухо.

– Я так понимаю, война с османами, на Балканах? – осторожно поинтересовался Елисей.

– Говорю же, умеешь ты думать, – кивнул майор. – Так что, справимся?

– Постараюсь, ваше благородие, – не стал ничего обещать парень.

– Постарайся, голубчик. А я тебя не забуду. В столицу меня точно не переведут, а в этих местах мое слово вес имеет, уж поверь.

«Еще бы не имело веса слово контрразведчика, – хмыкнул про себя парень. – А вот отвод войск это не очень хорошо. Часть непримиримых на этой стороне гор обитает. И как войска уведут, они сразу оживятся. Хотя, если перевал перекрыть, то дышать точно легче станет. В общем, придется покрутиться».

– О чем задумался? – вернул его в реальность вопрос офицера.

– Думаю, куда могли те европейцы с выжившими османами уйти. Не думаю, что они обратно в Турцию лыжи навострили. Тут где-то отсиживаются.

– Почему так решил? – тут же встрепенулся майор.

– Про войну они точно знали. Это к бабке не ходи. А дела своего тут толком не сделали.

– И какое у них дело тут было?

– Думаю, они должны были наши войска на себя оттянуть. Ну, чтобы, к примеру, те же казаки в поход не ушли. А тут вышло хрен знает что. Вместо долгой осады и боев, почитай, разгром полный. Значит, и уходить им резона нет. Тут они где-то. В горах. В кланах у непримиримых.

– Вот и я так думаю, – одобрительно кивнул офицер. – А значит, после тропы их искать станем. Согласен?

– Не простое это дело, – с сомнением протянул Елисей. – Горцы кланами живут. Да еще и закон гостеприимства им пришлых выдать не позволяет. При таком раскладе у любого аула можно месяцами сидеть.

– Хм, об этом я не подумал, – смутился майор.

– К тому же горцы, которые к нам дружно, с непримиримыми не особо ладят. У них там своя война. Ежели только у кого родичи или кунаки в таком клане есть. В общем, тут с казаками, что постарше, говорить надо. С теми, у кого кунаки среди горцев есть. Другие для нас пришлых искать не станут.

– И какой тогда смысл их искать? – не понял майор. – Даже если будем знать, что в каком-то клане пришлые есть, как их достать? Сам сказал, закон гостеприимства выдать их не позволит.

– А они вам обязательно живыми нужны? – спросил Елисей, неожиданно озорно усмехнувшись.

– А ты что предлагаешь? – майор подобрался, словно перед прыжком.

– Найти, где они засели, и из длинного штуцера их отстреливать. Все время в саклях они сидеть не смогут. Хоть по нужде, а выйти придется. Горцы в доме гадить не позволят. Не принято это у них. Вот так, по одному во дворах и выбивать. Половина поляжет, остальные обязательно сбежать попробуют. Тут их и отлавливать. Только казаков подряжать придется. Из тех, кому в горах повоевать приходилось.

– А что, разве не все тут в горах воевать умеют? – удивился майор.

– Нет. Часть только в разъездах да в летучих отрядах воюет. Это когда разъезд успевает весточку подать, что отряд горцев в набег идет. Вот они верхами и налетают. Налетели, порубили и обратно ушли. Потому и называют их летучий отряд.

– Это надо с атаманом вашим договариваться, – понимающе кивнул офицер. – Ладно, подумаю, как его уговорить.

– Да нечего там уговаривать. Просто расскажите все, как есть. Он поможет. Егор Лукич человек умный. Недаром столько лет атаманом ходит.

– Хорошо знаешь его лично?

– Так мы ж с вами в его доме встречались.

– Это я помню. Но знаю, что он за любого своего казака точно так же вступается. Словно ему и других забот нет. Вон, даже полицмейстера сумел осадить.

– Потому и атаман, – усмехнулся Елисей, оценив политику казака.

– Ладно. Понял я тебя. Будем по порядку действовать. Начнем с тропы, а дальше видно будет. Ты тут закончил? – закруглил майор разговор.

– Да. Остальным завтра с утра займусь, – кивнул Елисей, забирая со стола навесной замок.

Они вышли на улицу, и парень, заперев сарай, спросил, шагая рядом с порожней повозкой:

– Вас подвезти куда, ваше благородие?

– Нет, благодарю. Мне еще в комендатуру надо, – отказался майор и, попрощавшись, быстро зашагал через плац.

«Похоже, ты, майор, где-то крепко подставился, если так старательно ищешь повод выслужиться. Да и оговорка твоя, что тебя в столицу никто не отправит, тоже кое-что значит. Ты или штрафник, или кому-то по мозолям любимым крепко потоптался. Ладно, это твои дела. А мне придется с тобой ухо востро держать, чтобы ты в порыве служебного энтузиазма и сам шею не свернул, и меня за собой не утащил».

Забравшись на козлы, Елисей тряхнул поводьями, и почти порожние повозки быстро покатили к знакомому подворью. Теперь осталась только самая приятная часть поездки. Раздача гостинцев. Заехав в крепость, Елисей успел отправить к Наталье мальчишку, чтобы она начала топить баню и готовить угощение. Возвращение требовалось как следует отметить.

* * *

– Ай, молодца, казачок! – звучало над двором. – Резче! Жестче руку! Ай, молодца!

Елисей взмахнул клинками и, отпрыгнув в сторону, замер, держа шашки на отлете.

– Добре плясал, казачок, – хлопая себя ладонями по коленям, похвалил его дед Святослав. – Сразу видать, что времени даром не терял. Да и раньше тебя добре учили. Ладно. Теперь дальше смотри.

Поднявшись, старик подхватил с лавки учебные шашки, которые парень принес к нему на подворье в самый первый раз, и, пройдя на середину двора, начал двигаться. Елисей замер, буквально кожей впитывая каждое его движение. Это было настоящее искусство. Живое. То, которое спасает жизнь в бою. Каждый жест, каждый поворот клинка имел свое, особое значение.

– Запомнил? – отдышавшись, уточнил старик.

– Пока не попробую, не узнаю, – улыбнулся в ответ Елисей, вставая в стойку.

Двигаясь медленно, словно во сне, он принялся воспроизводить то, что ему только что было показано. Стоя шагах в трех от него, Святослав одобрительно кивал, следя за каждым его движением. За все время танца, как называл все это казак, старик только трижды подправил парню руки, ловко хлопнув учебными шашками по ним плашмя.

– Добре, – кивнул Святослав, когда парень закончил. – Только снова торопишься. Не спеши. По волосу двигайся. Чтоб едва заметно было. Тогда все верно получаться будет. А шашки ты себе добрые сделал. Не жаль денег на булат?

– Не пропадут, – улыбнулся в ответ Елисей. – Даст бог, сыну отдам. Да и наукой твоей поделюсь, дядька Святослав.

– А ежели девки будут? – ехидно поддел его старик.

– И их обучу. Такая наука пропасть никак не должна, – упрямо мотнул чубом Елисей. – Что с кинжалами, что с шашками. Да и стрельбе учить стану. А там, как бог даст. Доведется, так и внуки научатся.

– Спаси Христос, Елисей, – помолчав, склонился старик в глубоком поклоне.

– Ты чего, дядька Святослав?! – охнул парень, от удивления чуть не выронив шашки. – За что благодаришь-то?

– За твердость твою. За веру в дело верное. На таких, как ты, земля наша и держится. Ты уж прости старика, что словесами играть начал, но сказано от души.

– Господь с тобой, дядька Святослав, – отмахнулся Елисей. – Я ведь и вправду ничего кроме службы не смыслю. Другое дело, что просто в ряду стоять не люблю. Дали б волю, в пластуны бы ушел. Лесом жить да врага искать. Да не дадут.

– Знаю, – понимающе усмехнулся старик. – Ну, добре. Давай еще раз, и шабаш на этом. В следующий раз новое покажу.

Елисей прогнал комплекс упражнений снова и, убедившись, что запомнил все правильно, распрощался со стариком. К его собственному удивлению, многие движения из работы с кинжалами совпадали с теми, которые давал ему старик, так что можно сказать, что шел он по проторенному пути. Нужно было только наработать мышечную память и как следует укрепить кисти рук. Все-таки разница в весе между кинжалами и шашками была существенной. Да и многие движения были рассчитаны не на колющие, а на режущие удары.

Умывшись у колодца, Елисей привел себя в порядок и поспешил домой. Нужно было заняться изготовлением нитроглицерина. Закупленный на базаре говяжий жир уже был вытоплен и готов к использованию. Осталось только выгнать спирт, и можно приступать к главному. К тому же, по заверению майора, письмо с требованием прислать в крепость десять бутылей кислоты уже было отправлено. Да и денег на закупку порченой пшеницы он тоже не пожалел. Почти весь сарай был заставлен кувшинами с брагой.

Так что все последние дни Елисей занимался заготовкой дров. Его повозки вызвали в крепости настоящий ажиотаж. Легкие, что по весу, что на ходу. Прочные настолько, что брали груза гораздо больше, чем любые дроги, а самое главное, очень удобные для возницы. Так что местные кузнецы уже пытались брать на них заказы, но очень быстро поняли, что без подшипников дело это безнадежное.

Сам Елисей не скрывал ничего, позволяя мастерам как следует изучить и рассмотреть свой транспорт. Ход был простой и беспроигрышный. Изготовить подшипники сами кузнецы попросту не сумеют. Нет необходимых навыков в точном литье. Да и подшипники в виде роликов им тоже недоступны. Накатать прутки нужного диаметра тоже навык иметь нужно. Естественно, после долгих проб и ошибок, они и этому научатся, но это время и материалы. Так что местным мастерам будет гораздо проще закупить подшипники в городе.

Занеся шашки в свою комнату, Елисей быстро переоделся в чистое и, прикрыв за собой дверь, поспешил в свою мастерскую. Часть браги уже настоялась, так что пора было приступать к выгонке спирта. Быстро разведя в печи огонь, парень перелил в аппарат содержимое двух кувшинов и, взгромоздив перегонный куб на печь, помчался за водой. Спустя пару часов, когда из змеевика начала капать мутная жижа, парень снял бак с печи и, вывалив остатки браги в корыто, залил в него свежую порцию.

К вечеру треть кувшинов была пуста, а в сарае стоял запах винокурни. Отмыв бак от браги, Елисей закрыл крышку и, покосившись на пять больших бутылей с первачом, устало вздохнул:

– Всё. Это уже завтра. Сил нет.

Расставив все так, чтобы ни один кувшин или бутыль не оказались на высоте, он запер сарай и, с удовольствием вдыхая свежий горный воздух, поплелся домой. Уже обойдя комендатуру, парень услышал голос, окликавший его по имени, и, остановившись, удивленно оглянулся. К нему, широко улыбаясь, спешил не кто иной, как вольноопределяющийся Митя.

– Здравствуй, Елисей, – поздоровался тот, подойдя.

– И тебе не хворать, барич, – хмыкнул Елисей, которому этот человек стал резко антипатичен.

– Ты чего? – удивился студент. – Это же я, Митя.

– Вижу. Да только нет у меня желания говорить с тобой, – фыркнул парень.

– Почему? Что я тебе такого сделал? – продолжал недоумевать Митя, словно и не было ничего.

– А за донос твой. Всегда доносчиков терпеть не мог. Так что, прощенья просим, барич, да только недосуг мне с вами языками чесать, – отвесив ему ироничный поклон, Елисей развернулся и двинулся дальше.

– Елисей, погоди. Давай поговорим, – догнав его, попросил Митя. – Да, тот донос я написал. Но я же не знал, что тут, помимо имперских законов, еще и свои есть. И все равно я считаю, что ты не имел права убивать того офицера.

– Да мне плевать, что ты там считаешь, стукач, – нахамил ему Елисей не останавливаясь. – Я человека спасти пытался. Нашего человека. Казака, который один для империи больше пользы принес, чем два десятка таких, как ты, чистоплюев.

– Я не чистоплюй, но война должна вестись по правилам, – вспылил Митя и, забежав вперед, преградил парню дорогу. – Понимаешь, по правилам. Это во всем мире признают.

– Что это? – презрительно усмехнулся Елисей.

– Военнопленных не казнят и не пытают, а после окончания войны возвращают домой! – с пафосом заявил студент.

– Сам-то понял, чего сейчас сказал? – скривился Елисей. – А кого тогда на кол посадили? Или это не казнь и не пытка? Или наш пластун не военнопленным был? Так чего тогда твои любимые европейцы возражать не стали? Дурак ты, Митя, – закончил Елисей и, обойдя растерянно замершего студента, двинулся дальше.

– Да, османы часто ведут себя, словно дикари. Да и горцы от них не далеко ушли. Но это не значит, что мы должны поступать так же, – снова оббежав парня, принялся спорить Митя. – Да пойми ты, это не по-человечески. Не по-божески, наконец.

– И снова дурак, – фыркнул Елисей. – Что османы, что горцы, прежде всего, доблесть почитают. И ежели человек перед казнью у них в ногах не валялся и жизнь свою не вымаливал, то они его уважают. После смерти, но уважают. А те, кто любой ценой шкуру свою спасти пытаются, у них рабами становятся. А раб в тех местах, почитай, то же животное, только речь имеющее. Ты, прежде чем доносы писать, изучил бы нравы местные. Хотя, думаю, тебе в том смысла нет. В общем, не о чем нам говорить больше, Митя. Ступай себе с богом. Что сделано, то сделано, и теперь уж не исправишь. Нет тебя для меня больше.

– Значит, теперь ты меня и знать не желаешь? – сопя, словно разозленный бычок, спросил Митя. – А как же просьба маменькина? Думаешь, я не знаю, о чем она тебя просила?

– А я ее уже выполнил. Коменданту поклонился, попросил тебя из штаба одного не выпускать. Вот ты всю осаду там и просидел, – презрительно усмехнулся Елисей. – А более я ничего сделать и не могу. Так можешь маменьке и отписать.

– Так это ты… – Митя задохнулся от возмущения, но не найдя слов, топнул ногой и, всплеснув руками, вдруг заорал во весь голос: – Да как ты смел?! Я внук и сын боевых офицеров! Я родине служить пошел, чтобы их дело продолжить!

– Ну так и служи, кто мешает? – пожал Елисей плечами. – А орать-то зачем? Мне твой крик, что карканье воронье. Громко и неприятно. А смысла в нем нет.

– Ты, ты, ты…

– Я, и чего? Всё, Митя. Надоел ты мне. Ступай спать. А про меня забудь. Нет меня больше для тебя. Своим умом живи, как сумеешь, – вздохнул Елисей и, махнув рукой, зашагал дальше.

Но видно, добраться до дому сегодня ему была не судьба. На ближайшем перекрестке из-за угла его окликнул знакомый голос, и парень, всмотревшись в сумерки, узнал коменданта.

– Здравия желаю, ваше благородие, – поздоровался Елисей, подходя к нему.

– Здравствуй, Елисей, – кивнул штабс-капитан. – Я тебя надолго не задержу. Узнать хочу, первое, чего это Митя там разорался? И второе, чего от тебя майор контрразведчик хочет?

– Ну, с Митей мы поссорились из-за доноса на меня. В штаб писульку отправил за то, что я лазутчика британского пристрелил. А майор не успевших уйти османов ищет.

– Ну, я так и подумал, – кивнул комендант с явным облегчением. – А вот про Митю я не знал. Удумал ведь, паршивец. Ладно. Я ему покажу, как через мою голову в штаб письма слать. Небо с овчинку покажется, – зло зашипел комендант.

– Да бог с ним, ваше благородие. Ну чего из-за дурака себе сердце рвать, – отмахнулся Елисей. – Не станет он другим уже. Романов всяких начитался и подавай ему теперь войну по правилам. А то, что на любой войне свои правила, не понимает. Этот, как его, идеалист он, вот. А попросту блаженный.

– Да плевать мне на его желания. Его прямой командир – я, и слать в штаб письма без моего ведома он по уставу права не имеет. Такое только с разрешения вышестоящего начальства дозволено. А он устав проигнорировал. В общем, это уже наши, военные дела, – взяв себя в руки, отмахнулся штабс-капитан.

– Вы только шибко не лютуйте. А то еще застрелится с огорчения, – тихо рассмеялся парень. – С этого дурака станется.

– Я ему так застрелюсь, что всю оставшуюся службу будет у меня нужники чистить, – рыкнул комендант, нахлобучивая фуражку и жестом отпуская парня.

– Доброй ночи, – пряча усмешку, попрощался Елисей и поспешил домой.

На этот раз дошел он без приключений. С рассветом, умывшись и оправившись, парень сделал пробежку километра на три и, позанимавшись с шашками, снова отправился в сарай. Наталья, которой он сообщил, что у него для ее кабанчика есть целое корыто запаренного зерна, пришла к сараю с ручной тачкой и узелком свежайших пирогов, которые она вынула из печи буквально перед приходом.

Поблагодарив ее за заботу, Елисей с удовольствием впился зубами в пирожок и, запивая его холодным молоком, с полным ртом похвалил:

– Ох, и мастерица ты, Наталья. Пирожки… за уши не оттащишь.

– Кушай на здоровье, – польщенно улыбнулась молодая женщина. – Ты надолго тут?

– Лучше не спрашивай, – скривился парень. – Домой только к ночи приду.

– Я тогда девчонок пришлю, чтоб поесть тебе принесли. А то тощий, словно хвощ. Кожа да кости. Мне уж перед бабами неудобно. Смеются, что не кормлю тебя вовсе.

– Дуры они, – фыркнул Елисей, выбирая следующий пирожок. – А что тощий, так это после болезни еще не оправился. Не видела ты меня, когда я вставать начал. Вот там и вправду только шкура на ребра натянутая была. Руки-ноги словно прутики.

– Ага, а ты еще все с железками прыгаешь, – тут же подхватила Наталья. – Нет, чтобы поесть да полежать малость. Хоть так бы малость мясца нагулял.

– Наталья, я ж не кабанчик твой, чтобы сало нагуливать, – рассмеялся Елисей. – Мужик должен быть сильным, жилистым и злым. Тогда он и воевать сможет.

– Все б вам воевать, – вздохнула женщина и, подхватив тачку, покатила ее к дому.

* * *

Очередной глиняный горшок опустился в ямку, выкопанную в полу, и Елисей, переведя дух, устало проворчал, выпрямляясь:

– Блин, с такой работой поседеешь раньше времени.

Тут парень был прав. Несмотря на стабилизацию, нитроглицерин является весьма опасной штукой, способной рвануть от любого неосторожного движения. Так что ему приходилось соблюдать максимальную осторожность, чтобы не превратить свой сарай в филиал вулкана. Слишком много всякого взрывоопасного тут хранилось. Накрыв горшок обрезком доски и расстелив сверху старую рогожу, Елисей присыпал схрон землей.

Это был уже восьмой горшок, в котором умещалось примерно двадцать кило готовой взрывчатки. В общем, если рванет, то никому мало не покажется. Попутно парень умудрился обработать весь привезенный хлопчатник, получив около пуда пороха. В общем, перед ним в полный рост снова вставала проблема с кислотой. Караван из Пятигорска ждали со дня на день, и ускорить этот процесс было невозможно.

Загасив печь, парень как обычно осмотрелся, не забыл ли чего, и, убедившись, что порядок наведен и ничего опасного просто так не брошено, направился к двери. Но дойти не успел. Створка распахнулась, и в мастерскую стремительно вошел контрразведчик.

– Что у тебя с нитроглицерином? – вместо приветствия спросил он.

– Кислота кончилась. Все, что было, использовал, – развел парень руками.

– И сколько получилось?

– Почти полтора пуда.

– Прекрасно. Должно хватить, – обрадовался офицер.

– Случилось что? – насторожился Елисей.

– Весть пришла, что турки, те, которые остались, собираются уходить.

– Известно когда? – тут же подобрался парень.

– В том-то и дело, что нет, – скривился майор. – Потому и пришел тебя поторопить.

– Понятно, – задумался Елисей. – Значит так. Три корпуса для мин мне уже отлили. Завтра обещают еще три сделать. Заберу, за день все шесть набью, и можно будет на тропу выходить. Подходящее место искать.

– Добро. Два дня, считая с завтрашнего, у тебя есть, – что-то прикинув, кивнул майор. – Потом, кровь из носу, нам нужно будет выходить. Они, похоже, серьезно готовятся уйти.

– Сколько нас пойдет? – быстро уточнил Елисей.

– Ты, я и пятеро казаков.

– Добре, значит, все унесем, – кивнул парень. – Огнешнур у меня есть. Заранее сделал. Так что успею.

Кивнув, майор вышел, а Елисей, заперев сарай, отправился домой. Он не сомневался, что успеет сделать почти настоящие мины, которые помогут им разрушить тропу на перевал. Литье из чугуна местные кузнецы освоили в совершенстве, так что шесть чугунных мин у него точно будет. Вместо взрывателя, парень решил использовать бикфордов шнур с обычным ружейным капсюлем. Так было надежнее.

В обед следующего дня Елисей забрал три готовых корпуса и, вернувшись в сарай, принялся набивать их нитроглицерином. Работа адова. Одно неосторожное движение, ты отправляешься в долгий-долгий полет, и не факт, что сумеешь приземлиться. Точнее, что будет чему приземляться. Усмехаясь своим мыслям, парень деревянной лопаткой заполнял корпуса, осторожно уплотняя взрывчатую массу. Расчет был прост. Чем больше сопротивление корпуса при инициации заряда, тем сильнее сам взрыв. Да и перевозить взрывчатку в металлическом корпусе надежнее. Главное, не уронить.

К вечеру все шесть мин были готовы к употреблению. Уложив их все в те же ямы в полу, Елисей перевел дух и, заперев сарай, отправился искать майора, чтобы доложить о выполненном обещании. Войдя в здание комендатуры, он спросил у дежурного, где искать майора, и, получив ответ, отправился на второй этаж. Но едва пройдя с лестницы в коридор, парень нос к носу столкнулся с Митей.

Сделав вид, что не замечает его, Елисей зашагал в указанную сторону. Митя, не снеся такого отношения к своей персоне, ринулся следом и, ухватив парня за рукав, резко дернул, пытаясь развернуть его лицом к себе. Но вместе со студентом, начал двигаться и Елисей. Едва только пальцы Мити сомкнулись на его руке, как парень закрутил свою руку в обратную сторону и, перехватив его запястье, вывернул его так, что сам Митя невольно согнулся пополам от боли в вывернутом плече.

– Никогда не хватай меня руками, – едва ли не по складам произнес Елисей, щелбанами щелкая студента по уху. – Еще раз так сделаешь, и отправишься к доктору.

– Больно! – простонал в ответ Митя.

– Знаю, – усмехнулся парень.

– Что здесь происходит? – спросил выглянувший в коридор контрразведчик.

– Ничего особенного, ваше благородие. Студента вежливости учу, – усмехнулся Елисей, отпуская свою жертву.

– Дмитрий, кажется, я предупреждал вас, что к этому человеку вам лучше не приближаться. И то, что он делает, вас больше не касается. Никогда. Вам что-то было не ясно в моих словах?

– Я просто хотел с ним поговорить. По-дружески, – чуть помявшись, добавил Митя последнее слово.

– Боюсь, друзьями после случившегося вас будет очень сложно назвать. Ступайте на свое место, – вздохнул майор и, повернувшись к Елисею, уточнил: – Ты ко мне?

– Так точно. Доложить пришел, – кивнул парень.

– Заходи, – скомандовал майор, делая шаг в сторону от дверного проема.

– В общем, как и обещал, все шесть мин к делу готовы. Можем хоть завтра выходить, – коротко сообщил парень, едва только майор закрыл дверь кабинета.

– Прекрасно. Ты просто молодец, – обрадовался майор.

– Когда кислоту привезут? – улучив момент, спросил Елисей.

– Везут уже, – вздохнул офицер. – Вестовой из штаба был. Все закуплено и отправлено. Дождаться осталось. Ты не волнуйся. Даже если привезут, когда нас не будет, без меня никто груз не получит. Комендант знает, что делать. На склад разгрузят и будут охранять, пока не вернемся, ну, а ежели что, сам знаешь, все под богом ходим, то кислоту всю тебе передадут. Это отдельно оговорено.

– Добре. Когда выступаем? – кивнул Елисей.

– Ну, раз такое дело, завтра с утра и уйдем. Людей я сам предупрежу, – чуть подумав, решительно заявил майор.

– Добре. С рассветом у ворот ждать буду, – пообещал Елисей и, попрощавшись, побежал готовиться к долгому выходу.

Собрать все необходимое было просто. Его тревожный вещмешок хранился в его комнате, в шкафу. Парень не забывал регулярно проверять его комплектность и обновлять запас боеприпасов. Для выхода достаточно было просто уложить нужное количество провизии. К огромному сожалению парня, консервов в этом мире еще не придумали, а самому их делать не позволяло техническое оснащение. Ну не делали тут еще такой тонкой жести. А носить тушенку в глиняных горшках, только увеличивать вес носимого груза. В горах это критично. Да и сами горшки не очень практичная тара. Стукни раз по мешку, и весь запас останется только съесть на месте. Так что Елисей изначально искал способ изготовления подходящей жести, из которой потом можно будет сделать консервные банки. Благо, в процессе приготовления самих консервов ничего сложного не было. Просто нужно было уметь готовить. В общем, уложив в мешок торбу с сухарями, вязанку вяленого мяса и жестянку со смесью соли и приправ, он вернулся в свою комнату и начал готовить оружие.

Кинжалы, метательные ножи, револьверы, это не оговаривалось. А вот что выбрать из длинноствола, пришлось подумать. Карабин в лесу удобнее, но в горах бывают и действительно большие расстояния. Достаточно вспомнить войну за речкой. Подумав, Елисей решил становиться все-таки на карабине. Горцы редко пользуются штуцерами. Дорогое оружие, доступное далеко не каждому. Так что, если случится драка, то происходить все будет на расстояниях, доступных его карабину.

Набив патронами патронташи и подсумки, парень сунул в мешок несколько подсумков с запасными патронами и, взвесив мешок в руках, вздохнул:

– Тяжеловато, но выкладывать нечего. Все нужно. А там еще и мины будут.

С этими словами он завязал горловину мешка и отправился ужинать. Утром, проснувшись с первыми петухами, парень быстро проглотил поданный Натальей завтрак и, торопливо попрощавшись, помчался в мастерскую. Уложив в мешок мины и бикфордов шнур, он отправился к воротам, которые открыли, едва парень подошел к ним. Поздоровавшись с дежурной сменой, Елисей осторожно опустил мешок с минами на землю и нетерпеливо покосился в сторону жилых кварталов.

Майор появился в сопровождении пятерых казаков, полностью экипированным и готовым к долгим переходам. По его приказу казаки разобрали у парня по одной мине и, внимательно выслушав его инструкции, удивленно переглянулись.

– Что не так? – не понял Елисей.

– Да что-то нас опаска берет с этими штуками возиться, – честно признался один из казаков.

– Нет тут ничего опасного. Делайте, как я сказал, и все. А уж на месте я с ними сам разберусь, – отмахнулся Елисей. – Пошли.

Майор, так же как и казаки, внимательно слушавший инструктаж парня, решительно кивнул, подтверждая его команду, и группа быстрым шагом скрылась в лесу. Команду майор подобрал толковую. Сразу стало понятно, что казаки часто работали вместе и привыкли понимать друг друга с одного взгляда. Сам майор тоже оказался далеко не кабинетным служакой. Шел ровно, уверенно, явно имея серьезный опыт в подобных походах.

Спустя три часа майор объявил короткий привал на берегу ручья, и вся группа растянулась на траве, давая отдых ногам. Сверившись с картой, контрразведчик посмотрел на часы и, с довольным видом усмехнувшись, негромко сообщил:

– Если и дальше так идти будем, завтра начнем подъем к перевалу. Теперь главное никому на глаза не попасть.

– Это уж как бог даст, – проворчал один из казаков, с интересом поглядывая на оружие парня. – То никак револьверт у тебя? – ткнул он пальцем в оружие.

– Он самый, – кивнул Елисей.

– Где взял? Я про такие только слыхал.

– Сам сделал, – усмехнулся парень.

– Не брешешь? – не поверил казак.

– Пес брешет, – фыркнул парень. – Вся крепость знает, что я оружейник. Этот в городе собрал.

– За то я слышал. Да и сам твои мортирки видал. Доброе оружие. А вот за револьверты эти ничего не слыхал. Так откуда взял?

– Пока в Пятигорске был, с мастером познакомился, он сам стволы оружейные ковать умеет. Вот он мне для револьверов стволы и отковал. А остальное я у ювелира заказал. Нарисовал ему на бумаге, что получить хочу, он и отлил нужное. Остальное сам собрал.

– От оно как, – задумчиво протянул казак, почесывая в затылке. – А как же ты до такого додумался?

– Я с одного горца револьвер снял. Французский. Только там два ствола было. Вот я и подумал, что с одним стволом надежнее будет, – с улыбкой пояснил парень.

– Это у которого один ствол гладкий, а второй с нарезами? – оживился другой казак.

– Он самый. Фирмы Лема, – кивнул Елисей.

– Видел я такой, – заулыбался казак. – Дурная штука. Пока сообразишь, из чего стрелять, тебя уж убьют давно.

– Вот и я так подумал, – рассмеялся Елисей. – Потому и решил делать с одним нарезным стволом. С таким точно не запутаешься. Да и стрелять с него удобнее. Шесть выстрелов один за другим. Знай только целься правильно. А чтоб о патронах не думать, сразу два сделал. Почитай дюжина выстрелов всегда есть. Любую банду ополовинить хватит.

– Ну, так-то да, – задумчиво кивнул второй казак. – А глянуть дозволишь?

– Держи, – не чинясь, кивнул парень, протягивая ему револьвер рукоятью вперед. – Заряжен.

– Так оно понятно, – усмехнулся казак. – Не в городе с барышней гулять идем.

Внимательно осмотрев оружие, он пальцем провернул барабан и, кивнув, спросил, возвращая ствол:

– А дорого такой купить встанет?

– В Пятигорске, у компаньонов моих, такое оружие в червонец встанет, – вздохнул Елисей. – Сами понимаете, тут и железо, и работа, да еще и подати с них платить надо.

– Дорого, – скривились казаки, явно задумавшись.

* * *

Двое суток группа двигалась в сторону гор. Вечером третьего дня они оказались на той самой площадке, где не так давно Елисей взорвал тропу и уничтожил османских офицеров. Переночевав там, казаки начали готовиться к переходу на другую сторону завала. Елисей, которому местные скалы уже были знакомы, с самого начала предложил использовать его прием. Перебраться через скалу и спуститься за завалом. Но как вскоре выяснилось, контрразведчик плохо переносил высоту.

Боялся ее, попросту говоря. Вздохнув, парень задумчиво почесал в затылке и предложил другой вариант. Он сам переберется на другую сторону и перебросит оставшимся веревку, чтобы те могли спокойно пройти через завал. Выслушав его, пара казаков из шедшей с ними пятерки решили последовать за ним. В итоге группа разделилась. Тройка, возглавляемая парнем, начала подъем, а остальные остались ждать у завала.

Через три часа скалолазы оказались на другой стороне завала и подали оставшимся сигнал, что готовы начать переправу. Связанные вместе два аркана перелетели каменную осыпь, и оставшиеся казаки, после короткого совета, приняли решение. Первым, для разведки, идет один из них. Следом отправляют майора, ну а потом все остальные. Обвязавшись веревкой, казак, шедший первым, перекрестился и начал переход.

Убедившись, что все идет нормально и первопроходца страхуют, Елисей подхватил свой карабин и, отойдя от завала метров на тридцать, принялся осматривать в прицел окрестные скалы. В их деле главное было не попасться кому-нибудь на глаза. Так что Елисей всматривался в кусты и скалы очень внимательно. Дождавшись, когда вся группа преодолеет завал, парень вернулся и, убедившись, что все целы и готовы к продолжению пути, вопросительно посмотрел на майора.

– Командуй, – неожиданно махнул тот рукой. – Похоже, ты в таких делах понимаешь больше всех нас, вместе взятых.

– Недаром пластуны учили, – пожал парень плечами, смущенно покосившись на казаков.

– Погоди, так это ты с Ермилом к ущелью ходил? – удивленно уточнил один из казаков.

– Я.

– Тогда и вправду тебе командовать сам Бог велел, – решительно кивнул опытный боец, и остальные поддержали его, просто мотнув чубами.

– Тогда майора в середину, ружья в руки и ушки на макушке, – скомандовал Елисей. – За мной, шаг в шаг. Замыкающий, тропу за собой смотреть обязательно.

Повесив карабин на грудь, парень первым зашагал в гору. Остальная группа, быстро распределившись, двинулась следом, дав ему отойти шагов на двадцать.

Шли они до самого вечера. Увидев очередную площадку для стоянки, Елисей остановился и, дождавшись остальных, приказал:

– Здесь заночуем. Это не лес, другого места не найдешь. Вы пока лагерь разбивайте, а я вперед пробегусь, посмотрю, что и как.

– Ты там осторожнее, – забеспокоился контрразведчик. – С минами твоими только ты справиться можешь.

– Помню, ваше благородие. Я еще и сам жить хочу, – усмехнулся парень и, развернувшись, бесшумно канул в сумерки.

– От привидение, – восхищенно усмехнулся ему вслед казак, что спрашивал про пластунов. – Сразу видать, недаром с Ермилом ходил.

– Я так понимаю, что Ермил этот в ваших местах был человеком известным, – заинтересовался контрразведчик.

– Лучшим пластуном на всю округу был. За него даже в штабе войск знали. Да судьба повернулась так, что схватили их всех. Сам Ермил должен был на колу кончиться, да Елисей от мук избавил, – коротко поведали ему казаки.

– Ага. Ну, окончание этой истории я знаю. Не знал только, кем именно был тот Ермил, – кивнул майор.

Казаки быстро организовали лагерь и развели крошечный костерок. Только чаю заварить. Готовить в походе, тем более в горах, никто не собирался. Топливо тут вещь весьма ценная, и тратить из запасов лишнее было для местных жителей сродни кощунству. Уже окончательно стемнело, когда рядом с костром словно из воздуха бесшумно возник Елисей. Присев к огню, парень устало вздохнул и, положив карабин на колени, тихо сообщил:

– Никого впереди нет. Я почти на две версты прошел, чисто.

– Думаешь, на той стороне знают, что тропа завалена? – подумав, спросил майор.

– Может быть. Караваны-то мы не отслеживаем. Я б после той стычки на тропе секрет поставил и вестовых им придал, да кто ж меня слушать станет. Может, и был какой караван, да в завал уперся и обратно ушел.

– А по следам понять можно? – оживился майор.

– Да какие там следы на камне, – отмахнулись казаки. – Ежели они пешком шли, так и не увидишь. А ежели с лошадьми или ослами, то и навоз давно уже высох.

– Жаль, – вздохнул майор. – А разве пешком на дальние расстояния ходят?

– Контрабандисты ходят, – уверенно кивнул один из казаков.

– Так ведь много на себе не унесешь, – фыркнул офицер.

– Это смотря что нести. А вообще, они часто рабов пользуют. Выкупают мужиков покрепче и водят по тропам, словно скотину вьючную. Да и сами, надо сказать, грузятся так, что аж пупы трещат.

– Приходилось сталкиваться? – заинтересовался майор.

– Бывало. Не раз, – усмехнулся казак.

Разговор увял, а Елисей, пользуясь тем, что про него временно забыли, быстро поев, с удовольствием попивал свежий чай, прислушиваясь к разговору. Распределив время караула, группа начала устраиваться на ночь. К удивлению Елисея, его и контрразведчика казаки от караульной службы освободили. Не ожидавший такого парень удивленно хмыкнул и попытался возразить, но казаки, усмехнувшись в ответ, коротко пояснили:

– Тебе еще с твоими махинами адскими возиться. Лучше уж мы тут сами, а ты со своим делом осторожнее будешь. Да и привычно нам так.

Похоже, впечатление, что это сработанная группа, Елисея не обмануло. Кивнув, парень молча расстелил на земле шерстяное одеяло и, накрывшись вторым, сунул под голову вещмешок. Уснул он едва не быстрее, чем успел улечься.

Первые лучи рассветного солнца дотянулись до спящих людей, и Елисей, чуть поморщившись, открыл глаза. Убедившись, что все спокойно, парень выскользнул из-под одеяла и, поднявшись, направился в дальний угол площадки.

Оправившись и умывшись ледяной водой из родника, Елисей вернулся к лагерю и, потянувшись, начал в быстром темпе прогонять разминочный комплекс. Сидевший на большом валуне караульный казак, глядя на него, только удивленно головой покрутил. Елисей же, размявшись и окончательно проснувшись, принялся разводить костер. К тому моменту, когда вся остальная группа проснулась, котелок с водой уже вскипел, а чай был заварен.

Позавтракав, бойцы построились в уже привычную цепочку и снова зашагали к перевалу. Казаки, уже бывавшие на этой тропе, уверенно заявили, что таким ходом на перевал они поднимутся через день. Так и вышло. Еще одна ночевка на такой же площадке, и в середине следующего дня группа была на гребне перевала. Казаки разошлись в разные стороны, контролируя окрестности, а Елисей занялся тем, для чего его сюда и позвали.

Найдя в скале у самой тропы несколько крупных расселин, парень принялся минировать тропу. Использовать он решил все шесть мин. Чтоб уж наверняка. Отмерив шесть кусков бикфордова шнура, одинаковые по длине, парень вставил в мины запалы и, свистнув казакам, жестом приказал им уходить. По прикидкам Елисея, гореть шнур должен был примерно пять минут. Убедившись, что вся группа скрылась за поворотом, он поджег шнур и, подхватив карабин, помчался следом за остальными.

Отходили они бегом. Приметив подходящее место, где можно переждать взрыв, Елисей остановил группу и приказал всем прижаться к стене. Тяжело дышавший контрразведчик, переводя дух, заинтересованно спросил:

– Почему именно здесь встали? Могли бы дальше уйти.

– Здесь скала с уклоном, – ткнул Елисей пальцем вверх. – После взрыва сверху ничего не свалится. Если только сама скала разваливаться не начнет.

Тяжкий грохот оборвал его пояснения. Переждав, когда эхо разрыва стихнет и над перевалом снова нависнет тишина, нарушаемая только посвистом ветра, Елисей оторвался от стены и, поковыряв пальцем в ухе, иронично проворчал:

– М-да, скалы рвать это вам не лобио кушать.

– Думаешь, получилось? – послышался вопрос.

– Вот сейчас и посмотрим, – пожал Елисей плечами и, поправив ремень карабина, зашагал к перевалу.

Картина, открывшаяся ему за поворотом, заставила парня остановиться и удивленно присвистнуть.

– Похоже, перестарался, – проворчал Елисей, разглядывая дело своих рук.

В месте закладки мин тропы не существовало. Скала разрушилась, образовав провал метров сорок длиной. Теперь тут переправу не наведешь. Подошедшие следом участники похода, разглядев получившийся результат, радостно заулыбались. Похоже, этот перевал давно был у местных, словно бельмо на глазу, и такое решение наболевшего вопроса вызывало у них только положительные эмоции.

– Ну, хоть эта головная боль решилась, – выдохнул майор.

– Рано радуетесь, – вздохнул Елисей. – Думаю, у местных кланов таких перевалов еще несколько штук есть. Просто этот был самым удобным и нахоженным.

– Ты так думаешь или знаешь это точно? – тут же подобрался майор.

– Думаю. Ну не может такого быть, чтоб на весь хребет только один перевал на ту сторону был. Так не бывает.

– А ведь верно. Слышал я про еще один перевал, – помолчав, высказался один из казаков. – Правда, говорят, там только ногами пройти можно. Животина не пройдет, ноги переломает. Да и заметает его зимой.

– И где он находится? – тут же спросил контрразведчик.

– Где-то на территории двух кланов, которые из непримиримых, – махнул казак рукой в нужную сторону. – Там до их аулов не доберешься, а уж до перевала и вовсе думать нечего. Тропы нужные только местные знают.

– Да и черт с ними, – усмехнулся Елисей. – Теперь у непримиримых новый повод для драки есть. Те, кто про тот перевал знает, за проход денег потребуют, а остальным это не понравится. Вот пусть и грызутся. Чем у них свара сильнее, тем нам легче.

– А ведь верно, – рассмеялся казак, рассказавший про перевал. – Горцы такой заработок точно не упустят.

– Ладно. Возвращаемся, – принял решение внимательно слушавший их майор. – Нам еще османов по лесам искать.

– Нечего их искать, – отмахнулся Елисей. – Раз этот перевал закрыт, они станут с горцами на втором договариваться. Там их ждать надо. Вот только опасно это. Те места для нас враждебные. Боюсь, людей попусту погубим.

– Почему? – тут же отреагировал майор.

– Да потому, что для кланов те места родные. Они там каждый камень знают. А мы все только понаслышке. Из наших в тех местах и не бывал никто. Вот и получится, что пойдут и сгинут. Одно дело, прийти тишком, глянуть, что нужно, и уйти тишком. И совсем другое сидеть там, когда в любой момент местные решать в твою сторону пойти.

– Думаешь, заметят? – уточнил майор.

– Точно заметят, – вздохнул Елисей. – Человек незаметно на одном месте долго сидеть не может. Ему и поесть надо, и поспать, и, простите великодушно, нужду справить. А это все следы. Думаю, дядька Ермил со своими так и попался. Не стали часто лежки менять, вот их и приметили.

– Верно, – дружно закивали казаки.

– И что делать предлагаешь? – подумав, поинтересовался контрразведчик.

– Следить за турками, но самим не лезть. Раз уж есть у вас свой человек в тех местах, так пусть он и присматривает. Но я думаю, они к морю пойдут, – неожиданно закончил парень.

– Это еще почему? – растерялся майор от такого вывода.

– Лесами до побережья дойти проще, а там и лодку подходящую найти можно. Думаю, тропки там у османов свои давно натоптаны. Но смотреть надо. Может, и попробуют через второй перевал двинуть.

– А ведь прав казачок, ваше благородие, – кивнул интересовавшийся револьвером казак. – Морем им и проще, и безопаснее будет. Тут с кланами еще сговориться надо, а там у них свои люди точно есть.

– Что ж, будем присматривать и ждать, – мрачно процедил контрразведчик.

* * *

В крепости группа оказалась через три дня. Шли не спеша, попутно проверяя все подозрительные места, где могли бы скопиться абреки для очередного налета. Но едва только они оказались в крепости, как от коменданта примчался вестовой и передал Елисею срочный приказ штабс-капитана прибыть к нему. Мрачно крякнув, парень, с удовольствием парившийся в бане, облился водой из колодца и, вздохнув, принялся одеваться.

На вызов он так и явился. С мокрой головой и злым выражением лица. Едва увидев его, комендант понимающе кивнул и, разведя руками, вздохнул:

– Ты уж прости, Елисей, но нужен ты тут срочно.

– Случилось чего, ваше благородие? – насторожился парень.

– Случилось, – вместо него ответил стоявший у окна мужчина средних лет, с шикарными бакенбардами, в цивильной одежде. – Двух девушек горцы украли. Три дня как. Схватили на тракте у самого Пятигорска и ушли в эту сторону. Ты должен немедленно отправиться на их поиски. Слышишь меня? Немедленно.

– А я вам, сударь, ничего не должен, – разозлившись, огрызнулся Елисей. – У меня свое начальство есть. Как абреки уходили? – повернулся он к коменданту.

Осаженный им неизвестный замер, возмущенно открывая рот и пытаясь выдать в ответ хоть что-то. Но судя по его физиономии, ничего умнее, чем сам дурак, на ум ему не приходило.

– По следам узнали, что шли шестеро одвуконь. Девушек увезли на их же лошадях. Из пролетки выпрягли, – быстро пояснил штабс-капитан.

– Неужто охлюпкой посадили? – усомнился парень. – Так недолго и спины коням сбить, да и девушки долгой дороги не вынесут. А ежели поперек седла перекинули, то все равно должны останавливаться. Не та поза, чтобы долго везти. По следам ходили?

– Они ручьем ушли, – обретя дар речи, ответил неизвестный.

– И что? – хмыкнул парень. – Долго было по берегам пройти до того места, как они выехали? Тут всего двое и нужно.

– Там один разъезд казачий был. Казаки реестровые. Строевые. Ухваткам пластунским не обучены. В городе вообще пластунов нет. Только одна команда охотничья. Да и та в горы ушла, – снова пояснил проблему комендант. – Ближайший пластун – это ты. Единственный.

– О как! – не удержался парень, не ожидавший, что его уже держат за настоящего пластуна. – Ручей, это который между городом и нами? – уточнил он, припомнив еще как минимум пять ручьев в округе.

– Он самый, – быстро кивнул неизвестный.

– Хотите, чтобы я по следам прошел или сразу отбил? – помолчав, вздохнул Елисей.

– А сможешь? – удивленно поинтересовался штабс-капитан.

– Опасно, – нехотя признался Елисей. – Девчонки под случайный выстрел попасть могут. Я ж там не один палить стану.

– Нет! – вскрикнул неизвестный. – Никакой стрельбы! Ты должен только проследить, куда их увезли, и привести туда солдат. Дальше они сами управятся. Эти людокрады у меня на каторге сгниют. Пожизненно сидеть станут.

– Солдаты против горцев? – удивленно переспросил Елисей. – Вы уж простите, сударь, но это глупость несусветная. Тут казаки нужны. Солдаты привыкли в строю воевать. Когда противника против себя видят. А тут горы. Тут не силой, тут ловкостью надо. Да и стреляют ваши солдаты не очень. Ружья-то давно по стволам разбиты.

– В каком смысле? – растерялся неизвестный.

– Чем они у вас ружья чистят? – хмыкнул парень и тут же сам ответил: – Песком да маслом. А песок ствол ружья стирает. А пулелейки у них под новый ствол. Вот и получается, что пули у них летят не туда, куда надо, а куда бог пошлет. Я свои штуцера только маслом чищу, и то стволы уж менять пора. А тут песок.

Тут Елисей ничуть не кривил душой. Проверив пару десятков солдатских ружей, он точно знал об этой проблеме. И даже давал совет, как справиться с ней, предлагая заворачивать пулю в бумагу. Пыж и уплотнитель одновременно. Неизвестный растерянно покосился на коменданта и, обессиленно рухнув на ближайший стул, тихо спросил:

– Что ты предлагаешь?

– Мне бы трех бойцов из тех, что помоложе да пошустрее. Казаков, само собой, – задумавшись, принялся перечислять парень. – И в коноводы кого. Пару человек. Остальное сами сделаем.

– И как ты действовать собираешься? – спросил штабс-капитан, глядя на него неверящим взглядом.

– По следу дойдем туда, где их держат, и попробуем ночью выкрасть. Нам лишний шум ни к чему. Тихо пришли, тихо ушли. Да, еще одежда для девок мужская нужна. Как там у них это называется, когда для охоты одежа? Мамказонка?

– Амазонка, – поправил его комендант, пряча улыбку.

– Да мне один черт, – отмахнулся парень.

– А костюмы такие тебе зачем? – не понял мужчина, внимательно слушавший его измышления.

– Уходить мы быстро станем. Верхами. Девки-то в седле ездить обучены? – на всякий случай поинтересовался Елисей.

– Не особо, – вздохнул мужчина, снова обреченно опустив голову, явно не веря в успех подобной авантюры.

– Хреново, – скривился парень. – Ладно. Делать нечего. Собираться пойду. А вы пока казаков кликнете, – закончил он и, развернувшись, вышел из кабинета.

Шагая к дому, парень прокручивал в голове все услышанное и пытался понять, что в данной истории ему не нравится. На первый взгляд, тут все было просто и понятно. Девушек украли и теперь потребуют за них выкуп. А с другой – светловолосые и голубоглазые девственницы за перевалами ценились очень высоко. А это означает, что девушкам прямая дорога в чьи-то гаремы. Выходит, нужно торопиться. А судя по тому, как волновался тот неизвестный, такой расклад он очень даже предполагает.

– Блин. Забыл спросить, как их зовут и чьи это дочери, – вздохнул парень.

Быстро пройдя во двор, он велел хлопотавшей на кухне Наталье собрать ему харчей в дорогу и, проскользнув в свою комнату, принялся готовить оружие. Наталья, услышав про продукты, всплеснула руками и, заохав, ринулась в подклеть. Чем Елисею нравилась его квартирная хозяйка, так это умением не задавать дурацких вопросов. Сказано – ухожу, значит, так надо, и она сделает все, чтобы казаку в походе не пришлось думать о том, чем брюхо набить.

Уложив в вещмешок десяток гранат и набив все подсумки патронами, Елисей достал из шкафа свой маскхалат и, осмотрев его, мрачно хмыкнул. За время использования ткань заметно выцвела и требовала обновления окраски. Но делать нечего.

– За неимением гербовой будем писать на туалетной, – проворчал парень, сматывая свою лохматку в тугой рулон.

Проверив ножи и револьверы, Елисей подхватил карабин и вышел из комнаты. Седлать коня. Буян, словно почуяв скачку, возбужденно фыркал и бил копытом. Быстро осмотрев жеребца, Елисей убедился, что тут все в порядке и его даже перековывать не нужно, набросил на спину жеребцу потник. Он уже затягивал подпругу, когда из дома выскочила Наталья и, передавая ему холщовый мешок с продуктами, не удержавшись, спросила:

– Случилось чего?

– Угу, – нехотя вздохнул Елисей. – Горцы двух девок из благородных скрали и в нашу сторону увезли. Вот мне и приказали по следам пройти.

– Неужто один пойдешь? – ахнула Наталья.

– Нет. Комендант обещал казаков созвать. Из тех, кто сам помочь пожелает. В общем, есть кому подсобить. Все, пора, – закончил он и, убрав продукты в вещмешок, вскочил в седло.

Спустя пять минут он стоял под окнами комендатуры, ожидая тех, кто согласится идти в этот поход. К удивлению парня, отправиться с ним на эту авантюру согласилось только трое. Молодые, еще не утратившие азарта казачки, имевшие при себе старое, но явно ухоженное оружие.

Коней для девушек им выдали из конюшни гарнизона. Быстро осмотрев полученных лошадей, Елисей только в затылке почесал. Не одры, конечно, но и не рысаки.

Уходить на таких от погони только горцев смешить. Но посмотрев на коменданта, парень вдруг понял, что ничего иного тот предложить просто не может. Нет. Вышедший следом за штабс-капитаном неизвестный, увидев их четверку, растерянно охнул и, повернувшись к коменданту, возмущенно спросил:

– Как прикажете это понимать, милостивый государь? Вам мало письма от самого генерал-губернатора с просьбой о помощи?

– Господь с вами, ваше превосходительство, – замахал руками комендант. – Просто нет у меня ничего иного. Сами можете в конюшне глянуть.

– Как нет? Вам же положены строевые кони для гарнизона, – растерялся неизвестный.

– Положены, да только интенданты за них такой откуп требуют, что мне проще вообще отказаться, – тяжело вздохнув, прямо заявил комендант. – Я уж об этом целый роман написал. Да только в штабе, видать, мои доклады читать не желают.

– Та-ак, – мрачно протянул мужчина. – Интенданты, значит. Ладно.

На его скулах заиграли желваки, а кулаки сжались так, словно ему в пальцы уже попали глотки этих воров.

– Еще кто будет, ваше благородие? – спросил Елисей, обрывая их разговор.

– Прости, Елисей, но нет, – мрачно вздохнул комендант. – Ты из молодых просил, а они все сейчас на сенокосе. В крепости только те, кто работать не может, да мальчишки. Еще дежурный десяток на стенах.

– Понятно, – качнул парень головой и, вскочив в седло, скомандовал: – За мной, рысью!

Парни пришпорили коней, и кавалькада вылетела на дорогу. До темноты было еще часа четыре, так что Елисей планировал успеть доехать до нужного ручья. Четверка двигалась быстро, но при этом так, чтобы не запалить коней. На месте они оказались уже в сумерках. Выехав к ручью, Елисей велел разбивать бивак и, отпустив подпругу, принялся вываживать Буяна. Дав ему остыть, парень быстро напоил коня и, привязав его к дереву, принялся лазить по берегам ручья.

Убедившись, что следы есть, он вернулся к лагерю и, быстро обиходив Буяна, присел к костру. Требовалось познакомиться с соратниками поближе. Судя по бросаемым на него взглядам, молодые казаки уже знали, с кем имеют дело. Чуть улыбнувшись, Елисей сдвинул папаху на затылок и, поворошив пальцами чуб, негромко спросил:

– Знаете, что нам сделать предстоит?

– Двух девок у горцев скрасть, – быстро ответил один из парней, с интересом поглядывая на Елисея.

– И не просто скрасть, а сделать так, чтобы нас ни одна собака не приметила, – кивнул Елисей, наставительно подняв указательный палец.

– А добыча как же, – тут же последовал насущный вопрос.

– А вот это как получится, – развел парень руками. – Главное для нас, девки. К тому ж не забывайте: нам с ними еще уйти нужно. А горцы в погоню обязательно кинутся. Значит, нам нужно время выиграть. Потому и говорю, все надо сделать очень быстро и очень тихо. Чтоб абреки не сразу поняли, что мы их обошли.

– Думаешь, получится? – удивленно поинтересовался один из парней.

– Получится, если слушать меня станете, как батьку родного, – кивнул парень.

– Ты никак уже делал такое, – удивленно протянул казак.

– Не такое, но близко, – напустил туману Елисей. – Да и учил меня не кто-нибудь, а Ермил. Первый пластун на всю округу.

– Это да, – дружно закивали парни. – А ежели догонять станут? – тут же последовал вопрос.

– Уходить мы в крепость станем. Значит, найдем место подходящее, и я останусь. Ваше дело – девок до крепости довести. А мое – не дать горцам до вас добраться.

– А сдюжишь? Один против десятка. А их еще больше быть может, – тихо спросил другой казак.

– Есть у меня чем их удивить. Ажно до смерти, – рассмеялся Елисей.

– Никак гранат с собой набрал, – догадался спросивший.

– И их тоже, – кивнул парень.

– Выходит, сам с абреками воевать собрался? – вступил в разговор третий парень, заметно помрачнев.

– Тебя как звать, казак? – задал Елисей главный вопрос.

– Мишка.

– А тебя? – повернулся Елисей ко второму парню.

– Андрейка.

– Ну, а ты у нас кем будешь? – спросил Елисей у третьего.

– Мать Серьгой зовет, – улыбнулся парень.

«Один сын в семье, – отметил про себя Елисей, приметив серебряные серьги в ушах казачка. – Последний в роду».

– Значит так, казаки, – подумав, решительно заявил парень. – Этот поход у нас случайный, да еще и не простой. Потому все, что любой из нас добудет, на всех делить станем. И добычу, и славу. Но главное нам – это девок спасти.

* * *

Сдвинув ветку куста, Елисей приподнялся на локте и, наведя прицел на аул, принялся высматривать место, где могли держать пленниц. След вывел их на горный склон, где прилепились сакли с плоскими крышами. Дворов двадцать, не самый большой поселок, но похитители пришли именно сюда. Он сам обошел весь аул по кругу, но следов отхода всадников не было. Вывод – и похитители, и их добыча здесь. Поделившись своими наблюдениями с казаками, парень отыскал подходящее место выше аула и принялся наблюдать.

На все вопросы казаков он отвечал просто и понятно. Прежде чем куда-то влезть, сначала пойми, как ты оттуда выйдешь. Ему нужно было точно знать, где держат девушек, чтобы провести операцию по освобождению максимально быстро и тихо. Казаки, внимательно выслушав его выкладки, после недолгих раздумий согласились. И вот теперь уже вторые сутки аул был под постоянным наблюдением.

Увидев, как пожилая женщина с кувшином и узелком в руках прошла в сарай, Елисей насторожился. Она заходила туда дважды в день. Но ни разу из этого сарая никто не вышел.

– Похоже, нашел, – еле слышно прошептал парень, продолжая отслеживать перемещения женщины. – Ночью нужно будет проверить.

– Елисей, а, похоже, их вон в том сарае держат, – послышался рядом тихий шепот Серьги.

– Вот и я так думаю, – так же тихо ответил парень. – Ночью проверим.

– А вытаскивать когда станем?

– Когда точно знать будем, что они в том сарае. Слава богу, горцы собак не держат. Шуметь некому.

– А может, по гранате в окно, и вырезать всех, – вдруг проявил кровожадность казак.

– Сдурел? За нами тогда все местные гоняться станут. Хочешь разом кучу кровников обрести?

– Да и ладно. Чем больше положим, тем нам же потом легче, – фыркнул казак.

– Ты чего это, Серьга? – насторожился Елисей. – С чего бесишься? Не просто ж так разговор этот завел.

– Они батьку и братьев моих на ночевке вырезали. А с ними еще семь казаков. Весь десяток полег, – нехотя рассказал Серьга.

– Мстить, значит, желаешь, – понимающе кивнул Елисей. – А кому именно? Всем горцам? Так среди них и нормальные люди есть. А у многих казаков и кунаки из них, и жены из местных кланов. Как с ними быть? Тоже под нож?

– И что? Как батюшка наш, простить прикажешь? – возмущенно зашипел казак.

– Виноватых искать. Тех, кто близких твоих убил. А прощать, это не про меня. У меня тут и своих кровников хватает, – зло усмехнулся Елисей.

– Да как ты их найдешь? – растерялся Серьга. – Живых-то, кто их видел, не осталось.

– С людьми говорить, спрашивать. К тем обращаться, у кого кунаки в кланах есть. Они узнают. В этих горах все узнать можно, главное, знать, кого спрашивать, – наставительно ответил Елисей, продолжая наблюдать за сараем.

– А ведь верно, – подумав, удивленно проворчал казак. – А я и не подумал.

– Вот и думай. Полезное это занятие, думать, – усмехнулся парень, насторожившись.

– Что там? – вскинулся Серьга, заметив его состояние.

– Точно в том сарае. Вон, подол платья в дверях мелькает, – ответил Елисей, чуть смещаясь, чтобы лучше видеть все происходящее в узилище. – Похоже, девки спорить удумали, вот тетка эта там и лютует.

Услышать, о чем идет спор, они не могли, до аула было примерно метров триста, а вот рассмотреть в оптику все в подробностях было возможно.

– Так что, ночью сработаем? – дернувшись от нетерпения, спросил казак.

– Не спеши, а то люди смеяться станут, – осадил его Елисей.

– А чего еще-то ждать?

– Серьга, тебя мать до срока доносила, или ты и из утробы все сбежать норовил? – фыркнул Елисей, заставляя его заткнуться.

– Есть такой грех, – неожиданно смутился казак. – Никогда толком ждать не умел. Батька смеялся, что у меня шило в заднице.

– Вот и учись, ежели до старости дожить хочешь. И главного не забывай. Ты последний мужчина в доме. Тебе род продолжать.

– А ты? – тут же ответил Серьга.

– А что я? – пожал парень плечами. – Я вообще во всем роду последний. Потому и не лезу поперек батьки в пекло. Сам берегусь, потому как меня сберечь некому.

– И откуда ты такой умный взялся, – буркнул Серьга, надувшись.

– Из тех же ворот, что и весь народ. А если без шуток, то смерть, она крепко ума прибавляет, ежели рядышком пройдет, – вздохнул Елисей.

– Так что делать будем? – спустя минуту снова спросил молодой казак.

– Ночи ждать. И коней готовить, – прикинув кое-что к носу, принял парень решение. – И еще, пока время есть, спроси у парней шнур тонкий.

– Зачем?

– Хочу местным подарочки оставить, – зло пояснил парень.

– А много надо? – задумчиво уточнил Серьга.

– Мотка хватит.

– Есть у меня, – вздохнул казак с заметным облегчением.

– Тогда сейчас обходишь аул по подлеску, скажешь парням, чтобы ужин готовили и коней обиходили. В полночь в аул пойдем.

Серьга исчез в кустах, а Елисей, устроившись поудобнее, сменил прицел карабина на бинокль. Теперь оставалось только дождаться ночи. До темноты было еще часов пять. Так что покидать свой наблюдательный пункт парень не собирался. Горцы вполне могли поменять свои планы и уйти еще куда-то. Так что, перед проникновением в поселение, ему нужно было быть уверенным, что пленницы никуда не делись.

К биваку Елисей вернулся уже в сумерках. Обойдя аул по большой дуге и стараясь не вылезать на открытые участки местности. Горцы расчистили небольшой участок земли от леса, где высаживали какие-то зерновые. Какие именно, парня не интересовало. Главное, что это было поле, на котором его следы не приметит только слепой. Выбравшись из кустов рядом с биваком, Елисей оглядел своих помощников и, забрав у Мишки сухарь с куском вяленого мяса, тихо сказал:

– Уезжать они не собираются. Ждут чего-то. Как вчера гонца куда-то отправили, так и сидят. Так что ночью работать будем. Кони готовы?

– Подпруги подтянуть, и хоть сейчас в галоп, – кивнул Андрейка.

– Добре. Тогда так. Серьга, с конями останешься. Андрейка, с опушки нас прикрывать будешь. Ежели кто в нашу сторону сунется, стреляй. Но не раньше, чем будешь уверен, что этот кто-то нас увидит обязательно. Мишка, ты со мной, к сараю. Серьга, шнур приготовил?

– Держи, – протянул ему моток казак.

– Может, хоть коней у них сведем? – не удержавшись, предложил Серьга.

– Шума от них много, – качнул Елисей головой. – Нет. Нам главное девок утащить.

Казаки примолкли, обдумывая его слова. Елисей же, отлично понимая, о чем они думают, только усмехнулся. Вся эта операция не более чем авантюра, но от этой затеи зависела жизнь двух молодых девушек. Так что позволять казакам поддаваться своим инстинктам он не собирался. Или делают, как велено, или могут отправляться на все четыре стороны. Другого разговора в этом случае просто не будет. Эти условия он выдвинул еще на первой их ночевке, так что его приказы никто из казаков обсуждать не собирался.

Поев, они свернули лагерь и, оставив Серьгу у коней, отправились к аулу. В бинокль Елисей наблюдал, как обитатели поселения расходятся по домам и постепенно аул затихает. Дождавшись полночи, парень положил руку на плечо Андрейке и, показав ему пальцами на глаза и на аул, чуть подтолкнул Мишку в сторону аула. Двигались они не спеша, пригнувшись и внимательно отслеживая каждое движение вокруг.

Перемахнув забор, сложенный из плоских камней, Елисей указал Мишке на двери сакли, где обитали хозяева подворья и где ночевали похитители, парень подобрался к двери сарая и, кинжалом сковырнув нехитрый запор, плавно приоткрыл дверь, свистящим голосом окликнув:

– Ей, православные, отзовитесь. Только тихо.

– Вы кто? – охнул в ответ женский голос.

– Казак. Значит так, – принялся инструктировать он девушек, проскользнув в сарай. – Сейчас ноги в руки и следом за приятелем моим. Но главное, очень тихо, чтоб никто не хватился. Иначе беды не оберемся.

– А куда вы нас отвезете? – тут же послышался вопрос.

– В крепость. Ждут там вас.

– А почему не в город? Нам туда надо, – вступил в спор второй голос.

– Вот что, барышни. Меня просили вас вытащить и в крепость привезти. Сказано же, ждут вас там. А у города вас в первую голову искать станут. Все, выходим тихонько, и к лесу. Приятель мой вас проводит, – скомандовал Елисей, снова выскальзывая на улицу и придерживая дверь.

Девицы, подобрав юбки, выбрались из сарая и поспешили в указанную сторону, а сам Елисей принялся сооружать на двери сарая обычную растяжку. Привязав гранату к притолоке снаружи, он накинул петлю шнура на доску двери и, привязав второй конец к кольцу гранаты, попытался вернуть запор на место. Впрочем, ничего особенного там не было. Обычная деревянная поворотная щеколда.

В том, что девушек не связали и не охраняли, не было ничего удивительного. Бежать городским девицам отсюда было некуда. Горный склон был окружен лесом. Так что их просто затолкали в этот сарай и присматривали одним глазом, чтобы не учудили чего. Убедившись, что забор с грехом пополам девицы одолели и уже бегут к лесу, Елисей скользнул к дверям дома и принялся вешать еще одну растяжку. Третью гранату он приладил у ворот.

Все растяжки он старался вешать выше человеческого роста. Привычки смотреть вверх у людей нет. Да и темнее всегда под притолокой. Так что в своих подарочках парень был уверен. Выполнив задуманное, Елисей перемахнул забор и, пригнувшись, помчался к лагерю. Девицы уже сидели в седлах. Задумка парня с амазонками для них так и не удалась. Таких костюмов у приехавшего за ними мужчины просто не было. Так что сидеть им приходилось по-мужски, зажимая коленями подолы платьев.

Взлетев в седло, не касаясь стремени, Елисей хлопнул Буяна по шее и, окинув свою команду быстрым взглядом, скомандовал:

– Вперед. Коней не горячить и не торопиться. В лесу быстрая езда может плохо закончиться. – И первым направил своего жеребца в нужную сторону.

На этот раз такой ориентир, как ручей, им был не нужен. Елисей уже определился по карте, куда нужно ехать, чтобы выбраться на тракт. Потому и выдвинулся в голову колонны. Они успели отъехать от лагеря километров на пять, когда за их спинами раздался взрыв. В притихшем ночном лесу звуки разносятся далеко. Быстро оглянувшись, парень зло усмехнулся и, тряхнув поводьями, зло проворчал:

– А вот нечего по ночам шастать. Спать надо ночью.

Еще через некоторое время раздался новый взрыв.

– Вот теперь ходу, – скомандовал Елисей, пришпоривая Буяна.

Часа через четыре они выехали на тракт, и парень, быстро сориентировавшись, указал попутчикам нужное направление. Такая разница во времени движения к тракту объяснялась тем, что к аулу они двигались по петляющему ручью, а обратно напрямую, срезая большой угол. Сам он сместился в хвост колонны, прикрывая отход. Кони шли широкой рысью, но судя по всему, долго девушки такого аллюра не выдержат.

Привал Елисей решил сделать у крошечного родника. Девушки со стонами сползли с лошадей и обессиленно рухнули в траву. Казаки принялись вываживать и поить коней, при этом осматривая копыта и обтирая их пучками травы. Дав девушкам отдохнуть пару часов, Елисей безжалостно приказал продолжить путь. Понимая, что погоня возможна, девицы, кривясь и морщась, снова залезли в седла.

Отправив всю группу вперед, Елисей достал бинокль и, выехав на тракт, всмотрелся туда, откуда они пришли. До крепости оставалось еще верст двадцать, и возможность погони он не исключал. Убедившись, что на дороге никого нет, парень развернул коня, и Буян взял с места в карьер. Выносливый жеребец мог идти таким аллюром достаточно долго, даже после трудного марша по лесу.

Догнав группу, Елисей придержал жеребца, давая ему отдышаться, и, заняв свое место в конце колонны, снова оглянулся. Горцы знали эти места лучше них, поэтому попытаться перехватить группу на подходе к крепости вполне могли. К тому же им пришлось потерять два часа, так что больше он останавливаться не планировал. Вернуть девчонок для него сейчас было главным.

* * *

В крепость они въехали с рассветом, едва только дежурная смена солдат успела распахнуть ворота. Рысью промчавшись по еще сонным улочкам, кавалькада вынеслась на плац и осадила коней у крыльца комендатуры.

– Снимайте их, – скомандовал Елисей казакам, указывая на болтавшихся в седлах, словно куклы, девушек.

Спрыгнув с седла, парень взбежал на крыльцо и, толкнув дверь, направился прямо к столу дежурного.

– Комендант здесь? – спросил он, не здороваясь.

– Так нет их еще. Рано, – удивленно развел руками дежурный унтер.

– Прикажи тогда для двух девиц баню затопить и поесть чего сообрази. В общем, сам разберешься. Знаешь, небось, зачем нас в лес отправляли.

Елисей даже не сомневался, что уже все обитатели крепости успели обговорить эту историю до мозолей на языках.

– Неужто справились?! – подскочил унтер.

– А ты как думал? – фыркнул парень. – Давай командуй. Они там еле живые после полона.

– А ты куда? – возмутился унтер, сообразив, что Елисей направляется к двери.

– Домой вестимо. Самому помыться надо да передохнуть.

– Погодь. Так не пойдет. А докладать коменданту кто станет? – попытался удержать его унтер.

– Меня зачем посылали? – развернувшись, жестко спросил Елисей. – Девок вызволить. Девки тут? Тут. Ну и все. А кому доклад нужен, подождет, – закончил он и, толкнув дверь, вышел на крыльцо.

– Всё, казаки. Шабаш. Мы свое дело сделали. А с остальным пускай начальство решает, – объявил он и, подойдя к Буяну, ласково погладил его по шее. – Устал, чертяка? – тихо спросил парень, поглаживая коня по бархатному храпу. – Ничего. Сейчас отмою тебя, и отдохнем. Поехали домой, приятель.

Сев в седло, Елисей разобрал поводья и уже начал разворачивать коня, когда Мишка окликнул его:

– Елисей, а с этими чего делать? – спросил он, указывая на выданных группе коней.

– Тут привяжи. Пусть дежурный конюхов зовет, – отмахнулся парень.

– А припасы? – не унимался Мишка.

– Так с собой заберите. Чего добру пропадать, – чуть подумав, усмехнулся Елисей.

Быстро перегрузив чересседельные сумки на своих лошадей, казаки вскочили в седла и отправились по домам. Заведя Буяна во двор, Елисей снял с него седло, сбрую и, надев недоуздок, принялся чистить. Наталья, едва увидев его, тихо охнула и вихрем понеслась топить баню. Выскочившие следом за ней из дома девчонки с радостным визгом повисли на шее у парня. Уделив им толику внимания, Елисей закончил с конем и, подхватив вещи, усталым шагом направился в свою комнату.

Скинув сапоги, парень тяжело опустился на свою лежанку и, вздохнув, принялся чистить оружие. Хоть и не стрелял, а почистить все равно нужно. Ночная сырость на пользу стали не идет. Да и кожу амуниции нужно маслом пропитать, чтобы не задубела на местном солнце. К тому моменту, когда он закончил с оружием, баня протопилась, и Наталья, снабдив его чистым бельем и кувшином кваса, отправила парня мыться.

Попарившись и отмывшись до скрипа, Елисей с аппетитом проглотил поданную Натальей яичницу и, сыто отдуваясь, не спеша попивал чай, когда в ворота постучали. Удивленно хмыкнув, Елисей начал подниматься из-за стола, но хозяйка, махнув рукой, решительно скомандовала:

– Сиди, сама разберусь, – и, подхватив влажное полотенце, вынеслась из дома.

Кто там может быть, Елисей понял уже по стуку. Так нагло и громко могли стучать только те, кто был уверен в своем праве указывать всем вокруг. Не важно, что именно, главное, что такое право у них есть. Но, похоже, не в этот раз. Возмущенный голос Натальи заставил парня злорадно усмехнуться и быстро допить чай.

Казачка, привыкшая бояться только Бога и мужа, строила прибывших со всей своей пролетарской ненавистью. Что выражалось в громких высказываниях и язвительных выражениях. Понимая, что продолжаться это может очень долго, а словарный запас у Натальи обширный, Елисей поднялся и, накинув рубашку, не спеша вышел на двор.

У ворот, растерянные и смущенные, топтались комендант и тот самый мужик, что приехал выручать девиц.

Подойдя к своей квартирной хозяйке, Елисей положил ей ладонь на плечо, негромко сказав:

– Уймись, Наталья. Сам разберусь.

Умолкнув на полуслове, женщина вздохнула и, кивнув, испарилась, словно ее и не было.

– Однако, – растерянно протянул комендант, удивленно качая головой. – Как ты этого беса в юбке усмирить сумел? Слова сказать не дала. Даже не спросила, зачем пришли.

– Это не бес, это казачка, – усмехнулся Елисей. – Чем служить могу, господа?

– Мы узнать приехали, как там все было, – быстро пояснил комендант.

– Проходите. В саду поговорим, – кивнул Елисей, отступая в сторону.

Провожая гостей к столу, вкопанному под старой яблоней, парень жестом подозвал к себе Наталью и тихо попросил ее подать гостям чаю. Нехотя кивнув, женщина принялась хлопотать, а парень, рассадив гостей, устало откинулся на ствол дерева, под которым и стоял стол с лавками.

– Ориентир вы дали правильный, – начал он, дождавшись, когда Наталья подаст самовар, заварочный чайник и блюдо с пышками. – До ручья мы к вечеру дошли, и я успел следы найти…

Дослушав его рассказ до конца, мужчины удивленно переглянулись, после чего все еще неизвестный мужчина спросил:

– А гранаты обязательно было использовать?

– А вы хотели, чтоб мы ваших девчонок с боем везли? – иронично усмехнулся парень.

– Объясни, – тут же потребовал комендант.

– Да, хотелось бы понимать, что и для чего вы делали, – согласился мужчина.

– А просто тут все. Ну, сами представьте. Одно дело, когда вы ночью приметили, что вас обокрали, и в погоню кинулись. И совсем другое, когда вы ночью до ветру встали, а вас взрывом убило. Потом, когда ваши кунаки кинулись товар дорогой проверять, еще кого убило, ну под конец, когда вы из ворот в погоню выезжаете, снова убивает кого. И с кем вы тогда в погоню отправитесь? К тому ж при таком раскладе, любой станет от каждой тени шарахаться. А нам только того и надо было. Время выиграть.

– Да уж. Век живи, век учись, – растерянно пробормотал мужчина. – Но мне девочки пожаловались, что вы с ними не очень почтительно разговаривали. С чего бы?

– А не было у меня времени политесы разводить. Мне их попки из полона выдернуть надо было. Пока их пользовать не начали, – жестко отрезал Елисей.

– Да уж, ваше превосходительство, – вдруг поддержал его комендант. – В подобных условиях не до этикета, надо признать.

«Ага, превосходительство значит», – отметил про себя Елисей, бросив на мужика быстрый, внимательный взгляд.

– Действительный статский советник второго ранга Морозов Николай Кузьмич, – представился мужик, заметив его взгляд. – По военной табели о рангах, полковник. А спасли вы мою дочь и ее ближайшую подругу и наперсницу.

«А еще, судя по внешнему сходству, твою незаконнорожденную дочь», – усмехнулся про себя парень.

– Пригласил их в Пятигорск, отдохнуть от столицы, а получилось черт знает что, – между тем продолжал статский советник.

– Нормально все получилось. Они потом еще подружкам своим хвастать станут, как их настоящие абреки похитили и как их дикие казаки освобождали, – усмехнулся Елисей, представляя содержание этих повествований.

– М-да, должен признать, не ожидал, что вы сумеете, – вдруг признался Морозов. – Я уж, грешным делом, попрощался с ними. Думал, придется через дипломатов их искать и выкупать. Что ж. Не будем больше отнимать у вас время, – начал сворачивать беседу Николай Кузьмич. – Я знаю, что люди тут живут не богато. Вот, примите, – добавил он, выкладывая на стол ассигнацию в десять рублей.

При виде купюры у коменданта даже глаза слегка округлились. Такого афронта тот явно не ожидал. Чуть усмехнувшись, Елисей кончиком пальца сдвинул ассигнацию в сторону хозяина, презрительно пояснив:

– Мне гранаты дороже встали. Не дорого же вы дочерей оценили.

– Но, но… – растерянно начал Морозов, но Елисей, поднявшись, коротким жестом склонил голову, твердо закончив: – Честь имею, господа. Не смею больше задерживать.

И развернувшись, направился к воротам. Обсудить ситуацию с комендантом он планировал позже, когда этот столичный гусь уедет. Но сейчас ему даже говорить с ним не хотелось. Посетители заторопились к выходу, но уже на пороге Морозов, резко остановившись, тихо спросил:

– Как вы узнали?

– Похожи они. Хоть и одеты по-разному, – пожал Елисей плечами.

Не найдя, что ответить, Морозов только растерянно кивнул и вышел со двора. Закрыв за ними калитку, Елисей устало вздохнул и, приметив выскочившую из дома Наталью, улыбнулся:

– Всё. Выдохни. Ушли уже. Устал я, Наташа. Спать пойду. Ежели еще кто явится, гони. Завтра всё.

– Ага. Будь покоен, – кивнул женщина, явно обрадовавшись. – И то верно, из похода в поход. Нет уж. Никого не пущу. Совсем совесть потеряли.

Так, под ее ворчание, Елисей прошел в свою комнату и, рухнув на лежанку, уснул, едва успев накрыться одеялом. Проснулся он только на утро следующего дня.

«Вот это я придавил подушку», – весело думал парень, выходя из скворечника за домом и улыбаясь рассветному солнышку.

Отдохнувшее тело буквально звенело от переполнявшей его энергии. Сбегав во двор оправиться и забежав к себе, Елисей подхватил шашки и отправился тренироваться. Отработав весь комплекс с кинжалами и шашками, он облился водой из колодца и, потянувшись, резко обернулся, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. За плетнем стояла пролетка, в которой сидели трое. Статский советник и две его дочери. Увидев их, Елисей удивленно хмыкнул и, подхватив оружие, решительно перешагнул тын.

– Вы что-то хотели, сударь? – спросил парень, стараясь делать вид, что не замечает краснеющих девушек.

Занимался он обнаженным по пояс и теперь не считал себя в чем-то виноватым. Сами сюда приперлись, так что терпите. Нечего в чужие дворы заглядывать.

– Девушки хотели поблагодарить вас за спасение и попрощаться, – быстро перевел стрелки статский советник, которому явно было не по себе от подобного зрелища.

– Не стоит благодарности, – перебил Елисей невнятное бормотание девиц. – Просто постарайтесь больше не попадать в подобные приключения. Это не сказка. Это настоящая жизнь, и закончиться она может плохо.

Высказавшись, он легко перемахнул плетень и не спеша прошествовал к себе. За плетнем щелкнул кнут и послышался топот копыт. Елисей, убедившись, что незваные гости убыли, горько усмехнулся и, вздохнув, принялся одеваться. Только что его в очередной раз ткнули носом в то, что местное общество сословно и преступать границы этих условностей никто не спешит. Но на этом нежданные открытия не закончились.

Выйдя во двор, парень нос к носу столкнулся с солдатом, выходившим из хозяйской половины дома. Увидев постояльца, Наталья вспыхнула, словно девчонка, и поспешила спрятаться за своим избранником. Окинув солдата оценивающим взглядом, Елисей усмехнулся и, кивая на женщину, пообещал:

– Обидишь ее, башку сверну, как куренку. И комендант не спасет.

– А силенок хватит? – моментально окрысился солдат.

– А ты у своих в казармах спроси, что я умею. Так и спрашивай, что Елисей-оружейник умеет. Тогда и поговорим.

– Да это я так, – хрюкнув от изумления, принялся оправдываться солдат, которому имя парня явно было знакомо.

– Вот и я так, – усмехнулся в ответ парень. – В общем, я сказал, а ты слышал. Дальше думай сам.

Кивнув, солдат быстрым шагом вышел на улицу, а Наталья, прикрыв подбородок краем платка, тихо спросила:

– Ты чего на него взъелся?

– Да господь с тобой, Наташа, – отмахнулся Елисей. – Наоборот, добра тебе желаю. Чтоб он чего паскудного не удумал. А так, совет да любовь.

– Значит, не сердишься? – неожиданно спросила женщина.

– С чего бы?! – удивился Елисей. – Ты женщина молодая, здоровая. В самом соку, как говорится. Вот и радуйся. Глядишь, и сладится у вас. Главное, чтоб он место свое знал. Тебя не обижал да в дела мои не совался. А остальное не моего ума дело.

– Я ему сунусь, – тут же вскинулась женщина. – В своем доме я хозяйка. Ты за то не беспокойся. А за заботу благодарствую, – поклонилась она и, поправив платок, вернулась в дом.

* * *

Следующие пять дней Елисей занимался только своими делами, начиная каждый день с тренировки и заканчивая уже затемно, в мастерской. Однако чуйка то и дело давала о себе знать, ноя больным зубом где-то в районе мозжечка. Привыкший доверять этому чувству парень никак не мог сообразить, что именно его беспокоит. Но вернувшись однажды домой, он вдруг понял, что кто-то пытался попасть к нему в комнату. Помня, что в доме есть маленькие дети, а оружия у него на взвод хватит, Елисей запирал дверь на небольшой висячий замок, попутно устанавливая пару маячков, чуть выше человеческого роста. Вот эти самые маячки и были сорваны.

Насторожившись, Елисей подхватил в комнате свечной фонарь и прямым ходом отправился к своему фургону, где хранил основные запасы и деньги. Осмотрев замок, парень мрачно хмыкнул и, покачав головой, угрюмо проворчал:

– Ну и кто это такой любопытный появился?

Убедившись, что вскрыть замок у неизвестного не получилось, Елисей вернулся в комнату. Едва успел снять черкеску, оставшись в одной рубашке, когда в дверь просунулась любопытная мордашка одной из дочерей Натальи и, найдя парня взглядом, сообщила:

– Мамка вечерять зовет. Сказала, мы уж поели, а ты все ходишь где-то.

– Иду, – устало кивнул Елисей, закатывая рукава рубашки.

Помыв у колодца руки, он прошел на хозяйскую половину и, привычно перекрестившись на образа, шагнул к столу. К его удивлению, во главе его восседал тот самый солдат, которого парень встретил во дворе, и, по-хозяйски подвинув к себе чугунок с кашей, ел прямо из него. Елисея это удивило. Наталья была женщиной аккуратной и в доме имелись тарелки, которые она не ленилась подавать. Ко всему прочему, чуйка снова взвыла пароходной сиреной, о чем-то предупреждая.

Присев справа от солдата, Елисей вопросительно посмотрел на выглянувшую из кухни Наталью, но солдат, облизав ложку, небрежно передвинул чугунок ближе к парню. Сама же хозяйка, словно чего-то испугавшись, снова скрылась на кухне.

– Неча посуду пачкать. Так поешь, – буркнул он, оглядывая парня непонятным взглядом. – Значит, ты у нас постояльцем будешь, – добавил он, явно констатируя факт.

– У кого это у вас? – хмыкнул Елисей, отодвигая чугунок в сторону. – Здесь Наталья хозяйкой. А тебя я не знаю.

– Ну, это не долго, – усмехнулся солдат. – Дай срок, все будет. А в повозке что хранишь? Чего запираешь?

– Не твое собачье дело, – фыркнул Елисей, принюхиваясь.

От солдата несло спиртным. Да и взгляд у него был какой-то странный. Шальной. Прихватив с тарелки кусок хлеба, он плеснул из кувшина в кружку молока и принялся есть, не обращая внимания не грозно засопевшего солдата.

– Старших, значит, не уважаешь, – зашипел тот, обретя дар речи.

– Я своих старших уважаю. А ты здесь никто и звать никак, – ответил Елисей, не скрывая своего презрения.

Эта фраза была произнесена не просто так. Солдат этот оказался в крепости после осады, прибыв с пополнением. Судя по выговору, родом он был откуда-то из средней полосы. Эдакий первый парень на деревне. Русоволосый, голубоглазый, с ямочкой на подбородке и румянцем во всю щеку. Именно такие обычно и нравятся женщинам, и, судя по всему, солдат это отлично знал и умел использовать.

– Значится так, – поднимаясь, принялся чеканить солдат. – С этого дня за постой будешь полтину платить. А на повозку твою у меня покупатель есть. Продадим ее завтра. Деньги пополам делим. А нет, так геть со двора. Понял меня?

– Сядь и заткнись, – не повышая голоса, процедил Елисей. – Ничего я продавать не стану. Фургон мне самому нужен. А сунешься к нему, я тебе руки с ногами местами поменяю. И запомни, вошь окопная, твой номер тут десятый.

– Да я тебя…

Что он собирался сделать, Елисей дослушивать не стал. Как только рука солдата потянулась в его сторону, парень атаковал со скоростью змеиного броска. Набитый кулак Елисея врезался костяшкой точно в ямку на его подбородке, и солдат, закатив глаза, рухнул на пол. Вскочив, Елисей одним быстрым движением вывернул ему правую руку на спину, загнув кисть в гусиную лапку и за шиворот, вздернув на ноги, поволок на двор.

Подтащив обнаглевшего дурака к фургону, Елисей со всей дури припечатал его физиономией о борт и, проделывая эту операцию на каждое слово, стал буквально вколачивать ему в сознание простую истину:

– Это. Мой. Фургон. И все, что в нем есть, тоже мое. А еще раз сунешься к нему, я тебя, паскуда, пополам порву.

Бил парень от всей души, так что по всему борту отпечатывались кровавые следы от разбитой морды солдата. Окончательно озверев, Елисей отшвырнул его в сторону и, выхватив из-за голенища свою неизменную нагайку, резко взмахнул рукой. Улица огласилась громким воплем боли. Он успел нанести с десяток ударов, когда вылетевшая из дома Наталья вцепилась ему в руку и, отталкивая от подвывающего тела, заголосила:

– Да что ж ты творишь, байстрюк бешеный! Убьешь! Ой…

Последнее вырвалось у нее непроизвольно, когда разозлившийся Елисей одним стремительным движением ухватил ее за шею, сжав пальцы так, что женщина замерла и придушенно захрипела.

– Байстрюк? – глухо прохрипел Елисей, глядя ей в глаза так, что та невольно затряслась.

Одним движением швырнув женщину на тело ее любовника, Елисей сунул нагайку в сапог и быстрым шагом прошел в свою комнату. Собрав все вещи, он прошел на хозяйскую половину и, забрав вещи, которые оставлял для стирки, принялся загружать все в повозку. Выведя из конюшни коней, он запряг их в фургон и повозку и, убедившись, что собрал все, начал отворять ворота. К его огромному удивлению, на козлах повозки откуда-то взялась кошка Мурка с одним из своих котят. Второго у парня выпросили соседи.

Выгнав свой выезд на улицу, Елисей затворил ворота и, усевшись на козлы, направил коня в сторону мастерской. Эту ночь можно будет переночевать в фургоне. А дальше видно будет. Уезжать из крепости он не собирался, а после осады вдов среди местного населения прибавилось. Так что найти место для постоя будет не так и сложно. Уже подъехав к сараю, Елисей вспомнил про козу и кур, но подумав, махнул рукой. Там остались две маленькие девочки, которым молоко и яйца были нужнее.

Загнав повозку в пространство между сараями, Елисей выпряг коней и, заведя их туда же, вручную перекатил фургон так, чтобы перекрыть выход из этого тупика. Убедившись, что уйти коням некуда, он затеплил фонарь и, забравшись в фургон, принялся разбирать вещи, готовя себе спальное место.

Разбудили его голоса у входа в фургон. Пинком распахнув дверь, Елисей вскинул оба своих револьвера, но разглядев людей, разбудивших его, скривился:

– Другого места поговорить не нашли?

Два унтера, умудрившиеся разбудить его своим спором, дружно замерли под стволами револьверов, но сообразив, что стрелять парень не станет, в один голос заявили:

– Тебя комендант ищет. Сердится очень, что ты солдата покалечил.

– Да ладно, покалечил, – отмахнулся Елисей, зевая. – Рожу набил да выпорол, чтоб место свое знал.

– Хрена там, набил. Его дохтур полночи пользовал, говорит, еще б чуть, и инвалидом бы стал.

– Комендант где? – перебил их откровения парень.

– Так у себя. Развод скоро. Потом делами заниматься станет.

– Вот после развода и подойду, – пообещал Елисей, закрывая дверь в фургон.

Достав из сундука мыльно-рыльные принадлежности, он сбегал к ближайшему колодцу и, умывшись, растопил в сарае печь, поставив на нее котелок с водой. Чаю попить. Пока вода закипала, он успел прогнать все тренировочные комплексы и, забравшись в фургон, принялся одеваться. Вообще, после того, как дела немного пошли на лад и денег с продаж его изобретений стало хватать не только на нужное, Елисей стал одеваться словно франт.

Шелковое исподнее, которое нравилось ему своей легкостью и тем, что не натирало в интимных местах. Шелковые рубашки, подобранные под цвет глаз. И отлично сидящие черкески с поясом с серебряным набором. Сапоги он так же заказывал из отличной кожи, помня, что в лесу ноги это жизнь. Особенно для разведчика. Пластуна по-местному. Так что из фургона появился молодой человек шестнадцати лет, отлично одетый и вооруженный так, что не всякий богач себе позволит.

Пройдя в комендатуру, Елисей поднялся на второй этаж и, постучав в знакомую дверь, вошел, услышав ответ штабс-капитана.

– Присаживайся, горе мое, – тяжело вздохнул комендант, доставая портсигар. – Ты чего устроил, когда Морозов тебе денег предложил? Зачем было так его оскорблять?

– А меня, значит, оскорбить можно, – фыркнул Елисей. – Уж поверьте, честь его дочерей гораздо дороже стоит.

– Ты это, про дочерей не особо, – осадил его комендант. – Помалкивай.

– Так давайте и забудем за них, – развел Елисей руками. – Уехали, и ладно.

– Ладно. Тогда расскажи, за что солдата из новых так изувечил. Это ж казенный человек.

– Да кто ж его увечил? – деланно возмутился парень. – Морду набил да выпорол, чтоб знал, на кого пасть разевать нельзя.

– Морду набил, значит? – иронично переспросил комендант.

В этот момент в дверь постучали, и, после разрешающей команды штабс-капитана, в кабинет вошел гарнизонный врач. Увидев парня, доктор с усмешкой поздоровался и, присев к столу, принялся протирать пенсне.

– А расскажите нам, доктор, что вы нашли у своего ночного пациента, – елейным голосом попросил комендант.

– Ну, поначалу у меня такое впечатление было, что по нему табун коней пробежал, – устало вздохнул врач. – Челюсть сломана. Нос также сломан. Кожа по всему лицу клочьями, словно его кошки рвали. Передние зубы ему высвистали так, словно их никогда и не было. А к тому еще со спины нагайкой шкуру спустили. В общем, месяца три-четыре это не боец, а мой пациент. Ну и после он одной только кашей питаться сможет. Чем это вы его так? – повернулся доктор к Елисею.

– Вот этим, – хмыкнул парень, демонстрируя ему свой кулак с набитыми кинтусами.

– Что, только кулаками били? – растерялся врач.

– Сначала кулаками. А потом малость мордой по фургону своему повозил. Он решил, что может моим имуществом распоряжаться, раз я на постое у полюбовницы его нахожусь. Ну, а нагайка, это уж так, для закрепления в памяти, что чужое трогать не след, – закончил он, с вызовом глядя на коменданта.

– Я так понимаю, что от Натальи ты съехал, – помолчав, усмехнулся тот.

– Съехал, – решительно кивнул парень.

– Ладно. Думаю, на днях найдем, куда тебя определить. А пока придется тебе в фургоне своем пожить.

– Не страшно. Для того его и делал, – пожал Елисей плечами.

– Вот ничем тебя не проймешь, – вдруг рассердился комендант. – Чего не коснись, везде ты чистый. А дел наворотил, за неделю не разгребешь.

– Я, ваше благородие, первым никогда никого не трону. Но уж если полезли, не обессудьте. Пощады не будет, – угрюмо проворчал парень. – Не нравится, могу и уехать. Мне везде и дом и кров. Для того фургон свой и делал, когда из станицы уезжать собирался.

– Я те уеду, – рыкнул в ответ комендант, успокаиваясь. – Стану я такого стрелка и следопыта на какого-то дурака менять. Да еще и контрразведчик твой уже делом о похищении девиц сильно заинтересовался. В общем, придумаем что-нибудь. Потерпи.

– Не мой он. Он свой, собственный, – не сумел промолчать Елисей. – А потерпеть, это запросто. Тем более что работы у меня в мастерской много.

– Угу, уже весь плац кислотой твоей провонял, – проворчал штабс-капитан, закуривая очередную папиросу. – Если б не польза, давно б запретил все. В общем, найдешь сам что подходящее, можешь от моего имени двадцать пять копеек обещать. Я тебя еще и как оружейника в крепости оформил.

– Благодарствую, – кивнул Елисей, пряча улыбку.

Про то, что людям на подобных должностях положено платить жалованье, он не говорил. Хватит и того, что оплачивают его постой у местных. А на жизнь себе он и так заработает. Главное, чтобы мастерскую не отобрали. Вот тогда из крепости точно придется уходить, прихватив все свои наработки.

* * *

От работы его оторвал стук в дверь. Крикнув, что сейчас выйдет, Елисей с руганью переставил противень, на котором сушил хлопчатник, и, сняв рукавицы, откинул крючок, открывая дверь. К его удивлению, на пороге стоял дед Святослав. Окинув парня долгим внимательным взглядом, старик вздохнул и, кивая на лавку, коротко сказал:

– Выходи, погуторить надо.

Распахнув дверь пошире, чтобы проветрить помещение, Елисей присел на указанную лавку и вопросительно посмотрел на старого казака. Отложив клюку, Святослав огладил бороду и, вздохнув, спросил:

– Что у тебя с тем солдатом приключилось?

– Решил, что раз с Натальей спит, то может и мной командовать и вещами моими распоряжаться. Фургон вон продать хотел. Пришлось поучить, – так же коротко поведал парень.

– А Наталья? – удивленно уточнил старик.

– А что Наталья. Пока он мне свои условия высказывал, молчала, а потом, когда завертелось, защищать его кинулась.

– А ушел чего?

– Байстрюком меня назвала. Будь мать жива, в рожу бы плюнул, а так и знать ее теперь не хочу.

– Совсем сдурела баба, мертвых позорить, – зло проворчал старик. – Добре, с ней я потом поговорю. А к тебе у меня дело есть.

– Слушаю тебя, дядька Святослав, – подобрался Елисей.

– Есть у меня тут родня дальняя. Ее все промеж себя ведьмой кличут. А она не ведьма. Она просто травы хорошо разбирает. Старая уже. С внучкой живет, – тихо, словно нехотя начал рассказывать казак. – А вот с той внучкой у нее и беда. Было дело, словили ее горцы да снасильничали. Давняя то история и грязная. В общем, порченая она теперь. В платке вдовьем ходит. Потому и не хочет Радмила никого на постой брать. Но насчет тебя я ей слово дал, что все в порядке будет и что дурного ты точно не учудишь. Поручился я за тебя, парень. В общем, собирайся. Неча тебе тут сидеть, – скомандовал старик, поднимаясь.

– А плату какую она попросит? – задумчиво поинтересовался Елисей.

– А сколько Наталье комендант платил?

– Двадцать копеек в месяц. Но в этот раз обещал двадцать пять платить. Да и еще добавлять стану, – чуть подумав, пообещал парень.

– Ну и добре, – усмехнулся старик. – Ты казак справный, руками работать умеешь. В общем, от тебя больше по хозяйству помощь нужна, нежели деньги. Собирайся.

Кивнув, Елисей принялся выносить из сарая свои пожитки. Быстро загрузив фургон, он помог старику взобраться на козлы и, привязав к фургону поводья второго коня, запряженного в повозку, направил выезд в указанную казаком сторону. Проехав на другую сторону казачьей слободы, они свернули в узкий переулок и оказались почти под стеной, метрах в трехстах от ворот, выходивших в сторону перевала. Подогнав фургон к воротам, Елисей по указке старика спрыгнул и грохнул кулаком в воротину.

Калитка отворилась, и на улицу выскочила девушка лет семнадцати, тонкая, словно хворостинка, с огромными, черными, будто ночь, глазами на бледном лице. Рассмотреть ее лучше Елисей не успел. Увидев старика, девушка мимолетно улыбнулась и, вернувшись во двор, принялась отворять ворота. Святослав так и сидел на козлах, пока выезд не оказался на подворье.

Елисей помог ему спуститься и, обернувшись, увидел выходящую из дома старушку.

– Ты, значит, и есть Елисей? – спросила она, окинув парня внимательным взглядом удивительно озорных глаз.

– Я и есть, – чуть улыбнулся парень.

– От Натальи, стало быть, ушел, – хмыкнула старуха, тяжело опускаясь на лавку у крыльца.

– Ушел.

– А козу, кур да кобылу оставил. Да и телегу переделанную тоже. Не жаль?

– Там дети малые. Им нужнее. А за то, что Наталья дурой оказалась, я их наказывать не стану. Надо будет, добуду, – отрезал Елисей, не понимая сути этих вопросов.

– А надо, – лукаво усмехнулась старуха. – Нам с внучкой самим козу не купить, а вот ты нам ее и добудь.

– В город поеду, привезу, – кивнул парень.

– А что с похода не привез. Иль не казак? – тут же поддела его бабка.

– В последнем походе не до добычи было. Девок увезти требовалось. А у горцев козы худые. У них овцы добрые, а козы какие-то тощие. Неухоженые. Да и не та это добыча, чтоб за нее башкой рисковать. Купить проще, – усмехнулся Елисей.

– Радмила, не дури парню голову, – неожиданно рыкнул Святослав. – Ему и так несладко. Лучше комнату покажи.

– А вот Марья сейчас и покажет, – тут же перевела стрелки бабка, кивнув на внучку.

Услышав свое имя, девушка выскользнула из сарая и, подойдя, тихо пригласила:

– За мной ступайте, сударь.

– Господь с тобой, сестрица. Какой я тебе сударь? – удивился Елисей. – Елисеем меня звать. Так и зови.

– Как скажете, – не повышая голоса, отозвалась девушка и, развернувшись, направилась в дом.

«Странная она какая-то», – думал парень, проходя следом за ней.

Уже привычно перекрестившись на образа в красном углу, он, повинуясь указующему жесту Марьи, повернул направо и, приметив дверь, осторожно толкнул створку.

Комната оказалась не большой, но уютной. Примерно метров восемь квадратных, с двумя окнами, выходившими на двор. Стол, табурет и лежанка. Вот и вся обстановка. На полу плетеный половичок. Лежанка была застелена матрацем, набитым свежим сеном. По запаху было понятно. На окнах чистые, светлые занавески. В общем, ему было в самый раз.

Осмотревшись, Елисей присел на лежанку и невольно скривился, услышав протяжный скрип. Хмыкнув, он специально несколько раз переместился и даже подпрыгнул, заставляя старую лежанку стенать, словно привидение, и, поднявшись, задумчиво проворчал:

– От такого скрипа ночью и поседеть можно. Спросонок подумаешь, что нечистая сила в комнату влезла. Бабка поменять-то позволит? – повернулся он к стоявшей на пороге девушке.

– Позволит. Нам оно без надобности было, а вы, коль пожелаете, так меняйте, – не поднимая глаз, ответила Марья.

– А ежели я сюда еще какую мебель привезу, спорить не станет? – не унимался Елисей.

– Не станет. Поступайте, как нужным сочтете, – выдохнула девушка.

– Ну и добре. Прибирать тут ты станешь? – на всякий случай уточнил парень.

– Я. И стирать, ежели надо вам, тоже я стану.

– Надо. Сама понимаешь, у меня других дел хватает, так что за эти дела я тебе отдельно платить стану, – пообещал Елисей.

– Благодарствую.

– А скажи, Марья, продукты в доме имеются? Может, чего с базару прикупить надо? Я все одно туда пойду.

– Благодарствую, есть все в доме, – словно автомат отвечала девушка, не поднимая глаз.

«Блин, да как же тебя расшевелить-то? – удивленно проворчал про себя Елисей. – Кукла говорящая, а не дочка казачья. Добре», – вздохнул он, так ничего умного и не придумав.

– Пошли, скажу дядьке Святославу, что мне все нравится, – сказал он, поднимаясь.

Они вышли на крыльцо, и Елисей, подойдя к старику, снял папаху и, коротко поклонившись, поблагодарил:

– Спаси Христос, дядька Святослав, за помощь, да заботу. А за обещание свое покоен будь. Дурного не сделаю.

– Стало быть, остаешься, казачок? – лукаво усмехнулась бабка. – А не страшно?

– А чего бояться? – не понял Елисей.

– Так про меня говорят, что ведьма я. Иль не слыхал?

– Не слыхал, – с улыбкой качнул парень головой. – Да и не привык я сплетням бабьим верить. Не от большого ума такое рассказывают. Я вот только мебель всякую да утварь под себя завести хочу. Дозволишь ли?

– Да бога ради, – отмахнулась бабка. – Вези, чего хочешь. Святослав вон кажет, что ты и дома-то бываешь только ночью. Верно ли?

– Верно. В мастерской работы много.

– Оружейник, значит, – задумчиво хмыкнула Радмила. – А сможешь Марье такой пистоль сделать, чтоб она от любого татя отбиться могла?

– Для такого дела пистоля мало. Тут еще характер нужен. И умение, – вздохнул Елисей. – Само оружие стрелять не станет. Без человека оно просто железо. А сделать можно. Задачка-то плевая.

– Про умение это ты верно сказал, – крякнул старый казак. – Говорил я тебе, Радмила, без умения пустое всё.

– А вот пусть он сделает, да и научит ее, – тут же среагировала бабка. – Сам знаешь, не вечная я. А не станет меня, кто девку защитит? Ты? Так и ты не вечен. А сыновья твои да внуки нас и знать не желают. Не ровня мы им, – последние слова Радмила произнесла, словно выплюнула.

– Уймись, – снова рыкнул старик. – Что, Елисей, сможешь обучить ее? – повернулся он к парню.

– Чего ж не обучить, ежели сама захочет, – задумчиво протянул Елисей. – Только оружие ей придется легкое делать. Рука у Марьи маленькая. Легкая. Значит, и оружие такое нужно.

– Что, уже выкручиваться начал? – фыркнула бабка.

– Думаю, – качнул Елисей головой. – Моим калибром ей кости в руке сломает при отдаче. А вот ежели малый калибр делать, то и стрелять у нее получится спокойно. Значит, механизм можно оставить тот же, а калибр уменьшить. Ей с тем оружием не воевать. В город надо ехать. Мастер там у меня есть, который умеет стволы для оружия огненного ковать. Его озадачить придется. А там и остальное сделать не сложно.

– Ишь ты, и вправду оружейник, – удивленно хмыкнула Радмила. – И во сколько мне такой пистоль встанет?

– Так отдам, – отмахнулся Елисей, уже погрузившись в расчеты минимизации механизма револьверов для скрытого ношения. Или как их называли в его мире, дамский вариант. – Меня дядька Святослав двуручному бою учит, вот за то и отдарюсь.

– Неужто правда? – охнула бабка, глядя на родственника неверящим взглядом. – Неужто сподобился? Как же так-то?

– У него стрела громовая, – тихо буркнул старик. – От деда осталась. В общем, из наших родов он.

– От оно как, – удивленно протянула Радмила. – То-то я думаю, с чего ты так за него обеспокоился. Ясно теперь. Ну и слава богу. Хоть мастерство не пропадет.

– Вот и я так подумал, – нехотя кивнул старик. – Ну да ладно. Елисей, отвезешь меня до дому?

– Конечно, – быстро кивнул парень, направляясь к своему выезду. – Заодно и на базар заеду. Кой-чего прикупить надо.

Отвязав повозку от фургона, он помог старику усесться и, выведя повозку за ворота, направил ее к дому Святослава. Высадив его, Елисей заехал в комендатуру и, сообщив штабс-капитану, что нашел новое жилье, отправился за покупками. Прикупив гвоздей, пару одеял и кое-что из продуктов, он уже начал разворачивать повозку, когда увидел идущую по улице Наталью. Сделав вид, что не замечает женщину, Елисей уселся на козлы, когда услышал за спиной грозный окрик Святослава.

– Наталья, а ну подь сюды, – скомандовал дед так, что даже матерые казаки из разъезда, проезжавшие по улице, невольно вздрогнули и прижали уши. – Ты что это удумала, дура баба? – зарычал старик так, что женщина невольно побледнела.

– Да что не так-то, дядька Святослав? – пролепетала она, осторожно подходя к нему.

– Ты почто смеешь на казака свою пасть грязную разевать? Почто кровь казачью позоришь попусту?

– Да кого ж я позорила? – вскинулась Наталья.

– А кто Елисея байстрюком назвал? Забыла, шалава, как с хлеба на воду без него перебивалась? Забыла, как он гостинцы девкам твоим возил? Забыла, что это его старанием у детей твоих хлеба досыта стало? Думала, как с пришлым связалась, так и из-под воли казачьей вышла?

С каждым словом старик делал шаг к ней и пристукивал клюкой по земле так, что выбивал в ней приметные ямки. Сообразив, что попала впросак, женщина потупилась и, повинно опустив голову, угрюмо молчала. А старик между тем продолжал бушевать, разойдясь не на шутку.

– Круг казачий тебе помогал, постояльца тебе выхлопотал, чтобы жить да детишек растить легче было, а ты чего удумала? Счастье твое, что уйдя, он сердца не держит. Что в доме осталось, тебе отходит. Елисея слово. Девок он твоих пожалел. А ты, геть с глаз моих. Нет тебе больше благоволения моего. Дура! – рявкнул старик так, что шарахнулись все свидетели этой экзекуции.

«Однако суров дед. И, похоже, авторитет у него в крепости серьезный. Надо бы разобраться, с кем меня жизнь свела», – думал Елисей, погоняя коня.

* * *

Вбив последний гвоздь, Елисей повесил на него трофейный ятаган и, спрыгнув с табурета, отступил к противоположной стене. Добытые у турок ковры заняли две стены, а на них он развесил все трофейное оружие. Выбирал не по красоте отделки, а по качеству клинков. Хозяйки дома, не сдержав любопытства, вежливо постучавшись в дверь, вошли и, разглядев, чем он занят, удивленно замерли на пороге.

А посмотреть теперь тут действительно было на что. Коллекция оружия, собранная парнем, впечатляла. Булатные клинки, роскошно отделанные штуцера и пистолеты. В общем, посмотреть было на что. Да и сами ковры радовали глаз красками и узорами. Удивленно хмыкнув, Радмила подошла к стене и, осторожно пощупав пальцами ковер, покачала головой. Потом, тяжело опустившись на табурет, задумчиво спросила:

– Твои трофеи, иль от отца осталось?

– Мои. От родителей у меня только кинжалы да старое оружие осталось. Потом его сюда повешу, – вздохнул парень, аккуратно собирая инструмент.

– Правду про тебя говорили. Хозяйственный ты, – одобрительно кивнула старуха. – Ты когда опять на базар пойдешь?

– Так сейчас и собираюсь, – усмехнулся Елисей. – Хочу еще палас на пол купить.

– А чем тебя пол мой не устраивает? – тут же последовал вопрос. – Не глина, доска уложена.

– Полы-то добрые, да вставать с постели босыми ногами на доску не хочется. Так что палас не лишним будет. Особенно зимой.

– Тоже верно. Добре, делай, как знаешь, – махнула бабка рукой. – Я к чему у тебя про базар спросила. Марье вон туда надо. Для дома кой-чего прикупить. Да только всякое там бывает. Присмотри, чтоб дурни всякие не задирали девку.

– Не надо, бабушка, – еле слышно выдохнула девушка.

– Помолчи. Мне лучше знать, – отмахнулась бабка. – Так что, присмотришь?

– Сделаю, – коротко кивнул Елисей. – Может, повозку запрячь, чтоб на себе не таскать?

– А запряги, коль не лень, – озорно улыбнулась Радмила. – Хватит попусту ноги бить.

– Сейчас будет, – снова кивнул парень и, прихватив с полки папаху, вышел из дома.

Спустя десять минут повозка уже выкатилась со двора, и Марья, явно смущаясь, осторожно присела на самый краешек лавки, что заменяла на повозке козлы. Тряхнув поводьями, Елисей направил коня в нужную сторону, попутно степенно здороваясь с новыми соседями. До базара они доехали быстро. Привязав коня к коновязи, Елисей оглянулся на свою попутчицу и, чуть подумав, спросил:

– Тебе в какие ряды надо? А то мне лавка, что на той стороне, нужна.

– Бабушка велела сала, сметаны да муки купить. Не ждали мы, что в доме еще кто поселится, – тихо объяснила Марья.

– Ага, – понятливо кивнул Елисей. – Тогда пошли сначала в лавку, а потом уж на обратном пути и продукты купим, – предложил он.

– Как скажете, – чуть порозовев, согласилась девушка.

«Ну, хоть какие-то эмоции», – усмехнулся про себя парень, приметив, что ее слегка бросило в краску.

Они не спеша двигались в нужную сторону, попутно присматриваясь к выложенным товарам, когда Елисей, вспомнив, что видел в сарае корову, сообразил, что его удивило.

– Марья, у вас же корова есть, а чего тогда сметану покупаете? – повернулся он к девушке.

– Молока она мало дает, – вздохнула та. – Старая уже, а на мясо отдавать жалко. Да и денег на другую нет. Сколько себя помню, Пеструха всегда с нами жила.

– А масло вы тоже покупаете? – уточнил парень, пытаясь сформировать промелькнувшую мысль.

– Иногда.

– Понятно. Значит, пора еще одну корову покупать и маслобойку к ней сделать, – проворчал парень, обдумывая пришедшую идею.

– Не надо Пеструху на мясо, – вдруг попросила девушка, еле слышно всхлипнув.

– Да не собираюсь я подружку твою трогать, – отмахнулся Елисей. – Сама решишь, что с ней делать. А добрая скотина в доме нужна.

– Дорого, – успокоившись, вздохнула Марья.

– Не дороже денег, – отмахнулся парень.

Они добрались до нужной лавки, и Елисей принялся выбирать подходящий палас. Продавец, сообразив, что интерес тут не праздный, принялся выкладывать новые образцы, всячески расхваливая товар. Слушая его вполуха, Елисей быстро прикидывал размеры и, проверяя качество, откладывал то, что понравилось в сторону. Потом, перепроверив отложенное еще раз, отложил в сторону три понравившихся ему паласа и, раскатав их на прилавке, отступил на пару шагов назад.

Припомнив расцветки своих ковров, парень решительно указал на палас, лежавший слева, и начался торг. Спустя десять минут они пришли к общему знаменателю и ударили по рукам. Отдав за покупку полтора рубля, Елисей закинул тугой рулон на плечо и, попрощавшись, кивнул девушке на выход.

– Ловко у вас получается, – оценила Марья.

– Да что ж ты все время мне выкаешь? – возмутился Елисей. – Не барин я, чтоб величаться. По имени зови, и ладно.

– Как скажешь, – вздохнула Марья.

Они дошли до продуктовых рядов, и тут Елисей решил отдать право управления девушке. Но, к его удивлению, торговаться она почему-то не решалась, соглашаясь с первой же названной ценой. Сообразив, что так она скоро без денег останется, Елисей остановил девушку, вопреки всем правилам оборвав процесс покупки, и принялся торговаться. Торговка, не ожидавшая такого напора, попыталась было возразить, но наткнувшись на жесткий взгляд парня, принялась ожесточенно торговаться. Но не ей было тягаться с человеком, навострившимся торговаться с восточными купцами. Спустя пять минут, махнув рукой, торговка уступила в цене, и Елисей, укладывая купленное в корзину, тихо проворчал:

– Марья, ты так с голоду помрешь. Тут торговаться надо, а не головой покорно кивать.

– Не умею я, – смутилась девушка.

«Похоже, не не умеешь, а боишься, – вздохнул про себя парень. – Сломала тебя та история».

Остальные покупки он делал уже сам, ориентируясь на список, выданный Марьей. Точнее, она просто называла, что нужно, а остальное делал он. Но по-своему. Так, вместо кусочка сала, примерно в полкило весом, парень купил шмат килограмма на три, а вместо мешочка муки на три килограмма, взял сразу мешок. Сгрузив покупки в повозку, Елисей уточнил у девушки, не нужно ли еще чего, но ответить та не успела. К коновязи подошли трое и, окинув их презрительными взглядами, принялись поддевать Марью.

– Что, порченая, оголодала? – ржал заводила, подходя к повозке и хватая мешок с мукой.

Что он собирался сделать, Елисей выяснять не стал. И так все было ясно. Перехватив его руку, парень резким движением вывернул ее в обратную сторону и с силой оттолкнул его в сторону.

– Глазами смотри, а руками не трогай, – рыкнул Елисей, внутренне готовясь к драке.

Три молодых казака, понятно, что братья, благодаря внешнему сходству, похоже, не в первый раз издевались над девушкой. Потому Радмила и попросила его присмотреть за внучкой. Не ожидавшие отпора братья мрачно переглянулись и начали расходиться, медленно сближаясь с парнем. Случись все в лесу и будь перед ним чужаки, Елисей бы даже не задумался. Шести выстрелов револьвера хватило бы с избытком, чтобы разом решить все разногласия. Но он ехал за покупками, а не воевать, а самое главное, за убийство без особой причины по казачьим законам полагалось только одно наказание. Смерть.

Так что придется драться голыми руками, но так, чтобы не нанести смертельных ран. С этой мыслью Елисей, чуть усмехнувшись, шагнул вперед и, разминая кисти рук, позвал:

– Нападайте. Посмотрим, из чего вы сделаны.

– Ты кто такой? Чьих будешь? – угрюмо поинтересовался отброшенный Елисеем казак.

– Свой собственный. Елисей Кречет.

– Не знаю такого, – фыркнул казак.

– Да и я тебя при осаде не помню. Пришлый небось, – сознательно принялся провоцировать братьев парень.

– Ты кого пришлым назвал, голь перекатная? – разом зашипели братья, засучивая рукава.

– Вас, шваль трусливая, – фыркнул Елисей, делая шаг к зачинщику.

Стоявший перед ним казак был среднего роста, крепким, жилистым, с лицом пройдохи и прожженного циника. Ему явно нравилась роль заводилы и безнаказанность, поэтому сопротивление Елисея он воспринимал как покушение на свой авторитет, а ударил неизвестный сразу, как только парень оказался в пределах досягаемости.

«Ох ни хрена ж себе пельмень! – взвыл про себя Елисей, уходя от удара. – Похоже, мужик решил со своей коронки начать. А вообще, молодец. Со стойки, без перехода и с ходу ногой в голову, это уметь надо. И растяжка у него отличная, нужно учесть», – думал он, машинально встряхивая головой, чтобы унять звон в ушах.

Спасла парня только великолепная реакция и готовность к какой-то каверзе. Но по голове ему прилетело неслабо. Нырнув под удар, он пропустил ногу противника над головой и, воспользовавшись тем, что противника по инерции развернуло к нему спиной, всадил кулак левой руки в почку казаку. Кулак правой руки ввинтился в крестец противника, заставляя его вскрикнуть и упасть на колени.

«Главное, позвоночник не сломать», – успел подумать Елисей, уходя от удара второго брата.

Ответный удар ногой отбросил нападавшего на коновязь. Застонав, тот сполз на землю и на некоторое время выбыл из строя. Третьего брата Елисей подловил на ударе, успев заблокировать руку и сжатыми в копыто дьявола пальцами ударить по горлу, под кадык. Не смертельно, но жутко больно. Захрипев, третий задира упал на колени и затих.

– Угомонились? – мрачно поинтересовался Елисей, подбирая сбитую папаху. – А то могу еще добавить.

– Встретимся еще, – пообещал заводила, пытаясь размять крестец.

– Молись, чтобы этого не случилось. В следующий раз так просто не отделаетесь, – фыркнул Елисей.

Убедившись, что продолжения не будет, Елисей отвязал коня и, усадив Марью на козлы, запрыгнул туда сам.

– Давно они тебя мытарят? – спросил он, когда повозка выкатилась с базарной площади на нужную улицу.

– Давно, – нехотя призналась Марья.

– Сами насилия не допускали?

– Бог миловал, – содрогнувшись, покрутила девушка головой. – Издевались только.

– Забудь о них, – помолчав, мрачно усмехнулся Елисей. – Ежели еще раз сунутся, разделаю, как бог черепаху. Они хоть местные? – на всякий случай уточнил парень.

– Местные. Хоть и в реестре числятся, да только службы давно уже не знают. Папаша ихний торговлю себе завел. Откупает их от службы. А как учудят чего, так все деньгами замазывает. То ли казаки, а то ли сынки купеческие, – последние слова Марья произнесла с таким презрением, что Елисей невольно вздрогнул. – И семья у них большая, – добавила девушка.

– И что, все торгуют? – иронично усмехнулся Елисей.

– Нет. И справные казаки там есть. Да только мало. Дед ихний эту ветвь и знать не желает, да только родная кровь не водица. Просто так не отмахнешься. Вот и терпит, хоть и ругается люто. То и дело с подворья ихнего мат его слышно.

– Ага. Значит, круг казачий для них не звук пустой, – сделал вывод Елисей.

– Он в крепости для всех не пустой звук, – решительно заверила Марья. – Да только не станет круг в такие дела вмешиваться.

– Знаю, – кивнул Елисей. – Ладно, не переживай. И на них управу найдем.

– Стеречься тебе теперь надо, – вдруг предупредила Марья. – Не простят они обиды. Обязательно мстить станут.

– Ну-ну, флаг им в руки, – фыркнул Елисей, тряхнув поводьями.

* * *

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Елисей занимался своими делами, забыв о стычке на базаре. К тому же у контрразведчика все получилось, и группа казаков под его командованием сумела перехватить османских офицеров, пытавшихся найти новый проход через горы. С ними вместе попался и британец. Так что господин майор был в прекрасном расположении духа и своей властью потребовал обеспечить арсенал крепости гранатами, организовав поставки кислоты и от казны оплатив литье корпусов.

Именно благодаря этому оружию ему и его подчиненным удалось легко справиться с противником. Устроив абрекам засаду, казаки закидали их гранатами, потом просто добив всех ненужных. После чего просто повязали оглушенных иностранцев и увезли их в каталажку. В общем, на радостях майор сделал все, чтобы выработка гранат в крепости была поставлена практически на поток. К тому же и казаки по достоинству оценили их.

В общем, Елисею было чем заняться, и он, во исполнение команды, с головой ушел в работу. Кузнецы обеспечили его корпусами на год вперед, опустошив все свои запасы чугуна. Капсюли и порох тоже были закуплены с большим запасом. Короче говоря, работа шла. Домой парень возвращался затемно, усталый, но довольный. Так было и в тот злосчастный вечер. Прибрав в мастерской, Елисей запер сарай и, вскинув голову, задумчиво всмотрелся в ночное небо.

В этот вечер он несколько припозднился, но закончил все, что запланировал сделать. И вот теперь просто отдыхал, глубоко вдыхая чистый горный воздух. Еле слышный шорох рядом заставил парня чуть вздрогнуть и подобраться, словно перед прыжком. Медленно опустив голову, он краем глаза всмотрелся в то место, откуда раздался звук, и едва успел перекатом уйти в сторону от блеснувшего в темноте клинка.

Выходя из кувырка, Елисей заметил, как темнота впереди сгустилась, и просто завалился на бок, резко вскидывая вперед ноги. Удар достиг цели. Ступни парня врезались примерно туда, где должны были быть колени противника. Раздался хруст, дикий вопль, и Елисей сделал очередной кувырок. Оставаться на месте в такой ситуации смерти подобно. Заметив очередной характерный высверк, парень метнулся в сторону и тут же качнулся обратно, нанося стремительный удар.

Промах. Кулак парня лишь скользнул по чьей-то физиономии, а сам Елисей едва провалился в удар, но успел снова откатиться в сторону.

«Благо одежда рабочая, выкинуть не жалко», – мелькнула мысль, и парень, едва не выругавшись в полный голос от собственной глупости, толчком с плеч вскочил на ноги, чтобы с ходу встретить кулаком набегающего противника.

Словивший кулак не противоходе неизвестный рухнул словно подкошенный, и в то же мгновение левый бок парня обожгло. От того, чтобы словить двадцать сантиметров закаленной стали в организм, Елисея снова спасла реакция. Успел довернуть корпус и изогнуться. Сдвинувшись приставным шагом в сторону, парень успел увернуться от клинка и, чуть качнувшись вперед, спровоцировал противника на новый удар.

Когда кинжал метнулся вперед, Елисей перехватил сжимавшую его руку и стремительно вывернул ее в обратную сторону. Но на этот раз его задачей было не обезоружить противника, а вывести его из строя окончательно. Усилив нажим, Елисей просто сломал ему кости предплечья, заставив взвыть от боли. Отпустив руку, парень от всей своей широкой души врезал противнику в челюсть, отправляя его в нирвану. Сделав глубокий вдох, Елисей попытался успокоиться и тут почувствовал, как закружилась голова.

– Этого только не хватало. Неужели последствия болезни еще не прошли, – проворчал он, растерянно встряхивая головой.

На плацу замелькали сполохи огня и послышался топот копыт. Похоже, караульные у арсенала и в комендатуре услышали крики и вызвали разъезд. Подскакавшие казаки осветили место схватки факелами и, узнав парня, принялись задавать вопросы.

– Напали, убить хотели. Трое, – успел прохрипеть Елисей пересохшей глоткой и, покачнувшись, рухнул на землю.

Очнулся он в своей комнате. Приподнявшись на локте, парень тихо зашипел от боли в левом боку. Откинув одеяло, Елисей осмотрел свой перевязанный торс и, усевшись, пошевелил плечами. Судя по нытью не только в боку, но и на спине, в драке его достали не один раз. Достав из сундука чистое исподнее, он оделся и, вспомнив, что рабочая одежда порезана, мрачно хмыкнул. Шкаф себе он купить так и не успел, так что пришлось притащить из фургона самый маленький сундук и хранить в нем личные вещи.

Надев штаны, Елисей в тапках просеменил к туалету и, умывшись у колодца, вернулся в дом. Вошедшая через пару минут Марья, увидев, что он очнулся, обрадовалась и принялась суетиться, но Елисей, разом остановив ее порывы, спросил:

– Сколько я тут провалялся?

– Вторые сутки пошли. Ты крови много потерял. Три раны на тебе. Но самая опасная сбоку. Остальное так, только кожу порезали.

Постукивание бабкиной клюки заставило обоих повернуться к двери.

– Очнулся. Ну, слава богу, – проворчала Радмила, тяжело опускаясь на лавку у дверей. – А силен ты, казак. Голыми руками трех аспидов уделал так, что и лечить нечего. Одному руку изувечил, второй всю оставшуюся жизнь хромать станет, а третий ни есть, ни говорить больше толком не сможет.

– Братья? – понимающе уточнил Елисей.

– Они, проклятые, – скривилась бабка. – Но в этот раз им не вывернуться. Круг казачий это дело разбирать станет.

– Бабушка Радмила, а сильно они меня достали? – на всякий случай спросил Елисей, чувствуя, как рана на боку снова заныла.

– Заживет, – отмахнулась бабка. – Мясо порвали да шкуру попортили. Ты пока шевелись поменьше. Я мясо сшила, да только шрам все одно потом тянуть станет. Но это уж тебе самому придется снова все разрабатывать.

– Ну, шкура-то бог с ней. Я не баба, чтоб за красоту переживать, – отмахнулся парень. – Главное, чтобы мышцы нормально служили.

– Послужат еще, – усмехнулась бабка, провожая взглядом выскочившую за дверь внучку.

– Раны травами пользовали? – уточнил Елисей.

– А чем еще? Всю жизнь ими пользую. Да ты не переживай. Обойдется, – заверила его бабка.

Вернувшаяся Марья подошла к ней и, поглядывая на парня, тихо сообщила:

– Бабушка, там эти опять пришли.

– Стоят? – злорадно хмыкнула Радмила.

– Стоят. Да еще и дедушка Святослав к нам идет. Я его в конце улицы приметила, – добавила девушка, продолжая коситься на Елисея.

– Кто там пришел? – не понял парень.

– Старшие рода, за иродов своих просить пришли, – скривилась бабка так, словно лимон раскусила.

– А чего сюда-то пришли? – не понял Елисей. – Ты ж сама сказала, что дело это круг казачий разбирать станет.

– Они не столько за них, сколько за остальных просить хотят, – вздохнула Радмила. – Боятся, что после такого ты месть затеешь.

– Чего?! Совсем сдурели? – вспыхнул Елисей.

– Вот сам им это и скажи. Третий раз приходят, – фыркнула бабка.

– И скажу, – хмыкнул парень.

Поднявшись, он вышел к своему фургону и, кое-как забравшись в него, принялся рыться в сундуках, выбирая подходящую случаю одежду. Вернувшись к себе, он неловко переоделся, то и дело шипя от боли в боку, и, подпоясавшись кинжалом, надел папаху. Глянув на себя в зеркальце, которое забрал со старой квартиры, Елисей попытался выпрямиться, но тут же снова перекосился на левый бок. Стоять прямо было слишком больно. Убедившись, что все в порядке, он вышел во двор и, толкнув калитку, шагнул на улицу.

Перед воротами, сняв папахи, стояли человек семь пожилых казаков. Среди них седыми, словно лунь, волосами выделялся один, очевидно самый старший в роду. Старик стоял впереди, глядя на парня спокойным взглядом выцветших от возраста глаз.

– День добрый, казаки, – первым поздоровался Елисей, соблюдая приличия.

– И тебе здравствовать, Елисей, – откликнулся патриарх, делая шаг вперед.

– Чего хотели? Иль нужда какая? – нейтрально поинтересовался парень.

– Просьба к тебе есть, Елисей, – тихо откашлявшись, начал старик. – Знаю, что парни наши против всех обычаев пошли, оружие на тебя подняв. И потому за них тебя просить не стану. О другом с тобой говорить пришел. Ежели мести хочешь, то нас казни. Для того и пришли. Не губи невинных, не бери греха на душу.

Только тут Елисей сообразил, о чем толкует старик. По старому обычаю, он был в своем праве. На него покушались, и теперь он, как пострадавшая сторона, имел право на кровную месть. А старики пришли просить его или отказаться от мести, или выбрать как жертву кого-то из них. Нечто подобное есть и у горцев, и где этот обычай появился раньше, не знал никто. Оглядев стоявших перед ним мужчин долгим, задумчивым взглядом, парень вздохнул и, поморщившись от боли в боку, устало ответил:

– Не будет промеж нас крови. Виноватые перед кругом казачьим ответят. А к вам у меня сердца нет. Что не выучили правильно, ваша вина, вам за то и виниться. Но не передо мной, а перед всем миром казачьим. Ступайте с богом.

Поворачиваясь, чтобы уйти, Елисей заметил стоявшего у плетня мастера и, не обращая внимания на остальных, вежливо поклонился:

– Здрав будь, дядька Святослав.

– И тебе здоровья, казак, – устало улыбнулся ему Святослав и, постукивая клюкой, двинулся к калитке.

– Доброго выученика ты себе нашел, Святослав, – внезапно произнес глава рода. – Главное, чтоб потом не озлобился. Если уж в сию пору один против трех стоит, то потом с ним вообще сладу не станет.

– Не озлобится, ежели не озлобят, – жестко усмехнулся Святослав. – Ступайте с богом, казаки. И о будущем своем помыслите.

Придержав калитку, Елисей пропустил во двор мастера и, войдя следом, тяжело привалился спиной к струганым доскам, пережидая очередной приступ головокружения.

– Плохо? – подобрался старый казак.

– Тяжко, – нехотя признался парень. – Бабка Радмила сказала, я крови много потерял. Оттого и слабый теперь.

– Да уж вижу, – проворчал старик и, подхватив его под правую руку, осторожно повел к дому. – Марья, на базар сбегай, гранатов купи. Потом сок из них отожми и ему дай, – приказал старик, помогая Елисею усесться на лавку. – А ты, старая, куда смотрела? Парень едва в себя пришел, а уж должен перед другими стоять.

– А меня спрашивал кто? – иронично хмыкнула Радмила. – Сам вскочил да побежал суд вершить. Я ему не родня, да и не бабье это дело, в казацкие дела встревать. Да не прыгай ты над ним, – с усмешкой махнула она рукой. – Все с ним хорошо будет. Полежит пару дней и снова в сарай свой побежит.

– Ох, Радмила, мало тебя муж порол, – покачал старик головой.

– А он меня совсем не порол, – рассмеялась бабка так задорно, что Елисею на секунду показалось, что она сейчас покажет Святославу язык, дразня его. – Присядь уже. Топчешься, словно конь стоялый. Весь пол своей клюкой оббил.

– Дядька Святослав, а с чего они вдруг решили, что я мстить стану? – подумав, осторожно поинтересовался Елисей.

– Узнали, что я тебя учить взялся, а тут еще и ты учудил. Голыми руками троих положил. Вот и испугались. Знают ведь, что ты старого рода, да еще и с громовой стрелой. А такая кровь горячая. Обид не прощает, – устало пояснил старик.

«Ага, то есть воспитанники старых родов приучены за обиды мстить безжалостно, – перевел для себя парень. – Это надо запомнить. Да и вообще, пора уже поговорить с ним откровенно. Что-то меня вся эта история начинает напрягать».

– Правильно ты решил, – между тем продолжал говорить старик. – Не нужно нам лишней крови. Настоящих казаков все меньше становится. Многие стали деньгами от службы откупаться. Знаешь, почему ты разом троих положил? – вдруг спросил Святослав. – Да потому что не воины они. Хоть и рода казацкого. Привыкли только караваны отцовские охранять. А настоящего боя не знают. Потому и проиграли. А ты молодец. Справился. А самое главное, что без оружия сумел всех троих положить. Разом всем показал, что есть настоящий казак, а что охрана купеческая.

– Вот что, дядька Святослав, – помолчав, решительно заявил Елисей. – Всем скажите, что это был последний раз, когда я татей ночных пощадил. В следующий раз любой, кто сунется, на месте и сдохнет. И оружие для того мне не нужно.

«Не хватало, чтобы еще какие-то мстители вздумали на меня охоту устроить», – добавил он про себя.

* * *

Сход казачьего круга был назначен через неделю. Требовалось хоть немного подлечить всех участников ночной стычки. И вот в назначенный день дед Святослав лично прибыл за Елисеем в наемной бричке. Удивленно покосившись на этот выезд, парень почесал в затылке и негромко предложил старику запрячь свою повозку, на что тут же получил жесткий ответ:

– Ты, парень, не привыкай поперек старших решать, – сурово проворчал дед, оглаживая бороду. – Выученик ты мой, значит, я должон тебя кругу представить так, чтоб всем ясно стало, кто ты и чего стоишь.

«Ни хрена не понял, но больше спорить не стану», – проворчал про себя Елисей, чуть пожав плечами.

– От и добре. Залезай, ехать пора, – по-своему интерпретировал его жест дед Святослав.

– Я ж как лучше хотел, – на всякий случай буркнул парень.

Они уселись в бричку, и пожилой казак, сидевший на козлах, ловко щелкнул кнутом. Бричка прокатилась по улицам и, выехав к плацу, направилась к комендатуре. Это несколько насторожило Елисея. Вопрос должен был решаться про казаков и среди казаков, а тут куча сторонних зрителей.

«Они б еще на базаре сход устроили», – проворчал парень про себя.

– От всех семей казачьих люди будут. Дело не простое, а значит, в каждой семье знать должны, что круг решит и почему, – тихо пояснил дед Святослав, словно прочитав мысли парня. – Не простое это дело, и решать его непросто станет.

«Ага, похоже, тут намечается показательная порка, – сообразил Елисей. – Ладно. Значит, нужно больше молчать и для важности надувать щеки. Глядишь, за умного сойду», – грустно усмехнулся он про себя.

Все планы оставаться в тени и не привлекать к себе особого внимания летели к чертям. Впрочем, они давно уже туда отправились. С того дня, как он начал испытывать минометы и делать взрывчатку. Плюнув на все, Елисей решил про себя, что так даже будет лучше. Теперь в крепости его точно никто задирать не посмеет, а уезжать отсюда он и так не собирается. Место тихое, можно сказать, патриархальное, и народ ко всему быстро привыкает. Особенно если что-то новое идет ему на пользу.

У крыльца комендатуры бричка остановилась, и пассажиры выбрались из нее, с ходу попав под перекрестный обстрел взглядов всех собравшихся. А народу тут хватало. Еще стоя в бричке, Елисей попытался прикинуть количество собравшихся – и невольно охнул по себя. В толпе было человек под сто двадцать. Похоже, его догадка про показательную порку оказалась абсолютно верной. Дед Святослав первым шагнул к толпе, и народ покорно раздался в стороны, пропуская их.

На плацу было установлено несколько лавок, на которых восседали те, кого местные и называли казачьим кругом. Представители самых уважаемых и известных казачьих родов, войсковые командиры и главы остальных родов. За ними стояли простые казаки, бабы, рядом с которыми сновала неугомонная детвора. Святослав отвел парня к лавке, где сидели главы родов и, тихо буркнув:

– Тут жди, – отправился туда, где собрались представители казачьего круга.

Ветераны раздвинулись, уступая ему место почти в середине. Это было место для самых уважаемых людей. Ровно в середине сидел представитель атамана, который потом и должен был доложить своему начальству о результатах этого схода. Вздохнув, Елисей прижал левый локоть к боку. Так ему было легче и, опустив правую ладонь на рукоять кинжала, принялся наблюдать за происходящим. Старики не торопясь, переглянувшись, кивнули друг другу и вопросительно посмотрели на представителя атамана.

Степенно поднявшись, мужчина лет пятидесяти не спеша огладил окладистую бороду и, откашлявшись, громко произнес:

– Значит так, казаки. Собрались мы тут, чтоб решить одно лихое дело. Случилось это неделю назад, ночью. Три брата, словно тати ночные, посмели на сироту казачьей крови оружие обнажить. Да не тут-то было. Ловок тот сирота оказался. Доброго рода казачок. Всех троих голыми руками положил, да так, что все трое татей теперь и воинами быть не смогут. Сами понимаете, братья все наши законы этим делом порушили. И потому требуется нам решить, что с ними делать.

– А с чего все началось-то? – раздался вопрос с лавки глав родов. – Может, тот сирота обиду им какую учинил?

– Я так понимаю, вы, почтенные, желаете разбор этого дела чинить? – спросил казак, едва заметно поморщившись.

«Ага, походу, родичи братцев подсуетились и попытались подтянуть своих ближников, чтобы их спасти», – хмыкнул про себя Елисей, презрительно усмехнувшись.

– А ты чего ухмыляешься? – вдруг взвился спросивший, заметив усмешку парня. – Думаешь, искалечил трех добрых казаков, и тебе это с рук сойдет?

– Ты, Макар, рот-то прикрой, – негромко посоветовал дед Святослав. – Или думаешь, никто не понял, с чего ты вдруг лаяться начал, словно пес цепной? Ошибаешься. Все знают, что ты Фролу денег много должен. Вот и выслуживаешься. А парня не замай. Ему еще и шестнадцати нет, а он трех здоровых бугаев с оружием голыми руками положил. Вот что я тебе скажу, Макар. Это он казак. От роду, по крови. А ваши трое – щенки приблудные, хоть и вымахали с бычков.

Народ глухо загудел, услышав такую отповедь. Представитель атамана, повернувшись к Елисею, чуть усмехнулся и, жестом подозвав поближе, велел:

– Назовись, казачок.

– Елисей Кречет. Из станицы Пригорской. Последний казак в роду.

Вот тут все собравшиеся ахнули. Бывает один наследник семьи. Бывает единственный наследник в роду, но последний представитель всего рода даже в эти времена огромная редкость. Таких сирот обычно забирали родственники.

– Знаем мы, что после мора ты один в живых остался, – кивнул казак с погонами подполковника. – Расскажи, как дело было. С чего началось все.

– С базара все началось, – усмехнулся Елисей и коротко поведал, как трое братьев регулярно издевались над девушкой-сиротой. И как он жестко оборвал такой наезд.

– Значит, сам ты их не искал и нападения не ждал? – уточнил подполковник, выслушав его.

– И в мыслях не было, – мотнул Елисей чубом. – У меня и без них забот хватает. Оружейник я, про то все знают. И оружием моим тут многие пользуются. Кто в осаду на стене был, сами все видели. Я от боя никогда не бегал и к доброй драке всегда готов. А тут вон заказ от коменданта поступил, на гранаты мои. С ним и работал.

– Знаю я про оружье твое, и про то, как оно помогло крепость отбить, – кивнул казак. – И про то, как ты прорыв абреков на стену прервал, тоже знаю. Доброе дело делаешь. Но как так получилось, что ты один смог с тремя справиться?

– Меня и родитель мой учил, и пластуны ваши, и вон, дядька Святослав, дай ему дог здоровья, учит. Потому и отбился, – ответил парень, поклонившись старику.

– Врет! – снова подпрыгнул тот самый Макар. – Не мог он один отбиться. Был там еще кто-то!

– Новая версия, – снова усмехнулся Елисей. – Не было там никого, – повернулся он к крикуну. – А ежели не веришь, выводи их троих сюда сейчас. Только сразу скажу: больше щадить не стану.

– Так покалеченные они, – растерялся Макар.

– Так и я не особо целый. Хочешь, рубашку скину, – предложил Елисей, глядя крикуну в глаза.

– Не надо, – остановил его подполковник. – Про раны твои мы все знаем. Где рода их старший? – повернулся он к третьей лавке.

С нее тяжело поднялся тот самый старик, что приходил к дому Радмилы. Сняв папаху, старик прошел вперед и, поклонившись на четыре стороны, подрагивающим от волнения голосом сказал:

– Моя во всем вина, казаки. Меня и казните.

– Не дури, Корней, – поднялся ему навстречу Святослав. – Не тяни на себя вину. Хватит уж выкупать их. Доспасались, что они татьбу задумали. Нет тут твоей вины. И мести не будет, Елисей тебе за то прямо сказал. Так что хватит дурить. Прикажи вести их сюда. Пусть сами за дела свои отвечают.

– Ответят они, Святослав, – тяжело вздохнув, продолжил старик. – Я не вину их на себя беру, а свою прятать не желаю. Не сумел настоять, чтобы из сопляков мужчин сделали. На поводу у сына пошел. В том и есть моя вина. Я в роду старший, мне и отвечать с ними вместе.

– Господь с вами, дядька Корней, – не удержавшись, вступил Елисей в разговор. – Они и сами давно не мальчишки. Старше меня все трое. Пора и самим за дела свои ответ держать.

– Верно казачок сказал, – поддержал парня подполковник. – Нет тут твоей вины. А вот сыну твоему я потом еще много чего скажу. Давай их сюда.

По знаку старика из толпы вывели трех братьев и, поставив их перед кругом, заставили стоять ровно. С учетом того, что у одного были повреждены ноги и передвигался он на костылях, это было сложно. Но в этот раз защищать их явно никто кроме родни не собирался. Поежившись под угрюмыми взглядами собравшихся, братья замерли, быстро переглядываясь. Подполковник, оглядев братьев с нескрываемым презрением, покачал головой и, вздохнув, спросил:

– Слышали, что Елисей рассказал?

– Слышали, – нехотя кивнули братья.

– Есть свое что сказать? Или, может, лжа в словах его была? Только подумайте, прежде чем рты раскрыть. Я ведь тогда полное дознание учиню, и после того не круг, а атаманский совет судьбу вашу решать станет.

– Верно все сказано было, – нехотя, словно через силу, признался один из братьев.

– Дурачье! Тати поганые! Сучьи выродки! – взвыл старый Корней и принялся охаживать их своей клюкой, с каждым ударом выговаривая: – Твари богопротивные! На всю округу род ославили, крапивное семя!

От виновных его еле оттащили. Кое-как успокоившись, старый казак, утирая слезы, взял себя в руки и, поклонившись кругу, глухо попросил:

– Судите, казаки. Как скажете, так и будет.

– Что скажешь, Елисей? – повернулся подполковник к парню. – На тебя напали, ты вправе их живота лишить.

– Не хочу горя в род казачий, – качнул парень головой. – Как круг решит, так тому и быть.

– А ты, Корней, что скажешь? Каким наказание должно быть? – снова повернулся к старику подполковник.

– За позор роду, за татьбу ночную – по полсотни плетей каждому, – сжав кулаки, отрезал старик.

Жадно ловившая каждое их слово толпа дружно ахнула. Невольно охнул и Елисей. Пятьдесят ударов нагайкой, даже не самых сильных, способны легко отбить человеку внутренние органы. Пережить такую порку может только очень сильный человек. Подполковник, явно не ожидавший такого, вперил в старика удивленный взгляд, словно ожидая, что он одумается и скажет, что оговорился, но Корней ответил ему твердым, прямым взглядом.

– Дозволь просить, дядька Корней, – решившись, спросил Елисей.

– Что, казачок, от себя добавить решил? – мрачно поинтересовался подполковник.

– Нет. Просить хочу, не полста, а тридцать ударов. Не снесут они полсотни, – ответил Елисей.

– Что скажешь, Корней?

– Спаси Христос, Елисей, – помолчав, поклонился старик парню.

– А вы, казаки, что скажете? – повысив голос, спросил подполковник у остальных.

– Три десятка. Так тому и быть. Добре решили, – послышались голоса.

И подполковник, выслушав их, поднял руку, призывая собравшихся к тишине.

– Что ж. Круг казачий постановил. Виновных в татьбе приговорить к трем десяткам ударов нагайкой каждого. А раз в роду не нашлось того, кто их к порядку призовет, то и пороть их будут казаки их же рода. Ну, а мы присмотрим, чтоб и далее жалости глупой не стало, – добавил он, сурово посмотрев на притихшее семейство.

Откуда-то притащили еще три лавки и, ловко сорвав с виновных рубашки, разложили их, привязав руки и ноги. В толпе послышались всхлипывания и подвывания. Похоже, женская часть семьи не ожидала такого наказания и теперь таким образом пыталась высказать свое отношение к предстоящему. Дед Корней, услышав этот вой, стремительно развернулся и, не раздумывая, треснул своей клюкой по спине ближайшую бабу, рявкнув так, что вздрогнули все собравшиеся:

– Заткнись, сука тупая! Из-за тебя всё. Из-за глупости твоей. Сгубила сынов страхами своими глупыми, так не вой теперь.

– Из-за него всё! – взвыла в ответ баба, тыча пальцем в сторону Елисея. – Он виноват!

– Ну еще бы! Себя зарезать не дал, вот и виноват, – презрительно фыркнул парень. – И вправду дура.

– Ты, ты… – снова завыла баба, но Корней не дал ей договорить, очередным ударом клюки отправив истеричку в глубокий нокаут.

В наступившей тишине свистнули нагайки, и плац огласился воплями боли.

* * *

Сход казачьего круга популярности Елисею заметно прибавил. То и дело на улицах незнакомые люди почтительно здоровались с ним, а на базаре даже торговаться перестали, сразу предлагая товары ниже объявленной цены. Этот факт насторожил парня, и Елисей решил прояснить этот вопрос у того, кто пользовался в крепости серьезным авторитетом. У деда Святослава. После очередной тренировки парень, быстро умывшись у колодца, присел рядом со стариком и, подумав, осторожно задал интересовавший его вопрос.

– А ты как хотел? – усмехнулся в ответ старый казак. – Вон, в столице всякие дворяне да благородные есть, а у казаков свой счет. У нас, чем род длиннее и чем известных воев в нем больше, тем и казаки того рода знатнее. А ты еще и оружейник, про которого даже в штабе знают.

– Это кто такое сказал? – удивился Елисей.

– Да как же! А майор, который из контрразведки? Штабной он. И про то, что для твоих гранат он самолично тебе кислоту заказывает, всем известно.

«М-да, в Одессе знают всё», – растерянно усмехнулся про себя Елисей, припомнив старый анекдот.

– Да ты не переживай, – хлопнул его старик по плечу. – Уважают тебя люди. Знаю, что говорю. Да и чего не уважать, ежели на таких, как ты, вся наша защита и держится. Думаешь, ты один в крепости новое оружие придумывал и раньше таких не было? Были. Да только не дожили они до дней нынешних. Ладно. Ступай, казачок. Притомился я что-то. Старый совсем стал, – вздохнул старик и, сняв папаху, перекрестился, глядя на солнце.

Поднявшись, Елисей почтительно поклонился старому мастеру и, подхватив свои шашки, отправился домой.

Основная часть дел была сделана, но в мастерской всегда находились какие-то мелкие недоделки. К тому же пришло время воплотить в материале свою новую задумку. Механическую маслобойку. Все необходимое для ее сборки было уже куплено и добыто. Осталось только собрать.

Елисей успел добраться домой и переодеться в рабочую одежду, когда к воротам подлетел верховой и, перегнувшись с седла через створку, громко окликнул парня.

– Чего стряслось? – спросил парень, выскакивая на крыльцо.

– Поехали со мной к воротам. Там до тебя горцы пришли, – коротко пояснил казак.

– Какие еще горцы? – растерялся Елисей, выскакивая со двора.

– Да шоб я знал, – ухмыльнулся казак, подавая ему руку.

Пользуясь его помощью, Елисей одним прыжком оказался на крупе его коня, и казак дал скакуну шенкелей. Спустя три минуты они остановились у самых ворот, и парень, спрыгнув на землю, быстро осмотрелся.

За воротами, верхом, стояло с дюжину всадников. Среди них парень приметил казака Нагайкина, а рядом горца по имени Арслан, его кунака. Эти двое держались несколько в стороне от остальных.

Удивленно хмыкнув, Елисей решительно направился к знакомым, про себя подумав: «Похоже, тут что-то серьезное затевается. Кроме этих двух, я больше никого не знаю».

– День добрый, уважаемые, – нейтрально поздоровался парень, подходя.

– Здравствуй, Елисей, – кивнули кунаки и, покосившись на стоявшую чуть в стороне группу, быстро переглянулись.

– Случилось чего? – на всякий случай поинтересовался парень.

– Меня просили быть видаком, – вздохнув, негромко проговорил Арслан. – Эти люди приехали, чтобы назвать тебя своим кровником.

– И какой же клан решил объявить мне месть? – подобравшись, мрачно уточнил парень.

– Они из двух кланов, – мрачнея с каждым словом, пояснил Нагайкин.

– Ну, из двух, значит, так тому и быть, – прошипел Елисей, чувствуя, что начинает звереть. – Хотелось бы только знать, за что.

– Это пусть они тебе сами скажут, – качнул Арслан головой в сторону горцев.

От группы отделились двое пожилых мужчин и, подъехав к парню, мрачно уставились на него. Потом тот, что на вид постарше, громко сказал:

– За то, что ты своим подлым оружием убил семнадцать наших родичей, ты, казак Елисей, наш кровник.

– Подлым оружием? – иронично переспросил Елисей. – Я так понимаю, вы из того клана, что наших девок похитили. – И дождавшись их дружного кивка, продолжил: – То, что вы моего оружия боитесь, так это вы еще не все видели. А про подлость его, так вы и сами самострелы ставите на дорогах да волчьи ямы копаете. Гранаты – тот же самострел. Так что не вам о его подлости судить. А что до мести, так вам же хуже. Я оружейник, и если разозлюсь, эти горы опустеют. Придумаю такое, чего вам во сне даже иблис не нашепчет. Хотите крови, будет вам кровь.

Последние слова Елисей буквально прорычал. От его бешеного взгляда горцы начали ежиться и ерзать в седлах.

– Мы уходим, – объявил говоривший горец, разворачивая коня.

– Скатертью дорога, – прошипел Елисей вслед.

– Зря ты так, – вздохнул Нагайкин, проводив их взглядом. – Они такого не забывают.

– Им же хуже, – фыркнул парень, беря себя в руки. – Про опустевшие горы я не просто так сказал.

– В первый раз на моей памяти, чтобы сразу два клана одного человека своим кровником называли, – тихо произнес Арслан, качая головой. – Не выходи из крепости. А еще лучше уезжай. Иначе убьют.

– Эх, почтенный, меня уже столько раз убивали, что я считать устал, – грустно улыбнулся Елисей и, поклонившись, направился обратно в крепость.

Тронуть приехавших горцев сейчас означало навсегда покрыть себя позором. Они приехали сказать слово кланов, а не биться. И приехали сюда не кто-нибудь, а клановые старейшины. Уважаемые люди всего клана. Так что теперь парню нужно было просто успокоиться и подумать, как жить дальше и что делать в сложившейся ситуации. Впрочем, беспокоиться он не собирался. Война, значит, война. Ему ли это не знать.

Шагая по улице, Елисей отметил про себя, что новость уже успела облететь всю крепость. Встречные прохожие останавливались и принимались рассматривать парня, словно какую-то диковинку. Дойдя до плаца, он попался навстречу коменданту, и тот, окликнув парня, с ходу спросил:

– Это правда?

– Вы про кровников? – на всякий случай уточнил Елисей.

– Ну не про поросят же, – фыркнул штабс-капитан.

– Правда.

– Сразу два клана?

– Угу.

– И что делать собираешься?

– Ну, прятаться я точно не стану, – пожал парень плечами. – А сунутся, значит, двумя кланами в горах меньше станет.

– Один в поле не воин, – вздохнул комендант, удрученно качая головой.

– Смотря, в каком поле, и смотря, какой воин, – зло усмехнулся Елисей.

– Ты что, и вправду их не боишься? – удивился комендант.

– Пусть лучше они меня боятся, – отмахнулся парень. – Главное, чтобы в крепость не полезли. Лишней крови не хочу. А в горах или в лесу, еще посмотрим, чья возьмет.

– Не понимаю, на что ты надеешься, – развел штабс-капитан руками.

– На Бога, да на удачу казацкую, – усмехнулся Елисей и, попрощавшись, отправился дальше.

Весь оставшийся день он занимался маслобойкой. Система была простая, как мычание. Рама, на которую вешался бочонок для пахты. С торца было колесо с рукоятью и толкатель с шатуном. Колесо вращается руками, и бочонок движется туда-сюда, взбивая масло. Благо два подшипника на такое дело было не жалко. Испробовав механизм, Елисей смазал все движущиеся части и, заперев мастерскую, отправился домой, за повозкой. Тащить это сооружение на себе было бы глупо, долго и тяжело.

И так после скачки рана на боку снова разнылась. Загрузив маслобойку, парень привез ее на подворье Радмилы и, подумав, выгрузил ее в сарай. Он успел распрячь коня, когда из сарая раздался возмущенный голос хозяйки:

– Елисей, ты чего это сюда дуру эту приволок?!

– Сейчас все расскажу, – откликнулся парень, заводя коня под навес.

Пройдя в сарай, он мимолетно улыбнулся, глядя на возмущенно разглядывающую механизм бабку, и, открыв воротину пошире, чтобы виднее было, принялся рассказывать. Внимательно выслушав его, Радмила медленно обошла конструкцию по кругу и, покачав головой, негромко проворчала:

– Это ж как у тебя мозги устроены, коль до такого додумался?

– Да как и у всех, – пожал Елисей плечами. – Только думаю я не как все.

– Оно и заметно. Вот только что нам с ней делать? Пеструха-то наша молока дает кошкины слезы. Старая она. А на мясо ее продать Марья не позволит, – вздохнула бабка.

– Знаю, – кивнул Елисей. – Отписал я в город. Есть у меня там знакомцы, купят корову добрую и сюда с караваном отправят. Сговорился уж.

– А деньги?! – вскинулась бабка.

– А что деньги? – развел Елисей руками. – Все уж уплачено.

– Зачем тебе это? – помолчав, тихо спросила Радмила.

– А я очень творожок со сметанкой уважаю, маслице свежее люблю, – улыбнулся парень.

– Сена накосить побольше надо, – проворчала бабка, махнув рукой.

– Так уже накосил. Как подсохнет, сюда возить стану. Вот только с раной этой… – Елисей скривился, кивнув на свой бок.

– Покажешь Марье, откуда возить, а с остальным мы и сами решим, – решительно заявила Радмила.

– Это что же, девка станет сено грузить? – возмутился Елисей.

– Совсем сдурел?! – возмутилась бабка. – Святослава попрошу внукам велеть. Те и привезут. А Марья присмотрит.

– Добре, – кивнул Елисей и, дождавшись, когда бабка выйдет из сарая, принялся закрывать воротину.

– А правду бают, что тебя два клана кровником назвали? – повернулась к нему бабка.

– Правда, – вздохнул Елисей. – Быстро тут новости разносятся.

– Так и дело-то необычное. Первый раз такое, чтобы два клана одного человека кровником назвали. Хотя нет. Было когда-то, – задумчиво произнесла она. – Давно дело было. Никто уж и не помнит. Даже имени того казака вспомнить некому, – грустно закончила Радмила.

– Все однажды забывается, – понимающе кивнул Елисей.

– И что делать теперь станешь? – поинтересовалась бабка.

– Дождусь, пока бок заживет, и охоту начну. Не сидеть же в крепости сиднем.

– Думаешь, справишься?

– Уж что-что, а воевать меня крепко выучили, – хмыкнул парень.

– Один, с двумя кланами?! – в голосе женщины звучало неподдельное изумление.

– Я в лесу могу тенью стать. Там, где многие сильный след оставят, я тихо пройду, – принялся пояснять Елисей так, чтобы это не прозвучало пустым бахвальством. – Да и не стану я за ними по лесам бегать. Сразу к аулам пойду. А вот там уж потягаемся.

– Всех резать станешь? – помолчав, тихо спросила Радмила.

– Не хотелось бы, – вздохнув, честно признался парень. – Дети-то с бабами не виноваты, что мужики у них дурь задумали. Ежели только сама какая за пистоль схватится. Тогда уж без жалости. А ежели вести себя смирно станут, то и не трону.

– Эх, грехи наши тяжкие, – вздохнула, перекрестившись, старуха. – Ты главное, кровью упиваться не начни. Помни, что не с бабами да детьми малыми воюешь. Ступай в дом да разденься. Рану твою гляну, пока светло, – скомандовала она, меняя тему.

Проверив его бок и сменив повязку, Радмила отправила парня отдыхать, а сама занялась своими делами. Елисей, усевшись на лежанку, устало перевел дух и принялся обдумывать сложившуюся ситуацию, но углубиться в этот процесс не успел. Бабка окликнул его и попросила подойти. Как оказалось, с базара вернулась Марья и, побывав в сарае, прибежала к бабке задавать вопросы. Та, недолго думая, вызвала виновника этого переполоха.

Объяснив девушке, что это за сооружение и как им пользоваться, Елисей порадовал Марью известием, что ее Пеструху никто трогать не собирается и что накосил сена и на долю старой коровы. Слушая его, девушка быстро собрала на стол. Поужинав, Елисей поблагодарил хозяек и отправился к себе, отдыхать. Уж больно день оказался богат на события.

* * *

Закончив с работой, Елисей осторожно потянулся и, покосившись на свой раненый бок, тяжело вздохнул. Из-за этой раны ему даже на охоту было не сходить. Шов от нагрузки мог разойтись. Заштопала его бабка Радмила здорово. Стежки ровные, края раны обработаны, и вроде заживает хорошо, а все равно неприятно. Расслабился. Не учел человеческой мстительности. Да и физическая форма, как оказалось, оставляет желать лучшего. В общем, еще работать над собой и работать.

С этой мыслью парень испустил очередной вздох и, заперев сарай, отправился домой. Была примерно середина дня, и народу на улицах хватало. Чинно здороваясь со всеми знакомыми, Елисей добрался до дому и, переодевшись в домашнее, задумался, чем себя занять. Достав из шкафа несколько листов бумаги, карандаш и ровно обструганную рейку, на которую он собственноручно нанес разметку в метрической системе, и, присев к столу, задумался.

Идей было много, но при имевшейся производственной базе затевать что-то сложное было глупо. Да и материалов подходящих тут было не найти. Да что говорить, если даже про лак для изоляции проволоки тут никто и не слышал. Да, в газетах регулярно писали, что за границей, да и в столице, уже появились генераторы электричества, и кое-кто из особо рисковых богатеев занялся оборудованием собственных домов электрическим освещением. Но здесь об этом даже узнавали с большим опозданием.

Ведь столичные газеты прибывали в Пятигорск с двухнедельной задержкой. Снова вздохнув, Елисей поднялся и принялся расхаживать по комнате. Все эти задержки и ограничения выводили его из себя. Немного подумав, парень хмыкнул и, присев к столу, принялся чертить режущий инструмент. Если уж создавать какую-то техническую базу, то делать это так, чтобы было удобно прежде всего самому.

Нарисовав метчики, лерки и плашки в нужном формате и указав размеры, парень задумался, кому направить этот заказ. Изя справится без проблем, но весь режущий инструмент должен быть особым образом обработан. А значит, это задача для Митрича. Покрутив в пальцах свинцовый карандаш, Елисей почесал в затылке, тихо проворчав:

– Придется обоих озадачить. А вообще, нужно в город ехать. Блин, надо выяснить, когда караван из крепости пойдет. А то с этими мстителями недолго и на проблемы нарваться. На Бога надейся, а верблюда привязывай. Нет, пора начинать полуавтомат делать. Твою ж мать! Тут же пружинных сталей не найти, – выругался он, вспомнив о главной проблеме.

Осторожный стук в дверь заставил его отвлечься от размышлений.

– Входи, кто там, – отозвался парень, поворачиваясь к двери.

– Елисей, там с тобой про маслобойку твою поговорить хотят, – просунув голову в дверь, сообщила Марья.

– Кто? – не понял Елисей.

– Так соседи, – хмыкнула девушка и бесшумно исчезла.

– Ну, хотят, значит, поговорим, – буркнул парень, вылезая из-за стола.

Надев уличные поршни, он вышел на крыльцо и с удивлением увидел целую делегацию. Во дворе стояло человек двадцать народу.

– День добрый, соседи. Случилось чего? – осторожно поздоровался парень.

– Дело к тебе есть, Елисей, – выступил вперед самый старший из пришедших. – Просить тебя хотим, дозволить маслобойкой твоей пользоваться. Не бесплатно, само собой. Уж больно удобная штука у тебя получилась. Бабы нам уж все головы проклевали с этим делом.

– И как оно будет? – озадаченно поинтересовался парень, не ожидавший такой реакции на такой простой механизм.

– Так просто все. Кому надо, приходит и масло себе сбивает, – развел руками пожилой казак. – Ты только Радмиле скажи, что добро, мол, дал, а мы уж сами решим, кому когда приходить. Ну и цену назови.

– Да с ценой все просто, – отмахнулся парень. – Я в сарае жестянку поставлю, и будете туда за каждый раз полушку кидать. А вот с сараем не знаю, что и сказать. Сарай-то не мой. Тут с бабкой Радмилой говорить надо.

– А чего со мной говорить? – отозвалась бабка, выходя из-за угла. – По мне, так главное, чтобы чисто после каждого было. А сарая мне не жалко.

– Ну, вот вроде и все, – развел Елисей руками. – Или не так что?

– Да так все вроде, только цена… – сделал паузу казак.

– А что цена? – не понял Елисей. – В той махине два подшипника. И каждый по пяти рублей на ассигнации стоит. А ну как развалится?

– Так я за то и говорю, что мало спросил, – оживился казак.

– Э-э, – на пару секунд завис Елисей, – так вроде с соседей шкуру драть не по-человечески будет. А так, глядишь, и набежит потихоньку, и вам не в убыток, – выкрутился он, сообразив, что поторопился начать торг.

– Спаси Христос, – поклонился казак и, развернувшись, громко спросил у остальных: – Все всё слыхали? Ну, тогда и пошли с богом.

Народ потянулся на улицу, и Елисей уже собрался вернуться в дом, когда приметил стоящую у забора женщину средних лет во вдовьем платке. Раньше она парню на глаза не попадалась, поэтому Елисей обернулся к стоявшей у крыльца бабки, пытаясь понять, с кем именно женщина хочет пообщаться.

– Лизавета, ты чего замерла там, как неживая? – окликнула бабка женщину. – Стряслось чего?

– Спросить хотела, а теперь и не знаю, – негромко отозвалась та.

– Хотела, так спрашивай. Ты не молчи, Лизавета. Жизнь, она по-всякому поворачивается, – подбодрила ее Радмила.

– Да не знаю, как и сказать, – еще сильнее смутилась женщина.

– Что, денег нет? – сообразил, в чем проблема, парень.

– Угу, – вздохнув, кивнула Лизавета. – Иной раз и добудешь деньгу какую, так все на детей уходит. Прости, казак. Пойду я, – чуть вздрогнув, поклонилась она и попыталась проскочить в калитку.

– Погоди, – остановил ее парень. – Приходи, когда время придет. Не надо денег. Так приходи.

– Спаси Христос, казак, – поклонилась женщина и выскочила со двора.

– Правильно, – вздохнув, одобрительно кивнула Радмила. – Шестеро деток у нее. Второй год как вдовая. Одна их тянет. Добре решил.

– Ты присмотри, бабушка, чтобы кто из соседей ее не обидел, когда придет, – подумав, попросил Елисей. – А я подумаю, как ей помочь можно.

– Да чем ты ей поможешь? – удивилась бабка. – Ты ж не святой, и мужа ей не вернешь.

– Мужа не верну, а вот механизм какой придумать, чтобы ей жить чуть легче стало, это можно.

– И что же это за механизм такой? – заинтересовалась бабка.

– А еще одну маслобойку соберу и на подворье у нее поставлю. Пусть тоже с соседей копеечку получит, – нашелся парень.

– Неужто сделаешь?! – охнула Радмила.

– А чего там сложного? – удивился Елисей.

– Так сам же сказал, что в ней эти, как их, пошидники. Тьфу ты пропасть, язык сломаешь.

– Есть у меня запасные, – тихо рассмеялся Елисей. – А в город поеду, еще привезу.

– Все одно дорого, – подумав, упрямо заявила бабка. – Пошидники эти, бочонок сам, да еще и рама, что из железа.

– Да и ладно, – отмахнулся Елисей. – Невелики деньги. Зато ей легче будет детей поднимать.

– Глянулась, что ль, баба? – ехидно поддела его бабка.

– Бабушка, ну хоть ты не издевайся, – грустно усмехнулся Елисей. – Молод я для нее. Мне и так все в глаза вечно тычут, что мальчишка и что не могу свои махины сам придумать.

– Не обижайся, – понимающе усмехнулась бабка. – Это я так, со скуки. А ежели ты и вправду ей маслобойку сделаешь, я тебе первая в пояс поклонюсь. Лизавета баба справная, роду доброго. Да вот не свезло ей.

– Жизнь наша такая, – понимающе кивнул Елисей.

«Вот и работа нашлась», – подумал он, заметно повеселев.

Следующие два дня он собирал все необходимое для новой маслобойки и на третий занялся сборкой. Действуя по уже проверенной схеме, он быстро собрал станину и начал монтировать сам механизм. Благодаря подшипникам колесо вращалось легко и ровно, а бочонок качался с постоянной амплитудой. Убедившись, что все работает, парень сбегал домой за повозкой и, загрузив механизм, отправился вручать его вдове.

По пути, вспомнив, что и понятия не имеет, где она живет, Елисей направил коня домой. Там выяснилось, что Марья куда-то ускакала, так что пришлось усаживать в повозку бабку Радмилу и использовать ее вместо проводника. Как потом выяснилось, сделал Елисей это очень правильно. Увидев у своих ворот повозку с механизмом, Лизавета насторожилась, а когда услышала, что эта маслобойка сделана специально для нее, вскинулась так, что Елисей невольно попятился.

– Не дури! – рявкнула бабка, пристукнув клюкой. – Прибери гонор-то. Парень старался, чтобы тебе помочь, а ты тут ноздри раздуваешь, словно кобыла норовистая.

– Так я же, так это ж… – начала лепетать Лизавета, но бабка не дала ей договорить, жестко осадив:

– Рот закрой. Раскудахталась. Я его упросила. Знаю, что с хлеба на лебеду перебиваешься, вот и упросила его махину эту сделать. Так что показывай, куда ставить, и смотри, как правильно ее пользовать.

– Бабушка Радмила, – со слезами на глазах начала всхлипывать женщина, но бабка скомандовала не хуже армейского старшины:

– Я сказала, рот закрой и место покажи. Потом слезы лить будешь. Да ворота-то раствори, курица, – рявкнула она окончательно растерявшейся вдове. – Вот ведь бестолковая, прости господи. Совсем разум растеряла.

Лизавета проворно распахнула створки, и Елисей загнал повозку на подворье. Выгрузив механизм в сарай, он быстро провел инструктаж по пользованию и, попрощавшись, начал выводить свой выезд на улицу.

– А сколько ж мне денег за пользование просить? – выскочила следом за ним вдова.

– Да сколько захочешь, – растерялся Елисей, но потом, вспомнив, что она может оказаться и неграмотной, добавил: – Назначай так же, полушку. Тогда те, кто к тебе ближе, к тебе и ходить станут. Чего за одну цену вдаль ноги бить?

– И верно, – обрадовалась вдова.

Разделив, таким образом, рынок, Елисей попрощался и, усевшись на козлы, тряхнул поводьями. Привезя бабку домой, он распряг коня и, потирая разнывшийся бок, устало спросил, присев рядом с ней у крыльца:

– А чего это Лизавета так вскинулась-то? Чего я не так сделал?

– Так она дуреха решила, что ты за махину ту с нее лаской плату потребуешь. А она рода казачьего, старого. Ей о таком и думать невместно. Да и деткам о матери такое знать непотребно.

– Да уж, никогда мужик бабу не поймет, – философски протянул парень. – Вот и делай после этого добро. Ты по делу, а тебя коромыслом по хребтине.

В ответ Радмила звонко рассмеялась.

– Не боись, казачок, – успокоившись, заверила бабка. – Ежели ты к бабе с добром да лаской, то она про коромысло и не вспомнит.

– Ага, что под руку подвернется, тем и отоварит, – в тон ей отозвался Елисей.

– Ох, уморил, – снова расхохоталась бабка. – Молод ты еще, чтобы о таком судить. Вот влюбишься, тогда сам все поймешь. Любящее сердце, оно само все наперед знает. И беду завсегда чует.

– А как быть, ежели без любви? Ежели родители сами сговорились? – с интересом спросил Елисей.

– А вот тут от двоих все зависит, – вздохнула бабка.

– Это понятно, – кивнул парень. – Но ведь если любви нет, то и семьи доброй уже быть не может.

– Отчего ж, – покачала Радмила головой. – Ежели молодые в уважении да добре живут, то и любовь появится. Главное, чтоб друг дружки держались да заветы старые не забывали.

Высунувшаяся из дома Марья позвала их к столу, и разговор увял. После ужина парень вернулся к своим чертежам и просидел за ними до самой темноты. А утром, сбегав в комендатуру, попросил штабс-капитана отправить его чертежи с сопроводительной запиской на адрес лавки ювелиров. Иронично хмыкнув, комендант просто выдал ему подходящий конверт, велев написать адрес и оставить письмо у дежурного, сообщив ему, что это приказ коменданта. Дождавшись, когда парень закончит, штабс-капитан закурил и, выпустив длинную струю дыма, спросил:

– Ты так и не помирился с Митей?

– А я с ним и не ссорился. Но с дураком я дел иметь не стану, – жестко отрезал парень.

– Да не дурак он, – вздохнул комендант. – Слишком экзальтированный и романтичный, это да. Но не дурак. Мой тебе совет, Елисей, помирись с ним. Знаю, что толку тебе от него, как с козла молока, но у него библиотека с собой большая. Почти пять десятков книг разных, и тебе их прочесть было бы полезно.

– А по механике там у него есть чего? – заинтересовался Елисей.

– Вроде нет, – подумав, протянул комендант.

– Тогда не интересно, – отмахнулся парень и, попрощавшись, отправился отдавать письмо дежурному.

* * *

В крепости он все-таки не усидел. Едва только бабка Радмила заявила, что швы уже можно снять, Елисей утром следующего дня умчался на охоту. Ему просто жизненно необходимо было сменить обстановку, хоть немножко побыть самим собой. Без постоянного прессинга самоконтроля и фильтрации каждого слова. Ушел он пешком, прихватив с собой только гамак, веревки и колесо для перевозки добычи. С лошадью на охоту ходить в этих местах – себя к лагерю привязать.

Сойдя с тропы, парень углубился в чащу и принялся подниматься на склон горы. Это были дикие, почти не хоженные места, где животные чувствовали себя хозяевами и человека почти не боялись. Через сутки пути Елисей нашел подходящий родник и принялся разбивать лагерь. Выкопав ямку, он натаскал хвороста и, подвесив гамак на дерево, отправился искать звериную тропу. Отойдя от своего бивака примерно на километр, Елисей принялся обходить окрестность по кругу. Искать водопой в местных лесах было бесполезно. Ручьев и родников на Кавказе всегда было более чем достаточно, так что искать нужно было именно звериную тропу.

Нужное место он нашел часа через полтора. Присев над кучкой помета, парень на взгляд определил, что животное прошло здесь примерно часов шесть назад. А значит, здесь имело смысл ждать. Сойдя с тропы, Елисей выбрал подходящее место и принялся устраивать на дереве полати. Несколько жердей, срубленных в стороне от тропы, стали основой, а упругие ветви орешника были переплетены в помост.

Но не успел парень закончить, как в кустах послышались знакомые звуки, и мелькнуло переливчатое оперение. Не удержавшись, Елисей медленно снял с плеча ружье и, выбрав момент, плавно спустил курок. Грохнуло, дробь хлестнула по кустам, и парень, подскочив, успел схватить подраненного фазана. Быстрым движением свернув птице шею, Елисей поспешил к своему лагерю.

Пропитанием на пару дней он теперь был обеспечен. Спустив с тушки кровь в родник, Елисей быстро ощипал ее и, выпотрошив, начал разводить костер. Разрубив птицу пополам, он нарубил одну половинку кусками и, повесив над костром котелок, принялся варить суп. Крупа у него была с собой, а нужные травы, вроде черемши, он набрал недалеко от лагеря. Вторую половинку фазана он решил зажарить. Сухари и приправы были с собой, в жестянке.

Увлекшись, Елисей едва не пропустил момент, когда к лагерю подобрался молодой самец шакала, привлеченный запахом крови. При разделке несколько капель попали на траву. С иронией поглядывая на животное, парень усмехнулся и, стараясь не делать резких движений, тихо проворчал:

– Ну что, Анубисов внучок, оголодал, что ли? Так не зима сейчас. Или охотиться лень?

Зверь, словно прислушиваясь к его словам, склонил голову набок, не сводя с парня внимательного, настороженного взгляда.

– Чеши отсюда, балбес. Не стану я тебя кормить. А то потом ты мне весь лагерь перевернешь в поисках вкусненького. Вали отсюда.

Шакал постоял еще несколько секунд, а потом, развернувшись, бесшумно скрылся в кустах. Настроение парня после этого эпизода поднялось еще выше. Сварив супчик, поворачивая над углями куски птицы, Елисей не спеша поужинал и, подвесив над костром котелок для чая, принялся искать подходящую ветку, где можно будет оставить на завтра остатки супа. Накрыв котелок листом лопуха, он подвесил посудину на дерево и, устроившись поудобнее, принялся размышлять. То, что ему удалось уйти из крепости без приключений, было само по себе странным.

Объявив кровную месть, горцы, по всем правилам, должны были взять все ворота под плотный контроль. А тут он ушел в лес среди белого дня, и никто даже не попытался его преследовать. Свернув в лес, Елисей несколько раз проверялся, но погони так и не заметил.

Уже начало темнеть, когда парень прикрыл еще тлеющие угли срезанным дерном и, сунув ветки, на которых сидел, под куст, поднялся на дерево, где висел его гамак.

Закрепив оружие, Елисей перевесил кобуры с револьверами на грудь и, накрывшись одеялом, спокойно уснул. Было примерно четыре часа утра, когда он резко, словно от толчка, проснулся. Где-то рядом, метрах в ста, звонко затявкал шакал. Не делая резких движений, Елисей осторожно повернулся на бок и, всматриваясь в темноту, принялся оглядывать крошечную полянку, на которой и организовал свой бивак.

Спустя минут десять на ней появились четыре бесшумные тени. Обойдя и буквально обнюхав всю полянку, тени сместились к краю и после тихих перешептываний, растворились в подлеске.

«Похоже, нашли, – мрачно подумал парень, сжимая рукоять револьвера. – Вот только как? В темноте по следам? Хрень полная. Выходит, они все-таки шли за мной. Но не по следу, а где-то рядом. А если так, то почему не стали стрелять? Чего проще, подстрелить противника из засады? Ладно. Утром буду с этим разбираться. До восхода еще часа полтора, два. Посплю пока».

С этой мыслью, вернув револьвер в кобуру, Елисей снова задремал. Новый взрыв шакальего тявканья заставил его вздрогнуть и открыть глаза.

«Такое впечатление, что этот звереныш решил рядом с моим лагерем себе логово устроить», – мелькнула мысль, и Елисей, внимательно осмотревшись, соскользнул с дерева, прихватив пожитки.

Проскользнув к роднику, парень быстро справил свои житейские дела и, забравшись поглубже в кусты, принялся ждать рассвета, жуя сухарь с куском жареной фазанятины. Едва только рассвело, Елисей выбрался из своего убежища и принялся искать след ночных гостей. Примерно помня, где они сошлись, он нашел исходную точку и двинулся по следу. Три часа неспешного движения, и он вышел к каменной осыпи, гравийным языком тянувшейся со склона к лесу.

Похоже, когда-то здесь обрушился склон горы. Спрятавшись за стволом старой чинары, Елисей передвинул карабин и достал из сумки бинокль. Следы вели именно к этому языку, а следов ухода неизвестных с него не было. Он успел обойти осыпь по кругу. Это он сделал сразу, как только понял, куда ведут следы. Устроившись поудобнее, парень навел бинокль на склон и принялся изучать его буквально по сантиметру. Но с этой точки ничего интересного приметить не удалось. Опустив бинокль, парень задумчиво хмыкнул и, вздохнув, снова скользнул в подлесок. Обойдя осыпь справа, он снова взялся за бинокль.

На этот раз парню повезло. Из тела горы торчал огромный валун, и прямо за ним Елисей заметил узкую трещину. Увидеть ее с другой точки было просто невозможно. Трещину закрывал сам валун. Елисей еще только собирался устроиться на долгое наблюдение, когда в трещине что-то мелькнуло, а потом на осыпь выбрался молодой горец с кожаным ведром в руках.

«А ведь ты просто контрабандист, а не из моих кровников, – еле слышно выдохнул парень, рассматривая неизвестного. – Но раз вы на мой лагерь набрели, придется доводить дело до конца. Вам живые свидетели не нужны, а тут у вас, вполне возможно, схрон. Блин, и гранат с собой нет. Я ж на охоту шел, – скривился Елисей. – Вот так всегда. Тут война, а я уставший. Похоже, придется брать их по одному. Да, так будет проще».

Приняв решение, Елисей быстро убрал бинокль и снова скользнул в подлесок. Быстро обойдя осыпь, он добрался до очередного родника, который протекал метрах в трехстах от языка, и, подумав, повесил карабин на ближайший сук. Оптика в этих местах вещь редкая и дорогая, так что прицел стоило поберечь. А самое главное, водоноса нужно было взять без шума, чтобы остальные не насторожились раньше времени.

Вытащив из ножен кинжал, Елисей двинулся по едва заметной тропке, что шла вдоль родника. Похоже, этим местом контрабандисты пользовались регулярно. Шаги водоноса Елисей услышал раньше и плавно шагнул за ближайшее дерево. Горец неспешно двигался к осыпи, даже не делая попытки осматриваться. Подпустив его вплотную, Елисей бесшумно шагнул горцу навстречу и, не давая опомниться, всадил кинжал в горло.

Выронив ведро, мужчина захрипел и, схватившись руками за рукоять кинжала, начал медленно оседать на землю. В два шага обойдя его, Елисей ухватил мужика на шкирку и, подсев, взвалил тело себе на спину. Тащить убитого по свежей траве означало оставить слишком явный след для того, кто отправится его искать. Отойдя ниже по течению родника метров на тридцать, Елисей сбросил тело прямо в русло и только здесь выдернул оружие из раны.

Быстро обыскав труп, Елисей сбегал к месту стычки и, подхватив ведро, помчался с ним дальше по тропе. Нужно было найти место, где водонос набирал воду. Предположение парня, что контрабандисты регулярно используют это место для своих целей, подтвердилось. Русло родника было перекрыто крошечной запрудой, в которой они брали воду. В противном случае наполнить ведро можно было бы, только черпая воду кружкой. Родник был совсем маленьким, а русло глубиной едва выше щиколотки, если войти в него.

Парень едва успел прибрать за собой, когда на тропе снова послышались шаги. Моментально нырнув за раскидистый куст терновника, Елисей прикрыл клинок кинжала левым рукавом, чтобы он случайно не сверкнул на солнце. В этот раз все прошло так же тихо. Вот теперь нужно было сменить тактику. Избавившись от второго тела, Елисей тщательно протер клинок и, убрав его в ножны, побежал к осыпи. Пропажа двух контрабандистов не может не насторожить остальных, а значит, встречать их нужно у пещеры.

Добравшись до осыпи, Елисей достал оба револьвера и, держа край валуна на прицеле, двинулся вперед буквально по миллиметру, чтобы не столкнуть случайно какой-нибудь камень. Лезть в пещеру он не собирался. Там у контрабандистов было преимущество. Их зрение уже адаптировалось к темноте, а он будет словно крот, пока не проморгается. В общем, снова придется ждать.

Присев на колено за валуном, парень вздохнул и мрачно покосился в синеющее небо. Рано или поздно оставшаяся парочка вылезет из своей норы. Но когда оно настанет, это время, можно было только гадать. Вспомнив, как тяжело было лежать часами под палящим солнцем в прошлой жизни за речкой, Елисей грустно усмехнулся и, вздохнув, мысленно проворчал:

«Блин, ни дня без приключений. Сходил на охоту, называется. Вылезли бы они уже. Я б их быстренько шлепнул, трофеи собрал и на свою полянку».

Так, мысленно хныча, он сидел за валуном, терпеливо дожидаясь появления противника. Спустя минут сорок послышался шорох и из пещеры вылезли оба оставшихся контрабандиста. Изогнувшись, Елисей осторожно выглянул и, быстро оценив их, плавно поднялся на ноги. Оба мужика были в годах, но один чуть старше, с властными манерами и жестким лицом. По ухваткам сразу можно было понять, что в этой команде он старший.

Сделав глубокий вздох, Елисей, шагнув в сторону, сделал три выстрела. Мужик помладше рухнул, словив две пули в грудь. Главный, получив пулю в правое плечо и вскрикнув, упал на колени. Подскочив к нему, Елисей быстро обыскал его и, избавив от всего, что нашлось в поясе, голенищах сапог и за пазухой, связал раненого его же собственным поясом. Устало выпрямился. От всей этой беготни у него снова разболелся бок.

Чуть подумав, парень подобрал камень размером с кулак и, примерившись, швырнул в трещину. Простучав по стене, камень упал на пол пещеры, но больше оттуда никаких звуков не послышалось.

– Это ты у родника костер разводил вчера? – хрипло спросил раненый, разглядывая парня.

Говорил он с гортанным акцентом, но очень даже грамотно. Кивнув, Елисей оглянулся на него и, не рассчитывая на ответ, спросил:

– Вас четверо было?

– Да. Я, мой брат и двое его сыновей, – вздохнул мужик. – Где они?

Елисей только покачал головой.

– Зачем? Мы же ушли, – скрипнув зубами, спросил контрабандист.

– Вы бы вернулись, – пожал парень плечами. – Ты знаешь эту игру. Или я, или вы. Скажешь, это не так?

– Так, – нехотя признал горец. – Тогда делай, что собирался, и хватит говорить.

– Есть о чем попросить? – подумав, спросил Елисей, которому этот странный горец почему-то импонировал.

– А ты сделаешь? – иронично усмехнулся горец.

– Сделаю, – коротко кивнул парень.

– Там, в пещере, у дальней стены два тюка с тканями. Под ними, в земле, ящик. В нем деньги. Не бумага, которую ваш царь раздает всем, а настоящие деньги. Золото. Половину возьми себе, а вторую половину отдай моей семье. Это все. Так что? Сделаешь?

– Где найти твою семью? – уточнил Елисей.

– В Пятигорске, – вздохнул горец и быстро описал, где именно имеет дом. – А теперь сделай все быстро, – закончил он, прикрыв глаза.

– Я могу дать тебе совершить последний намаз, – предложил парень.

– Теперь я верю, что ты все сделаешь, – растерянно улыбнулся горец.

* * *

Чтобы обыскать пещеру, пришлось долго и нудно вытаскивать из нее все, что там было сложено. А натаскали контрабандисты туда много. Нашлись и рулоны тканей, и ковры персидские, а самое главное, мешочки с гашишем. Едва увидев эту гадость, Елисей скривился так, что чуть мышцы на лице не заклинило. Наркотики и наркоманов он всегда терпеть не мог. И в прошлой жизни, и теперь. Был у него за речкой случай, после которого он воспринимал всех торчков только негативно.

Вытащив очередной ящик с наркотой, Елисей выпрямился, потирая ноющий бок. Все эти побегушки и короткие стычки отзывались тянущей болью, но швы не разошлись. Глядя на ящик, он с ненавистью проворчал:

– Теперь понятно, откуда у него золото взялось. Похоже, правильно я их кончил. Они этой дрянью сотни сгубили и еще неизвестно сколько уничтожили бы.

Добравшись до пола в том месте, где главарь указал схрон, Елисей кинжалом взрыхлил землю и, горстями отбросив ее в сторону, достал из ямки жестянку, обернутую промасленной тканью. Размотав тряпку, парень ногтями подцепил край крышки и, подняв ее, удивленно присвистнул. Коробка была размером примерно пятьдесят на тридцать сантиметров и толщиной около десяти.

Прикинув на глаз количество червонцев в коробке, парень почесал в затылке, растерянно охнув:

– Тысяч семьдесят выходит. Ладно, с этим понятно. А вот что с нормальным товаром теперь делать? Так, думай, голова, шапку куплю…

То, что охоту придется бросить, Елисей уже понял. Но как подогнать сюда повозку? Тащить это все на себе в крепость, а потом везти в город, он не собирался. Если уж продавать, то не самому, а через кого-то. А значит, нужно сделать так, чтобы вся эта куча оказалась в Пятигорске, минуя крепость. Там у него были Изя и Митрич, которые помогут найти нормального купца.

Убедившись, что обыскал всю пещеру, Елисей, чуть подумав, вынул из ружья шомпол и, отрубив от сухой ветки кусок, сильными ударами измочалил один ее конец. Оторвав от рогожи кусок, он намотал его на этот импровизированный факел и, запалив его, вернулся в пещеру. Двигаясь по пещере от края к краю, он по сантиметру изучал ее пол. Главарь пользовался этим схроном не один, а значит, кто-то мог тоже закопать тут свою долю.

Так и вышло. Кожаный мешок, так же завернутый в промасленную рогожу, весил примерно килограмма четыре, и хранилось в нем серебро. А в самом дальнем углу Елисей нашел деревянную шкатулку, полную украшений с разными камнями. Вот теперь пещера раскрыла все свои тайны. Убедившись, что найдено все, парень принялся перетаскивать тюки с тканями обратно. Ящики с наркотиком он решил просто опустошить и убрать их с глаз в угол. Крепкая тара может еще пригодиться, а ее содержимое он решил просто бросить на осыпи.

Закончив, Елисей тяжело вздохнул и, покосившись в небо, устало присел. Возвращаться на полянку не имело смысла. У контрабандистов тут все было устроено для отдыха, так что переночевать можно было и тут. Вспомнив, что кроме сухарей у него из еды ничего не осталось, парень тихо выругался и принялся заряжать ружье, которое использовал вместо дробовика.

Его карабин для охоты на дичь не подходил. Только на крупных копытных. А вот вместо дробовика он принес с собой капсюльное ружье. Одно из тех, что взял трофеем в лагере османов. Неудобно, да груз лишний, но из штуцера на фазанов не поохотишься, а с гладкостволом тот же кабан запросто может уйти. В этом плане карабин был гораздо надежнее. К тому же не стоило забывать и про кровников. Случись стычка, и быстрая перезарядка карабина могла спасти ему жизнь. Ну, и еще один выстрел всегда не лишний, особенно в лесном бою.

Отойдя от осыпи метров на триста, Елисей наткнулся на фазанью стаю и одним выстрелом сбил сразу двух птиц. Отнеся добычу к роднику, парень быстро разделал тушки и уже собрался уходить, когда из кустов высунулась любопытная шакалья мордочка.

– Учуял, пройдоха, – усмехнулся парень и, чуть подумав, бросил на траву потроха и головы, которые собирался отправить в русло родника.

Вода отнесла бы это все подальше, уничтожая последние следы, но и так тоже было неплохо. Оставив зверя лакомиться, Елисей вернулся в пещеру и принялся кашеварить. Разведенный у выхода костерок скрывался природными изгибами, а легкий дым развеивался ветерком над самым валуном. Так что заметить его можно было только по запаху или случайно. Поужинав, Елисей завалился на лежанку, собранную из жердей и покрытую старой кошмой, и, поглядывая на выход, задумался.

Размышления парня были просты и понятны.

Нужно было как-то извернуться и незаметно пригнать в эти места свою телегу. Благодаря новой подвеске, проходимость у нее была неплохой. Так что нужно было просто найти место, где она пройдет. Потом загрузить всю добычу и ехать в Пятигорск. И делать это все нужно одному. Привлекать к делу кого-то означает вызвать кучу ненужных вопросов.

– Придется побегать, – вздохнул Елисей и, повернувшись на бок, спокойно уснул.

Проснулся парень от яростного щебета птиц, которые что-то делили рядом с трещиной. Тихо выругавшись, Елисей поднялся и, собрав вещи, отправился в дорогу. Дойдя до родника, он справил все утренние дела и, жуя на ходу, отправился дальше. Сам родник для телеги препятствием не будет, а вот лес и густой подлесок были практически непроходимы. Тут только пешком. Мрачно выругавшись, Елисей начал двигаться широким зигзагом, ища подходящие для проезда места.

Так он шел до самого вечера, помечая кинжалом дорогу до осыпи. Затесы на деревьях парень старался делать так, чтобы они находились на уровне вытянутой над головой руки. Так меньше шансов, что их заметят. К тому времени, когда окончательно стемнело, он успел пройти примерно четвертую часть пути до крепости. Поиск отнимал много времени и сил.

Устроившись на дереве в гамаке, Елисей спокойно выспался и, на ходу жуя куски жареной фазанятины, двинулся дальше. Спустя трое суток он вышел на опушку леса и, увидев стены крепости, устало усмехнулся. Одно дело было сделано. Теперь требовалось как-то подать весточку Марье. Девчонка хоть и тихая, но стержень имеет, а значит, по его просьбе сумеет удержать язычок за зубами. К тому же она и без того близко общается только со своей бабкой, сторонясь остальных.

Припомнив, куда именно она выгоняет свою Пеструху, Елисей по краю леса добрался до ворот и затаился в кустах. Стадо, принадлежавшее обитателям крепости, паслось неподалеку. Коровы, животные умные, и вполне могут вечером сами возвращаться в свое стойло, но пастух при стаде присутствовал. Пожилой мужик, с длинной седой бородой и веревочным кнутом, сидел в тени смоковницы, вырезая что-то из куска деревяшки.

За своей Пеструхой Марья всегда приходила сама. Елисей не очень понимал причину такой привязанности девушки к животному, но как говорится, у каждого свой февраль. Марью он заметил к вечеру, когда пастух принялся сгонять коров в кучу, чтобы гнать в крепость. Быстро пройдя по лугу, девушка лихо свистнула, и старая корова, замычав в ответ, поспешила к хозяйке.

– Блин, не хуже собаки откликается, – удивленно проворчал Елисей, вылезая из кустов и негромко окликая девушку.

Увидев его в лохматом комбинезоне, Марья сначала испуганно ахнула, но потом, узнав, растерянно улыбнулась:

– Ну, чисто леший. Чуть сердце со страху не оборвалось.

– Так и задумано, – кивнул Елисей и, оглядевшись, попросил: – Марья, просьба к тебе есть. Быстро вернись домой и запряги в мою телегу коней. Потом выгони ее сюда. Я буду ждать.

– А сам чего? – не поняла девушка.

– Не надо, чтобы меня видели. Сама знаешь, у меня кровники объявились, а уехать нужно. В город мне надо.

– Что, так и поедешь? – удивилась Марья.

– Верно. В комнате моей одежа моя висит, в которой я по делам езжу. Ее тоже в повозку кинь. И поесть в дорогу чего собери. Только быстро, пока ворота не закрыли.

– Успею, – решительно кивнула девушка и, ласково хлопнув корову по крупу, скомандовала: – Шевелись, волчья сыть.

Пеструха, тряхнув головой, спокойно зашагала к воротам, а Марья, не обращая на нее внимания, бегом поспешила домой. Спустя сорок минут она выехала на повозке и направила ее на луг. Дождавшись, когда транспорт окажется рядом, Елисей одним стремительным прыжком оказался в кузове и, упав на пол, велел:

– В лес сверни и останови. Там уж я сам.

– Когда тебя обратно ждать? – не поворачиваясь, тихо спросила девушка.

– Седмицы через две-три. Дела сделаю да гостинцев куплю, и вернусь, – усмехнулся парень, про себя подумав: «Блин, настоящая боевая подруга. Ни одного вопроса не по делу. Да еще и держится так, словно одна едет».

– В воротах никто вопросов не задавал? – спросил он на всякий случай.

– Нет, солдаты глянули только, и все. Но солдаты новые, из пополнения. Так что никто ничего и не приметил, – улыбнулась девушка, натягивая поводья.

– Добре. Сейчас я крепость объеду и у вторых ворот тебя высажу, – буркнул Елисей, перебираясь на козлы.

– Не надо, – решительно тряхнула девушка головой. – Я тут словно невидимка. Никому не интересно, куда хожу и что делаю.

В голосе Марьи прозвучала обида, но она, быстро справившись с собой, едва заметно улыбнулась:

– Я домой проберусь, никто и не поймет, что уходила.

– Зря ты так, Машенька, – вздохнул Елисей. – В том, что с тобой случилось, твоей вины нет. То беда твоя, а не вина. А вина эта тех, кто должен был за тобой присматривать.

– Спасибо, – еле слышно выдохнула девушка, поджимая подрагивающие губы. – Так меня только батя называл.

Соскользнув с повозки, она бегом понеслась вдоль опушки к крепости. Проводив ее взглядом, Елисей быстро проверил упряжь и, взяв коней под уздцы, повел их в глубь леса. Путь до осыпи занял у него почти четверо суток. Елисей уже трижды проклял свою затею, но продолжал идти. Раз уж взялся за дело, значит, нужно довести его до конца. Радовало в этой ситуации только то, что Марья уложила ему в мешок провизии столько, что можно было неделю роту кормить.

Добравшись до осыпи, парень подогнал повозку так, чтобы удобно было ее загружать, и принялся распрягать коней. Стреножив их, он прошел в пещеру и, убедившись, что пока его не было, тут ничего не изменилось, облегчено вздохнул. Про количественный состав банды он у главаря спросить попросту забыл и теперь мучился, ожидая, что остатки банды явятся сюда и вывезут его добычу. Благо самое ценное он перепрятал в лесу.

Утром, быстро перекусив, Елисей занялся погрузкой добра. Убедившись, что вытащил из пещеры все, он снова взял коней под уздцы и двинулся в сторону тракта. Уходя от крепости в сторону, он добрался до дороги и, наконец, усевшись на козлы, тряхнул поводьями. Кони прибавили шагу, и повозка легко покатила в сторону города. Убедившись, что все идет, как задумано, а груз не вываливается, Елисей занялся своей амуницией. Требовалось привести себя в порядок.

Марья, кроме всего прочего, уложила в мешок и его перевязь с ножами. Точнее, она собрала все, что было навешано на одежду, в которой Елисей ездил в город. Там была и перевязь с ножами, и кобуры с револьверами, и подсумки с патронами ко всему оружию.

Так что теперь, трясясь в повозке, Елисей переодевался, стараясь не вывалиться из нее на ходу. Проверив оружие и убедившись, что все на месте и заряжено, устроился на козлах поудобнее.

Спустя еще сутки его повозка вкатилась на знакомое подворье, и Изя, с интересом заглядывая в кузов, весело улыбаясь, спросил:

– Это что-то новенькое, или я чего-то не знаю?

– Не знаешь, – усмехнулся парень. – Это добыча, и нам с тобой предстоит ее выгодно сбыть.

– И что там? – насторожился бугай.

– Ковры, ткани, в общем, все то, что таскают через границу из Персии контрабандисты. Скажу сразу, кое-что я хочу оставить себе. Да и вы с Митричем тоже можете отобрать, что понравится.

– А что тогда продавать будешь? – поддел его Изя.

– Там всем хватит, – отмахнулся парень, распрягая коней.

– Что делать собираешься? – не сдержал Изя любопытства.

– Ты мое письмо получил? – на всякий случай уточнил Елисей.

– Получил, только не понял, что это за мухобойку ты там нарисовал, – рассмеялся здоровяк.

– Это будет женское оружие, – пояснил Елисей, загадочно улыбаясь.

* * *

– Что-то ты, брат, странное в этот раз задумал, – протянул Митрич, оглаживая бороду. – Ну сам посуди, разве ж это калибр? У куста ветви толще. А пуля? Да разве ж это пуля? Ну как есть мухобойка, прости господи, – скривился он, отбросив пробный ствол.

К слову, калибр у этого пробника был миллиметров в восемь.

– Митрич, ты мне веришь? – спросил Елисей, забирая со стола небрежно брошенный ствол.

– А то ты не знаешь, – фыркнул мастер. – Верю, конечно.

– Тогда поверь на слово, что пуля этого калибра станет убивать ничуть не хуже, чем те, что в моем револьвере. Все подсчитано. Сам знаешь, что математика наука точная, – подпустил парень важности.

– И кто ж тебе это посчитал? – удивился кузнец.

– Есть в крепости умник один, вот я ему задачку и задал. Он и считал.

Естественно, Елисей выкручивался, но проверить его слова мастера не могли. К тому же у парня в их среде давно уже имелся серьезный авторитет. Они оба знали, если Елисей сказал, что придуманная им штука должна работать, значит, так оно и есть. И если механизм давал сбой, то проблема была не в нем, а в изготовителе. Что-то где-то было сделано неправильно. Так было и с мясорубкой, и с волшебным фонарем.

Изя, наконец, сделал нужный механизм и опробовал его на своих домашних. Восторгам не было предела, хотя вроде ничего особенного. Фонарь крутился, и на картинке летела птичка. Десяток таких игрушек разлетелся быстрее, чем их успевали ставить на прилавок. Уже даже очередь на них появилась. Так же было и с мясорубками. Рестораторы и содержатели трактиров быстро поняли, что благодаря этому механизму их кухня сильно разнообразится, и принялись раскупать их.

Елисей, припомнив несколько рецептов, где используется фарш, внес их в описание мясорубки, которое выдавалось вместе с самим механизмом. В общем, дела шли весьма неплохо. Поэтому, когда парень решительно заявил, что оружие такого калибра будет не менее смертоносно, чем то, к которому привыкли местные жители, мастера крепко задумались. Сжав бороду в кулаке, Митрич крякнул и, махнув рукой, со вздохом проворчал:

– Тебе решать, Елисей. Не было такого, чтоб ты промахнулся. Делай отливки, Изя. Пробовать станем.

– Так готовы уже, – равнодушно пожал плечами бугай. – Там и работы-то на пару дней было.

– Признавайся, бугай дурной, сколько комплектов уже отлить успел? – с улыбкой потребовал Елисей отчета.

– Да как обычно, пять штук, – отмахнулся Изя. – И гильзы уже отлиты. Ты лучше бы чего интересного предложил. А то все одно и то же. Только размеры махонькие.

– Ты еще благодарить меня за те размеры станешь, – пророчески поведал парень. – Оружие скрытого ношения всегда в цене было, а тут еще и многозарядное. Про жилетные пистолеты вспомни. Как думаешь, народу подобное интересно? Особенно кто часто в поездках бывает?

– А и верно, – подумав, удивленно протянул Митрич.

– А сам ты от такого револьвера для дочки своей откажешься? Особенно теперь, когда знаешь, что даже благородных девок иногда прям под городом воруют?

– Уел, – мрачно кивнул кузнец.

– Да и тебе, Изя, в доме пара-тройка таких револьверов не помешают.

– Так у меня обычные есть, – развел руками здоровяк.

– И кто кроме тебя из них стрелять может? – поддел его Елисей. – Или ты хочешь, чтобы дедушке после первого же выстрела руку повредило? Ведь из тех револьверов без вреда для себя только опытные люди стрелять могут да мы с вами.

– Опять уел, – констатировал Митрич. – Добре. Пробовать станем.

– Так чего там пробовать. Собрать, да в овраг идти, стрелять, – тут же заявил Изя, направляясь к двери.

Сняв с гвоздя сумку, с которой пришел в мастерскую Митрича, ювелир вернулся к столу и принялся доставать из нее глухо звякавшие свертки.

– Вот, все готово, – с довольным видом улыбнулся бугай. – Осталось только стволы установить и собрать.

– И стволы у меня готовы, – смущенно проворчал Митрич.

– То есть вы, черти полосатые, хоть и не верили в мою задумку, а все одно все нужное сделали? – удивленно хмыкнул Елисей.

– Так ведь знаем, что все одно потребуешь хоть пару штук, а собрать. Вот я и решил времени даром не терять. А стволы, ежели что, так и переплавить не долго, – усмехнулся кузнец.

– Угу, – весьма содержательно поддержал его Изя.

– А раз так, то чего стоим, кого ждем? – не удержался Елисей. – Бегом собрали три штуки, а я пока патронов накручу для пробы.

Все трое занялись делом. Спустя два часа полная сборка и подгонка трех револьверов были закончены. Изя, в лапе которого револьвер выглядел игрушкой, несколько раз для пробы щелкнул курком и, кивнув, заявил:

– Механизм и вправду как часы работает. Дельную штуку ты придумал.

– Погоди, вот когда отстреляем их, тогда и хвалить станешь, – ушел в суеверие Елисей, ловким движением загоняя пулю в очередную гильзу.

Шестьдесят патронов для испытания было собрано. В том, что механизм будет работать, парень не сомневался. Больше всего его беспокоили стволы. Митрич, бесспорно, мастер своего дела, но он привык ковать стволы серьезного калибра, а тут, по местным понятиям, и вправду игрушки. Но, похоже, мастер не зря гордился своим умением. В овраге, где проводились испытания, все три ствола сделали по двадцать выстрелов без осечек и каких-либо последствий.

После первой же серии Изя и Митрич поспешили к мишеням, чтобы проверить результат, и были сильно удивлены. За сорок шагов эти мухобойки превращали толстые доски в измочаленное решето. Обрезки доски испытатели взяли на подворье кузнеца. Вертя в руках одну мишень, Митрич долго хмыкал, после чего, поставив ее на место, решительно зашагал к перезаряжавшему револьверы Елисею.

– Ну что? Убедился, что все работает? – усмехнулся парень, уже догадываясь, что тот хочет спросить.

– Еще как работает, – кивнул кузнец с заметным удивлением. – Я это, Елисей, ты прости меня за сомнение, и я тут, вот, попросить хотел… – кузнец замялся, подыскивая слова.

– Дочке попросить хочешь? – помог ему парень.

– Ага.

– Да ради бога, – рассмеялся Елисей. – По мне, чем вам лучше, тем лучше, – скаламбурил он. – Забирай. Изю заставим к этим револьверам по сотне гильз отлить к каждому. Сделаешь? – повернулся он к бугаю.

– Да куда ж я денусь, – усмехнулся тот. – Сегодня и начну. До темноты пару десятков всяко отолью. Дело-то уже привычное.

– Эх, Изя, как мастеру тебе цены нет, – деланно вздохнул Елисей. – Да и человек ты хороший. А вот по жизни дурак дураком.

– Да я тебя сейчас, – тут же вскинулся бугай, но внезапно Митрич поддержал парня, с усмешкой добавив:

– И вправду, словно не своего племени. Телок телком.

– Чего это вы обзываетесь? – надулся бугай, переводя взгляд с одного приятеля на другого.

– А с того, друг мой Изя, что давно уже пора привыкнуть, ежели я сказал, что данный механизм нам будет полезен, значит, так оно и есть. Или ты думаешь, что я стану ваше время и свои деньги на глупости всякие тратить? Нет, брат. И время ваше, и материал для таких испытаний дорого стоят. Так что я, прежде чем что-то предложить, долго думаю и прикидываю. И раз уж сказано, надо делать, значит, к испытаниям нужно сделать все так, чтобы осталось только испытать. Понял?

– Да понял я, понял, – вздохнул ювелир, остывая.

– Тогда с тебя вся отливка. Митрич, стволы на десяток револьверов катай. Два из этих трех я с собой увезу. В крепости покажу. Думаю, там их быстрее оценят.

– О! К слову, – обрадовался Изя. – Вернулся знакомец мой, про которого я тебе рассказывал. Хочет товар твой посмотреть.

– А вот это добрая весть, – кивнул Елисей. – Вы себе подходящее отобрали?

– Так сразу, как ты позволил, – кивнул кузнец. – Дочка уже себе и рубашку пошила. Добрый шелк. И ковер в своей комнате повесила. Кланяться тебе просила, за гостинец.

– На здоровье, – улыбнулся Елисей, припомнив, как были удивлены его приятели, когда он предложил им взять себе из добычи то, что им понравится.

Себе он оставил рулон тонкого шелка на исподнее и рулон плотного же шелка, на рубашки. Одежда на нем просто горела. Особенно теперь, когда парень, наконец, избавился от последствий болезни и начал ударными темпами набирать вес и раздаваться в плечах и груди. Елисей все так же оставался поджарым, жилистым, но мышцы парня начали приобретать объем и рельеф. На гостинцы он отрезал от каждой штуки тканей по нескольку аршин и придержал два ковра. Остальное они с Изей перетащили на склад. Точнее, в сарай, который ювелир использовал как склад.

И вот теперь пришло время избавиться от всей этой рухляди. Заодно Елисей показал Изе и добытые украшения. Ювелир с первого взгляда узнал, что это работа восточных мастеров, безошибочно называя камни, использованные в них, и примерную цену. В итоге, после долгих раздумий, Изя, под контролем деда, предложил парню интересный вариант. Он брался переделать украшения так, чтобы они выглядели более изящно, сохранив при этом восточный колорит. Это должно было заметно поднять цену этих изделий. А продавать их, естественно, станут ювелиры сами.

После недолгих раздумий Елисей согласился. Дед быстро составил оценку украшений и написал договор, в котором были указаны все оговоренные пункты. Такая щепетильность парня удивила, но Изя пояснил, что это скорее не для него, а для властей, которые могут начать задавать ненужные вопросы. Сообразив, что к чему, парень похвалил себя, что не стал тащить в город добытый гашиш, уничтожив его на месте. За такое тут можно было запросто на каторгу загреметь.

Выполнил он и обещание, данное главарю контрабандистов. На следующий после приезда день он нашел указанный адрес и, вызвав к воротам теперь уже вдову, молча протянул ей мешок с золотом. Та сразу все поняла, едва заглянув в него. Глядя парню в глаза, женщина упавшим голосом еле слышно спросила:

– Где его тело?

– Я похоронил. Его было не довезти. Не знаю, что случилось, но когда я наткнулся на них, он уже умирал.

– Все четверо? – осторожно уточнила вдова.

– Да.

– Его могила далеко?

– В лесу. Я охотился, когда нашел их. Потом решил сразу приехать сюда.

– Храни тебя аллах, казак. Ты сдержал слово, – кивнула вдова и, прижимая мешок к груди, медленно направилась в дом.

Развернувшись, Елисей поспешил скрыться. В том, что он сказал ей не всю правду, парень виноватым себя не считал. Хватит и двух кланов кровников, чтобы плодить их еще больше. Он и так постоянно ждал выстрела из-за каждого угла. В том, что горцы начнут охоту за его головой, Елисей даже не сомневался. Не те это люди, чтобы просто так бросаться подобными угрозами. К тому же это были кланы из непримиримых. В общем, для обратного пути стоило дождаться попутного каравана, чтобы не рисковать лишний раз головой.

Вернувшись в город, приятели занялись делом. Митрич отправился катать стволы, а Изя с Елисеем направились к купцу, которому они планировали продать ковры и ткани. Услышав о количестве и качестве товара, купец, пожилой дородный мужчина, старше среднего возраста, заметно оживился и тут же потребовал показать ему товар. Друзья привезли его на подворье, и купец, пощупав, помяв и даже понюхав предложенное, одобрительно кивнул:

– Такие товары непростые люди возят. Откуда он у вас? – хитро прищурившись, поинтересовался мужик, оценивающе поглядывая на Елисея.

– Добыча моя, – холодно отозвался парень, жестко глядя ему в глаза. – В лесу столкнулись. Я эту встречу пережил. Они – нет.

– И много их было? – не сдержал купец любопытства.

– А ты что, полицейский дознатчик? – фыркнул парень. – Много лишних вопросов задаешь. Берешь, или нет?

– Ну, вы же понимаете, что просто так я этот товар выставить не смогу, – зашел купец издалека.

– Понятно, – презрительно скривился Елисей. – А ты говорил, что человек надежный, – повернулся он к Изе. – Нет, уважаемый. Так дело не пойдет. Или назови нормальную цену, или давай прощаться.

В ответ купец только растерянно крякнул, не ожидая подобной отповеди.

* * *

Спустя три недели караван втянулся в ворота крепости, и Елисей направил свою повозку к дому. Марья, увидев его, тихо ахнула и кинулась помогать распрягать коней. Улыбнувшись ей, парень ловко обтер коней пучками соломы и, заведя их под навес, велел:

– Маш, ты беги в дом, стол освободи и лавку какую. Сейчас я туда всякое таскать стану, что из города привез.

– Так много привез? – послышался голос, и на крыльцо вышла бабка Радмила.

– Нам хватит, – рассмеялся Елисей, отбрасывая в сторону брезент, которым укрывал поклажу.

С подарками он угадал. И ковры и ткани пришлись женщинам по душе. Но самое большое оживление вызвало очередное зеркало, которое он достал из кучи тканей. Что ни говори, а товар этот тут все еще был редкостью, доступной не каждой семье. Привез он и один волшебный фонарь. Вещь необычная, а значит, интересная. Понятно, что покупать такой фонарь простые казаки не станут, а вот купечество и офицеры должны заинтересоваться.

Последним подарком стал револьвер. Достав из очередного свертка открытую кобуру с револьвером и ремень с нашитыми на него газырями под патроны, Елисей протянул все это Марье, велев:

– Надень и возьми его в руку.

– Неужто сделал? – ахнула Радмила, увидев оружие.

– Я ж обещал, – развел Елисей руками.

Послушно затянув на талии пояс, Марья аккуратно вытащила из кобуры револьвер и, покрутив его в руке, удивленно протянула:

– Удобный и легкий. А как стрелять с него?

– Вот закончу с делами, сходим с тобой в овраг, там и научу, – пообещал парень.

– И верно, Марья. Неча в крепости палить попусту. Сама знаешь, солдаты стрелять завсегда в овраг ходят, – поддержала его Радмила. – Ну, Елисей, угодил, – продолжила бабка, повернувшись к парню. – Вот уж не чаяла, что вспомнишь.

– Так говорил же, задачка не сложная, – отмахнулся парень. – Тут главное, ствол. Чтоб калибр поменьше был. А остальное уже отработано.

– Что дальше делать думаешь? – помолчав, тихо спросила бабка. – Один раз получилось из крепости ускользнуть. А второй может и не получиться.

– Знаю, – помрачнев, кивнул Елисей. – Есть одна мысль. Но тут все как следует взвесить надо. Да и разузнать кое-что.

– А что узнать-то хочешь? – подумав, уточнила бабка. – Ты для начала меня спроси. Я тут почитай все и всех знаю.

– Узнать хочу, что за второй клан в этом деле объявился. Ну, один, понятно. А вот второй откуда?

– Так то родственники, – понимающе усмехнулась бабка. – Кланы слабые, потому и пошли в набег вместе. Собрали самых ловких воинов и отправились. Потому и два.

– И где их искать? – иронично уточнил Елисей.

– А там же, в предгорье. В тех местах только два клана и обитают, – усмехнулась Радмила в ответ. – Их старые казаки все знают. А вот так вражду они в первый раз объявляют. Обычно не рисковали. Странно это.

– Вот и я думаю, что странно, – вздохнул Елисей.

– Хочешь первым ударить? – догадалась бабка.

– Есть такая мысль, – задумчиво кивнул парень.

– Ну, может, оно и верно, – помолчав, тихо вздохнула Радмила.

Елисей понимающе кивнул. Ему и самому не хотелось лишней крови, но эту игру затеял не он. Впрочем, ему одному было проще. Кивнув собственным мыслям, Елисей поворошил кучу тканей на столе и, махнув рукой, отправился к себе.

«Похоже, пришло время вспомнить, что такое одиночный выход, – думал он, присаживаясь к столу. – Придется изобразить волка у овчарни. Думаю, через недельку регулярного отстрела они сами пощады попросят. Главное, из крепости тихо уйти».

От размышлений его оторвал тихий стук в дверь.

– Бабушка велела тебе к ней зайти, рану показать, – передала Марья и, не дожидаясь ответа, исчезла.

– Рану? – проворчал парень, потирая снова занывший бок. – Да, рану посмотреть надо.

Пройдя на бабкину половину, он скинул рубашку и, повернувшись к окну, позволил Радмиле осмотреть едва заживший шрам.

– Никак чего тяжелое таскал? – сурово поинтересовалась бабка.

– Было, – нехотя признался Елисей.

– От дурной, – укоризненно вздохнула бабка.

– Так иначе никак было, – развел парень руками.

– Ладно. Присядь, – скомандовала бабка, доставая с полки склянку с какой-то мазью.

Ловко обработав шрам, она задумчиво пожевала губами и, что-то еле слышно проворчав, взяла с той же полки шкатулку. Достав из нее рулон отбеленной тонкой холстины, которую тут применяли вместо бинтов, бабка все так же ловко перевязала его и, махнув рукой, посоветовала:

– Не спеши с войной. Дай зажить как следует.

– И сам бы рад, да кто меня спрашивать станет, – вздохнул парень. – Не сегодня-завтра найдется у них стрелок, тогда мне совсем весело станет. Нет. Тут придется первым бить. Так, чтобы собственной тени бояться начали.

– А сумеешь? – спросила Радмила.

– Придется суметь, – скривился Елисей. – Тут главное – лишней крови избежать. Не хочу баб с детишками задеть. А то б я им своими гранатами такую веселую жизнь устроил, что они из дома бы боялись выходить.

– А вот это ты правильно решил, – одобрила бабка. – Не нужно лишней крови. Иначе это никогда не закончится.

– А вот тут все от баб зависеть будет, – философски протянул Елисей. – Коль решат они, что не надо, тогда и сыновей правильно воспитают.

– Это верно, – вздохнула в ответ бабка.

Одевшись, Елисей вернулся в свою комнату и, присев к столу, снова вернулся к своим мыслям. А подумать ему было о чем. Просто реагировать на нападения было глупо. Раз пронесет, второй, а на третий может и не повезти. Значит, действительно нужно стать призраком и начать наводить ужас на противника. Хоть и говорят, что один в поле не воин, но тут, как известно, смотря какой воин и смотря в каком поле. Значит, нужно начинать серьезную подготовку.

Достав лист бумаги, Елисей принялся составлять список того, что ему нужно для долгого выхода. Список получился солидным. Одному все унести было нереально. Отвлекаться на охоту и готовку в этом случае было нельзя. Раз уж решил стать призраком, то это значит не должно быть ни следов, ни крошек. Требовалось еще заказать подходящую обувь и обновить лохматый комбинезон. Старый уже выцвел и выделялся на фоне лесной зелени.

Подумав и прикинув свои возможности, парень решил все дальнейшее время посвятить подготовке. Все остальное пока побоку. Благо патронов и гранат у него было с запасом.

Так и получилось. Со следующего дня Елисей ничем кроме тренировок и подготовки к выходу не занимался. Попросив Марью насушить ему сухарей и навялить мяса, он занялся амуницией. Содрав с комбинезона все выцветшие ленточки, он распорол по шву старый мешок и, нарвав свежей травы, принялся красить ткань. У сапожника парень заказал пару поршней, которые можно было надевать прямо на сапоги.

На подошву он попросил пустить самую толстую кожу, которую только сапожник сможет найти в своих запасах. Такая обувь помогала скрыть следы. Трава под ней не ломалась, а пригибалась к земле, что помогало скрывать следы. Попутно, занимаясь всем этим, он попросил Марью собрать несколько травок, которые отбивали у собак нюх. Горцы обычно собак не держат, а вот у охотников толковые псы могут найтись. Так что эту возможность Елисей исключать не спешил.

Так продолжалось полторы недели. Наконец, пройдясь по списку, Елисей убедился, что собрал все необходимое, и, вздохнув, начал укладывать все в вещмешок и переметные сумы. Выяснилось, что без коня все-таки не обойтись. Так что уходить из крепости придется с применением какой-нибудь хитрости. Припомнив, что казаки регулярно отправляются в патрули и разъезды, Елисей усмехнулся и отправился в комендатуру, где и формировались эти самые патрули.

Узнав, когда и откуда утром уйдет очередной разъезд, парень вернулся домой и закончил сборы. За ужином, сообщив женщинам, что с рассветом уйдет, Елисей переждал залп мрачно-обиженных взглядов и пожал плечами:

– Сами знаете, иного выхода нет. Или я их, или они меня.

– Собрался, значит, – вздохнула бабка и, поднявшись, прошла на свою половину.

Спустя несколько минут она вернулась и, положив на стол изящную шкатулку размером с коробку из-под шоколадных конфет, пояснила:

– Вот, собрала тут тебе. Ежели зацепит, будет и кровь чем унять, и рану перевязать.

– Благодарствую, бабушка Радмила, – склонил парень голову.

Утром, едва рассвело, Елисей уже был у ворот, дожидаясь разъезда. Казаки, увидев его, только понимающе усмехались. Поздоровавшись, десяток выстроился в колонну по два и, едва ворота открылись, выехал на тракт. Держась в середине колонны, Елисей придерживал Буяна. Жеребец то и дело рвался вперед. Выбрав подходящее место, парень съехал с дороги и скрылся в кустах. Казаки, знавшие, зачем он с ними едет, сделали вид, что так и должно быть, и вскоре разъезд скрылся за поворотом.

Спрыгнув с коня, Елисей взял Буяна под уздцы и не спеша повел его в обход крепости. Торопиться теперь было некуда. Заодно парень решил проверить все места, где горцы могли бы устроить засаду. Недаром же он прихватил с собой из своего арсенала аж два десятка гранат и толстый моток тонкой шелковой нити. Так, час за часом, километр за километром, он обходил периметр крепости, минируя растяжками все точки, где могли устроиться его кровники или просто вражеские наблюдатели.

Гранаты он крепил на уровне вытянутых над головой рук. И животные не зацепят, и площадь накрытия осколками больше. Убедившись, что все обнаруженные места проверены, Елисей сел верхом и шагом двинулся в сторону аула своих кровников. Теперь ему предстояло найти место для лагеря и начать планомерную разведку этого поселения. Требовалось знать всё. Количество обитателей аула, количество боеспособных мужчин и так далее, и тому подобное.

Потом он планировал проделать все то же самое и во втором ауле. Если уж взялся решать проблему, то надо сделать это качественно. Самому потом тут жить. К вечеру он преодолел половину пути и, решив не торопить события, устроился на ночевку. С рассветом парень двинулся дальше. Часа через два, пересекая очередной ручей, Елисей нос к носу столкнулся с молодым подсвинком на водопое и, сам того не ожидая, выстрелил.

– Твою мать! Захочешь, не повторишь, – выдохнул парень, соскакивая с коня.

Пуля из штуцера ударила кабанчика под лопатку, разорвав сердце. Зверь умер, не успев даже хрюкнуть. Елисей и сам не ожидал такого результата. Он и стрелять-то не собирался. От неожиданности тело сработало быстрее головы. В итоге перед ним лежало килограммов пятьдесят прекрасного свежего мяса. Покачав головой, парень снял черкеску и, закатав рукава, взялся за дело. Бросить такую добычу он просто не мог.

Привычно разделав тушу, Елисей нашел неподалеку подходящее место и принялся обустраивать лагерь. Для сохранности мясо требовалось засолить, закоптить или просто зажарить. Этим он и собирался заняться. В данной ситуации он мог только зажарить мясо, так что, разделав тушу, Елисей отправился собирать хворост. Аккуратно срезав дерн, парень выкопал ямку и развел огонь. Нарезав мякоти, Елисей нанизал ее на ошкуренные ореховые прутья и занялся готовкой.

Тихо ворча про себя, парень несколько часов перерабатывал добычу до самой темноты. К ночи от туши остались только шкура и костяк. Убедившись, что справился, Елисей испустил вздох облегчения и, натянув гамак, завалился спать, подвесив мешок с шашлыком на дерево. Проснувшись, парень первым делом проверил оружие и, убедившись, что добытое мясо никуда не делось, начал собираться.

К вечеру, выбравшись к уже знакомым местам, Елисей вернулся в лес и принялся искать место для лагеря. Отойдя от аула и тракта километров на восемь, парень нашел небольшой распадок и, осмотревшись, решил остановиться здесь. Место тихое и, похоже, нехоженое. Густые заросли кизила укрывали распадок со всех сторон. Оставить тут Буяна можно было без опаски. Сильный, драчливый жеребец легко отобьется и от волка и от любого другого хищника. А медведей в этих местах нет. Медведи водились выше в предгорьях. Это было уже проверено.

* * *

– Ну, и где джигиты местные бродят? – еле слышно бурчал Елисей, рассматривая в бинокль аул. – Тут их ждешь, словно близких родственников, а они и не чешутся.

Вот уже три дня он терпеливо наблюдал за поселением, успев запомнить в лицо всех стариков и детей. С женщинами было сложнее. Горянки, выходя из дома, старались прикрывать нижнюю часть лица уголками платков. Но перепутать в подобной ситуации мужчину с женщиной было просто невозможно. Такое понятие, как трансвестит, в этих местах просто отсутствовало как факт.

Религия не та. Местные сами за подобную выходку камнями закидают. В общем, ошибиться Елисей не боялся. Но его настораживало, что молодых мужчин в ауле не было. Так обычно бывало, если они уходили в набег или воевать с соседями. Был еще вариант. Перегон скота на зимние пастбища. В этом случае горцы тоже надолго уходили из дома. Но то стадо овец, что парень видел в ауле в прошлый раз, паслось на соседнем лугу.

Выходит, все-таки набег. Соседи тут одни, и это родственный клан, который, кстати, вписался в историю с кровной враждой. Сделав такой вывод, Елисей задумчиво почесал в затылке и, собравшись, помчался к соседнему аулу. Три часа ходу по густому подлеску, и он снова достал из сумки бинокль. Очень скоро выяснилось, что и тут, так же как и в прошлый раз, в ауле были только старики, женщины и дети. А вот это уже наводило на неприятные мысли.

Снова снявшись с места, Елисей принялся обходить аул по кругу, выискивая место, где прошло много коней разом. Не заметить такой след на мягкой земле не смог бы только слепой. Очень скоро, найдя место, где горцы ушли из аула, Парень мрачно хмыкнул и, пройдя параллельно следам пару километров, удивленно проворчал:

– А чего это вас вдруг в горы потянуло? И самое неприятное, что ушли все способные держать оружие. То есть воины. Странно это. Проверять надо.

Судя по следам, ушли горцы два дня назад. То есть тогда, когда сам парень только начинал наблюдение за первым аулом. То есть сбор был здесь, а дальше вся команда ушла куда-то в горы. У Елисея складывалось такое впечатление, что кто-то снова собрал в кучу оставшихся непримиримых, готовясь учинить очередное безобразие. Подумав, парень развернулся и двинулся к распадку, где оставил коня.

Спустя три часа он добрался до места и, быстро свернув лагерь, отправился обратно. Почти три десятка всадников, двигаясь без опаски, оставляли за собой такой след, что ошибиться просто невозможно. Буян легко шел вдоль тропы размашистой рысью, словно и сам заразился азартом погони. Елисею даже приходилось придерживать жеребца, чтобы не утомить его раньше времени. К ночи они проскакали таким аллюром почти сорок километров.

К удивлению парня, след все больше сворачивал в горы, уходя и от тракта, и от крепости, и тем более от города. Вскоре предгорья сменились горной тропой, и Елисей, придержав коня, тихо протянул, оглядывая округу:

– А ведь вы не иначе собрались ко второму перевалу прорываться. А раз такими силами, то добром вас туда пропускать не хотят. Ой, чует мое сердце, тут опять серьезный междусобойчик намечается. Ладно. Поехали дальше. Повезет, найду место, где им подарочек оставить.

Спустя двое суток парень выехал на широкое горное плато. Приметив в стороне густую рощу, Елисей пришпорил коня и, добравшись до нее, с облегчением перевел дух. Двигаясь постоянно по лесу, он уже начал отвыкать от открытых пространств. Да и места эти были ему совершенно незнакомы. В общем, парню было чего опасаться. Забравшись в самую чащу, Елисей распустил Буяну подпругу и, повесив на морду торбу с овсом, отправился на разведку.

В том, что где-то рядом есть очередное поселение горцев, он не сомневался. Петушиный крик поведал о том весьма конкретно. Выбравшись на опушку рощи, парень снова достал бинокль и, наведя его на аул, злорадно усмехнулся:

– Ба, какие люди! Что-то меня терзают смутные сомнения, что вы, ребята, собрались тут на большой той. На праздник так не одеваются. Значит, собрались вы тут воевать. Интересно, а сколько троп с этого плато в долины ведут? Блин, хоть разорвись, то ли я умный, то ли я красивый. И за этими следить надо, и тропы поискать не мешает. Но что-то мне подсказывает, что пользуетесь вы самой удобной тропой, чтобы сюда попасть. А значит, мне ее придется малость испортить.

Пронаблюдав за аулом и его гостями до самой темноты, парень вернулся в рощу и принялся устраиваться на ночлег. Проснулся Елисей от того, что слегка замерз. Нещадно зевая, парень мрачно осмотрелся и, вздохнув, принялся собираться. Еще только начало светать, поэтому он торопился покинуть плато, пока горцы не вздумали заглянуть в рощу. Ведя коня в поводу, он добрался до тропы и, задумчиво покосившись на туманную пелену над ней, покачал головой.

– Придется, брат, нам с тобой стать акробатами, – прошептал он Буяну, поглаживая коня по морде. – Тут шею свернуть проще, чем воды попить.

Буян тихо фыркнул, слегка подтолкнув парня головой, словно соглашаясь с его мнением. Быстро перекрестившись, Елисей перехватил повод и осторожно начал спуск по тропе. Спустя полчаса, пройдя два поворота, парень остановился и, задрав голову, принялся искать подходящие трещины.

Заметив подходящее место, он достал из переметной сумы десяток гранат и принялся устанавливать растяжку.

Потом, сведя коня ниже точки минирования, он размотал шелковую нить и, устроив ловушку, медленно выпрямился. Отступив на пару шагов, парень внимательно оглядел дело своих рук и, махнув рукой, проворчал:

– Вроде не заметно. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест.

Усевшись в седло, Елисей отправился в обратный путь. Больше тут было нечего делать. Воевать в одиночку с полусотней он не собирался. Глупо и непродуктивно. Съехав с тропы в предгорья, парень направил коня к крепости. Пора было заняться и своими делами. Нынешняя жизнь Елисея по большому счету устраивала, но если разобраться, то он и сам не очень понимал, кем на данный момент является. Вроде и казак, а присмотрись, так вообще никто. Даже бумаги какой и то не найдешь. Вроде человек есть, а по документам тебя вообще нет.

А с другой стороны, денег у него вполне достаточно, чтобы купить себе серьезный надел земли и построить роскошный по местным меркам дом. Только надел ему нужен был, как зайцу стоп-сигнал. Заниматься сельским хозяйством у Елисея не было никакого желания. Если уж задумываться о своем доме, то не здесь, а скорее в Пятигорске. Поближе к своим компаньонам.

Но тогда он сменит безопасную крепость на опасный город, где начнет регулярно попадаться на глаза всяким дворянам и службам. Нет. Этот вариант его не устраивал. Буян всхрапнул, и Елисей, чуть вздрогнув, очнулся от своих размышлений. Жеребец явно забеспокоился, и парень, помня о его чутье, насторожился. Сжав колени и натянув левый повод, он направил коня в густой подлесок, в сторону от тропы.

Спрыгнув с седла, парень привязал Буяна к дереву и, проверив патрон в патроннике, двинулся обратно к тропе. От того места, где он ушел в лес, Елисей двинулся вдоль тропы дальше, готовясь встретить неизвестную опасность. Просто так Буян беспокоиться не станет. Это парень уже знал точно. Метров через сто, за поворотом, он приметил пятерых всадников, что колонной по одному двигались по тропе.

Мысленно похвалив себя, что не снимал лохматый комбинезон, Елисей отступил немного назад и встал за дерево. Пятерка неизвестных не спеша двигалась мимо, и парень уже собрался дать им спокойно уйти, когда вдруг на одной из вьючных лошадей приметил две светловолосые головенки.

«Твою мать! Они детей где-то выкрали», – молнией мелькнула у него мысль, и руки сами плавно подняли карабин.

С той точки, где он заметил всадников, было видно только взрослых. Те закрывали детей своими телами, двигаясь колонной по одному. Дождавшись, когда караван пройдет, Елисей бесшумно выступил из кустов и, прицелившись, плавно спустил курок. Тяжелая штуцерная пуля с такого расстояния прошла сквозь замыкающего навылет и вышибла из седла еще одного горца. Выпустив карабин из рук, Елисей выхватил оба револьвера и, шагнув в сторону, сделал еще четыре выстрела.

Ехали горцы явно уже долго и не ожидали нападения в этих глухих местах. Потому и не сумели отреагировать на столь стремительное нападение. Они даже толком не поняли, кто стрелял и откуда их убивают. Только кобыла ехавшего первым горца, испугавшись, рванула вперед, но запутавшийся в стремени горец, выпав из седла, заставил ее остановиться.

Быстро пробежавшись и проведя контроль кинжалом, Елисей собрал коней и, привязав их, направился к вьючным лошадям. Те были привязаны к седлам верховых и шли цугом, так что убежать они просто не могли. Подойдя к связанным детям, которых посадили верхом и привязали к лукам запястья, Елисей чуть улыбнулся и, откидывая с головы капюшон с маской, спросил:

– Как жизнь, православные? Все целы?

– Ой, человек! – послышалось в ответ, и только тут парень сообразил, что перед ним близнецы.

Брат с сестрой. Обоим лет по двенадцать. Одежда порвана, рожицы испачканы, а у девочки еще и заплакана. Мальчишка явно крепился, да и поглядывал на Елисея настороженно, словно готов был броситься в драку.

– Человек, конечно, – усмехнулся парень. – А кто ж тут еще стрелять станет?

– А с виду чистый леший, – отозвалась девочка, с любопытством оглядывая его костюм.

– Это чтоб в лесу меня приметить трудно было, – пояснил Елисей. – Вы откуда? Где попались?

– Горцы на тракте засаду устроили, – помолчав, тихо ответил мальчик. – Мы с мамкой в город ехали. На ярмарку. А тут эти. С нами еще трое казаков было, не отбились, эти из засады били, – вздохнул он. – Они добычу богато взяли.

– А мамка ваша? – осторожно уточнил Елисей, уже предполагая ответ.

– Убили, – выдохнул мальчишка, поджимая подрагивающие губы.

– А сами откуда? – сменил Елисей тему.

– С хутора.

– А хутор где?

– Под городом. Мамка говорила, день ехать.

– А родичи где есть? На хуторе кто остался? – насторожился Елисей.

– Нет, более никого. Сироты мы теперь, – обреченно вздохнул мальчишка.

– Как так? – не понял Елисей. – Казачьего рода и нет никого? Не мор ведь.

– Мы потому на хуторе и жили, что родители без благословения поженились. Одни мы, – подала голос девочка.

– И что мне теперь с вами делать? – растерянно проворчал Елисей, разрезая на них веревки. – Одни вы на хуторе не проживете. Махом горцы утащат. Так, а батька ваш где?

– Убили в прошлом годе, – всхлипнула девочка. – Дяденька, у вас случаем хлебца нету? Эти только утром и вечером по куску лепешки давали.

– Сейчас, ребятки, потерпите, – засуетился Елисей. – С этими разберусь, коня своего приведу, там и будет все.

Сняв детей с седел, он быстро обыскал тела убитых и, оттащив их подальше в лес, помчался за Буяном. Вернувшись обратно, парень быстро увязал коней в один цуг и, раздав детям по паре сухарей, рысью повел свой караван дальше. После устроенной перестрелки оставаться на месте стычки долго было неправильно. Вел он караван до самого вечера. В очередной раз оглянувшись, Елисей заметил, что детей мотает в седлах, словно тряпичные куклы, и, свернув в лес, принялся искать место для ночлега.

Организовать лагерь, собрать хворост и развести в ямке костерок было делом одного часа. Набрав воды в роднике, Елисей вскипятил воды для чая и принялся кормить ребятишек. Видя, что дети засыпают сидя, он сдержал любопытство, решив оставить расспросы на утро, и уложил их спать. Сам же, попивая чай, принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. То, что родители ребят вышли из-под родительской воли и решили устраивать свою жизнь самостоятельно, бывало и раньше.

Обычно от таких детей или отказывались, или со временем позволяли им вернуться обратно в семью. Что произошло тут, неизвестно. Дети вряд ли знали эту историю, так что придется выяснять подробности самому. В том, что сиротам от имущества на хуторе достанутся в лучшем случае крохи, Елисей даже не сомневался. Сирот обычно не унижали, но и не выделяли особо. Тут все от родственников зависит.

Только где теперь искать этих родственников и как сделать так, чтобы хутор не разграбили до того момента, когда этот вопрос будет решен? Одному тут не справиться. Ехать с ребятами в город, искать атамана бессмысленно. Проще обратиться к тому подполковнику, что командовал на казачьем круге в крепости. А еще лучше попросить совета у деда Святослава. Вот уж кто быстро любого к порядку призовет. С этой мыслью Елисей и улегся на своей бурке.

* * *

Дед Святослав, спустя две недели после возвращения Елисея из похода, лично пришел к парню в мастерскую и, устало присев на поданный табурет, тихо вздохнул:

– Плохи дела, казак. Из родичей найденышей твоих близких никого не осталось. А дальние про них и знать не знают. У самих семеро по лавкам. На хуторе том тоже не все ладно. Горцы там побывали. Что не увезли, то спалили. В общем, сироты они теперь круглые, – снова вздохнул старый казак. – Чего делать станешь?

– А что тут сделаешь? – растерянно пожал Елисей плечами. – Не на улицу же их гнать. Малые еще. Пропадут. Раз уж бабушка Радмила не против, со мной пока останутся. Не объедят. А дальше, как бог даст.

– Хочешь, похлопочу у коменданта, чтоб хату какую, что из пустых стоит, тебе отдал? – подумав, предложил старик.

– Оно бы и правильно. Да только без хозяйки толку с того не будет, – мотнул Елисей чубом. – Тут подумать надо. Благодарствую за помощь, дядька Святослав.

– Не на чем, – отмахнулся старик. – Дети те казацкие. Жаль только, что случилось так. Да, видать, судьба.

В очередной раз вздохнув, старик тяжело поднялся и, опираясь на клюку, вышел из сарая. Елисей, проводив его до дверей, вернулся к столу и, присев, задумался. Близнецы почему-то сразу пришлись ему по душе. Еще в пути до крепости они сошлись так, словно всегда были одной семьей. Звали ребят Мишка и Сашка. Михаил и Александра Васильевичи. И если Мишка пытался держаться особняком, старательно прикрывая собой сестру, то Сашенька, как про себя называл девочку парень, сразу потянулась к нему.

Осторожно наблюдая за ней, Елисей мысленно удивлялся, откуда в этом еще ребенке что берется. Тут и стрельба глазами, и вроде бы случайные прикосновения. В общем, весь арсенал, чтобы привлечь к себе внимание. Не ожидавший такой атаки Елисей поначалу только посмеивался про себя, но потом понял, что девочка подсознательно боится снова остаться без защиты. В общем, к тому моменту, когда они добрались до крепости, близнецы стали ему почти близкими.

Договорившись с Радмилой, Елисей не пожалел денег, переодев обоих и закупив на базаре столько провизии, что бабка и Марья за головы схватились. Сходив к Святославу и объяснив ему проблему, парень попросил старика узнать, кто из родственников готов забрать детей, но как сегодня выяснилось, они оказались никому не нужны. Так что перед парнем во всю ширь вставала дилемма. Или передать ребят в приют, или заниматься их судьбой самому.

Из задумчивости Елисея вывело появление Мишки. Аккуратно просочившись в сарай, мальчишка негромко окликнул его и, убедившись, что Елисей обратил на него внимание, тихо спросил:

– Случилось чего?

– Случилось, брат, – помолчав, кивнул Елисей. – Плохи дела, Мишка. Нет у вас с сестрой никого, кто готов вас забрать. Дед Святослав недавно заходил, сам рассказал.

– Видел я его, – машинально кивнул Мишка. – А то, что у нас нет никого, так это я и раньше знал. Тут не удивили, – грустно усмехнулся мальчик. – И что теперь делать нам?

– Как что? – не понял Елисей. – Жить, что ж еще.

– Да как жить-то? И где? – вспыхнул Мишка.

– Здесь. Со мной, – спокойно ответил парень, твердо глядя ему в глаза. – Моими родичами назваными станете.

– А тебе-то это зачем? – помолчав минуту, еле слышно спросил Мишка.

– А я и сам сирота, – развел Елисей руками. – А гуртом и батьку бить легче. Выживем, брат.

– Выживем, – эхом отозвался мальчишка.

– Угу. Ты только слушай внимательно, что я тебе говорю. И учись. Всему учись, что увидишь. Поверь, в жизни все пригодится. Ежели б я раньше не учился, сейчас бы в подпасках коровам хвосты крутил. А теперь, вон, и оружейник, и в городе компаньоны есть, что по моим задумкам работают. В общем, учись, брат.

– Я у тебя учиться стану, – подумав, решительно заявил Мишка. – И наукам всяким, и искусству воинскому.

«А вот тут я, кажется, попал», – растерянно подумал Елисей, задумчиво глядя на мальчишку.

– А ты чего прибежал-то? – спросил он, сообразив, что пришел сюда Мишка не просто так.

– Так бабка Радмила тебя звать велела, – вспомнив, сообщил мальчик.

– Ну, тогда пошли, – вздохнул Елисей, поднимаясь.

Они едва успели войти в дом, когда Радмила, едва глянув Елисею в глаза, устало улыбнулась:

– Знаешь уже.

– Дед Святослав заходил, – коротко кивнул парень.

– И что делать станешь?

– А что тут сделаешь? Со мной останутся. А коль мешаем, так мы и другой дом для постоя найдем.

– Не дури, – жестко осадила его бабка. – Я потому и велела тебя позвать, что разговор к тебе есть серьезный. Присядь.

Елисей покорно присел к столу, и бабка, задумчиво пожевав губами, тихо спросила:

– У тебя двадцать пять рублев в запасе найдется?

– Куда столько? – удивился Елисей.

– Пристройку к дому сладим. Каменщикам уплатить. За все сразу. И за камень, и за работу.

– За такие деньги можно дом новый сладить, – проворчал Елисей, делая вид, что задумался.

На самом деле предложение бабки его обрадовало. Но цена вопроса и вправду удивила. Но припомнив, что дома тут складывают не из дерева, а из камня или самана, решил провентилировать этот вопрос.

– У нас в крепости только одна артель этим делом промышляет. Зато делает на века. Кабы из самана складывать или деревянный дом рубить, тогда да, дешевше было б. А вот каменный… – Радмила вздохнула. – Тут ведь в чем еще сложность. Дом-то у меня хоть и старый, да крепкий. Еще сто лет простоит. Вот и пристройку к нему такую же ладить надобно. Потому и дорого. Вон, с того краю еще на две комнаты пристройку сладим и двери в стене прорубим. Я уж с артельным говорила, он мне цену и назвал.

Удивленно покосившись в указанную сторону, Елисей только в затылке почесал. По ее словам выходило, что пристраивать бабка собралась еще две комнаты к торцу дома со стороны его комнаты. В принципе, это было самым грамотным решением. Дом у Радмилы был небольшим и действительно крепким. Ко всему прочему, придется еще перекрывать крышу, так что, прикинув объем работ, парень решительно махнул рукой:

– Скажи, чтоб начинали. Будут деньги. Завтра задаток принесу.

– Ты не думай, Елисей. За те деньги вы тут жить станете, пока сами уйти не решите, – поспешно добавила бабка. – И детки завсегда обихожены будут.

– Да господь с тобой, бабушка, – улыбнулся Елисей. – Мне денег не жалко. Я просто цене удивился. Видать, артельные ваши своего не упускают.

– Так и то сказать, камень-то они сами добывают. Рискуют, – пояснила бабка.

– Да бог с ним. Сказал уж, будут деньги.

– Только это, Елисей, – снова смутилась Радмила. – Они только серебром берут.

– Значит, серебро и принесу, – усмехнулся Елисей, поднимаясь. – А соседи что скажут? – уже выходя, спросил он, разворачиваясь к бабке. – Сама знаешь, поговорить у нас любят.

– Да пусть болтают, – отмахнулась бабка. – У меня другое на уме.

– Что опять не так? – насторожился Елисей.

– Да вроде все так, да неспокойно, – вздохнула бабка. – За Марьей казачок один увиваться начал. Роду доброго, а вот за душой ничего. Да чего греха таить, бедные они. Их пять братьев и шесть сестер. Родители из кожи вон лезут, а все никак из нищеты вырваться не могут.

– А Марья чего? – осторожно уточнил Елисей.

– А чего Марья? Нравится он ей вроде, – растерянно пожала старуха плечами. – Да только и приданого за ней я серьезного дать не могу. Вон, ежели только корову, что ты пригнал, да пять рублей серебром, что скопить сумела. А им или дом в крепости ладить, или куда в станицу уезжать. Саманный дом комендант ставить не велит. Говорит, при осаде их первыми развалят. Не положено. Выходит, парня только в примаки брать.

– А ежели какой из пустых им попросить? – тут же предложил Елисей.

– Да кто ж его им отдаст? – удивилась Радмила. – Тут перед комендантом хлопотать надо. В таком разе парню придется в гарнизоне состоять.

– А он что, не реестровый? – насторожился Елисей.

– Реестровый, – кивнула бабка.

– Ну, так значит, и надо к коменданту идти. Ему семейный казак в крепости совсем не лишним будет. А чего, дядька Святослав помочь не хочет? Мне вон предлагал.

– Так то тебе, – усмехнулась бабка. – Ты ему выученик. Да и хлопот с тобой и нет вовсе. Сам в гарнизоне оружейником и стрелком пишешься. А парень этот Святославу никто. Только и знакомства, что за Марьей бегает. Тут уж родичи его сами хлопотать должны.

– Тоже верно, – растерянно протянул Елисей. – Ладно. Давай пока с домом решим, а там видно будет. Ежели сладится у них, и корову, и маслобойку Марье в приданое отдам. Ей нужнее.

– А себе? – растерянно спросила бабка.

– А себе я еще добуду, – усмехнулся Елисей. – И по дому есть у меня мысль одна. Но тут нужно уверенным быть, что все к свадьбе идет, – напустил он туману.

– Отец его обещал на следующей седмице сватов заслать, – понизив голос до шепота, сообщила бабка.

– Добре. Тогда в разговоре со сватами так и говори. Мол, и корова за невестой есть, и маслобойка, и двадцать пять рублей серебром. Ну, и то, что там у тебя в сундуках отложено, – заговорщицки подмигнул бабке Елисей, тоже начиная шептать.

– Откуда ж двадцать пять? – ахнула бабка.

– Я дам. Марье не жалко, – отрезал Елисей и вышел из комнаты.

Близнецы сидели на лавке в его комнате. Судя по красным глазам Александры, девочка плакала, но стоило только парню войти, как близнецы, дружно поднявшись, шагнули вперед и склонились в глубоком, земном поклоне. Не ожидавший этого парень растерянно замер, ожидая продолжения. Ребята выпрямились, и Миша, шагнув вперед и глядя ему в глаза, тихо, но твердо произнес:

– Спаси тебя Христос, Елисей, что не бросил в беде. Что мимо не прошел. Что дозволяешь подле тебя и далее жить. За то тебе поклон наш земной, и слово тебе даем, что слушаться тебя станем пуще отца родного.

– Господь с вами, ребятки, – сглотнув вставший в горле ком, прохрипел Елисей. – Живите спокойно. Пока я жив, вы ни в чем нужды знать не будете. Вы главное, учитесь. Всему, чему только сможете. Особенно ты, Миша. Александре тут проще. Ее стезя – замуж идти. А ты учись.

– Стану учиться, Елисей. Крест на том целую, – истово поклялся мальчишка и, достав свой нательный крестик, поцеловал его.

– Вот и добре, – улыбнулся парень, хлопнув его по плечу. – Собирайтесь. На базар пойдем. Купить кое-чего нужно.

Приняв решение, Елисей ощутил некоторое облегчение. Теперь все становилось проще и понятнее. Тем более что вопрос с жильем решился, к его радости, очень даже положительно. Дом Радмилы ему нравился. Тут было спокойно, тепло и уютно. И даже заходившие к травнице посетители не мешали. Более того, запах трав создавал удивительно мирную ауру в доме.

Забрав ребятишек, Елисей велел Мишке взять лошадь и отправился на базар. Раз уж так сложилось, значит, ребята под его присмотром, должны быть ухожены и одеты так, чтоб ни одна сволочь не посмела сказать, что живут они у него из милости. Елисею хватило и того, что его самого регулярно называли нищим. Правда, те, кто осмеливался это произнести, потом об этом сильно жалели, но это уже второй вопрос.

Закупив материи на пошив одежды, Елисей перешел в оружейный ряд и, выбрав Мишке кинжал по размеру и руке, прикупил еще и засапожник. Пока пусть привыкает ходить с этим оружием, а чуть позже, при поездке в город, он планировал заказать Митричу для мальчика настоящее булатное оружие. Из этого сироты он планировал вырастить настоящего воина. Умеющего все, что должен уметь настоящий казак и разведчик.

* * *

Взяв на себя заботу о сиротах, Елисей и сам не заметил, как начал выстраивать в своем маленьком коллективе отношения по типу армейских. Утро у них с Мишкой теперь начиналось с зарядки, тренировки, и только потом они шли завтракать. После завтрака парень давал ребятам задания на день, которые они должны были к вечеру выполнить. И это были не обычные домашние заботы, а изучение грамоты и письма. Благо близнецы знали азбуку и умели читать по слогам.

Выполнив задание, Мишка бежал к Елисею в мастерскую, а Александра отправлялась к бабке Радмиле, изучать домашнее хозяйство. Старуха с интересом взялась обучать девочку всем женским премудростям. Марья то и дело с улыбкой рассказывала парню, как девочка изводила ее вопросами, пытаясь узнать у девушки, в каких они отношениях, и как обрадовалась, узнав, что у той есть жених.

Поначалу Елисей только посмеивался, но однажды вдруг сообразил, что вопросы эти девочка задает не просто так. Это открытие парня крепко удивило и насторожило. Сашеньку он как девушку не воспринимал. Мала еще слишком. Как ни крути, а в теле шестнадцатилетнего парня обитал почти сорокалетний мужик, повидавший в своей жизни всякое.

Отмахнувшись от такого открытия, Елисей вернулся к обыденным делам. Мишка, бегавший за ним хвостиком, впитывал знания, словно губка, то и дело ставя парня в тупик своими вопросами. Так продолжалось полтора месяца. Осень уже начала вступать в свои права, когда в крепости снова появился контрразведчик. Услышав вызов, переданный с вестовым, Елисей отправил Мишку домой, а сам, заперев сарай, отправился в комендатуру.

Майор, теперь уже подполковник, встретил парня с довольной улыбкой и распростертыми объятьями. Приказав подать чаю, он усадил Елисея за стол и, дождавшись, когда принесут напиток, спросил, прихлебывая из чашки:

– Как живешь, Елисей? Много новинок придумал?

– Да по мелочи больше все, – пожал парень плечами, тщательно контролируя себя. – Случилось опять чего, ваше благородие?

– С чего ты взял? – деланно удивился подполковник.

– Ну, просто так вы б сюда не приехали. Опять, что ль, скрали кого?

– Слава богу, нет, – отмахнулся офицер. – Тут другое. Известие пришло, что кланы, которые тебе месть объявили, разом всех воинов потеряли. И случилось это на высокогорной тропе. И бог бы с ними, но с тем отрядом четверо британских офицеров шло, до которых мы никак не могли добраться. Слишком уж они себя вели осторожно. С территории непримиримых кланов не выходили. А тут все проблемы разом разрешились. Не расскажешь, как так получилось?

– Случайно, – помолчав, вздохнул Елисей.

– Возможно. Возможно. Спланировать подобное и вправду сложно, – задумчиво покивал подполковник. – Ну, а если подробно?

– А если подробно, то искал я способ, как от кровников своих разом избавиться. Точнее, планировал сначала начать их прямо в аулах отстреливать, а потом выяснил, что все воины ушли. Я по следу пошел и вышел на плато, где все и случилось.

– Однако, – удивленно протянул подполковник. – Рисковый ты парень, должен признать. В одиночку зайти на территорию непримиримых, это волю иметь надо.

– А я, признаться, сначала и не понял, куда вышел, – смущенно признался Елисей. – Только когда на плато вышел, сообразил, куда влез. Ну не уходить же оттуда было просто так. Вот я тропу и заминировал. Ну, а дальше вы знаете.

– Да уж, заминировал, – покачал офицер головой.

– А что не так-то? – не понял Елисей.

– Ты одним своим ударом нам всю операцию порушил. Но да это ладно. Там только общие наметки были. В те места лезть, только солдат даром класть. А вот то, что ты тропу разрушил, нам очень даже понравилось.

– Что-то я вас не пойму, ваше благородие. Вы меня ругать приехали или хвалить? – напрямую спросил Елисей, глядя подполковнику в глаза.

– Я разобраться приехал, как все это случилось, – усмехнулся контрразведчик. – И по всему выходит так, что доброе дело сделал, сам того не желая. Решал свои дела, а попутно нас от головной боли избавил.

– Ну, тут уж, как говорится, что выросло, то выросло, – развел парень руками.

– Это верно. Ты мне вот еще что скажи, – сменил подполковник тему. – В штабе про твои мортирки узнали и очень хотят на них посмотреть. Сможешь их в Пятигорск привезти для показа?

– Ну, ежели комендант позволит один ствол забрать на время, то можно и привезти, – задумчиво протянул Елисей.

– С комендантом я договорюсь, – отмахнулся подполковник. – Тут дело серьезное. Можно сказать, государственной важности.

– Думаете, ГАУ их примет? – прямо спросил парень.

– Сложный вопрос, – признался контрразведчик явно нехотя. – Тут от местных мало что зависит. Эта комиссия сюда по случаю заехала, вот генерал-губернатор и решил их малость удивить.

– Мортирой? – удивлению парня не было предела. – Вот уж чем их удивить будет сложно.

– Тут дело не в мортире, а в том, что сделал ее местный умелец. Сам. А вот это дорогого стоит, – наставительно подняв палец, поведал офицер. – В общем, готовься. Через неделю отправляемся.

– Не было печали, – хмыкнул Елисей, судорожно соображая, чем эта история может ему грозить.

Попрощавшись, он вышел из комендатуры и отправился домой. Артель каменщиков уже заканчивала перестраивать дом и теперь клала крышу. Черепица, которой дом покрывался, также была заказана ими. Заодно мастера проверили и всю остальную крышу, так что скоро Радмила планировала устроить праздник по поводу, можно сказать, новоселья. Войдя во двор, Елисей осмотрелся и, убедившись, что на подворье все в порядке, прошел в дом.

Близнецы встретили его настороженно. Улыбнувшись им, парень присел к столу и, почесав в затылке, принялся рассказывать, зачем его вызывали. Внимательно выслушав сказанное, Мишка, радостно сверкнув глазами, осторожно уточнил:

– Елисей, а можно мне с тобой? Ты стрелять станешь, а я помогать тебе. Что скажешь, все делать стану.

– Да это я знаю, – усмехнулся Елисей. – Я о другом думаю. Неправильно получится, ежели мы с тобой уедем, а Санька тут останется. Поедешь с нами, Сашенька? – повернулся он к надувшейся девчушке.

– А можно? – не веря собственному счастью, улыбнулась Александра.

– Нужно, – рассмеялся Елисей.

Взвизгнув от восторга, Сашенька с разгону повисла у него на шее. Улыбаясь в ответ, парень аккуратно погладил девочку по спине, подмигивая весело улыбающемуся Мишке. Дальше начались подготовительные хлопоты. Собрав все необходимое к поездке, Елисей составил список всего, что ему требуется закупить, и отправился в арсенал, где теперь хранились его минометы. Комендант, уже извещенный контрразведчиком, тяжко вздыхая, выделил один ствол и четыре ящика мин для демонстрации.

Чтобы хоть как-то успокоить его, Елисей обещал при случае добыть еще пару труб для изготовления пары таких же орудий. А заодно потрясти подполковника на предмет добычи кислоты. Именно в разговоре об этом он вдруг случайно выяснил, что в Пятигорск завезли пять десятков бочек чистой нефти. Зачем и почему, никто толком не знает, а что с ней делать, представления не имеет.

Едва услышав об этом, Елисей сделал стойку, словно охотничий пес, и принялся аккуратно выяснять, кого нужно зарезать, чтобы получить из этого богатства хотя бы пару бочек. Удивленно посмотрев на него, подполковник хмыкнул и, растерянно разглаживая усы, проворчал:

– Если ты сумеешь их вывезти, тебе весь город в ноги поклонится. Эта ж пакость воняет так, что с души воротит.

– А зачем ее вообще привезли? – на всякий случай уточнил парень.

– Так приказано, повсеместно на улицах керосиновое освещение вводить, а как это делать, никто толком и не знает. А нам, вместо того керосину, эту самую нефть привезли. Вот и мается теперь городничий. А тебе-то это все зачем? – вдруг опомнился контрразведчик.

– А я и хочу этот самый керосин сделать, – подумав, признался Елисей. – Из нефти еще много чего сделать можно. Вот и буду пробовать.

– Что пробовать? Что сделать? Говори ты толком, – потребовал подполковник.

– Ну, говорят, ежели нефть правильно выпарить, то из нее получается сразу несколько жидкостей. А остается мазут. Жидкости эти можно для розжига использовать или для огненных бомб. А вот мазут можно пользовать для паровых двигателей, – принялся выкручиваться парень.

– Это откуда у тебя такие познания? – растерялся контрразведчик.

– Так я ж в город регулярно езжу. Там всякие журналы и читаю. И газеты тоже, – снова нашелся Елисей.

– То есть, как получить этот самый керосин, ты знаешь? – растерянно уточнил подполковник.

– Читал, как это делается, – кивнул парень. – Самому делать не доводилось, но думаю, дело не особо хитрое.

– Я с тобой с ума сойду, – схватился контрразведчик за голову. – Так. Про это никому ни слова. Нефть для опытов я тебе сам пришлю.

– А кислоту? – тут же напомнил парень.

– И ее пришлю, не мешай, – отмахнулся офицер. – Но когда получишь керосин, в известность ставишь о том только меня. Понял?

– А с чего такая секретность? – удивился Елисей.

– А с того, что это дело уже считай политическое, – лукаво усмехнулся контрразведчик. – Нужно кое-кому при дворе генерал-губернатора нос прищемить.

– А-а, ну, это вы сами. Меня там не было никогда, и слава богу, – принялся отмазываться Елисей. – Я бы и с мортирами не вылезал, кабы не комиссия из ГАУ.

– Не робей, казак, – рассмеялся офицер, крепко хлопнув парня по плечу. – Там у тебя и я, и твой атаман будут. Так что будет кому слово замолвить.

– Дай-то бог, – вздохнул парень, поднимаясь из-за стола.

Через два дня караван из крепости двинулся в сторону города. Елисей с близнецами ехал на своей повозке, ведя цугом еще одну телегу. Купить в городе планировалось много. Эти постоянные выезды уже начинали раздражать парня, но деваться было некуда. Уезжать из крепости он не собирался. Этот вопрос даже не рассматривался. В крепости все уже было отлажено, и парень имел там определенный авторитет. А вот в городе он станет одним из многих, и полиция рано или поздно начнет задавать ненужные вопросы.

До Пятигорска обоз добрался без проблем. Елисей, после недолгих раздумий, заехал к Изе в лавку и, представив близнецов как своих воспитанников, прямо спросил, можно ли им остановиться у него, или лучше отправиться сразу в трактир. Удивленно посмотрев на парня, гигант медленно выпрямился и, задумчиво посмотрев Елисею в глаза, покачал головой.

– И после этого он называет меня глупым, – прогудел Изя, пряча усмешку в уголках губ. – Когда я тебе в ночлеге отказывал?

– Извини, но спросить я был должен, – улыбнулся в ответ парень.

– Дурак ты, Елисей, хоть и умный, – фыркнул Изя и, махнув своей огромной лапой, скомандовал: – Загоняй свои тарантасы во двор. Дорогу знаешь. Я вас там встречу.

Кивнув, парень вывел своих подопечных на улицу, и Мишка, чуть подумав, осторожно спросил:

– Елисей, это что же, мы у жидов жить станем?

– Так, брат, – останавливаясь и разворачивая мальчишку к себе лицом, тихо ответил парень. – Запомни сам и детям своим накажи. Не жиды, а евреи. И они ничем не хуже нас с тобой. Вон Изю взять. Мастер, каких днем с огнем не сыщешь. И дела ведет со мной честно. Иному казаку такой честности бы и поучиться не грех. А то, что у них обычаи и вера своя, так то только их дело. У горцев вон тоже обычаи другие. И ничего, у многих тут и кунаки из них имеются. И больше чтоб я этого слова от вас не слышал. Только евреи или, на худой конец, иудеи. Понял?

– Понял, – удивленно кивнул Мишка.

Александра только задумчиво теребила кончик косы, словно все сказанное ее не касалось.

– А ты чего молчишь, красавишна? – повернулся к ней парень.

– А мое дело бабье, – тут же выкрутилась девчонка. – Ты с ними дела ведешь, значит, так тебе и нужно. А чего там и как, меня не касаемо. Оно тебе виднее. А как их называть, я уж запомнила, – лукаво улыбнувшись, закончила Санька.

– Нахваталась от бабки Радмилы, – удивленно проворчал Елисей, отвязывая коня от коновязи.

* * *

Три дня до показа миномета Елисей носился с контрразведчиком по полигону и раздавал указания солдатам, которые, находясь под впечатлением от кучи наехавших офицеров в серьезных званиях, исполняли его команды бегом. Увлекшись, Елисей командовал так, что находившийся постоянно рядом подполковник только головой удивленно крутил. Однажды, заметив его недоумение, парень, сообразив, что слишком раскрылся, сделал вид, что смущен, и, разводя руками, пояснил:

– Кровь, ее не обманешь. Столько поколений реестровых казаков, это не баран чихнул.

– Ну да, ну да, – задумчиво кивнул подполковник. – Но получается у тебя лихо. Словно всю жизнь солдатами командовал.

– Ну, так в крепости живу, вот и нахватался, – выкрутился Елисей.

Разговор на этом увял, и парень снова вернулся к подготовке. Сама демонстрация должна была проходить в три этапа. Обстрел противника в укрытии, обстрел при наступлении противника и обстрел из укрытия, когда стрельба ведется навесом, по выданным параметрам. Командовать минометом Елисей собирался сам. Точнее, демонстрировать, как из этого орудия правильно стрелять.

Контрразведчик, едва услышав о таких условиях, сначала за голову схватился, а потом долго допытывался у парня, сможет ли он выполнить хоть одно упражнение. Каково же было его удивление, когда Елисей, улыбаясь, заявил, что все три упражнения предложены им самим. Солдаты, вытребованные подполковником под это дело, обливались на полигоне потом, таская за собой на веревках деревянных болванов, которые должны были изображать условного противника.

Одних только веревок было использовано почти три версты. Про деревянные поддоны, на которых были установлены манекены, и говорить не приходилось. Идея была проста. На поддон устанавливался ростовой болван, а к самому поддону привязывалась веревка. Солдат, находясь вне зоны разлета осколков, тянул за собой веревку – и манекены двигались. Предложение использовать для такого дела лошадей было отвергнуто сразу. Уж больно животина пугливая.

После десятка прогонов Елисей, убедившись, что все идет, как задумано, отпустил солдат передохнуть, выдав каждому по полтине. Больше давать не стал, опасаясь, что утром с похмелья им будет не до демонстрации. Миномет и боеприпас к нему готов был давно. В своей работе Елисей был уверен. Наконец, настал нужный день. Елисей и подпрыгивавший рядом с ним от нетерпения приодетый Мишка стояли у собранного миномета, ожидая подхода большого начальства.

Глядя на внешне спокойного, словно камень, Елисея, Мишка не удержался и, дернув его за рукав, тихо спросил:

– Елисей, а тебе не страшно?

– А чего бояться-то? – не понял парень.

– Так начальство же. От самого генерал-губернатора.

– И чего? – снова не понял Елисей. – Запомни, Мишка. У благородных свои игры, и нам до них дела нет. Наше дело казачье. Служить да землю свою защищать. А что там господа в городах придумывают, нас не касаемо. У нас на тот случай свой уклад. Казацкий.

– И что? Неужто, ежели что не понравится, и исполнять их приказы не станешь? – не поверил мальчишка.

– Не стану, – мотнул Елисей чубом.

– Так ведь накажут, – не сдавался Мишка.

– Кто? И за что? Уложение о вольностях казачьих учи, – усмехнулся Елисей. – Нам с тобой, брат, только атаман приказывать может и те, кто над нами казачьим кругом назначен. Есаулы, урядники, унтера, десятники, ну, в общем, те, кто из наших. А остальные нам побоку.

– А не врешь? – растерянно уточнил Мишка.

– Сказал же, уложение читай, – фыркнул Елисей, и тут к миномету подъехал целый выезд.

Десяток карет и других ландо, в которых восседали генералы, полковники и прочие офицеры. Над полигоном раздалась зычная команда, и личный состав вытянулся во фрунт. Елисей для вида так же принял подобие уставной стойки, при этом иронично поглядывая на это дворянское собрание. Мишка взирал на приехавших блестящими от возбуждения глазами, одновременно вытянувшись в струнку и пытаясь казаться выше и старше.

– Не надувайся так. А то лопнешь, – еле слышно посоветовал Елисей, и мальчишка тихо прыснул от смеха, прикрывая ладошкой рот.

Между тем приехавшие офицеры выгрузились из своих карет и, размяв ноги, не спеша двинулись к миномету. Солдаты, под руководством Елисея, подготовили настоящую батарейную площадку. Или, как тут говорили, орудийный двор. В пяти шагах от орудия были штабелем уложены ящики с боеприпасом, а манекены уже были расставлены по местам.

Контрразведчик, откашлявшись, чтобы привлечь внимание генералов, сделал шаг вперед и, лихо козырнув, начал представлять новое орудие.

– Господа, осмелюсь доложить, перед вами легкая мортира, изобретенная вот этим юным казаком. Позвольте представить, Елисей Кречет, потомственный казак. Данная мортира способна исполнять роль легкой мобильной артиллерийской установки, весьма полезной на поле боя…

– Это все, подполковник, слова, – перебил его один из генералов. – Вы нам лучше это делом докажите.

– А сие уже давно доказано, ваше высокоблагородие, – выступив вперед, с достоинством возразил казачий атаман. – При осаде крепости, благодаря двум таким мортирам, врагу был нанесен такой урон, что он от штурма отказался, а казачий полуэскадрон разгром закончил. А после уж и батальон из города подошел.

– Слова ваши, господин полковник, весьма интересны, но хотелось бы увидеть эдакое чудо самому, – усмехнулся генерал.

– Извольте, ваше высокоблагородие, – усмехнулся в ответ атаман и, развернувшись к Елисею, быстро подмигнул. – Начинай, казак.

– Слушаюсь, господин атаман, – лихо козырнул парень.

По его сигналу Мишка взбежал на бруствер и, вскинув над головой длинную палку с красной тряпкой на конце, начал ею размахивать. Солдаты, увидев этот сигнал, принялись перетаскивать манекены с места на место, имитируя подготовку к атаке. Елисей, достав из ящика мину, ловко опустил ее в ствол, и через секунду, над позицией раздался шипящий свист. Мина, описав параболу, упала среди манекенов.

В быстром темпе отстреляв пять мин, Елисей остановился и, приняв уставную стойку, бодро доложил:

– Господин атаман, первое упражнение кончено. Извольте взглянуть на результат.

– Господа, – развернулся атаман к остальным офицерам, с интересом наблюдавшим за действиями парня, – прошу проследовать за мной. Оцените все, что называется, лично.

Генералы снова погрузились в свои кареты и отправились к воронкам, оставленным минами. Тем временем солдаты уже готовили следующую партию болванов. Вернулись на позицию генералы весьма озадаченными. Чуть усмехнувшись, Елисей снова кивнул Мишке, и мальчишка, пронзительно свистнув, в очередной раз принялся размахивать тряпкой.

Солдаты, подхватив веревки, быстрым шагом двинулись в сторону минометной позиции. Елисей слегка подправил прицел и, подхватив мину, опустил ее в ствол. Десяток разрывов последовали один за другим, уничтожая наступавший взвод. На этот раз генералы забыли про разговоры и увлеченно следили за результатом в различную оптику. Едва только огонь стих, они, не сговариваясь, поспешили к своему выезду.

Для третьего упражнения Елисею требовалась помощь офицера-артиллериста. Молодой лейтенант, найденный по такому случаю подполковником, уже поднялся на вышку, чтобы начать корректировку, когда один из генералов с молодецким криком:

– Да мать твою, сам хочу, – рванул к вышке.

От такого захода растерялись все. Пожилой генерал взобрался на вышку и, отобрав у лейтенанта подзорную трубу и рупор, принялся командовать. Елисей, отлично понимая, что изменить тут ничего нельзя, принялся наводить орудие, выпуская мину за миной. Едва только отзвучал последний взрыв, генерал слетел с вышки едва не кубарем и, забыв про карету, бросился за холм.

– Чего это с ним? – тихо спросил Елисей у контрразведчика, проводив генерала взглядом.

– Он всю жизнь в артиллерии отслужил. Вот и интересуется, – пожал подполковник плечами.

– Вы не обижайтесь, ваше благородие, – все так же тихо зашептал Елисей, заметив некоторое его отчуждение. – Но по уложению, атаман для меня первый человек. Потому и докладывать я обязан первоначально ему.

– Знаю, – чуть улыбнувшись, кивнул контрразведчик. – Все правильно сделал. Молодец.

Вернувшиеся генералы принялись что-то возбужденно обсуждать. Елисей, разбирая миномет, навострил уши, пытаясь уловить хоть что-то из их разговора. Но спор шел хоть и жаркий, но не громкий. Парень успел погрузить орудие в повозку, когда к нему подошел атаман и, хлопнув по плечу, с улыбкой объявил:

– Порядок, казак. Дозволено нам для воинства казачьего твою мортиру пользовать. Так что готовься. Сам ее делать станешь.

– Да господь с вами, Егор Лукич, – растерянно ахнул парень. – Тут завод нужен или, на худой конец, мануфактура какая. Где ж одиночке такую работу осилить?!

– Есть мысля, – подмигнул ему атаман. – Сами ту мануфактуру и организуем. Ты только обучи, как все это делать правильно. Не бесплатно, само собой. И учти, тебе с каждой мортиры, как изобретателю, десять копеек выплачивать станут, от казны воинства. А за каждый снаряд по две копейки. Оно вроде деньги и не большие, но сам посчитай. Одних мортир нам с пару сотен потребуется. А уж снарядов к ним… так сразу и не скажешь. В общем, внакладе не останешься, – закончил он, снова хлопнув парня по плечу. – Ну что? Сговорились?

– Только мастеров обучать я в крепости стану, – быстро выдвинул Елисей условие. – Сами понимаете, там у меня и устроено уже все. А главное, никто лишний в мою мастерскую носа не сунет.

– Годится, – подумав, кивнул атаман. – Как дело пойдет, придется тебе в банке специальный счет открыть. Ну да с этим я помогу. Но учти, денег с того счета ты до сроку не увидишь. Тебе восемнадцать когда стукнет?

– Два года еще, – понимающе усмехнулся Елисей.

– Вот до того сроку и придется потерпеть.

– Переживу, – отмахнулся парень. – А как бы нам бумаги на изобретение выправить, чтобы никто со стороны его делать не вздумал?

– С патентом я помогу, – быстро вклинился в их разговор подошедший контрразведчик. – Есть у нас нужные люди, они все бумаги выправят. Но учти, Елисей. Никому, кроме нашей армии, ты документацию на это орудие передавать не смеешь.

– И не собирался, – твердо заявил парень, глядя ему в глаза. – Вы лучше проследите, чтобы кто из знатных чертежи продать не вздумал.

– Ох, и не любишь ты дворянство, – растерянно покрутил подполковник головой.

– Я предателей не люблю, ваше благородие, – вздохнул парень. – А таких среди знатных почему-то всегда много.

– Елисей, – предупреждающе выдохнул атаман.

– Оставьте, полковник, – отмахнулся контрразведчик. – Он правду сказал. Уж кому как не мне это знать. За то не волнуйся, Елисей. Найдем, как порядок на вашей мануфактуре навести. Ты лучше подумай, где ее ставить. Насколько я помню, дело это весьма опасное.

– Что верно, то верно, – вздохнул парень. – И готовьтесь кислоту закупать. Только теперь уж не бутылями, а бочками. Без нее снарядов не будет.

– Найдем, – решительно заверил атаман. – Все найдем. И кислоту, и спирт.

– Нет. Спирт нам лучше самим делать, – качнул парень чубом. – И вообще, лучше всего все производство в одном месте собрать. Тогда мы ни от кого зависеть не будем. Все сами. Никакая война не страшна станет.

– Гм, а ведь и верно, – подумав, согласно кивнул атаман. – Да и спирт, как я помню, не так и сложно гнать. Тот же самогон, только очищенный.

– Вот-вот, – закивал Елисей. – А у нас тут винограду всякого завались. Ставь бродить, да перегоняй. Главное, аппараты правильные заказать.

– Ну, у кого заказывать, это ты нам скажешь, – снова подмигнул ему атаман. – Ты это дело начал, тебе и карты в руки. В общем, еще пару деньков, а дальше начнем с тобой делом заниматься. Место под мануфактуру искать, аппараты заказывать, ну и остальное, что скажешь.

– Добро, тогда я начну бумаги писать, чтобы все сразу понятно было, – вздохнув, ответил парень.

* * *

Следующие полтора месяца Елисей только и делал, что носился по окраинам города, подыскивая походящее для мануфактуры место, что-то организовывая и с кем-то договариваясь. В итоге изготовление аппаратов для перегонки спирта было передано Митричу, а отливка форм для мин досталась Изе. Елисей специально все подвел так, чтобы эти работы достались именно им. Аргументация была проста. Мастера подобные работы уже делали и знают, что требуется.

Атаман, отлично понимая, что к чему, только усмехался в усы, подписывая нужные бумаги. Убедившись, что нанятая для строительства корпуса цеха артель приступила к работе, Елисей занялся своими делами. Получив, наконец, искомую нефть и десяток бутылей с кислотой, парень закупил на базаре гостинцы всем близким и, забрав близнецов, отправился в обратный путь. Всю дорогу до крепости им пришлось двигаться под мелким, нудным дождем.

Кутаясь в брезентовый дождевик, Елисей только мрачно вздыхал, сидя на козлах. Даже Буян, которому любой выход из крепости бывал всегда только в радость, и тот тянул повозку с таким видом, словно желал побыстрее избавиться от этой обузы и оказаться в сухой конюшне. В общем, погода навевала на путников меланхолию и хандру. Мишка, упрямо отказывавшийся пересесть в кузов, к сестре, которой Елисей устроил небольшой навес, тихо шмыгал носом и, оглядывая начавший облетать лес, только вздыхал.

Упрямство мальчишки Елисей понимал. Однажды на такой вот дороге он уже оказался в плену, а теперь не хотел нового повторения той истории. Тем более что парень сделал ему королевский подарок. Малокалиберный револьвер. Митрич сумел-таки отковать стволы малого калибра, и теперь это оружие действительно можно было назвать оружием скрытого ношения. Патроны к этому револьверу использовались охотничьи. Те, что шли для охоты на пушного зверя.

На короткой дистанции для мальчишки это было в самый раз. Так что теперь Мишка был вооружен не хуже самого Елисея. А главное, все оружие было мальчику по руке. И пользоваться им Мишка теперь умел. Наука Елисея впитывалась им словно губка. Стрельбище они посещали регулярно, несмотря на всю занятость парня. Даже атаман, однажды посмотрев на их тренировки, только удивленно головой покрутил и, узнав историю близнецов, под свою ответственность написал Елисею бумагу, что отныне парень является опекуном близнецов.

В крепость они въехали к вечеру. Дождь все так же продолжал моросить, и Елисей, решив оставить все, как есть, направил коня к дому. Ему, как и детям, хотелось побыстрее оказаться в тепле. А груз под брезентом спокойно переночует на подворье, под навесом. Они уже объехали плац, когда шедшая навстречу женская фигура, остановившись, негромко окликнула парня:

– Здравствуй, Елисей.

– И тебе не хворать, – буркнул парень, даже не пытаясь остановить повозку.

– Придержи коня, поговорить надо, – попросила женщина, шагнув вперед.

– Так ты вроде уже все сказала, – жестко усмехнулся Елисей, натягивая повод. – Чего тебе еще надо, Наталья?

– Зло таишь, – понимающе вздохнула женщина.

– Нет. Я таиться не умею. Но и дел с тобой иметь более не хочу. Слов твоих забыть не могу.

– Дура я злоязыкая. Знаю, – всхлипнула Наталья. – Прости, Елисей.

– Бог простит, – пожал Елисей плечами. – Сказал же. Зла не таю, но и дел иметь более с тобой не буду. Все, или еще чего скажешь?

– Сирот, смотрю, пригрел, – проговорила женщина, окинув Мишку быстрым взглядом. – А про моих и думать забыл.

– У твоих теперь отчим есть. Вот пусть он о них и думает, – снова качнул Елисей головой. – Помнишь ведь. Когда узнал, что ты пришлого приняла, я тебе и слова не сказал. Твое дело. А вот когда он посмел в дела мои влезть, я рассердился. Ну, а что бывает, когда я сержусь, ты видела.

– Да уж, видела, – усмехнулась Наталья, зябко передернув плечами. – Значит, не вернешься?

– С чего бы? – удивился Елисей. – Мне и у бабки Радмилы хорошо. Да и места там теперь больше.

– Слухи ходят, что это ты Радмиле дом расширить помог. Так ли? – не удержавшись, спросила Наталья.

– Так. А тебе-то что с того? Мои деньги, я и решаю, на что тратить.

– Злой ты стал, Елисей, – вздохнула женщина.

– Я всегда таким был. Просто на тебя мне злиться не с чего было.

– А теперь есть?

– А теперь мне до тебя и дела нет. Ежели нужно что, к кругу казачьему ступай. Я тебе не помощник. Прощай, – свернул Елисей разговор и тряхнул поводьями.

Они доехали до дома, и парень успел распрячь коней, когда Мишка, выбрав момент, тихо спросил:

– За что ты ее так?

– Кого? – не понял Елисей.

– Наталью.

– За дурость бабью да за язык длинный, без костей. Иной бы за те слова и нагайкой отходил, да я девчонок ее пожалел. Не тронул.

– Это чего ж она такого сказала? – удивился мальчишка.

– Байстрюком меня назвала. Мать моя мертва давно, сама на хулу такую ответить не может. А памяти матери я порочить никому не дам.

– Вот дура, – с чувством выругался Мишка. – И, правда, язык без костей.

– Ладно. Забудь о ней. У нас свои дела, – отмахнулся Елисей. – Пошли в дом. Там Марья баню затопила. Чистое собрать надо.

– Так Санька небось уже собрала все, – усмехнулся Мишка.

– Санька? – не понял Елисей. – Откуда ж ей знать, где у меня чего лежит?

– Я рассказал. Девка растет, вот пусть и учится хозяйство вести, – заявил мальчишка, с гордостью глядя на парня.

– Тоже верно, – растерянно проворчал Елисей, не зная, что на такое ответить.

Чтобы забрать из повозки все привезенное, им с Мишкой пришлось сделать по три ходки, чтобы перенести все. Разложив гостинцы по принадлежности, Елисей полез было в шкаф, чтобы собрать все нужное для бани, когда в комнату вихрем влетела Санька и, блестя глазенками, позвала:

– Баня поспела, идите мыться. И не ройся там. Я уж собрала всё, – с гордостью добавила она, глядя на высунувшегося из-за дверцы парня. – И вообще, теперь белье свое станешь мне отдавать, а не Марье.

– Что, и стирать сама станешь? – пряча улыбку, уточнил Елисей.

– А как же?

– А силенок хватит? – не удержавшись, улыбнулся Елисей.

– Хватит. А не хватит, бабушку Радмилу попрошу, она поможет, – уверенно заявила девчонка.

– Так она уж старая. Тяжело ей будет, – не сдавался Елисей.

– Справимся. На то и бабы, – отрезала Санька и, развернувшись, ушла, гордо вздернув нос.

– Придется им для стирки машину специальную сделать, – проворчал парень, почесав в затылке. – Пошли, Мишка. А то весь пар упустим.

Как следует попарившись и отогревшись, они расслабленно сидели за столом, попивая холодный квас, когда Мишка, тронув парня за локоть, негромко спросил:

– А ты и вправду можешь машину сделать, которая сама стирать станет.

– Запомни, Миша. Сама машина ничего делать не может. Ею всегда человек управлять должен. Знаешь, почему?

– Почему?

– Да потому, что машина это просто набор всяких частей. И без человека она сама ничего сделать не сможет.

«Ну не объяснять же тебе, что такое программное обеспечение и станки с числовым управлением», – добавил он про себя, вздохнув.

– А как же тогда? – не успокоился мальчишка.

– Мы с тобой можем сделать машину, которая эту самую стирку сильно облегчит. К примеру, не придется Саньке наше белье руками тереть и выжимать. Все машина сделает. Только нужно будет то белье правильно положить и ручку покрутить.

– Неужто такое возможно? – не поверил мальчишка.

– А давай сделаем, – азартно предложил Елисей, у которого уже появилась идея, как все это воплотить в жизнь. – Только уговор. Пока машины не будет, никому ни слова. Уговор?

– Уговор, – тут же согласился Мишка.

– Вот и добре. Завтра и начнем, – улыбнулся Елисей.

– Погоди. Как завтра? А из чего? Как она хоть выглядеть будет? – тут же посыпались вопросы.

– Не тарахти, – осадил его парень. – Неси из комнаты бумагу и карандаш.

Получив требуемое, Елисей от руки быстро набросал эскиз будущей стиральной машины. Ничего сверхординарного тут не было. Бак, в который загружается белье и заливается горячая вода с мылом. Ось, на которой вращаются лопасти, которые и крутят содержимое бака, и валки, через которые будет проходить отжим. Ко всему этому сам привод. Обычный шкив с рукоятью, который через шестерни приводит в действие лопасти. В общем, все просто и функционально.

Внимательно изучив эскиз, Мишка задумчиво почесал в затылке и, ткнув в него пальцем, уточнил:

– А вся эта машинерия из чего будет?

– Думаю, медной делать. Она хоть ржаветь не будет, – усмехнулся Елисей.

– А может, деревянной? – осторожно предложил мальчишка.

– Вот те здрасте! – удивился парень. – И что с ней станет, когда ее водой горячей зальют, а после ту воду выльют?

– Рассохнется, – удрученно кивнул Мишка. – Не подумал. Просто дорогой та машина встанет. Медь, она серьезных денег стоит.

– Нам наши бабы дороже, – хлопнул его по плечу Елисей. – А что до денег, о том не думай. У меня на наш век хватит. К тому же скоро в городе мануфактура работать начнет. С нее кое-что тоже капать станет. В общем, проживем.

– Умный ты, Елисей, – уважительно протянул мальчишка. – И где только выучиться успел?

– Жизнь научила, – усмехнулся парень.

Вошедшие в комнату Радмила и Марья, увидев на столе бумагу с эскизами, тут же проявили интерес к новинке. Услышав, что мужики задумали, женщины удивленно переглянулись и неверящими голосами хором спросили:

– Разве такое возможно?

Елисею пришлось повторить все свои выкладки. Внимательно выслушав его, женщины снова переглянулись и, подумав, закивали:

– Да, так получится.

Глядя на их синхронные действия, Елисей только улыбался. Потом, вспомнив про гостинцы, парень убрал бумагу в сторону и, поднявшись, принялся одаривать хозяек дома. Охов и ахов в этот вечер прозвучало более чем нужно, зато все остались очень довольны. Елисей, глядя, как они рассматривают и поглаживают подарки, только тихо радовался, получая от этой картины настоящее удовольствие. Недаром говорится, что дарить не менее приятно, чем получать подарки. Не забыл парень и про себя.

Для своего увеличившегося семейства он приобрел настоящий чайный набор из фарфора. Заварочный чайник и шесть расписных чашек. И пусть он привык пить чай из местных грушевидных стаканчиков, пришедших на Кавказ с востока, но для приема гостей такой сервиз был просто необходим. Это был своего рода показатель уровня достатка. В общем, денег Елисей не жалел. И Мишка, и Санька были одеты с иголочки, а вместо медных колечек в ушках девочки теперь красовались серебряные сережки с маленькими камушками зеленого цвета. Под цвет ее глаз.

Но и баловать особо парень приемышей не планировал. Во всем, что касалось учебы, тренировок и домашних дел, спрос был строгим. Впрочем, близнецы и сами были не приучены лениться. Достаточно было вспомнить историю со стиркой и подготовкой к походу в баню. Погладив прижавшуюся к его боку девочку по голове, Елисей вдруг понял, что теперь рядом с ним действительно появилась хоть и маленькая, но хозяйка. А значит, требовалось рассказать ей, где и в каком порядке он хранит свои вещи.

С этой мыслью, поднявшись, Елисей позвал близнецов с собой и, отведя их в свою комнату, принялся рассказывать, где что лежит. Не забыл он и про оружие. Ведь именно оно и составляло его главное богатство. Убедившись, что ребята все запомнили, парень отправил их спать, а сам, присев к столу, принялся прикидывать, где и у кого заказывать нужные части к своему новому изобретению.

* * *

Спустя еще месяц из города пришла весть, что Елисею срочно нужно прибыть на новую мануфактуру, для решения некоторых производственных проблем. Брать с собой на этот раз обоих близнецов парень не планировал, но Мишка вцепился клещом, прося взять его с собой. Даже Санька, и та вела себя спокойнее и восприняла решение парня, только грустно кивнув в ответ. Видя, что мальчишка не отвяжется, а еще, чего доброго, рванет следом сам, Елисей махнул рукой.

В общем, спустя два дня после получения депеши они вдвоем выехали в Пятигорск. Дорога прошла спокойно. Больше всего обоих достал все тот же мелкий, моросящий дождь и стылый ветер с гор. Пользуясь случаем, по приезде Елисей выдал компаньонам порцию очередных эскизов, среди которых был и эскиз керосиновой лампы. В том виде, в котором ее помнил сам Елисей.

Наладка производственного процесса заняла две недели. Как оказалось, атаман развернулся от души, решив замкнуть весь производственный процесс в одной точке. В итоге его стараниями под городом, на огороженном пустыре, выросли сразу несколько отдельных каменных цехов. Помня о пожаро- и взрывоопасности производства, атаман разделил цеха каменными заборами, организовав в каждое здание отдельный въезд. Охрану данного объекта осуществляли казаки.

Вообще, вся эта затея целиком и полностью принадлежала и курировалась именно казачьим сообществом. А главное, снабжение новым оружием в первую голову должно было идти именно в казачье войско. Убедившись, что отливка мин идет по строгим размерам стволов и брака очень мало, Елисей попросил атамана отобрать людей для работы с нитроглицерином. Само обучение, как парень и хотел, должно было проводиться в крепости.

Убедившись, что с железом все идет нормально, Елисей начал собираться в обратный путь. Уже привычно загрузившись кислотой, хлопчатником и гостинцами, они ранним утром выехали из города. Караван в семь телег и с охраной из десятка казаков двигался гораздо медленнее, чем одиночная повозка. Так что и Елисей, и Мишка приготовились к долгой и нудной дороге.

На этот раз погода решила их побаловать. Дожди закончились, а легкий морозец высушил тракт. Место их повозке выделили в середине каравана, так что Елисей со спокойной душой отдал поводья Мишке, а сам, закутавшись в бурку и положив карабин на колени, предался воспоминаниям. Всего два года назад он вот так же катил по тракту в фургоне, не зная, что ждет его впереди. Но прошло время, и жизнь вошла в нормальную колею…

Грохот выстрелов заставил Елисея чуть вздрогнуть и рывком сбросить Мишку с повозки, не дав ему даже натянуть повод.

– Под телегу! – скомандовал он, вскакивая на ноги и вскидывая карабин.

Стреляли с обочины дороги залпом, ополовинив охрану. Раненые казаки успели ответить несколькими разрозненными выстрелами и откатиться назад, под прикрытие седоков. В дорогу будущие мастера отправились с оружием. Вообще, в этих местах из поселений без оружия не выходили, так что нападавшим ответили заполошной стрельбой, что заставило их стушеваться.

Но горцы, на то и горцы, так что просто пальбой в белый свет их не напугаешь. Из леса вылетело три десятка всадников и, обнажив клинки, ринулись на караван. Выцелив в оптику самого богато одетого абрека, Елисей вышиб его из седла и, быстро перезарядив карабин, прицелился в рослого, широкоплечего горца, который только что одним ударом разрубил упавшего с коня казака. Тот пытался прикрыться ружьем, но горец, резко сменив направление движения клинка, полоснул его шашкой поперек груди.

Пуля Елисея разворотила горцу грудь, выбросив из седла, и абреки, взвыв, ринулись к его повозке. Понимая, что перезарядить карабин уже не успевает, парень бросил его в повозку и выхватил револьверы. Двенадцать выстрелов прозвучали один за другим с пулеметной скоростью. Дюжина горцев выпали из седел, не доскакав до повозки. Дальше в ход пошли метательные ножи. Так Елисей еще никогда ножи не бросал, но, несмотря на все неудобства, каждый клинок достиг своей цели.

Дальше в ход пошли шашка и кинжал. Переступив в кузов, чтобы дать себе хоть какой простор для маневра, парень принял на шашку клинок горца и много раз отработанным финтом отбросил его в сторону, тут же сделав выпад кинжалом. Дамасский клинок вспорол бок абрека, заставив того застонать и откинуться назад. Следующим ударом парень добил противника и тут же развернулся, чтобы встретить следующего.

Вертясь волчком, Елисей отбивался от двух наседающих на него горцев, успевая наносить ответные удары. Пара минут такой схватки, и горцы отвели коней от повозки, начав объезжать ее по кругу. Воспользовавшись передышкой, парень сделал несколько глубоких вдохов, уравнивая дыхание, и тут из-под повозки раздался негромкий выстрел. Находившийся левее от повозки горец, схватившись за грудь, начал медленно заваливаться на бок.

«Мишка, паршивец. И ведь попал, – сообразив, усмехнулся про себя Елисей. – Лишь бы наружу не вылез. Иначе зарубят».

Второй горец, сообразив, что рядом с повозкой ему безопаснее, пришпорил коня и ринулся в новую атаку. Сбросив его удар по касательной, парень ткнул концом шашки ему в лицо и тут же пригнулся, пропуская над собой обратный удар противника. Шагнув в сторону так, чтобы оказаться левее сидящего верхом на коне горца, Елисей резким кистевым ударом шлепнул его коня плашмя, заставив шарахнуться в сторону, и тут же рубанул абрека по плечу.

Воспользовавшись образовавшейся паузой, Елисей быстро осмотрелся и, приметив, что горцы наседают на рабочих, а те отбиваются разряженными ружьями, парень ринулся на помощь. Рабочие, сообразив, что просто так горцам до них не добраться, начали двигаться так, чтобы между ними и нападавшими постоянно были телеги. Пешему проскользнуть под днищем гораздо проще, чем верховому объехать препятствие.

Понимая, что время уходит, горцы начали спешиваться. И вот теперь пятеро рубак, размахивая шашками, принялись теснить рабочих к кромке леса. Подбежав к месту стычки, Елисей без долгих размышлений рубанул ближайшего горца по плечу и, стремительно развернувшись на пятке, отбил удар другого абрека. Горцы, моментально сообразив, кто тут самый опасный, забыли про рабочих и дружно навалились на парня.

Вот тут и пригодилась Елисею наука деда Святослава. Перехватив кинжал обратным хватом, парень окунулся в состояние транса, которое всегда приходило, едва только он начинал подобную пляску. Тело само делало свое дело, а сознание словно наблюдало за телом со стороны. При этом перемещался Елисей постоянно, не давая противникам дважды нанести удар в одно и то же место.

Только теперь он вдруг понял, почему дед Святослав называл тренировки пляской. Это и вправду был танец. Танец смерти. Стремительный и непредсказуемый. Стремительный разворот вокруг своей оси, и кончик шашки рассекает горло одного горца, взмах левой рукой, и клинок второго отброшен зажатым в ней кинжалом. Быстрый присед на колено правой ноги, и клинок подсекает бедро третьего абрека.

Три коротких приставных шага, и клинок четвертого горца с бессильным лязгом отлетает в сторону. Шашка Елисея перехватила его в падении и, закрутив, отбросила в сторону. Еще один разворот, и кинжал разрубает абреку горло. Не ожидавшие такого отпора горцы шарахнулись в стороны, пытаясь найти слабое место противника. Но Елисей, не давая им опомниться, атаковал сам.

Рабочие, воспользовавшись тем, что все внимание нападавших сосредоточилось на парне, успели перезарядить ружья и теперь выбирали момент, чтобы начать стрельбу. Но Елисей этого не видел. Его атака заставила горцев снова отступить. Пользуясь их замешательством, парень срубил еще одного абрека и, отпрыгнув назад, устало опустил руки, давая стечь напряжению. Рабочие не упустили момента. Их нестройный залп уложил еще двоих и ранил одного абрека.

«Да мать вашу, вы б хоть стрелять поучились, – отстраненно подумал про себя Елисей, настороженно оглядывая оставшихся противников. – Верховых было три десятка. Из кустов стреляло еще человек десять. Блин, да тут почти полная полусотня», – подумал он, делая осторожный шаг назад.

Ему нужно было время, чтобы перезарядить револьверы, или, по крайней мере, отдать их Мишке. Обращаться с этим оружием мальчишка умел как никто другой. Горцы, приняв его отступление за испуг или попытку сбежать, двинулись вперед, вскидывая клинки. Понимая, что нужного времени ему никто давать не собирается, Елисей снова шагнул вперед. Сообразив, что по-иному им не разойтись, горцы ринулись в атаку, и все началось сначала. Успев передохнуть, парень двигался все так же стремительно.

Спустя еще три минуты два горца рухнули на землю, обливаясь кровью, а еще трое, шарахнулись назад, хрипло, выкрикивая:

– Шайтан баласы![1]

Зло, усмехнувшись им в ответ, Елисей с вызовом ответил:

– Ех. Мян адам баласыям[2].

– Ай, ифрит. Бизим дилини биляр[3], – охнул один из горцев.

Отвечать Елисей не собирался. И так все было понятно. В том, что он начал отвечать горцам на их языке, не было ничего удивительного. Казаки легко общались с горцами на смеси сразу двух, а то и трех языков. С усмешкой, которая больше напоминала оскал, он шагнул вперед, когда над трактом снова раздались выстрелы. Что-то ударило его в голову, и парень, падая, успел подумать: «Выходит, не все на дорогу вылезли».

А дальше наступила темнота…

Примечания

1

Дитя шайтана.

2

Нет. Я дитя человека.

3

Ай, черт. Наш язык знает.

Content

Ерофей Трофимов
Одиночка. Горные тропы

Примечания