Алан Уиннингтон

КОШКИ-МЫШКИ

Когда Патриция Джоунс унаследовала от почившей в бозе матушки значительное состояние, Род Джоунс решил свою благоверную убить. С ее деньгами, с незаложенным домом и его, Джоунса, собственными доходами он стал бы вполне состоятельным человеком. Но спешить не следовало. Надо выждать месяцев шесть, даже целый год, пока люди забудут о наследстве. Надо все-все продумать до тонкости, чтобы смерть супруги выглядела натурально — как самоубийство или несчастный случай.

Но тут Пегги неожиданно сообщила Джоунсу, что забеременела. Пегги двадцать один год, она приходящая стенографистка. Пару раз они вместе выезжали за город, затем встречи переросли в постоянную связь. Предложение об аборте она отвергла категорически. Джоунс не сомневался: если он не разведется, Пегги подаст на алименты.

Это было бы катастрофой. Пегги требует алименты — Патриция требует развода. Значит, дом и состояние для Джоунса потеряны. И при этом придется еще содержать ребенка.

Чтобы на какое-то время отвязаться от Пегги, Джоунс выдумал историю о предстоящем повышении в фирме — о чем, разумеется, не было и речи.

Постепенно замысел обрел реальные очертания, и Джоунс начал играть роль супруга, оскорбленного тем, что у жены больше средств, чем у него. Он провоцировал Патрицию и вызывал ссоры, бросал горькие упреки, что он-де муж на содержании жены, что он ее комнатная собачка.

Он наведался к ростовщику — чего никогда не делал — и занял сто фунтов. Дома он объявил Патриции, что получил от фирмы неожиданное вознаграждение и хочет этими деньгами оплатить нынешний отпуск.

— Позволь хоть раз пригласить тебя, — сказал он. — Уэйн рассказывал о роскошном отеле во французских Альпах, недалеко от Савиньи-ле-Лак. — Его воодушевление выглядело искренним. — Чистый воздух, прогулки в горах, рыбалка, свежая форель, девственная природа. Тебе это наверняка понравится.

Патриция-то знала, что это ей нисколько не понравится.

— Все эти разговоры о здоровье и погоде совсем не для тебя, Род. Мои понятия об отпуске иные: купаться, лежать на солнце, вечером ужинать с комфортом.

Но, дабы не оскорблять его мужскую гордость, она согласилась.

— Если надоест в горах, уедем на побережье, — заверял Род. — До Канн рукой подать.

Но именно этого-то он и не делал. Он совершал длительные прогулки, ловил рыбу, играл в шары, пытался применять в общении с местными жителями свой ужасающий французский. Солнце нестерпимо палило, вода в горных озерах обжигала леденящим холодом. Прошло три дня. Патриция начала умирать от скуки. Она сказала: с меня, мол, хватит, хочу уехать на побережье, и никаких.

А Род как раз в этот день договорился идти на рыбалку. Однако он был сама предупредительность: лично проверил машину, заправил бак и показал на карте дорогу. Глядя на то, как Патриция отъезжает, Род подумал: «Но как же он узнает о дальнейшем?»

Дорога была крутой, со многими поворотами, она почти вертикально спускалась по горному склону. Патриция была первоклассным водителем и хорошо разбиралась в моторах: она не раз участвовала в ралли. Ей доставляло большое удовольствие переключать передачи так, чтобы резко снижать скорость, и она гордилась тем, что может обходиться без тормозов.

Но тут, перед одним особо крутым поворотом, обойтись без тормозов не могла и она. И желудок ее подкатил к горлу. Тормоза не срабатывали. Она нажимала на педаль, но машина бежала все быстрее. Обезумев, потеряв несколько драгоценных секунд, она все-таки включила передачу, рванула руль, потянула ручной тормоз. Шестерни протестующе завизжали, но машина, развернувшись, остановилась: всего несколько дюймов отделяли задние колеса от края дороги. Патриция обливалась холодным потом, она была почти без сознания. Затем, собравшись с силами, вышла, дрожащими руками зажгла сигарету, заблокировала камнями колеса и осмотрела машину. Бачок для тормозной жидкости был пуст.

Итак, теперь она знала, что случилось. С большой осторожностью Патриция доехала до мастерской. Молодой автослесарь опрокинул машину набок и проверил тормозной шланг. Задумчиво глянул на горный спуск.

— Мадам родилась в сорочке. М-да…

— Как это могло случиться?

Он пожал плечами и поднял руки.

— Многое случается, когда натыкаешься на камень.

Но она на камень не натыкалась.

И Род — тоже, насколько он мог вспомнить. Род сказал, что ему даже не пришло в голову проверить тормоза. Остаток несчастного отпуска он был чрезвычайно задумчив…

По их возвращении Пегги закусила удила. Скрывать беременность от глаз людских стало невозможно.

— Еще пару дней, и все начнут задавать вопросы, — сказала она раздраженно. — Сколько, собственно, ты еще намерен тянуть? Ты едешь с ней на юг Франции, а я торчу тут, кусаю локти и чувствую себя отвратительно. Ты обещал закончить дело во время отпуска. Я же почти решилась позвонить ей и открыть глаза. Тогда все было бы решено.

И шанс стать наследником Патриции был бы безвозвратно потерян. Род взял с Пегги обещание не звонить Патриции.

— На этой неделе или чуть позже я скажу ей сам. У меня есть свои причины, — объяснил он.

В одну из многих бессонных ночей Пегги нарушила обещание.

Патриция была в постели. Она сняла трубку. Женский голос спросил:

— Миссис Патриция Джоунс?

— Да, слушаю.

— Можно ли поговорить с мистером Родни Джоунсом?

— Его нет дома.

— А как с ним связаться?

— Он уехал вчера в Эксетер и будет сегодня вечером. Что-нибудь передать?

— Спасибо. Но я хотела бы кое-что вам сообщить. Ваш муж имеет связь с девушкой, которая годится ему в дочки, и она ждет от него ребенка. Я думаю, вы должны это знать…

«Клик-клик-клик». Конец.

Патриция медленно положила трубку.

Начальник отдела сбыта маленькой фирмы Род Джоунс часто бывал в деловых поездках то в одном, то в другом городе. Ей никогда не приходило в голову шпионить за ним. Если теперь она расскажет ему о звонке, он сведет все к тому, что звонила, мол, какая-то сумасшедшая, злая на него за то, что не смогла добиться его. И Патриция опять останется в неведении.

Она поспешила на Паддингтонский вокзал. После прибытия каждого поезда из Эксетера она звонила домой. Род откликнулся вечером.

— Ах, Род, наконец-то! Звоню, звоню… Мы с Мириам ходили за покупками и немного заболтались. Я слышала, поезд опоздал.

— Нет, нет. Все в порядке. Поезд пришел по расписанию, всего две минуты опоздания.

Итак, он ее обманывал. Она судорожно вздохнула.

— Алло! Патриция!

— Да, да, я еще здесь, — с трудом ответила она. — Ты не будешь возражать, если я немного задержусь? Мы с Мириам поужинаем.

На следующий день она поехала в Чансери Лейн. «Релтон Траверс, частный детектив» — значилось в телефонной книге. Бюро мистера Траверса располагалось на третьем этаже дома поздневикторианской эпохи: перила из красного дерева, ступени покрыты коричневым линолеумом, закрепленным латунными полосками.

Мистер Траверс был невзрачным, незаметным человечком. Вероятно, это хорошо, что он выглядел как маленький чиновник. Ей казалось унизительным приходить сюда тайком от Рода, но… так надо. Он ей лгал, это же ясно. Частный детектив Траверс охотно взялся за поручение и получил задаток.

— Строго конфиденциально, — заверил он ее. — Вы всего лишь хотите узнать, имеет ли ваш муж любовную связь.

Выйдя на улицу, она почувствовала себя жалкой, ничтожной, почти грязной.

Неожиданно Джоунсом овладела новая идея: он решил накупить оптом французского вина, разлить его по бутылкам и поставить в погреб.

— Приличное вино за полцены, — увлеченно говорил он. — Цены сегодня растут постоянно, и через пару лет мы будем потихоньку посмеиваться в кулак.

Патриция старалась тоже проявлять к этой затее интерес. В конце недели Род хотел расчистить в погребе место. Она вызвалась помочь, надо было хоть чем-то себя занять в ожидании известий от Траверса. В воскресенье Род опять спустился в погреб, а она разбирала шкаф на кухне и готовила воскресное жаркое.

Примерно час спустя он крикнул из погреба:

— Пат! Спускайся скорее и взгляни-ка сюда!

— Что?

— Спускайся! Сама увидишь! Возьми с собой все, что хотела выбросить.

Нагрузившись, она стала спускаться, балансируя на стремянке с открытыми перекладинами вместо ступеней. Поверх охапки барахла, которую она несла, Патриция пыталась взглянуть вниз, нащупывая ступени. И ощутила вдруг, что третья ступенька прогибается под нею. Исчезает… Патриция поняла, что падает. Падает на каменный пол погреба. Она закричала.

Падение задержала метла, повернувшаяся поперек и упершаяся концами в стены. Дрожа всем телом, Патриция села на верхнюю ступень. Род смотрел на нее снизу. Со звоном упал на пол лом, который он держал в руках.

— Все в порядке, Пат? Что случилось? О господи! Проклятая лестница сломалась. Ты могла бы здорово пострадать.

— Я могла бы сломать себе шею. Меня спасла метла.

Он осмотрел лестницу.

— Болты проржавели. Надо менять.

Патриция встала:

— А что ты хотел мне показать?

— Это терпит. Я думаю, сейчас тебе необходимо выпить. Пойдем-ка в кафе.

Он поднялся наверх и прошел в ванную. Крепко держась за поручни, Патриция спустилась в подвал. Но ничего необычного, из-за чего ей стоило спускаться, не обнаружила. Над головой она услышала шаги мужа и, охваченная внезапным страхом, бросилась наверх.

Мистер Траверс сообщил, что мистер Джоунс уже давно имеет любовную связь с некоей мисс Пегги Макджилл.

— Боюсь, давнюю связь, миссис Джоунс. — Он внимательно на нее смотрел. По-видимому, его работа требовала напряжения, а реакция клиента это напряжение снимала.

— Пегги Макджилл, — прочитал он в блокноте. — Брукс Корт, 192-а, двадцать один год, приходящая стенографистка.

Патриция через его плечо посмотрела в зеркало. Сорок лет, дородная, элегантная — у-у, старая ослица.

— Она красива? — против собственной воли спросила Пат и тотчас же возненавидела себя за этот вопрос.

Мистер Траверс кивнул.

— В ней есть то, что называют очарованием юности.

И все ночи, когда его не было дома, он, конечно, проводил с нею.

Она рассчиталась с детективом и оставила его в ресторане, где они встретились, — маленького жалкого сыщика в кургузом плащике.

Когда Патриция вернулась домой, первое, что она увидела, была кошка. И мышка. Обе мертвые.

Пат знала кошку. Ее звали Вонки. Соседская кошка. Голова Вонки лежала на сверкающей никелем сушилке, а задние лапки — на холодильнике, на холодильнике же стоял и электрический водяной котел. «Отравление, — предположила Патриция. — Есть же такие люди, которые ненавидят животных».

Миссис Джоунс часто играла с веселой Вонки, но сейчас у нее духу не хватило взять дохлую кошку голыми руками. Она натянула резиновые перчатки, которые надевала всегда, когда прибиралась на кухне, взяла в руки Вонки. Запахло паленым. Кошка вывалилась из рук Патриции на мокрый пол. Пат уставилась на котел. Котел был включен. Ага! А раз так, то должна бы вытечь из него вода, а котел — сгореть. Интересно…

Когда утром мистер Джоунс перед уходом на работу принес, как обычно, ей кофе в постель, котел был в порядке. Она поставила регулятор в положение «выключено» и выдернула шнур из розетки.

Нет. Котел был полон воды…

Только после двойной дозы коньяка она решилась взять в руки кошку и вместе с мышкой засунуть в пластиковый мешок. Котел она положила в другой мешок и направилась к автобусу.

Через несколько остановок она вышла, бросила мешок с кошкой и мышкой в мусорный бак и поехала в электромастерскую.

— С этим котлом что-то не в порядке, — сказала она мужчине за прилавком. — Меня дернуло током, когда я за него схватилась.

Мужчина воткнул вилку в розетку и коснулся днища котла маленькой отверткой с узенькой трубочкой в рукоятке. Трубочка засветилась красным.

— Вот! — Он бросил взгляд на Патрицию и кивнул. — Котел под напряжением.

Он вытащил вилку.

— Вы что с ним делали? Переключали?

Она покачала головой.

— Но кто-то здесь приложил руку! Провода перепутаны. Посмотрите: этот провод — заземление корпуса. Этот, желто-зеленый, должен быть здесь, а этот — там. Это чудо, что вы еще остались живы. Удар мог быть смертельным. А с водой — еще опаснее. Не надо браться за вещи, в которых ничего не смыслишь.

Он был уверен, что Пат сама пыталась ремонтировать котел.

Патриция застыла на месте. Она думала об одном: о нежном и мягком, медленно коченеющем тельце кошки.

— Так всегда с электрическими аппаратами, сударыня. И наиболее опасны фены и водяные котлы. Все, что соприкасается с водой, понимаете? — Разговаривая, он быстро переставлял провода. — Теперь все в порядке. Нет, нет, платить не надо. А почему бы вам не приобрести этот маленький приборчик-щуп? Он сразу покажет, если что-либо находится под напряжением. Но впредь, ради Бога, не пытайтесь сами ремонтировать электрические приборы.

Род сказал, что придет домой поздно.

Когда он вошел в кухню, котел был включен. Так, как это было утром. Он достал из ящика с инструментами щуп, точно такой же, какой купила Патриция. Котел стоял под напряжением. Это было странно. Потом он нашел записку: «Дорогой Род. Сразу же после твоего ухода мне позвонила Мириам и попросила вместе с ней съездить к ее матери. Вероятно, мы там и переночуем. До завтра, радость моя. Пат».

Род скривил губы. Затем опрокинул двойную дозу виски и также написал записку: «Пожалуйста, позвони, когда приедешь домой. Род».

Патриция пришла поздно вечером. Ей потребовалось все мужество, чтобы открыть входную дверь.

— Род! Род! — крикнула она.

Род лежал неподвижно, перегнувшись через край ванны, голова погружена в воду, в руке — электрическая бритва.

Несколько секунд она стояла без движения, затем бросилась в коридор и закрыла дверь.

Натянув резиновые перчатки, она выдернула вилку бритвы из розетки и отверткой-щупом переключила провода так, как они были соединены вчера. Но бритву снова не включила. Это будет выглядеть естественно: да-да, она выдернула шнур, когда поспешила на помощь мужу. И для большей убедительности обрызгала себя водой.

На кухне Пат переставила провода котла в правильное положение. Она торопилась. Если кто-нибудь видел, как она входила в дом, то могло показаться странным, почему же так долго не звала на помощь и не вызвала полицию.

Пат прочитала записку Рода и улыбнулась печально, иронично и немного сочувственно.

Она все еще была в перчатках, когда взялась за телефонную трубку. И сразу же почувствовала легкое жжение в пальцах. Это было необычно. Пат перевернула трубку. К задней стороне грифа лентой был приклеен кусок медной проволоки. Щуп показал, что провод находится под напряжением. Она проследила взглядом: провод по полу шел к розетке. Она выдернула его и обесточила трубку. Затем набрала 999.

Четвертая попытка Рода. И она почти удалась. Колени ее подогнулись, она села.

В трубке квакнуло.

— Несчастный случай. Мой муж…

Она разрыдалась. Последние двадцать четыре часа стоили ей большого нервного напряжения.

Перевел с английского А. ЮГАЛДИН

Content

Алан Уиннингтон
КОШКИ-МЫШКИ