Сергей Тихорадов

Хочу быть живым 2

С письмом этим можете поступить, как вам заблагорассудится,

только бы не пострадало уважение базельцев ко мне.

Фридрих Ницше, “Письмо профессору”

Посвящается моей семье, и особенно жене Мире,

поддержавшей моё литературное служение.

Введение

Несколько лет назад мы с женой решили, что мертвую химическую еду кушать не будем, и перешли на питание живое, натуральное. Потом, конечно, несколько раз отступали, почти теряя достигнутое, потом снова двигались вперёд – это нелегкий процесс, когда тебе за сорок.

Обо всем этом я написал тогда книгу «Хочу быть живым». Это не было пошаговое руководство по переходу на живое питание. Скорее, это было описание произошедших с нами внутренних изменений. Что-то из той книги вы можете для себя взять, с чем-то будете несогласны, но для поднятия мотивации она хороша, и даже очень. Это важно сейчас, когда люди живут в каменных мешках, едят химию и полностью зависят от магазина. Как говорит один мой товарищ: «Если закроют супермаркет на две недели, то через эти две недели вы все проголосуете, как положено». Можно подумать, что сейчас не так… Шутка.

Книга, которую вы сейчас читаете, уже не про еду. Она про то, что мешает нам быть собой. Если вкратце, это книга про птицу.

Есть такая птица – шаблан. Если вы о шабланах раньше не слышали, не огорчайтесь своему невежеству: шаблан живёт на страницах всего двух книг – этой, и Чёрной Книги. Своё название шаблан получил не от Адама, как все приличные звери, а от слова «шаблон». Но это не точно, потому что слову «шаблан» много другого созвучно. Монблан, например. Шабланов, как и всех зверей, содержащихся в Чёрной Книге, надо минимизировать в количестве. Это ребят из Красной Книги надо беречь, а тех, кто в Чёрную занесён, лучше наоборот – не беречь. Они навязчивы, лживы, и лопают нашу жизнь, не давясь.

Эту книгу я написал, рассматривая мир со своей колокольни. С верхнего яруса этого персонального сооружения я разглядел не одну стаю шабланов, и хочу вам помочь в отлове этого вредного летуна. Многие годы я тем и занимаюсь, что отстреливаю шабланов, да простит меня «гринпис».

Несмотря на то, что эта книга не про еду, у меня есть полное право назвать ее «Хочу быть живым 2», потому что не хлебом единым жив человек. Даже правильно питающийся гражданин не обязан быть счастлив, вот в чём парадокс. Я таких отпетых веганов видел, что даже книжку о них написать не могу – её запретят за пропаганду асоциального образа жизни.

Когда берешься за написание подобной книги, существует риск самому оказаться в стане отпетых. Ибо у нас все психологи, и у каждого самая правильная колокольня, с которой дальше всего видать. Поэтому повторяю – здесь изложен взгляд с моей колокольни, которую я строил пятьдесят пять лет. Докуда достроил – оттуда и смотрите.

Чтобы решиться представить народу вид со своей колокольни, требуется изрядная доля мазохизма. Я готов обменять правду, как я её вижу, на порцию праведного гнева со стороны моего читателя – у него своя правда, а правды не слишком совместимы. Точнее, они почти всегда несовместимы.

Пролетарии, приготовьте булыжники. Кто без греха, тоже готовьте камни. Кто с грехом, готовьте гнилые помидоры, тухлые яйца и пакетики с гуано. Пакеты можно бесплатно получить возле стенда с выпечкой в ближайшем супермаркете. В принципе, эти пакеты идут под упаковку того же самого гуано: о дикой пользе белой муки я писал в книжке «Хочу быть живым».

Примечание автора: моё любимое слово – «итак». Его в тексте много, несмотря на то, что я старался быть скромнее, не перебарщивать. Увы, не получилось, но вас это не должно волновать – в общем объёме книги процент «итак» невелик, и на стоимости издания практически не отразился. Так, копейки сущие.

Столь же малый вклад в ваши расходы на приобретение этой книги внесли британские учёные. Они здесь часто будут упоминаться, эти самые британские учёные, сокращённо б/у. Они всё открыли, всё знают, и имеют безусловный авторитет. По крайней мере, на них все ссылаются, и я буду. Хочу и буду.

Что такое «мнение»

Эта маленькая глава взята мною из предыдущей книги серии «Хочу быть живым», так что многие из вас уже знают, что такое «мнение». Считаю не лишним напомнить даже тем, кто знает – потому что впереди нас ждет картинка мира именно с моей колокольни, то есть моё «мнение».

Итак, в стародавние времена были разработаны шаги по достижению святости. Я имею в виду «Лествицу» Иоанна Лествичника. Но мало кто знает, что также были определены шаги, или степени, впадения в прелесть. Прелесть, вкратце – это когда человек полагает, что он свят, а на самом деле себя обманывает. Можно короче сказать: прелесть – это когда человек знает, что он святой. И один из таких шагов впадения в прелесть назывался словом «мнение». Опускается человек шаг за шагом: первый шаг вниз, второй шаг, третий, ещё какой-то, потом «мнение», и вот бац – прелесть. Приплыли, то есть впали. Примерно так. Мнение – это шаг на пути в прелесть. Сейчас это слово имеет другое значение, но где-то в глубине подсознания мы принимаем и прежнее. Мы чувствуем, что слово «мнение» происходит от слова «мнить», то есть воображать. Мнимый – это придуманный, не настоящий. Это я к тому, что вы имеете право мне не верить, всё это только моё «мнение», я это всё мню.

Я предлагаю вам мне не верить, но проверить меня практикой, и ещё много раз на этих страницах повторю, что между верой и поиском я выбираю поиск.

Объективная реальность нам не доступна. Это надо помнить всегда, когда хочется убедить кого-нибудь в истинности только своих слов, в правдивости только своей правды, в значимости только своих истин.

Моё мнение – это моя колокольня. У каждого из вас есть своя. Я хочу поделиться с вами своими догадками, потому что знаю простую вещь (проверено на себе): вид с моей колокольни способен сделать вас более осознанными, а стало быть – более счастливыми.

Проценты из детства

Итак, набираем полную грудь воздуха, и начинаем восхождение на крайне субъективную колокольню чужого опыта. Не споткнитесь, ступеньки сделаны под высоту моего шага. Сначала немного трудно будет идти, но потом станет легче.

О, у нас первая остановка! Дело в том, что за высоким узким окном колокольни, скорее напоминающем бойницу древней крепости, промелькнул первый на нашем пути шаблан. Сделал пару кругов вокруг здания, прошёл на бреющем, как та ласточка перед дождём. Здесь, в каменной колокольне, никакой шаблан нам не страшен. Тем более, что он не голоден. Он склевал объективность, как таковую, и представил нам всех людей на свой шабланский манер. Пока вы отдыхаете, стоя на лестнице, я возьму слово.

Для начала я вам объясню, почему люди вокруг вас именно такие, какие есть. Это упрощенное объяснение, но вы вполне можете его использовать в повседневной жизни. Прочтите, а потом начните приглядываться к своим друзьям и недругам, сотрудникам и начальникам… да и к себе самому. Именно это и является целью книги, а не чтоб вы свалились с седьмого неба.

Итак, когда-то вы были маленьким, и ваш мир состоял (упрощенно) из мамы, папы и бабушки. У кого были еще дедушки, братики и сестрички, можете добавить их в этот список. На клинической картине мира это лёгкое усложнение не отразится.

В детстве это был весь ваш мир, понимаете? Никого больше не было столь же значимого, как те люди. С утра и до вечера только мама, папа и бабушка. Просыпаешься – мама. В обед из-за леса, из-за гор на кухне возникала бабушка. А вечером, откуда ни возьмись – папа. Сто процентов времени только эти трое, и всё. Остальные обитатели видимой части вселенной появлялись эпизодически, значили мало и влияния почти не оказывали.

Допустим, мама составляла по своей эмоциональной значимости шестьдесят процентов вашего мира. Она была добрая, но иногда вспыльчивая, кормила вас, отпускала гулять и часто плакала.

Папа занимал тридцать процентов вашего мира, то есть вашего времени, ваших эмоций, ваших связей с окружающим вас пространством, и так далее. Я уже сказал – вашего мира. Папа был строгим, сильным (иногда, тем не менее, пьяным), и у него было много друзей. Он никогда не плакал.

Десятую часть вашего мира занимала бабушка. Она была ласковой, всё разрешала, часто шутила и сильно болела.

А теперь вы уже взрослый. У вас есть свой мир. Посмотрите на него: круг вашего мира вырос, увеличился, но…

Как и раньше, шестьдесят процентов людей из вашего мира добрые, иногда вспыльчивые и часто плачут. Как мама.

Тридцать процентов строги, сильны и, бывает, иногда пьют не вовремя. Как папа.

Оставшиеся десять ласковые и весёлые, когда не болеют. Как бабушка.

Узнаёте?

Если не узнаёте, это нормально. В конце концов, это может быть взглядом только с моей колокольни. Но если узнали…

Вы повзрослели, а ваш мир остался, на самом деле, прежним. Присмотритесь к нему, и вы узнаете, в кого он, ваш мир.

Здесь вы могли бы остановиться, и опять присмотреться. Но вы же этого не сделали, вы продолжили чтение. Поэтому и мне придётся печатать дальше.

Простите за назойливость… Что, совсем не присмотрелись? Да ладно! Сделайте усилие, присмотритесь. Получается?

Итак, допустим, что вы присмотрелись к своему миру. Подсчитали проценты мам, бабушек и отцов. Интересно, правда? А теперь к себе присмотритесь, к частям себя. Но это для совсем продвинутых (как же я не люблю это слово!).

Ваш мир вырос из маленького кружочка в огромный круг. А соотношение секторов этого круга остается зачастую таким же, как в детстве, когда весь ваш мир состоял из мамы, папы и бабушки.

Конечно, в реальности всё не так просто. Частей у вас, и у вашего мира, побольше будет, чем три, и соотношение секторов погуливает, бывает. Не прямо так уж процент в процент. Всё гораздо запутаннее, и зачастую совсем не так. Но иногда полезно и упростить, чтобы разобраться. А можно и сказать прямо, как о птицах, кружащих вокруг колокольни.

Взрослея, мы впускаем в свой мир только тех, кто, уж извините, влазит в шаблон, сформированный в детстве. Раньше в южных морских городах на пляже предлагали засунуть физиономию в круглую дырку, выпиленную в фанерной картине в полный рост. Вы могли послать родственникам свою фотографию в образе русалки, или пирата, или еще кого непотребного – лишь бы не было видно, как живот вырос на южных харчах. Пусть северяне радуются, глядя, как мы отдыхаем. Но иногда физиономия не вмещалась в фанерную реальность, и родичи оставались без русалки.

Вот так и здесь получается: не все пролазят в нашу картину мира. У нас есть птица шаблан, и она стоит на страже фанерной вселенной. Стоит, хоть и летает, вот в чём парадокс. Шабланы объедают, то есть обедняют наш мир, но мы этого не замечаем. Наша зона комфорта неизменна: шестьдесят на тридцать на десять. Не волнуйтесь, это не «вес на возраст на процент ипотеки». Это нажитые с детства проценты, которые мы бережём, как своё «я». Потому что этот шаблан и есть «я».

Великая русская, и не русская, литература

Отдышались, взгляд на шаблана кинули … улетел, не на кого кидать? Ну и ладно, топаем дальше. Поверьте, шабланов много.

Вы читали книгу про то, как бедный студент бабушку убил топором? Наверняка читали, да ещё и в самом юном возрасте. А если не читали, то вы двоечник. Это великая книга, из списка «наше всё». Мы на этом списке выросли, сформировались… Не только на нём, слава Богу.

Оно вообще нормально, в пятнадцать лет читать такие книги? Мне за пятьдесят, и я таких книг не читаю. Я не хожу на драмы, не смотрю триллеры и боевики с «мочиловом», не читаю Стивена Кинга и стараюсь не общаться с грустными людьми. Сейчас меня попробуй заставь читать про то, как бабусю за двадцать копеек убили! Да я сам за молоток схвачусь, лишь бы не читать.

Про то, как юноша и девушка из параллельных семейств полюбили друг друга, а потом травиться и колоться кинжалами начали, я тоже не буду читать. Особенно в таком возрасте, когда первая любовь только начинается. Какая она будет, если её сверху по темечку таким чтивом?

И всем известных книжных мушкетёров уже кто только не обсмеял. Четыре драчуна и алкоголика вызвались помогать королеве, которая спуталась с врагом своей страны. Самое забавное, что речь шла о защите чести той королевы. Чести кого? Дамы, которая изменяет своему мужу, королю Франции?

Педагоги хотели, чтобы мы из этих книг почерпнули нечто, и стали замечательными людьми, хоть в серию «Жизнь замечательных людей» в очередь становись. Их так научили, чтобы они это хотели.

А теперь самое интересное – да, мы из этих книг почерпнули, но не всегда то, что нам наливали. Потому что не мы черпали, а наше бессознательное. И что там оно почерпнуло, нашим педагогам не известно.

Мы читали про героического Мальчиша-Кибальчиша, и его антипода Плохиша, но кто знает, что больше понравилось бессознательному – героически погибший ещё до рассвета сил Кибальчиш, или сытый хомячок Плохиш? Разумеется, на уроке литературы мы давали правильный ответ, и радостно тащили домой «пятёрки», как тот пресловутый первый ученик. А бессознательное в этот момент решало, что бочка варенья и корзина печенья куда полезнее для здоровья, чем посмертное «плывут пароходы – салют Мальчишу».

Я могу ошибаться, и в вашем конкретном случае всё обстояло не так – вы выросли Мальчишом. Но и тут есть одно «но», и оно заключается в непредсказуемости – мы не знаем, что наше бессознательное почерпнуло из той или иной книги. Мы сознательно думаем – что одно, а на самом деле бессознательно «почёрпнуто» совсем другое. А жизнь интересная штука – она или покажет, или не покажет, чего вы там начерпали в своё нутро.

Самое забавное, что практически невозможно определить, из какого источника вы зачерпнули то или иное своё качество. Наслоение разных факторов, многократные повторения, генетическая предрасположенность, и другие штуки, которые б/у всё открывают да открывают.

Это я не к тому, что читать не надо. Ещё как надо! Надее надого, можно сказать. Лучше читать, чем пялиться в телевизор, вежливее и не скажу. Кстати, в этой книге есть глава про Гарри Поттера, вы её тоже прочтите обязательно.

Я рассчитываю на то, что прочитав эту книгу, вы станете внимательнее относиться к выбору «чтива», и даже заглянете в учебники своих детей – интересно, что же они там читают, наши дети? Есть мнение некоторых б/у, что книга в лучшем случае фиксирует уже проявившиеся в ребенке качества.

Дабы не блукать вокруг да около, скажу сразу – никакая книга из школьного курса литературы практически никогда не учит ребенка тому, чего от нее ожидают педагоги. Если бы не учителя литературы, которые чётко объясняют нам, что к чему… мы бы вообще ничего не поняли.

А теперь вновь погоняем шабланов, и рассмотрим ещё один аспект: собачку Му-му под воду, Анну Каренину под паровоз, леди Винтер под топор… Недавно я смотрел на «ютубе» рассказ о путешествии в Северную Корею. Ролик был тёплый, человечный. В нём были дети, природа, история. Рассказов о лагерях, золоте Кима, голоде и побегах там не было. Поэтому комментарии были ужасны:

– Где правда?

– Всё постановка!

– Вас подкупили, продажные журналюги?

– Где правда?

Это был основной вопрос недовольных: где правда. В цветах её, понятное дело, нет. В детях нет, в песнях тем более. Правда может быть только в исправительных лагерях. Вне лагеря правды нет. Если лагерь не показали – значит, продались.

– Покажите правду! Где правда? О, голод и разруха… Наконец-то. Молодцы, исправились! Вот это точно не постановка.

В комментарии было, конечно, «постанова», а не постановка. И «почему» там было вот так: «по чему».

– По чему у вас лагеря не показаны? Постанова!

Или даже «по станова», точно не по мню.

Постановка – всё. Да, абсолютно всё есть постановка. Нет в этом мире «не постановки». Когда артисты из корейской госбезопасности играют довольных корейцев – это тоже жизнь, на которую вы смотрите. Лагерь и цветок равнозначны перед лицом жизни. Всё постановка. И в то же время – всё правда. Любая постановка – тоже правда, даже когда нету «про лагеря».

Где правда… Мы не против правды, мы против глупости. Мы толком не знаем, как наше бессознательное воспримет литературное действо, что и в каком виде оно почерпнёт. Не просто почерпнёт, но и впитает в себя, то есть в меня, в нас, в вас. Прочитанная книга становится нами.

Но раз мы такие непонимающие, тогда что – вообще не читать? Читать. Я знаю хороший способ справиться с любым текстом – это внимание и любовь семьи. Когда вокруг ребёнка любовь, ему не страшно страшное. И даже если он не обратится к родителям с прямым вопросом о покупательной способности двадцати копеек, за которые студент процентщицу укокошил, ему все равно будет в меру комфортно, потому что рядом семья.

Литература у нас великая, язык чудный, но без любви человек всё равно одинок с текстом, беззащитен перед его могуществом. Посмею предположить, что восприятие текста сильно зависит от состояния читателя. Можно со смеху угорать, читая драму.

Только другим не показывай, как весело тебе читать про Анну и паровоз – не поймут, у них свои шабланы парят над макушкой.

Антикофе

Все гуманитарные науки зависят от культурно-исторического контекста. Какая-то больше, какая-то меньше. Наука история, например, очень зависит – очередное поколение политиков переписывает учебники истории, и дети живут уже в новом мире. Хорошо сказал Виктор Пелевин: история – это просто назначенное людям прошлое. Наука психология тоже зависит от культурно-исторического контекста. Контекст у нас вполне определенный: двадцать первый век, англосаксонская модель капитализма, потребительское безумие. Если говорить о таких явно различимых вещах, как мотивирующая мотивация и успешный успех, то всё и ежу понятно. Посмею заметить, что во многих областях психологии и психотерапии тот же туман, те же дебри. Уйти от контекста – практически невыполнимая задача. Тот, кто не ушел, слушает практические рекомендации контекстологов (давайте назовем этим словом тех б/у, кто пропагандирует вышеупомянутый контекст как единственно правильный способ жить), и старается не высовываться из контекста.

Например, нас учат, что утром надо для начала взбодриться, хотя бы чашечкой кофе. Взбадриваться надо для того, чтобы вы удачнее вскочили в отъезжающий от остановки контекст. В офисе ведь все будут уже взбодрённые, и вам нельзя отступать, вы тоже хотите карьеры и денег.

Но я не спешу по утрам взбадриваться. Я стараюсь растянуть пробуждение на целый час. Сейчас объясню – почему.

Ученые (конечно, б/у) подключили к простой человеческой голове измеритель электромагнитного излучения, и принтер напечатал энцефалограмму. На картинке оказались условно изображены электромагнитные волны: в разных состояниях сознания их частота была разной. Ночью, во время сна, волны были короткими, их назвали дельта, частота составляла от одного до четырёх герц. Днем частота волн поднимается, доходя до тридцати герц – это бета-волны. В состоянии бета-волн человек лучше всего живет в нашем контексте – он активен, аналитичен и практически не осознан. Идеальное состояние для достигаторского общества, ориентированного не на «быть», а на «иметь». Вскочил, догнался кофием до бета ритма – и побежал самореализовываться.

Моя работа творческая, и для меня важно находиться в спокойном состоянии сознания. Я вообще стараюсь не выскакивать из внутренней тишины. Как говорил один святой: «Если работа ведёт к раздёрганному состоянию духа – оставь эту работу». Цитата дана приблизительно, но смысл не утрачен. Если работа вводит меня в состояние заводного цыплёнка, я делаю передышку. Большую передышку, пока не перестану быть цыплёнком.

Если работа меня совсем раздёргивает, я могу её и оставить – для меня это знак, что её не надо делать вообще. Я уважаю лентяев и прокрастинаторов. Господи, какое чудовищное слово-то…

Если работа требует резкого изменения сознания (например, команда «подъём»), то лучше сменить работу. Так и заявите своему старшине в армии:

– Товарищ старшина, отзыньте от меня со своими бета-ритмами! Я альфа!

Зачастую лучше подстроиться под состояние, и оно вам подскажет, чем для вас лучше всего заниматься в жизни.

Социум антифизиологичен, он вреден для здоровья, он живёт не по солнцу. Ритмы социума уродливы, особенно в городах. Надеюсь, вы меня правильно сейчас понимаете – это не про то, что следует стать социопатом. Это про то, что в вопросах здоровья – сначала Я, а потом социум.

Утро переводит человека из спокойного состояния в активное (какая глубокая мысль, однако). Я предпочитаю плавный переход, а не бросок в мир, словно я ещё в армии служу, и меня поднимают командой «подъём».

Поэтому я стремлюсь продлить утром ночь. Я не делаю сразу зарядку, не наливаю в себя кофе, не включаю телевизор. Это легко, потому что у меня его нет ровно с двухтысячного года: могу сказать, что отсутствие моего телевизора – ровесник века. Даже йогой с самого утра не занимаюсь, чтобы не сравнивать себя с гуттаперчевыми йогическими девушками, которые на «ютубе» задирают ноги на метр выше сахасрары, и размахивают сахасрарой на пятке, как дрессированный тюлень кольцом на хвосте.

Более того, я не охлаждаю себя – не пью холодную воду, не раскрываю окна, не трогаю прохладные вещи. Я иду в туалет, и потом к себе в кабинет.

Сначала я медитирую. С утра мозг ещё в медленных ритмах, и доступ к подсознанию лёгок. Днём на такое расслабление потребовалось бы куда больше времени. А сейчас вход в медитацию выглядит как продолжение сна. Медленные ритмы не срываются «Пионерской зорькой» и заводскими гудками, мозг успокоен, подсознание относительно доступно. Можно посвятить время погружению в себя. Медитация – это погружение в себя, плавное опускание внимания в глубину подсознания, на самое дно – не пугайтесь, там есть, чем дышать. Там настоящий «я», без слоёв эго, нажитых и скопированных, окружающих истинную сущность, как броня. Эта броня не нужна. Можно жить без брони, не защищаясь, не оправдываясь, не атакуя других.

Я слыхал утверждения, что медитация может быть вредной. Полагаю, что для психически здорового человека медитация не может быть вредной. В этой книге мы не рассматриваем серьёзные случаи, обусловленные, например, механическим поражением головного мозга. Скорее всего, эту книгу читают люди обычные, как я. Мы с вами имеем особенности, но в целом у нас всё в порядке, не так ли?

Медитация продлевает состояние невысоких частот, и если ночью, во время сна, я не управляю процессами в подсознании, то сейчас, после пробуждения, я могу с подсознанием неплохо работать. Можете взять любую методику, которой доверяете. Мне нравится Джо Диспенза, для меня его приёмы наиболее хороши.

Иногда медитация не идёт. Я не расстраиваюсь, когда это так. Я просто сижу минут двадцать минимум, и ничего не делаю. Ничего не делать – это очень ценный навык, настойчиво советую им овладеть. В данном случае я ограничиваю телесную активность… скажу иначе – я её просто не проявляю. То есть, речь не идёт о сознательном сдерживании телодвижений. Я просто знаю, что тело не прочь ещё подремать, и я преподношу ему этот подарок. Мне некуда спешить, меня никто не гонит, никто не ждёт, я хозяин своего времени. Я сейчас посижу, а потом плавно, медленно, осознанно начну свой день.

После медитации тело становится таким чувствительным, что мне не хочется браться за металл дверной ручки.

Ошарашить утром тело воплями телевизора или командой «подъём» – не физиологично. Повторю ещё раз – социум тотально антифизиологичен. И не только социум. Воздух в квартире не движется, он не свежий, в нём пыль и испарения. Краска, пластик, клеёное дерево не способствуют росту здоровья. Квартира не физиологична. Унитаз не физиологичен, ваша поза на нём вредна для организма.

Меня приятно удивила решётка вентиляции в Швеции. Она была на обычном месте, выше роста человека, и из неё тянулась привычная верёвочка, чтобы открывать и закрывать вентиляцию. Но у решётки было несколько фиксируемых положений, а не просто открыл-закрыл. Можно было установить такой поток воздуха, какой тебе нравится.

Тело сложнее вентиляционного отверстия с задвижкой. Его нужно ещё тоньше настраивать. С ним надо быть ласковым, умным. Зачем бедного слона с утра хоботом да об стенку? Можно ведь просто попросить аккуратно:

– Слоня, вставай, дорогой, уже утро.

Согласитесь, это совсем не то, что:

– Слоняра, подъём!

Одним из детских кошмаров является ранняя утренняя побудка – потому что надо идти в садик. О, для меня это было «ваще»! Мама работала воспитателем, и нам приходилось тащиться в садик раньше, чем другим детям. Дорогу до садика я не помню, потому что развевался за бегущей мамой, как сонный флаг. Так это и было – мама несётся на работу, а я за ней в горизонтальном положении, зато спящий. Уроки левитации я постиг в детстве.

Ну вот, ещё и себя под шумок малость оттерапировал, детство догнало. Но у вас преимущество – вы абзац про садик можете ещё хоть сто раз перечитать, вспоминая свой конкретный случай, когда вы были маминым флагом.

Сонные, оторванные от мамки детишки, которым ещё в семье быть да быть, отправляются в садик к чужим тётям пораньше, потому что папе и маме надо идти денежки зарабатывать. Я вам не обещал быть вежливым на этих страницах, поэтому скажу прямо: это напоминает мне кадры из советского кино про войну, где немцы отбирали у матерей детей и отправляли в Германию в товарных вагонах. Да, мы создали такую цивилизацию, в которой детей изымают по утрам из семьи, и отдают на воспитание чужим людям.

Зачем утром устраивать своему мозгу этот «угон детей в Германию», если можно не устраивать, а пробуждаться с приемлемой для организма скоростью? А потом поехать в Германию нормальным туристом, и всю её купить для своей пользы. Да к такому разумному человеку Германия сама приедет, для обмена опытом!

Вам может не нравится медитация, вы считаете её бесполезной. Смысл этой главы не в том, чтобы убедить вас ею заняться. Смысл в том, чтобы ещё раз обратить своё внимание на привычные действия, которые и есть наша жизненная колея. Почему бы не попробовать вывернуть руль, и выбраться из колеи? Про то, как сделать это с помощью живой еды, написана предыдущая книжка «Хочу быть живым», поэтому не стану здесь повторяться.

Тем более, что на горизонте новый шаблан нарисовался.

Вы заметили, что к мужу никто…

Однажды с моим другом Тихоном из Сиреченска, героем книжки «Тихон», случилась история. Это когда он был еще молод и удивительно благообразен.

Погугливал Тихон с одной… э-э, вот же зараза дигитальная… погуливал Тихон с одной дамочкой. Будем называть её просто «она».

Не то, чтобы очень сильно погуливал, но кое-что бывало, причем регулярно. И вот, однажды, пришла она к Тихону, сделала свое дело и решила оправиться восвояси – к мужу. Дело было вечером, и она заходила после работы, вроде как «задержалась». Ну, Тихону-то чего, он мужик холостой, более того – разведенный. С него спросу ровно ноль, на совести его ну ни пятнышка, на душе ни соринки! Все знают, что у нас на Руси практически матриархат, дама сама решает, где и с кем задержаться после работы.

И вот, пришла пора и честь знать, домой надо ехать после задержки на тяжёлой работе. Дама была на машине, а он, Тихон, был пешком, по своему обыкновению. И вызвалась она Тихона подвезти к центру города, по его, глубоко-тихоновским делам. Вот, едут, довольные оба, особенно она – вдруг муж ввечеру тоже облагодетельствует, так вроде как двойная корысть вполне может нынче выплыть. Едут, болтают… она болтает, он «слушает», музыка играет по радио, мотор урчит, как старый, но добрый, кошак, и вдруг телефон у неё – дзынь-дзынь-дзынь.

Она трубку берёт – звонит подруга. Она слушает, слушает, слушает, потом переспрашивает, нервничать начинает прямо за рулем, и Тихон понимает вдруг, что не то что-то у нас происходит: она вся с лица спала, рука на руле затряслась, того и гляди собьём кого-нибудь на дороге.

Трубку бросила, покраснела – и в слёзы!

– Вот же гад! Убью! – и как бросит машину влево, через улицу.

Тихон проверил – вроде пристегнут, слава Богу.

– Что случилось? – спрашивает, поправляя на всякий случай застёжку ремня.

– Что-что! Лариса, подруга моя, позвонила! Сказала, что моего мужа видела в компании какой-то девицы – шлюхи! Они вместе заходят прямо сейчас в «Колосок»!

Тихон хотел было переспросить: «почему шлюхи?», но промолчал, потому что умный. В «Колосок» все в этом городе шлюх сперва заводили, прежде чем домой отвезти, это правда.

По городу неслись под сотню, как Путин. Только Путин с кортежем и по государственным делам, а Тихон мужа ловить со шлюхой. И без кортежа.

– Убью! Как ему не стыдно какую-то шалаву в кабак вести! Если узнаю, что он с ней спит – убью!

Конечно, слова другими были, я текст малость пообкультурил.

Тут Тихон снова решил было вмешаться, выяснить, кого убивать будут – мужа или какую-то шалаву? Вопрос, зачем вести в кабак шалаву, с которой не спишь, Тихон решил не задавать.

Но она так убивалась от горя, пока рулила, что Тихон снова смолчал. Он молчит, она рулит, плачет, слёзы текут по щекам. Вдруг повернулась к Тихону, и спрашивает:

– Ты мне поможешь?

Причем, таким голосом, что скорее не спрашивает, а приказывает.

– Конечно, – говорит Тихон.

А сам думает: «Интересно, а как я тебе помогу. Выйду из машины, поймаю мужа, и начну его пристыжать: и чего это ты, подлец, при живой жене шалав пучкаешь? Нехорошо-с».

А вдоль дороги всё светофоры, светофоры, столбы, люди шарахаются, разметка так и норовит из-под колес ускользнуть. Тихон едет и паникует – как ему ей помогать-то! Мужа держать, пока она ему бубенчики отбивать будет ручкой от домкрата? У неё в багажнике точно есть, Тихон видел, когда они с ней за продуктами заезжали… как муж и жена.

Или шалаву догонять придётся – она же наверняка попробует улизнуть, когда всё начнется. Тихон представил себе шалаву: в юбочке выше колен, чтобы трусы видно было издалека, а губы рта яркие, как у обезьяны в зоопарке задняя часть туловища. Идёт шалава, кормой виляет, и речь такая же вихлястая, «типа ну чё, мальчики». Тонкая сигаретка, бижутерия, сумочка через плечо. Шалава, одним словом. И такое создание Тихону придётся догнать, скрутить и приволочь на расправу. «Упущу», решил Тихон, «старательно не поймаю, дворами уйдет».

А если всё прямо в «Колоске» развернётся, так вообще жесть, как сейчас говорят. Официант деньги начнёт вымогать за недоеденное, зато неоплаченное. Вдобавок, может случиться еще и разбитое там всякое, уроненное, разорванное.

«Жесть»! Хорошее слово, многозначное. Так и видится старая консервная банка, пинаемая хулиганской ногой. Тихон решил, что он постарается не быть этой банкой, хотя бы сегодня. Короче говоря, действуем по обстоятельствам. Самым страшным обстоятельством будет, коль придётся дамочку сзади держать, пока она будет хотеть всех убить.

Классе у восьмом нравилась Тихону одна девочка в классе. Однажды на уроке физкультуры стал он в строй позади неё, а она скакала от избытка энергии на месте, подпрыгивала, как все девчонки, ножками дрыгала, и ненароком врезала Тихону подпрыгнутой пяткой по бубенцам. Тихон вскрикнул, согнулся, а она даже не заметила. Но Тихон с той поры зарёкся позади дамы стоять: лягается хуже коня, у которого и научилась, когда на скаку останавливала.

А тут вам не физкультура, тут человека убивать будут. Мужа. Хватит ли сил у Тихона кобылицу сдержать?

Подлетели к «Колоску», Тихон напрягся весь. Честное слово, даже подумал на миг малодушно – не сбежать ли через боковое стекло, как заложник в кинофильме?

Тут снова звонок.

– Уже подъехала! Что, Лара, не они? Ошиблась? Я всё равно проверю!

Трубку бросила через плечо, потом Тихону резко:

– Посиди, я щас! Я должна проверить!

Да кто ж против «посидеть» в таком случае, уж точно не Тихон.

Пока Тихон «сидел», она в кабак метнулась, и вот уже обратно бежит. Одна бежит, без трупа подмышкой. Физиономия довольная, да что там довольная – счастливая. Обозналась подруга Лариса, понял Тихон.

Подошла спокойно и грациозно, Тихону улыбнулась, села за руль:

– Где мой телефон?

Тихон назад перегнулся, отыскал на полу аппарат, подал.

– Да, его здесь не было, Лара. Но спасибо тебе! – положила телефон аккуратно.

Действительно, классная подруга, всем бы такую. Бдительная, как старый чекист. С такой подругой в разведку – как на праздник.

Посидела за рулем, успокоилась, рассказала даже, как в «Колосок» влетела, а там никого.

– Представляешь, вообще никого. Ни одного человека, только официанты. Ой, чего это мы, как три тополя на Плющихе, поехали отсюда подальше. Увидит ещё кто.

Она завела машину, и поехала подальше, пока Тихон размышлял: почему они три тополя, а не два? Решил, что муж тоже тополь, и успокоился. Ум у Тихона мощный, обожает шарады и всякие сложные задачи, но пока не решит – не успокоится. А Тихон любит быть успокоенным, это его зона комфорта.

– Спасибо тебе, что помог, Тиша.

«Интересно, как», подумал Тихон.

– Пожалуйста, – скромно отозвался Тихон.

– Знаешь, я так разволновалась… Может, снова к тебе? Я позвоню, скажу, что ещё на работе задерживаюсь. А?

– Нет, – сказал Тихон, – Я сегодня в ночную, извини. Мне надо спать лечь пораньше.

Так Тихон научился врать женщинам. Но речь вообще не об этом.

Вы заметили, что к мужу никто не ревнует? Под словом «никто» я в данном случае подразумеваю Тихона. Тихон ни разу не ревновал, что муж её спит с ней. И, насколько известно, никакой любовник вообще никогда к мужу не ревнует. А заведи она себе ещё одного мужика – непременно возревновал бы к нему.

Кстати, насчет «ещё одного мужика». Британские ученые выяснили, что изменяют сорок процентов замужних женщин и шестьдесят процентов женатых мужчин. Уж не знаю, как они это выяснили, опрос проводили, или ещё как. Скорее всего, среди своих же б/у мерили. Психологическое сообщество с этими цифрами согласно, это главное. И отсюда можно сделать несколько выводов, кому какой понравится – в соответствии с его, или её, взглядами. Первый вывод – мужчины вроде как чуть-чуть больше кобели, чем женщины развратницы. Второй вывод – сорок и шестьдесят не сильно-то и отличаются, не «в разы», так что развратничают все примерно одинаково.

Но можно сделать и третий вывод: шестьдесят больше, чем сорок. Стало быть, какому-то количеству изменяющих мужиков не хватает женщин – они же к человеческим женщинам ходят, я надеюсь. Иными словами – количество незаконных половых актов одинаково с женской и с мужской стороны. Стало быть, некоторые женщины имеют больше, чем одного любовника. Делаем вывод: суммарно женщины всё-таки больше распутницы, чем мужчины кобели.

Это не я так со своей колокольни думаю, это Тихон до меня свои рассуждения довёл, когда мы с ним на кухне сидели. Я про это вообще не думаю, не моя тема. Меня больше волнует, правильно ли я облепиху посадил. Две мужские особи посадил, и шесть женских, вроде бы правильно. Напишите, если кто хорошо в этом разбирается, лады? В интернете меня легко найти можно.

За что я люблю Ротшильда

Не его самого, а одно его откровение. Я прочитал это в книжке «Духовная экономика», так что, смею надеться, это не брехня… ой, простите, не фейк. Фейк – это же не брехня, верно? Это очень интеллигентное ненашенское слово. Вы можете представить, что правительство издает «Указ по борьбе с брехнёй»? И я не могу. А вот какой-нибудь «План антифейк» запросто представляю, и даже по центральному телевизору это могут сказать.

Так, о чем это я. Брехня… телевизор… ага, вспомнил! Так вот, Ротшильд однажды сказал: «Белые рабы лучше чёрных. Они сами себя кормят, сами одевают, сами охраняют и, самое главное, думают, что свободны».

А вы что, действительно думаете, что вы свободные люди в свободной стране? Отнюдь. Если бы это было так, не кружился бы сейчас над моей колокольней соответствующий шаблан, прикормленный и холёный. Он же для того кружит, чтобы его заметили… и убили. Воистину, странная птица.

Итак, свобода. Можно, конечно, поговорить о разных степенях несвободы: начав со свободы от бессознательного реагирования до свободы от представлений о себе, как о человеке на планете Земля.

Попробую пояснить. Вспомните сейчас о том, что вам дорого. Родина, жизнь, дети… А теперь вообразите, как злобный некто начал при вас это хаять, на флаг плевать, и вы едва ему в физиономию не вцепились – это потому, что у вас рефлексы, и вы не свободны от них. Если так – то вас не возьмут в разведчики-нелегалы. Мы не свободны от своих программ, они заставляют нас автоматически реагировать – но мы продолжаем считать себя свободным. Если мы не управляем бессознательными реакциями – свободны ли мы? Впрочем, не думаю, что Ротшильд именно это имел в виду. Он же не психолог, надеюсь.

А разве вы не считаете себя человеком? Наверняка считаете – и напрасно. Это тоже лишь программа, живущая в вас. Вы не человек, вы сознание, чистая осознанность, и так далее. Ну, это я уже вперёд забежал, потому что с моей колокольни видно, как какие-то люди на поляне суетятся, кричат, что они не люди. Они продвинутые, как тапки под диваном, чтобы кошка не доставала. Им хорошо, они уже ощутили себя безбрежным космическим разумом, а мы пока только поначитались. Но вы не стесняйтесь, если по старинке ощущаете себя человеком. Человеком быть тоже можно.

Э-э, так мы, пожалуй, слишком далеко зайдём. И сами переругаемся, и Ротшильда не покритикуем. А ведь ему, старику, жизненно необходимо, чтобы мы о нем помнили. Как говорится: всё, что не некролог – пиар.

Давайте поговорим о чем-нибудь попроще. Например, об образе нашей жизни. Разве мы придумали ту жизнь, которой живём? Отнюдь. Мы скопировали свою жизнь, впитали её, как губка.

Вы утром встаете с кровати. Чистите зубы, ходите в туалет… наоборот – сначала в туалет, а потом зубы. Полагаю, что даже самые истовые верующие сначала идут утром в туалет, а потом читают утренние молитвы. Если всё правильно с утра читать, так там на полчаса выходит запросто. И что, терпеть?

Потом вы делаете себе завтрак, яичницу с кофе, или наоборот – смути с круассаном. Однажды в России я купил в кафе булочку с капучино (да, грамотно именно так, с одной «п» и одной «ч»). Это было ещё до того, как я написал первую часть «Хочу быть живым». Смотрю на булочку – а она такая же, как в Таллине.

– А другая булочка у вас есть? – спрашиваю, имея в виду вообще другой сорт пшеницы.

– Есть, – счастливая от возможности сделать людям в моём лице добро, отвечает тётенька из-за прилавка, и даёт мне точно такую же булочку.

Даже не спросила, что с конкретной булочкой не так, потому что у неё запас булочек на витрине. Была бы предпоследняя у неё булочка, я бы не такой ответ мог получить.

– Я имею в виду, – поясняю, – что местную булочку хочу, не из-за границы. Они же не очень свежими доезжают, если прямо из Таллина.

– Они вообще не булочками доезжают, – пожала плечами тётенька, – Они в виде полуфабриката доезжают, в Питере булочковый завод построили.

Такой же завод и у нас стоит, они по всему миру стоят, лепят одну и ту же булку. В дикой глубинке, в махоньком ларьке с тысячей мелочей, я однажды обнаружил и опознал всемирно известный шоколадный батончик. Полагаю, глобализация для того и задумана, чтобы в каждую дыру можно было засунуть вредный химический батончик, и получить за это деньги.

Кафешки не наши по сути своей, булочки не наши, батончики тоже. Мы всё это переняли у других. Надеюсь, я только что Америку не открыл, вы и так это знаете.

Итак, скушали вы свой стандартный европейский завтрак. Потом вы идете на работу, что-то там делаете, в соцсетях сидите (сеть для того и сеть, чтобы ловить и не отпускать), и так далее. Работа у вас такая же, как в Нью-Йорке, потому что экономика скопирована вплоть до мелочей, вроде клеящихся разноцветных квадратиков. У меня на мониторе такие были наклеены, я их потом на специальную пробковую доску перенёс, потому что картинку на экране перестал из-за квадратиков видеть.

После работы мы идём домой. Дома всё, как у всех, включая сам дом. Включая уже сам хеллоуин без кавычек, который приблудился, как вшивый кот с помойки.

Короче говоря, у нас есть какой-то образ жизни.

Сейчас автор вас ошарашит – мы все живём в условиях гуманитарной оккупации. Не мы придумали наш образ жизни, он нам навязан. Навязан с момента нашего рождения, и до конца дней наших в этой реальности. Мы надели чужой пиджак, срослись с ним, и даже не думаем о том, что можно было бы жить как-то иначе. Или надеть чужой пиджак – это тоже свобода?

В то же время, я не славянофил. Я всего лишь за паневропейское славянское государство со столицей в Житомире. Шутка. Я в эти дебри вообще не стремлюсь, я же не камышовый кот. Я против узости, я против специализации. Я за то, чтобы человек был собой, а не винтиком. Правда, это я оригинально придумал – что человек винтик? Не знаю, почему винтик. Тогда уж скорее спичка в коробке.

Ошо говорил, что рыба не ощущает воду, а птица ничего не знает о воздухе. Точно так же, свободный человек не говорит о свободе, потому что он её не замечает. Она для него органична, как небо для птицы.

Да, свобода какая-то есть. Напрямую поведением не управляют, вроде бы. Но если управляют твоими желаниями, твоими потребностями – можно ли говорить о свободе? Говорить-то можно. Как говорится – «пусть говорят».

Если кто сам не догадался, о чём идёт речь, то пусть говорит и забирается ко мне на колокольню. Отсюда прекрасно видны шабланы, и «свобода» один из них. «Свобода» – это отличный шаблан, жирненький такой, прекрасно оформленный. Он всем обещан, и у всех есть – когда в кавычках. Безкавычковый шаблан почти не встречается.

Отстрел этого шаблана желателен, но люди боятся, потому что не знают, чем шаблана заменить. Лучше «свобода» в кавычках, чем полное её отсутствие. Что же делать? На мой не героический взгляд – бежать. Но это только на мой, с моей колокольни. Я уже вижу отсюда, как народ потянулся из города, и это неплохой первый шаг.

Мне нравится движение родовых поместий, хотя я не могу понять, что эти ребята собираются делать на своём гектаре. Гектар на земле – это мало. Это не мало, если ты программист, и мало, если ты хочешь завести себе лошадь, корову и пару овец. Но если ты не хочешь завести корову – что ты делаешь на земле? Программы пишешь?

Представь себе инопланетянина, которого галактическим ветром занесло на планету Земля, и ему здесь сказали, что быть программистом – это круто. Инопланетянин включил режим невидимости, свесил ножки с летающей тарелки и всматривается в земную жизнь. Видит, сидят существа-программисты, целый день на одном месте сидят. И если бы восемь часов, так они же все там фанатики – они и по десять сидят, и по четырнадцать! Сидит такой, пальчиками на что-то нажимает, иногда одной рукой двигает мелкими движениями коробочку по коврику, клики клацает, потом снова всматривается в экран. Раз в час встаёт, наливает себе в большую чашку вредный напиток, и снова садится в кресло, принимается стучать пальчиками… и это жизнь? Со стороны выглядит, будто раба приковали к галере.

Так не нам, так бесшабланному парню с тарелки видится. Нам, любителям одомашненных шабланов, программирование нравится.

Это было лирическое отступление про тех, кто на галерах, а сейчас вернёмся к свободе.

Так что же теперь – не брать из других мест лучшее, что там придумали? Почему не брать – брать. Вернёмся в кафтанно-бородатую Русь, откажемся от гаджетов и капучино? Да не про это здесь написано, совсем не про это. Эта книга написана для орнитологов, и представляет собой практическое руководство по отлову шабланов. А что вы с шабланом сделаете – не моя забота. Можете оставить на племя, если хотите. Можете шлёпнуть, как контру, вам ничего за это не будет. Да и «гринпис» шабланами не интересуется, он сам по себе тоже шаблан.

О, вот и мой шаблан «свобода» вновь показался. Ишь, бродяга, всё кружит и кружит над колокольней. Исхудал в последнее время, но всё равно далеко не улетает. Ждёт, когда я поманю его с верхнего яруса, предложу крошек с ладони.

– Ротшильд, Ротшильд, ко мне, – зову я дивную птицу, протягивая ладонь с пищей.

Шаблан пикирует с высоты, ловко тормозит, присаживается на ладонь. Воркует, клекочет, топчется, задирая крючковатые лапы. Глядит мне в глаза, вопрошая – ты как, всё еще настаиваешь на своём? Я делаю вид, что не понимаю по-шабланьи. Тогда он клюёт эти крохи с ладони, которые Бог послал, и улетает, подмигнув мне задорно – нас, шабланов, ещё много, на твой век хватит.

– До свиданья, Ротшильд, – машу я рукой в небо, – Слишком часто не прилетай, камнем брошу.

Прошивка радости

Только одного шаблана отгонишь, глядь – ещё один на подлёте. Они тут у вас что, роями летают, как дроны-самоубийцы?

Есть у Сергея Лукьяненко книга про будущее, даже несколько книг. В этом будущем люди глубоко специализированы при помощи генетики. Есть люди-бойцы, люди-пилоты, люди-врачи. Как я понял, родители выбирают специализацию ребёнка до его рождения (на самом деле это не столь важно) и человек модифицируется под конкретную задачу. Очень интересно написано у Лукьяненко – человек-спец модифицируется таким образом, чтобы получать радость от своей специализации! Это просто замечательно придумано, как очень многое у писателя. Человек-пилот кайфует от пилотирования космического корабля, а человек-боец дико счастлив в бою. Не так, как гопник отечественного производства: дзынь кого-нибудь в репу – и хохочет, как ребёнок. Нет, там эмоции наружу не вылетают (если это не гопник-спец, конечно).

У Лукьяненко человек-пилот срастается со своим космическим кораблём, и любит его похлеще, чем Ромео любил Джульетту. Человек-боец оснащён (иначе не скажешь) великолепной реакций, стальными мускулами и хладнокровием. Он движется быстрее ветра и спит в вакууме голый, как бройлер в упаковке. Человек-моряк снабжён жабрами и встроенной морзянкой. Когда он стучит зубами, по радио слышен его сигнал SOS.

Вы смотрели советский художественный фильм «Бархатный сезон»? Посмотрите. Там тоже были человек-математик, человек-моряк… Питательный бобовый суп, а вечером женщина – ели хорошо работал. Только у Лукьяненко это не так страшно, как в кино.

Представленное в книге будущее то ли будет, то ли нет – нам всё равно. Мы уже переплюнули будущее, у нас оно давно наступило. Мы получаем от специализации куда более полный кайф – деньги. И имя нашей специализации – карьера. Вместо жизненного пути человеку предлагают выбрать карьеру. Карьера – это всегда рамки, выбор без выбора.

Кстати, в этой книге есть глава про поиск призвания. Там описан один способ поиска, но он требует, чтобы ты был воином. Не все вокруг воины. Для многих более правильным будет делать то, от чего получаешь радость. Только не встроенную в момент рождения генетически модифицированную радость, и не обусловленную деньгами или карьерой – а настоящую, для души.

Дай Бог, чтобы не всякое будущее наступило.

Врагов нет

Чем дальше в лес, тем больше я убеждаюсь, что врагов никаких не существует. Есть только дорожные знаки – туда не ходи, сюда не ходи, там не твоё, а там вообще ничего нет. И так далее. «Плохие» люди, или враги, или не такие, как ты – это всего лишь указатели на пути. Если где-то тебя не хотят видеть, так чего ты там торчишь, как Пизанская башня? Такой кривой, что все ходят на тебя посмотреть.

Но разве Бог не разговаривает с человеком на языке обстоятельств? Разговаривает, только не со мной. Я ведь лучше, чем Он, знаю, что для меня лучше. Разве не так?

Никто не обзывает популярный дорожный знак «кирпич», он же «стоп», неприличными словами, не зовет его «врагом», или там «супостатом». А вот человека, через которого Бог даёт что-то понять, мы объявляем врагом.

Разумеется, можно и с другой стороны зайти. Вся вселенная разворачивается в уме, и даже тот Бог (нет, тут правильнее с маленькой буквы)… тот антропоморфный бог, о котором мы говорим, он тоже разворачивается в уме. Просветлённые товарищи сообщают, что наш ум проецирует эту вселенную, и сам же ее рассматривает в качестве объекта. Это каждый по-своему понимает. Я по-своему понимаю, вы по-своему, нет смысла сейчас ругаться. Но если этот мир и есть наш ум, то в этом случае так называемый «враг» в еще большей степени является полезным «кирпичом», не так ли? Тогда зачем игнорировать знак, который твой же ум сам и выставил для себя?

Я раньше думал, что у меня есть враги. Теперь, когда вижу «врага», благодарю Бога за то, что он посылает знак.

Помните картину про трёх богатырей? Один из парней вглядывается в горизонт, врага ищет. Два других уже нашли, похоже. Помолчите над этими образами, не спешите со мною спорить. Я вам не враг. А что, если это ваш ум сейчас показывает, куда не идти?

Сдаётся мне, что среди «врагов», обычных шабланов куда больше, чем настоящих врагов.

Вместе

Очень хочется написать про отцов. Ко мне обращаются родители по поводу детей, мол, растут они как-то не так. Начинаю потихоньку расспрашивать, оказывается, что "мы всё для него делаем". Это как всегда. И теннис, и плаванье, и английский, и так далее. Особенно, почему-то, английский, будто без курсов они его не выучат, это в сегодняшнем-то мире. Плаванье сейчас прикрыли немного (пишу эти слова в разгар пандемии), освободилось время, так что придётся родителям прихватить и китайский. Не сомневаюсь, прихватят.

Я вспоминаю своего отца, уже давно его нет здесь. Помню, как он приходил домой со службы (был он военным) и давал мне разобрать пистолет. Собирал потом сам, слава Богу. Ещё помню, как он учил меня варить суп. Правда, потом… а вот и нет, кушали оба. Помню, как мы с ним рыбу ловили на Кубани, тоже вдвоём.

Короче, помню, как мы с ним были вместе. И всё равно, что мы делали.

Кружков всяких в моем детстве хватало: футбол, шахматы, авиамодельный, плаванье, это если долго не вспоминать. Вспоминая отца – эти кружки не вспоминаю. Пистолет Макарова вспоминаю, запах военной формы вспоминаю, руки большие и тёплые вспоминаю – а вот кружки не вспоминаю. И уж точно с отцом не ассоциирую. Наоборот, они будто его от меня отделяли.

У нас родители общаются с учителями через интернет. Знакомой учительнице один папаша написал гневное письмо: "Вы не занимаетесь воспитанием моего сына!". Именно так, с восклицательным знаком. Учительница думала, что ему ответить. «Если напишу, что это не мой сын, что это ваш сын – начнёт ругаться, мол, я вам его доверил, или ещё что придумает. Ничего не напишу – обвинит в… найдет, в чём».

Вот мне интересно знать: вы бы что ему ответили? Вот так, с ходу, не зная человека.

Учителям уже ставят «звёздочки», как тем уличным космонавтам, или пока нет? Вы каждый день видите в городе космонавтов – людей в шлемах, и с огромными кубическими рюкзаками за спиной? Какие еще разносчики пищи… Космонавты они! Тоже мне, придумали такое – разносчики…

Сейчас тоже много кружков, от слова «круглый» – имеется в виду сумма, которую нынешним отцам приходится за всё это платить. Заплатил – и какое-то время вполне можешь быть не вместе, можешь пивка попить.

Поиски призвания

Решил написать о поисках призвания. Взглянул на окрестности со своей колокольни – и решил.

Люди делятся, весьма условно, на две категории – на детей и взрослых. У детей одни проблемы и задачи, у взрослых другие. Поиск призвания – это детская проблема, и биологический, по паспорту, возраст здесь ни при чём. Взрослые подобного рода поисками не занимаются. Если вы ищете свое призвание, значит, вы еще не выросли. В этом ничего страшного, кстати. Я не верю в то, что человек взрослеет линейно. Человек то ребёнок, то взрослый, и так много раз.

Детская задача – вырасти, стать взрослым. Не космонавтом, не подводником… простите, это раньше так было. Не бизнесменом, не чиновником, не звездой шоу-бизнеса – а взрослым, просто взрослым.

Но иногда очень полезно обратить внимание на свою самую большую проблему. Это Божий знак, это совет, чем в жизни следует заняться. Так, Милтон Эриксон, решая свои проблемы, сделал многое для искусства психотерапии.

Когда я поступил на психфак, мне одна наша дама, декан, сразу сказала:

– Серёжа, у вас была асфиксия при родах.

Как она это определила!? Я сам этого не знал про себя, пришлось расспросить мать. Потом все эти вещи я во многом преодолел. Что-то пришлось принять, а что-то исправил, работая не один год. И очень доволен, что занимаюсь именно психологией. Я жив благодаря этому, хоть и не Эриксон.

Полагаю, что пытаясь сделать хорошо себе, можно достичь многого. Потому что от этого зависит здоровье, и сама жизнь. Присмотритесь к себе – что у вас болит? Займитесь этим, преодолейте, и сделайте своей профессией. Пляшите от недостатка. Очень часто это не недостаток, а подарок.

Люди приходят в замешательство, когда ищут своё призвание. Из состояния замешательства ничего не найдёшь, кроме самого замешательства. Частый совет «вспомните, что вам в детстве больше всего нравилось делать – это и есть ваше призвание» не всегда правилен. Потому что «то, что нам нравилось делать», могло быть компенсацией.

Например, я знаю человека, который из-за несправедливости отца пошёл в коллекторы. Он считает, что это его призвание, а я вижу компенсацию. Вы понимаете, о чём я говорю? Детские хотелки – это сложный вопрос. Рассказы про то, как мальчик в детстве очень хотел летать, и его мечта осуществилась (он стал пилотом, или даже космонавтом), хорошо действуют на публику, это однозначно проходной вариант, лёгкий хлеб журналиста.

Я знаю, что имею право хранить молчание, и всё, мною сказанное, может обернуться против меня. Мне не страшно, я и шаблана-то не испугался. Поэтому остаюсь при своём совете: попробуйте найти свою боль, и сделать лекарство от неё своим призванием. А мы пойдём дальше гулять по моей колокольне.

Настоящая жизнь

Если вы думаете, что психологи – это кабинетные работники, то вы ошибаетесь. Мы любим настоящую жизнь, живую. Но в городе жизнь придуманная, настроенная не на человека, а на экономику. Это примерно как пищевые технологии у нас «заточены» под логистику и сроки хранения, а не под здоровье покупателей.

Дэвид Хокинс пишет, что переселение из города на природу добавляет шестьдесят единиц к уровню сознания.

Скажу по-детски: если бы я был президентом, у меня бы все работали. Я не про колхозы, я про живой труд. Если бы я был президентом, я бы устроил грандиозную компанию в СМИ, пропагандировал бы идею иметь пятерых сыновей, жить на земле, и так далее. И начал бы раздавать людям землю. Бесплатно. Несколько лет пропаганды, и новый образ жизни прижился бы. Вы скажете, это снова давление? Да.

Есть в России такой парень, Герман Стерлигов. Было бы неплохо вычленить из его речей религиозную, конспирологическую и алармистскую составляющие (которые многих отталкивают), и оставить основную идею – расселить людей из городов на землю. Если бы сейчас люди не сидели по городам, а жили на своей земле, заражение коронавирусом было бы куда меньше. Была бы не химическая, а живая еда, были бы настоящие профессии, а не придуманные, чтобы занять людей в городе хоть чем-то. И все трудились бы.

За двадцать с хвостиком лет занятий психологией я убедился, что труд – работает. Безнадежно застрявшие в своих проблемах люди исцелялись при помощи обычного ручного труда. Долго, трудно, но исцелялись. Начинали с труда, и лишь потом, когда хоть немного успокаивался ум, подключался я, как психолог. Труд делает человека управляемым (я не про ГУЛАГ), скажу точнее – самоуправляемым.

В интернете много стенаний, жалоб на жизнь и правительство, и когда такое приходит из России – я удивляюсь. Ребята, да у вас земля раздается даром, вы просто об этом не знаете! Двадцать тысяч деревень стоят пустые, приезжай в любую и живи. Строй настоящую жизнь вне каменной клетки города.

О, вот сейчас самое время начать громить мои слова обстоятельно, пункт за пунктом, доказывая, что всё не так радужно с жизнью на земле, и вообще всё не так радужно, всё плохо. И землю не дадут, и работы в деревне нету, и так далее. Докажут себе в очередной раз, что лучше сидеть на причинном месте и ворчать, что царь во всем виноват. И жизнь вообще трудна, очень трудна.

Таких людей около восьмидесяти процентов. Четверо из пяти, это много, и поэтому иногда кажется, что все такие.

Не все.

Обычная беспомощность ищет оправданий во внешнем мире. Есть много причин:

– корявое детство (значимые взрослые, кризисы),

– социальное программирование (детсад, школа, семья),

– низкий уровень энергии (в первую очередь из-за плохой еды),

– недостаток знаний (плюс нынешняя цифровая зависимость),

– давление пропаганды (тут и государство, и маркетинг),

и так далее.

Вдобавок, у нас совершенно никак не устроено общество. Капитализм – это способ производства вещей, демократия – это способ прийти к власти. А само по себе общество не устроено никак, у него нет основ, нет принципов. И, кстати, я бы не сказал, что это плохо. Это, скорее, хорошо, потому что даёт возможность каждому быть свободным.

Скажу по секрету – на земле быть свободным легче.

Ничего никому не скажу – и правильно сделаю

– Бог велел делиться, – иногда говорят «некоторые».

Как правило, после этого намекают, что им, некоторым, что-то от вас нужно. Деньги, свободное время, улыбки, марихуана, соль, бензин – Бог всем велел делиться. Я, правда, не могу вспомнить, где это Он велел делиться, и кому конкретно велел.

Не брать чужого – помню: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего». (Исход 20:1-17)

А насчет делиться… Иногда намекают, что от преломления хлебов Иисусом пошла рекомендация делиться. Ну, почему бы и нет. Если честно, я вообще не против того, чтобы вы делились. Пусть каждый «некоторый» понимает по-своему, что значит «делиться».

Помню, дочка была маленькая, пришла однажды с учебником математики, спрашивает что-то. Я уразумел, что пришло время блеснуть еще и педагогическим своим талантом, показать ребёнку, что подобного рода задания решаются последовательно, мелкими кусочками, потому что наш ум пугается больших задач.

– Слона едят по частям! – говорю ребёнку, довольный тем, что могу изречь мудрость.

А она вдруг в слёзы:

– Не надо кушать слона, это моё любимое животное! – и ревёт, как маленькая.

Впрочем, маленькая и была. Но мы то с вами большие, нас расчленёнкой слоновьей не испугать.

Это я к тому, что все всё понимают по-своему, и это хорошо. Давайте не будем обсуждать, что такое «делиться» целым слоном, давайте наоборот – сузимся.

– Широк человек, я бы сузил.

Воспоследуем пожеланию Дмитрия Федоровича, сузимся. Поговорим не о «делиться» вообще, а о конкретном, любимом многими делом – делиться своими планами.

Сейчас я расскажу, весьма упрощённо, что происходит, когда вы делитесь своими планами с другими людьми. У вас же есть планы? Планы, мечты, пожелания есть?

Допустим, у вас нет машины, и вы заявляете, что скоро купите её. Взяли так, да и заявили пацанам в обеденный перерыв:

– Решил тут «лексуса» брать.

Или другое:

– Беру в первых числах «приору».

Как вы думаете, кстати, какая фраза менее реальна – про «лексус», или про «приору»? Правильно, про «лексус». Потому что те, кто может «взять «лексус», языком не треплют. Впрочем, это другая история, там свой шаблан кружит над башней.

Итак, вы заявляете, что планируете купить машину. Для вас это сообщение имеет отношение к будущему времени. Вы машину купите в будущем. Сам русский язык дает это понять – в будущем купите, не в прошлом. Вы это сказали кому-то, но забыли, что при разговоре присутствует еще минимум один персонаж с вашей стороны – ваше бессознательное. Ваше бессознательное всегда здесь и сейчас, оно живёт в настоящем. Знаете, как оно понимает ваш рассказ про то, что вы планируете купить машину?

Оно понимает так: «Сейчас, вот прямо сейчас, у меня нет машины». Потому что в настоящем времени о машине речь не идёт.

И это абсолютная правда, ведь у вас, в настоящем, нет машины. Сейчас её нет.

Вы следите за моей мыслью?

Наше бессознательное стремится сделать нам хорошо. Оно постоянно поддерживает состояние гомеостаза, зону комфорта. Оно знает, что сейчас самое лучшее для вас время, хотя вы можете быть и не согласны. И оно делает вывод, что «сейчас у меня нет машины» – это и есть зона комфорта, существующая в настоящем.

А значит, надо сделать всё, чтобы состояние «сейчас у меня нет машины» продолжалось. Поверьте, ваше бессознательное будет очень стараться.

Таким образом, вслух информируя прогрессивное человечество о своих планах, вы одновременно даете бессознательному команду сделать всё, чтобы планы были сорваны.

На этом основаны техники привлечения ресурсов в свою жизнь, в них наличие чего-либо всегда утверждается в настоящем времени. И это делается даже в разговоре с собой. Может быть, так следует поступать и с другими людьми?

Но ведь вы не заявите другому, что у вас есть машина в настоящем, если её нету? Согласитесь, в этом свои минусы имеются. Вот нет у вас «приоры», но вы закурили сигаретку, пацанам в глаза посмотрели:

– Вот думаю, мохнатый руль на своей ласточке поставить, типа чехол из верблюжатины натянуть типа. Не, ну а чё, пацаны – лапы и не мерзнут, и не скользят. Да и смотрится класс!

А пацаны на вас смотрят, тоже класс, и думают всякое, гадают – на какую такую свою ласточку вы собираетесь натянуть чехол из верблюжатины.

Поэтому лучше молчать. И не только поэтому. Хочешь рассмешить Господа – расскажи Ему о своих планах.

А врать вообще нехорошо, потому что обмануть можно только себя, но это уже другой разговор, мы не будем всё в кучу валить. Шабланов отстреливают по одному, слона едят по частям.

Кстати, как там ваша башня? Как шабланы? Кружат?

Синдром неподаренной собачки

Всего каких-то пятьдесят лет назад, когда я был маленьким, папа решил подарить мне на день рождения собачку. Я догадался об этом, когда обнаружил в кладовке собачью шлейку. Это такая штуковина для особо маленьких собачек. Не грубый ошейник для толстой шеи овчарки, а нежная система кожаных лямок и хлястиков вокруг пузика, которая поддерживает собачонку, как маленького человечка. Всю эту шлейку от меня старательно спрятали в кладовке, а я взял, да и нашёл! Нашёл, и положил обратно, ожидая радостного дня, когда мне, вдобавок к шлейке, вручат и столь ожидаемую мною собачку. Не помню, придумал ли я уже тогда ей имя. Наверное, придумал. И шлейку регулярно проверял – на месте ли?

А однажды вдруг полез проверить свою шлейку, смотрю – нету! Может, взяли и пошли примерять на собачку? Радость моя взлетела до потолка. Вернее, я взлетел от радости до потолка, чтобы лучше оттуда видеть, как родители вносят в нашу квартиру долгожданную мою собачку. Вот просижу до вечера на потолке, в ожидании счастья, а потом спикирую вниз, прямо на подарок.

Шлейка была не очень большая, на карликового пинчера. Конечно, я хотел бы овчарку, ясно дело. Но она и жрёт полкило мяса в день, и в «хрущёвке» ей тесновато, я же понимаю. Поэтому сейчас я согласен на пинчера, а овчарку потом себе заведу, когда вырасту. Овчарку заведу, ньюфаундленда тоже заведу, и сенбернара заведу. Кота тоже заведу, но сегодня не день котов, сегодня праздник маленьких собачек!

Сидел я на потолке, сидел… Долго сидел, пока не проголодался. Спустился, украл варенье, слопал – а тут как раз и родители заявились. Но без собачки.

Я огорчился, конечно, но ничего не сказал, потому что до дня рождения еще несколько дней было.

Отец мой был военный моряк, форму носил красивую, чёрную. И вот, смотрю я на него как-то раз в восхищении, и вижу, что на нём моя шлейка, то есть – от моей будущей собачки!

Оказывается, это ему на службе выдали новую портупею, она валялась в кладовке какое-то время, и вот понадобилась.

Э, нет, вру. Только сейчас вспомнил. Это была не портупея, а специальная штуковина, чтобы носить на боку скатанный в трубку форменный военный плащ. Отец такую конструкцию надевал редко, потому она и лежала в кладовке.

Собачка… Как вы поняли, разговор не о собачке, как таковой. Тем более, собачки и не случилось.

Разговор о том, что есть люди, у которых наблюдается «синдром неподаренной собачки». Особенно это становится заметно, когда они чего-то ждут от властей. Сами сочиняют ожидания, а потом разочаровываются.

Вы можете покопаться в прошлом, поискать свою неподаренную собачку. Я у себя не одну такую нашёл (уверен, ещё остались), и рад был безмерно. Обнаруженная и осознанная собачка дарует свободу.

Понимайте это, как хотите, вы же большие. И на потолке не засиживайтесь: в верхних слоях атмосферы кислорода не хватает, это вредно для мозга.

Простая техника для изучения себя

Я вам рекомендую одну простую технику для изучения себя самого. Она настолько проста, что её делать не хочется. Но надо. Раньше я сам делал её сначала каждый день, потом даже два раза в день, потом всё реже и реже, а сейчас вообще почти не делаю. Сейчас я о ней только подумаю, и у меня выстраивается полная картина меня, скажем так. Но для достижения такого уровня осознанности требуется время.

Итак, всё фантастически просто. Вы берёте вечером тетрадку (лучше тетрадку, а не отдельный лист) и записываете всё, что сегодня делали. Чем подробнее, тем лучше, на первых порах.

Проснулся

какое-то время помнил сон про …

встал, пошёл в туалет

почистил зубы

…

…

позвонил маме

расстроился из-за звонка

снял тапочки

…

…

лежу, смотрю сон

Не пугайтесь, записывание того, что вы делали в течение дня, не займёт целый день. Начав с мелкого, вы перейдёте к тому, что на самом деле может быть важно. Простые и сложные занятия будут перемешаны в списке, ну и пусть. Полагаю, для каждого будет приемлем свой уровень конкретизации, главное – пусть всё пишется так, как пишется, не мешайте своему бессознательному.

Можно себе подыграть, поставить лимит – страница. Или пятьдесят строчек. Или ограничение по времени. Как придумаете – так и правильно. Я сам, когда начал такое проделывать (психологи пробуют сначала всё на себе), зачем-то нумеровал все свои дела.

Почему надо именно писать, а не просто перебирать события в памяти? Потому что голова – это самое плохое место, чтобы думать. Если что, это Джед Маккенна сказал.

А теперь главное: я не стану сейчас говорить, что с вами произойдёт, когда вы начнёте применять этот метод. Иначе вы подтянете результат под свои ожидания.

Можно записывать не только дела, но и чувства, ожидания, мысли, вообще всё, что станет проситься наружу.

Вперёд, к осознанности! Осознанность – мать порядка. Сначала попробуйте, и только потом задавайте вопросы, договорились?

Детские проблемы

Гурджиев сказал хорошо: «Самая трудная работа, которую надо проделать человеку – это простить своих родителей». Но перед тем, как простить, надо позволить себе разозлиться на них. И потом простить. И уже совсем потом понять, что и злиться, и прощать было не за что. Впрочем, до этого этапа доходят немногие.

У меня составился список симптомов, которые могут свидетельствовать о том, что хоть мы и взрослые по паспорту, но детские проблемы ещё с нами. Если в вашей жизни наличествует что-то из списка, то есть смысл обратить внимание на «тему родителей» и отправиться к психотерапевту.

Набросаю вкратце, из своих записей:

– требовать внимания людей

– создавать в жизни ситуации, которые гарантированно сделают вам плохо

– вопрошать «почему я должен это терпеть»

– прокручивать в голове «меня не ценят»

– прокручивать в голове сценки «вот я выхожу и им всем решительно говорю», причем «они все» – это властные фигуры, например, известные политики и т. п.

– желание быть наказанным

– неправильный «выбор предназначения», профессии, чтобы страдать

– излишнее недовольство властью (ну, иногда можно)

– показывать другим, что ты занят

– оправдываться за проведенное время

– оправдываться за то, что ты делаешь то, что тебе нравится, а не то, что ты «должен»

– оправдываться за свою национальность, происхождение, родину, страну, народ, историю, поступки соотечественников

– стыдится своей «незвёздности», широкой неизвестности, так сказать. Здесь мы, кстати, прикасаемся к богатой теме оправданий перед собой, это самый тонкий, самый вредный вид оправданий.

– постоянное «фоновое» недовольство собой

– стремление заполнить своё время делами

– «мне нельзя этого, мне нельзя того», или вообще ничего нельзя

– желание быть известным властям за негожие (как вам кажется) поступки.

Симптомов на самом деле море, куда больше, чем в списке. Просто именно эти записи мне сейчас под руку попались.

Нельзя сказать, что список этот идеально верен в любом случае и всегда, потому что человеческая психика – это не взаимно однозначная функция. Здесь у одного следствия может быть много причин, и наоборот – из одной и той же причины могут у разных людей произрасти самые различные следствия.

Предыдущий абзац я для тех написал, кто узнал себя в списке и тут же быстро сказал себе:

– Ко мне это не относится. У меня идеальные родители, и они мне многое дали.

Разумеется, вы правы.

Лошадь еще придёт

У нас на полу в прихожей лежала подкова. Не то, чтобы мы были очень суеверными, но подкова сама приблудилась. Её не покупали, не выменивали, даже, кажется, не находили. Она сама произошла из эфира, в одно прекрасное утро обнаружившись на своём месте. Так и стояла на своей полочке, но потом научилась привлекать наше внимание гулким падением на паркет. Какое-то время ей это удавалось – она привлекала. Но однажды её просто не подняли. Полежала она, полежала, да так и осталась лежать.

Так или иначе, мы постепенно привыкли к её новому месторасположению. Подкова тоже не возмущалась – ей больше нравилось лежать, чем падать.

Внучка, младшенькая, пришла однажды к нам, а когда уходила, то увидела подкову, и говорит:

– Лошадь забыла!

Ну да, действительно, какой там еще эфир. Несуществование эфира еще Эйнштейн доказал. Приличная подкова появляется в доме исключительно будучи оставленной захожей кобылой.

Пока мы переживали за босую на одну ногу лошадь, внучка нас успокоила:

– Ничего, она скоро опять придёт.

Вот, ждём теперь лошадь. У меня к вам просьба: если встретите лошадь без подковы, передайте ей, пусть заходит, мы готовы вернуть собственность.

Ре-же

Очень я люблю поговорить о том, как сделать нашу жизнь более физиологичной, ориентированной на потребности и возможности организма, а не на установки социума. Это богатая поляна, там шабланы пасутся толпами.

Итак…

Мы уже знаем, что человеческому мозгу требуется примерно двадцать минут для переключения внимания. Доктор Курпатов даже называет точные цифры – двадцать три минуты. Столько времени требуется мозгу, чтобы настроиться на другой вид деятельности, то есть, переключиться с одного занятия на другое. Нет смысла не верить доктору Курпатову, вы согласны?

Также мы знаем, что через двадцать минут внимание уходит и надо передохнуть. Всякий приличный лектор знает, что публика способна удерживать внимание не более двадцати минут. Потом надо или хохмить, или будить. Итак, получаем двадцать три плюс примерно двадцать, это примерно сорок пять минут, плюс пятнадцать на отдых, итого – час.

Идём дальше. В сутках двадцать четыре часа. Все согласны? Отнимаем восемь на отдых, получается шестнадцать часов. То есть, человек может сделать комфортно для мозга не более шестнадцати дел в день, если по часу каждое. Разумеется, это подсчет не самый точный, но порядок взят более-менее верно – не сто сорок пять дел, а где-то шестнадцать. Или десять, или двадцать, или, ну ладно – тридцать. Но не сто сорок пять!

А у нас сколько выходит, если каждые пять минут звонит телефон и внимание сбивается?

Вот эти самые сто сорок пять и выходят. Не очень физиологично живём, по-вражески к своему телу относимся.

Вам стало страшно от того, что так мало дел за день можно сделать? Хорошо, вернёмся на несколько абзацев назад. Уберём пятнадцатиминутные перерывы на отдых, и разделим шестнадцать часок на сорок пять минут. Получается примерно двадцать два. И это не «уловка двадцать два», если что. Итак, двадцать два дела в день.

Теперь закрываем глаза, и вспоминаем прапра(дедушку), который на верной лошадке землю пахал.

Поле паханное, перепаханное… Слева поле, справа поле, позади тоже оно. И только впереди лес дремучий, но так далеко, что не скажи я сейчас, что впереди лес, вы так и думали бы, что впереди тоже поле. И вот, идёт по этому полю лошадь, и тащит привязанный к шее плуг. Как говорится, на рабочую шею ярмо всегда найдётся, но это не точно. Иногда не находится. А сбоку к лошади привязан ваш древний прапра, потому что без него лошадь не станет сама пахать. Идут они с лошадью целый день, с раннего утра до упора, пока солнце стоит над полем. Получается, что за весь световой день у прапра одно дело – представляете, как он спокоен? Особенно, если оброк уплачен и дочка барина обещала за овин ночью придти. Не жизнь, а сплошная медитация. Что для лошади, что для прапра.

А у тебя чё? А у тебя не жизнь, а сплошная битва титанов. Был лет сорок назад такой большой бак с водой, назывался «титан». Воду в нём грели углём и мелкими дровишками. Представляешь, как этим баком можно биться? И я не представляю, а ты бьёшься. И каждые три минуты звонит телефон! Твоя жизнь фантастически нефизиологична, и с этим есть смысл что-то сделать.

Теперь челлендж, или вызов, если кто вдруг славянофил, как я.

Представь, что несёшься ты стремглав по офису, потому что пешком ходить разучился, ты ж не король, спешащий в комнату мальчиков. Несёшься ты, и вдруг вспоминаешь, что это явный перебор. Что если ты ещё полдня так поносишься, то станешь конём (или лошадью соответственно… нет, именно конём, и только конём), и тебя реально захомутают. Только жизнь твоя не будет такой медитативной, как у лошади твоего прапра. Твоя никакой будет, однако.

Остановись, вспомни, что тебе положены максимум двадцать два дела, и скажи себе:

– Двадцать два!

И замри. Постой, отдохни, посмотри на товарища – он тоже читал эту книжку, и у него сейчас тоже «состояние 22». Особенно, если ты вслух сказал, на весь офис.

Скажи «22», вспомни своего прапрапрадедушку. Некоторым на работе легче вспоминается, пусть так. Можно даже плуг вспомнить. И лошадь.

Это две двойки, которые ты получаешь по поведению, если сейчас спешишь. И это не я их тебе ставлю, ты сам себе их ставишь. Я заметил, что люди сами себе двойки ставят, а винят правительство или Бога.

Напиши на экране компьютера поднятой с пола пылью большие цифры: «2», и рядом ещё «2». Чтобы все видели, что у тебя перерыв на воспоминание о спокойной медитативной жизни дореволюционной лошади.

В армии есть команда «Реже», это когда взвод или рота так частит, так быстро топает, что старшина за строем не поспевает. Тогда он командует:

– Ре! Же!

И бойцы начинают шагать медленно, плавно поднимая и опуская ножки, как балеруны. Со стороны кажется, что это не рота, а королевский балет на разминке. Им бы сейчас сменить хаки на розовое, и рота Барби к небу взлетит, настолько изящно и аккуратно бойцы вышагивают. Почему они с оружием, думаешь, им бы сейчас крылья выдать, и пусть отправляются по детским садам, укладывать младшую группу. Закроешь глаза, и так и видишь старшину в балетной пачке, и все на пуантах вместо сапог.

Приятное зрелище, не так ли? Очень пацифистское, даже веганское какое-то. А что, рота веганов – это сила! Особенно в период весеннего гона.

Вы заметили, конечно, что «22» и «реже» это не одно и то же. Первое относится к количеству дел, а второе к скорости. Следует применять и то, и другое. Особенно хорошо работает с начальством:

– Иванов, у тебя сегодня ещё три клиента, где ты шляешься!?

А ты ему так:

– Двадцать два, Пётр Петрович.

– Дошутишься, Иванов! «Двадцать два»… Я точно знаю, что ещё три клиента. И ещё, Иванов, ты слишком часто бегаешь кофе пить.

– Ре-же, Пётр Петрович.

– Что «реже»? А я говорю, что чаще стал! Тебя за рабочим местом вообще не видно, Иванов. Что молчишь?

Не молчи, Иванов, ты ж не лошадь.

Чего бы я хотел, когда это всё закончится

Очень многого хотел бы. Леонард Орр сказал хорошо: «Дети приходят к нам, чтобы сделать нас свободными. А когда это у них не получается, они становятся нами». Как они становятся нами, мы видим каждый день в детском садике. Это же надо было придумать такое – забирать детей из семьи в три-четыре годика, отдавать на воспитание совсем чужим людям, а родителей гнать на работу с утра – потому что кушать-то надо на что-то. Все настолько к этой птице над башней привыкли, что никому и в башню не приходит, что это ненормально.

Вот я и хочу, чтобы было по другому, когда всё это закончится. Я бы предложил деревенский, по крайней мере – загородный, вариант. Чтобы на природе жили вместе три-четыре поколения, не скученно, как в камере, но чтобы у каждого было своё пространство. В то же время, чтобы добираться до дедушки с бабушкой было, скажем, метров пятьсот, а не полдня в электричке.

И остаётся ещё наша школа… О, эта школа! Про неё я так много могу сказать, и как психолог, и как человек, но промолчу пока. Или не промолчу.

Ян Амос Каменский написал свою вечную книгу «Дидактика магна» в 1640 году, или около того. Почти четыреста лет принципы педагогики не меняются. Всё меняется, кроме этих принципов. У арабов есть поговорка «Всё боится времени, а время боится пирамид». Полагаю, пирамиды должны бояться нашей школы.

Основной метод школы – повторение. Повторение дог тех пор, пока «от зубов отскакивать будет».

– Вас ночью разбудят, и спросят дату Грюнвальдской битвы, и вы должны точно ответить!

– Тысяча четыреста двадцатый год!

– Правильно, садись, пять!

Надо будет глянуть в Википедии, что за битва такая. Давно уже забыл, что за битва, но дату помню.

Ученик видит преподавателя пять часов в день. Маму он видит полтора часа и вечером, когда мама никакая после работы. В таких условиях у мамы в принципе не может быть авторитета. А папу вообще только по выходным видать, из окна, когда он с друзьями на рыбалку уезжает.

Всем известный индийский йог Садгуру строит школу, в которой детей будут учить обращаться со своим умом. Человек, умеющий обращаться со своим умом (не однокоренные ли слова «ум» и «уметь», интересный вопрос), способен изучить любой предмет очень быстро, эффективно и без отскакивания от зубов.

Я когда-то боксом занимался, у меня от зубов только чужие перчатки отскакивали, когда я удар пропускал. Надеюсь, мои дорогие учителя не это имели в виду.

Правильно думая, мы решаем вопросы

А что такое вообще «думать»? Вот тут-то и начинается интересное…

Иногда думают, что думать – это слушать слова, звучащие в голове. Или разглядывать картинки, проносящиеся в ней же. Или беседовать с собой, или с персонажами в голове, реальными или выдуманными. Или просто молчать, наблюдая, как в уме происходит некое вербальное шевеление, непонятно кем или чем порождённое.

Все это не называется словом «думать», как бы ни уверял нас в обратном народный фольклор.

Мне нравится такое определение: думать – это конструировать сложные интеллектуальные объекты из менее сложных. Если не ошибаюсь, его дал доктор Курпатов.

Здесь написано «из простых», потому что не обязательно из простых. «Из менее сложных» означает, что элемент, который вы берете для конструирования, менее сложен, чем то, что будет на выходе. Кирпич менее сложен, чем дом, из которого он сложен. При этом, кирпич сам по себе не обязан быть прост, он и в самом деле весьма непрост.

Итак, наблюдать шевеление слов в голове – это не означает «думать». Чтобы человек начал думать, мы применяем, например, вопрос. Почему? Потому что для того, чтобы возник ответ на вопрос, человеку приходится включать то самое интеллектуальное конструирование, то есть брать кирпичи и строить внутри головы ответ. Без вопроса думание может не начаться.

Забавно, что многие люди проживают жизнь, так ни разу и не подумав. Наблюдая роение слов внутри своего ума, они полагают, что думают. Отнюдь.

А когда человеку грамотно задан грамотный вопрос, внутри ума начинается шевеление кирпичей, и возникает дом, который построил он сам, человек, отвечающий на вопрос.

Позвольте, спросите вы, а чем же тогда является то, что мы привыкли называть «мыслями»?

Представьте себе, что вы варите борщ. Всю жизнь. Варите его то умело, то неумело, он то выкипит, то сбежит. То одно добавите, то другое само добавится. Это я не про борщ, это про человеческую психику. С самых ранних лет, даже дней, внутри человека варится борщ, и чего там только нет – детские переживания, обиды всякие, картошка, морковка, возрастные кризисы, незавершённые гештальты, обломки кораблекрушения, и лучок, и картошка… ага, спасибо, я заметил, что картошка уже была.

Так вот, мысли – это то, что всплывает во время варки, это сигналы, говорящие о том, что лук пережарен, а папу ты не любил и не любишь, картошка недоваренная вышла, первую жену раньше надо было бросать, зря мучился, а лук подгорел весь.

Дэвид Хокинс писал, что мысли порождаются заблокированными чувствами. Освободите чувства, и мысли исчезнут сами.

Внутри психики происходит неосознанный процесс, выдающий наружу мысли, как пузырьки на кипящей поверхности. Булькают они в голове, булькают… Есть ли это мышление? Нет, это не есть мышление. Это борщ.

Не обращайте на него внимания. Как говорится, жизнь – это не то, что ты думаешь и воображаешь; это то, что ты чувствуешь и что делаешь.

Решаем вопросы, или живём?

В предыдущей главе мы разбирались с задачами. А в этой, по нашему обычаю (у нас есть обычай развенчивать обычаи, не так ли), мы разбомбим задачи в пух и прах. Но сначала обратимся к древности.

В древней Индии существовала система каст. Можно сказать, что она до сих пор существует, правда, не имеет уже столь сильного влияния, как раньше. Есть разные мнения (см. главу про мнения в начале книги) по поводу происхождения этой системы. Она упоминается в законах Ману, которым вроде как более двух тысяч лет. Также она упоминается в Ведах. Даже наши новые славяне упоминают, только касты там называются по другому.

Если вы про это не читали ещё, то я очень вкратце сейчас расскажу. Разумеется, здесь мы тоже имеем дело с моделью, как и со всем, относящимся к субъективной реальности. Если вы в касты не верите, и не принимаете эту систему – тогда никаких каст не существует.

Итак, есть четыре касты – шудра, вайшья, кшатрии и брахманы (иногда пишут брамины). Шудра – это самые простые люди, приспособленные преимущественно к физическому труду. Уровень их сознания невысок. Сейчас я буду приводить грубые аналогии, но советую не обижаться – обида закрывает разум. Шудра – это примерно как современные рабочие. Но и среди людей иных профессий полно шудра, например, среди психологов. Каста – это не совсем род деятельности, это восприятие мира и своей роли в нём.

Следующая каста – это вайшья. Это уже достаточно хитрые и умные люди, способные заниматься торговлей. Наш нынешний мир – это мир вайшья. У него и название соответствующее – капитализм, от слова «капитал», то есть деньги, если упрощенно. Если не редуцировать понимание сути капитализма до оборота денег, то речь пойдёт о присвоении овеществлённого труда. На взгляд гуманитария – не слишком-то и велика разница, если вообще понятна. Вся человеческая деятельность на этом уровне сводится к обмену собственностью. Как говорил Терри Пратчетт: весь бизнес – это обмен одной собственности на другую.

Кшатрии – это воины, цари, руководители. Это люди, принимающие вызов, и способные сражаться с собой. Много кшатриев среди монахов, среди людей, бросивших вызов себе. Такой даже может сидеть в офисе на крутящемся стуле – но быть кшатрием.

Брамины – высшая каста. Но это не политики, как можно подумать. Нынешние политики – это вайшья, иногда (очень редко) кшатрии. Брамины – это жрецы, волшебники, религиозно развитые персонажи. Иногда это священнослужители, но очень, так сказать, иногда.

Чтобы никто не обиделся, приведу слова одного мудреца: «Какое время – такие и брамины». А равно и кшатрии, и так далее. Возможно, он прав. Но лично меня наше время устраивает.

Недавно на глаза попалась одна весьма заниательная теория, сопоставляющая касту и деятельность. Давайте к ней обратимся с моей колокольни.

Шудра заняты тем, что решают задачи. Помните «выполним задачи, поставленные съездом партии»? Задачи детерминированы, и составлены так, чтобы шудра могли их понять и выполнить. Шудра – это исполнители.

Вайшья уже ставят цели. Наш мир – торгашеский, правят в нём торгаши (ничего против не имею, но слово уж больно смачное, эмоции вызывает у читателя). И всякого рода тренинги, на которых учат ставить цели – это от вайшья. Ставить цели – не единственный способ жить, поверьте.

Кшатрии живут уже даже не целями, и тем более не задачами. У них на первом плане желания. Желания больше целей.

Брамины растворены в реальности, у них маленькое (если вообще есть) эго. Можно сказать, что они живут в реальности. Я это понимаю так – они живут по принципу «да будет воля Твоя». Им не нужны желания, они живут по воле Божьей. Все наши святые – брамины. Как вы понимаете, высокопоставленные религиозные функционеры вряд ли могут быть браминами, но могут и быть.

Для вайшья постановка целей органична и даже буднична. Если у человека туго идёт дело с целями, то скорее всего он шудра, который пытается стать вайшья. Или ему просто надо попробовать жить по другому, без цели.

Да, можно жить без целей. Но это я не к тому говорю, чтобы вы свои цели забросили. Это вообще не про цели, это про то, что бывает и другой способ жить и получать желаемое, нежели тот, который принёс вам шаблан.

И застревать в «решении вопросов» тоже не стоит. Это не жизнь, это каторга, по моему мнению.

Разумеется, вся эта система каст не более чем модель. Если она вам нужна – забирайте. Мне не нужна, я в ней не нуждаюсь. Более того, она мне не нравится. Однако, если для вас важен ответ на вопрос кто вы в этой системе, заскочите на какой-нибудь сайт, где раскидывают народ по кастам. Но я не советую вам слишком рьяно себя классифицировать, потому что этим вы навяжете себе еще один шаблон, то есть, пойдёте против целей этой книги. Мы же поставили цель увидеть и растворить шаблоны? Обычай у нас такой.

Вон ещё один пернатый кружит, цель высматривает.

План, но не дел

Раз уж я начал выдавать военные тайны и рассказывать, что может с собой человек поделать без помощи психолога, то продолжу. Сказавши «а», по волосам не плачут.

Итак, народ любит составлять список дел на завтра. По крайней мере, народу так советуют. Говорят, так скорее придёт самый успешный успех, ибо все миллионеры так делают.

Я тоже дам народу совет – планировать на завтра не только дела, но и поступки.

Дело – это то, что вы можете сделать. А поступок – это то, чего вы сделать не можете. Для совершения поступка надо преодолеть себя, поступить так, как раньше не поступал, пойти навстречу страху, сделать что-то новое.

Для начала можно рассортировать дела и поступки, например, вот так:

1. Позвонить Сидорову – дело.

2. Сходить в магазин – дело.

3. Обратиться к начальнику Иван Иванычу с просьбой о повышении зарплаты – поступок.

И так далее. Список поступков позволяет внести эмоции в жизнь, прекратить прятаться за дела, даёт возможность разглядеть себя в микроскоп, увидеть свои слабые места и, конечно же, обнаружить и идентифицировать матушку рутину, поглощающую жизнь практически без остатка.

Ну, это она у тех поглощает, кто не видит необходимости в поступках. У тех, кто видит, рутина забирает меньше.

А бывают ещё и такие забавные персонажи, которые планируют эмоции.

– Планирую на завтра, на полтретьего, разочарование! Глубокое!

Это очень интересная игра, но опасная. Подходишь к начальнику, и смотришь на часы.

– Тебе чего, Сидоров? – проявляет интерес начальник.

– Погодите, Иван Иваныч… Ага, полтретьего, – и прячешь «брегет» на цепочке в карман.

– Что полтретьего, Сидоров? – начинает волноваться начальник.

– Ничто, Иван Иваныч, просто полтретьего, – говоришь со вздохом, мол, что с тебя взять, Иваныч.

– А ты, Сидоров, тогда полшестого, – обижается Иван Иваныч.

Тогда ты упорно глядишь ему в глаза десять секунд: чтобы было видно, как ты там признаки остатков совести пытаешься разглядеть. Иван Иваныч ждёт с надеждой – что, нашёл? И тогда ты разворачиваешься на сто восемьдесят, делаешь шаг, останавливаешься и произносишь, слегка повернув к начальнику голову:

– Как же вы меня, Иван Иваныч, разочаровали.

И уходишь, довольный выполнением плана эмоций на день.

А зачем вам какие-то эмоции, кроме тех, которые уже есть? Не могу себе представить кота, решившего вдруг развеяться. Вот, взгрустнулось ему, кошка бросила, или хозяин пнул, и котяра такой – а не клюкнуть ли мне валерьяночки?

Лишь человеку, похоже, свойственно неумение ценить и полностью проживать текущее состояние. Он редко способен грустить без скрытого желания развеселиться, или наоборот – веселиться, не держа в уме необходимость утихомириться.

Нет ли в этом насилия по отношению к собственной природе? Ещё как есть!

Житие человеческое и так не слишком физиологично: в каменных клетках, с неживой пищей и придуманными занятиями. Так почему мы иногда стремимся прекратить текущее переживание, изменить состояние, делать иное, нежели хочет тело?

Может быть, просто потому, что таков культурно-исторический контекст? Нас так запрограммировали. В дуальной вселенной состояния искусственно разделены на «хорошие» и «плохие», вот и всё.

Ну вот, выдал ещё несколько всем известных военных тайн. Пойду-ка я запланирую на завтра чувство глубокого удовлетворения за бесцельно прожитые годы.

Добрая половина человечества

Добрая половина человечества полагает, будто в человеке существует что-то недоброе. Ох, по тонкому льду шагаю, но позволю себе не согласиться.

На самом деле ничего негативного не существует. Качества, объявленные негативными, таковыми не являются на самом деле.

Так, лень проявляется, когда есть дело, которое вообще не надо делать.

Откладывание (она же прокрастинация) означает, что не нужно это делать сейчас.

И так далее. Кстати, не пора ли напомнить, что эта книга – взгляд с моей колокольни? Если пора, то считайте, что напомнил. Мне с колокольни особенно легко смотреть, когда она раскачивается на ветру, и вид с верхнего яруса меняется – то поле внизу видать, то лес за полем. А когда особенно сильный ветер, то ничего не видать, потому что не до пейзажей – держись крепче, качает. Когда качает – это хорошо. Это значит, что старые виды сменяются новыми, и пейзаж скоро будет не узнать. Кому как – а мне нравится.

Смирись с внешней необходимостью, и делай – или смирись с внутренним нежеланием, и не делай?

Иногда я чувствую, что правильный ответ: второе. Ага, легко сказать, а если надо на еду зарабатывать? Свободен ли человек, который идет утром на работу, а если не пойдет, то ему кушать будет нечего?

Правильный ответ: не свободен.

Да, это так. Увы. Но это временно. Свобода, как известно, дело наживное. Если свободы нет сегодня, это не значит, что её не будет завтра.

Но это тоже лирика. Правда же в том, что внешняя необходимость в наше время проявляется очень редко. Общество стало невероятно богатым и благоустроенным, войны нет, тотального принуждения нет. Просто свобода на самом деле мало кому нужна, как доброй половине, так и недоброй. Вы читали книгу Конрада Лоренца «Человек находит друга»? В ней описывался забавный эпизод: автор шёл со своей собакой вдоль забора, за которым жила тоже собака. Обе они бежали и друг на друга лаяли, пока забор вдруг не кончился. Лоренц уже готов был броситься разнимать псов, если что. Ещё бы, когда за забором только что был волкодав размером с дрезину, а тут он вдруг оказался прямо перед тобой, и по глазам его видно, что любви особой сейчас не будет. Но собаки постояли друг перед другом, тоже посмотрели в чистые глаза… потом развернулись и побежали обратно, снова гавкая друг на друга по разные стороны забора.

Не знаю, как вы, но я, бывает, возвращаюсь безопасно погавкать, когда забор кончился.

В этом нет ничего плохого – и добрая половина человечества со мной согласна, не так ли? Я даже не могу сказать точно, какая половина возводит заборы, и является ли забор ограничением. Возможно, просто кто-то получил грант на забор, или в городе поселился большой художник, которому лишь бы ваять. А может ваять он только заборы. И грант – хорошо, и художник – неплохо. Потому что плохого не существует, как уверяют нас мастера столь ценимой ныне адвайты.

Что же делать, когда мастера-то уверяют, но на уровне собственных чувств хочется гавкать на всё подряд, чтобы не оказаться записанным в недобрую половину? Кто как, а я в такие минуты радуюсь – для меня это знак, что старая личность трещит по швам.

Это как с ночными кошмарами. Когда снится кошмар, я понимаю, что из глубоких глубин бессознательного что-то всплыло – и оно обратно уже не нырнёт. Если кошмар всплыл – значит, я от него освободился. Иногда не полностью, а иногда и совсем. Поэтому утром я рад кошмару, как доброму знаку. Если вы не рады кошмару, то он вернётся. Он из доброй половины, и он хочет разделить с вами радость своего существования. Скажите ему «спасибо», и он освободит спальный вагон – ему выходить, это его остановка. Пусть идёт, не задерживайте его. Но он гораздо быстрее удалится, если вы скажете ему «спасибо» на дорожку. Совершенно дикий, отбившийся от рук кошмар может сразу весь не уйти, но будет ускользать потихоньку, частями, как разваливающийся пазл (кажется, это слово уже легализовано). В таком случае каждый раз придётся говорить «спасибо», и радоваться.

Итак, кошмары выползают из неведомых подвалов внутренней реальности – и пусть выползают. Мы даже кошмары научились использовать, как вариант. Один гражданин подпирал шкаф Львом Толстым – не самим графом, всего лишь томиком сочинений. И ничего, тоже вариант, вполне приемлемый в определённых кругах доброй половины человечества.

Жизнь по плану

Кажется, я уже прошелся по «жизни по плану», и признался, что между «по плану» и «хочу» стараюсь выбирать второе. План – это скелет, на который вы медленно наращиваете мясо, стряпая гомункула. Жизнь по плану может быть мучительно неинтересной, словно вами командует карандаш.

Представьте себе, что у вас есть возможность встретиться с властителем своих дум, или любимым артистом, и так далее. Если вы не царь, и не можете вызвать шута к себе в палаты в то время, когда вам хочется, то, скорее всего, именно вы устремитесь на встречу в назначенное вам время, то есть подчинитесь чужому плану. Вам назначили – вы пошли радоваться. Потому что есть возможность, и надо хватать её за одно место.

Однако, идёшь так, и думаешь – вдруг именно сегодня радоваться не получиться? Но выбора нет, персонаж только сегодня в городе. Иди и радуйся, что тебя вписали в план.

План – это нечто большее, чем вы, потому что он распоряжается вашим временем. Он как бутылка водки, которая стоит на столе и является главной – она решает, кто, куда и когда пойдёт.

Однако, для людей технических, или экономических, или ещё каких профессий план бывает обязателен. Из уважения к людям я не могу этого не написать, хотя и не хочу. А вы умеете хотя не хотеть?

Я, пожалуй, остановлюсь сейчас, а то вдруг кто-нибудь чужие планы забросит и захочет жить на свободе. Так, пожалуй, и без шабланов останемся…

Истинная духовность

Жене утром не понравилось, что я её вещицу передвинул в коридоре. Свою поставил. Жена не всегда информирует о своём недовольстве, но тут не сдержалась.

Я объяснил:

– Человек – это что? Дух. А дух это что? Дух – это газ. Из школьного курса физики нам известно, что газ стремится расшириться и занять всё пространство. Так что, всё правильно.

На мой взгляд, с такой логикой не поспоришь. Лучшее, что можно сделать с такой логикой, это прослезиться от счастья знакомства с ней, и возблагодарить небеса.

Жена выслушала, и возблагодарила, она вообще благодарная. Потом подумала, и сказала:

– Раньше метил разбросанными носками территорию, как кот. А нынче… Это, знаешь ли, значительный духовный рост – из кота в духи.

Так что мне сегодня гордо, я расту. Кот метит банально, и до грубости материально. Мужчина метит духовно, особенно когда понимает, что духовность – это побочный эффект от принятия.

От принятия чего? Например, лекарств. Вы ведь читали на вкладыше к лекарственному препарату о побочных действиях? Да, эта таблетка вылечит вас от простуды, но лучше не принимайте её перед тем, как сядете за руль. Потому что повышенная сонливость, пугливость и возможное спонтанное расслабление сфинктера прямой кишки не приветствуется во время управления автомобилем. Вы можете создать неудобства как другим участникам дорожного движения (которые, возможно, тоже съели какие-то таблетки), так и себе вместе с машиной. Все знают о побочных действиях, без них никак. Даже природные средства имеют «побочку». Здесь великий и могучий слегка ироничен: с одной стороны «побоку» – это то, что можно проигнорировать, а с другой – лучше всё таки учесть, а не игнорировать.

А давайте-ка предположим, что всё на самом деле наоборот? То, что вы именуете «побочным действием», на самом деле является основным действием. Всем известен димедрол, который является вроде бы лекарством от аллергии. Но люди кушают его, когда не получается заснуть, потому что в данный момент им нужно именно это «побочное» действие. Многие даже не знают, что димедрол на самом деле «от аллергии» (у нас вообще многое «от», а не «для»: мы так и говорим – «дайте что-нибудь от почек»).

Истинная духовность заключена в побочке – в том, что не главное, в том, что не сразу заметно. Можно долго ходить в церковь и каяться, становясь всё более и более хорошим человеком. Рано или поздно ты на самом деле прекратишь спать с соседкой и сморкаться в почтовый ящик того муфлона с первого этажа. Но пока не началась незаметная сразу побочка – чуда не произошло.

Рассчитывать на обряды столь же наивно, как рассчитывать на то, что птицы не будут гадить на твою машину, потому что ты повесил им скворечник. И даже если не просто повесил, а ещё и регулярно подсыпаешь зерна – всё равно будут гадить. И правильно, дабы не забывал о том, что придуманные тобою правила игры – не их правила.

Ту штуку, которую я не вовремя убрал в коридоре, мы потом водрузили обратно. Не совсем обратно (чтобы не заходить в одну и ту же реку дважды), а на лучшее место. И не её, а новую, посовременнее. И не в порядке компромисса, а с радостью. Ибо компромисс – это временное. Это когда вроде бы соглашаешься, но потом ждёшь, когда же соглашение закончится. Вздыхаешь и думаешь про себя, когда же тебя, дядя, кто-то возьмёт. Видите, как всё просто?

С тем, кто рядом, должно быть просто. Я слыхал мнение, что «с настоящим человеком непросто». Чушь. С настоящим человеком может быть «просто», и не просто «просто», а ещё и «легко». Это я к тому, что «легко» и «просто» – не одно и то же. «Просто» может содержать мало событий и быть эмоционально убогим. Для некоторых это не «легко». А «легко» может быть от того, что уже всё равно, потому что ничего не ждёшь.

Как сказал Харвилл Хендрикс: «взаимно принимать трудности прошлого – это предварительное условие отношений вашей мечты». Но это не для всех, это для взрослых.

Взрослеть, пожалуй, надо. В этом есть своя прелесть. Все же помнят, как тазобедренный треугольник математички Марьи Ивановны с возрастом обретал иной, не слишком математический, смысл. Про первую вожатую в пионерском лагере вообще промолчу, там сплошные смыслы, как у Хайдеггера. Но есть и другие смыслы, без сугубо материалистической подоплёки. Посмею заметить, что они даже более интересны, особенно с возрастом.

А наша математичка так вообще была клоунесса. Один парнишка с «камчатки» (с самой дальней парты, как вы догадываетесь, а не с полуострова) скучал на уроке. Дело было классе в восьмом. Из-за полного отсутствия интереса к математике он принялся выцарапывать на парте слова, почерпнутые из медицинской энциклопедии, и свидетельствующие о зарождающемся интересе к теме полов. Математичка ухитрилась подойти сзади! Как сейчас помню, позади самой задней парты был шкаф, а математичка не была худой – но она подошла! Сейчас в педвузах такому уже не учат, но старая учительская гвардия явно была способна искривлять пространственно-временной континуум в воспитательных целях.

Математичка подошла, нависла над двоечником, и молча принялась следить за его каллиграфическими изысками. Пацан выцарапывал на парте какое-то слово, не замечая угрозы. Класс замер. Математичка постояла, вглядываясь в текст, потом презрительно хмыкнула, и сказала, тщательно цитируя написанное:

– «Сифиллис» с двумя «л»! Позор!

И ушла, покачивая кормой и бёдрами, вся огромная, как скала, и в очках. Позор действительно был велик. Настолько велик, что пацана переклинило, и он долго ещё лишнюю букву «л» повсюду вставлял. Он писал «столлица», «капиталл», и почему-то «Тарас Булль».

Как все

Некоторые люди хотят быть, как все. Что только под этим не подразумевается! Как правило, подразумевается то, чего человеку не хватает. Одинокий хочет быть окружен друзьями, как все. Неудачливому эти самые все кажутся успешными, сплошь и рядом. Каждой незамужней одной мужика не хватило, у всех есть. А некоторым просто «как все» быть хочется, не в том смысле, что чего-то не хватает, а просто собой быть не получается.

Но вопрос не в этом. Он в том, что про эти все пожелания «думает» наше бессознательное. А оно может думать очень даже широко.

Хотите больные почки к пятидесяти, как у всех? Или вам ревматизм подать, как всем?Или вам вообще желательно помереть до семидесяти, чтоб как все?

А может, вам зарплату хотя бы среднюю, как у всех, и чтобы никогда ни копейкой больше?

Это очень страшное словосочетание – «как все». То, что вы под ним подразумеваете, может быть совсем не тем, что имеет в виду бессознательное. И уж как оно поймет команду «быть, как все», нам неизвестно. И лучше не рисковать, лучше не быть, как все.

Теперь история про Петра Первого, которую рассказывал Андрей Кураев. Захотел Пётр новейшее европейское оружие, корабли там всякие, и прочее, съездил в Европу и привёз. Но этого мало, к этому надо импортировать и технологию, чтобы обслуживать. Пришлось Петру привезти и технологию. А к технологии надо привезти науку, чтобы технология на неё опиралась. Привёз науку. Разумеется, к науке надо привезти школу, чтобы ученые хотя бы читать умели. Привёз и школу. Короче, захотел одно, а получил целый пакет, всё включено. Будем считать, что это ещё у него неплохо вышло, хотя есть и другие мнения.

Так и с нашими желаниями: хочешь одно, а можешь сдуру получить всё, как все. Так что лучше хотеть грамотно и конкретно. Так и запишем, чтобы запомнилось: хотите грамотно! А не как все.

Удовольствие

Можно ли что-то сделать без психолога? Можно. Пишу с разрешения того, о ком пишу. Разумеется, пишу сокращённо, и не всё.

Один человек сильно пил. Не то, чтобы часто, но сильно. Раз в неделю, но серьёзно. Алкоголиком он ещё не стал. Мы рассмотрели, как он живёт, что с ним происходит, стимулировали осознание, и он сам – что важно! – пришёл к выводу, что эти еженедельные события кое-что ему дают. Разумеется! Во-первых, он удовлетворял потребность в общении, потому что всё происходило с друзьями. Во-вторых, у него раскрепощалось тело, ему становилось на время легче. В-третьих, у него возникало ощущение свободы, тоже на некоторое время. И всё это «в одном флаконе», за один раз. Ему это было реально необходимо.

Пациент был думающий, поэтому мы тогда решили вот что. Решили, что получать удовольствие от общения он станет одним способом (кстати, в течение полугода, чуть больше, мы сменили ему компанию), раскрепощать тело другим (здесь мы занялись телесными практиками), а со свободой мы разобрались третьим способом, покопавшись в его детстве и кое-что проработав. То есть, мы его неполезное удовольствие разложили по нескольким безобидным полочкам – и у него получилось, он оставил алкоголь, причём вообще. Вот такая история, если коротко.

Я называю такой подход «деконцентрацией удовольствия», и он работает даже тогда, когда человек сам это делает, без профессиональной помощи. Разумеется, работает не со всеми. И не всегда.

Но вы можете попробовать прямо сейчас, и наверняка обнаружите в своей жизни те самые «три в одном», или несколько в одном, которые можно раздробить на части. Разумеется, это необязательно должны быть тяжёлые случаи, вроде регулярного распития взрослых напитков.

Как известно, слона едят по частям. И из «удовольствия» можно выделить разумные части и разобраться с ними по отдельности. Так легче. По частям в жизни всегда легче.

Вы нам не интересны

Было это лет несколько тому назад. Подошёл я однажды к своему дому в спальном районе. Я такие районы называю «купейными», хотя в нашем городе есть и плацкарты, на окраинах. На улице было тепло, приятно, и внутрь бетонной коробки не очень тянуло. Так, потягивало иногда, но не сегодня. Я остановился подышать улицей, и смотрел при этом на дверь подъезда – но не потому, что она мне очень нравилась, или чтобы я не забыл, зачем сюда пришёл. Дело в том, что напротив подъезда была помойка, и между видом на неё и видом на дверь я осознанно выбрал второе. Если честно, то даже спиной ощущать помойку не очень приятно. Наша учительница по химии видела спиной (у вас наверняка тоже была такая, обычно это химичка или математичка), представляю, как ей непросто было бы жить в этом многоквартирном доме как раз напротив помойки.

Через двенадцать секунд медитативного созерцания дверей позади меня зашуршало. Это могло быть с помойки, поэтому я не стал поначалу оборачиваться. Но мальчишеские инстинкты победили, и я осторожно, будто это меня не касается и вообще это не я, начал оборачиваться.

Возле дома стоял полицейский микроавтобус. Это он шелестел, сбавляя ход возле меня.

Почему-то я вспомнил всё:

– как стёр двойку в дневнике, причем настолько неумело, что сквозь дыру была видна следующая пятница;

– как мне было пять лет, и Фатима в детском садике описалась, лужа текла вдоль щели в паркете через всю группу, а я сидел на полу, обездвиженный от страха, и собрался с духом, чтобы сбежать, только когда поток был уже в полуметре от меня;

– как нечаянно разбил пробирку, и затолкал осколки под стол, а потом зачем-то сказал вслух: «Что я сделал, я же пробирку разбил». Всю жизнь задаю себе вопрос – зачем я сказал вслух те слова, и кому? Рядом никого не было, чтобы слышать;

– как соседский пёс Тишка поднял лапой щеколду на калитке и побежал ко мне целоваться, но мне было всего семь лет, и я не хотел ещё целоваться даже с собаками, и поэтому побежал прочь от Тишки, который обиделся и рванул следом, и мы неслись до тех пор, пока я не скрылся в нашем дворе и через забор показал Тишке язык. Тишка обиделся, и ушел нецелованный.

Я всё это вспомнил, и потом ещё вспомнил, что по крайней мере сегодня я ничего не разбил, и вообще я психолог, а не бандит. И эти государевы люди не псы Тишки, которые хотят со мною побегать. Надеюсь, и целоваться они не собираются, на помойке.

Экстремальные люди говорят, что очень помогает в такой ситуации позвать себя. Буквально позвать: «Серёжа, ты где? Я здесь». Успокаивает нервишки, знаете ли. Я позвал себя, и мы вместе стали смотреть, что же сейчас будет происходить.

Из-за руля полицейского микроавтобусика выбрался увесистый полицейский. Не толстый, а именно увесистый, плотный. По мне, так это самые правильные габариты для полицейских, потому что закон должен внушать уважение хотя бы своими формами. Второй полицейский остался в машине сторожить государственную собственность. Примечательно, что собственность продолжала работать, мотор не глушили на всякий случай. Выбравшийся на свежий воздух габаритный полицейский захлопнул дверцу и побежал на помойку, пригибаясь, как партизан с гранатой.

А мне стало ревниво, что не ко мне побежал. Столь явное предпочтение обижает, не правда ли? Добежав до помойки, полицейский прыгнул в кучу, и принялся её ворошить. Я присмотрелся.

Прошедшей ночью кто-то хитрый выбросил на помойку старые оконные рамы. Себе вставил новые пластиковые окна, а старые деревянные выбросил. Сегодня такое бы не прокатило – поймали бы, и наказали рублём, а тогда (истории этой несколько лет) прокатило, как видите.

Полицейский разгрёб кучу из оконных рам, что-то нашёл, помахал компаньону и пошёл обратно в машину. Я так понял, что за чёрным мешком для трупа. Совершенно автоматически я попятился, потому что смотреть, как тащат жмура из помойки я не хотел. Неужели вместе со старыми рамами выбросили бабушку, хозяйку квартиры? Я прислушался к организму: в нём боролись два чувства – страх и восхищение. Страх перед столь неуместной находкой в нашем дворе и восхищение невозмутимостью полицейского.

Он подошёл к машине, нырнул в неё, и вернулся в мир с большой ярко-красной отверткой. Потом глянул вскользь на меня, как на лишний персонаж в этой сцене, и ушел к себе на помойку. Очевидно, труп оказался настолько мал, что его следовало откуда-то выковырять. В пользу этой версии говорило и то, что второй полицейский спокойно остался сидеть на месте, и помогать товарищу тащить труп не собирался.

Товарищ с отвёрткой принялся что-то крутить, при этом он сам крутился вокруг объекта раскрутки, выбирая удобную позицию. Издали казалось, что это балерун скачет вокруг балерины, выискивая, за что бы её схватить, чтобы вскинуть над головой, как пионерский салют. Разумеется, у меня не было иного выхода, кроме как досмотреть до конца. Мне было жутко интересно, что он там делает, этот загадочный человек в форме!

А он, крутясь на месте, отрывал ручку от оконной рамы. Обычную такую ручку, которой открывается окно. У него, видать, на даче окно сломалось – надо же, и у них бывают дачи. Ещё может быть, что у него в квартире похожая ручка – так зачем в магазин бежать, если на вверенном ему участке есть помойка?

Открутив свою добычу, полицейский пошёл назад, в мою сторону. Поскольку я стоял, совершенно бестактно пялясь на происходящее, полицейскому пришлось реагировать. Он вгляделся в меня, и сказал на ходу:

– Идите, идите, вы нам не интересны.

И не стал на меня больше смотреть, подтвердив свои слова отворачиванием головы в сторону, будто меня здесь нет вовсе. Потом он забрался в микроавтобус, газанул и уехал, увозя в неизвестное отобранную у помойки ручку.

Вы нам не интересны. Вы нам не интересны. Вы нам не интересны. Блин! Ручки вам интересны с помойки, а мы, налогоплательщики, вам не интересны. Это вообще наша помойка, не ваша! И тем не менее…

С тех пор я усвоил, что есть люди, которым я не интересен. Железка с помойки интересна – а я нет. Конечно, я и раньше догадывался, что так может быть, но столь явно мне это дали понять впервые.

Да, есть люди, которым вы не особенно интересны, если вообще интересны. Вам придётся простить им их слепоту – не разглядели, понимаешь ли, какое важное чудо ходит вместе с ними по этой земле.

Значимость, значимость… У каждой значимости есть изнанка, задник, подоплёка, обслуживающий персонал, который играет короля. Это всё не одно и то же, но я специально так много слов написал, чтобы каждый из вас выбрал своё.

Значимость, важность, оценка… Однажды я видел, как после солидной выставки упаковывали картины. Картины были собраны из различных галерей и частных коллекций. Некоторые работы были очень ценными, и в историческом, и в художественном, и в материальном смысле. Самая дорогая работа стоила четыре миллиона евро. Пока выставка была открыта, среди посетителей растворили охранников, причём в форме, чтобы пугали людей своим присутствием, обеспечивая сохранность произведений искусства. Теперь выставка закрывалась, картины надо было снять, упаковать и развезти по домам.

Находясь под впечатлением от выставки, я ожидал, что чудо продолжится. Сейчас с неба спустятся ангелы, возьмут работы нежными невесомыми лапками и унесут в небеса. Или, что вероятнее, всё будет наоборот – приедут специальные люди на броневике, засунут картины в сейфы из бронетитана, и под охраной спецназа с мигалками увезут на военный аэродром.

Вошли простые ребята, разложили пупырку, и простыми человеческими руками начали упаковывать картины. Я стоял и смотрел, пока один из них, приняв меня за своего, не ткнул пальцем в то, что стоило четыре миллиона, мол, чего стоишь просто так. Я пошёл, снял со стены картину, принёс и положил на упаковочный стол. Это был обычный стол, не из малахита, и не из красного дерева – он был составлен из нескольких конторских столов, приставленных один к другому.

– Ага, – сказали мне, и принялись упаковывать картину.

И всё? Вот так, просто? Без белых халатов и бронежилетов с мигалками?

Да, на самом деле всё и происходит так просто. Выскакивает полиция и бежит на помойку на ручкой. Картину кладут на стол и обволакивают пупыркой (на самом деле там несколько слоёв, конечно, включающих еще и бумагу, причём делается всё архиаккуратно). Вы просто живёте свою жизнь – и всё.

Гроб из дорогущего венерианского дуба нужен не вам, а тем, кто вас будет в него опускать. И вполне может оказаться под занавес, что вы останетесь интересны совсем не тому, кто восхищался вами при жизни.

Изнанка всегда простая, это стоит запомнить, чтобы легче жилось. Привет шаблану.

Будь вовремя

У меня был кот. Он был неплохой кот, хоть и с заскоками – главным заскоком была привычка забраться тёмной ночью ко мне на грудь и смотреть прямо в глаза, не мигая. От урчания в нос я просыпался, и в десяти сантиметрах от лица обнаруживал две светящиеся в темноте зелёные точки. Тишина, темнота, лёгкий рык, приправленный животным дыханием… Ну и ничего, ну и пустяк – я на ночь не наедаюсь, кишечник мой безопасно пуст. Подумаешь, горящие звериные зенки спросонья.

Потом, когда я отбоялся, и попривык к кошмарам, решение пришло само – я стал спать с руками, скрещёнными на груди, чтобы забрасывать обладателя зелёных глаз на шкаф одним движением. Когда я таким образом отучил кое-кого от такого странного ночного ко мне внимания, то со скрещенными на груди руками спать перестал – найдутся люди их так положить, когда время придёт, зачем стараться-то раньше времени?

Так вот, у этого кота была ещё одна странная привычка – он отказывался меня видеть, когда я приходил домой не вовремя. Прихожу вечером – слышно ещё из подъезда, как котяра орёт в прихожей, ибо соскучился. Прихожу неожиданно днём – никто не соскучился. Захожу в квартиру, никого в прихожей не обнаружив, начинаю искать кота – не случилось ли чего? Случилось. Я случился, помешал коту спать. Он выходил с таким видом, что мне от стыда хотелось извиниться, закрыть за собой дверь и вернуться туда, откуда пришёл. Потому что не вовремя.

Тайминг, или способность действовать вовремя, в жизни занимает важное место. Столь необходимое чувство ритма, ощущение необходимости паузы, умение произвести действие вовремя – всё это нужно не только работникам сцены. Хотя, если всё вокруг – театр, то можно и убрать предыдущую фразу.

На мой взгляд, умение действовать вовремя перекликается с умением промолчать, когда нужно. Разговариваешь с кем-нибудь, и замечаешь краем внимания, что человек уже отворил дверцу рта и ожидает первой возможности, чтобы вставить свои важные пять копеек в твой спич. Умолкни – пусть вставит. Он всё равно уже не слушает, так зачем тебе зря ртом воздух гонять?

Тактильные ощущения

У нас в офисном доме отказала сигнализация. Работала, работала и вдруг отказала. Я не особенно волновался, у меня в кабинете воровать нечего: за компьютером вряд ли кто, извините, полезет, а если Фрейда унесут с книжных полок, так ради Бога – буду счастлив, если кто-нибудь приобщится, так сказать, к трудам великих. Я давно хотел заменить Фрейда небольшой вазой, так что пошёл вниз, поговорить с личным составом – вдруг там осведомлены, когда придут грабить в следующий раз?

Внизу, на входе, уже суетился техник – было подозрение, что нет контакта. Пока не ясно, где его нет, но где-то наверняка нет. Охранники были знакомые, поэтому мы постояли, пообщались. Вскоре техник нашел обрыв, соединил провода, изолировал кабель каким-то дивным герметиком, напоминающим резину, и удалился. На кабеле осталась висеть большая серая гуля, напоминающая комок глины – кабель был особый, антенный, и шёл куда-то на крышу, его нельзя было просто обмотать синей изолентой.

– Там высокая частота! – важно сказал техник, и озвучил то ли мега, то ли гигагерцы, которые имели смысл только для него. Но мы покивали из уважения.

Через несколько дней у нас в доме отказала сигнализация. Работала, работала, и вдруг отказала. Я не особенно волновался, у меня в кабинете воровать нечего: Фрейда я заменил на вазу, так что пошёл вниз, посмотреть на техника.

– Я же ш всё сделал в прошлый раз… – недоумевающе произнёс техник, и принялся переделывать то, что он уже сделал же ш в прошлый раз, включая резиновую гулю на кабеле.

Потом напомнил нам о герцах, мы согласились, и он ушёл.

Через несколько дней у нас в доме отказала сигнализация. Работала, работала, и вдруг отказала. Я не особенно волновался, у меня в кабинете воровать нечего: вазу из-под Фрейда вряд ли утащат, поэтому весело пошёл вниз, посмотреть на страдания техника.

В помещении стояли техник, охранник и мат. Превалировал мат. Заинтересованный, я присоединился к компании в качестве вольного слушателя без права голоса. Техник, разъяренный и красный, как тревожная кнопка, тыкал охранника носом в нечто, лежащее на полу. Морально тыкал, потому что физически охранник был с пару техников, и вообще не сгибался. Я присмотрелся – на полу валялись какие-то ошметки, будто стадо детсадовских малышей раздербанило магазин игрушек, с особой жестокостью уничтожив несколько резиновых мячиков.

– Вот ты психолог, – воззвал к высшим силам техник, – Скажи, что ему сделать за это, руки вырвать?

Во всём виноват оказался охранник. Дом у нас тихий, психолог на психологе, ни одного бандюка, так что делать охраннику особенно нечего. На тихой вахте, от нечего делать, охранник сновал туда-сюда, подсчитывая то ли шаги, то ли часы, оставшиеся до конца смены. Как почти все мужики, охранник был кинестетиком. Прогуливаясь, он трогал окружающий его мир ладошкой, чтобы не заблудиться. В какой-то момент ладошка наткнулась на резиновую гулю, сочинённую техником для герметизации места стыка на кабеле. Гуля была сероватой, тёплой и тактильно напоминала удобную рукоятку для электроинструмента – китайцы научились делать очень приятные на ощупь рукоятки, даже выпускать из руки не хочется.

Резиновая гуля была податливой, она легко мялась в руке охранника, с готовностью распускаясь, как кукурузный початок. Вы пробовали ободрать кукурузный початок, я имею в виду те длинные зеленые листья, что окружают саму жёлтую кукурузину? У охранника было колхозное детство, и резиновую гулю он воспринял, как трогательный (в буквальном смысле) звоночек из прошлого, как открытку от давно ушедшей в лучший мир бабушки, как память о лете, запахе пшеницы на току и утреннем солнце.

Резиновая гуля вызывала приятные тактильные ощущения. Охранник гулял мимо гули, лапая её каждый раз. В какой-то момент коготь охранника уцепился за мелкую шероховатость на гуле, и охранник оторвал легчайший, нежнейший резиновый кусочек герметика, похожий на лепесток. Под могучей рукой кусочек отслоился, охранник помял его в ладошке и уронил на пол. В следующий подход он автоматически повторил опыт.

И так много раз. Разумеется, он не замечал произошедшего, потому что мыслями был не здесь. Ему было просто тактильно в кайф зацеплять резиновую гулю, отрывать от неё кусок плоти и ронять на дешёвую плитку пола.

Поутру уборщица подметала ошмётки, уничтожая следы преступления.

История повторялась несколько раз. Антенный кабель, лишенный гули, издыхал. В доме отказывала сигнализация. Работала, работала, и вдруг отказывала. Я не особенно волновался, у меня в кабинете воровать нечего.

Мы, хоть и психологи, извлекли урок из произошедшего. Самым ценным в здании теперь была гуля из того же резиноподобного герметика, но которую теперь обмотали сверху банальной чёрной изолентой, противной и скользкой, обмазанной то ли солидолом, то ли машинным маслом. Тактильному счастью охраны пришёл конец. Гуля стала недоступна.

Я принёс охранникам из дому Фрейда почитать, чтобы было чем заняться, раз гули нет больше. Но они полистали и бросили, потому что не те ощущения. Гуля была лучше.

Возраст должен измеряться не так

Наблюдая за людьми, я заметил, что в отношениях между ними спонтанно устанавливается возрастная разница. Не биологическая, которая и так есть, а другая, которая психологически выгодна обеим сторонам. Особенно это заметно в парах, между мужчиной и женщиной. Например, биологически они одногодки, а приглядишься – мужчина на десять лет старше.

Как он этого добивается?

О, тут методик хоть пруд пруди. В не самую последнюю очередь это слова: «зайка», «солнышко», «пупсик», «мышка», «кошечка» и прочее мелкое, относительно безобидное, зверьё.

Ещё можно покомандовать, когда не просят. Женщины любят делегировать командное положение своему мужчине. Не всегда и не все, разумеется.

А ещё можно начать злоупотреблять жидкостями для внутреннего употребления. Будешь выглядеть старше, и авторитет сразу подымется… но не надолго.

А теперь давайте (поскольку у нас в этой книге почти совместное творчество) выдвинем одну идею.

Истинный возраст должен измеряться не в годах, а в кошечках и тому подобном.

– Сколько вам лет, мадам?

– Семь кошечек.

– А мне четыре солнышка.

Да, так будет справедливо. И только ретрограды останутся при своём, продолжат отмерять возраст по количеству оборотов Земли вокруг Солнца. Будто Земля – это шаблан, кружащий вокруг колокольни.

Созидательное удовольствие

Я не очень люблю действовать по плану. Между «по плану» и «хочу» я выбираю второе гораздо чаще. Я не говорю, что всем так надо – всем не надо.

Мне возражают, говорят, что когда по плану, то значительно реже наступает замешательство. Замешательство – это когда непонятно, какое решение принять.

Меня это не страшит, потому что я знаю Главный Принцип Выхода Из Замешательства. Он весьма прост: в ситуации замешательства выбирай созидательное удовольствие.

Я могу себе это позволить, я не солдат на войне. Заменив необходимость принятия решения на созидательное удовольствие, я разрубаю узел внутренних противоречий и выныриваю из проблемы. Замечу, что здесь крайне важно именно созидательное удовольствие, то есть выпить, например, не подходит, потому что это удовольствие разрушительное, и не спорьте. А вот просто отдохнуть – иногда подходит, потому что в данном случае созидается тишина и ремонтируется нервная наша, так сказать, система.

Вот такой у меня лайфхак. Со мною он работает. Делюсь.

Если задело, что выпить – это не созидательное удовольствие, не спешите гневаться. Раз задело – значит, за дело.

Может ли быть созидательным удовольствием разрушение? Конечно, может – когда разрушается в полёте птица шаблан, и её перья грустной тучей кружатся над башней, тихо опускаясь на тёплый асфальт.

Хорошо бы вам знать следующее

Несколько жён тому назад у меня наблюдалась проблема: что подарить на Новый Год, на Восьмое марта и на день рождения. Три раза в год я мучился, паниковал в магазинах, до последнего момента не зная, что куплю.

Слава Богу, те времена в прошлом. Я им, конечно же, благодарен, но всё-таки очень хорошо, что они от меня далеко. Это я и про времена тоже.

Сегодня я предлагаю вам опросник про вашу жену. Советую тайно всё выяснить, записать, и запомнить. А то так и будете дарить миксеры, блендеры, мешалки и прочее кухонное железо.

Итак, хорошо бы вам знать следующее:

1. Её любимый цвет. Это важно. Это цвет пальто, платья и даже чулок. Причём, это может быть не один цвет, не сомневайтесь.

2. Её любимый цветок. Сюда бы я занес и любимый запах.

3. Её любимый фильм. Не обижайтесь, если это не «Щит и меч».

4. Её любимый камень. Хотя бы цвет, но можно и научиться отличать рубин от циркона. Рубин красный, а циркон белый.

5. День рождения её мамы. Высший пилотаж. Не для всех.

6. Почему она любит посещать те или иные места на самом деле (от чего/кого отдыхает в магазине, когда вы думаете что она просто «шоппингует»). Тут начинается психология, не для всех.

7. Почему она расставалась с прежними мужчинами (скорее всего, этот вопрос имеет смысл для большинства пар, ибо почти все не первый раз замужем). Ох, по тонкому льду ходим… Так, этот вопрос выбрасываем, забудьте. Он не для всех.

8. Какие свои прозвища она не любит, но терпит. Да, они часто не хотят быть «солнышками», «пупсиками», «кошечками», «зайками» и прочей фауной, но молчат. Наверное, партизанами хотят стать, тренируются.

Тут я остановлюсь, чтобы долго не сидеть за компьютером. Долго сидеть за компьютером – не для всех. На самом деле, конечно, я не про грамотную закупку подарков здесь написал. И вообще не для всех.

Кое-какие причины, по которым люди смотрят новости

Люди желают знать, что происходит в мире, не так ли? И поэтому они листают газеты, сидят на сайтах, смотрят телевизор? Уверяю вас, это не так. Люди неосознанны, они не понимают, что делают. Вот вам несколько причин, по которым люди смотрят новости на самом деле, и поверьте, это ещё самые безобидные причины.

Причина первая: боль.

У людей что-то болит, и подсознание пытается сообщить человеку о внутреннем состоянии организма, подвигая его к тому или иному действию. Например, организм испорчен шлаками, сосуды забиты, кровь нечиста – и человек отправляется смотреть мусорные новости, где всё плохо: самолет упал, мать выбросила ребенка в окно, супермаркет сгорел, депутаты воры. Подсознание, управляющее поведением человека, сигнализирует – у тебя внутри грязь, тебе надо почиститься. И человек отправляется смотреть мусор, не понимая, что происходит внутри него на самом деле (только не надейтесь, что в реальности будет такое же простое и однозначное соответствие мусора внутри туловища мусору в телевизоре, как в этой главе). Но можно точно сказать – то, что ты делаешь (например, смотришь новости), говорит о том, что происходит у тебя внутри.

Причина вторая: нелюбовь.

Человек хочет стать глупее. От новостей, как от любой лишней информации, человек глупеет. Причина, по которой человек неосознанно стремится поглупеть, лежит в нелюбви к себе. Это вообще является причиной почти ста процентов проблем человека, только он об этом не знает.

Когда в человеке происходит умственный подъём, это человека неосознанно тревожит. Особенно, если у человека нет чётких целей в жизни. И тогда человек желает сохранить свою крохотную зону комфорта, а для этого надо вернуть баланс, поглупеть. Самое простое решение – посмотреть новости. Это можно сделать легко и в любое время.

Так и живёшь: поумнел, поглупел, поумнел, поглупел…

Причина третья: избыток энергии.

Затормозиться, погасить энергию – вот ещё одно неосознанное желание человека, спешащего сунуть нос в любимый новостной сайт. Если произошло в жизни что-то хорошее, то необходимо поскорее это испортить, восстановить баланс. Добро пожаловать носом в газету, она поможет.

Люди вообще путают возбуждение и прилив энергии, особенно молодёжь. Дискотека, вино, наркотики – это даёт возбуждение, но забирает энергию.

Также и новости: возбуждают, но забирают энергию.

Кстати, а что такое настоящая новость? Новость – это состояние после инсайта. Это когда реальность вдруг становится иной, новой. Именно это называется словом «новость». Желаю вам только истинных новостей! Любите себя!

И весьма часто, к сожалению, люди просто-напросто не умеют управлять своим вниманием. Говорят, что человек – это внимание. И правильно говорят. Если человек не умеет управлять вниманием, за него это будет делать кто-то другой. Как правило, это телевизор (и вообще всякое «новостное»).

Гипнотизёр показывает яркую безделушку, произносит слова, и вот вызванный на сцену доброволец уже изображает из себя Петра Первого. На самом деле мы все изображаем не себя не только на сцене, потому что девяносто пять процентов времени внимание человека захвачено! Иными словами, почти вся жизнь протекает неосознанно, автоматически. И так же автоматически человек окунается в просмотр новостей, потому что это привычное действие, шаблон.

Я достаточно осознан для того, чтобы замечать в себе «качели». Попробую пояснить. Я очень много учусь, и не просто запоминаю информацию (этого почти не делаю), а применяю знания на себе. И если я слишком интенсивно работаю с собой, то через какое-то время возникает желание сделать что-то привычное, чтобы вернуть себя в прежнее состояние. Например, я читаю толковую психологическую книжку, попутно примеряя на себе методики, которые потом буду использовать в работе с клиентами – и вдруг непреодолимо начинаю желать забраться в интернет! Я тёртый воробей (в смысле – стреляный калач), я уже знаю, что происходит. Если я захочу, то могу пойти на поводу у этого желания, и открыть ноутбук. При этом я со стороны наблюдаю с интересом, куда я конкретно собираюсь отправиться. Если это новостной сайт, то я закрываю ноутбук. Сажусь, и начинаю медитировать, а если в данный момент это невозможно, то просто смотрю внутрь себя и пытаюсь увидеть, как конкретно я себя так сильно задел, что понадобилось сделать откат, и не продвигаться вперёд.

Честно скажу, иногда я не выдерживаю, и откатываюсь назад. Тогда с произвожу коррекцию, уменьшая величину шага изменений – потому что маленькими шагами доберёшься вернее.

Но, как правило, я удерживаюсь от того, чтобы на этих «качелях» отклониться назад. Достаточно просто подождать немного, и новое состояние приживётся, станет нормой. Чтобы этого добиться, я или нажимаю ещё чуть-чуть, когда чувствую, что надо себя малость дожать – или переключаюсь на другую деятельность, которая не отбросит меня назад. Могу пойти погулять, как маленький, вплоть до копания в песочнице с внуком. Могу взять книжку, но тут надо быть осторожным, иногда книжка тоже отбрасывает назад.

Очень, очень эффективно все изменения гасятся новостями! Были бы новости позитивными, они, возможно, работали бы на подкрепление позитивных изменений. Но это не факт. Любое вторжение способно изменить нейронные связи, и если связь едва-едва установилась, но даже хорошая новость может её ослабить, а уж плохая тем более.

Попробуйте сами проверить, когда вас потянет узнать, что в мире делается: от чего положительного вы сейчас сбегаете в негатив, чтобы остаться в «зоне комфорта», то есть в привычном уже состоянии, даже если это удручающее состояние?

Когда идёт война – хватай оружие и стреляй во врага. Пристрелишь одного, заберёшь у него гранаты, или даже пушку отнимешь, или уедешь на его танке к своим, на подзарядку. Там уже много таких, с трофеями. У кого танк, кто линкор на верёвочке притащил, а кто-то в чистых трофейных ботинках пришёл.

А кто-то и в грязных. Журналисты на ботинках разносят то, во что вступили.

Информационная война – это как раз тот самый случай, когда неучастие обеспечивает звезду героя. Более того, участие в этой войне— заранее проигрышный вариант, самое настоящее предательство. А неучастие – подвиг. Идёшь по улице, заглядываешь в окна. Сидоровы к ящику прильнули, предатели. Петровы в «ютубе», начиняют себя репортажем, перед тем, как рвануть в собственном тылу. Тоже предатели. Ивановы и тех, и других похлеще – залезли на альтернативную радиостанцию, слушают, наслаждаются перечислением невзгод в отчизне – потому что правда должна быть кислой. Сладкая правда для Ивановых – ложь. Ивановы так привыкли… нет, не так. Ивановы так привыкши!

Это напоминает мне несуществующую картину «Советские солдаты радостно ловят в окопе листовки, рассыпаемые с немецкого аэроплана по распоряжению Геббельса». Я такую картину вижу, когда наши люди начинают обсуждать «ньюсы», публикуемые не нашими для того, чтобы загадить наши души.

Не разрешай в себя гадить. Пусть другие разрешают, если идиоты, а ты идёшь мимо, настоящий герой, весь такой внутри себя. Все вокруг предатели, сидят в новостях. А ты не сидишь, потому что твой мозг должен быть чист и ухожен, и чтобы в нём не было натоптано. Выключи телевизор, хотя бы на благо Родины. Телевизор не для того, чтобы ты жил хорошо. Он для того, чтобы ты был испуган, то есть – управляем.

Все великие рядом

Джед Маккена говорил, что с точки зрения просветления убийство комара и планетный апокалипсис – равнозначные события.

Это хорошая мысль. Применив её к нашей колокольне, приходим к выводу, что самые великие люди всегда рядом. Это жена, родители, дети. Друзья чуть подальше, но они тоже великие. Фарадей придумал электричество – но он куда менее велик, чем твоя семилетняя дочка, сидящая сейчас за столом. Ей задали «мама мыла раму». Эта немытая рама куда больше, чем тот Рама, который харе. Пошутил…

Нас приучили, что одни люди больше, а другие меньше. Отнюдь! Как может одна частичка Бога быть больше или меньше другой? Если бы это было так, то отсюда следовало бы, что Он может быть взвешен, посчитан, проще говоря – что Бог исчисляем. Но Он не исчисляем. Все развитые религии утверждают, что Бог трансцендентен, Он не может быть измерен или посчитан. Отсюда следует, что все Его частички – равны, и равны Ему. Частички – это условно сказано, потому что Он ещё и неделим.

Из всех этих архизаумных размышлений следует простая истина – все люди равны. Если, конечно, мы признаём, что они частички Бога. Если мы этого не признаём, то у нас возникают трудности: от «жизнь есть форма существования белковых тел» до «если Бога нет, то всё дозволено».

Никакой политик не больше твоей дочки. Политики – это контекст. Дочка – это биология. Биология больше политики, потому что она была до неё. Было время, когда политики не было – а дочки были. Почему сейчас кое-где крушат семью? Потому что семья больше социума. Когда у тебя есть семья, ты сто раз подумаешь, прежде чем лечь под социум. А когда ты атомарен, когда ты один, то социум заменит тебе семью. Но это суррогат, потому что там нет биологии. Социум сегодня есть, а завтра его перепрограммируют, сменят прошивку, и ты останешься без «семьи».

Я ретроград и традиционалист. Я «топлю» за традиционную семью, это моя зона комфорта. Кстати, вы заметили, что дураки выходят из зоны комфорта, а умные её расширяют?

Отзывайтесь!

Как еще можно улучшить семейную жизнь? При помощи обратной связи. Это на самом деле ужасное, ужасное выражение, которое нагло украли у древних радиоинженеров! Это там, в ламповом пентоде, существовала обратная связь. А в общении существует просто связь, как она может быть обратной? Обратным может быть истечение жидкости, или рефлюкс по-научному. Например, изжога – это обратная связь. Английское слово feedback я бы перевел как отзыв, ответ, или даже отдача. Ну да ладно, не мною единым сыт русский язык, надо дать и другим возможность самореализоваться. Поэтому я сдаюсь, и на страницах этой книги тоже буду употреблять это ужасное, ужасное выражение.

Обратная связь – это когда ваш собеседник для вас не пустое место, и вы утверждаете его значимость своей реакцией. Давайте поговорим про эту самую обратную связь. Но начнем с осознанности. Осознанность в семейной жизни – это более сложная штука, чем личная осознанность. Здесь ты должен не только в каждый момент времени знать, что ты делаешь, но и знать, что делает другой. Сложно? Как правило – да.

Обратная связь (изжога) дает этому самому другому понять, что ты его хотя бы слушаешь. Это уже хорошо. Начав слушать – начнёшь слышать, и потихоньку ваши отношения перетекут из сегодняшних в осознанные.

Поэтому простейшая рекомендация – отзывайтесь.

Отзывайтесь, когда вас окликают.

Отзывайтесь, когда вам показалось, что вас окликнули.

Отзывайтесь, когда вам показалось, что ваш партнёр не против того, чтобы вы подали голос.

– Ты меня звала, дорогая?

– Нет, милый, это сосед за стеной попугая кормит.

– А, ошибся, значит…

Пускай и ошибся, но ей все равно приятно, что ты подал голос.

У меня был один знакомый, он работал в охранной фирме, устанавливал сигнализации по домам. Если вы живёте в своем доме, то у вас наверняка где-нибудь висит небольшой белый ящик с антенной, по которой бегает радиосигнал. Знакомый рассказывал, что каждый такой ящик время от времени посылает в эфир сигнал «я живой», чтобы охранники на пульте знали… о том, что он живой, разумеется. Обычная сигнализация посылает такой сигнал раз в полчаса, а в сберегательном банке, например, каждые две минуты.

Так и в семейной жизни: женщина часто хочет, чтобы ей что-нибудь мумукнули в ответ, и глупо было бы не мумукнуть. В результате титанического мужского усилия (надо же от «танчиков» оторваться!) возникает ласковое «му-му, я тута», и это тоже называется «обратная связь».

Да, это особенно важно для женщин. Если женщина что-то произнесла, обращаясь к вам, а вы в ответ промолчали – это вышибает из-под женщины почву. Женщина повисает в воздухе, как воздушный шар. Дунь на неё – и она улетит. Конечно, если не дунуть, то рано или поздно она сама опустится, но опустится ниже, чем была, и вы это заметите. Она станет к вам на полвыдоха равнодушнее, потому что женщина – это ваше зеркало. Как вы с ней, так и она с вами. Поэтому давайте ей обратную связь.

Продвинутые женщины конечно же знают, что «тебе никто ничего не должен, и ты не должна ничего ожидать». Поначитались… Но когда она, даже очень продвинутая, перестанет от тебя ожидать положенное «му-му» – то зачем ты ей? Кстати, как вам слово «продвинутый»? Надеюсь, вы это не на ночь читаете.

Давайте обратную связь! Давайте самую продвинутую обратную связь, какую только можете! Иначе жесть.

И давайте её максимально быстро. Чем быстрее обратная связь – тем лучше. Но особенно это важно при общении с детьми. Тут вообще сразу обратную связь давайте, в ту же секунду!

Женщина ещё может понять, особенно если она читает подобные книги – но дети вас ждать не будут. Для них ваше молчание – это знак, что вы их игнорируете. Да почему знак, оно так и есть. Один раз не отозвался, два не отозвался, а когда ребёнок напьётся с дружками в подъезде, вы и знать не будете. Он пытался установить с вами связь – но вы были заняты.

А чем заняты? Чем угодно. Есть смысл сразу расставить все точки по полкам, и договориться: когда и за что папу можно трогать, а когда не стоит, потому что папа или не ответит, или так ответит, что пожалеешь. Но это уже другая тема, она называется «личные границы», и это совсем другой разговор. Личные границы в семье – это тоже во многом предмет договорённости, явной или подразумеваемой.

Мы с женой иногда просто так подаём друг другу сигнал «я живой». Просто потому, что это, на мой взгляд, является важной составляющей частью усилий по созданию безопасного пространства. Мы уже взрослые люди, у нас несколько внуков, и живём мы большей частью вдвоем. То есть, у нас есть я, есть она, и есть наше пространство. Это то, что между нами всегда.

Русское слово «между» очень тяжелое, оно разъединяет, а не объединяет. Как заметил кто-то из духовных учителей, выражение «между нами любовь» глупое, потому что это уже не любовь, если есть что-то «между». Поэтому я скорректирую «то, что между нами всегда», и скажу иначе – то, что нас объединяет. А еще лучше, давайте волюнтаристскими методами изменим эмоциональную составляющую слова «между», и пусть это будет новое, наше между – тёплое, объединяющее, создающее пространство семьи. В конце концов, это наш язык, чё хочим, то и пишим.

У нас с женой есть «наше между». Это общее пространство, которое наращивается годами, и требует сознательных усилий. Пустячная обратная связь тоже работает на поддержание общего пространства. Возможно, это и есть то самое пространство любви, о котором с недавних пор говорят приверженцы загородного гектара.

А теперь домашнее задание.

Сядьте, вспомните и запишите все действия, которые вы используете для поддержания вашего «между». Подключите всех семейных, включая детей и мелкую живность. У меня был знакомый паучок, он жил в ванной между двух труб. Сантехники меняли трубы, и в результате «обмена» обнажилась трещина между плитками, и в трещине обнаружилось жилище мелкого паука. Я кормил его дохлыми мошками, честное слово. Мы разговаривали об этом паучке, и это тоже формировало «между». От паучка была обратная связь – он жрал мошек, давая понять, что я верно угадал его рацион.

Сочиняя полезный список, вы проведете немало интересных минут, и будете удивлены, насколько по-разному видите ваше «между» вы, и остальные ваши семейные.

Разумеется, не позабудьте и про то, что надобно элементарно отзываться, когда вас окликают.

Отзывайтесь, или все от вас улетят.

Продвинутый фидбэк, часть 2

В прошлой главе написал про обратную связь в семейных отношениях, про то, насколько она важна, более того – необходима. Там было много увещевательной теории, без которой практика, как известно, глупа. Приведу теперь личный пример, чтобы не придумывать его, глядя на потолок.

Итак, пример про обратную связь. Одно время мы с женой посылали друг другу емэйлы. Почту, то есть. Найду я что-нибудь интересное для неё, крикну: «Жена, я тебе почту послал!», и посылаю ссылку. Она так же делала. Мы оба психологи, много роемся в интернете, и когда кто-то нароет что-то полезное для другого, то честно делится нарытым при помощи электронной почты.

И вот, заглядываю я ей через плечо однажды, и вижу, что мои письма помечены жирным чёрным – то есть, она их не читает! Я промолчал (психолог, всё-таки), сел за свой компьютер, глянул – и я её писем давно не читал. Висят они черными птицами в почтовом ящике, неприкаянные какие-то, жалкие. От кого угодно письма читаю (даже от мужика одного прочитал, которому нигерийский принц оставил миллиард, и он готов лично со мной поделиться), а от жены не читаю. Я решил посмотреть, в чем же дело, и отправился в самую глубину себя. Там было много причин и «отмазок», но были и планы: выделить на выходных время и всё прочитать оптом; читать по одному-два в день, потихоньку разгребая кучу нечитанную; пометить всё сразу, как прочитанное, и никому не сказать, и так далее. В результате вышло, как вышло – кое-что прочитал, кое-что игнорировал, но сумел Кучу Нечитанную больше не наращивать. Сейчас у меня эта куча очень мала, стремится к нулю в пределе.

А тогда (в день, когда всё обнаружилось) я подумал, подумал, и прочитал кое-что из её посланий, а на следующий день поговорил с ней о том, что прочитал.

И она со мною поговорила! Тоже прочла кое-что. Так, потихонечку, наша почта и рассосалась.

И я задал себе вопрос: откуда она знала, что я не читаю её почту? Почему бы ей было не подумать, что я на самом деле читаю, только не говорю ей об этом?

Так я понял главное – надо брать инициативу на себя в этой самой обратной связи, ибо от женщины не дождёшься. Это как от шаблана ждать, что он сам тебе по-соколиному на руку сядет, когда не голоден.

Правило ДДД

Существует весьма простой способ улучшить семейную жизнь без помощи психолога, который я назвал Правило ДДД.

Это на самом деле очень простой способ… который очень нелегко научиться применять. Поэтому он недоступен большинству населения. Большинство или ничего не делает, или полагается на психолога. И то, и другое хорошо, я согласен. Однако, можно и самому кое-что предпринять, если в доме присутствует постоянное несогласие, раздоры, недопонимание. Применение этого способа не гарантирует в семье рай, но может пособить сделать к этому первый шаг. И это простой шаг, потому что ничему не надо учиться, вы всё уже умеете.

Итак, что надо делать, чтобы улучшить семейную жизнь? Не «что», а «сколько», вот в чем секрет.

Чтобы улучшить семейную жизнь, нужно вместе делать длинные дела. Длинные – это сорок пять минут, не меньше. Почему именно столько? Я могу и повторить то, что уже написал в этой книге – потому что мы так устроены, и этого не обойти. Доктор Курпатов говорит, что нашему мозгу нужно двадцать три минуты, чтобы переключить внимание. Если вы не специально натренированный разведчик-нелегал, у которого вообще непонятно как голова устроена, то вам действительно требуются аж двадцать три минуты для того, чтобы перенести внимание с одного вида деятельности на другой. Представьте себе, что у вас в голове железнодорожные стрелки (вы не находите, что из этой книги вы очень много нового о себе узнали?), которые следует переключить, чтобы поезд пошел по другому пути. Поезд, кстати, тоже у вас в голове. Так вот, эти стрелки громоздкие, не электрифицированные, и нужно почти полчаса, чтобы их передвинуть. Из кино вам известна эта забавная процедура: нужно взять рычаг с грузом, поднять, передвинуть, и при этом еще неплохо было бы проконтролировать движущиеся рельсы – переключились ли? Теперь представьте, что вы этого не сделали, но ожидаете, что поезд пойдет по тому пути, который вам нужен. Как говорят в народе – с какого перепугу? Даже очень перепуганный поезд не поедет туда, куда его не направили. Он поедет туда, где прежние рельсы. Так что, от двадцати трёх минут, требуемых на выбор нового пути, вам не уехать.

Это надо просто запомнить, и учитывать в жизни. Но у нас как обычно? Только занялся чем-нибудь – звонит телефон. Всё, тебя отвлекли, тебе теперь снова надо начинать отсчёт с нуля!

Конечно, не следует засекать время и ждать двадцать три минуты, проверяя – как там я, переключился?

– Вася, ты что, спишь? Сидишь, глаза закрыл, только губы шевелятся. Жуть!

– Отнюдь, дорогая. Я стрелки передвигаю, секунды считаю.

– Железнодорожник ты мой! Как передвинешь – приходи, ужин готов.

Вместе порыться в холодильнике, поискать в шкафу гречку, выгнать кошку из кухни – вот вам и двадцать три минуты прошли. А потом полчаса на совместный ужин.

Вот так мы плавно перетекли из двадцати трёх подготовительных минут к следующим двадцати-тридцати минутам самого действия. Дело в том, что человек способен удерживать внимание на одном процессе минут двадцать, потом внимание уплывает. Помните трансляцию заседаний с очередного съезда КПСС? Докладчик забирался на трибуну и мучил собравшихся в зале делегатов добрые три часа. Делегаты в силу естественных причин засыпали, роняли блокноты, и в антракте не могли вспомнить тезисы.

Хороший докладчик знает, что публика способна слушать его двадцать минут. Потом надо ее развеселить, анекдот рассказать, сплясать гопака, постучать по трибуне ботинком. Так и в семейной жизни: видишь, перестали тебя слушать – снял тапок, постучал по столу, и внимание домочадцев гарантировано. У меня был кот, он понимал команду «Тапок!» – смывался под шкаф.

Итак, подводим итоги. Мы привели несколько физиологически оправданных объяснений, чтобы убедить вас делать длинные дела. Ещё мы, как могли, пошутили. Теперь всё это вы можете смело забыть, потому что объяснения – это не главное. Но некоторым людям нужны объяснения. У меня самого всё это долго не срасталось, и наконец-то не срослось окончательно – я так и не понял, зачем это нужно. И лишь когда узнал про физиологическое объяснение, в голове всё улеглось, и я принял эту точку зрения. Мужчинам вообще нужны объяснения, чтобы дошло. На слово они не верят.

Еще один нюанс: важно делать длинные дела вместе. Обычно у нас как происходит? Муж сидит за компьютером, занимается своими длинными делами, жена копошится на кухне. Сколько времени в течение дня они заняты чем-то вместе? В большинстве семей ноль часов ноль минут.

Вот так это выглядит – 00:00, словно кто-то математически неграмотный делит нули на нули. Как известно, такое действие неуместно, в нём нет смысла.

И дело даже не в том, что супруги не делают ничего вместе, все гораздо хуже: многие люди вообще не умеют заниматься чем-то одним в течение продолжительного времени. Ах, как меняется жизнь, когда человек научается делать хоть что-нибудь хотя бы сорок минут подряд! Не отвлекаясь на телефон, на новости, на почту, на «воды попить», на посторонние мысли… воды можно попить, это полезно.

Говорят, что детям надо уделять двадцать минут полного внимания, чтобы они удовлетворились общением с вами. Взрослым этого мало, им надо уделять сорок минут. Но начните с себя. Приучите себя все дела делать длинными кусками, минут по сорок. По возможности, вообще все дела в жизни. Кстати, у одного христианского святого я прочитал совет: не покидать никакого места слишком скоро. Оставайтесь там, куда попали, хотя бы минут сорок. Сначала это будет нелегко, захочется отвлечься, но потом станет легко.

Когда научитесь Делать Длинные Дела самостоятельно, делайте дела в семье таким же образом. Будьте вместе продолжительное время, и это будет качественно проведенное время. Глотайте жизнь большими кусками, хотя бы сорокаминутными, не мелочитесь.

Итак, в следующий раз, когда жена звякнет, якобы нечаянно, тарелкой на кухне, вы возьмите и вытащите себя из кресла, придите к ней на рабочее место и проведите с ней сорок минут. Вот просто возьмите, и сделайте так. И рано или поздно вам станет легко.

Хотите стать королевой Англии?

Сегодня много говорят про уровень нормы. Высокий уровень – это когда свой «Роллс-Ройс» с личным водителем является нормой. Стремление к высокому уровню нормы является неплохой мотивацией к личному материальному развитию. Но не менее полезным является понимание своего уровня выживания. Он тоже есть, но о нём молчат, потому что это знание плохо монетизируется.

Для английской королевы свой «Роллс-Ройс» с личным водителем не является нормой. Для нее это уровень выживания. Ниже этого уровня она не способна существовать. Помрёт королева, как простая смертная. Выйдет утром на балкон, посмотрит – нет «ролса» под окнами, и не выживет.

Я утверждаю, что уровень выживания важнее уровня нормы. Знаете эту метафору, что для движения вперёд необходимы две морковки – одна спереди и одна сзади?

Уровень нормы – это морковка спереди. Уровень выживания – это морковка сзади. Неплохо, конечно, когда морковка сзади – это собственный «ролс». Но у каждого своя морковка сзади, так получилось. У кого-то «ролс», у кого-то просто морковка.

Повышая уровень нормы, часто забывают про уровень выживания, полагая, что прожить можно и в шалаше, с кружкой и ложкой. И с милым, если повезло. Тогда вообще рай. Если для вас приемлемо жить в шалаше, то вам будет очень трудно стать английской королевой. Не верите, что это так?

Ну вот, например, я видел людей, очень развитых визуалов, которые сдуваются, просто гаснут в присутствии некрасивого. Чего угодно некрасивого – мебели, например. Еще им плохо, когда беспорядок, физически плохо. Они не выживают в беспорядке, они тлеют. Их задняя морковка – это элементарная красота, хоть какая-нибудь. Женщины в этом смысле куда более развиты, чем мужчины, которые в большинстве своем кинестетики, в лучшем случае аудиалы. Вы можете подумать сейчас, что визуалы лучше кинестетиков, и обидеться. Конечно, вы правы – визуалы не лучше. Но палитра у них больше, и мир они видят «красивше». И когда кинестетику достаточно шалаша, то визуал захочет еще и красивого вида на озеро. Нет вида – визуалу плохо, а иной и не поймет, в чём дело. Еда есть, тепло есть – чего тебе еще надо. Вот Иван Грозный был визуал: «боярыня красотою лепа, чего тебе еще надо, собака?». С нашими женщинами он бы запросто договорился. У них с царём Иваном задние морковки похожи.

У вас тоже такое в жизни присутствует, когда вы просто тлеете без морковки, умираете. Физически вы еще живы, но на самом деле ваше умирание ускоряется в ситуации ниже уровня выживания.

Свою морковку сзади нужно знать, потому что когда вы ниже её, то ваши решения и действия – не ваши. Это уже как бы действия другого существа, для которого такой уровень приемлем. Живя ниже своего уровня выживания, вы на самом деле не живёте, и даже можете реально умереть, как та королева без «ролса».

И вот вам домашка, как маленьким: уловите, вычислите, разглядите свой уровень выживания (я хитрый, я специально так написал: для кинестетиков «уловите», для дигиталов «вычислите», для визуалов «разглядите». А вы, аудиалы, меня просто послушайте). Найдите в своей жизни ситуации, людей, предметы, места, когда вы тлеете.

Так и сделайте: нарисуйте милого (обязательно милого) ослика с двумя морковками, и возле каждой морковки выпишите её составляющие. Если вы возле задней написали «ролс», позвоните мне, я познакомлю вас с королевой.

Не стану врать, уверяя вас, что вычисление морковок – это простая работа. Она не простая. Для её выполнения требуется определённая осознанность, умение быть внимательным к себе и миру. Что ж, придётся всё это наработать, чтобы понять своё истинное положение и определить уровень, ниже которого не живёшь, а тлеешь.

Нельзя тлеть. Жить надо. Кто пионерским огнём не горит – тот не живёт, а небо коптит.

Сложность

Сложность почти любого дела имеет обыкновение нарастать. Когда она достигает определенного уровня, вы можете дать себе команду, чтобы дело не получилось. Не напрямую, а неосознанно дать.

У каждого свой путь бегства от сложности, но он есть. И разумеется, ответственность за срыв дела вы на себя не возьмёте. Задание: вот прямо сейчас возьмите и вспомните, как вы уже проделывали этот трюк с самообманом в жизни.

Что делать? Рекомендации общеизвестны: если уровень сложности возрос до того, что сейчас вы начнёте рушить дело, тогда или отложите, или отдохните, или измените критерии достижения цели. Или поиграйте в дело.

Мне больше всего подходит последнее, про игру. Игровая мотивация очень высока. В конце концов – вся наша жизнь игра, просто театр. В нём женщины, мужчины – все актёры, у них свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль. Это я хорошо сказал, красиво.

Да, и ещё одно. Если внутри вас много чувства вины – вы тогда подсознательно можете остановить дело, чтобы остаться плохим. Вы вообще почти всё делаете, чтобы оставаться плохим. Иногда вы специально выбираете сложность, чтобы не справиться.

Но если вы встали на путь осознанности, и начинаете соображать, то попробуйте сложности не испугаться. Дробите её на куски, разусложняйте (о, великий и могучий!), кушайте слона по частям.

Приятного аппетита, однако.

Неполная семья

Бог добрый. Добрый, доверчивый, и всё всем позволяет. Например, Он позволяет каждому иметь собственную картину мира, чем, собственно говоря, каждый и занят. Сидит и имеет. Иногда каждые имеющие объединяются, и сочиняют общую картину. Соображают, так сказать, на троих. Хорошо бы, если на троих, но в реальности бывает, что и на сотни миллионов. Сочинив картину, они заставляют других верить в её истинность, а с несогласными поступают согласно культурно-исторического контекста. Бывали времена, когда и на кол.

Так женщины объединились, и сочинили картину «неполная семья». Это когда женщина одна с детьми, а мужчинки-то никакого и нету. Понятие это так глубоко вошло в нашу жизнь, что мы взяли, и поверили. Это теперь и наша с вами картина.

На самом же деле, неполная семья – это муж и жена, без детей. Ещё раз: семья – это муж, жена и дети. Если детей нет – то это неполная семья.

А одинокая женщина «с прицепом» – это ни с какой стороны не семья, уж простите за грубость. Это я специально, чтобы дошло. Редактор обещал не вымарывать.

На самом деле я люблю женщин. Я дремучий старорежимный натурал. Видите, как я вам доверяю – даже перестал стесняться своей ориентации.

Как поёт Олег Митяев, женщина – семейное существо, и мы с ним согласны. Женщина – семейное существо. Это когда женщина нормальная, а не своротившая с естественного пути. Своротившая может семью и не ценить. Такая женщина может быть помешана, например, на развитии.

– Развиваться! – кричит она, и несётся на курсы. Неважно, на какие, лишь бы о просветлении.

Курсы – это цивилизационный налёт, это пыль на поверхности бытия, а семья биологически и духовно обусловлена. Без неё курсы не имеют смысла, потому что даже у курсоводов и курсисток были папа и мама, то есть семья. Я вообще предлагаю вам простейший приём: берёте, и отматываете тысячу лет назад. Ну что, осталось там ваше увлечение? Если не осталось, значит, это увлечение зависит от культурно-исторического контекста. Иными словами, оно внушено вам социумом. Я не говорю, что курсы – это плохо. Я говорю, что неполная семья – это не то, что вы привыкли так называть.

Нормальная женщина – семейное существо. И она обязательно придумает себе семью, не имея таковой. Похоже, ей достаточно детей, чтобы у неё была семья… нет, не достаточно. Ей хочется нормальную, классическую, семью, потому она и обзывает своё нынешнее безмужчинное положение дел тоже семьёй, только неполной. И ей уже приятно, что у нее есть семья. Потому что она – семейное существо. Я не слыхал ни разу (я не говорю, что такого не бывает, просто я не слыхал на момент написания этой книги), чтобы мужчина, воспитывающий детей без жены, называл свою семью неполной. Как правило, он просто говорит «я и дети». Это минус, кстати.

Дорогие женщины, объясните мужчинам, пожалуйста, что они тоже семейные существа. А то ведь так и проживут в неведении, бедолаги. Рамана Махарши задался вопросом «кто я», и сидел на муравьиной куче до тех пор, пока не перестал ощущать себя человеком. А попадись ему добрая женщина, чтобы ответила «ты, Рамана, семейное существо, вот кто ты», Рамана на ней бы женился, и никаких муравьёв не погибло бы от сидения Раманы на муравейнике.

Легко!

Живите легко! Всё надо делать легко, потому что жизнь – это игра. Вот вам пример дивной легкости.

Зашел я в магазин прикупить кой-какого товару. Пожевать, попить, помыть, еще парочка-тройка «по». Набрал потребительскую корзинку, и пошел сдаваться на кассу. Подхожу к этому рубежу, солидный такой дяденька. На мне написано, что я дедушка трёх внуков. На кассе девчушка, совсем молоденькая, прямо-таки внученька, тупит, не торопится. Очередь наседает, и чем больше она наседает, тем больше внучка тупит. Но это она только снаружи тупит, а внутри она светится, я же вижу! Лёгкая вся такая, незамороченная. Вот и я подошёл, выгрузил корзинку на ленту. Стою, смотрю, как умная лента сама останавливается, когда надо. Девушка берет мои «по», и пикает сканером, как взрослая. Наконец, всё отпикала, на кассовом аппарате что-то нашлёпала, смотрит на меня, и явно ждет положительной реакции на своё проворство.

– Вон еще моё печенье, – говорю и показываю, как Москва.

– Я вам его уже пробила, – отвечает она уверенно.

Меня рассмешило, что она мне печенье пробила. Она, похоже, до кассы на хлебозаводе работала, бублики штамповала на пробивочном прессе, из плоских заготовок.

– Пробила она… А если бы я вон то покупал, тоже пробила бы? – и показываю ей на блестящие упаковки (со вкусом малины), которыми кассу отгородили от покупателей.

Думал, отнекиваться станет, мол, это же не печенье. Опустит очи долу, покраснеет, парня заведет себе постоянного. Учиться пойдёт в институт, на бюджет. Бабушку навестит в субботу. Младшему братику уроки поможет сделать, математику или русский.

Ага, щас… Глядит глазами синими, ресницами хлоп, хлоп, хлоп.

– Легко! – говорит.

Смотрю я на неё, и понимаю, что она чего хочешь пробила бы, если надо. Что там коня на скаку, сущая мелочь. Ей что угодно легко пробить, вот просто по жизни легко. Она, так сказать, пробивная. Леди-перфоратор она, а на кассе просто временно, подругу старшую замещает.

Даже подумать боюсь, насколько легка подруга её, и как легко ей живется. Попробуйте и вы жить легко, только всё подряд не пробивайте, лады?

Книга от первого лица

Мой прадед был епископом, и его большую фотографию запрятали подальше, потому что время было советское. Несмотря на моё тёплое отношение к СССР, я многое бы в том времени изменил. Но, во-первых, это из разряда «если бы я был президентом», а во-вторых, не принимать что-то в прошлом – это глупость. С махонькой своей колокольни я могу осуждать и не принимать что-угодно, но с точки зрения Бога всё было правильно. Не всегда принимая это на уровне чувств, я глубоко убеждён в этом концептуально.

Еще в детстве маленький серый Новый Завет лежал у бабушки на подоконнике. Мы жили на окраине Краснодара, окно было самодельным, и за ним во дворе росло шикарное абрикосовое дерево. Оно давало нам абрикосы и гуммиарабик, самодельный клей, которым мы заклеивали конверты. До сих пор не знаю, чем абрикоса отличается от жердели, или это одно и то же? Само дерево было очень недружелюбным к мальчишечьим коленкам – жёстким, и даже не шероховатым, а похожим то ли на шишку, то ли на чудного зверя панголина, сделанного из кусков мозаики. Чтобы бегать по абрикосе, не нужны были сучки и ветки – можно было бежать прямо по стволу, настолько узловатой была его поверхность. Она походила на поверхность пустыни после засухи. Абрикосьи ветки и ствол обдирали меня до такой степени, что я убегал в хату и принимался чинить телевизор. Мне было семь-восемь лет, но я уже знал, что в телевизоре надо заменять лампы. Телевизор чинили так часто, что задней крышки у него уже не было – зачем закрывать, если через час снова открывать? Засунув нос в заднюю часть телевизора, я высматривал, какая лампочка не работает, выключал телевизор, вынимал лампочку – аккуратно сняв с неё пружинки крепления, и докладывал бабушке – вот неисправность! Потом вставлял лампу обратно, и всё работало. До сих пор отношусь к технике, как к волшебству.

Итак, Новый Завет лежал на подоконнике, рядом с баночкой гуммиарабика и горшком с алоэ. За окном была абрикосина, тёплое лето и воробьи. Читать я научился рано, «Трёх мушкетеров» освоил в первом классе, и Новый Завет был для меня просто тоненькой книжечкой.

Я открыл книжку и ничего не понял. Текст был непонятный, никаких приключений, но у меня был свой метод – читать книгу от первого лица.

Спустя много лет, читая Джеда Маккенну, я понял, что поступал правильно. Просветлённый мастер Джед говорит, что все книги написаны о тебе. Ты живёшь внутри книги, и ни одного слова не про тебя в ней нету. Ты сам и есть эта книга. Можете считать это неправильным, но если вы попробуете прочитать Новый Завет от первого лица, вы многое про себя узнаете. Потому что это книга про освобождение вашего ума.

Ещё больше вы узнаете, если в каждом герое каждой книги тоже постараетесь увидеть себя.

Можно ли ещё дальше двигаться? Можно. Каждого человека в своей жизни замените на «я».

Не сойдёте ли вы с ума? Не сойдёте. Наверное.

Если не сошли, то прочтите Ветхий Завет тоже. Хокинс выделяет в Ветхом Завете три книги, которые есть смысл прочесть. Одна из них – Бытие. Это не про создание Земли из ничего. Это про создание вас, про то, как сознание заснуло, и образовалась конкретно ваша реальность. Адам – это тоже ваш ум.

Кстати, если вам «не в масть» то, что я написал, так это же моя колокольня. Я предупреждал, что буду на эти страницах мнить своё мнение, чтобы до вас вдруг дошло, что и вы имеете право подумать абсолютно любую мыслью. Вы сегодня у меня в гостях, на самом верхнем ярусе. Там нет колоколов, зато стоит стол, скамейки вокруг, и на столе самовар. Вы сидите, чаи распиваете, тихо внимаете докладчику, который сегодня с вами. Вы спросите, почему башня без колокола? Это специально так сделано, чтобы башня не уставала. Вместо колокола сегодня у вас на десерт эта книжка.

Кстати сказать, умение чинить телевизоры мне пригодилось. Произошло это во время моей срочной службы в армии. Заступил я в какой-то наряд, и очень мне в этом наряде тоскливо стало – это сейчас я люблю в доме порядок наводить, а тогда, в казарме, драить полы не хотелось. В конце концов – я сюда Родину с большой буквы приехал защищать, а не шваброй махать. И я, воспользовавшись своим природным обаянием и скромностью, подкатил к товарищу офицеру с предложением:

– А давайте я в ленинской комнате радио починю?

Кто не в курсе – в каждой казарме была специальная комната, там жил бюст Владимира Ильича Ленина и висели плакаты про коммунизм. В нашей ленинской комнате вдобавок стояло радио, большое, размером с грузовой чемодан, и оно не работало. По крайней мере – не включалось.

– А ты умеешь? Ну, давай, – согласился офицер, уж не помню какой, но вряд ли полковник.

Какой-какой… обычный, наш офицер, родной.

И вместо размахивания шваброй я ловко смылся дневалить в ленинскую комнату. Радиола было деревянная, из светлого толстого дерева, а нутро у неё было ламповое, как бабушкин телевизор. Это сейчас хороших тёплых людей называют ламповыми. У ламповой техники действительно тёплый тембр. А тогда других тембров практически не было, и ламповым оказалось не радио, а прекрасно проведённое мною время – в комнате было тепло, уютно, удивительно лампово. Я расчехлил радиолу, и принялся шевелить лампочками, пытаясь добиться пульса.

Вскоре дверь заскрипела. Пришлось отвлечься от радио, и оценить степень угрозы. На пороге стояли двое: неведомый доселе майор и чарующей красоты женщина. Замечу, что все они тогда были чарующими, особенно если смотреть из казармы. Бессовестно красивыми были.

Майор счастливо улыбался, женщина пока нет. Комната была хорошая, чистенькая, но женщина изучала её стены таким испуганным взглядом, будто высматривала или гигантского паука, или стаю гнусных вонючих тараканов. Ещё вполне могла быть на стенах мерзкая зелёная плесень – женщина бы не удивилась, если от её взгляда со стены упал бы плакат с танком, а под ним она, плесень. Хорошо, что из-за плеч вошедших показался ещё наш ротный, а то женщина точно бы материализовала и плесень, и грибы, и клопов.

– Вот! – сказал ротный, капитан Б., – Тепло! Светло! А ты что здесь делаешь?

Вопрос предназначался мне.

– Он радиолу чинит, товарищ капитан, – поспешно объяснил вместо меня старшина, который тоже был с ними, но до этого момента ловко скрывался в тени начальства.

– Вот! – сказал ротный, забыв про меня, – И радиола работать будет!

И он посмотрел на женщину, как цветы подарил. Я уже знал, что в армии всегда так – радио чинишь ты, а улыбаться будет ротный.

Женщина перестала искать подвохи, и глянула на меня. Удивительно, но именно в этот момент зелёный глаз, показывающий качество настройки на радиоволну, ожил, и полный басов и прочих частот голос запел:

– …ные глазки, очаровали вы меня, в вас мно…, – и радиола умолкла.

– го, – подсказал старшина, мгновенно сориентировавшись, – много жизни.

– Много ласки… – мечтательно добавил ротный, – и огня.

Женщина рассмеялась. Как будто радиола и не смолкала – от женского смеха в комнате родилась теплота. Я сунул руки в радиолу, и принялся резво шевелить лампочками – мне очень хотелось, чтобы теплота продолжалась. Женщина взглянула на меня снова.

– Точно работать будет? – насмешливо спросила она.

– Будет, – пообещал я, – Лампы сейчас поменяю, которые не контачат…

– Чтоб всё контачило! – гаркнул ротный, и обернулся к майору.

– Вот, товарищ майор, такая комната.

Майор, мужчина ростом выше нашего ротного, но с куда более добрым лицом, кивнул мне, здороваясь, потом обернулся к женщине.

– Маша, – сказал майор, – Видишь, даже радио есть.

– Вижу, – согласилась Маша, – Раз радио есть, да ещё и будет работать…

– Конечно, будет, – сказал я, потому что она на меня смотрела.

Взгляд её на мне успокоился, подрос, стал сильнее, и вновь принялся бродить по пейзажу. Теперь женщина не искала пауков, теперь она примерялась – куда бы водрузить горшок со цветами, или картину. А потом она вновь посмотрела в мою сторону, но уже сквозь меня, стоявшего на фоне окна, и я сразу понял – прикидывает, какие шторы повесит.

Оказалось, что этот майор – наш новый начрав, то есть начальник службы ракетно-артиллерийского вооружения. И, как бывало в Советской Армии, им с женой негде было жить. Несколько дней (пока в гарнизоне готовили квартиру) им пришлось жить в нашей ленинской комнате! Разумеется, обещанные два дня превратились в почти две недели.

Две недели в казарме не матерились. Зато из ленинской комнаты очень красиво и громко играло радио.

Товарищ тогдашний майор (увы, не могу знать, до какой звёздной величины доросли ваши погоны), если вы меня сейчас читаете – назовите правнука Серёжкой в мою честь. Если бы не я…

Армия

Поймаем-ка ещё одного шабланчика, вы не против? А то разлетались тут, аки дроны.

Я люблю армию, я в ней вырос. В ленинской комнате жить не довелось, правда. Всей семьёй мы сменяли место жительства, когда отца переводили на новое место службы. Жили в гарнизонах, было и легко, и не очень. Теперь я считаю, что имею право иногда подать голос, когда разговор идёт «за армию».

Недавно мне попалась статья, в которой один офицер (не российский, почему-то мне приятно это отметить) даёт интервью. Говорит, что в армии отличный государственный пакет соцпомощи, отпуск большой, и так далее. Призывает молодёжь идти записываться в офицеры. Я прочитал и задумался. Идти в армию потому, что в ней замечательный соцпакет? Мне это не близко. А ещё мне не близко идти в армию «защищать страну». Защищать – это отрицательная мотивация, это от страха. В армии, конечно, всему есть место, но на мой взгляд (мы ведь помним, что вся эта книжка пишется на кое-чьей колокольне) в армии должны служить не только жаждущие госгарантий и защитники.

Программисту нравится писать программы. Моряку нравится ходить по морям. Лётчику нравится в небе летать. Согласно этой логике, которую я полностью разделяю, в армию должен идти тот, кому нравится воевать. Тот, кто любит войну, с детства тянется к танчикам и пушечкам, воображает себя героем, закаляет тело и дух. Он хочет и готовится воевать. Ему это нравится. Большой вопрос, конечно, можно ли такому индивидууму давать в руки оружие – но это не для этой книги вопрос. Мир такой, какой он есть, и в нём сегодня есть место войне.

Любовь к войне и желание воевать – подобная мотивация является самой правильной для военного. Да, именно такой она должна быть, а не ласковые гарантии государства. Как сын военного, я так думаю.

Вспоминаю одну книгу Бушкова. Название не подскажу, потому что давно читал. В ней женщина называет главного героя, крутого вояку, защитником Родины.

– Какой же я защитник, – возражает он, – Я центральный нападающий.

Мой отец

Мой отец был простым человеком. До армии работал в колхозе на тракторе, потом ушёл на флот служить срочную, и остался на флоте мичманом.

Он свою маму называл на «Вы». И его брат, дядя Витя, тоже называл её на «Вы». Дядя Витя работал водителем всю жизнь. Для них, двух братьев, было совершенно нормально сказать: «Вы, мама». Я мог бы сейчас начать рассказывать, как она поднимала ребятишек после войны, как их отец потерял на войне глаза и бабушка водила его с гармошкой по свадьбам, чтобы он зарабатывал деньги в семью. Но не буду, суть не в этом. Я ведь не хочу сказать, что на «Вы» её называли за то, что она их кормила, верно?

Меня в детстве коробило от этого «Вы», мне было трудно, потому что я свою маму называл уже на «ты».

Сегодняшние дети на своих матерей уже кричат.

Завтра их дети (наши внуки, что ли…) будут своих родителей бить.

Это я к тому, что прогресс на лицо, демократизация побеждает. Ведь это так демократично, когда родители и дети равны, разве вы не согласны? Кстати, совершенно неясно, какое отношение к этому свинству имеет слово «демократия». Одно время я собирал определения этого слова, мне особенно понравились два. Первое определение было предложено в одном из вариантов американской конституции, но не вошло в окончательную редакцию: «Демократия – это договор хорошо вооружённых мужчин». А напрасно не вошло, оно было бы там на месте.

Второе предложил Борис Абрамович Березовский: «Демократия – это власть крупного капитала». Оба правильные, но второе правильнее. И ни то, ни другое не имеют ни малейшего отношения к тому, как вас зовут ваши дети.

Один мой крайне непросвещённый друг сказал, что демократия – это выборы пахана. Все сидят в камере, за решёткой, но имеют возможность выбрать старшего. Я сказал другу, что такая точка зрения имеет право на жизнь, но понимает ли он, что у этой тюремной камеры дверь не заперта? Можно взять, и уйти.

– Все не уйдут, – сказал друг.

– А всем и не надо, – возразил я, – Ты сам уйди, и семью с собой забери, этого достаточно.

Не надо думать за всех. За всех пусть конь думает, у него голова большая. И попросите коня думать быстрее, пока не пришла пора принимать крайние меры. Насчёт крайних мер расскажу сейчас одну историю, теперь уже не про друга, а про меня.

Однажды в России я зашёл в свой университет. Хотел посетить кафедру, да и просто побродить по коридорам, настроение было такое. Но теперь на входе стоял турникет, с лампочками и вахтёршей. Более того, именно сегодня в будке было сразу две тётеньки – наверное, всех предупредили, что я приду. Как уже потом выяснилось, вторая вахтёрша была аж комендантом этого здания, и прибыла на объект с инспекцией.

– Вы куда? – спросила комендантша, про которую я ещё не знал, что она комендантша.

Я поклонился окошку, и сказал правду.

– Вы кто? Паспорт давайте! – потребовала сразу всё комендантша.

Её коллега, простая вахтёрша, испуганно стояла чуть позади начальства, пассивно участвуя в мастер-классе. Глаза её округлились, и смотрели на меня с сожалением. Я покорно отдал окошечку паспорт. В паспорте у меня не по-русски написано. Комендантша полистала импортную книжицу, но не стала изображать из себя полиглота:

– Это вы откуда? – громко спросила она.

Мне нравятся такие люди, они продолжают быть собой даже тогда, когда можно от себя отдохнуть.

– Из Эстонии, – признался я, замирая в ожидании сам не понял, чего, но явно чего-то.

– Из Эстонии, ага, – сообщила публике комендантша, мастер-класс продолжался.

Горестно вздохнув, она шлёпнула моим паспортом по столу, словно муху прибила, посмотрела на меня с сожалением, выбила пальцами дробь на столе, потом взяла мой паспорт, и вышла из будки. Оставленная в будке её ученица, простая вахтёрша, посмотрела на меня с сочувствием, но я думал только про паспорт – сейчас коменданша его съест, и на меня свалится ненужная суета.

– Эстония! – громогласно продекламировала комендантша.

Потом она стала в театральную позу (позже, когда я это всё вспоминал, мне казалось, что она даже руку к небесам вздёрнула, как древнегреческий трагик), откашлялась и прочитала нам лекцию, в которой доходчиво объяснила, почему в Эстонии все фашисты. Наскоро пробежав по международному положению, докладчик довёл до сведения слушателей правильную позицию, затронул и характерные противоречия, чуждые нашему образу жизни. Не остались без внимания и причины столь вопиющего положения дел, а также исторические перспективы, включая направление и скорость движения в никчемное будущее.

– И вообще, – махнула рукой комендантша, – давно пора на ваш Вильнус бомбу бросить. Мы готовы принять крайние меры! Сейчас мы вас запишем – и вы пройдёте на кафедру.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я товарища коменданта.

Изнутри в черепную коробку аккуратно постучался мозг – можно, я выйду? Сиди, приказал я, не бойся, вроде бы всё закончилось.

Я не стал доказывать коменданту, что я вовсе не фашист, я даже русский. А то вдруг ещё примет какие-нибудь крайние меры – бросит бомбу, и всё. Хорошо ещё, что не на Таллин.

Когда дети кричат на мать – это крайняя мера для них. Это в каком-то смысле бомба на Вильнюс, да простят меня латыши.

В сказке про Гарри Поттера победило зло

Лысый, похожий на беглого зэка, Лорд Бледноморд в конце эпопеи погиб. Нет, про таких не говорят «погиб». Лорд Бледноморд подох, испарился, рассыпался на обгорелые клочки, как сожжённая в костре газета. Клочки воспарили к небу, и растаяли, будто лорда и не было. Зрители в зале возрадовались, ибо добро ожидаемо победило. Вы согласны?

Если согласны, то зря. Вас неверно информировали. Вам сообщили в детстве (и вы поверили), что когда Бледноморд подыхает, желательно в мучениях, то это добро таким образом победило. Отнюдь. Это явная победа зла.

Если бы победило добро, то Бледноморд бы раскаялся, прослезился, стал ангелом во плоти, а Гарри (без искаженной праведной ненавистью физиономии) обнял бы его, побратался, и они потопали бы на ближайшую лужайку сажать культурные ромашки, большие такие, с тарелку.

Когда Бледноморда убивают (гасят, мочат, роняют в котёл с расплавленным чугуном, выдёргивают из розетки его искусственную почку, запирают в лифте с маньяком, отрубают голову, кипятят заживо, бросают на вентилятор, втаптывают в асфальт, разбивают с размаху об стену, переезжают локомотивом, разрубают пополам мечом рыцаря какого-нибудь стола, роняют в пасть динозавра, оставляют в горящем падающем самолете, превращают в сизый дым, забывают в кипящей кастрюле, пропускают через лопасти геликоптера, привязывают к дивану и, самое зверское, заставляют смотреть новости) – это всё победа зла.

Вот такой у нас культурно-исторический контекст, не обессудьте. Как говорится, кушайте, что дают. Надо же Голливуду нас как-то воспитывать.

Очистка памяти

Телефон мой сел, поэтому придётся немного подождать, пока из розетки скопируется электричество, и телефон примет рабочее положение. Ещё немножко… О, принял.

Мой телефон живёт своей богатой внутренней жизнью. Я уже давно перестал контролировать, что он делает, где гуляет, что ел на завтрак и прибрано ли у него в комнате. Э, нет, последнее я еще контролирую. Правда, он сам мне напоминает, пишет «У Вас накопилось 450МБ мусора. Что сделать: Оставить, или Убрать?». Немного раздражает вот это «У Вас», потому что не у нас, а у него. И совсем непонятен смысл действия «Оставить» —допустим, я оставлю, и что? Была бы это макулатура, или цветной металл, а то какой-то загадочный компьютерный мусор. Что должно произойти, чтобы я захотел его оставить? В нём не пороешься, если что-нибудь уронил в мусорное ведро, и единственное, что может подвигнуть нажать «Оставить» – это желание накопить мусора побольше, и потом подольше смотреть, как бегут очистительные циферки в обратном порядке. Не скажу, что это именно то удовольствие, от которого я таю. Поэтому загадочный телефонный мусор я не накапливаю.

Я вообще привык доверять технике: раз телефон предлагает убрать мусор – будем убирать. И я совершенно смело давлю на «Убрать», потом жду, пока на экране красиво мелькают циферки от количества мусора до нуля, и восхищаюсь: представляете, если бы уборщица точно знала количество пылинок на вверенной ей территории? А телефон знает!

Однажды я решил поискать приложение «Уборщица», и нашёл, только оно называется «Очистка». Симпатичная иконка, на которой нарисован то ли совок, то ли швабра, и снизу стоит число, причём всегда разное – это количество подлежащего удалению мусора. Теперь я мог убирать мусор не только по подсказке, но и в любой другой момент, когда захочу – посмотрю на иконку, увижу на ней цифры, и вызываю уборщицу. Забавно конечно, но такое превентивное действие по уборке мне приятно, потому что я люблю технику, хоть и гуманитарий.

Но однажды я посмотрел на иконку, и не увидел никакого числа. Это как понимать, задумался я, в телефоне вообще не накопилось мусора? Да я его аж вчера в обед «выносил», неужели за сутки не собралось хоть сколько-нибудь? Даже обидно как-то. У меня интернет в ноутбуке через телефон работает – я что, ничего не делал сегодня? В этом был какой-то подвох. Не может такого быть, чтобы ты в одних и тех же носках гулял полтора месяца, а они как новые. Я взял, да и нажал на иконку – будь что будет.

По экрану побежали числа: это моя уборщица, пардон – клининг-оператор, принялась считать пылинки. Пылинок нашлось немало, не меньше, чем обычно. Очевидно, уборщица подсчитывает пылинки с каким-то заданным интервалом, и я просто попал на её перерыв, когда на иконке не написано количество мусора. Не успела ещё подсчитать.

Сам виноват, нечего в обед людей дёргать. Я попереживал малость, и успокоился.

Но потом задумался. Выходит, мусор – объедки всякие, крошки, сломанные кнопки, старые тапки, сгоревшие лампочки, незавершённые гештальты, и прочее – всё это копится регулярно, только мы на это не обращаем внимания, пока не запищит сигнал «У Вас мусор».

Стоит ли так запускать своё жилище? Это я, как психолог, про голову говорю. В голове нет уборщицы, которая в фоновом режиме следила бы за чистотой. Мусор копится и копится – а на иконке ничего нет. И бежит человек к психологу уже тогда, когда запищит психосоматика. По правде говоря, почти все так делают, включая самих психологов.

Правда, правда… Правда – это очень относительная штуковина, но вот вам рассказ, как она однажды оказалась мне весьма кстати.

Оказавшись по делам в другом городе, я поселился в гостинице километрах в десяти от центра. Центр шумный, а здесь почти лес, хорошая кухня и можно уединиться. К тому же, место было уже знакомое, поэтому я другого и искать не стал.

Утром я сел в машину и поехал в центр. Еду, вижу – человек голосует, мужик какой-то. Огромная шапка, как на советском инженере, шуба какая-то. Стоит, рукой машет. Я остановился, стекло опустил справа.

– Вы не в город едете? – спрашивает.

– В город, – признался я, зачем врать-то.

– О! Мне так нужно, так нужно! Подбросите? – попросил он, шевеля шубой, а мороз уже начал проникать в открытое окно.

Я махнул рукой, мол, забирайся давай скорее, машину выстудишь, он и забрался.

У меня был товарищ из Магадана, он рассказывал, что у них на севере, когда просятся, чтобы подвезли, то водителю обещают сто анекдотов и помогать колёса менять.

Этот мужик в шубе то ли с севера был, то ли чувствовал себя виноватым за то, что меня тормознул… то ли физиономия у меня такая была, что он себя чувствовал виноватым. Я рулил, думал о предстоящих делах, и даже забыл о существовании попутчика, каюсь. А он всё старался мне то анекдот рассказать в качестве платы за проезд, то о семье расспросить, то советов надавать по жизни. Обнаружив, что меня не пробить, он пригорюнился, посидел с постным видом немного, и вдруг что-то вспомнил.

– Слушай! – вскричал он, – А ты сексом в машине когда-нибудь занимался?

– Чего? – не понял я, – В каком смысле?

– Ну в самом прямом! – снова заорал он, счастливый, что я отозвался, – За рулём! И чтоб на ходу так, на скорости!

Я посмотрел на спидометр: было около ста, так что вполне «на скорости». А он ещё так доверчиво ко мне наклонился, чуть ли не на плечо лёг. Вот же попал, подумал я, и что делать-то теперь?

Что-что, правду сказать. Скажу, а по ходу пьесы придумаю, что делать. И ведь не затормозишь, чтобы от него отбиваться – на дороге гололёд.

– Нет, – отвечаю честно, – Не занимался, нет.

– А я да! – закричал он, и принялся долго и тщательно, до самого города, рассказывать, как это было. С какой-то… Нюркой, что ли? Не помню уже.

Вид у него был счастливый – человек долг отдал, не на халяву прокатился. У меня, наверное, тоже счастливый вид был.

Такова она, правда. Всегда выручит. Рекомендую к использованию.

А вчера калькулятор (элементарнейшая программка в телефоне!) попросил меня согласиться с политикой конфиденциальности. Это было шокирующе нелепо, и я согласился! У бандитов это называется «взять на рывок».

Надо было попробовать отказать калькулятору – что, складывать и вычитать перестанет? Впрочем, хорошо ещё, что он не выпросил доступа к паролям, явкам и адресам.

Бабочки в животе

Все любят состояние, которое барышни называют «бабочки в животе». Это когда барышня и сама бы полетела, как бабочка. Некоторые и летают, бывает. Хорошо, когда в жизни бабочковый период.

Однако, бабочки не приходят в жизнь из ниоткуда. Бабочка в животе появляется из куколки. А куколка появляются из гусеницы. Гусеница вылупляется из яйца. Чувствуете цепочку? Видите связь? Если вовремя позаботиться о яйцах – будут и бабочки. Которые, в свою очередь, отложат яйца, и будут вам новые гусеницы.

Когда в животе бабочки, есть смысл позаботиться о том, чтобы они успели отложить хоть немного яиц, пока могут. Потому что бывает так, что человек расходует всю радость на саму радость. Делает это, не пользуясь радостью, как ресурсом – не откладывает яйца.

Когда тебе радостно – не выплёскивай себя через край, оставь немного радостного состояния на то, чтобы сделать что-нибудь с радостью. Иначе тогда, когда будет нужна радость, вдруг окажется, что даже яиц нету, не то что бабочки. А животу без бабочек плохо. Он, живот, назван так от слова «жизнь», он предназначен для того, чтобы в нём жили бабочки. Кажется, раньше слово «живот» и означало «жизнь». Помнишь фразу «не щадя живота своего»? Вряд ли имеется в виду вместилище органов пищеварения и тонкого кишечника, с толстым на пару. Имеется в виду именно жизнь.

Итак, мы приходим к простому выводу – для того, чтобы была жизнь с радостью, следует начинать с мелких яиц, холить их, лелеять, пестовать, взращивать и беречь.

Точно так же, как из яйца вырастает красивая бабочка, из яйца же вырастает и большой злой дракон. Это происходит, когда дракон успевает отложить яйца. Это я к тому, что обезвреживать драконов следует вовремя, не дожидаясь, когда они отложат яйца. Драконьи яйца в человеке могут выразиться в психосоматике. Психосоматика – это иконка с уборщицей, на которой уже проявились накопленные мегабайты мусора. Умный не ждёт появления цифирек, тем более, что иногда человеческие органы не сообщают о мусоре вообще. Сосуды, когда им плохо, не болят так, чтобы человек мог это заметить. Мусор есть – циферок нет. Сердце ведёт себя точно так же: оно обладает способностью к восстановлению, и проделывает это до поры до времени тайно. Когда сердце начинает болеть – это уже красные циферки на иконке. А на самом деле мусор появился раньше, чем появилась боль. Не очень хорошо, если человек использует тело лишь для того, чтобы ощущать боль.

Профилактика, здоровое питание, хорошие друзья, тёплый, в меру сухой, климат, любимое дело, хорошая семья – это всё помогает очищать телефон до того, как на иконке появятся конкретные мегабайты. Э-э… я ничего не перепутал?

В самом-то главном мы и не каемся

Теперь уже много лет тому назад я пришёл в религию. Не скажу, что мне это не нравилось – тогда нравилось. Это уже потом я ощутил, что в какой-то момент религия начинает очень сильно тебя ограничивать в развитии… эй, вы помните, что мы сейчас находимся на моей колокольне, и озираем окрестности с моей точки зрения? Это я напоминаю тому, кто не согласен с моим, единственно правильным, мнением.

Я даже так скажу – большинству людей надо пройти религию, потому что она бывает полезна до тех пор, пока ты не избавишься от чувства вины, несущего тебе страдание. Хорошо сказал Экхарт Толли: страдание нужно до тех пор, пока ты не увидишь, что можно обойтись без него. Я метался по монастырям, причащался каждую неделю, регулярно отыскивая в себе все новые и новые минусы, сиречь – грехи, богомерзкие поступки, недостатки, непотребные мыслишки, подлости и неряшества.

Разумеется, круг общения у меня был соответствующий, он включал в себя даже монахов. Православных монахов, если кому интересно. Монахам вообще полагается только каяться, им даже кушать не надо. Они, дети Божьи, кушают по необходимости, иначе покаяться можно не успеть. Пища их избирательна и проста. Например, как сказал мне один монах: «Мясо кушать – все равно что гвозди в душу заколачивать». Я верю, что у него получится достичь святости.

Монахи, прихожане, сочувствующие, начинающие психологи-любители – все вокруг каялись «в чём подряд», как говорится в нашей губернии. Аборты, измены, кражи, сквернословие, брань, обжорство, коварство – как только батюшки рассказы про это выдерживают? Кстати сказать, именно эмоциональная тяжесть исповеди является одной из причин, почему в православии нет женщин-священников. Не каждая дама выдержит, а та, которая выдержит – зачем она нужна, дама такая? В ней должно быть очень много тестостерона, так что лучше всё равно идти к батюшке мужику.

Короче говоря, мы каемся во всём, каемся долго и старательно. Мы не каемся только в самом главном грехе.

Мы не каемся в нелюбви к себе.

«Возлюби Бога, как себя самого» – эту заповедь можно понять несколькими способами.

Первый, самый очевидный – до любви к Богу ты уже должен любить себя. Это чисто лингвистическое толкование, следующее из структуры фразы. Слово «как» указывает на это прямо. По крайней мере, при взгляде с моей колокольни это очевидно.

Второй способ требует предварительного пояснения, вот оно: ученые (не только б/у) говорят, что они знают, чем заняты только пять процентов нашего мозга, а остальные проценты никак не используются. Но самые передовые (как сейчас говорят – продвинутые, т. е. такие, которых взяли, и продвинули) высказывают робкие предположения: а что, если остальные проценты заняты конструированием и удержанием нашей реальности? Если вы сами создаёте окружающую вас реальность – вы бог. Не тот, большой абсолютный Бог, который есть всё, и создаёт всё, а маленький, локальный бог с маленькой буквы. Если непонятно, то представьте себе, что вы персонаж компьютерной игры, и вас создал программист – он ваш локальный бог. Но есть и другой, абсолютный Бог, который создал и вас, и программиста, и клавиатуру.

Если в вашей реальности вы бог – то смысл фразы «возлюби бога, как себя самого» заключается в том, что вам следует принять, что вы есть творец реальности. В этом случае «как» выступает связкой между «бога» и «себя». Тут «бог» с маленькой, чтобы подчеркнуть его локальность.

Третий, четвертый и сто пятый варианты толкования можете разглядеть сами, у вас ведь тоже есть своя колокольня. На самом деле эти толкования не важны, и не обязаны даже быть серьезными. Я сам до утра могу развлекаться, подбрасывая вам всё новые и новые варианты. Суть в другом – не любить себя нельзя.

Но большинство людей себя не любит. И в этом, самом главном, грехе никто не кается. Я ни разу не слышал, чтобы человек пришел к батюшке на исповедь, и сказал:

– Грешен, батюшка, ой как грешен? Каюсь!

– И в чём же ты каешься, сын мой?

– В том, что себя не люблю, отче.

Не знаю, каким могло бы быть продолжение подобной беседы. С моей колокольни его не видно. Это нужно батюшку спросить, его колокольня может быть выше.

Почему люди не каются в отсутствии любви к себе? Во-первых, их убедили в том, что «я» последняя буква в алфавите. Во-вторых, если ты пришел каяться, то подразумевается, что проблему греха ты уже решил. Ты уже не прелюбодействуешь, уже не таскаешь у соседей бельё с веревки, уже не обжираешься до пупа. И если ты каешься в нелюбви к себе – значит, ты себя уже полюбил? Если бы всё было так просто! Хотя бы принять себя таким, как есть, какое там полюбить… А можно ли любить остальных, если себя не любишь? Нет, конечно.

Если девяносто пять процентов мозга действительно заняты созданием реальности по образу того, что в мозге содержится, то окружающие вас люди являются просто моделью ваших глубинных процессов. Если нет любви к себе – то и во внешнем мире её не будет, ей неоткуда взяться, вы её не проецировали. Кстати, когда Будда достиг просветления, он вдруг обнаружил, что все вокруг тоже просветлённые. А до это были всякие.

Изменяя себя, человек изменяет окружающий мир. Который на самом деле и есть он, это человек. Когда начинаешь любить себя, то начинаются чудеса: люди тебя любят, стремятся к тебе, мир становится теплее… кстати, не духовный ли подъём является причиной глобального потепления? Не станем спешить с выводами, подождем, что скажут б/у. Может, и нет никакого подъёма.

Как себя полюбить? Это не всегда просто, потому что нас этому не учили. Умозрительно, путем рассуждений, полюбить себя не удастся. «Я себя люблю, потому что…». Это не сработает. Конечно, эго может убедить само себя в чем угодно, но любовь – это состояние, оно лежит глубже, чем эго. Эго поверхностное, выученное, навязанное. Чтобы себя полюбить, лучше всего нырнуть глубже, чем эго. Для этого многим людям действительно придётся какое-то время каяться, но не до тех пор, пока не раскаешься во всём – это невозможно, и глупо. Но годится для тех, кто решил отдаться религии. Остальные могут попробовать или психотерапию, или медитацию. Ещё говорят, что человека меняет война. Мне больше нравится медитация, потому что я научился работать с собой один, и я люблю и умею экспериментировать.

Уходя все глубже и глубже в своё подсознание, медитирующий освещает лучом осознания все эти «грехи» и они не то, чтобы исчезают – они перестают быть «грехами». Но это не оправдание, это растворение в свете Бога.

Еще одно замечание: вы не обязаны верить всем этим рассуждениям про конструирование реальности, про маленького бога и большого Бога. Каждый живёт в субъективной реальности, объективная реальность нам недоступна. Поэтому в своей реальности я не могу быть неправ, но вы не обязаны со мной соглашаться – у вас своя колокольня.

И свои птицы кружат над ней.

Не круши за собой ступеньки

В прошлой главе мы говорили о религии. Если после той главы у вас остались вопросы, то вот вам ещё кое что.

Было такое страшное кино – «Чужой». Плюющееся кислотой инопланетное чудовище бегало по космическому кораблю и всех кушало. Как водится у людей, это чудовище они сами на корабль и притащили. К сожалению, мне тоже довелось посмотреть этот фильм. И это не единственная глупость, которую я совершил в жизни. Можно, конечно, начать рассуждать про осознанность, про внутренних монстров, и прочее, но можно и просто отказаться от того, что щиплет нервы. Сейчас я бы ни за что не стал смотреть фильм, где есть негатив – я очень берегу свою психику, она нужна мне для работы и счастливой жизни. Ко мне завтра человек придёт на приём, послезавтра внучка приедет – а я тут ужастиков насмотрелся? Но тогда, в дни относительной молодости, я это кино посмотрел. Это было или в конце восьмидесятых, или в начале девяностых, не помню даже.

Мне особенно запомнилась одна сцена: вызвавшийся добровольцем член экипажа идёт убивать (ага, щас) чудовище, а за ним с характерным для космической фантастики шипением задвигаются герметичные люки – чтобы чудовище (которое запросто прожигает металл люков кислотой) не смогло съесть остальных. Очень профессионально снято, зрители в зале оглядывались – не шипит ли сзади сжатый воздух, закрывающий люк? Но люка не было, был только затылок предыдущего зрителя, столь же настороженно повернутый назад – как там люк? Короче, половину сцены народ смотрел затылками, чтобы не так страшно. Разумеется, мужика съели. А потом и всех остальных вместе с люками, кроме тётеньки и кота.

Эту сцену я вспомнил, когда решил выскочить из религиозного эгрегора и двинуться дальше. Первое время, по обыкновению русских людей, я радовался, что вот наконец-то со мною стряслась свобода, и как это я раньше сидел впотьмах, спеленутый догмами и обрядами. Я понял, что всё из того эгрегора нужно оставить в прошлом, выбросить из жизни и забыть.

За мной задвинулись люки (не помню, шипело позади или нет; что-то шипело иногда, но не уверен, что люк), я обрушил за собой лестницу, по которой добрался до неимоверных вершин духа, и… и какое-то время действительно наслаждался свободой от прежних убеждений. То, что было раньше, казалось смешным, нелепым, непонятно как прилипшим ко мне. Как сейчас хорошо-то, когда религиозного мракобесия больше нет!

Но жизнь интересная штука, она не терпит пустоты позади. То, что я считал лишним багажом, на самом деле было точкой опоры, необходимым этапом, от которого ни в коем случае нельзя было отказываться. Да, у меня изменилось понимание того, что такое религия, какое место она занимает в моём уме – но ведь вы не забыли таблицу умножения, окончив свой физмат? А религия куда больше, чем таблица умножения, даже сравнивать не стоит.

Всё развивается по спирали. Если предыдущий виток спирали ты обломал, то придётся возводить его заново. Если люки сзади закрыты, то очередное чудище тебя съест раньше, чем ты думаешь – отступать-то некуда, позади Москва.

А теперь внимание – вы ощутили подвох, или не ощутили? Я же старый провокатор, заканчивал факультет провокаций с красным дипломом. Перечитайте предыдущий абзац, про «отступать некуда».

Отступать на самом деле не нужно. По крайней мере – специально не нужно. Но могут произойти события, когда вам понадобится предыдущая ступенька, и лучше, когда она на своём месте. И совсем хорошо, когда она всё ещё любимая, ценимая, и вы ей благодарны. Вы заметили, что люди часто обесценивают своё прошлое: «страна была плохая, всё было не так», и так далее? Всё было так, как надо, всё было правильно и на своём месте.

Но если хотите ту ступеньку покритиковать от нечего делать – так критикуйте. Хендрикс говорит, что критика – это слёзы взрослого человека. Почему бы иногда не поплакать?

Возвращаясь к тому фильму: если я правильно ошибаюсь, тот космический корабль был рудовозом, то есть руду вёз по космосу откуда-то и куда-то. Никак не могу понять, зачем развитой цивилизации, способной летать по всему космосу, возить руду? Гораздо проще перевезти завод по переработке руды. Ведь там, где руду копали, как-то же её погрузили на корабль. Стало быть, там есть экскаваторы, или краны, или ещё что-нибудь. Почему бы там не построить сразу завод, и отправлять в космос не руду, а готовую сталь с добавочной стоимостью? Много вопросов, короче говоря.

Ещё, например, у нас на Земле про военный корабль говорят «корабль», а про гражданский корабль говорят «судно». Попробуйте крейсер назвать судном – военные моряки вас съедят, как крабы, и никакие люки вам не помогут. И наоборот, когда штатские лица называют «кораблём» какую-нибудь невооружённую посудину, военных тоже трясёт. Но космический рудовоз почему-то не «судно», а «корабль». Видите, как много наиважнейших вопросов, а мы тут с вами про какие-то ступеньки, про шабланов каких-то…

Намёки Сверху

Я написал «Сверху» с большой буквы, потому что имел в виду Высшие силы. Вы можете заменить это слово на то, которое вам ближе, в зависимости от от вашего «бэкграунда» – от тех книг, которые вы прочитали, от людей, которым доверились. Кто-то из вас напишет «Бог», кто-то «Вселенная» или «вселенная» (да, это разные написания, вы согласны?), кто-то напишет «телевизор», или «родители», кто-то оставит «Сверху». Или потому, что со мной согласен, или потому, что лень думать. Я буду писать «высшие силы» с маленькой буквы, чтобы не обидеть отъявленных атеистов.

Разговор пойдёт о том, что высшие силы иногда предлагают различные интересные дела, но не тебе сегодняшнему, а тебе будущему. А ты, глядя на себя сегодняшнего, думаешь: Господи, что за ерунда, зачем мне намекать на то, что я могу быть океанологом, если я даже плавать не умею. Или здесь всё наоборот, как в том анекдоте про военных моряков, которые если плавать не умеют, то лучше сражаются за свои корабли.

Высшие знают, что тебе надо быть океанологом, и дают тебе, как уже состоявшемуся океанологу. Тебе будущему дают.

Так было с одним моим другом, которого пригласили стать специалистом в одной области. История реальная, поэтому обойдёмся без конкретики и фамилий.

– Я не собирался идти в эту сферу – где маркетинг, и где я! Знал, конечно, что эта работа существует, но полагал, что она для других. Но вот однажды пришло письмо, с упоминанием моего имени. И совершенно неожиданно во мне вспыхнуло невероятное, удивительное тепло! Будто я маленький, и мне подарили котёнка, которого я всем сердцем желал. Я читал и перечитывал это письмо, потом пометил его «непрочтённым», отложил на несколько дней, и снова прочёл. Было такое чувство, будто это подарок, но не для меня нынешнего, а для какого-то другого меня, которого пока нет.

Ох уж эта электронная почта, как она разукрасила жизнь! Раньше было меньше способов связи с высшими силами, честное слово. Были только бабушки у подъезда, которые точно знали твоё будущее. У бабушек был свой канал, да они сами и были каналом. Сейчас высшие силы живут в тонком мире, рядом с электронами, и им гораздо проще выходить с нами на связь через электронные гаджеты. Как я понимаю, тёмные силы тоже там обитают, и именно они курируют новости, нашёптывая главредам про пожары, наводнения и коронавирус.

Обратите внимание, речь здесь не идёт об авансах. За авансы отвечает другой шаблан. Некое благо, даваемое тебе завтрашнему, вообще может не выглядеть подарком, и даже наоборот – мир может что-нибудь отобрать. Но завтра это отсутствие тебе ох как пригодится.

Неверно было бы сказать, что таких ситуаций (когда что-то даётся тебе будущему) много. Иногда их вообще нет, а иногда они незаметны. Но в жизни каждого они бывали наверняка. Получаешь намёк, знак, или сразу подарок, и понимаешь – это будет нужно мне завтра.

Поэтому бери, когда дают.

Зайцы

Сосед строил дом. Хороший, двух с половиной этажный. Как говорится, мужик на прямом пути – дом строит, детей родил, а деревья у него на участке и так есть. Строители приезжали утром, и весь день что-то колотили. Дом подрастал. Одно было плохо организовано – отхожее место. Так бывает, когда есть запасная калитка: в данном случае лес рядом был. Вот строители и бегали туда в обоих случая.

Несмотря на временную неорганизованность трудового процесса, строители были интеллигентные. Студенты на подработке, наверное.

Однажды сосед приехал стройку проведать. Жену и обоих детишек привёз – мальчишечку и девчоночку, оба дошколята, смышлёные такие, все в папку. Я тоже подошёл, порадоваться подрастающему соседскому счастью – дому и деткам.

– А где дядя Юра? – спрашивает мальчишечка папу.

Так звали одного из строителей. Второй был Витя. Сосед головой покрутил – Витя рядом есть, а Юры нет.

– А Юрец где? – спрашивает сосед у всех.

Я показал скупыми телодвижениями, что не знаю, где Юра застрял. Пришлось Вите отдуваться за напарника. Он задумался, даже покраснел, и говорит:

– А Юра… он это… как бы… О, точно! Он в лес пошёл, зайцев кормить! Скоро будет.

И тоже показывает телодвижениями – фух, вроде верно сказал, но аж вспотел.

Мы знали Юрия, как человека доброго и хорошего. Он вполне мог зайцев кормить, и не только зайцев. Его даже в зоопарк не пускали, потому что медведя закормил, и к бегемоту подкатывал, таскал ему манго. Манго дорогое – а он таскал! Вот же глыба, матёрый человечище.

– Ура-а! – закричал мальчишечка, – Зайцев кормить!

На радость подрастающего поколения сосед отреагировал по-отцовски.

– Так! Все идём смотреть, как дядя Юра зайцев кормит, – объявил сосед, – Витя, веди!

Вот не соврать – они даже выстроились как-то интересно, чтобы ловчее идти. Такой строй у рыцарей назывался «клин», или «свинья» – впереди папа, сзади мама, и за ней детки рядышком. А я сбоку стал, потому что раздумывал – мне в снег лезть не хотелось, дело было зимой. К зайцам я равнодушен, да и вид у студента Виктора был какой-то смущенный – я ж психолог, я сразу вижу.

– Да он уже покормил, обратно идёт, – сказал розовый Виктор.

– Да где ж он идёт… не идёт, – сказала жена соседа, вглядываясь в лес.

Семья была хорошая, очень они о детках заботились, вкладывались в развитие. Как прекрасно дать урок доброты! Прямо здесь, прямо сейчас продемонстрировать большую человеческую щедрость и величину духа – простой студент-строитель уделяет из своего скромного пайка некую толику братьям нашим ушастым! Какая мать упустит такую воспитательную возможность? Даже никакая не упустит, а жена соседа не была никакая, она была ещё какая – правильная она была, даже мудрая.

Короче, встали они строем, и пошли в лес. Мы с Виктором поотстали, мы даже вообще на месте маршировали, как пионеры из мультика про Чебурашку. Только пионерам металлолом обещали, а нам ничего никто не обещал, кроме глубокого удивления от созерцания процесса кормления зайцев. Витя глянул на меня обескуражено, а я показал ему скромными телодвижениями – Витя, сам заварил, сам стакан отмывай.

– Дети увидят, – сказал Витя, – Нельзя им в лес, Юрик там… Ты ж психолог, придумай чё!

– Кричи, – моментально придумал я, – Зови Юрика.

– Юрик! – заорал Витя послушно, – Юрик, мы к тебе идём! Ау-у, ты где!

Строй остановился. Жена обернулась и зашипела:

– Зайцев испугаешь!

До нас было уже далеко – строй рыцарей прошагал по глубокому снегу половину пути. Наш человек, когда чего серьёзно желает, на глубину снежного покрова вообще не обращает внимания. А уж если речь идёт о детях, и о грозящем быть упущенным воспитательном моменте… Я представил себе судьбу строителя Вити, она была незавидная, печальная она была. На одной чаше весов был воспитательный момент, а на другой Витина судьба – и момент пока перевешивал. Пушинка судьбы едва держалась на плоской чаше весов, взлетевшей до неба, а мощная гиря момента едва не касалась земли.

Воспитательный момент срывался. Витя оказался меж двух огней, даже меж трёх: на него одновременно накинулись жена соседа, зайцы и совесть. Витя посмотрел на меня, но я его не увидел – я лицо шапкой закрыл, чтобы в неё смеяться. У всех психологов есть такая специальная шапка. Потому что если бы жена соседа увидела, как я хохочу – обиделась бы. Нет ничего смешного в срыве воспитательного момента. Она не догадывалась, что воспитательный момент в том сейчас и заключается, чтобы никуда не идти, не дай Боже.

Но все равно спас положение именно я.

– О, дядя Юра идёт, – сказал я, увидав на краю леса возвращающегося строителя.

Стараясь придерживаться тропинки, Юра широкими шагами выходил из дикой природы. Он был одет наскоро, без тёплой куртки, и обнимал себя за плечи обеими руками крест-накрест – ему было холодно, как любому строителю, опрометчиво убежавшему в лес зимой. Мужики вообще частенько бывают невнимательны к своему здоровью, вы не находите? Юре было так холодно, что он даже рукой нам не махнул, хоть и заметил нашу компанию. Махать рукой холоднее, чем держать ею плечо. Соседи стояли, и разочарованно наблюдали за приближением дяди Юры. Неумело скрываемая радость была только на лице Вити, но у него не было специальной психологической шапки, поэтому он стоял и кривлялся, изображая равнодушие к происходящему. Это у него плохо получалось. Дети были явно огорчены. Сосед разочарованно наблюдал, как Юра приближался к нам. Жена гневно взглянула на Витю.

– Дядя Юра, покормили зайцев? – упавшим голосом спросил мальчик.

– Каких зайцев… – сказал замерзающий Юра, – Андрей, холодновато как-то, может быть надо поставить…

При этом он на жену Андрея, соседа, смотрел, откровенно её раздевая. Но не потому, что она дивной красоты дама, а потому что на ней шуба из медведя мехом внутрь – тёплая, даже жаркая, как мартен.

– Что, не было зайцев? – грустно спросила девочка, не дав Юре поговорить с папой, зато отвлекая от мамы.

– Не было, не пришли, – сказал Юра, – Каких зайцев?

Это он добавил, чтобы девочка не заплакала. Он на неё посмотрел, увидел, что она сейчас заплачет, и спросил про зайцев. Он ведь на самом деле был добрый мужик.

– Виктор сказал, что ты зайцев пошёл кормить, – объяснил сосед.

– А-а, – сказал Юра, – Этот дядя Виктор, он… всё сказать может.

По Юриной интонации мы вдруг поняли, что у него с зайцами что-то своё, глубокое, и напрасно Витя такую тайну раскрыл. Стало вдруг ясно, что не надо на дядю Юру смотреть, когда он зайцев кормит. Интимное это, медитативное, глубоко личное.

Все, кроме меня, обернулись и осуждающе посмотрели на Витю. Я и так на него уже смотрел, но с сочувствием. Я в то время таким человеком был, что и на Иуду смотрел бы с сочувствием. Но было здорово, что отсутствие зайцев спасло Витю от гнева жены соседа. Шуба из мишки была на жене тяжёлая, и слава Богу – она обеспечивала необходимую долю неповоротливости.

– А что зайцы кушают? – спросил мальчик.

– Водку и шоколад, – грубо ответил Юра, у которого мерзли ноги, и он хотел скорее уйти в дом.

– Что, не нашёл зайцев? – вмешался я, пытаясь зачем-то исправить положение (сегодня бы не пытался), – И, смотрю, следов не видать сегодня…

Следов и вчера не было, да я и не смотрел. Охота мне вокруг соседской стройки бегать, следы зайцев искать.

Юра был спорщиком, он явно хотел возразить, мол, какие ещё к такой-то бабушке зайцы, но у него окончательно замерзли ноги.

– Да, не было сегодня зайцев, – сказал Юра и ушёл в дом.

– Не огорчайтесь, дядя Юра, – сказала ему вслед девочка, – Завтра покормите. Папа, мы ведь завтра приедем, правда?

– Обязательно, – уверенно сказал жена, воспитательно глядя на мужа.

До меня вдруг дошло, что несчастного медведя она поймала и вывернула сама.

Мы потом в другом месте участок купили, побольше. Так что я не знаю, как там зайцы. Может быть, до сих пор сидят голодные, ждут дядю Юру.

Эпилог

Ну вот я кое-что и сказал. Я бы это громче сказал, но недавно отдал свой голос на выборах, как просила брошенная в почтовый ящик прокламация. Теперь надо ждать, пока новый голос вырастет. Надо же, какое выражение сочинили: «отдайте свой голос». Даже не «обменяйте» – «отдайте», и всё.

Подошла к концу наша экскурсия на колокольню. Колокольщик самонадеянно решил, что взгляд из другой точки может способствовать вашему размагничиванию, вот и затащил вас наверх, выше тумана. Это самое главное – оказаться выше тумана. Вокруг много что наводит туман: социум, родители, школа, телевизор, да почти всё. Нас растаскивают по эгрегорам, туманят мозги, забивают шаблонами. Очень нелёгкая задача – развеять хотя бы свой личный туман. Вполне возможно, что эта книга написана для меня самого, дабы лишний раз пробежаться по туману, себя поискать.

Некоторые вещи имеют иное значение, нежели им приписывают. Снаружи праздник, а изнутри демонстрация клетки, плакат на стенах камеры. Парады, флаги, униформа, ток-шоу с демонстрацией мнений, мода… Иногда это демонстрация своих цепей, знаете ли.

Еще раз повторю – задача книги не состояла в том, чтобы дать вам знания. Скорее наоборот – разрушить ваши знания, подвергнуть сомнению самое привычное. А это можно сделать, лишь обратив своё внимание на кружащих над своей башней птиц.

Вы меня услышали? Ушная фея – девочка ленивая, иногда она может и проспать. Это Купидон никогда не дремлет, но он к вашему телу и не относится. Он фигура хоть и ушлая, зато пришлая. А ушная фея наоборот. Да и не только она. Ушная фея, носовой эльф, губные тролли, и прочая живность, отвечающая за функционирование организма, вполне могут позволить себе безответственность. Например, суставные черепашки любят похрустеть панцирями в сырую погоду, и если бы своими – они ведь нашими коленями хрустят. Гномы пальцев могут заиграться, да хорошенько долбануть товарищем по углу шкафа. Вам больно – а им весело. Конечно, им тоже больно, но они странные дети, доверяют боль нам, пока сами хихикают. Вам ещё больно, а им уже снова весело.

Вас в этой книге я не жалел. Пусть весьма скудным извинением послужит признание в том, что и себя не жалел… если вам от этого легче.

На себя со стороны посмотреть полезно. Иногда о себе можно и прямо спросить.

Вот, в годы молодости был случай. Едем мы с другом на трамвае, по ходу пьесы веселясь и прикалываясь. Возраст такой был, что не смеяться грех, да и трамвай способствовал: раскачиваясь на старой стрелке влево-вправо с амплитудой в полметра, он словно говорил: пацаны, поспешите смеяться, а то сейчас плакать будете. Таких весёлых в вагоне было нас двое, остальным не шутилось на поворотах. И вот, когда в очередной раз трамвай накренился, чтобы совсем упасть набок, мы заржали громче обычного. Тут какой-то мужик оборачивается, и спрашивает:

– Ребята, вы не надо мною смеётесь?

Мужик ниже ростом, но явно каратист. Каратист в падающем трамвае – как оно вам? Конечно, мы ему сказали правду – что не над ним посмеялись. А то совсем неприятно могло бы выйти: лежишь на боку в павшем трамвае, тебя молотят ногами, да ещё и смеяться надо, реноме поддерживать.

После той поездки всякого рода сцены из боевиков, когда в горящем самолёте дерутся, мне были неинтересны.

Но больше всего я смеялся над собой, когда всерьёз заинтересовался японским, и начал учить хирагану. У меня поначалу были не буквы, а больные утки, какая-то расчленёнка, плавающая в супе. Пишешь, и смеёшься от счастья – как хорошо, что тебя никто не видит смеющимся над тем, как ты над собою смеёшься (кажется, в математике это называется рекурсия). Посмеяться над собой не грех, а лекарство.

Так, в издевательствах себя над собой честно признался… Может, призвать вас к чему-нибудь? Могу призвать вас к переезду на землю. Потому что город – это нечто антифизиологичное.

Понастроили так, что не понаедешь. Специально устроенная ломалка для мозга, эта ваша урбанистическая рахитектура. Кругом надцатиэтажки до звёзд, словно весь город – тренажёр для человека-паука. Непристойно серый асфальт вьётся, как сеть кровеносных сосудов, одни тромбы в час пик. Сигаретные трубы котельных чадят, чадят, да вычадить не могут, зато выхлопы тачек льются в спортивные лёгкие… почему спортивные? Потому что жизнь в городе сродни забегу со штангой через препятствия. Это понимаешь, когда бежишь. Главное, когда бежишь – это не ржать, а то взнуздают. И все равно в городе все взнузданные, гривы редкие, спины да шеи в пене. Зато физиономии загорелые, но не от солнышка, а за счёт отражённого света «айфонов». В городе стены кричат, форточки дышат, жадно прильнув к атмосфере. Подбитые фонари светофоров пыжатся рассказать о ночных забегах, это публика из баров бежит под утро в свою ипотеку. Соты, соты, соты… и сотники, взимающие дань, плату за право видеть асфальт вместо травы. Человейник, он и есть человейник. Понастроили – не понаедешь толком, не поналетишь редкой птицей до середины агломерации.

Птицы над башнями тогда хороши, когда птицы не шабланы. Закончен рассказ про наши с вами башни. Желаю вам, чтобы птица шаблан в ваших краях поредела.

…стоит ли вообще всё это затевать,

коли и выходят-то одни лишь пошлости,

банальности и глупости.

Мало ли других дел на земле…

Маркиз Донасьен-Альфонс-Франсуа де Сад, “Письмо к мадам де Сад”

Content

Сергей Тихорадов
Хочу быть живым 2

Введение

Что такое «мнение»

Проценты из детства

Великая русская, и не русская, литература

Антикофе

Вы заметили, что к мужу никто…

За что я люблю Ротшильда

Прошивка радости

Врагов нет

Вместе

Поиски призвания

Настоящая жизнь

Ничего никому не скажу – и правильно сделаю

Синдром неподаренной собачки

Простая техника для изучения себя

Детские проблемы

Лошадь еще придёт

Ре-же

Чего бы я хотел, когда это всё закончится

Правильно думая, мы решаем вопросы

Решаем вопросы, или живём?

План, но не дел

Добрая половина человечества

Жизнь по плану

Истинная духовность

Как все

Удовольствие

Вы нам не интересны

Будь вовремя

Тактильные ощущения

Возраст должен измеряться не так

Созидательное удовольствие

Хорошо бы вам знать следующее

Кое-какие причины, по которым люди смотрят новости

Все великие рядом

Отзывайтесь!

Продвинутый фидбэк, часть 2

Правило ДДД

Хотите стать королевой Англии?

Сложность

Неполная семья

Легко!

Книга от первого лица

Армия

Мой отец

В сказке про Гарри Поттера победило зло

Очистка памяти

Бабочки в животе

В самом-то главном мы и не каемся

Не круши за собой ступеньки

Намёки Сверху

Зайцы

Эпилог