Роберт Антони Сальваторе

Архимаг

Пролог

С каждым выдохом неуклюжий демон изрыгал пламя. Его когтистые лапы подергивались, словно желая схватить большой огненный бич, петлей свернувшийся на бедре монстра. Это был Бейлор, самый могущественный в своем роде, массивный и мощный, с большими кожистыми крыльями, горящим хлыстом, мечом молний и тонким пониманием тактик ведения боя. Демоны, похожие на него видом или формой чаще были известны как генералы Абисса. Князья демонов использовали их, как полководцев собственных армий в нескончаемых воинах, которыми был полон этот дымный и мрачный план.

Сейчас вся природа демона говорила ему взять бич, но существо не смело этого сделать. Создание, стоявшее перед ним, было наполовину пауком, наполовину прекрасной дроу. И оно пришло сюда не затем, чтобы просить его стать генералом.

Цели создания, казалось, были очень далеки от этого.

— Хочешь ударить меня? — поинтересовалась Паучья Королева. Восемь паучьих ног застучали по камням, когда она двинулась вокруг существа. За её спиной лежали тела меньших демонов — маны были разорваны, балгуры превратились в бесформенные кучи мяса. Демоны теней высасывали их жизненную энергию, которая струилась, словно дымящиеся облака беспросветной тьмы.

— Зачем ты пришла, Ллос? — спросил Бейлор. — Зачем уничтожила моих подданных? Я не воюю ни с тобой, ни с кем-либо другим. И сейчас я даже никому не служу.

Паучья Королева развернула свое тело дроу, чтобы осмотреть бойню, учиненную ею.

— Мне, наверное, было скучно, — ответила она небрежно. — Не важно.

Бейлор тихо зарычал, но не растерялся. Он знал, что происходящее — все происходящее — это нечто большее, более опасное. Последнее время Ллос часто была в компании бейлора Эррту, а Эррту был самым значительным его конкурентом.

— Ты не ответил на мой вопрос, — заметила Ллос. — Ты хочешь ударить меня?

Бейлор не мог скрыть жадного подергивания своих когтистых лап. За многие века он успел побывать на службе у всех князей демонов, но Ллос была его самой не любимой хозяйкой. Это существо было чем-то большим, чем все остальные владыки Бездны. Богиня, которая опиралась на молитвы и верность какой-то там жалкой смертной расы на Первом Материальном Плане. На существ, которых бейлор использовал, как… еду. Глаза Ллос, паучьи или дроу — или любого другого существа, форму которого она решит принять — смотрели не сюда, в Абисс, а куда-то в другое место. Туда же, где лежали её амбиции.

— Сделай это, — дразнила Ллос.

С губ бейлора сорвался новый рык. О, как он хотел удовлетворить эту просьбу.

— Ой, но ты же не можешь, — продолжала Ллос. — Потому что я могу растоптать тебя одним словом, или сделать из тебя что-нибудь еще, что-нибудь еще ничтожнее.

Ноздри демона вспыхнули, выпуская пламя. Разумеется, она не блефует. Она была королевой демонов, и тут, на этом плане, в Абиссе, её власть над такими созданиями, как бейлор была абсолютной. На другом плане демон, возможно, смог бы хлестнуть её — и как это было бы здорово! — но в Абиссе — нет.

— Я не стану уничтожать тебя, — пообещала Ллос. — Не стану мучить тебя. Мне просто интересно, огненный зверь. Я долгое время задаюсь вопросами на счет твоего хлыста. На сколько резким будет пламя? Оно может расплавить кожу мана, но что на счет тела богини? Я не боюсь твоего огня, бейлор.

Демон не двинулся.

— Я не стану уничтожать тебя, — категорически заявила Ллос. — Ты пользуешься покровительством Бафомета и Костчтче. И как бы сильно я не мечтала насладиться зрелищем того, как могучий бейлор превращается в бесполезное ничто, ты не можешь не осознавать, к чему способен привести такой поступок.

Слова демоницы крутились в голове бейлора. Бафомет действительно использовал его в последнее время, для командования своими легионами. И Принц Ярости, Костчтче, первым делом всегда звал бейлора. Но что это значит? Почему Ллос вообще находится здесь, в его замке?

— Я не принимал участия в провале Тиамат, — сказал ей демон, думая, не может ли именно это стать причиной визита паучихи. Ходили слухи, что Ллос пыталась помочь подданным великой катастрофы, Тиамат, с возрождением её замка и тела на Первом Материальном Плане. Это стоило огромных усилий драконам с того самого плана, которые, как говорили слухи, потерпели впечатляющую неудачу. — Я был бы рад избавиться от ведьмы.

— Я ни в чем тебя не обвиняла, — хитро сказала Ллос.

— Тогда зачем? — взревел расстроенный бейлор. Огонь, словно слюна, вылетел из его огромной пасти. — Почему ты здесь, Демоническая Паучья Королева? Зачем ты дразнишь меня?

— Когда это бейлор не видел разницы между вызовом и поддразниванием?

— Вызов? Или подстрекательство — чтобы найти оправдание расправе!

— Ударь меня!

— Нет!

— Тогда я тебя уничтожу! — глаза Ллос вспыхнули зловещим обещанием.

Прежде, чем демон успел осознать свое движение, его рука схватила меч, с кончика которого сорвалась молния. Бич бейлор зажал в другой руке, распрямляя его в воздухе лентой живого огня.

Ллос встала на дыбы, отрывая четыре передние лапы от каменного пола и размахивая ими в воздухе. Её руки взмыли высоко вверх. Гримаса свирепости исказила лицо богини. Рот паучихи широко раскрылся в громком шипении.

Бейлор поднял руку с плетью, огненная полоса взметнулась высоко над его плечом. Он чувствовал себя так, словно только что окунул эту руку в воду. Что-то схватило её и замедлило.

Сквозь вечную серную дымку Абисса прорвался новый запах. Раздалось резкое, обжигающее шипение. Бейлору не нужно было оборачиваться, чтобы понять — начался пожар. Издав непокорный рев, зверь высвободил руку и послал свой бич вперед, ударяя Ллос.

Её лапы заблокировали выпад, огненный хлыст врезался в её шкуру, жестоко разрывая и рассекая плоть. Но крик Паучьей Королевы был полон скорее радости, нежели боли. Или чего-то среднего.

И она ответила. С каждого пальца дроу сорвалась молния, четыре лапы паука обрушились на бейлора.

Демон понял, что было и еще кое-что. Воздух вокруг него наполнился плавающей паутиной, паутиной Ллос, и каждая нить, казалось, несла на себе хищного и кусачего паука.

Кнут щелкнул снова. Бейлор сделал выпад мечом, клинок вылетел вперед, посылая мощный разряд молнии. Под его силой Ллос вынуждена была попятиться.

Но паучиха не отступила. Разряд за разрядом слетал с её пальцев, ударяя бейлора. Глаза Ллос вспыхнули огнем, и богиня плюнула кислотой и ядом, заливая ими всего демона.

Он снова отвел руку с бичом. На этот раз паутина оплела его сильнее, когда по команде Ллос серая стена двинулась вперед, полностью окутывая демона. Он раскрыл крылья, пытаясь вырваться, но ничего не вышло. Стена паутины почти окружила его, и миллионы пауков спрыгнули вниз, вгрызаясь в плоть бейлора.

Он снова сделал выпад мечом, вонзая его в тело Ллос, но та опять вскрикнула в экстазе. Демон попытался вырвать лезвие, но не смог.

Он посмотрел вниз, чтобы увидеть Паучью Королеву, державшую в руке лезвие.

Держащую лезвие!

Отчаявшись, он послал вперед новый разряд молнии, возможно, самый сильный, который когда-либо применял. Он увидел, как молния пронзила руку Ллос, увидел, как та отлетает от клинка. Глубокая рана, нанесенная лезвием зияла на руке. Но Ллос впитала разряд, приняла его полностью. И из её свободной руки вырвалась новая молния. Казалось, что та принадлежит богине и бейлору одновременно. Разряд ударил в демона и отбросил его назад.

Бейлор вывернул свой меч. Теперь он услышал крик боли, когда рука Ллос потянулась за клинком. Но все удовольствие, которое принес ему этот звук, оказалось недолговечным, так как вскоре он почувствовал позади себя ватную мягкость. Стена паутины только сильнее обмоталась вокруг него.

Бейлор с ненавистью посмотрел на Ллос, на её улыбку, сияющую на лице даже не смотря на то, что паучиха держала руку, истекающую кровью и заканчивающуюся разорванной беспалой культей.

Она снова плюнула на него. Ядовитая слюна демоницы покрыла бейлора, сжигая его плоть. Она приказала своей паутине окончательно завернуть в себя демона. Миллионы её пауков охотно выпустили свои нити, удваивая усилия, чтобы укусить его.

Кнут бейлора свистнул и столкнулся с пустотой. Демон был слишком плотно оплетен паутиной и пауками.

Всякое чувство равновесия оставило бейлора. Он не мог двигаться, не мог чувствовать ничего, кроме яда Ллос и крошечных укусов её бесконечных подданных.

И он знал о самом коварном свойстве этого яда. Он вызывал путаницу сознания, безжалостное головокружение, мешавшее любым попыткам защититься магией или бежать, словно жертва находилась в сфере неуязвимости.

Бейлор был пойман, полностью опутан паутиной, подвешен вниз головой, словно трофей.

И были пауки Ллос, которые кусали его, и еще десятилетие они будут делать это. Он услышал обещание богини.

* * *

Красные глаза Матроны Матери Квентл вспыхнули, вопреки её внешнему спокойствию. Громф поражался её самоконтролю, учитывая, какую картину он только что показал её в чаще для прорицаний. Её величайшего достижения на поверхности, в Серебряных Пустошах, Затемнения, больше не было. Солнце снова освещало землю на севере, а орки были загнаны в их горные норы.

— Разведчики Бреган Д'Эрт докладывают, что Дзирт До'Урден поспособствовал разрушению двеомера Тсебрэка, — заметил Громф, слегка поворачивая клинок в этой ране. Архимаг отлично знал, что случилось с Затемнением, потому что был там, когда заклинание рассеялось. Потому что это он, используя Дзирта в качестве проводника, растворил эту магию. — Человеческая жена Дзирта, другая избранная Миликки, судя по всему смотрела за этим со слезами радости. Госпожа Ллос проиграла битву за Плетение, и повторила свой разгром на Серебряных Пустошах.

— Придержи язык, брат, — предупредила Матрона Мать Бэнр угрожающим тоном. Её глаза сузились, акцентируя внимание на их острых уголках, что придало резким чертам женщины суровое выражение.

— Хороший и честный совет, Матрона Мать, — сказал Громф, вежливо кланяясь. — Мне следовало сказать, что слуги Госпожи Ллос были разбиты последователями Миликки. Провал…

— Не наш, — резко прервала его Квентл. — Мы ушли. Мы сделали все, что хотели сделать. Наше время прошло, и наши успехи остались под охраной тупых орков. Мы знали, что они быстро потеряют все, чего мы достигли. Это не наша забота. И никогда не было нашей заботой.

— Разумеется. Это забота Матроны Матери Зирит и её нового города, — сказал архимаг. — Тсебрэк Ксорларрин, ставший проводником силы Госпожи Ллос, был побежден еретиком бродягой, который даже никогда не практиковал магию. Её семья и город также сильно пострадали от этой кампании. По моим подсчетам, около ста двадцати дроу были убиты во время войны на Серебряных Пустошах. Из них каждый четвертый из пяти был из К'Ксорларрина.

— Она, конечно же, попросит нашей помощи, — сказала Матрона Мать Бэнр, словно это новость очень её радовала.

Но Громф легко развеял её торжество.

— Твое собственное место под угрозой.

Матрона Мать выпрямилась. Её красные глаза снова угрожающе вспыхнули.

— Госпожа Ллос не будет винить тебя, — быстро объяснил архимаг. — Но другие Верховные Матери… ты затянула петлю вокруг их шеи. Тос'ун Армго мертв, его дочка-иблис пропала. Матрона Мать Мез'Баррис потеряла свою шаткую опору в Восьмом Доме Мензоберранзана, поэтому она станет рассматривать воссозданный Дом До'Урден с подозрением и тревогой.

— Я позволю ей выбрать нового благородного Баррисон Дель'Армго для служения в Доме До'Урден.

— Она откажется.

Матрона Мать хотела было поспорить, но так и не нашла аргумента против высказанного братом мнения.

— Дом Ханзрин ненавидит Дом Ксорларрин, — напомнил Громф. — И более того, они ненавидят саму идею К'Ксорларрина, города, который ставит под угрозу их торговую монополию. Дом Меларн ненавидит… ладно, они ненавидят всех. Если эти фанатичные жрицы Меларн придут к выводу, чтобы провал Тсебрэка и потери Дома Ксорларрин указывают на неудовольствие Госпожи Ллос, они, несомненно, присоединяться к Дому Ханзрин… — он позволил своему голосу затихнуть и тяжело вздохнул. — Ладно, они, скажем так, могут прийти к выводу, что создание побратима так близко к поверхности — сомнительная идея?

Казалось, его скромность не произвела никакого впечатления на сестру, но Громф и не хотел этого. Он просто желал злить Квентл, нанося уколы её гордости, управляя её рукой.

Заставляя совершить ошибку.

— Ты думаешь, я не знаю обо всех этих угрозах, Архимаг? — холодно спросила Матрона Мать, снова овладевая своими эмоциями. — Или ты думаешь, что я не способна правильно оценить их? Твое недоверие одновременно трогательно и обидно. Возможно, ты будешь достаточно мудр, чтобы справедливо оценить наш поединок.

Громф снова поклонился и попрощался. Он почти достиг выхода из комнаты, когда оглянулся через плечо и бросил:

— И не забудь о потере дракона. И том, что последователи Тиамат потерпели поражение в своих попытках вернуть Мать Драконов на первичный материальный план.

Не смотря на свою решимость, Матрона Мать Бэнр дернулась. Цветные драконы — красные, синие, белые, зеленые и черные — хотели собрать такое сокровище, что могло бы привести их богиню Тиамат вместе с её грандиозным замком назад, на первичный материальный план, дабы обрушить невыразимые бедствия на окружающие земли.

Но они потерпели неудачу, а собственные действия Матроны Матери Квентл привели к гибели белого дракона — Аурбанграсса, сына великого Араутатора. Сам Араутатор вернулся назад в свой горный дом.

Госпожа Ллос, во-видимому, одобряла планы цветных драконов. Через Матрону Мать она призывала завербовать белых ящеров и настаивала на том, что Араутатору и его сыну в награду за услуги отдадут как можно больше сокровищ.

А теперь даже этого не вышло.

Громф кивнул, стараясь скрыть свое удовольствие при виде напряжения Квентл. Он покинул свою комнату, но не покидал Дома Бэнр. Было еще одно дело, которое требовало его полного и безотлагательного внимания.

Архимаг направился в свои личные покои, анфиладу комнат, где сам он редко появлялся. Теперь эти комнаты служили домом для новой верховной жрицы Дома Бэнр — Минолин Фей Бэнр, жены Громфа и матери его очень важной маленькой дочери.

* * *

Стоило Громфу выйти из комнаты — Матрона Мать Квентл проверила своих магических подопечных и рабов на предмет прослушивания, а затем дала волю всплеску ярости и собственной магической силы, которая оставила двух слуг корчившимися на полу, а третьего и вовсе убила.

Матрона Мать Зирит уже связалась с ней, прося о помощи и желая информации. Ибо она тоже боялась возможного альянса — Ханзрин и Меларн — о котором только что предупредил Громф. Город и дом матроны Зирит были обескровлены. Список скомпрометированных и мертвых был впечатляющим. Он включал двух благородных — мага Равеля и Великую Жрицу Сарибель, служивших в Доме До'Урден. Дочь Зирит, Высшая Жрица Береллип, недавно была убита Дзиртом и его друзьями. Мастер оружия её дома, великий Джерт, погиб в каком-то нелепом мероприятии в ледяной пустыне, известной, как Долина Ледяного Ветра. Сотни магов и воинов Дома Ксорларрин закончили свою жизнь в Серебряных Пустошах.

Сами по себе беды Матери Зирит не были плохим известием для Матери Квентл. Она никогда не желала делать К'Ксорларрин чем-то большим, чем союзником Дома Бэнр, не смотря на громкие слова о «городе-побратиме» Мензоберранзана. К'Ксорларрин, наряду с Бреган Д'эрт мог выполнять роль посредника для торговли с обитателями поверхности, конкурируя с Домом Ханзрин. И это был единственный шов в броне Дома Бэнр, единственное преимущество, которое могли бы использовать против них другие Дома.

Квентл не слишком беспокоилась и о смерти Тос'уна Армго, сбежавшего бродяжки, который никогда не приносил пользы матери Мез'Баррис Армго. Он никогда не был чем-то большим, чем незначительным аристократом Дома.

Но сочетание двух этих обстоятельств, наряду с гибелью белого дракона и уничтожением Затемнения Госпожи Ллос, могло принести разного рода неприятности. Она боялась, что Матрона Мать Мез'Баррис образует альянс с Домами Ханзрин и Мелларн. И Дом Бэнр, вынужденный защищать К'Ксорларрин, столкнется сразу с тремя противниками. И если этим опасениям суждено сбыться, Седьмой Дом Мензоберранзана — Вандри, выступит на стороне заговорщиков.

Мать Бэнр считала, что вся остальная часть Правящего Совета была на её стороне, но могли бы они открыто принести ей клятву верности, со всеми жрицами и магами?

Это были Дома дроу, надежные лишь в том, что ни единое их обещание не могло быть надежным. Все их союзы были в меньшей степени союзами, а больше — просто объединением во имя собственного удобства каждого участника, а Квентл сильно надавила на других Матрон каждым своим действием на Серебряных Пустошах, возрождением Дома До'Урден — и, конечно же, назначением дартиир, поверхностной эльфийки, Матроной Матерью Восьмого Дома.

Квентл подтолкнула всех к краю, ударила всех в лицо, чтобы продемонстрировать свое превосходство и тем самым поставить их всех на место. И до сих пор это работало, но теперь, после провала на Серебряных Пустошах, настает критическое время.

— Но ведь так и должно было быть, — сказала она себе, отталкивая уничтожение Затемнения, смерть белого дракона — и окончательное крушение планов Тиамат.

Квентл кивнула и закрыла глаза. Она была Матроной Матерью Бэнр. Жрица верила, что Ллос все еще с ней. И тогда она почувствовала нечто. Тепло.

Она держала весь Мензоберранзан железной хваткой, как и требовала от неё Паучья Королева.

Но как продолжать удерживать их в это опасное и неопределенное время?

Квентл закрыла глаза, проваливаясь в глубокую медитацию. Уносясь к воспоминаниям, которые теперь жили в её голове, не являясь её собственными. Воспоминаниям её матери, Ивоннель Вечной, которые были телепатически вложены в неё, переданы ей по щупальцам проницателя разума, служившего ближайшим советником старой Матери Бэнр. Именно в эти воспоминания она ушла теперь.

Она увидела Мензоберранзан, таким, каким еще ни разу не видела его прежде. Пещера, ставшая домом городу, выглядела более естественной, гораздо меньше обработанной мастерами дроу, гораздо меньше освещенной огнями дроу, вроде магического огня, озарявшего большие дома, или свечения Нарбондели.

Она знала, что видела самые ранние дни города, только что построенного и заселенного.

И в этой атмосфере господствовал Дом Бэнр. В это время возможностей, лучше всех других понятых именно ими.

Она видела дроу.

Она видела демонов.

Так много демонов! Десятки. Начиная с жалких манов, расходного материала Абисса, до великих глабрезу, марилтов, налфешни и даже могучих бейлоров. Они бродили по улицами, неистовствовали, пиршествовали, вместе с дроу принимали участие в оргиях, вместе с дроу участвовали в сражениях, следуя за любым позывом своих хаотичных и деструктивных желаний.

Тогда царствовал настоящий хаос!

Но все это было лишь поверхностным, словно битвы в барах посреди города, полного армий, поняла Матрона Мать Бэнр.

И этого поверхностного хаоса было достаточно. Демоны вызывали достаточно боли, достаточно неприятностей, достаточно хаоса, чтобы занять делом меньшие Дома. С демонами, стучавшимися в их двери, те не могли восстать и устроить заговор против царствующего Дома Бэнр.

Матрона Мать Бэнр с удовольствием наблюдала, когда её заимствованные воспоминания показали ей битву бейлора против группы похожих на насекомых чазмов.

Демоны не представляли большой угрозы для сильных домов. Даже в те дни, когда Мензоберранзан только строился. Никогда они не могли навести в своих рядах порядок, достаточный для того, чтобы стать серьезной угрозой Дому Бэнр или Дому Фей-Бранч.

Но, несомненно, демоны, наводнившие город, заставляли матерей меньших домов заняться мыслями о самообороне. Маленькие Дома были слишком поглощены обеспечением собственных заграждений и армий, чтобы планировать нападение на других.

Матрона Мать Бэнр открыла свои красные глаза, обдумывая эти прекрасные откровения.

— Хаос рождает порядок, — прошептала она.

Воспоминания Ивоннель Вечной показали Квентл путь.

— Нет, — сказала она еще громче, ибо эта дьявольская возможность наверняка была вдохновлена высшим разумом. — Ллос показала мне путь.

* * *

Хитрые издевки над сестрой не слишком сильно улучшили мерзкое настроение Громфа. Даже если он свергнет её, даже если уничтожит всех Матрон Матерей и Верховных Жриц в городе, что ему делать?

Он был просто мужчиной и ничем более, даже когда Госпожа Ллос обратила внимание на Плетение, на ту область знаний, где он преуспел больше, чем любой темный эльф за века — пожалуй, даже за тысячелетия, за всю историю их расы — Ллос не обратила внимания ни на него, ни на его коллег-мужчин.

В Сорцере, школе тайной магии, которой руководил Громф, обучались почти исключительно мужчины. Лишь за редким исключением среди них попадались жрицы, которые стремились улучшить свой магический репертуар, добавляя тайные заклинания к их божественной магии. Тем не менее, как только Плетение стало паутиной, как только показалось, что Госпожа Ллос украла владения богини Мистры, благородные дома затопили Сорцере своими дочерьми.

Матроны матери, с благословения Ллос, никогда не уступят мужчинам Мензоберранзана своих позиций в рядах тайных учеников богини.

Могло ли при всем этом место Архимага надежно оставаться за Громфом? Но Ллос потеряла Плетение, как он узнал позже, хотя детали все еще не были известны магу. Плетение больше было не в её паучьих когтях, и город, как и школа вернулись к нормальной жизни. Громф, наверное, даже останется архимагом, но теперь он еще более мучительно ощутил, что ему суждено быть в Мензоберранзане «просто мужчиной».

А может быть и нет, размышлял он, толкая дверь в свои покои. Минолин Фей сидела, облокотившись на спинку стула, а их крошечная дочь Ивоннель сосала грудь верховной жрицы.

— Я давно ждала тебя, — сказала малышка булькающим, водянистым голосом. Маленькая Ивоннель повернула голову, чтобы посмотреть на архимага. Её угрожающее выражение лица лишь незначительно сгладилось струйкой молока матери, стекавшей из её крошечного рта.

Её глаза! Эти глаза!

Громф так хорошо помнил этот взгляд. Этим раздраженным выражением, Ивоннель, его дочь, разом отбросила его обратно на тысячи лет, ко двору его матери.

— Где Метил? — требовательно спросил ребенок, говоря об изуродованном иллитиде, который передал воспоминания и знания Ивоннель Вечной, матери Громфа, самой старой из всех известных Матерей Мензоберранзана, в податливый мозг этого крошечного существа еще до его рождения. — Я сказала тебе привести Метила.

— Метил скоро придет, — заверил её Громф. — Я был с Матроной Матерью.

Это замечание вызвало тихое рычание малышки, прозвучавшее почти по-звериному.

Громф учтиво склонился перед своим ребенком.

Боковая дверь комнаты распахнулась, и внутрь вплыла служанка, уродливая йоклол, напоминавшая огромную, полурасстаявшую серую свечу с развевающимися щупальцами.

— Иллитид прибыл, чтобы дать тебе урок, Ивоннель, — сказало демоническое существо булькающим, мутным голосом, который ему каким-то образом удавалось превращать почти в визг. Служанка скользнула к ребенку, оставляя за собой след из слизи. Щупальцы демона потянулись к малышке, и хотя до Миннолин Фей было еще несколько футов — та была слишком счастлива этому, даже желая отдать ребенка йоклол.

Создание заскользило из комнаты, вытягивая одно из своих щупалец, чтобы открыть дверь, а затем захлопнуть её за собой.

Минолин Фей откинулась на спинку большого стула, не потрудившись даже поправить платье, чтобы закрыть свою голую грудь. Громф отметил, что дыхание женщины было раздраженным, и она неоднократно бросала на закрытую дверь взгляды, в которых явно читалась паника.

— Она прекрасна, не так ли? — спросил Громф, а когда верховная жрица бросила на него удивленный взгляд, добавил. — Наша дочь.

Минолин Фейл с трудом сглотнула и Громф засмеялся над ней. Какими бы не были чувства женщины, Минолин никогда не посмеет причинить вреда Ивоннель. Она будет делать то, что ей сказали. То, что приказал аватар Ллос, потому что глубоко в сердце жрица была трусихой. Даже в их старом заговоре по свержению Матроны Матери Квентл, еще до конца Магической Чумы, до Затемнения, до того, как Метил передал Квентл воспоминания Ивоннель так же, как поступил с ребенком еще в утробе Минолин — женщина уже уходила в тень. Она оставалась на заднем плане, подталкивая вперед других, заставляя их искать в Абиссе Кь'орл Облодру. Она говорила им, что именно они понесут на себе тяжесть гнева Матроны Матери Бэнр, если дело пойдет плохо.

— Ты не понимаешь! — огрызнулась на него Минолин Фей самым пронзительным из голосов, которые она когда-либо осмеливалась использовать с Громфом Бэнром.

— Я?

— Каково это — когда твое тело захвачено… — сказала верховная жрица и пристально уставилась вниз, окончательно сломленная. — Эти щупальца иллитида, впивающиеся в мою плоть, исследующие меня, — заговорила она так, словно едва могла произносить слова. — Ты не можешь этого понять, супруг.

Она осмелилась поднять голову, чтобы встретиться с пристальным взглядом Громфа.

— Ты понятия не имеешь о том, что я знаю, а чего — нет Минолин Фей-Бранч, — его упоминание о принадлежности женщины к меньшему дому, вместо того, чтобы назвать её Бэнр, ясно и четко давало той понять свое место.

— Ты не женщина, — тихо сказала Минолин Фей. — Нет ничего более… личного.

— Я не женщина, — эхом повторил Громф. — И я вспоминаю об этом каждый день моей жизни.

— Ребенок… — сказала жрица, с отвращением покачав головой.

— Станет Матроной Матерью Мензоберранзана, — ответил Громф.

— Через пятьдесят лет? Через век?

— Увидим, — Громф повернулся и направился к двери.

— Осталась Кь'орл, — осмелилась заметить Минолин, прежде, чем он добрался до выхода. Она ссылалась на их старый план по свержению Квентл.

Громф остановился и замер, несколько ударов сердца глядя на дверь. Потом он повернулся, сверкнув глазами.

— Теперь Матроной Матерью Мензоберранзана служит не Квентл. Не только Квентл, во всяком случае, — предупредил он. — Она знает все, что знала Ивоннель, и как будет знать наша дочь.

— Знать..?

— Историю нашего народа, истинную правду о путях Паучьей Королевы, мириады планов и надежд многих, многих Домов, которые существовали когда-то. Тебе не мешало бы помнить об этом, Минолин Фей. Наш союз хорошо послужил мне, — он посмотрел на дверь, через которую ушла йоклол с их ребенком. — Но если ты станешь плести интриги и заговоры, вызвав гнев Квентл — Матроны Матери Бэнр — знай, я не стану защищать тебя. На самом деле, я просто уничтожу тебя во имя служения моей любимой сестре.

Минолин Фей не смогла выдержать его взгляда и опустила голову.

— Хорошо заботься о нашей дочери, — предупредил Громф. — Словно бы от этого зависит твоя жизнь.

— Она унижает меня, — пробормотала Минолин Фей себе под нос, когда Громф снова собрался уходить. И архимаг снова повернулся на пятках.

— Что?

— Ребенок, — пояснила верховная жрица.

— Ребенок унижает тебя?

Жрица кивнула, и маг снова ухмыльнулся.

— Ты понимаешь, чем стал этот ребенок? — риторически спросил он жрицу. — Будучи рядом с ней, ты заслуживаешь того, чтобы унижаться и пресмыкаться.

— Но не бойся, — добавил Громф. — Может быть, если ты станешь относиться к ней хорошо и досыта кормить её своей грудью, она не сотрет тебя с лица земли одним из своих данных Ллос заклятий.

Посмеиваясь, хотя все еще чувствуя себя не лучше, чем до разговора, архимаг ушел.

В тот же день, но чуть позже, Громфу стало известно о крупном демоне, гигантском собакоголовом четырехруком глабрезу, блуждавшим у Дома Бэнр. После этого прибыл курьер от Матроны Матери с известием, что прибудут еще демоны, и он не должен уничтожать или изгонять их, разве что только защищая свою жизнь.

Выражение на лице архимага стало еще более кислым.

* * *

Сидевшая у правой лапы стола в форме паука Матрона Мать Мез'Баррис Армго заметно дрожала после того, как Верховная Жрица Сос'Ампту Бэнр сообщила, что их разведчики обнаружили совершенно живого Тиаго До'Урдена, что подвело итоги рассуждениям о результатах войны на Серебряных Пустошах. Завершило их совсем, если не брать в расчет тот немаловажный факт, что солнце вновь вернулось в этот регион на поверхности. Затемнение было развеяно, а то, что её слова о Тиаго не соответствовали действительности, только раздражало Матрону Мать Второго Дома.

— Что-то не так, Матрона Мать Мез'Баррис? — спросила матрона мать, когда Сос'Ампту отошла обратно к дальней стороне стола, занимая свое место, новое Девятое место в правящем совете, между Домом Вандри и Домом До'Урден.

— Произошло слишком многое для выделенных нам нескольких часов, — ответила Мез'Баррис.

— Тогда мы, пожалуй, закончим, если позволишь.

— Разве ты не слышала слов собственной сестры?

Матрона Мать Бэнр пренебрежительно пожала плечами.

— Благородные дроу погибли, — сказала Мез'Баррис.

— Благородные дроу часто гибнут, — послушно заметила Матрона Миз'ри Миззрим из Четвертого Дома. Миз'ри была немногим больше, чем эхом шепота Матроны Матери Бэнр, выражая то, что та не хотела говорить вслух. Переведя взгляд с Миз'ри на Верховных матерей Вадалму Тлаббар и Биртин Фей, Мез'Баррис напомнила себе о затянувшемся и опасном союзе между Домом Бэнр и Третьим, Четвертым и Пятым Домами Мензоберранзана.

Мез'Баррис нужно раздавить этот альянс, если она хочет когда-нибудь выйти из тени убогой Квентл Бэнр. Она снова посмотрела на Миз'ри и одарила ту понимающей улыбкой, демонстративно бросая взгляд на ожерелье из драгоценных камней, которое Миз'ри надела в этот день. Слухи, бродившие в городе, утверждали, что Дом Миззрим имел дела с врагами Мензоберранзана, в том числе с глубинными гномами Блингденстоуна, что, разумеется, могло бы объяснить драгоценные камни на шее Миз'ри.

Возможно, именно это было тем поводком, на котором Мать Бэнр удерживала Мать Миззрим, подумала Мез'Баррис. Не было секретом и то, что Дом Миззрим пытается построить торговую сеть за пределами Мензоберранзана, чтобы соперничать с опасным Домом Ханзрин, и, возможно, Матрона Мать предоставила Миз'ри разрешение на безнаказанную торговлю с врагами, даже не смотря на ненависть дроу к глубинным гномам.

Это было лишь догадкой, но стоило проверить такой вариант и, по возможности, использовать эту информацию.

— Любопытно, если учитывать живого Тиаго, что из Дома До'Урден погибли лишь двое дворян, — заметила Мез'Баррис. — И оба они — из одного Дома.

— Стоит ли мне поверить в то, что сейчас ты действительно назвала дартиир, дочь-полукровку Тос'уна, истинным членом Дома Баррисон Дель'Армго? — спросила Далия — Матрона Мать Дартиир До'Урден — и весь Правящий Совет, включая обоих Бэнр, в унисон ахнули, не столько удивленные этим замечанием, сколько пораженные, что несчастная эльфийка, которую все, даже союзники Дома Бэнр, знали, как эхо голоса Матроны Матери Бэнр, осмелилась открыто кого-то обвинять.

Высшая Жрица Сос'Ампту, сидящая рядом с Далией, невозмутимо улыбнулась, словно её совсем не заботило, что нити кукловодов стали видны зрителям.

— Тос'ун Армго погиб достойно, — смело произнесла Мать Бэнр, резко меняя тему, пока разговор не дошел до открытой демонстрации сил. — Он ехал в бой на Аурбанграссе, сыне Араутатора. И даже Тиаго был рядом с ним. Там, над полем боя, они встретились с противниками белых драконов, двумя медными ящерами. Если и есть какие-то причины для твоего негодования, Матрона Мать Мез'Баррис, то, быть может, в начале тебе стоит вспомнить, что ни я, ни кто-либо другой в Мензоберранзане не может управлять драконами, в особенности — металлическими.

— А Доум'вилль? — выпалила Матрона Мать Мез'Баррис, и сразу пожалела о том, что вообще открыла свой рот, особенно учитывая предыдущее замечание Матроны Дартиир.

Семеро из девяти членов правящего совета открыто посмеялись над замечанием Мез'Баррис. Только Жиндиа Меларн из Шестого Дома сидела с угрюмым лицом, без сомнения, разделяя подозрения Мез'Баррис. Это не случайность или превратность судьбы, что ни Тос'ун Армго, ни его дочь Доум'вилль не вернулись из кампании на поверхности, и что все остальные — Тиаго из Дома Бэнр, Равель из Дома Ксорларрин и Сарибель из обоих Домов — снова послужат аристократами восстановленного Дома До'Урден.

Любые возражения Мез'Баррис способные оказать влияние на воссоединение благородных Дома До'Урден были заранее разбиты.

Город принадлежал Матроне Матери Бэнр.

Все еще.

Мез'Баррис взглянула на Жиндию Меларн. Она никогда не питала особой любви к фанатичным жрицам Дома Меларн, но ей казалось, что теперь им суждено вступить в союз, принимая во внимание беззастенчивый и нескончаемый захват власти Матроной Матерью Бэнр.

Она перевела взгляд на Миз'ри Миззрим, чей союз с Домом Бэнр имел, без сомнения, непостоянный характер. Миз'ри шла по тонкой грани между конкурирующими торговыми группами и Домом Бэнр, который тянулся к торговле на поверхности через бродяг банды Бреган Д'Эрт и новый город К'Ксорларрин, быстро становившийся не более чем форпостом Дома Бэнр.

Но Дом Ханзрин, гораздо более мощный, чем предлагал их ранг на Правящем Совете, был не в восторге — они и в самом деле были возмущены тем, что Матрона Мать словно из воздуха восстановила Дом До'Урден, таким образом мешая возвышению других Домов после выхода Ксорларринов из Мензоберранзана — а Бреган Д'Эрт была куда менее управляемой и предсказуемой, чем могла признать любая из верховных матерей.

Да, в позиции Матроны Матери Бэнр появились трещины, особенно сейчас, когда Паучья Королева потерпела неудачу в своей попытке завоевать Плетение. Ко всему прочему, судя по всему, К'Ксорларрин сильно пострадал во время войны. Хотя, без сомнения, Матрона Мать Зирит непременно придет хныкать к Матроне Матери Бэнр. Мог ли Дом Бэнр отправить на помощь Ксорларрин достаточное количество солдат, чтобы город смог выдержать объединенное нападение сразу нескольких Домов дроу?

Это подозрение было подтверждено минуту спустя, когда Матрона Мать Биртин Фей, очень недавно ставшая союзником Дома Бэнр, неожиданно поменяла тему.

— Почему мы не предвидели приход медных драконов? — спросила матрона мать. В её голосе не было и намека на критику, но вопрос был явно больным. — Привлечение Араутатора и Аурбанграсса к нашему делу, соединение нашей кампании с делом богини Тиамат, без сомнения, благословленный поступок. Однако, этот альянс распался, а Аурбанграсс умер. Едва ли богиня одобрила еще и это.

— Матрона Мать, ты, конечно, понимаешь, что действия и воля драконов… — начала отвечать Мать Бэнр.

— Да, конечно, — прервала Биртин Фей — прервала! — и безнаказанно продолжила. — Но наши собственные силы были отозваны в Мензоберранзан тогда, когда Аурбанграсс был уничтожен медными драконами. Разумеется, этот факт не поспособствует укреплению отношений между Ллос и богиней Тиамат.

— В последнем бою на одном из этих драконов ехал внук Дантрага Бэнра, — возмущенно ответила Мать Бэнр с открытой усмешкой.

— Один из немногих наших людей, оставшихся на Серебряных Пустошах. — заметила Биртин. — Если бы наша армия была там…

— Это не изменило бы хода боя между драконами, — отрезала Квентл.

— Но Паучья Королева имела бы больше почтения у Тиамат. Не бегите от ошибок, Матрона Мать. Давайте вместе рассмотрим то, как мы могли бы лучше послужить Госпоже Ллос.

И вот это случилось, подумала Мез'Баррис. Она едва могла сдержать смешок. Слова «вместе рассмотрим», произнесенные любой матроной матерью, обращавшейся к своей коллеге, особенно за столом Правящего Совета, были скорее обвинением в неудаче, чем предложением объединиться. Эти слова стали старейшим способом дроу ударить побольнее. Верховные матери темных эльфов никогда и ничего не «рассматривали вместе», кроме трупа третьей матери, против которой они заключили временный союз и свергли.

Весь зал Совета замер, и Мез'Баррис, к своему удовольствию, заметила, что никчемная Квентл Бэнр кажется дрожащей. Сейчас она была больше похожа на старую неуверенную и слабую Квентл Бэнр, которую Мез'Баррис знала до того, как произошло это необъяснимое преобразование.

Нервозность Квентл продлилась лишь сердцебиение. Затем Матрона Мать с комфортом откинулась и бросила насмешливый взгляд на Биртин Фей, словно кот, который глядит на крысиную нору, обещая квартирантке скорое прибытие к обеденному столу.

Двери комнаты распахнулись, и внутрь ворвалась пара огромных существ. Монстры были человекоподобные, с мощными мускулами, но с мордами собаки и козлиными рогами, а так же дополнительными руками — щелкающими гигантскими клешнями, которые могли перерезать дроу пополам.

Следом за ними вползло нечто, скользящее словно нага. Нижняя часть тела существа была похожа на змеиный хвост, а верхняя выглядела, как стройная обнаженная женщина, если не брать в расчет шесть рук, державших топоры или мечи разнообразного ужасного вида.

Матроны Матери зашевелились. Кто-то начал подниматься, кто-то — читать заклинания — исключая Матрону Матерь Бэнр и Сос'Ампту, и, конечно же, безвольную марионетку Дартиир До'Урден.

Мез'Баррис быстро успокоилась при виде демонов, двух огромных глабрезу и гигантской женщины, в которой она узнала толи марилит, толи айшапру — эти две разновидности могучих демонов были слишком похожи, чтоб быть уверенной точно.

— Они здесь с благословения Ллос, — объяснила Сос'Ампту.

— Простите мое вторжение, — сказала демоническая женщина, и по её голосу Мез'Баррис поняла, что это действительно была марилит, сильнейшая в своем роде. Теперь Мез'Баррис лучше рассмотрела демона и снова убедилась, что это была марилит. Левая грудь существа была больше правой, по какой-то символической причине, которой никогда не поймет ни один дроу. При желании демоны такой силы с легкостью могли исправить подобные уродства. Также, судя по тону существа, Мез'Баррис поняла, что оно ни за что не извиняется и никогда не станет просить прощения.

— Я узнала о вашем Совете и решила посмотреть, как много из Матрон Матерей еще известны мне, — продолжила марилит. — Прошло больше века… без сомнения, ничтожный период времени, но я все равно так мало думаю о дроу, что память о вас находится где-то на задворках моих мыслей.

В коридоре позади неё раздался визг, и странные существа, наполовину люди, наполовину стервятники — вроки, как их называли, неповоротливые, жестокие, и такие же высокие, как десятифутовые глабрезу — предстали перед собравшимися, сопровождаемые парой нервных темных эльфов.

— Тем не менее, я была рада вернуться, — сказала марилит. Она скользила по широкой дуге, и её неповоротливые охранники глабрезу шли следом.

Когда дверь закрылась, верховные матери услышали отчаянный, ужасающий крик дроу, и, как они подозревали, теперь на страже священной Залы Совета стояло на одного охранника меньше.

В этом были все демоны.

Часть первая

Сорт Мести

Никогда я так ясно не осознавал того, что неизвестное мне действительно мне неизвестно.

Я не ожидал, что поднимусь в воздух посреди того поля, посреди всей дворфской армии. Когда из моих пальцев, моей груди, моих глаз вырвались лучи света, это произошло без всякого осознания — я был не более, чем проводником. И я, не менее удивленный, чем остальные, смотрел, как эти сияющие потоки устремляются в небо, пронзая тьму, накрывшую окружавшие нас земли.

Когда неожиданная левитация прервалась, и я опустился вниз, на землю, к моим друзьям, я видел слезы радости, которые они проливали обо мне. Дворфы и люди, хафлинги и эльфы пали на колени, вознося хвалу Миликки, благодаря её за разрушение тьмы, охватывавшей Серебряные Пустоши, их земли, их дом.

Никто не пролил больше слез счастья, чем Кэтти-бри, Избранная Миликки, вернувшаяся ко мне милостью богини. Теперь, вероятно, пора было подвести некоторый итог испытаниям, ради которых она, как и все остальные мои друзья, вернулась к жизни.

Кэтти-бри часто предполагала, что её битва с Далией в зале Гаунтлгрима была ничем иным, как поединком между Миликки и Ллос, но, разумеется, она не могла быть уверена в этом. Но теперь, когда мое тело так эффектно было использовано для того, чтобы развеять тьму, Затемнение Паучьей Королевы, вопросов больше не возникало, поэтому она верила. Все они верили.

Но я все еще не знаю.

Я все еще не убежден!

Я был проводником сил Миликки, как они говорят, как это всем показалось. Потому что я не использую магию и, разумеется, не знаю ни единого двеомера, похожего на тот, что пробежал по моему телу. Разумеется что-то, какая-то сила, нашла свой путь через меня. И логично приписать её Миликки.

Следуя этим умозаключениям, меня коснулась рука богини. Быть может это мой личный скептицизм, мое личное желание получить доказательства всему происходящему мешают мне просто принять это? Быть может для меня важно быть не тем, что думают окружающие, но действительно чувствовать себя так, словно ко мне прикоснулась богиня?

Это моя бесконечная дилемма, мой надоедливый агностицизм, моя готовность признать то, что есть вещи мне неизвестные и которые, возможно, никогда не станут мне известны, в соединении с моим пониманием того, что подобное знание или его отсутствие не повлияет — и никогда не влияло — на то, как я веду себя. Я нашел Миликки, чтобы дать имя той, что уже была в моем сердце. Когда я узнал богиню, её пути и заповеди, я понял, что её песнь созвучна с мелодией моих собственных этических убеждений и моего собственного чувства общности с людьми и природой.

Это казалось удобным шагом.

Но я никогда еще не чувствовал себя разделенным надвое. Одна часть — это я сам и то, что есть в моем сердце, а другая — нечто сверхъестественное, относящееся к более высокому уровню существования или, быть может, действительно ниспосланное богом.

Для меня Миликки стала названием, лучше всего ассоциирующимся с моей внутренней совестью и принципами существования. Я не чувствовал потребности в дальнейших поисках, попытках доказать существование Миликии или понять её место в пантеоне, или даже задуматься об отношениях одного истинного бога — или богов, или богини, в зависимости от обстоятельств — к смертным созданиям Фаэруна, и, что более важно, ко мне самому. Путь, который я выбрал, был указан мне изнутри, а не снаружи, и это именно то, чего я сам хочу!

Я не знал о существовании кого-то по имени Миликки в те времена, когда только покинул Мензоберранзан. Я даже не слышал разговоров о таких вещах. Я слышал лишь имя Ллос, Демонической Паучьей Королевы и знал, также, что никогда не смогу примириться с требованиями этого злобного существа. Я так часто переживал, что останься я в Мензоберранзане — суть моя стала бы сродни Артемису Энтрери, и была какая-то правда в том страхе безнадежности и апатии, которую я вижу, или некогда видел, в этом человеке. Но я давно отверг мысль о том, что когда-либо стал бы походить на него, вне зависимости от постигших меня горестей.

Даже во владениях Паучьей Королевы, даже окруженный жестокостью и мерзкой натурой моих сородичей, я никогда не мог пойти против того, что лежало на сердце. Мой внутренний бог совести не позволил бы мне сделать этого. Возможно, я бы сломался, но никогда не стал бы причинять зла другим.

Нет, говорю я себе.

И потому я вышел на поверхность. Здесь я нашел новое имя для моей совести — Миликки. И тех, кто разделяет мои моральные принципы и постулаты. Теперь я обрел мир.

Заявление Кэтти-бри об абсолютно злой природе гигантов и гоблинойдов нарушила этот мир, как её тон — и тон Бренора — потряс мои самые основные чувства. Тогда я понял, что не могу примириться с тем, что сказала моя любимая жена. Тем, что она выразила, как желания Миликки. Я попытался рационализировать её слова, попытался понять их, но…

Диссонанс остался.

А теперь еще и это. Что-то подняло меня в воздух, используя мое тело, как проводник, создавая свет там, где раньше была лишь тьма. Это было прекрасно. Прекрасно — и нет иного способа описать изменения, которые Миликки, если это была Миликки — но могла ли это не быть Миликки? — создала через нашу магическую связь.

Означает ли это божественное присутствие команду отказаться от того, что я считаю истинным и правильным в своем сердце, уступая предполагаемому приказу от Миликки Кэтти-бри? Должен ли я сейчас, перед лицом такого мощного доказательства, отказаться от своих убеждений, принимая веру богини? Натолкнувшись на поселение гоблинов в следующий раз, должен ли я, даже если они ведут себя миролюбиво и не мешают жить другим, устроить бойню в их доме, уничтожая и детей? В том числе младенцев?

Нет, говорю я.

Потому что я не могу. Я не могу отказаться от того, что живет в моем сердце, что является моей совестью. Я — существо обладающее разумом и интеллектом. Я знаю, какие действия вызовут у меня одобрение, какие — облегчат душу, а какие — принесут боль. В бою я без сожаления убью гоблина, но нет, я не убийца.

И это стало моей болью, моим бременем. Ибо если я принимаю Миликки, как свою богиню, это не сделает круг квадратом, не сможет уничтожить пропасть из разногласий.

Кто все эти боги, которым мы служим, этот пантеон Королевств, такой богатый, мощный и разнообразный? Есть ли универсальная истина, и как тогда существует столько вариантов правды, во многом похожих, но частично связанных с ритуалами или специальными требованиями, которые отличают один от другого, иногда — лишь легким несовпадением, а иногда создавая диаметральные противоположности?

Как такое может быть?

Я верю, что есть одна истина — потому что так говорит мне мое сердце! — и если это так, значит ли все это, что большинство жителей пантеона, называющих себя богами и богинями — просто лжецы?

Или они, как Бренор решил в первые годы своей второй жизни, всего лишь жестокие кукловоды, а мы — только их игрушки?

Все это так запутано и так соблазнительно понятно, но, я боюсь, навсегда останется за пределами понимания смертных.

Поэтому я снова ухожу с правдой, живущей в моем сердце. И если Миликки не способна принять этого, значит она выбрала не тот путь для своей магии, а я — не ту богиню.

Потому что несмотря на все, что утверждала Кэтти-бри, чему Бренор вторил с огненным блеском глаз, я буду судить по содержанию личности, а не по форме или цвету её смертной оболочки. То, что требует мое сердце — это немалая часть меня. Мой духовный мир должен всегда быть приоритетным.

Со всей уверенностью я заявляю, что мои скиммитары скорее перережут мое собственное горло, нежели горло ребенка гоблина или любого иного ребенка.

Дзирт До'Урден.

Глава первая

Об орках и дворфах

Сотни дворфских арбалетов торчали над кучей поваленных бревен, некогда бывших стеной Черной Стрелы. Группа монстров приблизилась — два десятка уродливых орков, горстка гоблинов и ледяных гигантов.

И темный эльф, называвший себя Дзирт До'Урден.

— Лоргру, — пояснила Синафейн королям дворфов. — Лоргру, который мог стать новым королем Обальдом, если бы Хартаск не узурпировал трон.

— По словам Дзирта, отступающие орки в горах стекались к нему, — вставила Кэтти-бри, и Синафейн, чьи разведчики сообщили ей тоже самое, кивнула в знак согласия.

— Лоргру не защитит своих собак от моих парней, — заявил король Харнот. — Если он ищет битвы — Адбар может устроить ему битву!

— Да, я хотел бы видеть его уродливую голову на пике у наших западных ворот, — добавил Ортео Спайкс, и дворфы, окружавшие его, закивали.

Король Эмерус и Бренор обменялись заинтересованными взглядами. Они знали, что задача будет не из легких с тех пор, как получили первые сообщения о том, что орки собираются у Хребта Мира.

Бренор прошел к центру баррикады и забрался на вершину кучи бревен.

— Опустите свои арбалеты, парни, — крикнул он отряду внизу, как только бегло осмотрел подходящие силы. — Я не заметил никакой угрозы. Реши они напасть — чертовы эльфы убьют их прежде, чем вы успеете выпустить хоть один болт.

Дворфы вокруг него слегка расслабились, но недовольно заворчали, более чем разочарованные тем, что встреча, скорее всего, пройдет по плану.

Бренор развернулся, поднимая руку вверх. Дзирт ответил тем же самым, и направил своего единорога, Андахара, мимо орков, идущих в первых рядах, останавливая их продвижение.

— Вы со мной? — спросил Бренор, поворачиваясь вокруг. Трое дворфских королей, Кэтти-бри и Синафейн, представлявшая эльфов, вышли вперед, присоединяясь к нему. Алейна Яркое Копье, которая взяла на себя обязанности и титул эмиссара Сильверимуна и Эверлунда, также выехала следом.

С другой стороны выехал Дзирт на Андахаре, сопровождаемый орком на рычащем ворге, гоблином, быстро семенившим следом и ледяным гигантом, который шел за ними широкими шагами.

— Кто будет говорить от имени альянса Луруар? — спросил Дзирт намеренно и демонстративно упомянув альянс, распавшийся после нападения Королевства Многих Стрел.

Все повернулись к Бренору.

— Король Бренор, — сказал Эмерус Боевой Венец. Он бросил хитрый взгляд на оппонентов, в особенности на Лоргру. — Да, тот самый Бренор, — пояснил он заметно удивленному орку. — Тот, что подписал Договор Ущелья Гарумна с Обальдом Первым годы и годы назад.

— Мне казалось, король Бренор давно умер, — ответил предводитель орков.

— В таком случае, я думаю, тебе казалось не правильно, — ответил Бренор и выступил вперед. — Ты будешь говорить и за гоблинов с гигантами?

— Ты — Бренор? — недоверчиво спросил Лоргру, так как дворф, вставший перед ним, был очень молод.

— Не волнуйся о том, кто я, — ответил дворф. — Я говорю от их имени, и они, вроде, не против, да? — остальные, стоявшие позади него, закивали.

Похоже, это удовлетворило орка, который тоже кивнул головой, хотя все еще выглядел неуверенным.

— Я буду представлять Много Стрел, — сказал он.

— Многих Стрел нет, — сказал король Харнот, заставив некоторых из присутствующих, включая Дзирта, поморщиться.

— Орки, бежавшие с поля боя, примкнули ко мне, — обратился Лоргру к Бренору. — Я никогда не поддержал бы подобного марша против вашего народа, как и этой войны. Это не путь Обальда!

— И где ты был в течение всего этого года? — недоверчиво спросил Бренор.

— В горах, в изгнании, — ответил Лоргру.

Дзирт бросил взгляд на своего рыжебородого друга и мрачно кивнул.

— Мое королевство было украдено у меня, — продолжил Лоргру, — группами, поддерживающими возвращение на старые кровавые пути орков. Но я отвергаю эти пути! — Она, — он указал на Синафейн, — жива и свободна, хотя я мог приказать убить её, вполне законно, по вашим собственным правилам, навязанным моему королевству.

Все глаза устремились на Синафейн.

— Король Лоргру говорит правду, — подтвердила Синафейн. — Он имел все права убить меня, но он не стал.

— Чего ты хочешь достичь? — рыча, спросил король Харнот, переводя взгляд с Синафейн на Лоргру.

— Я ничего не хочу, — ответил Лоргру. — Я прошу о мире.

— О мире? Теперь, когда мы обратили твоих собак в бегство? — заспорил Харнот. — О мире для того, чтобы ты снова собрал их вместе и атаковал дворфов еще раз?

— От нашего имени говорит Бренор, король Харнот, — одернул его Эмерус, в голосе старого короля сквозил гнев. Харнот вернул ему злобный взгляд, но Коннерад Браунвил быстро оказался за спиной Эмеруса, вместе с Алейной Яркое Копье.

— Ба, да вы мне не нужны, — прорычал Харнот. — Парни из Адбара сами могут закончить работу.

— Ага, но не станут, — сказал Бренор тоном, не терпящим возражений. Рыжебородый дворф повернулся к Лоргру. — Ты говоришь — мир?

Орк кивнул.

— Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя и твоих парней в горах в покое?

Еще один кивок.

— Ладно. Ты хорошо меня слышишь, король Лоргру, или Обальд, или именуемый любым именем, которое ты решишь присвоить своей уродливой роже. Тебя и твоих людей больше не рады видеть на Серебряных Пустошах. Здесь больше нет Многих Стрел, и любой из твоих парней, посмевший выйти за границу северной стены этой разрушенной крепости, или в Земли За Стеной, или в любое другое место на Серебряных Пустошах, будет рассматриваться нами, как разведчик. Меры к нему будут предприняты соответствующие. Мы будем присматривать за тобой, не сомневайся. И твоя первая битва станет последней, потому что мы придем и найдем тебя.

Король Лоргру оглянулся по сторонам, словно зверь, загнанный в клетку. Его взгляд был удрученным, словно только сейчас орк понял, что все мечты его предков потеряны для него навсегда. Никогда больше не возродится Черная Стрела. Никогда больше не заключить старых договоров и соглашений, существовавших до появления полководца Хартаска.

Он хотел было возразить все они это видели. Он даже начал выстраивать аргументы. Но сумел заставить себя замолчать и с поклоном принял предложения Бренора.

— Возможно, в один прекрасный день, мы докажем, что достойны вашего доверия, — сказал орк.

— Я верю трупам орков, — бросил король Харнот. — Так что начало нашему взаимопониманию положено.

— Оставайтесь в своих норах, — предупредил Бренор. — Держитесь подальше от Серебряных Пустошей. Иначе, не сомневайтесь, мы выгоним каждого из вас. И убьем каждого из вас.

Король Лоргру кивнул и протянул руку, но Бренор не взял её. На самом деле все видели, что дворф прикладывает все усилия, чтобы остановить свой порыв броситься на Лоргру и убить орка прямо на том самом месте.

— Что на счет вас? — резко спросил Бренор у гоблина.

Маленькое существо нервно огляделось по сторонам.

— Мы закончили войну, — пискнуло оно, съеживаясь.

Взгляд Бренора переместился на ледяного гиганта, высокого и гордого. Это существо явно не терзало бремя вины или поражения.

— Я Хенгредд из Звездного Сияния, — сказал гигант своим прекрасным резонирующим голосом. Издав смешок, он добавил: — Кажется, я все, что осталось от Звездного Сияния.

Он пожал плечами, словно это был ожидаемый результат войны, который, несомненно, и был таковым для ледяных гигантов.

— Я хотел бы отправиться в Сияющую Белизну, к Ярлу Фимелю Орелсону, — пояснил гигант. — Я хотел бы сказать ему, что война окончилась.

— И с какой стати ты хочешь так поступить? — скептически поинтересовался Бренор.

— С такой, что ярл Орелсон заканчивает свои приготовления к продолжению войны, — с потрясающей откровенностью сказал Хенгредд.

— Неужели он собирается вернуться сюда со своими парнями? — потребовал ответа Эмерус Боевой Венец.

Ледяной гигант пожал печами.

— Если будет война — ярл Орелсон будет сражаться. Если войны не будет — то он не станет этого делать.

Бренор повернулся, чтобы посмотреть на других королей дворфов, прежде, чем дать ответ. В основном он искал одобрения Эмеруса, который был стар, мудр и не единожды проходил через такое прежде… Когда Эмерус кивнул, рыжебородый дворф снова повернулся к ледяному гиганту.

— Иди и скажи Ярлу Орелсону то, что я ответил Лоргру, — проинструктировал Бренор. — Он держится подальше, мы оставляем его в покое — оставляем в покое всех вас. Но если дворф Серебряных Пустошей попадет на лезвие ледяного гиганта, скажи своему Ярлу Орелсону, что мы расплавим Сияющую Белизну в белую лужу, подкрашенную красной кровью её обитателей, пускай не сомневается.

— Ты хвастаешься слишком громко для такого маленького существа, — заметил Хангредд.

Дзирт, Кэтти-бри и остальные дворфы выдохнули при этом замечании, ожидая, что Бренор бросится на ледяного гиганта, чтобы придушить. Король Харнот даже угрожающе подался вперед, но Бренор поднял руку и остановил его.

Сам он просто стоял и улыбался, глядя на Хангредда долгим взглядом.

— Можешь говорить, как тебе удобно, — заявил Бренор. — Я сказал тебе то, что хотел, а ты можешь делать все, что угодно с этой информацией. Но хорошенько огляди поле за нашими спинами, гигант. И ямы, которые мы заполнили телами мертвых врагов. Тебе, возможно, захочется рассказать об этом Ярлу Орелсону.

Ледяной гигант насмешливо фыркнул.

— Но если твое чувство гордости, или какая-то еще глупая вещь, которая может руководить твоими действиями, требует сразиться со мной, ты можешь пойти и доставить сообщение в Сияющую Белизну. А потом вернуться, — предложил король. — Мы будем бороться один на один. Только я и ты. А когда все закончится, мои парни выроют яму и положат тебя туда.

— Храбрые слова, дворф, — ответил гигант.

— Не просто какой-то дворф, — сказал король Эмерус, выступая вперед. — Король Бренор Боевой Топор, Восьмой Король Митрил-Халла, Десятый Король Митрил-Халла, который зарезал Хартаска. Поэтому иди и передай сообщение, парень, а потом возвращайся. И мы сыграем. У тебя появится шанс убить легенду, или ты будешь думать, что шанс у тебя появился, потому что мы знаем, равно как и ты, что Бренор порежет тебя на кусочки и плюнет в твое лицо прежде, чем закончит.

На протяжении всей речи Бренор не моргал, не менял выражения лица, всем своим видом показывая спокойствие.

Хенгредд, напротив, моргнул.

— О, да. Я так и сделаю! Я вернусь и уничтожу легенду, — сказал он, но никто, даже Лоргру и гоблин, стоявшие за его спиной, не поверили ему.

— Ты не вернешься, — предупредил Лоргру Бренор. — И не вздумай собирать слишком много своих псов в одном месте, иначе мы найдем и убьем вас. А теперь уходи. Идите в свои норы и сидите там.

Лоргру, выглядевший совершенно побежденным, кивнул в знак согласия и повел остальных прочь.

— Мы присмотрим за гигантом, — заверил Коннерад Бренора.

— Он не вернется, — ответил Бренор. Тогда он заметил хмурого Харнота, стоявшего рядом с Эмерусом. Взяв с собой Коннерада он присоединился к паре.

— Ах, но мы сделали большую ошибку, позволив этой собаке уйти, — настаивал Харнот. — Он король орков. Поэтому они будут собираться вокруг него, и скоро мы услышим о новой войне.

— Нет, — сказала Синафейн, стоявшая поодаль и теперь тоже присоединившаяся к импровизированному совету. — Лоргру не похож на Хартаска и других оркских полководцев. Он сын Обальда, его родословная уходит к Первому Обальду. Он верен этому.

— Тогда он не даст своим собакам развязать войну, — сказал Бренор свое последнее слово.

* * *

— Король Харнот хочет отправиться в горы, чтобы выследить орков, — заметила Кэтти-бри, обращаясь к Дзирту. Пара стояла поодаль, наблюдая за небольшим собранием. — Бренор не позволит ему, а Эмерус и Коннерад поддержат Бренора. Харнот все еще может выступить. Он расстроен смертью своего брата и никогда не будет спать спокойно, покуда орки так близко.

Дзирт одарил её долгим взглядом, замечая её тон и напряжение, скрывавшееся за твердостью.

— Ты согласна с Харнотом, — наконец сказал он.

Кэтти-бри встретила его взгляд, но не ответила.

— Из-за богини, — продолжил Дзирт. — Ты думаешь это наша… твоя обязанность пойти на охоту и убивать орков. Одного за другим.»

— Мы не начинали этой войны.

— Но мы её закончили, — заметил дроу. — Лоргру не вернется.

— А его сын? — спросила Кэтти-бри. — Или внук? Или еще один жаждущий славы полководец, решивший узурпировать трон?

— Ты хочешь уничтожить всех орков на свете?

Кэтти-бри просто посмотрела на него, и Дзирт понял, что они с женой потратят многие дни и месяцы, обсуждая эту тему. Многие неприятные дни.

Дроу повернулся к дворфам и кивнул на Бренора.

— Как думаешь, он уже сказал им?

Стоило ему задать этот вопрос, как король Харнот негодующе закричал.

— Вот только что, — сухо ответила Кэтти-бри.

Бренор поделился с парой своими планами. Он собирался отправиться на запад со всеми солдатами, которых смогут выделить ему три дворфских цитадели Серебряных Пустошей. Бренор собирался вырвать Гаунтлгрим из лап дроу и других обитателей, решивших обосноваться в этом месте.

Напротив, Харнот пришел в большое возбуждение, бегая по кругу и размахивая руками. Дзирт и Кэтти-бри подошли ближе, чтобы поддержать своего друга.

— Почему бы тебе просто не опустошить все чертовы цитадели, и пускай проклятые орки приходят! — рычал Харнот.

— Никто не говорил, что я собираюсь оставить пустой хоть одну из них, — спокойно ответил Бренор.

— Он сказал четыре тысячи, — торжественно добавил король Эмерус, и его манера поведения ранила Харнота так же сильно, как его слова. — У нас здесь дважды по столько и еще половина. Ко всему этому — мы оставили за собой достойные гарнизоны.

— Четыре тысячи! — возмущался Харнот. — Эти оркские свиньи, которых ты только что с миром отпустил восвояси, смогут собрать в десять раз больше! В двадцать раз больше!

— А у тебя есть Сильверимун и Эверлунд, — заметила Алейна Яркое Копье, и все дворфы с удивлением уставились на неё — и все, кроме разозленного Харнота, с благодарностью.

— Мы не бросим вас, — успокоила их Алейна. — И я не сомневаюсь, что мы восстановим Сандабар. Альянс станет сильнее, чем прежде, если три дворфских цитадели и эльфы Лунного Леса так желают этого.

— Желают, — вместе сказали Эмерус, Бренор и Коннерад, прежде чем Синафейн кивнула.

— Мои люди послужат вам, как глаза на севере, — добавила Синафейн. — Если орки начнут шевелиться, мы узнаем об этом, а значит, узнаете и вы. Любой марш, который они предпримут, будет очень осложнен эльфийскими стрелами. Не волнуйтесь.

— В прошлый раз собаки почти нас победили, — предупредил Харнот. — А теперь мы отдаем четыре тысячи дворфов, и Сандабар лишь тень себя прежнего, и так много погибло… весь Несме погиб! Кто остановит их, если они решат выступить снова?

— Они не попали в залы прежде, не попадут и в этот раз, если еще один раз вообще будет, — утверждал Бренор. — Теперь мы осознаем угрозу и сможем лучше подготовиться.

— Кое кто из нас осознавал её всегда, король Бренор, — бросил Харнот, и этот удар явно предназначался дворфу, подписавшему договор в ущелье Гарумна.

— Ты хочешь разделить нас, король Адбара? — быстро парировал Эмерус. — Потому что именно это сейчас делают твои слова. И сомневаешься ли ты, что Фелбарр выступит за Митрил-Халл, если ты все же решишь сделать это?

— Как и города Сильверимун и Эверлунд, — добавила Алейна таким же мрачным тоном.

Король Харнот, молодой и переполненный гордостью, начал было экспрессивно и яростно отвечать на эти угрозы, но Ортео Спайкс положил руку на плечо своего монарха. Когда молодой дворф повернул голову, чтобы посмотреть на Дикого Дворфа, тот кивнул и отвел его в сторону.

— Он упрямый, — заметила Кэтти-бри.

— Не так давно он потерял отца. А брат погиб на войне, — напомнил Дзирт. — Как и многие из его важных советников. Сейчас он сидит на вершине трона, одинокий и разбитый. Он знает, что совершил много ошибок в последний год, и что это мы спасли его от неминуемой гибели.

— Тогда ему, возможно, стоило бы проявить немного благодарности и чуточку понимания, не? — спросил Бренор.

Дзирт только пожал плечами.

— Он и проявит, но на своих условиях.

— Если Адбар отвергнет наш план, мы с тобой найдем армию, вкоторой ты так нуждаешься, чтобы выполнить свою миссию, мой друг, — пообещал король Эмерус.

— Без Адбара у нас не будет стольких воинов, — заметил Бренор.

— Тогда пойдем в Мирабар и поищем еще союзников — мы что-нибудь придумаем, — сказал Эмерус. — Их парни — тоже из Делзуна, как и твои мальчики из Долины Ледяного Ветра. Мы вернем Гаунтлгрим, не волнуйся!

— Мы? — спросил Дзирт, ловя намек короля Эмеруса.

— Долго рассказывать, — только и сказал король Цитадели Фелбарр по этому поводу.

Харнот и Ортео Спайкс вернулись сразу после его слов, и король Адбара выглядел куда менее возбужденным.

— Мой друг думает, что лишившись двух тысяч воинов Адбар не станет менее сильным, — начал Харнот. — Поэтому половина твоего войска пойдет под знаменами Цитадели Адбар, король Бренор.

— Нет, — немедленно ответил Бренор, не смотря на то, что другие заулыбались и начали весело переговариваться. Все глаза резко повернулись к рыжебородому дворфу. Окружающие были удивлены его ответом.

— Не будет флагов Адбара, Фелбарра или Митрил-Хала, — пояснил Бренор. — Как и в войне, которую мы только что победили, мы пойдем под одним флагом. Флагом нашей крови Делзуна, флагом Гаунтлгрима.

— У Гаунтлгрима нет флага! — запротестовал Харнот.

— Тогда, давайте сделаем его, — с широкой улыбкой сказал король Эмерус Боевой Венец. Он поднял руку, протягивая её Харноту. После небольшого колебания, молодой король Адбара крепко пожал руку своего соседа.

Тем временем Бренор начал доставать из-за своего волшебного щита кружки эля. По одной для каждого из четырех королей, собравшихся на поле.

А потом они произнесли тост:

— За Гаунтлгрим!

* * *

Работы на руинах Черной Стрелы продолжались несколько декад, покуда массивная оркская крепость не превратилась в небольшой сторожевой форпост с парой торчащих башенок. Между участниками работ произошла небольшая дискуссия о том, стоит ли полностью сравнять это место с землей, или переоборудовать крепость, дабы дать дворфам выпустить пар. Но как сказал Бренор, и он, разумеется, был прав, что сохранение Черной Стрелы в целости может дать оркам идею вернуть её назад.

В конце концов восстановить цитадель было проще, чем собрать её из обломков.

Потому они снесли большую часть строения, оставив жалкие сторожевые башенки. Большие бревна они отвезли к реке, где кинули их в воду и отправили в Митрил-Халл, где те были использованы в качестве дров для печей и горнов.

Доки тоже были разобраны, как и ныне брошенные оркские деревни. Рабочие стирали все следы Королевства Многих Стрел с Серебряных Пустошей. Когда лето подошло к концу, дворфы и их союзники вернулись по своим домам, а представители трех цитаделей пообещали друг другу встретиться зимой, чтобы обсудить весенний поход на запад.

— Что тебя волнует? — спросила Кэтти-бри Реджиса, пока они шли обратно в Митрил-Халл. Реджис, разумеется, присоединился к веселым крикам и общему «ура», но каждый день Кэтти-бри замечала, как темные облака тревоги наползают на его ангельское личико.

— Я устал, только и всего, — бросил Реджис, но женщина знала, что он лжет. — Это был долгий и тяжелый год.

— Для всех нас, — заметила Кэтти-бри. — Но это был год победы, правда?

Реджис посмотрел на девушку. Он сидел на своем пони, намного ниже плеч её спектрального единорога. Его улыбка стала искренней, когда он спокойно сказал:

— Ура королю Бренору.

Но в глубине его глаз снова сгустились облачка тоски, и когда он повернулся, глядя на дорогу, раскинувшуюся перед ними, Кэтти-бри заметила это.

— Ты не пойдешь с нами в Гаунтлгрим, — констатировала она. После тени, промелькнувшей в его глазах, ей не нужно было слышать ответ.

— Я не говорил ничего такого, — ответил Реджис, не глядя на неё.

— Но ты этого и не отрицаешь, даже сейчас.

Она заметила, как напряглось лицо хафлинга, хотя он все еще не смотрел на женщину.

— Как давно ты понял это? — спросила Кэтти-бри спустя какое-то время, понимая, что Реджис просто не хочет продолжать разговор.

— Если бы Бренор вел войско на войну в Гаунтлгрим, а Дзирт был в Кормире или Землях Кровавого Камня, может быть, что бы ты делала? — спросил Реджис.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты пошла бы за Бренором, сопровождая его на задание, на последнее задание в череде заданий, которая, кажется, никогда не кончится, или ты захотела бы найти Дзирта снова, проведя с ним остаток своей жизни?

— Доннола Тополино, — поняла Кэтти-бри.

— Моя любовь к ней ничуть не меньше, чем твоя — к Дзирту, — пояснил Реджис. — Я оставил её, потому что должен был исполнить свое обещание, потому что знал, что мой друг, Дзирт, нуждается во мне. Поэтому я пришел из Агларонда, пройдя половину Фаэруна до Долины Ледяного Ветра, и остался с вами, когда мы нашли нашего друга при смерти.

Женщина кивнула. Её открытая, внимательная и располагающая реакция пригласила его продолжить.

— И мы только что победили в этой войне, — говорил Реджис. — Это было важно, и на самом деле являлось продолжением того, что мы начали много десятилетий назад. Я был управляющим Митрил-Халла в дни первого Обальда.

— Я хорошо помню это, и ты служил с великой честью.

— И вот я вернулся к тому, с чего мы начали, замкнул круг — продолжал хафлинг. — И оба раза я чуть не умер — я не боюсь смерти. Никогда не боялся, и тем более не тревожусь об этом после того, как провел время в лесу Миликки.

— Но ты боишься, что никогда больше не увидишь свою возлюбленную Доннолу, — догадалась женщина.

— Это миссия дворфов, задача для братства Делзуна, — попробовал объяснить Реджис. — Я не дворф. Дзирт сказал, что освобождение Гаунтлгрима от дроу может занять годы, а удержание этой территории — затянуться на десятилетия. И в какой момент…? — его голос затих, и вопрос так и остался не заданным.

— Ты закончишь свою службу? — закончила за него Кэтти-бри, и Реджис жалобно посмотрел на её. Улыбка женщины была мягкой и обезоруживающей. — Ты сделал больше, чем кто-либо мог попросить, друг мой. Никто не станет теперь судить тебя за отъезд, хотя, разумеется, мы все будем скучать по тебе.

— Брат Афафренфер идет через Митрил-Халл, — сказал Реджис. — А потом — на юг, к Сильверимуну и Эверлунду, и по дороге до Глубоководья.

— Он объяснил, что его миссия тут подошла к концу, — согласилась Кэтти-бри. — Все благодарны ему за помощь здесь, он сыграл не малую роль в смерти дракона на склоне Форспика. Брат Афафренфер — прекрасный союзник.

— Из Глубоководья он отправиться Торговым Путем, по которому я шел вместе с Ухмыляющимися Пони, прежде чем нашел вас на берегах Мер Дуалона. Я пойду с ним, до порта Сьюзейл, и поплыву домой, в Агларонд, а он отправиться в Прокампур и Земли Кровавого Камня.

— Я хотела бы отговорить тебя.

— Ты знаешь, что у тебя не получится.

— Ты влюблен, Ред… Паук Парафин, — сказала Кэтти-бри. — Я лишь надеюсь, что однажды встречу ту женщину, Доннолу Тополино, что похитила твое сердце.

— Ты встретишь, — пообещал Реджис. — Надеюсь, я поведу её за собой по дороге приключений. И однажды этот путь приведет нас в Гаунтлгрим.

— Этот мир куда шире, чем тебе кажется. Когда Вульфгар оставил нас ради Долины Ледяного Ветра, не говорили ли мы, что все встретимся снова?

— Я встретился — с Вульфгаром, я имею в виду. Как и Дзирт.

— И?

В ответ на этот честный вопрос, хафлинг сглотнул. Та встреча с Вульфгаром была довольно дружелюбной, но довольно обессиливающей для всех троих.

— Ты говоришь, что я не должен возвращаться? Или что мне не стоит уходить?

— Разумеется, я не хочу, чтобы ты уходил! — воскликнула женщина. — Но нет, ты должен сам выбрать, дорогой друг. Я вижу, как в каждый удобный момент ты устремляешь взгляд на восток — все мы видим. Ты не можешь потратить всю жизнь тоскуя по любимой Донноле. Ты всегда останешься Компаньоном Митрил-Халла, Паук из Агларонда. Всегда останешься одним из нас, и, разумеется, где бы мы ни были — мы будем приветствовать тебя объятиями, широкими улыбками и поцелуями лично от меня — множеством поцелуев!

— Я старался быть достойным Компаньоном… — начал было Реджис, но его голос затих.

Сейчас все это становилось слишком реальным для него, поняла Кэтти-бри. Тяжесть принятого решения первый раз с такой ясностью легла на его плечи. Он оставлял их всех.

— Достойным? Ты герой, во всех смыслах этого слова. Ты спас жизнь Вульфгару в туннелях у Митрил-Халла. Дважды!

— После того, как он спас мою.

— Это именно то, что каждый из нас сделает друг для друга, — сказал Кэтти-бри. — Единственное, чего бы я хотела — сопровождать тебя в Агларонд.

Реджис кивнул, тяжело сглатывая. Кэтти-бри посмотрела в его глаза. Серьезное выражение на лице малыша заставило её смутиться.

— Вульфгар согласился пойти со мной, — объяснил Реджис.

На мгновение Кэтти-бри показалась выбитой из колеи, словно она вот-вот свалится со своего волшебного скакуна. Она быстро взяла себя в руки и кивнула.

— Он согласился сопровождать меня в моем путешествии, — продолжил Реджис. — Возможно, он чувствует некоторую общность со времен наших испытаний в Подземье…

— В конце концов, он обязан тебе жизнью.

— Долг, за который я никогда не потребую платы.

— Он будет рад отплатить тебе. Вероятно, он будет счастлив найти перед собой открытый путь и больше возможностей для завоеваний… различных существ.

— Прошу тебя, ничего не говори, — быстро бросил Реджис, словно замечание Кэтти-бри напомнило ему о чем-то. — Ладно, мы вместе пойдем и расскажем об этом Бренору и Дзирту, но пока это наш секрет. Согласна?

— Почему?

Реджис кивнул головой вперед, указывая на Вульфгара и рыцаря-командора Сильверимуна.

— Алейна Яркое Копье совершенно сражена им, — пояснил Реджис.

— Быть может, она пойдет с вами.

Реджис затряс головой прежде, чем Кэтти-бри закончила свою мысль.

— У неё есть обязанности в Сильверимуне. Ходят слухи, что она станет командовать в Сандабаре, когда его отстроят заново.

— Ты выбрал любовь, — напомнила женщина. — Может быть она…

— Я не думаю, что Вульфгар желает видеть её с нами, — заметил Реджис. — Он… теперь другой. Я не верю, что он хочет семью — у него уже была одна, в прошлой жизни. Дети, внуки, правнуки — он все это знает. Он пережил многих из них. Он уже говорил мне, что больше всего сожалеет о том, что не сможет отправиться с вами назад в Длинную Седловину.

— Пенелопа Харпелл, — со смешком сказала Кэтти-бри.

Реджис пожал плечами.

— Наш секрет?

— Скоро мы разделим его с Бренором и Дзиртом, чтобы тщательно подготовиться к прощанию.

Хафлинг кивнул и повернул голову, фокусируя взгляд на дороге впереди. Кэтти-бри знала, что он вынужден был сделать это, дабы убедиться, что женщина не видит слез, которые навернулись на его глаза.

* * *

Чуть позже тем же днем огромная сила выступила вперед, поворачивая на восток по реке Сарубрин вместе с эльфами, чьи лодки должны были переправить их и тысячи из Цитадели Адбар через реку к Сверкающему Лесу.

Король Эмерус вместе со своим войском мог отправиться именно этим путем, но он решил пройти дальше на юг, к Мосту Сарубрин, вместе со своим другом Бренором, дабы лучше обсудить это великое приключение, которое ожидало дворфов на самой древней родине клана Делзун.

В ту же ночь Кэтти-бри и Реджис нашли Бренора, Вульфгара и Дзирта одиноко сидящими у костра. Они заняли места рядом с друзьями, разделяя с ними напитки и трапезу.

— Призови Гвенвивар, — попросил Реджис Дзирта.

Дроу с удивлением посмотрел на него. Просьба хафлинга казалась странной.

— В мире нет армии, которая пожелала бы атаковать нас, — сказал Бренор.

Но Реджис посмотрел на Дзирта и кивнул, Кэтти-бри также поддержала его кивком головы, поэтому дроу вытащил ониксовую статуэтку и призвал шестого члена Компаньонов Митрил-Халла.

Когда все собрались, Реджис и Вульфгар поделились своими планами. Разочарованный крик Бренора пронзил ночную тьму, заставляя множество удивленных глаз обратиться на него.

— Это моя самая великая миссия, — протестовал дворф, почти отчаявшись. — Я не смогу выполнить её без вас!

— Ты сможешь, — ответила Кэтти-бри. — Мы сможем. Дзирт и я будем рядом с тобой. И еще тысячи твоих сородичей.

Бренор резко посмотрел на неё, совершенно точно чувствуя себя обманутым или тем, кому рассказали в последнюю очередь.

— Они должны идти, — настаивала Кэтти-бри. — Их дела — в основном, дела Реджиса — значат не меньше, чем твои. Я бы даже сказала, значат куда больше, чем твои. Гаунтлгрим был здесь тысячи лет и еще тысячи простоит, а Доннола…

Она посмотрела на Реджиса, который благодарно кивнул.

— Твоя девочка? — недоверчиво спросил Бренор, словно мысль о погоне за женщиной в то время, когда перед ними лежало столь великое приключение, была нелепой.

— Женщина, которую я возьму в жены, — сказал Реджис. — Может быть, мы назовем нашего первого ребенка Бренор, вот только думаю, его борода тебя разочарует.

Бренор начал спорить, но слова хафлинга заставили его закончить тираду скороговоркой, а затем смехом.

Поэтому они ели и пили. Много громких слов и кружек эля поднялось в ночной воздух, много клятв, что они все увидят друг друга снова, в Гаунтлгриме. Все они решил, что это не прощание, а лишь временный поход разными путями.

Как многим могли помочь эти бесполезные обещания?

— Мы не нарушим вашей частной встречи? — донесся до них неожиданный голос. В свете костра показался Джарлаксл в окружении двух сестер — Тазмикеллы и Ильнезары.

— У нас хватит места для всех, — быстро сказал Дзирт прежде, чем Бренор смог запротестовать. Он подвинулся на бревне, освобождая место вновь прибывшим.

— Выпить? — спросил Дзирт, глядя на Бренора, который мгновение выглядел хмурым, но потом все же создал еще кружку.

Ильнезара взяла первую кружку, передавая её Джарлакслу, и объяснила:

— Я предпочитаю кровь, — когда Бренор снова потянулся за щит. Дворф остановился и уставился на неё.

— Ты открыто бродишь среди дворфов и всех остальных, — тихо сказал Дзирт Джарлакслу.

— Война закончилась, поэтому сделаем вид, что я пришел попытаться наладить отношения между расами, — ответил наемник, глотнув эля. — Разумеется, я здесь как шпион Матроны Матери Бэнр, поэтому, разумеется, я должен все основательно разузнать.

Вульфгар ощетинился, а Бренор аж подпрыгнул от этого заявления. При виде такой реакции Джарлаксл лишь улыбнулся и пожал плечами.

— То, что я дважды в одном предложении использовал слово «разумеется» не верно передало мой сарказм?

— Это был длинный год, — ответил Дзирт.

— Ах, — согласился Джарлаксл. — Ладно, добрый дворф и гигантский человек, расслабьтесь, — сказал он им. — Я не расскажу в Мензоберранзане ничего сверх того, что они и так знают. Дворфы победили, орки бежали, человеческие королевства отстраиваются заново, и благодаря нашим — их — усилиям, эта война на Серебряных Пустошах сделала союз Луруара только крепче.

— Это все, что ты хочешь сказать им, да? — спросил Бренор.

— Да, — ответил Джарлаксл. — В обмен на небольшую услугу.

При этих словах Бренор выпрямился, бросая кислый взгляд на Дзирта, но дроу поднял руку, прося дворфа подождать.

— У меня есть парочка друзей, оба вам известны, которые весьма заинтересованы в вашем походе на Гаунтлгрим, — пояснил дроу.

— Эти, что ли? — спросил Бренор, кивая на сестер.

— Постарайся не быть таким тупым, — ответила Тазмикелла.

— Добрый дворф, нам уже скучно, — согласилась Ильнезара.

— Не они, — продолжил Джарлаксл. — Дворфы, включая нового члена Бреган Д'Эрт. Оба попросили отпустить их, чтобы они могли отправиться с вами на вашу родину. Учитывая все, что они сделали, я был бы отвратительным лидером и ужасным другом, если бы отказал им.

Он поднял руку, делая жест, и в круг света впрыгнули Амбергрис и Атрогейт, держащиеся за руки и обнадежено улыбающиеся.

— Ты просишь меня взять этих двоих? — спросил Бренор.

— Сильные союзники, — заметил Джарлаксл.

Бренор казался потерянным. Он перевел глаза с дроу на дворфов, с дворфов на Дзирта, а затем снова обежал их всех взглядом.

— Да, я не стану отрицать этого.

— Меня заверили, что я смогу вернуться в свой старый дом в Фелбарре, — сказал Атрогейт.

— А я смогу вернуться в Адбар и буду прощена, — добавила Амбер Гристл О'Мал из Адбарских О'Малов. — И мы благодарны вам за все это.

— Да, и мы предпочитаем отправиться в путь вместе с вами, — сказал Атрогейт. — Снова.

— А что на счет тебя? — спросил Дзирт Джарлаксла.

Наемник пожал плечами.

— Я представитель матроны матери и, конечно, у меня есть собственная дорога.

— Он пойдет на поиски Эффрона, разве вы не знаете? — вставила Амбра. — Да, чтобы найти бедного мальчика и снова позволить мне его обнять.

— Мы договорились? — спросил Джарлаксл.

— А если я скажу нет? — спросил Бренор.

— Тогда я расскажу ту же небольшую сказочку матроне матери, а вы останетесь без двух милых и сильных компаньонов.

Бренор посмотрел на Дзирта.

— Что скажешь ты, эльф?

— В бою я бы хотел видеть этих двоих на своей стороне.

— Отлично. В таком случае я рад видеть вас, — сказал Бренор паре, которая заулыбалась еще шире и попятилась назад, скрываясь в тенях между костров.

— А теперь мне пора идти, — заявил Джарлаксл, допивая свою кружку, слегка наклоняя шляпу и поднимаясь. — Расстаемся, но не прощаемся, ибо я не сомневаюсь, что наши пути снова пересекутся, друзья мои.

Он начал было кланяться, но Тазмикелла схватила его за рукав и с пугающей легкостью дернула назад, заставляя сесть рядом с собой. Драконица что-то зашептала ему на ухо, бросая взгляды через костер на Вульфгара.

Джарлаксл засмеялся.

Большой человек нахмурился.

— Моя подруга интересуется, не нуждаешься ли ты в теплой постели этой ночью, — сказал Джарлаксл.

Ошеломленный Вульфгар казался растерянным. Он только бормотал себе под нос «эмм».

— Она дракон, парень, — напомнил ему Бренор.

— Почему все говорят так, словно в этом обстоятельстве есть что-то плохое? — поинтересовался Джарлаксл. Он посмотрел на Вульфгара и хитро улыбнулся. — Заманчиво, да?

Но Реджис ответил прежде, чем Вульфгар смог открыть рот.

— Алейна рядом, и она ждет тебя, — напомнил он, и ухмылка исчезла с лица большого человека.

— Я… очень благодарен… — заикаясь, начал Вульфгар, но сестры только посмеялись над ним, поднимая Джарлаксла, зажатого между ними, на ноги и таща наемника прочь.

— Я вынужден буду выдержать больше испытаний из-за твоего отсутствия, — с притворным сожалением сообщил дроу. Он попытался поклониться снова, но Ильнезара легко подняла его над землей, перекидывая через плечо.

— Увы, — сказал он с великой трагедией в в голосе, и неуклюже наклоняя свою огромную шляпу.

— Драконы… — недоверчиво сказала Кэтти-бри, переводя взгляд на Вульфгара и с отвращением качая головой.

— А это действительно интригует… — пошутил Дзирт, уворачиваясь от добродушного шлепка жены.

На лице Вульфгара, наблюдавшего за уходящей троицей, все еще проступал явный интерес. Он смотрел на прекрасных сестер и, как не странно, действительно нашел предложение интригующим. Он смотрел на Джарлаксла, завидуя беспечному, себялюбивому дроу.

Нашел ли наемник то, что искал Вульфгар?

* * *

Звуки рогов и стук множества ног, сопровождавшие марш тысяч дворфов, следовавших через Сарубрин из Цитадели Фелбарр, были заглушены приветственными криками воинов, встретивших своих сородичей из клана Боевых Топоров.

— Он поддержал тебя всем, чем смог, — заметил Дзирт, вместе с Бренором глядя на отходящего короля Эмеруса.

— Мой друг Эмерус — хороший человек, — торжественно ответил Бренор.

— Когда мы встретимся на изломе года, он будет щедрым. Многие из тех, что пойдут рядом с нами, будут принадлежать к Цитадели Фелбарр, не сомневайся.

— Я и не сомневаюсь, — согласился Дзирт.

Раздался новый звук рога, на этот раз — на юге, и Дзирт заметил, что Бренор с трудом сглотнул, услышав этот зов, возвещавший об отходе Серебряных Рыцарей.

Дзирт также тяжело вздохнул.

— Моя девочка сейчас с ними, — заметил Бренор. — Пошли, попрощаемся… — его голос затих, и крепкий дворф слегка хихикнул.

Бренор посмотрел на Дзирта и кивнул, оба друга двинулись с места. Моментом позже они нашли Кэтти-бри вместе с Реджисом и Вульфгаром. Алейна и брат Афафренфер стояли в стороне, вежливо ожидая уходящих. Подойдя, Бренор стал вытаскивать из-за щита кружки эля, раздавая их всем четырем, а затем поднимая вверх свою собственную.

— Компаньоны Митрил-Халла, — сказал дворф сильным и громким голосом — достаточно громким, чтобы окружающие повернулись, обращая внимание на пятерых друзей. — Если мы больше никогда не встретимся, знайте, что лишь немногие сумели познать такую глубокую дружбу.

При этих словах Реджис поморщился, и Дзирту показалось что хафлинг был на грани, вот-вот собираясь отказаться от своей поездки в Агларонд.

— Мы встретимся снова, — заверил Дзирт, стараясь убедить всех вокруг, особенно хафлинга, но сам сильно сомневаясь в своих словах.

— Да, в этой жизни или в следующей, — уверенно добавила Кэтти-бри. На этот раз Дзирт заметил, как поморщились оба уходящих друга. Он понял.

Они произносили тосты и пили, произносили больше тостов и пили больше, хотя рога на юге звучали все настойчивее и чаще. Наконец, Алейна приблизилась к ним.

— Мы уходим, — сказала она Вульфгару и Реджису.

Они обнимались и целовались. На глазах всех пятерых выступили слезы. Когда Дзирт обнял Реджиса, хафлинг тихо прошептал ему на ухо, словно спрашивая разрешения:

— Я должен идти.

— Я знаю, — заверил его Дзирт.

И они двинулись в путь, следуя на юг вниз по берегу реки с войсками Эверлунда и Сильверимуна, и оставляя Дзирта, Кэтти-бри и Бренора следить, как они медленно исчезают вдали.

Глава вторая

Прогулки по нижним планам

Матрона Мать Зирит Ксорларрин взяла за руки своего могучего племянника — мага Тсэбрека, и начала свое колдовство. Кроме того, маг стал читать собственное заклинание, создавая уникальное сочетание их сил — силы магии и божественной воли.

Высшая Жрица Кирий, старшая дочь Зирит, стоявшая напротив них у алтаря, затаила дыхание. Она никогда раньше не видела ритуала вызова, хотя была сведущей в некромантии.

— Двордермий, — прошептал Тсэбрек, спустя долгое время, произнося имя одного из тех дроу, что пали на Серебряных Пустошах.

— Дводермий, — эхом повторила Матрона Мать Зирит, и оба они многократно произнесли свой зов.

Тело явилось из самих каменных блоков алтаря, сквозь которые проступили черты лица, и начало расти и подыматься. Существо отделилось от алтаря. Тело принадлежало погибшему темному эльфу, разрубленному мечами и топорами.

— Кирий! — резко бросила Матрона Мать Зирит, и верховная жрица поняла, что медлит слишком долго. Она отбросила свое удивление, произнося простое заклинание для оживления мертвых.

Несколько мгновений спустя, труп Дводермия Ксорларрина сел на алтаре, а затем натянуто двинулся в сторону. Ноги дроу свесились с алтарной плиты. Верховная Жрица Кирий посмотрела на Матрону Матерь Зирит, которая кивнула дочери. Кирий приказала зомби встать и пойти. Безвольный мертвец пошел вперед, держась на расстоянии от верховной жрицы, как и было приказано. Он не остановился, когда достиг края ямы предвечного. Он не произнес ни звука, переваливаясь через этот край и летя сквозь водоворот танцующих водных элементалей, чтобы приземлиться прямо на лавовую кожу предтечи. Предвечный принял Дводермия.

Тсэбрек тяжело вздохнул.

— Это займет декады, — сказал он. — Я истощен, как и ты.

— Мы должны, — ответила Матрона Мать Зирит. — Благодаря этому мы исполним великую волю Паучьей Королевы.

Верховная Жрица Кирий придержала язык, не уверенная, что вызов трупов из далекого сражения, а потом надлежащие избавление от них, сможет сотворить что-то подобное. Но им нужно было попытаться. Потому что она, как и её мать, понимала — Госпожа Ллос недовольна их провалом в Серебряных Пустошах. Быть может именно поэтому среди погибших дроу было столько воинов Дома Ксорларрин.

Так что теперь они будут выполнять свои утомительные обязанности, в надежде получить хоть немного прощения и помилования от Паучьей Королевы. Эта задача каждый день в течение нескольких часов держала их занятыми, и была отнюдь не простой. Тсэбрек вынужден был уничтожать драгоценный камень ради каждого ритуала вызова.

Кирий подумала, что, быть может, было бы проще, если бы Матрона Мать Зирит просто послала Тсэбрека на Серебряные Пустоши, чтобы он физически доставил падших эльфов К'Ксорларина. Но, конечно, она не высказала это вслух.

Но, конечно же, её мать никогда бы так не поступила. Тсэбрек был любовником Зирит, её партнером, и она в тайне возвела его на одну с собой ступень могущества. И именно это, как боялась Кирий — но, разумеется, не произнося этих опасений вслух — могло действительно стоять за разочарованием Госпожи Ллос.

* * *

Огненный шар рассеял тьму в углу огромной пещеры, ставшей приютом для Мензоберранзана. Громф знал, что это было нечто большее, чем просто магический выстрел. Во всяком случае, судя по тому, что он видел из окна Сорцере.

Крики пронеслись по пещере, отскакивая от каменных стен. Где-то бушевала битва, дроу против демона, возможно, или, что еще вероятнее, демон против демона.

Мензоберранзан нынче кишел тварями из Абисса, этими уродливыми порождениями разрушения и хаоса, теперь блуждающими абсолютно свободно — никем неконтролируемые и не сдерживаемые. Громф потерял двух студентов, пойманных демонами в районе, называемом Улицами Зловония — тело одного из учеников было прислано ему в двух одинаковых коробках.

Ворота всех домов в городе были закрыты и запечатаны, каждый часовой нервно озирался, каждая матрона мать одновременно волновалась и строила планы, раздумывая над тем, удастся ли ей заставить демона служить, или орда чудовищ ворвется в её Дом, дабы разгромить его Они не могли найти ни единого способа облегчить свои страхи. Это были демоны, которые действовали, повинуясь своей прихоти. Они разрушали просто ради разрушения.

Тихий рык сорвался с губ архимага. Что это за идиотизм? Каких демонов, в прямом и переносном смысле, его высокомерная сестра спустила на Мензоберранзан?

Послышался стук в дверь, но Громф проигнорировал его. Вероятно, еще больше плохих новостей. Еще один студент разорван на части огромными клешнями глабрезу, или меньший Дом подвергся нападению.

Раздался новый стук, на этот раз более настойчивый, и, когда Громф не ответил снова, к своему удивлению архимаг услышал, как дверь со скрипом открывается.

— Тебе повезло, что я снял свою защиту, — сухо сказал он, не оборачиваясь. — Иначе ты превратился бы в красную лужу из которой выскочила бы раненная лягушка.

— Правда, супруг? — пришел неожиданный ответ голосом Минолин Фей. — Быть может, в этом образе ты нашел бы меня более привлекательной.

— Что ты тут делаешь? — потребовал Громф, все еще не трудясь повернуть лица к жрице.

— Матрона мать чувствует себя вполне довольной собой, — ответила Минолин Фей. — Остальные матроны матери слишком заняты, чтобы думать о заговорах против неё.

— Возможно, если бы она просто сожгла Дом Бэнр, ей пришлось бы беспокоиться еще меньше, — язвительно заметил Громф.

Он глубоко вздохнул, а затем наконец одарил жену серьезным взглядом.

— Скольких еще она вызвала?

— Да кто может знать, — бросила Минолин Фей. — Теперь демоны призывают других демонов. Матрона мать с таким же успехом могла бросить в гнездо несколько больных крыс. Звери так эффективно размножаются. Вот только даже у больных крыс есть несколько декад беспомощного младенчества. Призванные демоны вполне зрелые и готовы разрушать с момента своего прохода сквозь межплановые ворота.

— Зачем ты здесь? — снова спросил Громф.

— Настоящая матрона мать не сидит на троне Дома Бэнр, — посмела прошептать Минолин Фей.

— Что ты предлагаешь?

Минолин Фей сглотнула, готовясь отвечать.

Громф отлично знал. Не так давно, Минолин Фей и некоторые другие, включая Громфа сговорились сбросить Квентл с её трона. Они нашли слабость, шов в броне матроны матери, историю, уходящую корнями в Смутное Время. В том хаосе, когда боги снова вернулись в Фаэрун, а магические силы были восстановлены, Матрона Мать Ивоннель Вечная, мать Громфа и правительница Мензоберранзана на протяжении стольких лет, что начала этого правления не помнил и старейший дроу, использовала необузданную мощь Паучьей Королевы. Могущество Ллос текло сквозь неё во время уничтожения Дома Облодра — прислуги и почти всех благородных семьи. Дом Облодра получил преимущества во время молчания богов, и Ллос, в том числе. Все они были псиониками, и их силы не зависели от божественного вмешательства.

Лишь немногие члены Дома Облодра избежали гнева Матроны Матери Ивоннель, гнева Госпожи Ллос — Громфу был известен только Киммуриэль — все остальные были уничтожены в той катастрофе, исключая лишь одного. Смерть была бы слишком легким наказанием для Кь'орл Одран, Матроны Матери Дома Облодра. Нет, Ивоннель не стала убивать её, но не пожалела соперницу, направив ту в Абисс, обрекая на вечные муки в лапах великого бейлора Эррту. Когда Минолин Фей и её заговорщики узнали об этом, они решили придумать, как спасти озлобленную Кь'орл, обладающую страшной силой её иллитидоподобных псионических способностей. Они могли бы повернуть её против ослабленного Дома Бэнр и жалкой Матроны Матери Квентл, которая никогда не устояла бы против такого натиска.

— Паучья Королева, разумеется, не может быть довольна такими действиями, — признала Минолин Фей. — И, разумеется, Ллос знает, что есть лучший выбор, лучшая матрона мать…

— Придержи язык или я его вырву, — предупредил её Громф.

Минолин Фей побледнела, отступая к двери. Она знала, что муж не станет говорить напрасно. Глаза архимага вспыхнули раздражением и яростью, он фыркнул и снова зарычал.

Но момент спустя Громф выдохнул.

— Она теперь не просто Квентл, — спокойно объяснил он. — Она не слаба, как и Дом Бэнр.

— Мы можем сделать это через посредников, — начала Минолин Фей, но Громф оборвал её, кинув на супругу быстрый взгляд, от которого кровь застыла в её жилах.

— Никогда больше не говори о Кь'орл, — предупредил архимаг. — Ты настолько глупа, чтобы упустить одну маленькую деталь — матрона мать теперь держит у себя на службе иллитида? Метил Эл-Видденвельп служит моей сестре также, как некогда служил моей матери.

— Так же, как он служит твоей дочери, — напомнила ему Минолин Фей.

— Не думай, что поняла о Метиле хоть что-то. Я еще раз повторяю, в последний раз, никогда больше не говори о Кь'орл.

— Как ты пожелаешь, Архимаг, — побеждено произнесла высшая жрица — и мудро — устремила свой взгляд в пол.

— Возвращайся в Дом Бэнр. К нашей дочери, — приказал Громф. — Ты смеешь оставлять её без защиты, когда по Мензоберранзану гуляют демоны?

Минолин Фей не подняла взгляда и не ответила, лишь отступила назад к двери. Она никогда не поворачивалась к архимагу спиной.

Громф получил небольшое удовольствие, слыша, как удаляются по коридору её шаги, как шелестит её мантия. Несмотря на свой гнев, Громф знал, что её страх перед растущей силой Квентл был не напрасным.

Старый маг взглянул через окно, покачав головой. Квентл поступила блестяще, настолько выведя из себя город — возможно, именно это бесило его больше всего.

Громф знал, что он допустил ошибку. Он надеялся, что Ивоннель, его ребенок, получит все воспоминания его матери и достаточно скоро будет коронована, как Матрона Мать Мензоберранзана. Надеялся, что она будет служить, его защитой от посягательств Ллос на Плетение, как и от очевидного безразличия к нему Паучьей Королевы, даже в том случае если та преуспеет.

Достаточно скоро Матрона Мать Зирит будет умолять Квентл сделать город К'Ксорларрин союзником Дома Бэнр, а теперь, с демонами, таящимися в каждой тени, все заговоры Дома Баррисон Дель'Армго, Дома Меларн, Дома Ханзрин или любого иного, разумеется будут отложены.

— Замечательно, — признал он, глядя на очередной демонический огненный шар, взлетевший над городом.

Он оглянулся на дверь. Туда, где раньше стояла Минолин Фей. Может быть пришло время поговорить с Матроной Матерью Дома Фей-Бранч, Биртин, матерью Минолин.

Одной из бывших заговорщиц. Которая нашла Кь'орл Одран.

* * *

Вокруг него носились клубы серого зловещего тумана. Иногда дымка расступалась, превращая очертания гигантских грибов в призрачные размытые фигуры, иногда становилась такой густой, что Киммуриэль не мог увидеть ничего, куда бы не упал его взгляд. Страшная вонь стояла посреди этого крутящегося ветра и тумана. Запах гниения и смерти, горящей плоти и рвоты.

Киммуриэль был слишком дисциплинирован, чтобы позволить таким вещам помешать ему. Так многие пришедшие сюда, на этот мерзкий план существования, отвлекались на гротескные пейзажи и запахи, и как часто их невнимательность приводила к жутким концам.

Дроу спокойно шел вперед, его глаза, как и мысленный взор, оглядывали все вокруг. Его не застигнут врасплох.

Теперь он мог слышать её. Она звала его так, как в детстве — не реальным голосом, а псионическим.

Киммуриэль Облодра постарался сохранить спокойствие. Он показался ей на глаза, Кь'орл, его матери. Она стояла, прислонившись к ножке гриба, выглядя совсем так же, как в тот ужасный день более столетия назад, когда Матрона Мать Бэнр выдрала Дом Облодра вместе с его каменными корнями и сбросила его в Клаурифту, великую пропасть, разделявшую пещеру, в которой располагался Мензоберранзан.

Кь'орл пропала вместе с этим сталагмитовым сооружением, и Киммуриэль считал её мертвой.

Однако, эта мысль не волновала его слишком сильно. У него уже было все, но он покинул Дом Облодра, чтобы присоединиться к наемной банде Джарлаксла. Псионик не был существом, которого слишком сильно беспокоили такие разрушительные и бесполезные эмоции, как горе.

Или радость, напомнил он себе, когда снова увидел мать.

Громф отправил его к Биртин Фей, а она послала его сюда, в Абисс, к трону великого бейлора Эррту.

К Кь'орл Одран, рабыне Эррту.

— Сын мой, ты все, что от нас осталось, — поприветствовала его мать.

— Кажется, есть еще ты…

— Нет, — возразила Кь'орл. — Я мертва во всех значениях этого слова. Теперь Первичный Материальный План мне не доступен, моя смертная оболочка — не более, чем иллюзия, появившаяся, чтобы развлекать Эррту, — она замолчала и бросила на сына хитрый взгляд, добавляя. — Пока.

Киммуриэль не мог не заметить гнева, кипящего в её голосе и злых глазах — глазах, которые не потеряли и части своего блеска за более чем век заключения. После всех этих десятилетий злость и ярость Кь'орл не остыли.

— Матрона Мать Ивоннель Бэнр давно мертва, — сказал он, пытаясь успокоить её.

— Проклятый Дом Бэнр просто заменит её, будет заменять одной за другой, а Дом Облодра, наш Дом, все, что мы создали, обращен в ничто!

— В Смутное Время ты совершила ошибку, — прямо ответил Киммуриэль. — Ты забралась слишком высоко, и когда вернулась божественная магия, ты была наказана за высокомерие. Мы все были.

— Но ты выжил.

Киммуриэль пожал плечами, будто это не имело значения.

— И что ты сделал, чтобы отплатить Бэнрам? — резко спросила мать.

— Я? — недоверчиво повторил Киммуриэль. — Я служу сам себе, как мне нравится, когда мне нравится, и кому мне нравится.

— Вместе с Джарлакслом.

— Ну да.

— Джарлакслом Бэнром, — многозначительно заметила Кь'орл. Она была одной из немногих, знавшей правду о странном бездомном наемнике.

— Он не использует этого имени.

— Он служит Дому Бэнр.

— Едва ли. Джарлаксла заботит только Джарлаксл.

Кь'орл кивнула, обдумывая слова сына.

— Пора отплатить им всем, — сказала она в конце концов. — Квентл слаба и уязвима.

— Она затянула петлю на шее города.

— А когда она ослабнет? Дракон погиб, Затемнение развеяно, и этот новый город Матроны Матери Зирит висит на одной ниточке паутины.

— Я поражен твоей информированностью…

— У меня нет ничего, кроме времени, — прервала Кь'орл. — Эррту мучает меня, показывая, во что превратился Мензоберранзан в мое отстутствие.

— Тогда ты знаешь, что Матрона Мать Бэнр тоже увидит неприятности Матроны Матери Зирит.

— Вместе с демонами.

— Ты знаешь многовато для рабыни в Абиссе, — снова сказал Киммуриэль, добавляя немного сарказма в свой обычный безразличный тон.

— Я знаю много, потому что я в Абиссе! Эррту не боится меня, разумеется. Поэтому он не боится давать мне сведения о Мензоберранзане.

— Да, вместе с демонами, — ответил Киммуриэль.

Кь'орл издала злобный смешок.

— Ты должен стать моим посланником, Киммуриэль. Ты должен воздать Дому Бэнр по заслугам.

Киммуриэль отверг эту глупую идею еще до того, как матрона мать высказала её. Он не собирался идти против Матери Бэнр и всех её сильных союзников. Тем не менее, он слушал и соглашался с каждым словом. Он ненавидел Квентл Бэнр. Несмотря на все логические заверения себя в обратном, Киммуриэля Облодру сжигал гнев за все, что он потерял, за все, что Дом Бэнр забрал у него. В своих воспоминаниях он снова видел картину того, как разрушенное строение Дома Облодра катится в Клаурифту, вместе с кучей темных эльфов. Его семьей, летящей вниз следом.

Долгое время, много лет, Киммуриэль ненавидел Дом Бэнр. Когда он впервые узнал о наследии Джарлаксла, то даже помышлял о том, чтобы убить наемника.

Разумеется, это было так давно, но сейчас, слушая Кь'орл, Киммуриэль понял, что ему не удалось победить свой гнев, как он убедил в этом себя.

— Я не ожидаю, что ты навлечешь на себя подозрения, — сказала Кь'орл, словно прочитав его мысли — и она действительно могла, напомнил он себе, усилив ментальную защиту.

— Ты хочешь сделать меня своим инструментом, твоим убийцей, выставленным против Дома Бэнр, но не хочешь, чтобы я попал под их гнев? — скептически поинтересовался он.

— Не моим инструментом, а проводником к моему инструменту, — сказала Кь'орл с упрямой и понимающей улыбочкой, которая перенесла Киммуриэля через века, возвращая во времена его юности.

— Могучий Бэнр обучается под твоим началом, как мне сказали, — заметила Квентл.

Чем больше говорила мать, тем сильнее все это начинало беспокоить Киммуриэля.

— Архимаг, не меньше, — продолжила она.

Киммуриэль остался бесстрастным — необходимости подтверждать эту информацию, судя по всему, все равно не было.

— А что Громф Бэнр думает о своей сестре, матроне матери, которая заполнила демонами улицы Мензоберранзана?

— Он думает, что это блестящий план для того, чтобы оградить себя от гнева Правящего Совета после её… решений.

— Но что он чувствует? Он доволен опасной игрой своей сестры Квентл?

— Ты отлично знаешь ответ.

— Он ненавидит её. Все они ненавидят, — сказала Кь'орл. — Она повергла город в хаос. Это не остановить.

— Я не прекращу этого.

— Возможно.

— Мне не нравятся загадочные разговоры, Матрона Мать, — сказал Киммуриэль, и чего он действительно терпеть не мог — и дроу, стоявшая перед ним, знала это — так это того, что он не мог прочесть её мысли. Киммуриэль в подобных переговорах со всеми, кроме иллитидов и Джарлаксла, пользовался большим преимуществом, так как мог прочитать значение, скрытое за каждым словом, просто бросил быстрый взгляд на проносящиеся мысли собеседника еще до того, как он сказал свою реплику.

— Раздуй пламя в душе архимага, — пояснила Кь'орл. — Аккуратно подведи его к мысли нанести удар по собственной сестре. Пусть демон сойдется с демоном.

— Ты просишь меня поместить в мысли архимага идею призвать собственного демона? В голову Громфа Бэнра? — Киммуриэль не пытался скрыть свои сомнения. Темные эльфы, которые собирались прожить долго, не занимались подобными вещами.

— Это будет не так сложно. Мысли Громфа и так дрейфуют в этом направлении.

Движение на краю его зрения привлекло внимание Киммуриэля, и он заметил большого зверя с кожистыми крыльями, двигавшегося к ним. Он знал, что это был могущественный бейлор Эррту. Существо прошло достаточно близко к Киммуриэлю и некоторое время нюхало воздух, прежде чем плюхнуться вниз на гриб, выглядевший как трон. Раньше псионик не замечал этого сооружения — Эррту притащил его с собой?

— Быть может, Громф призовет бейлора? — спросил Киммуриэль мать, все еще не сводя взгляда с Эррту.

— Думай шире, — ответила Кь'орл. — Быть может, Громф будет только думать, что зовет кого-то равного Эррту, но его магия призовет куда большую силу, силу, лежащую за пределами его контроля.

— Вас, что ли? — сухо спросил псионик.

Кь'орл и Эррту дружно рассмеялись в ответ.

— Ты не можешь вернуться на первичный материальный план, — сказал Киммуриэль Эррту.

Бейлор зарычал, но кивнул. Эррту был побежден на первичном плане, и потому проклят, обречен на век изгнания.

— Он проклят Бэнрами, — сказала Кь'орл. — Тиаго Бэнром.

— Который теперь известен, как Тиаго До'Урден. Если он еще вообще жив, — заметил Киммуриэль.

— Тогда у меня будет еще больше причин ненавидеть его, — прорычал Эррту. Демон уставился на Киммуриэля, фокусируя свои мысли на псионике, который был поражен потоком демонической ненависти, исходящей от создания.

— Что ты знаешь о Фаэрзресс? — спросила его мать.

— То, что рассказывают каждому дроу Мензоберранзана в Академии, — ответил Киммуриэль.

Фаэрзресс был регионом Подземья, пронизанным магической энергией — каждый камень этого места светился от магической силы, сочетающей в себе обе стороны — мощь Плетения и экстрапланарную силу низших планов. Благодаря эманациям Фаэрцисс дроу получили свои врожденные магические способности, а также свою устойчивость к магии. Благодаря проникающему свечению Фаэрзресс кузнецы темных эльфов создавали свои волшебные доспехи и оружие. Так же, как солнце согревало своим теплом поверхностный мир, даря жизненные силы его обитателям, Фаэрзресс поддерживала тьму в Подземье.

— Я дам тебе заклинание, — заявила Кь'орл, закрывая глаза. — Открой свое сознание.

Киммуриэль тоже закрыл глаза и сосредоточился на то, чтобы принимать — и запоминать — псионический зов Кь'орл. Он не знал всех слов, так как аркан был напевным, а не использовавшим традиционную силу их семьи.

— Передай это Громфу на ваших уроках, — приказала ему мать. — Понемногу, шаг за шагом. Дай ему найти силы, чтобы сразиться со своей сестрой, разрушить её планы, так мы отплатим Дому Бэнр.

Киммуриэль открыл глаза, пристально глядя на Кь'орл.

— Будет ли тебе больно видеть, как падет Дом Бэнр, а Мензоберранзан снова будет ввергнут в хаос? — спросила мать. — Не получит ли Бреган Д'Эрт выгоды от подобных… событий?

— И не найдешь ли ты глубокого удовлетворения от сладкой мести?

— Ты ожидаешь, что я опровергну это? — спросила Кь'орл.

— Нет.

— И почему бы тебе не разделить торжество своей матери?

Киммуриэль не ответил.

— Так мы договорились? — поинтересовалась Кь'орл.

— Когда Метил снова призовет меня в комнаты Громфа чтобы продолжить нашу работу, я предложу ему идею того, как он может противостоять матроне матери. Также, я покажу ему более мощные ворота в Абисс.

— У него будет сияние Фаэрцисс вместе с силой этого заклинания и, ох, его удивление порадует тебя, мой благородный сын.

Вопреки себе, Киммуриэль ухмыльнулся. Он кивнул и с почтением поклонился могущественному Эррту, а потом снова изогнул время и пространство, возвращаясь назад, на Фаэрун, в Лускан, в таверну, именуемую Одноглазый Джакс.

* * *

— Что случилось? — спросила Матрона Мать Зирит, когда Тсэбрек вошел в её частные покои — без стука и предупреждения. Она бросила взгляд в лицо своего самого могущественного союзника, понимая, что тот не выказал бы неуважения без должной на то причины.

— Тсэбрек? — резко бросила она, когда он подошел ближе и ошеломленно упал на стул рядом с ней.

— Я осмотрел Серебряные Пустоши, — заговорил он разбитым монотонным голосом. — Я пошел узнать, смогу ли установить, где пали наши воины, это могло бы облегчить призыв тел, конечно, если бы мы знали… — его голос затих.

— Что ты узнал? — спросила Матрона Мать Зирит, сползая вниз и становясь на колени перед сидящим магом. Одну руку она положила ему на ногу, а другой взяла мужчину за подбородок, заставляя его смотреть ей в глаза.

— Оно пропало, — выдавил он.

Лицо Матроны Зирит перекосило от непонимания, когда она попыталась расшифровать слова мага.

— Оно? Что пропало?

— Двеомер.

— Двеомер? — эхом повторила она. Но осознание вдруг пронзило её, заставляя глаза женщины расшириться.

— Дар Госпожи Ллос, переданный через мою смертную оболочку, — подтвердил Тсэбрек. — Затемнение, Матрона, оно пропало.

— Пропало? Небеса над Серебряными Пустошами чистые?

— Солнце ярко сияет в вышине, — ответил подавленный маг.

— Как такое может быть?

Матрона Мать Огляделась по сторонам. Она откатилась от Тсэбрека и встала на ноги, начиная расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос. Последствия были ошеломляющими. Затемнение было передано через Тсэбрека, через представителя дома Ксорларрин, который стал архимагом города К'Ксорларрин. Тсэбрек был могущественным магом — и никто не сомневался в этом — но Зирит хотела, чтобы он мог выступать на уровне, доступном пока лишь Громфу Бэнру.

Затемнение дало ему такую возможность. Затемнение возвысило его в глазах всех дроу. Мало кто в Мензоберранзане смел произнести имя Тсэбрека Ксорларрина без надлежащего титула Архимаг.

Но теперь Затемнение пропало.

Увидят ли другие в этом знак того, что Тсэбрек потерял благосклонность Госпожи Ллос? Станут ли они критиковать весь Дом Ксорларрин, город К'Ксорларрин?

— Я чувствовал силу, — услышала она тихое бормотание Тсэбрека и развернулась к нему. Он сидел на стуле, опустив глаза и медленно покачивая головой.

— Истинную силу, — продолжал он. — Богиня протекала сквозь меня, даря великое могущество. Она превратила Плетение в паутину. Это было провозглашением нового порядка и я, Тсэбрек, должен был повести остальных в эти новые века.

— Ты один? — резко спросила Матрона Мать Зирит, и Тсэбрек уставился на неё.

— Дом Ксорларрин, — быстро поправил он себя. — Кто может быть лучше? У нас самые сильные маги. Мы — ты! — позволила им возвыситься, мне, нам, давая мужчинам нашей семьи надежды, которых не ведали другие в Мензоберранзане. Я получил место…

— Мы получили место! — прервала его Зирит.

Тсэбрек кивнул.

— Но теперь оно пропало, Матрона Мать. Небеса снова ясные. И эти шепоты…

Он снова опустил взгляд и посмотрел так, словно его ударили.

— Что ты слышал, Тсэбрек? — потребовала Матрона Мать Зирит. — Когда ты гулял по Серебряным Пустошам, что ты слышал?

— Богиня Миликки, — прошептал он. — Они говорят, что это она развеяла мою магию, и сделала это, используя тело еретика Дзирта До'Урдена.

Он вскинул голову, когда Зирит ахнула.

— Я подвел Паучью Королеву, — произнес Тсэбрек. — Ты должна отдать меня предвечному.

Матрона Мать только отмахнулась, фыркая и отталкивая предложение Тсэбрека.

— Если бы ты действительно разочаровал Паучью Королеву, мы превратили бы тебя в драука, глупенький.

— Тогда сделай это!

— Заткнись! — приказала она. Женщина снова бросилась к Тсэбреку и упала вниз, приближая свое лицо к его. — Ты не проиграл. Это магия подвела нас, срок действия заклинания истек или оно просто было развеяно. Мы не можем знать, как. В конце концов, для чего Паучья Королева спрятала солнце, освещавшее надземный мир? Быть может, она вызвала Затемнение лишь на короткий период, а когда наш народ ушел, какой смысл было поддерживать заклинание?

— Мне больно думать, что наша возлюбленная богиня потерпела еще одно поражение…

— Хватит этих глупостей, — предупредила Матрона Мать Зирит.

— И с этим событием был тесно связан я, — договорил маг.

— Мы даже не знаем, было ли это поражением, — напомнила ему Матрона Мать Зирит. — Мы будем продолжать нашу работу, перенося домой наших павших и должным образом избавляясь от них. Каждым нашим действием мы будем воздавать должное Паучьей Королеве. Мы не можем знать её мыслей, и потому будем лишь действовать из самых лучших побуждений во славу нашей Леди Хаоса.

Тсэбрек долгое время смотрел на неё, но постепенно закивал.

— Спасибо, — проговорил он. — Я был испуган…

— Не надо больше об этом, — прервала его Мать Зирит. Она притянула его голову ближе к себе и провела рукой по коротким густым белым волосам, успокаивая его, тихо шепча ему на ухо слова утешения.

Но в глубине души Матрона Зирит была отнюдь не спокойна. Испуг Тсэбрека был понятен, конечно, его прямая связь с ныне развеянным Затемнением заставила его волноваться.

Однако для Матроны Матери Зирит этот страх стал чем-то большим. Не так давно она была Матроной Матерью Третьего Дома Мензоберранзана. Города Ллос. Она была верховной жрицей Ллос, но была не похожа на своих коллег, не похожа на Бэнров или фанатичных Меларнов. Матрона Мать Зирит не придерживалась иерархии так распространенной в Мензоберранзане. Дом Ксорларрин был силен своими мужчинами, не женщинами. Магами, не жрицами.

Мать Зирит догадывалась, что именно такой порядок станет новой парадигмой, и она решила, что её инстинкты не подвели, когда Ллос попыталась захватить Плетение богини Мистры. Она думала, что её усилия достойно вознаграждены, когда Тсэбрек, не Громф Бэнр, был выбран, чтобы создать Затемнение.

И в новом мировом порядке кто мог заслужить большую благосклонность Госпожи Ллос, если не Дом Ксорларрин? Не станет ли её новый город славным анклавом Ллос, а Мензоберранзан — лишь его спутником?

Но теперь Затемнение пропало.

И К'Ксорларрин похоронил десятки мертвых.

Зирит понесла большие потери среди своего окружения, среди своих близких.

Она верила, что Ллос в ярости. Сосредоточен ли гнев богини на К'Ксорларрине, на Тсэбреке или на самой Зирит?

Она продолжала гладить волосы Тсэбрека, чувствуя, что это успокаивает её не меньше, чем его. Но что это могло значить?

Матрона Мать Зирит, знавшая гнев Паучьей Королевы, боялась, что это может не значить ничего.

Эррту усмехнулся, издавая харкающий, гортанный звук, словно вот вот собирался изрыгнуть из себя фонтаны рвоты.

— Ты такая красивая, — сказал он, обращаясь к маленькой фигурке, стоявшей перед ним.

Сбоку, из кружащегося зловонного тумана, выбрался похожий на стервятника врок, держащий в своих мощных когтистых лапах корчившееся потрепанное тело дроу. По кивку стоявшей женщины, как две капли воды похожей на пленницу демона, врок бросил несчастную и взлетел, исчезая в тенях.

Этой дроу, копошащейся среди кучи отбросов, удалось поднять свою слабую голову, чтобы посмотреть на другую, так похожую на неё.

Похожую на неё лишь момент, пока фальшивая Кь'орл не освободилась от этой ограниченной формы дроу, снова становясь существом с низким торсом и ногами гигантского паука. Верхняя часть её тела и до боли прекрасное лицо принадлежали самой красивой из всех дроу.

Она подняла правую руку, довольно кивая на маленькие пальцы, которые уже начали заменять те, что отрубил от неё меч бейлора.

Кь'орл закопошилась и уткнулась лицом в грязь перед смертельным великолепием Госпожи Ллос.

— Твоя физическая красота меркнет только перед твоей хитростью, Богиня, — широко улыбаясь, сказал Эррту.

— Когда Громф ослабит барьер, Мензоберранзан познает хаос, которого не видывал никогда раньше, — ответила Ллос.

— Так ты избавишься от надоедливых демонических лордов, а когда они уберутся из Абисса, чтобы поразвлечься в Подземье Торила, ты соберешь свою армию, — продолжил Эррту.

— Придержи язык, Эррту, — предупредила паучиха. — Твои хозяева прячутся в тумане.

Могучий бейлор зарычал, но все же кивнул.

— Все мы думали, что ты победила, о, Королева Пауков, — заметил демон. — И когда ты потеряла Плетение, а потом наблюдала за крушением планов Тиамат, все мы задались вопросом — отступила ли ты.

— Ты получаешь удовольствие, напоминая мне об этом? — спросила Ллос. — Потому что вынуждена напомнить — если я уничтожу тебя тут, в твоем доме — ты действительно умрешь и никогда не вернешься назад.

— Но ведь я делаю огромный комплимент, — не согласился бейлор. — Потому что ты не сдалась, не скрылась в тенях, и ты действительно великая Паучья Королева, великая Богиня Хаоса, твои амбиции и твой план во истину впечатляют!

— И ты получил выгоду, — напомнила ему богиня. Демон кивнул, злобно рыча и обнадежено осклабившись. — Разве я не обещала тебе, что Балор будет уничтожен? Что ты сможешь процветать в его отсутствие?

— Бесконечные амбиции, великая Леди Хаоса, — сказал Эррту, безусловно в восторге от происходящих событий. — Именно так мы разгоняем скуку, проживая тысячелетия, не так ли?

— И все же, даже если ты заберешься на самый верх, помни, для меня ты всегда останешься внизу, — заметила Ллос, злобно напоминая ему об относительности положений.

Эррту насупился.

— Не убивай эту, — проинструктировала Ллос. Она махнула рукой и сильный порыв энергии поднял Кь'орл с пола и заставил ту барахтаться и кувыркаться в воздухе. — Она может мне еще пригодиться.

— Убить её? — спросил Эррту, словно считая саму эту мысль абсурдной. — Её пытки приносят мне удовольствие, о, Леди Наслаждения и Боли.

— Я иду одной дорогой с бейлорами, — заметила Ллос и просто пропала в клубах черного дыма. — И позаботься, чтобы она не использовала свои способности, дабы предупредить Демогоргона или Граз'зта. Или любого другого лорда демонов.

Эррту сидел на своем стуле, постукивая когтистыми лапами перед своими горящими глазами.

Так много ненависти.

Он питался этим.

Глава третья

Необычное возвышение

— Я думаю, ничего не изменилось. Нужно четыре тысячи, — говорил Бренор позже в 1485 году. За окном бушевала зима, но в Митрил-Халле все казалось уютнее, чем за много прошедших лет. Туннели между Фелбарром и Адбаром находились под постоянной охраной, и курьеры регулярно курсировали между тремя дворфскими крепостями. С каждым сообщением они приносили новости о волнении, растущем вокруг похода на Гаунтлгрим. Казалось, угроза нападения орков отошла на второй план.

— Может потребоваться больше, — заметил король Коннерад. — Харнот уперся, но Ортео Спайкс постоянно шепчет ему на ухо. И теперь молодой король думает, что величайшая задача Адбара — поставить как можно больше войск для похода на Гаунтлгрим.

— Может быть, он положил глаз на престол, — заметила генерал Дагнабет.

- Не бывать такому, — сказал Бренор. — Но пусть жадный молодчик думает, что хочет, если это даст мне столько воинов, сколько требуется.

— Если Гаунтлгрим таков, каким ты его описывал, нам может стать трудно держать три цитадели Серебряных Пустошей открытыми и защищенными, — сказал Коннерад, и что-то в его тоне заставило Бренора замолчать — далеко не в первый раз за эти декады предвкушения. Бренор посмотрел на Дзирта, который кивнул своему другу, очевидно тоже замечая манеру поведения другого короля.

— Может быть, настало время выражаться яснее, друг мой? — язвительно спросил Бренор.

Коннерад с недоумением посмотрел на него.

— Я знаю твою душу, молодой Браунавил, — сказал Бренор. — Я знаю тебя не хуже, чем знал твоего отца.

После этих слов все глаза устремились на молодого короля Коннерада.

— Ты не возьмешь трон Гаунтлгрима, — продолжил Бренор.

— Я не хочу, — ответил Коннерад.

— Но… — начал Дзирт.

Коннерад вздохнул, фыркнул и не ответил.

— Но ты хочешь пойти, — снова заговорил Бренор.

Коннерад снова фыркнул, словно само предложение казалось ему нелепым.

Но Бренор даже не моргнул, и его пристальный взгляд, наконец, заставил Коннерада зашевелиться.

— Ну да, — согласился молодой король.

— У тебя есть Митрил-Халл, — ответил Бренор. — Мы уже проходили через это, парень. Я никогда не потребую такого от тебя.

— Я всю жизнь провел в этих залах, — сказал Коннерад, после чего Бренор согласно кивнул.

— И половину этой жизни твоя задница сидела на троне, — заметил рыжебородый дворф. — Это тяготит тебя, да? Да, я знаю это, парень.

— Это тяготит его задницу не больше, чем твою, когда ты ушел, — бросила Дагнабет, своим критическим тоном заставляя Бренора, и всех остальных, замолчать.

— Ты, разумеется, не думаешь, что король Бренор должен этой цитадели больше, — оборвал Коннерад генерала.

— Я никогда не говорила такого, — ответила она.

— Тогда что?

— Да, — согласился Бренор. — Что?

Генерал Дагнабет сглотнула, её тяжелый вздох показал, что женщина находится на перепутье, пытаясь понять, куда уведет её сердце.

— Мой дед прогнал серых дворфов из Митрил-Халла, — начала она. — Мой отец и дед подготовили трон к возвращению короля Бренора из Калимпорта, и оба они отлично послужили тебе.

— Да, как и мой собственный отец, — сказал Коннерад Браунавил. — Он служил королю Бренору и королю после него.

— Действительно, твое наследие ничуть не больше моего, — выпалила Дагнабет, заставляя остальных резко выдохнуть.

— Полегче, он твой король, — предупредил Удар Бунгало.

— Мой король, который желает уйти, ты хотел сказать, — начала Дагнабет. — Да и ты сам собираешься стать щитом Бренора.

Кэтти-бри, стоявшая в стороне, усмехнулась. Когда Бренор перевел взгляд с Дагнабет, разглядывая свою приемную дочь, он заметил, как та одобрительно кивает генералу.

— О чем ты, девочка? — потребовал Бренор ответа от молодой, но способной женщины-генерала. — Просто скажи!

— Мои собственные права на трон Митрил-Халла ничуть не меньше, чем права Коннерада. Если исключить тот факт, что ты передал власть Банаку, его отцу, — выпалила генерал.

Удар Бунгало вскрикнул, но Коннерад остановил его, поднимая руку.

— Я не оспариваю твой выбор Банака. Мои отец и дед легли мертвыми под пирамиду из камней.

— Но? — снова вставил Дзирт.

— Но моя подруга не думает, что Митрил-Халл нуждается в управляющем, когда я вместе с тобой отправлюсь в Гаунтлгрим, король Бренор, — пояснил Коннерад. — Она думает, что Митрил-Халлу нужна королева.

Бренор тяжело уставился на генерала Дагнабет, которая твердо встретила его взгляд, не отступая ни на шаг перед обвинениями.

— Трон не мой. И не мне его отдавать, — сказал он, в конце концов, и оба они повернулись к Коннераду.

— Королева Дагнабет? — размышлял вслух молодой Брауневил. Затем, он усмехнулся и кивнул. Они с Дагнабет на протяжении всей жизни были близкими друзьями, военная элита в гордых рядах Митрил-Халла.

Он повернулся к Бренору.

— Она говорит правду, — подтвердил он. — Нет никого более достойного, нет никого, заслужившего этого больше. Если бы моего отца убили в войне против Обальда, кого выбрал бы Бренор — меня или Дагнабет?

Бренор пожал плечами, не желая думать об этом.

— Если бы ты выбрал меня — моя подруга Дагнабет послужила бы тебе так же хорошо, как служила мне, — продолжил Коннерад. — Но если бы ты предпочел Королеву Дагнабет, то знай, у неё не было бы друга и генерала преданней, чем я.

— Но теперь ты уходишь, — сказал Бренор, и повернулся к Дагнабет. — А ты остаешься.

— Королева Дагнабет, — ответил Коннерад Бренору. Он не спрашивал, ибо Бренор — как и все остальные — был не вправе высказать свое мнение. Выбор наследника оставался за королем Митрил-Халла. И Коннерад был им.

— Ты спрашиваешь или ставишь в известность? — заметил Бренор.

— И то, и другое.

— Тогда, да и да! — воскликнул Бренор.

— Королева Дагнабет! — закричал Удар Бунгало, и громкие возгласы «ура» и «хей-хо» наполнили зал аудиенций, разносясь затем по коридорам Митрил-Халла.

Дагнабет с почтением поклонилась, а затем выпрямилась. Она казалась дрожащей. Женщина окинула взглядом сурового предводителя Митрил-Халла.

— Мой первый приказ будет самым легким, — сказала она Коннераду и Бренору. Дворфа улыбнулась и повернулась к Удару Бунгало. — Когда дроу будут изгнаны из Гаунтлгрима, ты вернешься ко мне, Удар Бунгало. Митрил-Халл не может без тебя.

— Слава моему королю! — сказал Бунгало, ударяя кулаком о кулак. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, почему все в зале смотрят на него с усмешкой.

— Слава моей королеве! — смущенно поправился Веселый Мясник, и Дагнабет громко засмеялась.

* * *

Совет трех дворфских цитаделей состоялся во втором месяце 1486 года. Дагнабет была официально объявлена правительницей Митрил-Халла, а король Коннерад, теперь генерал собиравшейся армии Бренора, даже не отправился в Фелбарр, слишком занятый подготовкой войска Митрил-Халла к походу на запад.

Король Харнот казался ошеломленным осознанием того, что какой-либо дворф может сам уступить трон. Бренор знал, что он был молод, и королевские пути были для него новы. Быть может, спустя век бремя упадет на его плечи, если, конечно, Харнот сможет прожить столь долгий срок — в чем Бренор не был уверен, помня безрассудное поведение молодого короля на войне и последовавшее за этим упрямство.

Хотя король Эмерус казался не менее удивленным, он одобрительно кивнул.

Несколько мгновений спустя, когда Эмерус объявил, что тоже отрекается от трона, чтобы вместе со своим старым другом Бренором отправиться на Гаунтлгрим, залу собраний наполнил хор вздохов, к которым, однако, не присоединился Бренор.

— Что я слышу? — разочарованно и недоверчиво выкрикнул Харнот.

— Что ты теперь самый старый дворфский король на Серебряных Пустошах, — сказал Дзирт.

— Сумасшествие! — кипятился молодой дворф, ударяя кулаком по столу. — Всю мою жизнь отец рассказывал мне о короле Бреноре и короле Эмерусе. А теперь вы оба уходите? Мы выиграли войну, вся земля в шрамах, а вы бросаете нас?

— Шрамы заживут, — торжественно сказал Эмерус, его звучный голос давал понять, что он не смотрел на это серьезно. — Со мной или без меня, или Коннерада, или Бренора. Фелбарр получил своего наследника, как и Митрил-Халл. — он наклонился и посмотрел на другую сторону стола. Парсон Глейв кивнул, выказывая величайшее почтение своему королю, теперь ставшему его подданным.

— Цитадель Фелбарр принадлежит мне, — объявил жрец.

— Ура королю Парсону Глейву из Фелбарра! — провозгласил Эмерус, поднимая и осушая свою кружку.

— Ура, — повторили остальные.

— И ура королеве Дагнабет из Митрил-Халла! — воскликнул Бренор, и неистовые возгласы снова наполнили зал.

Бренор посмотрел на Эмеруса и кивнул, искренне благодарный и взволнованный тем, что его друг рука об руку с ним отправиться в поход, дабы освободить старейшую родину клана Делзун.

— Из Митрил-Халла в первый день весны! — добавил Рваный Дайн. — И пусть земля содрогнется под шагами четырех тысяч дворфских сапог!

— Восьми тысяч, ты хотел сказать, — поправил Бренор, с такой силой поднимая свою кружку, что половина её содержимого выплеснулась наружу. — Большинство из нас имеют две ноги!

— Ура! — весело закричали окружающие.

* * *

— Я должен был порвать тебя как только ты пришел сюда, — рычал огромный белый ящер.

— Тебе стоит пересмотреть свои опасные идеи, — пришел спокойный честный ответ архимага. Именно он навестил пещеру Араутатора, Старой Белой Смерти, полностью готовый встретить натиск дракона.

— Попытки вернуть Тиамат на первичный материальный план потерпели крах, и потому я понимаю твое разочарование, великий дракон, — добавил Громф. — Но Ллос тоже проиграла свою битву за управление магией. Это игры богов, и мы можем сделать лишь то, что можем и немного больше. Мир не стоит на месте, как и Араутатор, как и я.

— Философия слабака, — ответил дракон. — Так игнорировать неудачу.

— Так цепляться за неё, когда жизнь продолжается, — парировал Громф, цокая языком и покачивая головой.

— Ты издеваешься надо мной?

— Я могу только издеваться над тем, что считаю жалким, — ответил архимаг. — Но я никогда не считал таковым тебя, разумеется.

— Жизнь продолжается без моего сына, — заметил дракон.

— Тебя действительно это беспокоит? Я достаточно знаю тебя и твоих сородичей, чтобы понимать, как наиграна твоя тревога.

Дракон усмехнулся, издав низкий и грохочущий звук, звучавший словно прелюдия к землетрясению, и, как знал Громф, зачастую таковым и являвшимся.

— Ты хорошо был вознагражден за свои услуги на этой войне, — напомнил ящеру Громф. — Сокровища из одного только Сандабара… — он позволил мысли остаться невысказанной, покачивая головой.

— Тогда, пожалуй, оставим прошлое позади, — согласился дракон. — Так что привело тебя сюда, в мой дом?

— Ты был не одинок в своей последней битве, — объяснил Громф. — Там был не только твой сын. Вместе с ним мы нашли ело благородного дроу, убитого вместе с Аурбанграссом.

— Но это был не твой нетерпеливый и наглый племянник, — прокомментировал ящер.

— Да, не Тиаго, — согласился Громф. — Любимый аристократ Матроны Матери Бэнр. Хотя лично для меня он вырос сущим наказанием.

— Это не он.

— …переварен? — сухо спросил Громф.

Дракон замолчал и, оценив колкость, издал удивленный смешок, заурчав в ответ.

— Это честный вопрос, — заметил архимаг.

— Его тут нет, я не видел его с того момента, как оставил битву на мосту Сарубрин, — ответил дракон.

— Битву, в которой он катался на твоей спине?

— Угу.

— Битву, после которой ты полетел прямо домой?

— Угу.

— Должен ли я исследовать все обстоятельства?

— Тиаго сбросил с моей спины, не иначе как еще один дроу, с луком, который стрелял молниями.

Громф издал глубокий вздох. Опять Дзирт.

— Дзирт сразил его в самый разгар воздушного сражения?

— Я такого не говорил.

— Ты говорил… — Громф остановился и молча повторил про себя точные слова дракона.

— Умный лучник сострелил его седло, и Тиаго упал вниз, — пояснил дракон. — Мы были неподалеку от затемнения Ллос, поэтому до земли были мили и мили. Можете обыскать земли внизу, на севере от цитаделей дворфов. Может сможете найти там дроу — размазанным по земле.

Громф кивнул, хотя едва слышал дракона, проигрывая всю картину в своих мыслях. Он, конечно, знал о магической силе эмблемы Дома Бэнр, которая могла придать телу невесомость от одного прикосновения.

Так что Тиаго, возможно, не был мертв, и все еще был здесь — и, наверное, все еще охотился на Дзирта.

— Он такой идиот, — пробормотал себе под нос архимаг, но этого было не достаточно, чтобы скрыть слова от ушей старого дракона.

— Кто? — спросил Араутатор. — Лучник или твой племянник? Или ты, быть может, про меня? В таком случае я могу решить, что внезапно проголодался.

— Дракон, ты меня утомил, — сказал Громф, взмахивая рукой. Осле этого движения, Араутатор бросился вперед, длинная шея ящера вытянулась и он щелкнул зубастой пастью над головой архимага.

Или над проецируемым изображением того, так как архимаг нынче был очень далеко, и стал еще дальше, когда смертоносные челюсти дракона щелкнули подле его копии. Громф почти мгновенно телепортировался прочь, оставляя яростно рычащего Араутатора сидящим в защитной стойке.

* * *

— Они выходят в первый день весны, — сказала Доум'вилль Тиаго.

— Ты уверена?

Эльфийка одарила его долгим взглядом. Она вытерла с лица грязь и маскировку, а затем начала расплетать волосы. Женщина не путешествовала по этой территории без некоторой незначительной маскировки. Кто-то мог узнать в ней дочь Синафейн.

— Дворфы везде кричат об этом, — пояснила она. — Их полно около стены, которую они возвели вокруг того места, где раньше возвышалась Черная Стрела. Потому что убеждены, что Лоргру вернется.

— И он вернется?

Доум'вилль пожала плечами.

— Тебе стоит внимательнее разведывать обстановку, иблис, — огрызнулся Тиаго.

И мне стоит убить тебя во сне, в ответ подумала Доум'вилль, но ничего не сказала.

— С тех пор, как Бренор обратил орков в бегство, нигде нет ни следа монстров, — ответила она. — Даже те дворфы, которые скептически относятся к походу на запад, пришли к выводу, что все будет хорошо.

— А что так манит их на западе? — заметил Тиаго, отходя к северо-восточному краю лагеря и глядя на костры, озаряющие далекие холмы.

— Это имеет значение?

Дроу резко обернулся.

— Как долго ты собираешься играть в эту игру, Тиаго?

Тиаго вздохнул, его ноздри широко раздувались. Так, словно он хочет броситься на неё и придушить, подумала Доум'вилль.

— Герцог Тиаго, — послушно исправилась женщина, опуская глаза. — Дзирт пойдет с ними, — сказала она. — И эта женщина, Кэтти-бри. Не стоит недооценивать её. Ходят слухи, что она — избранная Миликки, и её магические таланты, и тайные, и божественные, довольно значительны.

— Тогда она сможет должным образом освятить могилу Дзирта, — сказал Тиаго, поворачиваясь к огням костров. — Даже без его головы.

Ну разумеется, сказал меч в голове Доум'вилль, и женщина прыснула. Тиаго снова обернулся.

— Ты мне не веришь? — со злостью рявкнул он.

— Меня забавляет мысль об обезглавленном Дзирте, — не соврала Доум'вилль.

— А ты станешь моей забавой, — ответил Тиаго и уставился на неё. — Сейчас.

Доум'вилль снова потупила взор, и не стала сопротивляться, когда Тиаго толкнул её на одеяло.

Терпение, повторял магический меч каждый раз на протяжении всего её испытания. Планирующий далеко вперед разумный клинок снова и снова убеждал её, что она получит свою месть. Но более выгодным и удобным образом. Спустя некоторое время пришел черед Доум'вилль задержать взгляд на холмах, освещенных кострами далеких дворфских лагерей. Несмотря на решимость женщины подавить свою тоску, её мысли неизбежно улетали на восток, и, каждый раз, направлялись через реку. Она любила Сверкающий Лес зимой, когда сосновые ветви низко склонялись под тяжестью выпавшего снега. Эльфийка думала о санях, которые несли бы её между деревьями. Лес нависал над головой тяжелым пологом, словно огромная крыша, сквозь отверстия в которой струился свет звезд. Это бледное сияние рассыпало сверкающие огоньки по покрытой снегом земле.

В голове женщины звучала эльфийская песня. Множество голосов, уносившихся к бесконечному ночному небу, сквозь полог ветвей, взывая к узорам мерцающих огней и произнося имя этого существа. Несущийся Рак никогда не нравился Доум'вилль. Это скопление ярких звезд, сложившееся в один огромный коготь. Ближайшие звезды намечали второй, меньший контур. Все это было похоже на какое-то астральное существо, манящее наблюдателя за собой этим своим когтем. Сейчас, как и тогда, Доум'вилль хотела ответить на этот призыв. Ее взгляд был устремлен в небо, к миллионам и миллионам звезд, сиявшим в холодной ночи.

В Подземье, в Мензоберранзане, нет звезд. Конечно, этот мир имел собственную красоту, освещенный магическими огнями, вырисовывавшими сталактиты и сталагмиты. Но там не было звезд.

И эльфы Мензоберранзана в едином порыве не возносили своих голосов к небесам.

Терпение, Маленькая Лань, послышался голос в её голове. Картины славы и великой силы наполнили её мысли, и за ними женщина потеряла вид звезд, словно гигантское облако похитило вечную тайну. Ранним утром, спустя две декады, Тиаго и Доум'вилль разбудили звуки барабанов. Вспомнив о значении этого дня, пара бросилась к высокой наблюдательной точке, располагавшейся на крутом холме, и внимательно вгляделась на юго-восток сквозь лучи восходящего солнца. Перед ними шли дворфы. На знамени армии вырисовывался гуманойд, созданный из живого огня. Существо воздело руки вверх, держа в них большую наковальню и трон. Первые ряды прошли к югу от Тиаго и Доум'вилль. Их линия растянулась на многие мили, полная тяжело нагруженных мулов.

Рядом несся дроу, верхом на белом единороге. Подле него ехала женщина с огненными волосами, на похожем скакуне. Однако, её существо, казалось, было создано из самого света, спектрального и игристого.

Доум'вилль бросила взгляд на Тиаго. Дроу пристально смотрел на это шествие. Все его сны маршировали прямо перед ним.

* * *

— Ладно, это уж было слишком, — язвительно бросил Громфу Джарлаксл, когда тот вернулся в комнату, где они с Киммуриэлем ждали его.

— Ты считаешь меня легкомысленным? — спокойно осведомился голос Громфа, словно предвещая начинающуюся бурю.

— Или глупым, — бросил Джарлаксл. — Зачем ты дразнил древнего дракона?

— Думаешь, я слаб? — спросил Громф, со зловещими нотками в голосе, которые он оттачивал веками. Казалось, над головой Джарлаксла сгущаются тучи. И тьма.

— Я думаю, что дракон — сильный противник, и боюсь, ты немного пере…

— Так я теперь дурак?

Джарлаксл вздохнул.

— Он знал, что в любой момент сможет сбежать, — прервал Киммуриэль, после чего мысленно добавил Громфу. — Джарлаксл думает, что там был ты сам, а не умная иллюзия. В связи с этим стоит признать его опасения не напрасными. Дракон, это все же дракон.

Громф позволил своему веселью перетечь к псионику.

— Тем самым телепортом, которому ты научил его, — заметил Джарлаксл.

— Научил? — ответил псионик. — Это не очень правильное слово. Я открыл возможности. Архимаг понял, как проходить сквозь менее-ощутимые двери.

— Это не первый раз, когда я использую новые способности, — напомнил им Громф. — Я нахожу их… интересными.

— То, что вы смогли так хорошо сконцентрироваться, многое говорит о вашей дисциплине, Архимаг, — с поклоном произнес Киммуриэль. — Я впечатлен, что один из наших ничтожных уроков завел так далеко.

— Я хотел посмотреть, смогу ли выполнить телепорт в экстремальных условиях, — сказал Громф, обегая взглядом обоих своих спутников, чтобы оценить их реакцию.

— Тогда это отличная игра, — бросил Джарлаксл.

— Ты слышал мой разговор с драконом?

Наемник кивнул.

— Тиаго почти наверняка все еще жив. Найди его.

— Я, право, надеялся отыскать его труп. Ради такого дела я бы мог постара… ну ладно, поискать, — ответил Джарлаксл.

— Это не предложение, — сказал Громф. — Найди Тиаго. Используй своих разведчиков. Всех их. Тиаго жив, и он на севере. Найди его.

— А ты вернешь его Квентл и будешь прощен? — осмелился поинтересоваться Джарлаксл. — Потом ты поведаешь ей все, что знаешь про мои действия с сестрами, чтобы улучшить собственные шансы у её двора.

Он ожидал целую тираду, но Громф среагировал на удивление раздраженно.

— Я не буду предавать тебя, и рассказывать о твоей роли в появлении медных драконов, — сказал архимаг. — Не сейчас. Но я тебя предупреждаю, не вздумай дать мне причины сделать это. Я знаю все, что ты творишь, брат. Никогда не забывай.

Громф замолчал и вздохнул, а затем продолжил:

— Я пошел!

И пошел, мгновенно исчезая из комнаты.

— Странная встреча, — заметил Джарлаксл.

— Обе встречи с архимагом сегодня — странные, я согласен, — заметил Киммуриэль.

— Громф в печали.

— Ллос не достигла успехов в своей миссии по захвату владений магии.

— Хуже того, Громф теперь понимает, что добейся она успехов — места рядом были бы зарезервированы для матрон матерей и их женщин-протеже. Он стоит на вершине власти, но знает, что в Городе Пауков его пьедестал не то, чтобы очень высок.

Киммуриэль пожал плечами, словно это не играло никакой роли, и Джарлаксл понимающе улыбнулся. Было не похоже, чтобы псионик изменил своим принципам из-за каких-то изменений. Его наградой было только знание, судя по тому, что понял о товарище Джарлаксл.

— Архимаг найдет свой путь, — в конце концов сказал Киммуриэль и направился к выходу из пещеры, которую Бреган Д'Эрт сделала своей базой на Серебряных Пустошах.

— Это не он, — бросил Джарлаксл, заставляя Киммуриэля замереть, пройдя всего несколько шагов по коридору. Псионик медленно повернулся и уставился на ухмыляющегося наемника.

— Стоял перед драконом, — пояснил Джарлаксл. — Ты так плохо думал обо мне, поверив, что меня можно обмануть магической иллюзией, проецируемой картинкой?

Киммуриэль начал отвечать, но прикусил язык, и Джарлаксл снова понимающе улыбнулся. Он был крайне доволен тем, что его друг-псионик ясно понял контекст его слов. В конце концов, Киммуриэль передал Громфу неприятную остроту в адрес Джарлаксла.

И у него не было причин полагать, что Джарлаксл мог подслушать их разговор.

Потому что, разумеется, Джарлаксл не мог. Он просто догадался, наблюдая за общением архимага и Киммуриэля. Но теперь, разумеется, реакция псионика заставила главаря наемников понять, что он попал в цель.

— Сколько наших разведчиков тебе нужно, чтобы найти Тиаго, — встряхнулся Киммуриэль, пытаясь сменить тему.

— Только ты, — ответил Джарлаксл, и псионик с подозрением приподнял бровь.

— Если Тиаго все еще жив, он бегает за Дзиртом, а значит, не так далеко от марша Бренора, — пояснил Джарлаксл. — Среди окружения Бренора у меня уже есть Амбер и Атрогейт. Используй свою псионическую энергию, чтобы увидеть их глазами дворфов, идущих следом. Так ты найдешь Тиаго и расскажешь Громфу то, что он хочет.

Киммуриэль кивнул и вышел, а Джарлаксл прислонился спиной к стене, обдумывая эту встречу. Что-то было за пределами его понимания. Что-то, касающееся Киммуриэля, скорее всего только Киммуриэля, но в чем был замешан и его брат. Он не боялся, что Киммуриэль попробует избавиться от него, чтобы единолично править Бреган Д'Эрт. Совсем наоборот, псионик желал, чтобы Джарлаксл был рядом, принимая все мирские тяготы этой роли.

Нет, что-то другое, размышлял наемник, что-то, лежащее за рамками их отношений, что-то, лежащее, вероятно, даже за пределами Бреган Д'Эрт.

* * *

Семеро дворфов возглавляли огромную армию Серебряных Пустошей, уводя её от Моста Сарубрин. Они образовали построение из двух, трех и снова двух человек. Король Бренор Боевой Топор стоял в центре этой группы, следуя во втором ряду. Рядом с ним шли Удар Бунгало и Коннерад Браунавил. Амбер Гристл О'Мал и Атрогейт двигались позади, словно его персональные телохранители.

Двое других охранников присоединились к свите Бренора в самом начале марша. Это был подарок, переданный ему королем Эмерусом Боевым Венцом своим последним приказом в качестве лидера Цитадели Фелбарр. И можно было быть уверенным, что не было на свете вещи, способной взволновать дворфских девушек Кулак и Фурию — Таннабричес и Маллабричес Феллхамер — сильнее, нежели это назначение. Особенно, когда старый друг Бренор поставил их идти впереди себя.

Прямо впереди себя, возглавляя армию!

Глава четвертая

Физические проявления хаоса

Матрона Мать Второго Дома Мензоберранзана Мез'Баррис Армго очень старалась не выглядеть шокированной тем, как в залу Правящего Совета снова вошли могущественные демоны.

— Это нормально, Матрона Мать? — осмелилась она задать вопрос весьма довольной собой Квентл Бэнр, когда налфешни — самый ужасный из монстров, обладавший огромным круглым пузом и крыльями, слишком маленькими, чтобы поднять его толстое тело — укатился из комнаты, милостиво унося с собой свою вонь. Неожиданное появление огромного существа делало его еще более угрожающим, словно налфешни и другие демоны его вида просто издевались, врываясь на это собрание красоты. — Должны ли мы на каждом совете развлекаться проделками демонов, вместо того, чтобы обсуждать вполне реальные проблемы, возникшие из-за трагедии, разыгравшейся на Серебряных Пустошах? — продолжила Мез'Баррис.

— Трагедии? — недоверчиво переспросила матрона мать. — Мы изранили землю, разграбили огромный человеческий город и оставили королевства Луруара в беспорядке. И все это ценой жизни нескольких дроу. Трагедия? Матрона Мать Мез'Баррис, как думаешь, согласилась и оценила бы подобный взгляд на события Госпожа Ллос?

— Я думаю, мы не получили ничего, как и драконы.

— Это твое мнение. В моих глазах наше путешествие в надземный мир стоило усилий и жизней нескольких воинов, в основном — мужчин, — Квентл замолчала и злобно улыбнулась Матроне Матери Мез'Баррис. — Лишь несколько из них были благородными.

На самом деле, лишь двое. И обе женщины знали это. Те павшие аристократы принадлежали к Дому Баррисон Дель'Армго, если слухи о том, что Тиаго выжил, были правдой.

— Демоны причиняют тебе проблемы? — спросила Матрона Мать Бэнр. — Они слуги Паучьей Королевы, так ведь? Само физическое проявление хаоса. Мы должны быть благодарны, что так многие почтили своим посещением наш город.

В ответ на это даже союзники Матроны Матери Бэнр слегка ощетинились — исключая, конечно же, Сос'Ампту которая сидела на месте с таким же как у её сестры самодовольным лицом, и Мать Дартиир До'Урден, поверхностную эльфийку Далию, смотревшую на все одинаково пустым взглядом, с коим всегда пребывала на совете. Демоны неконтролируемо множились, принося хаос в каждый дом, включая дома Правящего Совета.

Даже в Дом Бэнр.

В свете этого все вокруг поняли, что единственным существом, получающим выгоду от присутствия такого количества демонов была, вероятно, только сама Квентл Бэнр. Её положение становилось все более надежным, так как из-за всех несчастий никто не мог интриговать против неё.

Но когда все они придут к пониманию этой новой реальности…

— Они великие существа, дары Паучьей Королевы нам, жрицам, которые имеют знания и силу, чтобы их призвать, — объявила Матрона Мать Бэнр.

— Они сами друг друга призывают, — заметила Матрона Миз'ри.

— Незначительных слуг, — ответила матрона мать.

— Целые кучи глабрезу каждый день маршируют за моими воротами, — заспорила Матрона Мать Биртин Фей. — Кучи! Два десятка ублюдков! Они в одиночку могут опрокинуть какой-нибудь из малых Домов.

— Они слишком не дисциплинированы для этого, — сказала Сос'Ампту с дальнего конца стола. — Тебе не нужно бояться их.

— Я не боюсь! — с яростью заявила Матрона Мать Биртин Фей и ударила кулаком по столу в виде паука. Это был весьма нехарактерный и неожиданный для неё жест. Она развернулась и уставилась на матрону мать тяжелым взглядом. — Мои жрицы попросили у Ллос разрешения начать изгонять демонов, и Паучья Королева моментально дала его им. Я считаю своим долгом очистить Мензоберранзан от любых существ Абисса, не желающих выполнять волю Правящего Совета. Достаточно, Матрона Мать, прошу тебя!

Квентл равнодушно посмотрела на Матрону Мать Биртин Фей. Она слегка наклонилась вперед в своем кресле, опираясь локтями на стол и переплетая пальцы перед лицом. Она не пыталась возражать, только сидела, не моргая, и всем своим видом предлагала Биртин Фей продолжать — в то же время показывая этой незначительной дуре, что лучше даже не пытаться сделать что-то подобное.

Биртин Фей, которая стала свидетелем явления аватара Ллос на свой Праздник Основания, которая потеряла свою высшую жрицу, свою дочь Минолин, отдавая её Квентл и Дому Бэнр, была достаточно мудра, чтобы замолчать. Она тихо соскользнула назад в свое кресло.

Матрона мать осталась довольна этим. Квентл снова держала в кулаке город и Совет. Даже её союзники выглядели несчастными. Они были обездвижены, все они, из-за угрозы, исходящей от невероятного числа демонов, посетивших Мензоберранзан. Они все, включая Мез'Баррис Армго, так страстно пытались сохранить свои дома целыми, а их благородных и значительных представителей — живыми, что им было просто не до организации восстания против Дома Бэнр.

Потому что они знали.

Демоны, в основном, были делом рук Квентл, хотя сейчас существа действительно стали сами открывать врата для новых обитателей Абисса.

И если все это сотворила Квентл, то она действовала с благословения Ллос.

Они знают.

Квентл не смогла сдержать злобной ухмылки.

* * *

Малагдорл Дель'Армго, мастер оружия Дома Баррисон Дель'Армго, вместе со своим крупным отрядом скользил сквозь толпы нищих Браэруна, самого бедного и густонаселенного квартала Мензоберранзана. Это место было так переполнено мусором, живым и не очень, что чаще всего его именовали Куис'кенблум. Улицы Зловония.

— Утиенталь! — вскрикнул болезненного вида мужчина дроу, стоявший в дверном проеме. Когда клинок мастера указал на него, он осел на землю с криком и тяжким вздохом.

На самом деле мастер оружия Баррисон Дель'Армго улыбнулся, услышав имя своего великого дяди, который, по мнению Малагдорла, был величайшим мастером оружия из всех, когда-либо служивших в Мензоберранзане. В это утро, под руководством Матроны Матери Мез'Баррис, Малагдорл сбрил волосы по бокам головы, и уложил короткие белые волосы толстой полосой шипов, которые, словно белые зубы, шли от вершины лба к основанию черепа.

Матрона Мать Мез'Баррис сама приготовила вымя рота, создавая густой гель для волос и добавляя в него немного магии. Марагдорл верил в это, так как она тихо напевала, когда тщательно наносила его на голову мастера. Впоследствии он понял, что нечто большее, чем просто гордость, заставило увеличиться и без того значительные мускулы, когда мазь коснулась его темной кожи.

С помощью магии мастер оружия Дома Баррисон Дель'Армго получил в свое распоряжение еще несколько безделушек, вроде митрилового кольца, торчащего в носу и золотых гвоздиков, украшавших щеки. Это были не те вещи, что украшали лицо Утиенталя, не те, что были давно потеряны в войне с дворфами Митрил-Халла, но Малагдорл не сомневался, что их силу удалось полностью заменить. Один гвоздик залечивал раны, другой давал силу квадратной челюсти дроу и добавлял магической мощи боевым кличам.

Матрона Мать Мез'Баррис скрывала правду о возможностях кольца в носу, но Малагдорл верил, что они должны быть впечатляющими. Она пообещала своему мастеру, что случись дроу оказаться в страшной беде — этот предмет окажется самым ценным.

Им не пришлось ничем заменять черную броню и огромный трезубец, которым сегодня орудовал Малагдорл. Это были те самые вещи и оружие, что носил Утиенталь. В каком шоке пребывал молодой мастер оружия, когда этой ночью Матрона Мать дала ему эти великие вещи. Как она возвратила их, как они были восстановлены после всех столетий, Малагдорл не мог и помыслить.

Но это не сильно волновало его. Теперь он был Малагдорл Дель'Армго, а не просто Малагдорл Армго, получив полную фамилию от матроны матери Дома, в соответствие с честью, оказанной Утиенталю. Вместе с этими волшебными предметами, он будет следовать традиции и жить, поддерживая дикую репутацию мастеров оружия Баррисон Дель'Армго.

Он вытянул руку в сторону, поднимая свой великий трезубец и постукивая им по полу, чтобы дать знак остановиться остальным.

Шестеро элитных стражников, спешившись и обнажая оружие, веером выстроились вокруг Малагдорла.

Мастер оружия командовал гарнизоном из тысячи хорошо обученных и отлично вооруженных воинов, но эти шестеро были самыми лучшими из них, все тщательно отобранные им самим.

Он соскользнул с бока своего дрессированного ящера и поманил воина дроу подойти ближе к дверям, у которых стоял больной мужчина.

Этот воин метнулся внутрь хижины, спустя пару мгновений возвращаясь с ужасным мужчиной, и еще парой дроу, мужчиной и женщиной. Он вытолкал их прочь, ставя напротив внушительного Малагдорла.

А он был по истине внушителен. Броне Утиенталя не потребовалось изменений, чтобы соответствовать фигуре этого мощного и огромного темного эльфа. Рост Малагдорла превышал шесть футов, и хотя он не был таким же тяжёлым, как Утиенталь — пока — его вес все же приближался к двумстам фунтам чистых мускулов.

— Тут есть демоны, как мне сказали, — обратился он к болезненного вида дроу, который назвал его Утиенталем.

Бедняга выглядел неуверенным, как и его спутники. Затем, он все же указал на чазма, который жужжа, словно огромная злобная помойная муха, летал вдоль крыш соседних построек.

— Кто-то покрупнее и более грозный! — рявкнул Малагдорл, и дроу отшатнулся от него.

Малагдорл потянулся к нему, думая придушить бездомного идиота, но резкий визг, раздавшийся поблизости, остановил его руку и спас слабого больного дроу. Все семеро членов группы Малагдорла как один развернулись, чтобы рассмотреть большое строение, располагавшееся ниже.

Дверь распахнулась, и оттуда вывалился новый бездомный бродяга, спотыкаясь о коновязь, стоящую перед трактиром. Переваливаясь через неё, он растянулся на каменном бульваре, дергаясь от какой-то внутренней агонии, скорее всего вызванной ядом.

Из-за распахнутой двери раздались удары клинков, и новые темные эльфы повалили наружу, шатаясь и спотыкаясь, но стремясь убраться подальше.

Малагдорл осклабился и кивнул на дверь. Его группа двинулась вперед, готовая выполнить свою работу во славу Дома Баррисон Дель'Армго.

— Марилит, — прошептал мастер оружия, когда они оказались ближе к двери, замечая демона, который сеял хаос внутри трактира. Его шесть рук размахивали смертоносным оружием, а змеевидное тело скользило по полу.

Левой рукой Малагдорл забрался в сумку, висевшую на его поясе, и окунул четыре пальца в красную краску, которую размазал по левой стороне своего лица. Он перебросил свой великолепный трезубец, и проделал те же манипуляции правой рукой, но в этот раз смачивая её в желтой краске.

Для дроу, стоявших вокруг него, старых боевых ветеранов, он выглядел еще более похожим на реинкарнацию Утиенталя. И они последовали в трактир, в объятия шестирукого демона, вслед за мастером оружия.

* * *

Квентл Бэнр скользила по коридорам собственного дома, вздернув подбородок и распрямив плечи. Она не ощущала никакого давления из-за тех жалоб, что обрушивались ей и на неё от остальных благородных обитателей дома. Они могут только впечатляюще ныть, ибо все они знали, что Матрона Мать Бэнр действовала в соответствии с требованиями Паучьей Королевы.

Тем не менее, не смотря на всю свою решимость, Квентл не могла заставить себя улыбнуться, проходя мимо слуг и незначительных дворян. Все они склонялись перед ней, многие просто падали ниц, распластавшись на полу. Конечно, дурное настроение матери было связано отнюдь не с демонами, а с тем ребенком, которого она собиралась посетить.

Она прошла в личные покои Громфа, не боясь ни ловушек, ни стражей, так как брат дал ей разрешение на проход в любое удобное время — в конце концов, она была матроной матерью, и если одна из магических ловушек Громфа причинит ей вред, архимаг понесет быструю и смертоносную кару. Ллос требовала от него не меньше, чем от других. И каким бы проблемным не был Громф Бэнр, Квентл знала, что брат никогда не пойдет против Демонической Королевы Пауков, особенно здесь, в Доме Бэнр, где весть о любом прегрешении быстро достигнет ушей Ллос.

В комнате она обнаружила высшую жрицу Минолин Фей. Женщина стояла готовая, держа в руке кинжал в форме паука. На её хорошеньком лице застыло тоскливое выражение.

Она не двигалась. Она, казалось, даже не дышала. Жрица просто стояла, держа в руке нож, готовый к атаке, её ноги располагались так, словно женщина только что быстро передвигалась, а теперь просто замерла на месте.

Заклинание контроля, догадалась матрона мать.

Рядом был ребенок, Ивоннель, сидевшая на полу и спокойно игравшая, словно все шло как надо. Это зрелище глубоко встревожило Квентл. Она знала, кто этот ребенок в действительности. Это была Ивоннель, её племянница, в той же мере, в которой она была Ивоннель, её матерью. Метил добрался до ребенка еще в утробе, передавая девочке воспоминания и способности Ивоннель Вечной, точно так же, как он передал их Квентл.

Матрона Мать предполагала, что работа Метила с этим ребенком была куда полнее, чем с ней самой.

Она смотрела на малышку, игравшую на полу в то время, как высшая жрица, явно намереваясь кого-то убить, была беспомощна против сил, которыми владел ребенок.

Высшая жрица!

Но нет, поняла Квентл, зачарованное состояние Минолин Фей не было делом рук младенца. Матрона Мать заметила какое-то шевеление в прихожей, и узнала источник этого движения — служанку Ллос.

— Рада встретиться, дочь Громфа, — поприветствовала Квентл малышку, которая медленно повернулась и уставилась на неё.

— Мы много раз встречались, Квентл, — сказала девочка, и Квентл напомнила себе, что должна подавить свой гнев к неуважению и фамильярности, выказанной ребенком. Это была не просто девочка, не просто племянница последней Матроны Матери Бэнр.

— В обеих моих жизнях. Этой и прошлой, — продолжил ребенок, возвращаясь к своей игре с костями рота.

— Твоя охрана? — спросила Квентл, указывая на прихожую.

— Больше Минолин Фей, — ответила девочка, даже не отрываясь от игры. — Если бы жрица продолжила свою попытку убить меня, я бы уничтожила её. Но я чувствую горе и разочарование Минолин Фей. Я едва ли могу винить её за огорчение, даже за намерение убить меня. Увы, но я украла у неё материнство, наверное.

Челюсть Квентл отвисла, когда она попыталась переварить смысл этой нелепой речи — особенно нелепой, если учесть, что матрона мать считала ребенка, сидевшего перед ней, реинкарнацией своей матери.

Жалость? Сострадание?

Это было представлением для неё самой, поняла Квентл. Все было ради того, чтобы дать ей понять, насколько могущественной была эта матрона мать в теле младенца. То, что Минолин Фей все еще жива, не смотря на свое явное предательство, говорило о том, что девочка отлично держит все под контролем — по крайней мере, в собственной комнате. Если бы не приход Квентл, Ивоннель и её домашний любимец — йоклол, вероятно, сразу уничтожили бы Минолин Фей за её измену.

Минолин Фей жива лишь потому, что служит напоминанием.

Квентл уставилась на ребенка, который даже не обернулся.

Но матрона мать продолжала смотреть на девочку, ненавидя её, желая лишь одного — броситься и придушить это маленькое создание. Но, разумеется, она не могла, не тогда, когда из другой комнаты внимательно наблюдает йоклол.

Но где во всем этом спектакле нога Громфа? Когда-то, не так давно, брат глубоко ненавидел сестру и даже поучаствовал в заговоре против неё. Она знала это. И тоже самое было подтверждено появлением аватара Ллос на Празднике Основания в доме Фей-Бранч.

Но Громф сам привел Квентл к Метилу. Повинуясь Ллос, Громф предоставил ей возможность так погрузиться в силу и власть — стал бы он делать это, если бы все еще состоял в заговоре против неё?

А теперь это маленькое существо, сидящее на полу… дитя Громфа. И не было никаких сомнений в том, что архимаг надеялся — в один день девочка вытеснит Квентл с трона Матроны Матери Мензоберранзана.

Станет ли архимаг помогать этой узурпации? Без сомнения, поняла Квент, даже если Паучья Королева не будет желать этого, и без сомнения, даже если Паучья Королева пойдет против этого.

Сомнения закопошились в душе жрицы. Этот план, эта маленькая девочка с лона матери получившая воспоминания Матроны Матери Ивоннель Вечной, казалась теперь очень далеко за ней, и очень далеко впереди неё.

Могла ли она отречься от трона в пользу того, кто более достоин? Можно ли было сделать это, не будучи убитой или превращенной в драука? Сможет ли она снова стать высшей жрицей Дома Бэнр, которым будет править новая Ивоннель?

Даже не думай о таком! — одернула она себя. Она — матрона мать. Она отыскала мудрость Ивоннель и воспоминания о ранних днях Мензоберранзана, когда демоны, большие и мощные демоны, свободно бродили по темным улицам. Она воссоздала это воплощение хаоса, и это после того, как принудила город к единству, разочаровав Мез'Баррис Армго и уничтожив заговор нескольких других Домов. Она, Квентл, не потеряет контроль.

— Я владею её воспоминаниями не чуть не меньше, чем ты, — осмелилась она сказать ребенку.

Маленькая девочка медленно повернула голову и уставилась на Квентл с безмятежной улыбкой, издеваясь над притязаниями матроны матери.

И ей нельзя было причинить вреда.

Но Квентл больше не боялась её. Она решила это там раз и навсегда.

— Я Матрона Мать Мензоберранзана, — сказала женщина, и прежде, чем ребенок смог ответить или хоть как-то отреагировать на эти слова, развернулась, выходя из комнаты.

Ей хотелось узнать, какое наказание понесет Минолин Фей, когда освободиться от заклинания контроля.

Быть может, Ивоннель и её йоклол убьют…

— Нееет, — с уверенностью проговорила Квентл вслух. Она посмотрела в воспоминания Ивоннель, чтобы понять мотивы ребенка в комнате позади неё. Маленькая Ивоннель не убьет Минолин Фей. Не сейчас. Она даже не могла серьезно наказать жрицу.

Но Минолин Фей познает безнадежность, темную пропасть, из которой ей никогда не удастся сбежать. И с этого момента жрица, наверное, станет прекрасной и внимательной матерью.

Потому что теперь она понимает последствия неудачи.

* * *

Огромная демоница возвышалась над группой Малагдорла, выглядя внушительно даже сквозь двери общей комнаты. Вместе с остальными, марилит обернулась к впечатляющему отряду, вломившемуся в кабак. Среди них она выделила самого великолепного из новоприбывших эльфов — воина, в своей черной броне и с огромным трезубцем в руке выглядящего перерождением могучего Утиенталя.

На полу рядом с существом корчился дроу простолюдин, зажатый в тисках змееподобного тела создания.

Демон осторожно оглядела отряд. Когда она заметила Малагдорла — взгляд существа заблестел от предвкушения, и оно сильнее сжало хвост.

Глаза плененного эльфа вылезли из орбит, и он издал хрипящий звук.

— Ты хочешь сыграть в игру? — промурлыкала демоница. — Какое большое оружие. Какая сила и мощь. Я впечатлена.

— Ты играешь только с чернью? — парировал Малагдорл.

— Чернью? — эхом повторило создание. — Ты превозносишь себя над ними? Что скажете? — спросила она собравшихся в комнате, которые держались подальше как от вновь прибывших, так и от демона.

— А, так ты очень важный дроу, — решила марилит, не получив ответа.

— Я Малагдорл Дель'Армго, мастер оружия Второго Дома Мензоберранзана, — представился дроу. — Скоро мое имя станет именем темного эльфа, который на сотню лет прогнал тебя с этого плана.

— Ну, докажи, — потребовало создание, заставляя свой голос звучать угрожающе. Змеиный хвост распрямился, заставляя бедного пленника кувырком лететь через всю комнату. В конце концов, несчастный врезался в стену, где он упал, распластавшись на полу и хватая ртом воздух. Каждый вдох дроу сопровождался тихим стоном, его сломанные ребра болели при любом движении.

Шесть рук демона соприкоснулись и разошлись. С яростным стуком металла о металл шесть оружий взлетели в воздух: мечи и скимитары, внушительный хопеш и тонкая рапира. Казалось, вес оружия не доставлял проблем могучему демону, чья сила была во истину сверхъестественной. Существо с привычной легкостью развернуло клинки.

— А ты знаешь, кто я, Малагдорл Дель'Армго? — промурлыкала демоница.

— Ты марилит.

— Нет, дурачок, я не просто марилит. Я — Марилит!

Малагдорл выпятил грудь.

— Давай, Мастер Оружия, — дразнила его демоница. — Иди и познай славу истинного мастера.

Шесть клинков в руках существа двигались в завораживающем танце. Отряд Малагдорла веером рассыпался вокруг него, вставая по трое с каждой стороны. Дроу со всей ясностью поняли, с каким чудищем столкнулись, но это были элитные воины дома Баррисон Дель'Армго.

Они не знали страха.

Кивнув направо и налево, Малагдорл возглавил атаку. Благородные дроу медленно крались за ним, простолюдины забились подальше по углам, а Марилит улыбалась, размахивая своим змеиным хвостом. Существу не терпелось вступить в бой.

Слишком не терпится, подумал Малагдорл. Вместе со своей свитой, элитными ветеранами, он сражался бок о бок уже не одно десятилетие. И демоница, стоявшая напротив, разумеется, знала это. Конечно же, чудище должно было быть предупреждено о репутации Дома Баррисон Дель'Армго. Мастер оружия огляделся по сторонам в поисках других демонов — слуг Марилит — которые собирались выпрыгнуть из теней или вломиться через стены.

Не заметив ничего подозрительного, Малагдорл бросился вперед, нанося мощный укол своим трезубцем.

Со всех сторон навалился сопровождавший его отряд, шесть эльфов, двенадцать клинков, крутящихся и бьющих в цель. Дроу легко скользили вперед, нанося удар, и быстро отскакивали назад.

Руки Марилит слились в размытое пятно, клинки демоницы звенели, сталкиваясь с оружием дроу и парируя почти каждый удар. Одним блоком хопеш отбил три меча, а рапира метнулась назад, целя в ближайшего соперника за спиной. Марилит почти не пропускала ударов, а те немногие, что проходили сквозь защиту существа, причиняли ему не слишком внушительный вред. Вся верхняя половина Марилит принадлежала голой человеческой женщине, пускай и гигантской. Но кожа создания, разумеется, была шкурой демона, а потому даже остро отточенные клинки дроу не могли пробить её.

Демоница свела свои центральные руки вместе, перекрещивая их, чтобы нанести Малагдорлу мощный удар. Это движение едва не вырвало трезубец из рук мастера оружия. Дроу отшатнулся на несколько шагов, чтобы восстановить равновесие и снова вернуть себе власть над трезубцем.

А еще, чтобы дать своим компаньонам принять на себя всю первоначальную ярость атаки демона.

Дроу, выстроившиеся по три в линию, прыгали вперед и назад, обходили друг друга и постоянно меняли местоположение и углы атаки.

Клинки Марилит яростно мелькали, блокируя удары, и вскоре воздух вокруг сражавшихся переполнился металлическим скрежетом.

Хвост демоницы метнулся влево, и трое темных эльфов подпрыгнули, поджимая ноги — один, второй, третий — и уворачиваясь от нападения. Они повторили свой прием снова, когда хвост существа полетел вправо.

Три дроу, стоявших с другой стороны, также начали уклоняться от удара, но Марилит остановилась и развернулась, направляя все шесть клинков на трех теперь слегка потерявших равновесие эльфов, находившихся от неё по правую руку. Шесть мечей встретились с шестью, хотя атакующими клинками управлял мощный демон.

Хвост марилит снова метнулся в сторону, шаркая по полу и опять направляясь к дроу. Однако, на этот раз демоница использовала магию. При помощи телекинеза она схватила огромный стол, стоявший в другом конце комнаты, и запустила его в ловкую троицу.

В нормальной ситуации темные эльфы могли бы увернуться, но сейчас все трое были в воздухе, и когда стол устремился к ним, их увороты не возымели большого эффекта.

Ноги первого были подсечены хвостом, и он кувырком полетел в сторону. Второму удар стола пришелся в руку, отбрасывая дроу через всю комнату, к дальней её стене. Однако, третий эльф легко приземлился позади и опять бросился на демона, направляя свой меч в бок Марилит.

Малагдорл запомнил имя смельчака — Турвен'ди — чтобы позже воздать ему почести.

Демон вскрикнула и отчаянно дернулась, все её клинки устремились к Турвен'ди, ошеломляя его и быстро рассекая воздух рядом с дроу. Словно жалкая мышь перед голодной лисицей, темный эльф попятился, теснимый назад. К своей чести дроу действительно удалось парировать своим правым мечом хопеш и еще один клинок противника, аккуратно отклоняя третье лезвие левой рукой. Стараниями эльфа, четвертый клинок Марилит изменил направление, лишь слегка задевая его.

Но пятое лезвие ударило исподтишка, нанося воину глубокую рану в бок и заставляя того накрениться, что делало дроу абсолютно беззащитным перед шестым клинком.

Удар последнего оружия Марилит пришел сверху. Замахнувшись верхней правой рукой, она направила меч прямо в незащищенное место между шеей и плечом Турвен'ди. Вес и боль от удара заставили дроу упасть на колени, но здесь он вздрогнул, достаточно долго оставаясь в вертикальном положении. Потому меч Марилит проникал все глубже и глубже, сквозь кости и плоть, сквозь легкие эльфа, устремляясь к сердцу. Когда лезвие исчезло в теле обреченного Турвен'ди, в воздух поднялся фонтан крови. Рана была смертельной, но хуже всего было само оружие — клинок Бездны, похищающий души. Несчастный понял это, и его глаза испуганно расширились. Марилит дала приказ и меч превратился в черную воронку, охватившую умирающего. Она продолжала прижимать тело эльфа к полу даже тогда, когда магия открыла его душу безысходности Абисса.

Все произошло в течение нескольких мгновений, но пользуясь возникшей задержкой, остальные охранники двинулись назад. Их первые удары пришлись по шкуре Марилит, а следующие она ловко парировала. Тремя руками существо блокировало удары эльфа справа, а четвертой, крутанувшись вокруг, защищалось от второго противника. Того, чью руку задел брошенный демоницей стол.

Сделав еще несколько шагов назад, Малагдорл увидел слабое место создания и атаковал, прыгая вперед во время последнего парирующего удара Марилит. Эльф направил трезубец прямо промеж грудей демоницы. С силой, которой не владел более ни один дроу Мензоберранзана, племянник Утиенталя рванулся вперед и воткнул оружие, давя и вкручивая его в тело существа.

Магическая волна ярости покатилась прочь от демона — все горящие в комнате лампы взорвались диким пламенем, новые вещи полетели изо всех углов — и разъяренная Марилит замахала своими мечами, яростно нападая и раздавая удары темным эльфам, окружившим её, но без особого труда принимая атаки, направленные против неё. Хвост демоницы метнулся влево, вправо, а затем полетел вперед, чтобы ударить Малагдорла, обернуться вокруг и поднять эльфа.

Кольца сжались вокруг мастера оружия. Он чувствовал, как гнуться и хрустят его кости, но, тем не менее, напряг свои огромные мускулы и зарычал, наблюдая за тем, как его воины прыгают вокруг демона. Он видел, что его трезубец глубоко засел в груди монстра.

С тяжелым выдохом, Марилит размотала свой хвост, швыряя Малагдорла через всю комнату. Дроу пролетел мимо стола и стульев, ударяясь о стену, обшитой ножками гигантских грибов. Остальные темные эльфы также были отброшены от демоницы. Её физическое тело подергивалось, сопровождая свою агонию взрывами телекинеза и дикими взмахами хвоста и оружия.

Казалось, на несколько мгновений все вокруг замерло. Марилит медленно повернулась, чтобы посмотреть на Малагдорла.

— Тебе больно, сын Баррисон Дель'Армго? — спросила демоница. С каждым словом изо рта существа хлестала кровь.

— Ты изгнана, демон, — ответил Малагдорл. Голос дроу звучал болезненно. Каждый вздох огнем обжигал его переломанные ребра. — На сотню лет…

— Не такой уж большой срок, — прорычала демон. Злобно рассмеявшись, она просто растворилась в воздухе. Огромный трезубец Малагдорла с металлическим стуком упал на пол.

— Я буду ждать тебя, — пригрозил Малагдорл. И голос Марилит, демонический дух которой все еще летал в комнате, ответил:

— Я знаю, — существо снова засмеялось.

Шестеро дроу, хромая вышли из общей комнаты, следуя на Улицы Зловония. За собой они тащили тело Турвен'ди, которого затем перекинули через спину его ящера. Все эльфы были покрыты кровью, а некоторые — серьезно ранены. Малагдорл был так изломан и побит, что едва мог держаться в седле.

Но он смог, и с каждым шагом ящера ему все лучше удавалось взять себя в руки. Гордость дроу пересиливала боль.

К тому времени, как они добрались до дверей Второго Дома, еще один член группы свалился без сознания, находясь на грани смерти, но остальные патрульные и их благородный лидер говорили только о победе.

Они сражались и победили, изгнав главного демона назад в туман Абисса. На самом деле это был один из самых мерзких монстров, особенно для Дома Баррисон Дель'Армго. Ибо его представители знали, что Марилит служила в удовольствие Матроны Матери Бэнр.

Матрона Мать Мез'Баррис лично встретила победоносную, но побитую, группу, используя свои целебные заклинания. В честь их триумфа Мез'Баррис устроила большой пир, в большей мере, конечно, в честь Малагдорла, которого она открыто провозгласила величайшим мастером оружия Мензоберранзана.

* * *

— Ты не убила сына Дома Баррисон Дель'Армго? — спросила Ллос Марилит, когда та снова оказалась в Паутине Демонов.

— Он будет много дней страдать от боли, вне зависимости от усилий жриц, но он все еще жив, — заверила её Марилит. — Я убила только одного воина.

Ллос признательно кивнула.

— Триумф Малагдорла Дель'Армго будет отмечаться во многих уголках, где не в чести лояльность Дому Бэнр, — сказала она. — Матрона Мать Мез'Баррис осмелеет достаточно, чтобы, возможно, рассказать об этом на следующем заседании Правящего Совета.

— Я хотела убить их всех, — заметила Марилит. Ллос снова кивнула, безусловно понимая и будучи благодарна, что это пораждение хаоса придержала свои смертоносные руки, подавляя столь естественное для неё желание и, вместо того, выполняя просьбу Ллос — не слишком маленький шаг для такого мощного демона в разгар боя.

— Это будет не через сотню лет, — заверила её Ллос.

— А когда?

— Да, поведай, Паучья Королева Хаоса? — спросил третий голос, и двое говорящих обернулись, глядя на бейлора Эррту, шагающего, чтобы присоединиться к ним.

— Когда архимаг ослабит барьер Фаэрзрес, вы получите свою свободу, — пообещала Ллос, смотря на Эррту.

— Свободу убить мастера оружия Баррисон Дель'Армго, — сказала Марилит. Она заворковала, издав какой-то странный звук, нечто среднее между шипением и урчанием.

— Свободу убить сына Дома Бэнр, — прорычал Эррту. Ллос только кивнула и улыбнулась обоим созданиям, молчаливо одобряя их порывы. Паучья Королева знала, что эта задача будет не так легка, как они предполагают.

Ибо с тех пор, как в её любимом городе воцарился хаос, Дома становятся сильнее, чем когда-либо были, постоянно находясь в состоянии боевой готовности. Даже создания, чья мощь подобна её собеседникам, обретут в темных эльфах серьезных врагов — врагов, идущих в бой, разумеется, с благословения Паучьей Королевы.

Марилит заскользила прочь, но Эррту не сдвинулся с места, и Ллос почувствовала на себе его острый пронзающий взгляд. В конце концов она повернулась к демону и одарила его широкой улыбкой.

— Что ты знаешь, бейлор?

— Ты укрепила власть матроны матери в Доме Бэнр, — ответило чудище. — Ты помешала мне, и заговору против неё с участием моей пленницы Кь'орл. Ты дала Квентл воспоминания Ивоннель Вечной, таким образом, лишь сжимая её кулак на Городе Пауков.

— Мне нужны были единство и особая цель.

— Но теперь драконы проиграли. И Плетение снова ускользнуло из твоих лап, и теперь… ты позволяешь своим слугам вернуться в хаос. В самом деле, ты бросила Мензоберранзан в состояние нервного беспорядка.

— Порядок меня утомляет.

— Ты сильно рискуешь.

Ллос покачала головой и захихикала.

— Твоим детям в Мензоберранзане не понадобятся единство и сила, когда демонические лорды пройдут в Подземье? — язвительно спросил Эррту, и глаза Ллос опасно полыхнули, заставляя его замолчать. Впрочем, Паучья Королева быстро успокоилась.

— С некоторыми задачами дроу лучше справляются в хаосе, — ответила она. — И боюсь, постоянно злобный Эррту, Дома Мензоберранзана не пострадают от прихотей бейлоров.

Это заставило неуклюжего Эррту отшатнуться назад. Яростный рык вырвался из его зубастой пасти.

— Предупреждаю, — заметила она. — Я могу сделать тебя лордом демонов, или повесить в коконе рядышком с Балором, давая паукам грызть твою плоть, пока я не приму другого решения.

Стуча восемью паучьими лапами, Госпожа Ллос удалилась.

* * *

Веселая болтовня прорывалась сквозь тьму, достигая стен Дома Бэнр. На балконе стояли матрона мать и Сос'Ампту, глядя на К'елларц'орль, элитный район Мензоберранзана. Их глаза были устремлены на запад, туда, где располагались строения Дома Баррисон Дель'Армго.

— Они нравились мне гораздо больше, когда жили в Нарбонделлин, — съязвила матрона мать. Переход Второго Дома на южное плато города был сравнительно недавним событием. — Семейство Армго представляет собой просто сборище плебеев.

— Они празднуют триумф Малагдорла, коего они представляют реинкарнацией Утиенталя, — заметила Сос'Ампту.

— Малагдорна и компании из нескольких элитных воинов, — пришел быстрый ответ Квентл.

— При том, что Марилит не была незначительным противником.

Матрона мать медленно повернулась к своей сестре. На лице жрицы застыла маска гнева.

— Хочешь пойти и присоединиться к празднику Мез'Баррис?

Верховная жрица, Хозяйка Арк-Тинилита и член Правящего Совета не стала бежать от этой угрозы.

— Мы должны признать последствия этой неожиданной победы бойцовской собаки Матери Мез'Баррис. Был ли в этом городе демон сильнее Марилит? И если нет, то как мы можем быть уверенны, что остальные вскоре не будут изгнаны вслед за Марилит, раз её ссылка произошла столь легко?

— Дай им потратить свое время и кровь, загоняя демонов обратно в тень, — ровным голосом ответила матрона мать. Голос Квентл звучал глухо, идя в разрез с её показным спокойствием. — Есть и другие демоны, ждущие моего зова. — она резко повернулась к Сос'Ампту, прежде, чем та успела заметить, что слова сестры, конечно, истинны, но теперь на первичный материальный план будет призвано на одного демона этого особенно разрушительного вида меньше.

— Я поражена отчетами, полученными нами с битвы, — сказала Сос'Ампту. — Марилит не взывала к помощи демонов и использовала свою магию лишь несколько раз. Возможно, её подвела собственная гордость, но до того казалось, что ум у неё преобладает над спесью.

— Очевидно, нет, — бросила Квентл, хотя не могла не согласиться с этим мнением. Матрона мать тоже была слегка удивлена, наблюдая за этим странным поведением. Создание, обладающее силой Марилит, обычно не слишком боится отряда из семи дроу, но ведь она некогда знала силу Утиенталя и была знакома со славой Дома Баррисон Дель'Армго. Радостные крики громче огласили К'елларц'орль.

Вероятно, в этом Доме собрались не только представители семьи Армго. Квентл было не трудно узнать это, как не трудно было предположить, что другие Дома сновали по темным переулкам, чтобы присоединиться к празднованию.

Матрона мать кивнула, еще больше утверждаясь в своем решении. Больше демонов, подумала она.

* * *

Киммуриэль почувствовал, что его ученик отвлекся. Он продолжал проводить Громфа сквозь серию ментальных упражнений, удерживая собственный барьер, на который архимаг мог обрушивать волны псионической энергии.

До сих пор Киммуриэль не замечал особых успехов в контроле и силе Громфа, но псионическая энергия сильно зависела от умения сосредоточится, особенно для тех, кто только начинал постигать это искусство.

Громф был рассеян. Волны его энергии едва царапали барьер Киммуриэля. Псионик сомневался, что такими жалкими попытками архимаг способен даже заставить гоблина заикаться.

Опытный псионик не показывал своего разочарования Громфу. Наоборот, в своих телепатических ответах он намекнул магу на растущую силу и впечатляющую псионическую атаку.

Киммуриэль чувствовал, что Громф принял комплименты, но понимал, что его время тут очень ограничено.

Потому, вместе с комплиментами он послал предложение, только намек на то, что псионические силы можно заставить работать вместе с тайной магией. Эти мысли не были чужды архимагу. Громф изволил заниматься псионикой, держа на задворках своих мыслей именно эту надежду — и действительно, почему бы величайшему магу не лелеять надежду на объединение его магии с новым «хобби»?

Вместе с этим намеком Киммуриэль передал Громфу начало заклинания, которое он выучил в Абиссе. Заклинания, которое, как он верил, вернет Кь'орл в Мензоберранзан, где она сможет обрушить свою ярость на Дом Бэнр.

— Хватит! — внезапно крикнул Громф, вырывая Киммуриэля из транса.

Псионик открыл глаза и с изумлением уставился на своего ученика.

— Архимаг? — невинно спросил он.

— Каким дураком ты меня считаешь? — сказал Громф с убийственной прямотой.

Волна паники захлестнула обычно спокойного Киммуриэля, и он всерьез собрался моментально телепортироваться из этой комнаты, хотя, безусловно, архимаг будет преследовать его и непременно найдет.

— Избавь меня от своих фальшивых комплиментов, — объяснил Громф, и Киммуриэль едва смог подавить облегченный вздох. — Я знаю, что сегодня провалился.

Он пошел прочь, направляясь на балкон своей комнаты в Сорцере, возвышавшийся над плато Тир Бреч. Двигаясь, он сжимал и разжимал кулак, с привычной легкостью поочередно создавая и гася магическое пламя.

Это было незначительное заклинание, но осознание того, что Громф мог столь машинально повторять его раз за разом, заставило мурашки пробежать по спине псионика. Он снова сконцентрировался, собираясь передать Громфу начало заклинания Кь'орл — или, быть может, заклинания Эррту.

Честно говоря, Киммуриэль считал себя совершенным идиотом, даже пытаясь совершить подобное.

— Ты видел их? — спросил Громф, проходя сквозь изукрашенную дверь — всю созданную из черного адамантина, но покрытую простой железной решеткой, с шипами, завитками и хитрыми задвижками. — Ты видел, как они шныряют по всему городу?

— Демоны, — предположил Киммуриэль.

— Демоны матроны матери, — пояснил Громф, опираясь на перила балкона. Отблески фиолетового огня озарили его руки, когда архимаг схватился за перекладину.

— Могут ли существа Абисса принадлежать чему-либо, кроме собственной прихоти?

Громф обернулся через плечо, глядя на псионика.

— Они служат ей потому, что это не идет в разрез с их желаниями, как все демоны, — сказал архимаг. — В этом красота плана матроны матери.

— И больше славы Дому Бэнр, — бросил Киммуриэль. Громф хихикнул, но не удосужился обернуться назад, явно не соглашаясь с таким утверждением.

— Я вернусь через полдекады для нашей следующей встречи, — сказал Киммуриэль.

— Я все еще буду отвлекаться.

— Тогда я поговорю с иллитидами прежде, чем мы встретимся снова, — импровизировал Киммуриэль. — Возможно, я получу некоторое представление о путях демонов или о том, как контролировать их. Для начала вы могли бы получить власть над младшими созданиями Абисса.

На этот раз Громф обернулся на псионика и вперил в него внимательный взгляд. Скрестив руки на груди, архимаг откинулся на перила балкона. Волшебный огонь почти полностью поглотил его фигуру.

Он не дрогнул. Киммуриэль чувствовал, что Громф заинтригован.

— Полдекады?

Архимаг кивнул, и Киммуриэль шагнул портал, проделывая весь путь назад, в надземный мир и оказываясь в своих личных покоях в Лускане, на севере Побережья Мечей.

Тем временем, Громф продолжал опираться на перила, находясь в глубоком раздумье. Он задумался о том, что, быть может, начал видеть большую пользу в его обучении псионике. Архимаг представил Фаэрзресс — источник магической силы Подземья, барьер между материальным миром и нижними планами, питавшими своей темной энергией эти земли.

Громф много раз представлял себе это место. За свою жизнь он несколько раз посещал Фаэрзресс, и даже как-то потратил на пребывание там много дней, добавляя больше магии своей и без того волшебной мантии.

Но теперь он видел Фаэрзресс в другом свете, с новой вспышкой понимания. Теперь он видел экстрапланарный барьер, стоявший между этими сияющими камнями.

Это вспышка псионического понимания, подумал архимаг.

Громф не стал бы Архимагом Мензоберранзана, как не смог бы выживать на протяжении стольких веков, если бы действовал необдуманно. Поэтому он оттолкнул в сторону эти глупые мысли о возможности столь опасного и мощного заклинания, как призыв верховного демона.

Пока что.

Глава пятая

Ударяя в щиты, звеня кружками и распевая боевые песни

Скорость её атак нарастала, движения стали резче и менее плавными, а удары — более смертоносными.

Доум'вилль понятия не имела, чего добивался меч. Разумный клинок направлял её, телепатически подталкивая вперед — колоть, вертеться, парировать, быстро отступать.

Назад! — услышала она голос в своих мыслях. На вкус Кхазид'хи эльфийка двигалась не достаточно быстро. Женщина ощутила великое сожаление меча, словно она, словно они проиграли. Прежде, чем эльфика успела хотя бы спросить у клинка, в чем дело, он снова подтолкнул её вперед, заставляя выполнить те же движения, но теперь — снова медленно, а затем ускоряясь с каждым шагом. Снова и снова, нарабатывая мышечную память. Она решила поверить, что разумный меч готовил её к бою с Тиаго — или, заметила она про себя, ей просто очень хотелось верить в то, что клинок желал именно этого.

Бэнр, этот изверг, снова взял её этой ночью, в лесу на дороге, лежавший за пределами Серебряных Пустошей. Это насилие было еще более мерзким из-за того, что женщина знала — он делал это не из-за любых настоящих чувств, которые мог испытывать к ней — это все равно было бы отвратительно! — а просто чтобы напомнить — он может брать её когда бы не пожелал, по любой причине, пришедшей в его голову.

Она любила представлять себе, как меч врезается в его тело…

Внезапный толчок шокировал Доум'вилль, пугая и заставляя застыть, опуская оружие, словно все силы разом покинули её руку.

Ты думаешь слишком прозаично, огрызнулся меч.

Доум'вилль глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.

Ты будешь рада убить его?

Да.

Как ты собираешься ранить его?

Я думаю, ты ранишь его.

Она ощутила веселье меча, тихий издевательский смешок в свой адрес.

Тиаго Бэнр не боится смерти, пояснил клинок. Но есть кое-что еще, и это пугает его куда больше.

Эльфийка оттолкнула очевидный вопрос. Она вспомнила все, что делала здесь, вспомнила гениальный план Кхазид'хи.

— Унижение, — вслух сказала женщина, чувствуя одобрение меча.

Она ощутила призыв вернуться к тренировке. Кхазид'хи снова вел её, заставляя колоть и парировать, быстрее и яростнее. Несколько мгновений она двигалась вперед, потом быстро отпрыгнула назад, удерживая равновесие. Снизу слева, потом снизу справа женщина нанесла два стремительных удара клинком. И хотя она была здесь одна, эльфийка все же почувствовала, как удар был заблокирован. Так, словно её клинок действительно ударился о сталь.

Слева и справа.

И это движение — влево и вправо — рассказало ей правду о цели упражнений. Она осознала, что меч не готовит её к бою с Тиаго, который воевал одним клинком. Кхазид'хи учил её сражаться с противником, орудующим двумя лезвиями. С Дзиртом До'Урденом.

Кхазид'хи хорошо знал этого следопыта, а еще лучше он знал подружку Дзирта — Кэтти-бри. Много лет назад она некоторое время владела этим мечом, называя его Горлорез.

И Горлорез подчинил её.

В сознании Доум'вилль возник вопрос, который она выпалила вслух, не желая давать мечу возможность наслаждаться чтением её мыслей.

— Почему бы тебе не вернуться к Кэтти-бри? — спросила она. — Ты мог её контролировать. Ей куда легче нанести Дзирту удар со спины.

Она почувствовала бурный ответ клинка.

Доум'вилль осмелилась тихо посмеяться над своим важным оружием.

— Сейчас она Избранная Миликки, — подразнила она. — Она выучилась, стала сильнее. Теперь это слишком сложно для тебя. Потому что ты остаешься прежним. И знаешь это.

Тебе это нравится? Спросил меч. Ты веришь в то, что тоже перерастешь меня? Ты веришь, что я позволю тебе?

Доум'вилль тяжело сглотнула. Это была самая прямая угроза из тех, что выдавал ей меч.

Ты веришь в то, что сможешь перерасти меня, что сможешь добиться чего-то без меня? — продолжал клинок. — Поищешь своих друзей, может, свою мать? Явно не отца, он сейчас кормит червей.

Вместе с телепатическим монологом Кхазид'хи передал женщине образ Тос'уна, лежавшего в окровавленном снегу, покрытый льдом дыхания дракона. На первый взгляд, это была собственная память Доум'вилль, что, в некоторой степени было правдой, — но затем тело отца начало разлагаться, кожа облезать. По трупу закишели черви. Мерзкий Кхазид'хи забрался в её воспоминания, искажая их.

* * *

Однажды. Доум'вилль реагировала на вопросы Кхазид'хи прежде, чем успевала подумать об этом.

В мыслях женщины стояла тишина, словно меч, наконец, оставил её в покое, аргументировав, почему она должна пройти через это все. Она действительно не верила, что сможет выжить, если не выполнит план. И она даже не надеялась сделать это без Кхазид'хи.

Быть может, меч и теперь тихо следил за её мыслями, но Доум'вилль не верила в это. Она пришла к новому пониманию своих отношений с могущественным разумным оружием. Они были не просто отношениями господина и слуги. Каждый из них служил инструментом для удовлетворения желаний другого.

Доум'вилль подняла меч к глазам, дивясь мастерству его изготовления и тонкой красотой отлично отточенного лезвия. Большая крестовина представляла собой затейливое зрелище. В центре рукояти, словно настороженный глаз, горел красный камень.

Глаза Доум'вилль расширились, когда навершие меча превратилось в голову единорога, а затем обернулось темной фигурой пантеры — Гвенвивар!

Но произошло ли превращение на самом деле? Было ли это реальным, или творилось лишь в её голове?

Женщина осмотрела пантеру. Она провела по контуру навершия своими дрожащими руками, ощущая фигурку, словно та действительно была здесь.

Отец рассказывал ей, что тогда, когда он нашел клинок в скалистой долине, рукоять выглядела именно так, точно повторяя кошачью морду Гвенвивар. Тогда эльфийка решила, что это было лишь преувеличением, но сходство и правда казалось поразительным.

Под прикосновением её пальцев рукоять меча снова изменила форму и цвет, становясь белой.

— Заря, — выдохнула Доум'вилль, покачнувшись. Теперь навершие клинка выглядело, как пегас. Снежно белая шкура носила пятнышки розового цвета, рассыпавшиеся по плавной гриве коня. Пернатые крылья были прижаты к телу, а голова — опущена, словно во сне. Доум'вилль любила это бесценное создание. Когда Заря стала слишком старой, чтобы подняться в небо, Доум'вилль заботилась о скакуне. А когда пегас мирно умерла, с десяток лет назад, эльфийка проплакала много дней.

— Теперь она вместе с Закатом, — сказала ей мать, говоря о друге Зари, сбитом орками в войне с Обальдом.

Вспышка гнева пронеслась по телу Доум'вилль. Как могла она принять сторону этих монстров в войне?

Эта мысль вылетела из её головы — она слишком сосредоточилась на этом, чтобы осознать — это Кхазид'хи прогнал картину — и женщина снова обратила свой взор на навершие.

— Даже после смерти, — прошептала эльфийка.

Сладкий сон, тихо проговорил Кхазид'хи в её голове.

Она была довольна, смотря на прекрасную рукоять — ни один эльфийский мастер не смог бы лучше повторить образ её любимого пегаса. Словно образ Зари, сохранившийся в памяти, сам придал форму рукояти меча.

— Словно, — сказала она, презрительно усмехаясь. Женщина поняла, что произошло именно это. Кхазид'хи обнаружил эти драгоценные воспоминания и «видел» их так же, как Доум'вилль.

И теперь Кхазид'хи повторил её любимого пегаса на своем магическом навершии.

На навершии меча Доум'вилль.

Её меча. Её партнера.

Она усмехнулась, представляя свои отношения с Тиаго, который считал себя её любовником. Даже её хозяином.

Но нет. Её близость с Кхазид'хи была куда сильнее и происходила с взаимного согласия.

Теперь она поняла это. Меч мог повести её туда, куда она сама хотела. Меч мог сохранить ей жизнь. Меч мог дать ей великую славу.

Ты перерастешь меня? — спросил Кхазид'хи.

— Я не смогу, — ответила женщина. Теперь эти слова шли от самого сердца эльфийки. — Я выросту с тобой, а ты — со мной.

Я не стану управлять тобой, Маленькая Лань, пообещал клинок.

Доум'вилль медленно покачала головой. Как и я — тобой, подумала она, искренне поверив в это. Она с любовью погладила фигурку пегаса.

— Ты знаешь мое сердце.

Вскоре после этого они вернулись к упражнениям. Движения Доум'вилль стали более легкими и быстрыми, женщина сражалась так, как никогда в своей жизни.

Кхазид'хи был доволен.

* * *

Даже по стандартам дворфов приземистые каменные строения, усеявшие горизонт позади высокой серой стены Мирабара, не могли считаться красивыми. Они говорили смотрящему о практичности и эффективности, что было немалым бонусом склада ума дворфа, но даже Бренор, снова глядя на них издалека, с поля, лежавшего за закрытыми Мирабарскими воротами, не мог не ощутить, как его сердце радуется тому, что он видел, какие вещи скрываются за стенами и угловатыми башнями Цитадели Адбар. Даже архитектура Сильверимуна, который так напоминал эльфийские города, могла тронуть сердце дворфа больше, чем это нагромождение уныния.

Но это был Мирабар. Здесь маркграф и великие лорды копили богатства в собственных сундуках, вместо того, чтобы профинансировать любые бесполезные проявления эстетического удовольствия. Мирабар был богатейшим городом к северу от Глубоководья, известный своим обширным горнодобывающим промыслом. Та часть города, которая сейчас смотрела на них из-за стен, была лишь одним из владений маркиза. Под ней простирался огромный массив туннелей, в которых шло подземное строительство или трудились шахтеры.

— Ба. Нам не стоило сюда приходить, — сказал Эмерус Бренору, глядя через поле. Дворфы видели, что стражники Мирабара уже зашевелились, носясь туда-сюда по стене.

— Наши братья, живущие здесь, уже не из клана Делзун? — спокойно спросил Бренор.

— Первые Мирабарцы, мне кажется. И несколько друзей клана Боевого Топора и Митрил-Халла, живущих там теперь, — ответил Эмерус, и Бренор знал, что старый дворф говорит правду. Маркграф и горожане не были рады тому, что шахты Митрил-Халла снова открылись, как не проявили и гостеприимства, когда король Бренор прошел через город, возвращаясь в Митрил-Халл с вестью о смерти Гандалуга более века назад, в 1370 году.

Бренор вздохнул, думая о тех замечательных друзьях, которых обрел здесь несмотря ни на что. О Торгаре Делзуне Молотобойце и Шингле МакРуффе, которые привели четыреста дворфов Мирабара на помощь Митрил-Халлу в первой войне против Обальда. Мирабарцы выжили в той войне и поклялись в верности клану Боевого Топора. Многие из их потомков — ни один из которых никогда больше не вернулся в Мирабар — теперь стояли на этой дороге вместе с Бренором. Он подумал о Шаудре Звездноясной, человеческой женщине, Хранительнице Скипетра Мирабара в те давние дни, которая пришла в Митрил-Халл, чтобы сразиться с Обальдом и которая отдала за это свою жизнь.

Он подумал о гноме Нанфудле, и не смог сдержать улыбку, когда воспоминания о его дорогом маленьком друге заполнили мысли. Он помнил, как гном взорвал весь хребет к северу от Долины Хранителя, в результате чего ледяные гиганты и их боевые машины взлетели в воздух. Нанфудл даже самому Эльминстеру мог преподать урок скромности.

Гном отправился вместе с Бренором на поиски Гаунтлгрима, и был дворфу другом и союзником в течение многих десятилетий опасных поисков. Слезы гладом покатились по щекам Бренора Боевого Топора, когда он встал на колени перед могилой гнома Нанфудла.

Нанфудла из Мирабара.

— Все дворфы, которые поставили свою кровь Делзуна выше Мирабара, пришли на твою сторону в войне с Обальдом, — заметил Эмерус. — Те, что остались тут — верны маркизу.

— Это было сотню лет назад.

— Ага. И теперь ты еще сильнее далек от них, — указал старый дворф. — Мирабарцы никогда не были друзьями цитаделей Серебряных Пустошей. Они любят свою торговлю с Побережьем Мечей больше, чем любую преданность дворфским корням!

— Ба, да они просто узнали, что наши оружие и броня лучше, чем они могут сделать, — согласился Бренор. — И наши скважины с митрилом чище. Если их лорды Глубоководья получат кольчуги Адбара или мечи Фелбарра, или чистейший митрил, который дал моей собственной цитадели её название, Мирабар станет не более чем торговым постом, где запад встречается с востоком!

— Именно, друг мой, — подтвердил Эмерус, ударяя Бренора по плечу. Его улыбка не была долгой, и он быстро вернул лицу мрачный вид.

— Они не изменили своей песни о тебе, — сказал старый дворф. — Мы все еще можем повернуть в сторону, сказав, что наша дорога идет на север, в Долину Хранителя.

— Дворфы Мирабара принадлежат клану Делзун, — твердо сказал Бренор. — Они имеют право знать. Они имеют право пойти и бороться за свой дом, за трон Дворфских Богов и за древную Кузню, горящую огнем первородного зверя. Отличным же предводителем Делзуна я буду, если пойду в это место, забыв о справедливости!

Его вдохновенная речь затихла, когда он заметил приближавшихся Дзирта, Рваного Дайна и Коннерада Браунавила.

— Если ты говоришь с дворфами Мирабара — ты говоришь с маркграфом и остальными, — напомнил Эмерус. — Люди Мирабара не сильно любят тебя или Митрил-Халл, даже если они не поверят в то, что ты тот, кем представился. Они не обязаны тебе ничем, и ты должен быть готов к отказу.

— Я готов.

— И куда, ты думаешь, пойдут новости? — спросил Эмерус.

— На Побережье Мечей, — предположил Дзирт.

— Именно, — подтвердил дворф. — К Глубоководью и Невервинтеру, и не сомневайтесь, что темные эльфы Гаунтлгрима имеют шпионов везде, и агентов в Невервинтере. Поэтому, если ты войдешь в Мирабар и расскажешь дворфам правду о своем — о нашем марше, тебе лучше сразу предупредить дроу о том, что мы идем.

— Да, пусть так и будет, — ответил Бренор, делая шаг вперед и останавливаясь на невысоком обрыве, чтобы лучше разглядеть далекие стены. — Рядом с нами тысячи дворфов Делзуна. Дроу узнают, что мы идем гораздо раньше, чем мы пересечем подземное озеро у дверей Гаунтлгрима. Пусть так и будет. После того, как мы захватим верхний этаж и трон, мы прогоним их в Подземье.

— Это всего один Дом дроу, — сказал Дзирт Эмерусу. — Они хороши в магии, но их мало.

— Сколько?

— У них есть рабы, которые станут драться за них — гоблины и…

— Сколько дроу? — надавил Эмерус. — Я не слишком волнуюсь за гоблинов и прочую шушеру.

— Меня не было в Мензоберранзане более века, но судя по моим данным, силы Дома Ксорларрин насчитывали две-три сотни дроу. Хотя многие из них маги или дроу значительно практикующие Искусство.

— Пара сотен, — задумался Эмерус. Старый дворф бросил взгляд на Рваного Дайна и усмехнулся. — Идем в Мирабар, Бренор, — сказал он. — Пошли, я составлю тебе компанию.

Он махнул остальным, предлагая следовать за ним, но Дзирт отступил назад.

— Мирабар его не пропустит, — пояснила Кэтти-бри. — Или может не пропустить, как в последний раз, когда он шел этим путем.

— Ба, да прошла сотня лет! — сказал Бренор.

Но Дзирт покачал головой, ибо века все же не прошло с того момента, когда он оказался перед огромными закрытыми воротами Мирабара. Однако, это не имело значения. Он не собирался ставить свою обиду или гордость прежде успеха экспедиции.

— Мне лучше подождать тут, — сказал он. — Я, наверное, разведаю западную дорогу, пока вы завершаете все свои дела.

Бренор и Дзирт обменялись понимающим взглядом. Дворф кивнул, соглашаясь, и дроу ответил тем же.

— Я пойду с тобой, — сказала Кэтти-бри, но Дзирт покачал головой.

— Ты нужна Бренору.

Женщина со вздохом согласилась. Сейчас она скучала по Вульфгару и Реджису — все они скучали. Она не желала оставлять Дзирта наедине с жестокой реальностью предвзятого отношения окружающего мира, которая снова готовилась окружить дроу своими черными крыльями. Но она не могла не согласиться с тем, что будет нужна Бренору.

— Если маркграф Мирабара скажет хоть слово о тебе или о моем муже, — сказала девушка с дворфским акцентом, — я превращу его в лягушку и размажу по полу, даже не сомневайся!

Она быстро двинулась на юго-запад, направляясь к далекому городу. Остальные, широко заулыбавшись, бросились следом, догоняя волшебницу.

Дзирт тоже улыбнулся, довольный тем, что эта женщина появилась в его жизни. Он схватился за кулон в форме головы единорога, висевший на шее, намереваясь вызвать Андахара, но остановился, глядя на то, как остальная часть группы летит вдогонку за парламентерами.

Атрогейт и Амбергрис мчались бок о бок, держась слишком близко и часто спотыкаясь. Каждый следующий раз дворфы весело смеялись, и Дзирт был рад наблюдать за этим.

Сестры Феллхамер, Кулак и Фурия, казалось, устроили соревнования, выясняя, кто первый окажется рядом с Бренором.

Они занимались подобными играми на протяжении всего пути, заметил Дзирт. Он подумал о том, что, быть может, в этот раз Бренор сможет найти что-то, ускользавшее от него большую часть его прошлой жизни.

Когда следопыт посмотрел на Кэтти-бри, оценивая собственную удачу, он искренне понадеялся, что так и будет.

* * *

С большого расстояния за Дзиртом наблюдали две пары глаз. Несмотря на то, что солнце находилось за спинами двоицы, склоняясь к западу, и даже некоторые облака приглушали его яркий блеск, Тиаго приходилось сильно щуриться. С тех пор, как Затемнение Тсэбрека исчезло, дроу не слишком нравилось пребывание в надземном мире.

Они с Доум'вилль сидели на вершине холма, глядя на восток, где раскинулись ряды огромной армии дворфов. Теперь они заметили единорога, проскакавшего сквозь армию, которая устраивала свой лагерь. Всадник направлялся по дороге на юго-восток.

— Он идет на разведку, — сказал Тиаго, ухмыляясь на каждом слове. — Быть может, настало время заполучить мою награду.

Опираясь на руки и колени, дроу начал отползать с гребня холма, проявляя большую осторожность, несмотря на то, что любой противник едва ли смог различить его сквозь деревья с такого расстояния.

Доум'вилль заметила эту осторожность и мудро повторила его движения — мудро, потому что она видела сосредоточенное выражение на лице Тиаго и знала, что стоит ей хоть как-то нарушить его планы, он, скорее всего, убьет её, а не просто изобьет.

И тем не менее именно это мы и собираемся сделать, отвечая на страхи женщины прошептал в её мыслях Кхазид'хи.

— Поспешим на дорогу, — приказал Тиаго. — Мы можем перехватить его.

— Верхом на огромном скакуне, который сможет перепрыгнуть или просто затоптать нас, — сказала Доум'вилль, стараясь не отставать.

— Он не сделает ничего подобного с эльфом Лунного Леса, — хитро заметил Тиаго.

Но Доум'вилль покачала головой.

— Дзирт знает меня, и отлично знает мою мать. Без сомнений, он часто видел её в последние месяцы войны, и она рассказала ему про свою своенравную Маленькую Лань.

Тиаго прищурился, словно он хотел ударить женщину, и она решила, что он, конечно, именно этого и желал.

— Так заинтригуй его, — сказал Тиаго с долей отчаяния. — Скрой свою внешность, когда мы подойдем. Или скажи, что сбежала из плена его порочных сородичей. Уверен, тебе будет не сложно сочинить подобную ложь. Просто загляни в свое сердце.

Последняя часть монолога заставила Доум'вилль пойти медленнее, с ненавистью глядя на своего мерзкого спутника, пока Тиаго не остановился, оборачиваясь к ней лицом.

— Быстрее! — потребовал он.

Доум'вилль не посмела ослушаться, но последнее требование Тиаго прозвучало в её голове четким предупреждением, подтверждая то, что дроу знал, как сильно она ненавидит его. Она поняла, что он достаточно ясно показал — ей не застигнуть его врасплох.

Терпение, телепатически прошептал Кхазид'хи, успокаивая женщину.

Доум'вилль быстро бежала, догоняя Тиаго. Дроу снова остановился, поднимая руку, чтобы заставить её сделать тоже самое. Женщина замедлилась и встала, проследив за устремленным на восток взглядом Тиаго. Поначалу она ничего не заметила, но фырканье Тиаго заставило её приглядеться.

Дым.

Вниз по дороге горел костер.

Двоица двинулась осторожнее. Тиаго повернул на юг, чтобы пересечь дорогу. Не успели они добраться до своей цели, как услышали стук лошадиных копыт — копыт единорога! Дзирт проехал прямо мимо них.

Медленно и осторожно, Тиаго продолжил движение. Он поднял руку, бросив несколько слов на безмолвном языке дроу.

Взволнованная Доум'вилль, обладавшая лишь частичными знаниями этого языка жестов, не поняла значения фразы, но предположила, что они затаятся и перехватят следопыта на обратном пути.

Крик, и последовавший за ним хор голосов дворфов, доносящихся не так далеко на западе, заставили Доум'вилль засомневаться.

* * *

Все они твердо стояли на ногах, когда он приблизился. Пятьдесят дворфов, держащих в руках оружие. На лицах отряда застыло выражение, ясно дававшее понять, что он или она более чем готовы выхватить меч или боевой топор.

— Достаточно! — пролаял один из них. Дзирт протянул руку, давая Андахару сделать пару коротких шагов. Он несколько моментов разглядывал любопытную группу, решив, что знает даже нескольких из них.

— Долина Ледяного Ветра, — сказал он.

— Ой, да это Дзирт До'Урден! — воскликнул один из дворфов — крепкий парень с круглым брюшком, которого Дзирт знал, как Хомини Пестлера.

— Да, из Дома До'Урден! — не слишком дружелюбно вступил в разговор новый воин.

— Ч-что? — заикаясь, спросил Дзирт, переводя взгляд с дворфа на дворфа и замечая, что выражения некоторых лиц смягчились. Что-то было не так. Этот отряд был очень далеко от своего дома, составляя значительную часть клана, поселившегося под Пирамидой Кельвина в Долине Ледяного Ветра.

В их рядах он не заметил Стокли Серебряной Стрелы.

— Что вы тут делаете? — спросил Дзирт.

— Может быть сам ответишь на пару вопросов, дроу? — спросил русобородый парень, чье лицо украшал длинный шрам, рассекавший щеку. Голубой глаз дворфа был задет лезвием клинка, и теперь заплыл, едва ли функционируя.

Дзирт отлично знал его.

— Я здесь с королем Бренором, мастер Айронбелт, — ответил дроу. Он развернулся в седле, указывая на восток. — С Бренором и Эмерусом Боевым Венцом. И четырьмя тысячами щитовых дворфов. Мы воевали в войне на Серебряных Пустошах против орд орков, гигантов, дроу из моего родного города и даже парочки драконов.

Дворфы казались ошеломленными этим рассказом — их реакция ясно давала понять, что они понятия не имеют о войне — и еще одна теория Дзирта о том, от чего отряд забрался столь далеко от дома, потерпела крах.

— Ты тоже сражался? — спросил мастер Тоиво Айронбелт.

— Год, — ответил Дзирт.

— Мы слышали слухи, ходящие в Глубоководье.

— Глубоководье?

— Мы тоже воевали, эльф, — сказал Айронбелт. — С дроу.

— Дроу, которые говорили, что принадлежат к Дому До'Урден. Что они — твоей крови.

Дзирт соскользнул с бока Андахара и приблизился к дворфам.

— Здесь они сказали тоже самое, — признался он, демонстративно держа руки подальше от рукоятей своих смертоносных клинков. — Если вы считаете меня соучастником — тогда отведите меня в качестве вашего пленника на запад, к королю Бренору.

— Мы идем в Мирабар, — вмешался Хомини. — Узнать, что мы можем сделать для Митрил-Халла.

— Бренор сейчас там, встречается с маркизом, — Дзирт скрестил руки перед собой, предлагая связать их, если уж Айронбелту так хочется.

— Не, убирай, — сказал дворф. — Хорошо, что мы встретились снова, мастер Дзирт До'Урден.

— Тебе есть, что рассказать, — задумчиво произнес Дзирт.

— Да, и рассказ не из приятных.

— Сколькие из клана Боевого Топора еще остаются под тенью Пирамиды Кельвина? — спросил Дзирт, боясь, что знает ответ.

Вскоре Айронбелт подтвердил, что они были последними дворфами клана Боевого Топора Долины Ледяного Ветра, кроме тех, что переехали в Брин Шандер и другие города. Дзирт тяжело вздохнул.

Эра закончилась жестоко, подумал он, когда Айронбелт более детально поведал о набеге дроу, которые убили так многих и так многих увели в Подземье.

— Мы собрались все вместе и последовали за ними, — объяснил Айронбелт.

— Да, и жители Десяти Городов тоже выступили, чтобы помочь нам. Но мы не нашли следов.

— Они вернулись в Гаунтлгрим, — добавил Хомини.

— Обрушив за собой туннели. А другого пути мы так и не нашли, — закончил Айронбелт. — Мы потратили много времени, не сомневайся.

— Я, конечно же, не сомневаюсь в вас, — ответил Дзирт. — И теперь вы покинули туннели под Пирамидой Кельвина? В поисках Бренора, я так думаю.

— Да, мы отправились в Глубоководье, где провели зиму, — рассказал Айронбелт. — Мы пытались найти другой путь в Гаунтлгрим…

— Только этой группой? Вы стали бы мертвыми дворфами.

Некоторые из отряда при этих словах ощетинились.

— Благородный Дом дроу теперь царит в Гаунтлгриме, — начал объяснять Дзирт.

Но замечание Хомини прервало его.

— Дом До'Урден!

— Нет, Дом Ксорларрин, куда более большой и могучий, чем Дом До'Урден в любое время, — сказал Дзирт. — Их ряды полны магами и воинами. Также с ними пришли много тысяч рабов — гоблинов и кобольдов.

— Это не значит, что не стоило и пытаться! — настаивал Тоиво.

— Нет, конечно нет. И я не ждал меньшего от клана Боевого Топора. Но вы можете попытать удачу с куда большими шансами на успех, друзья мои. Король Бренор собрал огромную силу и направляется в Гаунтлгрим. Идемте. Я отведу вас к вашим сородичам. Поведаете свою историю Бренору.

* * *

— Проклятье, — пробормотал Тиаго. Они с Доум'вилль находились на утесе, сверху наблюдая за дорогой, по которой Дзирт возвращался к армии с отрядом из пятидесяти дворфов.

— Теперь мы знаем их планы, — сказала Доум'вилль, ибо гномы радостно восклицали «Гаунтлгрим!», находясь прямо перед тем местом, где они разбили свой лагерь.

— Ты не знала их до этого? Дура. Почему такая большая армия, объединенные силы трех королевств, только что выдержавшие тяжелую войну, предприняли такой марш? Могли ли быть сомнения?

Он поднял руку, словно собираясь ударить Доум'вилль, но женщина быстро отшатнулась.

Тиаго снова обернулся на дорогу — к ныне далеким Дзирту и компании. Он знал, что долг зовет его вернуться в Мензоберранзан, чтобы предупредить город о марше дворфов в сторону К'Ксорларрина — но, впрочем, он знал это еще до того, как увидел эту армию, собравшуюся за пределами Митрил-Халла и идущую с Серебряных Пустошей.

Все это не имело значения — несколько декад, которые Тиаго мог дать Ксорларринам и их союзникам, чтобы приготовиться к атаке меркли по сравнению с трофеем, который шел прочь от него по дороге. Дзирт в армии дворфов выполнял роль разведчика, поэтому Тиаго решил выждать время, продолжая тенью скользить за армией.

Он надеялся, что получит свой шанс убить Дзирта до того, как они достигнут К'Ксорларрина. А если нет, он проскользнет в комплекс прежде дворфов и прикончит Дзирта в туннелях.

Дроу обернулся на Доум'вилль. Его первым желанием было выместить свое разочарование на ней. Но Тиаго понял, что женщина пригодиться ему, если Дзирт станет ездить в разведку на этом великолепном единороге.

— Терпение, — прошептал Тиаго то же слово, что говорил Доум'вилль Кхазид'хи.

* * *

Бренор, уже получивший век назад опыт общения с маркизом, не был сильно удивлен холодным приемом, оказанным ему в Мирабаре. И действительно, когда эти дворфы покинули Мирабар, чтобы присоединиться к клану Боевого Топора в войне против Обальда, тогдашний маркграф Эластул счел подобный акт — изменой.

С тех пор не случилось ничего, что могло бы заставить Бренора решить, будто атмосфера соперничества и недоверия между Митрил-Халлом и Мирабаром стала менее напряженной.

— Каждый раз, когда представители Митрил-Халла появляются у наших ворот — они просят о помощи, — ответил маркграф Девастул, когда Бренор и король Эмерус объяснили причину своего марша на утомительной встрече, полной стольких тонкостей и глупостей, скольких Бренор никогда не видывал. — Вы просите меня дать вам свободно обратиться к дворфам Мирабара, чтобы предложить им присоединиться к этому вашему… походу? Но Мирабар понесет огромные убытки, и вы, разумеется, понимаете это. Собираются ли Цитадель Адбар, Цитадель Фелбарр или Митрил-Халл выплатить мне компенсацию, чтобы казна города не пустела, пока мои верноподданные будут играть в игры со старым королем, который внезапно помолодел, и солдатами Адбара, король которого так переживает за этот поход, что даже не присоединился к нему сам?

Советники, собравшиеся вокруг маркграфа, включая новую Хранительницу Скипетра, весело захихикали, живо представляя подробности абсурдной картины, нарисованной Девастулом. Мирабар был очень богатым городом, его лорды и леди жили в достатке, и немалую роль в том играли дворфские рабочие — около двух тысяч, трудившихся на город.

— Мои сородичи здесь, в Мирабаре, принадлежат к клану Делзун, — сказал Бренор. — Я думаю, твой отказ дать им возможность присоединиться к войне за их древнюю родину, может вызвать беспокойства. Тепло Гаунтлгрима течет в крови каждого дворфа, а надежда найти это место — сон каждого из нас. И я нашел его. Мы отберем его назад.

— Ну да, а ты — реинкарнация короля Бренора Боевого Топора, — со скептицизмом, и явно забавляясь, сказала Хранительница Скипетра.

— Да, а Гаунтлгрим место, интересующее любого дворфа, который смотрит дальше своего дома, — добавил Эмерус, и нельзя было не заметить раздраженных ноток, звучавших в его голосе. — Я отдал свою корону — или, быть может, в моем имени вы тоже сомневаетесь?

— Разве что, в твоем здравом смысле, — осмелилась ответить женщина, и Рваный Дайн, стоявший рядом с Эмерусом, ощетинился.

— Нет, разумеется. Я знаю тебя, король Эмерус, — сказал Девастул. — Поэтому да, у меня есть вопросы на счет… мудрости твоего выбора. Эти поиски — довольно смелы. Особенно сразу после войны. Ты согласен?

— То, что случилось раньше — не имеет значения, — ответил Эмерус. — Дорога перед нами чиста.

— Ты оставил свою крепость незащищенной…

— Орки ушли и больше не вернуться, — прервал Бренор. Тон его голоса выражал растущее раздражение дворфа. — Пустоши пострадали, но все обязательно вернется на круги своя, а дома достаточно воинов, чтобы остановить все, что движется.

— И два короля, Эмерус и Коннерад, покинули свои цитадели и не возглавят армии в случае угрозы, — сказала Хранительница Скипетра.

— Два короля нашли себе замену, — ответил Эмерус. — И хватит плеваться своими тщательно завуалированными оскорблениями, милая женщина. Мы идем на Гаунтлгрим, и нам не требуется твоего дозволения. Мы остановились тут лишь потому, что вы, быть может, дадите своим дворфам шанс присоединиться — потому что эта задача, которую каждый парень или девушка клана Делзун должны…

— Но вы не оставили пустыми Фелбарр, Адбар или Митрил-Халл, — смело съязвил маркграф Девастул, останавливая разговор.

— Мы взяли четыре тысячи, — ответил Эмерус после нескольких мгновений тишины.

— Почему четыре? Почему не двадцать тысяч Адбара, семь тысяч Фелбарра и пять тысяч Митрил-Халла? — спросил Девастул. — Это ведь верные цифры, да? Вы могли бы пройти мимо Мирабара с тридцатью тысячами дворфов, но пришли лишь с четырьмя — и просите меня опустошить свой город, который крайне зависит от дворфской силы? Кузни Адбара застыли? Молоты Фелбарра молчат? Кирки больше не стучат, а горны — не работают в шахтах Митрил-Халла? Какова цель вашего похода — Гаунтлгрим или подрыв преимущества города-соперника?

— Ба, да ты и правда потомок Эластула, — фыркнул Бренор. — Рад видеть, что тупость в вашем роду только растет.

Несколько кулаков с силой опустились на стол. Стражники Девастула подались вперед, и несколько мгновений казалось, что вот-вот разыграется кулачный бой. Но затем до них донесся новый голос, несущий в своем звуке магию.

— Даже если все дворфы Мирабара присоединяться к нам, город останется защищенным, шахты — работающими, а кузни — горячими, — заметила Кэтти-бри. — Твои слова станут отказом трем крупным городам, что было бы очень глупым. Адбар, Фелбарр и Митрил-Халл имеют обязательства перед другими королевствами Луруара.

— Альянс Луруара лежит в руинах, — ехидно вставила Хранительница Скипетра, но Кэтти-бри даже не обратила внимания.

— Сандабар был разрушен до основания. Но, не без немалой помощи дворфов Серебряных Пустошей, крепость будет отстроена заново, — сказала женщина. — Орки бежали прочь, но, конечно же, нет сомнений — блуждающие банды станут возвращаться на юг, чтобы причинить неприятности — и их встретят эльфы Сверкающего Леса и дворфы Делзуна, задолго до того, как монстры подойдут к строящемуся Сандабару, или воротам Сильверимуна, или рынку Несме.

Это последнее замечание заставило маркграфа поморщиться. Лицо Хранительницы Скипетра тоже перекосилось, как заметил Бренор. Они могли легко оскорблять дворфские цитадели, как и другие королевства Серебряных Пустошей, но маленький городок Несме был критически важной торговой точкой для Мирабара. Бренор понял, что со стороны Кэтти-бри было очень умно вставить упоминание о разрушенном городе в разговор.

— Ах, да. Несме, — продолжала женщина. — Город был разграблен орками, а из десяти жителей каждый восьмой — мертв. Но те, кто выжил — поклялись восстановить город, и главными среди их покровителей стали Сильверимун и Митрил-Халл. С вашей стороны было бы разумнее помочь нам, маркграф Мирабара. Разумеется, ведь вы хотите, чтобы рынки Несме открылись как можно скорее, даже в этом сезоне, наверное.

На этот раз человек не посмел ответить легкомысленно, и даже слегка кивнул.

— Пришло время объединиться, к всеобщей выгоде, — сказала Кэтти-бри.

— И все же, вы бежите с Побережья Мечей, — ответил маркграф.

— В Гаунтлгрим, — быстро ответила Кэтти-бри, прежде, чем любой из дворфов успел вставить хоть что-то. — Я была там. Видела Кузню, и встречалась с огненным зверем, обитающим в ней. Знай, маркграф, что когда Гаунтлгрим будет освобожден и обновлен, оружие, доспехи и другие вещи, изготовленные в кузне первородного изменят торговый баланс в Фаэруне.

Все, сидевшие на Мирабарской стороне стола напряглись, так как эта перспектива, разумеется, выглядела мрачной для города, строившего свое благосостояние на шахтерском и кузнечном деле.

— Дворфы, которые остались в Серебряных Пустошах, также важны для захвата Гаунтлгрима, как и те, что ушли вместе с Бренором и Эмерусом, — продолжала Кэтти-бри. — Они знают это, нам даже пришлось провести лотерею, чтобы выяснить, кому из добровольцев достанется место в рядах уходящих. И как разочаровались те, кто вынужден был остаться на родине, чтобы удерживать наши дома месяцы и годы до нашего возращения. Когда Гаутлгрим будет обновлен, Митрил-Халл, Цитадель Фелбарр и Цитадель Адбар значительно уменьшатся, становясь постами шахтерской империи Делзуна.

Только не Адбар, подумал Бренор, но ничего не сказал. Он был почти уверен, что король Харнот не скоро сможет утихомирить свое раздутое самомнение — а, быть может, это было лишь последствиями его недавних шрамов и горестей — чтобы подчинить свою цитадель делу огромного альянса Делзуна. Фелбарр и Адбар действительно станут городами-союзниками Гаунтлгрима. Королева Дагнабет прежде всего остается верной клану Боевого Топора. Бренор был уверен, что стоило ему настоять, и женщина уступила бы ему трон Митрил-Халла. И дворфы Цитадели Фелбарр никогда не будут думать об Эмерусе иначе, как об истинном короле, покуда старый воин не испустит дух.

— Громкие заявления, — заметил маркграф Девастул. — И готовы ли Лорды Глубоководья покориться этой империи? Или великие армии Кормира…

— Гаунтлгрим не станет врагом Глубоководью, как и любому другому цивилизованному королевству, а те будут рады получить больше замечательных товаров на свои рынки, — сказала Кэтти-бри. — Что на счет Мирабара?

— У нас есть собственное… — начал маркграф свой робкий ответ, но Кэтти-бри явно имела преимущество и не собиралась от него отказываться.

— Или Мирабар теперь предпочтет дать своим дворфам возможность присоединиться к славному походу на Гаунтлгрим? — резко оборвала его Кэтти-бри. — И сделав это, займут место в качестве великого союзника молодого города клана Делзун — крепости, которая станет главным покупателем руды Мирабара, и которая будет предлагать маркграфу мелкие сделки на другие не столь значительные товары? Память дворфов живет долго, и ваша помощь не будет забыта многие столетия.

Она позволила своим словам повиснуть в воздухе. Долгое время маркграф также молчал.

Очевидно, Кэтти-бри дала Девастулу возможность увидеть происходящее в новом свете. Наконец, он объявил:

— Я передам ваше предложение Совету Сверкающих Камней.

На этом собрание было завершено.

Эмерус и Бренор обменялись понимающими улыбками, и, стоило им покинуть зал совета, король Фелбарра прошептал на ухо своему другу.

— Твоя девочка заслуживает бороду.

Группа вернулась в свой лагерь ровно в тот момент, когда Дзирт въехал туда во главе отряда из пятидесяти дворфов Долины Ледяного Ветра, которые вскоре поведали свою мрачную историю всем окружающим.

В ту же ночь четыре тысячи пятьдесят дворфских голосов взвыли в унисон, проносясь над холмами и долинами, повисая над высокой стеной Мирабара и заставляя меланхолично дрожать её серые камни. Они пели для Стокли Серебряной Стрелы и других дворфом Боевого Топора из Долины Ледяного ветра, для их погибших у Пирамиды Кельвина, и ради мести, которую они обрушат на мародерствующих темных эльфов.

В Мирабаре жило примерно две тысячи дворфов. На следующее утро более половины из них вышли из города, присоединяясь к походу на Гаунтлгрим.

Теперь более пяти тысяч воинов, составлявших армию Делзуна — отлично вооруженную, отлично экипированную и закаленную в боях, отправились на запад, ударяя в щиты, звеня кружками и распевая боевые песни.

Глава шестая

Хаос

Шелестя своей прекрасной мантией, чья магия не менее впечатляла, архимаг быстро двигался по проспектам Мензоберранзана. Он повернулся к Улицам Зловония, месту, которое не посещал уже много лет, месту, которое теперь было полно звуков.

Демоны танцевали вокруг него, каждый проход заполнили бои — демоны против дроу или демоны против демонов. Громф призвал их столько, сколько не вызывал за всю свою жизнь. Теперь он видел, что существа бродят, никем не контролируемые. Его тупая сестра только что вызвала еще чудищ из Абисса, включая великих демонов, позволяя им свободно гулять по Мензоберранзану.

Монстры обычно направлялись к самым слабым противникам, потому Дом Бэнр не сильно боялся чудовищ. Но меньшие Дома, включая те, которые хотели объединиться, чтобы доставить неприятности Дому Бэнр, находились под угрозой. План Квентл по удержанию города под властью Первого Дома казался достаточно надежным.

Но какой ценой?

Улицы Зловония, как и ряд меньших кварталов Мензоберранзана, стали гнездом разрушения и разврата. Даже здесь, среди мало организованного сборища бездомных бродяг, темные эльфы умудрялись собраться вместе, создавая защищающиеся отряды — а что еще они могли сделать?

Громф протолкнулся в общую комнату, где Малагдорл и его отряд победили Марилит. Несколько мужчин дроу отпрыгнули при его прибытии, образовывая оборонительное построение вокруг дверного проема.

Он мог увидеть на их лицах ненависть и ужас, когда они узнали его. Он мог видеть их нерешительность, их желание напасть на него, которое сталкивалось с ощутимым и реальным страхом. О, как они желали убить его! Они хотели броситься вперед и уничтожить Бэнра. Любого представителя Дома, из-за которого толпы демонов обрушились на их головы.

Но Громф был архимагом, и окружавшие его понимали, что такая попытка будет стоить им больше, чем жизни, скорее всего даже заставив их умолять о сладком милосердии смерти.

— Архимаг, — сказал молодой воин, выпрямляясь и опуская оружие. — Мы испугались, что это Билвр вернулся.

— Билвр?

— Огромный и очень жестокий демон… — начал молодой дроу.

— Я знаю, кто такой Билвр, — сухо сказал Громф, ясно демонстрируя свое раздражение — тем, что этот дерзкий дурак собрался учить его именам великих демонов, и тем, что такая мерзопакостная тварь явилась в Мензоберранзан. Билвр относился к типу демонов, зовущихся налфешни, по имени самого величайшего из этих чудовищ. Огромные и невероятно мощные, налфешни высоко ценились демоническими лордами. Из всех известных Громфу видов демонов этот он, пожалуй, ненавидел больше всего. Ибо в довесок ко всем недостаткам, свойственным демонам, эти монстры считали себя не иначе как законом вселенной. Они действительно служили судьями, которые судили души, впервые попавшие в Абисс, и считали, что их действия можно назвать «справедливостью».

По мнению Громфа хуже психотического демона-разрушителя мог быть только заблуждающийся психотический демон-разрушитель.

Одним словом — налфешни.

— Вы видели Билвра? — спросил он спокойно.

Молодой дроу кивнул.

— Высотой в два роста дроу и такой толстый, что не смог пролезть в дверь. Хотя он, разумеется, с легкостью мог бы сделать собственный проход.

— У него было лицо гигантской обезьяны, — сказал другой дроу.

— И тело гигантского рота… — добавил третий.

— Кабана, — поправил его товарищ. — Или полукабана, потому что оно ходило на двух ногах, а руки у него такие, что, кажется, могут раздавить камень.

Не просто кажется, подумал Громф, но не стал ничего говорить. Он знал силу налфешни слишком хорошо, и видел, как существо голыми руками гнуло холодное железо.

— Билвр определяет, кого нужно забрать, — добавил молодой дроу.

— В Абисс? — спросил Громф.

— В объятия смерти, не меньше, — ответил темный эльф. — Чудовище убило троих.

— Пока троих, — вставил другой дроу. — Это те, кого мы видели.

Громф был не слишком удивлен. Остальные демоны, конечно же, неистовые, все же не уничтожали слишком много дроу, хоть и сожрали множество гоблинов и кобольдов. Марилит оставила после два десятка раненных дроу после своего пробуждения, но демоница убила только одного воина, сражавшегося рядом с Малагдорлом. Но то была явная битва до смерти или изгнания.

Но, разумеется, дело должно было дойти до этого, особенно когда по дорогам шатается налфешни.

— Где…? — начал вопрос Громф, но прежде, чем он успел закончить, раздался громкий стук и грохот, потрясший стены общей комнаты.

Билвр.

Группа дроу начала отчаянно озираться. Темные эльфы подняли оружие, но архимаг поднял руку, чтобы успокоить их. Со вздохом, Громф направился к двери.

Строение снова задрожало под тяжестью громоподобных шагов.

Билвр.

Еще раз вздохнув, Громф заставил своих спутников оставаться на месте, и вышел а улицу.

— Чудище, — выпалил бесполезное предупреждение один из дроу, когда очередной звук тяжелых шагов потряс стены.

— Он — архимаг, — напомнил остальным молодой дроу. Он проделал путь, направляясь к окну общей комнаты.

Дроу услышали визг манов, маленьких демонов, которые, как они знали, стекались к могучему Билвру. Это были души умерших, после смерти отправленные в Абисс. Полу-разумные зомби, созданные из отходов Абисса, они были прокляты служить великим демонам на протяжении всей вечности. Прокляты сражаться и умирать, но лишь для того, чтобы снова возродиться и служить. Они были расходными силами Абиссав каждой новой стычке, что подтверждалось и теперь. Прежде, чем темные эльфы успели подойти к окну, они заметили вспышку огненной силы, заставившую их отшатнуться и прикрыть обожженные глаза.

Снаружи огненный шар, выпущенный архимагом, прокатился в воздухе и вспыхнул, ударяя в гниющую плоть манов и оставляя их растекаться по камням Улиц Зловония в виде луж слизи.

— Ты жесток! — услышали эльфы рев Билвра, и еще сильнее подались назад.

Снаружи затрещал разряд молнии, грохот взрыва снова потряс здание, а затем ножка гриба, поддерживавшая потолок, подпрыгнула от силы атаки демона. Молодой дроу увидел огромного монстра, на десять футов возвышавшегося над землей. Четыре тонны мощи проследовали мимо окна, маленькие крылышки создания яростно хлопали за его спиной — несмотря на то, что эти странные придатки никогда не смогли бы поднять Билвра в воздух.

Еще один удар молнии пронзил воздух, а затем мощный порыв ветра сотряс здание, вызывая громкий грохот.

Стена рядом с дверью раскололась и демон — во всяком случае — часть его — вломился внутрь. Она рука, одно плечо и яростно крутящаяся обезьянья голова, раскидывавшая доски.

— Убьем его! — закричал молодой дроу, размахивая мечом и возглавляя атаку. Едва успев сделать шаг, он повалился на пол вместе со своими компаньонами. Черные щупальца вырвались из земли, извиваясь и хватая воздух, в основном нацелившись на шатавшегося демона. Но сила Билвра была столь велика, что он просто разогнул свои кабаньи ноги и поднялся, разрывая щупальца, ломая половицы и раскалывая стены, словно те были сделаны из хрупкой бумаги.

— Да как ты смеешь! — заорал демон, и темные эльфы, скуля и хныча, забрались назад в свое укрытие.

Великий демон, однако, направил свой гнев не на них, а на Громфа, выкатываясь назад на улицу. Он все еще пошатывался под притяжением упорных щупалец.

Билвр исчез с глаз долой, когда перед юным дроу и его товарищами раздался взрыв. Самый мощный из тех, что они когда-либо видели, настолько сильный, что отбросил их через всю комнату, заставляя отлететь назад, ломая мебель и стены. Стена, возвышавшаяся напротив двери, чуть не рухнула под тяжестью магического удара, тяжело дрожа, когда огромные куски плоти демона брызнули на неё.

Один из таких кусков — половина руки, плечо и достаточная часть спины, на которой виднелось маленькое крылышко — влетел в окно и проскакал по полу, превращаясь в лужу черной слизи.

— Архимаг, — благоговейно прошептал молодой дроу. Остальные ошеломленно закивали, открыв рты. Немигающими глазами они продолжали глядеть через окно или дыру в стене.

* * *

Громф вернулся в свою комнату для призывов в главную башню Сорцере, академии дроу, располагавшейся на плато Тир Бреч. В волшебной сумке архимаг принес десятки томов, а также свитков и заметок, по демонологии и призыву. Все что смог найти.

В комнате, защищенной мощными рунами и магическим кругом, Громф погрузился в чтение. Вскоре он снова почувствовал то понимание, которое ощущал в часы, проводимые с Киммуриэлем. Вначале он читал о столкновении двух демонов между собой, что привело его к одной книге в черном переплете. К Закрученному Дыму Абисса. Здесь он нашел список демонов, лордов, великих демонов, малых демонов, со всеми их истинными именами.

При помощи догадки — помещенной в его мозг Киммуриэлем, хотя Громф, конечно, не мог знать этого — архимаг отыскал некоторые пергаменты, рассказывающие о Фаэрзресс, магическом излучении, которое давало Подземью жизнь и энергию, и, попутно, служило дверью на нижние планы.

Понимание стало отчетливее доходить до Громфа. Его псионические занятия, казалось, без особых усилий можно было совместить с открытиями в отношении заклинаний призыва. Он развернул много свитков, и отыскал в них описание новых возможностей.

Он знал, что в скором времени сможет призвать бейлора — это было чудище даже среди себе подобных — и полностью контролировать монстра.

Но не сейчас.

Он нашел нужные упоминания, нужные имена и отступил от круга призыва. Для начала он активировал некоторую личную защиту и создав вокруг себя охранительные знаки. Он собирался воззвать к низшим демонам, однако, эти существа все равно были довольно мощные и потому он не собирался давать им ни шанса.

Громф запел, проваливаясь в медитацию, как учил его Киммуриэль. Он не мог поверить, что достиг такого уровня погружения. Архимаг чувствовал, словно действительно оказался в Абиссе. Перед его глазами застыла четкая картина этого места, с его кружащимся туманом. Он даже мог чувствовать зловоние.

Так же, как мог видеть свои цели. Архимаг поманил их, а затем взял под контроль.

Спустя много-много ударов сердца, Громф открыл свои янтарные глаза, чтобы найти себя снова в своей комнаты для призывов Сорцере. Вот только теперь это было не тихое место для медитации. Сами камни, из которых состояли стены, затряслись от звука крыльев нескольких больших парящих демонов. Они выглядели, как гигантские мухи, достигая в размере восьми футов от хоботка до кончика жала, торчавшего из задней части брюшка. Их лица были очень похожи на человеческие, исключая нос. Интересный аспект этого конкретного проявления хаоса, который заставил многих демонологов полагать, что эти демоны, чазмы, были созданы совмещением духа демона и какой-то своенравной души.

Однако, кем бы они не были, и какими бы не оказались, призыв чазма был не малым шагом, а призыв целой кучи, который сейчас выполнил Громф, и вовсе, как знал архимаг, мог стать беспрецедентным случаем.

Он мог слышать их телепатический зов в своей голове. Демоны просили приказаний, и он знал, что контролирует их.

Он мог чувствовать это. Они выполнят любую его команду.

— Убейте этого, — приказал он остальным, показывая на самого агрессивного из группы. Без пререканий четверо монстров набросились на своего сородича, с громким треском сбрасывая его на пол.

Они разорвали его на части, орган за органом, оставляя на земле дымящуюся, расплавленную массу.

Громф чувствовал себя почти богом, и не смог сдержать ухмылку, когда осуществил слияние псионики и тайной магии.

Теперь он лучше понимал проницателей разума, и лучше понимал Киммуриэля. Архимаг задался вопросом, как его брату, Джарлакслу, удается контролировать псионика Дома Облодра.

Эта сила была такой реальной, её нельзя было отрицать и невозможно было остановить.

— Идите и следите за городом, — приказал Громф своему патрулю чазмов. — Никаких убийств или сражений. Вы просто шпионы. Не смейте атаковать никого, даже собственных приятелей из вашего ущербного Абисса, без моего разрешения.

Четверо демонов закружились и завертелись вокруг. Громф ощутил их возбуждение и нетерпение. Он чувствовал, что монстры не слишком рады его приказу, но так же чувствовал, что они никогда не смогли бы ослушаться его.

— Рапортуйте мне каждый раз, когда свечение Нарбондели поднимается или опускается на одну зарубку, — приказал он. — Каждый час. (?)

Архимаг снова начал читать заклинание, направляя чары в середину магического круга, который удерживал висящих в воздухе и жужжащих чазмов. Магия открыла демонам ворота, уводящие их к нижней комнате башни и на открытый воздух города.

Затем, архимаг сел и сделал глубокий вздох, переутомленный от напряжения и от осознания мощи, которую он увидел, вызвав группу. Он провел долгое время, приводя в порядок свои мысли, и сортируя их, потому как не хотел давать информацию о могуществе, полученном при помощи совмещения псионики и тайной магии, телепатам. Ни Метилу, ни даже Киммуриэлю.

Он собрал свои свитки и книги, удаляясь в собственную комнату, и здесь погрузился в изучение черной книги об Абиссе. Он столкнет демонов с демонами, решил архимаг. Но те чудища, которых призвала его сестра, не находились под её контролем.

В отличии от его собственных, вроде чазмов, вроде бейлора, которого он намеревался призвать в скором времени. Его демоны будут послушны каждой команде.

Ллос отвергла его — в конце концов, он был просто мужчиной. Ллос использовала его, чтобы принести осознание и силу Матроне Матери Квентл.

Но скоро Громф поможет Ивоннель, его дочери, занять позицию матроны матери, и он станет силой, которая удержит её место, будет контролировать её.

Силой за пределами могущества Квентл.

Силой за пределами могущества демонов, которых она, словно чуму, обрушила на город.

Силой за пределами могущества самой Ллос?

* * *

— Я позволил ему победить себя, как ты и приказывала, — проинформировал Паучью Королеву и бейлора Эррту мычащий голос Билвра.

При этих словах Ллос усмехнулась, а Эррту хихикнул, издавая ужасный скрежещущий звук, похожий на скрип стали о зубы.

— Позволил ему? — недоверчиво сказал Эррту. — Ты «позволил» архимагу Мензоберранзана победить тебя?

— Ты сомневаешься в моей силе? — с угрожающим рычанием ответил Билвр.

— Тебя изгнали, — резко сказал Эррту. — Может быть, ты следовал планам Ллос и «позволил» сделать это, но к тому времени, как ты вспомнил про свои обещания — Громф Бэнр уже разорвал твое тело на куски.

— Мои шпионы собрались, — спокойно сказала Ллос прежде чем Билвр смог возразить.

— Ты сказала, что если я дам архимагу изгнать себя — мне не потребуется ждать век, — ответил демон.

— Терпение, — бросила Ллос. — Конечно, я же обещала. Терпение.

Билвр заворчал и зарычал, но последовал взмаху руки Ллос, уходя прочь и скрываясь в зловонном тумане.

— Два, — сказал Эррту. — Марилит и Билвр. Или три, если считать меня.

— Зачем мне считать тебя? — спросила Ллос. — Что ты сделал, чтобы заработать мою благосклонность?

На морде бейлора отразилась паника.

— Рабыня, Кь'орл… — запротестовал разозленный демон.

Ллос рассмеялась над его попытками и махнула рукой, давая знак расслабиться.

— Ты найдешь свой путь в Подземье, может быть, со временем, даже на поверхность Торила, — пообещала она.

— Когда?

— Громф обратится к Фаэрзресс еще до наступления Года Торжества Рунного Лорда, — сказала богиня.

Эррту потребовалось мгновение, чтобы оценить информацию. Сейчас они находились на шестом месяце Года Серпантина Гор Нефер, 1486 года по летоисчислению Долин.

— К концу этого года? — нетерпеливо спросил бейлор.

Ллос улыбнулась и кивнула.

— Как мы и говорили, архимаг найдет путь сюда. Первый вызов уже был совершен. В следующий раз он позовет великого демона, вроде глабрезу, и когда поймет, что сможет полностью управлять существом…

— Несомненно, тем, которому ты приказала оставаться полностью под контролем Громфа.

Паучья Королева не снизошла до ответа.

— Он станет призывать все более сильных существ. Налфешни, марилит, и…

— И бейлора, — прорычал Эррту.

— Он призовет Эррту, — объяснила Ллос. — Но ты не ответишь на этот призыв.

Эррту поморщился.

— Он будет верить, что зовет Эррту, — продолжала богиня. — Ведомый своей гордыней и трусостью архимаг Мензоберранзана пойдет дальше. Гораздо дальше. Терпение, мой преданный друг.

Глава седьмая

Скрытые улыбки

— Длинная Седловина, — ответила Доум'вилль на вопрос Тиаго.

— Ты была тут раньше?

Эльфийка покачала головой.

— Я слышала об этом месте. Его репутация громче, чем может ожидать простой хутор. Здесь живет семья волшебников, могущественных, но, как говорит молва, не слишком компетентных.

Тиаго недоверчиво посмотрел на спутницу.

— Некомпетентность и могущество?

— Опасное сочетание, — согласилась Доум'вилль. — Безрассудство Харпеллов, правящих Длинной Седловиной, стало притчей во языцех многие века назад.

— И теперь дворфы идут туда?

— Харпеллы — старые союзники Митрил-Халла, — ответила эльфийка. — Они были там, сражаясь рядом с дворфами, когда ваши люди атаковали цитадели. Дворфы все еще поют о них свои глупые песни, в особенности — об одном — его имя вроде бы Харкл. Я часто слышала эти песни, когда была ребенком, хотя все равно никогда не могла разобрать слов из-за дурацкого дворфского акцента — что-то там про его голову, которая прибежала раньше его осла, и еще про какие-то странные вещи.

Тиаго оглянулся на запад, окидывая взглядом особняк на холме, и Доум'вилль последовала его примеру. Даже отсюда они могли увидеть линию дворфов, марширующих от ворот дома, спускаясь вниз по дороге и сворачивая на юг, где разбили лагерь остальные силы. Они — словно река, подумала Доум'вилль. Река, что сбегает от жилого дома к огромному озеру основной армии.

Вой, зов волка, заставил пару обратить внимание на лес.

К оружию! Взвыл в Кхазид'хи в голове Доум'вилль, но даже не смотря на телепатический толчок, девушка не взялась за клинок, покуда её спутник не схватился за собственный меч — великолепный Видринас взлетел так быстро, словно являлся продолжением руки дроу. Тем не менее, Тиаго все же встретил жестокий отпор, когда группа странных существ, полу-людей, полу-волков — оборотней! — бросилась на них.

Доум'вилль рефлекторно выбросила вперед свой клинок, и острое лезвие пронзило ближайшее атакующее создание, легко проникая сквозь плоть и даже кости оборотня. Практически с любым иным клинком Доум'вилль давно настигла бы смерть. Монстр продолжал приближаться, так желая крови женщины, что, казалось, игнорировал свою рану. Что было еще хуже — второе существо уже вертелось неподалеку от первого.

Но в руках Доум'вилль был Кхазид'хи, не зря прозванный «Горлорез». Девушка вскрикнула и начала падать на спину. Одновременно она попыталась ткнуть мечом во второго оборотня, просто проводя лезвие в сторону существа.

С этим мечом даже такого инстинктивного движения было достаточно. Горлорез вылетел из бока первого пронзенного существа, почти рассекая его пополам, а затем устремился к второму животному, разрезая его от бока до середины бедра. Доум'вилль отчаянно махнула рукой в другую сторону, и Кхазид'хи снова резанул, словно воздух рассекая тело второго оборотня, и быстро разрубая напополам голову первого.

Доум'вилль поднесла клинок ближе, разворачивая его кончиком вниз. Она отпрыгнула назад и отшатнулась влево, уходя от второго существа, шатавшегося рядом, и нанося удар по его спине, что заставило оборотня повалиться на землю. Там зверь закорчился в смертельной агонии.

Доум'вилль чувствовала восхищение, даже благоговение Кхазид'хи. Мгновение ей казалось, что меч доволен тем, как она убила сразу двух врагов, но, стоило женщине отступить назад и обратить внимание на своего компаньона, она поняла, что радость клинка вызвана другим.

Она никогда не видела такой грации и скорости.

Тиаго был гораздо ближе к нападавшим, потому четверо из шести сразу кинулись на дроу. Один валялся на земле, покрытый множеством ран, из которых хлестала кровь.

Остальные три противника выглядели не многим лучше.

Тиаго низко пригнулся, избегая удара когтей. Его щит — теперь огромный, так как умел раскручиваться по приказу хозяина — взлетел над головой дроу, вторая рука эльфа прижалась к черепу. Оттуда Тиаго нанес удар по оборотню, выбрасывая вперед руку и плечо. Любой баланс или прием, который дал бы ликантропу преимущество над дроу, мог быть легко отражен поворотом Орбкресс, Паутины. Щит поймал существо, когда то наклонилось вперед. По приказу Тиаго, Орбкресс так же легко отпустил животное, которое пыталось освободиться из липкой ловушки.

Удар Тиаго, находящегося теперь близко и за спиной чудовища, пришел сверху, один взмах сияющего лезвия Видринас — и животное упало на землю.

Тиаго уже вернулся в оборонительную позицию, поворачивая щит, чтобы отразить атаки двух оставшихся противников.

Доум'вилль подумала, что должна прийти на помощь, но Кхазид'хи обрушил на неё стену возражений, заставляя оставаться на месте, чтобы досмотреть представление. В отличие от Доум'вилль, опытный меч понимал, что Тиаго полностью контролирует этот бой.

Вылетая из-за щита, клинок, именуемый Видринас, раз за разом наносил небольшие раны двоим оставшимся оборотням.

Тиаго зашел за спину, быстро отходя вправо, а потом снова влево, когда волки бросились следом. Он сделал сальто назад, грациозно приземляясь на ноги и сразу же бросаясь на оборотней, но уже с другой стороны.

Дроу проскользнул слева, его щит легко отбил атаку ближнего противника, когда эльф проходил мимо. Легко отбил, захватывая оборотня магическими нитями.

Тиаго опустился на колено, его движение заставило волка потерять равновесие, качнувшись назад. Удар дроу пришел с другой стороны. Он заставил щит отпустить оборотня, развернулся и опустил свой слегка изогнутый клинок на морду противника.

Он взвыл и упал на землю, а Тиаго остался один на один с последним существом.

Теперь Тиаго не слишком увлекался увертками и подныриваниями. Он сражался прямо, его меч и щит кололи и кружились, всегда оставаясь перед оборотнем. Дроу находил прорехи в слабой защите противника, все сильнее выводя оборотня из равновесия.

Всякий раз, оказываясь рядом со зверем, Тиаго наносил смертельный удар снизу, так изящно, так легко, словно движение было частью поставленного и отрепетированного танца.

И каждый раз дроу оказывался лицом к лицу со все еще сопротивляющимся зверем, парируя и нанося ответные удары. Поначалу Доум'вилль думала, что её спутник просто уложит оборотня. Движения существа стали намного медленнее.

Она вспомнила название меча Тиаго. Видринас было дроуским словом, обозначавшим «колыбельную», или, во всяком случае, некой дроуской версией этого слова, обозначавшего насмешливую мелодию, которую пели тем, кто попал под действие печально известного сонного яда дроу.

Эльфийка лишь покачала головой, когда бой продолжился. Тиаго увеличил темп, а оборотень все замедлялся.

Оружие взлетело, рассекая локтевой сустав зверя. А затем вторая лапа животного взлетела в воздух.

Тиаго Бэнр не просто убил оборотня. Он расчленил и выпотрошил его. Существо забилось, размахивая своими обрубленными лапами. Оно все еще пыталось сражаться. И тогда дроу, наконец, обезглавил несчастное создание.

* * *

Кэти-бри и Дзирт услышали крики оборотней с балкона, располагавшегося на северной стороне Плющевого Поместья.

— Биддерду, — грустно покачивая головой пояснила Пенелопа Харпелл. — Их так много, и…

Женщина замолчала, снова покачивая головой.

— Я знал Биддерду Харпелла, — сказал Дзирт. — Он был хорошим человеком.

— И оставил после себя печальное наследие, — ответила Пенелопа.

— С этим ничего нельзя поделать? — поинтересовалась Кэтти-бри.

— Ты — жрица — даже Избранная, судя по слухам, — сказала Пенелопа. — Молись своей богине, и, быть может, она пошлет тебе вдохновение. Многие в Плющевом Поместье используют свою магию и алхимические познания, чтобы найти противоядие. Но ликантропия — упрямая болезнь.

— Реджис, — тихо пробормотал Дзирт.

— Малыш? — спросила Пенелопа.

— Он алхимик, — пояснила Кэтти-бри. — Носит свои волшебные инструменты в сумке на боку.

— Я помню, — ответила Пенелопа. — Он показывал мне. Просто я думала, что он в лагере с дворфами… и Вульфгаром.

Красноречивая заминка, случившаяся перед упоминанием имени гигантского человека, заставила Кэтти-бри и Дзирта обменяться лукавыми улыбками. Когда они устремили взгляды на Пенелопу, женщина только пожала плечами и почти хихикнула, не стремясь опровергнуть слухи.

— Боюсь, он не здесь, — объяснила Кэтти-бри, но выражение лица Пенелопы лишь слегка омрачилось.

— Надеюсь, он не убит.

— Они отправились на восток, в Агларонд, чтобы найти любовь Реджиса, — сказала Кэтти-бри. — Необыкновенно красивую женщину-хафлинга, судя по его рассказам. Наш маленький друг совершенно сражен.

— Они вернутся?

— Мы надеемся, — ответил Дзирт. — Каждый день мы смотрим на восток и верим, что увидим, как они скачут, чтобы присоединиться к нам.

Пенелопа вздохнула.

— Ладно, надеюсь, они действительно так и поступят. И, быть может, мы найдем лекарство для бедных Биддерду, или Реджис приедет и всех спасет.

— В последнее время у него это хорошо получается, — сказала Кэтти-бри, и все трое весело засмеялись.

— И, конечно, если мы можем чем-то помочь, — предложил Дзирт.

— В нашем подземелье есть Биддерду, — пояснила Пенелопа, поднимая руку, когда замечание повергло остальных в шок.

— Она пришла к нам, когда понимала, что делает, и лечится по доброй воле. Эта храбрая женщина попросила нас сделать все, что можно. Она выдержала ужасную боль из-за наших неудачных попыток исцелить её. Тем не менее, она даже не просит об освобождении. Она уверена, что помогает обреченным душам, блуждающим по лесу Длинной Седловины. Быть может, ты сможешь пойти к ней, взяв с собой свою богиню, — сказала Пенелопа Кэтти-бри. — Если какое-то из существ, которых мы именуем богами, и может помочь нам, то, думаю, логично было бы предположить, что это может быть Миликки — властительница природы.

— Я сделаю все, что смогу, Леди Пенелопа, — ответила Кэтти-бри, вежливо кланяясь. — Я многим обязана Харпеллам, и, более всего, я обязана дать вам свою дружбу.

Пенелопа кивнула и улыбнулась, а затем даже сделала шаг вперед, обнимая Кэтти-бри, некогда бывшую её протеже.

— Быть может и я, точнее, сила Харпеллов, что-то можем сделать для вас? — спросила Пенелопа. — Вы приходите к моим дверям с армией дворфов — такой армии не видывал на своей памяти ни один эльф, я полагаю.

— Мы пришли передохнуть, — пояснил Дзирт. — Дорога была долгой. И се это после затяжной и суровой войны. Мы ищем гостеприимства Длинной Седловины, лишь столько, сколько вы можете дать нам, пока наши стертые ноги заживут, ботинки будут починены, а наши животные — отдохнут и будут подкованы.

— Вы двигаетесь на запад, — сказала Пенелопа, делая логический вывод, разумеется, так как войско пришло с востока.

Дзирт и Кэтти-бри обменялись взглядами.

— Мы идем в…

— Гаунтлгрим, в Скалистые горы, — закончила Пенелопа.

Это вызвало пару пораженных, но не слишком удивленных, взглядов.

— Слухи летят впереди вас, — рассказала им женщина. — Вы думали, что можно провести пять тысяч дворфов через весь Север, не привлекая внимания?

— Наверное, нам стоило путешествовать через Долину Ледяного Ветра, — заметил Дзирт.

— Чтобы нанести им визит? — спросила умная Пенелопа.

Дзирт пожал плечами.

— Гаунтлгрим остался там в ожидании, а дворфы клана Делзун в огромном количестве выступили на марш, — продолжила Пенелопа. — Не нужно иметь абак, чтобы сложить все эти куски в очевидный ответ. На этот раз вы собираетесь в Гаунтлгрим не ради того, чтобы спасти проклятого вампира-дворфа. Вы хотите отвоевать самую древнюю родину предков Бренора, как и короля Эмеруса. Да и близнецов — Бромма и Харнота, если уж на то пошло.

— Король Бромм мертв, — сказала Кэтти-бри. — Он пал на замерзшем озере от дыхания белого дракона. В самом начале Войны Серебряных Пустошей.

— А король Харнот остался в Цитадели Адбар — единственный кровный король Серебряных Пустошей, оставшийся на дворфском троне, — добавил Дзирт. — Бренор сейчас в лагере, как и Эмерус, который передал свой трон приемнику, как и Коннерад, Одиннадцатый Король Митрил-Халла, который отдал свою корону достойнейшей Дагнабет Браунавил, чтобы присоединиться к этим величайшим поискам дворфов Делзуна.

— Кажется, у вас уже есть, что рассказать, — заметила Пенелопа. — А уж какую историю вам предстоит написать. Иди, приведи сюда этих дворфских королей, мастер Дзирт. Вы сможете поведать Харпеллам всю свою историю, а также отведать пищи, лучше которой вы не видели декады.

Дзирт и Кэтти-бри кивнули и повернулись к лестнице.

— Только он, — бросила Пенелопа Кэтти-бри, которая выглядела удивленной. — Нам с тобой многое надо наверстать. Прошу, останься.

— Конечно, — ответила девушка. Поцеловав Дзирта, она отправила его прочь. Она едва успела опуститься в удобное кресло рядом с Пенелопой, когда увидела дроу, который уже мчался вниз по склону на своем единороге.

— Я горжусь тем, что вы и ваша армия решила проследовать через Длинную Седловину, — сказала Пенелопа. — Думаю, ты сыграла не малую роль в этом решении.

— Это казалось разумной передышкой, которая была нам очень нужна.

— И?

— Ты действительно видишь меня насквозь, леди, — ответила Кэтти-бри.

— Я хорошо знаю тебя, Делли Керти, — сказала женщина, используя старое имя молодой волшебницы, которое та носила, впервые придя в Длинную Седловину несколько лет назад. — Или, быть может, Рукия?

Кэтти-бри рассмеялась.

— Я бы хотела провести некоторое время в библиотеках Плющевого Поместья, — призналась она. — И обсудить некоторые вещи с великими магами Харпеллов. С тобой и Киппером, наверное. Вы неплохо разбираетесь в вопросах телепортации.

— Надеюсь, ты не думаешь, что мы сможем перенести армию, — со смехом ответила Пенелопа.

— Нет, нет, — тоже смеясь, ответила Кэтти-бри. — Но когда Гаунтлгрим будет отвоеван, а я не сомневаюсь, что так и случится… у дворфов есть обязательства перед другими землями.

— О, — промурлыкала Пенелопа, кивком головы давая понять, что осознала план девушки. — Ты хочешь установить магический путь из Гаунтлгрима в Митрил-Халл. Что-то вроде постоянных врат.

— И в Адбар, и в Фелбарр. Быть может — еще в Долину Ледяного Ветра, и быть может к другим твердыням дворфов Делзуна, — призналась Кэтти-бри. — Насколько безопаснее для людей моего отца…

— Твоего отца?

— Бренора, — пояснила Кэтти-бри. — Моего приемного отца.

— В другой жизни.

— И в этой.

Мгновение, Пенелопа переваривала это, а затем лишь пожала плечами. Кэтти-бри получила отчетливое впечатление, что беззаботная женщина не слишком серьезно относилась к этим отношениям, остававшимся незыблемыми даже после десятилетий сна смерти и магического возрождения Миликки.

— Итак, ты хочешь создать магический портал, через который дворфы смогли бы торговать и посылать войска туда, где они нужны?

— Было бы здорово.

— Или не очень, — сказала Пенелопа. — Даже если бы я могла создать такое впечатляющее сооружение, как это, ты не сможешь быстро закрыть его. Если одна из цитаделей падет — ваши враги смогут открыть путь к остальным.

Некоторое время Кэтти-бри обдумывала эту мрачную возможность. Ей очень хотелось оттолкнуть в сторону эти опасения, но Пенелопа высказала правильную мысль. Если дроу Мензоберранзана вернуться в Гаунтлгрим и нападут на Бренора, сможет ли хоть одно королевства снова оказаться в безопасности?

— Можно подумать, — предложила Пенелопа. — Давай рассмотрим все возможности вместе с Киппером в ближайшие дни. Если кто-то в Плющевом Поместье и знает, как создать такие врата — это он, не сомневайся.

— Я не уверена…

— Рассмотри варианты прежде, чем тушить факел, дорогая подруга, — посоветовала Пенелопа. — Ты сможешь осознано сделать выбор, получив четкое представление о проблеме.

— Я не жду того, что выбор будет легким, если такая возможность есть.

— Вполне вероятно, всем нам впереди придется принять трудные, хоть и захватывающие, решения, — со смехом ответила Пенелопа. Она вскочила со своего кресла и протянула руку Кэтти-бри. — Идем, мой нос говорит мне, что тебе надо бы помыться. Быть может, к тому же, нам удастся найти, или магически выткать, платье, подходящее к твоей красоте.

— Ты так добра! — согласилась Кэтти-бри, не собираясь отказываться от ванной.

Они маршировали по открытой дороге в самый разгар лета, и Пенелопа была не единственной, кто оценил запах Кэтти-бри! Молодая волшебница взяла руку женщины и вскочила рядом с ней, широко улыбаясь. Но за этой улыбкой Кэтти-бри пыталась обнаружить хоть какую-то подсказку на счет странного заявления Пенелопы о интересных и сложных решениях.

* * *

День тянулся за днем, и разочарование Тиаго становилось все сильнее. Дзирт редко покидал Плющевое Поместье, и даже в эти редкие отлучки он только совершал путешествие до дворфского лагеря. Тиаго, разумеется, не собирался маячить у дома человеческих магов, да и дворфы представляли собой проблему. Несмотря на то, что армия шла декады, двигаясь по летней жаре, отстроенный ими лагерь стал настоящей крепостью, за которой все время наблюдали глаза бородатого народа. Именно из-за оборотней. Эти существа шныряли везде, их вой прорезал ночь.

Пара нашла защиту от зверей в заброшенном доме — вероятно, жилище хафлингов, ибо оно большей своей частью находилось под землей. Стены, торчащие из холма, который скрывал в себе большую часть постройки, были твердыми и хорошо укрепленными. После боя, случившегося в первый день, Тиаго и Доум'вилль не слишком беспокоились о чем-либо, хотя несколько раз находили под окнами следы лап.

Доум'вилль насаждалась передышкой и тренировками, которые она проводила с Кхазид'хи. Меч понимал Дзирта, и она училась для того, чтобы драться именно с этим противником. Вскоре женщина поняла, что она была не первой, кого Горлорез тренировал также и для той же цели.

— Ты хочешь отомстить именно этому темному эльфу, — прошептала эльфийка мечу одним солнечным днем. Из-за жгущего света Тиаго оставался внутри дома, в то время, как Доум'вилль желала греться в ярком солнечном свете, зная, что она может много лет не испытать более этих ощущений. А быть может и никогда.

Некогда я принадлежал Кэтти-бри, пояснил меч. Она не была достойна. Доум'вилль задумалась об этих словах, не отрицая их. Однако, женщина все еще не могла понять связь, учитывая очевидный гнев клинка по отношению к дроу-следопыту. Эльфийка пришла к выводу, что этот план, эти тренировки, придуманные Кхазид'хи затрагивали не только её. Было еще что-то, что-то личное. Но о чем может заботиться меч?

Он отверг тебя, подумала она, и ощущение, которое вернул ей меч, показало женщине, что она нашла отгадку.

— Ты хотел, чтобы Дзирт владел тобой после того, как Кэтти-бри не справилась, — прошептала она.

Доум'вилль почувствовала ярость клинка — направленную не на неё.

Теперь эльфийка поняла, что только что нашла подтверждение своим подозрениям — она была не первой, кого клинок тренировал, чтобы убить Дзирта До'Урдена. Она хотела спросить об этом, когда с боку раздался какой-то шум. Кхазид'хи предупредил её об опасности, заставив насторожиться. Она отступила к двери дома, ожидая группы оборотней, или, быть может, патруля дворфов, которые сейчас выпрыгнут на неё.

Но это были не оборотни. И даже не дворфы. Это был дроу, которого Доум'вилль не узнала.

— Рад встрече, Маленькая Лань, — сказал он, но потом приложил руку к губам и ахнул. — Прости, Доум'вилль Армго, — поправился он с низким и уважительным поклоном. — Или теперь мне следует называть тебя Доум'вилль До'Урден?

— Кто ты?

— Я из Бреган Д'Эрт, — ответил дроу.

— Из банды наемников?

— Которая служит Матроне Матери Бэнр, — разъяснил дроу. — Как и твой друг — я тоже Бэнр. Бениаго, к твоим услугам.

Доум'вилль показалось, что она слышала это имя раньше. Но женщина не была до конца в этом уверена.

— Я здесь по приказу матроны матери, и Архимага Громфа, — продолжил Бениаго. — Они поручили Бреган Д'Эрт найти вас — ну ладно, если честно, они попросили нас найти Тиаго, благородного сына Дома Бэнр. Но мы ожидали, что ты будешь рядышком.

— Ты пришел, чтобы забрать нас в Мензоберранзан?

— Нет. Не срочно, о всяком случае. Я ничего про это не знаю. Меня попросили найти вас и передать подарок от архимага.

Он начал приближаться, поднимая руку так, словно что-то удерживал. Плащ или шнур, возможно. Доум'вилль отшатнулась на пару шагов назад.

Он не враг, сказал её Кхазид'хи, и женщина позволила Бениаго догнать себя, едва вздрагивая, когда его руки поднялись выше. Он помахал ими над её головой, словно размещая там корону, или, быть может, надевая ожерелье. И в самом деле, как только дроу опустил руки, Доум'вилль ощутила вес тяжелой цепи.

— Ч-что…? — запнулась она, отступая. Она чувствовала цепь, толстую, словно палец, обившуюся вокруг её шеи, с круглым кулоном, расположившимся между грудями.

— С этой штукой на твоей шее Архимаг Громф всегда будет знать, где ты, — объяснил Бениаго.

— Где я?

— Матрона мать отправит его забрать тебя и Тиаго, когда придет время, — прямо ответил Бениаго. — Она не из тех, кто простит опоздание.

Несмотря на предупреждение, этот сценарий казался Доум'вилль принуждением, и она рефлекторно потянулась, чтобы снять ожерелье.

— Не стоит, — предупредил Бениаго, его тон резко изменился. — Ты должна носить это. И не говорить ничего Тиаго, ни про это, ни про мой визит. Тиаго и кому-либо другому.

При упоминании Тиаго, Доум'вилль обернулась на дом. Внутри стояла тишина.

— Никому, — снова предупредил Бениаго.

Доум'вилль собралась возразить, но Бениаго прервал её, останавливая все аргументы, которые могла предложить женщина, словами:

— Напоследок… — он замолчал и улыбнулся. — Тебе стоит понять лучше. Архимаг Мензоберранзана уже знает о вашем местоположении, бастард дартиир из Дома До'Урден. Громф Бэнр уже знает, что ты носишь ожерелье. И он будет знать, если ты попробуешь снять его.

Доум'вилль поняла, что это не просьба. Это приказ. Это была команда, невыполнение которой несло за собой смертельную ответственность. Она посмотрела вниз и обхватила кулон рукой, пытаясь рассмотреть хоть какие-то слабые признаки чьего-то присутствия. Но они казались совершенно незаметными.

Доум'вилль снова подняла голову, но Бениаго уже ушел.

Женщина повернулась к дому и подумала о Тиаго.

Он не защитит тебя от ярости Архимага Мензоберранзана, сказал ей Кхазид'хи, и если он мог читать её мысли, то знал, что девушка очень-очень хорошо понимала эту истину.

Вероятно, они ищут Тиаго с тех пор, как он свалился с дракона, заметил меч.

Тогда он должен носить ожерелье Громфа.

Ты бы сказала это самому Архимагу Громфу?

Ожерелье на шее Маленькой Лани, казалось, стало тяжелее. Его цепь хомутом обвивала горло девушки.

* * *

— Ну ладно, куда вы собираетесь отправиться? — спросил Киппер.

— Понятия не имею, — ответила взволнованная и немного нервная Кэтти-бри.

Старый Киппер только что научил её основам заклинания, которого она опасалась. Женщина хотела потратить чуть больше времени на освоение, но он подталкивал её попробовать!

— Просто подумай о месте, девочка! — ругался Киппер. — Представь надежное и безопасное место, где сможешь скрыться, ощущая себя так, словно ничто не может причинить тебе бед.

Кэтти-бри с любопытством посмотрела на мага.

— Лучшая идея для телепорта, — объяснил старик. — Потому что лучше всего ты знаешь это место — защищенное и домашнее. Каждый угол, каждый палец его так хорошо отпечатались в твоих мыслях, что ты не промахнешься с заклинанием. Потому можешь быть уверена, что никогда не окажешься высоко в воздухе, пережив не слишком комфортабельное падение, или, говорю с ужасом, не телепортируешься так низко, что завязнешь в камнях и грязи!

Маг замолчал и внимательно поглядел на женщину.

— Может быть, Митрил-Халл?

Но мысли Кэтти-бри, подстрекаемые уговорами Киппера, к её удивлению направились не к местам, лежавшим рядом с Митрил-Халлом. Нет, она представила место, за которым ухаживала, место Миликки. Она познала жестокость в этом месте, и понимала, что оно было обнаружено, но все же секретный сад, о котором она заботилась, будучи девочкой Рукией, казался ей местом теплейшего покоя.

Она видела его теперь, так ясно, словно могла прикоснуться к каждому листочку. Женщина начала читать заклинание, хотя едва ли понимала слова, разливавшиеся вокруг.

Она чувствовала запах цветов, она могла коснуться их.

Она и правда могла дотронуться до лепестков, прежде чем поняла, что успешно сотворила заклинание, и теперь стояла в секретном саду, некогда располагавшегося в землях Нетерила — а может и до сих пор. Кэтти-бри не была здесь несколько лет, и потому просто прошла вперед.

Она неподвижно стояла здесь долгое время, вспоминая Нирая и Кавиту. И племя Десаи. Она надеялась, с ними сейчас все хорошо, пообещав себе найти их после войн Бренора.

Оглянувшись на узкий вход, видневшийся среди защитных камней, Кэтти-бри подумала о Леди Авельер, которая окликнула женщину от этого входа, разозленная тем, что ученица так обманывала её. Кэтти-бри улыбнулась, ибо эти воспоминания не были плохими, несмотря на то, что она, разумеется, была поражена и испугана, когда могущественная Авельер поймала её.

Но вскоре после того, в связи с этим столкновением, Кэтти-бри узнала, что Авельер действительно заботиться о ней. Кэтти-бри кивнула, понадеявшись, что у Авельер тоже все хорошо. Волшебница подумала, что могла бы посетить Ковен, школы волшебства Авельер, если это будет безопасно.

Кэтти-бри вспомнила, что Киппер наложил на неё заклинание непредвиденных обстоятельств, которое будет возвращать её в Плющевое Поместье в любой непонятной ситуации.

Она отпустила свои воспоминания и сфокусировалась на уютном месте, переносясь от цветов к кипарисам, затемняющим дальний конец сада. Женщина прошла под ними, под ярким светом солнца Нетерезов, и нежно погладила пальцами светло-серую кору, прослеживая путь серебристых линий, который рассекали её, словно вены.

Кэтти-бри закрыла глаза и вспомнила магию, которую принесла в это место, ухаживая за ним, пока сад не смог расти самостоятельно — и он, разумеется, смог. Она засучила правый рукав своей черной мантии и магической кофточки достаточно, чтобы обнажить волшебный шрам, выглядевший, как голова единорога. В этом месте Кэтти-бри пришла к реальному пониманию своих отношений с Миликки. В этом месте она чувствовала покой и тепло.

Она ощутила первые толчки заклинания возвращения, наложенного Киппером, и вздохнула, открывая глаза и оглядывая дерево, каждый изгиб которого хотела навсегда сохранить в своей памяти.

И вдруг заметила кое-что любопытное.

Одна из ветвей была лишена листьев и, казалась не такой, как остальные, поломанной. Она была толстой, толщиной примерно с запястье женщины, но отходила лишь на пару футов от ствола, прежде чем резко закончиться. Кэтти-бри протянула руку, прикасаясь к ней, желая понять, была ли ветвь сломана молнией, или, быть может, каким-то животным.

Но ветвь отделилась от ствола и упала. Женщина едва успела подхватить её прежде, чем сработало заклинание Киппера.

Кэтти-бри снова обнаружила себя в библиотеке Плющевого Поместья, с веткой в руке. На лице волшебницы застыло неподдельное удивление.

— Ладно, чего ты там нашла? — услышала она вопрос Киппера прежде, чем смогла нормально осознать себя.

Женщина хотела ответить «ветку», но продолжив исследовать серебряно-серую кору, осознала, что это неверный ответ. Это была не просто ветвь кипариса, поняла женщина. Это был дар от дерева — от Миликки? Она сжала предмет обеими руками, словно жезл, и поднесла ближе. Голубой туман её волшебного шрама закружился вокруг ей предплечья, расползаясь к посоху.

Кэтти-бри посмотрела на Киппера, покачав головой. Она не могла этого объяснить. В любом случае, старый маг не ждал объяснений. Он уже произносил заклинание, которое помогло бы исследовать жезл. Чуть позже, кивнув, старик открыл глаза.

— Прекрасный предмет, чтобы сосредоточить силы, — сказал он. — Я всегда говорил, что маг не должен быть без жезла! Во всяком случае, молодая волшебница. Когда она совершит ошибку — сможет хотя бы настучать всем смеющимся по головам!

Он протянул руку, и Кэтти-бри, на самом деле не желая расставаться с предметом, все же передала его.

Киппер совершил несколько движений — в бок, словно блокируя удар — а, затем, вытянув руку, словно выпуская могучий заряд энергии.

Старик снова кивнул. Бормоча «отлично сбалансирован», он рассмотрел верхушку предмета, которая была слегка выпуклой и вогнутой. Киппер рассмеялся и поднес свободную руку к губам, оглядывая все вокруг. Он бросился к своему столу, повозился с некоторыми ключами, а потом открыл, наконец, ящик.

— Простой замок? — сухо спросила Кэтти-бри. — Слишком низменно, тебе не кажется?

Киппер снова засмеялся и наклонился ниже, суматошно копаясь в ящике. Он поднял голову, держа в руке большой голубой драгоценный камень. Сапфир. Маг поднес его к кончику жезла, прилаживая на вогнутый конец.

— Я смогу установить его свойства, — сказал он, больше себе, чем Кэтти-бри.

— Что это?

— В нем заключены заклинания для тебя, — ответил маг. — О, у него их много! Я потратил немало лет, создавая эту штуку.

Он бросил камень Кэтти-бри. Женщина легко поймала его и подняла к своим сверкающим глазам — сверкающим, потому как Кэтти-бри ощущала, как сапфир пульсирует энергией. Он источал магию, поняла она немедленно, в результате чего многие заклинания появились в голове волшебницы даже благодаря такому беглому осмотру.

— Ну ладно, если честно, я не создавал камень, — признался Киппер. — В большей степени — просто отремонтировал.

— Отремонтировал?

— Жезл, — ответил он. — Некогда я победил в дуэли одну волшебницу. В процессе битвы я разбил её жезл. Лучший из сотворенных мною разрядов молнии, скажу тебе! — маг захихикал и кивнул, наслаждаясь воспоминаниями. — Это предмет старой магии, из времен до Магической Чумы. Наверное, даже до Смутного Времени. Я думал, что сотворю его заново, и, несмотря на Магическую Чуму, мне удалось восстановить шар. Но, как и большинство дел в моей жизни, это осталось неоконченным. Может быть, мне просто не удалось найти подходящего жезла.

— Звучит так, словно ты испытываешь великое почтение к предмету, которым владела та волшебница.

— Она мне в подметки не годилась, если забыть об этом жезле, ой нет! — запротестовал Киппер.

Он внимательнее посмотрел на Кэтти-бри.

— Эта блузка, которую ты носишь — тоже из старых времен.

Женщина оглядела свою одежду — это была не просто блузка, а целая роба для предыдущего владельца — злобного маленького гнома Джека.

— Ты знаешь что это?

— Я знаю её свойства.

— А её имя?

Кэтти-бри покачала головой, а затем ответила:

— Роба Архимага?

Так как слышала это название раньше.

— Действительно, — ответил Киппер. — И это… — он взял сапфир у неё из рук, поднимая его так, чтобы женщина могла лучше рассмотреть камень. — Он был сердцем Жезла Волхвов. Я так и не закончил свою работу над ним, потому что… ладно, просто я старый Киппер и, как многие из моей семьи, честно заработал репутацию безумца. Потому так и не нашел подходящего жезла. Тем не менее, сюда приходишь ты, пропадаешь на мгновение и, пуф, возвращаешься с тем, что я искал так давно, что едва не забыл, что искал!

Кэтти-бри потребовалось долгое время, чтоб разобраться в этом наборе слов. Женщина покачала головой, в большей мере развеселенная возбужденным состоянием Киппера. Но затем лицо волшебницы стало серьезным.

— Я не могу, — сказала женщина, едва шепча.

— Почему, девочка?

— Я… я не могу отдать жезл тебе, — попробовала объяснить она. — Этот предмет, это дар от Миликки.

Киппер поднял серебристый жезл, на этот раз более внимательно сосредотачиваясь на нем. Он поднес драгоценный камень ближе к своему лицу и что-то прошептал, а потом его глаза широко распахнулись.

— Он уже зачарован, — проговорил маг.

— Я чувствую тепло исцеляющей силы, — сказала Кэтти-бри. — Мне очень жаль, мой друг.

— Жаль? Нет… нет, я не имел в виду, что ты должна отдать мне свою палочку. Разумеется, — запротестовал Киппер. — Нет! Я просто хотел закончить свою работу, используя твой жезл. Для тебя!

Кэтти-бри опешила.

— Я не могу…

— Разумеется, ты можешь! Разумеется, ты хочешь. И почему бы нет? Дорога моих приключений далеко позади. Теперь я не слишком желаю попасть в пещеру дракона или логово тролля. Зачем, если можно использовать тебя, как мою протеже и отправить хорошо вооруженной — ха! — зачем, если старый Киппер наконец сможет сделать что-то стоящее!

— Киппер, — промолвила Кэтти-бри, обнимая старого мага. Он отстранил её назад, хотя сопроводил это действие озорной улыбкой, озарившей его лицо. Киппер поднял сапфир, посох и изогнул брови.

— Ну что, попробуем? — спросил он.

* * *

Пришла почти середина лета. На дворе давно стоял месяц Флеймрул, когда дворфы свернули лагерь, продолжая марш. Их ноги зажили, животы были полны, а души полны предвкушения. Черный поток дворфской армии вытекла из Длинной Седловины, словно река направляясь вниз, на юго-запад, с мрачной решимостью держа путь к Скалистым горам.

За длительную остановку их ряды не поредели, а лишь пополнились некоторыми новыми могущественными союзниками.

Кэтти-бри была единственной в армии, не удивившейся тому, что Пенелопа Харпелл выехала на запад вместе с ними. Рядом с женщиной ехали несколько нетерпеливых молодых магов, и один — гораздо более старый.

Было ясно, что Кэтти-бри удалось заинтриговать старого Киппера своими рассказами о вратах между Митрил-Халлом и Гаунтлгримом, поэтому старый маг решил самостоятельно поискать возможности. Женщина посмотрела на свой серебристый жезл. Голубой сапфир идеально сидел на его вершине. Она понимала, что мало кто в мире смог бы владеть предметом такой мощи, содержащим в себе божественную магию и тайное Искусство. Он так подходил к волшебным шрамам на её руках.

Кэтти-бри кивнула, не в состоянии сдержать улыбку. Она была рада, что Киппер отправился вместе с ними. Дорога вдруг показалась дружелюбнее, пещеры впереди не такими темными. Женщина знала, что готова к любым испытаниям, вставшим на пути.

* * *

— У них репутация неумех, — прошептал Эмерус Бренору. Старый дворф был полон сомнений, когда Харпеллы попросили присоединиться к маршу. Но Бренор только усмехнулся. Он хорошо помнил роль, сыгранную семьей Харпелл в те давние времена — до Магической Чумы, даже до Смутного Времени, когда в Митрил-Халл пришли дроу.

— Ага, и мы можем найти некоторых наших парней превращенными в тритонов, или лягушек, или собак. Или быть может в пару реп, — заметил Бренор.

Эмерус серьезно посмотрел на друга, но рыжебородый дворф ответил ему смехом.

— В одной вещи мы не сравнимся с дроу Гаунтлгрима — это колдовство.

— У нас сотня жрецов, — запротестовал Эмерус.

— Колдовство, — повторил Бренор. — Наши жрецы могут оказаться слишком занятыми, исцеляя сожженную кожу, если мы не сможем противопоставить что-то их магии. А Дзирт говорил, что этот Дом, который засел в Гаунтлгриме, полон чертовых магов. Теперь у нас есть несколько собственных, и да, Харпеллы заслуженно заработали свою дурацкую репутацию. Но разве ты сомневаешься в том, что они владеют силой, и эта, Пенелопа… — он замолчал и посмотрел на женщину, легко скакавшую на спектральном звере и общавшуюся с Кэтти-бри.

— Она хорошая, — закончил Бренор. — Моя девочка так сказала.

— Как хочешь, — бросил Эмерус, закрывая тему. У него почти не было опыта войны с темными эльфами, которым мог похвастаться Бренор, но он видел достаточно их магических трюков на осаде Фелбарра и был вынужден признать, что если эти человеческие маги компетентны, они действительно могут оказать только помощь.

По крайней мере, понял Эмерус, маги Харпеллов станут первыми целями, которые дроу используют в качестве мишеней для своих молний, давая ему и парням шанс подобраться поближе к магам.

Они шли не спеша, так как территория вокруг была труднопроходимой. Ко всему прочему, раз уж они собирались сражаться в Подземье, в залах Гаунтлгрима, им не стоило бояться наступления зимы. Они, разумеется, окажутся внутри задолго до того, как выпадет первый снег.

Они двигались прямо через дикие Скалистые горы, не опасаясь ни гоблинских кланов, ни варваров, ни других противников, которые могли бы встать на их пути. На знакомой земле, Дзирт и Бренор заметили, что они находятся неподалеку от туннеля, который может привести их в Гаунтлгрим. Но Бренор провел армию мимо этого места, оставляя за собой лишь нескольких разведчиков и двигаясь к городу Невервинтер.

Они разбили лагерь у ворот Невервинтера в последний день Элеасиса, в год Серпантина Гор Нефер.

* * *

— Всем встать перед Протектором! — гаркнул стражник, и все, сидевшие вокруг длинного стола в огромном строении, известном как Дворец Правосудия, повскакивали со своих стульев. Это место было самым впечатляющим сооружением города Невервинтер, увенчанное внушительным красно-золотым куполом. Огромные круглые окна, тянувшиеся вдоль изогнутого потолка, открывали вид на небо во все четыре стороны света. Постройка была новой, свидетельствуя о выносливости и трудолюбии поселенцев, решивших возродить город из пепла вулкана.

Украшенные двери в конце залы распахнулись, и сквозь них уверенно прошла молодая женщина, лет тридцати отроду. Копна коротко-стриженных темно-рыжих волос заставляла её большие голубые глаза казаться огромными, а синие отблески лат и поножей делали их еще голубее.

— Может быть, твоя сестра, — сказал Дзирт Кэтти-бри.

— Генерал Сабина, — прошептал Бренор, кивая головой. Некогда он служил под её командованием, представляясь Боннего Боевым Топором из Стражей Невервинтера.

Вслед за юной женщиной выступил мужчина, лишь слегка перешагнувший черту среднего возраста. Однако, его юношеская энергия и мускулатура были типичны для людей куда моложе. Его аккуратно подстриженные волосы и борода были серебряные, а угрюмый вид даже на первый взгляд казался постоянным. На груди мужчина носил золотой знак, выполненный в форме ревущего льва.

— Приветствуем Лорда-протектора Дагулта Неверембра! — выкрикнул стражник, и все сидящие вокруг стола прокричали: «Ура Неверембру!»

Генерал Сабина прошла к своему месту, становясь справа от центрального трона, видневшегося в задней части стола. Женщина стояла, сохраняя придельное внимание и даже не моргая, хоть и бросив несколько взглядов в сторону Дзирта, и с легким любопытством — быть может, узнаванием? — оглядывая Бренора.

Лорд-протектор шел быстро. Мужчина казался довольно возбужденным. Он прошел мимо Сабины и воистину перепрыгнул через поручень трона, занимая свое место, пренебрежительно кивая по сторонам, чтобы остальные могли сесть.

— Меня вырвали из самой удобной кровати Глубоководья новостями, что на пороге Невервинтера разместилась армия, — сказал он, как только стихли звуки придвигаемых стульев. Тон, поза, выражение — все говорило о том, что человек совершенно не рад такому повороту.

Взгляды гостей устремились к королю Эмерусу, который выбран был говорить от их имени. Старый дворф слегка хмыкнул, отвечая на унизительный и раздраженный тон лорда-протектора — молва о Неверембре летела впереди него, и лорд, конечно же, оправдывает свою репутацию.

Эмерус положил руки на стол и медленно поднялся.

— Меня зовут Боевой Венец, Эмерус Боевой Венец, и до этого марша я был известен как Король Цитадели Фелбарр Серебряных Пустошей и в Альянса Луруар, — начал дворф. — Ты слышал обо мне?

Лорд-протектор Неверембер не проявил и тени уважения, подтвердив слова дворфа или хотя бы кивнув. Мужчина скрестил руки, давая королю знак продолжать.

— Армия у твоих ворот — это силы дворфов Фелбарра, Цитадели Адбар и Митрил-Халла, мы пришли не по твоему зову и нам не нужно твоего разрешения, — спокойно сказал гордый старый дворф. — Мы пришли выразить вам уважение и ничего более. Мы пришли, чтобы дать знать гражданам и лидерам Невервинтера о нашем марше, а также о цели нашего похода.

— Уважение? — с издевкой спросил Неверембер. — Вы послали армию из уважения?

— Ладно, скоро мы станем соседями… — ответил Эмерус.

— Пересекли мои границы без приглашения? С армией? Это может рассматриваться, как военное вторжение. И ты, король Эмерус, должен знать это!

Эмерус начал было отвечать, но Бренор ударил рукой по столу, прерывая его.

— Да, уважение. И как так вышло, что дворфы и жители Невервинтера теперь враги?

— Боннего, — услышал он голос со стороны. Повернувшись в конец стола, он только теперь заметил старого Джевелуса Гринча, который некогда был первым гражданином нового города, и которого Бренор знал с тех пор, как приходил сюда в прошлый раз, скрывая поиски Гаунтлгрима.

— Бренор, — дружелюбно поправил его дворф, оборачиваясь на старого человека, и с почтением кланяясь. — Ты знал меня, как Боннего, и да, я служил в твоем гарнизоне и на твоих стенах, — добавил он, глядя, как генерал Сабина наконец узнала его. — Но меня зовут Бренор. И я из семьи Боевых Топоров. Полагаю, это имя известно тебе лучше.

— Король Бренор Боевой Топор? — спросил лорд Неверембер, внезапно кажущийся не слишком уверенным в себе. — Могу я считать, что два дворфских короля прошли через мои ворота?

— Просто прими это к сведенью, — сказал Бренор. — Мы пришли лишь в знак уважения.

— Ты не достаточно стар… — заспорил Неверембер.

— Меня тоже хорошо знают в твоем городе, — сказал Дзирт, поднимаясь рядом с Бренором. — Это, конечно же, Джевелус Гринч, тогда — Первый Гражданин. Он попросил меня остаться тут годы назад, в ранние дни возрождения Невервинтера.

— Дзирт До'Урден, — подтвердил старик. — Да, это и правда ты.

— Я говорю за дворфа, стоящего рядом со мной, — сказал дроу. — Знайте, он тот, за кого себя выдает — Бренор Боевой Топор, Восьмой и Десятый Король Митрил-Халла. Рядом с ним — Коннерад Браунавил, который, как и король Эмерус из цитадели Фелбарр, до марша был королем.

— Трое дворфских королей? Спросил лорд Неверембер, пренебрежительно усмехаясь.

— Они идут в Гаунтлгрим, — трезво заметила генерал Сабина, и лорд-протектор прекратил смеяться.

— Это просто понять, да? — кисло спросил Бренор.

Наконец Неверембер оправдал свою репутацию вспыльчивого человека, вскакивая на ноги и начиная кричать:

— Вы пришли на мои земли, чтобы вести войну?

— Нет, — бросил Бренор. — Мы идем в собственные земли, чтобы отвоевать их назад.

— Земли, лежащие в пределах моих границ!

— Тогда нам придется перерисовать границы, не сомневайся, — парировал Бренор. — Гаунтлгрим — дом дворфов, и он вернется клану Делзун. Не смей даже оспаривать наши притязания.

— Это место принадлежит дроу, которые приходят сюда, — добавил Эмерус. — Что ты сделал, чтобы избавить земли от этой напасти, а, Лорд-протектор?

Закончив, Эмерус сел на место. Он дернул Бренора за рукав, заставляя того тоже опуститься на стул. Напротив них лорд Неверембер облокотился на стол, приняв агрессивную позу. Он одаривал дворфов тяжелыми взглядами. Наконец, мужчина снова сел.

— Вы хотите вернуть Гаунтлгрим дворфам, — сказал он.

— Да, и знай, что мы будем сражаться с любым, кто захочет встать у нас на пути, — ответил Бренор.

Неверембер ощетинился, но заставил себя расслабиться.

— И вновь разжечь кузни.

— Они уже запущены, — заметил Бренор. — Но лучше, чтобы они работали для дворфских кузнецов.

Неверембер кивнул, выглядя так, словно начал видеть это предложение в другом свете — без сомнений, найдя выгоду для Невервинтера или, что важнее, для себя лично. Бренор ясно понял это, так как на протяжении всей дороги уделял пристальное внимание всем рассказам о новом Лорде-протекторе Невервинтера. Во время своего короткого пребывания в городе годы назад, Бренор не встречал этого человека. Но даже тогда шепотки весьма последовательно обличали Неверембра в смертных грехах, которые стали так явно видны на этой короткой встрече: гордыня, гнев и, теперь ясно показавшаяся дворфу алчность.

— Мы пришли представить тебе новых соседей, Лорд Неверембер, — сказал Бренор. — Не стоит в этом сомневаться.

— Те земли у Скалистых гор принадлежат мне, — заметил человек.

— Больше нет, — ответил Бренор.

Сидевшие вокруг лорда-протектора затаили дыхание. Один человек даже хотел облечь свой гнев в слова, но Бренор не дал ему продолжить.

— Гаунтлгрим — земли дворфов, — заявил он, снова вставая. — Если ты хочешь воевать с нами, тебе стоит сказать об этом сейчас, прежде, чем мы войдем в шахты. У тебя хватит на это смелости?

Неверембер недоверчиво поглядел на дворфа, все еще негодуя и понимая отсутствие выбора. У Невервинтера не было гарнизона, который мог бы противостоять мощной армии Бренора и Эмеруса, стоявшей у порога. Пять тысяч закаленных в боях опытных дворфов, снабженные лучшим оружием и броней. Их обмундирование создано из лучших материалов Митрил-Халла и Цитадели Фелбарр, и с любовью выковано ремесленниками Цитадели Адбар. Эта сила представляла собой грозного противника для любой из армий королевств, особенно в открытом поле, где дисциплина дворфов и их боевые построения могли бы рассеять даже плотные ряды кавалерии.

Разумеется, гарнизон Невервинтера не собирался бросать защиту стен, чтобы атаковать дворфов. Не смотря на угрозы Лорда Неверембра.

Совершенно беззащитный, Лорд-протектор откинулся на спинку стула, поглаживая свою серебряную бороду. На лице его играла улыбка, которая вроде должна была казаться кривой, но Бренор считал её просто жалкой.

— Вы пришли к нам в знак уважения, а теперь сыплете угрозами? — пришел предсказуемый ответ — ответ человека, который пытался не выглядеть смущенным.

— Мы не угрожаем тому, кто не мешает нам отвоевывать наш дом, — сказал Бренор. — Неужели ты хочешь видеть на своем пороге дроу и гоблинов больше, чем королевство дворфов? Если так — скажи об этом прямо.

— Я такого не говорил.

— Гаунтлгрим принадлежит Делзуну.

— Земли над ним — мои, — ответил Неверембер. — Даже если вы успешно отберете себе кусок Подземья, это место, которое вы зовете Гаунтлгримом, земли вашего королевства не протянуться дальше вашего порога.

Бренор усмехнулся, наконец понимая. Жадный лорд Глубоководья хотел получить свою долю. Было ясно, что дворфам нужна торговля, и Неверембер жаждал куска.

— Поговорим в другой день, — сказал Бренор, посылая Неверембру усмешку и кивок, в знак того, что отлично понял происходящее. — Для начала — мы сходим на войну, чтобы сразиться и победить, а ты не сомневайся, что так и будет.

Прежде, чем лорд Неверембер успел ответить, Бренор кивнул своей свите, и они все вместе поднялись из-за стола. Хитрый старый дворф, казавшийся таким молодым, хотел ясно показать лорду-командующему, что ни он, ни его люди не находятся под властью Неверембра. Потому делегация не собиралась ждать от лорда разрешения уйти, или даже вежливого подведения итогов заседания.

Он не боялся ответных действий Неверембра. Возможно, даже попытки задержать отряд.

Потому что знал, что этот человек никогда не сделает ничего подобного, особенно с королем Эмерусом и Дзиртом — который даже в эти дни оставался популярным в Невервинтере.

Вскоре после этого они без помех покинули город. Генерал Сабина, скачущая на своей сказочной боевой лошади, облаченной в металлические доспехи, и Гражданин Джевелус Гринч на лошадке поменьше, даже проводили их до дворфского лагеря, дружелюбно разговаривая по дороге.

— Лорд Неверембер оказался в трудной ситуации, — говорила им Сабина. — Этот давно покинутый комплекс, который вы назвали Гаунтлгримом…

— Это Гаунтлгрим, — прервал Бренор. — Я был тут несколько раз. Сомнений нет.

Генерал Сабина поклонилась, уважая его мнение.

— Гаунтлгрим всегда был занозой для Невервинтера, — объяснила она. — Из Подземья постоянно лезут монстры. И именно с этой территории, с горы, под которой находится комплекс, некогда пришло извержение вулкана, разрушившее старый город.

Бренор и Дзирт знали правду слишком хорошо. Они знали, что источником извержения был предвечный, зажигавший легендарную Кузню Гаунтлгрима. Дзирт наблюдал за извержением с вершины холма неподалеку.

— Ты пришла рассказать мне, что думает Неверембер? — спросил Бренор. — Я видел то, что видел.

— Я надеюсь, ты поймешь, какое расстройство вызвал, и вызовет, ваш приход у тех, кто властвует этим регионом.

— Не только для Лорда Неверембра, — добавил Джевелус Гринч. — Мне кажется, многие лорды Глубоководья не слишком-то сильно будут рады вам.

— Но что бы ты сделал, если бы все еще оставался первым гражданином? — спросил Дзирт. Его тон говорил о том, что дроу знает ответ.

— Я бы отправился в Гаунтлгрим с вами, чтобы атаковать темных эльфов и выгнать их прочь, — сказал человек, лишь на мгновение замявшись и поглядев на генерала Сабину. Его слова могли быть трактованы, как предательство по отношению к вспыльчивому Неверембру. Джевелус Гринч не имел права говорить что-то против лорда-протектора, и, тем более, в присутствии капитана стражи Невервинтера, но он все же сказал.

Это многое сказало друзьям о Джевелусе Гринче, но еще больше поведало это о надежности и самостоятельности генерала Сабины. Джевелус Гринч не стал бы говорить столь открыто, если бы не был уверен в женщине. Таким образом, он давал понять Дзирту и Бренору, что они тоже могут доверять ей.

— С дворфами, отвоевавшими Гаунтлгрим, Невервинтер станет куда более безопасным, — продолжил Джевелус Гринч. — И более процветающим, я полагаю, с таким мощным торговым партнером рядом. Вы сможете покупать нашу ткань и еду.

— А так же использовать наши рынки для продажи ваших изделий, — заметила Сабина.

Бренор кивнул, но подумал, что дворфы не станут иметь ничего общего с продуктами, изделиями или рынками Невервинтера, если Неверембер попробует установить тариф на провоз товаров через земли, которые решил считать своими.

Что касается самого Бренора, он был обеспокоен — и был уверен, что Коннерад и Эмерус разделяют его мысли — что в такой ситуации им придется либо делать новый выход дальше на юге или на востоке, или просто проигнорировать попытки обложить их налогами.

А еще исключить Невервинтер из всех торговых содружеств и военных альянсов.

Бренор Боевой Топор маршировал на Гаунтлгрим с такой силой не ради того, чтобы покориться человеческому лорду с Побережья Мечей.

* * *

— Она нужна нам живой, — сказал человек.

Джарлаксл вздохнул.

— Мы бы не потратили столько ресурсов на поиски проблемной молодой эльфийки просто для того, чтобы увидеть её смерть.

— Вы искали Тиаго по приказу Громфа, — нажал собеседник.

— Мы искали обоих, — Джарлаксл повернулся к Киммуриэлю. — Просто удача, что они оказались вместе.

Выражение лица Киммуриэля давало окружающим понять, что ему дела нет до всех этих бренных проблем.

Джарлаксл вздохнул снова, сокрушаясь о крайностях обоих своих компаньонов. Того, что едва ли мог видеть дальше собственных желаний, и того, что был настолько отстранен от всех эмоций, что ничто из происходящего, казалось, не волновало его. Наемник усмехнулся и продолжил. В конце концов — это всегда была его роль в банде — уравновешивать немедленные желания с долгосрочными последствиями.

К счастью для него, Громф — по приказу Матроны Матери — потребовал от Бреган Д'Эрт найти и выследить Тиаго, что играло свою роль в более важных моментах и вероятных событиях, развития которых ожидал Джарлаксл.

Бениаго и человек ушли, оставляя со-руководителей Бреган Д'Эрт в комнате таверны под названием Одноглазый Джакс, располагавшейся в Лускане.

— Она нам вообще не нужна, — заметил Киммуриэль. — Наш нервный друг думает, что, раз уж она тоже дартиир, то непременно должна рано или поздно привести нас туда, куда он хочет попасть.

— Он считает, что мы все одинаковы, друг мой, — ответил Джарлаксл. — Разве мы не грешим той же предвзятостью к его собственной расе? Или к Доум'вилль?

Несколько мгновений Киммуриэль просто пристально смотрел на компаньона.

— Вы — да, — в конце концов сказал прагматичный псионик, проводящий больше времени с иллитидами, нежели со своей расой. Подумав над словами друга, Джарлаксл понял, что не может не согласиться.

Тем не менее, сам наемник был склонен к ксенофобии и предрассудкам значительно меньше большинства представителей своей расы, потому он мог принять точку зрения Киммуриэля, но не на свой счет.

— Когда ты снова встречаешься с Громфом для урока? — спросил Джарлаксл.

— Через декаду, в Сорцере, — ответил псионик.

— Мы видим, куда все идет. И я сомневаюсь, что архимаг одобрит. Он не станет рисковать, зная наши планы не доносить информацию до жалкой матроны матери.

— У Архимага Громфа в голове больше, чем Бреган Д'Эрт смог бы достичь, связавшись с любым малым Домом Мензоберранзана в будущем, — настаивал Киммуриэль.

— Он не уйдет с дороги, — напомнил ему Джарлаксл. — Он получил приказ доставить Тиаго в Мензоберранзан, живым. Это ставит нас бок о бок. Но конечные цели у нас разные.

— Ему нет до этого дела куда больше, чем ты думаешь, — заметил Киммуриэль. — Но я проявлю большую осторожность, когда отдам это архимагу.

Псионик поднял большой кристалл, который был настроен на тот камень, что Бениаго повесил на шею Доум'вилль.

Этот предмет был творением больше псионики, чем тайной магии, работая с помощью силы мысли. Если бы Доум'вилль была обучена, она смогла бы использовать камень, висевший у неё на шее, чтобы заглянуть в другую сторону. Но, конечно, она никогда не поймет его огромной силы. Но Громф, тренировавшийся под началом Киммуриэля и довольно быстро постигавший странную силу, сможет использовать связь между камнями.

У Киммуриэля был еще и третий камень, дававший возможность наблюдать за Тиаго и Доум'вилль так, словно владелец сам был неподалеку.

— Следи внимательнее, — предупредил его Джарлаксл. — Если Громф соберется действовать в отношении Тиаго и Доум'вилль, мы должны перехватить инициативу.

Решив, что все дела между ним и Киммуриэлем завершены, Джарлаксл поднялся со своего места, но последние слова псионика заставили его остановиться.

— Ради дела твоего человеческого приятеля?

Наемник рассмеялся над саркастическим замечанием, таким характерным для часто очень умного Киммуриэля.

— Ради нас самих, когда события развернуться шире.

— Мы неплохо наживаемся просто работая под командованием матроны матери, — напомнил Киммуриэль.

— Пока Квентл не устанет от нас или её желания не пойдут против нас.

— Против её брата, ты хотел сказать.

Джарлаксл развернулся и уставился на Киммуриэля.

— Ты обвиняешь меня в том, что я использую банду для своих собственных целей?

Киммуриэль пожал плечами, посылая Джарлаксл обезоруживающую улыбку.

— Разве не по этой причине мы разделяем руководство Бреган Д'Эрт?

Этот ответ застал Джарлаксла врасплох. Он повысил Киммуриэля до со-руководителя, чтобы он сам, Джарлаксл, не использовал группу в целях, не приносящих пользы банде.

— В данном случае, я согласен, что твои цели и цели Бреган Д'Эрт — одно и то же, — пояснил Киммуриэль. — Когда твоя сестрица сделала тебя пленником, заставляя стать стражем Дома До'Урден…

— Вместе с половиной наших солдат, — вставил Джарлаксл, и псионик кивнул.

— Она, ко всему прочему, заменила нашу операцию в Лускане на Дом Ксорларрин и этот их город, — закончил Киммуриэль.

— Мы должны оставаться посредниками Дома Бэнр, — продолжил псионик. — Но лишь частично, и лишь пока это приносит выгоду.

— Следи внимательнее, прошу тебя, — снова повторил Джарлаксл.

— Конечно.

Как только Джарлаксл вышел, Киммуриэль вытащил третий кристалл, с помощью которого мог следить за Доум'вилль и Тиаго.

Втайне от Джарлаксла и архимага, с помощью этого камня Киммуриэль мог следить еще и за Громфом.

Эта захватывающая дух перспектива нервировала псионика больше, чем тот переживал за века своей жизни. Потому что если Громф заподозрит, что Киммуриэль шпионит за ним, псионик, скорее всего будет страдать и молить о смерти рядом со своей матерью в тюрьме Эррту.

Да, Киммуриэль вел опасную игру, и должен был признаться себе, что шпионаж за Громфом был прежде всего исполнением личных желаний псионика, и лишь потом — надеждой получить какую-то выгоду для Бреган Д'Эрт. Киммуриэль хотел увидеть падение Дома Бэнр, наконец отомстив за собственную семью.

Но, в конце концов, все части уже вступили в игру, и через декаду Киммуриэль тихо передал бы Громфу более мощные слова заклинания Кь'орл, данного ему матерью для того, чтобы заставить Громфа совершить необдуманные действия, возвращая её в Мензоберранзан, для мести Дому Бэнр.

Киммуриэлю не нужно было следить за этим — на самом деле, оставаться подальше от грядущего хаоса было более логичным, и куда более безопасным для псионика. Тем не менее, несмотря на все попытки Киммуриэля заставить свою жизнь подчиняться чистому прагматизму, следовать доводам разума, а не эмоциям…

Несмотря на все это Киммуриэль Облодра ничего не мог поделать с собой.

* * *

Тиаго и Доум'вилль первыми вошли в туннели, убегающие к древнему дворфскому комплексу, теперь — дроускому городу К'Ксорларрин, обгоняя всех остальных путешественников с Серебряных Пустошей. Тиаго хорошо знал этот регион, некогда отправившись в погоню за Дзиртом из порта Лласт. Эльф так же понимал, что они со спутницей, вероятно, найдут верхние этажи комплекса свободными от сил дроу.

— Сохраняй бдительность, — приказал он Доум'вилль, когда они вошли в длинные туннели. — На верхних этажах мы, вероятно, столкнемся с врагами — гоблинами и кобольдами. Матрона Мать Зирит не располагает ресурсами, дабы обеспечить безопасность всех туннелей и комнат комплекса. Особенно, учитывая её потери на Серебряных Пустошах. Уверен, они остаются на нижних этажах.

— Мы отправимся к ней?

— Нет, — резко ответил Тиаго. — После того, как дворфы войдут в Подземье, Дзирт, наверняка, станет их разведчиком. Мы найдем место, поймав его одного. А потом мы отправимся к Зирит и, быть может, она даже составит мне компанию в Правящем Совете Мензоберранзана, когда я отправлюсь домой, чтобы представить им голову еретика.

Он должен был предупредить свою семью о походе дворфов, подумала Доум'вилль, но решила промолчать. Так или иначе, ожерелье сделало её смелее.

Она почувствовала острое недовольство, пришедшее от Кхазид'хи. Меч напоминал женщине, что её будущее, вероятно, зависело от противостояния с бродягой До'Урденом.

Она кинула взгляд на Тиаго, улыбнулась и кивнула, а затем послушно последовала за ним во тьму.

Доум'вилль подавила свою злую усмешку, защищенная пониманием того, что это она, а не он, представит голову Дзирта До'Урдена Матроне Матери Бэнр.

Это был её единственный шанс стать не просто иблис, использованной и выброшенной безжалостными дроу. Особенно после смерти её отца, Тос'уна.

Часть вторая

В поисках судьбы

Ветры перемен развивают волосы у меня за спиной. Они щекочут и дразнят меня, отправляя в неожиданные места.

В последние годы моя дорога сплелась в кольцо, ведя от дома и очага, в открытое поле. Я пытался построить что-то новое с попутчиками, которые не были мне по сердцу. Но теперь круг завершился, возвращая меня туда, откуда я начал свой путь. Хотя мне кажется, что это не так.

Потому что эти возвратившиеся друзья — не те люди, которых я некогда знал. Они очень похожи на них своими сердцами и принципами. Они, безусловно, узнаны мною, но теперь они — другие. Они видели новый свет и новый путь, обрели новое понимание смертности и смерти. Они нашли новый смысл собственной жизни. Разумеется, это проявляется очень тонко, но я вижу эти изменения везде: в ворчании Бренора, в уверенности Кэтти-бри, в боях Реджиса и смехе Вульфгара.

А теперь я вижу это и в себе самом. Последние десятилетия, после того, как Кэтти-бри и остальные покинули меня, и даже до того, как Бренор пал в Гаунтлгриме, я чувствовал себя беспокойным и вполне довольным таким положением вещей. Я желал знать, что ждет меня за следующим поворотом дороги, любой дороги — будь то поиски Гаунтлгрима или время, когда я вел группу Артемиса Энтрери, Далии и остальных. Мой дом оставался в моей памяти — и я не хотел, чтобы что-то заменило эти воспоминания. Ибо их хватало, чтобы поддерживать меня и питать мою душу. И в том долгом и извилистым пути к окончательному осознанию, я едва не потерял себя. И я бы потерял, я знаю, не откажись я там, на холме Долины Ледяного Ветра от Далии. И там же я снова обрел себя. В конце концов, я выжил. Дзирт До'Урден, человек, которым я стремлюсь быть, пережил испытания.

А теперь я снова нахожу себя на дороге приключений, вместе с Бренором и Кэтти-бри. И что может быть лучше? Наша задача так же благородна, как та, за которую мы взялись век и даже более назад, отправившись на восстановление Митрил-Халла. Мы идем с песней и стуком дворфских сапог, под знаменами трех дворфских королей и с пятью тысячами улыбающихся воинов.

Что может быть лучше?

Быть может, если бы Реджис и Вульфгар были здесь, с нами. Я действительно скучаю по ним каждый день. Хотя иногда даже счастлив за них, храня в своем сердце уверенность, что мы все снова встретимся. Я видел искры в глазах Реджиса, разгоравшиеся каждый раз, когда он говорил о Донноле Тополино, и я могу только радоваться дороге, которую он избрал — и радоваться еще больше, что могучий Вульфгар отправился в этот путь вместе с ним! Горе любым проходимцам, вставшим на пути у этой грозной пары!

Они вернутся. Некогда я боялся, что этого не случится, но теперь — совершенно уверен. Это не похоже на те времена, когда Вульфгар оставил нас, чтобы вернуться в Долину Ледяного Ветра. В тот раз я сомневался, что мы увидим варвара снова. И мы не увидели. Никто из нас — кроме меня и Реджиса, отправившихся в Долину Ледяного Ветра. И даже тогда воссоединение было… странным. Ибо тогда, когда Вульфгар покинул нас десятилетия назад — он сделал это и эмоционально и физически.

Но сейчас — не тот случай.

Они вернуться, и мы с победой войдем в Гаунтлгрим. Я верю в эти истины, потому — я спокоен. А еще встревожен и возбужден!

И нервничаю, потому как удивлен этой правдой. Когда той темной ночью мы воссоединились на вершине Пирамиды Кельвина, это только окрыляло. И как я был шокирован появлением моих друзей, восставших из мертвых, также я просто легкомысленно радовался, чувствуя благословение и удачу, которых никто не мог ожидать ранее.

В первые дни, даже когда мы вернулись на Серебряные Пустоши и были втянуты в войну, нам всем казалось, что Компаньоны Митрил-Халла живут за счет времени, позаимствованного у богов. И потому наш конец, смерть любого из нас, может прийти в любой момент. Но для нас в том не было ничего страшного, потому что мы нашли друг друга снова, и между нами больше не осталось не сказанных слов. Даже несмотря на то, что четверо моих друзей начали новую жизнь, два десятилетия проведя с новыми личностями, с новой семьей, новыми друзьями и, для Реджиса, с новой любовью, наше существование каждый день было полно удовольствия и благодарности.

И это было… здорово.

Вскоре после того Кэтти-бри, Бренор и я поверили, что Вульфгар и Реджис пали в туннелях Подземья во время нашего путешествия назад в Митрил-Халл. Многие месяцы мы думали, что они навсегда потеряны для нас. Что они снова отправились в царство смерти, из которого на этот раз не было возврата.

И это было… здорово.

Несомненно, мы чувствовали боль, но нам был дан великий дар — возможность снова провести время вместе, осознание, что наша дружба уходит корнями за грань смерти! Я ничем не мог бы отплатить за такое! Много раз я говорил себе, что человек должен знать о том, что смертен, принять эту простую истину, чтобы отбросить страхи и найти настоящую цель в жизни. Мои друзья знали это. И сейчас, я уверен, знают лучше, чем многие.

Они видели другую сторону.

И когда смерть снова призовет их — они отправятся туда со спокойствием. Не потому, что знают правду о бессмертии или вечности за пределами смертной оболочки — конечно, Вульфгар, и даже Реджис, по-прежнему скептически относятся к богам. Даже несмотря на свое тяжелое испытание в лесу Ируладон.

Такое близкое присутствие смерти, их десятилетия, проведенные где-то за пределами жизни, дало им, дало нам всем, понимание и принятие. Это дважды благословение.

Возможно, из-за течения времени. А может, из-за наших побед и выживания в Войне Серебряных Пустошей, я начал ощущать изменения. Позаимствованное время становится для меня чем-то меньшим, когда я чувствую себя уютно рядом с друзьями, возвратившимися ко мне. Живыми и яркими. И, надеюсь, с десятилетиями жизни перед ними — в самом деле, если вражеский клинок не настигнет одного из нас, Бренор вполне может обогнать меня по количеству прожитых лет!

Или наш конец, смерть любого из нас, может прийти сегодня, или завтра. Я всегда знаю это, и сделал это понимание частью моей повседневной рутинной жизни. Но теперь, когда исчезла новизна возвращения моих друзей, когда я поверил, что они здесь — они действительно здесь, такие же осязаемые и реальные, как были тогда, когда я встретил Кэтти-бри на склоне Пирамиды Кельвина, когда она представила меня Бренору и Реджису, когда Вульфгар присоединился к нам после того, как проиграл в битве с Бренором.

Это обновление, это свежесть и это, с личной точки зрения каждого из нас, долговечность.

Поэтому теперь я нервничаю, идя в бой. Потому что сейчас вижу будущее в тепле очага, с моими друзьями, с моей Кэтти-бри. И это то будущее, которого я так давно искал!

Как ни странно, теперь я вижу, что двигаюсь в противоположном от Вульфгара направлении. Он вернулся беззаботным, готовым к открытиям, которые может предложить ему мир — в битве, в игре и в любви. Он живет каждым моментом, ни о чем не сожалея.

Полностью лишенный сожалений, что является немалым достижением. «Последствия» — не то слово, что может смутить Вульфгара теперь. Он вернулся к жизни, чтобы играть, получать удовольствие, чтобы чувствовать жажду, чтобы испытывать страсть.

Я стараюсь отразить это изобилие, и надеюсь найти это удовольствие, и знаю, что моя страсть — в моей любви к Кэтти-бри, но если Вульфгар охватывает жизнь со свободолюбием кочевника, я бы даже сказал, бродяги, ища приключения и впечатления везде, где только можно, я заинтересован в постоянстве очага и дома. Я хочу быть мужем, другом.

Отцом?

Дзирт До'Урден.

Глава восьмая

Уважительные поклоны

Туннели не стесняли их движений. Низкие потолки и тонны камня, простиравшиеся над головами, не сгибали плечи затаенной угрозой. С того момента, как дворфы Делзуна вошли в туннель в скалистой долине, путешествие вниз, как и петляющий подземный коридор, ведущий, по словам Бренора, к наружной стене Гаунтлгрима, как и этот путь, как и этот запах, как и эта аура, не говорили ничего об опасности или незнакомом дискомфорте. Им нипочем была зловещая тишина. Их не пугали тени смерти, парящие вокруг.

Дворфам Делзуна туннели рассказывали лишь о доме. Об их самом старом и святейшем доме. Доме их предков, очаге, чей огонь породил меньшие костры — Цитадель Фелбарр, Цитадель Адбар, Митрил-Халл, Пирамиду Кельвина и другие королевства Делзуна, рассыпанные по Фаэруну.

Это был домашний огонь, истинный домашний огонь, породивший дворфскую расу на Ториле. Величайшая и старейшая Кузня, которая побудила их род достигнуть небывалых высот мастерства и репутации.

Они знали, что со всех сторон их окружают монстры. Они чувствовали вонь гоблинов и кобольдов, а также менее заметных обитателей этих мест: падальщики, со своими шевелящимися щупальцами, гигантские пещерные пауки, которые могли высосать все соки из живой жертвы, оставляя труп для червей. Дворфы чувствовали их запах и слышали их далекие звуки, но дворфы не боялись их, никого из них.

Они были армией Делзуна, вместе шагающей и вместе нападающей. Они пройдут там где можно пройти. Все это не имеет значения. Они были на пути к Гаунтлгриму, и они дойдут до Гаунтлгрима. И горе любому человеку или монстру, вставшему у них на пути.

Несмотря на запахи, экскременты и остальные признаки присутствия гоблинойдов и монстров, в следующие несколько дней дворфы пережили лишь несколько стычек, в основном — с падальщиками, которые, по-видимому, были так уверены в своем парализующем яде, а быть может — просто глупы, что не осознали численный перевес противника. Несколько дворфов были временно парализованы, попав под дергавшиеся щупальца, но прежде чем существа смогли выбраться, чтобы начать еду, остальные воины уже подоспели на помощь товарищам, ввязываясь в драку и разгоняя зверей.

Так что никто из дворфов не был потерян в переходе через Подземье, и лишь один ранен — из-за падения. Жрецы быстро подлатали его рану.

На протяжении всего пути вниз Бренор оставался в первых рядах идущих. Рядом с ним шли Кэтти-бри, Дзирт и четверо дворфов, являвшихся его личными телохранителями. Эмерус, вместе со своей свитой, Рваный Дайн, по руку с Коннерадом и Ударом Бунгало, не отставали от Бренора.

Линия дворфов была столь длина, что когда Бренор, наконец, вошел в самую нижнюю комнату, преддверье стен Гаунтлгрима, отставшие воины еще не прошли и полпути по длинному, спускающемуся вниз туннелю.

Дзирт, Кэтти-бри, Бренор и Атрогейт знали эту пещеру, полную сталактитов и сталагмитов. Вокруг виднелось множество структур, выдолбленных под сторожевые посты, и древние баллисты и катапульты, гниющие на своих местах. Они стояли на лестничной площадке, у выхода из туннеля, в западной части пещеры. Все глаза уставились на низкую каменную стену. Вокруг них разрослись светящиеся лишайники, света которых было достаточно, чтобы заглянуть сквозь лес камней и увидеть тусклое отражение в черной воде подземного озера. На всей протяженности этой зловещей воды виднелся пляж, покрытый мелким песком. Напротив него лежала каменная стена и дверной проем, ведущий в тронный зал.

— Ты чувствуешь это? — спросил Бренор Эмеруса, когда старый король поднялся, чтобы присоединиться к другу.

— Да, — ответил Эмерус. — Своим сердцем и своими костями. Там, на другом конце пещеры?

— За озером, что омывает стену, там, внутри, Трон Дворфских Богов, — объяснил Бренор.

Несмотря на тусклый свет, глаза Эмеруса блеснули, и ему пришлось приложить усилия, чтобы удержать дыхание.

— Начнем нашу работу прямо здесь, — сказал Бренор всем. — Думаю, мы оставим шестерых на этих сторожевых постах — и быть может, построим мост через это водоем.

— Который легко можно будет обрушить, — предложила Кэтти-бри.

— Да, — согласился Эмерус. — Если дроу уже поднялись наверх по пещерам Гаунтлгрима, мы начнем действовать прямо тут, чтобы ударить всей армией в их уродливые морды. — король замолчал и посмотрел на Дзирта, а потом пожил плечами, слегка кланяясь.

Дзирт, разумеется, не стал обижаться. Он просто усмехнулся в ответ.

— Возьми отряд Веселых Мясников, — проинструктировал Бренор Удар Бунгало. — Вы с мальчиками пойдете впереди и расширите наши позиции до первых курганов. Держите факелы в линию, не теряйте друг друга из виду и, конечно, готовьтесь биться бок о бок.

Удар Бунгало быстро оглядел местность.

— Широкая пещера, — с сомнением сказал он.

— Мы с моим мальчиком идем вместе с тобой, — заметила Амбра, отталкивая Атрогейта, который захихикал и утащил её назад.

— Прихвати с собой Диких Дворфов из Адбара, если надо, — сказал Бренор, но Удар Бунгало покачал головой.

— Они все идут в хвосте, — объяснил он.

Бренор посмотрел на короля Эмеруса, и двое дворфов понимающе покачали головами.

— Король Коннерад уверен, что пропустит самое интересное, а его парни в его отсутствие оказались позади всех, — сказал Эмерус. Старый дворф повернулся к Рваному Дайну и кивнул.

— Мне хватит моих ребят, чтобы удерживать правую часть залы, — сказал Рваный Дайн Удару Бунгало, и двое командующих помчались назад в туннель, чтобы собрать свои силы.

Вскоре две сотни отобранных дворфов с величайшей внимательностью растянулись вдоль пещеры, от стены к стене, становясь напротив выхода. По команде Удара Бунгало двести факелов двинулись вперед. Длинная линия начала свой уверенный марш, шаркая по полу пещеры. За их спинами появлялось все больше их сородичей. Эти задние ряды формировали ударные отряды, и когда ведущие дворфы проходили мимо сталактитовой насыпи, на которую вели ступени, одна из этих команд быстро направлялась туда, чтобы разведать гнездо и установить наблюдательный пост.

Пришло время Дзирту отправиться на разведку. Дроу скользил в тенях, держась перед линией дворфов. Он осторожно и внимательно выбирал свой путь, стараясь не отходить слишком далеко. Как только они приблизились к воде, дроу, с его отличным ночным зрением, показалось, будто он заметил пару фигур, проскользнувших сквозь ворота Гаунтлгрима. Однако, он не был в этом уверен.

— Следите за берегом, — сказал Бренор, как только сам добрался до края воды. — И будьте начеку. Здесь встречаются темные вещи, и в воде тоже, не сомневайтесь.

— Инженеры будут сегодня, — тихо сказал Эмерус Бренору. — Мы сможем перекинуть мост чуть выше.

— А сам ты будешь ждать? — спросил Бренор, и Эмерус пожал плечами. Бренор указал вниз, на берег, где в темноте виднелась выдолбленная шляпка гигантского гриба — лодка, которую Бренор с друзьями соорудили, когда за год до того пришли сюда за Тибблдорфом Пвентом. Правильно было оставить её, подумал дворф. Идея казалась хорошей.

— Устроим переправу? — спросил Эмерус.

— В воде водится всякая нечисть, но да, — ответил Бренор.

— Харпеллы могли бы быстро перенести через озеро много человек, — сказала Кэтти-бри, присоединяясь к паре. — Старый Киппер хорошо разбирается в межпространственных дверях.

Работа закипела сразу же. Отряд арбалетчиков растянулся вдоль берега, становясь прямо напротив двери. Кэтти-бри бросилась назад, чтобы привести Пенелопу и Киппера, вместе с остальными Харпеллами. Опытные мастера дворфов вскоре подошли со своими инструментами и бревнами, которые они притащили из леса на поверхности. В течение нескольких часов пещера все больше и больше наполнялась дворфами. Харпеллы и Кэтти-бри создали магические врата, и несколько десятков дворфов, включая королей и их телохранителей, шагнули в портал, выходя на противоположном берегу озера.

Работа над переправой началась незамедлительно. По обе стороны небольшого озерца были установлены балки, там же были врыты надежные рычаги, а Пенелопа Харпелл поднялась в воздух, пролетая над озером, чтобы перекинуть с одной стороны на другую длинную веревку. Пока строительство переправы подходило к концу, и еще несколько грибных лодок появлялось на причале, жрецы дворфов освещали камни магическим светом и кидали их в воду на протяжении всего пути движения.

Плотные косяки рыб отшатывались от освещения, скрываясь в тенях и продолжая плавать по краю света. Смельчаки, рискнувшие проделать этот путь ранее, уже поняли опасность, исходившую от этих мерзких пещерных рыб. Кэтти-бри и Харпеллы стояли на страже. Стоило хоть одному из косяков покуситься на освещенную область — вспышка молнии пронзала воду, заставляя рыб недовольно вертеться, а часть из них — и вовсе всплыть вверх брюхом — оглушенными или мертвыми.

Сильными плечами дворфы нажали на рычаги, и послали каменные блоки через озеро, чтобы построить оборонительную стену напротив открытой двери верхнего зала Гаунтлгрима.

Несмотря на всеобщее нетерпение, дворфами правило благоразумие. Прошло много часов, прежде чем первая бригада Веселых Мясников рванула вперед, проскальзывая в небольшой туннель, ведущий в тронный зал — и только после того, как Пенелопа Харпелл и Киппер послали вперед свой магический взгляд, чтобы разведать обстановку.

В конце концов, король Бренор Боевой Топор, король Эмерус Боевой Венец и король Коннерад Браунавил бок о бок вошли в эту святую залу. Они пришли сюда не исследовать, как было в первое путешествие Бренора, в другое время и в другой жизни. Они пришли не в отчаянии, как Бренор, вошедший сюда второй раз для того, чтобы найти совета дворфских богов. Они вошли сюда не для того, чтобы спасти друга, как Бренор и Компаньоны Митрил-Халла некогда сделали, чтобы помочь Тибблдорфу Пвенту.

Они пришли сюда, как завоеватели. Наследники трона Делзуна. Весь путь до Трона Дворфских Богов, располагавшегося внизу справа по пещере, Бренор не сводил глаз с Эмеруса. Сам он, разумеется, был тут несколько раз, потому знал, чего ожидать. Это касалось и волшебного древнего престола, на котором он некогда сидел, и двух могил за ним. Когда они пали в Гаунтлгриме, одна была возведена для него, другая — для Тибблдорфа Пвента.

Он вспомнил свое первое путешествие в эту комнату, когда он впервые пришел сюда, чтобы убедится — он нашел ту самую древнюю родину клана Делзун. Похожее выражение он заметил на лице своего спутника — Эмеруса и, конечно же, все понял.

Кивнув, он продолжил смотреть на старого короля Фелбарра. Он дал чувствам Эмеруса — благоговению и удивлению, накрыть себя, снова напоминая ему их первый поход на эту древнюю и освященную землю.

— Это трон? — спросил Эмерус. Его голос прозвучал резко.

— Да, а за ним — моя собственная могила. А вон там — Тибблдорфа Пвента, моего берсеркера, — ответил Бренор. — Иди и сядь на кресло. Твое сердце познает благословение Морадина.

Прежде, чем они достигли трона, их нагнал пыхтящий и отдувающийся Рваный Дайн.

— Когда я сел своей задницей на этот трон, но моё сердце не внемлило зову богов, кресло отбросило меня вон, — пояснил Бренор. — Да, но ты разберешься в своих мыслях достаточно быстро, как только сядешь туда.

— Любой из нас может пойти и сесть?

— Королевской крови, — пояснил Бренор. — Как мне кажется. Хотя я думаю, любой, кто может принести пользу Морадину, будет желанным гостем…

Его голос затих, когда Рваный Дайн мотнул головой вперед. Бренор повернулся, следя за тем, как Эмерус направляется к сиденью. Без колебаний старый король развернулся и опустился на трон. Он комфортабельно устроился на кресле и твердо положил руки на полированные подлокотники, крепко хватаясь за них.

Король Эмерус закрыл глаза. Его дыхание стало легче, плечи опали, расслабляясь, словно все напряжение разом ушло из его тела.

Рваный Дайн положил руку на плечо Бренора, как ради того, чтобы поддержать самого себя, так и ради того, чтобы выразить поддержку дворфу, которого он знал как Малыша Арр Арра.

* * *

Если бы жизнь короля Эмеруса Боевого венца оборвалась в этот самый миг — он умер бы счастливым дворфом. Здесь, на троне богов, он чувствовал себя эталоном отлично прожитой жизни. Он ощущал внутренний покой, более чем когда-либо. Сквозь его тело проходили волны божественного благословения.

Перед его мысленным взором пролетели все важные принятые решения, вроде отказ от Фелбарра ради того, чтобы присоединиться к этому походу. Не все сделанное было правильным, что-то причиняло боль, но теперь старый дворф знал — их боги — Морадин, Клангендин и Думатон — были довольны тем, как он принимал решения. Хорошие и плохие. Ведь он руководствовался добрыми намереньями и надлежащим чувством предназначения дворфов.

Пред ним предстала картинка Кузни Гаунтлгрима, а также небольшого туннеля, который вел в прихожую, ставшую домом Предвечного, дававшего Кузне её сверхъестественный жар и магическую энергию.

Эмерус широко улыбнулся, но улыбка продержалась на его лице лишь до тех пор, пока он не почувствовал, или не испугался, что трон показал ему это место магически, лишь потому, что физически он никогда не увидит его.

Потому что он понял — дворфы столкнуться здесь с тяжелой и кровавой битвой, и уйдут годы на то, чтобы сделать Гаунтлгрим действительно безопасным. Срок более долгий, чем срок короля Эмеруса — который чувствовал себя еще старше после долгой дороги — отмерянный ему на земле?

Это показалось Эмерусу отличной возможностью. Он принял это. И был рад, что Морадин и остальные боги остались довольны его решением отречься от престола и отправиться в путешествие к этому месту.

Сила проносилась по старым ноющим костям Эмеруса. Король слышал их голоса, говорящие на старом наречии дворфов, которое Эмерус и остальные ныне живущие знали лишь поверхностно.

Все стоявшие вокруг теперь наблюдали за Эмерусом, исключая Бренора, который тоже слышал голоса богов.

Спустя долгое время, король Эмерус Боевой Венец открыл глаза.

— Чан эгнидс драста, — проговорил он.

— Са, — ответил Бренор.

— Вы о чем? — поинтересовался Рваный Дайн, оглядываясь на остальных. — Да, это что?

— Король Эмерус стал мудрее, — пояснил Бренор.

— Са, — добавил Эмерус. — Я слышал голос Морадина.

— И научился языку Морадина, да? — спросил Рваный Дайн. Король Эмерус широко улыбнулся, а потом вскочил с трона, и пружинящим шагом подошел к паре. Он кивнул Рваному Дайну и встретил долгий взгляд Бренора. Эмерус поднял руки, твердо кладя их на плечи своего старого друга. Два дворфа долго не мигая смотрели друг на друга, разделяя то, что оба познали и поняли. Что-то сверхъестественное и божественное.

Король Эмерус не смог подавить улыбку, и поклонился.

— Лорд Морадин одобрил мой выбор, — прошептал он, ибо попытайся старый дворф говорить громче — он не смог бы сдержать рыдания.

* * *

— Ты отправишься на разведку в верхние залы? — спросила Дзирта Кэтти-бри, когда оба минули лестничную площадку, уходя из тронной залы. Они наблюдали за торжественным походом Бренора и Эмеруса к трону, а также за тем, как Эмерус сидел на кресле.

— Бренор останавливает меня, — ответил Дзирт. — Дворфы решили занимать землю частями, полностью устанавливая контроль над захваченным, прежде чем двигаться в следующий зал. Мы не покинем эту комнату, пока Бренор и остальные дворфские лидеры не будут удовлетворены тем, как удерживается пещера за стеной. И пока этот зал тоже не будет иметь собственные защитные силы.

Звуки молотов и камней, которые волокли по полу, придали словам Дзирта больше правдоподобия, так как в тронном зале уже велись строительные работы. Катапульты, стоявшие по бокам, уже были собраны и закреплены на стенах туннеля, уводившего к шахтам. Напротив задней двери, главного входа в комплекс Гаунтлгрим, велась тяжелая работа по созданию оборонительной стены, из-за которой арбалетчики смогли бы зорко наблюдать за узким проходом.

— Ты желаешь боя? — спросила Кэтти-бри. — Против собственных сородичей?

— Желаю? Нет. Но я принимаю цель путешествия, лежащую перед нами. Бренор получит Гаунтлгрим, я верю. Или он умрет, пытаясь это сделать.

— А Дзирт?

— Задолжал своему другу не меньше, чем свою жизнь.

— Ты умрешь за мечту Бренора?

А Бренор не оставил ради меня свою божественную награду? Он мог бы отправиться к своим богам, получив справедливое вознаграждение за прожитую жизнь, но долг по отношению к другу заставил его повернуть. Разве весь смысл не в этом? Не в этом всем? Если я предлагаю свою руку другому, а он берет её — не держу ли я также и его руку? Вместе мы сильнее, но только узы дружбы исходят от обоих. Я не могу покинуть Бренора в этом путешествии, как ты не смогла бы покинуть меня, если бы знала, что нужна мне. Или Бренору. Это наша связь, наша кровь, магия наших соединенных рук. Я лишь хочу, чтобы здесь были Вульфгар и Реджис, чтобы мы впятером могли…

Он замолчал, глядя на ошеломленную улыбку жены.

— Что такое?

— Ничего, — мягко сказала Кэтти-бри. — Ничего особо важного. Я просто нахожу забавным, когда замечаю, что Вульфгар считает меня любителем поучать.

Изумленный Дзирт попытался ответить, но его губы лишь беззвучно шевелились.

— О, поцелуй меня, — сказала Кэтти-бри, прижимаясь ближе и слегка касаясь Дзирта перед тем, как со смехом отстраниться. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросила она. — Ты думаешь, что я желаю быть с тобой в этом темном месте, с опасностью и битвами со всех сторон, а не где-либо еще в мире? Не в любом из садов, которые Миликки может создать к моему полнейшему чувственному удовольствию?

Она снова подошла к нему, становясь перед ним, прямо перед ним, и глядя своими голубыми глазами в его лавандовые.

— Ты знаешь это?

Дзирт кивнул и поцеловал её снова.

— И мы переживем все это, — настаивала Кэтти-бри. — Наша дорога не окончится в Гаунтлгриме. Мы не допустим такого.

— А где тогда? — тон его вопроса вышел тяжелее, чем Дзирт того хотел, и звук этих резких слов заставил его замолчать, совершенно ошеломив его жену. Столько лет, в её прошлой жизни, как и в этой, Кэтти-бри и Дзирт танцевали вокруг да около этого вопроса. Они были любителями приключений, постоянно в поисках дороги и ветра, овевающего их лица.

Но было ли для них нечто большее?

— Когда Бренор сядет на трон Гаунтлгрима, Дзирт останется рядом с ним? — спросила Кэтти-бри.

Нерешительность дроу говорила громче, чем любые слова, которые он смог бы подобрать.

— Я больше не хочу жить в залах дворфов, — прямолинейно добавила Кэтти-бри. — Где-то поблизости — конечно. Но здесь для меня не место. Я вернулась на службу к Миликки, с любовью к открытому воздуху, к траве, которая касается моих ног, к ветру, овевающему мое лицо. Я готова к тому, что проведу много декад в Гаунтлгриме вместе с любимым отцом, но это не моя жизнь.

— Невервинтер? — спросил Дзирт, но Кэтти-бри помотала головой.

— Тогда куда?

— Пенелопа пригласила меня жить в Плющевое Поместье. Или куда-нибудь еще в Длинной Седловине, — сказала Кэтти-бри. — Не слишком длинный путь для Андахара или моего спектрального скакуна.

— Там ты продолжишь свое обучение, — подвел итог Дзирт. — Неплохое место.

— Но что на счет Дзирта?

— Биддерду, — ответил дроу без малейших колебаний и с неподдельной легкостью в голосе. — Когда мы найдем заклинание, которое сможет избавить их от ликантропии, кому-то придется поймать их и привести на лечение. И кто справиться с этим лучше, чем следопыт Миликки?

— Благородная охота, — согласилась Кэтти-бри. Голос женщины звучал почти легкомысленно. Она наконец открыто выразила свои желания и убедилась, что Дзирт действительно рад разделить её выбор.

— Я пробуду тут, в Гаунтлгриме, много декад — больше, чем ты, я думаю, — предупредил её Дзирт. — Дворфы не сделают это место безопасным. На это не хватит ни жизни Бренора, ни моей собственной. Владение им будет оспариваться всеми — от дроу Мензоберранзана до лордов Глубоководья. Если лорд Неверембер проявит ту жадность, которую мы от него ожидаем. Я намерен стоять плечом к плечу с Бренором и кланом Боевого Топора каждый раз, когда они позовут. И даже когда не станут просить о помощи.

— Я никогда не видела другого пути, — согласилась Кэтти-бри. — И я знаю, что Харпеллы будут присматривать за Гаунтлгримом.

— Семья, — сказал Дзирт.

— А как на счет нашей семьи? — спросила Кэтти-бри.

Дзирт долгое время смотрел на неё, совершенно беззащитный. Он понимал последствия её тона.

— Твоя жена, — пояснила она.

Дзирт кивнул, но все еще не понимал, чего она хотела добиться своим замечанием.

— Первый раз, в Митрил-Халле я была ранена, едва не убита, — напомнила ему женщина.

— Я помню это так же хорошо, как и ты.

— И с тех пор я так и не восстановилась, — продолжала волшебница. Дзирт снова кивнул. — Мои дни в качестве воина подошли к концу…

— И ты повернулась к Искусству.

— Мои дни в качестве матери могли бы никогда не заканчиваться, — говорила Кэтти-бри.

Дзирт с трудом сглотнул.

— В этой новой жизни — я не калека, — напомнила волшебница. — Мое тело целое. Я снова могу носить меч, если захочу, но не стану делать этого.

— Ты беременна?

Женщина одарила его легкой улыбкой.

— Нет, — сказала она. — Но если бы была?

Дзирт бросился к ней, обнимая и целуя. Внезапно, он не желал ничего больше, чем растить ребенка с Кэтти-бри, Он так долго отгонял от себя эту мысль — ибо в прошлой жизни его любви она не имела места быть, а спустя десятилетия после того, как Кэтти-бри покинула его, он не желал иметь ребенка ни с какой другой женщиной. Конечно же Далия не была той матерью, которую он выбрал бы для своего сына или дочери. И никто другой. Никто другой, кроме Кэтти-бри.

Глядя на жену, Дзирт знал, что для него не будет никого другого. Не Инновиндель, ни Далии.

— Мы проживем прекрасную жизнь, — тихо пообещал он ей.

— Когда найдем время — ответила женщина немного кисло, но Дзирт приложил палец к её губам, заставляя замолчать.

— Мы найдем время, — пообещал дроу.

* * *

Бренор запустил руку за свой магический щит, доставая флягу эля.

— Ба, да ты обставишь любого пивовара, — заметил Эмерус, принимая свою бутыль.

— Отличный эль, — согласился Коннерад.

— Эль, мед, пиво, — добавил Бренор, сердечно смеясь.

— Ну, тогда — отличный щит! — воскликнул Коннерад, предлагая тост. Три короля ударили флягами.

Они стояли на берегу озера, за дверями огромной прихожей, и вокруг них кипела работа. К тому времени вся дворфская армия уже собралась в пещере, заполняя собой все вокруг. Уже сейчас строительство моста через темный пруд шло полным ходом. Вниз уходили твердые и надежные сваи. Харпеллы были там, помогая в строительстве, и старый Киппер, казалось, проводил все свое время помогая дворфам, по волшебству поднимая тяжелые балки, которые затем легко складывал куда следовало.

— Нам нужно послать группу за бревнами на поверхность, — заметил Коннерад. — Нам не хватает баллист и катапульт.

— Проследи за этим, — ответил Эмерус. — Отправь кого-нибудь из Мирабарцев. Скажи им, что это важно.

Коннерад с удивлением посмотрел на старого дворфа. Он тоже был королем и не привык, чтобы им командовали. Но Эмерус одарил его торжественным кивком, и Коннерад понял. Он допил свою флягу, а затем отдал Бренору, который, рассмеявшись, метнул её за спину, разбивая о стену Гаунтлгрима. Подмигнув, Бренор снова залез за щит, чтобы создать еще одну, полную до краев, флягу, протягивая её Коннераду.

— Тебе лучше отправить с группой нескольких Веселых Мясников, — посоветовал Бренор. — В туннелях еще могут быть монстры.

— Ты сделал лучший выбор, когда покинул свой трон, — сказал Эмерус, когда Коннерад ушел. — Этот малый — отличный дворф.

— Его отец был лучшим воином, которого когда-либо знал Митрил-Халл, — ответил Бренор.

— Ты скучаешь? — спросил Эмерус через некоторое время.

— По Митрил-Халлу?

— Да, и по своему царствованию.

Бренор фыркнул и сделал большой глоток эля.

— Нет, не сказал бы. Не пойми меня не правильно, если бы орки или дроу добрались до этого места, я бы вернулся и выкинул их назад, даже не сомневайся. Это место — мой дом. Но я люблю дорогу.

— Но теперь ты остаешься здесь.

— Морадин зовет меня.

Эмерус кивнул. На лице старого короля отразился покой.

— Да, — сказал он.

Сидя на троне дворфских богов он тоже чувствовал силу, мудрость и древние тайны. И теперь он понимал.

— Всю мою жизнь я провел в Фелбарре, — тихо сказал Эмерус. — Обальд взял это место, но мы выбросили его прочь. И ты знаешь, что он, к нашему несчастью, явился снова.

— И во имя нашей надежды, — напомнил Бренор своему другу.

— Мне было больно смотреть на то, как ты подписываешь чертов договор Ущелья Гарумна, — признался Эмерус. — Я знал, что тебе тоже нелегко.

— Ты согласился с договором… — начал Бренор.

— Да, — быстро прервал его Эмерус. — Так должно было быть. И мы должны были надеяться. Мы не могли воевать с проклятыми орками, без помощи Сандабара и Сильверимуна, а они не желали иметь отношения к этой войне, — он замолчал, чтобы глотнуть эля и сплюнуть на землю. — А потом они приходят и винят Бренора за то, что новая война началась из-за него, — промолвил он, с отвращением качая головой. — Трусы!

— Хуже, — сказал Бренор. — Политики.

Эмерус громко хихикнул над замечанием друга.

— Ты все сделал правильно, мой друг, — сказал Эмерус. — В первой битве с Обальдом, там, в Ущелье Гарумна, и теперь — в новой жизни. Ты заставил гордиться своего отца и деда. Всех в роду Боевого Топора. И знай, что имя Бренора всегда с уважением будет произноситься в Цитадели Фелбарр, — он поднял свою флягу, и Бренор ударил по ней собственной.

— И в Митрил-Халле, — продолжил Эмерус. — И здесь, в Гаунтлгриме, не сомневайся.

— А ты сам? — спросил Бренор. — Ты скучаешь по Фелбарру?

— Он был моим домом всю мою жизнь, — заговорил Эмерус. — Но нет, сейчас я не скучаю. Мне хотелось бы, чтобы Парсон Глейв был рядом, но я рад, что он занял мое место на троне. Нет, сейчас, — продолжал он, оглядываясь по сторонам, на большую стройку, прислушиваясь к стуку молотков и скрипу крестовин, смотря на древний и надежный Гаунтлгрим, — сейчас мое старое сердце говорит, что я дома, друг мой. В своем истинном доме.

Бренор кивнул, понимая старого дворфа. Он чувствовал тоже самое, когда впервые пришел в эти священные залы, когда впервые сел на трон Дворфских Богов. Это чувство лежало где-то глубже, чем его любовь к Митрил-Халлу. Это был какой-то древний ропот магии, который касался самой сути его души Делзуна. Он вспомнил восторг, испытанный им после того, как десятилетия и десятилетия назад они нашли Митрил-Халл, вместе с Компаньонами — действительно, завершение этого приключения дало их группе свое имя. Но здесь все было по другому. Глубже и торжественнее. И более глобально. Это путешествие, чтобы возродить Гаунтлгрим, было разделено всеми дворфами Делзуна.

— Правильно, что мы здесь, — убежденно сказал Эмерус.

— Ты же не думал, что я выброшу Коннерада прочь, чтобы забрать мой трон, да? — согласился Бренор. — Да, я знаю это, мой друг.

Коннерад вернулся, и выражение на его лице ясно говорила, что он услышал последнюю фразу.

— Ба, это кого это ты выбросишь? — спроси он.

— Тебя!

— Ты не забрал бы свой трон, — сказал Коннерад. — Только в моей власти его давать или передавать.

— Да, — сказал Бренор. Эмерус поднял свою флягу эля и сказал:

— Король Коннерад!

И Бренор присоединился к тосту.

— Но я слышал твои слова, — заметил Коннерад.

— Ты был рад отдать свой трон? — спросил Эмерус, и Коннерад улыбнулся, кивая.

— Я бы хотел, чтобы мой отец увидел это место, — сказал молодой король.

— Планируешь посадить на трон свою задницу? — спросил Бренор.

Коннерад уставился на друга, выглядя неуверенным.

— Да, ты более, чем достоин, — продолжил Бренор. — Ты знаешь. Иди и посмотри. Прикоснись к нему, почувствуй его силу. Но ты не сядешь туда, пока мы с Эмерусом не придем, чтобы проследить!

— Ты уверен? — спросил Коннерад.

— Конечно. Это будет сродни первому разу с женщиной, — со смехом сказал Эмерус. — Ты сойдешь с него другим дворфом, знай это. Да. Ты узнаешь.

— Тогда не стоит медлить, — сказал Коннерад, поворачиваясь к двери.

— Мы пойдем за тобой, — бросил Бренор.

— Он хороший парень, — заметил Эмерус, когда Коннерад снова покинул их. — Мне тяжело называть его так когда он стоит рядом с тобой. Потому что ты выглядишь как дворфский младенец!

— Да. Неплохо лишиться старых костей! — сказал Бренор, снова поднимая флягу в тосте, осушая её и опять кидая в стену позади.

Эмерус сделал тоже самое. Когда рыжебородый дворф начал подниматься, Эмерус схватил его за плечо.

— Я завидую тебе, Бренор Боевой Топор, — сказал старый король. — Ты станешь Первым Королем новой эры Гаунтлгрима.

Бренор уставился на друга, пойманный врасплох этими прямыми словами. Он не слишком раздумывал о будущем Гаунтлгрима. Его мысли не уходили дальше ведения войны против дроу. В конце концов — здесь было трое дворфских королей, хотя претензии Эмеруса и Бренора были, конечно, весомее, чем у Коннерада. Но Эмерус был стар, как и Бренор. И, без сомнения, не менее заслуживал этого места. Потому слова друга о троне заставили рыжебородого дворфа почувствовать себя странно и неуютно.

Быть может, это заявление спровоцировало что-то, увиденное Эмерусом на Троне Дворфских Богов?

Было ясно, что Эмерус верит своим словам, а потому не было никаких поводов сомневаться в возможности того, что Бренор действительно станет Первым Королем Гаунтлгрима.

Но они с Эмерусом могли ошибаться.

* * *

— Это тут, — сказал Киппер, задумчиво сверкая старыми глазами. Он залез в сумку, осторожно доставая оттуда темный камень, который держал обеими руками. Киппер поднял сферу, такую же большую, как человеческий череп, чтобы остальные могли видеть.

— Ты уверен? — затаив дыхание, спросила Пенелопа.

— Я чувствую это через камень, — пояснил Киппер. — Простое пребывание рядом с вратами заставляет бурлить энергию внутри шара.

— Какими вратами? — спросил Дзирт, стоявший рядом с Кэтти-бри и весьма изумленный внезапной сменой темы. Пенелопа и Кэтти-бри легко болтали о Биддерду и библиотеке Длинной Седловины, когда Киппер выдал его заявление.

— Врата, чтобы соединить дворфские цитадели, — сказала Кэтти-бри.

— Тысячи лет назад они были здесь, — настаивал Киппер.

— Магический портал? — спросил Дзирт. — Чтобы из Гаунтлгрима можно было пройти в Митрил-Халл… мгновенно?

— Если только в Митрил-Халл, — пояснила Пенелопа. — И если у нас будут камни, активирующие силу портала.

Она полезла в собственный поясной мешок, который, по-видимому, напоминал сумочку Реджиса — магический предмет, вмещавший в себя гораздо больше, чем могло показаться по его виду. Женщина извлекла оттуда большой фолиант, переплетенный каким-то серым, похожим на кожу, материалом, и запертый серебряными цепями. — Как мы с Кэтти-бри решили в Длинной Седловине, — продолжила Пенелопа, — нам стоит хорошенько подумать перед тем, как открывать портал в таком городе, как Гаунтлгрим. Не секрет, что он неплохо известен властям Мензоберранзана.

Кэтти-бри серьезно кивнула и перевела взгляд на Дзирта. По глазам жены дроу понял, что женщина решила продолжать работу.

— Здесь есть много рассказов о древних порталах, — говорила Пенелопа, поглаживая книгу. — Как и в других томах, которые я привезла с собой.

— Я удивлен, что ты вывезла такие старые и ценные книги из Длинной Седловины, — заметил Дзирт.

— Общее межуровневое пространство, — пояснил Киппер. — Книги находятся в Плющевом Поместье, но Пенелопа может доставать их из своей сумки. Довольно умная штука, основанная на простых дорожных мешках, вы согласны?

— Бесспорно идеальная штука от Киппера, — хитро заметила Кэтти-бри, и старый волшебник с гордостью улыбнулся.

— Ладно, если у вас уже есть что-то подобное, можно ли использовать это в качестве ворот? — спросил Дзирт. — Могу я залезть в сумку Пенелопы и вылезти в вашем доме?

— Ой, не надо! — вскричал Киппер. — Для такого межуровневого перехода мощности не хватит. Да и риски были бы слишком серьезными, так как проход не защищен. Ты мог бы попасть в Девять Кругов. Или какое другое не очень приятное место. А если бы ты прихватил с собой еще одну такую же сумку… ладно… если бы твой маленький дружок — Реджис, решил пролезть туда — его собственный мешочек открыл бы проход в Астральный План, где бедный хафлинг летал бы, навечно потерявшись.

— Но, как вы можете догадаться, Киппер провел много лет, обдумывая дополнительные возможности порталов и телепортаций, — заметила Пенелопа. — Мы пришли в Гаунтлгрим в знак доброй воли к нашим старым друзьям из Митрил-Халла. В знак доброй воли к тебе и Бренору. И, больше всего, к нашей любимой Кэтти-бри, которая жила среди нас многие годы. Но кроме того мы пришли, радуясь необыкновенной удаче. Нас восхищает возможность того, что здесь остались старые дворфские врата. Быть может, мы построим порталы, может даже незначительные порталы, чтобы соединить Митрил-Халл и этот восстановленный дворфский комплекс.

Она посмотрела на Кэтти-бри и слегка подмигнула, добавляя:

— Быть может, даже дверь для Кэтти-бри. Чтобы она могла посещать своего приемного отца.

— Надеюсь, что мои предположения оправдались, — сказал Киппер, возвращая разговор в изначальное русло. Он снова посмотрел на могущественный камень. — Врата были тут, и камень чувствует их, и, возможно, даже может найти другой камень, чтобы запустить портал! Все проще!

Дзирт не собирался возражать, хоть и разделял сомнения Пенелопы. Возможно, не в ближайшем будущем, но однажды, разумеется, дроу найдут новый способ напасть на анклав Делзуна.

Но об этом можно подумать позже, напомнил себе Дзирт.

— Дворфы будут охранять пещеру и тронную залу в течение нескольких дней, — сказал он остальным. — Они станут продвигаться из тронного зала в другие комнаты этого уровня постепенно. Куда бы этот ваш камень не завел вас, Киппер, позаботься о том, чтобы оставаться в пределах нашего оцепленного периметра. Гаунтлгрим полон врагов — дроу, гоблинойдов, монстров, животных и всякой магии. Вы будете искать портал, а найдете только отчаянную битву или бегство.

— Заметано, мастер До'Урден, — ответил Киппер. — Но прошу, не говори своему другу Бренору.

Он положил камень в сумку на поясе и нетерпеливо потер свои морщинистые старые руки, испуская легкий смешок, чтобы дополнить картину головокружительной энергии. Дзирт был рад энтузиазму старого волшебника, но не собирался игнорировать более насущные проблемы. Пенелопа назвала Гаунтлгрим восстановленным дворфским комплексом, но это было не так. С благородным Домом Мензоберранзана, окопавшимся на нижних уровнях, это дело может занять годы, если залы вообще когда-либо будут восстановлены.

Глава девятая

Истончение Фаэрзресс

Молния вспыхнула несколько раз. В прерывистом свете вырисовывались очертания огромной пещеры, вмещавшей Мензоберранзан. Разряды били снова и снова, проносясь по улицам и бульварам, поджаривая ротов, которые пытались унести ноги, и заставляя темных эльфов в отчаянии отпрыгивать в стороны.

В верхней части пещеры другие магические снаряды, белые, красные, зеленые, отскакивали от внушительных оснований сталактитов, освещая цели — демонов или дроу.

— Впечатляюще, — саркастически сказал Киммуриэль, стоявший у окна резиденции Громфа в Сорцере. — Хаос воцарился в Мензоберранзане. Жрицы должно быть очень довольны, если, конечно, эта неразбериха не разрушила их личных амбиций.

— Порядок в хаосе, — поправил Громф. — Из-за безумия, творящегося за стенами, никто не сможет собраться, чтобы ударить по Матроне Матери Бэнр.

— И как долго она сможет удерживать хаос подальше от своих собственных дверей? — осмелился спросить псионик. Он отвернулся от зрелища за окном, переводя взгляд на Громфа из Дома Бэнр.

Казалось, архимаг совершенно не был расстроен этим предупреждением, и погружаясь глубже, погружаясь в мысли своего ученика, Киммуриэль понял, что внешнее спокойствие полностью отражает внутреннее состояние Громфа.

— Игры с демонами — всегда опасны, — пожал плечами архимаг.

— Могущественными демонами, — заметил Киммуриэль. — Бродя по городу, я нашел представителей каждого известного мне вида, исключая бейлоров. И их так много. Стая глабрезу? Или, быть может, их можно назвать стадом? Или душегубами, как больших черных воронов из надземного мира? Да, это название кажется мне наиболее правильным.

— Ладно, мы увидим, до чего это доведет, — ответил Громф. — В конце концов, для обычных мужчин все это не имеет значения. Госпожа Ллос выразила свою волю, выбрав для её исполнения Матрону Мать.

Киммуриэль заметил затаенную насмешку в его голосе, намекавшую на то, что произносимые им слова не были искренними. Псионик улыбнулся и кивнул, якобы соглашаясь с архимагом. На самом деле, усмешка Киммуриэля относилась скорее к его собственным планам. Он был рад видеть, что его предложения укоренились в душе Громфа. Архимаг верил, что контролирует ситуацию, что он нашел какое-то до сих пор не известное сочетание псионики и тайной магии, которое подарит ему превосходство даже над Квентл в этой игре с демонами.

Как и надеялся Киммуриэль, как и показывала ему мать.

В самых глубоких уголках своего дисциплинированного и организованного сознания, Киммуриэль задумался, как будет удивлен Громф, когда призовет Кь'орл Одран во всей её неконтролируемой ярости.

Киммуриэлю было, без сомнения, приятно представлять, как Кь'орл обрушит свою месть на Дом Бэнр. Он надеялся, что Кь'орл не станет уничтожать разум Громфа, застав его врасплох, что она, разумеется, сделает. Ибо он не мог дождаться своего погружения в поток неотфильтрованных мыслей архимага, когда тот осознает свою глупую гордыню и разорение, которое навлек на свой собственный дом.

— Не стоит ли нам начать? — больше приказал, чем спросил Громф. — Сегодня мне нужно многое сделать.

Он двинулся к Киммуриэлю, но псионик поднял руку, заставляя архимага остановиться.

— Я принес новости от Бреган Д'Эрт и Джарлаксла, — объяснил Киммуриэль в ответ на удивленное выражение Громфа. — Огромная армия дворфов вошла в туннели над К'Ксорларрином. Они намереваются восстановить древнюю родину, которую называют Гаунтлгрим.

— Что за дворфы?

— С Серебряных Пустошей, — ответил Киммуриэль, и Громф вздохнул.

— Их ведет король Бренор Боевой Топор из Митрил-Халла, который убил вашу мать, Матрону Ивоннель, вскоре после Смутного Времени, — пояснил Киммуриэль. — Тот самый Бренор, да. Он возродился для ведения войны против Многих Стрел, и для решения вопроса с Гаунтлгримом, как говорят многие. Их армия огромна и полна решимости, численность их составляет несколько тысяч, и Джарлаксл заверил меня, что Мать Зирит не отбросит их. Они последуют к Кузне и станут гоняться за Ксорларринами и их рабами по нижним туннелям. План, имя которому К'Ксорларрин, перестанет существовать.

— Джарлаксл верит в это?

— Вы знаете его достаточно, чтобы понимать его компетентность в прогнозировании таких вопросов.

— Я знаю его достаточно, чтобы понимать — многое из того, что он говорит, говорится с мотивами, отличными от содержания сообщения, — заметил Громф.

— Возьмите все, что можете от этого сообщения. Согласно контракту и протоколу Бреган Д'Эрт, я должен был пойти к матроне матери, может быть даже к Правящему Совету, но учитывая наши… тайные отношения, я счел мудрым позволить архимагу доставить эти тревожные и неожиданные новости.

— Не такие уж неожиданные, — ответил Громф. — Через камень, который ты сам и сделал, я видел, что Тиаго идет на запад, к К'Ксорларрину.

— Быть может, возвращается к своей матери и Дому.

— Полагаю, что скорее гонясь за Дзиртом До'Урденом, — заметил архимаг. — У него идея фикс. Он получит свой день с Дзиртом. И ничто не сможет стать более важным.

— Или это Дзирт получит свой.

Громф пожал плечами, словно это не имело особого значения. И для этих двух, разумеется, все это действительно не имело разницы. Ни Тиаго, ни Дзирт не имели никакого влияния на их долгосрочные игры.

— Вполне вероятно, что бродяга Дзирт находится рядом со своим другом, Бренором, — сказал Киммуриэль.

— Тогда мне стоит присматривать за Тиаго.

Эти слова многое показали Киммуриэлю. Был бы он на месте Громфа — он следил бы за Тиаго почти постоянно — как он, разумеется, и делал со своим наблюдательным камнем.

— Прорицание утомляет вас, — сказал Киммуриэль.

Громф с кивком признал его правоту.

— Сила никогда не дается легко. Я вижу его там, на грани моей досягаемости. Отправка мыслей через камень заставит меня потерять равновесие, и я вернусь слабым и уязвимым.

— А с мощными демонами, порхающими по вашему городу и башне, вы не можете позволить себе такую уязвимость, — подвел итог Киммуриэль. — Потому вы следите за Тиаго лишь эпизодически, и лишь не долго.

Громф выпрямился, властно распрямляя плечи.

— Все будет проще, — заверил его Киммуриэль. — Эти силы — такие новые для вас. Я поражен успехами, которые вы уже сделали. Такая псионическая задача является сложной для любого, даже для иллитида, и то, что вы вообще в состоянии выполнить такую работу, является свидетельством силы вашего разума. Это заставляет надеяться, что однажды — быть может, даже однажды в скором времени — ваша псионика сможет конкурировать со знаниями тайной магии.

Комплимент оказал желаемое действие, и Громф отступил назад, заметно расслабляясь. Киммуриэль знал, что эти любезные слова были ложью лишь отчасти, ибо Громф действительно силен в псионике — и умен, как ни один из известных дроу. Только ум не гарантировал успехов в ментальной магии — в конце концов, восхитительный Джарлаксл был довольно неуклюж в использовании подобного вида магии. Но в случае, когда псионические способности были налицо, как у Громфа, великий ум мог предложить великие перспективы. Делая потолок доступного могущества таким же высоким, как небо надземного мира.

— Вы готовы возобновить наши уроки? — спросил Киммуриэль.

— Конечно. Демоны все еще летают вокруг, но большая часть их подчиняется архимагу Громфу.

Он закрыл глаза и поднял руки, псионически приглашая Киммуриэля подойти ближе.

И благородный сын Дома Облодра последовал приказу, телепатически передавая свой урок в сознание Громфа Бэнра.

Попутно, он телепатически же поместил туда небольшие части заклинания, полученного в Абиссе, располагая его чуть дальше в мыслях Громфа. Там, где архимаг найдет их, когда снова совершит вызов. И поверит, что это было откровение, новое, более глубокое понимание смеси псионики и тайной магии. Да, Киммуриэль мог чувствовать уверенность Громфа.

Архимаг был достаточно высокомерен, чтобы поверить в то, что открыл неизведанную территорию в слиянии этих двух сил, словно такие вопросы никогда не приходили в голову тысячам прекрасных псиоников, существовавших до него, или иллитидам, чей разум не требовал доказательств.

Когда короткое время урока истекло, Киммуриэль быстро откланялся, и Громф был готов его отпустить.

Громф также отправился прочь, направляясь сквозь паутину ворот Дома Бэнр в залу для аудиенций своей сестры, Матроны Матери Квентл Бэнр.

Квентл спокойно выслушала доклад о марше дворфов на Гаунтлгрим, её глаза и руки не выдавали нервозности. Армия, идущая на Дом Ксорларрин, возможно, бывшего её самым сильным союзником. Армия жалких дворфов с территорий, на которых она некогда спровоцировала войну. Армия, которая теперь решилась ударить по городу-побратиму Мензоберранзана, К'Ксорларрину. По городу, гарантировавшему Квентл торговый путь, соперничавший с Домом Ханзрин.

— Ты не можешь послать солдат нашего Дома, — закончил Громф. — Не в такое опасное время.

Матрона Мать Бэнр кивнула, соглашаясь.

— Может быть, Мать Мез'Баррис? — спросил архимаг. Он усмехнулся при мысли о солдатах Дома Баррисон Дель'Армго, сражающихся за Дом Ксорларрин, который являлся для них одним из самых ненавистных противников.

— Она может отказаться, и будет в праве сделать это, — ответила Квентл. — Если я потребую такое от Матроны Матери Мез'Баррис, даже союзные дома станут опасаться, что станут следующими. И ни один Дом добровольно не расстанется со своими солдатами в таком хаосе.

— Ты пошлешь До'Урденов? — поинтересовался Громф. — Ты, разумеется, полностью контролируешь этот Дом. Среди его членов — двое детей самой Матроны Матери Зирит.

— Гарнизон Дома До'Урден состоит из большого числа солдат из разных Домов — благородных Домов, которые будут расстроены потерями, — ответила матрона мать, снова покачав головой. — Не хотела бы я рисковать правом голоса Матроны Матери Дартиир в совете.

Эльфийка отказалась от всех предложений Громфа, тем не менее, улыбаясь. Она точно знала что-то еще, и архимаг снова напомнил себе об улучшенных способностях своей сестры. Подумав о своей дочери, благословленной знаниями и воспоминаниями Ивоннель, как и Квентл, он испытал привкус сожаления от того, что вообще повел Метила к сестре.

— У тебя не так много вариантов, — заметил он.

— Я — матрона мать, голос Ллос в Мензоберранзане, глупый мужчина, — ответила Квентл. — У меня достаточно вариантов.

— Матрона Мать Зирит не выстоит против короля Бренора и его армий, — напомнил Громф. Он нарочно упомянул имя этого проклятого дворфа, который расколол голову их матери своим боевым топором более века назад. Кроме того, он хотел сообщить о своей убежденности в том, что Дзирт До'Урден тоже будет там, рядом с Бренором. А Квентл хорошо знала этого бродягу. Когда-то он убил её.

Но Громф решил не втыкать нож так глубоко.

— Там слишком много дворфов, и, судя по всему, они пришли отлично снаряженные. Потребуется много сил Мензоберранзана, чтобы повернуть их назад.

— Мензоберранзан не может позволить себе выступить в эти времена.

— Если К'Ксорларрин падет…

— Он не падет, — с кривой ухмылкой сказала матрона мать. — Не после того, как дворфы столкнуться с ордами могущественных демонов, которых встретят задолго до того, как даже приблизятся к позициям Матроны Матери Зирит в нижних туннелях.

Громф отшатнулся назад, совершенно пораженный. Удивленный возглас зазвучал в его мозгу, хотя он был слишком дисциплинирован, чтобы позволить себе произнести его вслух. Квентл серьезно собирается отправить армию демонов в К'Ксорларрин? Армию демонов, во главе с могущественными чудищами, вроде Налфешни?

Кто в действительности может контролировать такую силу? С такими помощниками Матроне Матери Зирит может быть куда хуже, если демоны выгонят дворфов, нежели если дворфы уничтожат их самих.

— У тебя есть хорошее место для телепорта в Гаунтлгрим, не так ли? — спросила Квентл.

— Да.

— Тогда ты…

— Ты же не серьезно, — запротестовал Громф, и глаза его сестры сверкнули яростью. — Моя комната соединена с Кузней, в которой живет Предвечный. Ты знаешь.

— Тогда — ближе к полю битвы.

— Демоны захотят освободить Предвечного, — не соглашался архимаг. — Эти монстры, которых ты призываешь, не тупые существа. Они, разумеется, поймут хаотический потенциал такой силы, как огонь Предвечного. Они будут танцевать, когда вулкан снова начнет извергаться!

Матрона мать откинулась на спинку кресла и уставилась на него, не слишком впечатленная.

— Разумеется, если ты не желаешь, чтобы я вызвал тупых манов и меньших демонов, — пояснил Громф, мудро отступая назад. — Может быть, чазмов, которые не достаточно умны, чтобы разрушить магическую защиту Гаунтлгрима. Или суккубов, которые будут больше заинтригованы игрой в сражение, чем станут заботиться о неконтролируемой силе, вроде Предвечного. Или глабрезу — жестокие охотники стали бы отличной ударной силой для Ксорларринов. Они должно быть хотят вкусить плоти дво…

— Великие монстры, — спокойно сказала Матрона Мать.

— Ты хочешь, чтобы я отправил великих демонов к яме Предвечного?

Матрона мать заколебалась, и Громф теперь мог видеть её внутреннюю борьбу. Не приходилось сомневаться в том, что она хотела бы продавить свою нелепую идею, просто ради того, чтобы не дать брату удовольствия быть правым. Но, как он теперь понял, она искала совета у Ивоннель. Она искала те воспоминания Ивоннель Вечной, которые могли бы подсказать что-то про взаимоотношения с налфешни, марилит или даже бейлором.

Громф знал, какой совет могла получить его сестра, потому что был уверен, что сейчас он прав. Когда такие демоны явятся в Гаунтлгрим, Матрона Мать Зирит пошлет свой гарнизон магов в залу Предвечного, защищая это место от вторжения Абисса. Она не захочет подпустить демонов к рычагу, который сдерживал магическую силу Башни Магии, стоящей в Лускане. Эта сила была связана с водами океана, древняя магия управляла системой акведуков, уходящей на Водный Элементальный План и призывающей могучих водных элементалей. Эти существа спускались с потолка в залу Предвечного и в танце кружили по стенам, обливая вулканическое тело Огненного Зверя.

— Дворфы только вошли в пещеры, — сказал Громф. — Пошли своих созданий — они неутомимы, и найди Ксорларринов прежде, чем Бренор спустится с верхних уровней.

— Иди отсюда, — приказала Квентл. И это, несомненно, было её способом признать правоту Громфа. — Возвращайся к своим бесполезным исследованиям, пока я не решила, что тебе нужно сопровождать процессию из Абисса.

Громф поклонился и пошел прочь. Он выполнил свой долг — дважды. Первый раз, когда передал предупреждение о дворфах, и второй, помешав Квентл рискнуть полностью опустошить её город-побратим.

Вторая мысль беспокоила его. Зачем он сделал это? Зачем он оберегал свою тупую сестру, когда его дочь ждала своего часа, чтобы забрать себе Мензоберранзан?

Потому что этот кризис был делом рук Квентл, и он все усугублялся из-за её жадности, заставившей призвать такое значительное количество могущественных демонов.

— Дождись своего часа, — тихо сказал он себе, выходя из дома Бэнр и направляясь через Кь'елларц'орль, держа путь к Тир Бреч и своей комнате в Сорцере. Если бы он двигался одним курсом с Квентл, зная последствия такого решения, К'Ксорларрин, разумеется, был бы уничтожен. На это Громфу, без сомнения, было совершенно плевать. Но вот Паучья Королева — другое дело. Разумеется, она станет искать того, кто помог демонам добраться до их цели, учиняя полное разрушение.

Нет, действия Громфа должны быть гораздо тоньше. Он кивнул, как только план окончательно сформировался в его голове — если он сможет управлять несколькими великими демонами, которые отправятся в К'Ксорларрин, это глубоко ранит его сестру. Возможно, это даже смертельно подорвет её репутацию. Как в городе, так и в глазах Госпожи Ллос.

* * *

— Ты чувствуешь это? — спросила полудроу, полупаучиха с изысканными манерами и неоспоримой красотой.

Эррту, самый большой из трех демонов, собравшихся вокруг темного пруда, который Ллос использовала в качестве водоема для прорицаний, склонился ниже и тщательнее вгляделся в дробящуюся картинку, попутно следя за тем, чтобы пламя, которое всегда озаряло его массивное тело, не подожгло маслянистую поверхность.

Он мог увидеть грубые естественные стены из неровного вулканического камня. Они были даже более пористыми, чем можно было ожидать на такой глубине, учитывая вес, давивший на них сверху. Камни светились внутренним сиянием, постоянно менявшим свое расположение или цвет. Каждая ямка хранила в себе красный или пурпурный всполох, словно какой-то волшебник собрал магический огонь, а затем на века заточил его в камень.

Бейлор кивнул, напоминая себе не податься вниз, окуная руку в пруд. Он ощущал себя так, словно мог схватить камни, а быть может даже пройти сквозь водоем, шагая к зазубренным камням и снова оказываясь в Подземье Фаэруна.

— Барьер становится слабее, — пояснила Ллос. — Архимаг Мензоберранзана по незнанию снимает защиту Фаэрзресс.

Паучья Королева рассмеялась, издавая звук, который не так часто слышали в Абиссе, и, тем более, не от неё — если только дело не обстояло так, как сейчас, или у неё не было раба, который распростерся перед ней на полу, готовый к пыткам.

— Мы можем пройти не дожидаясь, пока какой-то дурак попросит наших услуг? — спросила третья в группе — Марилит.

— Не мы, — с ревом сказал Эррту, обращаясь скорее к Ллос.

Королева Пауков просто фыркнула и пожала плечами.

Фаэрзресс засверкала ярче, её сияние переходило от голубого до пурпурного, а потом до красного, наполняя озеро.

— Архимаг Громф, я полагаю, — сказала Ллос.

Марилит вздохнула и закрыла глаза, обращая на себя внимание двух других.

— Он зовет меня, — объяснила демоница. — И я чувствую себя обязанной откликнуться на его призыв. Но этого не может быть.

— Он хочет подтвердить слова, сказанные членами Дома Баррисон Дель'Армго, — ответила Ллос. — Что Малагдорл победил и изгнал тебя.

— Но я чувствую, что могу легко ответить на его зов.

— Ты можешь.

Оба демона с удивлением посмотрели на Паучью Королеву.

— Сотня лет, — сказал Эррту. — Изгнание…

— Как ты нарушила правила космоса? — спросила Марилит. — Я была изгнана трезубцем Малагдорла Армго. Я не могу вернуться на первичный материальный план ровно век, за редким исключением.

— Тебя не победили, — пояснила Ллос. — Ты сделала так, как сказала я. Ты была послана для того, чтобы проиграть, и ты проиграла. Так что не было никаких проблем. Но да, теперь Фаэрзресс истончается, граница между Подземьем и Абиссом становится меньше, и скоро совсем пропадет.

— А Билвр, которого изгнал Громф? — спросил Эрту.

— Нетерпеливо ждет зова, чтобы вернуться, — сказала Ллос.

— Но я по-прежнему остаюсь запертым, уничтоженный рукою Тиаго Бэнра? — тон бейлора был таким, словно он собирался в ярости кинуться на Ллос. Разумеется, он не стал бы делать этого, так как богине не составило бы труда быстро расправиться с ним, забирая у него куда больше, чем несколько десятилетий свободы.

— Ты был побежден, — напомнила ему Ллос. — Но не бойся. Барьер Фаэрзресс будет продолжать слабеть, и ты найдешь свой путь на волю. А быть может даже свою месть.

Эррту зарычал.

— Тиаго Бэнра и, даже, Дзирта До'Урдена.

Ллос снова засмеялась. Она сменялась над ним, а не с ним, хоть он и не знал истинной причины её веселья. Ллос издевалась, не веря своим ушам. Она не могла понять, зачем такое умное и могучее существо, как Эррту, тратит столько сил и времени на месть незначительным смертным.

— Дорогой Эррту, как думаешь, если полевая мышь укусит Дзирта До'Урдена в лодыжку, он станет весь следующий век охотиться за этим несчастным существом?

— Я убью Малагдорла прежде, чем подумаю об этом, — сказала Марилит, явно поддерживая бейлора.

— Ты сделаешь так, как тебе сказали, — поправила Ллос. — Я даю вам большую свободу и вы, возможно, сможете осуществить свою месть. Но это не должно мешать моим планам.

— Я ждал… — начал рычать Эррту.

— И ты будешь ждать, пока я соглашусь с твоим решением, — прервала его Паучья Королева с явной угрозой в голосе. — Дзирт До'Урден дважды изгонял тебя, дурак.

— Он был не один!

— И ты думаешь, что он будет один теперь? Или что Тиаго из Дома Бэнр даст вовлечь себя в одиночный бой? Благородный сын Дома Бэнр? — она повернулась к Марилит. — А ты думаешь тоже самое о Малагдорле из Дома Баррисон Дель'Армго? По городу бродит куча наших сородичей, что заставляет всех его жителей быть начеку. Вы едва ли поймаете хоть кого-то из их по одиночке.

— Дзирт не в городе, — заметил Эррту.

— На поверхности Абер-Торила, вероятно, — ответила Ллос. — И ты не можешь туда отправиться.

Это заставило удивиться обоих демонов. Чудища переглянулись, Марилит покачала головой, Эррту только пожал плечами.

— Ты обещала, что меня призовут! Я дал тебе использовать Кь'орл для твоего плана с Киммуриэлем Облодрой…

— Заткнись! — приказала Ллос. — Фаэрзресс становится слабее, и да, ты сможешь выйти в Подземье — чья жизнь и энергия зависит от Фаэрзресс. Солнце Абер-Торила не будет освещать тебя, покуда не кончится твой век изгнания.

— Никогда раньше мы не слышали о подобных ограничениях, — запротестовала Марилит. — Я ходила между поверхностью и Подземьем, на вызов мага дроу и человека с поверхности! Ты разделила силы надземного мира и Подземья?

— Фаэрзресс настроена на нижние планы, из которых она черпает свою силу, — пояснила Ллос. — Барьер Фаэрзресс берет энергию из мира наверху, таким образом, удерживая нас здесь.

— Удерживал нас здесь, — повторил Эррту.

— Скоро, — пообещала Паучья Королева.

Марилит закрыла глаза и запрокинула голову назад, словно пребывая в экстазе.

— Церемония Архимага приближается к своему концу, — заметила она. — Я призвана!

— Иди, — приказала ей Ллос. — Иди и сыграй. Не говори ему ничего, что предупредит его или поможет ему. Ты должна быть совершенно растерянной из-за того, что он смог призвать тебя после проигрыша. Ты поняла?

— Конечно, — сказала демоница, её голос затихал, когда телесная форма существа растворялась в воздухе, следуя на зов Архимага.

— Твоя марионетка Киммуриэль играет отлично, — сказал Эррту, когда они остались одни.

— А Громф так желает досадить Квентл, что принимает все за чистую монету.

Эррту кивнул, и его рычание прозвучало больше как урчание.

— Ну, Паучья Королева, когда демонические лорды будут свободно ходить по Подземью?

— Скоро, мой любимчик. Прежде, чем на Абер-Ториле наступит новый год, если Громфа правильно раздразнить.

— Он жаден, — сказал Эррту. Демон кивнул, и Ллос усмехнулась, Оба были уверены, что их план идет отлично.

* * *

— Этого не может быть, — прошептал Громф, когда девятифутовое, шестирукое существо материализовалось в его круге призыва. Он знал, что этот вид демонов носил название «марилит», по имени самой сильной в их роде. И, конечно, он знал, что перед ним сейчас стояла Марилит собственной персоной.

Но этого не могло быть!

Тонкие губы Громфа изогнулись в злой усмешке и архимаг тихо хихикнул.

— Так Малагдорл Армго соврал, — сказал он, и все возможности давления, которое он мог оказать на Дом Баррисон Дель'Армго, всплыли перед его глазами. Возможно, он приведет Марилит в Залу Правящего Совета, когда они снова соберутся вместе, просто чтобы посмотреть на лицо Матроны Мез'Баррис.

— Как я попала сюда? — спросила Марилит, играя роль, которую предписала ей Ллос.

— Ты здесь, потому что я призвал тебя.

— Ты не мог… но ты сделал, — сказала демоница, выглядя сконфуженной и смущенной.

— Почему? Что ты знаешь?

— Меня победили, — пояснила Марилит. — Мастер оружия Второго Дома и его эскорт. Я на год была изгнана с Абер-Торила, а прошло едва ли десять дней! Как такое может быть?

Глаза Громфа искрились от предвкушения развернувшихся перед ним возможностей.

— Ах, но теперь я могу обрушить свою месть на этого дурака с вилкой! — сказала Марилит. Её глаза уставились вдаль. Демоница безупречно играла свою роль.

— Малагдорл победил тебя совсем недавно, в таверне на Улицах Зловония? — спросил Громф.

— Разве я не сказала тебе достаточно, Архимаг Громф? — сухо спросила демоница. — Хотя место совершенно не важно, это было на этом дурацком плане полном бесполезных существ. — Она окинула взглядом Громфа, словно бы не сильно впечатленная тем, что видела перед собой. — Зачем ты побеспокоил меня? — потребовала Марилит.

— Разве ты просто не рада тому, что снова попала сюда?

— Будь это с моего согласия и желания, смертный, — ответила Марилит. — Разумеется, если ты призвал меня сюда не ради того, чтобы дать отомстить Малагдорлу Дель'Армго.

Громф немного подумал. Он не имел представления о том, как только что вызвал Марилит, если та сама признала, что Малагдорл уничтожил её. Он просто поискал её заклинанием, чтобы проверить правдивость слов мастера оружия. Раз дроу, по-видимому, не врал, не было ни единого способа принести Марилит вред.

Это была псионика. Он действительно нашел способ усилить заклинание с помощью смешения ментальной магии и тайного искусства!

Его дыхание стало частым, когда он осознал, какую безграничную мощь может обрести вскоре. Возможно, он мог бы призвать половину Абисса, создавая армию собственных демонов и обрушивая их силу на Мензоберранзан. Это казалось сумасшедшей затеей, но здесь, перед ним, в Мензоберранзане, скользило шестирукое существо, которое совсем недавно было изгнано с первичного материального плана. Если Громф сможет повторить этот трюк, то станет почитаем всеми демонами и дьяволами, которые устали от своего векового заключения.

Если бы он стал единственным путем, по которому они свободно могли бы вернуться на первичный материальный план, почему бы им не служить ему? С охотой? Громф захихикал, прокручивая в своих мыслях некоторые иные возможности. Он считал, что понял, как нарушить самый древний закон. Это его ментальная магия усилила заклинание призыва так, что изгнанная Марилит не смогла противостоять его зову в Абиссе. Но ни один дроу не знал этого, и даже не начинал рассматривать такую возможность. Возможно, он действительно покажет Марилит Мез'Баррис Армго и унизит её перед всеми членами правящего совета.

— Твой зов был… другой, Архимаг, — сказала Марилит. — Сильнее и более настойчивый. Вначале, я сетовала на то, что не смогу ответить, все еще желая вернуться в Мензоберранзан. Но что-то в зове, какая-то глубинная сила, которой я не чувствовала ранее, дала мне поверить, что я могу прийти. И вот, я тут.

— Служи мне, — сказал Громф.

Марилит кивнула.

— Это цена ответа на вызов.

— Служи мне хорошо, Марилит, — пояснил Громф. — Мы вместе найдем самый сладкий способ мести Дому Баррисон Дель'Армго.

— Ты дашь мне убить мастера оружия?

— Возможно, в конце концов. Но вначале мы уничтожим их. Их всех.

Глава десятая

Родные и близкие

Коннерад Браунавил сиял от гордости, стоя на берегу подземного озера. Он подозвал к себе Бренора и Эмеруса. Двое старших дворфов попросили Коннерада координировать оборону внешней залы. Бренор демонстративно напомнил молодому королю, что его отец был одним из выдающихся военных стратегов Митрил-Халла. Теперь, судя по несколько самодовольному выражению, застывшему на лице Коннерада, он собирался заставить своего отца гордиться.

— Мы поставили нашу артиллерию у каждого наблюдательного пункта, — пояснил он, указывая на выдолбленные сталактиты и сталагмиты, которые были обработаны либо не так давно, либо стояли здесь еще со старых времен Гаунтлгрима. — Так что противник окажется у северной стены, пробираясь к озеру.

Дворф резко свистнул, и вдоль северной стены пещеры вспыхнул ряд факелов. Крики, донесшиеся от сталактитов и сталагмитов, сообщали о «цели».

— Да, они будут там! — воскликнул Коннерад, указывая на кучу камней и палок, сложенных так, чтобы походить на группу гоблинов, орков и других захватчиков.

Спустя мгновение после того, как Коннерад закончил говорить, часовые дворфы дали залп из своих баллист и катапульт. Все пространство вокруг целей заполнилось летящими камнями, копьями и, наконец, горящей смолой.

Скорость и ярость атаки заставили Бренора и Эмеруса отшатнуться.

— Одно только это место? — спросил Бренор.

— Вся пещера, — ответил Коннерад. — Мы поставили наши боевые машины на шарниры и, не сомневайся, наблюдаем за ближними и дальними позициями. Здесь они или нет — мы можем ударить!

— Отличная работа, молодой Браунавил! — сказал король Эмерус.

— Прямо как в старые дни Гаунтлгрима. И горе любому врагу, стремящемуся проникнуть внутрь, — пояснил Коннерад. — Я поручил некоторым парням отшлифовать слюду и серебро, чтобы сделать зеркала. Таким образом, мы сможем посылать световые сигналы из любой башни в любую трещину в стене. Как это было в те давние времена.

— Откуда ты знаешь… — начал вопрос Эмерус, но Бренор оборвал его.

— Ты посадил свою задницу на трон, — сказал он, уставившись на Коннерада.

Молодой король не стал спорить.

— Ой, ну мы же просили тебя пойти вместе с нами! — воскликнул Эмерус.

— А я сделал это, когда сам захотел, — ответил Коннерад. — Готовимся к комрату!

Бренор и Эмерус переглянулись, несколько удивленные и даже возмущенные, но лишь до тех пор, пока не поняли, что Коннерад использовал старый аналог слова «битва». Да, он уселся на трон и да, старые боги говорили с ним, так же, как они общались с Бренором и Эмерусом. Старшим дворфам, которые много веков возглавляли свои кланы, было сложно считать Коннерада равным себе. Хотя он, конечно, был им ровней. В течение последних десятилетий он был не управляющим, а Королем Митрил-Халла. И молодой дворф еще раз, как и в том разговоре о троне Митрил-Халла, напомнил им, что ему не требуется разрешения.

— Трон показал тебе картины прошлого? — спросил Бренор.

— Мы протолкнемся через туннели, тесня их назад, в скалистую долину, — ответил Коннерад. — На это потребуется время.

— Скольких ты используешь? — поинтересовался Бренор.

— Только одну бригаду, — отчитался Коннерад. — Мы не можем разделять силы, пока под нами — гнездо дроу.

— Гнездо кобольдов не так далеко, — напомнил ему Бренор, и двое других собеседников кивнули.

— Планируешь устроить вылазку? — прямо спросил Коннерад.

— Да, и уверен в её успехе.

— Буду ждать приглашения, — предупредил молодой дворф.

— Пойдешь рядом со мной! — пообещал Бренор, хлопая Коннерада по плечу. — Как может быть иначе?

Рыжебородый дворф повернулся, разглядывая широкую пещеру. Он был под впечатлением от того, как продвигались работы. Мост был почти готов. Его пролеты были крепкими, а середина — готова обрушиться в воду.

— Нам нужно сделать еще кое-что, прежде чем начнется битва, — заметил Коннерад.

Двое других дворфов посмотрели на него.

— Так Клангендин не говорил вам, — спросил Коннерад, — когда вы сидели на троне?

— Выражайся яснее, парень, — попросил его Бренор.

— Дис-гнэт иннтригид, — ответил Коннерад.

Бренор и Эмерус с удивлением уставились на молодого дворфа. Они никогда раньше не слышали этих слов, но стоило им посмотреть друг на друга, как каждый понял смысл сказанного, словно снял с подарка обертку. И, более того, лишь только с губ Коннерада слетела старая фраза на языке Делзуна, перед их мысленным взором предстали картины того, что может быть, что могло бы быть и что должно быть.

— Так каждый должен сесть на трон, — прошептал Бренор, и Эмерус кивнул, соглашаясь.

— Тарисеачд, Обряд Верности, который называется Родные и Близкие, — пояснил Коннерад. — Три королевства выступят как одно.

— Да, — в унисон сказали Бренор и Эмерус.

Резкий звук, раздавшийся за спиной, заставил Бренора повернуться, чтобы отметить движение на стене комплекса. Коннерад строил там гнезда для лучников, и даже несколько боевых машин.

Бренор вернулся мыслями назад, к своей неприятной встрече с Лордом Неверембром, и не смог сдержать улыбку. Присылай сюда хоть все Глубоководье, подумал он, и посмотри, как их отбросят прочь, разбив прежде, чем они подойдут к дверям Гаунтлгрима.

Потому что благодаря королю Коннераду превратная пещера Гаунтлгрима была готова к комрат!

* * *

— Они просто кобольды, — сказал Тиаго, выдергивая плечо из захвата Доум'вилль.

— Это логово и их там полно, — предупредила полудроу.

Но Тиаго не слушал. Кобольды, с отвращением подумал он — про монстров и про глупые намеки Доум'вилль, что эти двуногие крысы могут представлять угрозу. Мензоберранзан кишел этими паразитами, так как почти каждый дом использовал их в качестве рабов. Дом Бэнр владел сотнями, даже тысячами. Они ухаживали за садами, убирали строения и уходили в Подземье — охотиться на гигантские грибы с красной шляпкой всякий раз, когда одна из жриц желала полакомиться.

Тиаго едва мог поверить, что целая колония кобольдов жила тут, в более глубоких помещениях верхних туннелей комплекса. Почему Матрона Мать Зирит до сих пор не поработила их? Или не убила?

А может, они все же являются её рабами, подумал Тиаго. Проходя мимо неравномерно растрескавшихся камней одного из коридоров, он замедлил шаг. Он мог лишь представить себе силу, которая обрушилась на это место. Порода вокруг была искажена, коридор скручен, выглядя, словно половая тряпка, выжатая рабом. В широких трещинах, бегущих по стенам и полу, Тиаго заметил куски вулканической породы. Он чувствовал тепло, идущее от неё, и это действительно занимало дроу.

Что, если Предвечный снова сбежал? Пока он был занят войной на Серебряных Пустошах, не могла ли семья Равеля использовать силу огненного зверя, чтобы рвануть еще один вулкан? Последнее извержение произошло несколько десятилетий назад. Как камень мог сохранить такой жар?

Замечая движение в широкой зале впереди, Тиаго отбросил эти мысли в сторону и ускорился, переходя на бег.

Он поднял руку, поворачивая свой щит, чтобы Доум'вилль могла видеть это. Жестом, он пригласил женщину идти первой, а затем сложил пальцы в безмолвном жесте языка дроу.

Доум'вилль ускорила шаг, чтобы догнать его. Перед ними лежала комната овальной формы, слева и справа по её бокам открывались широкие залы. Внутри было светлее, словно кобольды разжигали огонь. Призрачный силуэт вылетел за пределы овальной залы, заставив компаньонов испуганно отшатнуться, прежде чем они осознали, что это было всего лишь облаком пара.

— Держись рядом, — прошептал Тиаго. — Вначале мы предложим им сдаться, потом убьем их всех.

Глаза дроу заблестели и он не смог сдержать ухмылки. Эльф слишком давно не чувствовал трепета битвы. На самом деле — с тех пор, как они убили оборотней, бродивших в лесу Длинной Седловины. Спутники заметили логово кобольдов едва войдя в комплекс, но Тиаго двинулся прочь, опасаясь, что они могли оказаться рабами К'Ксорларрина. Он не хотел, чтобы Мать Зирит или кто-то из её дома обнаружили их.

Не раньше, чем он запихнет в мешок голову Дзирта.

Сделав три шага по направлению к входу и изготовившись к прыжку через отверстие, Тиаго рванулся вперед, издавая боевой клич.

Но с краев входа выступили кобольды. Каждый из них держал в руках большое ведро, жидкое содержимое которого они выплескивали на противоположный край комнаты.

Тиаго вылетел вперед и совершил поворот, чтобы замедлиться. Но его импульс был слишком сильным, и Доум'вилль врезалась в него сзади. Он издал еще один крик, на этот раз — тревожный. Его мысли со страхом кружились в голове. Он не мог понять, что эти маленькие крысы выливали на него.

Масло, которое могло взорваться, подойди он ближе? Кислота, которая обожжет его, если он попадет под струи?

Пока его разум с удивлением пытался разобраться в происходящем, жидкость ударилась о камень и тот протестующе зашипел. Стена пара заполнила вход, светясь красным.

Выставив щит, Тиаго нырнул вперед. Он ударился о землю, пряча плечо и размахивая мечом направо и налево, так, чтобы парировать любые удары нападавших, которые могли настигнуть его за непрозрачной завесой. Перекатившись, он вскочил на ноги.

Доум'вилль двинулась за ним, не так изящно и без переката, спотыкаясь и шатаясь, но каким-то образом все же удерживаясь на ногах и догоняя Тиаго.

Опасаясь, что женщина упадет прямо на него, эльф развернулся, останавливая Доум'вилль щитом. Та, наконец, встала прямо и твердо.

— Что…? — начала было спрашивать Доум'вилль, но он прервал её, не имея времени обращать внимания на её идиотизм.

Тиаго чувствовал, словно пот лился из каждой поры в коже. Было жарко, и не только из-за пара. Он отметил линии светящегося красного, признавая в них лаву.

Вокруг плескалась незастывшая лава, а они едва могли что-то разглядеть сквозь пар!

Следи за каждым шагом! — жестами попытался сказать он, но потом, поняв, что Доум'вилль не сможет различить замысловатые движения пальцев в этой густой дымке, повторил предупреждение голосом.

Мгновение спустя, когда град камней обрушился на них, он понял, что звук его голоса выдал их расположение.

Щит Тиаго размотался, быстро увеличиваясь в размерах, и дроу сумел спрятаться за ним, избегая залпа, хотя мелкие камни все равно добрались до него. Но они едва ли нанесли тяжелые раны.

Первый камень ударился о его щит, лишь слегка касаясь его. Это прикосновение обрело более глубокие последствия, когда каменный шар взорвался.

Тиаго отшатнулся, стоило другим снарядам коснуться его щита. Все они взрывались, как и первый, заставляя дроу отходить назад.

Доум'вилль вскрикнула и откатилась вправо. Еще больше камней полетело в её сторону, падая вокруг и вспыхивая, как маленькие фейерверки и гранаты, которые Тиаго использовал на празднике Дома Бэнр. Эти штуки в былые дни были изобретены жрецами Гонда, экспериментировавшими с дымным порошком.

Гранаты были разные, хотя они не лопались и не свистели, как эти фейерверки. Они потрескивали и подпрыгивали, выбрасывали осколки камня, горели красным, ярко и сердито, но лишь непродолжительное время.

— Вперед! — приказал Тиаго Доум'вилль. Они не могли оставаться на месте, страдая под непрекращающимся огнем.

Но со стороны женщины донесся лишь крик боли. Тиаго не мог ясно разглядеть её, но глаза дроу выделили темную фигурку, корчившуюся на полу.

Дроу спрятал голову за щит и двинулся через комнату, держа путь к тому месту, откуда летели камни. Он снова и снова получал удары, каждый взрыв оглушал его, на некоторое время заставляя остановиться или вовсе отбрасывая назад. Тиаго обратился к наследию предков, к магии Фаэрзресс, которая давала жизненную силу его роду, и вызвал шар непроницаемой тьмы, целясь им в дальний конец пещеры, где, как он подозревал, собрались кобольды.

Огонь замедлился, камни стали лететь менее точно, и Тиаго ринулся, держа щит перед собой и размахивая мечом во все стороны. Он шел в темноту, не колеблясь и прорываясь еще настойчивее, нанося удар.

Тиаго развеял шар тьмы, находя себя рядом с парой кобольдов, которые махали короткими мечами, держа взрывающиеся камни — снаряды, которые пестрили красными полосами лавы. Доум'вилль позади него все еще стонала от боли, хотя это больше походило на плач, чем на крик — горькое напоминание сыну Дома Бэнр, что этим камням нельзя позволить ударить его.

Туман поредел, и дроу оказался рядом не с двумя, а с четырьмя кобольдами, которые бесстрашно шли на него, — и это были не рабы! — прыгая вокруг и нанося удары своими короткими мечами. Они отклонили свои лапы назад, готовясь бросить гранаты, когда увидели, что противник раскрылся.

Тиаго дал им это преимущество — по крайней мере, тем, что оказались справа в тот момент, когда он отвел щит влево.

Эта двоица бросила свои снаряды вперед, и Тиаго пригнулся, избегая ударов. Быстро становясь на ноги, он развернулся направо и яростно уколол, пронзая кобольда, который упал перед дроу прежде, чем тот даже успел освободить лезвие.

Туман продолжал рассеиваться, и Тиаго смог лучше разглядеть комнату и снаряды. Кобольды стояли у длинного и тонкого сталактита, и дроу ни разу не видел такого сооружения. С каменной пирамиды стекала красная лава, словно выливаясь из раны, из открытого фурункула на коже Предвечного — поток устремлялся к твердому камню. Там лава расплывалась в полукруг, быстро твердея и чернея.

Он был так потрясен этим удивительным проявлением хитрости со стороны жалких крыс, что едва не забыл, что находится посреди боя.

Он едва избежал укола короткого меча справа, и только поднял щит, чтобы отклонить удар, пришедший от существа слева. Он заставил работать магию Орбкресса, захватывая оружие противника краем щита. Рванув вниз, он развернул Орбкресс влево, заставляя крутануться упорного кобольда, не желавшего выпускать меч.

Низко наклонившись и теряя равновесие, от быстрого поворота Тиаго и Видринас, кобольд подставил под удар свою голову.

Скрежет заставил дроу снова обратить внимание на центр комнаты, чтобы увидеть трещину, открывавшуюся за каменным сталактитом. Внутри светились глаза орды кобольдов.

Тиаго почувствовал себя уязвимым. Если эта толпа схватит гранаты…

Какое-то движение позади и справа едва не заставило его взмахнуть Видринас наотмашь, ибо только в последний момент он понял, что это Доум'вилль, которая, наконец, смогла присоединиться к нему.

Присоединиться и даже пройти мимо. Свободная рука женщины была плотно прижата к телу, а одежда — все еще дымилась.

Без колебаний, эльфийка ударила, но не кобольда. Кхазид'хи врезался в сталактит, расщепляя его в нескольких футах от капающего конца.

Доум'вилль отпрыгнула назад. Тиаго повторил её движение. Эльфийские рефлексы сохранили им жизнь, когда поток красной лавы вырвался из дыры, ударяя в землю и разлетаясь во все стороны. Раскаленная порода прожигала ноги кобольдов, заставляя двух оставшихся существ упрыгать прочь, завывая в агонии.

Оба монстра отправились к двери, видневшейся в задней части пещеры, но один из них споткнулся о ноги другого, более быстрого кобольда, и полетел прямо в поток догонявшей лавы.

И как он визжал! Как он извивался, когда раскаленная расплавленная порода окружила его, обжигая и сжигая…

Из дверей вырвался залп гранат, но теперь Доум'вилль была за спиной Тиаго, а Тиаго спрятался за своим щитом. Великолепный Орбкресс выстоял против взрывов и ударов.

Пара выскочила из овальной комнаты, несясь туда, откуда они пришли. Со времени их прибытия в Гаунтлгрим это была их первая встреча с кобольдами. И они надеялись, что она же будет и последней.

— Умные, — с гримасой сказала Доум'вилль, когда они оставили врагов далеко позади. Она подняла свою левую руку и осмотрела жестокий ожог на том месте, куда ударил её шар лавы.

— Слишком умные, — сплюнул Тиаго, не скрывая своего раздражения. Он не привык к тому, что его прогоняют кобольды. — Дроу К'Ксорларрина обучали их в качестве стражей верхних туннелей. И обучили хорошо.

— Ты — дроу, — напомнила ему Доум'вилль.

— Они видели тебя, — обвинил Тиаго. — Ты была не со мной…

— Ты столкнулся с десятком лавовых бомб, вылетевших из дверного проема, — прервала Доум'вилль.

Оба долгое время зло смотрели друг на друга, и в голове Тиаго не раз появлялась мысль убить дерзкую эльфийку прямо там, где она стояла. Но он сдержал свой порыв, несмотря на собственный характер. Потому как не мог отрицать, хотя бы про себя, что умный трюк Доум'вилль со сталактитом помог им вырваться из засады.

Он не мог отрицать, хотя бы про себя, что без этой уловки они не пережили бы нападение.

На кобольдов.

Тиаго не раз оборачивался на комнату. Он хотел бы верить в собственные слова о том, что этих солдат приготовила Матрона Мать Зирит, но знал, что врет сам себе. Эти кобольды, жалкие маленькие существа, жили в гармонии с горой и нижними залами — этого было достаточно для того, чтобы использовать в качестве оружия кровь Первородного.

Тиаго запомнит это.

Он с любопытством огляделся. Дроу ожидал, что Дзирт пойдет вперед, чтобы разведать территорию для дворфов, но тот так и не сделал этого. Судя по результатам собственной разведки, Тиаго убедился, что дворфы действовали крайне осторожно, укрепляя каждую пядь захваченной земли.

Или быть может они закончат на грандиозной превратной пещере и тронной зале. А когда эти точки будут защищены, дворфы придут сюда. И как только дворфы выдвинуться, Дзирт выдвинется тоже.

Тиаго должен был быть готовым к этому, вдвойне, ибо он подозревал, что если желает убить следопыта, то должен найти его прежде кобольдов.

Кобольдов!

Тиаго покачал головой и снова посмотрел на далекую комнату. Он и не знал, что кобольды так умны и трудолюбивы.

Пропасть, которую они называли Клаурифтой, делящая пещеру Мензоберранзана, вмещала десятки, а быть может и сотни тысяч этих маленьких существ.

Тиаго глубоко вздохнул, явно потрясенный.

* * *

Они знали, что битва приближалась. На самом деле, они даже желали начать первыми! Потому Бренор и остальные решили не задерживать Обряд Верности. Это позволило бы дворфом быть ближе друг к другу, скрепляя их силы.

Бренор стоял в конце линии, Эмерус был впереди, а Коннерад оказался слева от старого царя. Все трое повернулись лицом к трону Дворфских Богов. Бренор слегка задержал дыхание, когда первый из дворфов простой крови подошел к трону. Единогласно и бесспорно первым было решено отправить Рваного Дайна.

Он подошел к трону, повернулся и поклонился трем королям. Закрыв глаза, дворф сел. Глаза Рваного Дайна немедленно распахнулись, но престол не отверг и не ранил его, как он мог бы сделать.

Лишь несколько ударов сердца Рваный Дайн оставался на троне, а потом спрыгнул и повалился на колени перед королем Эмерусом.

— Ар тарисичд, на даоин де а беил миз, ар рай, — сказал он с благоговением. С древнего Делзунского языка это переводилось как «Я умираю верным, мой родной и близкий, мой король».

Эмерус с искренним удовольствием положил руку на голову Рваного Дайна. Оба на протяжении сотни лет оставались близкими друзьями. Когда король кивнул и поднял руку, Рваный Дайн поднялся, принимая поцелуй в щеку от Эмеруса и вставая на колени перед Коннерадом.

Он повторил свои слова, и Коннерад сделал так же, как прежде Эмерус, принимая клятву верности, не себе, но родным и близким, Гаунтлгриму и дворфам — всем дворфам, собравшимся в его залах.

Рваный Дайн подошел к Бренору, и церемония была повторена в третий раз, но в конце Бренор, поддаваясь внезапному импульсу, протянул руку за щит и достал оттуда флягу с элем, протягивая её Рваному Дайну. Он покачал пальцем, показывая, что дворф пока не должен пить её.

Вторым оказался Ортео Спайкс, который уже стоял рядом с королем Коннерадом, а третий — Удар Бунгало, опустился на колени перед Эмерусом.

И так продолжалось. Один за другим, дворфы быстро проходили через обряд. Каждый из них отходил в сторону с элем от Бренора. И казалось, в этот день не будет предела магии щита!

Церемония шла час за часом. В конце очереди, все еще тянувшейся за лестничную площадку, нервно ерзали Атрогейт и Амбер. Примет ли их трон? Оба совершили преступления против своих прежних королей, Атрогейт в Цитадели Фелбарр, а Амбер — в Цитадели Адбар. Простят или покарают их дворфские боги?

Прошло четыре часа, потом пять, потом шесть, прежде чем они оказались в тронном зале, все еще находясь позади длинной извивающейся очереди. Атрогейт поймал взгляд Бренора, и дворфский король улыбнулся ему, уверено кивая.

Минул еще час, и теперь впереди парочки осталось лишь несколько десятков воинов. Рядом стояли пять тысяч других, заполнявших большой зал. Многие тихо пели, используя слова, которые не могли разобрать те, кто все еще ждал своего мига на троне.

Атрогейт растворился в этой песне, силясь понять слова, и так отвлекся, что прикосновение Амбер застигло его врасплох. Женщина потянула его за рукав и сказала:

— Ну, я пошла.

Он затаил дыхание, когда эта дворфа, которую он полюбил, поднялась на трон. Она поклонилась королям, пожала плечами, глядя на Бренора и села.

С широкой улыбкой и обливаясь слезами Амбер Гристл О'Мал из Адбарских О'Малов вскочила на ноги и бросилась к королям, плюхаясь на колени перед Эмерусом.

Теперь Атрогейт одиноко стоял перед престолом. Все глаза были устремлены на него. Он поклонился королям, принял кивок от Бренора…

Но все-таки заколебался.

Дворф позволил себе глубоко вздохнуть. Многие из окружающих перестали петь, глядя на него. Они не примут его, он знал это где-то в глубине своего сердца. Слишком далеко он ушел. Покачав волосатой головой, он посмотрел на Амбер, которая держала свою кружку. По его щекам заструились слезы. Их было даже больше, чем у Амбер.

Слезы сожаления.

Слезы о прожитой жизни, и о той, которую он мог прожить.

Большой зал молчал. Вокруг не было ни шепота. Атрогейт оглядел тысячи своих сородичей, и, один за другим, они начали кивать. Позади всех он заметил Дзирта и Кэтти-бри. Оба смотрели на него, широко улыбаясь.

— Суид! — выкрикнул один из дворфов, чей крик тут же был подхвачен остальными.

— Суид! Суид!

Атрогейт понял, что они говорят ему сесть. Но не чтобы осудить его, а, скорее, чтобы поприветствовать.

И он сел на престол.

И не был сброшен вниз.

Он познал язык и понял их песню. Он убедился, что был родным и близким.

* * *

Доум'вилль сидела в стороне от Тиаго, перематывая раненную руку. От её глаз не укрылось растерянное выражение на лице благородного Бэнра — как и от её чувствующего меча, который заставил её ударить по сталактиту и предупредил быстро отступить назад.

Она смотрела, как целая масса эмоций одна за другой сменяют друг друга на лице Тиаго — гнев, трепет, разочарование. Она знала, что дроу больше опасается за жизнь Дзирта, нежели за то, что кобольды едва не убили его спутницу.

Не было более важной вещи.

Дзирт — это путь Тиаго по иерархической лестнице Мензоберранзана, объяснил ей Кхазид'хи. Он не видит никакого другого способа вырваться из низов, где проживают мужчины-дроу.

— Даже благородные, — прошептала Доум'вилль, недоверчиво покачивая головой. Кхазид'хи подтвердил эту догадку.

Я украду у него мечту, передала Доум'вилль мечу, вспоминая их планы.

Ты спасешь себя от жизни в рабстве и боли, напомнил ей меч.

Доум'вилль кивнула, соглашаясь, и её глаза сузились, когда она снова посмотрела на Тиаго. Женщина ругала себя за то, что посмела даже подумать о жалости к своему жестокому насильнику.

Теперь, когда она знала цену Дзирта для Тиаго, похищенный трофей станет для неё даже слаще.

* * *

— Защита! — послышалась команда генерала Коннерада Браунавила, и десять дворфов, ведущих квадрат вниз по широкому коридору, подняли свои большие щиты, образуя сплошную стену металла.

И вовремя, потому что как только щиты с лязгом встали на место, первые бомбы посыпались на них из дальнего конца туннеля.

— Двойным шагом, ребята! — заорал Бренор, стоя в центре второго ряда. Дзирт, бывший рядом с ним, выпрямился, поднимаясь над линией щитов, и выпустил стрелу, которая прочертила яркий след вниз по проходу, пролетая мгновенно — но задерживаясь в воздухе достаточно долго для того, чтобы высветить орды кобольдов, которые хватали свои взрывавшиеся камни из кучи. Все же, как только стрела нашла свою цель — количество монстров уменьшилось на одного.

Дзирт быстро опустился вниз, усаживаясь рядом с Кэтти-бри.

— Слишком много, — заговорил он, но заметил, что женщина не слушает его. Она двигалась с закрытыми глазами, положив свою руку на плечо Амбергрис. Волшебница что-то шептала, но Дзирт не мог разобрать слова, как и узнать личность их адресата.

— В атаку! — приказал Коннерад, и первые ряды рванулись вперед, постепенно разъединяя свои хитрые щиты.

Снова выпрямляясь, Дзирт отделился от вторых рядов, выпуская град смертоносных стрел.

Коридор озарился ярким светом. Более ярким, чем могла бы зажечь любая стрела Дзирта. Это стена каменных бомб обрушилась на дворфов. Снаряды разбивались о щиты и взрывались с огромной силой.

— Ба! — взвыл Атрогейт, идущий бок о бок с Амбергрис, когда щитовой дворф перед ними упал под тяжестью взрыва гранаты, и лава брызнула назад. Горячие брызги пронеслись над головой Атрогейта, чтобы обрушится на дворфов, стоящих позади.

Прежде, чем пригнувшийся Атрогейт смог помочь щитовому дворфу вернуться в вертикальное положение, вторая граната врезалась в ноги несчастного воина, опаляя их — и как тот взвыл.

— Тогда, вперед! — крикнул Атрогейт, вынимая свои кистени и перепрыгивая через неудачливого соседа, чтобы послужить примером для остальных.

Но второй залп заставил их всех отступить и нырнуть за щиты — с которых уже капала расплавленная лава!

А потом они попали в самую великую ловушку кобольдов — потолок над первыми рядами треснул, выпуская реку жидкого раскаленного камня.

* * *

Кэтти-бри не слышала ни Бренора, ни Атрогейта. Она не слышала даже стоны дворфов, доносящиеся из первых рядов. Её внимание было сосредоточено только на кольце, которое женщина носила на правой руке. Кольце Силы Стихий, забранное Дзиртом у мага дроу, Брек'тала Ксорларрина, а затем передал ей.

Она знала, что эти реки лавы — лишь продолжение Предвечного, который раскинул свои щупальца далеко и широко, смакуя немного свободы от водных элементалей, державших его в яме. Она не почувствовала никакого родства между великим богоподобным существом и кобольдами, только немного признательности за то, что монстры заставили лавовую кровь капать и капать. Это было целью и призванием Предвечного — раскидывать свое тело, чтобы пожирать разжиженный камень. Чтобы все горело, как горело оно на Элементальном Плане Огня.

Кэтти-бри ощущала поток лавы так же, как пульс на своей руке. Она почувствовала его и поняла его. Ощущение стало острее, когда вены объединились на потолке, висящем над ней и остальными.

И потому, когда потолок треснул, Кэтти-бри была готова к этому. Заклинание мгновенно слетело с её губ. Синий туман окружил руки, поток воды сорвался с пальцев, устремляясь вверх, чтобы перехватить лаву. Вместо огненной смерти на головы дворфов обрушился дождь, и воины воздели щиты, защищаясь от горячих камней, отскакивавших от шлемов. Кэтти-бри болезненно отбила один булыжник, заслоняясь рукой. Женщина пошатнулась. Но Дзирт отдернул её за спину. Атрогейт заслонил её, отталкивая назад целую кучу камней.

— К тронному залу! — приказал генерал Коннерад, и дворфы методично и эффективно развернулись, мчась туда, откуда пришли.

Хотя не все. Кэтти-бри схватила Бренора за руку и удержала его, а затем отстранилась с пути Дзирта, который не переставал толкать жену назад.

— Идем, девочка. Их слишком много! — сказал ей Бренор.

— Только потому что у них есть эта уловка, — утверждала Кэтти-бри.

— Да, и весьма обжигающая!

— Больше нет, — настаивала женщина.

— Что ты знаешь, девочка? — спросил Бренор, но Кэтти-бри уже отвернулась от него, оглядываясь на Атрогейта, который свалился лицом вниз. Ворча, дворф вскочил на ноги.

Кэтти-бри посмотрела на разбитый потолок. Камнепад закончился, и вся остальная лава теперь выливалась прямо на них.

Лава Предвечного, живой огонь!

Она могла чувствовать его жизненную силу, но это уже не было частью могучего зверя. Женщина воззвала к лаве, помогая сохранить её отдельную жизнь. Она раздувала пламя по собственному велению и желанию.

— Ну? — спросил Бренор, не понимая, что делает его дочь, и надеясь получить ответ — желание было правильным, так как по другую сторону лавового потока их дожидалась орда кобольдов, вооруженных гранатами.

— Скажи ей, эльф! — крикнул Бренор Дзирту, но дроу, понимавший жену лучше, чем Бренор, просто улыбнулся и уверено оглянулся на друга, даже понимающе подмигивая дворфу.

— Она задаст им, да? — поинтересовался рыжебородый дворф, и стоило ему произнести свои слова, как груда камней и лавы, лежавшая между ними и кобольдами, поднялась и повернулась лицом к монстрам. Существо с удовольствием приняло на себя залп гранат, становясь от того даже сильнее.

— Нет, Бренор, — поправил Дзирт. — Это мы зададим им.

Рыжебородый дворф улыбнулся от уха до уха. В конце концов, там была лишь сотня монстров.

— Ты готов повеселиться, эльф? — взревел дворф. Ударяя топором по щиту, он ворвался в пламя.

Вместе, пара пронеслась мимо Кэтти-бри, уворачиваясь и ныряя, чтобы обойти её огненного питомца.

Дзирт выстрелил из Таулмарила. Первый, второй, третий раз, и линии кобольдов падали мертвыми, когда стрелы проносились сквозь них, едва замедляя свой полет. Дроу перекинул лук через плечо, обнажая свои клинки, крутясь, подныривая и уворачиваясь, чтобы избежать душа из взрывающихся лавовых камней.

Бренор просто поднял над головой щит, останавливая поток снарядов. Он даже не замедлился, неистово врезаясь в первые ряды кобольдов. Дворф едва не схватился за серебряный рожок, чтобы призвать дух Тибблдорфа Пвента, но не поддался желанию.

Каждый взмах топора заставлял кобольдов разлетаться в стороны, а ревущее пламя оружия прожигало ужасные раны, когда Бренор наносил их. Лишь один раз он обратил внимание на то, что творится вокруг. Он увидел эльфа, почти магически работавшего своими скимитарами. Дроу отпрыгивал и уворачивался от любого нацеленного в него оружия кобольдов… Он толкал и колол стоявшее перед ним существо. А как только кобольд терял равновесие — Дзирт укладывал его на землю. По левую руку от Бренора появился лавовый элементаль. Не сбавляя скорости, чудище врезалось в первые ряды кобольдов, просто проходя до конца и не обращая внимания на ничтожное оружие, не способное причинить вреда его каменной плоти.

Бренор отбил щитом троицу врагов, действуя слишком быстро, чтобы те успели увернуться. Он чувствовал, как они падают перед ним, не в состоянии устоять на подогнувшихся ногах. Дворф рванулся вперед, взмахивая топором, источавшим живое пламя. Линия противников снова поредела.

— Проклятье, отличное оружие! — сказал Бренор, качая головой перед тем, как закричать. Он едва не выронил зачарованный топор, когда созданное оружием пламя приняло окончательный вид. Живое крылатое существо воспарило над лезвием, отделяясь от топора, чтобы поглотить кобольда, который с отчаянием рванулся назад.

Еще одна вспышка огня взметнулась над боевым топором Бренора, и тот ахнул от удивления, прежде, чем окончательно смог разрешить эту загадку. Он оглянулся через плечо, чтобы увидеть спокойную Кэтти-бри. Женщина расхаживала за их спинами, её глаза были полузакрыты, а губы двигались, чтобы сотворить еще одно заклинание, а быть может и поговорить с огнем.

Еще дальше справа Дзирт одного за другим рубил кобольдов.

— Ты не убьешь больше меня! — закричал ему дворф, и повернулся, чтобы продолжить бой с ближайшей группой. Он замер и позвал свою дочь. Из бокового прохода вылетело множество новых монстров, которые бросились прямо на Кэтти-бри. Женщина стояла в одиночестве, выглядя очень уязвимой. Бренор обернулся, зная, что он был слишком далеко, чтобы помочь.

— Моя девочка! — взревел он.

* * *

Крик «Моя девочка» раздался за спиной Кэтти-бри, но женщина не обратила внимания. Она сконцентрировалась на внезапной и неожиданной угрозе. Первый кобольд нацелил на неё свое копье.

Легким движением, Кэтти-бри увернулась от броска, и как только кобольд покачнулся, она рубанула его жезлом по шее, заставляя противника споткнуться и упасть. Концентрация женщины была столь велика, что она смогла продолжить чтение заклинания, при этом будучи в состоянии повернуться лицом к следующему нападающему. Она отпрыгнула от его удара, не давая ему поразить себя мечом.

Одной рукой Кэтти-бри ухватилась за тонкий мех монстра, отдергивая прочь его щелкающую пасть. Второй рукой женщина направила свой жезл вперед. Сапфир сверкнул, принимая её чары.

Часть пещеры, лежавшая по правую руку от женщины, стала скользкой от магического вещества. Застигнутые врасплох существа начали спотыкаться, крутясь и падая.

И прежде чем Кэтти-бри смогла разобраться с напавшими кобольдами, она ощутила, словно в бой вступил целый рой пчел. И это описание действительно подходила Атрогейту и Амбергрис, Кулак, Фурии и Коннераду Браунавилу, которые ворвались в пещеру. Словно кусочки тонкого пергамента, кобольды легко полетели во все стороны.

Магия правого моргенштерна Атрогейта, покрытого взрывавшимся маслом, произвела мощный грохот, отбрасывая кобольда далеко назад. Второй кистень раздавил голову другого мелкого существа. Амбергрис, сражавшаяся рядом, совершала широкие мощные удары, своей булавой отправляя в полет сразу двух кобольдов за раз.

Но никто из этих великих воинов не смог завладеть вниманием Кэтти-бри больше, чем две молодых дворфы из цитадели Фелбарр. Коннерад бросился к Кэтти-бри, и тоже замер. Не моргая, дворф наблюдал за смертельной игрой Кулак и Фурии.

Обе женщины держали мечи, но ни одна не удосужилась прихватить щит. Они прыгнули на пару кобольдов и одна из сестер — Кэтти-бри не могла точно сказать, кто! — отшатнулась в сторону, отвлекая внимание противника от второй сестры, которая перекатилась, бросаясь под ноги монстров.

Первая дворфа резко остановилась перед врагами, и кобольды, рефлекторно отшатнувшись, споткнулись о женщину, стоявшую на коленях прямо за их спинами. Дворфа быстро и мощно распрямилась, стоило монстрам натолкнуться на неё, подкидывая несчастных высоко в воздух. Дворфа повернулась спиной к кобольдам и протянула сестре руку. Та взяла её, и женщина резко дернула сестру, словно живой снаряд посылая её в отступающих монстров. Словно став одним целым, сестры Феллхаммер бились бок о бок. Меч взлетал высоко вверх, меч опадал вниз. Ни один кобольд не смог бы проскользнуть между этими тисками. Не смог бы блокировать или перепрыгнуть через них.

Главная дворфа повернулась и потянулась. Сестра взяла её за руку, ведь теперь пришла её очередь лететь в толпу, смеясь на протяжении всего пути.

Сестры Феллхаммер догнали Бренора, и троица задвигалась, как старые друзья. Как близкие старые друзья, которые тренировались вместе всю жизнь.

Словно поле пшеницы, податливое косе земледельца, кобольды падали вокруг.

Позади Кэтти-бри и Коннерада появились остальные дворфы. Смелая атака Бренора развернула и пристыдила их. Теперь они спешили наказать монстров, осмелившихся обратить их в бегство.

И полные решимости доказать свою доблесть своему королю.

Была в королевствах старая поговорка «Ни один дворф не сможет сражаться, как разозленный дворф, и ни один дворф не сможет рвать так, как дворф пристыженный».

Что и происходило теперь, к великой неудаче клана кобольдов, снесенного живой волной ярости.

Теперь окруженная толпой дворфов, Кэтти-бри снова сосредоточилась на венах Первородного, которые бежали вокруг неё. Она почувствовала мощь, сконцентрированную среди рядов кобольдов живую энергию, и поняла, что это было пламя, заключенное во множество снарядов.

Используя свое кольцо, женщина воззвала к огню. Чтобы разбудить, чтобы сделать его сильнее. Чтобы дать расширить свою территорию и вырваться из могил.

Спустя мгновение, среди кобольдов раздались звуки взрывов, крошечные язычки предвечного пламени рвались из своих оболочек, разрывая гранаты монстров.

Вскоре, вся орда кобольдов бросилась бежать, и огромный лавовый элементаль поспешил за ними. Крошечные огоньки покатились следом, жадно ища плоть монстров, которую они будут кусать и жечь.

Глава одиннадцатая

Извивающиеся змеи

Далия провела пальцами по гладкому металлу Иглы Коза. Она надеялась, что это ощущение вернет её к стабильности, которую она знала в лучшей жизни.

Где-то в глубине своей души женщина верила, что некогда знала эту лучшую жизнь.

Она думала о том, как мчится вниз по склону, в сторону скалистого ущелья, и дроу — друг дроу! — несется впереди, с удивительной грацией и изяществом перепрыгивая с камня на камень.

Далия почувствовала ветер на своем лице — ветер! Она почувствовала, что переворачивается, но ей не было страшно, потому что она контролировала движение, её блестящий прыжок отнес…

— Сколько декад? — сказал голос, и на мгновение Далии показалось, что это — лишь воспоминание. Пока голос — голос Высшей Жрицы Сарибель — не повторил снова. — Сколько декад тебе осталось дышать, дартиир?

Далия открыла глаза, видя перед собой великолепную женщину в платье, украшенном паучьим кружевом, фиолетовым и черным, одновременно прекрасную и смертельно опасную. Такая красивая, такая заманчивая. Это было частью их магии, и как Далия могла сопротивляться ей?

Как она посмела мнить себя достойной?

— Мой муж жив, — сказала Сарибель.

Далия не была в состоянии понять, что это может означать, не говоря уж о том, чтобы вспомнить, о ком говорит Сарибель.

— Тиаго Бэнр, — напомнила жрица, и Далия подумала, должно ли это имя что-то значить лично для неё.

Образ могущественного Сзасса Тэма мелькнул в голове эльфийки, и она чуть не упала в обморок от подавляющей, почти божественной силы, исходившей от него, а также невероятного зла — и Далия была уверена, что знает, кто это был. Тревожные звоночки звучали в её мыслях, вторя друг другу и извиваясь, сворачиваясь обратно в груду извивающихся червей, которые теперь стали заменять ход её мыслей.

— Тиаго был найден. Живым и здоровым. С этой жалкой Доум'вилль, — сказала Сарибель.

Видимо, жрица говорила на языке миконидов, потому что теперь даже её слова совершенно не имели смысла для Далии.

— Когда Тиаго вернется, мы будем претендовать на Дом До'Урден. Мы быстро избавимся от тебя, ведьма, и я стану искать места Матроны Матери. Сейчас Матрона Бэнр доверяет мне, и ей больше не нужно эхо на правящем совете. Мой голос был бы намного более полезным.

Жрица подошла ближе. Далия думала, что должна, наверное, броситься на дроу, хотя понятия не имела, как заставить свои руки сделать это.

— Мы превратим тебя в драука, милая Далия, — говорила Сарибель, почти мурлыкая. Жрица нежно поглаживала лицо эльфийки, дразня ту. И как прекрасна она была!

Далия закрыла глаза, энергия прикосновения Сарибель наполняла её тело, проходя через неё вибрацией чистого ощущения и растущего восторга. Она слышала звук собственного дыхания, внезапно ставшего таким тяжелым. Женщина погрузилась в силу прикосновений, таких мягких и дразнящих, шевелившихся и усилявшихся внутри её тела.

Сарибель ударила Далию по лицу, и в мгновение ясности эльфийка подумала ответить. Такая красивая, такая заманчивая.

Но такая ужасно мерзкая и такая опасная.

— Я буду издеваться и мучить тебя лет сто, — пообещала Сарибель. — Когда мой муж, Тиаго, вернется с головой Дзирта, твое беспечное время закончится.

Далия многого не могла понять. Но это имя! О, это имя!

Дзирт До'Урден.

Дзирт До'Урден!

Она знала, что это за имя. Знала, что оно принадлежит дроу. Её любовнику, её возлюбленному!

В его руках она чувствовала себя в безопасности. Его прикосновения дарили ей свободу. Там она нашла мир… Эффрона! Он привел её к Эффрону. Её сыну, её ребенку, которого она потеряла…

Волна эмоций захлестнула Далию с головой, поток воспоминаний, перемешанных, но несущих в себе столько различных эмоций, заполнил её душу. Она заплакала. Плечи женщины затряслись от рыданий. Они сделали это. Эти дроу убили Эффрона!

Сарибель смеялась над ней, думая, что это её слова ужаснули эльфийку.

Но Далия не обращала на жрицу никакого внимания. Она даже не слышала половины её слов. В уши эльфийки врывались лишь какие-то невнятные звуки.

Все они были такие бессмысленные, кроме этих: Дзирт До'Урден.

— Дзирт До'Урден, — прошептала она одними губами. Далия отчаянно вцепилась в эти звуки, в эти слова, если это были слова, в это имя, если это было имя.

Она точно знала, что оно имело смысл.

Пробившись сквозь комок извивающихся червей, в который превратились её мысли, Далия уверилась, что это точно было имя — да, это было имя! И оно — Дзирт До'Урден — имело значение. Она держалась за это имя, повторяя его, как мантру, как литанию, спасавшую от извилистых дорог уничтоженного разума.

* * *

— Что ты натворила? — кричала Матрона Мать Мез'Баррис Армго на Матрону Мать Бэнр. Матрона Второго Дома, дрожа от гнева, вскочила со своего места за столом Совета. — Демоны! Их слишком много, чтобы бороться! Если они решат пойти против любого дома — даже против твоего собственного дома, глупая матрона мать! — дом погибнет!

— И зачем бы им всем идти против одного дома? — спросила верховная жрица Сос'Ампту Бэнр, сидевшая в дальней части стола.

Матрона Мать Мез'Баррис повернулась лицом к Сос'Ампту, её глаза сузились, выражая неприкрытую угрозу. Она знала, что Сос'Ампту отвечала так по приказу ничтожной Квентл.

— Так и есть, — сказала матрона мать, продолжая мысль. — Никто из нас не контролирует демонов. Каждый дом привнес немного в этот хаос — каждый представленный здесь Дом призвал несколько великих демонов под свой контроль.

— Как и Арк-Тинилит, — добавила Сос'Ампту, явно нацелив замечание в сторону Мез'Баррис. — Многие наши жрицы упиваются вызовами демонов теперь, когда все ограничения сняты.

Все верховные матери, сидевшие вокруг стола Правящего Совета, при этих словах затаили дыхание. Даже Дома, которые славились своим опытом в искусстве вызова, вроде Дома Меларн и Дома Миззрим, не могли даже надеяться противостоять той орде демонов, которую могла выдвинуть Арк-Тинилит.

Мез'Баррис внимательно изучала остальных, понимая, что те лишь начали осознавать опасность. Эта демоническая оргия, созданная Матроной Матерью Бэнр, могла обречь на гибель каждую из них, могла обречь на гибель их всех.

Матрона Мать Миз'Ри Миззрим встала, чтобы начать говорить, но Квентл оборвала её.

— Сядьте! Вы обе! — приказала матрона мать. — Молите Ллос направить вас, сестры, и придержите свои глупые речи, иначе мой бич вырвет языки из ваших ртов! Мензоберранзан вернулся к первым дням, когда демоны делили улицы с дроу, и Госпожа Ллос повелевала и была довольна.

— Многие дроу были убиты орудиями Паучьей Королевы, — напомнила ей Мез'Баррис.

— Мы не поощряем слабых, — без колебаний ответила Матрона Мать Бэнр. — Мы станем сильнее, сконцентрировав всю нашу бдительность и весь наш опыт. Как твой мастер оружия, Малагдорл, который убил Марилит, — она остановилась. На лице дроу мелькнула злая усмешка, и она добавила: — Как ты утверждаешь.

Мез'Баррис ощутила, как её глаза распахнулись, а ноздри раздулись от яростного негодования. Однако, прежде, чем она успела возразить, дверь комнаты открылась и в залу вошел Архимаг Громф. Вслед за ним скользила Марилит. Не марилит, а, без сомнения, сама Марилит.

Мез'Баррис откинулась на спинку стула, открыв рот.

— Все, как было в первые дни Мензоберранзана, — спокойно сказала матрона мать, как ни в чем не бывало, потому что не было никакого смысла давить на смущенную Матрону Мать Мез'Баррис. — И так будет снова. Загляните в свои молитвы, сестры. Паучья Королева довольна, не сомневайтесь.

Мез'Баррис оглядела стол. Она увидела сомнение и удивление окружающих, направленные в её сторону. Она увидела трепет, даже страх, на лицах высших жриц. Они достигли славы и власти, но вот внезапно все стало таким хрупким. Мез'Баррис казалось, что глаза всех жриц устремлены на неё. Они глядели жалобно, словно умоляя в разгар этого ужасного хаоса послужить своего рода балансом безграничному контролю Матроны Матери Бэнр.

Верховная Жрица скрытно оглядела комнату, встречаясь взглядом с каждой из присутствующих, кроме Квентл Бэнр и этой грязной Далии. Даже в глазах союзников Дома Бэнр Мез'Баррис отметила отголоски мольбы о помощи. В этот момент жрица приободрилась. В своем ненасытном желании сохранить полный контроль, Квентл, вероятно, слишком сильно сжала кулак.

Мез'Баррис позволила хитрой улыбке появиться на своих губах. Она надеялась, что сможет поступить так, как считает нужным. Она даже была в этом уверена. Остальные, даже союзники Квентл, желали показать матроне матери, что ей стоит держаться подальше от этого раздражающе опасного пути. Присоединятся ли они к планам Мез'Баррис? Готовы ли будут сокрушить Дом До'Урден?

Да, присоединятся, верила Мез'Баррис. Она бросила взгляд на матрону-дартиир и отметила как скривились и исказились лица других матрон матерей.

Очень скверно, что верховная мать Дома До'Урден скоро погибнет.

И Матрона Мать Квентл испытает всю силу ограничений.

* * *

Вспыхнула молния, и Улицы Зловония озарили новые пожары. Пламя вздымалось почти до потолка пещеры, добравшись даже в К'елларц'орль.

Громф Бэнр наблюдал за дракой между демонами с легким презрением. Он едва ли был удивлен — нельзя собрать в одном месте столько хаотичных демонов, и не дождаться дикой потасовки с использованием магии, когтей и зубов. А в Мензоберранзане сейчас были сотни демонов, и, несмотря на тысячи манов, более крупные звери служили пушечным мясом.

Громф сошел со своего балкона, возвращаясь обратно, в свои покои в Сорцере. Ибо даже с высокой башни Архимаг не мог должным образом рассмотреть бойню.

Он махнул рукой над водой волшебного бассейна, вызывая картины.

Архимаг тяжело вздохнул от отвращения. Каждая улица, каждая дорога, каждый район Мензоберранзана заполнился битвами между демонами. Группа глабрезу бесчинствовала по всему острову ротов, огромные монстры резали рогатый скот Подземья, словно хищные рыбы, ворвавшиеся в стайку добычи.

Марилит, стоявшая позади Архимага, зашипела от волнения. Вид бойни дразнил её глубинные чувства. Громф оглянулся, собираясь приказать ей держать себя в руках, но демоница, глядевшая мимо него, ахнула снова, увидев в бассейне для прорицаний какое-то еще захватывающее событие.

Маг обернулся назад как раз вовремя, чтобы увидеть рой чазмов, которые навалились на глабрезу. Рядом пробиралась марилит, держась вместе с парой огромных налфешни и даже чудовищным гористро.

Это была сила Матроны Матери Квентл.

— Гористро, — пробормотал Громф, качая головой. Только некоторые бейлоры и демонические лорды были мощнее. Вызов такого существа всегда влек за собой опасность. А вызов ради того, чтобы отправить в бой — нес еще больше проблем.

Но вызвать гористро и отправить его разгуливать с тремя великими демонами, да еще с роем чазмов?

— Безумие, — пробормотал Архимаг.

Банда Глабрезу бежала перед превосходящей силой, с тучей брызг проносясь через небольшое озеро. Чазмы пикировали на них сверху. Они не давали противникам сделать и шагу, не подвергнувшись очередной атаке.

Громф изменил изображение в воде, фокусируя взгляд на крупной битве, идущей прямо рядом со строениями Дома Баррисон Дель'Армго. Сотни манов и других мелких демонов толпились на бульваре, разрывая друг друга в клочья. Здесь тоже гудели чазмы, хотя их было не так уж много. В тенях и на краю бойни рыскали большие существа, которые, без сомнения, и направили в битву своих ненужных слуг.

Вспышка огромного огненного шара озарила бассейн. Град пламенных снарядов взвился в воздух над сражением. Шары падали, превращая манов в живые свечи. Гуманоидные демоны были слишком тупы, чтобы осознать источник боли, захлестнувший их. Потому монстры еще яростнее рванулись в бой. Они рвали и кусались, покуда, наконец, не валились на землю, один за другим превращаясь в дымящуюся шелуху.

Громф установил источник магии и сосредоточил свое внимание на строениях Баррисон Дель'Армго. Там стояли жрицы и маги Мез'Баррис, которые обрушивали свою разрушительную магию на бульвар и территорию вокруг. Сверкнула молния, и маны умерли. Вспышка еще одного огненного шара пронзила воздух. За этим последовал взрыв пламени.

Громф снова покачал головой.

— Я хотела бы отправиться в бой, — сказала Марилит из-за его спины.

— Ты останешься тут, — ответил Архимаг, даже не поворачиваясь. Он услышал, как демоница зашипела, и был удивлен. Марилит наверняка знала последствия открытого неудовольствия командами своего господина. Особенно, если этим господином был Громф Бэнр.

Проведя рукой над водой, архимаг скрыл картины, мелькавшие в бассейне для прорицаний, и медленно повернулся к своей демонической прислуге. Она стояла, возвышаясь над ним почти в два раза, её голая человеческая часть тела блестела от пота. Грудь вздымалась, мечи, зажатые в шести руках, были воинственно подняты.

— Битвы приносят славу, — ответила Марилит. Она, казалось, извинялась, но Громф ощутил, как, зашевелились волосы на его затылке. Он словно чувствовал надвигающуюся угрозу.

— Ты здесь, потому что я призвал тебя, — сказал он.

— Да, господин.

— Господин… — эхом повторил он. — Твой господин. И буду твоим господином, пока ты ходишь по улицам Мензоберранзана. Не спрашивай меня.

Марилит склонила голову, опуская свои клинки.

— Если я изгоню тебя, ты снова окажешься побежденной. И коротать тебе тогда сотню лет в Абиссе, — напомнил ей Громф. — Только я знаю тайну соединения двух форм магии, которая может нарушить древний запрет.

Марилит кивнула.

— Да, господин.

— Ты хочешь этого?

Демоница посмотрела на него сверху вниз. На лице её застыла тревога.

— Нет, мой господин! Скажи мне, кого убить, умоляю!

Громф рассмеялся.

— В свое время, — пообещал он. — В свое время.

Движение снаружи привлекло его внимание, и он снова сосредоточил взгляд на балконе. Огненный шар взлетел в воздух, быстро скрываясь из поля зрения. Громф подошел к краю балкона и увидел, как снаряд приземляется среди монстров, сражавшихся у ворот Баррисон Дель'Армго. Угол выстрела говорил о том, что источник огненного шара находился не в Доме Мез'Баррис.

Кто-то еще пришел на помощь семье Армго.

Не то, чтобы второй дом очень нуждался в помощи. Борьба значительно стихла, кучки разбитой дымящейся шелухи, некогда бывшей демонами, толстым слоем покрывали улицу. Стенам Баррисон Дель'Армго не было причинено вреда.

Но все-таки какой-то дом посчитал нужным присоединиться к драке, используя свои боевые машины.

Символично, подумал Громф. Этот выстрел катапульты был чем-то большим, нежели просто желанием помочь.

— Заговор? — спросил сам себя Архимаг.

Он не был удивлен этому, как не был застигнут врасплох и битвой демонов, разыгравшейся этим утром.

* * *

— Арк-Тинилит или верховная жрица Дома Бэнр? — дразнила Ивоннель своим писклявым детским голоском.

Давно отбросив шок при виде и звуке голоса крошечного младенца, действующего с такой изощренностью, Минолин Фей тщательно рассмотрела вопрос.

— Ну? — потребовала нетерпеливая девочка.

— Что ты хочешь? — ответила Минолин Фей. Она с трудом сглотнула и осмелилась предположить. — Ты спрашиваешь о том, чего я желаю?

— Иначе я бы не стала задавать вопрос?

— Я не думаю, что любая должность…

— Тогда тебе стоит побольше думать, — прервала маленькая Ивоннель. — На любой должности мне нужен кто-то с мозгами.

Это все оскорбления и обещания, подумала Минолин Фей. И, конечно, женщина не первый раз сталкивалась с этим. Все, что она когда-либо получала от своей дочери — это насмешки и оскорбления. Последняя ударила Минолин Фей больше, чем все сказанное прежде. Она не была Бэнр по крови. И маленькая садистка считала этот факт ничем иным, как поводом для самых изощренных издевательств.

Но все еще…

— Верховная жрица, — сказала она, не смея уклонятся от ответа и надеясь, что продолжительность её жизни неизмеримо возрастет, останься она на стороне Ивоннель. Если бы выбор был действительно за ней — её уход из Дома Бэнр в Академию сделал бы её главной мишенью для тех, кто не желал принимать этого ребенка, как матрону мать в эти времена, отмеченные большими потрясениями.

— Хорошо, — ответила девочка. — Я подумала, что Сос'Ампту тоже должна выжить. Она неплохо послужит Дому Бэнр из Арк-Тинилита. Если я привлеку её на свою сторону и отправлю тебя в Академию, это может позволить твоей матери думать, будто ей все еще принадлежит твоя преданность.

Ребенок мило улыбнулся, и Минолин Фей почувствовала, как теплеет у неё на сердце. Все, чего она хотела — бросится на колени, крепко прижать Ивоннель к груди и осыпать поцелуями.

— У меня нет ни малейшего желания уничтожать твой Дом, — сказала девочка, резко возвращая мысли Минолин в настоящий момент, выдергивая из навязчивого тепла. Короткое мгновение Минолин Фей считала себя глупым ребенком, стремящимся погладить урчащую домашнюю кошку, лишь чтобы напороться на её защитную реакцию — смертоносные когти и зубы.

Но прежде, чем понять, что Ивоннель волшебным образом играет с ней, женщина снова хотела броситься и обнять ребенка, своего ребенка, еще раз.

— Ты должна убедиться, что Матроне Биртин это известно, — заметила девочка, заставляя мысли Минолин вернуться к текущему разговору.

— Что ты не желаешь её Дому зла?

— Да. Её Дому, который также и твой Дом.

— Нет, — сказала Минолин Фей прежде, чем смогла подумать о том, что здесь лучше не спорить. Крылья ужаса захлопали вокруг неё, мешая думать.

— Нет?

— Я сейчас Бэнр, — ответила она.

— Не Фей-Бранч?

— Бэнр! — объявила Минолин Фей.

— А кому ты служишь — Минолин или Бэнр?

— Матроне Ма… — женщина вздрогнула, когда услышала свой рефлекторный ответ, адресованный, в частности, к этой аудитории.

— Для всех, кто смотрит, я — верная слуга Матроны Матери Бэнр, — попыталась она уточнить, используя неопределенный ответ и неопределенную должность, стараясь ускользнуть.

— А кто это? — спросил коварный маленький младенец.

Минолин облизала внезапно пересохшие губы. Она чувствовала себя загнанной в клетку. Насколько она знала, Квентл все еще сохраняла благосклонность Ллос и, таким образом, законное звание Матроны Матери Бэнр. Неужели это жуткое существо испытывает её, готовое сообщить Квентл о богохульстве, ответь она иначе?

Или Ивоннель убьет её, стоит ей признаться в верности Квентл? У Минолин Фей не было никаких иллюзий на счет своей дочери. Несмотря на крошечный возраст и ангельское тельце, женщина не сомневалась в том, что этот ребенок, погруженный в знания Ивоннель Вечной, мог легко уничтожить её.

— Ив… Матрона Ма… — запнулась она, и жестокая малышка Ивоннель весело улыбнулась.

— Кого бы госпожа Ллос не избрала Матроной Матерью Мензоберранзана, — распиналась бедная Минолин Фей.

— Матроне Матери Квентл Бэнр, — сказала Ивоннель, одаривая мать озорной улыбкой, которая так часто появлялась на губах малышки. И такой зловещей для Минолин Фей, которая понимала, что этой усмешкой Ивоннель будто добавила «пока что».

Глава двенадцатая

Откровения древнего бога

Кэтти-бри присела на холмик черного камня, деликатно пробегая пальцами по ярко красным венам расправленной лавы, все еще текущей внутри. Даже под защитой своего кольца, женщина ощутила тепло и мощь. Она знала, что эта артерия убегала прямо к яме Предвечного. Лавовый ручей все еще был связан с пульсом и силой зверя, все еще дрожал, угрожая разразиться катастрофой.

Волшебница приложила ухо к холмику и тихо позвала. Издалека до неё донесся голос великого огненного зверя.

Спустя некоторое время, женщина открыла глаза, тяжело дыша. Её общение с Предвечным выматывало не меньше, чем общение с Миликки. Сила, мудрость и могущество этого создания казались лежащими так далеко за пределами понимания. Наверное большинство увидели бы во всем этом только ярость и обнаженное могущество вещи, думая, что этот вулкан — неодушевленный и бессознательный — просто естественная огненная буря, сродни великим торнадо, ураганам и другим стихийным бедствиям.

Но, спустя продолжительное время, Кэтти-бри поняла, что это не так. Она теперь ничуть не сомневалась в том, что Предвечный был сверхъестественным и противоестественным бедствием, полным энергии и магии, которую она не могла понять.

Но которая не могла не интересовать её.

Двумя руками, женщина подняла свой жезл, серебристо-серую ветвь кипариса, увенчанную сапфиром, и направила его конец на горячую насыпь. Она ощутила связь с божественными силами и комфорт общения. Даже не думая о том, что она делает, на самом деле — даже не боясь того, что таким образом жезл, добытый ею в саду детства, может быть поврежден, Кэтти-бри надавила на него, заставляя конец пройти сквозь охлажденную корку, утыкаясь прямо в горячую лаву. Она начала петь, хоть и не знала слов — дреос… коррачаг-кагаилт… тоитьан — все глубже погружая свой жезл в красный поток. Жар опалял её, ударяя в глаза, но женщина продолжала давить на древко, покуда весь жезл не погрузился в лаву, оставляя над ней лишь крошечный кончик. Несмотря на защиту, кожа на пальцах женщины покраснела, но ожоги не могли удержать Кэтти-бри от…

От чего? — подумала она. Она собиралась совершить это колдовство, но совершенно не была уверена в себе, потому как сила была далеко за пределами её возможностей. Миликки дала ей жезл, Киппер добавил к нему ценный дар, а теперь Кэтти-бри макает его в кровь Предвечного. В этом нет никакого смысла.

Она медленно потянула, вытаскивая свой жезл обратно. Осмелившись схватить его в середине древка, женщина поморщилась, когда несколько капель лавы упали на неё.

Почти мгновенно голубые завитки магии, тайной и божественной, вылетели из-под её рукавов, обвивая руки Кэтти-бри исцеляющей магией и перетекая на жезл, чтобы… Кэтти-бри не знала, для чего.

Она освободила жезл полностью и отвела в сторону, возя им по земле, чтобы окончательно стряхнуть лаву.

Кэтти-бри разглядывала это магическое оружие — дар Миликки и Предвечного. Оно больше не было светло серым, серебристым. Теперь жезл стал черным, покрытым светящимися красными прожилками. А сапфир больше не был голубым — ой, что она натворила? — он, скорее, светился ярко-красным.

Женщина чувствовала, силу, бурлящей внутри жезла.

Она знала, как использовать эту мощь!

Но боялась, что что-то пропало. Что-то красивое, что-то ценное. Что же она натворила?

Она оглядела холмик, замечая, что тот уже успел остыть, снова становясь черным. Переведя взгляд на жезл, она поняла, что оружие тоже стало холодным. К её великому облегчению, красное свечение рассеялось, и сапфир с жезлом вернулись к своим старым цветам. Она подняла оружие к глазам, крепко держа в обеих руках. Женщина чувствовала силу, кипевшую внутри.

Силу Миликки.

Силу магического камня.

Силу Предвечного.

Силу Кэтти-бри.

— Спасибо тебе, — прошептала она, снова становясь на колени перед холмиком и кладя на него руку. Её пальцы все еще дрожали от силы, пульсировавшей внутри камня. Стоя на коленях, она долго смотрела на остывшую лаву. До тех пор, пока кто-то не окликнул её. Женщина повернулась, чтобы увидеть Пенелопу и Киппера, стоявших позади.

— Что ты узнала? — спросила Пенелопа.

— Больше, чем любой из нас, полагаю, — добавил Киппер.

— Эти вены ведут к Предвечному, который питает кузни, — пояснила Кэтти-бри. — Прямо к нему.

— К тому, о котором ты говорила нам раньше — живущему в яме за Кузней? — спросила Пенелопа, и Кэтти-бри кивнула.

— Существо огромной силы, — продолжала молодая волшебница. — Богоподобное создание, которое обрушилось на Невервинтер, похоронив его под горой лавы и пепла. Если бы не рой водных элементалей, которые стерегут его яму, он мог бы повторить подобное снова, и, быть может, обрушить свою силу на Порт Лласт, или Лускан, или Глубоководье.

— Но его сдерживают? — спросил Киппер, придвигаясь ближе, но тут же отступая, морщась от жуткой жары.

— Да, это старые вены или новые? — спросила Пенелопа.

— Старые, — сказала Кэтти-бри, и двое собеседников вздохнули, почувствовав облегчение — мгновенное облегчение, так как Кэтти-бри не закончила. — Старые и новые. Они пульсируют новой жизненной силой, более мощной и богатой, чем раньше.

Пенелопа и Киппер взволнованно переглянулись.

— Магические оковы рушатся, — пояснила Кэтти-бри. — Башня Магии в Лускане была разрушена. Это её остаточная сила поддерживала водных элементалей в яме, которая стала домом Предвечного. Но это не продлится вечно. Я думаю, магия не продержится долго.

— Неопределенный ответ, где определенность может спасти много жизней, — заметил Киппер.

— Больше веков? — спросила Пенелопа.

Кэтти-бри посмотрела на холмик, не сильно уверенная в своем ответе, но, наконец, покачала головой. Она повернулась к Пенелопе.

— Может быть, десятилетия? Меньше? Я могу лишь оценить, как сильно ослабла защита с тех пор, как я была здесь последний раз, и могу только грубо предположить, когда разрушение позволит зверю освободиться от оков. Повреждения кажутся довольно существенными.

— Тогда это путешествие — дурацкая затея, — сказал Киппер.

— Давайте не будем погружаться в яму вечного отчаяния Киппера, — огрызнулась Пенелопа, и улыбнулась. Не частое выражение для такой суровой старой волшебницы. — Здешняя магия держит зверя. Тысячелетия она справлялась со своей задачей. Нам просто нужно найти способ возобновить защиту.

— Я видела яму, — напомнила Кэтти-бри. — Даже все волшебники Плющевого Поместья не смогут контролировать даже малую группу элементалей, танцующих по стенам клетки Предвечного. Даже если они не будут делать ничего больше. Даже если прекратят есть и пить. Потребуются все маги мира — сам Эльминстер и Хелбен, и, воскресшая Мистра, положившая руки на их плечи.

— Страх так часто заставляет широко распахнуться наши глаза, когда мы находим древние артефакты и силу, — прервала Пенелопа. — Мы ахаем от удивления и благоговения над тем, что кто-то давно просто взял и сделал. Хотя, на самом деле, приглядевшись ближе, можно обнаружить, что их способы можно повторить, а изумительную инженерию — улучшить. Должны ли мы отказываться от надежды теперь? Все ли предрешено? Ибо, если это так — иди к своему отцу, Бренору, и расскажи ему, что нам нужно уходить из этого места?

— Этот и слушать не станет, — пробормотал Киппер.

— Нет, — ответила Кэтти-бри. — Ничего еще не случилось, поэтому все это — лишь предположения.

— Тогда веди нас, и давай более подробно исследовать этот вопрос, обсуждать его, больше рассуждать, и посмотрим, куда нас это приведет, — сказала Пенелопа. — Ты пришла сюда, следуя на зов Предвечного?

Кэтти-бри огляделась. Она находилось в том же месте, где не так давно помогла Бренору и Дзирту переломить ход битвы с кобольдами, и монстры были обращены в бегство. Когда она пришла назад в тронный зал, дворфы работали над ремонтом дверей и укреплением туннелей. Многие ушли глубже, делая следующие шаги в освоении Гаунтлгрима. Дзирт тоже патрулировал коридоры, идя впереди сил Бренора.

— Я пришла проверить, что это место защищено от кобольдов, — ответила она.

— Не так уж защищено, раз ты одна.

— Но я ведь не одна, не так ли?

Пенелопа улыбнулась.

— Веди нас, подруга.

Кэтти-бри оглянулась на холмик. Медленно дыша, она снова положила свои руки на сияющую насыпь и проследовала за потоками лавы. Она представила себе главную вену, уходящую прямо в яму Предвечного, а также отметила ряд притоков. Женщина поняла, что большинство из них были новыми, совсем маленькими и незначительными, — пока. Однако один показался ей довольно старым. Поток вытекал из древней вены, идущей прямо от места извержения.

Она кивнула влево, указывая в сторону шахт, на натуральные туннели, которые бежали рядом с территорией, которую древние дворфы Делзуна обработали под верхние залы своей родины.

— Шахты за пределами тронной залы заблокированы, — заметила Пенелопа. — Они не дадут нам пройти.

Пока она говорила, старый Киппер приблизился к левой стене комнаты. Он пробормотал несколько слов на магическом языке и вытянул руки, чувствуя камень.

— Киппер? — спросила Пенелопа.

— Стена здесь не такая толстая, — подмигнул старый маг.

— А за ней — гнездо дроу?

— Сейчас, сейчас, — прервал Киппер. — Давайте не будем погружаться в яму вечного отчаяния Пенелопы.

Это заставило засмеяться обоих женщин.

— У тебя, конечно же, есть заклинания, чтобы пройти сквозь стену, — сухо сказала Кэтти-бри.

— Некоторые, — подтвердил Киппер. — И еще несколько межпространственных дверей. Очень удобные заклинания для навигации в лабиринте, особенно, когда убегаешь от орды врагов.

Кэтти-бри пожала плечами.

— Сейчас узнаю.

— Должны ли мы обсуждать то, что можно посмотреть? — спросил Киппер, потирая руки. Прежде, чем кто-то успел ответить, старый маг начал свое заклинание. Вскоре после этого часть стены комнаты исчезла, создавая туннель глубиною в десять футов, который заканчивался более твердым камнем.

— Не волнуйтесь, следующее проведет нас через стену! — заверил их Киппер, выходя вперед и начиная второе заклинание.

Пока он трудился, Пенелопа создала яркий магический свет, помещая его на конце своего длинного посоха.

Вскоре, все трое прошли в натуральные туннели северных шахт комплекса. Они немного задержались в магических дверях, защищая неожиданно появившийся проход от дворфских рабочих. Как только заклинание потеряло силу, плотный камень вернулся, и троица двинулась в путь, держась бок о бок, спускаясь в лабиринт древних шахт.

* * *

Кобольд умер тихо, и, не произведя ни звука, повалился на землю, аккуратно подталкиваемый сильной темной рукой.

Дзирт перешагнул через тело, замедлившись лишь на мгновение, чтобы вытереть окровавленный скимитар о клокастую шкуру существа.

Он двинулся дальше, переходя от двери к двери, от комнат, которые выглядели также, как тысячелетия раньше, к другим комнатам, разрушенным и грязным, побитым временем, извержением вулкана и иными могущественными обитателями Подземья. Вот на глаза Дзирту попался туннель, скорее всего вырытый бурым увальнем. Коридор утыкался в стену узкой комнатки и продолжался на противоположной её стороне. Пол меж двумя частями туннеля был покрыт глубокими царапинами, которые сильно напоминали отпечатки когтей бурого увальня. Следы отпечатывались на твердом камне так же ясно, как медвежьи лапы в лесной грязи.

Пристальный осмотр туннеля показал, что он как не был слишком новым, так и не создавался века назад.

Дроу кивнул, вспоминая о многочисленных проблемах, с которыми столкнуться дворфы, если хотят восстановить и снова открыть это место. Комплексы, вроде Гаунтлгрима, такие глубокие и большие, связаны с шахтами, врезающимися далеко в другие туннели Подземья. Потому они никогда не будут долго пустовать в мире, где существа, добрые и злые, ищут себе безопасный дом… или еду.

Дзирт двигался вдоль туннеля, невидимый, словно тень, и такой тихий, что царапанье крысы прозвучало бы рядом с ним, как удары когтей бурого увальня. Он постоянно проверял направление, и время от времени слышал звуки дворфских молотков — еще одно утешительное напоминание о том, что он не слишком далеко отошел за периметр, охраняемый сородичами Бренора.

Внезапно, он наткнулся на останки любопытного лагеря.

Кто-то создал костер для того, чтобы приготовить еду — Дзирт никогда не видел кобольдов, которые озаботились бы готовкой, или, по крайней мере, не знал, решатся ли они пойти на такие трудности посреди этого места. В конце концов, тут было не слишком-то много дров для растопки.

Он отметил отпечаток ноги в остатках сажи.

— Дроу? — прошептал он себе под нос. Форма ноги была слишком утонченная, а её края — слишком изящные, чтобы принадлежать кобольдам. Шаг существа был слишком мягкий, чтобы принадлежать орку или даже человеку.

Он обыскал маленькую комнату и наткнулся на любопытный пергамент. Он знал, что поверхностные эльфы используют такие для сохранения своей еды, отправляясь в путь.

Какие-то царапины на стене привлекли его взгляд. Нет, не царапины, понял он при ближайшем рассмотрении. Кто-то намеренно и умело прорезал глубокие борозды — буквы! — на твердом камне.

Дзирт узнал эльфийскую письменность, буквы поверхностных эльфов, не дроу, хотя он не знал слова, которое было вырезано на стене.

— Тиерф, — прочитал он вслух, с насмешливым выражением.

Он оглядел порезы, дивясь их острым краям и четким линиям. Здесь был использован какой-то волшебный инструмент.

Дзирт отступил, словно его ударили.

— Тиерфлин? — скорее спросил, чем просто выпалил, он. Его мысли метнулись к мертвому сыну Синафейн, а потом — к Тос'уну Армго, который, как он знал, владел мечом Кхазид'хи. Клинком, который мог так изящно и легко рассечь даже самые твердые камни. Был ли Тос'ун здесь?

Нет, этого просто не могло быть. Тос'ун умер на склоне горы Форспик. Он упал с неба на драконе, сброшенном на горный склон Тазмикеллой и Ильнезарой, и добитым братом Афафренфером. Дзирт сам видел это.

Возможно, это была Доум'вилль, дочь Тос'уна, которая, как сообщали, сбежала с мечом.

Но зачем ей быть здесь? Как она могла тут оказаться? Дзирт покачал головой. Вероятнее всего темные эльфы отобрали у эльфийки меч — в конце концов, это был меч дроу — но потом… Как они могли узнать, и зачем вообще озаботились начертанием этих букв на камне?

Дзирт еще раз покачал головой, не совсем уверенный в своих догадках. Это были эльфийские буквы, и они были вырезаны прекрасным резцом. Таким, как Кхазид'хи, но…

Он покачал головой в третий раз, слишком смущенный и изо всех сил старавшийся убедить себя, что пришел к неверным выводам. Скорее всего, надпись была вырезана много веков назад. И он едва ли мог понять причины. Но, независимо от этого, лагерь казался не таким уж старым, и это точно не было стоянкой кобольдов. Стоянка принадлежала тому или иному роду эльфов — почти наверняка — дроу.

Это значит — некоторые из них наверняка где-то поблизости.

Дзирт вынул свои лезвия.

Невидимый и бесшумный в тенях, он двинулся прочь из комнаты.

Охотник вышел на охоту.

* * *

— Может быть, они поворачивают, поднимаясь вперед, — предположил Киппер. — Или усики первородного зверя растворяются в воздухе, а потом воссоединяются?

Но Кэтти-бри оставалась непреклонной.

— Нет, — сказала она.

Руки женщины скользили по боковой стене природного туннеля. Изначальная сила, вены существа, шли прямо под ними, пересекая коридор под ногами.

— Может, параллельный туннель, идущий рядом с этим, — предложила Пенелопа. Кэтти-бри снова покачала головой.

Вокруг них она чувствовала только камень, но заметила, что одна из секций казалась другой. Её стены выглядели более ровными по сравнению с изогнутыми стенами туннеля.

— Комната. Скрытая, — сказала женщина скорее себе, чем другим. — Тут.

— Скрытая? — отходя, спросил Киппер. Позади него, Пенелопа начала творить заклинание. — Ты, должно быть, хотела сказать закрытая, — продолжил он, когда Кэтти-бри направила свои руки к ровному участку стены.

— Призванная каменная стена, — мгновение спустя объявила Пенелопа, и оба компаньона повернулись к ней. Она кивнула, указывая на точное место. — Магия все еще резонирует, хотя очень тихо. Это очень древнее колдовство.

— Он уходит туда? — снова спросил Киппер.

Но на этот раз Кэтти-бри покачала головой.

— Усик заканчивается там, — пояснила она, как и другие удивленная этим наблюдением.

— Еще одни врата сквозь стену, Киппер? — попросила Пенелопа.

— У меня осталось парочка для быстрого бегства, если оно потребуется, или для возвращения нас обратно, — ответил старый волшебник.

— Используй одно, — приказала Пенелопа. — Когда мы закончим, я создам межпространственную комнату, где мы спокойно сможем отдохнуть ночью, а ты сможешь восстановить свои заклинания побега.

Кипер кивнул и откашлялся.

— Оно не сработает, — уверенно сказала Кэтти-бри, прежде, чем Киппер начал колдовать.

— Слишком толстая? — спросила Пенелопа.

— Слишком защищенная, — ответила Кэтти-бри, снова ощупывая камень. — Она будет противостоять любой магии, попробовавшей уничтожить её.

— Откуда ты это знаешь?

Кэтти-бри на мгновение задумалась, а затем удивила ответом себя — и остальных.

— Предвечный сказал мне.

— Наша девочка сошла с ума, Пенелопа, — фыркнул Киппер. — Готовится стать настоящим Харпеллом, наверное.

— Откуда Предвечный может знать…? — начала было Пенелопа, но замолчала, когда Кэтти-бри начала читать заклинание. Её голос звучал мощно. Со своим акцентом она произносила непонятные слова, очень похожие на дворфские.

— Аинм ди, — читала Кэтти-бри. — Агаид на Думатаин…

Молодая рыжеволосая женщина закрыла глаза, давая словам течь сквозь себя. Зверь передавал их ей! Призраки Гаунтлгрима, сами воспоминания, резонирующие в этих древних стенах дворфской родины, отдавали ей заклинание.

Или, быть может, они обманывали её, на мгновение разволновалась она. Они могут держать её за дуру, заставляя использовать заклинание, которое обречет на смерть их всех.

Кэтти-бри была в восторге от магии. Она чувствовала себя лишь проводником, и это чувство также заставило её забеспокоиться, что первородный мог использовать её, чтобы облегчить свой побег.

Она отступила назад, когда последние звуки — «дачаиг фьер — чарад брасаир» — сорвались с её губ. Последний слог эхом отскочил от камней коридора и повис в воздухе, словно волшебный отзвук утерянных времен.

Земля затряслась, и Кэтти-бри в ужасе упала. Пенелопа и Киппер схватили её за руки, снова возвращая в вертикальное положение. Они повели женщину туда, откуда пришли. Киппер на каждом шагу кричал:

— Бежим.

Громкий скребущийся звук окружил спутников, земля задрожала сильнее, и это заставило Кэтти-бри освободиться из рук друзей, останавливаясь и оборачиваясь вокруг. Киппер и Пенелопа бросились назад, стремясь снова подхватить её, но, внезапно, тоже остановились.

Стена стала подниматься, пыль, мусор и камень, сформировавшиеся под волшебной преградой за многие века, отрывались и падали на пол. Стена почти пропала под потолком.

Кэтти-бри бесстрашно подошла к черному провалу, несмотря на то, что открывшийся туннель, как и зала Гаунтлгрима, выглядел, словно утроба древнего и огромного зверя, желавшего поглотить её.

— Ну, и что ты сказала? — потребовал Киппер.

— Понятия не имею, — призналась Кэтти-бри, даже не оглянувшись назад. Она подняла руку, быстро бросая заклинание, в результате чего перед ней, за открытой дверью, возник шар света.

Даже с этим магическим светильником небольшая комната осталась полутемной, словно сам её возраст каким-то образом боролся с действием чар.

Несмотря на это, Кэтти-бри двинулась вперед, оказываясь в совершенно прямоугольной невзрачной зале, шириной десять шагов вправо и влево, на запад и на восток, и длиной лишь в половину этого расстояния.

Нет, комната не невзрачная, поняла женщина, входя внутрь и обследуя место. Справа от неё, если идти глубже по туннелю, вдоль короткой западной стены, виднелись три больших куска квадратных камней, два из них лежали вертикально, а один располагался поперек сверху двух других. Он лежал слегка косо, делая сооружение похожим на дверной косяк, наклоненный влево. Вся конструкция то ли стояла напротив плоской стены, то ли опиралась на неё, то ли вовсе находилась в ней — этого Кэтти-бри не могла понять.

Едва ли думая о своих действиях, Кэтти-бри медленно шагнула по направлению к странному образованию.

— Погоди, девочка! — услышала она крик Киппера, полный такой внезапной тревоги, что отреагировала на него, даже не оборачиваясь на друзей, ворвавшихся в небольшую комнатку.

— Что это? — спросила Пенелопа.

Киппер глубоко вздохнул и полез в сумку за драгоценным камнем.

— Это древние врата, — сказал он. Голос мага был чуть громче шепота. Он не мог найти в себе силы говорить громче.

— Откуда ты знаешь? — спросила Пенелопа, и Кэтти-бри в тот же момент повторила за подругой:

— Откуда ты мог узнать?

Но прежде, чем Киппер смог ответить, Кэтти-бри продолжила:

— Предвечный включает их, — сказала она.

Обе женщины посмотрели на Киппера.

— Зверь наделил их магией? — спросил Киппер. — Может быть. Да, это имело бы смысл. Дворфы использовали его, чтобы перемещаться, а Предвечный таким образом заимел себе немного свободы — взаимовыгодная договоренность.

— Ты не можешь этого знать, — сказала Пенелопа.

— Да мы ничего не можем знать точно, — парировал Киппер. — Мы говорим о строительстве и магии, которая живет старше эльфов. Мы говорим не о столетиях, а о тысячах лет.

— Но твое предположение верно, — заметила Кэтти-бри. — По крайней мере — частично.

— Тебе сказал Предвечный? — спросила Пенелопа, и Кэтти-бри просто пожала плечами, кивая.

— Есть один способ узнать наверняка, — объявил Киппер. Старый маг двинулся вперед, обходя Кэтти-бри. В руке он держал свой драгоценный камень. Он изучил две вертикальные каменные балки, а затем рассмеялся и установил камень, размером с человеческую голову, на той, что была слева.

Пространство внутри вспыхнуло, и Киппер упал, визжа от ужаса. Кэтти-бри и Пенелопа подхватили его, и трое с удивлением смотрели, как огонь плескался в центре портала. Постепенно, пламя начало затихать, а потом исчезло вовсе, словно его засосало в противоположную опору.

— Второй камень, — бросил Киппер. — Нам нужен второй камень, чтобы удержать магию, сидящую внутри портала.

— У нас нет второго, — напомнила ему Кэтти-бри.

— Конечно, нет! — сказал Киппер. — Но он нужен нам, чтобы активировать и удерживать портал открытым!

— Удерживать огонь, ты хотел сказать, — поправила Пенелопа. — Кто полезет в подобную дверь?

Но Кэтти-бри обдумывала разные варианты, вспоминая заклинания предвидения, которые она использовала, глядя в пламя. Другие видели в огнях разрозненные события. Пламя жило в камнях печи, или в кострах, или на факелах.

Но Кэтти-бри, с её кольцом и разговорами с Предвечным Гаунтлгрима, думала по-другому. Все языки пламени были для неё живыми — на самом деле являясь частью особого живого существа, Элементального Плана Огня. Они могли выбираться на этот план, привлеченные ударом кремня, стали или разрядом молнии. Но даже тогда, выглядя разобщенными, все эти существа сохраняли свою связь с родным планом, где все они были единым целым.

Так что Кэтти-бри могла заглянуть в очаг Митрил-Халла и видеть сквозь него, устремляясь к Элементальному Плану Огня, а оттуда — в очаг короля Эмеруса из Фелбарра.

Поэтому дворфы могли шагнуть в пламя, чтобы совершить путешествие к другим вратам. Быть может даже буквально шагая к Элементальному Плану Огня, чтобы снова вернуться на Первичный на другом конце портала.

Так говорил ей Предвечный. Так подсказывали ей инстинкты и воспоминания об использовании заклинаний прорицания.

Тем не менее, женщина покачала головой, все еще неуверенная, что это не ловушка. Не найдет ли она способ удержать врата лишь для того, чтобы Бренор сгорел, шагнув внутрь?

— Возьми свой камень, — сказала она Кипперу. — И давайте уйдем отсюда. Вернемся к Бренору и другим, расскажем им о своем открытии.

— Не стоит ли нам тщательнее все проверить? — спросил Киппер. Его нетерпеливый тон ясно говорил, что, по его мнению, именно так им и стоит поступить.

— Мой отец получит ответы от Трона Дворфских Богов, — сказала Кэтти-бри. — У нас есть над чем поломать голову.

— Например?

— Где искать второй камень, — сказала молодая женщина.

Киппер извлек драгоценный камень и вернулся в коридор. Кэтти-бри повернулась к двери, нараспев произнося другое заклинание. Её акцент вернулся, становясь таким сильным. Слова казались такими чуждыми, что всем окружающим, включая саму женщину, казалось, будто их произносит вовсе не она. Фразы словно бы текли через её тело.

Стена затрещала и застонала, медленно опускаясь на место. В конце концов, не осталось ни шва, говорящего о её местоположении.

— Но защита покинула её, — сказала Пенелопа, когда Кэтти-бри махнула им, давая знак уходить. — Если кто-нибудь пройдет здесь, он увидит потревоженный магический камень.

— Только никто не сможет пройти сквозь него, — заверила её Кэтти-бри.

— Казалось, никто не сможет спасти тех, кто пожелал сблизиться с Предвечным стражем Гаунтлгрима, — саркастически прошептал старый Киппер достаточно громко, чтобы спутники услышали его.

* * *

— На востоке все больше стычек, — сказал Бренор.

— Да, мальчики сражаются за каждую залу, — согласился Эмерус. — Кобольды, гоблины, орки и эти проклятые птицеподобные существа. Упрямые твари. Но мы пока не видели ни одного дроу.

— Они крепко засели в Кузне и нижних туннелях, не сомневайся, — заверил Бренор.

— Орки, которых мы поймали, говорят то же самое, — вставил Рваный Дайн.

— Так что продолжаем сражаться и активнее пробиваемся вперед, — подытожил Бренор. — Мы никогда не думали, что здесь будет по-другому, не так ли?

— Есть и хорошие новости, — сказал Рваный Дайн.

— Коннерад очистил туннель и почти обеспечил нам выход в долину. После того, как он со своим отрядом закончит, мы возьмем еще пять сотен воинов, и захватим залы!

Дверь в зал совета открылась и внутрь вошла Кэтти-бри, в окружении Пенелопы и Киппера.

— Что ты узнала, девочка? — спросил Бренор. — У нас много раненных, которым нужны твои заклинания.

— Да, по пути сюда я встретила Амбру, — ответила Кэтти-бри, и оба мага — Пенелопа и Киппер с удивлением повернулись к ней, когда женщина снова перешла на свой дворфский акцент.

— И где ты была? — спросил Бренор. — Искала проклятого эльфа?

— Точнее, искала вены Предвечного, — ответила Пенелопа, и все дворфы в комнате обратили на неё заинтересованные взгляды.

— Поток, текущий здесь с момента основания Гаунтлгрима, — быстро добавила Кэтти-бри. — Он рассказал мне и моим друзьям кое-что о делах ваших предков, сотворенных с помощью их огненного питомца.

— Что вы узнали? — спросил Эмерус.

Кэтти-бри пожала плечами, покачивая головой.

— Мне нечего рассказать прямо сейчас. Но, в ближайшее время, я надеюсь что-нибудь разузнать.

— Но нам не стоит бояться этих… огненных вен? — нажал Эмерус.

— Существо не вырвется на свободу, — заверила его Кэтти-бри. Женщина хотела закончить фразу словами «во всяком случае, пока», но решила все же промолчать.

— Оно просто разминается, — добавила Пенелопа. — Кажется, Предвечный решил, что твоя девочка — его союзник.

— Мне кажется, он не слишком рад тому, что темные эльфы использовали его дом для своих целей, — бросил Киппер. — Из того, что Кэтти-бри поведала нам об алтаре, стоящем прямо в зале первородного, я сделал вывод, что древнее существо может рассматривать их религиозные выходки, как святотатство.

— Ты имеешь в виду, что зверь мог бы помочь нам? — одновременно спросили Эмерус и Бренор. В их голосах звучала надежда.

— Лишь урывками, не более, — сказала Кэтти-бри прежде, чем Киппер успел закончить. Она не хотела давать ложных надежд. Она могла найти способы связаться с Предвечным через Элементальный План Огня, чтобы использовать эту силу в боях, как она уже проделала с кобольдами. Но она не желала, чтобы дворфы учитывали это при планировании своих атак, так как она даже не осмеливалась рассчитывать на помощь непредсказуемого зверя.

Хотя она все же питала некоторые надежды. Элементаль, прыгнувший на выступ в алтарной зале дроу, помог ей в бою против Далии и больших пауков, которых дроу поставили охранять святилище.

— Больше пользы я могу получить, глядя на пламя, глядя в пламя, и глядя сквозь пламя, чтобы получить представление о происходящем на других уровнях, — сказала она. — Если будут шансы взорвать другие бомбы кобольдов — я использую их, не сомневайтесь.

Казалось, этот ответ удовлетворил Бренора и собравшихся дворфов, которые, один за другим, признательно закивали женщине.

Кэтти-бри была рада, как рада была и остановиться на этом. Она не желала, чтобы её надежды осуществились. Все это было лишь экспериментом. Она знала, что никогда не сможет контролировать такую мощь, если та решит вырваться на свободу. Более того, общение с Предвечным научило её уважать первобытное существо, которое представлялось ей таким же могучим, как бог! И было кое-что, чего существо желало больше, чем просто помочь ей. Оно хотело бежать, чтобы снова вспыхнуть во всей своей красе и разрушительной славе.

Было еще кое-что, в чем не сомневалась Кэтти-бри: магия Башни Лускана истощалась, и если они не остановят разрушение, или даже не обратят его вспять, правление дворфов в Гаунтлгриме, если они все же вернут себе комплекс, будет коротким и закончится большим взрывом.

Глава тринадцатая

Вздохи двух матрон

— Кобольды, — сказал Тсэбрек Верховной Матери Зирит, вернувшись в её покои, находящиеся в непосредственной близости от кузнечной залы К'Ксорларрина. — Прибежали из верхних комнат.

— Кобольды знали, что мы тут, — угрожающе бросила Зирит.

— И все-таки пришли, — согласился Тсэбрек. — Некоторые пали ниц, умоляя взять их в рабство.

— Дворфы внушают страх.

— Целая армия, — заявил архимаг К'Ксорларрин. — Армия. Не разведывательный отряд. Армия, которая может прижать Мензоберранзан. Хотя бы немного.

— Армия, которая захватит нас? — спросила Зирит.

— Мы страшны своими магами, но, как оказалось, дворфы привели своих собственных, — заметил Тсэбрек.

— Матрона Мать Бэнр знает.

— Это же дворфы из цитаделей Серебряных Пустошей, где Бэнры вели войну. Конечно же, она знает.

— Она ждет, что я позову на помощь.

Архимаг К'Ксорларрина кивнул.

— Буду унижаться, — пробормотала Зирит. Она опустила голову и закрыла лицо руками, мысленно оглядывая пройденный путь. Последние пару лет её дела шли все хуже. Она потеряла Брэк'тела, своего мага, дочь — могущественную Бериллип, которая погибла из-за группы, пришедшей, чтобы спасти пленников, приведенных в её молодой город нетерпеливым и невыносимым Тиаго Бэнром. Она потеряла Сарибель и Равеля, еще двух своих детей, которых отозвали служить в Дом До'Урден, чьими благородными представителями они стали теперь. Возможно, Сарибель со временем поднимется до Матроны Матери, раз уж она замужем за Тиаго, но в данный момент ни один из сильных дворян Дома Ксорларрин не был в распоряжении матери Зирит. А она так нуждалась в них.

— Кирий вернулась со встречи? — спросила она, не открывая глаз.

— Еще нет. Я думаю, ей многое нужно узнать у Паучьей Королевы.

Зирит, наконец, открыла глаза, недовольно глядя на Тсэбрека. Вряд ли она находилась в приятном расположении духа, чтобы выслушивать его колкости. Мужчина пожал плечами, что напомнило ей — позиция Тсэбрека была гораздо более шаткой, чем её собственная. Именно Тсэбрек стал проводником слова Ллос, создавшего Затемнение над Серебряными Пустошами. Но теперь Затемнение пропало, и пара смогла истолковать это лишь как знак, что поражение Паучьей Королевы в войне за Плетение заставило её отступить и от тайной магии.

И это было очень важно. Тайная магия была прерогативой К'Ксорларрина!

Их Дом, больше, чем любой другой в Мензоберранзане или иных городах дроу, мог получить максимальную выгоду в том случае, если Ллос продолжит интересоваться Плетением и владениями Мистры. Семья Ксорларрин уже давно занималась магией. Их мужчины-маги стояли на одной ступени со жрицами — отдельные мужчины, разумеется.

Попадут ли они теперь в немилость к Ллос? — думала Зирит. Было ли то, что армия дворфов объявилась в верхних туннелях их молодого города лишь несчастливым стечением обстоятельств?

— Что говорят Фэлас и Джемас? — спросила она, имея в виду двух дворян, которые продолжали служить Мастерами Сорцере в Мензоберранзане, и все еще не были отозваны в К'Ксорларрин.

— Все тоже самое. Демоны бродят по городу. Все дома призывают их на этот план, в огромных количествах. Архимаг Громф вызвал Марилит, хотя она, как сообщается, недавно была уничтожена мастером оружия Дома Баррисон Дель'Армго и должна была оставаться в ссылке, — Тсэбрек покачал головой, не зная, как это объяснить. — Это все хаос.

— Матрона Мать сжимает кулак, — предположила Зирит. — И, видимо, с благословения Ллос, о чем говорит тот факт, что её братик смог нарушить древние правила, призывая побежденного демона.

— Тебе надо позвать её, — осмелился сказать Тсэбрек.

— Ллос или Квентл Бэнр?

— Да, — ответил маг.

Матрона Мать Зирит вздохнула, кивая головой. Тсэбрек лишь сочувственно пожал плечами. Недавно он был полон надежд на великое возвышение себя и своей семьи в новых владениях Ллос.

— Стоит ли нам призвать собственных демонов? — спросил Тсэбрек. — Таков теперь новый путь темных эльфов?

Зирит покачала головой. Она не станет делать ничего подобного, пока её дочь не принесет свои ответы. Если Ллос покончила с Плетением и все надежды Дома Ксорларрин были разбиты, если Ллос теперь не благоволит их семьи или их городу — заполнить свои коридоры демонами значило, возможно, принести гибель самим себе.

— Хоштар что-то говорил?

— Никто нам не поможет, — ответил Тсэбрек. — Последнее, о чем он сообщил, так это о том, что Джарлаксл удрал из Дома До'Урден, забрав большинство своих доверенных людей, которых он заменил новыми солдатами Бреган Д'Эрт. Скорее всего, он теперь на поверхности, возможно, шатается от побережья к побережью. Хотя Киммуриэль…

— Не Киммуриэль! — ответила Матрона Мать Зирит. — Я не стану иметь дело с этим… да я лучше предпочту ползать по полу перед Матроной Матерью Бэнр, моля забрать наш город себе.

— Я понимаю твое нежелание.

— Он совокупляется с иллитидами, — выплюнула Зирит. — Мыслями, если даже не телом. Доверять Киммуриэлю значит верить существу, которое мы не понимаем. Я никогда не понимала, зачем Джарлаксл поставил его руководить Бреган Д'Эрт.

— Джарлаксл верит, что понимает Киммуриэля.

— Тогда он врет самому себе.

Тсэбрек почтительно поклонился, хотя Зирит видела, что он — как, в прочем и она сама, — не слишком искренне верил в то, что такой умный Джарлаксл когда-либо врал сам себе.

— Найди Джарлаксла, друг мой, — сказала Матрона Мать Зирит. — В конце концов, он может оказаться нашим единственным спасением. Только он хорошо знает наших врагов из верхних залов… и тех, кто еще остался в Мензоберранзане. Он посредник.

— Он всегда только посредник.

— И всегда — не слишком честный, — признала Зирит, обращаясь больше к себе, чем к Тсэбреку. Она ненавидела свое положение. Женщина часто работала с Бреган Д'Эрт раньше — величайшим достижением её племянника Хоштара были отношения, которые он потихоньку налаживал между К'Ксорларрином и Бреган Д'Эрт — потенциальный альянс и торговый путь, которые будут так нужны новому городу, если они соберуться конкурировать с Домом Ханзрин.

Кроме этого Хоштар приносил Зирит мало пользы. Он был в лучшем случае посредственным магом, который проводил больше времени волнуясь о своей нелепой алой завесе, нежели совершенствуясь в Искусстве. Зирит знала, что некомпетентность Хоштара в некоторой мере могла быть связана с его успехами в переговорах с Джарлакслом, ибо наемник наверняка легко влиял на её племянника.

— Мы найдем выход, блистательная матрона мать, — сказал Тсэбрек, низко кланяясь.

Матрона Мать Зирит одарила его теплой улыбкой и отпустила прочь.

Женщина с тревогой оглянулась на другую дверь комнаты, которая вела к часовне. Кирий была не там. Дочь отправилась к главному святилищу, находившемуся в зале Предвечного.

Возможно, это даст Матроне Матери Зирит возможность помолиться.

* * *

— Дом До'Урден, — сказал Громф матроне матери. Они стояли на балконе Дома Бэнр, глядя на город, где только что произошла последняя вспышка демонической жестокости. Она обрушилась на западную стену великой пещеры, на ворота Дома До'Урден.

— Полагаю, это не совпадение, — язвительно добавил Архимаг. Квентл задумчиво следила за происходящим. Это был выпад в её сторону. Без сомнения некоторые из великих Домов объединились против неё, вовлекая и тех, кто поддерживал её на совете. Они проверяли Квентл. Более того, оценивали, какую поддержку Дом Бэнр готов оказать своему игрушечному Дому До'Урден. И они делали все это с помощью демонов, зверей, которые не могут быть связаны с любым из Домов.

— Иди туда, и прихвати своего питомца, — приказала Квентл.

— Я послал кузенов Ксорларринов из Сорцере, сражаться на стороне Равеля, — ответил Громф. — Оба мастера, и это честно заработанное звание. Вместе с Равелем они будут грозным трио.

— И вместе с Равелем они получат только выгоду, если Матрона Дартиир погибнет, — сказала Квентл. — Маг спит и видит, как его сестра, Сарибель, занимает трон его нового Дома. Иди… — она замолчала.

— Нет, — бросила жрица, качая головой и меняя планы. — Вернись в Сорцере. Используй силу, чтобы отправиться в свою комнату в К'Ксорларрине. Проверь Матрону Мать Зирит.

— Ты имела в виду — принять её просьбу о помощи.

Матрона Мать Бэнр усмехнулась. Она вышла с балкона и демонстративно закрыла за собой дверь, давая Громфу знак уходить немедленно, используя свою магию.

* * *

— Я рад видеть вас, кузены, — сказал Равель, обращаясь к Фэласу и Джемасу. Двоица совершенно внезапно появилась в зале для аудиенций Дома До'Урден.

— Кузен, у твоих ворот стоят демоны, — заметил Фэлас.

— Архимаг предположил, что тебе может понадобиться наша помощь, — добавил Джемас.

— Не только у наших ворот, — сказала Сарибель, входя в комнату. — Нижние этажи кишат манами, а чазмы пикируют на балкон.

— Где Матрона Мать Дартиир? — спросил Джемас.

— Надеюсь, порезана на кусочки топором балгура, командовавшего манами, — ответила Сарибель, с трудом пряча свою улыбку.

— Дорогая кузина, Верховная Жрица, она — матрона мать твоего Дома, — осмелился сказать Джемас. Его дерзость заставила удивленно расшириться глаза Сарибель..

Женщина некоторое время заикалась, словно пыталась придумать ответ.

— Очистите это место от демонов, — наконец приказала она, вылетая прочь из комнаты.

Равель внимательно оглядел своих старших братьев. Эти двое были не самыми незначительными магами. Оба — Мастера Сорцере, и были ими десятилетиями — Джемас получил свой пост до Магической Чумы. Большинство ставило Джемаса на третье место в списке претендентов на должность Архимага Мензоберранзана. Фэлас был рядом с братом. Только Тсэбрек и Брэк'тел слыли более мощными магами среди представителей Дома Ксорларрин. А теперь и вовсе только Тсэбрек, когда бедный Брэк'тел потерял разум во время Магической Чумы.

Тем не менее, Равеля шокировало то, что мужчина любого ранга, будь то даже сам архимаг, осмелился говорить с верховной жрицей в таком тоне.

— Где Матрона Дартиир? — спросил Джемас Равеля.

— Как всегда — в её комнатах. Она появляется оттуда только для того, чтобы отправиться за стол Совета, когда Верховная Жрица Сос'Ампту Бэнр приходит за ней.

— Покажи, — попросил Фэлас.

Равель повернул озадаченное лицо на младшего из мастеров.

— У нас демоны за стенами…

— Не в доме, — прервал Фэлас. — Поэтому, отведи нас к Матроне Дартиир.

Трио магов двинулось по коридорам. Они спокойно проходили мимо воинов, метавшихся туда-сюда. Равель тщательно наблюдал за охраной Дома в этом месте. Правильно подозревая, что эти воины, принадлежавшие ко Второму Дому, могут быть не слишком рады вступить в бой.

Он не сомневался, что инициатором этого сражения были Баррисон Дель'Армго.

Коридор, ведущий к комнате матроны матери казался странно пустым, но отнюдь не тихим. Из-за центральных, богато украшенных дверей доносились звуки сражения.

Равель удивленно остановился, но Джемас хмыкнул и, выкрикивая проклятия, бросился вперед. Фэлас бежал за братом. Когда дроу оказались у двери, раздался громовой рев. Двери распахнулись, и несколько манов вылетело оттуда, падая на пол, где они завертелись и задымились, тая на глазах. Парящий чазм, гигантская жуткая муха, пронеслась через открытые двери. Монстр тяжело врезался в противоположную стену, испуская столп дыма.

И, упав на пол, умер.

Маги свернули за угол, и их глаза с удивлением распахнулись — но никто не был удивлен более, чем Равель, когда тот, следуя примеру братьев, устремил взгляд на Матрону Дартиир До'Урден. Женщина яростно сражалась, её металлический посох грациозно крутился в руках, ударяя вправо и влево, прихлопывая манов.

* * *

В отчаянии битвы Далия обрела ясность ума. Черви, которые копошились в мозгу, не могли отвлечь её. Не сейчас, когда со всех сторон наваливались когтистые демоны. Игла Коза стал её спасением, набирая новый заряд, когда Далия с силой ударила посохом в грудь мана, а затем замахнулась, с силой ударяя оружием по полу. Женщина разбила посох на три секции и закрутила ими над головой, отбрасывая в сторону еще одного чазма.

Все мысли Далии были сосредоточены на этом потрясающем оружии. Она вертела его, выполняя бесчисленное число комбинаций и приемов. Это был жезл, три жезла, палки, цепы, которые подчинялись её желаниям, крутясь в её ловких пальцах. И она использовала всю силу оружия и своих умений, сконцентрировавшись на этом. Далия обрела ясность ума и теперь держала в страхе спутанных червей, поселившихся в голове.

Разряд молнии шокировал её. Он проскользнул слева и ударил в линию манов.

Она заметила дроу, стоявших у двери, заметила второго мага, готовившего заклинания, и заметила направление удара.

Его разряд молнии был направлен в другую сторону, уничтожая нескольких манов, но, прежде чем он успел исчезнуть, вслед за первым, Далия ткнула туда своим магическим оружием, поглощая магию.

Теперь она ощутила силу молнии в Игле Коза, и с большим энтузиазмом бросилась в атаку. Она ударяла влево, а потом снова влево, приглашая манов справа протянуть к ней когтистые лапы.

Удар Иглы Коза прихлопнул двоих, и Далия освободила часть энергии разряда. Взрыв поднял манов с пола, подбрасывая их вверх и отшвыривая прочь, прямо на следующую линию.

Джемас и Фэлас изумленно глазели на происходящее.

Молния Равеля рванулась вперед, падая на группу демонов. Голодное оружие Далии снова поглотило разряд.

Не раздумывая, Далия бросилась вперед, прыгая в центр кучи врагов, и ударяя своим посохом по полу. Высвобожденная энергия вызвала огромный взрыв молний. Он откинул манов в сторону, подальше от женщины, туда, где они стали легкой мишенью для троицы магов. Используя волшебные снаряды и стены пламени, они быстро уничтожили противника.

Далия остановилась, тяжело дыша. Она пыталась сохранить чистый разум, но черви снова заполоняли её мысли.

— Оружие, — слышала она голос Равеля, который что-то объяснял остальным.

— Этих демонов сюда впустили, — сказал один из них.

— Чтобы убить вашу матрону мать, — добавил другой.

И они продолжили говорить, но Далия снова провалилась во тьму. Она чувствовала, как дроу хватают и куда-то тащат её. Они все еще продолжали разговаривать, но их голоса доносились издалека…

* * *

Матрона Мать Мез'Баррис Армго была совершенно не довольна отчетами, которые начали приходить с поля битвы у Дома До'Урден. Ни одним. Битва была закончена, все демоны — уничтожены, изгнаны или бежали из боя.

Сейчас туда шла Марилит, осматривая территорию в сопровождении более слабых охранников. Мез'Баррис понимала, что Архимаг Громф где-то поблизости.

Последний доклад показал, что Матрона Мать Бэнр тоже была там. Вместе с этой жалкой Сос'Ампту и всеми жрицами Храма Богини — на самом деле, эти жрицы изгнали большинство демонов, посланных против Дома До'Урден.

Хуже всего было то, что Матрона Дартиир осталась невредима. Мерзкая иблис была жива и снова сядет за столом Совета.

— Дай мне снова убить Марилит! — рычал Малагдорл из-за спины Мез'Баррис.

— Заткнись, — ответила она, даже не удосужившись повернуться к нему. Тон её голоса заставил вздрогнуть даже гордого и нетерпеливого мастера оружия.

Мез'Баррис знала, что ей нужно перегруппировать силы, и сделать это быстро. Её союз — другие матроны матери, которые согласились пойти против Дома До'Урден — не будет восстановлен. Несмотря на все их усилия и планы, лишь горстка охранников Дома До'Урден была уничтожена — и большая часть погибших были незначительными воинами собственного Дома Мез'Баррис.

Но Матрона Мать Дартиир, это жалкое существо Далия, спаслась.

Терондарг Дель'Армго, один из самых способных разведчиков Мез'Баррис, влетел в комнату. По кивку, он стремительно подошел к ней и тихо заговорил, прикрыв руки плащом и передавая информацию на языке жестов.

Мез'Баррис отпустила его и закрыла глаза.

— Какие новости? — неуверенно спросила дочь Мез'Баррис — Великая Жрица Таайрул.

— Иди к Меларнам. Скажи матроне Жиндии, что нам нужно поговорить, — коротко ответила Мез'Баррис, взмахом руки отправляя дочь прочь.

Её передернуло и все в комнате поняли, что Терондарг не принес хороших новостей.

Все собравшиеся мудро последовали за Жрицей Таайрул.

Матрона Мать Второго Дома встала и плюхнулась на кресло, пытаясь просчитать следующий шаг — любой шаг — который мог бы возместить сегодняшнее поражение. Она знала, что демоны не смогут причинить большого урона Дому До'Урден, покуда Бэнры и Бреган Д'Эрт держатся поблизости. Целью нападения было облегчить убийство мерзости, поверхностной эльфийки, которая выдавала себя за Матрону Мать Мензоберранзана.

Но Далия сбежала, и, что хуже, шпионы Мез'Баррис, охранники Матроны Дартиир До'Урден, которые впустили демонов в покои, были обнаружены. Эти воины Баррисон Дель'Армго признали свою вину.

— Прорицатель разума, — пробормотала Мез'Баррис, решая загадку. Наверняка питомец матроны матери помог ей извлечь информацию. Чего могла не узнать Квентл Бэнр? Мез'Баррис задумалась — и испугалась.

— Она сделает из этого спектакль, — бросила жрица. Терондарг сказал, что суд будет публичным, как и трансформация.

Трансформация.

Её воины будут превращены в драуков на глазах всего Мензоберранзана. Хорошая демонстрация для всех, кто осмелился объединиться с Матроной Матерью Мез'Баррис и пожелать смерти Матроны Дартиир. Эти драуки, без сомнения, станут главными охранниками мерзости, горьким напоминанием Мез'Баррис и всем, кто вместе с ней осмелился встать против Матроны Матери Квентл Бэнр.

Это был плохой день.

Глава четырнадцатая

Зов злобного меча

Она держалась ближе к дальней стене, внимательная и сосредоточенная. Однако оружия в руках женщины не было. Она глядела сквозь низкое пламя огня на открытый проем двери, лежавший напротив. В зале что-то двигалось. Доум'вилль чувствовала это, как и Кхазид'хи.

Скоро, моя Маленькая Лань, пообещал меч. Ты восстановишь свое положение.

Жрицы будут допрашивать меня, повторила Доум'вилль. Щупальца страха вползли в её сознание, когда этот поворотный день стал ближе к реальности.

Я защищу тебя от их допроса. Этот день наш!

Черная кошачья морда появилась в дверях справа, и прежде, чем Доум'вилль смогла отреагировать, огромная пантера выпрыгнула из-за угла, врываясь в комнату. Животное обнажило когти и прижало уши.

— Гвенвивар! — как можно более радостно сказала Доум'вилль. Пантера замерла, навострив уши.

— О, Гвен, дорогая Гвен! — бормотала полуэльфийка, хлопая в ладоши. — Прошу тебя, ты должна спасти меня!

Она достаточно хорошо знала эту кошку, потому понимала, что такое умное создание, как Гвенвивар понимало большинство произнесенных ею слов. Пантера сделала шаг вперед и молча понюхала воздух.

Внезапно Доум'вилль вскрикнула:

— Сзади!

И кошка резко обернулась. Но было слишком поздно, и каменная дверь захлопнулась. Пантера с силой ударилась о скалу, царапая твердую поверхность, но все было бесполезно.

Доум'вилль проскользнула в секретную дверь позади неё, закрывая ту на засов, чтобы надежно запереть Гвенвивар в комнате. Она двинулась вниз, сворачивая в боковой коридор, где нашла Тиаго. Широко улыбаясь, дроу шел ей на встречу.

— Он мой, — заявил Тиаго, и двинулся назад. Туда, где, как они знали, Дзирт вел разведку.

* * *

Громф, находившийся в башне Мензоберранзана, следил за тем, как ловушка захлопнулась. Архимаг покачал головой, не в восторге от увиденного — в Мензоберранзане и так творилось много всего и последнее, что было ему нужно сейчас — еще сложности.

Он попытался представить себе, как может помочь возвращение Тиаго, но не видел никакой выгоды. В частности от этой несчастной полуэльфийки Армго, таскавшейся за ним.

По крайней мере, до поры до времени Дом До'Урден был в безопасности, и Квентл не скоро позовет его.

Громф взмахнул руками и громко выкрикнул заклинания. Через несколько мгновений он исчез, безопасно прибывая в свою специальную комнату в К'Ксорларрине. Он вышел из маленькой залы, попадая в главное святилище города. Он проследовал мимо ямы Предвечного. Второе заклинания создало бестелесный шар, через который архимаг мог видеть, третье сделало шар невидимым и послало его с огромной скоростью лететь прочь.

Четвертое заклинание превратило Громфа в плавучую струйку дыма, призрачную и едва ощутимую, а пятое сделало его и вовсе невидимым. Он ушел, проходя сквозь запертые двери, словно они были открытым порталом. Громф проскользнул через кузню, где несколько ремесленников и магов дроу удивленно оглянулись, словно что-то ощущая.

Волосы на их головах, возможно, могли встать дыбом в предчувствии угрозы, но даже самый сильный из темных эльфов, находившихся в этой комнате не смог противостоять защите, которую активировал Архимаг. Громф оказался за их спинами до того, как присутствующие даже поняли, что что-то произошло.

* * *

— Архимаг в К'Ксорларрине, — проинформировал Киммуриэль Джарлаксла лишь несколько минут спустя.

— Хорошо, — ответил наемник. — Мне давно скучно от всего этого. Давай заканчивать.

— Нам нужно играть осторожно, — предупредил Киммуриэль.

— А мы играем?

— У Джарлаксла всегда есть во что поиграть?

Лидер наемников передвинул повязку на правый глаз, пожал плечами и улыбнулся, явно принимая это за комплимент. Хотя в этом случае он искренне надеялся, что Киммуриэль был не прав. Для всех будет лучше, если эта игра закончится без неожиданностей.

— Не думаю, что найду архимага в хорошем настроении, — сказал Киммуриэль.

— Мой брат никогда не бывает в хорошем настроении. Это — его слабость. И потому его действия настолько предсказуемы.

Киммуриэль не часто вздыхал, но сейчас он сделал именно это. Джарлаксл мог легкомысленно относиться к Громфу, но псионик не стал позволять себе такой роскоши. Если Громф поймает их в К'Ксорларрине в критический момент и в этом важном месте — рассмотрит ли он все это, как совпадение? Или он поймет, что волшебный камень Киммуриэля включал в себя бонус для псионика, который также мог следить за Громфом?

В таком случае, последствия могли оказаться крайне неприятными.

* * *

Дзирт двигался среди тесных коридоров, переходя из тени в тень. Скимитары были в его руках. Он встречал мало знаков присутствия кого-то или чего-то, но его воинское чутье говорило ему, что видимость обманчива.

А где Гвенвивар?

Он двинулся в дверной проем комнаты пошире, старинная мебель внутри была разбитой и разбросанной по сторонам. Дроу отметил отсутствие паутины, которая широко разрослась в других помещениях. Дзирт с тревогой сжал в руке рукоять скимитара.

Он услышал зов, а затем низкий и протяжный рев, скорее грустный, чем возбужденный. Дзирт сжал скимитары еще сильнее.

Затем, с другой стороны коридора, за пределами комнаты раздался стук, ритмичный и определенный.

Дзирт поменял позицию, становясь у двери. Глаза следопыта расширились, когда темный эльф — Тиаго Бэнр! — вошел в залу через противоположную дверь.

— Ну, Дзирт До'Урден, — сказал Тиаго, прекрасно осведомленный о местоположении Дзирта. — Стоит ли нам в этот раз закончить?

Нахальный молодой воин сделал шаг в комнату. Дзирт мог вытащить Таулмарил, посылая стрелу, но не стал этого делать. Вместо того, он подивился щиту и мечу противника. Казалось, они сделаны из звездной пыли, сверкавшей бриллиантами, заключенные в полупрозрачное лезвие и покрывающие собой весь щит, походивший на паутину. Дзирт подумал о битве драконов, когда он видел Тиаго в потемневшем небе. Именно тогда он впервые увидел этот меч, и этот щит, который разматывался, перехватывая его молниеносные стрелы.

Он напомнил себе, что этот юноша принадлежал к Дому Бэнр, потому доспехи, которые носил Тиаго и спрятанные магические предметы, вероятно, превосходили все виденное им за многие десятилетия.

Следопыт также шагнул в комнату, становясь лицом к лицу со своим врагом.

— Сколько лет ты преследуешь меня, Тиаго из Дома Бэнр? — спросил Дзирт.

— Десятилетий, — поправил его дроу. — Ты действительно хоть на секунду поверил, что я остановлюсь? Быть может, в тайне ты даже надеялся, что этого дня никогда не наступит, трусливый бродяга?

— У тебя глупая идея и бесполезная миссия.

— Она не покажется мне бесполезной, когда я предоставлю твою голову матроне матери.

Дзирт вздохнул и покачал головой. Они были обречены. Его народ. Обречены навсегда своими глупыми традициями и бесчестными деяниями. Дроу будут до конца времен воевать с дроу. Они тратят свой талант и потенциал, свои способности принести в мир добро, на бесконечное стремление одержать верх, получить личную выгоду, мелко отомстить.

— Если только… — пробормотал Дзирт не в первый раз. — У меня вообще не было желания сражаться с тобой, — сказал он.

— Тогда сдавайся и умри без боли, — ответил Тиаго. — Я буду милостив к тебе, как ты того и заслуживаешь.

С этими словами он двинулся в сторону Дзирта, но скользнул влево от следопыта. Дзирт тоже задвигался, держась на расстоянии от Тиаго.

— Не было никакого желания, — подчеркнул Дзирт. — Ибо твоя миссия действительно казалась глупостью. Но потом, видишь ли, я подумал о боли, которую ты принес народу Долины Ледяного Ветра, народу Порта Лласт, и…

— И Дворфам Долины Ледяного Ветра? — закончил за него Тиаго. — Ах, какими прекрасными рабами они стали! До тех пор, пока не умерли жалкой смертью, разумеется!

Дзирт прищурил лавандовые глаза. Он сосредоточил взгляд на оружии врага и отметил тонкую кривую линию его звездного лезвия. Оно было изогнуто совсем не так, как собственные клинки Дзирта. Однако оружие Тиаго было скорее скимитаром, чем прямым мечом, что заставляло думать, что Тиаго скорее воевал кружась, как и Дзирт, нежели делая прямые выпады вперёд и отскакивая назад — стиль, широко распространенный среди дроу, использовавших длинные мечи.

Они кружили дальше, и Дзирт продолжал подмечать особенности этого неизвестного противника, который, вероятно, изучал множество рассказов о боевом стиле и подвигах Дзирта. У Тиаго было преимущество, потому что Тиаго не рискнул бы влезть в драку с неизвестностью. Дзирт знал это.

— Прыгай же на меня, о, Великий Дзирт До'Урден, — дразнил благородный сын Дома Бэнр. — Пусть твоя ненависть течет по твоим клинкам. Позволь мне доказать, кто сильнее.

Когда следопыт не принял этого предложения, Тиаго сделал все сам, дико подпрыгивая в воздух. Он пролетел над Дзиртом, приземляясь рядом. Щит раскрутился и расширился, быстро прикрывая бок своего владельца, когда тот нырнул за него, тяжело ударяя Видринас.

Разумеется, Дзирт был слишком быстрым для такой прямой атаки, и увернулся, делая шаг вправо, как, наверняка, и ожидал Тиаго, но затем быстро вернулся назад, избегая взмаха щита. Ледяной Смертью Дзирт отклонил вниз удар меча Тиаго, который прошел мимо его правого клинка, не причиняя вреда. Это движение заставило противника сделать полуоборот и раскрыться, становясь отличной мишенью для Мерцающего.

Но Тиаго с удивительной скоростью и изяществом приземлился на спину, вовремя разворачиваясь и блокируя удар щитом.

На Дзирта снова обрушилась Видринас — на этот раз делая три быстрых удара — снизу, сверху и снизу.

Первый выпад был легко отбит Мерцающим. Второй Дзирт миновал, просто отшатнувшись назад и опуская Мерцающий вниз, парируя третий удар Тиаго, отводя Видринас вниз и в сторону. Следопыт отступил влево, и Тиаго снова развернулся, мудро приседая вниз, так, что удар Дзирта прошел выше его головы.

Благородный дроу полоснул мечом, прикрываясь щитом.

Дзирт перепрыгнул его, ударяя вниз обеими клинками, но сейчас щит Тиаго был слишком велик, и опытный молодой воин ловко поднял его, защищаясь от косых ударов, пришедших сверху.

Мерцающий и Ледяная Смерть ударились о щит, и, казалось, задержались там лишь на сердцебиение, позволяя Тиаго ответить быстро и жестко, выбрасывая свой меч из-за приподнятого вверх щита.

Дзирт не слишком хорошо понял, что произошло только что. Как и то, почему он не смог достаточно быстро взмахнуть своими клинками, чтобы верно отреагировать на атаку. Этот вопрос последовал за ним в его отчаянном отступлении.

Отчаянном, но не слишком быстрым, как осознал Дзирт. Он почувствовал в этом ударе еще что-то. Знакомое жжение усыпляющего яда дроу. В конце концов, меч звали Видринас. Дроуское слово, означавшее колыбельную.

Дзирт пошел в наступление, опасаясь, что время может работать против него, так как яд продолжал проникать в его тело. Скимитары прошли друг над другом, коля и рассекая воздух с разных сторон. Он чувствовал то же разочарование, которое посетило его в тот день на драконе. Тиаго был слишком хорош с этим своим щитом. Ни одна прямая атака не могла настигнуть его. И теперь Дзирт понял, что ему стоит остерегаться этого щита, подозревая, что именно он схватил скимитары, позволяя Тиаго ударить.

Ему нужно было изобрести какую-то новую тактику, Необходимо было объединить стратегию и некоторую долю ярости, чтобы каким-то образом оставить дроу без его щита, давая себе возможность миновать защиту хоть одним скимитаром.

Дзирт обратился к своей врожденной магии. Отголоски мощи Фаэрзресс до сих пор были в нем, несмотря на многие десятилетия, проведенные на поверхности. Тело Тиаго окружили пурпурные язычки пламени, безвредные и служившие лишь для того, чтобы четче выделить своего противника.

Тиаго остановился, недоверчиво оглядев себя, а затем ответил Дзирту тем же. Его язычки вспыхнули красным пламенем, темные эльфы Мензоберранзана, занятые ближним боем, не слишком волновались при виде магического огня.

Хотя Дзирту эта пауза принесла мгновение понимания. И в этот момент он понял весь смысл, он нашел ответы. Дзирт снова яростно бросился вперед. Красный и фиолетовый огни лизали друг друга, когда двое сражавшихся прошли мимо друг друга и развернулись.

Видринас вылетела вперед, делая жесткий укол и наталкиваясь на Ледяную Смерть, которая отвела её в лево от Дзирта.

Но Тиаго развернулся, нанося удар, его щит заскользил следом за владельцем, замедляя любое преследование со стороны Дзирта. А потом сын Дома Бэнр внезапно и с силой качнулся в другую сторону.

Мерцающий вылетел вперед, парируя звонкий удар — который оказался тяжелее, чем ожидал Дзирт, говоря дроу, что Тиаго, вероятно, владеет каким-то амулетом, поясом или кольцом, дававшим ему магическую силу, превосходящую его физическую подготовку.

Дзирт смог только заблокировать мощный удар, вскидывая Мерцающий вертикально, чтобы остановить атаку, прежде чем упасть вправо, перекатываясь по земле. Когда меч Тиаго коснулся Мерцающего, во все стороны посыпались искры, вслед за которыми, незаметно для обоих дуэлянтов, полетел и кусок левого скимитара Дзирта, ставя под угрозу целостность остального лезвия.

Самая большая сила Видринас была не в его отравленном порезе, а в обычном мастерстве изготовления. Он очень долго и трудно создавался в Кузне Гаунтлгрима, в огне Предвечного. Его создателем был величайший кузнец дроу, который делал его по древнему рецепту, созданному только для этого оружия.

Мало какое оружие в королевствах могло соперничать с прочностью стеклянной стали Видринас. И это явно был не Мерцающий.

Но Дзирт был слишком занят своим планированием, двигаясь туда, куда следовало, чтобы заметить повреждение. Он вскочил на ноги и вернулся в бой, тяжело ударяя Ледяной Смертью по щиту Тиаго — и быстро отстраняя клинок в сторону, чтобы не дать этому великолепному щиту, Орбкрессу, крепко схватить его.

Но Дзирт ощутил притяжение, лишь на мгновение, перед тем, как он оторвал клинок. И дроу понял.

Теперь его план вырисовывался яснее.

* * *

Доум'вилль, находившаяся за пределами комнаты, осмелилась заглянуть внутрь.

И затаить дыхание.

Она видела Дзирта и Тиаго. Оба дроу были освещены пламенем, бросаясь туда-сюда, прыгая по обломкам старой мебели и пытаясь нанести удар. Скимитары скрипели и звенели, совершая очередной выпад, или издавали глухой звук, когда Дзирт пытался атаковать Тиаго, который защищался своим волшебным щитом.

Внезапно, Дзирт отскочил, бросаясь в сторону и опускаясь на одно колено. Вместо скимитаров, которые он предварительно аккуратно положил на пол перед собой, дроу схватил в руку свой лук. Тиаго взвизгнул и Доум'вилль чуть не присоединилась к нему, если бы Кхазид'хи вовремя не предупредил её об опасности прежде, чем она открыла рот. Ибо девушка, без сомнения, решила, чтобы Тиаго обречен, когда стрела молнией понеслась к нему.

Но молодой воин почему-то поднял свой щит, блокируя выстрел.

Доум'вилль почувствовала, что её мужество исчезает по мере того, как продолжалось это зрелище. Три лезвия двигались быстрее, чем она могла заметить — любой из этих могучих воинов мог порезать её на кусочки без особого труда. Едва задумываясь о своих действах, Доум'вилль начала подниматься, готовясь, даже, убежать.

Смелее! — закричал в её голове Кхазид'хи. — Момент твоего спасения близок!

Я не смогу победить их!

Ты и не должна, — напомнил ей зловещий меч. В своей одержимости они сами убьют друг друга.

Голова Доум'вилль закружилась, когда она попыталась проследить за стремительными красивыми движениями. Тиаго заскользил, широко размахивая клинком, чтобы подрезать ноги Дзирта.

Но Дзирт изящно перепрыгнул через меч, избегая его широкого удара и легко приземляясь на ноги.

Давай! — умолял Кхазид'хи. Этот меч знал тактику Дзирта, прекрасно понимая, что будет дальше.

* * *

Дзирт выбросил вперед Мерцающий, совершая низкий выпад. Но движение было обманкой, и Ледяная Смерть взлетела вверх, поднимаясь над вторым скимитаром, который Дзирт внезапно убрал прочь. Слева направо Ледяная Смерть со всей силой опустилась на щит Тиаго.

Орбкресс схватил скимитар, как и надеялся Дзирт. Дроу метнулся влево, дергая, разворачивая и переворачивая Мерцающий в своей руке. Его левый скимитар поднялся в воздух, и, отступая и поворачиваясь спиной к крутящемуся Тиаго, он отвел руку вниз и назад, совершая удар, который благородный Бэнр не мог блокировать свои щитом.

Дзирт поймал его!

Но Мерцающий ударил в тот момент, когда кто-то метнулся с другой стороны, парируя удар, от чего Дзирт едва не потерял клинок.

— Ха! — с нескрываемым ликованием воскликнул Тиаго, наверняка думая, что победа в его руках.

Но следопыт был быстрым, потому успел вытащить Ледяную Смерть и завершить поворот. Крутя Мерцающий, он отступил назад, защищаясь. Лицо Дзирта приняло странное выражение, когда, приходя в себя, он увидел Доум'вилль, завершившей свой блок и уже кидавшуюся вперед со своим клинком. Но удар был направлен в открытый бок Тиаго, а не Дзирта!

Благородный Бэнр взвыл, застонал и упал, держась за бок, а Доум'вилль, подняв свое окровавленное лезвие, развернулась к Дзирту.

— Маленькая Лань, — сказал Дзирт, с облегчением и удивлением — и удивление только возросло, когда дочь Синафейн, чье лицо было перекошено от ярости, занесла свой смертоносный меч над Дзиртом.

Это и был план Кхазид'хи, выкуп Доум'вилль, которая назовет голову Дзирта До'Урдена своим трофеем, когда она вернется в Мензоберранзан!

Мерцающий снова парировал, вовремя перехватывая удар меча.

Но скимитар Дзирта был поврежден, и Кхазид'хи использовал каждую унцию силы, которую Доум'вилль могла вложить в этот ужасную атаку. Превосходное лезвие меча, которое могло рассечь камень, легко прошло сквозь клинок Мерцающего, отделяя лезвие от рукояти, и продолжая двигаться поперек, прорезая кожаную броню и митриловую рубашку Дзирта. На груди следопыта, от левого плеча до середины ребер, протянулся кровавый след.

Кровь, полившаяся из крупной раны, обагрила порванную рубашку Дзирта. Он стоял, разинув рот и глядя на злобную улыбку Доум'вилль, Маленькой Лани, дочери его дорогой подруги Синафейн.

Он не мог ответить. Он не мог даже поднять руку, чтобы блокировать удар, когда Доум'вилль снова подняла ужасный Кхазид'хи. Дзирт знал, что его рана смертельна.

Он знал, что ему конец.

Он тяжело упал на пол, и тьма сгустилась над ним.

Дроу чувствовал себя летящим куда-то в сторону, а может, он просто прокатился по земле. Врезавшись в камень, он получил новый удар, нанесенный с грубой силой. Он ощущал лишь тяжесть и тьму, словно каменный пол поглотил его, или потолок накрыл его с головой.

И больше он уже не мог вдохнуть.

Часть третья

Смерть первого короля

Буду ли я удивлен в момент собственной смерти? В это мгновение? Когда меч рассекает кожу, молот гиганта опускается на голову или пламя дракона обжигает тело?

Когда я осознаю, что происходит. Когда без всяких сомнений пойму, что смерть идет. Удивлюсь ли я или останусь спокойным? Приму ли истину или испугаюсь?

Я говорю себе, что готов. Я рассмотрел этот вопрос логически, отбросив эмоции, принимая неизбежное. Но когда действительно понимаешь, что это происходит, знаешь, что ничего не можешь сделать, чтобы остановить происходящее — это другой уровень принятия, нежели любая подготовка к этому неизбежному, конечному событию.

Может ли быть что-то более нежелательным для нашего разума, чем вероятный конец нашего разума?

Я не живу этими мыслями. Каждую ночь я отправляюсь в свою постель без мысли о смерти, беспокойно возящейся рядом со мной. Просто задавая вопрос — буду ли я удивлен в момент собственной смерти? — я, полагаю, шагнул в понимании этого события дальше, чем многие. Дальше, чем большинство.

Во многих — в каждом — из нас есть глубинное желание избежать, даже отрицание неизбежного.

Для некоторых панацеей является религия. Для некоторых — это ложная позиция — больше надежда, чем искренняя вера. Я знаю это, потому что видел этих набожных в момент смерти. Он был таким ужасающим для них. Для кого-то религия является подлинной, жизнерадостным признанием, верой в лучшее за порогом нашей жизни.

Но религиозный экстаз никогда не был моей целью. Я не знаю, почему, и я не настолько высокомерен, чтобы унижать тех, кто выбрал другой путь сквозь эту сумбурную жизнь и её неизбежный конец, или делать вид, что они обладают меньшим умом, моральной целостностью или мужеством, нежели я. Среди последней группы, среди тех кто обладает глубокой верой, я выделил бы Кэтти-бри, мою любимую жену. Она так защищена своим знанием о том, что ждет её после того, как коса смерти опустится на её голову и время на Ториле подойдет к концу.

Смог бы я тоже смотреть на это по-другому, если бы побывал в мире за пределами времени и пространства вместе со своими друзьями?

Честно говоря, я не знаю.

Вульфгар был там, и он вернулся вновь, убежденный в том, что ждет его на другой стороне пруда в лесу Ируладон. Действительно, Вульфгар признавался мне, что его вера в залы Темпуса стала куда меньше после его путешествия сквозь смерть ради возвращения в этот мир. Мы живем во вселенной удивительной магии. Мы даем ей имена и делаем вид, что понимаем или можем использовать в собственных целях.

Что еще важнее, мы сознательно преуменьшаем красоту мира вокруг нас, чтобы он соответствовал нашим надеждам и отгонял страхи.

Я знаю, что этот день придет. Меч противника, молот великана, дыхание дракона. Нет выхода, нет выбора, нет везения.

День придет.

Буду ли я удивлен? Могу ли быть готов?

Вернее, может ли хоть кто-то оказаться готовым?

Быть может — нет. Но все же мысль о смерти не станет сопровождать меня в кровать каждую ночь. Мало того, я стану больше беспокоиться за то, что могу изменить — я просто не могу волноваться о своей неминуемой гибели. Только думать о действиях в настоящей жизни.

Передо мной, перед всеми нами лежат альтернативы, правильные и неправильные. Мы можем следовать зову своего сердца и быть счастливыми. Мы можем уклоняться от зова души, убеждать себя красивыми словами и слабыми оправданиями, чтобы в итоге пойти против того, что, как мы считаем, истинно. Ради славы, богатства, самовосхваления или любой другой смертной слабости. И это, на мой взгляд, проклятие для концепции мира и справедливости, божественного или иного.

Итак, чтобы лучше всего подготовить себя к последнему моменту жизни, необходимо прожить её честно, по отношению к самому себе. Во имя великих дел и великого добра.

Я делаю это не ради божественного вознаграждения. Я делаю это не от того, что боюсь любого бога или его возмездия. И не ради того, чтобы гарантированно не попасть в Абисс или Девять Кругов.

Я делаю это потому, что так велит мне сердце. После того, как я назвал его Миликки. Но теперь, вспоминая указания в отношении гоблинойдов, переданные богиней через Кэтти-бри, я не так уверен, что Миликки и мое сердце — действительно одно и то же.

Но это не важно.

Могу ли я подготовиться к моменту моей смерти?

Нет, как мне кажется.

Но я сдержан и спокоен. Я знаю, что ведет меня в жизни. И это — мое сердце.

Я не могу сделать большего.

— Дзирт До'Урден.

Глава пятнадцатая

Однорукая напасть

Марш был методичным и последовательным. Воины очищали комнату за комнатой, коридор за коридором. Время от времени некоторые из дворфов или их союзников отделялись от остальных, чтобы рвануть сквозь двери, преследуя убегающих кобольдов или птицеподобных существ, которых называли зловещими воронами, а также любых других обитателей, обращенных в бегство их отрядами.

Хоштар Ксорларрин, с помощью магии ставший невидимым и крошечным, издалека наблюдал за тремя дворфами, которые ворвались в дверь и бросились по коридору. Парочка дворфских женщин прокладывала себе путь вперед, размахивая мечами и хватая друг друга за руки, чтобы запускать спутницу вдоль тоннеля. Иногда они падали, но, казалось, это не имеет для них особого значения, потому что дворфы просто отскакивали, переворачивались или крутились, каждый раз быстро вставая на ноги, готовые срубить ближайшего убегающего кобольда.

За ними шел рыжебородый дворф, несущий с собой щит с изображением пенящейся кружки. Он размахивал своим старым боевым топором, который, без сомнений, видал множество сражений. Он дико смеялся, хотя все еще продолжал выражать свое недовольство, ибо две женщины рвались вперед — разрывая монстров прежде, чем он оказывался рядом.

Могущественный маг Ксорларринов собирался уничтожить идиотов, когда они пройдут по коридору, минуя его наблюдательный пункт. Он мог вызвать землетрясение, и уронить на них стену. Или призвать черные щупальца, вылезающие из пола. Они схватят и отвлекут противника, а маг, тем временем, взорвет их смертоносными огненными шарами и молниями.

Да, все эти возможности казались ему восхитительными.

Хотя новые звуки положили конец его фантазиям. Троица шла свободно, хотя все еще не отошла слишком далеко. Вслед за ними появилась еще одна пара дворфов, бредущая далеко позади. Женщина шла первой, держа в руках булаву, которая, казалось, больше подходила для лап огра. Следом за ней шел могучий чернобородый соплеменник, с дикими глазами и тихим хихиканьем. В руках он с привычной легкостью крутил пару тяжелых моргенштернов.

Глаза Хоштара расширились при виде Атрогейта, мерзкого маленького дружка Джарлаксла. Маг долгое время служил связным между Матроной Матерью Зирит и двумя их предполагаемыми союзниками — Бреган Д'Эрт и Домом Меларн. Он точно знал, кем был этот дворф. Но что этот несносный парень делает тут? Что делает здесь Бреган Д'Эрт в любом своем виде, если только это нападение не служит Матроне Матери? Не матрона ли мать так эффективно пленила Джарлаксла, сделав того стражем своей нелепой реинкарнации Дома До'Урден?

Мысли Хоштара забегали в десяти различных направлениях, когда он попытался разобраться с открывшимися фактами. Может быть, когда главные силы Бреган Д'Эрт были отозваны в Мензоберранзан, Джарлаксл освободил дворфа? В конце концов, наемник не хотел, чтобы дворф находился в Городе Пауков. Вонючее существо со своими дурацкими стишками не проживет там и десяти дней, прежде, чем какие-нибудь разозленные дроу не отправят его на тот свет! Или, сейчас Атрогейт шпионил. Возможно, от имени Джарлаксла. И, если это было правдой, в конечном счете, он мог послужить Матроне Матери Зирит.

Но нет, Хоштар знал, что его первое предположение казалось самым разумным, поэтому он решил довести его до логического завершения. Эти дворфы, эта армия, пришла в К'Ксорларрин по велению матроны матери. Она натравила их на Дом Ксорларрин, чтобы те молили её о помощи, чтобы она могла заработать непоколебимую верность Матроны Матери Зирит.

— Должно быть, так и есть, — сказал Хоштар себе под нос, обнаруживая, что ему противно и любопытно одновременно.

Он только волновался, какой будет реакция Матроны Матери Зирит, когда он расскажет ей об этой страшной информации?

Этот момент быстро приближался. Хоштар отчетливо понял это, когда со стороны коридора донеслось больше звуков, издаваемых Атрогейтом и женщиной. Все местные туннели в самом ближайшем времени окажутся в маленьких руках, и у него будет мало путей побега, располагавшихся далеко друг от друга.

Маг Ксорларрин поправил красную вуаль, закрывавшую его лицо, и тихо произнес заклинание. К счастью для него, Атрогейт, находившийся не слишком далеко, начал громко орать похабные песни, скрывая колдовство.

Хоштар обратился в иллюзорное облако тумана и полетел прочь.

* * *

— Нет уж, девочка! — заорала Таннабричез Феллхаммер, скользя на коленях по коридору за своей сестрой, чтобы врезаться в строй кобольдов.

Она чуть не получила удар, но её сестра, Маллабричез перепрыгнула через неё, опуская голову и налетая на монстров, чтобы отогнать их назад.

— Ах ты, хитрая дочь уродливого орка! — взвыла Таннабричез, вскакивая на ноги и прыгая в атаку. Она оттолкнула Маллабричез в сторону и пару раз взмахнула мечом, отбрасывая несколько монстров.

— Да ты моя близняшка! — напомнила ей Маллабричез. — Так кто же из нас орк?

Ха! — победно взвизгнула Таннабричез, рванувшись вперед. Её сестра зарычала и последовала в атаку.

Но Таннабричез вдруг отшатнулась назад, отброшенная сильной рукой. Она начала было возмущаться, но услышала знакомый смех и увидела неповторимый однорогий шлем, водруженный на копну рыжих волос.

— Ба! — выкрикнула она.

Маллабричез хмыкнула, громко выкрикивая «оооо!» когда Бренор пролетел мимо неё.

Щит Бренора врезался в ряды кобольдов, и дворф с усилием наклонился, упираясь в него плечом и отталкиваясь от земли мощными ногами. Добравшись до своего топора, Бренор поднял его над щитом, обрушивая на монстров. И всякий раз, когда кто-то из противников упирался в щит, замедляя продвижение Бренора, дворф изворачивался и ударял понизу, подрубая существу ноги.

— Пригнись! — заорали сестры Феллхаммер, и Бренор рефлекторно присел. Он почувствовал сапог на своем левом плече, а затем та же участь постигла и другое плечо. Сестры снова использовали его в качестве трамплина, чтобы перепрыгнуть через передние ряды кобольдов и оказаться посреди битвы.

— Нет! — закричал Бренор. — О чем вы вообще думаете?

Его последнее слово превратилось в хрюканье, когда вторая партия дворфов запрыгнула на его спину.

— Бахаха! — услышал он.

Бренор понял, что явились Атрогейт и Амбра.

Кобольды тоже это поняли.

Болезненно.

* * *

Снова принимая свою материальную форму, Хоштар Ксорларрин оглянулся через плечо на звуки приближающегося боя. Он шел через последний туннель, двигаясь к большой зале верхних этажей комплекса, которая соединялась с более низкими уровнями.

Кобольды вылетали из комнаты.

Дворфы будут здесь в ближайшее время. Прямо в этом туннеле, а это значит — верхние этажи будут полностью захвачены.

Между ними и семьей Хоштара еще остались некоторые монстры, и, разумеется, дроу могли добавить еще немного, чтобы затруднить продвижение этих бородатых головорезов.

Затруднить, но не остановить. Ибо это был лишь вопрос времени, и не столь долгого.

Хоштар добрался до конца коридора, проходя через дверь и приземляясь на площадку, возвышавшуюся над огромной залой и глубокой темнотой, лежавшей ниже. Бросив последний взгляд на туннель позади, маг коснулся эмблемы дома, создавая заклятие левитации, и шагнул с выступа, медленно летя вниз.

Матрона Мать Зирит не будет довольна. Потому что у него не было ни одной хорошей новости. Дворфы добились огромного прогресса, отбивая залу за залой, туннель за туннелем, и обороняя каждый клочок отвоеванной земли. Когда Хоштар тайно пролетал сквозь первые ряды противника, он застал трудолюбивых дворфов за активной работой. Они строили ловушки и безопасные двери из камня и железа. Они даже тщательно переделывали коридоры, устраивая смертельно опасные зоны с помощью своих хитрых военных машин. Даже если Дом Ксорларрин отобьет первые нападения и прорвет дворфскую линию фронта, вернуть верхние этажи К'Ксорларрина окажется дорогой задачей.

А без этих верхних туннелей идеи Матроны Матери Зирит о торговле с жителями поверхности не смогут быть легко реализованы.

Хоштар подумал об Атрогейте, уродливом маленьком друге Джарлаксла.

— О, умный Джарлаксл, — сказал он, падая вниз, во тьму. Мог ли сам Джарлаксл, а не матрона мать, заставить дворфов захватить верхние залы? Джарлаксл, очевидно, знал этих дворфов. У него были шпионы среди них. По крайней мере — Атрогейт. С этими событиями, с этой армией, крепко удерживавшей верхние этажи, только Джарлаксл мог бы способствовать необходимой торговле между К'Ксорларрином и поверхностью.

Хотел ли он таким образом обеспечить себе больше выгоды?

— Или это действительно план матроны матери? — спросил себя маг, опускаясь на землю рядом с огромной винтовой лестницей, которая могла быть, и теперь была, устремлена вверх, минуя полпути к потолку.

Осознавая, что множество глаз и луков были нацелены на него, Хоштар поднял руки и назвал свое имя.

— Остерегайтесь падающих кобольдов, — предупредил он караул дроу, проходя мимо них в глубокие туннели. Он шел, чтобы выполнить свою незавидную задачу. А именно — проинформировать Мать Зирит об успехах, достигнутых врагами.

— Дворфы, — несколько раз пробормотал утонченный и красивый эльф, прежде чем добрался до королевских покоев. — Уродливые, волосатые, грязные дворфы. Ну почему это должны быть именно они?

* * *

— Ха, ты подобрал себе команду грохота и разорения! — чуть позже сказал Бренору Атрогейт, когда пятеро дворфов вернулись из боковых проходов и нашли — к их разочарованию — несколько мгновений передышки. — Никогда не видел, чтобы однорукие так быстро колошматили врагов! — добавил он, используя старое дворфское название «однорукие», означавшее патруль из пяти дворфов.

Бренору было трудно не согласиться. Кулак и Фурия были воистину грандиозной неприятностью с точки зрения любого противника, и Бренор знал, что своим огромным мастерством, многовековым опытом и могучим оружием в совершенстве дополнял их. Не менее разрушительной силой были Атрогейт и Амбергрис, в большей степени — Атрогейт. Никогда в своей жизни Бренор не видел такого дикого дворфа — на самом деле, этот парень был равен даже Тибблдорфу Пвенту.

— Если бы тебя не было рядом, я не шел бы впереди, — ответил он, дружелюбно похлопывая Атрогейта по плечу.

— Да, и добавил бы удовольствия этим трем девкам, — бросил Атрогейт, понижая голос так, чтобы женское трио, идущее не так далеко от них, не услышало его слов. — Я знаю, ты станешь мои королем здесь, и знаю, что примешь от меня клятву верности, но я прошу тебя не разлучать меня с Амбергрис. Я никогда не видел более могучей леди и, о, она держит в своих руках мое сердце.

Бренор только посмотрел на него с любопытством.

— Что? — спросил Атрогейт, когда, наконец, поймал выражение лица короля. — Ты хотел забрать её у меня?

— Я твой король? — спросил Бренор, искренне удивляясь.

Атрогейт казался действительно расстроенным. Несколько ударов сердца он, казалось, пытался подобрать слова, а потом прошептал, как на Обряде Родных и Близких. «Ар тарисичд, на даоин де а беил миз, ар рай».

— Ты здесь, потому что тебя прислал Джарлаксл. Не по другим причинам, — сказал Бренор. — Ты не служишь мне Атрогейт. И я никогда не испытывал на счет этого никаких иллюзий. Ты служишь Джарлакслу и его группе дроу. Ты служил им добровольно и делал это с тех пор, как я впервые встретил тебя.

Это утверждение казалось вполне логичным, учитывая все происходящее, но оно явно застало Атрогейта врасплох. Дворф отшатнулся, и на его лице проступило выражение, отражающее одновременно грусть и удивление.

— Я не осуждаю тебя, — быстро добавил Бренор. — В конце концов, Джарлаксл находится и на моей стороне.

Атрогейт поморщился.

— Тогда что? — спросил Бренор.

— Я пришел в Несме, чтобы шпионить для Джарлаксла, — ответил Атрогейт. — Я не отрицаю этого. Никогда не отрицал, — он сделал паузу и посмотрел на Амбергрис. — Но мой шпионаж показал мне больше, чем я надеялся увидеть.

— Банда Джарлаксла согласиться принять твою девочку, если ты беспокоишься об этом, — заверил его Бренор.

— Нет, — ответил Атрогейт. — Я не об этом беспокоюсь.

— О чем тогда?

— Это не жизнь для дворфа, — сказал Атрогейт, совершенно придушенным голосом.

— О чем ты? — подтолкнул его Бренор. — Говори прямо.

— Я надеюсь, что назову тебя моим королем. Как и Амбер Гристл О'Мал из Адбарских О'Малов.

Теперь настало время отшатнуться Бренору. Несмотря на Обряд Родных и Близких, несмотря даже на то, что трон Дворфских Богов принял Атрогейта, Бренор был невероятно удивлен тем, что чернобородый дворф столь жарко и искренне умолял его. Глаза Бренора распахнулись, челюсть отвисла, покуда он пытался найти слова, чтобы описать свой шок.

— Ты думаешь, Джарлаксл даст тебе уйти? — сказал он, просто потому, что не придумал ничего лучше.

— Почему я должен выбирать кого-то из вас? — ответил Атрогейт. — Я… мы — я и моя девочка, будем ушами, глазами и голосом Джарлаксла в Гаунтлгриме.

— Служа обоим? — спросил Бренор, показывая, что он не слишком доволен подобной перспективе. Хотел ли Атрогейт, чтобы он добровольно принял в Гаунтлгрим шпиона?

— Служа королю моего клана, — без колебаний ответил Атрогейт. В голосе его звучала искренняя убежденность. — Я буду рассказывать Джарлакслу только то, что позволишь ты! И я уведомлю его об этом. Если его не устроит такое положение вещей — скатертью дорожка!

Бренор тяжело уставился на него, и обнаружил, что верит каждому слову.

Остальные трое подошли позже. Кулак и Фурия, очевидно, стремились отправиться собственной дорогой.

— Больше… — начала Таннабричез.

— …убитых, — закончила Маллабричез, и две женщины ударили друг друга по плечу.

— Ты просишь много доверия, — заметил Бренор.

Атрогейт пожал плечами.

Бренор кивнул. По какой-то причине он не мог разобраться в происходящем. Все казалось значимым. Он думал, что Удар Бунгало станет его новым Тибблдорфом Пвентом. Оба дворфа возглавляли отряд Веселых Мясников, и оба дрались с силой торнадо.

Но это казалось более подходящей перспективой. Это действительно было важно. Кроме Дзирта, и, пожалуй, Пвента, Бренор никого так не жаждал видеть в бою рядом с собой, как Атрогейта.

У него не было никаких причин доверять чернобородому дворфу. Он был прекрасным компаньоном в бою на протяжении всей кампании, и, в частности, в последнее время — тут в Гаунтлгриме. Но просить Атрогейта хорошо сражаться — это как умолять рыбу поплыть. Если верность Атрогейт осталась с Джарлакслом, разве не сказал бы он те слова, которые Бренор только что услышал?

И все же, Бренор знал лучше. Возможно, он был удивлен тоном, который казался таким искренним. Возможно, часы, проведенные в бою бок о бок, заставили этих двоих считать друг друга товарищами.

А быть может потому, что это казалось нужным и имеющим смысл.

Бренор молча предостерег себя от попытки осмыслить свои чувства. Он веками вел свой клан, опираясь на чутье. И сейчас оно говорило ему, что Атрогейт был искренен.

— Добро пожаловать домой, мой друг, — сказал он тихо.

Атрогейт широко улыбнулся. Так широко! Он сделал это лишь для того, чтобы скрыть влагу, проступившую на его темных глазах. Бренор понял это. Он видел, что Атрогейт хочет что-то сказать, но не посмеет, ибо боится разразиться рыданиями.

— Почему мы скучаем? — спросила Амбергрис.

— Моему топору чего-то не хватает, — ответил Бренор. — Давайте найдем это и побьем!

— Да! — воскликнули в один голос сестры Феллхаммер. Они прокричали это с таким энтузиазмом, что Бренору показалось — женщины вот-вот начнут выписывать воздушные кульбиты.

Однорукая напасть двинулась дальше.

* * *

Некоторое время спустя царапающий звук, словно кто-то скреб наконечником копья по камню, предупредил их, что они не одни. Быстрая разведка показала, что царапают за решеткой двери, лежащей в соседнем коридоре.

Таннабричез скользнула мимо, останавливаясь только у дальнего косяка. Маллабричез двинулась за сестрой, становясь у ближнего края двери.

— Может, маг, — прошептал Бренор Амбергрис и Атрогейт, оборачиваясь назад, в коридор. Он стоял в нескольких шагах от коленопреклоненных сестер. Жрица кивнула и тихо начала готовить заклинание.

Бренор махнул Атрогейту и двинулся в центр прохода, останавливаясь между сестрами. Таннабричез и Маллабричез медленно схватили засов.

Бренор оглянулся, удостоверившись, что Амбергрис готова, прежде, чем взять свой щит и дать знак двум женщинам.

Затвор полетел в сторону, и Атрогейт бросился вперед, выбивая дверь.

Завопив от ужаса и отшатываясь, дворф замахал мощными конечностями и моргенштернами. Прежде, чем они смогли отреагировать, прежде, чем они смогли даже броситься в пустоту, оставленную за собой бегущим дворфом — сестры Феллхаммер были отброшены назад живым снарядом. Женщины завопили. Казалось, даже заплакали, но Бренор не смог расслышать этот звук.

Заклинание Амбры накрыло пространство куполом тишины.

И потому крик Бренора показался не более чем изменившимся выражением лица. Сестры падали перед ним, но он не обращал на это внимания, ныряя за свой щит, чтобы приготовиться к нападению — бесполезно. Удар отбросил его в сторону, заставляя врезаться в противоположную стену. Дворф ощутил, как огромные когти впиваются в его тело, когда нападавший встал на свои мощные лапы и отскочил прочь.

Бренор перевернулся и попытался принять более удобное положение. Он увидел улетающую черную тень, видел, но не мог слышать, как Амбергрис кричала от удивления. Жрица упала на пол, когда снаряд — Гвенвивар — развернулась и врезалась в стену рядом с женщиной. Кошка бросилась бежать, огибая угол и несясь вниз по комнате.

Четверо дворфов, спотыкаясь и падая друг на друга, пытались прорваться обратно по туннелю, вслед за кошкой.

— …кошка эльфа? — услышал Бренор конец фразы Атрогейта, когда он, наконец, выбрался из области тишины. Бренор завернул за угол, на полном ходу протягивая руку Амбергрис и поднимая женщину в вертикальное положение, проносясь рядом.

— Гвенвивар! — крикнул он, но пантера уже была вне поля зрения, завернув в правый коридор.

Дворфы стремительно преследовали кошку, поворачивая так быстро, что часто налетали прямо на дальние стены новых проходов.

Казалось, Гвенвивар всегда опережает их, несясь так быстро, что они мельком успевали увидеть кончик её черного хвоста, ныряющий за новый поворот.

Бренор неоднократно звал пантеру, но она не замедляла хода. И когда они, наконец, догнали её, задыхающийся и пораженный Бренор понял, почему.

Глава шестнадцатая

Вихрь

Доум'вилль остановилась, безучастно глядя перед собой. Шокированная и рассеянная.

Сейчас! — орал в её голове Кхазид'хи, но бедная молодая эльфийка была слишком удивлена, даже ошеломлена, чтобы двинуться с места.

Появившийся из неоткуда ветер растрепал её золотые волосы. Из-за спины женщины донесся стон, и она слегка развернулась, только чтобы увидеть Тиаго, изо всех сил пытавшегося подняться, держась за окровавленный бок.

Глаза эльфийки расширились от ужаса, стоило ей взглянуть на стену, где проступил закручивавшийся вихрь. Словно черный смерч, темный дым зловеще танцевал, свиваясь в воронку.

— Доум'вилль! — отчаянно крикнул Тиаго, протягивая руку. Женщина схватила её, но порыв ветра усилился и отбросил Тиаго прочь, отправляя его кувыркаться по каменному полу. Тело эльфа подпрыгивало и крутилось.

Вихрь поглотил его, унося во тьму.

Доум'вилль не знала, как ей отреагировать. Она не понимала природы этого ветра, как и его… цели! Был ли этот кружащийся вихрь живым существом? Затянул ли он Тиаго? Испугавшись, она развернулась, двигаясь против ветра, который продолжал неумолимо ударять её. Доум'вилль решилась бежать.

И тогда она увидела его — ужасающего и могучего — стоящего за вихрем, который крутился между ними. Она знала, кто был источником этой невероятной силы, как знала, что ветер не был живым существом. Он был, скорее, орудием Архимага Мензоберранзана.

Сейчас! — отчаянно умолял её Кхазид'хи. Разумный меч видел завершение своего плана, наблюдая, как цель его гнева ускользает. Едва успев обдумать движение, Доум'вилль подняла меч. И Громф поднял руку.

Резкий порыв ветра вырвал клинок из её рук, засасывая его в воронку, заставляя исчезнуть в вихре.

— Я убила… — начала Доум'вилль, но её слова превратились в визг, когда порыв ветра, равный по силе удару кулака великана, отбросил её назад. Инстинктивно она приготовилась, или попыталась, уверенная, что вот-вот столкнется с каменной стеной.

Но этого не произошло.

Она помчалась вдоль коридора темных облаков, кувыркаясь и дрожа, дальше и дальше.

* * *

Джарлаксл вздохнул.

— Он обязательно должен быть центром мироздания, — пожаловался наемник, когда они с Киммуриэлем наблюдали победную прогулку Громфа вдоль комнаты, до его собственного межуровневого туннеля. Архимаг остановился лишь на короткое время, чтобы рассмотреть что-то разбрызганное по дальней стене. Сапоги, висящие, слегка покачиваясь под порывами ветра, вызванного заклинанием.

Он тоже вздохнул, и Джарлаксл знал, что этот вздох, без сомнения, относился к его брату. Громф вытянул руки, его великолепная мантия захлопала от порывов магического ветра, подхватившего архимага, словно котенка и отправившего его в туннель. Джарлаксл и Киммуриэль последовали за ним. Наемник задержался лишь затем, чтобы попробовать рукой липкую массу на стене. Киммуриэль шагнул первым. Джарлаксл двинулся следом. Он все еще обтирал с пальцев липкую слизь, когда, миновав межпространственный туннель, вышел в комнату для аудиенций Дома До'Урден, становясь рядом с Киммуриэлем. Там же собралась вся свита Архимага. Равель Ксорларрин и его сестра, Сарибель, так же были среди присутствующих. Вместе с Далией, которая сидела на троне, похожая скорее на манекен — или на труп. Эта картина причинила Джарлакслу боль, но, право, что мог сделать бродяга?

— Архимаг, — выдохнул Равель. Он пытался помочь раненному и смущенному Тиаго подняться с пола, но мгновенно дал другу повалиться назад и почтительно отступил — ужас часто походил на знак уважения. Громф даже не посмотрел на него. Глаза мага остановились на Доум'вилль, которая распласталась на полу. Меч женщины лежал неподалеку. Эльфийка посмотрела на архимага, и ощутила себя такой маленькой и незначительной для всех окружающих. По какой-то не понятной Джарлакслу причине — она, конечно же, не собиралась противостоять Громфу! — её рука потянулась к потерянному мечу.

Громф поднял руку и закрутил клинок в воздухе перед собой.

— Это клинок Дома Бэнр! — предупредил он женщину. Голос архимага, магически усиленный, звучал так громко, что полубезумная даже Далия удивленно посмотрела на него.

Громф взмахнул рукой в сторону Доум'вилль, направляя свое заклинание мимо неё. Еще один вихрь закружился на противоположном конце комнаты. Эта новая воронка казалась светлее, ярче и солнечнее, но от этого света несло каким-то холодом.

— Клинок Дома Бэнр! — взревел Архимаг, когда Доум'вилль глупо потянулась к Кхазид'хи. Меч пролетел по полу, прямо в руки Громфа. Доум'вилль уставилась на него, испуганная и потерянная… такая потерянная! Но она не нашла сочувствия в янтарном взгляде Громфа.

— Тебе здесь не место, иблис, — заметил Архимаг Громф. Громкие завывания ветра сотрясли комнату, сконцентрировавшись на Доум'вилль. Её глаза расширились от ужаса, и женщина впилась ногтями в пол, так отчаянно, что оставила на камнях несколько сломанных ногтей, когда ветер, наконец, схватил, поднял, перевернул и, кувыркаясь, отправил её в воронку.

Джарлаксл вздрогнул и прошептал:

— Бедная девочка.

Вихрь вращался все быстрее и быстрее, его диаметр уменьшался, и вскоре воронка превратилась в точку. Потом ветер исчез, словно поглощая сам себя, оставив залу аудиенций Дома До'Урден.

— Позаботься о своем муже, глупая жрица, — сказал Громф Сарибель. — И знай — если он умрет, ты отправишься в могилу следом за ним.

* * *

— Верхние уровни потеряны, — закончил Хоштар. — Даже если вы бросите туда каждого дроу, каждое заклинание и каждого раба — это не возымеет эффекта. Они сильны. Их ведут хорошие воины и поддерживают отличные генералы. Они контролируют каждую пядь завоеванной земли. Матрона Мать, их нелегко будет отогнать назад.

— Как и остановить, — сказала Матрона Мать Зирит, глядя на разведчика. Хоштар только пожал плечами, не видя смысла отрицать очевидную истину. — Как долго мы можем отбиваться? — спросила женщина.

— Их поход в нижний город будет тяжелым, — ответил разведчик. — Расстояние до главной пещеры нижних этажей значительно, а лестница, разумеется, не может быть восстановлена. Ступени сломаны, перекрыты и охраняются. Так будет и впредь. Я ожидаю, что дворфы станут использовать магию, чтобы опуститься вниз. Но это даст нам возможность ударить по ним стрелами и магией.

— Значительной магией, — пообещал Тсэбрек, и Матрона Мать Зирит благодарно кивнула.

— Есть и другие способы попасть на нижние этажи, — напомнила ему жрица.

Хоштар кивнул.

— Все узкие. Их легко защитить.

— Оцени эту защиту.

— Моя Матрона Мать, — сказал Хоштар, поклонившись и выходя из комнаты.

— Они найдут путь сюда, — заметил Тсэбрек, оставаясь наедине с Зирит. — Не стоит недооценивать ловкость и упорство дворфов. Матрона Мать Ивоннель совершила эту ошибку сотню лет назад, и заплатила за неё жизнью.

— Я понимаю опасность, — заверила его Зирит. Её голос звучал безжизненно и разбито.

— У тебя нет выбора, — сказал Тсэбрек.

— Ты говорил мне умолять Матрону Мать Бэнр.

Тсэбрек не потрудился ответить.

— Создай канал, — приказала Зирит, и Тсэбрек кивнул. Маг направился к своему бассейну для прорицаний.

Вскоре в спокойной воде появилось лицо Матроны Матери Бэнр, и Матрона Мать Зирит двинулась к изображению.

* * *

Джарлаксл и Киммуриэль проследовали за Громфом через весь город, направляясь в его башню в Сорцере. На всем пути Громф продолжал замечать разрушения, учиненные демонами, особенно его тронул один из эпизодов. Несколько тел дроу валялись вдоль боковой улицы, разорванные на части, с отсеченными конечностями, словно их терзали клешни глабрезу.

— Бреган Д'Эрт вскоре может получить приказ от матроны матери. Нужно расчистить улицы, — бросил Громф, когда они вошли в его личные покои.

— От тел, или от разъяренных демонов? — спросил Джарлаксл, выглядя весьма уныло.

— От всего, полагаю, — заметил архимаг.

— Бреган Д'Эрт не… — собрался было запротестовать Киммуриэль.

— Бреган Д'Эрт будет тем, чем прикажет матрона мать, — прервал его Громф. — Разве мы уже не убедились в этом? — добавил он, глядя на Джарлаксла. — Может быть, стражами Дома До'Урден?

Уныние Джарлаксла не улетучилось.

Любопытное выражение появилось на лице Громфа. Казалось, архимаг чем-то удивлен. Он потянул руку к поясу, кладя её на рукоять меча Бэнров, который только что отнял у Доум'вилль.

— Это зовет меня, — заметил Громф, вынимая отлично отточенный клинок и держа его перед глазами.

— Ты теперь его новый владелец? — спросил Джарлаксл, который, конечно, был знаком с Кхазид'хи.

— Хммм, — размышлял Громф. — Может и я, — выражение его лица стало скептическим, а потом весьма позабавленным. — А может, и нет, если у меча есть другие предпочтения.

— Кхазид'хи не будет рад служить магу, — предположил Джарлаксл. — Меч жаждет крови.

— Не важно, чего хочет Кхазид'хи, — ответил Громф.

Архимаг вздрогнул, словно его ударила какая-то невидимая сила. Он поморщился, как будто кто-то щелкнул пальцами перед его носом, или проявил какой-то другой безвредный признак неуважения.

— Кажется, меч не согласен, — вставил Киммуриэль.

Джарлаксл посмотрел на псионика, замечая, что тот закрыл глаза. Он перехватывал телепатические протесты, которые клинок адресовал Громфу.

— Да ладно? — фыркнул Громф. Он явно общался с мечом, поднимая его выше перед своими сверкающими глазами. Архимаг изучил навершие, такое красивое, выполненное в форме свернувшегося и спящего пегаса.

— Нет, — сказал он, качая головой. — Этого не будет.

Громф прижал навершие ко лбу, закрыл глаза и поморщился.

Джарлаксл посмотрел на Киммуриэля, который оглянулся и кивнул, явно впечатленный — впечатленный псионической атакой Громфа, направленной против Кхазид'хи.

Джарлаксл тоже был впечатлен, когда заметил, как навершие меча двигается и изменяется, становясь черным, а потом покрываясь красными точками. Наемник едва сдержал смех, присмотревшись внимательнее. Громф превратил навершие великого Кхазид'хи в нечто, похожее на гриб!

Архимаг снова вытянул руку с мечом, и кивнул, наслаждаясь результатами работы.

— Так лучше, — вымолвил он, наконец.

— Не слишком подходит для клинка Дома Бэнр, — заметил Киммуриэль. — Но вполне надлежащее оскорбление для такого грубого орудия, как меч.

— Потому я сомневаюсь, что Кхазид'хи снова попытается навязать тебе свою волю, — добавил Джарлаксл.

— Это незначительная вещь, — сказал Громф. Переведя взгляд с клинка на лидера наемников, архимаг бросил его Джарлакслу, который с легкостью подхватил меч.

— Это клинок Дома Бэнр, — пояснил Громф. — А ты — Бэнр. К тому же, воин Дома Бэнр. Носи эту игрушку, если достаточно силен, чтобы её подчинить.

Джарлаксл выглядел удивленным, хотя открытый вызов показался ему скучным. Он слышал разочарованный крик меча, но только сконцентрировавшись на отдаленном бормотании. Контроль Кхазид'хи был для него не сложнее, чем для Громфа. Даже без магической повязки, которая охраняла его от псионического вмешательства, Джарлаксл совершенно не волновался о том, что сила воли меча станет доминировать над его собственной.

Он кивнул брату, выражая признательность — притворную лишь наполовину. Джарлаксл любил свои магические игрушки и знал мощь Кхазид'хи, зажатого в руке.

— Где эта девочка полудроу? — спросил Джарлаксл, вешая меч на ремень. — Дочь Тос'уна Армго.

— Тебе какое дело?

Джарлаксл пожал плечами.

— Может и никакое. Во всяком случае, не слишком большое. Это любопытство, и ничего более.

— Честно говоря — я не знаю, — заметил Громф. — Умирает от холода на холодном склоне горы… где-то на Хребте Мира, наверное, и возможно где-то у логова Араутатора. Зачем тебе это знать? Хочешь отправиться за ней?

Джарлаксл снова пожал плечами.

— Однажды она может оказаться полезной.

— Если я еще хоть раз увижу это создание, эту полуиблис, полу-Армго, я превращу её в желе и подам на следующем посещенном мною празднике, — сказал Громф. Ничто в его тоне не намекало на то, что архимаг преувеличивает.

— К счастью, у меня есть много вещей, которые ты никогда не увидишь, — ответил Джарлаксл, прикладывая палец к полям своей большой шляпы. Затем, он развернулся к Киммуриэлю. — В Лускан, — приказал он. — Я не имею ни малейшего желания быть застигнутым в городе матроной матерью.

— Но улицы нужно очистить, братик, — сказал Громф.

— Для этого, братик, боги дали нам магию, — ответил Джарлаксл тем же самодовольным тоном. — Чтобы выполнять наши рутинные заботы.

Киммуриэль мудро решил не задерживаться, и момент спустя они с Джарлакслом вступили в приемный покой Бреган Д'Эрт в Иллуске, подвалах Лускана.

* * *

Она подняла мокрое лицо, пытаясь собрать свои мысли и силы после своего не слишком комфортабельного полета через портал архимага. Первое время она не замечала холода, покуда ей не удалось разлепить глаза, находя себя лежащей в глубоком снегу.

Доум'вилль знала время года. Она знала, что снег не выпал нигде, кроме высоких гор.

Женщина приподнялась на вытянутых руках и медленно повернула голову, оценивая величие развернувшейся перед ней картины. Горы, огромные и высокие, чьи скалистые хребты чернели из-под снежного одеяла, маячили перед её глазами — по своему положению, она поняла, что её голова лежит на склоне выше ног.

Горы слева и справа были за пределами её поля зрения. Хребет Мира, поняла женщина. Не узнавая никаких конкретных горных пиков, она тем не менее, не помнила других горных хребтов подобной величины и величия на Фаэруне.

Женщина лежала в снегу. Холод начал пронизывать тело.

Вся тяжесть проблем обрушилась на плечи Доум'вилль.

Женщина оглянулась вокруг. В отчаянии, она ударила по снегу, отбрасывая его прочь, подальше от себя. Запустив руки под снежный покров, Доум'вилль начала хватать, загребать и что-то искать внизу. И лишь после того, как силы её оказались на исходе, женщина осознала, что ищет.

После этого её движения замедлились, и она вынула руку из снега, чтобы проверить наличие на той всех пальцев. Ведь натолкнись она на невероятно острое лезвие Кхазид'хи, рука совершенно точно не сохранила бы свою целостность.

Доум'вилль подтянулась, становясь на колени, и попробовала искать по-другому, телепатически взывая к своему пропавшему мечу. Она умоляла Кхазид'хи помочь ей в поиске.

Но не услышала ничего.

Страх пронесся сквозь её тело. Теперь женщина закричала вслух. Она неоднократно выкрикивала «Горлорез!». Пошатываясь, она заставила себя подняться на ноги.

— Горлорез!

Крики эхом отразились от горных склонов, возвращаясь к женщине. И это эхо принесло ей отчаяние. Оно издевалось над ней, жалко отдаваясь в ушах. Огромный Хребет Мира смеялся над Маленькой Ланью.

Солнце ярко светило над её головой, сверкая на снегу. Но воздух посреди этих огромных белых равнин был холоден.

Доум'вилль не слишком часто была в горах. Куда ей идти? Как она может защитить себя от снега и ветра?

Есть ли тут монстры? Да, она достаточно знала о мире, чтобы понять — холод может быть наименьшей из её проблем.

Кхазид'хи! — снова вскричала в мыслях Доум'вилль. Последний раз.

Меч был потерян.

Она была потеряна.

* * *

— Когда тебе снова придет в голову дразнить архимага — я бы предпочел быть предупрежден, чтобы убраться подальше, — наставлял Киммуриэль своего легкомысленного спутника.

Джарлаксл извлек Кхазид'хи и повернул меч, рассматривая навершие.

— Впечатляющая работа, — то ли заметил, то ли спросил он.

— Более впечатляющая, чем ты понимаешь, — заметил Киммуриэль. — Меч попытался захватить его разум. У канализационной крысы было больше шансов отдавать приказы матроне матери.

Джарлаксл кивнул и посмотрел на навершие, выполненное в форме крапчатого гриба.

— Впечатляюще, — пробормотал он, имея в виду скорее всю личность Громфа, нежели этот конкретный трюк.

Кхазид'хи, в конце концов, не был слабым артефактом. Он обладал собственными чувствами и огромным эго. В прошлом он доминировал над великими воинами, даже над Кэтти-бри. И над Артемисом Энтрери, покуда тот, в скором времени не понял угрозы.

Наемник оценил слова Громфа, сказанные братом в тот момент, когда он отдал Джарлакслу меч. Он напомнил наемнику о его наследии, открыто, перед Киммуриэлем. Джарлаксл закивал, пытаясь обдумать это. Несмотря на оскорбительное навершие, этот клинок был скорее не подарком, а предложением. Громф знал, что он ступает на опасную тропинку, возвращаясь в Мензоберранзан. Джарлакслу было не трудно понять — архимаг расстроен тем, что Ллос потеряла власть над Плетением. И, что еще хуже, её пренебрежением к магам мужчинам, даже к Громфу, когда все считали, что она включит Паутину Магии в свои владения и проявит уважение к тем, кто использует эту силу.

Громф дал меч Джарлакслу, чтобы купить для себя право уйти, если это потребуется.

Экс-архимаг Мензоберранзана в качестве воина Бреган Д'Эрт? Глаза Джарлаксла широко распахнулись, когда он обдумал возможности.

Возможности, которые он быстро оттолкнул прочь. Неужели он решил, что в таком случае Громф Бэнр станет служить ему и Киммуриэлю? Скорее, Громф станет требовать подчинения себе.

Громф Бэнр не делал предложений, от которых можно было отказаться.

Киммуриэль отправился прочь, чтобы решить другие вопросы, и Джарлаксл не терял времени. Он снял свою глазную повязку, чтобы облегчить взаимодействие с мечом, а потом кивнул, когда навершие потемнело и приняло форму кошки — пантеры. На некоторое время Джарлаксл хотел оставить свою идею и сделать его похожим на Гвенвивар — может быть, он подарит клинок Дзирту. Но нет, решил он, пробормотав:

— Это клинок Дома Бэнр.

Два щупальца показались из плеч пантеры, и навершие приняло форму величайшей кошки Надземного Мира и Подземья — Зверя-Путающего-Следы, грозного противника, достойного символа для клинка, висевшего на поясе Джарлаксла.

Щупальца, казалось, на мгновение обрели жизнь, магически обвиваясь вокруг руки наемника, защищая её.

В своих мыслях Джарлаксл чувствовал благодарность Кхазид'хи.

Да, они отлично поладят.

Глава семнадцатая

Одинокая каденция

Бренор влетел сквозь двери, устремляя удивленный взгляд на пол. Он догнал Гвенвивар. Огромная пантера стояла напротив него, уставившись на стену — и с удивлением наблюдала за открывшейся картиной.

— Боги, их дроу уходят, — выдохнул Бренор, глядя на кружащийся, похожий на облако, вихрь, вращавшийся у стены, или в стене, словно камни были послушными частями воронки.

Другие дворфы останавливались за спиной Бренора, с разбегу наталкиваясь на него, но удерживаясь на ногах. Все четверо начали было спрашивать, что происходит, но замолкли, не в состоянии вымолвить даже слова. Невероятная картина, развернувшаяся перед глазами Бренора, захватила и его спутников.

Вихрь становился все меньше и меньше, казалось, стена затвердевала вокруг его сужающихся краев. А потом все закончилось, и комната погрузилась в тишину.

Тихий рык Гвенвивар разорвал молчание.

Бренор прошел мимо пантеры, оглядываясь вокруг.

— Что ты хочешь узнать? — спросила Таннабричез.

— Здесь был бой, — сказал Атрогейт. Чернобородый дворф махнул рукой сестрам Феллхаммер, приказывая им идти направо, а сам подозвал Амбру, чтобы обследовать левую сторону комнаты.

— Я чую кровь, или я довольный гоблин, — добавил Атрогейт.

Бренор тоже ощущал этот запах. Больше потому, что находился ближе к центру разыгравшейся битвы, где кровь растеклась по полу. И, двинувшись дальше, он нашел кое-что еще.

— Эльф? — слабо спросил он, поднимая очень знакомый клинок — не целый скимитар, а лишь поломанное лезвие Мерцающего — с пола.

— Этот ветер! — крикнула Амбергрис, бросаясь вперед. — Они забрали Дзирта!

Бренор уставился на стену, думая, если нужно, протаранить её плечом, но крик Маллабричез «Нет, сюда!» заставил его забыть о своей идее и повернуться. Он удивленно уставился на сестер, которые остановились у какого-то пятна, видневшегося на стене. Такого бесформенного, что Бренор едва ли смог бы понять, что это за предмет. Он подошел ближе, чтобы разглядеть находку.

Глаза дворфа расширились, когда его взгляд уперся в нижний край бесформенной массы. Оттуда торчали знакомые сапоги.

— Дзирт! — выкрикнул он. — Ох, мой эльф!

Он бросился вперед, прямо в вязкую слизь, работая своим топором, словно желал разрезать её, а потом отпрыгнул назад, бросая топор и хватая субстанцию руками — он не знал, что делать!

— Его нос! Его нос! — сказала Таннабричез, подпрыгивая вверх и показывая на какое-то место повыше. Оно выглядело так, словно кто-то убрал вещество прочь, освобождая лицо Дзирта, очищая нос, чтобы эльф, по крайней мере, мог дышать.

Бренор кинул щит рядом с топором и подпрыгнул.

— Вытащите его! — выкрикнул он и начал царапать массу, которая приковывала Дзирта к камню. Она отделялась, но так сильно налипала на руки Бренора, что тот едва мог отлепить её от своих пальцев, и то, лишь несколько раз вытерев руку о себя. С помощью Кулак и Фурии голова Дзирта в скором времени была высвобождена, и лицо дроу подалось вперед. Эльф явно не слышал отчаянные крики дворфа, не реагируя даже тогда, когда Бренор отчаянно ударил его по лицу.

— Давай, эльф! — взвыл Бренор, удерживая лицо дроу и внимательно глядя на него. Он умолял друга открыть глаза.

Таннабричез и Маллабричез работали, разрывая липкую массу. Атрогейт присоединился к ним, но Амбра подошла к делу более осторожно. Она подняла сломанное лезвие Мерцающего, поочередно переводя взгляд с разрезанного клинка на Дзирта и качая головой.

Это продолжалось долгое время, покуда, наконец, Таннабричез не воскликнула: «Оооо», и не подалась назад. Она стянула массу, освобождая Дзирта от ключицы до груди. И оттуда хлынула кровь.

— Чего? — резко спросила Маллабричез.

Таннабричез подняла свои окровавленные руки.

— Стоп! Стоп! — закричала Амбергрис, выпрыгивая вперед, чтобы схватить Атрогейта и оттащить его в сторону. — Стоп!

— Да что такое, девочка? — спросил Атрогейт, переводя глаза на жрицу.

— Эта жижа, — проговорила она. — Она удерживает Дзирта. Мешает крови вытекать! Уберите её, и кровь растечется по вашим рукам — по всему полу!

— Как бандаж? — поняла Маллабричез.

Бренор метался в панике. Ему казалось, что Дзирт уже мертв. Дворф переводил взгляд с друга на жрицу и обратно. Амбергрис прошла мимо него и положила руку поверх открывшейся части жуткой раны. Жрица осмотрела её, делая страдальческое выражение лица, а затем сказала Бренору:

— Она глубокая.

— Ну так исцели его! — выкрикнул Бренор.

Амбергрис кивнула, но потом покачала головой и ответила:

— Ох, это выше моих сил!

— Просто попробуй! — неистово завопил Бренор.

— Идите, приведите его жену, — сказала Амбергрис сестрам Феллхаммер. — Сейчас! Быстро!

— Мы не можем ждать! — протестовал Бренор, но Амбергрис уже начала произносить первое заклинание, и, когда Бренор заметил это — он слегка притих.

Амбергрис прижала руку к рассеченной груди дроу и направила туда свою целительную магию. Поток крови утих, превращаясь в маленький ручеек, льющийся из небольшой ранки. Но жрица посмотрела на Бренора и покачала головой.

— Моего заклинания не хватит, — пожаловалась она. — Будь уверен, он умер бы. Только липкая масса удерживает его живым.

— Да, но в тоже время сковывает его! — заметил Атрогейт.

Бренор потряс головой. Кто-то очистил лицо Дзирта. Бренор понял, что, вероятно, тот же, кто запустил этой штукой.

— Джарлаксл, — пробормотал он, кивая. Он уже видел этот трюк прежде.

Но зачем Джарлакслу бросать Дзирта в таком состоянии? Дворф оглядел стену у которой ранее вращался смерч. Очередная игра Джарлаксла?

Они сражались? Для дворфа это казалось невероятным. Он не мог представить этих двоих скрестившими клинки.

Ни одна из идей Бренора не имела смысла, и, в конце концов, он понял, что единственный способ узнать правду это исцелить Дзирта.

Он поглядел на Амбергрис, которая погрузилась в новое заклинание. На этот раз магия, коснувшаяся избитого и израненного тела, вызвала у Дзирта стон.

— Давай, девочка, — пробормотал Бренор, глядя на дверь.

— Давай, высвободим вторую ногу, — позвал его Атрогейт, и Бренор обернулся, чтобы увидеть, как чернобородый дворф очищает от липкой жижи голень Дзирта. — Понемногу, чтобы не открыть еще каких-то ран. Эльф уже потерял достаточно крови!

— Слишком много, — ответил Бренор, присоединяясь к Атрогейту. Он поморщился, первый раз задумавшись над тем, во что обойдется ему этот поход. Что, если ему суждено заплатить за Гаунтлгрим жизнями Дзирта и Кэтти-бри? Будет ли это победой?

— Да, — сказал он твердо, но не слишком уверенно. А затем добавил. — Давай, девочка.

* * *

После молитвы Сос'Ампту, которая созвала Правящий Совет, Матрона Мать Бэнр долгое время сидела молча. Она позволила своему взгляду остановиться на каждой из матрон матерей, давая тем понять — она отлично знает, кто стоит за атакой на дом До'Урден, а также того, кто координировал нападение. Даже те, кто не принимал участие в налете, неловко поерзали под этим тяжелым взглядом, ибо, разумеется, всем было известно о шепотах, тайных поклонах и скрытых взглядах, которые привели к организованный атаке.

А за ними, на задней ноге стола, спокойно сидела Матрона Мать Дартиир До'Урден.

— Стоит ли нам поверить, что все произошедшее не было покушением? — спросила матрона мать. Слегка поерзав, Матрона Мать Мез'Баррис тихо зарычала, и другие собравшиеся кивнули, разделяя чувства сестры. Такие заявления, если это было тем, чем казалось, не были приняты в городе темных эльфов.

— Или это была воля богини? — продолжила матрона мать, уступая их протестом и сворачивая беседу с курса, приводящего к неизбежному силовому противостоянию.

— Быть может, это было знаком того, что Матроне Дартиир не место в Правящем Совете, — предположила Матрона Мать Жиндия.

— Или, что ей вообще не место в рядах верховных матерей, — добавила Мез'Баррис.

— Или, что ей не место среди живых, — продолжила Жиндия.

— Но вот она, — бросила Мать Бэнр. — Живая и здоровая.

— Глупое спасение… — начала возражать Жиндия, но Квентл ударила кулаком по столу.

— Матрона Дартиир отлично сражалась, как сказали благородные дроу из Дома Ксорларрин, которые были рядом с ней, — отметила она. — Я должна привести их сюда, дабы подтвердить свои слова? Матрона Мать Дартиир подверглась нападению орд демонов, но повергла каждого из них, оставив плавиться на полу.

Она повернулась к Мез'Баррис, прожигая соперницу взглядом.

— Что ты скажешь? — потребовала Квентл. — Нам нужно поверить в то, что Госпожа Ллос послала демонов уничтожить матрону мать Правящего Совета, как поверить и в то, что эти демоны не справились с задачей Паучьей Королевы?

Не дождавшись ответа, Квентл встала, нависая над остальными.

— А если так, — продолжила она, — то почему Госпожа Ллос позволила Матроне Дартиир вернуться сюда. Сидеть в Правящем Совете этого… её города? Или, испроси совета, Жиндия Меларн, я прошу тебя. Прежде, чем начнешь хулить Паучью Королеву своими невежеством и предрассудками. И будь уверена — если бы Ллос хотела видеть Матрону Дартиир мертвой — она уже погибла бы от моей собственной руки!

— Мы должны праздновать её великую победу? — саркастично спросила Мез'Баррис. — Может быть, ты даже повысишь Дом До'Урден, чтобы по достоинству воздать матроне матери, убившей нескольких грязных манов.

Матрона мать с мерзкой улыбкой повернулась к Мез'Баррис. И остальные захихикали.

— Может быть Дом До'Урден сам сможет возвысится под руководством своей героической матроны матери, — спокойно ответила Квентл, и искоса посмотрела на смеющуюся Жиндию Меларн, чей Дом был на ступень выше Дома До'Урден, потому — самой очевидной целью для атаки.

— Быть может, этот Дом, так угодный Госпоже Ллос, найдет свой путь к твоему месту, — добавила Квентл Мез'Баррис. Предположение, разумеется, было абсурдным, но, с другой стороны, угроза матроны матери едва ли могла быть пустой.

— На сегодняшний день — это все, — сказала Сос'Ампту с края стола. — Эта встреча созвана не для того, чтобы аплодировать или порицать нападение на Дом До'Урден, как и отваге Матроны Матери Дартиир До'Урден.

— И правда, — согласилась Квентл, которая настояла на встрече. — Матрона Зирит из К'Ксорларрина нуждается в нашей помощи. Кажется, армия дворфов пришла к их порогу, чтобы вернуть цитадель, известную им, как Гаунтлгрим.

— Это было ожидаемо, — ответила Матрона Мать Биртин Фей.

— Я не отправлю воинов сражаться за К'Ксорларрин, — сразу сказала Мез'Баррис. Несколько удивленных вздохов послышались вслед за этим заявлением.

— Мы не можем, — добавила Миз'Ри Миззрим. — Не в те времена, когда демоны скребутся в наши двери.

— Теперь вы понимаете красоту моего зова к Абиссу, — спокойно сказала Квентл. Она позволила своим словам на некоторое время зависнуть в воздухе. Остальные с удивлением посмотрели на неё. Квентл получала удовольствие, замечая восторженные выражения на лицах матрон, когда, одна за другой, они начали понимать.

— Я уже поговорила с Архимагом, — продолжила Квентл. — Марилит, которая находится под его полным контролем, возглавит марш в К'Ксорларрин. С ней будет Налфешни. Они защитят Матрону Мать Зирит.

— Ты посылаешь к дверям Матери Зирит армию демонов? — недоверчиво спросила Жиндия Меларн. — Она лучше сразится с дворфами!

— Надеюсь, ты и правда думаешь, что твои слова — истина, — ответила Квентл, и Жиндия прищурила свои полные ненависти глаза, четко понимая скрытый за ними смысл. Квентл знала о тайном союзе между Меларнами и торговым Домом Ханзрин, который ненавидел саму идею К'Ксорларрина. — Я заверила Матрону Мать Зирит в нашей дружбе, и потому демоны будут служить ей по воле Ллос.

Жиндия, кипя от ярости, опустилась на свое место. Мез'Баррис Армго выглядела не менее несчастной. Квентл наслаждалась их разочарованием. Каждый раз, когда им казалось, что они одержали верх, Квентл забирала у них победу. Они думали, что разрушат Дом До'Урден, или, хотя бы, уничтожат Матрону Мать Дартиир. А теперь она была тут — сидела за столом Правящего Совета, рядом с ними.

Они сговорились и протестовали против идеи Квентл призвать демонов в Город Пауков, но теперь эти демоны, кажется, спасут К'Ксорларрин.

Вооруженная воспоминаниями и рассуждениями Ивоннель Вечной, Матрона Мать Квентл всегда была на шаг впереди.

Позже, по всей пещере, вмещавшей Мензоберранзан, благородные выглядывали со своих балконов, наблюдая за жуткой процессией. Они кивали и вздыхали с облегчением. Сотни демонов и тысячи манов, вместе с меньшими существами Абисса, покидали город, выступая по команде Правящего Совета.

И что это был за совет. Слухи, бродящие по городу, казалось, подтверждались, стоило только посмотреть на увеличенную стражу Дома Баррисон Дель'Армго.

* * *

Стук молота был медленным и стабильным, словно сердцебиение умирающего или слезы, капающие из глаз расстроенной женщины.

— Оставайся с ним, — сказал Коннерад Браунавил Эмерусу Боевому Венцу, после очередного удара молота о метал.

— Да, мы близки к тому, чтобы отбить все верхние этажи, — ответил Эмерус. Молот ударил снова.

— Работы идут по плану, — пояснил Коннерад. — Им не нужно моих указаний. Я отправил Удара Бунгало вместе со мной, чтобы закончить то, что начал Бренор.

— Эн ум, — сказал Эмерус, кивая. Это старое дворфское высказывание означало «путь вниз».

— Са, — согласился Коннерад, сжимая запястье Эмеруса. — Верь что я позову тебя прежде, чем мы вступим в Кузню.

Эмерус кивнул, и Коннерад двинулся прочь. Молодой дворфский король вздрогнул, но не обернулся, как Эмерус, когда очередной удар молота эхом прорезал тишину подземелья.

— Ох, мой друг Бренор, — прошептали оба дворфа, не сговариваясь. Хотя они не смотрели и не слышали друг друга — оба они с тревогой покачали головами.

* * *

Шестирукая Марилит возглавляла процессию демонов. По бокам её выстроились глабрезу. Неутомимое, несдерживаемое, хаотическое существо шло сквозь туннели Нижнего Подземья, ныряя в многочисленные боковые проходы, чтобы отыскать добычу. Любой, кто попадался на их пути — гоблин, миконид, бурый увалень — какая разница? — был разорван на части и пожран, погребенный под кучей манов, прижатый к земле летучими чазмами, разодранный в клочья вроками.

Это не имело значения. Сами камни Подземья дрожали от стука демонических ног и копыт.

Невидимые, но, тем не менее, разумеется, ощутимые для Марилит, эманации Фаэрзресс кормили демоницу, обещая ей свободу. Она чувствовала истинность обещаний Ллос, здесь, за пределами города. Её больше ничто не тянуло назад, в Абисс. Словно ей были рады тут, словно в клубящейся вони её родного плана.

Она последует инструкциям Громфа. И хорошо выполнит все его указания, ибо это значило — следовать воле матроны матери.

Марилит была рада сделать это. Ведь приказ включал в себя пролитие ведер крови. Жидкости, которая пришлась по вкусу демонице.

* * *

— Положите её на место, мальчики, — кричал Ортео Спайкс своей команде. Огромная каменная плита зашаталась, уходя со своего места. — Не дайте ей разломать подпорку!

Дикие Дворфы, стоявшие на мосту, кряхтя, надавили на плиту всеми своими силами. Упираясь пятками, они повернули огромный центральный блок назад, выравнивая его положение.

— Ах, у нас получилось! — радостно воскликнул Ортео.

— Никто не скажет, что парни из Адбара не смогли построить мост, — услышал он голос позади, и обернулся, чтобы встретить Коннерада. Два дворфа обнялись, тяжело похлопав друг друга по спине. — Все готово, кроме барельефов!

— Да, к концу дня мост будет полностью достроен, — ответил Ортео. — Может быть нам с тобой обмыть его, а? Есть отличный запас Одиночества Врат Балдура, который я хочу осушить прямо здесь, в центре пролета!

— Ладно, тогда подними тост и за меня, — ответил Коннерад.

Ортео удивленно посмотрел на него.

— Ты слышал о Бреноре?

— Слышал о Дзирте, — сказал Ортео. — Догадался прежде, чем услышал от Бренора. Грустный день.

— Мы нашли путь вниз, — бросил Коннерад. — У Бренора почти получилось.

— Да.

Коннерад остановился и пожал плечами.

— Да, — снова сказал Ортео, кивая, когда понял друга. — Теперь ты поведешь нас вниз.

Молодой король кивнул.

— Ладно, дай мне собрать мальчиков, — попросил Ортео. — Мы пойдем за тобой хоть в Девять Кругов, король Коннерад из Митрил-Халла. Не сомневайся.

— Ой, я никогда не сомневался в тебе, — заверил его друг. Тон дворфа казался утешающим — слишком, что заставило лицо Ортео Спайкса удивленно вытянуться.

— Да что ты говоришь? — потребовал лидер Диких Дворфов. — Ты пойдешь туда, сражаться, а мы с мальчиками останемся тут? Охранять тылы?

Коннерад виновато пожал плечами.

— Ба! Но разве мы не прошли с открытыми сердцами через дис-гнейт иннтригид? — закричал Ортео Спайкс. — Мы поклялись вам, трем королям, ар тарисид, умереть верными! Значит, я и мои мальчики незначительны? И наше место — навечно в туннелях Гаунтлгрима? Как и дворфов из Мирабара? — добавил он, махнув рукой в сторону дальнего конца пещеры, где трудились Мирабарцы.

— Нет, и твоя верность для нас — свята, — Коннерад положил руку на плечо Ортео Спайкса. — Ты и твои парни — такие же Делзунцы, как и любой здесь. Но ты знаешь, как организована местная оборона — ведь ты построил её! — и сейчас она должна оставаться сильной!

— Потому что вы нападете на дроу.

— Да, и вполне возможно, другие дроу ударят нас в спину, не так ли?

Ортео Спайкс не выглядел слишком убежденным, но согласно кивнул.

— Дикие Дворфы — не стражники. Не тогда, когда впереди идет реальная битва.

— Не по моему приказу, мой друг, — объяснил Коннерад. — Бунгало отправился вперед вместе с Веселыми Мясниками. Вам была выделена пещера, мальчикам из Мирабара — её дальняя часть и туннели за ней, и да, твоя работа стала благословением для всех нас.

Ортео Спайкс тяжело вздохнул.

Коннерад кивнул, соглашаясь и понимая.

— Тогда, Морадин с тобой, — ответил Дикий Дворф, хлопнув друга по плечу.

Молодой король ответил соответствующе, а затем развернулся, направляясь к тронной зале, чтобы собрать свою свиту. Оттуда они должны были отправиться к линии фронта, открывать путь вниз.

Не успел бывший король Митрил-Халла уйти, как другой командир Диких Дворфов подошел к Ортео Спайксу.

— Ты слышал? — спросил Ортео.

— Слышал, — ответил второй, его голос дрожал от ярости.

— Не злись на Коннерада и остальных, — сказал Ортео. — Нельзя винить их за то, что они берут в бой тех, кого знают. Если бы этот марш возглавлял Харнот, мы шли бы рядом с ним.

— Да, — согласился собеседник. — И я думаю, наш король принял неверное решение.

— Король Харнот должен был быть здесь, — согласился Ортео Спайкс.

— Хорошей идеей было дать ему возглавить армию, — заметил другой Дикий Дворф, кивая на Коннерада, который как раз прошел сквозь двери Гаунтлгрима. — Не хуже остальных. Я слышал слухи о том, что он будет бороться за трон, когда все закончится. И я не могу назвать короля Коннерада из Гаунтлгрима — плохим выбором.

Прежде Эмеруса и Бренора? — подумал Ортео, но не стал говорить вслух. Потому что даже не сформулированной эта мысль не казалась ему оскорбительной. Конечно, король Бренор Боевой Топор и король Эмерус Боевой Венец стали легендами дворфов Фаэруна, как и Серебряных Пустошей. Но кто мог отрицать отличную работу короля Коннерада Браунавила?

Эмерус выглядит постаревшим, а Бренор?

Кто знает, что станется с королем Бренором, когда его друг эльф при смерти? Сейчас он кажется совершенно сломленным.

* * *

— Он отдыхает? — спросил Эмерус Кэтти-бри, входя в комнату, обустроенную под лазарет. Молодая женщина сидела на стуле рядом с Дзиртом, который лежал неподвижно, закрыв глаза.

— Я сделала все, что смогла, — ответила волшебница, и едва не рассмеялась, услышав свой голос. Когда бы Кэтти-бри не разговаривала с дворфами — она возвращалась к своему акценту. — Раны затянулись, но он потерял слишком много крови. А еще шок от удара…

Женщина замолчала, опуская взгляд.

Эмерус бросился к ней и опустил руку на плечо.

— Он вернется к тебе, девочка, — заверил король.

Кэтти-бри кивнула. Она верила в это, хотя не была уверена, что станется с Дзиртом, когда он вернется. Она вызвала воспоминания о своей травме на горе гигантов во время защиты Митрил-Халла. Никогда уже не стала она прежней, несмотря на все усилия дворфских жрецов.

— Я говорил с этой Харпелловской дамой, Пенелопой, — сказал Эмерус. — Она сказала, что вы хотели что-то показать мне и Бренору.

— Да, — ответила Кэтти-бри. — И чем скорее, тем лучше.

— Коннерад повел группу, возглавляющую прорыв вниз. Нет лучшего времени, чем сейчас.

Кэтти-бри кивнула и поднялась. Наклонившись, она поцеловала Дзирта в лоб.

— Не покидай меня, — прошептала она.

Эмерус стоял у двери комнаты, держа её открытой, потому следующий удар одинокого молота донесся до ушей Кэтти-бри, напоминая ей, что Дзирт был не единственным, кому нужна помощь. Она двинулась за дворфским королем, следуя сквозь паутину коридоров, за звуками одинокого молота.

Они нашли Бренора, склонившегося над маленькой кузней. Дворф постукивал молотом по поломанному скимитару своего дорогого друга.

— У нас есть работа, — сказал Эмерус, вступая в комнату.

Бренор поднял скимитар, показывая его другим.

— Я работаю, — ответил он.

— Ты починил его! — радостно воскликнула Кэтти-бри, но Бренор лишь пожал плечами.

— Я вернул клинок, но не могу вернуть магию, — пояснил он.

— Когда мы войдем в Кузню Гаунтлгрима, — заверила его Кэтти-бри, и Бренор снова пожал плечами.

— Твой друг-эльф спокойно отдыхает, — сказал Эмерус.

— Еще спит, — быстро добавила Кэтти-бри, увидев в глазах отца всполохи ложной надежды.

Бренор беспомощно фыркнул.

— Мы нашли древний портал, — пояснила Кэтти-бри. — Я и Харпеллы. Тебе нужно посмотреть на него, пап. Это прекрасное устройство, но в нем может таиться великая опасность. Ради всех, кто пришел в Гаунтлгрим, я прошу тебя отправиться туда со мной и Эмерусом, чтобы осмотреть портал и решить, что делать дальше.

Бренор посмотрел на Мерцающий, вздохнул и кивнул. В конце концов, он сделал для скимитара все, что мог. Кэтти-бри, которая так долго пыталась вернуть к жизни тело Дзирта, и, кажется, с тем же эффектом, понимала боль отца.

Была ли магия Мерцающего потеряна навсегда?

Был ли Дзирт потерян навсегда?

Бренор отбросил молот на стол, и закинул перчатки туда же. Он отдал Мерцающий Кэтти-бри, приказав ей вернуть его Дзирту, как только они вернутся из того места, куда она их ведет.

— Тебе лучше самому отдать его, — ответила девушка, попытавшись вернуть скимитар.

Бренор проигнорировал её замечание, покачав головой и не принимая клинок назад. Он дал понять, голосом и действиями, что не желает видеть Дзирта беспомощно умирающим на подушках.

Кэтти-бри, однако, не желала позволять этому продолжаться. Не сейчас. Она настойчиво вложила Мерцающий в руки Бренора, и сердито посмотрела на отца, который снова затряс головой.

Бренор неохотно взял восстановленный скимитар и запихнул его в петлю на рюкзаке.

— Тогда веди нас, и давай покончим с этим, — прорычал он.

Кэтти-бри замерла, несколько сердцебиений глядя на отца, и на навершие Мерцающего, торчащее из-за его левого плеча. По некоторым причинам эта картина взволновала её. Видя, что Бренор взял меч и даже собирался вернуть его Дзирту, она снова поверила в то, что с Бренором скоро все будет в порядке.

В это темное время любая победа казалась значительной.

Глава восемнадцатая

Комрат Эн Ум

Все дороги вели в центральный коридор, который уходил к большой дырке в полу верхнего комплекса, и, что более важно, заканчивался крепкой дверью, открывавшейся на уступ, зависший под потолком огромной пещеры, уходящей на нижние уровни.

В темноте и тишине Удар Бунгало повалился на пол, ложась на край уступа, и заглянув через край, в глубокий мрак, простиравшийся ниже. Очень тихо, молодой король Коннерад подкрался, оказываясь рядом с другом, и точно также посмотрел в непроглядную тьму. Два дворфа обменялись взглядами, пожимая плечами, а затем Коннерад поманил Бунгало назад.

Они прошли вглубь туннеля, и свернули в боковой проход, прежде, чем решились нарушить молчание.

— Приведем наших друзей Харпеллов? Они могли бы создать немного света там, внизу, — бросил Удар Бунгало.

— Пещера огромная, — сказал Коннерад. — Да тут сотня футов от потолка до пола, если землю вообще можно отыскать, — он задумался над вопросом Бунгало, но так и не согласился. — Мы опустим волшебный свет, и каждый дроу на нижних уровнях будет готов к нашему приходу. Яркое сияние заставит их решать, что делать. И я не уверен, что в данной ситуации мне это понраву. Канаты, желоба и другие приспособления, которые мы сможем установить, все равно оставят нас беззащитно болтаться в воздухе, если дроу будут ждать нас.

— Я понял это, но все равно должен был спросить, — ответил Удар Бунгало.

— Это твоя обязанность, думать о таких вещах прежде меня, и я благодарен тебе за заботу, — сказал Коннерад.

— Мы знаем, где лестница?

— Справа внизу, наполовину сломанная, — пояснил Коннерад. — По крайней мере, так сказал Атрогейт. Проклятые дроу приложили много сил, чтобы создать себе ступени, которые можно быстро убрать, однако, как я слышал, вернуть их назад не так уж легко. Так что нет, друг мой, мы не станем посылать своих парней на лестницу, дабы они настроили нам переход, если ты думаешь об этом.

— Тогда, мы можем быстро соскользнуть по веревкам, — предложил Бунгало. — Я не слишком рад отправлять мальчиков во тьму, на сотни футов вниз. Орда дроу может обстреливать нас на протяжении всего пути.

— Тишина, тьма и три веревки в ряд, — бросил Коннерад. — И знай, что я буду рядом.

Удар Бунгало похлопал Коннерада по плечу, ни на секунду не сомневаясь, что король не отправил бы их с мальчиками на опасное задание в одиночку. Род Коннерада был Браунавил, но для всех воинов он был настоящим Боевым Топором.

— Мы взяли молодых Харпеллов, — напомнил Коннерад.

— Хотелось бы мне, чтобы старик тоже шел с нами, — сказал Бунгало. — И женщина, которая ведет их. Как я слышал, оба они могут метнуть немного молний и огня.

— Девушка из этой группы — она сказала, что её зовут Кенналли, — ответил Коннерад. — Умеет летать и плавать. Еще у неё есть пара трюков для таких ситуаций. Может быть, она сможет дать нам крылья, тебе и мне, и мы поведем наших мальчиков вниз, а?

— Кенналли Харпелл, — напомнил ему друг, подчеркивая легендарную фамилию. — Скорее, она превратит нас в летучих мышей!

— Ха! — усмехнулся Коннерад. — Она и её тощий парень… Там-Судак? (прим. Переводчика: здесь было нечто вроде непереводимой игры слов Tuck-the-Duck[1]? Tuckernuck...

— Такернак, — поправил их голос из-за спины, и два дворфа обернулись, чтобы увидеть Кенналли и Такернака Харпеллов, стоящих в дверном проеме.

— Будь уверен, король Коннерад, что мы двое, как и все остальные члены нашей семьи, в состоянии оказать вам большую помощь в спуске. Если именно это является вашим желанием.

— У меня есть новое заклинание, которое можно попытаться использовать специально для этой цели, — добавил Такернак, и дворфы с сомнением переглянулись. Они видели эффекты «новых заклинаний» оставшиеся в Плющевом Поместье. В том числе, большинство статуй в этом месте. Многие маги Харпеллов осваивали заклинание, превращая себя в такую статую. Разумеется, они знали слова для отмены колдовства, но не понимали, что статуя не сможет произнести их ртом.

— Расскажи, мальчик, — с опаской попросил Коннерад.

— Поле Падающего Пера, ответил Такернак.

— Вы пролетаете сквозь него и плывете по воздуху, — ответила Кенналли. Дворфы снова обменялись скептическими взглядами.

— Быть может, мы положим его вниз, на пол, — сказал Такернак. — Вы быстро падаете с высоты на поле и сразу вступаете в бой.

— Или наш сюрприз превратится в сюрприз для нас? — сухо спросил Удар Бунгало.

* * *

Матрона Мать Зирит сидела на алтарном камне в часовне К'Ксорларрин, нервно сжимая пальцы. Несколько раз она даже представила себе, как делает несколько шагов и летит в пламя Предвечного.

Это была лишь мимолетная мысль, потому жрица не стала рассматривать её всерьез. Во всяком случае, пока. Но она вполне могла представить себе день, когда такой самоубийственный прыжок в забвение сможет стать для неё лучшим выходом. Развернувшись на алтаре, Зирит наклонилась, чтобы заглянуть в яму. Женщина наблюдала за водными элементалями, которые метались по стенам в завораживающем танце.

— Матрона Мать? — услышала она голос позади, и обернулась, чтобы увидеть Верховную Жрицу Кирий и мага Хоштара, входящих в комнату.

— Я не хотела помешать твоей молитве, Матрона Мать, — почтительно сказала Кирий, низко поклонившись.

— Чего вам? — резко огрызнулась Зирит. Она перевела угрожающий взгляд на Хоштара, который склонил голову, мудро не поднимая взгляда от пола.

— Они подошли к нижним этажам, — пояснила Кирий. — Я думала, что ты захочешь лично встретить их.

Матрона Мать Зирит поморщилась.

— Уже? — прошептала она себе под нос. Женщина знала, что удивляться нечему. Демоны неутомимы.

— Они не должны крутиться рядом с этой комнатой, — бросила она дочери. — Или комнаты с Кузней.

— Их сдерживание отнимет много сил, Матрона Мать, — пояснила Кирий. — Сама Великая Марилит ведет их…

— Марилит… — со вздохом промолвила Зирит. Она надеялась, что это будет налфешни. С его странным чувством законности и порядка, или еще какой-то младший из великих демонов, над которым она легко смогла бы властвовать. Шестирукая марилит была чрезвычайно хитра, и умела любой приказ обратить себе во благо.

— Не марилит, — сказала Кирий, прерывая мысли матери.

— Сама Марилит.

— Под контролем и властью архимага Громфа Бэнра, — добавил Хоштар, и Зирит ощутила, будто он вонзил нож в её спину.

По здравым размышлениям, Громф Бэнр должен был бы быть другом Ксорларринам, семье, которая так сильна своими мужчинами-магами. Но не ревновал ли он, или не боялся, что один из них займет его высокую должность. И потому такой альянс никогда не мог существовать.

Зирит снова вздохнула.

— Идем, — сказала она. — Я хочу поприветствовать наши… подкрепления как можно дальше от этой залы.

Минуя глубокие шахты, мимо рабов-шахтеров, захваченных в Долине Ледяного Ветра, и тех немногих, кто остался со времен нападения на Порт Лласт, делегация дроу встретилась с младшими демонами, марширующими из Мензоберранзана.

Матрона Мать Зирит преградила им путь, и приказала отступить назад, окружив Марилит.

Демоны продолжали переть вперед, ища путь мимо Зирит. Но это длилось лишь до тех пор, пока она не отправила огромного врока назад в родной Абисс. После этого остальные постарались сохранять порядок, во всяком случае, форму порядка, доступную хаотичных демонам. Тем не менее, все они знали, что скоро их тела омоются в крови врагов, и угроза изгнания оказалась достаточным стимулом, чтобы держать демонов в страхе, пока наконец гигантская Марилит не встала перед лицом Матроны К'Ксорларрина.

— Я здесь по приказу архимага Громфа Бэнра, — категорически заявила демоница. — Меня послали убивать дворфов.

— Там их тысячи, — заметила Зирит.

— Покажи, — сказала Марилит. Голос демоницы звучал, словно мурлыканье котенка, а пальцы шести рук жадно щекотали рукояти оружия, висящего на поясе.

— Тут много туннелей, — ответила жрица, поворачиваясь и показывая вдаль по коридору. — Эти ведут к К'Ксорларрину. Место охраняется, и не сомневайтесь, любой демон, направившийся этим путем, будет уничтожен или изгнан, по моему приказу.

Марилит испустила рычание, желая рвануть в туннели просто из-за явной угрозы.

— Куда же ведут остальные коридоры, Матрона Мать Зирит?

— Этот и этот, — ответила Верховная Мать К'Ксорларрина. — Это самый древний дворфской комплекс. Он действительно огромен, и большая часть помещений еще не исследована моей семьей. Каждый раз, когда вы поднимаетесь ближе к поверхности, знайте — вы приближаетесь к дворфам, которые пришли сюда. Потому что они не завоевали нижние этажи.

— Тогда они не должны этого сделать, — постановила Марилит, её красные глаза вспыхнули пламенем, а шесть оружий замелькали в руках.

Матрона Мать Зирит использовала этот момент, чтобы начать свое возвращение в К'Ксорларрин. Свита суетилась рядом. Остальным темным эльфам было приказано собрать рабов — которые несомненно будут сожраны, останься они на пути шествия демонов — и отступать в главные помещения города. К тому времени Зирит снова вошла в свою алтарную комнату. Стража К'Ксорларрина была увеличена. Причем нижние проходы охранялись лучше тех, откуда могли бы прийти дворфы.

Первая хорошая новость встретила Зирит в зале, где она нашла своих племянников, Мастеров Сорцере — Джемаса и Фэласа.

— Рады встретиться снова, Матрона Мать Зирит, — сказали они вместе, почтительно кланяясь.

— Ваша красота так давно не радовала наши глаза Матрона Зирит, — добавил Фэлас Ксорларрин.

— Мензоберранзан опустел без вас, — вставил Джемас.

— Хватит безвкусной лести, — ответила Зирит. По её тону, однако, было понятно, что она несколько польщена.

Позади неё, Верховная Жрица Кирий, уловившая этот факт, презрительно фыркнула, нарываясь на злой взгляд матери.

— Вы говорили с кем-то после прибытия? — спросила Зирит.

— Вне кузнечной залы, — сказал Джемас, указывая мимо Матроны Матери.

— Тогда вы знаете, что я выходила, чтобы поприветствовать колонну подкреплений демонов. Их ведет Марилит, которая служит…

— Архимагу, да, — сказал Фэлас. — Он притащил её в Мензоберранзан после того, как она пала под клинками Малагдорла Армго, и так пристыдил Дом Баррисон Дель'Армго. Или опроверг их сказку про мастера оружия.

— Матрона Мать Бэнр выбрала Марилит вести войска, даже прежде гористро, который теперь служит ей, — начал объяснять Фэлас, но Зирит прервала его.

— Чтобы дальше надоедать Матроне Мез'Баррис, — ответила она, покачав головой — не от веселья, которого стоило ожидать от подобной дьявольской интриги, а скорее, от отвращения. Два мага не пропустили этого жеста, удивленно переглянувшись.

— Помогите организовать атакующие отряды, — приказала Зирит племянникам. — Возьмите Хоштара. Когда демоны займутся дворфами и отбросят их, как мне кажется, мы должны быть готовы завершить работу, не позволяя Громфу и Матери Бэнр забрать всю славу.

Маги кивнули.

— Это будет разумно, — согласился Джемас. — Но в начале…

Он позволил своей фразе угрожающе повисеть в воздухе, пока Фэлас не добавил:

— Мы были у большой лестницы в главном нижнем зале. И видели туннели прямо над ней. У вас есть более насущные проблемы.

* * *

— Ты уверен, что это сработает? — спросила Кенналли Такернака.

Другой Харпелл кивнул.

— Оно будет небольшим, быть может, всего несколько шагов в сторону, но все, кто пролетит сквозь него — плавно опустятся на землю. Ты знаешь, как долго я готовил его.

Кенналли не могла пропустить гнев, или, во всяком случае, раздражение в тоне мага.

— До пола более ста футов, — напомнила она товарищу. Такернак парил рядом с ней, невидимый, оглядывая комнату, поэтому информация не была для него новой. — Даже дворф… — она покачала головой, позволяя тревожной фразе на мгновение зависнуть в воздухе. — Они в три счета пролетят твое поле перьев, и будут падать очень быстро.

Такернак кивнул.

— Я знаю.

— Как высоко ты намерен раскинуть поле?

— Два моих роста, не выше.

— Они будут падать быстро.

— И поплывут, когда коснуться заклятия, — заверил её Такернак. — Если мы поднимем поле слишком высоко — дворфы будут беспомощно бултыхаться в воздухе. Слишком долго.

Кенналли откинула с лица длинные каштановые волосы. Казалось, она собиралась что-то сказать, но оборвала себя прежде, чем открыла рот.

Такернак ободряюще улыбнулся ей. Он даже протянул руку, похлопав девушку по плечу.

— Все сработает, — сказал он тихо. — Мы быстро переправим в эту пещеру почти пятьсот дворфов, в том числе — всю бригаду Веселых Мясников.

— Я должна сделать…

— Нет! — сказал Такернак своей могучей кузине. Кенналли Харпелл была поистине одной из самых сильных магов семьи, владея множеством мощных заклинаний, которые были не известны в Плющевом Поместье. — Нет. Ты понадобишься им в других местах. Вскоре после того, как сапоги первых дворфов коснуться пола пещеры — состоится битва, не сомневайся.

Услышав грохот марширующих дворфов, Кенналли кивнула, и Такернак отправился подготавливать поле боя. Младший кузен взмахнул сжатым кулаком и побежал на поиски трех отрядов. После короткого согласования позиций и плана, они начали проверять компоненты и репетировать слова магического ритуала.

Самый младший из группы использовал на себя заклинание полета и невидимости, а затем улетел вниз, чтобы быстро разведать пещеру и отметить место.

Остальные уселись на уступе, ожидая сигнала. Такернак несколько раз размял пальцы, чтобы успокоить нервы.

Позади группы, в коридоре за дверью, стояла Кенналли вместе с Коннерадом и Ударом Бунгало, возглавлявшими дворфские силы.

— Ты уверен? — не первый раз спросила она молодого короля.

— Сработает ли проклятое заклинание?

Кенналли оглянулась на четверых Харпеллов, застывших на лестничной площадке.

— Да, я верю в Такернака. Но там, внизу, вас может ждать множество врагов.

— Тогда — мы уверены, — ответил Удар Бунгало за Коннерада. — Отправьте нас вниз, девочка, и уходите с пути, чтобы не заляпаться кровью дроу!

Выйдя на лестничную площадку, Такернак и его помощники создали заклинание полета и бросились вниз, исчезая с глаз долой.

— Скажи воинам, чтобы не прыгали с разбегу, — предупредила его Кенналли. — Нужно просто идти и падать вниз. Мы тщательно отметили место. Не пропустите его.

— Мы сказали им, — бросил Коннерад.

— Веселые Мясники! — добавил Удар Бунгало. — Безумные, как ты могла понять, но никто не сражается умнее!

Вслед за своими предводителями, остальные дворфы развернулись, передавая приказ по линии.

Кенналли вышла на уступ, растягиваясь на земле и заглядывая за край, чтобы не пропустить знака.

— По десять за раз, парни, — услышала она шепот Удара Бунгало, и первая группа встала наизготовку. — Считаем до трех и идем дальше!

Коннерад и Удар Бунгало двинулись в первой группе, и Кенналли пришло в голову, что, если заклинание Такернака не сработает — король дворфов и предводитель знаменитых Веселых Мясников растекутся по каменному полу.

Женщина заметила сигнал, краткую вспышку красного света, и услышала свой голос:

— Вперед!

Прежде, чем успела подумать о мрачных перспективах.

И вот десять дворфов, бесстрашно ступили на уступ и шагнули навстречу непроглядному мраку пещеры, чей пол располагался в сотне футов под ними.

Кенналли затаила дыхание, когда они скрылись во тьме, молясь не услышать треск. Вторая группа уже собралась вокруг, готовясь к прыжку, и, прежде, чем она уверилась, что первые дворфы достигли дна, десять новых воинов бесстрашно прыгнули вниз.

* * *

Ступив с края уступа, Коннерад Браунавил боялся, что был глуп, его окрылила вера в Трон Дворфских Богов и прекрасная работа у превратной пещеры.

И слухами, должен был признать молодой дворф. Многие говорили о нем, как о первом короле Гаунтлгрима, а еще многие здесь ставили его в один ряд с Эмерусом Боевым Венцом и Бренором Боевым Топором, превознося Коннерада.

Гордость ли заставила его переоценить себя?

Эти мучительные сомнения одолевали дворфа, покуда он падал вниз, во тьму, быстро летя с высоты. Пещера плохо освещалась, озаряемая лишь благодаря тусклому свету грибов, но он видел пол, твердый камень, несущийся ему на встречу.

Он отметил Харпеллов, четверо из которых стояли по углам квадрата, размером в двадцать шагов во все стороны. И стоило ему и нескольким другим закричать, он заметил мерцающее поле, повисшее перед ними прямо на указанном месте.

И прежде, чем Коннерад успел даже осмыслить происходящее, Коннерад поплыл, вскоре мягко приземляясь на пол рядом с девятью Веселыми Мясниками.

— Вперед! — крикнул Удар Бунгало, и группа отскочила, по двое в каждую сторону квадрата. Удар Бунгало и Коннерад прыгнули в сторону, лежащую ближе всего к винтовой лестнице. Едва они заняли свои позиции и восстановили дыхание, еще десять воинов миновали поле, немедленно бросаясь по сторонам, дабы лучше укрепить периметр.

Еще десять дворфов спустилось вниз, а потом еще и еще, и вместе с предводителями выстроились пятьдесят закаленных Веселых Мясников. Теперь Коннерад не смог сдержать ухмылку.

И еще одна группа оказалась на полу.

Слава Харпеллам и умному Такернаку!

* * *

Отличный план, — сигнализировал Джемас Фэласу языком жестов.

Мог бы быть, если бы мы не обнаружили их, сказали руки Фэласа.

Достаточно? — спросил Джемас, и кузен кивнул.

Джемас поднял руки и громко хлопнул. В ответ на сигнал, камни затрещали, двери разошлись и множество врагов выпрыгнули из тайных укрытий, атакуя дворфов. Это были рабы — в основном орки, кобольды и гоблины.

Когда огромное количество монстров хлынуло в бой, внизу уже стояло более сотни дворфов.

Но это были закаленные в боях, отлично вооруженные воины, и ни один из магов даже не думал, что силы рабов нанесут отряду значительный урон.

Затем появились первые молнии, затрещавшие над головами дворфов и орков. Однако, дроу целились не в отряд противника, обрушивая свои силы на четырех магов, паривших в воздухе. Четыре человеческих мага, которых удалось вычислить с помощью заклинаний Хоштара.

Фэлас посмотрел на своего кузена и улыбнулся. Кивнув, оба мага начали совместно произносить заклинания.

Спустя несколько мгновений темноту прорезал свет пары маленьких огненных сфер, пронесшихся над ордами монстров. Снаряды устремились прямо туда, где приземлялись дворфы. В центр вражеского периметра.

Два огненных взрыва озарили пещеру.

* * *

— Ой. Нет, нет! — закричала Кенналли Харпелл, когда увидела молнию. Она поняла, что удар предназначался не дворфам.

— Стойте! Стойте! — приказала она группе, уже стоявшей на лестничной площадке, но воины были полны ярости битвы, потому не собирались просто стоять и слушать, как их родные сражаются так близко, под градом магических снарядов.

Еще десятка пробежала через дверь. Кенналли вскочила, чтобы остановить их, крича и маша руками.

И в тот момент они услышали столкновение. Первая группа несчастных дворфов пролетела сквозь ряды парящих Харпеллов — теперь магов было только трое, четвертого отогнал прочь снаряд молнии — и Поле Падающего Пера пропало.

— Нет, нет, — рыдала Кенналли. Она знала, что ей нужно что-то сделать. Но сейчас понятия не имела, что именно.

— Доставайте веревки! — послышались вокруг неё приказы, пронесшиеся по линиям дворфов. Несколько воинов, проходящих мимо Кенналли, одарили её пренебрежительными взглядами.

— Нет, нет, — шептала она снова и снова, глядя во тьму. Решительно покачав головой, женщина вскочила на ноги.

* * *

Меч короля Коннерада снес первого орка, посмевшего приблизиться к периметру. Быстрый и смертельный удар раскроил череп существа, попадая прямо между ужасными глазами монстра. Никто из дворфов даже не пискнул, когда орды чудовищ появились из неоткуда, атакуя их. Мало того, они были рады битве. А заметив, что противниками стали гоблинойды, обрадовались вдвойне.

Трио гоблинов, следовавшее за орком, встретили удар железного кулака Удара Бунгало, мощный выпад головой — такой, которым мог гордиться сам Тибблдорф Пвент! — пришел следующим. А потом был поворот, удар, укол и быстрое движение к Коннераду.

Вокруг них с энтузиазмом сражались Веселые Мясники, и гоблины умирали в страшных муках. Сверху спускались еще и еще дворфы, сразу вступая в драку. И хоть их было меньше, в течение нескольких мгновений дворфский периметр расширился.

Затем обрушился град молний, и Удар Бунгало рассмеялся, обвиняя магов противника в том, что те не могут попасть в цель.

Но крик, раздавшийся сверху, предупредил Коннерада, что все происходит не так. Они с ребятами не были целями. Прямо перед его глазами корчилось и умирало свидетельство непосредственной угрозы отряду. Коннерад отступил назад. Он решил принять на себя командование.

Новая группа дворфов приземлилась на пол, их броня дымилась от молний, но такие жалкие уколы не могли остановить Веселых Мясников!

Коннерад надеялся, что хоть один из кричавших дворфов достиг земли.

Мгновением позже, когда десять отличных воинов свободно попадали на пол, Коннерад лучше понял состояние вещей.

Поля магии больше не было.

— Нет! — крикнул Коннерад паре дворфов, которые развернулись и бросились к своим погибшим товарищам. Молодой король поморщился и отвел взгляд, когда еще одна группа приземлилась сверху, похоронив пару под собой. Дворфы превратились в кучу сломанных костей и разбрызганной крови.

Еще один дворф упал на пол, и несколько — за его спиной.

— Держим строй и деремся! — взвыл Коннерад, обращаясь к своим парням. Ибо что еще он мог сделать? Более ста дворфов оказались тут, на полу пещеры, без шансов на отступление. Подкрепления не будет… по крайней мере, он на это не надеялся.

* * *

— Останови их! — взвыл Такернак, взмывая обратно вверх, несмотря на то, что Кенналли начала спускаться с уступа.

— Нам нужно вытащить их! — крикнула женщина, двигаясь дальше. Двое Харпеллов парили рядом с ней.

— Они ударили по Толиверу! — выкрикнул один.

— Они нарушили заклинание! — бросил другой.

Кенналли посмотрела на Такернака, который смог лишь покачать головой. На его лице застыло выражение ужаса.

— Толивер мертв? — начала было спрашивать женщина, но ответ пришел не от трех её спутников, а снизу, где молния пронзила тьму — разряд пронесся в воздухе над схваткой, не углубляясь в пещеру.

— Толивер! — сказал Такернака.

— Приведи его, — крикнула Кенналли. — Нам нужно вытащить дворфов. Приведи его и летите обратно к карнизу. Готовьтесь снова поставить свое поле.

— Слишком высоко, — запротестовал Такернак. — Дворфы будут долго болтаться в воздухе. Они станут легкими целями…

— Сделай это! — заорала на него Кенналли. — И больше не позволяй дворфам спускаться. Ни по веревкам, ни с помощью магии.

Она улетела, ныряя вниз, к полу пещеры. Спустившись, она убедилась в своих опасениях — Коннерад и его отряд были зажаты ордами гоблинойдов.

И вскоре к тем присоединились демоны, или дьяволы, или какая-то еще нечисть с другого плана. Кенналли заметила их, отмечая четверку вооруженных собаколицых существ, идущую сквозь толпу рабов. Они легко разбрасывали гоблинойдов в стороны.

Женщина остановилась, паря в воздухе, и оглядывая поле битвы. Она заметила двух Харпеллов, которые летели вниз, чтобы вытащить Толивера.

— Поспешите, — прошептала она себе под нос, а затем, не имея выбора, Кенналли начала произносить мощное заклинание.

* * *

Еще один взрыв пламени вспыхнул в воздухе. Коннерад и Удар Бунгало упали на пол, и как раз вовремя. Огненный шар взорвался над их головами, разнося в клочья несколько гоблинов, с которыми сражались дворфы, и поджигая их собственного менее удачливого сородича.

— Потушите его! — крикнул Удар Бунгало остальным, но все вокруг были слишком заняты отчаянной битвой, чтобы броситься на помощь своему горящему другу.

— Иди! — сказал Коннерад товарищу, и толкнул Удара Бунгало. Дворф прыгнул на горящего соплеменника, прижимая его к земле и катая туда-сюда, чтобы сбить пламя.

Позади них, Коннерад встретил подходящего противника, готовясь к атаке парочки орков.

Но эти существа были другими. Они щелкали чудовищными клешнями, которые могли легко поднять и порвать пополам любого противника.

В бой пошли гигантские глабрезу. Коннерад заслонился щитом от щелкающих клешней. Он полоснул мечом, но лапы глабрезу были слишком велики, потому клинок не нанес монстру особого ущерба.

Демон ударил второй клешней, и Коннераду пришлось отскочить назад и в сторону, выполняя идеальный кувырок вперед плечом. Он встал на ноги вовремя, чтобы успеть заслониться щитом от нового выпада гигантской щелкающей лапы.

И тогда прозвучал знакомый голос. Волшебный зов сверху.

— Нужно добраться до места посадки! Сейчас!

Дворфы не знали, как поступать. Более того, они не были уверены, что зов был адресован им, как и не понимали, откуда он исходил.

Коннерад в любом случае не смог бы отреагировать на приказ. Демон теснил его, вокруг дворфа щелкали клешни. Он выставил щит, блокируя один удар, но мощный монстр навалился, надавливая лапой. Коннерад поморщился, когда щит треснул под огромным весом чудища.

Демон поднялся и развернулся. Молодой король дворфов с легкостью потерял равновесие. Он думал, что его жизнь кончена, когда вторая клешня направилась к его поясу.

Живой снаряд перехватил удар, когда Удар Бунгало врезался в глабрезу, отбрасывая его лапу в сторону и толкая зверя назад. Демон отпустил щит Коннерада, и потерявший равновесие король рухнул на спину.

Крик боли, долетевший до Коннерада со стороны Удара Бунгало, заставил воина вернуться к жизни. Он увидел, друга рядом с демоном, пасть зверя зажала шею дворфа, но тот бесстрашно атаковал.

Коннерад Браунавил высоко подпрыгнул, обеими руками сжимая могучий меч и обрушивая его на шею глабрезу. В последний момент демон распрямился, потому удар пришелся ниже, рассекая существо чуть пониже плеча.

Возможно, это была не смертельная атака. Но достаточно болезненная, потому левая лапа глабрезу безвольно повисла.

Вой демона эхом пронесся по всей пещере, и многие сражавшиеся — дворфы, гоблины, демоны и даже дроу — остановились, чтобы оценить ужас, заставивший вырваться этот крик.

Глабрезу отшвырнул Удара Бунгало в Коннерада, дворфы столкнулись и кубарем покатились по полу.

Но Коннерад поднялся, рывком ставя рядом истекающего кровью Удара Бунгало. Прежде, чем Веселый Мясник смог возразить, Коннерад толкнул его, посылая назад, к площадке, где приземлялись дворфы.

— Вы слышали Кенналли Харпелл! — крикнул он, обращаясь к своим. — К месту посадки, я приказываю!

Хотя Коннераду было проще приказать, чем сделать. Раненый, разгневанный глабрезу бросился на него.

— Иди! Вперед! — заорал он на Удара Бунгало, даже когда демон начал теснить его обратно. Он знал, что Веселый Мясник не оставит своего короля. — Я прямо за тобой! Организуй оборону!

Но Коннерад Браунавил не пошел за другом. Клешни глабрезу снова ухватили его щит, и на этот раз тот раскололся от огромного давления.

Коннерад поморщился и зарычал, когда клешня с силой вонзилась в его руку, проникая сквозь прекрасную броню. Молодой король попытался поднять меч, но демон схватил его за руку, крепко держа на месте.

Коннерад вовремя подставил свой шлем, не давая зубастым челюстям сомкнуться на голове.

Глабрезу зашатался, и Коннерад наконец смог вывернуть руку, ударяя мечом прямо перед собой. Он почувствовал, как острое лезвие входит в плоть демона. Он ощутил горячую кровь Абисса, струящуюся по руке.

* * *

Зависнув недалеко от пола, Кенналли Харпелл наблюдала, как копошатся дворфы, стремясь вернуться к месту посадки — его легко было найти по куче из тридцати тел, валявшейся в центре.

Женщина выкинула жуткий образ из своей головы, глядя вверх. Она пыталась увидеть Такернака и остальных, которые должны были снова воспользоваться своим заклинанием.

Но напрасно. Тьма была непроглядной. Тем не менее, Кенналли понимала, что ждать нельзя. Она начала читать свое заклинание, мощный двеомер, известный лишь нескольким жителям Плющевого Поместья, целясь им прямо в дворфов, собравшихся вокруг падших сородичей.

* * *

— Нет, стоять! — кричал Такернак дворфам, собравшимся на уступе. Он понял отчаянный план Кенналли, и знал, что скоро наступит его время. — Они возвращаются, все. Вы должны быть готовы поймать их и вытянуть в безопасное место! Крюки, я сказал! Крюки и канаты!

Многие дворфы засыпали парящего мага вопросами. Некоторые выкрикивали оскорбления.

Такернак проигнорировал их. Он должен был возглавить ритуал — все остальное не имело значения. Он понимал, что все закончится резней, если он подведет Кенналли, если подведет дворфов.

Остальные Харпеллы вернулись к нему, и он поманил их, расставляя по местам. Толивер, совершенно точно получивший ранения, с трудом приблизился к своему месту, становясь сбоку от главного мага. Такернак не был уверен, что юноша проведет свою часть заклинания.

Для двеомера нужно было четверо участников.

За отсутствием выбора, маг продолжил читать заклинание, затем раскинул руки, образуя свой угол квадрата. Из его пальцев вырвались тонкие нити света, собираясь в углу. Два усика устремились к Толиверу.

Но Толивер взбросил вверх лишь одну руку, чтобы поймать свет. Его левый бок все еще был парализован. Такернак не мог сделать ничего. Он не мог даже крикнуть Толиверу, чтобы не разрушить свою собственную часть.

Но стоило ему собраться сделать это, он услышал внезапный шум под ногами, и взглянул вниз, чтобы увидеть дергавшийся и крутящийся отряд дворфов, летящий прямо на них.

Нет, падающих на него. Ведь, как он понял, воины были схвачены заклинанием Кенналли, меняющим местами пол и потолок.

— Переворачиваемся! — закричал он другим магам, когда заклинание дошло до них. Что все они и сделали, переворачиваясь в воздухе, и зависая вниз головой. Все, за исключением Толивера.

Падающие дворфы приближались, но поле не было завершено, и потолок, ставший полом, уже маячил чуть выше.

— Толивер! — заорали маги, когда их чары были завершены.

От уступа, который выходил за пределы действия поля, послышались крики и ругань дворфов.

* * *

Мертвые дворфы полетели вверх вместе с живыми. Гоблины, попавшие под заклинание, также взмыли ввысь. Все больше дворфов подходило, прыгая и падая, словно срываясь вниз с обрыва.

Но многие не собирались следовать за товарищами, поняла Кенналли. Почти сто пятьдесят воинов спрыгнули вниз, последние три группы нашли свою смерть на камнях. Но маг Харпеллов поняла, что из шести групп, которые уже были внизу, меньше половины отправятся назад. Еще одна группа Веселых Мясников была снесена ордой гоблинов, превосходившей их числом.

Кенналли заметила короля Коннерада из Митрил-Халла, который отшатнулся от демона. Из живота существа исторгалась кровь и вываливались кишки, но он все еще преследовал дворфа.

Еще больше монстров — огромные, похожие на грифов существа — вылетело сбоку, молодому дворфу путь к отступлению.

Коннерад доблестно сражался, но Кенналли в отчаянии покачала головой. Она начала читать заклинание, огненный шар, думая отправить его достаточно высоко, чтобы ударить в голову высоких монстров. Она снова обрела надежду, когда один из этих грифоподобных существ завизжал и отшатнулся назад. Клюв демона был сломан ударом меча Коннерада.

Но четверо вооруженных созданий прыгнули вперед, выставив клешни, и заклинание Кенналли застряло у неё на губах, когда зверь вытащил Коннерада из гущи сражения и поднял дворфа вверх. Его клешни сомкнулись на поясе бедного воина.

— Ба, собака! — услышала она крик Коннерада. Дворф сумел сделать выпад, разрезая собачью морду огромного монстра.

С гневным визгом, демон сомкнул свои клешни, и Коннерад Браунавил, Двенадцатый Король Митрил-Халла был перекушен пополам.

Кенналли так и не смогла выдавить из себя слова заклинания. Женщина просто рванула вверх. Её глаза были мокрыми от слез, а дыхание — прерывистым.

Она обрела некоторую смелость, когда поднялась на уступ, увидев, что все четверо её сородичей поддерживают заклинание. Толивер выпрямился и завершил квадрат как раз вовремя. Летящие дворфы упали, а затем поплыли вверх, легко приземляясь на потолок.

Стоявшие на лестничной площадке кидали веревки, которые устремлялись к вновь прибывшим, чтобы оттащить тех в безопасное место.

Монстры, преследовавшие отряд, тоже взлетели вверх, но не один не добрался до потолка. Дворфские арбалеты запускали болты в тела противников, а силы, оставшиеся наверху уже были готовы к нападению, разрезая дезориентированных и запутавшихся гоблинойдов.

— Быстрее, вытаскивайте их! — услышала она приказы Такернака. — Заклинание Кенналли не будет работать долго! Мы потеряем любого, кто не доберется до уступа!

Кенналли кивнула в знак согласия и сосредоточилась на текущей задаче. Она была на полпути к потолку, к куче дворфов и монстров, копошащихся перед ней. Теперь она сконцентрировалась на этой мешанине, выбирая только чудищ.

Струйка магических снарядов вылетела из её пальцев, убивая гоблина и его соседа.

Кенналли прочитала заклинание молнии, и, закончив, она идеально направила его так, чтобы взорвать несколько врагов, не затрагивая дворфов. Сила снаряда тряхнула большого демона, выбивая его из области её заклинания. Стоило зверю оказаться за пределами двеомера, как он рухнул в другую сторону, отправляясь вниз, к далекому полу.

Так Кенналли придумала мощную тактику. С помощью простого заклинания она могла выбрасывать врагов быстро и многократно. Она выбирала свои цели, посылая в них порывы ветра, которые уносили их из-под спасительных чар, заставляя падать на пол пещеры, прямо на орду, расползавшуюся ниже.

Она отомстит за Коннерада, решила женщина. Сузив глаза, она заставила десяток гоблинов покинуть заколдованную территорию.

* * *

Такернак Харпелл поднял взгляд наверх, или вернее — вниз, одобрительно кивая, глядя на подвиги Кенналли.

Он отметил, также, что среди падающих оставалось все меньше и меньше дворфов, а внизу почти стихли бои.

Он оглянулся, чтобы увидеть, как большая часть живых дворфов уже выбиралась из заколдованной области, карабкаясь по веревкам, которые их сородичи тащили и хватали, чтобы втянуть товарищей через край площадки.

Такернак снова посмотрел на пол. Он не видел ни одного живого дворфа, однако все больше и больше монстров начинали взлетать вверх.

Такернак мог только надеяться, что не убьет еще больше дворфов. Маг полетел назад и опустил руки, закончив ритуал заклинания. Он перевернулся на ноги, и махнул трем товарищам, давая знак отступать. Монстр за монстром пролетали мимо, устремлялись вверх, врезаясь в потолок или, скорее, ударяясь о тела тех, кто уже врезался в потолок.

Он снова посмотрел на Кенналли, и придушенный крик вырвался из его горла. Пара ужасных существ, похожих на мух с человеческими лицами, налетели на неё с обеих сторон, кусая и разрывая плоть.

— Кенналли!

Он метнулся к женщине, но огненный шар остановил его, прежде чем маг успел сдвинуться с места.

Огненный шар, который Кенналли сбросила прямо на себя.

Пламя охватило и чазмов, их крылья загорелись, и демоны полетели вниз, увлекая за собой женщину.

Такернак снова рванулся к потолку, и снова остановился, ибо мощный двеомер Кенналли закончился, и множество монстров и мертвых дворфов посыпалось вниз. Все те, кто падал сквозь поле, зависли в воздухе, и рухнули назад.

Покоренный странным зрелищем, Такернак не заметил стаю чазмов, которые летели на него снизу. Пока не стало слишком поздно.

* * *

Покрытый кровью, по большей части принадлежавшей ему самому, Удар Бунгало был последним, кто добрался до уступа. Он был тем, кто перетащил Толивера, единственного Харпелла, достигшего лестничной площадки, через край обрыва. Мощный дворф отправил раненного мужчину к дверям. Глаза дворфа расширились от ужаса, когда он увидел двух магов, пойманных неподалеку мерзкими демонами-насекомыми.

Удар Бунгало в шоке пригнулся, едва избегая удара пикировавшего чазма. Он был бы пойман и наверняка погиб бы, но соплеменник, стоявший в проходе, схватил его за плечо и потянул прочь. Чазм, осмелившийся преследовать их, получил рой арбалетных болтов прямо в свое отвратительное лицо.

Дверь захлопнулась, и Комрат Эн Ум, Битве за Путь Вниз, пришел внезапный и трагический конец.

Глава девятнадцать

Комрат на фа Астер

Ортео Спайкс несколько раз хмыкнул, проходя по мосту через небольшое озеро, разлившееся у входа в Гаунтлгрим. Старый Дикий Дворф любил Коннерада и чувствовал себя одиноко без молодого короля, но, что еще хуже, в отсутствии Коннерада на Ортео была возложена обязанность закончить финальные штрихи в создании системы защиты пещеры.

Ортео Спайкс был воином, лучшим из тех, что когда-либо видел Адбар, а не управляющим!

Скоро должна была начаться битва. Если она не началась уже, ибо слухи говорили, что Коннерад и его парни — почти все — жители Митрил-Халла и Фелбарра — прорвались в последние пещеры верхних этажей и, как ожидалось, вскоре окажутся в нижних туннелях. Все они думали, что именно там будут поджидать их темные эльфы.

И Ортео не будет с ними. Он огляделся, снова проходя по мосту, на этот раз разглядывая стену Гаунтлгрима. Он отметил, что многие инженеры, каменщики и кузнецы усердно трудятся, доделывая рычаги и пружины, которые могли обрушить мост по единой команде.

Дворф осмотрел огромную пещеру, где трудилась или наблюдала с огромных сталагмитовых башен, высеченных в качестве сторожевых постов, тысяча дворфов. Даже в коридорах войско создавало укрепления, чтобы любой, пришедший сюда, вынужден был бороться за каждую пять земли.

Эта мысль подбодрила Ортео, но он все же не мог избавиться от мысли, что почти все дворфы, оставшиеся позади, принадлежали Цитадели Адбар. Как и почти все, кто работал в тронном зале и прилегающих к нему комнатах. Из-за короля Харнота.

Несмотря на все, сказанное ранее, Ортео действительно желал винить короля Эмеруса, короля Бренора и даже Коннерада. Он хотел бы показать, какую ошибку совершили Митрил-Халл или Цитадель Фелбарр. Но не мог, потому что осознавал истину и путь дворфа.

Они с ребятами от всего сердца приняли участие в Обряде Родных и Близких, отдавая свою верность наследию Делзуна и делу восстановления Гаунтлгрима. Он знал, что их клятва была открыто и честно принята. С распростертыми объятиями и даже кружкой волшебного эля из-за щита Бренора.

И ущемление дворфов Адбара не было основанном на эмоциях решением королей других кланов. Это доказывал тот факт, что тысяча дворфов Мирабара, которые также были здесь, в этой пещере, или разбросаны на другие работы по обеспечению безопасности завоеванной земли. Решение взять дворфов Митрил-Халла и Фелбарра носило чисто практический характер. В любом походе по непокоренному Гаунтлгриму, армию будет возглавлять король. И ни один король не станет возглавлять отряд из парней другого рода, если его собственные войска — в случае с Коннерадом это была прославленная бригада Веселых Мясников — были под рукой.

Если бы король Харнот пришел в Гаунтлгрим, Ортео шел бы в передних рядах отряда, прорывавшегося в нижние туннели. Две тысячи из пяти, пришедших в Гаунтлгрим, были из Адбара. Они были самой крупной из четырех пришедших групп. Король Харнот стоял бы в конце выстроившихся на Обряд Родных и Близких королей, вместо Бренора. Несмотря на молодость, он, Харнот, нашел бы место для дворфов Адбара.

Он мог бы даже добиваться того, чтобы первым надеть венец Гаунтлгрима. Не согрело бы это кости короля Харбромма в его холодной могиле?

— И не стало бы отмщением за смерть его брата, короля Бромма? — заметил Ортео Спайкс, сходя с моста на берег перед стеной цитадели. Он резко свернул налево, двигаясь вдоль берега, дабы проверить своих товарищей, спорящих о высоте размещения катапульт.

— Цельтесь в подъем на мост! — ревел русобородый дворф, который очень походил на Ортео, хотя его борода казалось куда более скромной.

— Ба! Если нам понадобиться стрелять из этой проклятой штуки, мост перевернется и враги окажутся в воде, болван! — парировал рыжебородый оппонент.

Ортео Спайкс покачал головой, уверенный, что этот спор, как и подавленное настроение, ощущавшееся сегодня в пещере, имел своей причиной то же разочарование, что скручивало живот Дикого Дворфа. Направившись к ругавшимся, он собирался было приструнить обоих, заставив тех закрыть рты, но прежде, чем он успел заговорить, спор стих сам по себе и глаза дворфов уставились на темную воду пруда. Молодой русобородый дворф почесал голову, а затем посмотрел на товарища, который в растерянности пожал плечами.

Ортео Спайкс тоже обратил свой взгляд на воду, и отметил небольшую рябь, бегущую к берегу, а также странное подводное течение. Он продолжил свой путь, оглядываясь назад, когда огромная пресноводная рыбина выпрыгнула из воды, направляясь в сторону русобородого воина. Парень отреагировал достаточно быстро, чтобы отпрыгнуть в сторону, но вслед за одной рыбиной появлялись еще и еще.

Ортео бросился на помощь к товарищам, но резко остановился, вынужденный отступить, едва избегая собственной выпрыгнувшей рыбы.

— Как они видят нас? — закричал рыжебородый дворф. Но прежде, чем кто-либо смог даже задуматься над его вопросом, они поняли, что подобный взгляд на вещи весьма спорный. А бегство рыб могло оказаться просто совпадением. Ведь лишь та первая замеченная ими прыгала точно в их сторону. Но теперь, присмотревшись внимательнее, троица поняла положение вещей и в шоке отшатнулась.

Десятки рыб выпрыгивали из пруда, вылетая на берег и дико плескаясь на земле.

Мало того, множество рыб столпились по обе стороны пруда, лихорадочно мечась из стороны в сторону.

Неподалеку от берега, в нескольких футах от кромки воды, озеро забурлило. Водная гладь расступилась, и Ортео Спайкс, вместе с остальными, поняли, чем было вызвано сумасшествие рыб. Они с первого взгляда поняли весь ужас, который несли с собой демоны, идущие на них.

Армия уродливых гуманойдов — бледных, хлипких и раздувшихся. Они были похожи на страшных толстых маленьких человечков с пылающими красными глазами. Армия манов.

— Щиты и что-нибудь острое! — закричал Ортео, и отшатнулся, отступая с берега.

Дворф едва не упал в грязь, когда рой чазмов вырвался из-под воды в центре пруда. Шум их крыльев заполнил пещеру странным эхом.

По всей пещере зазвучали свистки и крики:

— Боевые отряды!

— Сюда, Ортео! — кричал дворф из-за стены. Командир обернулся, чтобы увидеть, как щитовые дворфы уже организовали свое построение у подножия цитадели.

Над ними изгибались ковши катапульт, выбрасывая вперед снаряды. Кучи огромных камней замелькали над головой Ортео, шлепаясь в воду и разбивая ряды подбиравшихся демонов. Так же помогал и огонь из баллист. Огромные копья летели прочь, нанизывая по несколько манов за раз. Но, пожалуй, самым смертоносным для всех демонов стал заряд магического света, которым опалили их жрецы, собравшиеся на стене. Это сияние залило берег по обе стороны пруда.

Шатаясь, Ортео побрел к стене щитов. Он оглянулся, кивая на бреши, которые уже были пробиты в рядах наступающего врага. Он втянул воздух, когда из пруда появились существа, куда менее приятные, нежели маны. Выползая другим путем, в главную пещеру рванулась группа демонов — и двое из них обладали ужасными клешнями. И существа, похожие на грифов — огромные и страшные, с клювами, которые, казалось, с легкостью могут пробить нагрудник.

Поворот катапульты принес надежду, и прежде, чем он добрался до строя дворфов, которые расступились, давая ему пройти, второй залп тяжелых камней обрушился на монстров и озеро.

— Ах, отличные парни! — поздравил Ортео. — Мы удержим их тут, а наши друзья со стен превратят их в ничто!

Дворфы сдвинули щиты, создавая одну сплошную стену. Все вместе, они подтянулись и застучали своими молотами, булавами и клинками по толстому металлу. Те, кто стоял позади, приготовили свое дальнобойное оружие — копья и луки, которые они протянули над плотной стеной щитов.

Ортео Шип продолжал выкрикивать команды, хотя знал, что ему не нужно надоедать. Эти отряды знали свою работу и отлично справлялись с ней.

* * *

В тридцати футах над полом, посреди большой превратной пещеры, в широкой, круглой зале, вырезанной так, чтобы дать максимальный обзор — и, таким образом, ставшей идеальным местом для обстрела — Грозовой Найджел оперся на тяжелую баллисту. Он думал о том, какие лакомства сможет приготовить для своей мамы, Найджеллы, когда та прибудет в Гаунтлгрим. Да, скоро она прибудет сюда, думал повар дворфов. Найджелла все еще проживала в Фелбарре, в то время, как её сын отправился в Адбар. Король Эмерус понимал величие этого места, и потому повар, как и многие его соплеменники, хотел прийти сюда, чтобы осесть.

— Что? — выкрикнула другая дворфа, сидевшая в том же сталагмите — сильная молодая женщина по имени Карринда Кастлдак, которая связала свои светлые волосы под подбородком, создавая «бороду», которая могла заставить гордиться старых воинов. — Ой, волосатые задницы богов!

— Чего там? — спросил Огден Нуггет, третий в их команде. Они с Найджелом протиснулись мимо Карринды, чтобы полюбоваться зрелищем сквозь зубцы.

— Демоны! Целая орда! — раздался крик с нижнего уровня башни, стоило только трем артиллеристам заметить монстров, выползавших из пруда. Они ясно вырисовывались в магическом свете, брошенном дворфскими жрецами.

— Держите прицел! — воскликнул Найджел, устремляясь к боевой машине, установленной на противоположной стороне камеры. Он поднял болт с толстым концом, который был заполнен воспламеняющимся маслом, но вскоре кинул его обратно, и вытащил вместо него черное копье с тройным наконечником.

Карринда и Огден повернули баллисты, которые были установлены на шарнирах, вертевшихся в любою сторону, прежде, чем Найджел успел приладить свое копье.

— Опусти её вниз на кулак, — проинструктировал Найджел, прищуривая один глаз, а вторым глядя через прицел, установленный на вершине орудия. Он поднял руку, когда наконечник копья опустился достаточно низко, чтобы полететь прямо в пруд — который они много раз измеряли ранее — и кивнул головой.

— И на мизинец налево, — попросил он, потому что целился в определенное место. В конце концов, это был их первый выстрел, и Найджел желал рассчитать его. Глядя в прицел, дворф нетерпеливо хихикнул и кивнул, целясь в самую верхнюю группу летящих монстров.

Повар дернул рычаг, и баллиста выпустила копье, которое прочертило в воздухе красивую дугу, рассыпаясь на три отдельных части.

Правое копье со всплеском исчезло в воде, и, наверное, все же ударило в кого-то, находившегося под поверхностью, так как странным образом не утонуло сразу. Левый снаряд попал в лапу врока, заставляя зверя громко заверещать. Третье, центральное копье, пронзило цель — еще одного врока — ударяя того прямо в грудь.

В отличие от своего сородича, монстр без криков навернулся в воду.

— Ура! — закричала Карринда, поворачиваясь к Найджелу. Она нашла дворфа уже тащившим новое тройное копье.

— Найди еще группу! — сказала она компаньону, и схватила ручку баллисты, чтобы снова передвинуть тяжелое орудие.

Сталагмит затрясся, когда катапульта на нижнем уровне выпустила заряд, а затем, когда катапульта на балконе присоединилась.

— Найди самую большую! — приказала Карринда. — Да, мы передовые артиллеристы, потому давайте заставим их считать!

* * *

Огонь артиллерии обрушился на озеро, и демоны рассредоточились. Копья, камни и горящая смола вылетали из множества сторожевых вышек, в то время, как батареи, установленные на стенах цитадели, сосредоточили свой огонь на задних рядах орды, налетевшей на щитовых дворфов.

Что это был за замечательный свет, — подумал Ортео Спайкс, видя, что свечение четко выделило цели.

Но вместе с этой мыслью предводитель Диких Дворфов увидел большую проблему. Пространство напротив было не так хорошо освещено, и там, дальше в пещере, ходили самые большие из монстров — без сомнений, самые крупные и умные.

Он увидел, как от тени отделилась группа огромных четырехруких глабрезу, возникших, казалось, из неоткуда. Монстры атаковали одну из сталагмитовых башен. В короткие сроки этот пост был потерян для дворфов. Демоны были умны, используя насыпь, чтобы оградить себя от любых выстрелов, которые могли обрушиться на их головы.

Дворфы не успели установить зеркала на сталактитовые и сталагмитовые посты, что изрядно затрудняло выстрелы.

Дворф покачал головой. Хотя казалось, что они способны удержать эту сторону пруда, и чудовищная орда не найдет легкого хода в Гаунтлгрим, у него не было никакого желания сдавать остальную часть пещеры. Восемьсот товарищей оставались там, на другом берегу.

— Ладно, ребята, — сказал он дворфам, держащим копья. Те яростно обрушивали удары на монстров, которые пытались прорваться сквозь стену щитов. — Наши братья скоро выйдут из тронной залы, не сомневайтесь. Мы должны собрать их, сделать клин и протолкнуться к мосту. Вы займете проход, от края до края. И никто не сможет пробраться на эту сторону.

— Ты куда-то собрался? — спросил один из сражавшихся, и Ортео Спайкс согласно улыбнулся.

— Да, — ответил он. — И не дай остальным позабыть меня!

Он подпрыгнул и постучал по плечам двух дворфов, стоявших перед ним.

— По моей команде, — приказал он, и воины крякнули, заслоняясь от нападения манов, но кивнули.

Ортео повернулся к стене и крикнул ближайшим батареям.

— Очистите мне путь к мосту!

— К мосту? — крикнул один из дворфов в ответ. — Ба, но ведь другая сторона кишит этими проклятыми созданиями.

— Ага, — согласился командир, и нагнувшись вперед, дико затряс головой. Ударив топором по щиту, он неистово расхохотался.

— Открывай! — взревел он.

Эта команда эхом пронеслась вверх и вниз по линии, и многие орудия сосредоточили свой огонь на монстрах, скакавших между Ортео и мостом.

— Ближе, — приказал он дворфам, державшим копья. И как только они начали отгонять самых нетерпеливых монстров прочь, он добавил: — Щиты!

Стена щитов расступилась, и Ортео выпрыгнул, крутясь и размахивая топором. Дворф припустил к мосту. Остальные хотели двинуться следом, но щитовые дворфы знали свою задачу, и сразу закрыли прореху в строе, оставляя Ортео одного.

— Прикрываем его! Ортео! — кричали дворфы. Со стены раздался залп арбалетов, баллист и даже несколько выстрелов катапульт, которые освободили землю, лежавшую перед Диким Дворфом от врагов.

Ортео Спайкс добрался до основания моста, но монстры, метавшиеся у его опор, бросились вслед за ним.

Еще больше неповоротливых зверей маячили в тени.

— Да пребудет с тобой сила Клангендина, — пробормотали некоторые из стоявших на стене. Это меньшее, что они могли сказать.

* * *

— Не понятно, куда нам стрелять! — воскликнул Огден Нуггет, высовываясь в длинное окно и глядя вниз, оценивая позицию.

Карринда и Найджел разделили его разочарование, потому как слышали бой, идущий неподалеку от их башни. Там, где большой отряд дворфов начал свой прорыв к пруду. Но демоны, выходящие из тени, были хорошо организованы, и площадка казалась окруженной со всех четырех сторон. Почти двести дворфов сейчас сражались за свою жизнь.

Но строй был слишком плотным, слишком перемешанным, чтобы баллисты или катапульты могли помочь.

Огден ударил кулаком по каменному подоконнику и обернулся.

— Пошли, друг мой, — предложил Найджел. — Давай возьмем все, что можем…

Он остановился, когда глаза Огдена широко распахнулись от страха. Дворф обернулся, обнаружив у себя за спиной уродливое раздутое человеческое лицо чазма, которое замерло на расстояние вытянутой руки. Монстр приземлился на подоконник.

Найджел вскрикнул и всплеснул руками, отпрянув назад. Повар решил, что, вероятно, обречен.

Но стоило ему отступить, как мимо пронеслось копье, ударяя в морду демона и вышвыривая его прочь.

— Ба! Кому тут баллисты захотелось? — провозгласила Карринда Кастлдак, потрясая кулаком в сторону падающего чазма.

— Отличный выстрел! — с облегчением поздравил её Найджел. — А теперь найди мне что-нибудь большое!

— Я вижу только всякую мелочь, — ответил Огден, осматриваясь по сторонам. — Большие прячутся в тенях.

— Ба! — взревел Найджел. — Ну тогда — стреляем в пруд!

Он вставил еще одно копье, и Карринда снова завертела баллисту.

* * *

Ортео Спайкс понимал и ожидал подобного разочаровывающего неудобства. Они не собирались выигрывать этот бой, координируя усилия маленьких демонов. Вокруг кишело слишком много уродливых созданий. А большие и умные прятались в тенях, управляя битвой. Но им не стать целями, покуда большинство сталактитовых и сталагмитовых башен не могли стрелять.

Этим батареям требовался наводчик.

Дикий Дворф помчался через мост и бросился в орду манов, которые сгруппировались на дальнем конце моста. Яростно размахивая своим топором, он отбрасывал монстров в сторону или потрошил прямо на месте. Дворф подпрыгнул, разворачиваясь боком, ударяя топором вниз и рассекая уродливую голову мана.

Высвобождая оружие и используя энерцию движения, воин снова с силой опустил его на монстра, сметая того с ног. Затем он поднял топор, и с силой крутанулся, позволяя весу оружия свободно кружить себя, в повороте раскраивая морды ближайших манов, решившихся преследовать его через мост.

Его вела чистая ярость — щит взлетал вверх, щит ударял вниз, топор гремел — и это бешенство едва не прикончило дворфа, ибо только в последний момент он отметил еще одного жуткого демона — кучу слизи, скользящей по полу. Ортео перепрыгнул через урода, с глухим стуком приземляясь на землю. Он отчаянно перекатился, не смея останавливаться. Стоило ему, наконец, прийти в себя и обернуться, дворф побледнел от ужаса.

Некоторые маны, бежавшие за ним, не успели подпрыгнуть. Теперь монстры пытались вырвать свои лапы из желеобразного демонического существа. От их растворявшихся ног шел дым.

— Ой, как красиво, — со вздохом сказал Ортео, вскакивая и снова устремляясь к основанию одной из сторожевых башен. Все они были снабжены факелами и раскаленными углями, светящимися под каменной крышкой, именно для этой цели.

Ортео запихнул факел в оранжевую кучу и вынул обратно. Пламя затанцевало на конце палки. Взяв в руки щит и снова поднимая топор, дворф побежал, размахивая факелом, дабы привлечь внимание.

* * *

— У нас есть наводчик! — крикнул Огден Нуггет, указывая на бегущего с факелом дворфа.

— Да, и это сам Ортео Спайкс! — сказала Карринда. Она снова воздела кулак в воздух. — останься у окна и координируй мою стрельбу! — велела она Огдену, прыгая назад к баллисте и хватаясь за ручки.

— Стой с ним, — добавила она, когда Найджел указал влево и вверх, а затем вниз и влево, точно следуя за движениями Ортео. Могучие Карринда и Найджел выстроили баллисты в одну линию.

— Четвертый северный карман! — крикнул Огден, и тот же приказ раздался изо всех башен в пещере, даже на нижнем этаже их собственной. Крик был больше, чем просто описанием места, он обозначал одну из известных целей на этой стороне пещеры. Приказ говорил каждому дворфу-артиллеристу, куда направлять его оружие.

— Жуки! — крикнула Карринда, и все трое развернулись. Они ахнули, увидев рой чазмов, летящих на них.

Но собратья, сидевшие на балконе под ними, увидели демонов раньше, потому были хорошо подготовлены. Пока трое в верхней комнате готовились к надвигавшейся битве, катапульты ниже пальнули, выпуская в воздух кучу маленьких снарядов, которые дрожали и разлетались в стороны по мере своего движения.

Птичий выстрел. Именно так называли его дворфы, ибо подобный снаряд мог снять с неба стаю гусей. Или рой чазмов. Уродливые создания закрутились и в спешке ретировались.

Карринда, Найджел и Огден снова вернулись к своей работе.

— Снова четвертый северный карман! — крикнул Огден, несколько удивленный тем, что Ортео Спайкс отступает.

— Ой, он что-то нашел! — сказала Карринда, сверкая глазами в предвкушении. — Что-то большое.

* * *

О, так и было.

Дворф бежал быстрее, чем бегал за всю свою жизнь. Лишь дважды Ортео Спайкс действительно боялся: сначала, возле замерзшего озера, когда источник этого внезапного обледенения — большой белый дракон, возник в небе, чтобы присоединиться к бою, и теперь, когда он едва не налетел на группу — группу! — огромных глабрезу.

Он просто склонил голову и ринулся прочь, так быстро, как не бегал ни разу в жизни. Дюжина монстров неслась за ним. Завершала процессию стая больших вроков.

— Третий карман! — раздались крики из башен, когда Ортео Спайкс подал знак. Он остановился и развернулся, махнув факелом. Сигнал, который так хорошо знали отлично выученные дворфы Адбара.

Ортео увидел, как демоны бросились к нему, возвышаясь над ним. Он услышал скрип и свист великих военных машин.

— Ба! Ваши мамки из кроличьего племени! — взревел Дикий Дворф, уже распрощавшись с жизнью. Он видел, как огромные клешни направляются прямо в его сторону.

Два десятка снарядов баллист упало перед ним. Два десятка катапульт выстрелили в его сторону, и вдвое больше новых копий вырвалось из баллист — птичьи выстрелы, горящая смола, огромные булыжники, и даже груда камней, смоченная в масле. Все это пролетело мимо Ортео Спайкса, падая в место, которое дворфы называли «третьим северным карманом».

Пещера вздрогнула под тяжестью выстрела, а потом задрожала от взрыва магического масла.

Ортео Спайкс едва понял, что подлетел в воздух, зато отлично ощутил под собой твердый камень, стоило ему упасть вниз.

Он почувствовал это, потому что был жив!

Оглянувшись, он увидел кучу демонов, камни, копья, большие и малые, дымящуюся шелуху, оставшуюся от монстров и треснувшие стены пещеры.

Еще один залп катапульт обрушился на демонов, беспощадный и неудержимый.

— Ба! Ваши мамки из кроличьего племени! — снова взревел Ортео Спайкс, поднимаясь с пола. И бросился прочь, размахивая факелом.

Он понял, что теперь стал не единственным, выполнявшим роль наводчика. Другие дворфы также подхватили факелы. В дальнем конце пещеры он услышал крик:

— Второй южный карман!

И, спустя несколько ударов сердца, похожий разрушительный шквал ударил из южных вышек.

— Отлично сработано, король Коннерад, — пробормотал себе под нос Ортео Спайкс, по-настоящему довольный тем, что молодой дворф так хорошо организовал эту защиту. Он находился в блаженном неведении того, что в этот самый момент король Коннерад Браунавил перекушен пополам клешнями глабрезу, очень похожего на тех, что недавно уничтожил Ортео.

Он снова бросился дальше, но звук рога заставил его остановиться.

Оглянувшись на мост, дворф приободрился. Из тронной залы вышла остальная часть Адбарских сил. Теперь более тысячи боевых дворфов маршировали на дальней стороне пруда, и больше ни единый зверь не смог вылезти из воды.

И Адбарцы миновали мост, клин дворфской ярости, дворфской силы и дворфской стали.

А на этой стороне, парни Мирабара выступили в пещеру из внешних туннелей. Залпы артиллерии поддерживали дворфские построения, которые объединялись в более сильные отряды и непреодолимо шагали к пруду. Почти триста Мирабарцев и Адбарцев могли умереть в этот день в превратной пещере. Но этого не произошло.

Когда вода снова замерла, Ортео Спайкс, Грозовой Найджел и все остальные оглядели поле боя. Они поняли, что Комрат на фо Астер, Битва за Пещеру, подошла к своему славному и победному концу.

Глава двадцатая

Комрат Эн Тачлад

Бренор и Эмерус стояли у прохода каменной двери, которую маги назвали порталом, соединяющим земли дворфов. Короли снова и снова пробегали пальцами вдоль древней кладки, кивая головами, словно могли почувствовать вибрацию камней — а, быть может, они действительно могли ощутить её, как поняли Кэтти-бри и остальные. С тех пор, как они взошли на трон Дворфских Богов, эта двоица и Коннерад, казалось, понимали это место так, как никогда не мог надеяться понять его любой не-дворф.

— Куда он ведет? — спросил Эмерус, чей скрипучий голос был полон удивления и благоговения.

— Они говорят — в другое дворфское королевство. И мне кажется, они не ошибаются, — заметил Бренор, а затем хитро добавил. — Если наши предки решали, куда направить портал, мне кажется, они не могли бы найти места лучше Митрил-Халла, а?

— Да, — парировал Эмерус. — Эта дыра была бы отличной точкой сбора для дворфов, направляющихся в Цитадель Фелбарр.

Двое королей ухмыльнулись друг другу, радуясь своей беспечности. Бренор действительно нуждался в этой поддержке, особенно теперь, когда его самый близкий друг лежал без сознания в главном комплексе.

Амбергрис и Атрогейт позади них начали выть и смеяться, привлекая любопытные взгляды Рваного Дайна, Кулак и Фурии, а, вместе с тем, и двух королей.

Мимо пристально наблюдавших дворфов, покачивая головой, проследовала Кэтти-бри. Пенелопа и Киппер шли рядом с ней.

— Итак. Если мы желаем проверить его работу — как нам узнать, куда он ведет? — спросил их Эмерус. — Мы можем оказаться где угодно. Я не знаю никаких иных дворфских крепостей, столь же старых, как Гаунтлгрим. Но предполагаю, что этот портал создавался в ранние годы цитадели.

— Держу пари, они открыли его сразу после того, как создали Великую Кузню, — согласилась Кэтти-бри. — Может быть, он открывался в Глубоководье — или в любой иной город, существовавший в дни становления Гаунтлгрима. Легкий торговый путь.

— Нет, — настаивал Киппер Харпелл. — Портал ведет в другой дворфской комплекс, скорее всего, в шахту неподалеку от комплекса. И это не легкодоступное место. И, разумеется, мы не попадем ни в один из дворфских городов.

— Верно, — сказал Бренор, и Эмерус кивнул, вынужденный признать, что его теория не выдерживает критики. И по сей день дворфы ценили свою кровь — много густых бровей взлетело вверх, когда Бренор назначил Реджиса управляющим Митрил-Халла. Да что там, ахнул даже Эмерус.

Но все-таки, несмотря на очевидную неприязнь к другим расам, судя по историческим текстам обитатели Гаунтлгрима во дни его славы были куда терпимее к остальным.

— Дорогой король Эмерус, если бы тебе дали выбор, куда направить дополнительные врата — ты выбрал бы Глубоководье? — спросил Киппер.

— Скорее, я направил бы портал прямо на волосатую задницу Морадина! — отрезал дворф, подводя итог спору.

Эмерус глянул на Бренора, но рыжебородый друг был погружен в осмотр контуров портала. Может быть, он обиделся. А может, просто окунулся в свои мысли. В любом случае, Бренор, казалось, выпал из разговора.

— Погодите, вы сказали, что мы могли бы выбрать местоположение выхода? — спросил Эмерус, и его мысли закружились, оценивая возможности.

Как здорово может быть соединить Гаунтлгрим с туннелями, лежащими под Серебряными Пустошами. Сделать выход в месте, легкодоступном из всех трех дворфских королевств Севера? Если дворфы смогут свободно путешествовать туда-сюда, все четыре крепости окажутся в большей безопасности, получая совместную армию, которая в любой момент готова будет прийти на помощь.

— Мы даже не знаем, сможем ли заставить работать эту проклятую штуку, — напомнила всем Кэтти-бри. — Эта магия стара, как огонь Кузни, как сила, удерживающая Предвечного в яме.

— Но это возможно! — быстро и с энтузиазмом подпрыгнул Киппер. — Я многие десятилетия изучал подобные вещи, дорогуша. И эти ворота! О, как долго я искал возможность попробо…

Какая-то мощная сила сотрясла туннель. Каменные стены вокруг пронизал странный звонкий стук, прокатываясь к ногам десятки, стоявшей у древних врат.

— Не слишком приятный звук, — заметил Рваный Дайн, подходя ближе к Эмерусу. Он занял оборонительную позицию, чтобы защитить своего друга и короля.

— Пойду, посмотрю, — предложил Атрогейт. Чернобородый дворф рванул обратно к секретной двери комнаты. Амбра неслась следом. Они на мгновение замерли во внешней шахте, оглядываясь по сторонам, но стоило еще одному тяжелому звуку сотрясти туннель — пара двинулась направо.

— Нам нужно закрыть это место, и живо, — предложил Рваный Дайн.

— Согласен, — кивнул Эмерус, игнорируя протесты Киппера. — Сохранить эту комнату в секрете — может оказаться самым важным в жизни.

Восемь человек направилось к двери, но прежде, чем они успели приблизиться к выходу, Амбра примчалась обратно. Атрогейт догонял подругу.

— Ты можешь закрыть дверь отсюда? — спросила Амбергрис Кэтти-бри. — Запереть нас здесь?

— Да, и побыстрее! — добавил Атрогейт.

Оба выглядели ужасно испуганными. Дворфы задыхались, словно бегом пробежали весь путь до залы.

— Я не могу, — ответила Кэтти-бри.

— Тогда на выход! На выход! — приказал Атрогейт. — Не дайте зажать себя в этом углу!

— Зажать…? — спросила Пенелопа. Ответом ей стал мычащий рев. Не просто было издать звук, который описывался бы, как «зло», но эти урчание, хрип, визг, смешанные в душераздирающей какофонии, несомненно, показались компаньонам воплощением ужаса.

— Вон! Вон! — закричали они одновременно, расталкивая друг друга, чтобы скорее добраться до двери. Кэтти-бри начала читать свое заклинание, обращаясь к магии Предвечного, чтобы запереть залу, еще до того, как они со спутниками оказались за пределами комнаты.

— Демоны! — услышала она сдавленный крик Пенелопы прежде, чем дверь начала опускаться вниз, но не остановила заклинание, зная, что монстры не должны попасть в секретную залу.

Волшебница услышала выкрики дворфов, которые выстраивались, готовясь к защите. Она была рада, что голос отца возвышался надо всеми. Если что-то может излечить Бренора Боевого Топора от его хандры — так это хорошая битва!

Дверь, наконец, подалась вниз, и женщина обернулась, теряя всякую надежду.

Это действительно были демоны. Она слышала и видела группы хищных зверей, которые приближались с обеих сторон длинного туннеля. Она заметила манов — самых ничтожных среди отвратительных младших демонов Абисса — возглавлявших атаку слева и справа. Но особенно важными целями показались женщине неповоротливый глабрезу, который координировал монстров справа от неё, двигаясь позади колонны, и еще одно большое чудище, толстое и массивное, с короткими крыльями, которые бешено хлопали за спиной. Однако не было никакой надежды на то, что жирный демон действительно способен оторваться на них от пола. Другие демоны тоже рвались в бой: грифоподобные существа, которые, как знала Кэтти-бри, звались вроками, и толстые невысокие звери, похожие на грубое подобие человека, с пропорциями дворфа и огромной головой, торчавшей на широких плечах, которым явно не хватало шеи.

— Оставайтесь с нами, — услышала она слова Пенелопы, обращенные к Рваному Дайну и Эмерусу. Слева от Фелбаррцев стояли Атрогейт и Амбергрис, готовые к драке.

Справа поджидали Бренор и сестры Феллхаммер.

Демоны пришли организованным строем, гоня перед собой пушечное мясо, манов.

Кэтти-бри не стала ждать. Она вонзила жезл в землю и воскликнула «Сьяфа!». Серебристое дерево снова почернело, покрываясь красными венами. Синий сапфир приобрел цвет крови.

— Что это? — спросил удивленный и явно впечатленный Киппер, стоящий рядом с Пенелопой, подготавливая собственные заклинания.

Но Кэтти-бри не собиралась отвечать. Она была погружена в свои чары, и красные линии, идущие вдоль черного жезла, засветились ярче, как будто оружие наполнялось огнем, который умолял выпустить его на волю.

И в самом деле.

Демоны спешили, но Кэтти-бри ударила первой. Она подняла оружие, чтобы запустить шар вправо, мимо Бренора и близняшек. Прежде, чем её снаряд достиг цели, она взмахнула жезлом, посылая еще один шар в другую сторону.

Первый снаряд взорвался, распространяя вокруг себя волну горячего воздуха, накрывшего компаньонов. Второй взрыв не пришлось ждать долго, и горячий ветер повеял с другой стороны.

Когда дым рассеялся, количество бегущих манов значительно уменьшилось. Многие так и остались лежать на земле, в виде дымящейся шелухи. Вроки заверещали в знак протеста, огромный налфешни в ярости забил своими маленькими крылышками, а глабрезу только активнее начал пробиваться в бой.

— Я вижу конец их отряда! — бросила Пенелопа Кипперу, который уже начал очерчивать в воздухе контур. — Держись рядом с теми, кого мы оставим тут, Кэтти-бри, — велела она.

— А куда идете вы? — спросила Кэтти-бри.

— Вперед! — крикнул Киппер на Эмеруса и Рваного Дайна, толкая их в волшебный портал, который только что открылся в воздухе.

— Я не оставлю своих друзей! — запротестовал Эмерус.

— Как и мы! — крикнула Пенелопа. Теперь она вынуждена была орать во весь голос. Сражение разыгралось по обе стороны коридора. Атрогейт и Амбергрис крошили младших демонов. Бренор и Сестры Феллхаммер воевали с парой вроков.

Киппер вошел в портал, и вышел в том же туннеле, но далеко позади демонов, по левую руку от Кэтти-бри.

— Ну же! — решительно сказала Пенелопа, и Рваный Дайн бросился во врата. Эмерус последовал за другом.

— Держите строй. Скоро мы немного проредим этот отряд, — сказала Пенелопа, подмигнув Кэтти-бри. Она наклонилась, поцеловала свою протеже в щеку и широко улыбнулась, очевидно, наслаждаясь происходящим — и не пленила ли некогда эта её авантюрная сторона Вульфгара? С боевым кличем, который заставил бы гордиться Боевых Топоров, Пенелопа прыгнула в портал и исчезла.

Кэтти-бри окликнула пятерых дворфов, оставшихся вокруг неё, прося их сомкнуть ряды, но поняла, что это бессмысленно — отряд с головой ушел в бой, так что, вероятно, друзья даже не слышали её.

Тем не менее, она все же выкрикнула предупреждение «Свет!», а затем произнесла «Алфара!» и ударила жезлом, который снова приобрел свой серебристо-серый цвет. Она запустила быстрое заклинание и подняла жезл в воздух, используя его в качестве накопителя своей магической силы. Синий туман снова полился из её рукавов, на этот раз, скользя по правой руке, от единорога Миликки.

И магия эта породила свет — яркий, теплый и уютный для союзников, но полный обжигающей боли, такой нестерпимой для обитателей низших планов.

Кэтти-бри замерла на полпути между двумя группами дворфов, оглядываясь по сторонам и в любой момент готовясь произнести исцеляющее заклинание, проводя его через свой жезл.

Туман закружился вокруг её левой руки, там, где располагался символ Мистры. Женщина обратилась к силам разрушительной тайной магии.

* * *

— Доверьтесь ему, — сказала Пенелопа Эмерусу и Рваному Дайну. — Думаю, Киппер знает это заклинание лучше, чем кто-либо из живущих.

Дворфы недоверчиво покачали волосатыми головами. Киппер попросил их встать в пяти футах от стены, там, развернувшись в другую сторону коридора, хотя монстры бежали в другом направлении.

— Они заметили нас! — сказал Киппер. — О! Вот они!

Эмерус обернулся, чтобы увидеть одного из монстров, высотой с человека, толстого, как дворф. Чудище обрушилось на них сверху, следом за ним рвались грифообразные звери. Остальная нечисть напирала сзади. Лицо Эмеруса исказилось, когда коридор замерцал, и огромное, похожее на карлика существо исчезло.

И снова появилось, минуя новые врата Киппера и выходя прямо перед Эмерусом и Рваным Дайном, однако, не нападая на них. Монстр был явно дезориентирован, спотыкаясь о своих противников.

— Хо! — удивленно воскликнул Рваный Дайн, когда толсторукий зверь появился прямо перед ним. Дворф сумел нанести удар, слегка раня существо — и уже бросаясь в погоню, следуя за Эмерусом, но Пенелопа приказала им ни в коем случае не ходить дальше по коридору.

И они поняли, почему, когда летучий монстр пролетел через врата, чтобы врезаться в возвращавшееся назад чудище и заставляя то остановиться. Теперь оба дворфа получили возможность нанести чистые удары. Все новые и новые демоны выходили из врат — дезориентированные и растерянные. Они сталкивались друг с другом, врезаясь в тех, кто прошел через портал раньше.

Дворфы просто размахивали топорами, ударяя своим оружием по демонам, рассекая их кожу и ломая кости.

Разряд молнии ударил между дворфами, прорезая толпу шатавшихся монстров. Позади Пенелопы раздался смех Киппера.

Эмерус и Рваный Дайн просто продолжали размахивать топорами.

Горячее пламя опалило бороды дворфов, когда огненный шар Пенелопы приземлился в центр клубка растерянных демонов, что только больше воодушевило двух Фелбаррцев. Их топоры с двойным усердием замелькали над толпой монстров, обагренные кровью врагов.

* * *

Атрогейт и Амбергрис, сражавшиеся в центре основного сражения, не заметили, чтобы монстры решили повернуть назад. Многие меньшие демоны уже были мертвы, настигнутые огненным шаром Кэтти-бри, однако, среди оставшихся виднелись крупные звери, в том числе — налфешни, который, казалось, только сильнее разозлился от полученных ран.

— Ах, у меня для этого припасен забавный трюк, — заметил Атрогейт, и взмахнул моргенштерном, разворачивая удар и направляя оружие на острый клюв врока. Подбитое существо попыталось спикировать на обидчика, его крылья широко распахнулись, но Атрогейт уже вращал второе оружие, и распахнутые крылья лишь дали ему прекрасную мишень.

Задыхающийся крик врока пронзил воздух, когда тяжелый шар раздавил его ребра. Стоило монстру рвануться, Амбергрис подняла свою огромную палицу, оттесняя от себя манов, и опустила её на голову врока как раз в тот момент, когда второй моргенштерн Атрогейта обрушился на существо с другой стороны.

Толстый череп врока не смог устоять против силы двух ударов, таких согласованных и объединенных. Звук треснувшей кости эхом отразился от стен туннеля.

Врок повалился прямо на Атрогейта, или повалился бы — не обладай дворф огромной силой. Он опустил оружие и поймал падающее существо, отбрасывая его в кучу подступающих монстров.

Присев, дворф быстро сгреб свои смертоносные моргенштерны. Он собирался махнуть ими вперед, чтобы поколотить демонов, но Амбергрис оттолкнула его прежде, чем он начал движение. И правильно сделала. Стена огня встала перед Атрогейтом, двигаясь по левой стороне туннеля и убегая к тому месту, куда ушла группа Пенелопы. Пламя разрасталось, заполняя коридор, и воздух сотрясли ужасные крики монстров, чья плоть обгорала и съеживалась.

Атрогейту и Амбергрис пришлось отступить на пару шагов, оказавшись рядом с Кэтти-бри, которая стояла, подняв в воздух жезл. Драгоценный камень яростно полыхал красным огнем, отражаясь в её глазах. Женщина казалась частью своего оружия, а оно — частью женщины. И это единое существо творило магию, контролируя пламя, порождая пламя, упиваясь очищающим пламенем.

— Девочка, — выдохнул Атрогейт, с трудом веря в то, какой плотной была стена. Кэтти-бри не моргнула, её концентрация была совершенной. Она направляла силу Предвечного — её собственные магические силы значительно возрастали, соединенные с противоестественным могуществом богоподобного создания, и мощным оружием, которое помогало ей сражаться.

— Думаю, мы сделали свою работу, — заметила Амбра, недоверчиво качая головой.

Пока она говорила — из пламени вышел огромные налфешни. Существо испустило злобный рык.

— Думаю, нет, — сказал Атрогейт, подмигивая своей даме и бросаясь на чудовище.

Он ударил демона моргенштерном, и крякнул, когда существо ответило ему замахом палицы — черной металлической штукой ужасного вида. Вес удара отбросил Атрогейта к правой стене.

Стоило Атрогейту отлететь в сторону, в бой пошла Амбра, обрушивая свою булаву на предплечье налфешни прежде, чем тот смог отступить.

Зверь избежал нового удара, и рванулся вперед, размахивая лапами так, что Амбре пришлось отступить, дабы не отлететь на другую сторону туннеля.

Гоня женщину, демон не обращал внимания на Атрогейта, видимо полагая, что дворф оглушен ударом о стену.

Это был не первый монстр, который недооценил дворфа.

Атрогейт, шатаясь, поднялся от стены. Одно его оружие было покрыто жидкостью. Он несколько раз ударил своими моргенштернами друг о друга, заставляя демона повернуться лицом к себе. Стоило чудищу совершить эту ошибку — покрытый маслом шар устремился прямо в колено налфешни.

От удара масло взорвалось.

Колено подломилось.

И как взвыл демон!

И дворфы атаковали согласовано, яростно тесня зверя. Амбра обрушила свое оружие на другую ногу противника, а моргенштерны Атрогейта бешено закрутились, ударяя монстра по всем незащищенным частям тела.

Внезапно, демон покосился и ударил противника своей тяжелой палицей. Свершая низкий косой выпад, он сделал ловкую попытку загнать Атрогейта дальше по коридору, где все еще полыхала стена огня.

Но Атрогейт, замечая смертельный маневр, схватил дубинку, издавая тяжелое «Уф!» и крепко зажал её в руках, упираясь в землю.

Чудище надавило, и дворф, при всей своей силе, понял, что его ноги заскользили по полу, измазанному кровью и мозгами.

— Девочка! — воскликнул он.

Ему не стоило беспокоиться. Демон был так сосредоточен на Атрогейте, что даже присел, низко склонившись. Лапы монстра были заняты.

Даже если бы Атрогейт не окликнул Амбру, женщина не собиралась давать такой цели пропадать зря. Она сделала несколько шагов по коридору, а затем развернулась и кинулась в атаку, высоко подпрыгивая и вскидывая булаву над головой. Огромное оружие опустилось на противника, когда женщина приземлилась.

Демон оглянулся. И как раз вовремя, чтобы увидеть летящую булаву.

Этот удар обрушился на череп гиганта. Он повалил демона на одно колено, заставив того на время потерять равновесие.

Монстр шатался достаточно долго, чтобы Атрогейт надавил на его палицу, вытаскивая ту из лап монстра.

Налфешни начал подниматься, но Амбергрис снова ударила его по голове. Зверь зарычал, упорно пытаясь встать на ноги снова. Однако, теперь его один за другим настигли моргенштерны Атрогейта.

И налфешни был оглушен снова. Теперь дворфы возвышались над демоном, ударяя и отскакивая, снова и снова обрушивая на монстра свое оружие, погребая того под градом мощных атак, каждая из которых могла бы уничтожить огра.

Вскоре демон стал тратить больше сил на то, чтобы поймать своих мучителей, нежели на попытки подняться с земли.

Но добраться до них было не в его власти. Дворфы атаковали яростно и организованно. И как только демон собирался схватить Атрогейта, Амбергрис подскакивала, чтобы нанести сокрушительный удар булавой. А стоило ему обернуться к Амбре — Атрогейт снова ударял его по морде своими моргенштернами.

Кровь демона забрызгала пол вокруг сгорбленного существа, что только раззадорило свирепых дворфов.

К тому времени, как они закончили — и только тогда, когда Кэтти-бри в ужасе закричала — существо больше не походило на налфешни, напоминая груду бескостного желе.

* * *

— Разойдись! — воскликнул Бренор, и сестры Феллхаммер схватили друг друга за запястья, становясь друг напротив друга и бросаясь в разные стороны. Бренор проскользнул между спутницами, заодно минуя протянутые лапы врока, который спикировал на двух сражавшихся дворфов.

Дворф предпринял прямую атаку, ударяя быстро и верно. Его мощный топор пронзил грудь летучего демона.

Фонтан крови взметнулся в воздух, зверь издал громкий визг, и упал на землю, уступая место другому монстру, который тут же поймал удар Маллабричез. Яростная дворфа высоко подпрыгнула, ударяя демона своим острым мечом.

Напротив, Таннабричез сражалась с манами, коля и крутясь, а затем, стоило Маллабричез опуститься на ноги и снова прыгнуть на врока, бросилась к Бренору. Теперь существо было лучше подготовлено к атаке, или могло было быть, если бы сестры кубарем не покатились вперед, ускользая от его лап.

Демон отшатнулся назад и снова бросился на Маллабричез. Девушка полностью оправдывала свою кличку — Фурия — продолжая нападения. Используя лишь силу своей неудержимой ярости, она не давала демону перевести дух.

Бренор повернулся, чтобы помочь сестрам, но остановился, приседая на пол. На них шел глабрезу, щелкавший своими страшными клешнями. Бренор окликнул Таннабричез, но было слишком поздно — она неслась прямо на сбитого врока. Подпрыгнув в воздух, женщина попала прямо в лапы к мощному глабрезу.

— Нет! — взревел Бренор, прыгая вперед и опуская топор на клешни, охватившие его дорогую подругу Кулак. Он нанес чистый и глубокий удар, но в грудь демона, а не по его лапе.

Подняв щит вверх, дворф встретил атаку левой клешни демона, которая обрушилась на Бренора с силой горного гиганта.

Удар отшвырнул его в сторону. Ноги дворфа заскользили по полу, вопреки всему неся его в другую сторону.

Бренор вынужден был остановиться, когда свободная клешня демона поймала его щит и повернула его. Ноги дворфа оторвались от пола. Теперь у него были проблемы, он потерял равновесие и остался один на один с превосходящим противником.

Таннабричез в панике закричала, когда клешня сомкнулась вокруг её тела.

— Нет!

Рев Бренора вырвался откуда-то из глубины его тела. Он был порожден полным отрицанием и полным негодованием. Он чувствовал силу дворфских богов, совсем как тогда, когда оказался на уступе в тот давний день, сражаясь в зале Предвечного.

Клешня дернула щит Бренора влево, открывая брешь в защите дворфа, и тяжелый удар настиг его справа, попадая прямо в лицо. Голова дворфа откинулась назад под тяжестью лапы.

Но дворф спокойно встретил атаку и противостоял ей, поворачивая топор вокруг себя, чтобы со всех сил ударить по лапе, ухватившей щит.

Щит был освобожден, отрубленная клешня упала на пол.

Таннабричез, повисшая в оставшейся клешне, снова закричала от боли.

Молния, которую метнула Кэтти-бри, пронеслась над головой Бренора, ударяя в глабрезу и заставляя монстра растеряться, не успевая отшатнуться от атаки Бренора.

Глабрезу снова ударил, на этот раз, опять целясь в щит. Однако, теперь ярость атаки не остановила дворфа, как и не оттолкнула его назад. Сила Клангендина текла сквозь его тело. Он был полон ужаса и ярости, глядя на боль бедной Таннабричез.

Демон метнул дворфу прямо в него, и Бренор инстинктивно пригнулся и вздрогнул, понимая, что стало снарядом. С негодующим ревом он врезался в глабрезу, взмахнув топором вперед и вверх, а затем снова заводя его за плечо.

Клешня щелкнула перед ним, ударяя сверху вниз, захватывая только щит. Топор дворфа взметнулся вверх, устремляясь прямо между ног монстра, рассекая промежность. Существо высоко подлетело, поднимаясь на своих когтистых лапах.

Бренор колотил его, пинал его, пронзал его. Остановившись, он взмахнул топором в сторону, разрубая правое колено глабрезу. Перекинув топор из руки в руку, он нанес удар по левому колену, но теперь оружие пошло дальше, за ногу монстра.

Глабрезу все еще стоял, но Бренор отступил, мощно дергая рукой и ловя топором ногу монстра, заставляя того потерять равновесие.

Бренор снова вернулся к бою, прямо после того, как вторая молния Кэтти-бри врезалась в демона и заставила того скорчиться на полу.

Король также упал, ударяясь лицом об пол. Кровь текла из его носа, который точно был сломан, но Бренор продолжал атаковать, используя свой топор, как альпинист — кирку, вонзая его в демона и подтаскивая свое тело вперед.

К тому времени, когда оружие достигло груди монстра, глабрезу оставил сопротивление, а когда Бренор обрушил топор на собачью голову демона, он уже задымился и начал разваливаться, возвращаясь обратно в бездну.

Горячий ветер ударил Бренора, когда тот высвободил топор. Встав на колени, он снова поднял оружие, чтобы снова ударить существо. На мгновение, он решил, что явился новый демон.

Но нет, это был просто огненный шар Кэтти-бри, влетевший в коридор, расплавляя еще одну группу противников и освобождая дорогу туда, где стена туннеля примыкала к главному комплексу. К месту, сквозь которое провела их межплановая дверь Киппера. Путь домой.

Но Бренор не мог думать об этом. Он вонзил топор в мертвого демона, и использовал закрепленное оружие, чтобы вернуться на ноги. С отвратительным звуком вырывая оружие, он обежал вокруг трупа, зовя Кэтти-бри. Она должна воззвать к богине ради Таннабричез.

Слова застряли у него в горле, стоило ему увидеть развернувшуюся пред ним картину.

Маллабричез нежно укачивала сестру на руках. Синий туман уже кружил вокруг правой руки Кэтти-бри, которая направила свое исцеляющее заклятие на поверженную дворфу. Дальше по коридору, Атрогейт и Амбергрис махнули рукой Эмерусу, Рваному Дайну и Харпеллам, давая знак поспешить сюда.

Вокруг были слышны лишь шаги ног и рыдания Маллабричез. Туннель погрузился в тишину. Бренор знал, что Комрат эн Точлад, Битва За Шахты, закончилась.

Хотя, глядя на Таннабричез и на милую Фурию, Бренор, по чьим щекам струились слезы, не мог достойно объявить победу.

Глава двадцать первая

Делзун

Вернувшись в главный комплекс, группа из шахт нашла Дзирта спящим безмятежным и спокойным сном. Хотя он все еще находился где-то далеко — глаза дроу были закрыты, а пальцы не отвечали на рукопожатия Кэтти-бри и Бренора. Тем не менее, быстро осмотрев мужа, прислушавшись к его дыханию и оценив способность реагировать на окружающий мир, Кэтти-бри понадеялась, что муж выживет. Однако никто не мог знать, сможет ли он снова стать великим воином. Женщина извлекла горькие уроки из своей прошлой жизни. Некоторые раны могут быть слишком опасны, не смотря на то, какими заклинаниями врачевали их жрецы.

Она так и не смогла вернуться к воинским обязанностям после того, как камень ледяного гиганта настиг её в битве. Девушка выжила, но больше не смогла иметь детей, как и надежды на то, что снова возьмет в руки меч.

Но она выжила, и провела много отличных лет, обратив свой взгляд на изучение тайной магии. Быть может, этот путь подойдет и Дзирту, подумала она. Улыбка озарила её измученное лицо, стоило волшебнице представить, как муж, будучи её учеником, изучает книги в Плющевом Поместье, как она весело смеется над тем, что его заклинания выходят не так — как он некогда подшучивал над ней в первые дни её воинского обучения.

— Все будет хорошо, — сказала она Бренору, сжимая плечо отца и наклоняясь, чтобы поцеловать его в бородатую щеку. — Солнце взойдет.

Короткие пальцы Бренора похлопали дочь по руке, и он кивнул. Чувства слишком сильно переполняли дворфа, и потому он не мог ответить. Кэтти-бри снова поцеловала Бренора и оставила наедине с Дзиртом.

— Ох, эльф. Это тяжелее, чем я думал, — сказал Бренор другу, как только его дочь вышла. — Ты нужен мне, эльф. Но ты спишь и видишь сны, да. И когда ты вернешься, дворфы захватят трон Гаунтлгрима, не сомневайся!

Он огляделся, замечая перевязь Дзирта, валявшуюся на спинке стула, вместе с остальной экипировкой дроу. Бренор подошел и вставил восстановленный Мерцающий в ножны. Он помедлил, придирчиво глядя на результат своей работы. Кивнув, он признал, что хорошо восстановил предмет.

Но, разумеется, скимитар, прежде бывший магическим, никогда не станет таким же сильным.

Бренор оглянулся на Дзирта, подумав, ожидает ли его друга та же участь.

Рука дворфа соскользнула в сумку, висевшую на ремне, выуживая оттуда знакомую ониксовую фигурку.

Огонек озарил глаза Бренора, стоило ему поднести Гвенвивар ближе к лицу. Может быть, ему нужно взять её с собой? Придет ли зверь на его зов и станет ли служить ему так же, как служила Дзирту? А может, ему стоит отдать кошку Кэтти-бри.

Нет, это не казалось ему правильным.

Дворф покачал головой и вернулся к кровати, нежно помещая статуэтку Гвенвивар на грудь Дзирта, а затем, поднимая руки дроу и складывая их так, словно тот обнимал пантеру. Она принадлежит ему. Только ему.

— Ты вернешься к нам, эльф, — прошептал Бренор. — Я не готов сказать тебе прощай!

Последний раз, коснувшись Дзирта, Бренор покинул комнату. Вглядываясь в темный путь, лежавший перед ним, дворф думал о том, осуществится ли его желание. Казалось, что ему больше никогда не придется заговорить с его дорогим эльфийским другом.

В соседней зале он услышал тихий голос Маллабричез Феллхаммер, которая тихо шептала что-то своей павшей сестре. Состояние Таннабричез было куда хуже, чем здоровье Дзирта. И не смотря на все усилия, Кэтти-бри не могла обещать Бренору никаких гарантий того, что молодая девушка выживет и оправится от жестоких ран. Клешни глабрезу раздавили и разрезали живот дворфы. Если бы не Кэтти-бри со своей целительной силой — Таннабричез не смогла бы покинуть шахт живой.

Даже сейчас казалось, что девушка едва цепляется за жизнь. Дыхание дворфы было слабым и прерывистым. Единственные звуки, вырывавшиеся изо рта Таннабричез — были едва слышные стоны, которые та издавала без малейшего осознания.

Бренор подвинул стул из прихожей, ставя его прямо рядом со стулом Маллабричез. Два дворфа оказались достаточно близко к раненой, лежавшей на маленькой кровати, чтобы услышать её тяжелое дыхание и тихие болезненные всхлипы.

— Я не думала, что потеряю её, — тихо сказала Маллабричез, пересиливая себя. — Всю мою жизнь мы были неразлучны. Кулак и Фурия. Я не думала, что однажды все изменится.

— Да, девочка. Она не может просто так уйти, — фыркая, сказал Бренор. Эмоции захлестнули его. Он не мог видеть Таннабричез такой. Мысли дворфа унеслись в Цитадель Фелбарр. К первым годам его второй жизни, когда он тренировался рядом с дуэтом Феллхаммер, когда он служил рядом с ними, когда он сражался рядом с ними — в основном рядом с Таннабричез, в одной дикой битве у Гор Раувин.

В том бою Таннабричез была тоже сильно ранена. Её грудь была пронзена копьем орка. Все, о чем она думала в момент падения — была безопасность остальных, Бренора, которого она знала, как своего друга Малыша Арра Арра. Она просила его забрать остальных и бежать, оставив её один на один со страшной судьбой.

— Ба, тогда я спас тебя не для того, чтобы теперь увидеть твою смерть, — резким шепотом выпалил Бренор. — Ты не можешь уйти, слышишь?

Маллабричез взяла его за руку, крепко сжимая.

Он посмотрел на неё, встречая взгляд её глаз, и на его собственные глаза навернулись слезы.

Маллабричез только сокрушенно покачала головой.

— Я не могу дать ей уйти, — выдохнул Бренор. Он был уничтожен осознанием того, что Таннабричез лежит здесь, по соседству с Дзиртом. Он, как и Маллабричез был удивлен своей реакцией. Боль пронзила его сердце. Он действительно не мог даже подумать о том, что Таннабричез не станет!

Когда Эмерус отправил сестер Феллхаммер служить в качестве элитной охраны Бренора, сердце рыжебородого дворфа затрепетало — больше, чем он ожидал. Но сейчас, видя лежащую здесь Таннабричез, бледную, готовую вот-вот вступить в царство смерти, он понял. Он понял, как разрывается его сердце от осознания того, что девушка ускользает от него навсегда.

— У тебя есть твои Веселые Мясники, — сказала Маллабричез.

Бренору показалось, что женщина хочет сказать этими словами что-то еще.

— Король Бренор всегда окружен бойцами, да?

— Да причем тут это! — огрызнулся Бренор. Он втянул воздух, пытаясь взять себя в руки. Яростно покачав головой, он наклонился ближе, глядя на раненную девушку и молча умоляя её жить. — Причем тут бой, — бросил он. — Я хочу, чтобы она была рядом, когда мы снова пойдем в битву.

— Когда ты взойдешь на трон, ты хотел сказать?

Слова Маллабричез повергли Бренора в шок, и он удивленно уставился на дворфу.

— Это будешь ты, — сказала она. — Да, ты — отличный выбор, я уверена. Великий Эмерус стар, и если ты отдашь ему трон, он воцарится на нем ненадолго. Однажды мы избавимся от проклятых дроу, и не так долго осталось ждать того дня, когда Бренор станет королем Гаунтлгрима.

Бренор не ответил. Он даже не моргнул.

— Ты думал, она станет твоей королевой? — прямо спросила Маллабричез.

Её слова снова шокировали Бренора, потому что его мысли и боль не заходили так далеко. Его первой реакцией было отрицательно покачать головой. Все это звучало смешно. Он совершенно не был уверен, что взойдет на трон Гаунтлгрима.

Но самым большим сюрпризом для Бренора было то, что вопрос Маллабричез, прозвучавший, как обвинение, на самом деле таковым не являлся. Он что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и повернул голову к кровати, на которой лежала бедная дворфа.

— Ты любишь её, Арр Арр? — спросила Маллабричез.

— Да, — сказал Бренор, удивляясь своему честному ответу.

— И твое сердце разрывается, когда ты видишь её в таком состоянии, да?

— Да, — тихо согласился он.

Маллабричез взяла его за плечо и повернула к себе, заставляя снова взглянуть в глаза.

— Скажи мне правду, друг мой. Если бы я лежала в этой кровати, а моя сестра сидела с тобой? Где бы тогда был Арр Арр… Бренор Боевой Топор? Скажи?

На лице Бренора застыло сконфуженное выражение. Но ясный ответ быстро пришел ему в голову.

— Здесь.

Его серые глаза широко распахнулись от осознания веса только что сказанных слов. Ведь он только что признался в любви Маллабричез… и её сестре.

Маллабричез прижала его ближе, обнимая рукой за плечо. Подняв руку, она положила голову Бренора на свое крепкое плечо.

— Не волнуйся, друг мой, — прошептала она ему на ухо. Кулак не бросит нас. Она не может.

* * *

— Я сделал все, что мог, — поведал Удар Бунгало двум королям и остальным, собравшемся в тронном зале.

Известие о катастрофе, произошедшей в нижних залах, пришло прежде него, чего не скажешь о некоторых деталях смерти ста воинов Боевого Топора… и Двенадцатого Короля Митрил-Халла.

Удар Бунгало, сам израненный и избитый явился в тронный зал, чтобы предоставить полный отчет своим предводителям. Толивер Харпелл стоял позади, почтительно склонив голову. Пенелопа и Киппер держались рядом с родичем.

Удар Бунгало не утаил подробностей. Он оглянулся на Толивера Харпелла и, виновато пожав плечами, рассказал об исчезновении поля перьев. Затем он описал бедных дворфов, падавших на каменный пол или на тела собственных мертвых товарищей.

Голос дворфа усилился, когда он повел рассказ о героизме тех, кто остался на земле. И снова он не забыл Харпеллов, точно описывая блестящий план Кенналли.

— Да, она спасла нас всех, — сказал Удар Бунгало. — И отдала за это собственную жизнь.

— Ура Кенналли Харпелл! — выкрикнул Рваный Дайн, но стушевался под строгим взглядом Бренора — хотя тот, конечно не был зол и сам поддерживал идею почтить смелую волшебницу.

— Кажется, против вас выступило больше демонов, чем дроу, — заметил Эмерус, пользуясь воцарившейся тишиной.

— Демоны. И полчища орков и гоблинов, — подтвердил Удар Бунгало. — Я видел пару дроу, засевших в тени. Они читали заклинания. Но не более того.

— Гоблины и орки, — пробормотал Бренор, ибо он, разумеется, досыта насмотрелся на жалких орков и гоблинов за последнее время. — Рабы проклятых дроу!

Высказав это вслух, он понял, что в некоторой мере имел в виду и войну на Серебряных Пустошах. Его мысли вернулись к Лоргру, и тем, кто собрался вокруг молодого вождя, желая жить в мире.

Мог бы договор Ущелья Гарумна продержаться, если бы не проклятые дроу?

Бренор отогнал эту мысль прочь.

— И их демоны? — предположил Ортео Спайкс. — Демоны в Превратной, демоны в шахтах! Демонов в чертовом Гаунтлгриме больше, чем дворфов и дроу вместе взятых!

— Лично я не вижу большой разницы между дроу и демонами! — прорычал Эмерус.

— Да, в Абисс их всех! — добавил Рваный Дайн, вызывая веселые возгласы, которые пошли гулять по залу. Бравада сменялась приглушенным перешептыванием.

Разные результаты трех сражений, произошедших сегодня, вывели всех из равновесия. Они выиграли битву за превратную пещеру, перебив множество демонов. Каждая оборонительная позиция выстояла, и все планы в совершенстве были выполнены. А герой этой битвы — Ортео Спайкс заслужил похвалу и знаки внимания.

Коннерад Браунавил тоже мог разделить с ним часть этой славы, ибо оборонительные укрепления пещеры были делом его рук. Для того чтобы создать их, он использовал знания, полученные на троне Дворфских Богов.

Но в нижних залах их отряд потерпел поражение. Каждая сторона удерживала собственную землю, что было просто недопустимо. Дроу не могли владеть Великой Кузней.

Так не может продолжаться!

Под звук стихающих аплодисментов, Бренор встал и подошел к трону. Он кивнул, но лицо его выражало скорбь.

— Я говорил про веревки! — крикнул Эмерус. — Вы должны были использовать веревки, а не какую-то непонятную магию.

— Ты не можешь переложить всю вину на… — запротестовала Пенелопа Харпелл, но Удар Бунгало поднял руку, заставляя женщину замолчать. Он возразил за неё:

— Нет, король Эмерус. Тебе стоит знать, что я — твой преданный слуга, поклявшийся тебе в верности и готовый принимать твои суждения, — сказал он. — Но я не могу согласиться с тобой — план был отличный, и ох, мы могли напасть полными силами.

— Пока магия не разрушилась, — напомнил Эмерус.

— Да, но мы не могли знать, какие силы врага скрываются ниже, — парировал Удар Бунгало. — У них было полно волшебников и армия демонов. Огромная армия демонов. Веревки или магия Харпеллов — мы все равно потеряли бы много наших парней, и никогда не захватили бы нижние залы.

— Хорошо сказано, мастер Удар, и я не ожидал от тебя меньшего, — ответил Бренор прежде, чем Эмерус успел открыть рот — он произнес свои слова лишь чуть-чуть опережая друга.

Все глаза устремились на Бренора, и густые брови дворфов, включая самого Эмеруса, удивленно взметнулись вверх, когда воины увидели, что король снова сидит на троне. Его руки твердо лежали на полированных подлокотниках, а глаза были закрыты. Тело дворфа раскачивалось взад-вперед.

Бренор кивал головой, словно разговаривал с какими-то неизвестными существами — живущими в троне, на котором он сидел.

— Но теперь мы знаем, — наконец промолвил Бренор, резко открывая серые глаза. — Да, их полно в нижних туннелях, и да, там орды демонов и рой гоблинойдов.

Он окинул взглядом залу, и хитрая улыбка показалась из-под его рыжей бороды. Глаза дворфа остановились на Эмерусе, который кивнул в знак одобрения, а потом уставился на Удара Бунгало.

— И, мы потеряли наших сородичей. Так что теперь должны отомстить, — объяснил Бренор. — Скажите мне, парни, в какой угол вы поставите свой мешок?

Эти слова были встречены радостными возгласами. Пенелопа Харпелл положила руку на плечо Удара Бунгало и сжала пальцы. Для Бренора было совершенно ясно, что в трагедии, произошедшей в нижних пещерах не было никакой вины Харпеллов или отряда Коннерада. Потому он принял объяснения Веселого Мясника без вопросов.

А теперь Бренор желал мести. И горе тем, кто ждал их там, внизу.

— Ура и хей-хо! — продолжали кричать собравшиеся, и вскоре все в комнате разделили веселье — все кроме двоих.

Бренор просто сидел на троне и слушал шепот Морадина, пробивавшийся сквозь песню дворфских выкриков, а Кэтти-бри просто стояла в стороне, глядя на своего приемного отца. Она поняла, что Бренор отогнал прочь свое горе и волнение.

Женщина беспокоилась о том, что Дзирт не вернется к ней, но вместе с тем, она волновалась, что не вернется Бренор — сейчас, во всяком случае. Но теперь этот страх отступил. Он был её отцом, королем Бренором Боевым Топором, и глаза дворфа были полны воинственным огнем.

Когда армия дроу и гоблинойдов засела в нижних туннелях, времени на горе не было.

Нет, настало время для мести.

Кэтти-бри видела, как эти мысли отражаются на лице Бренора. Он хотел отомстить за Коннерада и Веселых Мясников. Он хотел заставить врага заплатить за боль, причиненную Таннабричез Феллхаммер.

И он желал, чтобы все они заплатили дорогую цену за раны, нанесенные его дорогому другу.

— Берегитесь, дроу, — прошептала Кэтти-бри себе под нос, понимающе улыбнулась и кивнула.

К ним идет король Бренор Боевой Топор.

* * *

— Я уже видел его таким, — прошептал Эмерус Рваному Дайну, идя с ним через верхние туннели Гаунтлгрима вместе с грандиозной процессией из четырех тысяч дворфов, готовых к бою. — И это не слишком хорошо для его врагов, — фыркнул старый король.

Рваный Дайн не мог не согласиться. Бренор и Маллабричез Феллхаммер возглавляли процессию. Атрогейт и Амбергрис шли чуть позади. Твердый шаг рыжебородого дворфа многое говорил о его уверенности. Он был зол — в ярости — из-за того, что его дорогие друзья лежали, тяжело раненные. Но ярость Бренора не заставила его действовать безрассудно — способ мести дворфа был умен и отлично продуман. Он тщательно разработал план нападения на нижние уровни, советуясь с Эмерусом, Ударом Бунгало, Ортео Спайксом, Кэтти-бри и тремя Харпеллами.

Он придумал свой план, сидя на троне Дворфских Богов. Король Бренор был абсолютно сосредоточен. Он стремился отомстить и забрать свою награду, и каждый дворф, который следовал за ним, был уверен, что Бренор приведет их на верное поле боя, давая им шанс на блистательную победу.

Подходя к последнему коридору, армия разделилась на боевые группы. Этот туннель вел к уступу, на котором разыгралась первая катастрофическая битва за нижние уровни. Между рядами бегали жрецы, произнося заклинания защиты от огня и льда, залечивая раны и благословляя отряды.

Бренор и его боевая группа, состоявшая в основном из дворфов Митрил-Халла, в том числе — из оставшихся Веселых Мясников, повернула в боковой коридор. Кэтти-бри и трое Харпеллов двинулись следом за ними. На протяжении всего пути маги были заняты подготовкой светящихся камней. Теперь они прошли по рядам клана Боевых Топоров, раздавая эти маленькие шарики каждому командиру, а остатки, передавая определенным пехотинцам.

Если все пойдет по плану, эта боевая группа не атакует нижнюю залу первой. Но именно они первые в полном составе окажутся на полу этой комнаты.

Ортео Спайкс возглавлял вторую — самую большую и значительную группу, которая включала в себя Диких Дворфов Цитадели Адбар. Они несли длинные веревки, протягивая их от главного коридора до уступа. Шесть канатов было сброшено вниз, во тьму. Этот отряд формировали две тысячи воинов и жрецов. Более тысячи из них готовы были спуститься вниз, а остальные — поддержать бой сверху, стоя на уступе или в коридоре. Если дроу или их демонические союзники найдут способ зайти дворфам в тыл — они встретят почти тысячу Адбарцев и Фелбаррцев, готовых показать им опрометчивость такой атаки.

Король Эмерус, Рваный Дайн и третья группа стояли позади. Они должны были вступить в бой последними, но, пожалуй, были самой главной силой, состоявшей из самых смелых бойцов.

— Их много, — заметил Киппер, обращаясь к Бренору. Маг оглядел толпы дворфов, заполнявших боковой коридор и прихожую. — Интересно, сколько успеет пройти, пока чары развеются? Не заманит ли вас этот план в очередную ловушку, схожую с той, в которую угодил отряд Коннерада?

— У нас только один путь — вниз, — ответил Бренор. — Наши враги там, потому мы тоже идем туда. Я верю тебе и остальным. Вы приложите все силы, чтобы трагедии не произошло.

— Как только окажетесь внизу… — начал Киппер.

— Никто не бежит от битвы, — прервал его Бренор тоном, не терпящим возражений.

Киппер бросил взгляд на Пенелопу. Но женщина только пожала плечами, признавая точку зрения Бренора. Киппер был мастером создавать волшебные врата, межпространственные двери и тому подобное, но Бренор прихватил с собой несколько сотен дворфов, которые пытались быстро переправиться из тесного коридора. Может быть, им стоило выполнить эту часть атаки из тронного зала.

Но нет, не смотря на все отговорки и очень реальные опасения, что этот бой в итоге будет до ужаса похож на тот, в котором принимали участие Кенналли и Такернак, Кипперу пришлось признать, что новая тактика выглядит более обнадеживающей. Он находился гораздо ближе к цели, потому мог использовать для создания портала менее сильные заклинания, и, таким образом, всегда мог быстро изменить место, если план не удастся.

— Как только вы окажетесь там — мне будет трудно вернуть вас назад, — напомнил он Бренору.

— Как только я окажусь там — единственными, кто захочет вернуть меня назад — станут проклятые дроу, — ответил Бренор без колебаний.

Киппер занял место в конце бокового коридора и потер руки, ожидая приказа. Кэтти-бри и Пенелопа также заняли свои места, готовя ворота, подобные вратам старого Киппера. Они нашли подходящие позиции, с которых смогли бы помочь дворфам переместиться в пещеру.

Толивер Харпелл тем временем создал собственное заклинание, и магическое око поплыло прочь из коридора, к главному туннелю, мимо линий Диких Дворфов, которые готовили свои веревки и страховку, к лестничной площадке, на которой в полной готовности стояли Ортео Спайкс и его воины.

Адбарские воины закивали и заулыбались, замечая приближающуюся сферу Толивера. Этот шар служил знаком «Вперед!»

— За короля Коннерада, за Цитадель Адбар, за Серебряные Пустоши, за Гаунтлгрим и за Делзун! — прошептал Ортео Спайкс. Атака началась. Дикий Дворф вместе с пятью компаньонами приготовили свои веревки и соскользнули на пол.

Еще шестеро дворфов последовало за ними.

От уступа магическое око двинулось вслед за дворфами. Толивер отмечал ориентиры и места. Киппер начал произносить заклинание.

Первые молнии дроу ударили в воздухе над воинами. Им вторили первые крики демонов. Нижние уровни отреагировали на угрозу.

Ортео Спайкс первым оказался на полу. Пятерка воинов быстро приближалась, а за ними двигалось еще шестеро дворфов.

Гоблинойды и орды демонов рванули в бой, готовые к атаке и, разумеется, собираясь в скором времени подавить эту жалкую силу.

Толивер окликнул остальных.

— Сюрприза не вышло! Враги ждали нас!

— Да, и мы знали, что так будет! — взревел Бренор. — Кто остановит атаку дворфов?

По всему коридору пронесся крик, войско застучало в щиты, окружая Киппера, который сосредоточился на своей магии.

Старый Киппер молился, чтобы место, в которое он направлял чары, было верным и чтобы Толивер передал информацию надлежащим образом. Наконец, он закончил свое заклинание, соединяя этот коридор с нижней залой, ставя дверь прямо рядом с Ортео.

* * *

— Идиоты, — сказал Джемас, недоуменно покачивая головой. — Мы отбили их атаку, а теперь они спускаются еще медленнее? Становясь еще более уязвимыми?

Он посмотрел на своего кузена Фэласа, которые только что отправил вперед очередной разряд молнии. Заклинание сработало, и Фэлас удовлетворенно кивнул. Первая вспышка снаряда осветила его цель, а вторая попала в неё, перерубая веревку высоко над полом.

Дворф, спускавшийся первым, просто спрыгнул на пол, пролетая последние несколько футов до земли. Следующий упал с высоты пятнадцати футов, подскочил и приземлился на ноги. Третий пролетел в два раза больше товарища. Он ударился о землю, пошатнулся и застонал, хватаясь за ноги.

Четвертый, пятый и шестой противники тяжело рухнули на пол. Один из них еще постанывал, остальные лежали молча и неподвижно.

Фэлас посмотрел на кузена и пожал плечами, в полном недоумении от чего глупые дворфы решили действовать настолько очевидно. Предпринять такой отчаянный шаг после первой неудачи, шагая по телам своих погибших товарищей — дроу, в конце концов, никогда не были так упрямы и глупы.

Неожиданно, кузены услышали внезапные радостные возгласы. Пещера ярко озарилась, и в стороне от главной битвы возник светящийся квадрат.

— Что это? — спросил Фэлас.

— Врата! — выкрикнул Джемас. И это действительно были врата.

Сквозь портал вышли воины Боевого Топора, во главе с самим Бренором. Они вывалились в пещеру, направляясь к позициям Ортео Спайкса. Многие из дворфов несли с собой небольшие легкие камни, которые они, как и планировали, побросали на пол, рассыпая шары по всей огромной пещере.

Дроу отшатнулись от боли и шока. Пещера, ставшая светлой, словно надземный мир, была невыносима для глаз обитателей Подземья.

Демоны и гоблинойды бросились прочь, защищая глаза, и строй клана Боевого Топора обрушился на них, как на стадо обезумевших ротов. Дворфы рубили, давили и затаптывали противника.

Бренор бросился прямо в сторону врока, с силой размахнувшись топором, он опустил его на демона, валя того на землю.

Вставая на тело изрубленного существа, Бренор оглянулся на Ортео Спайкса. Два дворфа обменялись кивками.

— Месть, — пробормотал Бренор Боевой Топор. Он говорил тихо, но Фурия Феллхаммер, Атрогейт и Амбергрис услышали его, разделяя это настроение.

* * *

— Быстрее! — умолял дворфов Киппер. Те все еще шли сквозь его портал. Крик старого мага был обращен и к его коллегам, которые должны были создать собственные заклинания. — Они пытаются развеять врата!

Напротив, Кэтти-бри и Пенелопа сосредоточенно вглядывались в портал Киппера. Это должно было помочь им настроить собственные межпространственные двери. Ни одна из них не была достаточно сведущей в магии подобного рода, и потому они не могли безопасно проделать то, что только что сотворил Киппер — навести портал, ориентируясь лишь на описание Толивера. Но теперь, когда они увидели место, обе, по их мнению, могли бы успешно сотворить свою магию.

В этот момент врата Киппера начали закрываться, но это уже не имело значение. Еще два портала открылись на месте старого, и достаточно скоро старый маг открыл третий, заменивший тот, что закрыли дроу.

Несколько сотен Боевых Топоров окажутся в пещере прежде, чем демоны или дроу смогут разрушить врата.

— Вперед! Вперед! — крикнула Кэтти-бри другим магам, и все трое обежали дворфов, рвущихся в бой, чтобы оказаться в главном коридоре. Они остановились, чтобы прочесть заклинание.

— Вы помните обряд? — спросила Пенелопа, и оба — Кэтти-бри и Киппер, кивнули.

Дворфы Адбара до сих пор скользили по веревкам — теперь их было пять, однако, шестой канат вот-вот готов был вернуться на место обрубленного. Они отошли в сторону, освобождая дорогу магам и королевской процессии — Эмерусу, рваному Дайну и множеству элитных Фелбаррских воинов, которые шли за своим владыкой.

Как только они миновали последний проход, Кэтти-бри и трое Харпеллов взлетели вверх. Толивер повел их вперед, указывая правильную позицию на полу.

Наверху, на лестничной площадке, Эмерус, Рваный Дайн и другие дворфы выкрикивали боевые песни, используя интонации, рассчитанные в соответствии с инструкциями.

Как только второй куплет закончился, полностью уверенные в своих магах и их организованности, Фелбаррцы спрыгнули в пещеру, быстро пролетая десять футов прямо в Поле Падающего Пера, после чего поплыли дальше, чтобы усилить левый фланг Ортео Спайкса.

В мгновение ока обученные дворфы организовали стену щитов, ряды воинов сгруппировались в освещенной пещере. Тьма дроу заволокла некоторые из залитых светом мест, но на поле боя не было много Ксорларринов, и попытка победить огромное число светящихся камней, раскиданных дворфами, была бесполезной.

Теперь они готовы были атаковать. Ряды дворфов рванули вперед, следуя за Бренором Боевым Топором, Ортео Спайксом и Эмерусом Боевым Венцом.

Гоблины, орки, демоны в неисчислимых количествах валились на пол, а линия щитов так и не была прорвана.

Огонь и молнии дроу падали на них сверху, но Фелбаррцы так быстро заполнили пещеру, что Кэтти-бри и Харпеллы тоже сосредоточились на атакующих заклинаниях.

Кровь побежала быстрее. Гоблины и орки умирали кучами, десятки манов дымящейся шелухой усыпали пол, и многие дворфы отправились в залы Морадина в те первые моменты битвы.

Но линия выстояла, разочаровав голодных демонов, которые не смогли добраться до своих бородатых противников, а потому стали нападать на других живых существ — союзных гоблинойдов, чтобы утолить свой неукротимый голод.

* * *

Они побеждали. Бренор понял это, когда дворфские ряды снова двинулись вперед, поглощая врагов. Словно волна, набегающая на длинный берег, они пронеслись по пещере, неукротимые, как само море.

Они побеждали, и Бренору казалось, что бой быстро превратился в паническое бегство. Теперь им нужно было удержать нижние уровни. А с подкреплением, готовым прийти сверху, их нельзя было остановить. Кузня и прилегающая к ней зала Предвечного, сердце Гаунтлгрима, ждала их. Гаунтлгрим снова будет принадлежать Делзуну, как того требовал Морадин.

Но что-то шло не так. Бренор ощущал внутри некую пустоту, которая добавляла ложку дегтя в сладость великой победы.

Дзирта не было рядом. Друг не мог разделить с ним триумфа. После всех десятилетий вместе, в момент этого величайшего достижения Бренора Дзирта До'Урдена не было рядом. И, быть может, уже никогда не будет.

Его лучший друг. Величайший из известных ему воинов.

Он вспомнил свои последние слова, сказанные в прошлой жизни. Глядя в глаза своего дорогого друга, он прошептал:

— Я нашел его, эльф.

Да, он нашел Гаунтлгрим, самую древнюю родину дворфов, самое грандиозное из сокровищ своего народа, но рядом с ним шли не сородичи, а темный эльф. Он был рядом много десятилетий. Страдал из-за каждого неверного поворота, помогал ему пройти сквозь страшные битвы и, в конце концов, помог ему загнать Предвечного обратно в яму.

Это все сделал Дзирт. Для Бренора. Ради их дружбы. Несмотря на собственную безопасность.

Дзирт, который, в конце концов, заплатил за дворфские обязанности Бренора.

Рыжебородый дворф поморщился, чувствуя, будто эта победа, в конце концов, может оказаться совершенно безрадостной. Несмотря на это, он дунул в серебряный рожок. Пускай дикий дух Тибблдорфа Пвента пойдет вперед, решил он, желая, в конечном итоге, наказать всех, кто вышел против него.

* * *

Вдалеке от гула сражения, взрывов огня и молний, ударов ледяных бурь Пенелопы Харпелл и последнего прорыва Бренора Боевого Топора, в темноте тихо лежал следопыт-дроу.

Первые ощущения коснулись его пальцев, которые пробежали по знакомой форме, охватывая фигурку пантеры.

Где-то вдали, Дзирт ощутил тепло и услышал имя Гвенвивар, раздавшееся в его голове.

Воспоминания не возвращались к нему — ничего конкретного. Просто чувство дружбы и радости. В мыслях мелькали образы друзей. Кэтти-бри и Бренора.

И Гвенвивар, статуэтка которая стала маяком, зажатым в слабых руках Дзирта.

Он не мог слышать крики умирающих дворфов, и не мог знать, какое сражение разыгралось внизу, сражение, которое казалось триумфом для его друзей.

Так или иначе, Дзирт знал кое-что другое. Пара великих демонов — Марилит и Налфешни, ждали в тени, готовясь выйти на поле боя, чтобы сплотить вокруг себя демонов и дроу, обращая дворфов в бегство.

И тогда надежды и ожидания его друзей обернутся смертельной агонией.

Еще одна картина мелькнула в голове дроу, но в этот раз, она не ускользнула прочь. Вместо того, это чувство держало его, взывая и требуя, чтобы Дзирт стряхнул непреодолимую темноту. Чтобы Дзирт очнулся.

В своих мыслях он увидел Джарлаксла, и, наконец, смог открыть усталые глаза, чтобы увидеть наемника уже наяву, вместе с Киммуриэлем. Парочка стояла рядом с его кроватью.

— Добро пожаловать назад.

Глава двадцать вторая

Серый туман смерти

— У Ортео Спайкса все хорошо, — заверил Удар Бунгало Бренора.

— Да, он выстроил их в линию! — ответил король, глядя вниз, где большой отряд Адбарцев образовал центр дворфской армии. Бренор и парни из Митрил-Халла крепко удерживали правый фланг, а король Эмерус и прыгуны из Фелбарра — левый.

Ортео и его Диким Дворфам было легко пробиваться вперед, разумеется, чтобы доказать свирепость своей группы. Они стояли ближе всех к огромной постройке — винтовой лестнице, уходившей на верхние уровни, являя собой центральное сооружение пещеры, ставшее символом захвата контроля над залом. Они были Дикими Дворфами, созданными по образу и подобию Веселых Мясников Митрил-Халла, которые никогда не встречали врага, способного противостоять им. Дворфы набрасывались на противника, прыгая сверху, разрывая на части или кусая его. Здесь, в середине, враг был слабее всего. На ступенях стояли демоны, и те немногие оставшиеся в живых гоблинойды.

Но Ортео заставлял своих парней держать строй, и длинные ряды дворфской армии единодушно наваливались на врага. Неумолимые, неудержимые, словно волны. И стоило им продвинуться дальше — конец линии, состоявший из солдат Бренора, завершал движение каждой волны. Король Бренор в одиночку руководил атакой, удерживая строй, заставляя их твердо и организованно идти вперед.

Волшебные взрывы, раздававшиеся со всех сторон, сотрясали стены пещеры. Заряды летели от магов дроу, от их союзников-демонов и от Кэтти-бри и Харпеллов. Демоны, кроме манов и остальных мелких существ, казалось, не слишком волновались о магических атаках, зато их очень тревожили дворфы, прятавшиеся за щитами, твердыми и прочными, как железо, которое они добывали.

Позади главной линии боевых действий, Бренор заметил что-то — и громко рассмеялся, разглядев это. Там, демоны, которые не могли достаточно быстро попасть в бой, чтобы утолить свое чувство голода, обратили свою ярость на подчиненных, хватая гоблинов и орков, разрывая тех в клочья.

— Заставляйте их замедлиться! Держите их крепче, мальчики! — заорал Бренор — Пускай сожрут друг друга, а мой топор получат на десерт.

Веселые возгласы прокатились по линии, и дворфская волна двинулась дальше по полу пещеры.

Однако далеко слева раздался новый переполох. Бренор и дворфы развернулись, и им показалось, будто их наступление, эта метафорическая волна, внезапно разбилась об огромные скалы.

Или об огромных демонов, если быть точным.

Прекрасная шестирукая женщина, на три дворфских роста возвышавшаяся над землей, повисла над несчастными воинами, напиравшими на неё. Рядом с ней стояло огромное животное, похожее на то, что Атрогейт и Амбергрис убили в шахтах, только еще больше и, если учесть дворфов, кубарем вылетавших из-под его лап, гораздо злее.

Крик Бренора достиг ушей Удара Бунгало, который несся назад к рядам своих Веселых Мясников.

— Отправь подкрепление Адбарцев налево!

Стоило ему крикнуть, как стена огня опалила левый фланг, возникая далеко внизу по линии. Её создал один из предводителей демонов, как достаточно быстро понял Бренор. Под напором пламени у короля Эмеруса и остальных не было иного выхода, кроме как отступить.

Что было еще хуже — вокруг этой жуткой пары орда демонов внезапно сплотила свои ряды, снова наводя порядок в своих силах. С самого начала боя, как и в других залах, существа Абисса сражались разрозненно. Каждый использовал любой представившийся способ прыгнуть или атаковать, именно потому — неорганизованные и одинокие — демоны становились легкой добычей для дисциплинированных отрядов дворфов.

Но теперь, перед взволнованным и удивленным Бренором предстала другая картина. Он услышал тихое жужжание и понял, что звук этот тоже исходит от демонических лидеров, а именно — от жуткой шестирукой женщины. По этому знаку демоны по всей линии перестроились, готовые сражаться организованно.

Жуткая пара принесла с собой дисциплину и мощную магию, и теперь Бренор не чувствовал победу такой уж близкой. Он задался вопросом, не привел ли он три тысячи дворфов в смертельную ловушку.

— В атаку, парни! — призвал он сплотиться тех, кто стоял вокруг него. — Держитесь ближе! Не давайте никому покинуть строй!

Он повернулся к Кэтти-бри и Харпеллам.

— Эти огромные скоты руководят сражением.

— Марилит и Налфешни, — ответила Пенелопа, покачивая головой. На лице женщины застыло испуганное выражение. Она знала виды демонов, а потому поняла, что за сила внезапно обрушилась на их ряды. — Они — благородные демоны. По всем признакам, кроме имен. Могучие лидеры, присоединившиеся к нашим врагам!

— Дайте мне пробиться туда, — сказал Бренор. — Мы должны отрезать змее голову, или я бородатый гном!

— Ура! — взревели дворфы, услышавшие его слова.

Но веселья быстро было прервано громким жужжанием. И рой чазмов, десятки летающих монстров, плотным строем ворвался в пещеру.

Демоны несли в своих лапах бочки с маслом, подогретым в ближайшей кузне. Бомбы полетели вниз, и взрывы жгучего пламени опалили ряды дворфов.

* * *

— Те двое руководят ими! — крикнул король Эмерус Рваному Дайну. Оба дворфа пришли к тому же выводу, что и Бренор. — Нам нужно добраться до них!

Однако, казалось, что противники находились далеко за пределами досягаемости предводителей Фелбаррцев. Они, словно призрачные силуэты, маячили за стеной высокого магического пламени, которое лизало первые ряды дворфов, заставляя их отходить назад.

Король Эмерус развернулся и позвал жрицу — Мандарину Доббербрайт.

— Помоги мне пройти через ту стену! — приказал он ей.

— Ты не можешь идти в одиночку! — воскликнула женщина, глядя сквозь танцующее пламя, на демонов, столпившихся за его пределами.

— Просто сделай это! — приказал Эмерус. — И пошли других мне на помощь, как только сможешь!

Все еще покачивая головой, Мандарина начала свое заклинание, накладывая на Эмеруса чары, которые могли бы защитить короля от обжигающих языков пламени гораздо лучше, чем небольшие двеомеры, наложенные до начала сражения.

— Теперь я, — потребовал Рваный Дайн, как только она закончила с Эмерусом. Но король не стал дожидаться своего щитового дворфа. Как только он почувствовал силу заклинания, разлившуюся над ним, он развернулся и бросился бежать, погружаясь в стену огня. С ревом, король выпрыгнул по другую сторону.

— Быстрее! — прикрикнул Рваный Дайн, и Мандарина поторопилась. Другие дворфы пытались прорваться сквозь огненную преграду, чтобы последовать за своим безумным королем. Но невыносимый жар каждый раз отгонял их назад.

— Жрецы! — заорали некоторые, ища того, кто мог бы наложить на них похожее заклятие или сделать хоть что-то, способное сбить пламя. И действительно, многие жрецы дворфов уже работали над этой задачей, атакуя магический огонь своими рассеивающими чарами, некоторые из них даже создали воду, выливая её на горящую стену.

Рваный Дайн бросился бежать прежде, чем Мандарина закончила свое заклинание, и ощутил чары лишь тогда, когда шагнул в огонь. Хотя его совершенно не волновало окружающее. Он слышал только звон металла и знал, что король Эмерус вступил в бой.

Прорвавшись сквозь пламенную стену, Рваный Дайн смог только вздрогнуть, увидев, как Эмерус атакует шестирукую женщину, чьи руки с невероятной скоростью мелькали вокруг него. Не новичок в битве, один из величайших воинов, которых знала Цитадель Фелбарр, старый король Эмерус героически отбивался, пытаясь блокировать, парировать и контратаковать.

И казалось, ему даже это удавалось. Рваный Дайн понял, что его предположение верно, когда стена позади него вспыхнула и заклубилась. Эмерус нарушил концентрацию Марилит, и потому она не смогла противостоять заклинаниям множества дворфских жрецов.

— Мой король! — гордо воскликнул Рваный Дайн, рвущийся в бой, дабы присоединиться к Эмерусу. Но тут Эмерус ошеломленно отшатнулся, и рой неповоротливых демонов, включая множество вроков и глабрезу, окружил Марилит и Налфешни, ограждая своих лидеров.

Рваный Дайн поймал своего короля и быстро отступил. Остальные дворфы окружили Эмеруса и Дайна, встречая атаку противника.

— Мой король, ох, мой король, — выдохнул Рваный Дайн, отступая все дальше. Вскоре он смог опустить Эмеруса Боевого Венца на пол. Сделав это, он понял, что, несмотря на все свои усилия, Эмерус не мог блокировать все удары демоницы. Кровь покрывала его грудь и живот, все быстрее струясь наружу.

— Жрецы! — отчаянно вскрикнул Рваный Дайн.

Но в глубине своей души он знал, что уже слишком поздно.

* * *

— Держите строй, — сказал Бренор Удару Бунгало. — Чтобы не случилось — вы должны держаться твердо и уверено!

— Хорошо! — ответил, кивая, Веселый Мясник. Он, как и все вокруг, заметил блеск в глазах Бренора, и понял, что дворф намерен совершить.

Когда подчиненные Обальда обрушились на Митрил-Халл сотню лет назад, король Бренор оставил свою кровать и бросился в атаку в Долину Хранителя. Встав на камень, он стал ориентиром, точкой сбора, неподвижной преградой, которая не дала оркам пройти. Теперь он желал повторить это снова. Из-за этих великих демонов, так некстати явившихся в бой, дворфы будут побеждены. Погибнут тысячи.

Мечта о возрождении Гаунтлгрима могла умереть здесь. Возможно, навсегда.

— Пвент! — обратился он к призраку, которого он вызвал себе на помощь, желая, ради удовольствия, взять спектральное существо с собой. Но потом понял свою ошибку — он вызвал Тибблдорфа Пвента слишком рано. Дворфа не было нигде и, вполне вероятно, он был давно побежден и отправлен назад, в заколдованный рог. Бренор зарычал, покачав головой.

— Тогда вы, — приказал Бренор Маллабричез, Атрогейту и Амбергрис. Воины двинулись прочь, вместе с Кэтти-бри, идущей позади.

— Арбалеты! — крикнул Бренор, проходя по рядам и указывая на чазмов. Он не оставил никаких сомнений в выборе цели для каждого арбалетчика. Харпеллы обрушили свою магию на уродливых существ одновременно с болтами, взметнувшимися в воздух.

К тому времени свита Бренора миновала ряды Адбара, и нашли короля Эмеруса лежащим в объятиях рыдающего Рваного Дайна. Стена огня опустилась, и дворфы Фелбарра снова вступили в бой с демонами, но не с их лидерами. Бренор заметил, что два гиганта остались позади отряда, координируя бой из-за стены, образованной вроками, глабрезу и другими гадкими чудищами.

Бренор быстро метнулся к павшему королю, опускаясь подле Рваного Дайна. Он был удивлен, обнаружив, что Эмерус еще жив.

— Девочка! — крикнул он Кэтти-бри. — Используй на него свою исцеляющую магию!

Эмерус потянулся, хватая Бренора за руку.

— Я пытался, — прошептал он.

— Мы знаем, — заверил его Бренор.

— Ты должен убить её, — сказал Эмерус, на губах которого выступила кровь. — Убить их обоих. Голова змеи.

Бренор наклонился ниже и поцеловал своего дорогого друга, а затем вскочил на ноги, снова окликая Кэтти-бри и несясь в первые ряды дворфов вместе с тремя боевыми товарищами.

— Помогите мне пробиться к ним! — крикнул Бренор. Он прыгнул на гигантского грифоподобного демона, яростно взмахивая топором и сбивая существо вниз. Король почувствовал силу Клангендина, мудрость Морадина и шепот Думатона. Когда отчаяние сгущалось вокруг него, на помощь пришли духи дворфских богов, и последний удар отправил врока в сторону.

Дворфы сплотились вокруг него, но никто не мог превзойти Атрогейта, махавшего своими заколдованными моргенштернами.

Однако стена вокруг Марилит и Налфешни не ослабла. С рядами монстров, сражавшихся из-за всех сил, с королем Фелбарра, лежавшим при смерти, группа Бренора не могла достигнуть значительного прогресса.

Молнии и огонь дроу окатывали ряды дворфов. Смертельный дождь чазмов летел им на головы. По всей линии демоны организованно шли в атаку, следуя гудящему зову Марилит.

И, несмотря на всю свою силу, на всю силу духа дворфских богов внутри, на этот раз Бренор понял, что этого не достаточно. Вскоре он, как и те, кто был рядом, вынуждены были отступить. Король увидел, как шестирукая демоница заметила его и ухмыльнулась.

Она знала.

И она знала, что знает он.

Этого не достаточно.

* * *

Кэтти-бри отчаянно колдовала над королем Эмерусом, голубой туман струился по её руке, божественная исцеляющая магия омывала раненого короля. Хотя все это время девушка качала головой, опасаясь, что раны дворфа слишком глубоки и слишком тяжелы.

Крики, раздавшиеся вокруг неё, слишком близко, чтобы доносится от места битвы, заставили женщину отвлечься. Голову поднял даже Рваный Дайн.

Дворфы бежали назад, отскакивая во все стороны. Некоторые кричали:

— Яд!

Другие предупреждали о чудищах Абисса, которые материализовались посреди рядов.

Первым его увидел Рваный Дайн. Концентрированный серый туман, скользящий вниз по лестнице, направлялся прямо к нему. Выдыхая, дворф отскочил в сторону, поднимая руки, словно пытаясь защититься от угрозы.

Кэтти-бри тоже выдохнула, но, проползая мимо, туман не оставил их с Рваным Дайном корчится на полу. Он даже не затормозил, направляясь к чему-то, стоявшему за их спинами.

Женщина вскочила на ноги и последовала за дымкой, которая уже приблизилась к Бренору и остальным. Стоявший позади Рваный Дайн выкрикнул предупреждение, стремясь спасти последнего живого короля. Бренор обернулся, Амбра произнесла заклинание, а Атрогейт дико и бесполезно ударил дымку, когда та проплывала мимо него.

Но это не помешало туману. Он пронесся сквозь глабрезу и вроков, казалось, не замечая их.

Потом дымка остановилась, на мгновение зависая в воздухе, прежде чем закрутиться в серый вихрь прямо перед лицом командиров армии демонов.

Из этого вихря вышла Гвенвивар, которая прыгнула на Налфешни сразу, стоило ей только обрести материальное тело.

Из этого вихря вышел Дзирт До'Урден, сжимая в руке скимитары.

* * *

— Надеюсь, они, в конце концов, прикончат Марилит, на безмолвном языке дроу прожестикулировал Джемас Ксорларрин своему брату, словно боясь произнести эти слова вслух — и он действительно боялся.

Чем больше демонов подохнет сейчас, тем лучше, — согласился Фэлас.

Разумеется, маги дроу были взволнованы поворотом битвы, потому что теперь казалось, что дворфы будут отброшены назад, а возможно и вовсе разбиты. Но будет лучше, если вместе с победой поредеют и отряды демонов, дабы гарантировать то, что Мать Зирит сможет контролировать оставшуюся орду.

— Кузен! — внезапно воскликнул Фэлас. Дроу затаил дыхание, замечая вступившего в бой дроу, размахивавшего скимитарами. Боец устремился на Марилит, совершая дикую и блестящую атаку. Шесть оружий направились прямо на противника, заполняя собой все пространство вокруг дерущихся, но каждый раз скимитар вовремя оказывался на месте, блокируя атаку демоницы, или же воин дроу был достаточно быстр, чтобы увернуться. А иногда — достаточно — невероятно быстр! — чтобы нанести ответный удар.

— Восьмая нога Ллос…. - согласился Джемас.

— Это же бродяга До'Урден! — понял Фэлас, начиная готовить заклинание. Он и представить себе не мог, что такой трофей попадет им в руки. Однако, он отметил, что Джемас не так уж рад происходящему. Второй маг только покачивал головой. — Кузен?

Не трогай его, ответил Джемас — точнее, голос Джемаса, прозвучавший в голове мага, предостерег его от подобных действий.

— Дать Марилит убить его? — смущенно спросил Фэлас.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал Джемас.

— Но дворфы не победят, — запротестовал его кузен.

— Это не важно, — утверждал Джемас. — Нам нужно убираться. Всему Дому Ксорларринов. Сейчас же!

— Почему?

Джемас смог только покачать головой. Он не был уверен, кто влез в его голову, но телепатические приказы казались сильными и не терпящими пререканий. Если они останутся — то умрут. Так обещал внутренний голос.

— Я не понимаю! — огрызнулся Фэлас.

Как и Джемас, который опять смог только покачать головой.

— Почему нам надо уходить? — потребовал Фэлас.

— Потому что теперь все это вас не касается, — раздался позади него голос, и оба мага обернулись, чтобы увидеть Джарлаксла, устроившегося на уступе у выхода из туннеля.

— Где ты…? — начал было Фэлас.

— Как? — одновременно спросил Джемас.

Но Джарлаксл просто повернулся, жестом предлагая им следовать за собой. Маги заметили, что другие члены их семьи тоже тронулись за ними, выглядя удивленными и растерянными.

Фэлас оглянулся на Марилит и воина, которого он знал, как Дзирта. Он ахнул, когда увидел, как бродяга со всех сил набросился на Марилит, легко перепрыгивая через её мечущийся хвост, уходя вниз, уворачиваясь от удара одного из мечей, обходя атаку копья, и быстро отстраняясь, избегая выпада нового лезвия.

Вслед за этим он рванулся вперед, со скоростью, заставившей Фэласа затаить дыхание. Марилит не успела развернуть оставшиеся три руки.

Дроу сделал выпад, целясь скимитаром прямо в тело Марилит, и с силой полоснул её, а затем перепрыгнул через её левое плечо, с удивительной грацией приземляясь на пол и снова избегая удара змеиного хвоста демоницы.

Фэлас сглотнул. Теперь совет Джарлаксла казался ему мудрее.

* * *

Магия, которая обрушивалась на них из теней, значительно замедлилась. Дворфы не знали, почему, но потрепанные бородатые воины были, несомненно, рады этому факту. Как только маги пришли к мысли, что град заклинаний дроу действительно ослаб, трое Харпеллов смогли, наконец, обратить внимание на уродливых чазм, парящих над головами сражавшихся. Пространство вокруг осветилось огненными шарами и светящимися снарядами.

Дворфы, шедшие в первых рядах, снова смогли держаться собственными силами. Казалось, демоны, которые наступали на них, больше не могли прикрывать друг друга, как и работать вместе. И дворфам Фелбарра не потребовалось много времени, чтобы понять причину. Они воскликнули:

— Дзирт!

И их крик был подхвачен Адбарцами, быстро проносясь по всей линии, прямиком к позициям клана Бренора.

Каждый дворф попытался хоть одним глазком взглянуть на блестящую битву Дзирта и шестирукой демоницы. Восемь клинков пели свою смертельную песню.

Зрелище, происходившее по другую сторону от этой битвы титанов, также заслуживало внимания воинов — легендарная черная пантера, рвущая врага лапами, кусающая его. Она принимала тяжелые удары демона, а в ответ разрывала его серую шкуру.

— Ура и хей-хо!

Этот крик снова пронзил воздух. Дворфы сплотились, и никто не воевал лучше, чем Бренор и трое его спутников, которые, прыгая друг рядом с другом, уничтожали глабрезу, стремясь очистить себе путь к следопыту.

* * *

Дзирт не видел ничего из этого, как не слышал и радостных возгласов. Он даже не замечал битвы, кипевшей рядом с ним, в которой Гвенвивар и Налфешни наносили друг другу мощные удары. Его глаза были сощурены, взгляд полностью сосредоточен на шестирукой демонице. Этот вид демона не был для него новым, ибо он уже имел счастье воевать с марилит раньше, в другом времени и другом месте.

Но не с Марилит, не с этим огромным и мощным существом. Он появился неожиданно, атакуя демоницу прежде, чем та поняла, что он здесь. Удары дроу были точными и сильными, оба клинка — отремонтированный Мерцающий и Ледяная Смерть, которая кромсала плоть существ огня и обитателей нижних планов, — мелькали в воздухе.

Однако, это преимущество спасало его не долго, и теперь Дзирт боролся не на жизнь, а на смерть с могучим, неукротимым и непоколебимым противником. Его концентрация была идеальной, потому что иначе не могло и быть. Стоит отвлечься, и в мгновение ока дроу окажется порезанным в клочья.

Его тело действовало в каком-то полубессознательном состоянии, находясь за пределами простого сознания, где мысль уже не способна поспевать за движением. Он был Охотником, потому что любое иное состояние означало смерть.

Его клинки мелькали в воздухе, блокируя удары и нанося ответные атаки. Ноги двигали тело назад и вперед, помогая избегать смертельных выпадов. Все вокруг слилось в единое пятно, как для него, так и для тех, кто наблюдал за боем. Но дроу позволил себе двигаться в ритме битвы, давая ударам и звукам, запахам и дуновениям ветра вести себя. Любая сознательная мысль была его врагом — даже попытка понять движение и предвидеть удар противника привела бы его к неминуемой смерти.

Он просто позволил потоку битвы нести себя, полагаясь на свои инстинкты и реакции и даже не пытаясь понимать их.

Тем не менее, он не был ранен, хотя сотни ударов обрушились на него. Тем не менее, он не устал.

Потому что он не мог устать.

Тем не менее.

* * *

Громоздкий крылатый демон не успевал двигаться в одном темпе с Гвенвивар, и даже толстая шкура существа могла лишь частично сдержать удары когтей кошки. Снова и снова Налфешни поднимал огромную руку, пытаясь поймать зверя, но каждый раз хватал и ранил только самого себя. В тех немногих случаях, когда демону удавалось поймать пантеру, быстрая, словно молния Гвенвивар изворачивалась и кусала его за палец.

Но двое демонов были не просто блестящими в битве воинами. И после всех невзгод, Налфешни остался больше раздосадован, чем испуган.

Гигант из Абисса начертил в воздухе символ, выговаривая гортанные звуки, чтобы использовать свою магию.

Светящийся знак повис над демоном, и даже тем дворфам, кто сражался рядом с демоном, и тем, кто оказался в рядах позади, пришлось в смущении отступить, под гнетом нечестивой мощи магического символа, который жалил и обжигал их.

Для Дзирта и Гвенвивар эффект стал куда более выраженным. Пантера издала болезненный рев, а дроу отскочил от Марилит, покачиваясь от боли. На этом могли бы закончиться оба сражения. Демоны способны были просто добить своих обессиливших врагов.

Но всего через несколько мгновений, сверкающая волна прокатилась над сражавшимися и демонический символ замерцал и исчез. Одна женщина встала против нечестивой мощи.

Под защитой дворфских щитов, под присмотром своего отца и его свиты, Кэтти-бри не боялась магии демонов. Она стояла, подняв свой серебристый жезл, на конце которого яростно сверкал голубой сапфир. Вокруг женщины расходились волны, уничтожающие магию Абисса.

И потому, когда Налфешни остановился, дабы оценить нового противника, освобожденная Гвенвивар прыгнула на огромное плечо демона, с силой вонзая в него зубы. В воздух взметнулся фонтан крови монстра.

Марилит двинулась, было вперед, чтобы уничтожить дезориентированного Дзирта, но тот выпрямился перед ней, и быстро развернул клинки, заставляя демоницу снова отшатнуться.

— Ах, отличная девочка! — поздравил Кэтти-бри Бренор. Они с Атрогейтом вдвоем колотили одного врока. Чернобородый дворф едва остановился, чтобы разглядеть победу, прежде чем опустить свои моргенштерны на очередное трио манов.

— Бахаха! — счастливо заревел он. — Мы идем Дзирто-эльф! Просто держи позицию!

Бренор посмотрел на Кэтти-бри, желая попросить девушку о некоторых заклинаниях, которые могли бы помочь им очистить путь к дроу, но нашел дочь полностью сосредоточенной и смотрящей на Дзирта. Её глаза следили за дроу, словно она ждала некого знака.

Кэтти-бри знала мужа лучше, чем другие, и понимала тот поток битвы, в который он теперь окунулся. Женщина ждала одного момента.

* * *

Дзирт и раньше боролся с марилит, потому знал трюк, который могла разыграть демоница — быстро телепортироваться за спину противнику. Он знал о заклинании, развеивающем магию, повисшим над этой территорией. Он понимал его источник. Потому, когда Марилит бросилась на него, находя дроу свободным от боли и готовым атаковать, она была весьма разочарована. И Дзирт понимал, чего ожидать.

Огромная демоница зашипела и скрестила все свои клинки, создавая полную защиту, а затем развела руки в сторону, отшатываясь от Дзирта — и собираясь телепортироваться за его спину.

Но ничего не вышло, и потому он быстро прыгнул вперед и сделал выпад, прокалывая живот демоницы Ледяной Смертью.

Которая с жадностью потянула её жизненные силы.

Демоница впала в неистовую ярость, гоня Дзирта назад. Три её руки метнулись в сторону, а потом вернулись назад, вместе с остальной троицей ужасного оружия, что носила Марилит. Размахивая своим змеиным хвостом, она попыталась поймать дроу за ноги, и он едва успел избежать внезапного и жестокого нападения.

Уворачиваясь, он лишь мельком взглянул на битву демонов и дворфов, чтобы увидеть Кэтти-бри. Девушка смотрела назад. Он успел лишь коротко кивнуть ей, но это было именно то, чего ждала женщина.

Дзирт отшатнулся в сторону, используя свою врожденную магию. Пурпурные язычки безвредного огня затанцевали вокруг демоницы. Собственная магия Марилит почти мгновенно подавила их, но Дзирт использовал двеомер лишь затем, чтобы понять, что Кэтти-бри правильно отклонила свою развеивающую магию.

Марилит рванула вперед, и Дзирт прекратил отступать, поворачиваясь к демонице и яростно атакуя.

Дроу призвал шар непроницаемой тьмы, который объял демоницу. Внутри сферы он ускорил свои движения. Даже сейчас, находясь в непроницаемой тьме, он услышал крики, коллективный вздох союзников и друзей.

Это был смелый шаг, и никогда прежде Дзирт не полагался так на свою уверенность в действиях противника — он и правда не знал, откуда пришла такая уверенность. Откуда он мог знать?

И опять его направляла не сознательная мысль, а инстинкт, доверие и уверенность.

Он знал, что Марилит уже двинулась, чтобы противостоять ему. Быть может, ему подсказал это порыв воздуха, идущий от её быстро мелькающих клинков. Она выбросила вперед левые руки, и потому её левый бок тоже был спереди. В этой позе она могла ударить сверху.

И потому Дзирт упал на пол, почувствовав ветер, пронесшийся над его головой.

Он вскочил почти мгновенно, зная, что скоро последует удар слева. По всем мелким признакам, которые он сумел отметить в прошлой битве, он понял, какую позицию принимает левое бедро Марилит. Демоница должна знать, где он находится, так же, как он знал, где находится она.

Потому он прыгнул и перевернулся в воздухе. Нижний клинок Марилит прошел прямо под дроу, скребя по полу. Центральный клинок Марилит пролетел рядом, в опасной близости от Дзирта. Третий меч просвистел мимо его лица, и Дзирт едва не остался без носа, но, к счастью, успел вовремя отшатнуться.

Приземляясь, он перекатился, и, как только клинки снова устремились к нему, развернулся и присел на корточки. Три оружия Марилит прошли прямо позади дроу, но Дзирт продолжал двигаться вперед, вскакивая на ноги прямо рядом с демоницей.

Выбросив вперед один из скимитаров, он вонзил голодный клинок в плоть Марилит.

Он почувствовал, как Ледяная Смерть входит в плоть монстра, прямо в ложбинку между грудей, и продолжил свое движение вперед. Материальное тело чудовища из Абисса не могло противостоять или отклонить удар ледяного клинка.

* * *

Вой заполнил пещеру. Кэтти-бри, стоявшая за дворфами, в ужасе закричала. Джарлаксл, сидевший на уступе над Джемасом и Фэласом, тоже вскрикнул, глядя на то, как Дзирт прыгает в сферу тьмы вслед за ждущей его Марилит.

— Эльф! — воскликнул Бренор. Все вокруг затаили дыхание на то мучительное сердцебиение, которое потребовалось сражавшимся, чтобы избавиться от сферы тьмы.

Марилит в исступлении извивалась, а Дзирт стоял напротив неё. Она кусала его и била его, пытаясь повернуть свое оружие и ранить эльфа. Казалось невероятным, что он все еще не нанизан на одно из страшных орудий Марилит. Казалось невероятным, что эта судьба вскоре не настигнет его — в конце концов Марилит выкинула пару своих клинков и крепко обняла его.

— Эльф! — снова взвыл Бренор, и сразу добавил: — Девочка!

Но Кэтти-бри не нужно было напоминаний. Не имея другого выбора, она уже направила свой жезл на демоницу и выпустила сверкающий шар, ударивший Марилит и Дзирта. Мощный взрыв сотряс воздух, отбрасывая демоницу назад и заставляя её выпустить Дзирта из захвата.

Ловкий дроу перекатился по земле и быстро развернулся назад, принимая защитную стойку. В его руках больше не было скимитаров.

Ледяная Смерть пожирала демоницу, но недостаточно быстро.

Однако старый, видавший виды топор, недавно перекованный в этом самом месте и пылающий магическим пламенем, внезапно явился из неоткуда, чтобы попасть прямо в лицо великой шестирукой демоницы.

Марилит с ненавистью уставилась на Дзирта. Её глаза смотрели по обе стороны топора. Она так и застыла, зависнув над своим змеиным хвостом. Все её оружие посыпалось из рук, которые потянулись к скимитару, глубоко засевшему в её груди. Она хотела схватить и вырвать его, но так и не смогла.

Ледяная Смерть начала свою трапезу.

* * *

— Во имя богини, — сказал Фэлас Ксорларрин, недоверчиво покачивая головой. Они с кузеном посмотрели на Джарлаксла. Наемник широко улыбался и понимающе кивал.

Он ощутил взгляды сородичей и протянул руку, обращая внимание на то, что Дзирт уже вернулся к другим делам, хотя Марилит все еще стояла на месте. Перекатившись и поднимаясь на ноги, он заменил свои скимитары луком, смертоносным Искателем Сердец, и теперь посылал стрелы в другого чудовищного демона.

Пантера прыгнула на Налфешни, зависая в воздухе. Демон вытянулся и заревел.

Стрела ударила в рот великого Налфешни.

Вторая, последовавшая за первой, попала в левый глаз демона, а третья — угодила в правый.

Дзирт должен был сражаться совершенно, и потому он был совершенен. Гвенвивар упала на плечи и голову демона, беспощадно разрывая его кожу когтями.

Марилит взвизгнула в знак протеста, но все, что она смогла сделать — это откинуться на свой хвост, на этот раз еще дальше. Затем демоница просто рухнула. Едкий дым, её жизненная сущность, вытекал из раны вокруг лезвия Ледяной Смерти. Тело демоницы увядало, а дух её отступал в Абисс, в истинное изгнание.

— Что нам делать? — спросил Джемас Ксорларрин Джарлаксла, который следил за битвой со своего уступа, выглядя довольно жизнерадостно.

— Пойти к Матроне Зирит и сказать, что пещера потеряна, — послышался неожиданный голос, и Киммуриэль Облодра проследовал ко входу в туннель, останавливаясь рядом с магами.

Джарлаксл обернулся на битву, где демоны уже начали терять свою организованность, дворфы сплотились, а Дзирт осыпал противников своими серебряными стрелами. Он смотрел на дымящиеся останки, в которые превратилась Марилит — скимитар Дзирта все еще торчал из высохшей груди демоницы, а топор короля Бренора виднелся из некогда прекрасного лица.

Джарлаксл не мог не согласиться с выводом Киммуриэля. В самом деле — разгром был полным.

И пока он продолжался — все больше дроу покидало пещеру, пока демоны повернулись против демонов, выплескивая свою бессмысленную жестокость и ярость. Джарлаксл повернулся к Киммуриэлю.

— Мне кажется, нам тоже пора уходить отсюда, — сказал он и широко улыбнулся. Все кончилось так, как надо.

— Давно пора, — буркнул Киммуриэль.

Разумеется, псионик был заинтересован в исходе боя куда меньше Джарлаксла. В большей степени потому, что ему нужно было быть теперь в другом месте. Там, где он передаст архимагу последние частички мощного заклинания призыва. И Громф вызовет его мать.

Во что Киммуриэль так ошибочно верил.

Глава двадцать третья

Подстрекая к катастрофе

— Ты хочешь пойти к нему сейчас? — недоверчиво спросил Джарлаксл.

Они с Киммуриэлем стояли в боковой зале Кузни К'Ксорларрина, которая, как оба они ожидали, скоро снова станет Великой Кузней Гаунтлгрима. Дворфы захватили главную залу нижних уровней, и даже вернули лестницу в нормальное состояние. Они уже укрепляли свои позиции и строили военные машины, чтобы очистить нижние этажи.

Джарлаксл с Киммуриэлем не были убеждены, что здесь еще осталось, что очищать, однако демоны снова вели себя как… демоны. Рабы орки, рабы гоблины, роты, или даже темные эльфы — какая разница? После падения Марилит и Налфешни, чудища Абисса изменились. Любое существо первичного материального плана стало теперь их добычей, и даже меньшие демоны улепетывали от своих огромных ненасытных сородичей.

Поэтому Ксорларрины отступили, удерживая небольшую территорию вокруг Великой Кузни и залы Предвечного. Их маги нервно готовили заклинания изгнания или возвращения — все, что могло хоть как-то унять неистовствующих демонов.

— Мне было назначено, — спокойно ответил Киммуриэль. — Архимаг не простит моего опоздания.

— Анклав К'Ксорларрин вероятно будет уничтожен прежде, чем ты вернешься, — заметил Джарлаксл.

Киммуриэль пожал плечами, словно данное обстоятельство не волновало его.

— Этот город встретит свою судьбу вне зависимости от моего присутствия.

— Когда придут дворфы, ты можешь понадобиться мне.

Киммуриэль фыркнул.

— Джарлаксл, да у тебя больше друзей в их рядах, чем в К'Ксорларрине, — бросил он.

Закрыв глаза, псионик открыл ментальные врата и шагнул прочь. Шагнул, чтобы оказаться в прихожей Архимага Громфа в далеком Мензоберранзане.

Он нашел Громфа в другой комнате. Архимаг сидел за письменным столом, задумчиво скрестив пальцы и барабаня ими друг о друга.

— Из К'Ксорларрина скоро придут скверные новости, — предупредил Киммуриэль.

Архимаг кивнул, не слишком удивляясь. Он почувствовал, как пала Марилит, его демоница.

Вы готовы? — телепатически спросил псионик своего ученика.

Ответа не последовало.

Возможно, нам стоит отложить наше сегодняшнее занятие, предложил Киммуриэль, и прочитал мысли архимага в момент передачи этого сообщения.

Громф постарался изобразить не большую заинтересованность уроком, но Киммуриэль понял больше. Маг едва не запаниковал при мысли об отмене занятия, по понятным для Киммуриэля причинам. Он знал, что Громф полагал, будто псионика давала ему преимущество в вызове существ с других планов, что крайне понадобиться ему скоро, раз Квентл Бэнр вызвала себе гористро, а его Марилит снова изгнана в Бездну.

Да, размышлял Киммуриэль. Сегодня Громф был бы очень восприимчив к его тихим предложениям.

И он дал бы архимагу все недостающие слова и интонации, завершающие заклинание. И пусть воцарится хаос, и пусть катастрофа обрушится на Мензоберранзан и Дом Бэнр.

* * *

Матрона Мать Зирит села на алтарь, располагавшийся в зале Предвечного. Яма огненного зверя дымилась позади, а стена перед женщиной была покрыта паутиной. Все её советники были там же — архимаг Тсэбрек, верховная жрица Кирий, Хоштар, Джемас и Фэлас.

— Нам нужно убираться отсюда, — посоветовал Фэлас. — Оставаться — глупо.

— Нет, мы должны уничтожить дворфов, — фанатично запротестовала Кирий. — Паучья Королева не ждет от нас меньшего.

— Они уничтожат нас, — прямо заявил Джемас.

— Мы пошлем демонов впере…

— Нет, — прервала подавленная Матрона Мать Зирит.

— Тогда обратимся к Матроне Матери Бэнр, — умоляла Верховная Жрица. — Она даст нам союзников, ведь мы продолжаем борьбу.

— Даже если она пошлет нам еще армию, даже если эту армию будет вести такой же мощный демон, как Марилит, они все равно не успеют спасти К'Ксорларрин.

— Но что нам тогда делать, Матрона Мать? — спросил Хоштар, но тон его показывал, что он и так знал ответ.

— Нижние туннели защитят нас, — сказала Матрона Мать Зирит. — Дворфы не станут преследовать нас слишком далеко за пределами своей распрекрасной кузни и огненного зверя, который живет в этом месте. Так мы уйдем. Пусть дворфы и демоны сражаются, сколько угодно.

— А потом мы вернемся, — сказала Кирий, и матрона мать кивнула, улыбнувшись, но не слишком убедительно для любого, кто успел более внимательно изучить её.

Взмахом руки Зирит отправила всех прочь, прося собрать семью, чтобы двинуться в путь. Лишь Тсэбрека она попросила остаться рядом с собой.

— Приведи мне новых пленников, — приказала женщина, когда осталась наедине с магом. Она кивнула на паутину.

— Ты хочешь поприветствовать захватчиков? — саркастически спросил Тсэбрек. — Дворфы не знают о твоей милости, Матрона Мать.

— У меня есть, что предложить, — заверила она его.

Тсэбрек покачал головой.

— Мы могли бы просто…

— Делай, как я говорю, — оборвала его Зирит. — Я не хочу, чтобы армия дворфов преследовала мой Дом через все Подземье.

Тсэбрек начал было спорить, но угрюмая Зирит отправила его прочь.

— Отличная игра, Матрона Мать, — сказал единственный человек в комнате, о чьем присутствии было известно только Зирит.

— Именно это я хотела сказать тебе в последние дни, Джарлаксл, — ответила Зирит. — Мне стоит поздравить тебя? Или на эту честь претендует кто-то другой?

— Ты меня обижаешь, — сказал наемник и небрежно сел на алтарь, болтая одной ногой в воздухе, а вторую поставив на пол. — Я не управляю событиями, но горжусь тем, что первым понимаю, куда все приведет.

Если его слова и убедили Зирит, она не показала этого. Женщина взглянула на главный выход из комнаты, на её лице отразилось желание поскорее уйти.

— Ты гарантируешь мою безопасность?

— Это была сделка, — ответил Джарлаксл.

— Сделка, о которой я, конечно, пожалею.

— Лучшая из тех, что будет тебе предложена.

— Я матрона мать Мензоберранзана!

— Ты ей была, — поправил Джарлаксл. — Ты приведешь свой побитый Дом в Город Пауков? Интересно, какое место вы займете в иерархии?

— Ксорларрин был третьим домом. И… — запротестовала она.

— Был, — снова сказал умный наемник. — Ты можешь претендовать на благосклонность Ллос? — он засмеялся, хотя его смех был больше похож на насмешливое фырканье. — Моя дорогая Матрона Мать Зирит, ты действительно веришь в благосклонность Ллос?

— Третий Дом, — ответила она.

— Мы знаем правду о иерархии домов, поэтому прошу, не проси доказательств. Ллос редко вмешивается в подобные мелочи, и едва ли заботиться о ком-то, кроме Матроны Матери Первого Дома.

— Я устаю от твоих поучений, — бросила Зирит. — Имей в виду.

— Но я не поучаю! — увещевал Джарлаксл. — Пришло время быть честными. Больше ради тебя, чем ради меня. Так что давай говорить правду. Моя нежность с тобой уже много лет. Ты знаешь это. Из всех матрон матерей Мензоберранзана ты одна ценишь мужчин так же, как женщин.

— Баррисон Дель'Армго…

Джарлаксл фыркнул.

— Эта ведьма использует своих мужчин так, словно они — стая сторожевых собак, кусачие животные, готовые вырвать славу для жриц её дома. Но ты никогда не была такой.

Последние слова Джарлаксл произнес едва слышно. Он быстро оглянулся вокруг, убеждаясь, что они все еще одни, и, протянув руку, нежно и бережно провел ею по щеке Зирит Ксорларрин.

Женщина позволила ему. Минули годы, но это прикосновение не было чужим для неё.

— Ллос накажет меня за это, — сказала женщина.

— Она не наказывала меня, — заметил Джарлаксл. — И я поступал так на протяжении многих веков!

— Но она увидит мое бегство…

— Это не бегство! — настаивал Джарлаксл. Он покачал головой. — Мой старый друг, не поддавайся страху. Паучья Королева не наблюдает за каждым нашим шагом. Ей все равно! Её амбиции не касаются тебя, уверяю! Архимаг Громф вызвал Марилит и послал её сюда, под своим командованием. А бродяга До'Урден все равно уничтожил демоницу!

Глаза Зирит вспыхнули, стоило ему упомянуть Дзирта.

Джарлаксл покачал головой и бросил на неё суровый взгляд, молча предупреждая её отбросить очевидную мысль. Каждый дроу Мензоберранзана, казалось, полагал, что голова Дзирта принесет ему славу и милость Ллос, но Джарлаксл понимал, что это была глупая уверенность. В Мензоберранзане не было большего идиота, чем Тиаго Бэнр, чье навязчивое желание покончить с Дзиртом дорого обошлось ему.

— Когда ты узнаешь его так же, как я, ты поймешь, — пообещал Джарлаксл.

— Ты познакомишь меня с ним, — сказала Матрона Мать Зирит.

— Со временем.

Это все, что мог ответить наемник. Он подумал, что время это может прийти очень, очень не скоро. Хотя, конечно, Джарлаксл ожидал, что Дзирт мог встретить Зирит уже сегодня.

— Это тяжело для тебя, — сказал Джарлаксл.

— Я матрона мать сильного Дома.

— Твоя семья выживет, и потому — выживет твой Дом.

— С одобрения…?

— Я обещал тебе большую степень автономии, — напомнил ей Джарлаксл.

Матрона Мать Зирит не казалась убежденной, и даже покачала головой.

— Ты делаешь вид, будто у тебя есть варианты, — напомнил ей Джарлаксл. — Мне было бы проще оставить тебя здесь. Дать закончить свою историю в Подземье или в Мензоберранзане с моей безжалостной сестрой. Если Квентл Бэнр решит, что твоя смерть принесет ей выгоду — знай, она не будет безболезненной.

— А что Матрона Мать Бэнр скажет о твоих проектах, пойди я к ней? — спросила Зирит, предпринимая довольно жалкую попытку получить преимущество.

— Она похлопает, — Джарлаксл дал своей улыбке на мгновение задержаться на лице, пока далекий звук открывшейся двери не привлек его внимания.

— Тсэбрек возвращается, — сказал он. — У тебя есть время, чтобы рассмотреть вопрос о выгоде моего предложения. Совсем немного времени, конечно. Скоро эта катастрофа будет предотвращена, и я буду гарантировать твою безопасность. Это лучший из возможных вариантов.

Матрона Мать Зирит пристально глядела на него несколько долгих мгновений, а затем кивнула. И Джарлаксл ответил тем же, растворяясь в тенях прямо перед тем, как Архимаг Тсэбрек прибыл вместе с пленниками.

* * *

Следующий посетитель его комнат не удивил архимага Громфа. Матрона Мать вошла, едва предупредив о своем приходе. Жрица приняла угрюмый вид, который говорил, что она тоже знала о разрушении К'Ксорларрина.

— Твоя демоница пала, — сказала она вместо приветствия.

— Вместе со многими, — спокойно ответил Громф. — Полагаю, Зирит не продержится долго.

— Дворфы вернут Гаунтлгрим, но никогда не удержат его, — пообещала матрона мать.

Громф воззвал ко всей своей мудрости, чтобы не рассмеяться в ответ на подобное заявление. Он находил всю эту затею довольно глупой. Сколько ресурсов Квентл потратит на попытки выкинуть прочь дворфов? И ради чего?

— Потому что в следующий раз я буду мудрее и не стану полагаться в таких важных вопросах на глупого Громфа! — добавила матрона мать, которая казалась сейчас такой ничтожной и нервной. Она потеряла мудрость Ивоннель? Архимаг просто посмотрел на неё, не зная, что все это может означать.

Город-побратим, К'Ксорларрин пал, или скоро падет, но, в конце концов, большинство людей Дома Матери Зирит остались живы и бежали, а потому потери для Мензоберранзана будут минимальны. На самом деле, такие события даже усилят власть Квентл Бэнр над Правящим Советом, поскольку это устранило бы проблемы со стороны Домов Меларн и Ханзрин, чей альянс с Мез'Баррис мог действительно ослабить Дом Бэнр.

— Твоя демоница руководила обороной, — выплюнула матрона мать. — Эта неудача ложится на твои плечи. Будь осторожен, маг. Тсэбрек Ксорларрин, несомненно, переживет это несчастье, а ведь он остается в фаворе у Ллос.

Женщина развернулась и вылетела из комнаты, а Громф откинулся на спинку стула, снова скрестив пальцы. Он попытался проигнорировать открытую угрозу Квентл, но начал замечать некоторые тревожные возможности. Решит ли его сестра заключить сделку с Зирит, дабы Дом Бэнр поглотил Дом Ксорларрин? Куда могут пойти Ксорларрины, если дворфы крепко засядут в Гаунтлгриме? Им не будут рады в Мензоберранзане, в особенности — не сейчас, когда среди матрон матерей заключалось столько закулисных союзов.

И, возможно, Квентл пустит слух, что именно неудача Громфа является причиной потери К'Ксорларрина. В этом случае, решит ли его сестра предложить Зирит одну из самых желанных возможностей — Ксорларрина на месте Архимага Мензоберранзана?

Нет, это не та угроза, которую Громф мог просто проигнорировать. И это разозлило его.

Едва Квентл покинула башню Сорцере, Громф начал читать свое заклинание, используя псионику, чтобы усилить его мощь — по крайней мере, он так думал.

На самом деле, архимаг самозабвенно читал заклинание Ллос, переданное ему через Киммуриэля, который поверил фальшивой Кь'орл Одран. Долго воспитываемое в себе чувство осторожности, должно было бы предупредить Громфа. Но его гнев пересилил здравый смысл, и потому он действовал дальше.

— Омминем димти'итэ'спем,

— произнес он слова, которых он не знал, на языке, которого он не знал, но как-то понял — или считал, что понял, — что это заклинание идеально сочетается с его обычными интонациями для заклинаний вызова. Это было прекрасное соединение. Псионика и тайная магия. Может быть, самое великое и чистое воззвание к низшим планам за все века.

Он заменит павшую Марилит кем-то побольше. Скорее всего — Бейлором. И он превзойдет питомца Квентл. А может, на его призыв придет несколько великих демонов, связанных и подчиненных ему с помощью чистой силы воли.

— Овизин трантес вобис ом!

Он должен был постараться, чтобы сдержать смех, готовый сорваться с его губ, когда он ощутил растущую внутри себя силу. Он представлял себе, как его рука тянется к Фаэрзресс, проталкиваясь сквозь границу между планами, требуя ответа на свой призыв.

И он почувствовал нечто! Бейлора? Огромное — сила демона резонировала внутри архимага.

Он протянул руку глубже, невольно разрывая границу Фаэрзресс. Архимаг тянулся к великой силе, обитавшей там, в тени, вне поля его зрения и лишь чуть-чуть за пределами его мыслей. Но он мог дотянуться…

Димти'итэ'спем!

Глава двадцать четвертая

Принц

Топор Бренора с громким звуком опустился на голову врока, заставив череп существа расколоться под огромной тяжестью удара. Еще одна комната, еще один коридор был захвачен.

— Мне кажется, они бежали, эльф, — сказал он Дзирту.

Следопыт смог только пожать плечами. Вокруг них действительно не было никаких признаков темных эльфов. Они столкнулись только с демонами — не больше вроков — и группами орков или гоблинов, но все те, казалось, больше были заинтересованы в побеге.

И ни одного дроу.

— Либо они готовят нам ловушку, либо ты прав, — ответил Дзирт.

— Кузня свободна, — сказала Кэтти-бри, входя в комнату, чтобы присоединиться к своим друзьям. — Магическое око Толивера не раз облетело всю площадь.

Дзирт собирался предложить отправиться туда, чтобы захватить место, но вовремя остановился, понимая, что особого приглашения не требуется, ибо, как только женщина принесла свои новости, Бренор бросился прочь, угрожающе рыча.

За короткое время ударная сила Бренора ворвалась в Кузню Гаунтлгрима, вместе с Дзиртом, Кэтти-бри, и Харпеллами. Ортео Спайкс и Дикие Дворфы веером рассыпались на одном фланге, а Удар Бунгало взял на себя другой.

— Король Эмерус должен быть здесь, — решил Бренор, как только они поняли, что в зале не притаилось врагов. Он махнул Маллабричез, которая служила любимому королю Эмерусу всю свою жизнь, и девушка убежала в главную залу, где лежал раненый дворф.

— Отправь глаз в залу Предвечного, — попросила Толивера Кэтти-бри. Она указала магу на дверь, уводящую в соседнюю пещеру.

— Не нужно, — настаивал Бренор. Шагнув прямо в сторону двери, он распахнул её и вошел внутрь. Дзирт, Амбергрис, Атрогейт и маги последовали за ним. — Я веду с собой трех дворфских богов.

— Которые благодарны тебе, мой король, — сказал Атрогейт.

— Да не вас же, болван! — прорычал Бренор, и Атрогейт взвыл со смеху.

Они двинулись вниз по туннелю, полные уверенности в себе. Бренор даже замедлил шаг, входя в главную залу. Проходя неподалеку от центральной части уступа, возвышавшегося над ямой, мимо большого, нефритового паука — на котором сосредоточила свое пристальное внимание Кэтти-бри, ибо женщина видела, как эти стражи идут в атаку — Бренор и остальные нашли ожидавший их сюрприз.

Красивая женщина дроу сидела на алтарном камне и казалась совершенно непринужденной. Лишь изредка её лицо предательски искажала глубоко скрываемая ненависть.

Свита Бренора рассыпалась веером. Кэтти-бри и Дзирт остались рядом с Бренором. Молодая волшебница настороженно переводила взгляд с женщины-дроу на нефритового паука, а потом на другую гигантскую паукоподобную статую, стоящую на страже напротив них, возле рухнувшего туннеля, где Кэтти-бри когда-то замуровала Далию.

— А ты, наверное, знаменитый Дзирт До'Урден, — сказала прекрасная дроу, не скрывая своего презрения. — Рада, что ты жив. Хотя, полагаю, это не продлится долго.

Все дворфы и Харпеллы приняли боевые стойки, ожидая нового нападения.

— Недолго в сравнении с жизнью дроу, я имела в виду, — пояснила матрона мать. — Не бойся, Дзирт До'Урден, и ты, король Бренор Боевой Топор. Никакой битвы не будет. Вы завоевали Гаунтлгрим. Мои люди, Дом Ксорларрин, ушли.

— Ты — Матрона Мать Зирит Ксорларрин? — спросил Дзирт.

Женщина встала и поклонилась.

— И ты ждала здесь, чтобы попасть в плен? — усомнился Бренор.

— Я ждала здесь, чтобы договориться, — ответила дроу.

— О вашей капитуляции?

Она снова поклонилась.

— Это просто, — сказала она. — Я оставляю вас в покое, представители Дома Ксорларрин уходят следом за мной. И мы никогда не вернемся… — она помолчала и улыбнулась. — Давайте говорить в понятиях демонов, — добавила она лукаво, — сейчас это кажется уместным. Мы не вернемся и не станем претендовать на это место, которое вы зовете Гаунтлгримом, пока не пройдет сто лет.

— С моей стороны я вижу пленницу, которая стоит мира, — ответил Бренор. — Ты просишь слишком высокую цену для проигравшей стороны, даже просто думая, что я просто дам вам уйти.

Он думал над каждым словом, и почему бы нет? Коннерад был мертв, вместе со многими Веселыми Мясниками и сотнями дворфов с Серебряных Пустошей, которые отдали свою жизнь, чтобы прогнать дроу из Гаунтлгрима. Король Эмерус лежал при смерти, и ни один из жрецов не ожидал, что он выживет.

— Или, быть может, нам прямо сейчас оторвать твою уродливую голову, а? — спросил Бренор. — Королева этого города…

— Матрона Мать, — поправила женщина. — Зирит Ксорларрин.

— Ты можешь называть себя как угодно! — рявкнул Бренор. — Ты причинила мне боль, а теперь просишь просто позволить вам уйти?

— Я осталась лишь для того, чтобы заключить перемирие и принять условия капитуляции.

— Условия, которые ты сама продиктовала!

— Вот, — сказала Зирит, поворачиваясь влево, от ямы Предвечного, и махнула рукой в сторону волшебной паутины. Нити расступились, послушные её жесту, обнажая три тела, висящие на нитях. Рой страшных пауков, размером с толстую руку дворфа были готовы обрушиться на них. С жадно подрагивающих мандибул существ капал яд.

Все вокруг охнули. Там весели Кенналли и Такернак Харпеллы, каким-то образом совершенно живые. И ни одна челюсть не упала ниже, чем у Бренора Боевого Топора, когда он разглядел третьего пленники — Стокли Серебряную Стрелу из Долины Ледяного Ветра.

— Ба! — фыркнул Бренор, призывая все свое воспитание, чтобы не прыгнуть, на месте обезглавливая Матрону Мать Зирит Ксорларрин.

— Их укус довольно ядовит. Я бы сказала — смертелен. Даже для дворфа, — заверила их Зирит. — А после того, как пауки разорвут нежную кожу пленников, так ли важен будет яд?

— Они умрут, а я сброшу тебя в яму, — пообещал Бренор.

— Избавь меня от своих пустых угроз, — ответила Зирит. Женщина бросила взгляд на Кэтти-бри и Харпеллов, покачав пальцем, словно отгоняя от магов мысль, что небольшой огненный шар может спасти их друзей.

— Я предложила сделку, — сказала Зирит. — Пойми правильно, я могла бы давно уйти отсюда, оставляя позади себя три трупа, над которыми ты пролил бы слезы.

— Тогда почему ты осталась? — потребовал Бренор. Для него все это действительно было странным, особенно, учитывая тот факт, что перед ним стояла могущественная матрона мать. Он наслушался рассказов Дзирта, да и сам сражался с этими свирепыми и фанатичными жрицами.

Но Дзирт, которого вернули из бессознательного состояния и отправили в бой, понял все сразу.

— Джарлаксл, — сказал он без тени сомнения в голосе.

Зирит не стала отвечать. Она не было обязана.

Бренор озадачено посмотрел на Дзирта, который только кивнул.

— Согласен, дворф? — мгновение спустя спросила Зирит.

— Ты вернешься через сотню лет, и я буду здесь, — ответил Бренор. — И не сомневайся, в следующий раз я выкину тебя в эту яму.

Матрона мать повернулась к паутине и замахала руками. Рой пауков отступил, и нити начали опускать трех пленников на пол. Кэтти-бри, Харпеллы и Амбергрис бросились вперед, чтобы подхватить друзей, как только они приземлились, безжизненно падая на пол.

Когда Зирит снова оглянулась, она сосредоточила свой взгляд на Дзирте. И, встречая её взгляд, он отметил в глубине глаз женщины бурление множества эмоций. В том числе — заинтересованность, которая смутила его больше всего.

* * *

Вдалеке от комнат Громфа, в районе великого Подземья, известном как Фаэрзресс, на одной из каменных стен вспыхнул ярко-желтый свет. Он был похож на взрыв газа, или искры самой жизни. А быть может — на что-то среднее.

Огонь соскользнул на пол и пополз по камням, все больше разгоняясь на просторах Подземья. Он не свернул перед толстыми стенами, прожигая их насквозь, словно тяжелый камень был лишь водой. Его не сдержали мили, десятки миль, сотни миль, и через несколько мгновений он уже оказался в пещере Мензоберранзана, а, спустя еще мгновение, доставил своего пассажира в комнату Архимага.

* * *

— Покажи мне, — настаивал Джарлаксл, находя Киммуриэля разглядывающим ожерелье, сквозь которое он мог следить за Громфом и Доум'вилль. — Ты нашел её?

Киммуриэль недоверчиво посмотрел на него. На лице псионика застыло выражение, умолявшее друга объяснить, зачем ему надо найти Доум'вилль.

Однако, он мудро не стал облекать свой вопрос в слова. Он шпионил вовсе не за Доум'вилль, а за Громфом. И это было очень опасно, даже безрассудно. Но Киммуриэль не мог сопротивляться. Он хотел видеть лицо Бэнра, когда Кь'орл материализуется в его комнате! Пусть попробует свое жалкое понимание псионики против атаки, которую она начнет!

— Еще нет, — ответил он, потому как не мог позволить Джарлакслу узнать свою истинную цель, таким образом, признав, что за ужасной катастрофой стоит он.

— Я вижу, — не слишком убеждённо сказал Джарлаксл. И Киммуриэль понял, что друг видел его насквозь, как и разгадал его жалкую попытку увернуться. — Ладно, скажи мне, как найдешь её. Я хочу спасти бедняжку и жду, что она окажется полезной.

Если бы псионик потратил несколько минут на логическую оценку своих действий, он мог бы понять — как только Джарлаксл узнает о катастрофе, обрушившейся на Дом Бэнр и Мензоберранзан, он, несомненно, свяжет её с Киммуриэлем.

Но Киммуриэль был слишком взволнован, чтобы раздумывать, а потому снова нырнул в соединяющий кристалл ожерелья, ища Громфа.

И он нашел архимага, который, крича, пытался выцарапать себе глаза. На лице отшатнувшегося Громфа застыло выражение чистого ужаса.

Возликовавший Киммуриэль поменял угол обзора, ожидая увидеть свою мать.

И мгновенно отшатнулся, вцепившись в собственные глаза. В ужасе, он споткнулся и упал на пол — и лишь это одно спасло его разум, ибо падение прервало связь с комнатами Громфа в Сорцере.

* * *

Ростом с троих дроу, двуглавый, с ужасными яркими красно-синими мордами бабуина или мандрилла, двуногий и двурукий — хотя руки эти оканчивались длинными щупальцами, покрытыми присосками, которые ловили, удерживали и подтаскивали добычу в пасть монстру — и с гигантским сильным телом, напоминающим ящерицу, могучий и мощный зверь вынужден был присесть, чтобы поместиться в комнату.

До тех пор, пока он без видимого усилия не провалился сквозь каменный пол, взмахивая своим огромным хвостом, который оканчивался лезвиями. Казалось, они больше подходили горному гиганту, могучее оружие с легкостью рассекло грибные и каменные стены, без труда круша их, — несмотря на все мощные чары, которые были наложены с целью укрепить стены башни Архимага Мензоберранзана. Двеомеры казались детской игрой рядом с этим зверем.

Одна голова бабуина завизжала на другую, протестуя, но та только плюнула на соседку, продолжая тысячелетнюю битву между двумя сущностями этого огромного монстра.

Один из самых великих магов смертных миров задрожал и распластался, беспомощно барахтаясь в своей мантии. Он не мог найти слов, чтобы позвать на помощь или молить о пощаде.

Потому что для Принца Демонов Громф Бэнр был не больше, чем просто насекомым.

* * *

Джарлаксл влетел обратно в покои Киммуриэля, находя псионика дрожащим на полу в полубессознательном состоянии.

— Какого…? — выпалил Джарлаксл, которого не на шутку встревожило подобное состояние Киммуриэля. У Киммуриэля истерика! У Киммуриэля, который жил в улье с иллитидами!

— Не Кь'орл… — снова и снова шептал псионик. Следуя внезапному порыву, Джарлаксл снял свою волшебную глазную повязку и одел её на друга. В самом деле, защитные и успокаивающие чары предмета помогли Киммуриэлю обрести немного самообладания. Тем не менее, псионик смотрел на Джарлаксла, выпучив глаза и дрожа так сильно, что наемник слышал, как стучат его зубы.

— Что случилось, друг мой? — умоляюще спросил Джарлаксл.

— Не Кь'орл, — заикался Киммуриэль. — Громф… вызвал…

— Громф пытался вызвать твою мать? — спросил действительно озадаченный наемник, пока Киммуриэль продолжал, заикаясь, повторять знакомое имя.

Наконец, на псионика снизошел момент просветления, и он отчаянно схватил Джарлаксла, подтягиваясь, чтобы внимательно посмотреть в лицо друга.

— Архимаг, — пробормотал он. — Архимаг… врата…

— Для Кь'орл?

Киммуриэль кивнул, а потом быстро-быстро замотал головой.

— Врата в Абисс? — предположил Джарлаксл. Он знал, что оставшееся от Кь'орл Одран, Матроны Матери Облодра, по слухам, заключено на нижних планах, служа Бейлору.

Киммуриэль закивал так взволновано, что, казалось, его голова вот-вот отвалиться.

— Не для Кь'орл…

Джарлаксл уставился на Киммуриэля, когда тот прошептал имя.

— Демогоргон.

Демогоргон, Принц Демонов, самое мощное существо Абисса. Существо, которому даже Ллос не решилась бы бросить вызов.

Джарлаксл резко выпрямился, отпуская Киммуриэля, который опять безвольно плюхнулся на каменный пол. Наемник оглянулся, словно ожидая, что страшное несчастье вот-вот настигнет его. Он знал про Демогоргона — все знали про Демогоргона — и такие мысли были не напрасны.

Возможно, весь Фаэрун скоро познает страдания.

* * *

Когда восторг от того, что двое Харпеллов и Стокли Серебряная Стрела все еще живы, утих, все, казалось, успокоились.

— Я могу рассчитывать на то, что нас оставят в покое? — спросила Матрона Мать Зирит Дзирта, и он снова заметил любопытство в её взгляде. И это выводило его из равновесия.

— Я прослежу за этим, — сказал Дзирт. Или начал, когда страшный грохот потряс залу Предвечного, доносясь из маленькой прихожей, которая скрывала в себе рычаг управления потоком магии, идущей к этим комнатам из разбитой Башни Магии в Лускане.

Окружающие подпрыгнули, разворачиваясь и вытаскивая оружие. Все, включая Зирит. И дроу, как и все остальные, удивленно ахнула, когда из комнаты вышел высокий мужчина, одетый в особую мантию, по которой даже Дзирт узнал Архимага Мензоберранзана.

Спотыкаясь, Громф бросился через мост, несколько раз едва не падая в яму. Он останавливался и оглядывался назад, словно ожидая огромного монстра, который мог преследовать его.

— Ба, что за трюк? — спросил Бренор, бросаясь к Матроне Матери Зирит, которая стояла, качая головой в полной растерянности.

Дзирт тоже не мог понять происходящего. Он узнал Архимага, но зачем он явился сейчас? И зачем шел на их сторону ямы? Ибо, несомненно, Громф Бэнр мог с легкостью уничтожить их всех, атакуя с обратной стороны.

Смущение Дзирта превратилось в ужас, когда Кэтти-бри встала на пути архимага.

— Тебе нельзя быть здесь! — воскликнула она, поднимая зачарованный жезл. — Убирайся!

Громф резко остановился, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он понял, что в комнате есть кто-то еще. Он посмотрел на женщину, вставшую у него на пути. Янтарные глаза, сейчас покрасневшие и исцарапанные, опасно сверкнули.

Но Кэтти-бри не моргнула. Она смело стояла на прежнем месте.

Туман клубился вокруг Громфа, словно сама земля отвечала на его зов, на его призыв.

Маленькие язычки пламени затанцевали вокруг Кэтти-бри, когда она шагнула вперед, становясь перед опасным дроу.

Дзирт оказался рядом с Зирит, но вдруг почувствовал, что это дело не относилось к нему. Он посмотрел на Зирит, и понял, что она тоже не желала иметь ничего общего с боем, который медленно разгорался перед ними.

— Не стоит бросать мне вызов, глупая женщина, — предупредил Громф. — Не сейчас.

— Если ты пришел драться, ты получишь битву, — сказала Кэтти-бри. Огонь позади неё вспыхнул интенсивнее, и среди языков появились фигуры, живые и желающие свободы.

Но серый туман Громфа закружился, превращаясь во что-то дьявольское и темное.

Архимаг зарычал и направился назад, возвращаясь в маленькую комнату. С ревом он метнул огромный заряд молнии, который пронесся над ямой. Делая дугу в воздухе и искрясь, он ударился о камни небольшой комнатки. Снаряд был такой мощный, что воздух внутри маленькой залы пропах сильной грозой.

— Меня преследуют, — прорычал он в ответ на недоуменный взгляд Кэтти-бри. — Эту комнату нужно запечатать!

— Сделайте это! Ох, прошу вас, просто сделайте! — послышался другой голос, и все обернулись, замечая Джарлаксла, опрометью влетающего в комнату. — Взорвите! Уничтожьте! Ликвидируйте! И быстрее!

— Ты знаешь? — резко спросил Громф.

Пламя ринулось в сторону Кэтти-бри, выпрыгивая перед ней и принимая форму. Она подняла свой жезл, который почернел и покрылся красными прожилками.

— Ослабь власть водных элементалей, — потребовала Кэтти-бри голосом, который теперь казался иным — шипящим и трескучим, словно слившимся с огненным жезлом.

Громф начал заклинание, как и Пенелопа, Киппер и Толивер. Все маги одновременно обрушили свои двеомеры на яму. Одно заклинание было предназначено для того, чтобы нейтрализовать магию, когда другое упадет в яму, врываясь в танец водных элементалей и уводя их от двери злополучной комнаты.

В это время Кэтти-бри бросила собственную магию, заставляя Предвечного восстать. Зала вздрогнула, весь комплекс зашатался под властью богоподобного зверя. Вверх поднялась стена лавы, несущая с собой большие черные камни, послушные воле Кэтти-бри. Поток взмыл над головами остолбеневших компаньонов, врываясь в комнату с рычагом. Лавовые камни разбивались и отскакивали от моста. Урчание Предвечного было таким мощным, что заставило многих упасть на пол.

Но не Кэтти-бри, которая крепко стояла на ногах, тщательно сконцентрировавшись на своих приказах к Предвечному.

Все закончилось так же внезапно, как началось. Расплавленная жижа вернулась в яму, а водные элементали прыгнули назад, начиная свой магический танец. Клубы пара заполнили камеру, превращая все вокруг в призрачные тени. Когда туман рассеялся, Дзирт увидел, что моста через яму больше не существовало. Он был разбит и обрушен падающими валунами. Злое оранжевое свечение, заполнившее маленькую залу, быстро становилось черным. Погребая под собой рычаг и комнату.

Дзирт посмотрел на Кэтти-бри, которая стояла напротив Громфа. Два мага снова угрожающе уставились друг на друга.

Следопыт медленно двинулся вперед, готовясь бросится на Архимага, если тот попытается причинить вред Кэтти-бри.

Но Громф, только что удравший от самого опасного чудища с нижних планов, лишь почтительно поклонился.

Кэтти-бри не моргнула. Она скинула свою пламенную защиту, и живое пламя, по её приказу, прыгнуло на толстую паутину, покрывавшую стену алтарной комнаты Дома Ксорларрин. Паутина распадалась под натиском огненных языков. Пауки визжали и кружились в дыму смерти. Матрона Мать Зирит охнула и отшатнулась, спотыкаясь и снова усаживаясь на алтарный камень.

Громф усмехнулся, и, к удивлению всех в комнате, снова поклонился Кэтти-бри.

Лицо молодой волшебницы носило странное выражение, и Дзирту показалось, будто она что-то внимательно слушает. Словно Архимаг тихо говорил нечто, обращаясь к ней телепатически.

— Мы нужны тебе, — в конце концов, сказала Кэтти-бри. — А ты нужен мне.

Великий архимаг Громф Бэнр с удивлением посмотрел на женщину.

Но не стал возражать.

Эпилог

В тот же тяжелый день, пятнадцатого Найтола, 1486 года по Летоисчислению Долин, Года Серпантина Гор Нефер, когда был уничтожен барьер Фаэрзресс, дворфы одержали победу в Гаунтлгриме, а Демогоргон вышел в Подземье Фаэруна, Бренор стоял напротив трона Дворфских Богов в приемной зале Гаунтлгрима.

На кресле перед ним покоилось тело Коннерада Браунавила, Двенадцатого Короля Митрил-Халла.

— Гайрм ми Коннерад Браунавил Ард-Риг а'чьад айр Гаунтлгрим! — сказал Бренор, объявляя Коннерада Первым Королем Гаунтлгрима. Торжественные выкрики и стук кружек разнеслись по огромной зале.

— Адлайк Коннерад ком-глормор, — продолжал Бренор. — Похороним Коннерада во славе!

Тело унесли, и король Эмерус Боевой Венец с помощью Рваного Дайна и Мандарины Доббербрайт воссел на трон следующим. Старый король устроился поудобнее, хотя его дыхание все еще было медленным и затрудненным.

— Мой старый друг, ты честно заслужил свое место здесь, — прошептал ему Бренор, наклоняясь вперед, очень близко к уху Эмеруса. — Я благодарен тебе за то, что ты позволил мне объявить Коннерада первым.

— Да, — ответил Эмерус. Казалось, ему хотелось сказать что-то еще, но у дворфа не хватало сил.

— А теперь твоя очередь, — снова шепнул Бренор. — Правь хорошо.

Он начал отступать, чтобы объявить нового Короля Гаунтлгрима, но Эмерус с неожиданной и удивительной силой схватил и дернул друга за воротник.

— Нет, — тихо сказал он. — Морадин призывает меня, друг мой. Настало время.

Бренор отстранился и выпрямился. Он захотел поспорить, но увидел, что свет уже оставляет глаза старого короля Эмеруса Боевого Венца.

— Гайрм ми Эмерус Ард-Риг эн дарна айр Гаунтлгрим! — проговорил Бренор как можно громче. Он знал, что Эмерус, дорогой Эмерус уже ускользает далеко-далеко от него. Бренор хотел, чтобы его старый друг услышал свое назначение, с гордостью относя его к столу Морадина.

Вскоре после этого громогласные крики прорезали тишину дворфской родины, проносясь от превратной до Кузни.

— Да здравствует Бренор Боевой Топор, Третий Король Гаунтлгрима!

* * *

Тропа разрушений, оставленная Демогоргоном, извивалась от Сорцере к Тир Бреч, а потом к выходу из пещеры Мензоберранзана. Путь Принца украшали груды щебня, в которые превратились несколько домов дроу, и бесчисленные трупы темных эльфов, как и других существ, которые сходили с ума при одном виде ужасного зверя.

Весь город одновременно затаил дыхание. Ибо пусть не так уж долго был Принц Демонов в Мензоберранзане — такие крики, такие страшные призывы раздавались вокруг, что каждый Дом затаил молчание, не желая привлекать к себе внимания.

Вскоре раздадутся громогласные обвинения, опасения, ядовитые слова. Они потекут от одного Дома к другому, и так многие из них обрушатся на Дом Бэнр, но в каждом злобном порицании будет звучать ужас. Искренний и не беспричинный.

И насколько сильнее стал бы страх жителей Мензоберранзана, узри они сейчас стены Фаэрзресс, где вспыхивало все больше ярких и сильных огней. Остальные демонические лорды проходили через рухнувший барьер.

В логове Абисса, Королева Пауков радостно урчала. Все её соперники скоро уберутся восвояси, и она обретет столько возможностей!

* * *

То, что вначале казалось показным, теперь превратилось в выражение уважения. Тела двух дворфских королей, в героических позах, были установлены на пьедесталы над троном Дворфских Богов. Коннерад и Эмерус стояли, как живые, но погребенные в коже из охлажденной лавы, созданной Кэтти-бри.

Элементаль сказал ей, что так было принято в ранние дни Гаунтлгрима, когда дворфы хоронили своих королей в саркофагах из черного камня. И действительно, последовав указаниям зверя, дворфы раскопали давно разломанную залу, где обнаружили старый могильник в котором нашли захоронения первых жителей Гаунтлгрима. Они не нашли статуй, подобных тем, что были созданы для Эмеруса и Коннерада, но надгробные плиты многих могил были выполнены в виде барельефа дворфа, погребенного внутри.

И тогда Король Бренор приказал полностью открыть это кладбище. Он потребовал соответствующей чести для каждого дворфа, погибшего за возвращение их древней родины.

— Он заявил, что Тибблдорф Пвент тоже получит свою статую, — проинформировала Кэтти-бри Дзирта спустя несколько дней.

— Как у Коннерада и Эмеруса? Не могилу?

— Первый дворф, павший за возвращение Гаунтлгрима, — ответила Кэтти-бри.

— Твой Предвечный питомец поможет, полагаю, — захихикал Дзирт.

— Мой питомец… — повторила Кэтти-бри, тяжело вздохнув, она очень четко осознавала, что положение вещей едва ли является таковым. На самом деле она все яснее чувствовала, что зверь жаждет свободы.

— На стене напротив трона, — пояснила Кэтти-бри. — Бренор хочет видеть Пвента, когда будет вести прием. Чтобы черпать силы.

Дзирт кивнул. Это казалось хорошей идеей.

— Он попросил Пенелопу и Киппера вернуть прах из Длинной Седловины, чтобы погрести его тут, — продолжала Кэтти-бри, и Дзирт снова кивнул.

— Я отправляюсь с ними, — добавила женщина, и в этих словах было нечто большее, чем просто уведомление о поездке по поручению Бренора. Дзирт знал, что таким образом женщина напоминала ему о своем предложении поселиться в Длинной Седловине.

Дзирт опять кивнул и улыбнулся, хоть и подумал о том, что ему будет трудно сделать это. Он слишком долго сопровождал Бренора — и принять идею покинуть его, было не просто.

Но он будет сопровождать Кэтти-бри. Если не в этот раз, то в следующий. Чтобы назвать Длинную Седловину своим домом.

— У тебя есть время, любовь моя, — заверила его Кэтти-бри. — У нас еще столько дел. Я хочу, чтобы правление моего отца было долгим, но ничего не выйдет, если…

Дзирт с удивлением посмотрел на неё.

— Магия погибает, — сказала женщина. — Огненный зверь найдет путь к свободе намного раньше, чем Бренор умрет от старости.

— Ты сказала «если…».

— Может быть, есть решение, — ответила женщина. — Мне нужно многое сделать.

* * *

За реконструкцией, дальнейшим захватом шахт и новых залов, укреплением нижних уровней и защитой от дикого Подземья, за криками лидеров бригад, руководящих работами, первым шипением печей Гаунтлгрима, первым стуком молотков Бренор Боевой Топор сосредоточил внимание на тронной зале, желая сделать её собственной.

Он поставил статую Тибблдорфа Пвента, эту мумию своего верного щитового дворфа, прямо напротив трона. Чтобы черпать силы.

И именно ради этой цели он поставил справа от своего трона большое кресло, на которое он пригласил Маллабричез Феллхаммер на великое торжество.

Большой праздник разгорелся в залах Гаунтлгрима, когда второе кресло было установлено слева от трона. На него уселась Кулак, Таннабричез Феллхаммер, здоровая, сильная и готовая к бою.

— Две королевы, а? — хихикали дворфы и подмигивали друг другу, обсуждая установку третьего стула.

— Ах, быть может, Бренору повезло узнать, что это станет путем в старые времена? — каждый раз отвечал тот или другой.

Но Бренор не заботился о шутках, подмигиваниях или намеках на скандал. Он следовал шепоту дворфских богов. Он следовал эху своего сердца.

Он был Бренором. Бренором Боевым Топором. Третьим Королем Гаунтлгрима.

Он больше не был беспокойным, как в прошлой жизни, посвященной Митрил-Халлу. Дорога уже не звала его за собой. Не теперь, во всяком случае. Он принадлежал этому месту. Именно потому ему было позволено снова вернуться на Фаэрун.

* * *

— Ты с ума сошла, — саркастически заметила Пенелопа, выслушав план Кэтти-бри. Женщина изложила свои мысли Кипперу, и, как не удивительно, Джарлакслу — который совершенно неожиданно появился в их лагере — по крайней мере, для Харпеллов — в их первую ночь за пределами Гаунтлгрима.

— Ты не понимаешь, с какими силами связываешься, — вмешался Киппер, недоверчиво покачивая головой.

— Я понимаю, что эти силы нужно держать в яме. И сделаю все, что от меня зависит, — ответила женщина.

— Мне кажется, он говорил о кое-чем другом, — пояснила Пенелопа слова Киппера. — Мало кто на Фаэруне готов будет поспорить с этим…

— Я… — начала Кэтти-бри.

— Но я готов, — прервал Джарлаксл прежде, чем женщина начала излагать свои аргументы. — Это вариант.

Кэтти-бри кивнула и дала наемнику продолжать.

— Лускан — мой город, — пояснил Джарлаксл, и Харпеллы, казалось, были слегка озадачены этим смелым заявлением, хотя, конечно, до них доходили слухи о том, что за темными силами, управляющими Городом Парусов стоят дроу. — И я отлично знаю архимага. Теперь он не сможет вернуться в Подземья и Мензоберранзан. Поэтому, мне кажется, он примет мое приглашение.

— И восстановит башню Волшебства? — скептически спросил Киппер. — Мы говорим о древней магии, потерянной вместе со старым миром.

— А я говорю о древнем архимаге, чьи кости давно должны были обратиться в пыль, — хитро сказал Джарлаксл. — Но он все еще жив. И если кто-то, кроме самого Эльминстера имеет шанс все починить — это архимаг Громф.

Пенелопа бросила сочувствующий взгляд на Кэтти-бри.

— План кажется отчаянным.

— Так и есть, — согласилась женщина. — Но что еще делать? Могу ли я позволить огненному зверю уничтожить все, что создал мой отец? После извержения вместе с королем Бренором в огне сгорят тысячи невинных жителей Побережья Мечей.

Харпеллы обменялись взглядами.

— Мы сделаем все, чтобы помочь тебе, — сказал Киппер.

— Библиотека Плющевого Поместья в твоем распоряжении, — добавила Пенелопа.

— Твоем, но не мага дроу! — быстро добавил Киппер. — Прошу, держи его подальше от границ Длинной Седловины.

— Если архимагу понадобятся ваши книги, я лично навещу вас, — заверил их Джарлаксл касаясь полей своей шляпы и довольно непристойно подмигнул Пенелопе.

— А теперь, позвольте распрощаться, — добавил наемник. Кажется, мне нужно умаслить архимага, а это не такая уж простая задача.

— Ты доверяешь ему? — спросил Киппер, когда Джарлаксл ушел.

Кэтти-бри, глядевшая туда, где скрылся наемник, кивнула.

— Да. Как и мой муж, который лучше знает Джарлаксла.

— У него в голове много разных идей, — предупредила Пенелопа. — И не все из них обернуться в твою пользу.

— Но все — в пользу Джарлаксла, — согласился Киппер.

Кэтти-бри улыбнулась и повернула голову к Харпеллам.

— Мир — интересное место, — сказала женщина. На этом она закончила. На лице Кэтти-бри застыла улыбка.

Потому что она понимала тьму, с которой должна столкнуться, и если она даст своей улыбке погаснуть — она боялась, что больше никогда не сможет засмеяться.

* * *

В комнате, располагавшейся на самых нижних этажах восстановленной дворфской родины, Громф Бэнр дожидался возвращения Джарлаксла. Он был удивлен, когда брат явился вместе с Матроной Матерью Зирит и Киммуриэлем Облодрой.

Громф злобно уставился на Киммуриэля, но тот лишь одарил его кратким и невинным шепотом:

— Что же вы наделали?

Громф подавил рычание. Он не желал вспоминать о том, что его ошибка призвала Демогоргона на Первичный Материальный План. Но, в конце концов, у него ничего не выходило.

— Я думал, король Бренор поменял планы и готов дать Матроне Матери Зирит уйти, — сказал бывший архимаг Мензоберранзана Джарлакслу, желая сменить тему.

— Ты прав, — ответила Зирит.

— Бренор изъявил желание поговорить с Зирит перед тем, как она уйдет, — пояснил Джарлаксл. — Но я решил по-другому.

— И ты забрал её.

Джарлаксл небрежно пожал плечами.

— Кажется, ты много ночей провел, вынашивая свои планы, — бросил Громф.

— Ох, разумеется, брат! — жизнерадостно согласился Джарлаксл. — Этот разрушенный город, моя родина, нуждается в заботе.

— Звучит, как очередной идиотизм.

— Ну, знаешь. Если мы здесь говорим об идиотских поступках… — ответил Джарлаксл, заставляя свой непрозрачный намек на Демогоргона повиснуть в воздухе. Рычание Громфа показало, что он оценил колкость.

— Оставьте нас, — приказал Джарлаксл Зирит и Киммуриэлю. Как только его спутники отправились в другую комнату, наемник повернулся к Громфу.

— Если ты или этот несчастный Облодра еще раз вспомните о… неприятностях… в Сорцере, я превращу вас обоих в лягушек и выкину в пруд с голодными карпами.

— Расслабься, — попросил его брат. — У этого странного события могут быть неплохие последствия, если мы будем действовать с умом.

— Если у нас осталась хоть капля ума — нам стоит отправиться на другой конец света.

Джарлаксл откровенно издевался над подобным взглядом на вещи.

— Ты думаешь, что все закончилось, брат? — спросил он. — Это только начало.

— Ты пойдешь против матроны матери? — недоверчиво спросил Громф.

Джарлаксл не ответил, он даже не моргнул.

— Тогда тебе стоит принести им голову Дзирта До'Урдена, чтобы упрочить свою репутацию перед тем, как обмануть их.

— Дорогой брат, я принесу им куда больше, чем просто голову, — пообещал Джарлаксл. — Я приведу им самого Дзирта.

Примечания

1

Спрячь Утку

Content

Роберт Антони Сальваторе
Архимаг

Пролог

Часть первая Сорт Мести

Глава первая Об орках и дворфах

Глава вторая Прогулки по нижним планам

Глава третья Необычное возвышение

Глава четвертая Физические проявления хаоса

Глава пятая Ударяя в щиты, звеня кружками и распевая боевые песни

Глава шестая Хаос

Глава седьмая Скрытые улыбки

Часть вторая В поисках судьбы

Глава восьмая Уважительные поклоны

Глава девятая Истончение Фаэрзресс

Глава десятая Родные и близкие

Глава одиннадцатая Извивающиеся змеи

Глава двенадцатая Откровения древнего бога

Глава тринадцатая Вздохи двух матрон

Глава четырнадцатая Зов злобного меча

Часть третья Смерть первого короля

Глава пятнадцатая Однорукая напасть

Глава шестнадцатая Вихрь

Глава семнадцатая Одинокая каденция

Глава восемнадцатая Комрат Эн Ум

Глава девятнадцать Комрат на фа Астер

Глава двадцатая Комрат Эн Тачлад

Глава двадцать первая Делзун

Глава двадцать вторая Серый туман смерти

Глава двадцать третья Подстрекая к катастрофе

Глава двадцать четвертая Принц

Эпилог

Примечания