Агата Кристи

ЗАЯВЛЕНИЕ ОБИЖЕННОГО МУЖА

Королева детектива

Агату Кристи называли доброй бабушкой, рассказывающей страшные сказки; она писала детективы. К ее творчеству многие критики относились с пренебрежением, приводя всегда одни и те же аргументы: жизненные ситуации у нас надуманны, недостоверны, убийцы всего лишь шахматные фигуры, которыми автор движет как хочет, литературный язык на грани примитивности. Но она по этому поводу говорила: «Мертвецы в луже крови мне не нравятся. Не люблю насилия». В ее романах все происходит в строгом порядке, все точно. От них веет добропорядочностью, соединенной с наивностью, и чувством юмора, который всегда и всем помогает выжить.

Когда литературный агент Агаты Кристи в очередной раз не мог объяснить причину головокружительного успеха нового романа и задавал один и тот же вопрос: «По-че-му?» — она с легкой иронией отвечала: «Просто везет, мой дорогой».

Кристи была великая труженица. В год писала по роману, а то и по два, при этом держала на себе дом, участвовала в экспедициях мужа. Она любила шутить: «Я счастливая женщина. Мой муж — археолог, потому чем я старше, тем для него интереснее». Это и правда был очень счастливый брак, хотя муж Агаты был на пятнадцать лет моложе ее. Спорили они только о том, по какой дороге ехать на машине и сколько это займет времени.

Пика славы, признанного лидерства в детективном жанре Агата Кристи достигла в год своего восьмидесятилетия. В списке «почетных личностей» за 1971 год было сообщено, что она объявляется кавалером ордена II степени Британской империи, ее называли более чем уважительно: «Агата Кристи — это целое национальное учреждение».

Она умерла в 1971 году в возрасте 85 лет, оставив 68 романов, 17 пьес, сотни рассказов. Только на ее родном языке выпущено более миллиарда книг и столько же — на 103 языках народов мира. А уж сколько фильмов снято, спектаклей поставлено — никто даже не брался подсчитывать. И пусть говорят, что романы ее пахнут нафталином, что ее герои Пуаро и мисс Марпл вышли из моды. На самом деле ее с интересом читают люди всех возрастов. Год ее столетнего юбилея ЮНЕСКО объявил годом Агаты Кристи.

(Журнальный вариант)

Несомненно, одним из самых лучших качеств мистера Паркера Пайна была способность располагать к себе людей. Он хорошо представлял себе то тяжелое состояние, в котором клиенты переступали порог его офиса. Задача мистера Пайна была в том, чтобы снять с них это состояние и разобраться в тех запутанных делах, с которыми к нему приходили.

В это особенное утро у него был новый посетитель, мистер Реджинальд Вейд, высокий, широкоплечий мужчина с бледно-голубыми глазами и загорелым лицом. Мистер Пайн сразу понял, что его клиент относится к тем людям, которым трудно бывает выразить словами свои эмоции. Сидя напротив мистера Пайна, он упорно молчал, иногда подергивая себя за маленькие усики.

— Вы знаете, видел вашу рекламу, — отрывисто произнес он наконец. — Думаю, что я могу последовать… Пайн, мои дела плохи, я не знаю, что мне делать.

— Это именно та область, в которой я разбираюсь, ведь я специалист по всем видам человеческих проблем.

— О, вам, наверное, приходится тяжеловато?

— Конечно, но надо помогать людям. Все проблемы можно разбить на несколько групп. Плохое здоровье. Скука. Жены, у которых трудности с мужьями. Мужья, — он помолчал, — у которых трудности с женами.

— В самом деле, вы правы.

— Тогда расскажите мне обо всем, — предложил мистер Пайн.

— В общем, здесь не о чем рассказывать. Просто моя жена хочет получить развод, чтобы снова выйти замуж.

— Вполне обыденно. Я подозреваю, вы избегаете говорить с ней на эту тему?

— Я люблю ее, — с неподдельной искренностью ответил мистер Вейд.

Простая и отчасти банальная фраза, но если бы он сказал: «Я обожаю ее. Я поклоняюсь земле, по которой она ходит. Я готов пожертвовать собой ради нее», — даже тогда он вряд ли бы смог более точно выразить свои чувства.

— И все-таки что мне делать? — продолжал Вейд. — Знаете, у меня есть шесть месяцев, она согласилась повременить. Если по истечении этого срока она останется при своем решений — тогда я уйду. Сейчас все, что я делаю, раздражает ее. Видите ли, мистер Пайн, я не являюсь тонкой натурой. Я люблю колотить по мячу; партия в гольф или теннис — вот это по мне. Я ничего не понимаю в музыке, вообще в искусстве и тому подобном. А моя жена — натура в высшей степени утонченная. Она любит живопись, оперу, концерты, и, естественно, я надоел ей. А этот малый — гадкий длинноволосый парень — он разбирается во всем этом. Конечно, я понимаю, умная, красивая женщина сыта по горло таким ослом, как я.

Мистер Пайн застонал.

— Это ошибка, мой дорогой, ужасная ошибка. Ни в коем случае нельзя ощущать себя неудачником рядом с женщиной. Ведь нас воспринимают по нашей же собственной оценке! Вы должны были гордиться вашей спортивной удалью. Вы должны были говорить о музыке и искусстве как о пустяках, которые любит ваша жена. Вы должны были сочувствовать ей по поводу того, что она хуже вас играет в теннис. Покорность, мой дорогой, ведет к неудаче в браке.

Мистер Вейд смотрел недоумевающе.

— Мда… — произнес он наконец. — И что мне теперь, по-вашему, делать?

— Нужно принять новую тактику. Скажите, у вас были связи с другими женщинами?

— Разумеется, нет.

— Ну, возможно, легкий флирт?

— Я никогда не интересовался другими женщинами.

— И это тоже ошибка. Вы должны начать новую жизнь немедленно.

Мистер Вейд встревожился.

— Но, поймите, это невозможно. Я имею в виду…

— Вам незачем беспокоиться по этому поводу. Одна из моих служащих поможет вам. Она расскажет, что от вас потребуется. И все знаки внимания, которые вы ей будете оказывать, она, естественно, будет воспринимать только как свою работу.

Мистер Вейд посмотрел успокоение.

— Это уже лучше, но вы действительно думаете… Мне кажется, что Ирис будет стремиться отделаться от меня навсегда.

— Мистер Вейд, вы не понимаете человеческую природу. Еще меньше вы понимаете природу женщины. В настоящее время с точки зрения женщины вы лишь нечто, обременяющее ее. Никто не интересуется вами. А зачем женщине то, чего никто не хочет? Теперь посмотрим с другой стороны. Представьте, ваша жена узнает, что вы так же, как она, собираетесь получить обратно свою свободу.

— Она должна только обрадоваться этому.

— Она должна, однако она не обрадуется. Более того, она увидит, что вы привлекли внимание очаровательной девушки. Ваши шансы тут же возрастут. Ей станет досадно. Это будет раздражать ее.

— Вы так думаете?

— Я уверен в этом. Вы больше не будете «бедным старым Реджи». Вы будете «хитрецом Реджи». Она поймет, что, только оставив другого мужчину, она сможет вернуть вас. Вы же должны быть благоразумны и на все ее аргументы повторять: «Нам лучше расстаться» или «Мы не сошлись характерами». А всем вы представите это так, что в то время, когда она говорила, что вы не понимали ее, на самом деле она не понимала вас. Однако сейчас не будем в это углубляться. Когда придет время, вы получите подробные инструкции.

Мистер Вейд все еще сомневался:

— Вы действительно думаете, что этот план пройдет?

— Я не скажу, что я абсолютно в этом уверен. Если она безумно влюблена в другого, то вы уже ничего не сможете сделать, чтобы вернуть ее. Но это маловероятно. Скорее всего, она втянулась в эту историю из-за скуки — скуки, родившейся в атмосфере слепой преданности и абсолютной верности, которой вы неблагоразумно окружили ее. Если вы последуете моим советам — 97 процентов в вашу пользу.

В солнечный полдень «Лорример Корт» был чудесен. Ирис Вейд лежала в шезлонге. Она была одета в восхитительное платье светло-лилового цвета и благодаря умело нанесенной косметике выглядела намного моложе 35 лет.

Ирис беседовала со своей подругой миссис Массингтон, которую всегда считала симпатичной. Обеим наскучили мужья-спортсмены, не разговаривавшие ни о чем, кроме гольфа.

— Скажи, кто эта девушка? — спросила неожиданно миссис Массингтон.

Ирис устало повела плечом:

— Не спрашивай меня. Это Реджи привел ее. Так забавно. Ты знаешь, он ведь никогда не заглядывался на девушек. Он пришел ко мне и мямлил что-то, пока наконец не сказал, что хочет пригласить на уик-энд эту мисс де Сару. Конечно, я рассмеялась в ответ, что я могла еще сделать. И вот она здесь.

— Где он с ней познакомился?

— Не знаю. Он сказал что-то неопределенное.

— Может быть, он уже знал ее раньше?

— Не думаю. Конечно, я рада, что все так вышло. Надеюсь, это во многом облегчит мою жизнь. Ведь я несчастлива с ним. Бедняга, он, наверное, думает, что я действительно ревную. Какой бред! «Конечно, — сказала я, — ты можешь пригласить свою подругу».

— Она чрезвычайно привлекательна, — заметила миссис Массингтон. — И это весьма опасно, ты понимаешь, что я имею в виду.

Мадлен де Сара и Реджи Вейд прогуливались вдоль газонов. Они разговаривали, смеялись и выглядели очень счастливыми.

— Восхитительный день! — воскликнула Мадлен, садясь наконец в кресло и поправляя рукой свои чудесные темные волосы.

— Видите… видите ли, — нервничая, начал Реджи и неожиданно рассмеялся.

Их глаза встретились, что, конечно, не ускользнуло от бдительной миссис Массингтон.

— Почему вы не играете в гольф? — спросила Мадлен, обращаясь к Ирис.

— Я не интересуюсь подобными вещами, — холодно ответила та.

— Но вы себя просто обкрадываете. Это так замечательно! Заставляет забыть обо всем на свете! Прошлым летом я достигла определенных успехов в теннисе, а вот с гольфом у меня пока не очень выходит.

— Чепуха! — заметил Реджи. — Вам нужно только набить руку. Сегодня вы замечательно отбивали мячи!

— Потому что вы показали мне, как это делать. Вы прекрасный учитель. У вас настоящий дар.

— Глупости, я не хоро… от меня нет никакой пользы. — Реджи был сконфужен.

— Вы должны гордиться им, — поворачиваясь к миссис Вейд, сказала Мадлен.

Дрогнувшей рукой, не отвечая, миссис Вейд раскрыла книгу. Реджи от смущения пробормотал что-то невнятное и поспешно ушел.

— Я думаю, вам не слишком приятно принимать меня, — продолжала Мадлен. — Некоторые женщины очень подозрительно относятся к друзьям своих мужей. По-моему, ревность — это чепуха, не так ли?

— Я тоже так считаю. Я никогда и не думала ревновать Реджи.

— Вы просто прелесть! И почему все привлекательные мужчины теряют свободу уже в молодости?

— Я очень рада, что вы нашли Реджи привлекательным.

— Несомненно, особенно когда он в пылу игры становится равнодушным к женщинам. Это особым образом действует на нас.

— Я предполагаю, что у вас много друзей среди мужчин?

— О да. Я вообще люблю мужчин больше, чем женщин. Женщины недолюбливают меня, не знаю почему.

— Потому что вы слишком красивы и опасны для их мужей, — усмехнувшись, заметила миссис Массингтон.

— Нужно относиться к людям с большим пониманием. Так много красивых мужчин просто замучены, они устали от своих скучный жен. Знаете, эти артистические натуры и так называемые «утонченные» женщины… Я думаю, что в современных идеях о браке и разводе много здравого смысла. Лучше начать все сначала с тем, кто еще молод и понимает тебя. Не так ли, миссис Вейд?

— Конечно.

— Ну и мерзкие же эти современные девчонки! — воскликнула миссис Вейд после того, как Мадлен пошла узнать, скоро ли подадут чай. — В их головках нет ни единой мысли.

— Но в этой головке есть одна мысль, — заметила миссис Массингтон. — Эта девушка влюблена в Реджи.

— Чепуха!

— Да, да. Я видела, как она смотрела на него. Ей наплевать, женат он или нет. Она хочет завоевать его. По-моему, это отвратительно.

Миссис Вейд помолчала и вдруг рассмеялась:

— В конце концов какое это имеет значение?

Когда миссис Ирис поднялась наверх, Реджи, что-то напевая, переодевался в своей комнате.

— Доволен собой, дорогой? — спросила она.

— Э… да, конечно.

— Я рада. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Да, конечно.

Реджи Вейд испытывал сильное смущение. Он избегал взгляда жены и вздрогнул, когда она заговорила с ним. Чувствуя себя виноватым, он ненавидел весь этот фарс.

— Ты давно знаком с ней? — спросила вдруг миссис Вейд.

— Э… с кем?

— С мисс де Сарой, конечно же.

— Я не знаю точно, я думаю, э… какое-то время.

— Но ведь ты никогда не рассказывал о ней.

— Думаю, я забыл…

— Действительно забыл! — И она быстро удалилась.

После чая мистер Вейд показывал мисс де Саре сад. Они прогуливались, уверенные, что две пары глаз сверлят им спины. Спрятавшись в тенистых аллеях, мистер Вейд решил высказать все, что у него накопилось.

— Слушайте, я думаю, мы должны оставить это дело. Только что моя жена посмотрела так, как будто она меня ненавидит.

— Не беспокойтесь, — возразила Мадлен, — напротив, все идет как нельзя лучше.

— Вы так думаете? Поймите, я не хочу настраивать ее против себя. Она уже и так мне сказала пару неприятных вещей за чаем.

— Все в порядке, — повторила Мадлен. — Вы все делаете превосходно.

— Вы так думаете?

— Уверена. Посмотрите, — вдруг зашептала Мадлен, — ваша жена прогуливается по террасе. Ей хочется видеть, что мы делаем. Было бы хорошо, если бы вы сейчас поцеловали меня.

— О! — заколебался Вейд. — Я должен? Мне кажется…

— Поцелуйте меня, — зашептала Мадлен. Реджи ничего не оставалось, как исполнить ее просьбу. В свою очередь она, чтобы сгладить отсутствие решительности в его движениях, обвила его шею руками. Реджи даже чуть пошатнулся.

— О! — произнес он, не помня себя.

— Тебе было неприятно? — поинтересовалась Мадлен.

— Нет, конечно, — вежливо ответил он. — Это… это удивило меня. — И он добавил задумчиво: — Как ты думаешь, мы уже достаточно долго были в саду?

— Я думаю, да, — ответила Мадлен. — Мы проделали здесь неплохую работу.

Когда они вернулись на лужайку, миссис Массингтон сообщила им, что Ирис ушла отдохнуть.

Вечером Вейд был в страшном смущении.

— Она в истерике, — прошептал он Мадлен.

— Отлично.

— Она видела, как мы целовались.

— Прекрасно, мы ведь того и хотели.

— Я просто не знал, что ей сказать. Я сказал, что это… так случилось.

— Превосходно.

— Она утверждала, что ты задумала выйти замуж за меня и что она знает, кто ты есть на самом деле. Я ответил, что она не права по отношению к тебе. Боюсь, что когда я говорил это, то был сердит.

— Чудесно!

— И тогда она выгнала меня. Она не желает больше со мной разговаривать. Она хочет собрать свои вещи и уехать, — закончил он в полном унынии.

Мадлен улыбнулась:

— Скажи ей, что это ты соберешь вещи и уедешь из города.

— Но я не хочу…

— Прекрасно. А тебе и не нужно этого делать. Твоей жене будет ненавистна сама мысль о том, что ты развлекаешься где-нибудь в Лондоне.

На следующее утро Реджи Вейд обсуждал с Мадлен происшедшие события.

— Она сказала, — радостно сообщил он, — что еще подумает, так как это нечестно с ее стороны уезжать, в то время как она пообещала остаться на полгода. Правда, она добавила, что если я привез сюда своих друзей, то ей ничто не мешает сделать то же самое. Она хочет пригласить сюда Синклера Джордана.

— Это он?

— Да, будь я проклят, если позволю себе встретиться с ним в своем доме.

— Ты должен пойти на это, — сказала Мадлен. — Не беспокойся, я прослежу за ним. Скажи, что ты не возражаешь, если он приедет, и сообщи ей, что я останусь здесь еще на несколько дней.

— О, дорогая! — воскликнул Вейд.

— Теперь не теряй голову, — сказала Мадлен. — Все идет превосходно. Еще две недели, и все твои проблемы будут решены.

— Две недели? Ты действительно так думаешь?

— Я так думаю? Я уверена в этом!

Спустя неделю Мадлен де Сара вошла в офис Паркера Пайна и устало опустилась в кресло.

— О, женщина-вамп, — улыбнулся Паркер Пайн.

— Вамп! — Мадлен устало усмехнулась. — Мне никогда не было так трудно. Мужчина, преследуемый своей женой! Это ужасно.

Паркер Пайн улыбнулся.

— Да. Но это очень облегчает задачу. Не каждого мужчину я бы с таким легким сердцем подверг воздействию вашего обаяния.

— Если бы вы знали, с каким трудом я заставила его поцеловать себя. И как ему это понравилось.

— Надеюсь, для вас это всего лишь романтическое переживание, дорогая. Хорошо вы выполнили свою задачу?

— Да, я думаю, все в порядке. Вчера вечером была потрясающая сцена. Позвольте уточнить: мой последний отчет о том, как идут дела, вы слушали три дня назад?

— Да.

— Ну так вот, как я и рассказывала вам, я только раз взглянула на этого жалкого, презренного Синклера Джордана, и он был уже мой. Миссис Вейд была, конечно, в ярости. А вскоре я показала, кому из этих двух мужчин я отдаю предпочтение. Я потешалась над Синклером Джорданом при всех. Я смеялась над его одеждой и над длиной его волос.

— Потрясающая техника, — сказал Паркер Пайн одобрительно.

— Кризис наступил вчера вечером. Миссис Вейд пошла в открытое наступление. Она обвинила меня в том, что я разрушаю ее дом. Реджи Вейд напомнил о Джордане. Миссис Вейд объяснила, что это было лишь результатом ее заброшенности и одиночества. Она сказала, что они всегда были счастливы, что она обожала его, и он знал это. Я ответила, что поздно. Вейд, в свою очередь, следовал инструкциям превосходно. Он сказал, что ни в чем не осуждает ее, что хочет жениться на мне, а миссис Вейд может владеть Синклером. Теперь ничто не сдерживает начала бракоразводного процесса — глупо было бы ждать еще шесть месяцев. Тогда миссис Вейд схватилась за сердце и попросила глоток бренди. Реджи не сдавался, сегодня утром он уехал в город, и у меня нет сомнений, что она сейчас в погоне за ним.

— Ну, все в порядке, — бодро заметил Пайн. — Все идет превосходно.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Реджи Вейд.

— Она здесь? — произнес он, с трудом переводя дыхание. — Где она?

Он увидел Мадлен.

— Дорогая, дорогая, — бросился он к ней, — ты знаешь, не правда ли, что вчерашний вечер был действительно последним, и что все это я говорил Ирис совершенно серьезно. Я не знаю, почему я так долго был слепцом. Я все понял за последние три дня.

— Что понял? — сдавленным голосом произнесла Мадлен.

— Что я обожаю тебя. Что для меня нет ни одной женщины в мире, кроме тебя. Ирис получит развод, и после этого ты выйдешь за меня, да? Скажи «да», Мадлен, я обожаю тебя.

И он заключил обомлевшую Мадлен в объятия. В это мгновение дверь снова распахнулась, на этот раз впуская худенькую женщину, неаккуратно одетую во что-то зеленое.

— Я так и думала! — закричала она. — Я выследила тебя. Я знала, что ты идешь к ней.

— Уверяю вас… — начал было Паркер Пайн, с трудом приходя в себя.

Но вошедшая женщина не обращала на него никакого внимания.

— О, Реджи, ты не можешь разбить мое сердце. Вернись. Я не буду упрекать тебя. Я научусь играть в гольф. У меня не будет друзей, которые не нравятся тебе. После всех этих лет, когда мы были так счастливы вместе…

— Я никогда не был счастлив, только сейчас я знаю, что это такое, — сказал Вейд, пристально глядя на Мадлен. — Оставь, Ирис, ты же хотела выйти замуж за этого осла Джордана. Почему ты не уходишь, чтобы сделать это?

Миссис Вейд издала вопль:

— Я ненавижу его! Я ненавижу уже только один его вид!

Она повернулась к Мадлен:

— Вы испорченная женщина! Вы украли у меня моего мужа!

— Я вовсе не претендую на вашего мужа, — смущенно ответила Мадлен.

— Мадлен! — У Вейда исказилось лицо.

— Пожалуйста, уходите оба, — сказала Мадлен.

— Но, послушай, я не притворяюсь, я действительно хочу на тебе жениться.

— О, выйдите вон! — истошно закричала Мадлен. — Вон!

Реджи, пошатываясь, направился к двери.

— Я вернусь, — предупредил он. — Ты видишь меня не в последний раз. — Он вышел, хлопнув дверью.

— Таких девушек, как вы, нужно публично пороть и позорить! — воскликнула миссис Вейд. — Реджи был ангелом до тех пор, пока не появились вы. Теперь он так изменился, я совсем не узнаю его. — С рыданиями она поспешила за мужем.

Мадлен и Паркер Пайн переглянулись.

— Ну что мне делать? — беспомощно сказала Мадлен. — Он прекрасный человек, но я не хочу за него замуж. Не знаю, что и думать. Если бы вы знали, с каким трудом я заставила его поцеловать меня!

— Ах! — воскликнул Паркер Пайн. — Как жаль, что все это произошло по моей вине. — Он печально опустил голову и, вытащив чек мистера Вейда, написал поперек него:

Природа грозит нам несчастьями,

но человек должен их предвидеть!

Перевела с английского Е. КОЗЛОВА.

Рис. Л. РЯБИНИНА.

Content

Агата Кристи
ЗАЯВЛЕНИЕ ОБИЖЕННОГО МУЖА