Курт Воннегут

К чему бы это?

Рисунок В. ФЕКЛЯЕВА

Через тонкую перегородку, разделяющую старый дом на две квартиры, было слышно все. Северную половину дома занимали Леонарды, а южную — Гарджеры.

Семейство Леонардов — муж, жена и их восьмилетний сын — въехало сюда недавно. Стараясь говорить тихо, супруги вполголоса, мирно, так, чтобы не потревожить соседей, обсуждали между собой проблему: можно ли маленького Поля оставить одного на весь вечер дома.

— Шшш-ш! — зашипел отец Поля.

— А разве я кричу? — спрашивает мать. — По-моему, я говорю вполне нормальным тоном.

— Да, но если я слышу, как Гарджер откупоривает бутылку, то, наверно, и он слышит твой голос, — тихо возражает отец Поля.

— Пусть себе слушает, ничего особенного я не сказала, — отвечает миссис Леонард.

— Ты назвала Поля крошкой, — не отстает мистер Леонард. — Такое обращение, разумеется, смущает Поля, да и не только его, но и меня.

— Да ведь это привычка.

— От которой нам уже давно следовало отказаться, — продолжает он. — Пора уже перестать обращаться с ним, как с малым ребенком, и с сегодняшнего же вечера. Мы просто-напросто пожмем ему руку, закроем за собой дверь и отправимся в кино. Ты ведь не боишься остаться один, правда?

— Конечно, нет, — отвечает Поль. Очень худенький и высокий для своих лет, от матери он унаследовал нежные черты ее томного миловидного лица. — Я ничего не боюсь.

— Молодчина! — похвалил Поля отец, шлепнув его чуть пониже спины. — И пусть это будет для тебя настоящим приключением.

— Мне это приключение было бы больше по душе, если бы мы нашли ему ситтера[1], — сказала мать.

— Ну если ты собираешься в кино сидеть как на иголках, — предложил мистер Леонард, — давай и его заберем с собой.

— Что ты! — возмутилась миссис Леонард. — Детям этот фильм смотреть нельзя.

— А я и не хочу, — вставил Поль дружелюбно. Причина, из-за которой родители Поля запрещали ему смотреть некоторые фильмы и телевизионные передачи, читать некоторые журналы и книги, оставалась для него тайной, внушавшей уважение и доставлявшей ему неизъяснимое удовольствие.

— Да не умрет он, если посмотрит этот фильм, — сказал отец.

— Но ведь ты знаешь, о чем он, — не соглашалась мать.

— А о чем фильм? — спросил Поль.

Миссис Леонард растерянно взглянула на мужа, ожидая от него помощи, но тот хранил молчание.

— Фильм этот о девушке, необдуманно выбирающей себе друзей, — пояснила она.

— А-аа, — разочарованно протянул Поль. — Это неинтересно.

— Ну, идем мы или нет? — теряя терпение, спросил мистер Леонард. — Через десять минут начнется сеанс.

Миссис Леонард закусила губу.

— Хорошо! — произнесла она наконец решительным тоном. — Вот что, ты закрой окна и дверь черного хода на задвижки, а я запишу для Поля номера телефонов полиции, пожарной, кинотеатра и доктора Фейля. — Она повернулась к сыну. — Ты ведь умеешь телефоном пользоваться, правда, сынок?

— Да что он, первый год пользуется телефоном! — вскричал мистер Леонард.

— Шшш-ш! — зашипела миссис Леонард.

— Виноват, — и мистер Леонард сделал поклон в сторону стены. — Прошу прощения.

— Поль, дорогой, — обратилась миссис Леонард к сыну, — чем ты будешь заниматься в наше отсутствие?

— Я? Пожалуй, смотреть в микроскоп… — ответил мальчик.

— Уж не собираешься ли ты смотреть на микробы? — испуганно спросила мать.

— Не-е, только волосы, сахар, молотый перец, ну и всякое такое, — ответил Поль.

Миссис Леонард в глубоком раздумье нахмурила брови.

— Мне кажется, мы можем не беспокоиться. А ты как считаешь? — обратилась она к мистеру Леонарду.

— Вот и прекрасно! — с готовностью согласился мистер Леонард. — Если только он от перца не расчихается.

— Я буду осторожен, — успокоил отца Поль.

Мистер Леонард, вздрогнув, кинул взгляд на стенку.

— Шшш-ш, — зашипел он вдруг.

Вскоре после ухода родителей Поля в квартире у Гарджеров включили радио. Сначала радио играло тихо, так тихо, что Поль, что-то разглядывавший под микроскопом на кофейном столике в гостиной, не мог разобрать слов диктора. Звуки музыки, чуть слышные и неопределенные, доносились будто издалека.

По правде говоря, Поль предпочел бы слушать музыку, чем бранившихся между собой мужчину и женщину.

Прищурив один глаз, Поль пытался сквозь окуляр микроскопа рассмотреть собственный волос; поворот ручки — и волосок в фокусе. Но теперь он казался блестящим коричневым ужом, поверхность которого местами отражала свет, образующий крошечные спектры.

За стеной голоса мужчины и женщины опять зазвучали громче, перекрывая собой радио. Поль нервно повернул ручку микроскопа, и линза со скрипом вдавилась в предметное стекло, на котором лежал волос.

Мужчина замолк. Теперь кричала одна женщина.

Поль извлек линзу, осмотрел ее, ища поврежденное место.

В ответ, изрыгая страшные, неслыханные ругательства, заорал мужчина.

Поль пошел в свою комнату за протирочной бумагой, стер с поверхности линзы мелкую стеклянную пыль. Затем вставил линзу на свое место.

У соседей голоса замолкли, лишь радио продолжало по-прежнему играть. Поль тщетно старался сквозь молочную туманность поврежденной линзы что-либо рассмотреть.

А между тем ругань за стеной вновь возобновилась — громкая, площадная. Бранились, не щадя друг друга, все более и более накаляясь. Дрожащими от страха руками мальчик насыпал немного соли на новое предметное стекло и положил его под микроскоп.

И опять закричала женщина, но на этот раз пронзительно, с надрывом. Это заставило Поля вздрогнуть, резко до отказа повернуть ручку микроскопа; новое предметное стекло, треснув, мелкими кусочками посыпалось на пол. Мальчика била мелкая, частая дрожь, он едва сдерживался, чтобы не закричать, — столь велики были охватившие его страх и замешательство. Их надо остановить! Чтобы там ни происходило, их надо остановить!

— Можешь вопить столько, сколько влезет, только включи радио на полную громкость! — заорал во всю глотку мужчина.

Поль услышал, как женщина, стуча каблучками, прошла по комнате. Радио, набирая силу, загремело во всю мощь, и звуки ударника так оглушили мальчика, что вскоре ему показалось, будто он заключен внутри барабана.

— А теперь, — ревело во всю радио, — для Фрейда по просьбе Кейти! Для Нэнси, считающей себя неотразимой, от Боба! Для Артура по просьбе той, что обожала его в продолжение целых шести недель! Слушайте в исполнении всем известного оркестра Гленна Миллера популярную песню «Звездная пыль»! Запомните! Если пожелаете кому-нибудь посвятить песню, позвоните: Милтон, 931000! Спросить всю-ночь-бодрствующего-Сэма, что крутит пластинки по просьбе радиослушателей.

И вновь закачался дом на волнах музыки.

За стеной у соседей кто-то громко захлопнул дверь. А спустя минуту последовали оглушительные удары в дверь.

Поль, у которого дыбом начали подниматься волосы, склонился над микроскопом и смотрел в окуляр просто так, ничего не видя. Теперь он уже не сомневался, что мужчина и женщина убьют друг друга, если он их не остановит.

Он стал стучать по стене:

— Мистер Гарджер! Перестаньте! — кричал он. — Миссис Гарджер! Не надо!

— Для Оллея по просьбе Лавинии! — услышал он в ответ голос всю-ночь-бодрствующего-Сэма. — Для Руфь по просьбе Карла, который никогда не забудет прошлый вторник! Для Уилбера от Мэри, страдающей в эту ночь от одиночества! Послушайте в исполнении оркестра Соттера-Финнегана «Любовь моя, что ж ты делаешь с моим сердцем?».

За стеной раздался грохот разбиваемой посуды, заполнивший собой миг тишины, который наступил после того, как замолкло радио. И затем волны музыки снова затопили собой все.

— Мистер Гарджер! Миссис Гарджер! Ну пожалуйста! — кричал в отчаянии мальчик.

— Запомните номер телефона! — вещал всю-ночь-бодрствующий-Сэм. — Милтон, 931000!

Ошеломленный всем происходившим, Поль подошел к телефону и стал набирать номер.

— Коммутатор, — ответил чей-то голос.

— Пожалуйста, соедините меня с всю-ночь-бодрствующим-Сэмом, — попросил Поль.

— Привет! — сказал всю-ночь-бодрствующий-Сэм. Он ел и потому говорил с полным ртом. В трубке слышалась та же приятная мелодичная музыка, которая на полную громкость звучала у соседей.

— Я хотел бы узнать, можно мне сделать заявку на передачу, — нерешительно начал Поль.

— Почему же нет, — ответил Сэм. — А ты случайно не принадлежишь к какой-нибудь подрывной организации, состоящей в черных списках министерства внутренних дел?

Поль подумал минутку и ответил:

— Нет, сэр… не думаю, сэр…

— Тогда валяй, — сказал Сэм.

— Для миссис Гарджер по просьбе Лемюэля К. Гарджера, — сказал в трубку Поль.

— А с каким посвящением? — спросил Сэм.

— Я люблю тебя, — сказал Поль. — Забудем прошлое и начнем сначала все.

В эту минуту завопила женщина, и крик ее звенел такой яростью и так громко, что перекрыл шум радио и даже дошел до ушей Сэма.

— Малыш… да что же у вас там происходит? — спросил Сэм. — Родители между собой скандалят?

Поль, испугавшись, что Сэм бросит трубку, если узнает, что он Гарджерам не приходится даже родственником, ответил:

— Да, сэр.

— И с помощью этой передачи ты хочешь их помирить? — продолжал расспрашивать мальчика Сэм.

— Да, сэр.

— Хорошо, малыш, — сказал с волнением в голосе растроганный Сэм, — постараюсь сделать все, что в моих силах. Может, и помирим их. Однажды я таким образом спас одного парня, собиравшегося покончить с собой.

— А как вам это удалось? — спросил восхищенный Поль.

— Он позвонил сюда и сказал, что решил прострелить себе голову, — сказал Сэм, — после чего я поставил пластинку «Синяя птица, приносящая счастье», — и он повесил трубку.

Поль опустил трубку на рычаг. Музыка внезапно прекратилась. И в следующий же миг у мальчика волосы встали дыбом — впервые в жизни он столкнулся с фантастической скоростью современных средств связи, и это потрясло его.

— Дорогие друзья! — начал Сэм. — Мне кажется, у каждого из нас бывают минуты, когда мы начинаем задумываться над жизнью, дарованной нам всевышним! Вас, наверное, удивляет, что я всегда в веселом настроении, независимо от того, что у меня на душе! Честное слово, и меня это удивляет! Просто в такие минуты мне кажется, что я слышу рядом чей-то голос: «Держись, Сэм, не падай духом».

Друзья! — продолжал Сэм. — Только что меня попросили с помощью такого чуда, как радио, помирить мужа и жену! Мне кажется, мы не должны обольщаться в отношении брака! Это ведь не фунт изюма съесть! В супружеской жизни бывает всякое, и порой муж и жена даже не знают, как им дальше жить!

Мудрость слова и апломб, с которыми говорил Сэм, — все это произвело на Поля огромное впечатление. Он радовался, что радио включено на полную мощность, так как голос Сэма сейчас звучал как глас всевышнего.

Когда Сэм для большего эффекта сделал паузу, за стеной у соседей не было слышно голосов. Чудо уже свершалось.

— Что и говорить, — снова заговорил Сэм, — в моем деле человек должен немного разбираться в музыке, немного в философии, немного в психологии и немного в электротехнике! И еще: работая с такими замечательными людьми, как вы, друзья, я открыл для себя одну истину: если люди могли бы плюнуть на свое самолюбие и гордость, то разводов больше не было бы!

За стеной послышалось нежное воркование. При мысли о том, какое доброе дело совершают Сэм и он, Поль почувствовал, как у него в горле поднимается комок.

— Друзья мои! — говорил между тем Сэм. — Это все, что я собирался вам сказать о любви и браке! Это все, что надо знать каждому! А теперь для миссис Лемюэль К. Гарджер от мистера Гарджера: «Я люблю тебя! Забудем прошлое и начнем все сначала!» — здесь от волнения у Сэма перехватило горло. — И в исполнении Ирты Китт песня «Злые люди украли свадебный колокольчик!».

Тут замолкло у соседей радио.

И мир погрузился в тишину.

Поля охватило сильное волнение. Внезапно он почувствовал, что детство осталось позади и он, ошеломленный, стоит на пороге новой жизни, богатой впечатлениями, вознаграждающей и полной волнующих страстей.

За стеной послышались мягкие шаги, какое-то движение.

— Ну, что ты скажешь на это? — спросил женский голос.

— Шарлотта, — робко ответил мужской голос, — милая… Клянусь тебе…

— «Я люблю тебя, — с горечью повторила она слова, переданные по радио, — забудем прошлое и начнем сначала все».

— Малышка, — с отчаянием в голосе сказал мужчина, — это же другой Лемюэль К. Гарджер! Тут даже двух мнений не может быть!

— A-а, так ты, значит, хочешь сойтись со своей женой? — говорила женщина. — Ну что ж… Я ей поперек дороги не встану. Пусть забирает свое сокровище.

— Да это, должно быть, она позвонила на радио, — продолжал оправдываться мужчина.

— Пусть забирает, — упрямо повторяла женщина, — своего ничтожного лживого Дон Жуана, — продолжала она, — но боюсь, что ты уже не будешь в хорошем состоянии.

— Шарлотта… брось пистолет, — уговаривал ее мужчина. — Не делай того, о чем ты будешь впоследствии жалеть.

— А мне наплевать на тебя, жалкий, презренный ты человек, — ответила женщина.

Раздались один за другим три выстрела.

Поль выскочил в переднюю и тут же наткнулся на какую-то женщину, выбежавшую из квартиры Гарджеров. Это была крупная полная блондинка, рыхлое и искаженное лицо которой напоминало неубранную постель.

Женщина и Поль вскричали одновременно; мальчик сделал попытку убежать, но она крепко схватила его за руну.

— Хочешь конфетку? — спросила она в диком возбуждении. — А велосипед?

— Нет, спасибо, — в ужасе отшатнулся мальчик. — Сейчас… не хочу.

— Запомни: ты ничего не видел и не слышал! — с угрозой сказала она. — Ты ведь знаешь, что случается с доносчиками, не правда ли?

— Да! — с плачем вскричал Поль.

Порывшись в сумке, она достала оттуда кучу смятых гигиенических салфеток, ассигнаций и заколок.

— На! — часто и тяжело дыша, сказала она. — И получишь еще, если будешь держать язык за зубами. — И сунула все это в карман его штанов.

Затем, бросив на мальчика свирепый взгляд, она кинулась к выходу.

Поль бросился в свою комнату, прыгнул в кровать и натянул на голову одеяло. В темноте, под простынями, он залился горючими слезами, потому что он и всю-ночь-бодрствующий-Сэм невольно стали виновниками смерти человека.

Вскоре в передней послышались тяжелые шаги полицейского, а вслед за тем раздались и сильные удары дубинкой в дверь.

Оцепенев от страха, Поль все же выбирается из теплого темного гнезда постели и открывает дверь в переднюю. Не успевает он это сделать, как дверь напротив тоже открывается, и на пороге появляется мистер Гарджер, осунувшийся, но целый и невредимый.

— Жильцы из соседнего дома слышали выстрелы, — заявил полицейский.

— Неужели? — спросил Гарджер подчеркнуто вежливым тоном. Он наслюнявил палец и провел им по усам. — Как странно. А я ничего не слышал. — Затем он проницательно посмотрел на Поля. — Ты что, опять игрался с отцовскими пистолетами, молодой человек?

— О нет, сэр! — в ужасе вскричал мальчик.

— А где твои родители? — спросил полицейский.

— Ушли в кино, — ответил Поль.

— И ты остался один в квартире? — удивился полицейский.

— Да, сэр, — ответил Поль. — Это у меня приключение.

— Я сожалею, что упомянул про пистолеты, — вмешался Гарджер, — разумеется, я услышал бы, если бы стреляли в доме. Стены ведь у нас как бумажные. Нет, нет, я ничего не слышал.

Мальчик благодарно посмотрел на него.

— А ты, малыш, тоже не слышал? — спросил полицейский.

Но прежде, чем Поль успел ответить, с улицы послышался шум. Высокая дородная женщина с трудом выбиралась из такси и громко, на всю улицу, причитала: «Лем! Мой маленький Лем!»

Она грузно ввалилась в переднюю, тяжело волоча за собой чемодан, который всякий раз, ударяясь о ее ногу, раздирал в клочья чулок. Бросив чемодан на пол, она кинулась к Гарджеру и заключила его в объятия.

— Я услышала твой зов, милый, — вскричала она, — и поступила так, как посоветовал всю-ночь-бодрствующий-Сэм. Плюнула на свое самолюбие, и вот я тут!

— Роза, Розочка, Розочка… Розулинька моя, — засюсюкал Гарджер. — Больше никогда, никогда не покидай меня! — И, нежно обняв друг друга, они, пошатываясь от наплыва чувств, вошли к себе.

— Господи, какой здесь беспорядок! — воскликнула миссис Гарджер, входя в квартиру. — Нет, что там ни говорят люди, а мужчины без женщин обойтись не могут! — Когда она повернулась закрыть за собой дверь, Поль по ее лицу заметил, что она ужасно довольна, что в квартире такой кавардак.

— Ты уверен, что никаких выстрелов не слышал? — снова обратился полицейский к Полю.

Полю показалось, что клубок смятых бумажек в кармане у него увеличился до размеров арбуза.

— Да, сэр, — с трудом выдавил из себя мальчик.

Полицейский ушел.

Поль затворил за собой дверь, медленно поплелся в свою комнату и без сил повалился на кровать.

Перевела с английского Виктория ТЕР-САРКИСОВА

Примечания

1

Приходящая няня (англ.).

Content

Курт Воннегут
К чему бы это?

Примечания