Владимир Георгиевич Босин

Под знаком Меркурия

Ну какого лешего я попёрся напрямки, ну говорили же мне дураку. Ледянная вода сковала всё тело. Я пытался выбраться на лёд, ломая ногти и оставляя кровавые полосы, пытался зацепиться и вытащить себя из воды. Но намокшая одежда тянула вниз, рывком попробовал затащить себя на лёд. Опять неудачно, тонкий лёд обламывался под моим весом. Сил не оставалось, каждое движение грозило лишить меня даже этой ненадёжной опоры. Неужели так и закончю свою жизнь, как глупо. Чувствуя, что силы покидают, бросил взгляд на реку. Нет, не видно спасения, никто не кричит, не подбегает. Тело совсем не чувствую, только сердце бешенно колотится. Сильно хочется спать.

Прошло много времени, несколько дней наверное, а может лет. Кто-то схватил меня и потащил волоком, тела не чувствовал. Но ощущал, как меня крутили, сознание сначала цеплялось за явь, потом милостливо отключилось.

Мне кажется, что меня пытают. Тело горит, заживо хотят сжечь ироды. Пытаюсь отталкивать кого-то руками, пробую кричать. Меня не прекращают мучать, сейчас за ноги взялись. Спустя какое-то время издевательства заканчиваются и я наконец отключаюсь. Сквозь бред мне кажется что меня несут, потом долго зачем-то везут. Периодически в меня заливают горячее питьё. Пить не получается, всё проливается на меня. Наконец меня оставляют в покое.

Я на берегу небольшого озера. Тепло, как хорошо брести по мелкому песку, по щиколотку в воде. Тихо, спокойно, на противоположном берегу темнеет сосновый лес. По небу бегут кудрявые облачка, лёгкий ветерок играется моими волосами. Хорошо ни о чём не думать, наслаждаюсь спокойствием и тишиной.

Дикий кашель раздирает лёгкие, очнулся на кровати, весь мокрый. Голова кружится, сейчас явно ночь. Открывается дверь, какая-то женщина заходит в комнату, неся свечу на тарелочке. Через некторое время меня как маленького крутят, сдирая длинную рубашку. Господи, как хорошо в сухом. Мне помогают сесть и начинают поить горячей жидкостью. Только сейчас понял, как пересохло в горле. Жадно пытаюсь пить, давлюсь, опять проливаю на себя. Что-же питьё такое горькое. Наконец меня укладывают и я засыпаю.

Проснулся от того, что меня посадили и сняли рубашку. Какой-то мужчина начал меня обнимать, прижимаясь к груди. Эй, так дело не пойдёт, я не из этих, отвали. Вместо возмущенной речи я смог издать только жалкий клёкот. Сзади меня удерживает здоровенная тётка. Мужичок наконец перестал обниматься и помог мне одеть рубашку. Женщина сзади меня удобно устроила на кровати, подоткнув ещё подушку под голову.

— Ну-с, уважаемая Мария Александровна. Сегодня намного лучше. Я, признаться, уже и не надеялся. Посмотрим, как молодой человек будет выглядеть завтра. Зайду после обеда. Продолжайте пожалуйста давать мою настойку. Обязательно покормите больного, можно кашу, перетёртые овощи и побольше пить. Ну лучше морс и горячий сбитень. Всё, разрешите откланятся, у меня ёще несколько пациентов.

То, что мужчина врач, я уже понял. Средних лет живчик с аккуратной бородкой. Но такое ощущение, что я попал в прошлое. Это он ко мне не приставал, а слушал лёгкие. И как-то архаично говорил, не прописал элементарные антибиотики и микстуру от кашля. И почему я не в больнице, а лежу в большой комнате, на здоровенной кровати с балдахином. Чего то мне как то нехорошо. И я потихоньку отъехал, вот проснусь и всё будет хорошо.

Следующее пробуждение опять было не добровольным. Та же женщина помогла мне сесть и начала кормить из ложечки. Ум, какая вкусная каша. Пшённая, сдобренная мёдом и кусочками чего-то волокнистого. Поначалу было неудобно есть, часть пищи опять попадала на одеяло. Потом мы приспособились и я умял всё, что мне дали.

Меня бесцеремонно, но мягко раздели, как ребёнка, право слово. А что там снимать, длинная ночная рубашка странного фассона. Потом меня протёрли тряпочкой с тёплой водой, растёрли полотенцем, одели и вернули в прежнее положение.

— Хр… а мм… ах. — Это я попытался спросить где я. Женщину моя речь не поразила, она проверила температуру, положив прохладную ладошку на лоб и вышла.

Так, что-то вопросов больше, чем ответов. Во всём теле была страшная слабость, но руки и ноги я ощущал и мог шевелить ими. Подняв одеяло, стал рассматривать себя. Да, что-же со мной случилось. Худющее тело, голенастые ноги. Стоп.

А почему волосы на ногах светлые, я убеждённый брюнет и соответственно волосы по всему телу чёрные. А тут редкие, светлые. А почему на груди так мало волос? А где большой шрам на левой ноге?

Караул, грабят. Это что они и фамильное серебро тоже попёрли? Не, это из другой оперы.

Так, а это как понимать? Тело то не моё. Никакая болезнь не может объяснить такие перемены. Ещё бы зеркало какое бы. Что бы точно знать.

Что я вообще о себе помню?

Сергей Георгиевич Бондарёв, 53 лет отроду. Родился в 1968 в Кубышеве, жил, рос как и положено всем советским детям. Школа, армия, институт, производство. Всю сознательную жизнь проработал на заводах. Сначала мастером, постепенно дорос до начальника механического цеха. Женился рано, на третьем курсе института. Ну, как и многие, наверное от неумения решить свои сексуальные проблемы другим путём. Брак был скоротечен, семейная лодка разбилась о суровую реальность. Слава богу, детей не успели стругануть.

Второй раз женился уже в 30. В этот раз уже по любви. Светка была симпатичной и смешливой девушкой. Мы как- то быстро сошлись. Я к этому времени получил однушку в спальном районе Куйбышева. Всё было хорошо, кроме одного. У нас не было детей, а возраст уже, пора. Света бесилась, заставляла бегать по врачам. Я оказался бесплоден. Это сразу изменило наши отношения. Мы стали отдаляться друг от друга. И через полтора года развелись. Больше я не заводил серьёзных отношений. Только необременительные, без обязательств. Как только понимал, что сейчас меня потащят в ЗАГС, сразу сбегал. Вот такая я сволочь.

Развал Союза, как и все, встретил с недоумением. Но быстро сориентировался, помог мой дружок Женька. Он работал прорабом в каком-то строительном управлении. И мы на пару организовали фирму со строительным уклоном. Евроремонты, перепланировки помещени, и даже строительство частных домов с нуля. Вы не представляете строительный бум в эти годы. Из жилых квартир делали магазины и аптеки. Из книжных магазинов и кинотеатров соответственно автомагазины и торговые центры. Только успевай вертеться. Не скажу, что мы озолотились, но поднялись неплохо. Я прикупил домик — развалюху на берегу Волги, снёс его и построил пятикомнатный котедж. Трёхлетний бумер в гараже. Два раза в год отдых с очередной подружкой в Европе или в Египте. Всё путём.

Женька же и приучил меня к рыбалке. У нас была на пару моторка. А зимой подлёдная рыбалка. Вот и дорыбачился.

Женька уговорил поехать, порыбачить к знакомому в деревню. Тот жил в нескольких часах езды от Самары к северу. Приехали после обеда, как водится хорошо посидели, а с утра поехали к реке. Лед уже был крепкий, рыбачки чернели пятнами по реке. Мы подошли к нужному месту, расположились, продырявили себе лунки и пошла Соня за кефиром. Часа за два я надёргал десяток окуньков и пару крупных лещей. С утра чего-то не очень себя чувствовал и предупредив ребят, засобирался. Покидав в ящик свои прибамбасы и улов, потащился к берегу. Женькин кореш крикнул мне, что бы не шёл напрямки, а взял левее. Я было так и пошёл. Но метров за 70 от берега спрямил дорогу, выйти поближе к машине.

И то ли течение сильное там было, а скорее с какой-то шараги, что виднелась неподалёку, сливали горячую воду по трубе и в этом месте лёд был тонким. Вот я в него и ухнул.

Это что я про себя помню. А в данный момент я лежу в кровати непонятно где и абсолютно не понимаю, что происходит.

Приход моей сиделки я воспринял как манну небесную. Меня напоили горьким пойлом, подоткнули одеяло и опять проверили температуру.

Нельзя упускать момент. Я вцепился в руку женщины, заставив её не уходить и втечении нескольких минут активно показывал ей, что мне нужно зеркало.

Я даже проговаривал, ЗЕРКАЛО, ну же, что ты такая непонятливая.

Ну наконец-то:

— А, барин наверное зеркало хочет?

Ну да, да, его родимого. Я бешенно закивал.

Через пять минут мне принесли небольшое зеркальце в тяжелой бронзовой оправе.

Я собрался с духом и поднёс его к лицу. На меня смотрело чужое лицо молодого парня. Впалые щёки и нездоровый блеск красных глаз. Ну да, не после отпуска чай.

Глаза серые, или зелёные. Не понятно из-за покрасневших глаз. Возраст сейчас не понятен, в пределах двадцати пяти лет. Волосы светлые, вьющиеся. В общем впечатление скорее приятное, если бы не тот факт, что это не моя рожа. Верните всё в зад, чёрт побери.

Я попытался подняться, но эта гадская, адски сильная тётка обхватила меня за плечи и силой уложила, удерживая на кровати. После нескольких попыток освободиться, я отключился.

Проснулся от прикосновения доктора, холодные пальцы неприятно касались обнажённого тела. Привычное уже прослушивание лёгких. Неужели ещё не пользуются слуховыми трубками. Интересно, в какое время меня угораздило попасть. Судя по нарядам женщины и доктора, где-то первая половина или середина 19-го века.

В кресле напротив меня опять расположилась та дама, Мария Александровна. Судя по всему это хозяйка и надо наладить с ней доверительные отношения. У меня нет абсолютно никакой информации о месте и времени. Может это не Россия или вообще параллельный мир. Рассмотрел с интересом даму. Светловолосая пышка невеликого роста, лицо приятное и глаза смотрят на меня с беспокойством. Фасон её платья пробуждает образ Наташи Ростовой из «Войны и мира». Сильно завышенная талия, почти под пышную грудь.

— Ну, Карл Иванович, прошу Вас не томите, как мой племянник сегодня?

— Мария Алексанровна, с божьей помощью он идёт на поправку. Если так пойдёт дальше, через два-три дня можно попробовать вставать. Хрипов не наблюдаю, температуры нет. Молодой организм, справится.

— Карл Иванович, голубчик, а почему Николенька не говорит. Пытался что-то сказать и не получается. Марфе удаётся как-то понимать что мальчик хочет, но это же ненормально, доктор?

— Сударыня, человеческое тело ещё плохо изученно наукой. Почему юноша не может говорить и когда восстановится речь только всевышний знает. Будем ждать и надеется.

Ну вот, хоть какая-то информация. Значить меня зовут Николай, тётку Мария Александровна, а ухаживающую за мной женщину Марфа. Судя по затрапезному виду и имени её можно смело отнести к слугам. В девятнадцатом веке была очень строгая градация по сословиям. И Марфа чисто крестьянское имя, даже не купеческое.

Тётка наконец выпроводила доктора и подсела ближе ко мне. Она взяла мою руку и тревожно глядя мне в глаза, начала сбивчиво меня о чём-то распрашивать. Тут же начала рассказывать мне историю моей болезни. Я боялся как-то помешать ей, буквально впитывал информацию о себе. Слава богу тётушка оказалась любительницей поговорить и в течении двух часов она вылила на меня даже не тазик, а целую ванну описания моей жизни, начиная с малых лет. На предложения попить чайку я активно согласился. Уже привычная Марфа устроила меня в сидячем положении. Я выдул две здоровенные чашки душистого чая с пятком вкуснейших булочек. Когда тётушка ушла, Марфа по моей просьбе привычно подсунула под меня сосуд, заменяющую утку. Первый раз я крепко комплексовал, а потом привык. Молчаливая женщина нравилась мне своей невозмутимостью и профессионализмом. Не просто ухаживать за лежащим больным.

Неожиданно дверь расспахнулась и в комнату влетела парочка детей. Вернее подростков. Белобрысый пацан лет тринадцати и девочка постарше, где-то ближе к пятнадцати. Паренёк с лёту заскочил ко мне на кровать и начал меня тормошить. Он так тараторил, что я догадался что это сын хозяйки и соответственно мой кузен. Девочка вела себя поскромнее, стояла чуть в стороне и ждала своей очереди. Но явно с трудом сдерживалась, тоже мечтала пообщаться. В течении часа я узнал, что пацана зовут Петя и он судя по мундирчику гимназист. Его сестру зовут Анна и она учится в Москве в Елисаветинском институте благородных девиц и сейчас приехала на рождественские каникулы.

Какое счастье что я не могу отвечать, спалился бы в момент. А так с ущербного что взять, кроме анализов. Вечером, кормилица Марфа принесла чашку с вкуснейшим мясом мелко нарезанным и густым бульоном типа шурпы. Потом я сделал свои необходимые дела и быстро заснул. От обилия информации наверное.

Проснулся рано утром и стал вспоминать весь вчерашний день. На удивление голова работала ясно и я помнил каждое слово, сказанное не только вчера.

И так попробую подвести итоги того, что я понял.

То что я попал в чужое тело — это и ежу понятно. Судя по рассказам своих новых родственников, я жил с родителями в усадьбе неподалёку от Кинешмы. Отец умер лет пять тому назад и ведь подлец такой пустил нас с матушкой по миру. Спустил отцовское состояние стало быть. Хорошо, успели меня отучить, я окончил гимназию и непонятно какое-то ещё учебное заведение. Вернулся в родные пенаты несколько месяцев назад и угораздило же меня влюбиться в Людочку Белявскую, дочь нашего соседа, которая не нашла ничего лучшего, как оттачивать свое девичье оружие на мне, что б ей икалось до конца дней. Как я понял, Николаша, в чьём теле я оказался, влюбился в семнадцатилетнюю девицу. А та по малолетству решила сначала меня в себя влюбить, а потом типа бросить на растерзание более ретивым ухажёрам. Ну и я не нашёл ничего лучше, как с горя попытаться утопиться в проруби на реке, где деревенские бабы бельё полощут. Усугубилась ситуация тем, что накануне умерла матушка. И как раз на девятый день после смерти матушки, недоросль, в чьём теле я оказался — решил, так сказать, наказать девушку. Тётушка, которая находилась у нас после смерти сестры, надо же, именно в этот день отлучилась в город по надобности.

Меня вытащили из воды мужики, как то растёрли, переодели и послали в город за тётушкой. Та, сразу же вернулась и повезла меня к себе. Почти месяц я лежал без сознания. Метался в бреду, горел в жару, приглашённый доктор конечно боролся с болезнью, но всё бесполезно. Ссобирались уже посылать за батюшкой, когда я неожиданно пришёл в себя.

Ну приблизительно так я скомплимированно, отбросив лишние эмоции, получил выжимку нескольких последних лет своей жизни. Ну хоть что-то проясняется.

Нужно конечно пользоваться ситуацией и впитывать жизненно необходимую мне информацию. Я ведь не могу правильно говорить, естественно писать, а может и читать. Не умею молиться и не знаю многих элементарных вещей. От тётушки мне много пользы не будет, от сиделки тоже. А вот молодняк в лице Петрухи и Анны надо припрячь. Без них я не смогу быстро влиться в местную жизнь. Но как объясняться, если мне не получается пока говорить. Вернее хрип потихоньку начал преобразовываться в членораздельную речь. Но пока Марфа меня почти не понимает. А может она тупая, ну крепостная наверное, забитая. Века угнетения, моя — твоя, чего изволите, не более. Нет, нужно постепенно разрабатывать голосовые связки.

Со следующего дня я перед сном, когда оставался один, начал тихо разговаривать с собой. Дня три ничего не получалось толком. На четвёртый, я отхаркнул в тряпку какие-то сгустки и сразу стало легче. Петь конечно не смогу, а тихо говорить получалось. Афишировать это не стал, рано ещё.

На следующий день, пришел незабвенный Карл Иванович и после быстрого осмотра предложил мне подняться.

— Ну-с молодой человек, залежались Вы. Давайте-ка попробуем подняться. Милочка, помогите нам.

Так, поддерживаемый с двух сторон Марфой и доктором, я сделал первый шаг. Ноги будто чужие, с усилием начал переставлять сначала одну, потом другую ногу. И так несколько раз от стены до стены. Ноги начали предательски дрожать.

— Всё, на сегодня хватит. Завтра, дорогуша продолжайте с Николаем Васильевичем (ага, батюшку звали Василий) заниматься, как сегодня.

С того дня я начал вставать, а это было чрезвычайно важно для меня. Что бы самостоятельно исполнять свои интимные потребности в ночную вазу. Через три дня я уже прогуливался с Марфой по дому, пока только по второму этажу. Домина приличный, на втором этаже было четыре спальни, кабинет и небольшой холл с диванчиком. Вот он и был моей целью. Пол часа шоркания по этажу и приземление на диван. Дети составляли мне компанию, развлекали меня — это они так думали. А я внимательно выслушивал их, одобрительно кивал, а вечером анализировал всё сказанное. С тётушкой встречался реже, обычно она приходила с утра, вместе с Марфой. И пока та меня кормила, Мария Александровна рассказывала, как она видет моё будущее. При этом жалостливо посматривала на меня, явно переживала за племянника. Мне кажется, она была очень дружна с матушкой. Именно от неё я узнал много нового о моей семье, родителях. Слушать её было интересно, натуральная блондинка, лицо усыпаное веснушками (теперь понятно в кого Петенька пошёл) живо рассказывала про нашу семью. Периодически всплёскивала руками, когда увлекалась подробностями. Звать меня оказывается Басов Николай Васильевич. Папенька, Василий Андреевич Басов, отставной поручик лейб-гренадёрского полка, был серьёзно ранен в битве при Лубино в 1812 году. Вернувшись домой, батюшка пустился во все тяжкие. Вместо того, что бы наладить и так уже пошатнувшиеся благосостояние семьи, он начал пить, поигрывать в карты. В результате, наша фамильная усадьба в селе Никольское была перепродана богатому соседу. И это бы полбеды. Но вместе с усадьбой ушло и само село, весьма богатое по тем временам, приносило неплохой доход от деревораспиловочного цеха и рыбной ловли. Более трёхсот душ крестьян проживало в том сельце.

И только преждевременная кончина предка не дала пойти нам с матушкой по миру. В результате у нас осталась старая усадьба в деревне Селезнёво, аж в двадцать дворов и восемьдесят душ крепостных, еле сводящих концы с концами. И то, только благодаря супругу моей тётушки, купцу второй гильдии Курлину Георгию Ивановичу, который выкупил у банка заложенную деревеньку, мы с матушкой смогли как-то существовать. Я окончил местную гимназию и реальное уездное училище. Вот что я смог почерпунуть из нескольких встречь с тётушкой.

Через неделю я с помощью верной сиделки довольно шустро передвигался по дому семьи Курлиных. По утрам, пока детвора ещё спит, после плотного завтрака я читал местную проессу. Вначали сильно мешали лишние буквы типа Ъ и других. Постепенно привык и не замечал. В первую очередь меня интерисовало время в каторое я попал. Свежая газета была датированна 13 февраля 1828 года. Третий год уже на российском троне младший брат Александра I — Николай I. Живём мы сейчас в уездном городе Кинешма Костромской губернии. Хозяин семьи — Георгий Иванович Курлин в данное время отсутствовал, уехал по делам в губернский центр. Всем заправляла тётушка. Кроме двух детей в доме была куча дворни, перед глазами мелькали какие-то тётки, из мужчин в дом заходил только дворник и по совместительству истопник Прокоп. Ну да, две серьёзные русские печи, обогревавшие каменную домину, надо было протапливать, чем и занимался сей индивид. Одна из печек было обложена израсцовой плиткой и смотрелась обалденно. Дворня меня не признавала, когда я проходил мимо кухни, две дородные женщины только окидывали меня взглядом и продолжали точить лясы. Зато Марфа, уловив моё недоумение, командным голосом быстро построила их. Видимо её должность было повыше.

После обеда я всегда ждал своих кузенов. Петька прибегал первый и вываливал на меня свежие новости. Неважных не было. У соседей сука ощенилась, пьяные мужики на улице дрались, а в гимназии новый учитель словесности — такой смешной.

Анюта приходила попозже, видимо ждала за дверью, пока брательник выговорится. Зато потом она без помех рассказывала про жизнь в Москве, где она жила в семье дяди по отцовской линии уже второй год. Слушать девчушку было очень приятно, нежный голос и постоянный румянец удивительно шли ей. Периодически краснея, когда увлекалась рассказом и требовательно теребила меня за рукав, она живо и непосредственно описывала жизнь старой столицы. Через десять дней ей предстоит вернуться в Москву.

Да, папенька не жалеет днег на образование деток. С ними у меня были связанны особые планы. Дело в том, что потихоньку немота отступила. Я пока тихо читал вслух газеты, когда был один в комнате. Что бы объяснить Марфе, что я хочу, я притягивал её голову к себе и на ухо громко шептал, ну или тихо проговаривал. Она не сразу, но понимала меня.

Так вот я хотел воспользоваться помощью детей и собирался сделать это завтра, в подходящее время.

Назавтра, после обеда тётушка уехала к подруге с визитом и мы были одни. Марфу я выставил из комнаты и сделал знак детям подойти поближе:

— Дорогой братец и Анечка. Мне трудно говорить, потому пожалуйста не перебивайте меня. Я хочу попросить вас о помощи.

Здесь главное сразу поразить, заинтерисовать. Дети вытаращили глазёнки и внимали мне аки проповеднику.

— Вы меня хорошо знаете?

— Хм, ну конечно, ты Николя, мой братец, — сразу отреагировал Петя.

— Я тебя Ники помню с тех пор, как вы переехали под Кинешму, а что? — это добавила Анечка застенчиво.

— А вот я вас совсем не помню, ни вас ни матушку вашу. Свою тоже не помню. Жизнь свою вообще не помню. Всё, что я помню — как очнулся и меня доктор осматривает. До этого ничего — вообще, богом клянусь, — и я быстро перекрестился. Вроде не ошибся, справо-налево.

Глубокая тишина, вот бы сейчас сфотографировать эти лица. Глаза огромные от удивления, особенно у сестрички, очень уж у неё все эмоции на лице. Если Петьке очень интересно и он ждёт продолжения, то сестра постарше и поумнее. Сначала я видел в её глазах удивление, непонимание, она думала о шутке или розыгрыше. Но потом пришло понимание, что я не придумываю и её глазки наполнились слезами и она прикрыла ладошкой ротик, что бы не вскрикнуть. А там и братец прочувствовал серьёзность момента, улыбка сошла с лица.

— И что теперь, как ты жить будешь? — первым нарушил тишину Пётр.

— Да вот и я который день лежу и думаю — как?

— Читаю с грехом пополам, писать не получается. Даже молитв не помню. Трудно. Может Вы мне поможете первое время? Только не надо говорить маменьке. Я хочу попробовать вспомнить. Поможете?

— Я согласен, тут же отреагировал Пётр, — ну ещё бы, такое развлечение.

— Конечно, Николя, я сделаю всё, чтобы тебе помочь, только мне скоро возвращаться в Москву, — это сестрёнка, волнуясь, возвратила ответ.

Ну, я как бы другого и не ожидал, но всё равно приятно.

С этого дня мой день изменился полностью. С утра Анечка приходила и мы занимались чистописанием. Проблемы писать у меня не было. А вот шоркать гусиными перьями по шершавой бумаге — это каторга какая-то. Бедный Александр Сергеевич, как он стихи то писал такими перьями. Это ещё сестрица очиняла аккуратно мне перья. Изучение древнегреческого и латыни было сразу мной отвергнуто.

— Николя, но без этого невозможно быть образованным человеком.

Ещё как можно, знала бы сестрица, насколько невостребованными станут эти языки позже. Занятия математикой уже Аня сама отменила ввиду того, что её уровень знаний был неприлично низкий по сравнению с моим. А вот законом божьим она мне мозги забивала.

Петя приходил после занятий в гимназии. Он притащил православный молитвослов и я заучивал наиболее важные из них. Через неделю я знал наузусть — «Отче наш», «Символ веры» и еще пяток других произносил, периодически подглядывая в шпаргалку.

В остальное время я распрашивал детей об окружающем меня обществе. Разобрался с постными и скоромными днями. Когда нет поста — едят скоромную пищу, это все молочные блюда, мясные и яйца.

Состоялся разговор с тётушкой, невозможно стало игнорировать её. Ей уже донесли, что голос у меня вернулся и я общаюсь с детьми. От этого разговора многое зависело. Я усадил дражайшую Марию Александровну в кресло, сам устроился на диванчике.

— Дорогая тётушка, я хочу поговорить с Вами о том, что произошло со мной.

— Понимаете, я когда очнулся после болезни, долго не мог понять что со мной и где я нахожусь. Потом, общаясь с Вами и с детьми я начал что-то вспоминать, но так фрагментарно. Тут помню, там не помню. Я не знаю, что с моей головой, надеюсь с божьей помощью всё вспомню. Но пока кроме Вас в этом мире у меня никого нет и я не знаю пока как жить дальше, видимо нужно время. Поэтому прошу Вас помочь мне всё вспомнить.

Тётушка явно не ожидала такой речи от меня. Я даже не знаю, как они раньше общались. Может ругались постоянно.

Долго Мария Александра не думала, но на пару минут пауза растянулась. Наконец она решительно тряхнула головой, встала и подошла ко мне. Притянув мою голову к своей немаленькой груди, она стала гладить меня по голове.

— Бедный мальчик. А я уже не знала, что и думать. Я же подслушивала, как вы занимаетесь с детьми. Раньше ты иначе разговаривал. Вы с Петенькой частенько играли вместе, прямо как сверстники. Ты редко был серьёзен, пожалуй после смерти Поленьки (Полина Александровна моя матушка, кто не понял) только. Я уж думала, как подменили тебя. А оно вон что оказывается.

Браво, бинго. Во время я затеял этот разговор. Дальше начались бы недомолвки и проблемы.

— Вот вернётся на днях Георгий Иванович и мы поговорим о твоём будущем. Если ты помнишь, он любит тебя как своего сына. И после твоего возращения он предлагал работать у него приказчиком для начала. Не помнишь? Бедный мой.

И тётя ещё сильнее прижала мою голову к себе.

На следующий день проявились результаты нашего разговора. С утра пришёл парикмахер и аккуратно подстриг меня. Учитывая мои вьющиеся волосы, я зарос как дворовая брехливая кудлатка. А сейчас на меня смотрело вполне симпатичное лицо молодого человека. На мой взгляд можно было подстричь намного короче, но мастер ножниц замахал руками.

— Нет, никак нельзя барин покороче, — я сумел только отстоять совсем небольшие бакенбарды. Он хотел оставить их чуть ли не до подбородка.

Затем он ловко меня побрил и я почуствовал себя человеком. Оказывается самому бриться не камильфо. Это обязанность камердинера. Ну за отсутствием онного Марфа тоже недурственно это умела.

Вообще интересная женщина. Как мне рассказала по секрету Аня, Марфу привезли из семейной усадьбы, так как управляющий отказался от неё. Она вдова-солдатка, выдали за муж в 16 лет, а через полгода мужа побрили в солдаты, где он и сгинул в одной из компаний. У Марфы есть четырнацати лет сын, Прошка. Он помогает по дому, ну там принеси-отнеси. Из-за неуживчивого характера у неё плохие отношения и здесь с домочадцами. Тётушка уже хотела сослать её в деревню, только жалела из-за сына.

А тут моя болезнь, ну и Марфу, как крепкую женщину и вдовицу, знающую как ухаживать за мужчиной, закрепили за мной сиделкой.

После этого разговора я стал присматриваться за женщиной. Раньше она мне казалась нужным предметом, вроде тумбочки. И почему я решил, что она в возрасте. Не более тридцатника, а то и меньше. Её сильно старила безформенная, стиранная — перестиранная одежда и манера держаться, сутулиться. Довольно высокая по местным меркам, темный неприбранный волос. Лицо скуластое, наверное даже симпатичное, но отталкивал угрюмый взгляд. Насчёт фигуры ничего сказать не могу, несколько балахонистый юбок не позволяли оценить. Увидел как-то и сынка её. Он кинулся к мамке, когда я притормозил на прогулке, а Марфа вырвалясь вперёд. Уткнулся ей в юбки и стал всхлипывать. Эта сцена меня почему-то зацепила. Он явно хотел пожаловаться или просто материнской ласки хотел. Марфа ласково взъерошила его нечёсанные волосы, что-то прошептала ему на ухо и подтолкнула к выходу, испуганно глядя на меня. Она боялась, что причиню обиду сыну.

Да, в это время крепостные были абсолютго бесправными. Император Павел ещё больше закрепостил крестьян и сословные различия возвёл в ранг государственной политики. Крепостного, хозяин мог запороть до смерти. Помню, как раз в эти времена помещица Салтыкова замучила около двухсот крепостных и только после этого на неё обратила взор современная Фемида.

А через два дня вернулся домой хозяин дома Георгий Иванович. Невысокого роста, крепкий черноволосый мужчина. Ростом чуть выше супруги, он был широк в плечах с явно выраженным пузиком. Поражала бившая ключом из него энергия. Он быстро вкатился в мою комнату:

— Николенька, мальчик мой, как я рад, что ты пошёл на поправку. Мне Маша всё писала про тебя, но вырваться никак не мог. Как только появилась оказия, сразу вернулся.

— Ну, как ты, мой дорогой, — и он обнял меня за плечи.

Ох, блин, ну и здоров чертяка. Сдавил, аж в спине затрещало.

— Ой, извини, это я от радости. Ну рассказывай, Маша меня ввела в курс дела. Но я хочу знать о твоих планах. Давай вернёмся к этому разговору, когда ты полностью востановишься. Хорошо?

— Ну, давай за стол. Обед стынет, а я проголодался, сил нету как.

Через пятнадцать минут всё семейство сидело за столом. Сейчас скоромный день и глаза разбегались от изобилия. В изящной супнице парил какой-то супчик, судя по запаху очень вкусный. От пятидесяти грамм водочки я отказался, боялся реакции организма. А вот хозяин дома с удовольствием махнул рюмаху и довольно крякнув дал команду на начало обеда.

К сожалению, я пока не мог позволить себе излишество. Но супчик умял с удовольствием, бараньи рёбрышки тоже оценил. Овощи присутствовали в парном виде, ноздреватый хлеб очень понравился. Дальше я прихлёбывал ягодный взвар и только взглядом ласкал куски белорыбицы и какую-то птицу под соусом. Ну, всему своё время, пока рано так объедаться.

Вечером мы сидели с Георгием Ивановичем в его кабинете на первом этаже и говорили по душам.

— Мне Машенька рассказала про твои проблемы с памятью, ну да ничего, поможем. Ты нам не чужой, хочешь, начинай работать на меня. А нет, так поможем стать тебе на ноги, смотри сам. И хозяин по дружески потрепал меня по плечу.

— Спасибо, дорогой Гергий Иванович. Для меня очень важна ваша поддержка. Мне надо восстановить силы и тогда я наверное приму ваше предложение.

Ну а что делать. Материальное положение у меня катастрофическое. То есть де-юро я сохранял свой статус и привелегии дворянства, а фактически у меня — небольшая деревенька, не приносящая дохода и старый дом. Тётя отдала мне шкатулку с документами. Кроме пачки писем от родственников, там были мои документы о рождении и образовании. Жалованная грамота нашему роду, указ о пожаловании деревеньки моему предку. И аж 200 рублей ассигнациями, которые матушка прикопила для меня. Всё.

Поэтому вариант поработать на дядю я не отвергал. Но только, когда осмотрюсь. Меня вроде никто торопить не собирается.

Вечером, по моей просьбе, мне организовали баньку. Это было отдельно-стоящее помещение. Большой предбанник с огромным столом и скамьями вокруг него. Сама парилка не поразила размерами, видал и побольше. Но как мне не хватало этого запаха. Одного меня не отпустили, верная Марфа решительно загнала меня в парилку. Раздевшись, я нырнул в это царство крепкого аромата. Это смесь распаренного берёзового веника и каких-то трав. Я прямо чувствовал, как меня отпускает натянутая пружина. Прогревшись, я только расслабился, как зашла Марфа. Она, что со мной париться собралась? Женщина тоже разделась, оставшись в длинной холщовой рубашке почти до пола. Она со знанием дела плеснула какой-то настой трав на раскадённые камни, у меня аж волосы затрещали от жара. Привыкнув к температуре я полез на верхнюю полку. Марфа начала подбирать веник для меня, выбрав понравившийся знаком показала мне лечь на живот. А потом началось сладкое истязание. Она двигалась неторопливо, но со знанием дела. Похлопав меня по плечу заставила меня повернуться на спину. Сначала я закрыл глаза, потом сквозь веки начал посматривать на женщину. Сорочка прилипла к телу женщину и обрисовала фигуру. Красивую зрелую женскую фигуру. Большая, тяжёлая грудь, развитые бёдра рожавшей женщины. Сильные ноги, немого усиленные в верхней части. Довольно рельефная талия, в целом впечатление сильное. А может это так реагирует ещё не целованное тело на женщину.

Ну зачем она так двигается, сил терпеть нету. Марфа плавными движениями разгоняла веником воздух по моему телу и даже не догадывалась о буре в моём теле. Я с жадностью смотрел на величественно колыхающуюся грудь, облепленную мокрой тканью. Это пытка какая-то.

Хлопец, что между ног, бурно отреагировал на всё это и гордо вздыбился. Попытка прикрыться рукой привела к тому, что Марфа обратила внимание на мой конфуз. Она еще несколько минут обрабатывала меня. Товарищ и не собирался угомониться.

То, что произошло дальше поразило меня нестандартным поведением женщины. Она спокойно повернулась, положила веник в бадейку, взяла какое-то полотенце, протёрла мне лицо от пота. Затем как-то обыденно, как будто каждый день этим занимается, взяла в горячую руку мой отросток и начала двигать рукой. А я не отрывал взгляда от её груди и больших сосков, резко обозначенных натянувшейся тканью.

Долго я не продержался, через несколько минутут бурно исторгнулся в её руку. Блин, стыдобища то какая.

Марфа молча вышла из парилки. Немного погодя я тоже вышел в предбанник. Там на меня накинула простыню и я сел за стол. Когда входили он был пустой, а сейчас стояли несколько глинянных жбанчиков с напитками. И туески с заедкой. Я налил себе кваса, ух ядрённый. Знаком показал Марфе присоединяться. Она сначала замахала головой, а потом махнула рукой и присоеденилась. Пила она травянной сбор, на столе судя по запаху ешё присутствовало пиво. Но лучше кваску, в него я влюбился сразу. Ядрёный, с отчётливым вкусом ржаных сухарей и ещё не понятно чего. Но пить его готов на завтрак, обед и ужин. Между ними тоже. Марфа предложила мне повторить. Не, хватит на первый раз. А ей я показал рукой на парилку. Женщина благодарно улыбнулась и нырнула в царство жара и пара. Парилась она долго, я за это время успел выпить три кружки божественного напитка с заедкой.

Вечером, перед сном, лежал в постели и пытался проанализировать события вертящиеся вокруг меня. До этого я как-то катился по накатанному.

Я каким-то лешим попал в тело недоросля XIX века. Слава богу, я оказался мелким дворянчиком, попасть в тело пожилого крестьянина или того хуже — щенщины я бы не хотел. Что мы имеем в итоге. Худое, неразвитое и болезненное пока тело. Удручающее материальное положение, практически нахожусь на иждевении у тётушки. Никаких пособий тут ещё не придумали. Социалка отсутствует в принципе.

Поэтому, прежде всего мне необходимо подтянуть своё тело до приемлемых стандартов. А затем занятся поиском относительно честных способов зарабатывания денег. Насколько я помню, дворянское сословие не зарабатовало, в основном тратило. Заниматься зарабатыванием средств к существованию это моветон, фи. Вот купечество именно этим и занимается. Кстати надо поинтерисоваться, как это тётушка, будучи дворянкой вышла замуж за купчину.

Следующее утро я начал с зарядки. У себя в комнате начал расстягивать тщедушное тело. Нда, пяток отжиманий от пола и всё, десяток приседаний и весь потный. Ну ничего, я приведу себя в форму. После завтрака вышли с Марфой на прогулку. Зимний воздух пощипывал нос и щёки. Дышалось легко, никаких технозапахов, только конскими яблоками немного попахивает.

Когда мы вышли на главную улицу города, нас обогнал нарядный возок, запряжённый двойкой лошадей. Кучер что крикнул мне и попытался достать меня плёткой.

Дома за обедом я со смехом рассказал про это. Дядя с тётушкой почему-то переглянулись с серьёзными лицами.

— Николенька, завтра придёт портной, снять мерки для твоего костюма.

На моё отнекивание, с моей точки зрения я был одет по погоде в очень приличный полутулуп.

— Николай, — это уже Григорий Иванович обратился ко мне.

— Ты понимаешь, люди встречают сначала по одёжке. Ты дворянин и должен соответствовать в одежде этому. Вот посмотри, что могло бы быть.

— Тот разбойник — кучер вытянул бы тебя кнутом, думая, что ты мещанин, а он везёт помещика и в своём праве. Ты бы тогда, как человек чести, вызвал бы его хозяина на дуэль и кто-то из вас мог бы погибнуть. И это всё из-за неправильно подобранной одежде.

— Всё, решено, нужно справить тебе нормальный костюм на первое время.

Да, с этой точки зрения я не смотрел на ситуацию. Прав дядюшка, не только одежда показывала статус, также обращение твоё к людям. Я об этом в общем знал, но лучше всего помалкивать, пока не вживусь в общество.

На следующий день пришёл портной, худощавый и чернявый мужчина по имени Альберто. Он мог оказаться по национальности и греком, и итальянцев или иудеем. Говорил с лёгким певучим акцентом. С ним пришли две девушки помощницы, притащили на пол комнаты каких-то коробок.

Когда мне выложили образцы одежды я рухнул в кресло и от отчаяния закрыл глаза.

Вы помните Пьера Безухова с Бондарчуком в этой роли, этого пузана в панталонах, обтягивающих ноги и чресла как чулки. К ним высокие сапоги, чуть выше колена. Фрак, с болтающимися фалдами и жуткой расцветки жилетками, одеваемыми под фрак.

Мой бурный протест пыталась погасить тётушка, но я не жалаю ходить как мужчина нетрадиционной, модной ориентации. Я забыл упомянуть рубашки с воротником стойкой, цилиндр, трость, перчатки. Кошмар какой-то.

Выбор костюма продлился до вечера, прервались только на обед.

Мария Александровна с Альберто смогли убедить меня, что нужно иметь для официальных выходов классический фрак с завышенной талией. Я только смог отстоять классический тёмно коричневый цвет, пару цветных жилетов жилетов и несколько рубашек. Зато на повседневную носку я категорически отказался от французской моды, выбрав английский длинный редингтон синего цвета из хорошей шерсти и светлые брюки со штрипками под башмаки. Это мне нравилось больше. Ну конечно аксесуары — галстуки, шейные платки, трость — ну куда без неё и конечно головные уборы. Для фрака цилиндр с загнтыми полями и шляпу на повседневку. На завтра также пригласили сапожника.

Сразу скажу, после многочисленных примерок, костюмы и обувь были готовы только через месяц. Я правда никуда не тороплюсь. Заканчивается февраль, на улице снег, куда спешить. Случайно узнал, что Георгий Иванович, что бы меня одеть отдал 450 рублей серебром. В пересчёте на ассигнации около 1400 рублей. Курс в это время 1 рубль серебром к 3–3.5 ассигнациями. Странно, я не привык, что бы кто-то мне так помогал и выразил дядюшке свои чувства с предложением помощи. На что дядя ответил:

— Да полно тебе Николя, ты мне как сын, а деньги что, так — легко пришли, легко ушли.

— Ты вот лучше скажи мне, как у тебя со счётом, сможешь проверить мои бухгалтерские книги? А то чувствую, что мой главный приказчик крутит, а поймать не получается.

Я конечно увидел в этом возможность хоть как-то возместить вложенное в меня. И с удовольствием согласился. Как оказалось, дядюшка не очень грамотно писал и провести аудит своим бумагам был не в состоянии. Что не мешало ему быть очень удачливым купцом, не даром состоял во 2-й гильдии. В своё время показал капитал более 20 000 рублей, что позволило гордо именоваться купцом 2-й гильдии. Для попадания в 1-ю надо показать капитал более 50 000 рублей.

Дядя имел универсальную лавку именуемую бакалеей, в которой были продукты питания, ткани, крестьянский инвентарь, нитки и иголки, ну в общем все, что нужно жителю русской провинции. Две аналогичных лавки держал он в губернской столице Костроме. Но главные доходы приносило Георгию Ивановичу транспортное товарищество, где он на паях с ещё двумя купцами держал несколько судов, ходивших от истоков Волги — Твери до Астрахани. Несколько расшив, спускавшихся вниз по течению, назад тянули уже бурлаки. И главное — новейшие коноводки. Додумались же — на судне устанавливали ворот, который крутили попеременно две лошади. Тяжелый якорь завозили вверх по течению примерно на километр, закрепляли его. Лошади накручивали канат на ворот и подтягивали судно к якорю. Такие коноводки в среднем шли в два раза быстрее бурлацких судов и проходили 20–30 километров за световой день. Зачастую к такому судну цепляли ещё несколько барж.

Дядя, когда рассказовал мне об этих судах, прямо лучился от гордости за передовые технологии. Надо подумать на сей момент.

Мне выделили в лавке комнату, куда старший приказчик Аркадий, молодой мужчина из мещан, притащил мне огромные толмуды с бухгалтерией.

Сначала я долго крутил первую книгу, пытаясь понять что это и как тут разобраться, мало того, что почерк писавшего никак ни каллиграфический. К тому, что я столкнусь со старорусскими мерами измерений, я был готов и даже подготовил себе шпаргалку.

В основном мне нужны меры веса, объёма жидкости и сыпучих материалов. И я выписал себе их перевод в привычные мне меры. Таким образом пуды, фунты, золотники, а также штофы, бочки, четверти и гарнцы меня не пугали.

Но мешок картофеля, куль зерна, воз сена и другие меры были мне незнакомы в точном измерении и приходилось переводить всё к общему знаменателю. К концу дня я совсем загрустил и только ехидный взгляд Аркадия, брошенный им украткою, заставил меня сжать зубы и упереться. Этот день я закончил поздно, после ужина тупо сидел в зале в кресле, а верная Марфа сидела рядом и штопала рубашку сыну. На меня поглядывала искоса, но не мешала. Вот идеальная женщина, работает молча, на мозги не воздействует. Дураки мы, мужики. Такую жизнь профукали.

Весь следующий день я занимался универсальным переводчиком мер и весов. Всё равно на будующее пригодится. К концу дня Аркаша немного потускнел, а когда через два дня я закончил книгу и убрал её в закрываемый железный шкаф, то получил предложение от него в материальной помощи. Меня он принимал за студентуса, нанятого недоверчивым хозяином. Я промямлил что-то, что бы отстал. Хорошо наверое нагрел хозяина.

Остальные книги я проверял больше недели. Наловчился уже, может аудитором устроиться?

Встретился с Георгием Ивановичем вечером, после окончании проверки.

— Георгий Иванович, вот приход и расход по всем книгам. Это по годам, а здесь вообщем.

Посчитал так же наличность. Обворовывает Вас Аркадий. Общая сумма за четыре года не менее 5 000 рублей недостачи.

— Ошибиться не мог? — Тяжело посмотрев на меня спросил дядя.

— Нет, два раза пересчитывал.

— Ладно, разберёмся с ним. Ключи от шкафа с книгами пока оставь себе, пойдём домой. Машенька, чай заждалась с ужином.

Не хотел бы я стал дяде поперёк дороги, понятно откуда хватка. И только упоминание супруги смягчило его лицо.

Вечером, после ужина, я получил неожиданное предложение.

— А давай-ка съезди в Кострому. У меня там домик есть, остановишься в нём. Вспомнишь, как учился в реальном училище. Заодно проверишь обе моих лавки, я понимаю, что приказчики воруют понемногу. Но меру знать надо, так что давай Николай, с понедельника езжай с богом. Бери мой старый тарантас, можешь взять свою девку, пусть помогает по дому.

Так как мои костюмы ещё не закончены, мне дядя прикупил в магазине готового платья сюртучную пару. Шляпа и трость уже имелась в наличии. С собой дал мне 300 рублей на всякий случай.

Выехали поутру. Тарантас был тесноват, на облучке сидел мужичёнка средних лет с сизым носом. Откликался на имя Тихон, удивительно идущее ему. Он был похож на свою лошадку, впряжённую в наше транспортное средство. Такой же неторопливый и унылый, ослик Иа какой-то. В тарантасе кроме нас с Марфой сидел её сынок Прохор, ну не мог я оставить пацана без матери. Наверное не настоящий помещик. Пацан сидел рядом с кучером и постоянно вертел головой, наверное в первый раз выезжает в такое путешествие. Марфа укрыла меня теплой медвежьй наверное шкурой, чай ещё зима. Ходу нам не менее ста вёрст. Придётся дважды останавливаться на ночлег. Поначалу я с интересом смотрел на зимний лес. Трасса была оживлённая, нам постоянно встречались обозы, торопящиеся верховые и даже раз какая-то пехотная часть бодро маршировала по обочине. Как-то не заметно я пригрелся, приткнулся к мягкому бочку служанки и уснул.

Проснулся от громких голосов, кажись приехали к постоялому двору. Тихон остался заниматься нашим пепелацем, Прошка подхватил наши вещи и мы зашли в помещение. Оглядевшись со света, я подозвал хозяина.

— Любезный, мне комнату, почище. Слуг тоже устрой как положено и подай нам ужин.

И не дожидаясь ответа я развернулся к самому удобному, на мой взгляд, месту у окна.

Не стал просить комнату для дворни, меня бы не поняли. Устроят с другими слугами, а вот ужинать будем вместе. Тихон поест на кухне с Прошкой, а Марфу я пригласил за стол.

Женщина с благодарностью посмотрела на меня и присела в углу стола. Когда принесли горячие щи, я понял как проголодался по горячему. Заказал чарку водки и под сей чудный продукт начал расправляться с большим куском жаренного мяса, соленья тоже были в тему. Ужин наверное очень скромный для дворянина. Но голод не тётка.

Неожиданно Марфа попросила себе тоже шкалик беленькой. Махнула её с мороза, зарумянилась и тоже принялась за мясо.

Нет, я не смогу относиться к достойным людям как к животным. Может на людях буду покрикивать, а так нет. Не дать сесть на шею — это да. Вот Марфа, хорошая женщина. Не повезло с мужем, сгинул в солдатах, оставив сына. А она не унывает, тяжело ей, я же вижу. И ко мне относится хорошо, заметно как старается окружить меня заботой. Эх, сам-то на птичьих правах. Но по возможности надо приблизить её к себе. Ничего, какие наши годы.

В Кострому въезжали после обеда третьего дня. Да, город значительно больше Кинешмы. Тихон уверенно направлял лошадь, знает куда ехать.

Относительно небольшой деревянный домик, на пять комнат. Отворил ворота дед в овчинном тулупе. Здесь постоянно жила пожилая чета. Аглая следила за домом, пока хозяев нет, супруг её Осип был привратником, истопником и вообще мастером на все руки. Пока мы отдыхали с дороги, Осип протопил хоть немного дом. Аглая летала по дому, приводя мою комнату в порядок. А Марфу с Тихоном отправил на рынок за продуктами, надо было ещё прикупить подушки, пару тёплых одеял тоже не помешает. Аглая на ужин сварганила нам что-то типа наваристого кулеша с мясом. Дёшево и сердито, она сначала с испугом посматривала на меня, потом ничего, привыкла. Наутро встали рано, позавтракали и я велел Тихону запрягать наш экипаж. Решил я с Марфой пройти по городу, по магазинам. А так как не барское это дело, ходить пешком. Придётся ехать.

В городе около 11 000 человек, после двух с копейкой тысяч в Кинешме — просто столпотворение Вавилонское. Город интересно застроен. После грандиозного пожара в начале века город выгорел почти до тла. И застраивать его начали по проекту. Радиально-концентрическая сетка улиц сходилась на главную площадь города, раскрытую в сторону Волги. В центре города дома в основном каменные, к окраинами попроще.

Прошлись по магазинам, я прикупил себе зубной порошок с подобием щётки из щетины, несколько платков и кожанные перчатки. Но собственно шёл я приодеть поприличнее свою служанку.

Когда Марфа поняла, что я хочу купить обновки, стала активно отнекиваться.

— Послушая Марфа, я хочу чтобы рядом со мной была прилично одетая женщина, а не холопка в таких обносках.

В магазине готового белья мы купили Прошке домотканные тёплые штаны и зипун на меху, а также несколько рубашек. Я же видел, как она латает их — полугнилые и расползающиеся. Для женщины взяли несколько длинных рубашек, два сарафана и передник на повседневку. А также выходную нарядную шёлковую юбку. На сейчас купили симпатичный полушубок и нарядные ботиночки. Старое я почти силком попросил приказчика выкинуть.

Увидев, как женщина с жадностью рассматривает коробочку с иголками и нитками, присовокупил это к покупкам. Всё это обошлось мне в 25 рублей. По сравнению с моим костюмчиком-даром. Назад ехали в тишине, Марфа благодарно сжала в возке мою руку и вся зарумяненая ехала с мечтательным выражением лица. Сейчас наверное представляет, как будет хвастаться обновками перед дворнёй.

Сегодня решил поужинать пораньше, устал что-то, да и вставать завтра надо пораньше. Дела ждут.

Поэтому еще с утра попросил Осипа протопить баньку. С дороги не помешает пропариться.

Да, банька раза в два меньше, чем в Кинишме. Предбанник, одно слово — только одежду развесить. Марфа одного не отпустила, пошла со мной. Наверное я окреп за это время, да и зарядку делал утром и вечером. Потому что выдержал два захода. В глубине души ждал, что Марфа повторит то, что произошло в Кинешме. Зря, не дождался, зато напарился от души. Уже в доме Аглае угостила квасом, не тот. Не такой ядрённый. После ужина, лёг отдыхать. За стеной потрескивала остывающая печка, народ потихоньку угомонился. Я погасил свечку и начал обдумывать свои шаги на близжайшие дни. Потихоньку начал засыпать, как скрипнула дверь, в темноте раздался шорох и под моё одеяло скользнула тень, надеюсь Марфа. Женщина замерла в нерешительности, потом робко положила ладошку мне на живот. Я развернулся на бок и пытался в темноте расмотреть её лицо. Всегда предпочитал заниматься этим при свете. Увы, к сожалению полная темнота.

Я развернул её лицо и погладил по щеке, волосы обычно спрятанные платком, сейчас промытые после бани, прятно переливались между пальцами. Мягко придвинувшись, повернул её лицо к себе и начал жадно целовать.

Господи, она что никогда не целовалась, такое ощущение, что насилую. А может и вправду не целовалась, в 16 лет выдали замуж. Муженёк тоже не гений Камасутры, сунул, дунул и пошёл. Откуда ей знать тонкости секса, она же через полгода после замужества оказалась вдовой.

Постарался успокоиться и нежно начал целовать её в шейку, в ушко, не удержался, впился в налитой сосок. Вскрикнув, Марфа теснее прижалась ко мне. Теперь опять поцеловать, главное не торопиться, ночь впереди. Через несколько минут женщина расслабилась и позволила мне целовать по настоящему с языком. Руки мои тоже не отдыхали, жадно изучали женское тело. Ну да, уверен первый секс для моего нового тела. Главное самому не торопиться.

Учащенно задышала, нравится, когда ласкаю грудь. Эпиляция ещё не известна конечно, разросшийся треугольник между ног. А мне нравится, никакой искуственности. Через несколько Марфа развела ноги:

— Ну давай, чего ждешь, — от этого хриплого шёпота мне сразу переклинило. Я забыл про планы не торопиться, набросился на горячее тело и рывком вошёл. Господи, как хорошо.

Оторвались мы друг от друга уже под утро. Она не меньше меня истосковалась по ласке.

Проснулся в 10 часов, в доме было тихо. Оделся, ополоснул лицо и вышел из комнаты.

В обеденной комнате на столе, закрытый салфеткой мой завтрак. Свежие булочки и сливочное масло — вкуснятина. Пока ел, вернулась с мороза Марфа. Раздевшись, села напротив и неловко поглядывая на меня, взялась штопать сыновью рубашку.

— Марфуш, я сейчас по делам. Ты старшая в доме. Вот тебе 30 рублей на хозяйство. Приду в пять вечера, пусть будет ужин, хорошо?

Эта лавка выглядела куда солиднее, занимала первый этаж углового доходного дома. Старший приказчик уже ждал меня, дядюшка послал заранее нарочного с письмом обо мне. Выделили мне конторку с маленьким окошком, где я мог разложить гросбухи. Чихая от пыли, начал проверку. В принципе, после первого аудита, всё пошло как по смазанному.

Попросил подать мне чаю через два часа и к пяти вернулся домой. Марфа вела себя абсолютно непринуждённо и я тоже расслабился. Днём то накрутил себя, ну типа «поматросил и бросил». Ничего серьёзного у нас не может быть из-за сословных различий и Марфа опытная женщина, это понимает. Я точно не влюблён в неё, а вот моё юношеское нецелованное тело очень даже бурно реагировало на неё. Судя по всему, женщина стремится подняться за мой счёт, ну а я не против. Обоюдовыгодный союз, а там как получится. Да и похоже на то, что она не в обиде на меня — вон, какая доволная ходит. Сейчас, когда исчезло угрюмоё выражение лица и в обновке, она выглядела помолодевшей и я с удовольствием посматривал на неё, пока ужинал.

Через 7 дней я закончил проверку и понукаемый Тихоном, отдал указание собираться домой. Стоило поторопиться, днём стало совсем тепло и снег начал таять. Нехочется застрять в весеннюю распутицу.

Выехали поутру, я уже привычно притулился к Марфе и задремал. Марфа ещё раз приходила ко мне в спальню, сама и довольная ушла под утро. Прошка отъелся на свободе, ему пошла на пользу поездка. Видимо в доме в Кинешме его все, кому ни лень гнобили. А в Костроме он помогал мужикам и лазил по городу. Я дал ему рубль и счастливее его не было, накупил леденцов и свистульку какую-то.

Венулись домой под вечер, думал уже, что застрянем. Снег стал липкий и налипал на полозья, приходилось останавливаться и очищать их.

Вечером, после добротного ужина, давал отчёт Георгию Ивановичу. Собственно, недостача была небольшая, в пределах допустимого. Так он сказал, по мне так выглядел дядя довольным. Налил нам по рюмочке шустовского и мы смаковали его в кабинете.

— Скажи Николя, а чем ты хочешь заниматься в ближайшие годы? Торговлей тебе невместно заниматься, военную карьеру предпочтёшь или как?

Взяв минутную пазу для солидности, разговор этот я уже давно наметил:

— Хочу я, как дороги просохнут, съездить в вотчину, в Селезнёво. К матушке на могилу, поклонится ей. Посмотреть как деревенька, а по приезду намерен с Вами серьёзно поговорить. На вашей шее сидеть не намериваюсь, и есть намётки кое-какие.

— Это правильно, что не бросаешь вотчину. Жаль, батюшка твой спустил село ваше наследственное — Никольское. А с Селезнево никаких прибытков тебе не будет. Земли там бросовые, не родит земля нормально.

На этом мы и закончили разговор. Оба остались довольные друг другом.

Кузина Анюта давно уехала в Москву, а с Петей мы постоянно занимались, то чистописанием, то законом божьим. На Пасху ходили все семейством в церковь. Поначалу опасался что-то не то сделать. А потом осмотрелся и расслабился, даже удовольствие начал получать от службы. В последствии без принуждения ходил в церковь, даже исповедовался у батюшки и почти не врал. Не договаривать — это же не значить врать.

Нашёл я и ответ, как так получилось, что тётушка, будучи дворянкой вышла за муж за купца.

Оказывается моя бабушка по материнской линии рано овдовела и осталась с двумя дочерьми на руках. Родственники не рвались помочь несчасной женщине. И если мою матушку удалось выдать за муж за молодого офицера, то младшенькую Марию не получилось. Бесприданница, да и возраст уже, засиделась в девках — 22 года. А тут случилась любовь нечаянная. Ну, да, жених купеческого сословия, зато весьма состоятелен и влюбленны были молодые. Мария умоляла мать благословить брак. Мизальянс конечно, да не враг же мать дочери. Вот так и поженились. И на мой взгляд брак получился счастливым. В доме царила радость и достаток. Я, по крайней мере, чувствовал себя прекрасно здесь. Если бы не гадостное ощущение, что нахлебником нахожусь тут.

Поэтому оставшееся до поездки в деревню посвятил укреплению тела и духа. С телом всё просто, утром и вечером усиленные зарядки в комнате. Присбособился уже к ним. Упражнения на гибкость, отжимания от пола, приседания с небольшим мешком с песком на шее. Марфа, заходя в комнату, косилась, но ничего не говорила.

Я давненько уже не ощущал себя больной развалиной. Молодой организм охотно принимал нагрузки. Ещё бы бегать начать, да где — по грязи то. Да и не поймут.

С духом сложнее. В церковь то я ходил регулярно, я имею в виду иные душевные страдания.

Постоянно я анализировал ситуацию, как мне зарабатывать большие деньги приличным способом. В помощь мне было то, что после попадания в новое тело я получил маленький рояльчик в кустиках. Непривычно чётко стала работать голова и я помнил очень многое из прошлой жизни в подробностях. Например с лёгкостью могу пересказать основные тезисы апрельского пленума ЦК или привести доказательства теоремы Коши. Меня в прошлой жизни хорошо помотало. Я поработал на заводах и мехобработка для меня открытая книга. Разбираюсь в строительстве, немного в геологии. А самое главное — я всегда очень много читал. Семейная жизнь не сложилась и я читал запоем, уносился в другие миры. И одним из любимых жанров было именно попаднство в прошлое. Я ставил себя на место ГГ. Если попадал в средние века в шкуру работяги — то обязательно становился кузнецом. Уважаемым человеком был кузнец во все времена. И я специально изучал и отлично знал, как добывать железо, как получить из дрянного болотного железа сталь, как изготовить дамаск и многое другое. Имел представление о технологии изготовления бумаги, стекла, фарфора и зеркал.

И сейчас мой мозг интенсивно работал, пытаясь найти мою нишу. Мешало одно — не хватало информации. Её я сейчас и пробовал получать.

Я ездил с дядей по его торговым делам, вникал и сравнивал, откидывал неудачные идеи. Когда сошёл лёд с Волги, дядя взял меня с собой сходить до Нижнего Новгорода на их судёнушке.

Это была небольшая парусно-гребная расшива метров 18 длиной и около 5 шириной. Вниз мы довольно лихо спустились, подгоняемые попутным ветром и течением. Останавливались на ночёвку в заранее в определённых местах, сторожились и выставляли охрану. Иногда останавливались в небольших городках. До Нижнего около 200 вёрст и мы прошли их за 4 дня. А вот назад телепались 10 дней. Бурлаки тянули не более 10–12 вёрст в день. Георгий Иванович хвастался, что их новомодние коноводки проходят это расстояние вдвое быстрее.

По возращению я начал собираться в поездку. С утра Мария Александровна отловила меня и посадила рядом с собой в гостинной.

— Николай, мы переживаем, как ты такой неприспособленный будешь сам управлятся там, — и тётушка приложила платочек к повлажневшим глазам.

— Ты же нам как сын, будь там осторожнее, — и женщина обняла меня.

Как приятно, что меня любят в этом доме.

— Мы с Георгием Ивановичем решили подарить тебе наш старый тарантас с кобылой, ну ты же должен как-то передвигаться. Да и совсем без дворни нельзя, Тихона и Марфу перепишем на тебя. Ещё Дуньку, девку дворовую, пусть помогает там.

— Тётушка, спасибо вам огромное. Я ненадолго, поклонюсь матушке. Разберусь с деревенькой и вернусь.

— У меня просьба к тебе. Не дело разлучать мать с сыном, отпусти Прошку с Марфой.

— Да пусть езжает, ну давай иди собираться.

Обрадовав Марфу скорым отъездом, начал продумывать гардероб. Ну парадный фрак ни к чему. Возьму два повседневных костюма, а вообще пусть Марфа думает об этом.

На следующий день, после обильного завтрака выехали на фазенду. Тихон сзади приторочил сундук с вещами и корзины с провизией, тётушка лично складывала нам на первое время.

На улице было уже тепло, начало мая. Обдуваемые ветерком мы спокойно катились по дороге. У тарантаса был довольно мягкий ход и ничего не мешало мне любоваться окрестностями. Прошка сидел на облучке с Тихоном, уговаривая его дать порулить. Дети всегда дети. Некрасивая рябая Дунька притулилась там же, что бы нам не мешать. Марфа скромно забилась в угол, лицо было спокойным и удолетворённым. Наверное её несладко приходится с дворнёй. Завидуют ей женщины, что барин благоволит. Мне передавали такие слухи. Часа через два я попросил Тихона остановиться около речки. Захотелось размять ноги. Марфа сразу начала организовывать нам перекус, я пошёл к небольшой речке. Мелкая, шириной метров 10 не более. Пощупал рукой, тёплая, уже прогрелась. И вдруг захотелось искупаться, сил нет. Смыть с себя все тревоги. Ну, барин я или нет. Скинув одёжку, оставшись только в кальсонах прыгнул в речку.

Какое блаженство, вода чистая, видно стайки рыбок. Мелко, особо не поныряешь. Течение несильное, я лег на спину и начал дрейфовать. Небольшие облачка на ярко синем небе, лес вокруг. А воздух, так бы и пил бы его. Так, надо плыть назад, а то унесёт — иди потом пёхом по жаре в одних подштаниках. На берегу встревоженная Марфу с куском материи в руках. Выскочил из воды и сразу попал в сильные руки. Меня тщательно вытерли до красна, при этом Марфа ворзмущённо смотрела в глаза, но молчала. Одевшись, с удовольствием перекусил свежим хлебом с ветчиной.

Через пару часов неторопясь вкатались в Селезнёво. Тихон провёз меня по деревушке. Мда, не впечатляет. Приземистые домишки с прилепленными к ним сарайчиками. Народу не заметно. Подкатили к одному из домов.

— А это значить староста местный тута живёть, — разродился немногословный Тихон.

Прошка, гордый отведённой ему ролью отловил какого-то пацанчика и велел отыскать старосту.

— Барин приехал, бегом за старостой.

Староста прискакал на небольшой лошадке откуда-то со стороны леса.

Невысокий мужичёк, с какой-то непропорциональной фигурой — широкий таз с немаленьким брюхом. Плечи вроде не широкие, но чувствовалась немалая сила в них. Лицо округлое, бородка усиливала впечатление. Тихон мне подсказал его имя — Антип.

— Антип, как здоровье, семья не болеет? — попытался я наладить сразу отношения.

Удивлённый Антип даже подзавис.

— Так все хорошо, все живы. Здоровы, спасибо за беспокойство, барин.

— Если бы я знал, подготовили бы ваш дом ещё вчера.

— Сейчас баб кликну, пусть приберуться там. Проходьте в дом барин, не побрезгуйте. Не знаю только чем угостить, у нас все по холопски.

— Да не надо ничего, Антип. Кваску холодного нальёшь?

Нас устроили в тенёчке, в дом не пошли. Запашок ещё тот. А вот квас хороший, с удовольствием выпил.

Бабы в количестве семи штук, возглавляемые Марфой с Дунькой в течении двух часов прибрались в хозяйском доме. По крайней мере в спальне стало чисто. Сам дом снаружи производил двойственное впечатление. Одноэтажный, с каменным цокольным этажом и деревянным основным. Вроде ещё крепкий, но явно неухоженный. Чувствовалось, что нужна мужская рука.

Бабы на улице вытряхивали ковры и подушки с одеялами. Марфа руководила со знанием дела и явно ей это нравилось. Решено, будет домоуправительницей.

На удивление в кладовках не было пусто. В ларе немало зерна, бочки с соленьями и на леднике даже свинная туша и крупные рыбины. По стенам развешаны пучки трав, их пряный аромат перебивал другие запахи. Молодец Антип, его заслуга, не дал растащить своим беспризорное хозяйство. Жирный плюс ему.

А мне в доме понравилось, после влажной уборки всё изменилось, стало нормально дышать. А то поначалу спёртый, пыльный воздух портил впечатление от помещений. Расчехлили кой-какую мебель, ковры почистили и неплохо стало. Ей, ей хорошо.

А уж когда Марфа подала на стол переданную тётушкой провизию, так совсем на душе похорошело. Марфа накрыла мне одному, но я заставил её присоедениться. Потом, прихлёбывая травянной настой, решил поговорить с ней:

— Марфуша, как тебе здесь, нравиться?

Женщина улыбнувшись кивнула.

— Я вот, что думаю. Жить здесь постоянно я не могу, придётся много ездить в Кинешму и Кострому. Хочу предложить тебе место управляющей в этом доме. Буду возвращаться и в доме всё должно быть в порядке, что скажешь?

— Николай Васильевич, ты не хочешь что бы я была подле тебя?

Мы давно договорились с Марфой — наедине без чинопочитания.

— Марфа, очень хочу, потому и оставляю тебя здесь. В Кинешме ты всегда будешь дворней, а тут хозяйкой. Смекаешь?

Женщина ненадолго задумалась, покраснела, разулыбалась — видать представила, как будет тут всех строить.

— Воля Ваша, Николай Васильевич.

— Ну и прекрасно, Дунька остаётся с тобой, а Тихона забираю — тарантас нужен самому, хотя буду отсылать его к тебе, когда будет нужен.

— И ещё, милая, завтра часов в 10 пусть Антип придёт сюда, есть разговор.

На этом тему закрыли. До конца дня женщина буквально летала по дому покрикивая на местных клух. Угадал я с нею, за дом, думаю можно не переживать.

Ночью сама пришла ко мне, чему я был несказанно рад. Что-то претило мне использовать своё положение и принуждать её к сексу. Мне кажется Марфа это оценила и навещала меня, когда она этого хотела.

Наконец-то сегодня я смог добиться, что бы она не стеснялась раздеваться полностью. Всё норовила остаться в ночной рубашке. Поэтому я наконец исполнил свою мечту, при зажённой свече жадно разглядывал роскошное женское тело. Особо мне нравилась грудь женщины, тяжёлая и налитая, так и просится в руку. Бедра немного усиленные, но её не портят. Не привыкла бедненькая, что её целуют. Кожа рук огрубевшая от чёрной работы и Марфа стеснительно забрала свои кисти, когда я попытался их поцеловать. Видимо сказалось то, что в доме мы были практически одни и не опасались шуметь, поэтому не сдерживались. Мой малоцелованный организм уже не реагировал так остро на обнажённую женщину, как в первый раз, когда я оконфузился.

Этот секс был поспокойнее, Марфа подстроилась под мой ритм и с закрытыми глазами получала удовольствие. Я же наоборот жадно рассматривал все уголочки её тела и старался не торопиться, продлив кайф. Услышав крик, не сразу понял что это женщина бурно кончает, бедная моя спина. Что бы не отставать тоже ускорился.

Потом долго лежали, свежий воздух через открытое окно приятно обдувал разгорячённые тела. Так и уснули вместе.

Утром проснулся, Марфа уже хлопотала по дому.

Господи, как хорошо в собственном доме. Вроде у тётушки меня тоже не обижали, а дома лучше. Быстро вскочив, побежал на речку искупнуться. Вода ещё не прогрелась, начало лета только, но после усиленной зарядки зашёл в воду без проблем. Наоборот после купания в прохладной воде получил такой заряд бодрости, что захотелось бежать за горизонт. Кстати надо озаботиться обувью и одеждой для пробежек.

Завтракали опять вдвоём, этим я подымал статус своей управляющей.

А к 10 часам подошел Антип. Марфе я приказал присоедениться к нам.

— Антип, это Марфа, я оставляю её управляющей. В моё отсутствие полностью выполняешь её приказания. Ясно?

Дождавшись утвердительного кивка, продолжил:

— Расскажи-ка мне чем живёте, как на жизнь зарабатываете?

Дальше мне пришлось выслушать плаксивый рассказ о тяжёлой жизни деревни, про последний кусок хлеба и рубашку, тоже видимо последнюю.

— А ну как уважаемый, пошли прогуляемся по деревне.

В течении часа мы обошли дважды деревеньку. Первое впечатление вчера было удручающее. Домики неказистые, с кучей прилепившихся пристроек. Людишки одеты не так чтобы. Несмотря на тёплую погоду, в основном как матрёшки одеты в несколько одёжек.

Сегодня я немного изменил мнение. Дети выглядели сытыми и незабитыми. Во многих домах были коровы и в каждом многочисленная птица. Ну правильно, заливные луга позволяют содержать бурёнок. Ну и близось к воде соответственно плавающую живность.

По словам Антипа, народ в основном занимался рыбной ловлей, поставляя рыбку в город и питаясь сам. Земледелие почти не развито, так небольшие огороды.

Ну это я знал и ранее, что сельское хозяйство в этих краях имело рисковый характер, землица малоплодородная.

Поэтому в семьях обязательно кто-то занимался домашним кустарным производством — плели корзины, подделки из глины, в одной семье хозяин даже делал шляпы.

Две семьи бортничали, а сам староста с тремя сыновьями занимался распиловкой брёвен, которые сплавляли сюда по реке. Доски разных размеров охотно раскупались местными корабелами. Необходимость в лесе для постройки судов была бешенная. В основном пользовались популярностью расшивы. По Волге они ходили сотнями, называли их по разному — тихвинки, гусяны, унжаки, суряки и т. д. по названиями рек, на которых их строили. Были даже беляны — название получили из-за того, что строили их из несмоленного «белого леса». Длина такого судна достигала 100 метров, грузили на него свежий лес, доходило до 13 000 тонн. И сплавляли эту махину самоходом вниз по реке. Рейс в одну сторону, по прибытии разбирали.

Поэтому бизнес Антипа был довольно удачен, судя по нескольким лошадёнкам во дворе. Я не поленился и сходил на его «предприятие», где трудили его сыновья с помощниками. Работали они постаринке, Укладывали брёвна горизонтально с лёгким уклоном и два пильщика — один сверху, другой снизу расспускали бревно на доски длинной пилой.

Даже с такой убогой технологией было выгодно работать — информация к размышлению.

После двухчасовой прогулки вернулся в усадьбу. Марфа молодец, организовала нам холоднючего кваску. Отдышавшись, я продолжил разговор:

— Ну, Антипушка, а что скажешь про недоимки, оброк и барщину. Барин уехал и можно забыть про него?

Оброк это денежная или товарная уплата помещику — в данном случае продуктами.

А барщина — это выполнение работы, физический труд, который идёт в счёт суммы долга за аренду земли. Ну — время сейчас такое.

Мужик сразу как-будто ежа проглотил. А как он думал, только на себя работать?

Минут пять мужик бекал, мекал, делал жалостливый вид.

Я заранее прикинул средний размер оброка. С учёта умеренной барщины, оброк составлял не менее 10 рублей с души в год. Но разорять своих крестьян мне казалось глупым, зарабатывать будем другим путём.

Прервав его потуги, я позвал Марфу. Ей с ним мучаться.

Договорились с старостой так. Недоимки за несколько месяцев я прощаю.

Антип, от имени всей деревни обязуется поставлять в усадьбу продукты питания, как-то — рыбу и мясо. А так же молочные продукту и овощи по мере необходимости. Так же в усадьбе у Марфы постоянно будут работать три женщины и мужик, помогать по хозяйству.

Договорились ещё о нескольких вещах.

Что в течении лета Антип строит мне большую баню по моему проекту и несколько подсобных помещений, по указанию Марфы. Обязательно загон для скота и птичник. Я же расчитывал перейти на самоокупаемость, т. е. держать несколько хрюшек, коз и конечно птичек. Всё это не вызвало возвражений у старосты, он явно опасался большего ущерба.

Ну я в принципе много не прошу. Продукты — так сколько там едоков в доме. Постройки — да для крестьянина в это время, да при наличии досок соорудить несколько пристроек — неделя работы.

На том и порешили.

Остальные дни я проводил на берегу речки в раздумьях. Вообще Кострома это речной край. Кроме водной магистрали — Волги еще десятки крупных и средних рек, а уж мелких за сотню. Так уездный город Кинешма лежит на слиянии Волги и реки Кинешемка. А наше Селезнёво находилось в полуверсте от слияния Волги и реки Мера.

Так что я частенько пешком доходил да великой реки, садился на одеяло и подолгу сидел, наблюдая за рекой. Судоходство очень оживлённое, за день до сотни судов. В основном местные расшивы, несколько раз видел пароходики. Нещадно коптя небо дымом, они упорно корабкались вверх по реке. Остальные суда медленно ташились вверх бурлаками.

Мои мысли занимали проблемы выбора той области производства, где у меня не будет конкурентов и смогу быстро подняться. Главное что бы позволил тот уровень машиностроения, который мне нужен. Я отлично помнил, чем богата Костромская область. Здесь и красная глина и суглинки из которых можно изготавливать красный кирпич. Есть известняк, стекольный и формовочный песок, строительный тоже ксати наличевствует.

Заниматься стекольным производством или зеркалами — наверное нет, их давно делают, пусть не того качества. Красный кирпич? Может быть — только для себя, для строительства своего дома. Ну я же буду строить свой дом в Костроме или Кинешме.

В результате мозгового штурма, через несколько дней, я решил, чем заниматься.

Насколько я помню, керосиновые лампы еще не появились, а затраты на их производство невелики. Сейчас пока ещё пользовались свечами, а долгие годы керосинка служила единственным средством освещения. Плюсы её в том, что керосиновая лампа служит долго, знай — подливай керосинчик и даёт яркий свет. Керосин для неё уже продаётся в аптеках и универсальных магазинах. Нефтеперегонкой занимались уже с середины 18-го века и керосин использовали для обработки ран.

Ну это на первое время. А потом у меня другие замыслы.

А пока я отдыхал, каждый день купался в нашей реке. Марфе уже надоело сердиться на меня — она очень боялась, когда я плавал. Не принято сейчас самому лезть в воду.

Так на берегу ждал с полотенцем верный Прошка и помогал мне одеваться. Остальное время я проводил в прогулках и немного в делах. С Тихоном объездили наши владения, в принципе немаленькие. С одной стороны моя земля простиралась до слияния двух рек, с другой подпирали участки двух соседей. Одни из них — вдова князя Козловского, который откупил у батюшки наше родовое село Никольское. Другим соседом был Осип Давыдович Белявский, местный конезаводчик. Тот самый, в дочь которого — Людочку был влюблён мой рецепиент и из-за которой он решился на суицид.

Получалось по площади где-то 20 квадратных километров, большая часть которых приходилась на лес — этакая смесь европейской тайги и смешанного леса. Небольшие участки около деревни были расчищены под огороды. Ну и пойменная часть — немаленькие заливные луга, где спокойно можно было бы выращивать крупно-рогатый скот и лошадей.

Так я бездельничал до начала июля. Как-то раз вернувшись домой, обнаружил у нас посыльного, ожидающего меня. Судя по всему лакей от соседей. Открыв надушенный конверт, раскрыл короткое письмо, написанной аккуратным женским подчерком.

В нём, наша соседка, Пелагея Исаевна Козловская имела честь, пригласить меня в ближайшее воскресенье на приём местной братии помещиков. Первым порывом было отказаться, я не был готов к местным танцам-шманцам. Этикет недостаточно хорошо знал. Но хорошо взвесив за и против — согласился. Всё равно придётся входить в местное общество. Так лучше сделать это в глуши, среди мелкопоместных помещиков, чем в Костроме.

Поэтому отписал помещице, что с превеликим удовольствием посещу сей раут. Благо, свой парадный костюм взял с собой, спасибо Марфе — заставила.

Приехали с Тихоном в усадьбу князей Козловских на пол-часа позже указанного времени, согласно этикета. Мандражируя, поднялся по парадной лестнице. Домина поражала размерами, большой двухэтажный особняк с колоннами у входа был ярко освещен. У входа стояли нарядно наряжённые лакеи. Зайдя внутрь, отдал трость и цилиндр с перчатками какому-то дядечке, мажордому наверно. Средних размеров зал, большие окна и огромная люстра в центре, застывшие силуэты людей напоминали сцены из фильма «Война и Мир». Недалеко от входа сидела грузная пышно одетая женщина, наверное хозяйка, около неё застыли две девушки и молодой парень в военном мундире. Пока я раздумывал, как лучше подойти, молодой человек с криком — «Дорогой Николя» — стремительно подошёл ко мне и порывисто обнял меня за плечи.

Вот попал, как вот сейчас выкручиваться. Скорее всего это сын хозяйки и наверное мы росли вместе, возраст у нас подходящий. Но я же не знаю даже как его зовут.

Парень перестал обниматься и встревоженно посмотрел мне в глаза.

— Сейчас, давай прежде поприветствуем твоё семейство.

Юноша, помедлив, кивнул и взяв меня под руку подвёл к княгине.

— Матушка, я привёл Вам Николя, наконец-то он нашел время навестить нас.

— В самом деле, милый мальчик, почему не навестили нас по свойски, пришлось вот посыльного посылать за Вами.

Я сделал попытку улыбнуться, пробормотал как я рад увидеть княгиню и её семейство. При этом поцеловал кончики пальцев руки, которую женщина протянула мне. Девушек я поприветствовал уважительным поклоном.

Фух, надеюсь я не сильно выпадаю из образа.

Мой приятель увлёк меня в угол зала, по дороге взял нам шампанского с подноса у лакея.

— Николя, я не понимаю твоё поведение. Ты на меня из-за чего-то обижен?

Так, придётся опять включать заезженную пластинку с провалами памяти и давить на жалость.

После недолгой МХАТовской паузы, включив кота в Шреке, я начал подчёркнуто спокойным голосом говорить, по опыту знаю — шоковые новости контрастнее говорить именно спокойным голосом, эффект выше:

— Дружище, понимаешь, я даже по имени тебя назвать не могу — не помню его.

Глядя на увеличивающиеся глаза собеседника продолжил:

— Я долго болел, лежал в тётушкином доме в горячке. Почти два месяца не приходил в себя, даже послали за батюшкой, соборовать.

— А потом случилось чудо и с божьей помощью я очнулся. Долго приходил в себя, учился заново ходить и разговаривать. Сюда, в поместье приехал здоровье поправить на природе.

— Вроде всё хорошо, одна проблема — я потерял часть памяти. Какие-то вещи конечно помню, а вот людей практически нет. Я не помню как выглядела покойная матушка и с тётушкой, пришлось знакомиться заново. Так что сюда я не хотел ехать, я ведь никого не узнаю. И я очень рад, что встретил здесь тебя, мне кажется я вспоминаю, как мы играли вместе. А вот имени не помню.

Юноша недоверчиво, не отрываясь взглядом от моего лица, ждал моей улыбки. Ну типа — хорошо я пошутил? Но не видя её, стал в момент серьёзным.

— Николя, ты не шутишь, как так может быть? Хотя, помню у нас кучера лошадь лягнула и он лежал пол-года. Так тоже никого неузнавал. А как же ты живёшь так, без памяти.

— Ну вот так и живу, что-то вспоминаю, что-то узнаю заново. Сейчас очень расчитываю на твою помощь.

— Да, конечно. Ну как же так.

Парень завис на несколько мгновений.

— Да, так а меня зовут Сергей Александрович Козловский. Матушку Пелагея Исаевна. А там сестры — та, что повыше — Катерина, а младшенькая Наталья.

— Если хочешь, я проведу тебя и буду знакомить заново с нашими соседями.

— Хорошо, давай, только подстраховывай меня, что бы я не опростоволосился невзначай.

Собственно гостей было не так и много. Мужчины постарше сбились в кучку, когда мы подошли и поприветствовали их, они пытались вовлечь меня в свои обсуждения.

Сергей меня мастерски увёл в сторону. Он представил кто есть кто. Кружок молодёжи был побольше, человек двадцать. Молодые люди и несколько девушек что-то весело обсуждали. Я обратил внимание на невысокую пышку с кукольным лицом. Оно было бы симпатичным, если бы не белила, делающие её похожей на Барби. Внимание я на неё обратил только потому, что она прожигала меня взглядом.

— Слушай Серж, а эта размалёванная кукла часом не Людочка Белявская?

— Кукла, размалёванная, точно это она, — и юноша заразительно засмеялся.

— А ведь говорил тебе, а ты даже слушать не хотел, так влюбился.

Так смеясь мы дефелировали по залу, Серж давал меткие, шуточные характеристики присутствующим, а я с интересом поглядывл на местный бомонд.

К моему нешуточному облегчению, танцев не было. Народ перемещался по залу с бокалами спиртного, мужчины периодические уединялись в курительной комнате. Она представляла из себя немаленькое помещение, всё в вазонах цветов. Тут и сям стояли диванчики и лёгкие столики. Господа раскуривали сигары, прихлёбывали что-то горячительное и важно рассуждали о делах.

Мы туда заглянули и быстро ретировались. В углу зала за роялем музицировала девушка и негромко пела какой-то романс. Мы подошли поближе.

— Катерина, она любит петь. Наталья больше танцевать охотница. Младшая сестра Сергея была в маменьку, такая же светленькая и пухлая, только росточком поменее. А вот старшая заметно выше ростом и мастью похожа на Сержа, явная брюнетка.

Остаток вечера благодоря моему другу прошёл неплохо, особенно после пары рюмок коньяка. Присутствующие стали казаться мне симпатичнее и отпустил мандраж, колотивший весь вечер.

Меня буквально силком оставили ночевать, типа ехать больше часа по темноте — опасно.

В выделенной мне спальне стояла большая кровать и пышный букет цветов на столике. В кувшине какой-то морс и блюдо с засахаренными фруктами. Да, неплохо живут князья. Явно папаша не спустил наследство, а судя по Никольскому даже преумножил состояние.

Утром встал относительно поздно, после восьми. По привычке пошёл на речку купаться, выбрал тихое место, закрытое полностью кустами и раздевшись до гола полез в воду.

Вода была прохладная с утра и бодрила, я с удовольствием проплавал около часа. Замерзнув, выскользнул из воды и начал растираться полотенцем. Неподалёку в кустах дрогнула ветка и мне показалось, что там кто-то есть.

Растеревшись и накинув халат, найденный в комнате на вешалке, я быстро пошёл к дому.

Приведя себя в порядок спустился к завтраку, лакей проводил в обеденную залу.

За столом уже восседала хозяйка семейства и старшая дочь.

— Как спалось у нас, милый юноша? — поинтерисовалась Пелагея Исаевна.

— Спасибо, очень хорошо выспался.

— А что это Вы, Николай, делали на речке? — спросила хозяйка.

— А это у меня странная привычка, люблю утром купаться на речке, бодрит знаете.

— Да и доктор рекомендовал это дело после болезни.

— Да, да, мы наслышаны об этой беде.

Случайно бросил взгляд на Екатерину, лицо её покраснело и взгляд упорно искал что-то в тарелке. Это не она часом подглядывала там в кустах? Ну мне собственно скрывать нечего и я выкинул эту мысль из головы. Но разговор сразу как-то завял.

На моё счастье спустился в халате заспанный Серж и разбавил моё общество за столом.

Просле обеда мы с Тихоном выехали домой, с Сергеем договорились, что он заедет завтра за мной на своей коляске и мы покатаемся.

В течении двух декад мы почти каждый день с ним встречались. Нам было легко друг с другом. Я внимательно слушал его о современном мире, а ему нравились мои шуточные рассказы про поручика Ржевского.

Серж служил корнетом в одном из двух гвардейских уланских полков и очень гордился своей формой. Уланский мундир и в самом деле смотрелся хорошо и оригинально.

Два раза я ещё бывал в этом гостеприимном доме князей Козловских. Потом Серж вернулся в часть и я стал подумывать о возвращении в Кинешму. За день до отъезда в дом зашёл Антип. Староста стоял переминаясь и не решался заговорить. На него это было не похоже.

— Антип, ты чего застыл там. Хочешь что-то сказать, мы же вроде обо всём договорилисью.

— Барин, Николай Васильевич, тут такое дело.

Мужик продолжал мямлить.

— Да говори уже Антип, раз пришёл.

— Дык, я и говорю, тут такое дело. Месяца три назад под вечер с лодки выкинули на наш берег парня. Весь поранетый, думали помрёт. А он пролежал месяц и оклемался потихоньку, только хромает сильно, ногу то ему здорово располосовали. Так вот, я его определил к Фоминишне, она вдовая, в лекарстве опять таки понимает. Так он как оклемался и начал шастать по деревне, прямо сладу с ним нет. Девок задирает, мужики попытались ему шею начистить, так он их раскидал как котят.

— Хотели уж станового звать, да жалко. Похоже, что беглый он. Засекут до смерти ведь, жалко парня. Мы всем общество просим батюшка, забери его от нас.

— Так ты мне, что беглого подсовываешь? Свези в земскую управу и всех делов.

— Ладно приведи его ко мне.

Парня звали Козьма, среднего роста худой чернявый парень, похожий на цыгана кучерявой шапкой волос, только глаза были пронзительно синие. Сильно хромал, приволакивая ногу. Стоял спокойно, в глаза мне смотрел без страха, но и не вызывающе.

— Ну, мил человек, чьих будешь? Чего хочешь? — это мне надоело играть в переглядки.

Парню оказалось всего 25 лет, из-за ранения выглядел старше. Астраханский казак, попал в какой-то переплёт. Детали обсказать отказался, сразу замкнулся. Просится на службу.

— Так а если ты беглый, мне что за тебя пеню потом платить?

— Свободный я, в нашей станице закрепощённых нет. Возьми барин, служить верно стану, люди про тебя хорошее говорят.

— А за чем ты мне убогий-то, — я специально заводил его, хочу определить вменяемый или не совсем. Мне только убийцу пригреть не хватало.

— А я много чего могу. Мы казаки к труду приучены. С конями могу, хорошу стреляю, драться тоже неплохо получается. По хозяйству, с деревом и кожей с детства умею обращаться.

Пока он говорил, я пробовал составить впечатление о нём на основании интуиции.

Первое впечатление неплохое. Глаза не бегают, руки огрубевшие, привычные к труду. Гнили в нём не чувствую. А что я теряю, выгнать всегда успею.

— Хорошо, Козьма. Возьму я тебя, испытаю. Если хорошо себя покажешь, будешь доволен. Что с ногой то?

Большой багровый рубец на всё бедро уродовал левую ногу. Надо врачу показать.

— Да, пройдёт барин, время нужно.

— Хорошо, через два дня уезжаем в Кинешму, будешь за кучера.

Оставшие два дня приглядывал за Козьмой. Ничего плохого не заметилю.

В последнюю ночь пришла Марфа. Молча прижалась и торопливым шёпотом попросила:

— Николай Васильевич, христом богом прошу, возьми с собой Прошку. Чего ему здесь хвосты коровам крутить. А с тобой хоть научится читать может, человеком станет.

И женщина моляще посмотрела мне в глаза.

А почему нет, парню 15 скоро, уже взрословатый. А мне помошники шустрые ой как нужны, планов то грамодьё.

— Хорошо Марфуш, заберу его с собой.

Счастливая женщина благодарила меня до 5 утра. Выпила до суха. Не понял, кто кого здесь соблазнил. Походу меня используют. Ну я не против, тоже не обижен. Я даже не представляю, как тут решать извечный мужской вопрос.

В прошлой жизни всегда мог познакомиться с женщиной и после нескольких свиданий превести общение в горизонтальную плоскость, не понравилось — разбежались. А здесь как? Благородного сосоловия даму точно нет, если только неверную жёнушку какого старичка обхаживать. Мещанку какую найти, так тоже — плохо, блуд это. Вот если через венчание — пожалуйста. Пользовать девок из дворни — тоже не выход. Принуждать не хочу, да и неинтересно с ними. Насколько Марфа выше простой дворовой девки, а поговорить особенно не о чем. Ну не постелью единой сыт человек.

Так что это удача, что Марфа встретилась на моём пути. В результате я приобрёл уверенность в этом вопросе и ей по-моему неплохо.

Выехали с утра пораньше, Прошка опять на своём месте рядом с Козьмой. Тот и в самом деле умеет с лошадьми. Сам обиходил кобылу, вроде даже не понукает её, а едем значительно быстрее, чем с Тихоном. Тихон, кстати не расстроился своей отставке, ему нравится в Селезнёве. Да и мне спокойнее за Марфу, мужик в доме.

Я оставил ей почти 100 рублей на всякий случай. Наказал приехать с Антипом к Крестовоздвиженской ярмарке в сентябре в Кинешме.

К вечеру въехали в город. Тётушка обрадованно обняла меня.

— Коля, что же так долго не возращался, я же волнуюсь. Хотел посыльного отправить.

— Да отдыхал, здоровье поправлял, всё хорошо тётушка.

Хозяина дома опять не было дома, мотался по торговым делам. Зато Анечка окончила свою учёбу в Москве и вернулась в родные пенаты. Налетела на меня, повисла на шее. Я тоже очень рад был её обнимать, покружил, дождался счастливого визга и опустил на землю, чмокнув при этом в свежую щёчку. Девочка сначала смутилась ласке, а потом плотно присела мне на уши. Петька наоборот степенно стоял в сторонке и ждал момента солидно поздороваться. Даже дворовый пёс Барбос и тот радостно прыгал вокруг меня.

Вечером сробрались все за ужином и я рассказывал о своём отпуске, о рауте в доме князей Козловских. Анюта ахала и переспрашивала о деталях, Петька тоже частил — интересовался рыбалкой и охотой. А Мария Александровна в основном улыбалась.

Повезло мне с родственниками. Не знаю, чем уж я потрафил всевышнему. А мне пока-что везёт на людей.

Через три дня вернулся хозяин дома и мы уже завели обычай сидеть в его кабинете, потягивать из рюмочки что-нибудь благородное и неторопливо беседовать.

— Георгий Иванович, хочу вернуться к нашему разговору о моём будущем. Торговлей заниматься не могу, не по статусу.

Дядя неторопливо потвердил истину кивком.

— Собираюсь я занятся производством светильников. Вот что Вы мне скажете, если вместо освещения свечами я изготовлю лампу, которая будет работать на белой нефти. Светить будет как десяток свечей, знай подливай горючку.

— Хм, ну не знаю. А как ты додумался до этого?

— Додумался вот. Умею и всё.

— А во сколько же это обойдётся.

— Я прикинул, первые образцы будут дороговаты. А когда начнём делать много — где-то не более 10 рублей за штуку, может меньше. Я хочу сделать вначале штук пять. Испытать их и только потом начать производство.

Дядя явно не ожидал такого и надолго замолчал.

— Так сколько тебе Николаш надо на испытания.

— Рублей 100 — должен уложиться.

Дядя задумчиво пошевелил пальцами и пожевал нижнюю губу.

— Ну 100 рублей пожалуй выделю на благое дело.

Решил отделаться, что бы сам я сел в лужу и помалкивал потом.

— Отлично, договорились. Дядя, я с завтрашнего дня начну заниматься. Если подскажешь, где лучше размещать заказы — буду благодарен.

На этом и закрыли тему.

Я абсолютно был уверен в успехе. Представлял отчётливо конструкцию различных видов керосинок.

Начну конечно с простейшей. Основания в успехе были.

Костромская область была в это время развитым регионом. В данное время наблюдался бум в текстильном производстве. Сотни больших и малых мануфактур появились в Костроме и Кинешме. Работали исключительно на местном сырье. Крестьяне, выкупившиеся из крепости охотно устраивались на фабрики. В среднем на мануфактуре трудились 450–500 человек. Это очень не мало. На «Большой Костромской мануфактуре» купцов Третьяковых, Коншина и Кашина было 4800 веретён и 22 ткакцких станка.

Естественно, что бы обслуживать это оборудование, проявились металлообрабатывающие заводики. В Костроме вовсю работали два катушечно-токарных завода, обслуживающие текстильные предприятия. В Кинешме тоже как на дрожжах появлялись подробные предприятия. В Судиславе был крупный по местным меркам металлообрабатывающий завод. Так что база для производства была.

Главное было сохранить в секрете технолигию изготовления. А собирать будем сами.

Поиски начал со стекольных заводиков, в Кинешме такой был и я с дядюшкой поехал на коляске на окраину города. Заводик — громко сказанно, большой сарай построенный вокруг здоровой печи. Хозяин, купец Парамонов, дядюшкин знакомец раньше успешно отливал хрустальную посуду. Но в последнее время не выдерживал конкуренции с новыми большими гигантами — заводы Бахметьева, Мальцевых-Гусевых. Не говоря уже о Дядьковских заводах и генерала Орлова.

В данное время купец подумывал продать убыточное предприятие, на реконструкцию денег было жалко. Выслушав меня, мастер посмотрел на грамотный чертёж, который я заранее нарисовал со всеми размерами. Сначала он недоверчиво хмыкал, потом заинтерисовался качеством чертежа. Изготовление самой лампы проблем у него не вызвало. Спросил для чего это. От лампового стекла зависел не только внешнийй вид изделия, но и качество. Традиционно размеры лампового стекла указывали в линиях. Но сейчас я первооткрыватель, поэтому указал в русских мерах (изначально конечно рисовал в привычной метрике). Средняя лампа имела диаметр в нижнем сечении 20 линий или 50 мм, а в верхнем 7 линий или 18 мм. Длина около 250 мм. Это классическая форма, обеспечивающая тягу горячего воздуха наверх.

— Не знаю, господин хороший, работа непростая, материал тоже хитрый надо прикупить, да и ты требуешь одинаковых размеров на каждой этой штуке. Рупь с полтиной, никак не меньше, — родил наконец мастер цену за работу.

В итоге, после оживлённой дискуссии сторговались за рубль тридцать.

Заказали здесь десяток ламп. Я попросил чистоту стекла, без пузырьков воздуха. Следующим был столяр. Я когда-то видел красивую керосинку с деревянной подставкой. Столяр взялся выточить подставки из ореха — три рубля за всё.

Договорились, что заберём через декаду.

Осталось найти жестянщика, чеканщика, а лучше ювелира для работы с бронзой и мелкими деталями.

Дядя неожидал от меня такой проработки деталей. Он ожидал размеры плюс — минус лапоть, споры с мастерами. А тут спорить не о чем. Чёткий эскиз с указанием размеров. Мастера в первый раз видели такие. Привыкли к грубой схеме или объяснения на пальцах.

По поводу ювелиров нам опять повезло. Оказывается ювелирный промысел в губернии очень развит. Многочисленные мастерские занимались изготовлением женских украшений из серебра и цветного стекла. Пользовались непроходящим спросом у народа ритуальные фигурки животных и растений. Медно-литьевые мастерские были и в Кинешме. Это я удачно попал, сам не ожидал. В такую мастерскую мы с Георгием Ивановичем и отправились. Небольшое подворье на окраине города. Раньше здесь видимо была кузня, а сейчас сложена в углу новая печь, на огромном верстаке различное оборудование. Хозяин, он же мастер сидел и на листе меди чеканом наносил орнамент.

— День добрый, Анисим. Как здоровье, как дела? — вальяжно начал дядя.

Анисим как-то испуганно втянул голову в плечи:

— Георгий Иванович, я отдам должок, видит бог отдам — повремени только, будь человеком.

Дядя отвёл меня в сторонку:

— Семья у него в том году угорела в избе, вот он и запил. А накануне расширяться задумал и занял у меня денежек значиться. Сейчас вроде оклемался, но отдать ему должок нечем, так что давай, в счёт долга сделает.

Ну раз так — ещё лучше, выёживаться не будет.

— Анисим, дядя объяснил мне твою ситуацию.

— Мне надо что бы ты кое-что для меня сделал.

И я развернул несколько эскизов. Собствеено именно от этой работы зависил успех нашего предприятия.

Мужик сразу успокоился, внимательно рассмотрел чертежи. Самое простое — это ручка лампы. Бронзовый обруч охватывает проточку в деревянном основании. Крышка тоже проблемм не вызывала.

А вот корпус нужно выполнить точно по размерам стекла, украсить его затейливой резьбой. Собственно лампа представляет собой небольшой резервуар с керосином, заключённый в бронзовое основание. Оно переходит в бронзовый корпус, в который герметично входит сверху ламповое стекло. Сверху бронзовая же нашлёпка крышки. Внутри корпуса трубка закрепленная жёстко к корпусу. В ней ходит трубка поменьше диаметром. Во внутренней трубке фитиль. Вниз он уходит в горючую жидкость, за счёт капиллярноого эфекта керосин по фитилю поднимается в зону горения. Регулировка яркости свечения — для этого крутим регулятор снаружи лампы. Он делает фитиль длинее или короче. Собственно вся лампа — ньюансы в деталях.

Анисим дотошно распрашивал, убедился что я чётко понимаю, что мне надо.

— Попробовать конечно можно, — и хитро посмотрел на меня.

— Договоримся, — ответил я и попросил его начать искать бронзовые заготовки.

На этом сегодня столь удачный день закончился.

Вечером дядя задумчиво посматривал на меня и чему-то усмехался в бороду, но я чувствовал, что он доволен. Ну теперь ждать декаду стекла, хотя послезавтра съезжу, потороплю мастера. Своих подопечных я устроил — Прошку адьютантом, а Козьма пока был при нашем транспорте.

На выданные дядей деньги я приодел обоих бойцов. Почему я не удивлён — оба выбрали себе рубахи попугайских расцветок. Козьма ещё такой ярко-ядовитый жилет подобрал. Также прикупил себе немалый тесак и небольшой ножик. Прошка тоже не удержался, упросил купить ему ножик в чехле на пояс. Взял обоим по картузу, себя тоже не обидел — купил парусиновые туфли и шаровары для бега.

За эти несколько дней Козьма с Прошкой привели наш экипаж в нарядный вид. Деревянные части отполировали и покрыли лаком, а железные покрасили чёрной краской. Даже кобыле вплели в гриву ленточки и теперь не стыдно было ездить по городу.

Сегодня с утра взял с собой молодёжь — Анюту с Петькой, ну и оба гвардейца конечно и покатили на речку, на пикник. Еле уместились, маловат экипаж то. Тётушка дала с собой две корзины с боеприпасами. Петро показал классное место на нашей речке. Небольшая полянка в окружении густого кустарника выходила прямо на песчанный пляжик.

Я с удовольствием начал с зарядки. Козьма криво посмеивался, глядя на наши забавы. Анечка удивлённо смотрела на нас, не привыкла к такому зрелищу. Прохор не впервый раз присоединялся к моим упражнениям, а вот Петя сегодня в первый раз — не удержался, решил тоже руками помахать.

Выполнив полный цикл своих упражнений, разделся и прыгнул в воду. Что бы не эпатировать окружающих, я купался в своеобразном купальном костюме, состоящем из панталонов и лёгкой рубашки.

Ну не принято здесь среди аристократии этим заниматься. Вообще плавать боялись и не умели. Если взрослый человек падал в воду в глубоком месте и некому было кинуть ему верёвку — всё, считай пропал.

В охотку сплавал на тот берег, метров двести будет, понырял у берега. Даже под обрывистым берегом нашел с десяток крупных раков, перекидал их Прошке — сварим попозже. Переодевшись, развалился на подстилке.

Хорошо то как, господи. Редкие облачка на небе, лёгкий ветерок играл волосами. Сестрица пристроилась рядом со мной, травинкой шекочет мне ухо, а я делаю вид, что отгоняю несуществующую муху. Она прыскает и продолжает игру.

— Николя, а дом большой у тебя в деревне? Возьми нас погостить у тебя, интересно какая там жизнь.

У дяди нет загородной усадьбы, только дома в черте города. Вот Анечке и интересно там побывать.

Ну может попозже и свожу.

Прохор накрыл нам дастархан из того, что тётя передала, а сам с Козьмой занялся варкой раков. Ну да, потом поедят. Не принято здесь кушать с дворнёй.

Аппетит однако нагулялся. Мы с удовольствием ломали пышный свежий хлеб, нахлобучивали сверху пласты пахучей буженины и острый, жёлтый сыр. Первые памидоры с огурчиками дополняли пиршество. Недурственно пошёл паштет, запивали всё это ягодным морсом из кувшина. Анюта осторожно наполняла наши стаканы.

Корзинка с вкуснейшими пироженными завершила наше пиршество. Всегда любил такие перекусоны на природе. Согласен даже на чёрный хлеб с солёным салом, зелёный лучок и прочая крестьянская снедь. А если для разогрева ещё грамм по 150 — ммм… мечта поэта.

Потом мы лежали на покрывале, Анька напротив меня лежала на животе и весело болтала ногами. Петка притулился сбоку. Ну а я развлекал народ всякими закадками. Ну в духе — коза, капуста и волк, которых надо переправить крестьянину на лодке на другой берег, все в лодку не помещаются. Я такого добра много помню. Ну а как — давно живу, на память сейчас не жалуюсь.

Прошка с Козьмой тоже подтянулись, интересно же. Народ не избалован такими развлечениями. А я смотрел на их счастливые лица и балдел от этого. Всё таки, как мало надо этим ещё детям для счастья.

Через день, не удержался, велел Козьме запрягать и ехать к стекольщику.

Мастер — стекольщик по имени Фрол сердито посмотрел на нашу компашку, заявившуюся в его владения, но ничего не сказал, продолжая работать. С трудом удалось его разговорить. Оказывается в мастерской была не одна печь. За большой, основной прятались пристроенные ещё две. Фрол видя, что мне в самом деле интересен его труд, провёл мне экскурсию. На улице была средних размеров печка, в данный момент курилась дымком. Внутри отжигались тигеля из огнеупорной глины. Один такой горшок выдерживал не более пяти плавок.

Внутри помещения куполообразная печь служила для подготовки шихты — материала для плавки. Белый песок с добавлениями различных присадок и обрезков стекла спекался в однородную массу. Фрол объяснил, что для придания стеклу огнеупорных свойств, вместо окиси свинца, он добавляет известково-содовые присадки. Затем подготовленная шихта поступает в основную печь. Куда, по мере готовности стекла, он засовывает стальную трубку и выдувает нужную форму. Для придания одинаковых посадочных размеров он калибрует посадочный диаметр заготовки специальными приспособлениями. Всё, обрезает литник и готовое изделие идёт в ещё одну печь, пристроенную к основной, где происходит отжиг стекла. По мере остывания помощник полирует готовое изделие, при необходимости наносит абразивным кругом рисунок. Как то так.

Сейчас Фрол заканчивал приготовление шихты, рядом крутился помощник, качал меха для подачи воздуха в печь.

Я поинтерисовался, сколько подобное моим изделий может производить мастерская.

— Ну, если возьму ещё помощников, сотню в день могу выдать. Печь бы только перестроить побольше.

Через четыре дня мы забрали аккуратно упакованное стекло. Проверив все десять я остался доволен. Прозрачное, без вкраплений, после полировки оно прямо горело. Поблагодарив мастера и расчитавшись с ним, мы дружно направились к столяру. Там всё было готово и заплатив трояк направились к Анисиму.

Того пришлось ждать почти час, ходил заказывать материал.

Мы осторожно выставили наше богачество на большой стол. Я ещё раз подробно показал, как надо собирать лампу. На проточку деревянной подставки плотно садится бронзовая полоса, к ней приваривается изящная ручка, как в лампе Алладина. На верхнюю часть подставки насаживается намёртво сам бронзовый корпус, который будет затейливо украшен резьбой. На корпус герметично садится стеклянная часть лампы и в верхней части её — кокетливая шляпка. В корпусе регулятор освещения — крутишь его и фитиль становится длинее или короче. Для этого на трубочке с круглым фитилём Анисим сделает мелкие зубчики как у рейки, а на оси регулятора подходящую накатку. Так вращая регулятор я поднимаю или опускаю фитиль в зоне горения.

Когда я пустился в третий раз объяснять процесс, мастер раздражённо выгнал нас, сказав прийти через неделю, а лучше через месяц.

Отлично, время обедать и я велел Козьме ехать в трактир обедать. Мы устроились в тёмном углу и я, проигнорировав попытку своих гвардейцев сесть за другой стол, позвал полового и приказал принести нам борщеца, свинных отбивных с салатиком. Ну и взял нам по 100 грамм. Младшему поколению квасу.

После сытного обеда приказал проехаться по аптекам в поисках керосина. Он был, но какой-то мутный с сильным запахом. В универсальном магазинчике мне попался керосин почище и купил весь их запас более 5 пудов, отдав два с полтиной за всё. Приказчик обещал привезти купленное в дом купца Курлина, т. е. к дядюшке.

Пройдясь по лавкам в поисках материала на фитиль, обнаружил тесьму шириной в сантиметр, довольно плотную.

— Хлопок? — поинтерисовался я у приказчика.

— Хлопок, как есть, — подобострастно ответил тот.

Кстати, а зачем мне связываться с круглым фитилём. Он быстро прогорает и надо подрезать его кончик довольно часто, что бы горение было ровным.

Плоский фитиль надёжнее и реже требует правок. Ну раз в месяц придётся снимать стекло и подрезать его полусферой по форме прорези. Именно в этом случае наблюдается равномерное горение. Купив несколько разного качества хлопкобумажных образцов для испытания, я довольный крикнул рулить домой.

Есть, пошёл процес! Я всей душой стремился начать зарабатывать самостоятельно, в голове громодьё планов и вообще — нищий аристократ, лучше уже в мещане податься, не так стыдно.

Остаток дня валял дурака, качался на качеле в саду дома с Анютой. Вели светские разговоры. Мне нравилось смешить её, тогда её среднестатистическое личико становилось удивительно привлекательным. Милые ямочки так ей шли. Ну, а так как я любил эти ямочки, то приходилось вспоминать всякую смешную чушь. Главное переработать на современный лад.

На следующий день начал операцию — КЕРОСИН. Перегонять нефть толком не умели и получалось нечто среднее между фракциями. Что бы керосин не коптил нужно его очистить в домашних условиях.

На заднем дворе мы с гвардейцами в экспроприированную с кухни большую кастрюлю выливали по пуду керосина. Туда я сыпал на глаз несколько жменей крупной соли и нагревал до кипения на костре, разведёном между кирпичами. Соль в керосине не растворяется, просто забирает примеси. Затем аккуратно фильтровали горячий керосин через растолчённый берёзовый уголь, повторяли это три раза. И последней операцией заливали в ёмкости полученный продукт через марлю. На выходе получался прозрачный, без неприятного запаха продукт.

Испытание фильтра проводил сам, пока гвардейцы развлекались с керосином. Отмахнувшись от толстой тётки, которая была у тётушки главной по дому — запах видетели неприятный им, я устроился в теньке и из деревяшки выстругал держатель для плоского фитиля, что бы удобно было его поджигать. Перепробовав все образцы отделил чисто белую тесьму. Она, пропитанная керосином, горела наиболее ярко и не дымила.

С утра подъехали к Анисиму и я переделал свои чертежи. Конструкция даже немного упростилась. Теперь ось регулятора делаем с шестерёночкой, которая будет двигать вертикально плотную тесьму. Я убедился, что это сработает.

Мои будущие лампы уже обзавелись ручками и полированная бронза хорошо смотрелась с светлым орехом. Будучи выгнанным из мастерской, поехали по городу. Козьма уговорил проехать к барышнику, торговавшему лошадьми. Ехать пришлось за город. В большом загоне паслись несколько десятков лошадей. Козьма оживился, жадно разглядывая табун. Так я был ни бум-бум, он торопливо показывал:

— Вон те два — дончаки, рядом крупный — орловской породы. В углу загона десяток приземистых лошадок — башкирская порода. Рабочую лошадку можно было сторговать рублей за 15.

Хороший рысак стоил много больше — несколько сотен или даже тысяч.

— Барин, — Козьма не удержался.

— Продавать надо тарантас, он для плохих дорог хорош, но больно нетороплив. Коляска в самый раз и рысака пошустрее бы.

— Всё будет Козьма, но попозже, не сейчас. Я сам задумывался о смене экипажа.

Наш тарантас был типичным внедорожником, за счёт длинной колесной базы он успешно глотал неровности российской дороги. Но в городе был больно неудобен, не развернуться, пешком быстрее дойти. Но я гол как сокол, куда мне новый экипаж.

В субботу с утра, наконец забрал от Анисима своё будущее, все десять керосинок. Заставил мастера переделать три из них — две свободноваты были, а одна наоборот мёртво сидела в бронзовом корпусе. Так как лампы нужно периодически разбирать — подлить керосинчику, подрезать фитиль или почистить стекло от нагара, то одеваться стекло должно с плотной фиксакцией, но свободно.

Под моим злобным взглядом, гвардейцы занесли почти готовые изделия в кабинет хозяина дома. Три из них я заправил горючим и вставили фитили. Аккуратно подрезав кончик, я поджог все три и закрыл стеклом. Всё работает, да иначе не могло быть. Поигравшись яркостью свечения, оставил зажёнными. Через час погасил огонь, горели ярко, совсем не коптили. Теперь надо подготовить сцену для презентации. В нашем деле как? Первое впечатление самое главное. Гвардейцы обалдели совершенно от эффекта керосинок, надеюсь дядюшка тоже будет впечатлён. Прошка был поставлен на охране кабинета, с наказом никого не пущать. А мы с Козьмой пошли помахать руками. За домом был свободный пятачок, где казак гонял меня по кругу. Несколько дней тому назад я упросил его учить меня самобытным казачьим приёмам борьбы без оружия. Так-то пожизни я не занимался ногодрыжеством, считая ненужной тратой времени. А вот новое, молодое тело просило нагрузок и когда мне надоели кривые ухмылки Козьмы на мои зарядки, я упросил парня тренировать меня.

Так и сейчас он мотал меня по кругу, показывая хитрые подсечки. Двигался он быстрее меня и хотя хромота у него ещё осталась, я не успевал увернуться. Так мы занимались часа два и когда Петька крикнул, что батя вернулся домой, я попросил полить мне из ведра, ополоснуться.

Приведя себя в порядок направился в обеденную, где вся семья уже была в сборе. Георгий Иванович, замотанный какими-то проблемами, сидел погружённый в свои мысли.

Я пока ужинал, продумывал предстоящий разговор. В конце ужина, хозяин дома наконец вернулся к нам и неожиданно обратился ко мне:

— Николай, а что там пацан твой сторожит у моего кабинета. Бабы жалуются, не даёт зайти им, убраться там.

— А это, Георгий Иванович сюрпиз. Если Вы уделите мне полчаса, я покажу, что Вам приготовил. Но просьба, покажу только Вам — это секрет для всех.

— Хм, интересно, что-же там. Хорошо, сейчас подымимся.

Часового я снял с поста и послал на кухню, одобрительно потрепав по непослушным кудрям.

На зелёной, бархатной скатерти стояли все десять ламп, три немного в сторонке.

Я неторопясь разлил нам по коньячку и прихлёбывая из бокала, продолжал интриговать дядю.

— Дядя, без преувеличения — это революция в освещении домов, при правильном подходе мы быстро можем стать миллионерами.

Дядя, с лёгкой улыбкой, смотрел на меня и ожидая забавного для него продолжения.

Закончив с коньяком, я расставил три лампы по углам комнаты на приготовленные заранее подставки.

Сняв стекло с одной лампы, я зажёг лучиной фитиль и закрыв — перешёл к следующей.

Когда горели все три — в комнате стало очень ярко.

Я подрегулировал фитиль, увеличив свечение и пришлось прикрыть глаза рукой, дав глазам привыкнуть.

Дядя уже не улыбался насмешливо. Стал очень серьёзен. Я детально объяснил как керосинкой пользоваться.

— Дядя, как видите, несколько таких ламп осветят большой зал и успешно заменят сотню свечей. А для одной комнаты хватит одной лампы. Гореть она может очень долго, керосина хватит на несколько дней непрерывного горения. Легко регулируется освещение, — и я продемонстрировал это. Лакею нужно раз в неделю чисить стекло от копоти при необходимости, подливать горючее и подрезать фитиль. Несколько минут, как Вы думаете — есть будущее у этой лампы?

— Племяш, а во сколько обойдётся изготовление одной такой?

Явно заинтерисовался, купеческая жилка кричит о большой выгоде.

— Ну давайте посчитаем, стекольщику отдали 13 целковых, столяру трояк и меднику — как Вы с ним договорились?

— Ну, пусть будет 40 рублей, по 4 рубля лампа. Это сейчас, когда будем изготавливать их много — одна обойдётся нам не более, чем два с полтиной.

— Теперь, продавать предлагаю начать от червонца и подымать, ориентируясь на спрос.

— Это ты оставь мне, я получше знаю как торговать.

— Ну да, тут дядя одна проблема.

Дождавшись, когда дядя буквально начал поедать меня глазами:

— Главное — сохранить в секрете технологию изготовления. Обязательно нужен стряпчий — подать привелегии на изобретение в Европе, обязательно во Франции, Англии, других странах. Хорошо бы в США. Сможем провернуть это?

Дядя привычно пожевал нижнюю губу.

— Есть у меня один шустрый стряпчий. Если хорошо заплатить — быстро сделает, но в любом случае это займёт месяцы.

— А быстро и не надо.

На недоумённый взгляд хозяина дома ответил:

— Георгий Иванович, Мы можем здесь в городе наладить производство моих ламп. В месяц несколько сотен, если постараемся. Но любой маломальски грамотный инженер разберёт её и сможет наладить производство. И кто-то другой будет зарабатывать миллионы.

— Так, что ты предлагаешь?

— Я думаю так. Стекольщик не знает для чего его стекло, а догадается — он не знает её устройство. А вот Анисим может догадаться, работы лампы не видел, но мужик он грамотный.

— Я предлагаю договориться с ним, взять в долю может, что бы не ушёл секрет налево. И надо расширить его возможности, выкупить соседние участки и сделать современую мастерскую, где мы будем собирать наши лампы и наносить красоту.

— Стекло и бронзовый корпус будем заказывать в Костроме на разных заводах и привозить в тайне сюда. Нужно изготовить несколько тысяч ламп и завезти в крупные города, но только после оформления привелегий. Я планирую ещё несколько других контструкций, в том числе для аристократии — с фарфорововым корпусом. Надо нанимать ювелиров, для дорогой отделки таких экземпляров.

У дядюшки в голове потихоньку проходила октябрьская революция. Я, в его понятии, был хорошим и тихим мальчиком, бывшим гимназистом, которому он искренно хотел помочь, устроить к себе.

А сейчас перед ним налицо разрушение шаблона. Тихий мальчик придумал нечто интересное и ещё рассуждает, как правильно торговать.

Как бы сердечко не подвело. Дядя раскраснелся, налил себе полный бокал коньяка и маханул как водицу. Посидев немного в ожидании, что я исчезну вместе со своими лампами, не дождался. Через долгих пять минут, он наконец, откашлялся.

— Николай, так тысяча ламп обойдётся нам в несколько тысяч рублей, А еще надо их доставлять до места, тоже деньги.

— Дядя, да даже если мы будем их продавать по червонцу — навар будет не менее 6 000 рублей, а то и более.

— Ну да, ну да.

— А как ты хочешь делить прибыль, — проявился в дяде волчий оскал матёрого купца.

— Делить предагаю поровну. Будут и другие светильники, это только начало. За мной их сборка и бумажная волокита. За тобой размещение наших заказов в Косторме и продажа.

— По рукам, быстро согласился Герогий Иванович.

Он, наверное считает, что я продешевил. А я хочу дать ему почувствовать вкус больших денег и доверять мне.

На этом мы распрощались, дядя остался в кабинете, следить наверное, что бы лампы не попёрли. А я спать.

Два следующих дня дядя занимался организационными делами. А вот на третий он повёз меня в нотариальную контору, подписывать документы на организацию Товарищества «Меркурий». Так, по моей просьбе назвали наш совместный бизнес. Мне показалось символичным так назвать наш корабль. Древнеримский бог Меркурий являлся покровителем торговли, прибыли и обогащения. Чего я и добивался от нашего кумпанства. А его крылатый шлем способствовал скорости перемещения, чего я тоже хотел достичь, но об этом позже.

Я не знаю всех деталей, как дядя договорился с Анисимом, но через несколько дней мы были у мастера. Он был предварительно в курсе дела, остались детали. После того, как я показал нашу лампу в сборе и рассказал о планах по изготовлени., Анисим закатил глаза, что выискивая на небе. Потом решительно крякнув он обломал наши планы.

— Не, господа хорошие. Не получится здесь расширяться. Надо строить новую мастерскую за городом, у реки. Я знаю неплохое место. Печи новые нужно ставить, помощников набирать. Деньги немалые на это уйдут.

И хитрован испытующе посмотрел на нас.

В результате торга, Анисим сам вкладывался в строительство мастерской, которая становилась общей. А мы отдали ему 7 процентов от прибылей от всей продукции, проходящей через его мастерскую.

По дороге назад, дядя бурно возмущался коварством Анисима, который нашёл немалые средства на новое строительство и не отдавал так долго законный долг.

Отметить весомое событие заехали в лучшую ресторацию города, где под цыганские песни отменно откушали блюда французской кухни под лафитничек благородного французского же напитка. Роскошный метрдотель на входе и красиво одетые официанты настроили нас на благожелательный лад. Гусиная печень и трюфели, мясо под соусом с непроизносимым названием, отвлечь от еды меня смогла только молоденькая смуглая танцовщица, крутившиеся около нас в расчёте на чаевые. Её полуоголённая грудь напомнила мне, что нужно наверное поискать бордель в этом городе.

Увлечённый танцом цыганки, я не сразу отреагировал на тост Георгия Ивановича.

— Ну, дорогой племяш, за начало богоугодного начинания, в добрый путь.

Охотно присоеденился к тосту, а богу в самом деле угоднее активные люди, а не побирушки у церкви. Ну мне так кажется.

Затем на долгих полтора месяца ничего не происходило. Я давно подготовил документацию на свои привелегии. Тщательно исполненные чертежи и объяснения были подготовленны мною для регистрации и увезены нашим стряпчим в далёкие края.

Кроме первого варианта, я подготовил всё для регистрации и производства керосинки типа «Летучая мышь». Отличалась она более рациональным исполнением без изысков. Защищённое металлической проволокой стекло и простой медный корпус выглядели не так эффектно. Но были незаменимы для мореходов и путешественников. Лампа отлично работала даже при сильном ветре. Также присутствовали чертежи на фонари освещения для улиц города. В принципе — таже керосинка, побольше размером и герметично собранная. Это уже я на вырост делал.

Георгий Иванович уехал в Кострому и затем в Судислав, размещать наши заказы на стекло и фарфор. Да, я разработал красивые фарфоровые корпуса нескольких расцветок в духе Гжели. Стекло тоже было разных форм и размеров. Работы по бронзе и сборка будет у нас в Кинешме. Анисим принял трёх помошников и двух ювелиров, которые будут украшать наши лампы резьбой по бронзе. Также планировались изделия для понтов. Золочённые корпуса с инкрустированными камешками и цветным стеклом. Отдельные экземпляры пойдут на взятки нужным людям. Ну а как, не подмажешь, не поедешь.

У Анисима я бывал часто, смотрел на стройку. В начале от пытался меня гнать, но после нескольких ценных советов, наоборот стал приглашать меня в гости.

В сентябре началась Кинешемская Крестовоздвиженская ярмарка. Это было большое событие для города, приезжало много торговых гостей и просто любителей повеселиться. В отличии от Тихоновской ярмарки в июне, эта происходила с размахом. Главные события происходили на рыночной площади. В трёх огромных каменных корпусах размещались крытые торговые ряды. На площади строили многочисленные карусели и торговали товаром попроще. А за городом торговали сельхозтоварами и скотом.

К моей радости, приехала Марфа с мужиками Антипа. Староста тоже приехал, как же такое событие. Антип со своими разместился у знакомых, а Марфу я забрал в дом. Что бы с сыном пообщался, да и мне уже припёрло по женской ласке.

Накануне вернулся к открытию Георгий Иванович и попросил у него тысячу в счёт будующих прибылей. Что интересно — дал, даже не спросил зачем. Однако пользуюсь авторитетом.

Я приодел свою гвардию и заказал себе новый сюртук со всем прилагающимся. Что интересно, Марфа не пришла ночью. Ну наверное соскучилась по сыну. Её я тоже приодел, заказал новое платье, шляпку и ботиночки.

Обедать повёз в ресторацию. Марфа раскраснелась от удовольствия, в первый раз в таком заведении.

— Николай Васильевич, а я Вам деньги Ваши привезла, ну что Вы мне оставляли. Ничего не потратила, не на что особо тратить. Вот.

И она протянула мне смятые купюры.

Я пересчитал, 100 рублей.

— Забери, потратишь на нужные вещи. Купи на ярмарке там для дома, что бы уютнее стало. Остальное приказываю потратить на себя. Вернусь домой, ты должна соответствовать управляющей имения дворянина.

— Тарантас с лошадью отдаю тебе, Антип поможет перегнать. Вот тебе ещё сто рублей, прикупить птицу. Несколько хрюшек присмотри. Щенка пусть Антип поищет хорошего, пусть дом охраняет. Всё, поехали, на свежий воздух. Козьму попросил провезти нас по городу. В экипаже не удержался и обнял женщину, как я её хочу, сейчас штаны порву.

Крикнул Антипу разворачиваться и ехать домой. Там затащил Марфу в свою спальню и стал нетерпеливо раздевать. Она вначале не помогала, потом мягко отановила мою руку:

— Не торопись, я сама. И начала аккуратно раздеваться. Я то уже давно разделся и жадно осматривал свою жертву. Марфа с полуулыбкой смотрела мне в глаза и медленно снимала очередную юбку. Да сколько же их одето, я насчитал пять. Зато после нижней осталось только само желанное тело. С рычанием притянул к себе и сидя на кровати начал гладить её тело. Марфа уже не стеснялась нашей наготы. Только когда я через чур смело гладил её, она прикрывала глаза. Но не сопротивлялась. Продолжать дальше откладывать самой сладкое — было невозможно. Завалив её на кровать я быстро оказался сверху. Глядя ей в глаза, торопливо вошёл в неё. Дальше было сплошное наслаждение, спустились мы только через два часа к ужину. Марфу конечно не пригласили за господский стол, она пошла на кухню перекусить. Но я за неё уже не переживал. Он перешагнул на статус выше и кухонная дворня относилась к ней с почтением. За столом собралось всё семейство. Все углубились в тарелки. Только скромница Аня с любопытством посматривала на меня. Ничего, пусть привыкают, я взрослый человек. Скорей бы уже появились средства для строительства своего дома.

Антип прилично распродался и забил свои телеги купленными товарами. По моей просьбе он оставил одну большую телегу под мои нужды.

В последние дни ямарки, мы всем калганом — Марфа и мои гвардейцы, поехали за город выбирать скот. Антип помог нам выбрать хряка и двух хавроний. А так же пару козочек и щенка непонятной лохматой породы. Сказал, что вырастит верный сторож. А Марфа сама выбрала курей и уток в плетённых клетках. Вся эта живность переночует у знакомого Антипа а завтра с утречка они с Марфой тронутся в путь домой.

Я оглушённый шумом, производимым сотнями скота, не сразу обратил внимание на Козьму, дёргавшего меня за рукав.

— Николай Васильевич, пошли, я там неплохих коней нам сторговал, — на ухо проорал мне казак и потянул меня в сторону. С этого краю площадки торговали лошадьми.

Козьма подвёл меня к табуну, около которых стояли какие-то степняки.

— Калмыки, — пояснил мне Козьма и показал мне пару лошадей, стоявших отдельно.

— Барин, это орловскиет рысаки. Приучены работать цугом (парой). Отличные жеребцы, с номальной коляской будут летать.

— Вот это серый ведущий, а такой же масти в яблоках ведомый.

Я рассматривал свою будущее приобретение. Крупные жеребцы, с красивыми изгибами шеи. Пушистые гривы и хвосты придавали им эффектный вид.

— Бери барин, рысью ходят, закачаешься, я проверил. Просили 230 рублей, сторговались на 150.

Ничего себе, я не собирался сейчас тратить такие деньги. Но сам уже влюбился в эту пару.

— Козьма, а куда запрягать их будем. Надо экипаж искать.

— Я знаю, кто продаёт недорого коляску. Хорошая вещь, подрессоренна и хозяин усилил её для перевозок тяжестей. Выглядит неказисто, но я приведу её в порядок.

— Хорошо, беру.

Так я стал обладателем этих великолепных коней.

Эта ночь была наша последняя с Марфой, завтра она уезжала с Антипом.

Поэтому я старался оторваться по полной. Даже попробовали позы, отличные от миссионерской. Какой ужас, Марфа изображала возмущение, но не отказывалась от экспериментов.

На следующий день, отправился с Прошкой на хозяйском экипаже по городу. Нам предстояло скупить керосин в больших объемах, а так же хлопоковую тесьму, идущую на фитили.

Сначала заехали в тот универсальный магазин, где в прошлый раз приобрели горючее.

Нас встретил хозяин — купец Селивёрстов. Поговорив с ним мы договорились о покупке у него 100 пудов лучшего керосина, который только он мог нам доствавить. Столковались на 43 копейках за пуд. В течении 40 дней он обещался привезти всё из Казани. Купить тесьму того же качества оказалось нетрудно. Приобрели несколько ящиков с мотками хлопковой тесьмы.

Заказал так жзе три мешка крупной соли и две телеги берёзового угля. Процесс очистки керосина я намеревался поручить Прохору. Заодно и обработку хлопковой тесьмы. После пропитки её белым уксусом она меньше коптила.

Анисиму заказал медную тару для хранения и перевозки керосина. Продавать мы собирались только керосин собственного изготовления, предварительно очищенный. В магазине необходимо будет переливать его в стеклянные бутылки.

После обеда я отправил Прошку на занятия к братцу Петьке. Он занимался с моим гвардейцем письмом и чтением. Счёт уже я преподовал парню. Петька поначалу неохотно занимался с ним, но я объяснил политику партии и что от этих занятий зависит — буду ли я таскать его с собой или нет. Так что в данный момент Петя с завидным энтузиазмом вкладывался в Прошку.

А я расчитывал воспитать в нём верного и шустрого помошника.

Козьмы не было целый день, заявился поздно вечером. Утром он потащил меня смотреть купленную им для нас коляску. Лучше бы я этого не видел, вся ободранная, с проржавевшими осями и порванной складывающейся крышей. И за это он выложил мои кровные 70 целковых?

— Козьма, ты чего — хрену объелся?

— В этот драндулет даше Прошке стыдно сесть будет.

А Козьма нагло лыбится мне в лицо и стоит довольный, как удав слопавший обезьянку.

— Вот старый хозяин тоже так думал и отдал коляску за 35 рублей. А это работа знаменитого мастера Ильина. Усиленный экипаж, мягкая рессора. А полог мы закажем новый. Вы мне, барин, Прошку отдайте на несколько дней — не узнаете её потом.

Ну надеюсь в хорошем смысле не узнаю. Скрипя сердце дал разрешение привлечь Прохора. Уж больно неудобно без собственного экипажа.

Ну надо сказать — не подвёл. Через четыре дня меня торжественно отвели во двор. Там стояла наша обновлённая коляска, уже запряжённая новой парой.

Ну, нет слов. Покрашенная чёрной краской она выигрышно смотрится на солнце, новая кожанная складывающаяся крыша надёжно закрывала всю коляску от непогоды. А уж пара рысаков гордо перебирали копытами.

— Садитесь, Николай Васильевич, эх — прокачу. В коляску набились кроме Прошки, севшего рядом с кучером ешё быстро одевшиеся Аня с Петрухой.

Да, это как пересесть с трактора «Беларусь» на легковой «Мерсредес». Я имею в виду скорость передвижения и комфорт. Нас вжало в спинку сидения от ускорения. Застоявшиеся жеребцы пронесли нас по улицам города и мы вырвались на свободу. За городом, Козьма постепенно сбавил обороты, но всё равно рысью мы проделали путь к нашей речке в три раза быстрее. Выйдя из коляски у речки мы решили посидеть немного на природе. Погода стояла чудная — бабье лето. Мы улеглись на попону и болтали втроём. Петька подрос за полгода, скоро 14 годков. А Анюте уже 16, пора за муж. Девки в это время рано выходили замуж и к 18 годам обзаводились парочкой деток. Так что у неё уже был ухажёр — невысокий, плотный парнишка, сын торгового партнёра отца. Ну да, Георгий Иванович строил свой клан и породнившись с партнёром, решал свои торговые дела и удачно пристраивал дочку. Я видел этого чернявого парнишку несколько раз в хозяйском доме. Пару лет назад отцы обручили молодых и в принципе они подходиди друг другу. У будующего женихи уже проявлялась торговая хватка, а Анечка научилась у матушки вести хозяйство.

Назад ехали степенно, кони понимали своё превосходство и горделиво рысили к городу.

В октябре зарядили дожди, из города мы уже не выезжали, дороги капитально развезло. Передвигаться можно было только по реке.

Мы с Прошкой подготовили керосин по моей технологии и складировали его на участке новой мастерской Анисима.

Тот торопился закончить все работы к холодам. Было построенно два здания, основное и склад. В основном заканчивали работы по укладке нескольких больших печей, а так же вспомогательных для мелких работ. С некоторых пор Анисим меня шибко зауважал за техническую помощь при строительстве и сейчас отчитался, что нанял несколько помощников и главное двух братьев-ювелиров. Так как мы с ним заранее составили примерный объём работ и перечень необходимых материалов, то он этим и занимался.

Вообще мужик, почуяв интересное дело и весомую прибыль, преобразился, скинув десяток лет. Расправил плечи, взгляд изменился, прям орёл. Так и летает по мастерской.

На мой взгляд всё идёт хорошо.

С дядей мы виделись не так часто — он мотался по губернии, утрясая наши вопросы. Наш поверенный, уже давно тратил наши бабки, колеся по Европе. Он занимался регистрацией наших привелегий на открытие керосиновой лампы. Объехав основные промышленные страны Европы, он подъезжал к берегам Англии — судя по последнему письму дядюшке. Старался он на совесть, мы договорились, что он будет получать 3 процента за свою работу и юридическую поддержку наших начинаний.

К Рождеству мы планировали завести всё необходимое в нашу мастерскую и начать сборку. Всего запланированно изготовление 1200 ламп для домашнего пользования самых разных форм и крутости отделки. От простых медных ламп до роскошных из расписного фарфора или позолоченной бронзы, инкрустированной полудрагоценными камнями. Тут ювелирам свобода фантазии. Еще 300 ламп «Летучая мышь» для путешественников — всё в одном исполнении. Здесь всё в угоду надёжности.

От меня уже ничего особо не зависело и я стал больше времени проводить с Козьмой на тренировках — казачии единоборства. В сторонке повторяли за нами Петька с Прохором.

Ещё Козьма убеждал меня начать тренироваться в стрельбе с пистолета. Активно поддерживал его в этом Петя. Ведь, будучи дворянином, меня всегда могли вызвать на дуэль. Ну если кому-то показажется, что его понятия о чести отличаются от моих. Вызываемый выбирал оружие. Чаще это были дуэльные пистолеты. Я уже присматривал парный набор подобного оружия. В красивой коробке, обшитой изнутри бархатом лежали два произведения искусства с полным набором приспособлений для ухода за ними. Стоимость их разнилась в зависимости от мастера и отделки. Капсульная пара известного мастера могла стоить несколько сотен рублей. Попроще, с кремниевым замком, были вполне доступны.

Каждый порядочный аристократ держал такие на случай дуэли. Ни и разумеется умел пользоваться.

Так что всё равно придётся покупать.

Перед Рождеством неожиданно объявился Серж Козловский, он получил отпуск и приехал к друзьям, а заодно повидать меня.

— Николя, тебе просто необходимо бывать в дворянском собрании и не отказываться от приглашений знакомых дворян.

Дело в том, что из-за того, что тётушка вышла за муж за купца, она автоматически получила статус мужа — то есть купчиха. Знаменитый случай, когда баронесса из Питербурга влюбилась в оперного певца и вышла за него замуж. А тут оказалось, что он является крепостным князя, державшего домашний театр. И баронеса тоже стала крепостной. Ну, выкупилась конечно, но осталась мещанкой до конца жизни.

А вот со мной другая история. Я принадлежал к известному в наших краях дворянскому роду. Мой предок — Анисим Васильевич Басов был вёрстан поместным окладом в 1675 году. И никаких сомнений в моём происхождении не было. Другое дело, что а я был мягко говоря — не богат. Ну бедный, зато гордый. Множество таких мелкопоместных дворян слонялось по Европе в поисках воинской удачи.

Я вот на данном этапе ищу удачу в комерческих делах.

Ну, что мне отвечать Сержу, он тянет меня завтра на раут к генералу Ахлебинину.

— Серж, да я не помню даже как танцевать. И обязательно опозорюсь.

— Не пререживай, дорогой Николя, я возьму грех на душу, и скажу всем, что ты после болезни и доктор не велел тебе пока активно двигаться.

Короче, уговорил таки, чёрт красноречивый и на следующий вечер, я разодетый в новый фрак скидывал пальто на руки лакею и мажордом объявил наши с Сержем имена. Я заходил с приличной трясучкой в руках, но красавец Серж в своём драгунском мундире просто затмевал меня, как солнце планету. Всё внимание было прикованно к нему, мы поздоровались с хозяином дома, его супружницей и двумя дочками на выдание. По мне мазанули взглядом и из вежливости приторно поприветствовали. А вот друг пользовался успехом. Он таскал меня от одного кружка по интересам к другому. Играла музыка и народ собирался танцевать.

Вот это конечно прокол, я так увлёкся комерцией, что даже не потрудился освоить несколько танцев. А ведь у меня были способности к танцам, ну в старом теле конечно. Я в юнности занимался несколько лет и тренера хвалили и сожалели, что я бросил занятия.

Первым танцем был венский вальс, я его очень любил в той жизни. Пары скользили по полу, танцевали без изысков, лишь бы не столкнуться. Дальше объявляли мазурку, кадриль и польку. Смотреть было интересно, но потом я устал от рассматривания танцующих и удалился к столу с закусками. Там я познакомился с армейским другом отца Басмановым Петром Ивановичем. Он уже прилично нагрузился горячительным и в третий раз пересказывал, как он с батюшкой взяли в плен турецкого пашу. Дождавшись спасения в виде Сержа, я извинился и покинул словоохотливого вояку. Так мотыляясь по залу я с трудом дождался времени, когда удобно было покинуть бал.

Неужели я всегда буду чужим на этих праздниках?

Если бы не друг, сбежал бы через окно.

После рождественских праздников наконец начали прибывать наши заказы со всей губернии и я практически неделю проводил всё время у Анимима. Приходил домой только спать. Мы с Гергием Ивановичем наняли сторожей и помошников на упаковку готовой продукции. Несколько крепких мужичков с дубинками приглядывали круглосуточно за мастерской. Мы с Прохором проверяли готовую продукцию и следили за правильности упаковки. По мере заполнения склада его разгружали на телеги и развозили по крупным городам. Планировали кроме Костромы начать продавать в Москве, Санкт-Петербурге и Казани. Тут Георгию Ивановичу честь и хвала. Если сборку курировал я, то логистику дядя.

К этому времени все привелегии на континент были уже оформленны и дядюшкины приказчики разехались с товаром по городам. Ёмкости с керосином были давно на местах, так же как и простые стеклянные бутылки для его разлива.

Последние образцы закончили собирать через полтора месяца. Оставили для различных нужд несколько десятков. От дорогих образцов взгляд отвести не возможно. Это уместнее выглядело бы в музее.

Теперь только ждать, успех продаж или неудача выяснится через несколько недель. Телеграфа ещё нет, пока курьеры доберуться до нас, пройдёт не мало времени.

Что бы не мучаться неизвестностью, я активнее занялся своей личной жизнью. Вернее её отсутствие заставило меня анализировать происходящее.

Я, как и раньше, чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Современное дворянское общество оставалось для меня терра инкогнита. И я понимал, что это преодолевается погружением в среду. Но я не только не знал ньюансы общения со сверстниками, но элементарно не умел ездить верхом, не умел фехтовать и стрелять из допотопного кремниевого пистолета, что бы защитить свою честь. Да просто пригласить понравившуюся девушку на тур кадрили не мог пока. Всё упиралось в деньги, нужно нанимать учителей и активно заниматься всем этим. А я пока, что пытаюсь заработать на элементарные нужды. Ну не хочу я опускаться до мещанина, такой вот бзик у меня. Но думать об будущем я не переставал.

На первом месте стояло приобретение собственного дома, где я бы чувствовал себя защищённо, как в крепости. Затем формирование команды не единомышленников, а верных мне людей. Пока к ним я мог отнести Козьму и Прошку. Кстати уже третий месяц, как я начал платить им зарплату. Козьме 25 рублей, а Прошке пока 7 целковых. Всё таки Козьма вольнонаёмный и выполнял целый круг обязанностей. Кроме ухода за лошадьми и коляской и всего с этим связанным, он тренировал нас с Прохором ручному бою и являлся моим телохранителем при походах по всяким злачным местам. Для этого у него был тесак на поясе. А при необходимости — он брал с собой пистолет древней конструкции, ещё кремневый пистолет, который я купил для усиления наших возможностей. Кстати, Козьма принял факт выдачи зарплаты с достоинством, как и положено солидному человеку. А вот Прошка не сдержался и прижался на мгновение ко мне в порыве чувств. Как раз он, как крепостной, не ожидал от меня такого поступка. Видимо не принято в это время платить крепостным деньги. Я сам расстрогался, глядя на его счастливое лицо и ласково потрепал по вихрастой голове. За последнее время Прохор вытянулся и окреп. Регулярное питание и занятие с Козьмой сделало его крепче.

На мой неискушённый взгляд, тот вид единоборств, что давал нам Козьма был ближе джиу-джитсу. Мягкая, поддатливая техника движений, обманчивая лёгкость приёмов. Принцип этой борьбы заключался в уступке натиску противника, направляя его действия в нужную сторону, пока тот не окажется в ловушке. И тогда обратить силу и действия врага против него самого. Сам Козьма, на мой взгляд виртуозно владел этими приёмами, используемыми казачьими пластунами.

Что бы привыкать к современным пистолетам, мы выезжали за город и стреляли в песчанную стенку оврага. Сам пистолет не производил впечатление, в магазинах я видел настоящие произведения искусств. Почти полностью деревянный, только ствол и замок из металла. Сначала Козьма заряжал мне пистолет. Для этого он чистил ствол, засыпал порох, пулю и пыж. Утрамбовывал, затем подсыпал на полку свежий порох. При спуске курка происходил удар кремния по кресалу. От спуска курка до выстрела проходило не менее полутора — двух секунд. Выстрел с приличной отдачей, дымное облако мешало разглядеть результат. Не редки были осечки, ну там порох отсырел или звёзды на небе не сошлись.

Через несколько недель я сам навострился заряжать пистолет. Так то в прошлой жизни я хорошо стрелял из длинноствола. Из своей охотничьей ижевской вертикалки 16-го калибра, да из калаша тоже неплохо получалась.

Из короткоствола, был опыт с ПМ, не сказать, что хорошо стрелял, но принцип стрельбы из него знал.

Так что я пытался воспроизвести эти навыки с этим антиквариатом. Прицельных приспособлений практически на нём нет и я тренировал стрельбу, не пытаясь поймать нужный момент выстрела. Только правильное удержание оружия и сохранения плавности спуска. А дальше тренироваться и тренироваться. Козьма даже начал переживать за износ ствола.

— Николай Васильевич, зачем так часто стрелять из пистолета. Вы будто понарошку стреляйте, не тратя порох.

А что, он прав. И я не стреляя, имитировал прицеливание и выстрел. Еще подолгу держал на вытянутой руке отягощения, что бы развить нужные мышцы.

Долгожанный приезд Георгия Ивановича из Костормы застал меня в расплох. Именно в губернской столице он находился всё это время, держа все нити нашей операции в своих руках.

Я был зазван в кабинет, где дядя торжественно налил нам по бокалу крепкого горячительного. Я его таким торжественным ещё не видел.

— Ну, Николай, с успехом в наших делах, — и он залпом осушил бокал.

Ну и я не отстал. Расположившись в кресле, дядюшка вдруг подскочил и крепко обнял меня.

— Коленька, дорогой, мы победили. У нас всё получилось — это полный успех, с чем я тебя и поздравляю.

Дальше последовал подробный рассказ о операции «Керосиновая лампа в каждую семью».

Продажи в четырёх городах России прошли в течении нескольких дней. Первый день народ только интересовался новой продукцией, на второй начали покупать. Начальная отпускная цена дешёвых ламп была назначена 10 рублей. На четвёртый день народ распробовал полезность сего продукта и в течении одного дня были скупленны все завезенные керосинки, не смотря на то, что цена поднялась до 17 рублей. Дорогие экземпляру ушли от 50 рублей и выше. Максимальную цену дали в Казани, персидские купцы купили несколько позолоченных ламп с инкрустацией для подарка своему начальству.

Подробный расклад таков — «Летучие мыши» были проданы в среднем по 15 рублей и принесли нам 4 500 рублей ассигнациямию.

В среднем остальные ушли по 35 рублей и дали нам ещё 45 000. Итого 49 500, минусуем расходы, которые понёс дядя — 13 000, долю Анисима в 7 % и стряпчего с авансом — в остатке наша чистая прибыль — 32 850. С учётом 1 000 моего долга мне приходилось 15 000 с копейкой. Весьма немалая сумма, например на эти деньги можно в Костроме купить приличный дом — о чём дядя мне и сказал.

— Ну и какие у тебя дальнейшие планы, — поинтерисовался у меня он.

— Я думаю, что надо вкладываться и дальше в это дело. Я бы только взял пару тысяч на свои нужды, а остальное хочу вложить в заказы для наших ламп. Надо максимально быстро наладить их серийное изготовление, пока люди ищут, где можно их купить.

— Хорошо, я тебя понял. Завтра подготовлю твои две тысячи, остальные вкладываю в дело.

На этой положительной ноте мы и расстались.

Да, первый блин не комом, можно выдохнуть.

На следующий день, пока Георгий Иванович не уехал опять зарабатывать нам деньги, я попросил у него совета, как мне купить свой дом.

— Смотри, Николай, если ты хочешь бывать в высшем обществе, то надо покупать в Санкт-Питербурге или Москве. Там за 30 000 — 35 000 рублей можно найти подходящий дом.

Я горячо заверил, что не стремлюсь к покорению вышеупомянутого общества и вполне хватит местного.

— Ну тогда тебе надобно искать в Костроме, здесь в Кинешме тебе не место. Там тысяч за пятнадцать можно присмотреть, а лучше построить новый. Ты парень башковитый, придумаешь, какой тебе лучше.

— А в Кинишме останавливайся у нас, места много. Всегда будем рады, вон Аньку скоро под венец отдам, совсем пусто станет.

Вариант, надо продумать его. Кинешма небольшой уездный город с населением чуть больше двух тысяч человек. Костроме совсем другое дело. Наверное дядюшка прав.

Обсудив с Анисимом новые варианты наших керосинок, я на этом решил свои функции исполненными. Я не хочу пока развивать дальше это направление, ну может через несколько лет подкину идею керогаза.

Мною завладела мечта создания эффективной паровой машины. Она была создана англичанами в середине прошлого века, а сейчас даже на Волге бегало несколько пароходов. Но КПД таких их паровых машин было пока чрезвычайно низким и не пользовалось спросом среди местных купцов. Всё упиралось в деньги для создания опытных образцов. Я уже пару месяцев занимался вычерчиванием деталей паровика, нужно переходить у созданию своей мастерской.

Второй идеей фикс было погружение в среду местной аристократии, для чего тоже нужны деньги. Жизненно неоходимо научиться сносно фехтовать и держаться на лошади. Так же стрелять на уровне крепкого пользователя. И конечно построить в губернской столице приличный дом. Ну где-то так — на первое время ближайшие планы.

Вдвоём с Козьмой мы купили мне шпагу и две учебных для тренировок. Пара недорогих дуэльных пистолетов пробила брешь в моих финансах.

Козьма конечно не был опытным фехтовальщиком, но азы преподать мне мог. Зато в стрельбе и джигитовке равных ему не было. И мы практически каждый день выезжали за город пострелять и даже немного привыкнуть к жеребцу. Козьма сажал меня на него и неторопливо гонял по кругу.

Необходимость в умении защитить себя и близких потвердилась в один из дней.

Мы решили проехаться к северу по Костромской дороге, там в часе езды была отличная поляна с утоптаным снегом для занятий с лошадьми. Мои гвардейцы запрягли коней в дрожки и мы покатились по дороге. Я скинул тулуп и сидел, ковырялся в одном из своих новоприобретённых пистолетов, когда снаружи раздались крики и шум нарастающей драки. Дверь экипажа резко распахнулась и внутрь сунылась бородатая рожа какого-то мужика.

— Всё, вылазь ваше благородие, приехали. Теперь мы покатаемся на вашей карете, — и мужик противно заржал.

Я сунул ему в морду рукояткой пистолета, а она как раз для таких случаев массивная. Пока тот не опомнился, я добавил сильным ударом ноги в грудь.

Товарища вынесло наружу, одновременно раздался грохот выстрела и продолжающаяся драка. Я наконец выбрался наружу, Прошка лежал в снегу с окровавленной головой. Мой мужик тоже пока не шевелился, ещй один неподвижно привалился к колесу. Козьма отбивался от двоих мужичков, вооружённых топором и коротким копьецом. Пока успешно уворачивался, но ситуация была опасная.

Я не нашёл ничего лучшего чем подбежать поближе и метнуть в голову наиболее опасного копейщика свой незаряженный пистолет. Попал удачно, тушка со стоном осела и Козьма уже заканчивал с последним, тот сам бросил топор и завалился в снег. Потом он связал всех кроме одного.

— Готов, прямо в сердце попал, — гордо похвастался мой вояка.

Осмотр Прохора показал, что ему заехали топорищем по голове сбоку. Спасла шапка, парень отделался приличной гематомой на голове и порванным ухом. Я приложил пока снег к его голове. Сам Козьма отделался синяками, вдвоём мы отнесли Прошку в карету.

Козьма рассказал, что пять мужиков неожиданно вывалились из кустов. Они испугали коней, у моего мужика был пистолет и угрожая им, местные Робин Гуды решили нас немножко пограбить. Когда я шуганул главаря, Козьма начал действовать. Он выстрелил в того бандита, что держал вилы перед носом. Другого хлестанул по лицу, мы его даже не сразу нашли, тихарился в кустах. Моё появление поставило точку в сём неудавшемся ограблении. Один покойник, остальные в разной степени поношенности.

Козьма бегло пробежался по тушкам и принёс нашу добычу с бандитов. Денег не было совсем, даже медяшки нет. Три топора с некачественной стали, копье и вилы, ещё дрянная одежонка. Какие — то бандиты нищие пошли.

Козьма минут пять копался в снегу и притащил мне пистолет главаря.

— Ну хоть что-то взять с них, твой трофей, Николай Васильевич.

После недолгового осмотра выяснилось, что это револьвер пехотного офицера и находился в неплохом состоянии.

— Он его даже не зарядил, вояка хренов. А пистолетик я отмочу в керосинке, ржавчинка только сверху, внутри ствола нет. Будет получше моего.

— Ну а чего с этими делать-то, Козьма. Как-то они на супостатов не похожи, больно вид жалкий.

— Ну, по идее надо сдать становому, раз уж они живые остались, — и мой главгвардеец почесал затылок.

— Токо, нас с этого никакой прибыли, ещё тащить их с собой. Давай, Вашь благородие их того, потихоньку прирежем, да и прикопаем в снежку.

Бурное несогласие с этим выразили связанные бандиты. Я то игру Козьмы сразу понял и сейчас подыгрывал ему.

— Ну да, зачем же тащить, прибьём их и всё. Вон Прошку поранили всего, не знаю — выживет или нет. Нам за это только спасибо скажут — нападение на дворянина, это каторга. Ну ежели не повесят сразу.

— Не губи барин, мы не созла, семьи спасать надо.

Добившись нужного мне настроения я благосно кивал рассказчику. Его неприхотливое и жалостное повествование меня немного тронуло. Я пытался придираться к его словам, но он был искреннен со мной.

История сего незадачливого коллектива была такова. Фрол со товарищами были, с его слов, хорошей бригадой каменьщиков, известными своим качеством работ. Им даже доверяли строительство церквей и усадеб богатых помещиков. Работали они и в городах. Накопив достаточно средств они выкупились у своего помещика, благо тот распродавал своё имущество, переезжая в Польшу.

Так как с места их погнал новый хозяин, вся бригада из 12 мужиков с семействами погрузились на телеги и погнали в сторону города. На второй день завьюжило и они пораньше остановились в леске в паре вёрст от дороги. Встав наутро обнаружили, что всех коней угнали, а сторожа сильно приложили по голове, оклемался только через полдня. И оказались они в 16 верстах от города, без лошадей, без запасов еды. Телеги-то очистили от снега, а катить их невозможно, снега по колено. Так простояли два дня, дети начали болеть. Вышли к дороге, попросить помощи. Караваны только отмахивались, какие-то всадники чуть не порубали саблями, еле утекли в лес.

Вот и надумал вожак, выйти на дорогу, ссадить каких-нибудь ротозеев типа нас и приватизировав лошадок, добраться до города. А там уже продав часть инструмента, купить недорогих лошадей, лишь бы довезли телеги до города.

Выслушав мужичка, я посмотрел на Козьму.

Придвинувшись ко мне поближе, он зашептал мне на ухо:

— Вроде не брешет, Николай Васильевич. Не похожи они на супостатов, драться не умеют. Я бы их и один бы раскидал, снег только мешал. Может прибрать их, можно охолопить.

Подумав несколько минут, я спросил у вожака.

— Ну а где лагерь то ваш, Фрол.

Мужик посопёл, переглянулся с мужиками:

— Да в паре вёрст от сюда. Токо опять в крепость мы не пойдём, только выкупились.

— Ну, да. На каторге лучше конечно, а о бабах ваших ты подумал?

— Короче, у вас два выхода. Первый — пойти ко мне в закупы. Отрабатываете у меня по специальности один год, и гуляйте. Будете нормально работать — не обижу деньгами.

Второй — сейчас пошлю за становым, а там уже как карта ляжет.

Ватажка попереглядывалась, — а что за работа, барин?

— Да дом в Костроме поставить хочу. Ваши семейства поселю там же. Решайте.

— Дык, что решать и так понятно, согласные мы.

— Ну коли так, давай к вам в лагерь. Вы пока связанные пойдёте. Мы за вами. Вашего покойника повезём в карете, не по-людски бросать вот так.

До лагеря добрались за полчаса, запах дыма издалека выдавал его. Нас встретили остатки ватажки и угрюмые тётки, ребятишки спрятались в телеги. Когда вытащили погибшего — заголосила женщина, видимо вдова. Фрол, уже развязанный, прикрикнул на разошедшихся баб. Мужикам по-быстрому он рассказал свои похождения. Пока они шушукались, мы стояли в сторонке и ждали их решения.

Наконец Фрол махнул нам, что всё в порядке и подошёл.

— Барин, только как бы нам побыстрее добраться до города, детишки с бабами очеь устали.

Я перекинулся с Козьмой парой слов:

— Ну, мы постараемся вернуться сегодня с лошадьми. На вот раздай бабам и Козьма протянул корзинку с харчами, собранными для нас на кухне.

Не стали тянуть и рванули в город. Пока ехали, договорились с Козьмой. Лошадей он брал на себя, на семь телег нужно столько же лошадей, как минимум. Только не дохлых — те по снегу гружённые телеги не потянут. За мной организация проживания. Долетев до дома за сорок минут, я сразу оставил Прошку у местного доктора, что бы ухо зашил. Меня Козьма подкинул к лавке, где сегодня с утра собирался быть дядюшка. Оказалось, он уже вернулся домой.

Не став отказываться от обеда, я еле дождавшись, когда Георгий Иванович закончит есть.

— Георгий Иванович, подскажите, где мне поселить 35 человек.

И я рассказал часть сегоднявшей истории, без эпизода с нападением разумеется.

— Я понял тебя, Коленька. Ты хочешь прибрать эту ватажку для строительства своего дома. Если они на самом деле хорошие строители, то это прекрасно. Они подпишут долговое обязательство на определённую сумму и строительство обойдётся тебе намного дешевле.

— А куда поселить, тут и думать не надо. Нечего им пока делать в городе — на выселках, я договорюсь о найме пары домов с подворьем, на первое время им хватит. А там перевезёшь их в Косторому.

— Главное, что бы денежки мы с тобой заработали.

Под этот тост мы тяпнули коньячку и я заторопил дядю.

— Георгий Иванович, только я сейчас выезжаю. Там бабы с детишками, не хочу, что бы они ещё одну ночь на морозе ночевали.

— Да что им сделается, хотя как хочешь — твои люди.

— Хорошо, я поеду договариваться с проживанием, не беспокойся, всё будет нормально.

Через полтора часа Козьма заехал за мной, он купил калмыцких лошадок. Невысокие, но молодые и выносливые, как раз в телегу. Также он нанял лихих пять лихих парней, вооружённых тесаками. Для помощи, ну и на всякий случай.

180 рублей как с куста. По дороге мы заскочили на рынок и купили всякой снеди типа пирогов. На месте были, уже начало темнеть.

Все были на месте, да и куда тикать на морозе под ночь. Того страдальца, которого Козьма подстрелил уже похоронили, судя по холмику земли и деревянному кресту. Мужики подготовили телеги, мы общими усилиями впрягли лошадок и толкая сани потянулись из леса. Выехав на наезженную дорогу лошадки потащили быстрее. Мы с Козьмой поехали вперёд, что бы встретить караван на месте, в посаде.

Георгий Иванович встретил нас на месте, познакомил с хозяевами домов и уехал, попросив меня не задерживаться долго.

Встретив народ, я проследил, что бы все разместил. Дома были протопленны и бабы растолкали детвору. Мужики распрягали лошадок и уносили наиболее ценное в дома.

Мы отпустили помошников и до позднего вечера мотались с Козьмой, надо было завести хлеб, пшено и немного мяса на первое время. А так же коняшкам пожевать — то же надо.

Ну не мог я бросить этих обездоленных. Раз взял под своё крыло, надо помочь.

Что интересно, Козьма одобрительно отнёсся к этому и слова не сказал, что уже поздно и что им будет.

Наутро мы подъехали туда часам к десяти. Печи курились дымком, стучали топоры. Мы зашли в одну из изб. Бабы с детешками рассосались по дому, как тараканы. Только любопытные мордочки торчали с русской печки. С мороза зашёл Фрол. Он уже не был такой насуропленный как вчера. Отпустило мужика, не надо думать как выживать.

— Так Фрол, нужно проехать и подписать закладную.

Мужик сдёрнул шапку и спросил:

— На какую сумму заклад?

— Смотри, Фрол. Мне надо поставить приличный двухэтажный дом в Костроме со всеми пристройками. За сколько времени возьмёшься поставить?

— Ну это зависит от того, какой дом. Если полностью из кирпича.

Я перебил Фрола.

— Чего говорить просто так. Смотри.

И я очистив стол, выложил бумагу и карандашом начал рисовать свой будущий дворец. Да, я продумывал его, вычертивал в уме. Это будет двухэтажный каменный дом из красного кирпича в форме буквы «П». Фундамент тоже кирпичный, а не с наполнением камнем. Кирпич планирую делать сам.

По мере набросков этажей и помещений глаза Фрола увеличивались в размерах.

— Барин, я никогда не видел, что бы так понятно, с толком и быстро рисовали.

— Обычно заказчик объясняет на словах, потом постоянно меняет, что он хочет. А что бы вот так у меня на глазах.

— Фрол, я думаю, что стройка будет не менее года, так?

Дождавшись потверждения, мы продолжили.

— Сегодня мы подпишем залог на некоторую сумму. А строить будем так, я буду платить вам половину от того, сколько платят в Костроме таким же ватажкам, в течении года. После года, если захочете, потом будете работать за полную цену.

На этом мы ударили по рукам.

После подписания залоговой я выдал Фролу 50 рублей аванса на питание и обзаведение необходимым имуществом, при этом поинтерисовался про тот злополучный пистолет.

— Да расплатился за работу один купчина и пролежал пистоль в сундуке два года. Достал вот, думал поможет, — смутился Фрол.

На этом распрощались и я прыгнув в возок, крикнул Козьме ехать домой.

Там меня ждал мой староста Антип. Оказывается он накануне приехал скупиться на рынке и сегодня ехал назад.

— Барин, это, как бы вот, — опять начал блеять он. Я уже знал за ним такую привычку, когда волновался, начинал спотыкаться.

— Да говори толком, Фрол.

— Так я, того, и говорю.

— Христом богом прошу барин, разреши Марфе с моим старшеньким сойтись. Лад у них вроде, хотят семью создать, значиться. Мой то вдовец, уже третий год пошёл как. Две девчонки, малые без матери, да и в доме хозяйка нужна.

— А Марфа женщина справная, опять таки при месте, управляющая стало быть.

Мда, ну этого и следовало ожидать, я значить расшевелил её, заставил вспомнить, что она женщина — а этот хмырь на всё готовое.

С другой стороны, она ведь тоже не вещь. Когда надо достал, не нужна — убрал.

— Ладно, подумаю, — обнадёжил я старосту.

Может в самом деле смотаться, пока снег твёрдый и не развезло дороги.

Сказано, сделано. На следующий день, с утра по-раньше, вылетели из города в Селезнёво. С новой упряжкой долетели за три часа, благо приморозило и дрожки скользили по насту, как по льду.

Не заходя в дом, я прошёлся по хозяйственным постройкам. Молодца Антип, как и договаривались, поставил большую баню и птичник с загоном для скота. Всё обнесено крепким забором и даже крепенький такой пёсик побрехивает на нас.

А вот и хозяйка, Марфа выметнулась из дома, сперва обняла чадо свою, потом подошла ко мне.

Эх, хороша, аж жалко отдавать. Ну, посмотрим, что она скажет.

— Ну, привет Марфуша. Как вы тут управляетесь?

— Да, славо богу, всё хорошо, — и управляющая повела меня посмотреть хозяйство.

Вот, чувствуется, крепкая рука, во всём порядок. Бойко похрюкиват свинюшки, за перегородкой наша старая кобыла. В птичнике не менее полутора десятков несушек.

Баня — вобще песня, с большим предбанником, стол в углу. И парилка на несколько человек.

— Марфуш, будь добра, распорядись нам попариться в новой баньке. Да и перекусить бы с дороги.

Пройдя в доме, услышал крики и Дунька понесла на кухню свежеубиенную курицу.

После обеда, состоящего из наваристого бульона и лапши с курицей, мы остались с Марфой одни.

— Женщина мяла передник и не знала как начать.

— Марфа, а как тебе Прохор, совсем взрослый стал. Мой ближайший помощник, читает и пишет. Пока неуверенно, но он только с октября занимается.

Женщина сразу заулыбалась.

— Спасибо, такой парень стал, прямо барчук. А какой нарядный.

Ну да, я его премировал за геройское поведение новой обновкой.

Пока суть да дело, я показал хозяйке, как пользоваться новой керосиновой лампой.

Но та как-то заторможенно меня слушала.

— Марфуш, ну ты чего? — решил начать я первым.

— Тут, намедни, Фрол был у меня в Кинешме. Просит твоей руки для старшего сына, что скажешь?

Марфа покраснела и вдруг с вызовом подняла на меня глаза.

— Ну а что, Николай Васильевич, мужик он справный, не старый еще, хозяйство крепкое. Да и у отца под боком. А мне мужик нужен, я тоже хочу бабьего счастья.

И не отрывая от меня глаз она непроизвольно стала теребить косу.

— Значить ты не против этого, — констатировал я.

Помолчав для солидности пару минут, я продолжил.

— Я хочу, что бы ты была счастлива. В трудную минуту ты помогла мне, милая. Так и я не буду против, делай как тебе лучше.

Марфа сильно обняла меня, даже рёбра хруснули, клюнула в щёку.

— Спасибо.

— Так, Марфуш, давай я тебе вольную выпишу.

Женщина сверкнула слезинкой и помотала головой:

— Не сейчас, может потом, как сойдёмся.

— Ну, как скажешь, но я хочу, что бы ты продолжала работать у меня управляющей. Вот тебе зарплата за отработанное время и премия от меня к свадьбе, и я вручил женщине 100 рублей.

— И ещё, Марфа, хочу подарить тебе подарок к свадьбе, — и я вручил женщине серьги, которые подобрал ей накануне. Марфа носила в ушах простенькие, бронзовые серёжки. Мне пришлось походить по ювелирным лавкам, пока не нашёл изящные, витые, серебрянные серьги в виде вытянутой капли с ярко красным камнем, яшмой вроде.

Понравилось, приложила к уху, улыбнулась мне и скрылась с глаз.

Вечером мы знатно попарились, сначала я — Козьма меня парил, потом сидел отдыхал в предбаннике, гвардйцы мои парились. С криками и уханием.

Вечером, уже в своей комнате, я при свете лампы накидывал план работ по новому дому, когда скрипнула дверь и зашла Марфа. Подойдя ко мне, ласково провела по щеке и скользнула рукой вниз.

— Марфа, я не…, - не успел я воспротивиться, как рот мне закрыла прохладная ладошка.

Марфа покачала головой, типа молчи и начала раздеваться. Я завороженно смотрел, как она спускает юбку. Неторопясь, задрала нательную рубаху и оказалась голая. Я притянул к себе её бёдра и уткнувшись в живот, жадно втянул острый запах женщины.

Толкнув меня на кровать, Марфа помогла раздеться и уложив меня на спину стала гладить грудь, живот и пониже. Добившись бурной реакции, медленно оседлала меня и направив в себя моё вздыбленное достоинство, со стоном села на него. Рассматривая наездницу при свете лампы, я поначалу не двигался. Красивое зрелище, медленное движение в только ей понятном ритме, тяжёлая грудь плавно колыхается. В такт ей новые серьги отбрасывают искорки света. Прижимая её бёдра к себе я подстроился к её движениям и мы наслаждались ощущениями. Я хотел продлить удовольствие, но Марфа резко ускорилась. Понимая, что у неё начинается оргазм, я тоже постарался не отстать.

Несколько минут она лежала на мне отдыхая, затем отстранилась, встала с меня и начала одеваться.

Как, так быстро, а продолжение.

Шепнув на прощание — спасибо за сына, она быстро вышла.

Такое значить прощание. Ну дай бог ей счастья, от нее я видел только хорошее.

На следующий день мы с Марфой пришли в дом Антипа, где я и вручил её руку старшему сыну старосты. Глядя на его худое лицо с грустными глазами мне показалось, что всё у них будет в порядке.

После обеда бы вернулись в город, по дороге остановились только пострелять по деревьям вдоль дороги. Свой трофей я решил отдать Прохору, чем он был необычайно горд. Себе подберу что-нибудь поприличнее.

Через два дня у нас сотоялся разговор с дядей.

— Николай, если ты собираешься начать строиться в Костроме, тебе надо сейчас уже выезжать, пока дороги проходимы. Возьми с собой своего артельщика, остановишься в нашем доме — ну ты помнишь.

— За помощью можешь обратиться там к Осип Давыдовичу. Это мой давний приятель и компаньон, а самое главное после Пасхи мы породнимся с ним. Я отдаю Анюту за его сына. Так что тебе он тоже почти сродственник. Мужчина он непростой, но обманывать тебя ему смысла нет, так что в вопросе покупке дома или земли, можешь смело обратиться к нему.

— Теперь по поводу денег. Славо богу, всё замечательно, мы расторговались с большой прибылью. Точно еще не подсчитал, но где-то около 35 000 — 37 000 рублей ассигнациями твоя доля. Как планируешь распорядиться деньгами?

— Ух, хорошая новость, долгожданная. Мне нужны средства на дом, думаю взять половину, а остальное пустить в дело. Как считаешь, дядя?

— Я предлагаю тебе не забирать такую большую сумму сейчас, деньги должны крутиться. Если хочешь, мой стряпчий в Костроме будет выдавать тебе деньги по первому твоему требования. Ну когда нужда будет, платить за работу и материалы.

— Согласен, тогда я завтра и поеду.

На завтра с утречка подобрали Фрола и нагрузившись вещами, всё таки ехали не на один день, выехали. Более ста вёрст преодолели за три дня, останавливаясь на ночлег на постоялых дворах.

Въезжали в Кострому после обеда. Сразу направились к знакомому дому, где уже знакомые нам Осип с Аглаей, открыли ворота. Гвардейцы начали пристраивать коней и экипаж. Фрол перетаскал наши вещи. Моя комната естественно самая большая и светлая. Для остальных оставалось три комнаты и большая под столовую. Кухня и удобства пристроенны к дому. Дом в принципе был протоплен, но Осип решил к вечеру добавить. Небольшая банька позади дома уже закурилась дымком.

Вспомнив о пище насущной, я послал народ на рынок прикупить постельного белья и еды на нашу ораву. Готовить вызвался Фрол, чем удивил меня. Сейчас мужики занимались готовкой только в походе, а дома это чисто бабское занятие.

Ну, как бы то нибыло, в этот вечер мы сностно попарились и сытно поели мясца, пережаренного с луком.

Назавтра, после завтрака я направился к Осип Давыдовичу, будущему родственнику.

— Ну покажись-ка, молодой человек, — это купчина обнял меня после знакомства.

Среднего роста, здоровенный мужик, такой — поперёк себя шире, ладони, как лопаты. Лицо, заросшее смолистой бородой, постриженной под лопату, украшали глаза. Не смотря на то, что мужик похохатывал и показывал мне своё расположение, его глаза оставались расчётливыми и холодными. Да, такому палец в рот не клади. Таких как я на завтрак пяток съедает. Не глупый купчина, у меня было такое ощущение, что он уже разобрал меня по косточкам и собрал обратно.

— Ну, проходи, гость дорогой, — загудел он.

— Племяша Георгия Ивановича завсегда рад принять.

В этот день мы уже никуда не поехали и ночевать нас оставили в доме. После обильного ужина последовал такой-же неслабый завтрак на следующий день.

— Уеденившись с хозяином дома в его кабинете, я наконец приступил к волнующей меня теме.

— Осип Давыдовыч, имею я желание построить себе здесь дом. Дворянский дом, в котором не стыдно принять гостей. Можете мне помочь, присмотреть, может кто продаёт.

— Хм, дворянский говоришь. Посмотреть конечно можно. Генерал Ачкасов продавал, но я бы не советовал его покупать. Домина огромный, но требует больших вложений. Проще самому построить.

— Давай, Николай так. Я дам тебе своего человечка, толковый малый. Покатайся с ним, присмотрись к городу.

На том и договорились. На следующий день в ворота нашего дома постучался мужичёк средних лет, представился Иосифом, одет аккуратно. Сказал, что от Осипа Давыдовыча.

С ним мы неторопясь проехали по городу, Иосиф как заправский гид с энтузиазмом рассказывал о нём. Более двух десятков улиц Костромы радиально — концентрически расположенны по отношению к набережной великой реки Волги.

В первый день мы только знакомились с городом и наиболее интересными его жителями. Я не знал, что так много знати живёт здесь. Мне показали дома князей Барятинских, Волконских, Вяземских, Гагарина, Куракина, княгини Троекуровой и Козловской. Никак здесь живёт семейство моего приятеля Сержа Козловского.

Дома подавляли размерами, но никак не изысками архитектора. Было заметно, что они мнокократно перестраивались. В центре дома в основном были из камня, так пожар, пронёсшийся в конце прошлого века уничтожил большую часть города и застраивать улицы начали уже по плану. А дома только из камня.

Пару следущих дней посветили осмотру недвижимости, предлагавшейся на продажу в данный момент. Категорически ничего не понравилось — если месторасположение неплохое, то дом не подходящий и наоборот.

Так, что я пришёл к выводу, что надо искать участки с домами на снос. Иосиф подсказал несколько вариантов. Их я расматривал более тщательно.

Один большой дом имел внушительный участок земли, но место так себе.

А вот другой, находился в тихом перулке в паре улиц от соборной площади, на которой стоял старый храм Успения Божьей Матери.

Одна проблема, участок невелик, а я кроме дома, хотел разбить сад и всякие хозяйственные службы. Разрешил мои сомнения опять таки Иосиф, иудейская его душа. Подсказал узнать не продаст ли большой участок со старым домом сосед по этому участку.

Когда Иосиф начал юлить, я облегчил его страдания.

— Иосиф, давай, займись моим делом. Сладишь, плачу премию — 100 рублей. Только поторгуйся, скинь цену.

Тот понимающе усмехнулся.

— Тут ведь как, господин хороший. Если сосед узнает, что мы хотим расширить участок — задерёт цену. Надо предварительно, потихоньку, договориться с хозяином основного дома. А потом выкупить подешевле сосоедний участок.

— Да, доверьтесь мне, Иосиф понимает немножко в этом деле.

Через неделю я подписывал купую на два участка со всей недвижимостью на них. Обошлось мне это в 6 000 рублей. Удалось скинуть цену из-за плохого состояния домов и заброшенности участков. А место хорошее, мне нравится.

У дядюшкиного стряпчего я взял 8 000 рублей на покупку и первые расходы.

Фрол долго ходил по участкам, прикидывал объём работ. Как специалист, он сразу определил, что очень удобно, что за пустырём, изрезанным оврагами после дома тёчет речка Запрудня, втекающая в одноимённую с городом реку. Та в свою очередь впадает в Волгу. Таким образом опытный строитель решил ипользовать для доставки материалов водные артерии.

— Барин, если тут и вот тут засыпать овраги, а лучше кинуть мостки, то можно быстро разгружать большие лодки с грузом.

На следующий день мы с Иосифом смотались в посад города, где присмотрели большой участок на реке Кострома для мастерской. Да и жить то артели где-то надо.

Пока строится мой дом. За 1500 рулей я выкупил этот участок с огромным сараем.

Нам не нужен, разберём на доски.

Сделав главное, я отправил с попутным караваном Фрола, наказав прибыть всем калганом.

Попутно я здесь же нанял сторожа для участка и закупил доски для строительства жилья. Обещали доставить сразу, как лёд сойдёт. Фрол тоже вернётся по воде с частью артели. Остальные на телегах, как дороги просохнут. Мы может успеем поднять пару домов для них.

Ух, можно выдохнуть. Осип Давыдовыч удивлённо распрашивал про мои успехи, когда я приехал к нему на обед.

— Николай, у тебя будто журавчик вставили. Ты прям как наш брат купец в горячую пору. Ни минуты не сидишь, нельзя так. Люди не поймут, ты же дворянской крови. Пойдут разговоры. Давай-ка лучше в театру сходим. Тут приехала французская танцовщица, говорят глаз не отвести.

Так что назавтра, мы поехали в театру. Благо есть в чём выйти в люди.

Правда моё место было в партере среди аристократии, а мой знакомец сидел на галёрке. Причём воспринял он это как должное. Само здание театра было деревянное, с резными колоннами, претендующими на родство с древней Грецией. Большое фойе с хаотично перемещяюмися парочками. Боязнь попасть в просак я уже преборол все себе. Мне показалось, что в толпе мелькнули мадам Козловская с дочерьми, её стати трудно перепутать. Но меня уже унесло в другую сторону. Что бы не оттоптать кому — нибудь ноги, я прошёл в зал и нашёл своё место. Девятый ряд, вполне нормально. Сама танцовщица меня вообще не впечатлила, музыкатны пиликали что в духе Моцарта и невысокая худощавая балерина довольно статично двигалась, показывая красивые позы, не более. Мне, выросшем на другой культуре казалось смешным, когда юбки танцовщицы в перуэте задирались выше колена. Мужская часть зала оживала и жадно рассматривала в монокли оголённые коленки, обтянутые чулком.

Все эти любители женского тела имели своих служанок во всех видах и позах, но вот эти целомудренные картинки вызывали у них трепет.

После представления многие молодые люди кинулись к гримёрке актрисы, в надежде передать сувенир или записку.

Миленько, бедненько, но миленько. Не добавить, ну убавить.

Ну раз будущий родственник рекомендует больше заниматься собой, я и начал это делать. Нашёл в оружейной лавке несколько поюзанный новомодний пистолет бельгийского мастера Ронже с капсульным замком. Эти пистолеты в Россию почти не попадали и мне не понятно как он сюда попал. Стоил правда тоже не мало — 40 рублей, приказчик явно не знал его истинной стоимости. Немного потёртая рукоять, но если приложить руки и отполировать будт лучше нового. Затейливая резьба по дереву, металлические части украшенны гравировкой. Калибр на глаз где-то 12.5 мм. Вся проблема, где покупать патроны. В коробке было не более полусотни.

— Милейший, а где же патроны для него брать или использовать как дубинку?

Приказчик молча выставил чемоданчик на прилавок.

— Только он не идёт с пистолетом, прошу за него 7 рублей.

Раскрыв чемоданчик, я ахнул, это похоже на машинку для переснаряжения патронов. Только надо поискать капсули — порох и пули я найду без проблем.

Так я стал обладателем ультрасовременного по местным меркам оружия. Для дуэли конечно не подойдёт, а вот для самообороны в самый раз.

Так же по совету дражайшего Осипа Давыдовича я решил нанять камердинера. Ну сейчас я брился, когда сам, когда Прошка помогал — оказывается не дай бог узнают об этом.

Пришедшая в наш дом на следующее утро пара вызвала у меня сомнения. Ну камердинер ещё туда сюда, а мадам его зачем. Через полчаса разговоров решился взять их на опытный срок. Среднего роста, слегка полноватый Адам, имеющий явные прибалтийские корни, его жёстковатый акцент не позволял в этом усомнитьса. А вот супруга Адама — Агне, наоборот была миниатюрной, стойной женщиной с роскошными чёрными волосами. Её певучий голос звучал намного благозвучнее, чем у мужа.

Из истории этой пары, рассказанной накануне Осип Давыдовичем — эта пара служила у одного, немолодого уже дворянина. Агне была домоуправительницей, Адам соответственно камердинером. Хозяин был очень доволен ими, но новая жена невзлюбила латышку и им пришлось уволиться.

— Не знаю, что сказать. Я ищу опытного камердинера, управительница мне пока не нужна. Вы видете, я пока живу в этом мальньком домике, пока строители поднимут большой, новый.

— Вы не переживайте, — зачастила милой скорговоркой женщина, — Я не буду Вам дорого стоить, возьмите нас на испытательный срок.

— Ну, давайте попробуем. Придётся потеснить моих слуг. Ладно, приходите завтра, начнём.

Завтра парочка приехала на бричке с двумя тюками вещей, я определил их в угловую комнату. Они что-то раскладывали у себя в комнате и вышли к ужину.

Агне сразу осмотрелась и взяла управление в свои руки. И как-то со следующего дня я уже не представлял, как раньше обходился без них.

Адам с утра перебрал сундуки с моим платьем. Почистил и убрал в шкаф. Раставил всё по местам. Он стал мне этаким будильником, всегда помнил, что у меня сегодня запланированно и не забывал напомнить про обеды, которые я частенько пропускал.

Хрупкая Агне захватила власть в нашем домике сразу и безповоротно. Не только Аглая и Осип, но и мои гвардейцы летали по дому и по городу, покупая необходимые нам вещи. Как-то сразу наладился наш быт. Стало приятно вернуться домой и поэтому через две недели я без сожаления выдал им жалование, принятое среди этой категории слуг. Они были довольны, мы тоже.

Весна неотвратимо пришла в город. Раскисли дороги, хорошо что главные улицы были оборудованны деревянными тротуарами. Можно было передвигаться не только в коляске.

Через неделю пошёл лёд по реке, я свободное время тратил на вычерчивания планировки дома. В наружней отделке дома решил пойти по проторенному пути в стиле барокко. По центру будет портик с несколькими колоннами и каменными ступенями. Высокие стрельчатые окна по фасаду украсят внешний вид строения. Загнутые внутрь ножки буквы «П» планирую украсить по второму этажу балконами. Запланирован центрический тип планировки внутренних помещений:

С улицы, подымаясь по ступеням попадаешь в тамбур для герметизации здания зимой. На первом этаже налево буфет, гостиная и парадная столовая, заканчивающася кухней с техническими помещениями в боковой пристройке. Направо большая танцевальная зала, оканчивающаяся классной комнатой в правой пристройке. По лестинице, смещённой влево попадаем на второй этаж. В левом крыле две спальни — хозяйская и парадная, семейная. В правом ещё две спальни — одна для хозяйки, другая детская. В центральной части второго этажа также предусмотренны две гостевые спальни, кабинет, курительная и несколько комнат общего назначения. И прошу заметить, это не большой домик по местным меркам.

Ну, где-то так.

Пока невозможно было приступить к строительству из-за грязи, я начал заниматься вопросом материалов. Самое главное — кирпич.

А для его изготовления в губернии было всё и даже больше. Я знал о наличии глины и суглинок, подходящих для производства красного кирпича и керамзита.

Строительный песок, известняк, формовочный и стекольный песок и многое другое.

Надо начинать заниматься этим вопросом. Меня познакомили с мастером, выкладывающим печи. Хитрый мужичонка, поняв что светит крупный заказ, юлил, закатывал глазки и всячески показывал, какая сложная работа предстоит. Когда мне это надоело, я крикнул Прохора — проводить проныру.

Другой мастер понравился мне больше. Немолодой, худой мужчина не стал устраивать спектакль, как предыдущий. Он внимательно выслушивал, что мне нужно.

Переспрашивал ньюансы, если не понимал. Затем, подумав, называл цену, предлагал изменить порядок проведения работ по изготовлению кирпича.

Договорились мы с Богданом, как он назвался мне, следующим образом.

Определившись с приблизительным объёмом работ, Богдан предложил ставить на участке три печи для отжига кирпича. Там же будет участок подготовки глины и навес для сушки заготовок. Огнеупорный материал для выкладки печей с работой обойдутся мне в 170 рублей. Брался мастер также за изготовление самих кирпичей. Доставка сырья из карьера нужного мне качество и производство красного кирпича обойдётся мне в 15 рублей за 1000 штук. Размеры определили стандартные для этого времени — 26*12*7 см при весе одного кирпича 4,1 кг.

Получив зададок мастер на следующий день приехал с двумя помощниками на телеге, гружённой инструментом. Начали они с расчистку себе участка в углу территории, ближе к удобному проходу для выхода на речку.

К моменту приплытия Фрола с пятью сотоварищами, Богдан уже закончил отжиг печей. Познакомив их, я отвёз артельщиков в посад, на наш производственный участок. Здесь мужикам предстоит построить жильё для своих семей.

Договорились по оплате, подённая работа каменщика сейчас составляла 68 копеек в день. Я буду платить специалистам по 35 копеек с учётом их долга, а подмастерьям — то есть их взрословатым детям и бабам по 20 копеек.

Согласие — есть продукт при полном непротивлении сторон. Мудрая фраза и мы с Фролом ударили по рукам.

Пока он будет очищать участок и разбирать старый дом, должны уже подвести по реке заказанные доски для строительства.

Через месяц в город въехала вереница телег с остальными членами артели. Семь телег проехали сразу к новому месту. Если бы не увидел — не поверил бы. Менее, чем за месяц пять человек подготовили место и поставили две большие избы. Никаких отдельных комнат там не было, одна — огромная. В углу печка, здоровый стол и много широких лавок, служащих также кроватями.

Я решил дать народу несколько дней на обустройство и поехал домой, полежать немного. Барин я или нет. Мне вообще положено лёжа кушать и вставать как можно реже. С утра с Богданом виделся, под большим навесом были сложенны готовые кирпичи. Отдельно, сушились на стелажах заготовки, которым предстоит около недели доходить в теньке. Так, что на сегодня я абсолютно свободен.

Как показало время — и Фрола и Богдана можно было не подгонять, работали на совесть. Поэтому через неделю мы выехали в Кинешму, на побывку.

Приехав к тётушке я два дня отдыхал, занимались с гвардейцами привычными делами — выезжали за город, где немного стреляли, учились фехтовать и держаться на лошади. Да, я прикупил себе невысокую и спокойную мадам, гнедой масти и донской национальности. Козьма сказал, что начинать надо с такой.

В мастерской у Анисима было шумно и многолюдно. Он набрал ещё помошников и всё равно не успевал собирать наши заказы.

Меня он явно ждал, сразу по приходу засыпал техническими вопросами. Я немного изменил дизайн нашего фирменного знака. На аверсе регулировочного колёсика было выбито по диаметру «МЕРКУРИЙ» и в центре чёткий рисунок головы древнеримского божества в крылатом шлеме. Теперь именно с таким знаком будет выпускаться наша продукция.

Мне пришлось напрячь мастера дополнительной работой. Сначала Анисим скривился, будто лимон проглотил.

— Николай Васильевич, как же так. Мы и так и не успеваем.

Однако, с разворачиванием эскизов новых изделий, он замолк. Там была два вида больших люстр с керосиновыми светильниками. Они крепились на крюке, вмонтированном на потолке. Для обслуживания, опускались на тросике или цепи. Смотрели очень симпатично. Таких ещё ни у кого не было.

Вторым изделием были уличные большие светильники вычурной формы для освещения входа и территории. Четырёхгранные призмы, расширяющиеся к верху напоминали Питерские фонари освещения. Разумеется, чугунные столбы я закажу отдельно в Костороме. Разобравшись с этим, договорились, что он делает мне по два светильника обоих видов и четыре уличных бесплатно. И мы с ним начинаем наш личный гешефт без участия других лиц. Прибыль — моих 30 % за идею, остальное его, ну включая все накладные расходы конечно.

Так как следить за работами пока не нужно, мы с гвардейцами решили проехаться в Селезнёво. Ну и Адам конечно с нами. Он давно стал моей тенью и был абсолютно незаменим.

В деревне нам были рады, У Марфы всё хорошо в семье. Я даже не интерисовался, как дела у крестьян. Вижу, что не плохо, не жалуются и то ладно. Ну ещё бы им жаловаться, помогают по хозяйству в доме по мере необходимости — не более. Неделю мы расслаблялись, тренировались. Я начал купаться, воду была ещё холоднючая, чай начало мая только. Но уж очень соскучился по этому делу.

Когда я начачал подумывать об отъезде, заявился лакей из усадьбы княгини Козловской. В записке она приглашала меня погостить и обещала очень обидеться, если я не навещу её.

А что мне там делать одному. Расспросив посыльного, я узнал, что Серж занят по службе. Младшая Наташа зимой была сосватана за крупного помещика и вышла за муж. В доме была только хозяйка и её старшая дочь.

Ну понятно, скучно им. А тут какое-никакое развлечение. Но ехать придётся, всё таки семья моего друга.

После обеда следующего дня Козьма привёз меня в имение. По сравнению с прошлым разом, здесь было пусто. Из гостей видимо буду я один.

Ан нет, приложившись к ручке Пелагеи Исаевны и рассыпавшись в комплименты её старшей дочери Екатерине, я был представлен мужчине лет 35. Уже полнеющий с приличной залысиной, он почему-то сразу вызвал моё раздражение. В его глазах каким-то странным образом уживались покровительственные нотки и тут же меняющиеся на почтительно-угодливое выражение.

Приличный зад, обтянутый жёлтыми лосинами, больше подходящий возрастной матроне, дополнил картину.

— Коленька, позволь представить тебе нашего соседа, Марка Никитича Елякова.

Я кивком поприветствовал мужчину.

После непродолжительной беседы нас пригласили отобедать.

Мой Адам уже был в столовой наряду с остальными лакеями.

Хм, вот оказывается, личный камердинер сам прислуживает хозяину. Ну и ладно, мне так даже спокойнее. Адаму я полностью доверяю.

За столом присутствовали только хозяйки и мы с туманным Марком, прости господи, Никитичем. Лакеи незаметно для меня меняли тарелки. Мой Адам, зная мои вкусы ложил мне то, что я больше люблю. С удовольствием отдал должное благоухающему супу, понравилась речная рыбка. Совершенно не чуствовал скованности за столом. Я и в прошлой жизни предпочитал есть аккуратно и в этой — поднатаскался пользоваться разными приборами и при этом мне нравился процесс аккуратного, аристократического уничтожения продуктов.

Пелягея Исаевна вела непринуждённый разговор, стараясь вовлечь всех в обсуждение погоды, последних новостей и прочих, жизненно важных вещей. Естественно разговор коснулся моего презента хозяйке.

Дело в том, что слава богу, я прихватил с собой образец моей керосинки. Симпатичная, пузатенькая лампа очень мило смотрелась в подарочной упаковке. Ювелиры Анисима создали смесь из стекла, фарфора и бронзы, достойной присутствовать на столе аристократических домов. Фарфоровая вставка выгодно оттенялась червлённой бронзой. Рисонок на фарфоре в виде растительного орнамента выгодно подчёркивался чеканкой на эту же тему. Ей богу, не стыдно за такую красоту.

— Николай, какая милая вещица, — расхвалила хохяйка дома.

— Я слышала про эти новомодние лампы. Даже приказала приобрести несколько для нашего дома в Костороме. Да не успели нерасторопные слуги, всё раскупили в лавке. Это французские штучки, только начали поставлять в Россию.

— Дорогая Пелягея Исаевна, не беспокойтесь. Франция не имеет никакого отношения к этим лампам. Измыслил их ваш покорный слуга, а произведенны они в одной мастерской по моему заказу.

Ответом мне стала глубокая пауза. Ах, какие разные эмоции транслировали сидящие за столом.

Хозяйка смотрела на меня с удивлением и интересом, Марк Никитич с ревностью и недоброжелательством — ну извини милый, что перетянул одеяло на себя.

А младшая хозяйка, вообще не подымала глаз весь вечер, только на мгновение обожгла меня огоньком интереса.

— Но позвольте, Николай Васильевич, — не удержался сосед по столу.

— Неужели ли Вы, как купец, занимаетесь торговлей. Это же абсолютно не приемлимо.

Хм, вот червяк. Всю жизнь прожил на родительские средства и учить меня собирается, как жить. А сам то может хоть копейку заработать?

— Ну зачем же торговлей. Я только придумал эту вещицу, не правда ли мила?

Это я одарил мужчину приторной улыбкой и обратился к женщинам.

— Очень удобно, знаете ли. Не нужны свечи, две таких лампы осветят, как солнце такую комнату. Удобны, знай изредка подливай керосин.

И добивающий удар по почкам:

— В столице и Москве пользуются огромным спросом. Да и в Европе очень заинтерисовались новыми лампами.

Картина маслом — мужик повержен, испинан ногам и уничтожен.

Дамы благосно согласились, что вещица прелестная.

Ну, одним врагом больше, одним меньше. А нечего за мой счёт пытаться вылезти в глазах окружающих. До конца вечера мы с этим типом больше не общались.

К ужину он не остался, а меня оставили насильно. Развлекать видимо.

После ужина сидели в гостиной, Екатерина наигрывала какую-то смутно знакомую мелодию, а маман пытала меня на предмет моих преспектив и как я вообще. Ну немножко приврал, мне не трудно. Создал себе имидж изобретателя — немного не в себе. Вроде неплохой малый, но что-то с ним не так.

Нет, я могу быть милым и душкой, но я же вижу, что маман имеет на меня далеко идущие планы. Вот я заранее и отмазался.

Утром, как обычно подъём в 8.00 и втроём на разминку к речке. Немного ногодрыжества и рукомашества, постучать на учебных шпагах и водные процедуры.

Козьма, как обычно выше этого, типа пока постережу вещи. А вот Прохор возится по пояс в воде. Ну а я отвёл душу, поплавал, нанырялся.

Выходя на берег, в том же месте как и в прошлый раз, заметил как дрогнула ветка и мелкнул белый силуэт.

Переодевшись в доме, решил прогуляться перед завтраком. Территория поместья была немаленькая. Большой сад, переходящий в лес.

Интересно посмотреть, кто это подглядывает за мной. Прикинув приблизительно направление, нашёл тропинку, уводящую к реке.

Опа, какая милая картина. Небольшая поляна, с качелей. И барышня покачивается на ней с книжкой в руке.

— Екатерина Александровна, доброе утро. Какое милое место.

Барышня отчего-то, вся красная, злобно посверкивает на меня глазками.

— И вам того же, Николай Васильевич, — и не удержалась, спросила:

— Скажите, а что это Вы делаете там?

На мой молчаливый вопрос, — ну там, в речке.

— У нас не принято купаться в реке. Ну, пацаны деревенские, бывает раков ловят и бабы на мостках бельё полоскают. Но вот так, зачем?

— Ну как Вам сказать, милая барышня, нравится мне плавать в реке. Вода там живая. И вот так, после разминки, хорошо поплавать в прохладной водичке.

— И вообще, в здоровом теле — здоровый дух. И, как сказал один мыслитель, в человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

— Интересно, а если бог не дал этому человеку внешней красоты, он уже не достоин хорошего отношения общества, так по Вашему получается — излишно резко ответили девица.

И решила меня добить:

— Странный Вы, Николай Васильевич. Все хорошего, — и развернувшись, дивное создание, включив форсаж, умчалось прочь.

На самом деле странноватая девушка, с тараканами в голове.

После обильного завтрака мы, попрощавшись с дамами, выехали домой.

Там, тоже не задерживаясь, рванули в Кинешму. Надоел мне уже деревенский отдых в одиночестве. Дела не ждут.

Недели, в гостях у тёти хватило нам для подзарядки эмоциями. По осени они собираются выдать дочь за муж и я естественно приглашён, как кузен.

Ярмарку на Тихонов день я пропустил, хотел прикупить для дома кое-что. Ну, да ничего. В Косторму вернулись отдохнувшие, в конце июня. И сразу по приезду я рванул на стройку дома.

А там какое-то вавилонское столпотворение. Подвернувшийся Фрол ввёл меня в курс дела.

— Я тут, барин, рискнул и нанял ватажку землекопов, что бы ускорить, стало быть работы. А то пришлось бы самим фундамент копать.

Огромная яма будущего дома была полностью выкопана и частично уложена кирпичом.

— Хорошо, Фрол, правильно сделал. Я оплачу, но старайся предупреждать меня от таких вещах. Как вы с Богданом, сработались?

— Дык, неплохо вроде. Поперва он халтурил с кирпичём, перекаленный хотел мне подсунуть, а потом ничего.

— Ну и хорошо. Фролушка, значит слушай сюда. Мне нужен дом как можно быстрее, но не в ущерб качеству. К осенней непогоде он уже должен стоять под крышей. Нанимай ещё людей, если нужно. Закончите дом к зиме, заплачу вдвойне против договоренного.

Фрол воодушевлённо почесал свою нечёсанность.

— Дык договорились, Николай Васильевич, раз такое дело, поднажмём.

Ну, а что, деньги у меня есть. Я прямо чувствую, как жизнь проходит, а я только мотаюсь по чужим углам. Хочу свой, выстраданный с уютной жёнушкой под боком.

С Богданом разговор построил иначе. Простимулировал его на предмет ускорения выдачи кирпичей.

— Теперь, есть у меня разговор к тебе, Богдан. На крышу дома хочу положить такую черепицу. И я развернул наброски керамической черепицы типа «бобровый хвост», названной так за похожую форму.

Богдан недоумённо покрутил картинки, я даже в 3d изобразил, как черепицу замком входят друг в друга.

Наконец мастер отмер и хитро улыбнувшись выдал:

— Так, господин хороший, так никто не делает. Это же не несколько штук так изготовить. Это надо тысячи и чтобы одна в одну. Нее, делают плоскую в два слоя и ничего — стоит подолгу.

— А ты, Богдаша, не откидывай сразу эту мысль. Так делают в Европе, я оттуда картинки привёз. Новомодние штучки, у нас так ещё не умеют.

И я начал объяснять преимущества новой черепицы. Вообще керамическая черепица имеет массу преимуществ. Это долговечность, не боится огня, влаги и мороза.

— Вот, так Богдан. А этот щип снизу для того, что бы садился на деревянную обрешётку. И ещё в состав глины обязательно добавь шамот.

— Давай, попробуем. Если получится, будем первыми. Заказы повалят — только успевай крутится.

Последний довод решил исход беседы.

Так, теперь домой, взять с собой свою домоуправительницу. Дело в том, что в дом нужно много мебели. Что-то конечно куплю в магазинах, но основное — кровати, столы, стулья и массу другого дерева надо заказывать заранее у краснодеревщика и столяра. А так как, только женщина может подобрать то, что надо, а у меня пока нет своей женщины, то сойдёт и Агне.

Оставив Прошку на хозяйстве, поехали по мастерским краснодеревщиков.

Какой же я умница, что взял Агне. Она помогла мне определиться, как должна выглядеть мебель в моём доме. Себе я отстоял только кровать в полный рост в мою спальню, упёрся и всё. А остальную мебель мы заказали в нескольких мастерских. Процесс не быстрый. Заготовить хороший материал, вымерять всё, как положенно.

Захотелось кушать, аж живот свело и я скомандовал Козьме рулить в ресторацию. Сам он, предпочёл трактир, куда и свинтил, а мы с Агне зашли в солидное заведение с бородатым швейцаром у входа. Женщина отнекивалась, но я включил хозяина.

— Агне, хочется иногда изысканной кухне, не откажите мне в компании, будьте так любезны, — и я подхватив даму под локоток, повёл её к столику у окна.

А что, надо ближе знакомиться со своими людьми. Одета Агне вполне прилично, сразу и не поймёшь, мещанка или мадам с приличного дома.

Подскочившему официанту заказал суточные щи, солений всяких и хорошо прожаренный ростбиф с гарниром. На запить лафитничек беленькой, для улучшения пищеварения.

Женщина заказала какой-то мудрённый суп и рыбу на пару. С трудом уговорил её на бокал белого вина.

Эх, хорошо пошла первая, я с удовольствием захрустел рюмочку водки солённым груздочком. Густые, наваристые, острые щи улетели в пять минут.

Ну, первый голод удолетворил, теперь можно осмотреться.

Агне ела подчёркнуто аккуратно и неторопливо, после бокала вина немного раскраснелась. С трудом удалось её разговорить.

История её жизни прямо как у рабыни Изауры.

Дочь польского пана, прижитая от служанки, воспитывалась как и все дочки своих родителей. О матери узнала только после внезапной смерти отца. Через несколько дней пришёл пристав с дальней роднёй отца, показали завещание, где Агне не была обозначенна, как дочь. Документов, потверждающих родство на руках не оказалось. Свидетели потвердили, что мать Агне — простая служанка и нежную барышню выставили на улицу, в чём была.

Намыкалась бедная, пока не устроилась гувернанткой, а потом и репетитором французского и музыки у разбогатевшего на зерне купца.

Там и познакомилась с Адамом, окрутила его и женила на себе. Ну, а что оставалось делать беззащитной девушке с хорошим образованием, но незавидным статусом.

Так, получилось, что они в последствии устроились у одного Костромского богатого помещика и проработали у него 9 лет.

А сейчас у меня, вот так. Я с интересом разглядывал женщину, какая умница. Сумела вылезти из той ямы, куда попала по вине папаши. Трудно ему было призать дочь и заранее отписать ей, что-нибудь из имущества.

На следующий день, уже к вечеру неожиданно приехал Георгий Иванович.

Мы радостно пообнимались и прошли в дом. Гвардейцев я временно переселил в конюшню, ничего тепло сейчас, не замёрзнут.

После завтрака мы поехали в контору, которую занимал дядюшка с компаньонами, заниматься делами.

— Николай, я привёз отчёт о наших прибылях. Посмотри, что не ясно — спрашивай.

Чистая прибыли по продаже наших изделий в моей доле составило 37 000 рублей.

Из-за рубежа начало капать по привелегиям ещё 8 500.

Последняя сумма накапливается в Государственном Комерческом банке.

А вот основную сумму дядюшка советует вложить в ссудно-сберегательное товарищество братьев Нефёдовых.

— Очень надёжное вложение. Мы с компаньонами в основном там держим. Подумай.

— Теперь ещё одно, вышли на меня купцы первостатейные, уговаривают заключить с ними прямой договор на производство наших ламп. Все расходы на них, нам отчисляют от прибыли 15 %. Я склонен согласиться, устал я, Николенька, мотаться по губернии. Да и кумпанство своё совсем забросил. Напарники обижаются, мы же почти двадцать лет занимаемся транспортными судами. От Твери до самой Персии ходим.

После обсуждения я поддержал идею дяди. Всех денег не заработаешь, нужно освободить время на другие дела.

В итоги набросали договор по которому торговый дом «Кухтерин и сыновья» с Приуралья и сибирское товарищество «Винокуров и сыновья» производили лампы по нашей технологии и реализовывали их на территории восточнее Урала.

На следующий день я встретился с нашим нотариусом. С ним побывал в банке, где меня признали владельцем счёта. Кстати я вложил на него ещё 20 000 с моей доли.

Осьальный 17 000 рублей разместил в товариществе по рекомендации дядюшки. Раскидал, так сказать яйца по разным корзинам.

Юрист объяснил мне, что мои привелегии продержатся 14 лет по американским и европейским законам. Затем их надо продлять. И напомнил мне о необходимости отчисления налога с дохода в казну в размере 10 %. Это максимальный размер налога из-за большой суммы годового доходы.

Воры, во все времена обирают бедного помещика. Хорошо хоть поземельного налога нет, доходов с деревеньки не имею.

Вечером отмечали с дядюшкой наши успехи. Он уже прилично набрался и лез обниматься.

— Николенька, я же благодаря тебе вышел в первую гильдию, на завись недоброжелателям. Никогда не думал, что сподоблюсь.

Я тоже немного захмелел. Хотел завести разговор про свои задумки с паровыми машинами, но опомнился.

Это надо завтра, на трезвую голову. Так, сытые и благостные, мы полезли в коляску.

— Николай, а поехали в бордель. Ты же даже с девками не общаешься, мужчине надо быть в форме, иначе там отвалится всё к чертям.

И дядя пьяненько захохотал и велел править в бордель.

Я бы на трезвую голову не пошёл. Нет, женщину очень хотелось, но боязно как-то подхватить какую заразу.

Бордель был очень даже приличным в моём понимании. В большой зале какая-то барышня играли на ройяле, несколько вполне достойно одетых женщин весело перемещались по комнате. Мы сели на диванчик, принесли шампанское и к нам подсели три молоденьких девушки. Они растормошили нас, осоловевших после ресторации. Смуглая стройняшка выразительно посматривала на меня, дядя одобряюще кивнул мне и мы направились на второй этаж.

Ух, оторвался я по полной. С Яной, так звали смуглянку, не надо было изображать шмансы. Она мило раздела меня, разоблачилась сама. Поначалу я принюхивался к ней, но, славо богу — только естественный запах чистого девичьего тела.

Ну а дальше уговаривать меня не пришлось, сорвала крышу смуглянка. Два часа мотал её по кровати. В конце даже заметил гримаску боли. Ну, пора и честь знать, оставил рубль на чай и усталый, но расслабленный пошел на выход.

Дядюшка, оказывается давно уехал и Козьма ждал только меня. Ну этот тоже похоже не остался без сладкого.

Конец лета посвещал себе любимому. На стройку заезжал раз в неделю, там всё нормально.

Каждое утро выезжали на пленер, ну по нашему — на природу. Я трясся за коляской на своей Тишине. Назвал так кобылу за спокойный и флегматичный характер.

Там разминка с пострелушками. Я наконец приобрёл солидную дуэльную пару пистолетов и тренировался в стрельбе из обоих.

После обеда начал брать уроки бального этикета и танцев у репетитора. Ему помогала женщина, ну не с мужиком же мне танцевать.

С веснким вальсом проблем не было вообще. Мне поставили только осанку, левая рука у партнёра была за спиной, правая обхватывала талию партнёрши. Женщина правую держала на предплечьи мужчины, а левая с веером свободно летала, рисуя замысловатые линии.

Вот кадриль у меня не сразу пошла. Эта не та народная лихая кадриль, которую я помнил. Бальная кадриль этого времени это сложный групповой танец родиной из Франции с множеством замысловатых фигур и переходов.

Мазурка понравилась намного больше. Основную солирующую партию вёл мужчина. Высокие прыжки с тройным прихлопыванием одной ноги о другую требовали хорошей физической формы. А с ней у меня никаких проблем, так что выполнял танец по максимальному уровню сложности.

Полонез — скучноватый и торженственный танец не допускающий вольностей. Мне, честно говоря не очень. Но изучал стартельно. А вот катильон, который обычно завершал вечер меня пленил. Нечто похожее и на мазурку, и на вальс, и польку. Задорный и весёлый пришёлся мне по душе. Репетитор хвалил мои танцевальный данные, обещал, что через несколько месяцев, не стыдно будет мне показаться на балу по придирчевыми взглядами.

В сентябре я выехал в Кинешму, присутствовать в церкви на венчании кузины Анюты. Приехал за день до события. Дом напоминал разворошенный муравейник, невеста с мамой носились как угорелые, челядь соответственно тоже. Только мы с Георгием Ивановичем невозмутимо наблюдали за суетой, скрываясь в кабинете от неприятностей.

Как раз удачная ситуация, переговорить с дядей.

— Георгий Иванович, — взял я официальный тон.

— Давно хотел поговорить с Вами о своей новой идее.

— Да, да дорогой, что за идея? Старая твоя — нам неплохо помогла.

— У вас с компаньёнами есть несколько речных кораблей.

— Хм, несколько. У нас 28 больших расшив и пять коноводок, багодаря твоей идею, вот — планирую расширяться.

— Погодите расширяться, лучше избавляйтесь от этого старья.

Заметив негодование в лице дядюшки и готовые сорваться колкие слова, я перебил его.

— Моя предыдущая идея была недурственна?

Дядя выпустил пар и неохотно кивнул.

— Так вот, пароход работающий на паровой машине — это будующее, поверьте мне.

Дальше я полчаса слушал, что это всё баловство и что народ не примет это шумные суда, называя между собой чёртовой расшивой. А священники утверждали, что внутри сидит чёрт и курит. Да и размеры пока невелики. Точно а на огромных коноводках было до 70 человек экипажа и десятки лошадей.

Когда дядя остыл и высказал все против, я начал свои за.

— Дядя, ваша расшива делает в день вверх по реке до 12 вёрст, так?

— Коноводка может до 25 вёрст.

— А пароход 50–60 пройдёт спокойно. Может и ночью идти, только лоцман нужен.

— Да ненадёжные они, знаю я. Говорили между собой. Ломаются часто и вообще.

— Дядя, мне казалось, что я заслужил немного доверия в техничесих вопросах?

— Ну да, конечно, но то лампа, а это пароход.

— Дядя, а если я придумаю машину лучше, чем те, что ты видел. Не будет часто ломаться, да и силёнок побольше. Такое судно может свободно тащить вверх по реке 5 гружённых барж без остановок.

Последняя фраза заставила задуматься купца первой гильдии. А что, в принципе он теряет.

— Если так, давай придумывай.

— Ну и хорошо, только не торопитесь покупать новые суда. Да, и присмотритесь к небольшой верфи. Надо будет строить совершенно новые суда для этого двигателя.

Нв этом закрыли заседание товарищества «Меркурий» и отправились в парк прогуляться.

Венчание состоялось в соборе Успения Пресвятой Богородицы. Этому событию предваряли привычные мне по прошлой жизни весёлые мероприятия. Выкуп сопровождался раздачей сладостей детям. Вообще, все три дня непрерывного гуляния создали у меня впечатление смешения русских и европейских обычаев. Если дворяне в это время стремились к европейским, то среди купечества преобладал этакий микс. Тут тебе и свадебные обряды, наследие языческой Руси, и пышные, христианские обычаи. На венчание молодые поехали порознь — разными поездами. Нарядные экипажи српровождали группы поддержки, с песнями и звоном бубенцов. Раз, дорогу перегородили местные жители, требующие у жениха плату за проезд. Детишек и девушек оделяли конфетами, орехами и пряниками. Взрослым мужчинам — деньги на водку или подносили вина.

В соборе священник вынес уборы, похожие на венцы. Затем одел им кольца на безыменные пальцы, служка раздал зажённые свечи жениху с невестой и тем, кто держит над их головами венцы. Священник спросил у сочетающихся:«По сердцу тебе жених?», тот же вопрос жениху. После трёхкратного положительного ответа, настоятель намазал красным порошком ладони новобрачных. Я внимательно следил за действом, ну где бы мог такое увидеть.

Затем священник взял в правую руку свечу и со священной книгой в левой вышел вперёд. Невеста держалась за рукав батюшки, жених за рукав невесты и так они обошли семь раз вокруг алтаря. На этом всё завершилось и мы вышли на улицу, где молодых осыпали зерном, монетами и конфетами на радость пацанве. Назад молодые поехали уже вместе, но другой дорогой.

У дома встречали с иконой и хлебом с солью, считалось, что кто больше откусит, тот и будет верховодить в доме. Гости поздравляли молодых и дарили подарки.

Я ничего умннее не придумал, как подарить ювелирное украшение — нашейную брильянтовую ривьеру в золотой оправе. Жениху же я преподнёс ручные часы известного мастера в обрамлении драгоценных камней.

Гуляние сопровождалось различными конкурсами и причудами.

На третий день, по окончании гуляний, на моё счастье, народ начал разъезжаться.

В доме внезапно опустело, молодые уехали в Кострому. Мы вздохнули облегчённо.

Наконец-то я смог заняться своими делами. Подъехал к Анисиму, узнать о моём заказе. Две изумительно красивые большие люстры, несколько комнатных светильников и четыре уличных были уже готовы. Более того, мастер успел изготовить партию этих изделий для богатых негоциантов и предложил мне мою часть дохода с этих заказов.

Я отказался от этих денег, взамен попросил изготовить дополнительные светильники для моего дома. Ещё четыре больших люстры, столько же уличных и десяток комнатных. Из готовых образцов, выбрал фарфоровые с цветочной тематикой для ванных комнат, в спальни — на деревянной основе. В кабинет, курительную и другие комнаты общего назначения — с бронзовым корпусом и чеканкой на античные темы.

В губернскую столицу возвращался с нетерпением. Кинешма уже кажется большим селом. А дома ждут дела, своё гнёздышко, опять таки, надо заканчивать.

Бригада Фрола с помошниками уже выгнали стены под крышу. Плотники стучали топорами по деревянной обрешёткой крышы. Черепица ещё не готова, но опытные образцы мне понравились. Пытался объяснить Богдану, как я вижу устройство нужников или отхожих мест в доме. Существующие меня не устраивали. Сейчас как всё устроенно:

Деревянные будочки на улице — это для прислуги. Хозяйские отхожие места размещались в углу дома, отгораживались стенкой, чтобы дурной запах не проникал. Вверху устраивалась труба для выхода амбрэ с зонтиком сверху.

На полу сооружали стульчак с сиденьем. В вертикальную трубу с воронкой стекает вниз весь гумус. И раз в месяц испражнения выгребают подлые люди за приличную плату.

Я же хотел добиться от Богдана сооружения типа ватер клозета. Отличались от существующей системы наличием клапана снизу для отсекания запаха и бачка с водой для смыва нечистот. Богдан непонимающе крутил мои рисунки:

— Это тебе барин, надо с моим братцем поговорить, он делает фаянсовую посуду и всякие игрушки. Вот с ним Вам легче будет договориться.

Братца, мне в самом деле удалось убедить изготовить систему керамических труб со стульчаком, а также водянные бачки для смыва и раковины для умывания.

Заломил только шельма бешенные деньги, да бог с ним. Лишь бы сделал.

К началу осенних дождей, Фрол закрыл черепицей весь дом и можно было спокойно заниматься внутренними работами.

Честно говоря, мне надоело ютиться в дядюшкином домике и все с нетерпением ждали окончания работ.

Мой репетитор по танцам решил, что меня можно выпускать в люди и убедил даже посетить несколько незначительных балов. Это общественный осенний бал и бал для курсисток, посещяемый в основном зелёной молодёжью. Пользовались успехом среди солидных людей частные княжеские балы и конечно ежегодный бал в дворянском собрании под патронажем губернатора. Так сейчас я, без стеснения, мог, так сказать, потренироваться на кошечках.

Общественный бал меня не поразил роскошью, но я воспользовался возможностью попрактиковаться. Не пропустил ни одного танца и получил одобрение от наставника.

Бал с курсистками заполнился мне жадными взглядами юных девушек, может быть впервые выведенных во взрослое общество и ревнивыми взглядами юнцов, которым не хватало смелости пригласить понравившуюся даму. А у меня такой проблемы не было. Я пришёл набираться опыта, хотя некоторые прелестницы очень даже мне понравились. И танцевать полюбилось тоже. В это время балы играли огромную роль в жизни аристократического общества. Там весело проводили время, знакомились, ссорились, после дрались на дуэли — замечательно просто.

К концу октября отделочные работы по дому завершились и началась укладка паркета из дубовых плашек. Пользуясь хорошей погодой, Фрол перекинул всех на наружнюю отделку дома. Фасад будет покрашен нежно зелёной краской для наружних стен.

Зачастили на стройку краснодеревщики и столяры, стекольщики и печники. В доме будет несколько голанских печей, покрытых изразцами. Четыре отхожих места для господ в крыльях здания на обоих этажах. Деньги текли рекой, но не было их жалко. А для чего тогда жить? Мне так надоело жить в стеснённых условиях и экономить каждую копейку, что сейчас я даже понимая, что подрячики накручивают цену, закрывал на это глаза.

Постепенно, Фроловская артель заканчивала работы по дому и перешла на хозяйственные постройки. Это сооружения каменного основания забора по периметру участка. А так же фундаменты под конюшню на два экипажа и пару небольших домиков для прислуги. В углу участка уже начаты работы по возведению банного комплекса. Кроме большой парилки на 5–6 человек и комнаты отдыха, она же предбанник, я попросил сложить небольшой бассейн 4 на 6 метров с подогревом. Выложенный израсцовой плиткой, он будет замечательно смотреться, этакий жакузи в современном исполнении.

Новоселье пришлось на начало декабря, ещё шли работы по отделке и доводке. Но окна были остекленны, спальни в основном готовы, ванные комнаты тоже. Очень красиво получилось. Большие зеркала, керамическая плитка на полу, украшенная античной тематикой на банную тему. Изящный стульчак — сколько сил у меня ушло, что бы добиться нужного мне эффекта. Медный водянной бачок на длинной трубе примыкал к сидушке. Ещё один бачок питал умывальник. Каждое утро слуга будет наполнять водой бачки во всех ванных. Ну, да ванных. Это я так называю их. Уборная сейчас — это помещение для одевания, а туалет — это одежда. А вот посмыслу подходит нужник или отхожее место. Но у меня это будет ванная.

Мебель, в основном уже присутствовала. Две спальни были полностью обставленны. Это моя в левом крыле и маленькая спальня для Агне с Адамом. Я решил, что они будут жить в доме. Козьма с Прохором заняли один из домиков, вернее одну комнату в домике из трёх комнат. В остальных будет жить постоянная прислуга.

Агне порученно набрать полный штат. Это и горничные с печниками, кухонные работники и конюх с привратником. Нужен будет садовник по совместительству, ну домоуправительнице виднее.

Они оба, и Адам и его супруга после перезда в новый дом, прямо расправили плечи. Одно дело служить мелкому помещику в маленьком домике, другое — аристократу в большом и современном доме.

Первыми гостями у меня стал дядюшка со своим сватом, Осипом Давыдовичем.

Смог я их удивить. Допустим дядюшкины хоромы в Кинешме были даже немного поболее, а у Осипа Давыдовича участок больше раза в полтора. Но такого обилия новинок они не видели. В течении часа ходили как по музею, особенно понравились ванные комнаты. Спустив воду по несколько раз, одобрительно цокали. Потом сидели в малой гостинной и кофе под рюмочку коньяка. Осип Давыдович при этом курил трубку и отравлял нам существование.

Разговор о моём изобретении парового двигателя новой конструкции начал именно он.

— Скажи-ка нам, Николай, когда ты сможешь показать нам свою новую паромашину?

Дядя активно изобразил интерес к этой теме. Уважают же, черти. Заслужил я авторитет, раз пришли два кручённых купчины.

— Ну, раньше я не мог заниматься, пока не закончю с домом. Недели через две, освободится бригада и я начну обустройство мастерской на моём участке в посаде.

— Коленька, в чём нужна наша помощь, скажи, мы заинтересованны в этом — это уже дядя не удержался.

— Да пока, только время на всё не хватает. Разве, что посоветуете хорошую бригаду по работе с металлом. Мне же надо будет изготовить опытный экземпляр паровика, дать ему поработать, что бы понять недочёты.

— Хорошо, с этим мы тебе поможем, держи нас в курсе дела. На этом я расстался с предпринемателями.

В конце декабря меня обрадовал визитом Серж Козловский. Он получил отпуск на Рождество и собирался провести две недели в Костроме. Мы оба обрадовались встрече. Мне не было стыдно принять гостя.

Агне набрала штат прислуги, кроме двух молоденьких горнечных, были и служанки по общей работы. Был дворецкий, заместитель Агне, у которого были все ключи от буфета, винного погреба и кладовых. Молодой парень отвечал за посуду, приборы и прислуживал нам, разнося спиртное. Четыре лакея шустрили по дому и вне его.

Сама домоправительница взяла на себя роль экономки, вела счета, контролировала всех и повесила на себя все хозяйственные дела.

На кухне царствовал мужчина-повар с помощницами. Мои личными помошниками являлись камердинер Адам и горничная Лиза.

Хорошо посидели с Сержем, я выслушал его историю. Он был влюблён уже продолжительное время, аж целых 3 месяца в петербуржскую ветренную красавицу, актрису камерного театра. И его ужасно злило, что она привечала также и других молодых людей из высшего общества столицы.

Я так же частично поделился своей жизнью. Серж относился ко мне с искренней симпатией и я с удовольствием с ним общался. Меня уже не пугало долгое отчуждение и незнание реалий жизни.

В конце дня был приглашён на завтра, в особняк князей Козловских, на ужин.

Уже вечером, сидя на диванчике, я вспоминал последние события в моей жизни. Более двух лет я здесь. Ужасно трудно было поначалу, но ведь справился. Без двора, без гроша и главное беспомощный, как кутёнок, в незнакомой обстановке. А сейчас, я имею определённое состояние с хорошими преспективами. Вот, постороил себе гнёздышко, какое мечтал. Уже не так беспомощен, как вначале. Есть большие планы и ведь мне только 25 лет. Вся жизнь впереди и, слава богу, занесло меня в очень спокойное время. Наполеоновские войны отгремели, будущие ещё не скоро, на мой век и моих детям хватит.

Действительно прав китайский мудрец, который сказал: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен». Конечно, во все времена есть пассионарии, у которых моторчик в одном месте и им не сидится на одном месте, только дай кого-нибудь свергнуть, прибить и раскулачить. Я люблю стабильность и спокойствие. Одним словом, хороший дом, любимая женщина — что ещё надо достойно встретить зрелость, ну или старость. Это смотря, когда начал строить этот дом и искать свою женщину.

Подойдя к зеркалу всмотрелся в свои черты. Высокий, неплохо сложенный молодой мужчина. Светловолосый, лицо интересное, не смазливое, а именно интересное, хочется всмотреться в него ещё раз. Вот только прыщик не кстати вылез на кончике носа.

Вообще надо немного притормозить со своими проектами, больше времени уделять своим удовольствиям. Для современников здесь я был, как там — ёжик с моторчиком, мотающимся по делам 20 часов в сутки, спящий по два часа в день и решающий одномоментно несколько дел. Неоднократно Герогий Иванович и другие близкие мне люди говорили об этом.

Ну и пусть, тем, более сейчас праздники и весь месяц народ будет пьянствовать и развлекаться.

Так, задумчиво я дошёл до своей спальни. Там, что-то раскладывала моя личная горничная Лиза. По крайней так мне её представила Агне, сказав при этом, что если она мне не подойдёт, то заменит на другую.

Я приметил, что эта девушка постоянно крутится в районе моей спальни. Ну, работа такая наверное. Но, при этом, она строила мне глазки и старалась принимать при этом соблазнительный позы.

Вот и сейчас, она пронеслась мимо меня, на секунду присев в реверансе. При этом ухитрилась послать мне улыбку, изобразить несколько эмоций и делать своё дело. Она начала раскладывать бельё на постели.

Я остановился, пытаясь вспомнить, кого она мне напоминает. Своей гримаской очень похожа на Елену Цыплякову в роли служанки миледи. Такие же каштановые куделяшки до плеч и лицо похоже, только глаза серые.

Я присел в кресло и наблюдал, как ловко девушка разбирает мою постель. Если днём горничные ходили в простых, хлопковых платьях, то к вечеру одевали чёрное с белым фартучком и чепцы с ленточками. И это одеяние очень ей шло. Управившись с этим делом она ешё раз присела и спросила, не нужно ли мне ещё, что-нибудь. Но как чертовка это сделала, лукавая улыбка и чертята в глазах. И огромное желание продолжить беседу.

Блин, я как всегда в этом вопросе остаюсь рабом своего века. Как же так, бедная служанка, а я пытаюсь попользоваться её слабостью и подчинённым положением.

Этой девочке не более 16 лет, наверняка уже не девственица. Иначе не шла бы так активно на контакт. Ей важно остаться моей личной горничной и она предпочитает спать со своим хозяином и получать от этого привелигированный статус. В идеале забеременнеть от хозяина и удачно выйти за муж с хорошим приданным. Как альтернатива, то же самое, но с пьяным конюхом.

И мне это объясняли на пальцах, но вот я всё время спотыкаюсь на таких моментах.

Чёрт, а ведь давно не было у меня женщины. В бордель как-то не тянет.

— Лиза, помоги мне пожалуйста раздеться.

Девушка, вот ведь зараза мелкая, изобразила одновременно скромность и смирение, а затем начала раздевать меня, касаясь меня своей девичьей грудочкой.

Я, улыбаясь, наслаждался моментом. Когда я остался только в исподнем, девушка с полуулыбкой посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она там прочитала, но что-то ей стало ясно. Видимо моё возбуждение. Затем сама неторопливо начала снимать с себя несколько слоёв одежды. Я сидел на краю кровати и смотрел на этот стриптиз.

Славо богу, ни лифчика, ни трусиков на ней не было. Только панталончики под нижней юбкой.

Завела меня девица крепко. Я не смог дождаться полного разоблачения, притянул к себе за бёдра девушку и уткнулся ей в грудь. Росточком то она невысока. Никого парфюма, только естественый запах молодой женщины. Главное не торопиться, я начал изучать юное тело. Лизавета спокойно стояла с закрытыми глазами, положив руки мне на плечи. Эта доверчивость подстегнула меня, даже начало лихорадить от напряжённой истомы. Уложив на кровать, избавился от последней одежды.

Как, я и думал, она уже познала мужчину и её научили, как доставлять удовольствие. Небольшая грудь удобно ложилась в ладонь, девушка проявила инциативу, развела ножки и умело направила мою мужественность внутрь. Стараясь неторопиться, что бы партнёрша тоже завелась, я ритмично двигался. Неожиданно Лизка застонала и забилась подо мною, выгибая своё тонкое тело.

Погоняла меня девица часа два, кто тут кого поимел интересно. Меня выжали до последней капли, получили презент в виде серебрянного рубля и чмокнув в щёку, мадам с достоинством удалилась.

К общему удолетворению, эти сексуальные забеги стали регулярно продолжаться. Лизавета перестала помогать по дому, занималась только моей спальней и комнатами по второму этажу.

Мудрая Агне сказала, что подымает её зарплату, с чем я конечно согласился.

На следующий день к вечеру поехал с визитом к княгине Козловской. Я, слава богу был единственным гостем и приглашён лично Сержем. Откланявшись дамам, мы с Сержем решили прогуляться по дому. Мне было интересно, как всё устроенно в таких хоромах.

Сам дом был значительно больше моего. Бальная зала раза так в два. Много комнат, два кабинета, бильярдная, огромная курительная. И конечно то, чего у меня пока нет. Это картины — целая галерея, статуи обнажённых античных героев и богинь. Даже зимний сад наличествовал. Он представлял из себя большую пристройку, рядами шли кадки с различными растениями. Наличие остекленения делало помещение светлым. В различных местах установленны беседки и лавочки для любителей. Мы с Сержем присели в одной из беседок и он начал с воодушевлением рассказывать о переписке со своей пассией, о службе в уланском гвардейском полку и преспективах очередной войны с турецким султаном.

В соседнем ряду неприметно мелькнула светлая тень.

— Это Катерина, она любит там, в углу на диванчике, забраться с ногами и читать свои любимие романы.

— Не повезло ей. И Серж вывалил на меня историю их семейного несчастья.

Дело в том, что в отличии от младшей Наталии, Екатерина пошла статью в отца. Высокая, субтильного телосложения — ну по крайней мере все так считали и главное горе — отец потакал увлечениям дочери. Она получила хорошее домашнее образование. Умела не только вышивать и музицировать, кстати Серж рекомендовал послушать, как Катя поёт.

Начитавшись французских вольнодумцев, девушка поначалу отказывалась от выгодных партий. Отец не наставивал на замужестве по принуждению в отличии от матушки.

Конечно дворянские девы не выходили так рано замуж как крестьянки. Те к 18 годам уже обзаводились 2–3 детками. Но к 18 годам не успевшие выйти замуж автоматически переходили в разряд старых дев или вековух. Их удел был не завидным. Более успешные подруги начинали сторонится таких. Общение со старыми девами, считалось может привести к неудаче с замужеством.

Конечно с приличным приданным успех замужества увеличивался, но если не получалось, такая женщина могла окончить свой век в монастыре.

А Екатерине уже пошёл 24-й год. О чём с прискорбием доложил Серж.

— А тут еще Наталья выскочила замуж, ну у неё как раз всё в порядке с внешностью. Да и возраст, только 17 исполнилось. А когда младшая сестра, не дождавшись старшей выходит замуж — плохая примета.

И мы погрузились в раздумья.

— Слушай, Серж, а что это за сосед встретился мне в вашем поместье. Мне показалось, что он ухаживал за твоей сестрой?

— Да это Еляков Марк Никитич, помещик средней руки. Ну его интерес понятен, за Катерину же матушка даёт большое село Никольское и ещё дом в Санкт-Петербурге.

Гляда, на моё посмурневшее лицо, Серж понял, что допустил бестактность.

— Ой, извини, Николя, я и забыл, что это ваше вотчинное поместье.

— А, что, взял бы Катьку в жёны и вернул бы взад его, — И Сергей громко расмеялся своей шутке.

Я тоже, хотя надо присмотреться к девушке.

— Но Катерина его всё равно шуганула, говорит — лучше в старых девах, чем с таким, — успокоил мне товарищ.

— Николя, а давай, поедем на Рождественский бал в дворянском собрании, Екатерину выгуляем.

Этот бал был весьма уважаем в дворянском обществе. Проходил под патронажем губернатора и все уважаемые фамилии стремились быть представленны там. Я и так собирался присутствовать там, ещё бы — первый значительный бал в моей жизни.

— С удовольствием Серж, — мы договорились встретиться пораньше и пообедать в ресторации.

К балу я начал готовиться за несколько дней. Официальное приглашение лежало на столике уже три недели. Адам перетряхнул мои платья. Хорошо, что я не жалел денег на это. Предпочитал костюмы из хорошей, дорогой ткани. Вот только цвет выбирал спокойный — чёрный, серый или коричневый. Жилет конечно отличался по цвету от фрака. Обязательно — шейный платок и перчатки с тончайшей кожи.

В оговоренное время, после 16.00, я заехал за другом и мы втроём отправились в ресторацию, где я ещё не был. Это было небольшое заведение, без вычурности. Настояла на этом ресторане Екатерина, не любила помпезных заведений.

Негромкая музыка, высокие потолки, растения в кадках по всему залу и услужливые оффицианты — мне нравится.

Я заказал стерляжью уху, сковородную солянку и растегай (только потому, что слышал о нём много, а есть не довелось. Такую уху кстати тоже).

Заказали шампанское для Кати, а нам для бодрости водочки.

Кухня — объедение, но что интересно, стоимость несопоставима. Удивлюсь если общий счёт будет больше 5 рублей.

От выпитого мы расслабились, Серж поинтерисовался моими планами производства новых изделий.

Неожиданно в разговор вмешалась Катерина:

— Скажите, Николай, а как у Вас так получается придумывать такие вещи?

— Я не знаю, Катя. Вот, Серж говорит, что Вы красиво поёте. А у меня так не получится, зато бог мне дал способность придумывать новое.

Как-то постепенно я рассказал о своих планах на пароходы, потом решил перевести стрелки на девушку.

— Катерина, а что Вы любите читать? Какую музыку предпочитаете?

Катя задумалась на мгновение:

— А Вы, Николай, каких авторов предпочитаете?

А это проверка на вшивость, девочка считает, что я только в железках разбираюсь.

О, господи, дай мне памяти.

— Я вас люблю, — хоть и бешусь,

Хоть это труд и стыд напрасный,

И в этой глупости несчастной.

У ваших ног я признаюсь!

Мне не к лицу и не по летам…

При вас мне грустно, — я терплю,

И, мочи нет, сказать желаю,

Мой ангел, как я вас люблю!

Когда я слышу из гостинной

Ваш лёгкий шаг, иль платья шум,

Иль голос девственный, невинный,

Я вдруг теряю весь свой ум.

Вы улыбнётесь, — мне отрада,

Вы отвернётесь, — мне тоска.

За день мучения — награда

Мне ваша бледная рука.

Когда за пяльцами прилежно.

Сидите вы, склонясь небрежно,

Глаза и кудри опустя,-

Я в умилении, молча, нежно.

Любуюсь вами, как дитя!

Читая стихи я смотрел в глаза Катерине, искал её реакцию на них. Девушка сначала с недоверием смотрела на меня, потом прикрыла глаза пушистыми ресницами и только слушала.

Великий Александр Сергеевич, интересно Катя знакома с его произведениями?

Когда она чуть помедлив продолжила вторую часть стихотворения великого поэта, уже я изумился.

Так, с закрытыми глазами она продолжила:

— Сказать ли вам мой несчастье,

Мою ревнивую печаль,

Когда гулять, порой, в ненастье,

Вы собираетесь в даль?

И ваши слёзы в одиночку,

М речи в уголку вдвоём,

И путешествия в Опочку,

И фортепьяно вечерком?..

Алина! Сжальтесь надо мной.

Не смею требовать любви.

Быть может, за мои грехи,

Мой ангел, я любви не стою!

Но притворитесь! Этот взгляд.

Всё может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!

Какой милый голос, так и бы слушал.

Задрожали ресницы девушки и она открыла глаза.

— Умница, Катя, — вырвалось у меня.

— Вы знакомы с творчеством Пушкина, это мой любимый поэт, мне нравится его волшебный язык.

— Мне тоже.

И тут влез Серж, — Ну вот у вас есть хоть что-то общее.

Дальше пошло оживлённое общение и разговор пошёл о предстоящем бале.

— Катя, — я рискнул назвать девушку по домашнему.

— Вы позволите пригласить Вас на мазурку?

Девушка удивленно посмотрела мне в глаза и неуверенно кивнула.

Серж, в это время оставил нас наедине, вышел по надобности.

Я чуть придвинулся к ней.

— Катерина, только я не опытный танцор и заранее прошу простить меня за неловкость.

Катя в первый раз улыбнулась мне:

— А что же Вы так, не сподобились научиться хорошо танцевать? — и девушка изобразила очаровательную гримаску.

— Ну, вот, не довелось как-то. Родители рано умерли и мне пришлось самому становиться на ноги.

Екатерина задумчиво посмотрела на меня и обратилась к подошедшему Сергею.

— Серёжа, нам уже пора собираться на бал, я хотела там кое с кем пообщаться.

Огромное, ярко освещённое здание дворянского собрания, встретило нас. Козьма торжественно подвёз нас ко входу. Там у нас приняли верхнюю одежду и при входе в большую залу объявили наши имена. Было так много народа, что только ближайшие повернули головы в нашу сторону.

Екатерина незаметно покинула нас, присоеденившись к женскому кружку. А мы, как истинные самцы, стали горделиво прогуливаться по залу. Сержу очень идёт уланская форма и он с этим чувством превосходства подходил к групкам, раскланивался. На какое-то время мы останавливались и он представлял меня:

— Господа, разрешите представить вам моего лучшего друга, дворянина Басова Николая Васильевича.

Я раскланивался, вежливо отвечал на их вопросы и попрощавшись мы фланировали дальше.

Бал открыл сам губернатор, действительный тайный советник Ганскау Яков Фёдорович, и это был торжественный полонез.

Я немного волновался из-за значительности происходящего. Мужчины построились в одну линию, дамы напротив нас. Танцующие сначала торжественным шагом двигались по кругу. Затем мужчины сблизились с женской линией и образовали временные пары. Взаимные поклоны и повороты, расхождение и схождение пар и в конце, танцующие, выстроившись в линию подымают руки, образуя тонель, в который заходят крайние пары.

Ну, вроде не сплоховал и не вывалился из ритма и построения.

Как мне объяснил Серж, на полонез выходили все гости.

Дальше многие уходили в другие комнаты, где просиживали за карточным столом всю ночь.

Вторым танцем объявили венский вальс и бросился искать Екатерину, приглашать другую не пришло в голову. Она стояла в групке девушек и, что-то смеясь, рассказывала. По мере моего приближения к дамам они начали напрягаться, ну совсем, как в моё время на танцах в парке.

Встретившись глазами с Катей, я изобразил, как учили, полупоклон.

Девушка грациозно присела и подала мне руку. Так мы вышли в круг танцующих.

Когда заиграла музыка я уверенно повёд свою даму. Конечно привычнее вести её двумя руками, правя под талию, левая в руку. Но увы, хотя так тоже красиво.

Славо богу, партнёрша мне попалась хорошая, быстро приноровилась ко мне и мы отдались красивому и быстрому танцу. Мне только приходилось постоянно следить, что бы не столкнуться с другой парой. За то, когда мы выбрались из толчеи и я нашёл свободное место, смог отдаться танцу. Екатерина сначала смотрела вбок в отличии от меня. Наверное я нарушал бальный этикет, но мне стало интересно иногда пересекаться с ней взглядом. И почему я думал, что у неё карие глаза — ничего подобного. Тёмно синие, почти фиалкового цвета. Только меняют цвет в зависимости от освещения.

К сожалению музыка закончилась и я отвел партнёршу к её подругам. Но так как немного погодя объявили мазурку — пришлось вернуться.

Катя ждала меня и слегка улыбнувшись шепнула мне:

— А Вы молодец, Николай, наговорили мне, что плохо танцуете. Зачем Вы меня обманываете?

— Да — нет, Кать, просто вальс мне очень нравится.

Когда заиграла музыка я вышел и развернул партнёршу. Далее пары двигались по кругу, мужчины подпрыгивали и прихлопывали в воздухе одной ногой о другую. Особенно старались военные, многие были со шпорами и они звенели ими при этом, некоторые ухитрялись делать тройные хлопки. У меня вот шпор нет, но я как петушок вокруг курочки, взлетал в воздух и лихо прихлопывал ногами. Женщины исполняли более скромные притоптывания. В общем не вальс конечно, но в чужой огород…

Дальше у меня всё слилось в хороводе — кадриль, полька и опять вальс. Ну конечно я пригласил Екатерину. Когда приглашал её, подружки с интересом разглядывали меня.

Волнение полностью прошло и я с удовольствием крутил барышню. Катерина, не смотря на высокий рост, очень легко двигалась, благодаря хрупкому телосложению.

Серж меня отловил через час и пригласил на ужин, накрытый в другом зале. Проходя мимо групки молодых людей, я разгорячённый танцем не сразу понял, почему Серж притормозил.

Заметил среди молодых дворян знакомое лицо, бывшего Катерининого ухажера — Елякова, мечтавшего прибрать моё бывшее поместье.

Но внимание привлёк не он, а молодой мужчина лет 28 и его фраза, брошенная на показ:

— Так вот я, друзья и говорю, кто же позарится на эту перестарку Козловскую — только такой вот помещик с глубинки. И его можно понять — приданное то солидное.

Я с трудом удержал рванувшегося Сергея. Это вызов мне, мне и отвечать.

— Постыдились бы господа обсуждать других дам или вам для самоутвержения нужно опошлить кого-то? Это, по крайней мере бесчестно.

Ответ последовал незамедлительно. Значить нас специально провоцировали. Теперь нужно, что бы он первый вызвал меня. Тогда выбор оружия за мной.

— Сударь, извольте извиниться за ваши слова.

— Позвольте, Вы на правду обиделись? Ну, напрасно. Это я ещё деликатно с Вами объясняюсь. А вот мой друг рвётся иначе с Вами поговорить.

— В таком случае, я Вас вызываю на дуэль.

— Я принимаю её, жду ваших секундантов.

— Честь имею, это я кивнул остальным дворянам и подхватив Сержа пошёл дальше.

— Какого чёрта, Николя. Почему ты влез в эту дуэль? Ты же не умеешь фехтовать или стрелять толком. Они меня оскорбили, это имя моей сестры хотели опорочить.

— А кто тебе сказал, что я не умею стрелять?

— Да и этот хлыщ непосредственно меня оскорбил. Так, что прошу быть моим секундантом.

Серж скептически посмотрел на меня, фыркнул и мы пошли перекусить. Найдя Екатерину мы уселись за стол. Девушке уже доложили судя по гневно посверкивающими глазами.

Усевшись рядом со мной она зашипела.

— Что вы тут устроили, первый бал в этом году и сразу драка. Вы что ненормальные?

— Так и стремитесь проявить свою мужественность, носитесь с нею, как с писанной торбой.

— Катенька, Вы неправы. Этот человек оскорбил меня и пытался опорочить Ваше имя.

— Ну и что, а я разве просила Вас вмешиваться. Да мы едва знакомы.

Ну вот и поговорили.

С неохотой поклевав в тарелке, я отказался от дальнейших танцев, хотя ждал катильона. Но, после Катиных слов, настроение ухудшилось.

Через час мы разъехались, подвезя Козловских к дома я крикнул Козьме ехать домой.

Сидя на любимом диванчике, я размышлял о происшедшем.

Нет, дуэль меня не страшила. Рано или поздно мне придётся столкнуться с этим. И, наоборот, показав себя хорошим стрелком, я отпугну таких вот желающих, провоцировать меня.

Что касается Кати, странная она её богу. Но симпатичная, особенно в редкие моменты, когда смеётся.

Подошедшая Лиза, видя, что я задумался, прислонилась к дверной раме. Увидев, что я заметил её и улыбнулся, подошла и ласково провела ладошкой по моей руке. Вот эта не будет мозги выносить.

Вернее конечно будет, но не мне и не сейчас. А в данный момент нет лучшего лекарства от накаченного адреналином стреса, как активный секс.

Лиза не подкачала, я даже не сразу отпустил её. Задумчиво поглаживая крутое бёдрышко и проводя рукой по животу и холмикам грудей, опять возбудился. Девушка не сопротивлялась, живо так помогала мне.

Вот устроилась, каждый раз кончает со мной и ещё за это получает неплохую зарплату. Повезло мне с Лизкой.

На слудующий день, после обеда заявился Серж. Мы подкрепились коньяком.

— Николя, я встречался сейчас секундантами господина Макарского Семёна Михайловича, с которым ты будешь стреляться. Договорились, что из-за праздников она состоится на следующей неделе в среду. Я ещё буду здесь и приглашу вторым секундантом своего боевого товарища. Стрелок из Макарского средний. Он считает, что ты посредственно стреляешь и поэтому спокоен.

— Я предлагаю с завтрашнего дня начать тренировки за городом. Сделаем барьеры, стреляться договорились между барьерами 15 метров.

Я только за, пусть мой противник пребывает в заблуждении, что я сейчас в слезах и в панике.

Пришлось ехать и покупать вторую дуэльную пару. Дело в том, что секунданты проверяют, что бы оба комплекта ни разу не стреляли. Чьим пользоваться определял жребий. Это сделано для уравнения шансов. Оба дуэлянта стреляют непристрелянными пистолетами. Осечка считается выстелом.

Так, что начиная со следующего дня мы втроём с Козьмой и Сержем выезжали за город. Там нашлась подходящая площадка и мы отмерив 15 метров поставили барьеры. Зарядив пистолеты без пули, холостыми, мы с Сержем по команде Козьмы начинали сходится. Здесь чистая война нервов. До моего барьера ещё метров 10. Итого начинали схождение за 35 метров. Попасть нереально. А вот за 20 можно запросто.

Для меня сделали ростовую мишень и я, подходя к своему барьеру стрелял по ней, определяя, с какого расстояния я не промажу. Получалось, что с 20 метров не должен. Получается, если мне дадут подойти за 2–3 метра к барьеру одновременно с противником, то у меня есть шанс. Главное не сорваться и не выстрелить раньше.

Праздники оказались испорченными ожиданием дуэли, поэтому уже начал ждать её начала. Душевные терзания скрашивала Лизавета своим красивым телом.

В день дуэли встал по-раньше. Не дай бог опоздать. Опоздание неприлично, а более чем на 15 минут — засчитывывался как поражение в поединке.

Серж с товарищем не заставили себя ждать. Завтракать не стал, вдруг ранение в живот. Пасмурный и безветренный день. Приехали за 20 минут до условленного срока. Здесь уже стоял экипаж распорядителя дуэли и врач с ним.

Наши соперники приехали чуть позже. Я сидел в карете в шубе, а секунданты носились между дуэлянтами. От мирного соглашения я отказался, договорились стрелять до ранения.

Есть три варианта — самый лёгкий постреляли, попали — не попали и разошлись. Второй — до ранения, т. е. продолжаем стрелять до ранения одного или обоих. И третий, самый жестокий — стрельба до результата, т. е. пока не унесут.

Когда все переговоры были исчерпанны, распорядитель предложил нам выйти. Мне досталось стрелять чужой парой, пистолетом номер 1.

Заранее заряженные пистолеты, жребий определил из какого стрелять.

Скинув шубу на руки Козьме я остался в шёлковой рубашке свободного кроя, чтобы затруднить прицеливание. Впрочем противник был одет также.

Покрутив пистолет, попробовал прицелиться. Вроде не отличается от моего, чуть легче. Приличный мандраж начал потрясывать меня.

Разойдясь на 10 метров от барьера, поднял глаза в небо. Никаких плохих предчувствий. Посмотрел на противника, тоже — трусит его.

— К барьеру.

Эта команда сразу подстегнула меня, пропала апатия и я успокоился.

Видя, как противник начал движение, я тоже медленно, опустив руку с пистолетом начал движение. Метров за пять до барьера противник стал боком и начал поднимать руку. Я также развернулся, чтобы уменьшить площадь поражения. Резкий хлопок выстрела, что-то куснуло за правое предплечье. Сделав ещё два шага я остановился и начал подымать руку, сфокусировался на мишени, как на тренировках — выстрел окутал меня. Когда он развеялся, мой противник присел на одно колено. На плече у него расцвело красное пятно.

Быстро проверил себя, через порванную рубашку виднелась длинная борозда. Доктор был занят другим, а меня перевязал верный Козьма.

Слава богу, царапина, через две недели забуду про неё, останется только шрамик на память.

Распорядитель объявил, что дуэль прошла по правилам и её результаты он зафиксировал.

Домой ехали в превосходном настроении. А что, враг повержен. Я отделался лёгкой царапиной.

По этому поводу мы поехали в кабак и прилично надрались. Через два дня Серж уехал в свою часть и я остался опять один со своими проблемами.

Так как кроме него у меня не было информаторов в дворянской среде, то я и не знал реакции общества на дуэль.

Но я запомнил его фразу тогда в кабаке.

— Знаешь, Николя. Если бы я не знал тебя так хорошо и твои мысли, то я подумал бы, что ты сватаешься к моей сестрице.

На мой удивлённый вид он дал пояснения.

— Видишь ли, в нашем обществе каждый поступок о чём-то говорит. Например если на балу мужчина два раза подряд приглашает девушку на танец, это говорит, что он к ней неравнодушен. А ты, дружище пригласил Катерину целых три раза. И эта дуэль из-за неё — теперь все уверенны, что ты к ней сватаешься. Я то знаю, что у тебя нет таких намерений. А жаль, стали бы родственниками. А?

— Да ладно — это я так, по дружески.

Вот такой вот разговорчик по душам. А я не собираюсь женится на приданном. Славо богу, на паперти не побираюсь. Хочу найти жену по сердцу. А Катерина внешне в принципе ничего, но характер — мама не горюй.

Праздники наконец закончились, народ стал возвращаться к работе.

Осип Давыдович организовал мне встречу с бригадой мастеров по металлу. Видать, заинтерисовал я предприимчевых товарищей. У этих есть нюх на прибыль.

Встречу назначил на моём участке, за городом, где до недавнего времени проживала бригада каменьщиков Фрола с семейством. Мы расстались довольные друг другом. Я получил дом, зданный вовремя и почти без недоделок, ну по мелочи были конечно. Артельщики получили расчёт, согласно договору и в качестве премии я отдал почти всех калмыцких лошадок, что прикупил им для транспортировки телег.

Оставил только одну по просьбе Козьмы, ну чтобы не напрягать благородных орловцев на перевозку хозяйственных грузов.

После отбытия бригады на моём участке остались два больших дома и большой пустырь, примыкающий к речке. Дома пока оставлю, а на участке надо ставить большую мастерскую. Пока там только фундамент размером 25 на 40 метров, возведённый бригадой по моей просьбе.

Пять мужиков разного возраста, уже ждали меня на месте. Старшим вызвался молодой мужик лет 35. Представился Терентием, а дружки звали его Гнедко. Ну погремуха может такая, лошадинная.

В глаза мне бригада смотрит спокойно, не вызывающе, но с осознанием своей квалификации. Этим они мне понравились, руки видно, что натруженные, с характерными точками частиц металла, въевшихся в кожу.

После беседы стало понятно, что ребята 7 лет отработали на местном катушечно — токарном заводике, обслуживающие текстильные предприятия товарищества «Большая Костромская Льняная Мануфактура». Специальность у них — слесаря общего профиля. Тут и ремонт ткацких станков, изготовление остнастки и прочие работы по металлу. Всё было хорошо до того момента, как сменился хозяин. Старый умер и его сын стал заниматься отцовским делом. Когда парень был помощником у отца, проблем не было. А как стал хозяином, постепенно начал зажимать зарплату, снижать расценки и заставлял работать на час больше. Ну бригада и решила искать новое место.

А тут Осип Давыдович нашёл их очень кстати, так что сейчас они смотрели на меня в ожидании решения.

Немного помариновав их, я озвучил своё решение.

— Смотрите мужики, я не против работать с вами, но вашу работу надо ещё проверить, подойдёте ли мне.

— Дело в том, что я изобретатель и мне нужны люди для сборки моей машины. Детали буду заказывать на стороне, а собирать здесь.

Поэтому, если умеете держать язык за зубами и работать, как говорили — то сработаемся.

За всех отвел Терентий, — Барин, мы самую прихотливую работу сдюжим. Болтливых тоже среди нас нет. Испытай нас, если хочешь.

— Это здесь ты хочешь мастерскую ставить?

Дождавшись кивка, продолжил:

— Дозволишь, барин, место помотреть?

Мужики прошли на участок, с интересом посмотрели на жилые дома.

После осмотра, вернулись ко мне.

— Место неплохое, какое оборудование собираетесь ставить здесь?

— А вот это, Терентий, мы оговорим, после подписания договора.

После получасового спора договорились, что попервой платить буду мужикам по 94 копейки в день, если через два месяца продолжу с ними работать, то увеличу до 110 копеек. Бригадиру полторы зарплаты от остальных.

Уже уходя, немолодой рабочий поинтерисовался.

— Барин, дозволь спросить, кто в этих домах живёт? Мы с семьями тоже живём на выселках, только с другой стороны города. Добираться каждый день около часа туда и обратно столько же.

Ну я сразу понял их мысль, в принципе почему нет. Не надо нанимать сторожей, время на дорогу не теряется.

— Ну зайдите внутрь, посмотрите. Только оба дома не отдам, думаю вам и одного хватит. У меня здесь 8 месяцев артель каменьщиков жила — больше 40 человек, да ещё со скотиной.

Мужики пробежались и после быстрого обсуждения остановились на дальнем от входа даме.

Договорились, что за то, что будут жить у меня, они мне поставят стены с перекрытием мастерской. У одного из них брат дома ставит, так они сами с ним договоряться.

Через два месяца здание мастерской уже стояло и вкусно пахло опилками. Проект обсуждали вместе с Терентием, а также расстановку будущего оборудования, двух сверлильных и токарного и фрезерного станков. Несколько мощных верстаков и заготовка для стенда.

Небольшие станочки с ручным приводом планировалось закупить в одной из мастерских, переходящих на вращение от водяного колеса.

Трудоёмкие детали конечно будем заказывать в солидных мастерских, а по мелочи сами.

Единственно на чём я настоял это на значительно большем остекленении здания, хотя это конечно обошлось в копеечку.

Плотник по моей просьбе, оборудовал на берегу небольшой причал для удобной погрузке — разгрузке. Для этого пришлось подкапывать берег и укреплять его, забивая деревянные колья.

И вот, наконец наступил день, когда началась завозка станков. Вот и пирс пригодился. Так бы намахались с перевозкой на телегах.

Мои заводчане уже обжили дом, по участку бегали куры, стояла телега и в сарайчике что-то ржало и хрюкало.

В честь открытия я проставил народу выпивку и купил двух баранов. Всё таки это уже мои постоянные работники.

Себя я тоже не забывал, все эти производственные заботы отнимали всего лишь несколько часов. Остальное время я занимался с гвардейцами пострелушками и выездкой. Козьма стал хвалить и рекомендовал поменять свою тихую лошадку на что-то более серьёзное. Наверное так и сделаю, как дороги просохнут, съездим на лошадинную ярмарку.

Из интересного, на меня вышел крупный чин из канцелярии градоначальника с просьбой помочь городу — приобрести керосиновые уличные светильники. В приватной беседе он поведал, что не только градоначальник, но и губернатор с некими высокими особами из столицы обратили внимание на моё новшество. А у меня шесть таких светильников на высоких, кованных столбах светили с пяти вечера до утра. Два освещали фасад дома, четыре — территорию и ещё два лежали в запасе.

Ушлый чиновник, которому поручили это дело, сначала два месяца наблюдал за фонарями. Признался, что даже шпионил и подпоил моего слугу, который обслуживал их. И только убедившись, что фонари в самом деле надёжны и неприхотливы, доложился начальнику. И вот, сейчас, мы сидели в трактире и обсуждали сделку. Городу необходимо 170 таких фонарей, а сколько ещё состоятельных людей решаться осветить свои участки. Надо же знать психологию русского человека.

У соседей есть, а неужели я не наскребу на доброе дело.

Крученный Даниил Фомич откровенно намекнул на откат. Ну типа, запросим больше, разницу поделим. Я знал себестоимость своих изделий у Анисима, если накрутить три цены будет неплохо. Но надо переговорить с мастером. Но от чиновника мне требовалась ещё услуга.

У меня за участком, был немалый пустырь, выходящий к одной из многочисленных речек. Прямо руки чесались выкупить его, но никак не получалось. Даже Осип Давыдович с его связями спасовал. Это участок был спорным и уже много лет шла тяжба за него.

— Уважаемый, Даниил Фомич. Мы найдём решение с фонарями для города. Можно даже изготовить их по разному — ну там в центре покрасивше, на окраине по проще. И с ценой, я думаю, договоримся. Дело то с размахом. Но у меня к Вам просьбица небольшая будет.

И я изложил свою проблему. Собеседник понимающе ухмылнулся.

— Хотите прибрать тот спорный участок значиться, не знаю. Там дело непростое, придётся судьё поднести.

Короче, если нельзя, но очень хочется — то можно. Дело только в сумме. Пришлось мне сделать скидку на свои изделия.

На том и порешили, я запускаю партию из двух видов фонарей. А Даниил Фомич пробивал мне купчую на участок по всей форме.

Заехал в банк проверил поступления на счёт. Только по привелегиям из-за рубежа и внутри страны капнуло 137 000 рублей за три месяца.

Растём однако. На счёт, открытый для Агне, для хозяйственных нужд и выплат зарплат людям, я добавил 5 000. В начале каждого месяца она приносила мне отчёт и я не обнаружил там ошибок. В честь этого удвоил её жалование, заслужила.

Выехать в Кинешму у меня получилось в середине апреля.

Удалось разместить свой заказ на детали для паровой машины и теперь оставалось только ждать.

Господи, как хорошо развеяться. Мой новый рысак из породы русской верховой, настоящий красавец, вороной масти, мощный жеребец по кличке Ворон. Ну а что изголяться. Козьма всё таки уговорил меня купить трёхлетку. Приручал его ко мне, помогал дрессировать. Жеребец уже был приучен к седлу и получил неплохое начальное образование. На контакт Ворон пошёл сразу, я сам не ожидал такого. Было боязно подходить к нему, но с помощью Козьмы всё сладилось. Он просто князь среди лошадников.

Прыжки и большие нагрузки нам пока противопоказанны, мы ещё юноша. Я старался заходить к нему в конюшню каждый день и говорить с ним. Не забывал и про лакомства, солёная горбушка, морковка или яблочко.

Как приятно встретиться с близкими людьми. Тётушка даже расплакалась при встрече, а Петька не отходил от меня. Совсем взрослый стал, уже 17 натикало. Он уговаривал меня взять его с собой в Кострому. Тётушка противилась этому, а отец только хмыкал. А я пока думал об этом. В принципе мне нужен верный человек, который бы занялся моими производственными делами. Но братец слишком молод и не знает реалий жизни.

С Анисимом порешали наши дела с фонарями для города, это новая сфера и наверняка они будут пользоваться спросом и в других городах.

Договорились об оплате и сроках доставки в губернскую столицу.

Дядя доложил, что заключил прямые договора с несколькими предпринимателями в европейской части России на изготовлении наших ламп. Да, ради бога — лишь бы копейка капала.

Раз уж мы оказались здесь, счёл нужным проехаться верхом в Селезнёво. Посмотреть на своё сельское хозяйство. Решили верхом для скорости и что бы практиковаться. Так и выехали втроём, Адама оставили в Кинишме. Так то он постоянно со мной, моя тень — без него уже не могу. Тут и побрить меня и одеть нужный костюм, его критический взгляд на меня несколько раз помог не простоволоситься.

То есть одеть костюм, соответствующий месту и времени. А это очень важно сейчас, это вам не миллионер 21 века в джинсах на светской тусовке, здесь не прокатит.

Так, что выехали с утра с одной заводной лошадкой под мои саквояжи.

В Селезнёво всё прекрасно, любезная моя Марта цветёт и пахнет в новой семье, ещё и с пузом ходит. Прикинул по срокам, нет — никак не моё дитё. Вечер провели дома. Перед сном вышел посидеть на завалинке, уж больно похода хороша. Тихо очень, тепло, только лёгкий бриз отгонял мошкару. Настроение такое философское подкатило, на душе спокойно. Дела идут хорошо, становлюсь на ноги, занимаюсь интересным делом и что важно — начал врастать в местную жизнь. Пропала робость перед непонятным, боязнь попасть в просак.

Общения только не хватает, я и в прошлой жизни тяжело сходился с людьми. Зато потом дружил с ними многие годы. А здесь только, пожалуй Серж, был моим другом. Нет, приятели появились, с кем было интересно пересечься. Но по душам, на распашку так, иногда очень не хватало. С женщинами тоже пока не как. Надо активнее учавствовать в жизни общества, может съездить в Питер. Посмотреть, как там люди живут.

На утро выехали втроём к реке, набесились, потренировались, я искупался. С аппетитом перекусили деревенской снеди, которую сунула сыну Марта. А мне нравится — яйца в крутую, ветчина и отварная курица целиком, молодой лучок и душистый деревенский хлеб.

Может у меня в крове деревенские были, ну обожаю такие перекусоны на природе.

После отдыха в теньке, решили устроить гонки. С места до дальнего оврага было около пары вёрст и мы рванули. Выиграл конечно наш казак, хотя мой жеребец и резвее орловца, но я пока не мог так же лихо держаться в седле.

Ну хоть не последний пришёл, Прошка заметно отстал.

Возращаясь домой заметили двух всадниц, на моё удивление это была Екатерина Александровна собственной персоною со своей служанкой. Сидела она в дамском седле на стройной лошадке игреневой масти.

После приветствий я попросил разрешения присоедениться к прогулке.

Получив онное, слуги приотстали и мы оказались на едине. Я с удовольствием поглядывал на девушку, раскрасневшаяся от скачки и тёплой погоды, она эффектно выглядела в своём наряде амазонки.

Я первый прервал затанувшуюся паузу:

— Скажите Катя, как у Сержа дела, как маменька, как её здоровье.

Та иронично посмотрела на меня.

— Всё в порядке, спасибо за беспокойство. Как Ваша рука, Серж говорил, что Вас ранило в руку.

— Нет, Катя, только поцарапало. Давно уже зажила рука.

— Ну и как, Вам Николай легче стало, от того, что Вы ранили своего противника? Говорят у него серьёзные проблемы после ранения в плечо.

— Мне жаль, но на его месте мог быть и я.

— Если честно, Катенька, я не сторонник дуэлей. Но к сожалению иногда приходится их принимать, особенно если оскорбили не меня, а женщину.

— Так Вы из-за меня дрались на дуэли? Может Вы, Николай ещё скажите, что влюблены в меня и поэтому защищали мою честь?

Ух, разошлась, защитница дикой природы.

— Нет, Катя, не думаю, что влюблён в Вас. Но и не могу сказать, что Вы мне безразличны. В такие моменты руководствуешься сердцем, вот чувствуешь, что правильно поступить именно так. Голова говорит, зачем, не надо. А сердце подсказывает — всё правильно и тогда здесь всё спокойно, — и я приложил руку к сердцу.

— Интересный Вы человек, — и девушка пришпорила свою кобылку. Догнав её я предложил посидеть в теньке у реки, где ветерок продувает.

— А Вы почитаете мне стихи, или те были единственные, которые Вы знаете? — и девушка лукаво посмотрела на меня.

— Ну, ещё парочку я вспомню.

В результате мы поспорили с Катериной, что если я прочитаю стихи, которые она не знает, то она исполнит моё желание, а я соответственно её.

— Только я надеюсь на ваше багоразумие, — добавила она.

— А я, Катя, на вашу скромность, надеюсь Вы не заставите меня стесняться и краснеть.

Дождавшись возмущённого фыркания, я направил коня к реке.

Гвардейцы быстро нашли подходящее место. Они расседлали коней и отпустили пастись. Мы же сели на попону рядом и я начал вспоминать. Бедная Катерина, она же не знает, что я буду жульничать и читать стихи поэтов, ещё не родившихся.

Ну например это у Марины Цветаевой:

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной.

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной —

Распущенной — и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мне

Спокойно обнимаете другую,

Не прочите мне в адовом огне.

Гореть за то, что я не вас целую.

Что имя нежное мое, мой нежный, не.

Упоминаете ни днем, ни ночью — всуе…

Что никогда в церковной тишине.

Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо вам и сердцем и рукой.

За то, что вы меня — не зная сами! —.

Так любите: за мой ночной покой,

За редкость встреч закатными часами,

За наши не-гулянья под луной,

За солнце, не у нас над головами,-

За то, что вы больны — увы! — не мной,

За то, что я больна — увы! — не вами!

Я даже немного нараспев читал эти удивительные строки.

Когда читал, смотрел перед собой на воду, а зря.

Катины глаза поддёрнула влага, она без улыбки посмотрела прямо мне в глаза, придвинувшись, будто хотела рассмотреть в них ответ на какой-то свой вопрос.

— Коля, скажите, кто написал эти чудесные стихи? Я никогда их не слышала. Это точно написано женщиной, мужчина не способен на такие чувства.

Меня в первый раз в жизни, назвали по-домашнему Коля. Даже тётушка в минуты радости называла — Николенька. А так никто не называл.

— Я не знаю её имени, Катюша, прочитал в старом, столичном журнале. Они мне понравились и я их запомнил.

— Пожалуйста, Коля, ещё что-нибудь, — попросила она.

Ну Баратынский творит сейчас вовсю, должна узнать

Приманкой ласковых речей.

Вам не лишить меня рассудка!

Конечно, многих вы милей,

Но вас любить — плохая шутка!

Вам не нужна любовь моя,

Не слишком заняты вы мною,

Не нежность — прихоть вашу я

Признаньем страстным успокою.

Вам дорог я, твердите вы,

Но лишний пленник вам дороже.

Вам очень мил я, но, увы!

Вам и другие милы тоже.

С толпой соперников моих

Я состязаться не дерзаю

И превосходной силе их

Без битвы поле уступаю.

— Эти я где-то слышала.

— Да, это Евгений Баратынский.

— Ещё, требовательно попросила Катерина.

— Ну вот ещё один молодой поэт, скандальная личность, душа на распашку, к сожалению умер молодым, — это я о Есенине.

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь — как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.

Разонравилось пить и плясать

И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут,

И чтоб, прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил,

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой

Хоть в свои, хоть в чужие дали…

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

— Красиво как, только непривычно. Спасибо Николай, я даже не ожидала, что с Вами будет так интересно. Стало прохладно и я немножко замёрзла. А поехали к нам, маменька будет очень рада, всё равно у нас никого нет.

Видя мою нерешительность, она с улыбкой добавила:

— Ну и узнаю Ваше желание, которое Вы выиграли.

— Екатерина Александровна, право не знаю. Я приехал налегке, расчитывал завтра вернуться в город.

И видя настойчивость девушки, — ну мне в любом случае надо заехать в имение, переодеться.

Спасибо Адаму, что настоял, что бы взяли, на всякий случай, официальное платье.

К вечеру мы с гвардейцами были в имении Козловских. Пелагея Исаевна и в самом деле была рада меня видеть, заставила после ужина рассказовать городские сплетни. Позже я напомнил Екатерине о своём желании:

— Катя, я придумал, какое желание потребовать от Вас.

И в ответ на её вопросительную бровку, я мастерски потянул время.

— Ну не томите меня, Николай, что Вы придумали от меня такого каверзного.

— Катюша, я сейчас наверное потребую ужасную вещи, не каждая девушка на такое решится….

— Я хочу, что бы Вы для меня пели сегодня. Для меня одного. Согласны?

Катя мило кивнула и мы прошли в залу, где в углу притулился рояль.

По дороге я кликнул лакея и попросил его принести подсвечник, в зале было темновато и только несколько свечей на крышке рояля освещали девушку. Я ещё прихватил по бокалу шампанского и настроился получать своё выигрыш.

Как жаль, что раньше не довелось слушать Катерину. Голос не очень сильный, но красивый и гармоничный. Если не ошибаюсь — это меццо-сопрано, т. е. средний диапазон. Но владела своим голосом она неплохо. Ну мне очень понравилось, за душу взяло.

Что она играла и пела я не мог определить, незнакомое что-то. Но чем больше я всматривался в её лицо и слушал её голос, тем больше влюблялся в её пение. Да и девушка выглядела очень женственно.

Я как-то уже привык к местному эталону женской красоты — невысокая, слегка в теле с круглым лицом и нежной кожей. Вот таких здесь называют красавицами. Сестрица Екатерины, недавно вышедшая за муж, точно такого типажа.

А Катя выше среднего роста. Ну у меня где-то 180 в плюс, а она ниже на ладонь. То есть где-то 172 см.

Кожа немного смуглая, такая — персиковая. Лицо немного вытянутое, каплевидные серьги в ушах только подчёркивали это. Глазищи большие, цвет я уже знал — фиалковый или тёмно синий в зависимости от освещения.

Интересно, а ведь она краавица именно по канонам моего времени. Стройность фигуры и длину ног я оценил еще тогда, на балу.

Эх, если бы не стервозный характер, женился бы, ей — ей.

Может ей поможет, если куплю ей велосипед? По крайней мере почтальону Печкину помогло.

Катя спела три романса, я не заметил как допил шампанское и приговорил её бокал тоже.

— Всё, хватит, — сказала мягко девушка, заметив, что я не отрываю от неё глаз.

— Ну Кать, ну пожалуйста, ещё спойте.

Ну, противная какая, на моё канючество ответила отказом.

Я бы хотел бы еще вот так стоять рядом с инструментом и слушать девушку, любуясь её эмоциями. А они были прекрасны, в такие моменты человек отпускает самоконтроль и становится самим собой.

У Кати в глазах и голосе была нежность, боль по несбывшемуся, надежда по новому и просто желание петь.

Жаль, попрощавшись мы разошлись по комнатам. Моя большая спальня показалась мне тесной, захотелось на воздух и я, накинув свою курточку для езды, вышел в парк. Было темно, только луна подсвечевала мне дорожку. Я остановился в конце дорожки и бездумно стоял, покачиваясь на носках.

— Николай, Вы меня преследуете?

Из темноты выступила хрупкая фигурка.

— Нет, Кать, в спальне показалось душно, на улице хорошо, свежо.

И я подошёл к ней.

— Николай Васильевич, а скажите, только честно. Чего Вы хотите в жизни?

— Ну, вот у Вас всё есть, к чему Вы стремитесь?

— Катя, Вы ещё о смысле жизни меня спросите.

— И я могу попытаться ответить при условии, что Вы тоже ответите на этот вопрос.

Катя, подумав кивнула.

— Ну, мне кажется каждый человек стремится добиться разного в разные периоды его жизни.

— Вот например я. Два года назад остался один, без средств к существованию и если бы не тётя — не знаю, как бы смог выжить.

— Тогда я думал только об этом. Сейчас, славо богу с этим всё в порядке и мои помысли изменились. Чего я хочу сейчас?

— Хочу заниматься любимым делом. Хочу семью, любимую жену, с которой бы никогда не расставался бы и неважно кто она — дворянка или мещанка. Лишь бы найти свою половинку.

— Знаете Катя, есть такая филосовская мысль. Все люди от рождения половинки чего-то большего. И они всю жизнь ищут свою половину. Кто-то находит, кто-то ищет всю жизнь.

— Так и я ищу свою. А когда найду, наверное буду мечтать о детях. Не знаю, как-то так.

Катя ссутулилась и долго смотрела в темноту. Заметив, как она зябко повела плечами, накинул свою куртку ей на плечу.

После долгой паузы я всё так спросил.

— Катюша, а Вы к чему стремитесь?

Девушка неопределённо пожала плечами.

— Хочу приносить людям прекрасное, возвышенное. И свою половинку хотелось бы найти, а не лишь бы замуж. Лучше уж так — старой девой.

Да, немногословна. Вообще странный разговор между малознакомыми молодыми людьми.

Серж рассказывал тогда о старшей сестре. С детства её дразнили сверсницы дылдой за высокий рост. После 11 лет она вытянулась буквально за полгода и превратилась в гадкого утёнка, худющая и голенастая. Не спасало даже её высокое положение. И хотя через несколько лет она по женски округлилась, всё равно в компаниях она выделялась ростом даже среди мужчин. Вот в этих условиях видимо и сформировался такой резкий и независимый характер характер.

У младшей сестрёнки всегда была масса поклонников, а к Екатерине сватались стареющие соседи с меркантильным интересом.

С утра встал попозже, не стал шокировать местных своим купанием на речке, на пути домой свернём к речке.

На завтраке Катя не подымала на меня глаз, наверное жалела о вчерашнем разговоре. Не приняты сейчас такие объяснения.

Попрощавшись с княгиней, я забежал в Катин будуар. Та сидела на диванчике с книгой на коленях и как, казалось, бездумно смотрела на стену.

— Екатерина Александровна, я зашёл попрощаться.

Девушка, очнувшись от грёз улыбнулась мне:

— До свидания, Николай Васильевич. Хорошей дороги Вам.

— Катя, мне очень понравился вчерашний вечер. Вы не будете против видется со мной иногда в городе.

Видя, что меня не так поняли, я поторопился исправиться:

— Ну есть же в Костороме поэтические или музыкальные вечера. Театр наконец.

Кать с улыбкой посмотрела мне в глаза:

— Хорошо, я не против.

— А маменька отпустит со мною? — куснул я.

— Я на хорошем счету у маменьки и давно уже сама решаю, куда и с кем мне выходить, — резковато парировала девушка.

На этом я, коснувшись губами кончиков пальцев, распрощался.

Через неделю мы въезжали в наш дом. После путешествия он показался мне чудом комфорта. Один из моих слуг был таким затейником в банных делах, подготовил баньку по всем канонам парного искусства. Так, что вечером я сидел за громадным столом в пока ещё пустоватом саду после шикарной баньки и наслаждался покоем.

Сад уже разбили, засадили саженцами плодовых деревьев. По периметру кусты сирени и ягодные. Специально нанятый специалист проложил дрожки и высадил цветники. Но пока всё подымется, пройдёт время.

Моя домоуправляющая сказала, что меня искал чиновник из канцелярии градоначальника. Наверное Данила Фомич, посыльный принёс приглашение встретиться.

Встреча состоялась на следующий день в центре города в аптеке. Именно там мы обосновались за выносным столиком с зонтиком. Аптекарь принёс нам свеже заваренный чай с великолепными пироженными.

— Ну, Данила Фомич как наши дела продвигаются? — первым по статусу начал я разговор.

А дела продвинулись неплохо. Предприимчивый чиновник пробил вопрос с купчей на пустырь позади моего участка. Пришлось оплатить ему расходы, включаю взятку судье. Судя по сумме там бригада судейская пашет день и ночь. Но сейчас я могу позволить себе такие выплаты. Не откладывая дело в долгий ящик, направились к нотариусу, где и мне выправили документы на право владения участком со схемой прилегающих улиц и точным размером. Теперь мой участок увеличился в два раза.

Пришлось опять приглашать артели строителей, потопчут же мне весь сад. Я хочу построить на участке гостевой флигель, что бы в доме жила только моя семья и ближайшая обслуга. А так же ещё домик слуг. Зимний сад будет пристроен к основному дому, уж больно мне понравился такой в доме Козловских.

Сад увеличу и обязательно облагорожу набережную и постою пирс для лодок.

На встрече с уже знакомыми мне бригадами оговорили сроки и смету затрат. К холодам всё должно быть готово.

Теперь можно уделить время своему увлечению. Бригадир моих слесарей Терентий уже забрал заказанные детали для будущего паровика и теперь сидел и маялся дурью. То есть ходил вокруг железок и проклинал себя, что решился на блаж молодого изобретателя.

Мнение бригады изменилось в течении полу часа. После повторения необходимости держать язык за зубами, я выложил свои чертежи, включая принципиальные схемы. Этим вопросом я владел в достаточном объёме, что конечно сразу понятно специалистам.

Вообще паровую машину изобрели англичане ещё в конце 17-го века и Ньюкомен усовершенствовал её. Необходимость в таких машинах назрела. Если рядом нет реки и ветра слабые — как приводить в движение механизмы. Первые машины были очень громоздки и их использовали только для откачки воды из шахт и рудников.

Постепенно, совершенствования Уатта, позволили использовать их на фабриках и мельницах, заводах и лесопилках. Но чрезвычайно низкий КПД и громоздкость не позволяли использование на транспорте. Сейчас начали их ставить на пароходы и поезда.

Принцип двигателя наружнего сгорания простой, в топке сжигают уголь, над ней находится бак с водой. Образующийся пар вытесняет воду и воздух, поступает по трубе в машину, которая может находится на удалении. Там, попадая в цилиндр, пар приводил в движение поршень и вращал вал. От которого и запитывался определённый механизм через маховик. Со временем паровая машина прошла длинный путь, усложняясь и используется даже в 21-м веке.

Я хочу построить промежуточный вариант горизонтальной одноцилиндровой паровой машины высокого давления (свыше 60 кг/см), двойного действия. КПД такой машины должен превысить 30 %, по сравнению с существующими — не более 10 %., а это существенная разница. То есть производит работу в три раза больше при меньших габаритах.

Главные отличия планируемой машины от существующей — это принцип двойного действия. Сейчас поршень опускается под собственным весом и пар толкает его только в одну сторону, вверх. В моей он будет толкать поршень и в верх и вниз с помощью золотника.

Второе новшество, это конденсация пара отдельно от цилиндра. Сам цилиндр в герметичной тепловой рубашке всегда держится горячим. Машина таким образом всегда готова к работе и на 30 % меньше требует топлива.

Такие изменения я планировал, не считая мелких.

После моего объяснения, хлопцы шибко увлеклись задачей. Нам предстоит собрать паровик на стенде. Топка и медный бак для воды над нею уже был готов. Так что на неделю работы нам.

Помню, первый момент, когда мы собрали конструкцию и подали на неё пар. Все понимали, что должно произойти, но когда заработал поршень, хлопцы засвистели, заулыбались, как будто выиграли в казино. Я тут же скомандовал скидывать пар, потому что предохранительных клапанов, кроме аварийного ещё пока не было.

По мере обрастания предохранительной арматурой, мы смогли перейти к натурным испытаниям. Я подбирал методом тыка, диаметр золотника. Именно он приводился в движение тягой от экцентрика, сидящего на валу. И он играл очень важную роль, обеспечивал подачу пара в обе полости цилиндра. Я добивался, изменяя его диаметр, стабильность работы системы и скорости вращения вала. Не менее важен был центробежный регулятор для снижения подачи пара при уменьшении нагрузки.

Экперименты заняли у нас около месяца, постоянно приходилось отправлять Терентия на завод, переделывать детали. Когда нам удалось подобрать диаметр и вес маховика на валу, работа паровика стала напоминать мне привычную картину. Двигатель приобрёл плавность в работе, создавая постоянную нагрузку. Гоняя паровик на стенде нам удалось добиться его безопасной и стабильной работы. Дав ему намолотить часов 30, я понял, что пока ничего добавлять не следует. Через чур несовершенные пока станки для изготовления точных деталей. Даже поршневую группу сделали из толстостенной трубы, расточенной на станке и притёртой цилиндром в работе.

Чертежи все переделал и заказал новую деталировку для более мощной машины, увеличил диаметр поршневой группы.

Параллельно мы с Осипом Давыдовичем вели переговоры с небольшой верфью, на предмет изготовления деревянного буксира под паровую машину. Мы встречались с несколькими мастерами и я в общих чертах рассказывал, что нам нужно. Дремучие мужики, кривили морды и только моё дворянство не давало им высказать свои мысли прямо мне в лицо.

Я даже думал поискать в Кинешме, когда на нас сам вышел молодой парень. Он учился у отца на верфи в Ревеле, строили и морские и речные суда. Сюда попал в поисках самостоятельности. Денег хватило выкупить небольшую верфь под Костромой. Построив одну расшиву, столкнулся с байкотом местных корабелов, не допускавших посторонних. Так он со своей бригадой мастеров оказался на грани банкротства и искал покупателя на верфь. О нас услышал случайно.

Я пригласил парня посидеть в кабачке, заказал перекусить и после еды рассказал о своём плане. В отличии от местных, парень внимательно слушал и переспрашивал для уточнения. Звали его Олави, не Олав.

Мы проехали на коляске, посмотреть его хозяйство. Ну, верфью здесь и не пахнет. На участке жилой дом и большой сарай, выходящий к реке.

— Вы, Николай Васильевич не переживайте. Внутри есть стапель и всё для постройки речного судна нужных размеров. Да и опыта у моих ребят не занимать.

Дальше я показал свои намётки по судну. Буксир отличается от обычного судна энерговооружённостью, ну с этим будет полный порядок. А так же манёвренностью и крепким корпусом.

Это уже полностью ложится на Олави. Пароходы он видел не раз. Я нарисовал ось паровой машины, расположенной в миделе судна, примерную конструкцию гребных колёс и средств буксировке с точкой приложения в центре судна.

На этом мы расстались, молодой корабел попросил неделю на расчёты. То, что он берётся мне и так понятно. Глаза то заблестели от возбуждения, интересно ему новое, да и заказ во время подвалил.

В интересных заботах подошла осень, выезды за город прекратились. Зато закончились работы на моём участке. В гостевом флигеле и домике для прислуги шли внутренние работы. Пирс для лодок с сарайчиком для одной сверкал свежей краской. В новой часте парка только мусор убрали, зато оранжерея готова. Садовник высаживает растения, а плотник заканчивает оборудование садовой мебелью.

Я мечтательно посмотрел на свой участок и попытался представить, как здесь будет классно через несколько лет, когда деревья примутся.

Набравшись смелости, послал лакея в дом Козловских с просьбой о визите. В тот же день получил положительный ответ, где меня приглашали на завтра к ужину.

На следующий вечер я прибыл весь из себя благоухающий к дому княгини Козловской. Меня встретила сама старая княгиня, обе дочери и её зять, молодой парень лет двадцати восьми. Раскланявшись со всеми, я был препровождён в гостинную, где была ещё одна молодая девица. Как потом оказалалось, это сестра мужа Натальи Александровной. Меня, как свежее лицо, забросали вопросами общего характера. Катя, как обычно держалась стороной и не влезала со своими вопросами. А вот я наоборот старался приблизиться.

За столом удачно оказался её соседом и воспользовался этим. Я, со своим послезнанием всяких историй и прибауток, периодически наклонялся к ушку девушки и делился ими. На некоторые она бурно реагировала, смеясь от всей души.

— Николай, остановитесь, дайте мне доесть мой десерт.

И сразу сама опять заливалась от смеха, видимо вспомнив последний анекдот. Я в первый раз вижу её в таком позитивном настроении и она явно ждёт продолжения.

— Николай Васильевич, что это Вы шепчете на ухо мое сестрице, может расскажите нам всем и мы вместе посмеёмся.

Переглянувшись с Катей и получив её согласие, я припомнил ещё один нейтральный анекдот. Народ отреагировал смехом и улыбками.

— Катюш, неужели я не заслужил сегодня право послушать, как Вы поёте?

И я изобразил шрековского кота с его умильной гримасой.

— Не буду обещать, но постараюсь.

Что примечательно, молодая девица — сестрица зятя княгини однозначно стоит мне глазки весь вечер, пытаясь завязать разговор со мной и игнорируя Катерину. Она что, серьёзно считает себя интереснее Кати. Ну может быть для других. А Катерина сегодня чудо как хороша. Красивое платье, сиреневое с белым подходили к её глазам, скромные серёжки украшали ушки и это — всё из украшений, в отличии от девицы, обвешавшейся золотом как старая индуска.

Я откровенно любовался Екатериной, её стройной шейкой, чистотой кожи. Декольте намекало на немалую грудь и я с трудом отводил от неё взгляд.

К моему удолетворению семейная пара откланялась, они торопились на бал и забрав с собой девицу, покинули нас.

Ну наконец-то, я расположился у рояля, старая княгиня села в глубокое кресло, бдить, так сказать.

Катя расправила платье на коленях, быстро взглянула на меня и начала играть. Это был Бетховен, если я не ошибаюсь. Я, смотрел на девушку не отрываясь. Такое наслаждение смотреть, как меняются эмоции в её глазах, как она буквально проживает жизнь в это время.

Закончив играть, она отдохнула несколько секунд и запела.

Это был романс на стихи Цветаевой, что я ей читал. Надо же, запомнила в точности, подобрала музыку и как удачно. Глубокий, довольно сильный голос — меня пробрало до дрожи. Когда она закончила петь, я попросил её же словами, сказанными когда-то:

— Ещё пожалуйста.

И Катя спела незнакомую мне весёлую мелодию с французскими словами. Ну смысл я не понял толком, а слушал с удовольствием.

Потом мы оставив дремавшую в кресле княгиню, пошли в оранжерею.

— Скажите, Николай, а почему Вы сегодня не реагировали на Елену?

А, значит Елена это та обвешанная металлом девица.

— Она же приглашала Вас, глазки строила. Все считают её очень симпатичной и обеспеченной. Многие хотели бы быть на Вашем месте?

Катя вроде бы спокойно с полуулыбкой спрашивала меня, а глаза и трепетание век выдавали важность моего ответа.

— Екатерина Александровна, она же пустышка. Она мне не интересна, несмотря на всё её состояние. С ней же помереть можно от скуки. Извините за грубость.

Девушка оценивающе посмотрела на меня.

— А какие девушки Вам нравятся?

Тут уже я мастерски выдержал паузу:

— Знаете Катерина, я бы не говорил бы во множественном числе. Мне нравитесь Вы и помоему это всем заметно. Извините ещё раз за откровенность.

Бинго, несмотря на гримаску, в глазах блеснула смесь нескольких сильных эмоций. Не берусь точно их определить.

— Вы мне льстите, Николай Васильевич.

— Нисколько, и если я не ошибаюсь, то после сегоднявшего вечера я Вас окончательно скомпроментировал?

— Это точно, завтра утром весь город будет знать, что Вы меня добиваетесь.

Я, улыбаясь смотрел в лицо девушки и понимал, что начинаю влюбляться. Хотелось схватить девушку, прижать к себе и пустится в пляс. Или шептать ей всякую чушь и слушать мелодичный смех.

Чувствую себя как Цезарь, переходящий Рубикон.

Вот сейчас я ещё могу отыграть назад, перевести в шутку. Через несколько мгновений нет. Я так чувствую. Хотел бы я такую жену? Да, с ней будет всегда интересно. И если сердце ускоряет бег при виде её — это любовь? Если хочется слушать её и любоваться?

Я же такую именно искал, чего же ещё желать.

— Так, Катюшь, нам терять уже нечего. Давайте же не огорчать их. Приглашаю завтра выйти в люди.

— Вы меня приглашаете?

— Именно, можно сначала где-нибудь поужинать, а потом подскажите пожалуйста, где нам будет интересно вдвоём.

— Ну, я не знаю, можно на вечер к княгине Марии Клавдиевны Тенишевой. Там проходят музыкальные вечера. Всё очень пристойно, присутствуют только действительно любители искусства.

— Катя, на ваш выбор. Так я завтра за Вами заезжаю?

Девушка немного покраснела и кивнула.

На прощания я забрал у неё руку и поцеловал чуть дольше положенного.

Домой ехал одновременно — и в предчувствии чего-то хорошего и с опасением разрушить уже устоявшуюся жизнь. Мне в прошлой жизни не везло с женщинами, не ужели и в этой тоже не получится.

Долго не мог уснуть от возбуждения и только после полной рюмки коньяка наконец-то заснул.

С утра дал команду Адаму готовить костюм на вечер, а сам отправился в мастерскую к Терентию.

Основная часть деталей уже была готова, но я забраковал качество обработки поверхностей поршневой группы. Отправив бригадира на телеге с наказом отполировать цилиндр, я занялся вычерчиванием паровой рубашки на нашу новую машину, менял расположение клапанов на более удачное.

На днях консультировался с нашим стряпчим, который занимался оформлением моих привелегий. Я опасался, что моя новая машина попадёт под действие закона об авторских правах. Как выяснилось, что возможно частично попадёт. Машина подверглась значительными изменениями. Даже если владелец подаст на нас в суд, мы придём к мировому соглашению о взаиморасчёте. Он принимает наши усовершенствования в замен на его привелегии. В таком случае я поручил юристу занятся оформлением привелегий на новшества, применённые мной.

Как то увлёкся работой и даже отвлёкся от мыслей о Кати. Приехав домой, тщательно помылся горячей водой подогретой верным Адамом.

Одевшись, заставил себя подождать полчаса, что бы не приехать рано.

В доме Козловских меня уже ждали. Пелагея Исаевна пригласила в гостинную, пока Катя собирается. Вот же и она, типичная женщина. Никогда вовремя не соберётся.

Когда Катернина спускалась по лестнице со второго этажа, я непроизвольно замолчал, поражённый пременами в ней. Красивое, розовое платье. Гарнитур из серёжек, колье и ручного браслета был изумительно тонкой работы, с рубиновыми камушками. Над затейливой причёской работали не один час мастерицы. Она выгодно оттеняла овал лица и подчёркивала красивую линию шеи.

Легко и непринуждённо девушка спустилась и подошла к нам, крутанувшись при этом. Юбка колоколом вздулась на мгновение, показав изящные щиколотки стройных ножек.

Видя мою сражённую физиономию она рассмеялась, как колокольчик рассыпался звоном.

— Ну, хоть не зря наряжалась, — улыбнулась Катя.

Быстро распрощавшись с княгиней, я подвёл свою девушку к коляске.

Хм, моя девушка, а что — звучит, я не против.

Мои гвардейцы вычистили экипаж и коней до блеска и украсили лентами. Ужинать, по совету знакомых поехали шикарную французскую ресторацию.

Красиво, много хрусталя и света. Катя явно знакома с залом, метрдотель провёл нас к столику, но она попросила посадить нас за другой столик.

— Здесь выступает хорошая певица, она итальянка и где-то через час её время, а отсюда хорошо будет видно.

Я заказывал меню по подсказкам более опытной в местной кухне Екатерины. Даже не вникал в названия блюд. Мы выпили по бокалу белого вина, вкусное кстати. А вот, что я ел — не скажу. Нет, вкусно. Просто моё внимание поглощено девушкой. Когда вышла певица, я всё ещё тыкал вилкой в тарелку. Репертуар конечно итальянский, народные песенки, арии из опер итальянских мастеров. Девушка премещалась по залу, изредко подходя к избранным столикам. У нашего она остановилась и закончив петь — расцеловалась с Катей. Катя представила мне певицу, девушки на вражеском французском начали щебетать, а мне только оставалось наблюдать за этим.

Когда итальянка ушла зарабатывать себе на хлеб, Катя внимательно посмотрела на меня:

— Николай, Вы как-то напряженны, что-то не так.

— Нет, всё замечательно, просто волнуюсь, — и я зделал знак гарсону принести рюмку коньяка. Махнув её, я расслабился и наконец — то отдал должное французской кухне.

После ресторации решили прогуляться, благо подруга жила неподалёку, а погода благоприятствовала. Взяв меня под руку, девушка улыбалась каким-то своим мыслям. Затем она рассказала историю этой певички и плавно перешла на подругу, на вечер которой мы собирались.

На вечере было немало народу. После ляфуршета, который мы проигнорировали, люди потянулись в большую гостинную, где стоял инструмент. Мужчин было мало, ну наверное только по принуждению некоторые присутствовали здесь. Часа два выходили к роялю девушки и радовали публику своим пением или игрой. Я честно боролся со сном, чего-то сморило после ужина. Прошёл в задние ряды и присоеденился к таким же поклонникам Евтерпы, древнегреческой покровительницы поэзии и музыки. Подремав, начал слонятся по залу. Когда Екатерина подошла к роялю, поспешил занять место в первых рядах.

После непродолжительного проигрыша, она запела. Это была ария Розины из «Севильского цирюльника», затем исполнила цыганский романс и последняя вещь была мне не знакома. Рядом стоящая женщина подсказала, что это ария Нормы из «Caste Diva» Беллини. Я был очарован пением, нестандартная манера исполнения очаровала меня. Такое ощущение будто разобрали на кусочки, вывернув и почистив, собрали назад. Смотрел не отрываясь на исполнительницу и думал, как же она прекрасна сейчас. Именно во время пения, она становилась самой собой. Оглядываясь на окружающих, надеялся, что только я это вижу. Мне не нужна конкуренция. Мыслями я был с Катей и размышлял о способах её охмурения.

Назад ехали уже в полночь, на улице накрапывал дождик и поднятый верх коляски создавал нам уют. Несколько минут ехали в молчании. На повороте нас качнуло и я плечом коснулся Кати. Мне показалось, что её зябко — ну или мне хотелось бы, что бы так было. И я придвинулся к ней ближе, а тут ещё её рука попалась мне на пути и я воспользовался возможностью и завладел ею. Нежная, узкая ручка сначала испуганно дёрнулась, затем нерешительно успокоилась. Я осторожно, боясь спугнуть, держал своё сокровище.

Вот ведь, давно не мальчик, видимо молодое тело и пикантность ситуации так действуют на меня. Всё таки целую княжну держу за ручку. Хотя, если сейчас, в темноте не знать, что это девица — недотрога из 19-го века, можно представить, что соседскую девчонку собираюсь потискать после танцев в клубе. Но как приятно вот так млеть от секундного прикосновения, значить осталось внутри что-то чистое, чуждое возрастному цинизму.

Осмелев, я стал массировать большим пальцем подушечки пальцев на Катиной руке.

— Николай, а Вы не сильно торопитесь, — попыталась остановить меня девушка.

В ответ, я поцеловал ладошку и прижал её к своему горящему лицу. Да откуда я знаю, когда и что можно с такими девицами. В конце концов — бог всех создал одинаковыми, остальное — шелуха цивилизационных условностей.

— Нет, Катюш, наоборот я жалею, что раньше не подошёл к тебе. Столько время зря потерял, — и я зарылся лицом в её ладошку, лаская сам себя.

— Хм, Николай, если бы это всё не происходило на моих глазах, я бы подумала, что тебя подменили.

Я оторвался от ладошки и попытался при скудном цвете луны, прочитать её эмоции.

— Николай, я же помню тебя лет с девяти. Ты был совсем другим. Извини меня — каким-то малохольным и глуповатым. Ты мне был совсем неинтересен.

— За последние годы ты так изменился, даже внешне. Стал интереснее, я не ожидала, что ты любишь стихи и музыку. Раньше тебя мало, что интерисовало. Немного охота, игры ваши мальчишеские. К учёбе был не расположен. А сейчас — изобретатель.

— Коль, кто ты?

Вот и попал, как кур во щи. Всё приметила, выждала и нанесла удар. Надо работать на опережение.

— Кать, а какая разница — каким я был и как изменился. Вот я рядом с тобой, влюблён по уши и намерен предложить руку и сердце. Ответ за Вами, юная леди. Если не угоден — скажи сразу, не мучь меня.

Всё это время я сжал руку девушки и видимо причинил боль. Она освободила руку и мягко сказала:

— Мы уже приехали, спасибо Вам, Николай Васильевич, за замечательный вечер.

Я только сейчас заметил, что коляска стоит. Подал руку даме и помог выйти их экипажа.

Попрощавшись, Катя медленно стала подыматься по ступенькам дома. На секудну остановилась, в два быстрых шажка спустилась ко мне и нежно коснулась губами моей щеки.

Лёжа в постели, переживал заново сегодняшний вечер. Своим признанием я отрезал себе путь к отступлению, но мне кажется правильным наоборот ускорить процесс. А то старая княгиня состряпает ей выгодную партию, отбивай потом.

За последнее время Катерина тоже изменилась, стала мягче, желаннее. Ответ мне она пока не дала, но поцелуй в щёку вряд ли означает расставание. Хотя, кто их знает, этот загадочный народ — женщины.

Следующие две недели я пропадал целыми днями в нашей мастерской. Машина работала стабильно с новым маховиком и мы продолжили работы по ней — это заключение цилиндра в паровую рубашку. Таким образом пар конденсировался отдельно от цилиндра. КПД такого двигателя сразу вырос, мы загружали паровик и при прежней подаче пара — работа увеличилась в разы.

Учились быстро менять режимы работы двигателя, тормозить и реверсировать работу машины.

Я понимаю, что мы только в начале пути. Надо ещё разработать механизмы передачи поступательного движения цилиндра во вращательное вала гребных колёс. Это конечно будут кривошипы. Я вычертил в первом приближении ползун соеденённый со штоком цилинра. Сопряжение его с шатуном, который и передаёт вращение на коленчатый вал. С коленчатого вала вращение передаётся на судовой вал с гребными колёсами по концам.

Олави начал трясти меня на предмет конкретики с судном. Мы с ним решили, что размеры буксира составят в длину 30 метров, шириной 6 и осадкой чуть больше метра.

Сами гребные колёса имели стальной каркас, многочисленные лопасти и внешнюю защиту. Погружались они в воду на четверть диаметра. Расположение машины и судового вала в миделе, т. е. грубо говоря на половине длины судна. Можно было и сместить назад, но тогда уменьшалась поперечная устойчивость судна при качке, а я не исключал, что мои буксиры будут пересекать Каспий.

Из надстроек, мы проектируем только четыре каюты и кубрик для экипажа, маленькая кат-компания и камбуз.

Топка с котлом расположится на корме судна для удобства обслуживания, там же угольный бункер, котёл и бак с запасом воды. Благо на реке нет необходимости в её больших запасах как на паравозе.

Вот это всё мы вычерчивали на листах. Я не спорил с мастером в вопросах строительства судна. А вот технические вопросы, связанные с расположением паровика — отстаивал.

Запас качественной древесины для корпуса Олави сделал заранее, я оплатил расходы.

Рабочие уже начали установку основных балок и шпангоутов. Пока здесь моя помощь не требуется.

Дома, несколько свободных вечеров, я потратил на совращение своей будущей невесты. Что бы исключить всякое сопротивление, я решил сделать ей желанный подарок. И вот сейчас держал в руках красивый альбом с обложкой из тиснённой кожи и очень дорогой бумагой с орнаментом. Я насиловал свою память и записывал все стихи, которые можно было бы прочитать Кате. Не только о любви, также о сказочности природы и красоте человеческих отношений. После правок, моя Агне, имевшая красивый, крупный и округлый подчерк — переписала мои мучения в этот альбом.

И вот сейчас я отрядил лакея в княжеский дом с подарком и запиской княжне.

А в ней всего два слова:

— Я ещё надеюсь.

Так как я не разбирался в этих помолвках и прочем, то написал тётушке о своих планах и просьбой о помощи.

Вместо ответа, та сама примчалась через 10 дней. Мужа оставила дома, только прихватила сына.

Я, честно, был очень рад её приезду, разместил их в основном доме. После торжественного ужина, тётя закрылась со мной в малой гостинной.

— Николенька, как же так, такое событие и я только сейчас об этом узнаю.

Тетя прочитала мне длинную лекцию на тему предбрачных отношений, из которой я понял, что начинать нужно со сватовства. Но к нему надо готовиться, обязательно должен быть достойный подарок девушке. Обычно это шкатулка с драгоценностямию.

— Николай, я привезла драгоценности твоей матери, — и с этими словами тетя протянула мне красивую шкатулку и расплакалась.

— Матушка твоя не дожила, она так хотела дождаться внуков.

Я рассматривал при свете драгоценности, некоторые на мой взгляд вполне приличные. А другие я бы не хотел дарить, аляповато.

Поэтому на следующий день поехал к знакомому ювелиру и показал ему шкатулку.

— Вот, милейший. Мне надо выбрать из них подходящие, нужно подобрать в комплект для красивой девушки княжеского достоинства. Глаза тёмно синие, кожа смуглая, дальше сам решай.

На вопросительно поднятую бровь — ответил:

— В средствах не ограничиваю, в разумных пределах конечно.

Разумно вышло в почти 3 000 рублей. Целое состояние, но оно того стоило. Брильянты с сапфирами украшали гарнитур. Матушкины драгоценности заиграли по другому.

Заранее запиской попросил об аудиенции и после обеда с тётей при параде подкатили к главному входу дома княгини Козловской. Тётя, несмотря на свой ныняшний мещанский статус является урожденной дворянкой и вполне вхожа в дворянское общество. Да и если бы моего самого близкого человека не приняли бы должным образом, я бы оскорбился.

Приняли нас нормально, лакей объявил о нашем приезде и старая княгиня вышла нас встречать. Катерины не было, может так принято, а может опять закусила.

После получасового чаяпития, обсуждения погоды и видов на урожай я не выдержал:

— Пелагея Исаевна, мы собственно не просто так заехали. Извините если нарушаю какие-то обычаи, — я замолчал, собираясь с мыслями.

А тут ещё осуждающий взгляд тётушки, мол, не надо бы торопится, ещё не все новости обсудили. А будь, что будет. Если не мил, значить так тому и быть.

— Так уж получилось, что я люблю Екатерину и прошу у Вас её руки, — выпалил я, как в холодную воду прыгнул.

— Хм, неожиданно, хотя я догадывалась об этом. Вы зачастили к нам в последнее время.

Угу, угу, давай, не подведи старушка.

— А давайте у Катерины спросим и хозяйка звоночком вызвала лакея и попросила сообщить Екатерине Александровне о просьбе спуститься к гостям.

Неловкое ожидание продлилось 15 минут.

Наконец появилась моя любимая.

Вот же настоящая женщина. Скромное платье, кроме серёжек — драгоценностей не одела. Даже причёска такая простенькая, а как выглядит.

— Катенька, вот Николай Васильевич просит твоей руки. Что ты ему скажешь?

Катя встала со стула, куда только, что присела. Руки смяли подол платья, подняв голову и посмотрев мне в глаза она опалила меня взглядом.

Неужели откажет, иди пойми её. Сегодня так, завтра иначе.

— Николай Васильевич, мне очень понравился Ваш подарок намедни и я…согласна выйти за Вас за муж.

YES, ДА, вот что правильный подарок делает, оценила мой альбом.

Тётушка не растерялась, откуда-то притащили икону и нас с Катей поставили на колени перед княгиней. Она тяжело встала и взяв икону Божьей матери в рушнике и трижды перекрестив нас произнесла:

— Дорогие дети, благославляю вас на крепкий брак. Живите счастливо, радуйте себя и окружающих. Пусть ваша семья наполнится детским смехом, и в ней всегда будет покой и домашний уют.

Катя поцеловала край иконы и посмотрела на меня. Понятно, я повторил за ней.

Затем лакей разнёс бокали с шампанским. Княгиня с тётушкой всплакнули, а я вспомнил о подарках. Шкатулку для невесты преподнёс ей. Вторую передал княгине, как выкуп за дочь.

День неожиданно перешёл в праздничный ужин. После него мы сели в гостинной и старшие женщины приступили к обсуждению сроков. Учитывая моё сиротское положение и вдовство княгини мы обсуждали это в тесном кругу. Быстрее всего определили приданное, оно было известно. Село Никольское и дом в Санкт — Петербурге — я бы Катю и бесприданницей взял.

Назначили сроки помолвки, после которой мы стали бы женихом и невестой и дату свадьбы. Договорились, что оттягивать не резон. Свадьбе быть на рождественские праздники.

Перед уходом я остался на несколько минут наедине с Катей, пока княгиня хвасталась перед тётей своими драгоценностями.

— Ну, всё Екатерина. Теперь тебе не отвертется от брака. Общество не поймёт.

— Я ещё могу передумать, подумаешь, — и Катя изобразила умилительную моську.

Я сам не ожидай от себя последующего, приблизившись к ней вплотную, я впился поцелуем в пунцовые губки и удержал на мгновение девушку за талию.

В ответ на готовое сорваться возмущёние, я выпалил:

— А это Катюша печать, что бы не передумала, — и с гордой головой прошёл мимо остолбеневшей девушки.

Я не знаю, как там у них — а у нас после сватовства целуют невесту.

Дома мы опять подняли бокалы с шампанским в честь события.

С этого дня мы стали встречаться с Катей часто, через день. Теперь уже можно было привести её в дом. Я похвастался новостройкой, зимним садом и библиотекой, которую начал собирать. В оранжерее воспользовался, тем что Катя отвлеклась, притянул к себе и нежно поцеловал. Реакции не последовало, ни положительной, ни отрицательной.

Попытка смелее пойти на штурм бастионов привёл к контратаке. Меня оттолкнули:

— Николай, да Вы маньяк какой-то. Нельзя же так нападать на девушку.

— Почему нельзя, имею право, — попытался я дотянуться до дамы сердца. Какая гибкая, прямо выскользнула из моих рук. Ну ничего, вода и камень точит. Главное не форсировать. В отличии от других моих женщин в этом времени — Катя невинна, а интернета для самообразования здесь нет, сплошное лицемерие и предрасудки. И как вот мне себя самореализовывать в этих ханжеских условиях. Сейчас же даже в спальне жена обращается к мужу по отчеству. Приходит в его спальню только для зачатия детей.

Нет, такой футбол нам не нужен.

Познакомил свою будущую супругу с моим окружением, в первую очередь с моей домоуправительницей — Агне. Им же вместе сосуществовать, хотелось бы без скандалов. Вроде нормально общаются, вот и ладушки.

На первый бал, где нас представляли как женихи и невесту, мы попали через неделю.

Мне постоянно приносили приглашения, которые выкидывались. А умница Агне отписывалась за меня.

Бал происходил в доме одного из первых людей города. Мне впрочем было розово, хозяин и его семейство меня не интерисовал.

А вот Кате важно было показываться вместе со мной в обществе. К этому я отнёсся с пониманием, тем более мне было не трудно окружать девушку своим вниманием. Так как здесь не принято находится долго в женском обществе, я оставив Катерину с знакомыми девицами, сам пошёл искать знакомых. За два года, что я в Костроме, у меня образовался круг молодых людей с которыми я поддерживал отношения, не более.

Ну не интересно мне обсуждение статей лошадей или охотничьих собак. Рассматривать особ женского пола с фривольной точки зрения, тоже не вижу смысла.

Предпочитаю теории практику.

Поэтому при объявлении первого танца, я нарисовался около Катерины и непринуждённо пригласил её на тур. Когда я на третий танец подкатил к неё же, получил отповедь.

— Ники, это не прилично танцевать с одной девушкой весь вечер. Пригласи, вон хотя бы ту красавицу.

И суженная показала глазами на подпиравшую стену очередную юниорку.

— Ну, да. Пока я с ней танцевать буду — тебя какой-нибудь фрукт уведёт.

— Не уведёт, мы пойдём воздухом подышим и тебя обсудим.

— Ну тогда ладно, дело полезное.

Юное создание, которое я пригласил на тур вальса, мало того, что была ниже меня на голову. Так ещё дико стеснялась и краснела, когда я нечаянно задевал её руку. Бедная, наверное первый выход в свет.

Я ободряюще улыбнулся ей и постарался увлечь танцем. Для этого я покрутил хорошенько её и, найдя место посвободнее — мы устроили настоящий элегантный слалом. К концу танца моя партнёрша раскраснелась уже не от смущения, а от удовольствия. Хорошая девочка, двигается легко и чутко реагирует на мои движения.

Но никакого сравнения с Катериной, та прямо по мне созданна. И рост, и пластика движений. В этом я убедился, пригласив её сейчас.

После бала поехали ко мне. Немного устали оба, поэтому устроились на диванчиках. Катя решила мне немного почитать стихи в благодарность за моё хорошее поведение.

Я сначала слушал не слыша. Воспринимал её голос, но в стихи не вникал. Я узучал лицо девушки. Овальное лицо, обрамлённое локонами чёрных волос. Нос немного великоватый, но её не портил — красивой формы и прямой. Глаза казались карими при неверном свете свечи. Точённая шейка наводила мысль о совершенстве, глубокое декольте, принятое при этом фасоне бального платья открывало приятные округлости. Остальное я мог только додумывать.

Старась быть ближе к девушке, я сел рядом и вытянувшись на диванчике, положил голову её на колени.

Споткнулась, перестала читать стих. Я же поудобней устроил голову на её тёплых коленях. Неужели прогонит?

Катя вздохнув, приняла какое-то решение, положила руку мне на голову и продолжила декламацию.

Она начала сначала робко, потом увереннее наводить беспорядок в моей шевелюре.

Я даже замурлыкал, Катя прыснула смехом от этих звуков. Так мы сидели полчаса в тишине, каждый думал о своём.

После этого вечера мы ещё несколько раз бывали на балах, надо поддерживать отношения в своём круге.

Катю также заинтерисовала моя работа и пришлось её отвезти в мастерскую и на верфь.

Мастерская девушку не вдохновила — шум, запах горячей смазки и дым от топки. А вот вид каркаса будущего судна ей очень даже понравился, настолько, что она потребовала подробности. Пробыв там пол дня, Катерина всё что ей надо узнала и в дальнейшем спокойно отпускала меня творить, перестала ревновать к работе.

Я же рассказал ей о своих планах и преспективах. А хотел я после спуска судна на воду весной и первых испытаний на воде, отправиться вниз по Волге для выявления недостатков. А они обязательно будут.

— Коленька, а я тоже хочу. Возьми меня с собой, ну пожалуйста, — и Катя воспользовалась первым оружием женщин. Она ласково провела ручкой мне по щеке.

— Ну не знаю, это очень непросто устроить. Мы же будем заниматься испытаниями нового движителя.

Катя тогда включила оружие главного калибра — глаза повлажнели и она их обиженно опустила.

— Не знаю, не знаю, — и я отбил атаку своим козырным ударом. Притянув девушку к себе и удерживая одной рукой за талию, другой скользнул вдоль шеи к голове и впился поцелуем, игнорируя трепыхания пойманной птички. Когда голова закружилась от отсутствия воздуха и юный товарищ в штанах чётко отреагировал куполом, я был вынужден отпустить её, что бы не испугать.

— Я постраюсь всё устроить, если ты конечно не передумаешь.

Катерина непроизвольно облизала припухшие губки, заставив меня предпринять ещё одну попытку.

Но ладошка, упёртая в мою грудь, разрушила все планы.

— Тото же, — и развернувшись она пошла к экипажу.

На семейном совете обсуждали письмо Сержа, где он очень радовался новости о сватовстве и умолял перенести венчание на весну. В данный момент они стояли на зимних квартирах в Гельсингфорсе и не было никакой возможности ему прибыть к праздникам.

Ну, как по мне, почему нет. Катя не беременно пока и нет необходимости в срочной свадьбе, а мнение будущего родственника надо уважать.

Так и порешили, на Рождество будет помолвка, а венчание в апреле. Княгиня обмолвилась, что так даже лучше. Солиднее, когда между сватовством и венчанием проходит длительное время. Чай не в деревне скороспелая свадьба.

Так что в конце декабря мы заключили подписание гражданского контракта и сразу после этого в церкви произошла церемония обручения или помолвки. Мы одели друг другу кольца. Мне простое, железное в знак силы мужа. Я же одел Катерине нормальное, не пожалел денег, как некоторые, из золота в знак её нежности и непорочности. До венчания будем носить эти.

После сего события отправились в дом княгини на праздничный обед с большим колличеством гостей.

Сидя во главе стола, я шепнул Кате:

— Ну, поздравляю, любимая. Теперь ты официально моя невеста, хочу подарю, хочу сам съем.

Катя отсемафорила мне счастливой улыбкой и показала глазами на гостей, типа не увлекайся — развлекай их.

К концу вечера устал, как лошадь. А невестушка наоборот успевала со всеми переговорить, всем улыбнуться — прямо поразительно, откуда силы беруться.

К началу февраля в мастерской закончили гонять двигатель на стенде. Какие-то детали пришлось переделывать, не выдержали нагрузок. В целом, я считаю, паровик готов к установке. Через простейшую двухступенчатую шестерёнчатую передачу и муфту он накрутил несколько сотен часов под переменной нагрузкой. Ребята наловчились в его обслуживании. В качастве смазки коленвала и кривошипов мы использовали растительное масло. А вот цилиндр, золотник и всё что контактирует с горячим паром смазывали смесью тавота и нефти. Минерального масла пока не наблюдается. Для обслуживания машины имелись маслёнки, тавотницы. А также запас клапанов и ремкомплекты для ремонта кожаных прокладок и прочее.

Вот с постройкой судна затянулось, вчерне корпус был готов. Оставалась внутренняя отделка кают и палубы.

Главное это встроить паровую машину, с соблюдением герметичности. Для перевозки паровика пришлось нанимать здоровенную телегу с четвёркой лошадей. Потихоньку, двигатель подвезли на другой конец города к верфи.

Установка заняла две недели, включая обшивку металлом кормы судна, где находится топка с котлом и места установки двигателя. Герметичность соединений достигалась с помощью кожанных манжет, пропитанных смазкой.

Пока Олави заканчивал внутренние работы, Терентий со мной ездил на завод, где мы заказали стальной каркас гребных колёс и накладки на лопасти-поплавки. Защита тоже была частично металлической — снизу. Верхняя часть деревянная — для предотвращения разбрызгивания воды. Диаметр колёс решили делать в районе 3 метров.

В середине марта установилась положительная температура воздуха и реки поменьше стали освобождаться ото льда. На Волге ледоход начался в конце месяца.

Мы все ждали этого события. Наш первый пароход получил гордое имя «Варяг» и был практически готов. Ещё не установили оборудование на камбуз и частично мебель в каюты. Две каюты из четырёх отделывались особенно тщательно, я лично следил за этим. В них же будем жить мы с Екатериной.

Когда Олави потвердил, что спускать буксир уже безопасно, я отдал распоряжение — завтра начинаем спуск.

С утра на верфи было шумно, народ суетился. Дюжие ребята с упряжками лошадей помогали по смазанным жиром брёвнам спускать пузатый бочонок буксира. Гребных колёс не устанавливали для упрощения работ.

Когда судно вошло в воду, подняв приличную волну, раздались радостные крики и свист вездесущих пацанов. Буксир подтянули к пирсу и я лично разбил бутылку шампанского об борт. Приглашённый батюшка благословил рождение нового судна, как благославляют новорожденного. Хорошо — не знает поп, что черти ужу раскуривают свои трубки внутри паровой машины. Мог и отказать в благословлении, а матросов тогда кнутом не загнать на него.

Десять дней заняла установка гребных колёс с защитой, устранение течи и мелких недостатков. Плотники закончили с внутренней отделкой и только ребята Терентия ещё возились внутри, устанавливая помпы для закачки воды в котёл и других мелочей.

Капитана и экипаж в колличестве четырёх человек я нанял по рекомендации Осип Давыдовича. Кроме капитана — рулевой, два матроса и кок — он же стюарт.

Людвиг Иосифович отходил по Волге 17 лет, половину своей жизни. Суховатый и немногословный мужчина производил впечатление надёжности. Матросов привёл из старого экипажа, когда хозяин решил, что судно дешевле разобрать на дрова, чем ремонтировать.

На следующий день подошло судно снабжения и мои хлопцы стали загружать уголь в бункер.

На испытания вышли после обеда, кочегарами и машинистами подвизались за приличную плату мои слесаря. Они хорошо выучили обслуживаемую технику, у капитана была пока только переговорная трубка из рубке в машинное отделение для передачи команд.

Неделю буксир бегал в разных условиях. Маневренность и малую осадку капитан хвалил.

Тягу паровика не коментировал, и правильно — рано.

Выходить в длительное плавание решили во второй декаде апреля. Вылезли проблемы с герметизацией вала, постоянно приходилось обновлять набивку сальников. Дымовую трубу поднять повыше, дым мешал кормовой команде. Буксирное устройство сместить ближе к середине для маневренности.

И вот наконец-то день отплытия. С вечера загрузили уголь, питьевую воду, продукты и вещи команды и гостей. На судне ночью дежурили матросы, а мы подъехали с утра. Вернее я там был уже в 8 часов. С собой я брал Адама и гвардейцев. Через час подъехала Катерина с любимой служанкой. Их устроили вместе в лучшую каюту. Вторую занял я с Адамом. Капитан в третьей и в последней Козьма с Терентием, как руководители служб, так сказать. Прохор устроился в общем кубрике вместе с членами экипажа и двумя слесарями.

В целях обеспечения безопасности мы прихватили весь наш огнестрел. Недавно я прикупил два капсульных ружья. Собственно это были гладкоствольные охотничьи двустволки — горизонталки французского производства. При стрельбе пулей или картечью могли нанести значительный урон, ну и конечно, наш короткоствол был при нас. Так мне было спокойнее, разбойного народу по дороге хватало.

Осип Давыдович настойчиво предлагал взять на буксир баржу, но посоветовашись с капитаном и Терентем, я отказался. Сначала надо проверить буксир в разных ситуациях.

Отплыли сразу, как приехала Катя. Часа два все стояли у борта и любовались уплывающими берегами. Потом надоело, да и ветерок поднялся, я проводил дам в каюту устраиваться. Мои вещи Адам давно уже переложил в сундук или развесил в углу. Каюта была двухместная, хозяйская кровать у илюминатора побольше. Для Адама ближе к выходу. Я сходил в рубку к Людвигу, распросил о ближайших планах.

Кинешму и Юрьевец мы уже прошли. На ночёвку станем между городами, Нижний Новгород пройдём завтра. Средняя скорость у нас около восьми узлов. Удалось разогнаться до одинадцати, но это предел для нас пока. Предстояло пройти более 1500 миль. Договорились выходить пораньше, завтракать уже на судне. Ближе к вечеру искать подходящее место для ночёвки, вернее капитан и так знал места, подходящие для этого.

Он у меня и за лоцмана. В крупных городах придётся останавливаться для бункеровки и пополнения запасов.

Вечер после ужина я коротал с невестой, спали в каютах, там не так доставала мошкара. А экипаж устроился на берегу с посиделками у костра. К следующей ночи успели дойти до Нижнего и там я снял две комнаты для ночёвки. С удовольствием помылись и перекусили трактире. Мы с Катей вели себя, как примерная супружеская пара, только разместились в разных номерах.

Отплыли в 9 утра, теперь телепать до Чебоксар дня три — более 220 миль. И это практически мы летели. Делали не менее 60–70 миль за световой день, обычные гребные суда в разы медленее и это по течению, вверх по реке разница многократно увеличится.

На второй день после отплытия из Нижнего случилась первая неисправность, потёк сальник и пришлось приставать к берегу и менять его. Неисправность устранили, но на сегодня решили заночевать здесь. Место удобное, народ на берегу устроил постирушки и жарёху на костре. Мы тоже погуляли с Катей по окрестностям, постреляли в уток.

После ужина вышли на палубу посмотреть на закат. Погода для этого времени года тёплая. На судне остались только мы с гвардейцами и слугами, ну и конечно капитан.

Солнце коснулось верхушек деревьев на берегу. Катя любовалась картиной, а я соответственно ею. Ветерок трепал лёгкое платье, подчёркивая стройную фигуры и длинные ноги. Подойдя к невесте я обнял её сзади и прижавшись, зарылся носом в волосы, приятно пахнувшие степной травой.

Катя протянула руку наверх и прижала меня за шею.

В первый раз она так отозвалась на ласку. Вот ведь как устроенно. Были у меня женщины и в этом мире. Не уродины и всё на месте, а именно Катя в своей невинности и незнании интимных сторон отношений с мужчиной, возбуждала меня неимоверно.

Я развернул её голову к себе в полоборота и начал нежно целовать, покусывая то верхнюю — то нижнюю губку. Слава богу никого на палубе нет и не ожидается.

К моей радости девушка не сопротивлялась и явно увлеклась неведомыми прежде чувствами. Я же пытался передать свою нежность и любовь. Через несколько минут я осмелел и второй рукой осторожно коснулся полной груди. На мгновение Катя перестала целоваться, но я не дал ей отвлечься. Так мы и застыли в клинче, я ласкал её грудь всё смелее, не отстранился, даже когда уткнулся в неё своим вздыбленным хозяйством.

Через несколько минут блаженства, хитрая девица развернулась ко мне лицом и сама притянула мою голову для поцелуев. Избежав при этом касаний груди.

Ну мы и тут не расстерялись. Жаль конечно, не успел изучить грудочки. Зато теперь я опустил руки с талии на ягодицы девушки.

Как я её хочу, мысль завлечь в каюту не покидала меня.

Неожиданно, Катя отстранилась:

— Коленька, пожалуйста, — и при этом так выразительно посмотрела мне в глаза, что я отпустил её, заработав за это чувственный поцелуй.

Потом мы стояли прижавшись и наблюдали как солнце коснулось глади реки.

За этот месяц мы спустились до Саратова и решили повернуть назад, не дойдя до Астрахани 750 миль. Я решил, что этого достаточно и можно возвращаться. Предстоит самое трудное — подниматься вверх по течении. Немалую роль в моём решении сыграла Катя, она поторапливала — надо успеть на собственную свадьбу. И хотя наряды пошиты, ещё много организационных дел. Статистику отказов я с Терентием тщательно накапливал для анализа.

Вот на обратном пути наш пороход показал себя королём Волги. Мы за день обгоняли десятки, если не сотни различных судов. Дважды встречали другие пароходы, но за счёт более мощной машины, наша скорость процентов на тридцать выше.

Больше мне не удавалось так уединяться с невестой, но несколько раз я выгонял служанку из Катиной каюты, что бы невеста не забывала, что такое мужчина. Главное, я добился, что бы Катя стала обычной девушкой без жеманства со мной. Я и сам порой забывал, что рядом княжна. Да, наедине, она вела себя как обычная девушка, ну слегка строгих нравов. Но я не собирался терпеть в дальнейшей жизни отдельных спален и прочей мути. Жена должна чувствовать тепло мужа, а он служить её защитой.

Вернулись мы во второй декаде апреля и сразу окунулись в предсвадебные приготовления. Венчание назначенно на последнюю субботу месяца, свадьбу, как таковую мы не планировали. Так — застолье и сразу выезжали в свадебное путешествие в столицу. Там расчитывали остановиться на неделю и выехать в Европу, попутешествовать. В это время с деньгами вся Европа было открыта для путешествий и отдыха.

И вот наконец-то наступил день венчания. Позади мальчишник с приехавшим Сержем и несколькими приятелями. Позади суета и мы с Катей мечтали поскорее вырваться из этой суматохи.

К одинадцати часам торжественно подъехали к храму, собралось много народу, раздавали сладости и мелкие монеты. Экипаж с невестой подъехал отдельно.

Какая же она красавица, белоснежное платье и причёска подчёркивали красоту и невинность невесты. Позади неё шли маленькие мальчик с девочкой, одетые ангелочками. Они держали длинный подол платья.

Когда началась служба, я отыскал глазами родных мне людей — тётушку с семейством.

Что-то служба затягивается. Батюшка размахивает кадилом, наконец-то сзади пристраиваются свидетели и подымают над нами венцы. Мы, гуськом, вслед за священником делаем три круга вокруг аналоя. Чего же так душно — то.

Нам протягивают подносик с кольцами и мы одеваем друг другу кольца. Я повторяю за батюшкой слова.

Служба подходит к концу и мы направляемся к выходу. Люди кричат и радуются, скорей бы уже наружу. Воздуха не хватает, наверное из-за обилия свечей и гостей.

Когда до выхода на яркий свет остаётся несколько шагов мне внезапно становится плохо, свет померк.

Эпилог

Крики издалека с трудом доходят до меня, но смысла я не понимаю. Открываю глаза, вижу испуганную рожу Женьки, моего дружбана. Он орёт кому-то. Меня волокут по льду, голова бьётся о неровности, мысли начинают биться в панике. Тело не чувствую, но начинает приходить понимание, что я опять вернулся в своё тело в прежнем мире.

И такое отчаяние обрушивается на меня.

— Господи за что? Я же только начал жить, у меня любимая стоит там над бездыханным телом в церкви.

— Где я так нагрешил, что меня опять, как тряпку, перекинули в другое время.

— Пожалуста, дай мне шанс. И я мыслями рванулся куда-то вверх, не нужно мне прежней жизни. Здесь я не жил, существовал. Так забирай сразу жизнь, не хочу мучаться.

Опять отключение, темнота и тишина. На границе сознания показался свет, он начал нарастать, появились звуки и я очнулся.

Лежал у стены храма, вокруг толпились люди. А моя голова лежала на чём-то мягком. Пошевелив головой понял, что это чьи-то колени. Судя по длинному и белоснежному подолу — моей жены. Зрение, слух и другие органы чувств включились резко и навалились на меня. На лицо капнула влага, я посмотрел наверх и встретился глазами с Катей. Большущие глаза с мокрыми ресницами смотрели на меня. В них я читал сложную гамму чувств и главное я отчётливо видел любовь. Я буквально расстворился в её глазах — спасибо Господи, мне больше ничего не надо от жизни. Я самое важное от тебя получил.

Content

Владимир Георгиевич Босин
Под знаком Меркурия

Эпилог