ИРВИН ШОУ

Скала закона

РАССКАЗ

Рисунок Владимира Мочалова

— Мы опаздываем, — глянула на часы Элен, когда такси остановилось перед светофором. — На двадцать минут. — Она осуждающе посмотрела на мужа.

— Я ничего не мог поделать, — в который раз сказал Фицсиммонс. — Оставалось много работы, и нужно было…

— Это единственный обед в году, на который мне хотелось бы попасть вовремя…

Машина была уже на середине перекрестка, когда в нее с грохотом врезался «форд»; раздался скрежет покореженного металла, пронзительный скрип тормозов, посыпалось разбитое стекло. Таксист, невысокий седой человек, встревоженно обернулся.

— Все в порядке? — спросил он с заметным акцентом.

— Все просто замечательно, — язвительно ответила Элен.

— Целы и невредимы, — сказал Фицсиммонс, улыбнувшись таксисту, который выглядел очень напуганным.

— Рад это слышать, — сказал таксист. Он вышел из машины и печально посмотрел на помятое крыло и на фару, в которой теперь не было стекла. Дверца «форда» открылась, и оттуда выскочил высокий парень в легкой серой шляпе.

— Какого черта ты не смотришь, куда едешь?! — заорал он с ходу.

— Я ехал на зеленый, — возразил таксист. — Загорелся зеленый, и я поехал. Я хотел бы взглянуть на ваши права мистер.

— Зачем? — крикнул парень в серой шляпе. — Пассажиры в порядке, повреждений нет. Кати дальше! — И он повернул к своему «форду».

Таксист мягко взял парня за плечо.

— Извини, друг, но я все же хочу взглянуть на твои права.

Молодой человек выдернул руку. Его кулак угодил в нос таксисту. Старик медленно опустился на подножку своей машины, обхватив голову руками. Парень склонился над ним, все еще сжимая кулаки.

— Ведь говорил же я тебе! — крича он. — Предлагал по-хорошему…

— Послушайте, — начал Фицсиммонс, открывая заднюю дверцу.

— А тебе что надо? — заорал парень. — Тебя-то кто спрашивает?

— Я все видел, — сказал Фицсиммонс, — и я не думаю, что…

— А-а, — отмахнулся молодой человек. — Заткнись!

— Клод, — позвала Элен. — Клод, не вмешивайся.

— Клод, — со злостью повторил парень. — Заткнись, Клод!

— Что с вами? — спросил Фицсиммонс, нагнувшись к таксисту, который сидел на подножке, не поднимая головы. Лице его было закрыто старой бесформенной кепкой, по рукаву пальто бежала тонкая струйка крови.

— Все в порядке, — устало ответил таксист. Он встал и опечаленно посмотрел на человека в шляпе.

— Теперь, друг, ты заставляешь меня заварить кашу. Полиция! — позвал он громко. — Полиция!

— Послушай! — несколько смутился парень. — Какого черта звать фараонов. Кончай!

— Полиция! — В голосе таксиста слышалось скрытое волнение.

— Надо было врезать тебе как следует. — Парень в серой шляпе потряс кулаком перед носом таксиста. Он явно нервничал.

— Полиция! — еще раз позвал таксист.

— Клод! — Элен высунула голову из окна. — Идем отсюда, предоставим этим джентльменам самим уладить свои отношения.

— Ну, хорошо, я прошу прощения! — для пущей убедительности парень в шляпе взял таксиста за отвороты и тряхнул его. — Извини. Я был не прав. Ради бога, не надо путать в это дело полицию!

— Нет, я хочу, чтобы тебя посадили, — сказал таксист. Он стоял, медленно вытирая кепкой кровь с пальто. Глядя на его болезненное, морщинистое лицо, обрамленное длинными седыми волосами, Фицсиммонс подумал, что он выглядит много старше своих лет.

— Ты совершил преступление, — продолжал таксист, — и должен понести наказание.

— Может, ты ему скажешь? — свирепо набросился парень на Фицсиммонса. — Скажи ему, что я извиняюсь.

— Это его личное дело, — возразил Фицсиммонс.

— Мы опаздываем на полчаса, — мрачно объявила Элен. — Примерные гости.

— Извините меня, — пробормотал таксист. — Полиция!

— Послушай, приятель, — сказал молодой человек изменившимся голосом, доверительно наклонившись к таксисту. — Как тебя зовут?

— Леопольд, — ответил таксист. — Я езжу по Нью-Йорку уже двадцать лет. Каждый думает — если ты таксист, то с тобой можно делать все, что угодно.

— Слушай, Леопольд. — Парень сдвинул шляпу на затылок. — Не будем кипятиться. Ну, хорошо, я тебя ударил…

— Что же тут хорошего?

— Я хочу сказать, что признаю это, понимаешь? — Парень схватил таксиста за руку. — Не надо шума! Такое случается каждый день. Можно обойтись и без полиции. Вот что, Леопольд: крыло будет стоить долларов пять? Хорошо! И еще пятерку за разбитый нос. Все довольны. Ты заработал пятерку, а эти люди без проволочек едут на свой обед.

Таксист осторожно освободил руку. Он откинул голову, провел рукой по густым волосам и холодно сказал:

— Я не хочу об этом слышать. За всю жизнь меня никогда так не оскорбляли!

Парень отступил на шаг и широко развел руками.

— Я его оскорбил! — Он повернулся к Фицсиммонсу. — Вы слышали, чтобы я оскорбил этого типа?

— Клод! — сказала Элен. — Мы что, будем торчать здесь весь вечер?

— Этот человек подходит и бьет меня по лицу, — сказал таксист. — Он думает, что все можно уладить за пять долларов.

— Слушай, сколько, по-твоему, стоит зуботычина? — снова заволновался парень в шляпе. — За кого ты себя принимаешь, за Джо Луиса[1]?

— Хоть бы и десять тысяч. — Таксист старался оставаться спокойным. — И двадцать. Задета моя честь.

— Его честь! — пробормотал молодой человек. — Господи…

— Что вы намерены делать? — спросил Фицсиммонс, чувствуя, как на заднем сиденье такси распаляется Элен.

— Я хотел бы отвести его в полицейский участок и возбудить уголовное дело, — ответил таксист. — Если бы вы могли пойти со мной… Как вы на это смотрите?

— Да скажите вы ему, что лучше обойтись без фараонов! — взорвался молодой человек. — Можете вы объяснить этому ублюдку?

— Клод! — позвала Элен.

— Решайте сами, — сказал Фицсиммонс. Ему на какое-то мгновение показалось, что таксист вдруг передумал и что, может быть, не придется больше терять время. — Поступайте, как считаете нужным.

На морщинистом лице таксиста появилась неожиданная, совсем детская улыбка.

— Большое спасибо, — сказал он. — Я рад, что вы меня понимаете.

Фицсиммонс вздохнул.

— Ты меня чокнутым сделаешь! — закричал молодой человек. — С тобой невозможно говорить!

— С вами, — холодно ответил таксист, — я буду говорить только в суде. Это мое последнее слово…

Парень стоял, тяжело дыша и сжимая кулаки, его шляпа матово светилась в лучах уличного фонаря.

Тут из-за угла как раз и показался полицейский. Он шел медленно и размеренно, то и дело поглядывая на девушку на другой стороне улицы.

Фицсиммонс бросился к нему.

— Сержант, тут есть для вас работа.

Полицейский с сожалением отвел глаза от ног девушки, вздохнул и не спеша направился к месту аварии.

— Кто ты такой? — добивался от таксиста разъяренный парень, когда подошли Фицсиммонс и полицейский. — Американцы так себя не ведут.

— Да, я эмигрант, — ответил таксист. — Но я живу в Америке уже двадцать пять лет, у меня американский паспорт, и я знаю свои гражданские права.

— Угу, — в отчаянии закатил глаза молодой человек в шляпе. — Угу…

На пути к участку таксист вел машину медленно и осторожно, хотя его руки сильно дрожали. Полицейский ехал в «форде». У табачной лавки «форд» притормозил, парень в шляпе выскочил из машины, вбежал в будку телефона-автомата и куда-то позвонил.

— Три месяца, — возмущалась Элен, — я потратила на то, чтобы Адель Лаури пригласила нас на обед. Наконец все улажено. Надо позвонить туда и пригласить всю компанию в суд.

— Мы едем не в суд, — терпеливо объяснял ей Фицсиммонс, — а в полицейский участок. По-моему, не стоит так волноваться. В конце концов, бедняге Леопольду не к кому больше обратиться.

— Леопольд! — сказала Элен. — Ну и имечко! Леопольд!

Такси остановилось перед участком, водитель распахнул дверцу. Тут же подъехал «форд», и они все вместе вошли внутрь.

У стола дежурного лейтенанта сидели несколько человек. Шумная блондинка показывала на удрученного вида мужчину с длинными усами и повторяла, что он трижды в течение вечера замахнулся на нее бейсбольной битой. Своей очереди ждали двое негров с забинтованными головами.

— Придется подождать, — заявил полицейский.

— О господи! — сказала Элен.

— Ты могла бы позвонить Адели, — тихо сказал Фицсиммонс, — чтобы нас не ждали…

Элен мрачно протянула руку за монетками.

— Мне очень жаль, — обеспокоенно обратился к ним Леопольд, — я нарушил ваши планы на вечер.

— Ничего, ничего, — успокоил его Фицсиммонс, ища по карманам мелочь. Элен пошла к выходу по грязному, усеянному окурками коридору, брезгливо приподняв длинное вечернее платье. Фицсиммонс задумчиво смотрел ей вслед.

— Я устал, — сказал Леопольд. — С вашего разрешения я присяду.

Он уселся прямо на пол, и на его обветренном лице, измученном непогодой и придирками полицейских транспортной службы, появилась жалкая, виноватая улыбка. Фицсиммонсу вдруг захотелось заплакать, когда он смотрел на этого старика, сидящего у стены, среди плевков и окурков, с кепкой в руках, с копной спутанных седых волос, напоминающих прическу какого-нибудь знаменитого музыканта и так не подходящих к усталому, изможденному лицу нью-йоркского таксиста.

Дверь распахнулась, и в участок уверенно и властно вошли четверо мужчин. У всех были одинаковые светло-серые шляпы с широкими плоскими полями. Парень, ударивший таксиста, устало их приветствовал.

— Спасибо, что приехал, Пидгиэр, — кивнул он человеку, который, судя по приподнятым бровям, властному изгибу рта и уверенной позе, был у них старшим. Они отошли в сторону. Голос Пидгиэра сердито звенел:

— В Нью-Йорке тысячи таксистов, а тебе надо было дать по носу именно этому психу эмигранту!

— Я нервный! — закричал парень. — Виноват я, что ли, если я нервный? И отец мой был таким! Это у нас в крови.

— Расскажи об этом своему клиенту, — сказал Пидгиэр. Он шепнул что-то одному из троих своих спутников, крупному мужчине, который, по крайней мере, уже неделю не брился. Его ворот был расстегнут, казалось, нет такой рубахи, которая сошлась бы на его могучей шее. Мужчина кивнул и направился к Леопольду, который безучастно сидел у стены.

— Разрешите? — спросил у таксиста человек с расстегнутым воротом.

— Да, сэр.

Мужчина медленно опустился на пол рядом с таксистом, спросил его еще о чем-то, потом доверительно положил ему на колено волосатую ручищу и возбужденно заговорил с ним на непонятном языке.

Пидгиэр и парень, ударивший Леопольда, подошли к Фицсиммонсу. Остальные двое, в серых шляпах, невысокие, смуглые, с блестящими глазами, по-прежнему стояли у дверей и наблюдали за происходящим. Фицсиммонс был поражен действенностью механизма, который запустил водитель «форда»: это Пидгиэр (судя по всему, юрист), великан, который говорил на родном языке Леопольда, и те двое, стоявшие наготове у дверей, все они собрались здесь в течение пятнадцати минут.

— Я представляю интересы мистера Раска. — Последовала профессиональная улыбка, адресованная Фицсиммонсу.

— Угу, — подтвердил молодой человек.

— У мистера Раска есть щедрое предложение, — продолжал Пидгиэр. — Пять долларов за машину, пять — за нос…

Вернулась Элен.

— Уже подали суп, — громко сообщила она мужу. — Адель сказала, чтобы мы не беспокоились — все идет прекрасно и без нас… Выбраться в гости и оказаться в полиции! «Извините за опоздание, дорогая, но я звоню из восьмого участка; сегодня мы занялись уличными потасовками…»

— Тише, Элен, прошу тебя, — сказал Фицсиммонс.

— Это было недоразумение, — вкрадчиво продолжал Пидгиэр. — Самое обыкновенное недоразумение. Зачем же быть таким упрямым? Ведь ему предлагают компенсацию. Я прошу вас поговорить с ним, мистер Фицсиммонс, нам крайне неприятно отрывать вас от дел. Несомненно, — Пидгиэр выразительно посмотрел на их вечерние костюмы, — у вас с супругой сегодня важный визит. Жаль было бы омрачить вечер из-за такого пустякового происшествия. Ведь дело-то пустяковое, — махнул он рукой, — совершенный пустяк.

Фицсиммонс посмотрел на Леопольда и переводчика. По лицу и жестам таксиста Фицсиммонс понял, что тот непреклонен.

— А почему вы так волнуетесь? — спросил Фицсиммонс.

Глаза Раска потемнели.

— Я не хочу суда! — крикнул он. — Я по горло сыт всей этой дрянью — следствие, адвокаты, отпечатки пальцев…

Пидгиэр резко ткнул его кулаком в бок.

— Может, тебе купить время на радио? — жестко спросил Пидгиэр. — Выступил бы с речью от океана до океана…

Минуту Раск убийственно смотрел на Пидгиэра, потом наклонился к Фицсиммонсу и показал ему кулак.

— Хочешь посмотреть? А может на зуб попробуешь?

— Что это значит? — возмутилась Элен. — Что он этим хочет сказать?

Раск глянул на нее с ненавистью и отвернулся, не находя слов; Пидгиэр отошел вместе с ним. Те двое других в серых шляпах молча смотрели на них.

— Клод, — начала Элен.

— Видишь ли, — сказал Фицсиммонс, понизив голос, — похоже, мистер Раск не любит, когда смотрят отпечатки его пальцев. Так ему спокойнее.

Раск вернулся вместе с Пидгиэром.

— Я семейный, порядочный человек. — Он старался, чтобы это прозвучало как можно более правдоподобно. — Прошу вас, миссис, поговорите с этим идиотом.

— Нужно было мне шить это платье, — сказала Элен, слишком погруженная в свои мысли, чтобы обращать внимание на Раска, — для вечера в полицейском участке! «Вчера вечером, на приеме в восьмом участке миссис Клод Фицсиммонс была очаровательна в платье из голубого бархата с чернобуркой. Среди гостей были знаменитый мсье Леопольд и господа Пидгиэр и Раск в серых шляпах. Присутствовали также небритый посол и двое высокопоставленных итальянских военных, все в серых шляпах».

Пидгиэр рассмеялся.

— Ваша жена очень остроумна.

— Да, — кивнул Фицсиммонс. — Я потому на ней и женился…

— Ради бога, скажите же ему! — требовал Раск. — Убудет от вас, что ли?

— Мы готовы все уладить, — сказал Пидгиэр. — Мы даже привели нашего парня, чтобы он все растолковал ему на его родном языке.

В животе у Фицсиммонса громко заурчало.

— Целый день ничего не ел, — извинился он смущенно.

— Угу, — буркнул Раск.

— Может быть, купить тебе что-нибудь? — холодно предложила Элен. Фицсиммонс направился к таксисту, остальные последовали за ним.

— Мистер Леопольд, — спросил Фицсиммонс, — вы по-прежнему намерены возбуждать иск?

— Да, — быстро ответил таксист.

— Десять долларов, — сказал Раск. — Я даю тебе десять долларов. Ну, чего тебе еще надо?

— Дело не в деньгах. — Леопольд приложил кепку к носу, из которого все еще сочилась кровь.

— А в чем же дело? — спросил Раск.

— Дело в принципе, мистер Раск.

— Поговорите вы с ним, — обернулся Раск к Фицсиммонсу.

— Можете подойти, — позвал их сержант.

Все подошли к столу дежурного лейтенанта.

Таксист кратко изложил свою историю об аварии и о незаслуженном оскорблении.

— Верно, — согласился Пидгиэр, — авария действительно была, лейтенант. Была и небольшая потасовка. Но этот человек цел и невредим — легкая припухлость в области носа. — Он показал на Леопольда.

— Тяжелого увечья, конечно, нет, — сказал таксист, сжимая в руках кепку. — Но морально…

Он пожал плечами:

— Меня оскорбили.

— Мистер Раск предлагает вам в виде компенсации сумму в десять долларов, — продолжал Пидгиэр. — Кроме того, он приносит свои извинения, он сожалеет о случившемся.

— Я сожалею, — подтвердил Раск. — Могу на Библии присягнуть.

— Сэр, — обратился лейтенант к таксисту, — если вы намерены добиваться возбуждения дела, вам необходимо будет предпринять определенные шаги. Нужны показания под присягой. У вас есть свидетели?

— Вот они. — Таксист посмотрел на Фицсиммонсов и робко улыбнулся.

— Им нужно будет явиться для дачи показаний, — сонным голосом сообщил лейтенант.

— Господи, — сказала Элен.

— Затем состоится слушание дела, на котором свидетели также должны присутствовать…

— Господи, — снова сказала Элен.

— Потом суд.

— Господи.

— Вот так, — продолжал лейтенант, зевая, — готовы ли вы пройти все это?

— Дело в том, — печально ответил таксист, — что он без всякого повода ударил меня по лицу! Он оскорбил меня! На это есть закон. Не может человек ударить другого человека на улице города и остаться безнаказанным! — Стараясь, чтобы все это поняли — Фицсиммонсы, лейтенант, Пидгиэр, — таксист отчаянно жестикулировал. — Человеческое достоинство! Справедливость! Понимаете? За свои действия нужно отвечать! Это очень важно…

— Я нервный, — перебил его Раск. — Хочешь — можешь меня ударить!

— При чем тут это, — сказал таксист.

— Мистер Раск извиняется, — говорил лейтенант, потирая глаза. — Он предлагает вам десять долларов. Добиться суда над этим человеком — дело долгое и трудное, на это уйдет куча денег налогоплательщиков! Кроме того, вы отрываете от дела занятых людей. Какой в этом смысл, сами подумайте!

Таксист медленно поскреб ногой по грязному полу, потом грустно, безнадежно поднял глаза на Фицсиммонса. Фицсиммонс посмотрел на жену, которая бросала вокруг свирепые взгляды и не переставала громко топать ногой. Фицсиммонс снова посмотрел на таксиста — тот стоял перед столом лейтенанта, маленький, потрепанный, с буйной седой шевелюрой над странным, искаженным лицом, с мольбой и отчаянием в глазах. Фицсиммонс беспомощно пожал плечами.

Таксист ссутулился в своем старом пальто, и устало покачал головой, брошенный всеми перед скалой закона вместе со своими принципами.

— Ладно, — сказал он тихо.

— Держи. — Раск с непостижимой быстротой извлек десятидолларовую бумажку.

Таксист оттолкнул ее.

— Убирайтесь, — сказал он, не поднимая глаз.

По дороге к Адели Лаури никто не разговаривал. Пока Фицсиммонсы выходили, таксист сидел, глядя прямо перед собой. Элен подошла к двери и позвонила.

Фицсиммонс молча протянул деньги.

Таксист покачал головой.

— Вы были очень добры, — сказал он. — Забудьте об этом.

— Клод! — позвала Элен.

Неожиданно Фицсиммонс ощутил ненависть к жене. Он протянул руку, и таксист устало пожал ее.

— Мне ужасно жаль, — сказал Фицсиммонс. — Я…

Таксист пожал плечами.

— Ничего. Я понимаю.

Его лицо, казавшееся в тусклом освещении салона еще более старым и изможденным, было печальным.

— На принципы нет времени. — Он засмеялся. — Теперь ни на что нет времени.

Он включил передачу, и такси медленно отъехало.

— Клод! — позвала Элен.

— Заткнись же наконец! — оборвал ее Фицсиммонс.

Перевел с английского О. БАРШАЙ

Примечания

1

Джо Луис — знаменитый негритянский боксер-профессионал.

Content

ИРВИН ШОУ
Скала закона

Примечания