Балаж Аблонци

Трианонский мирный договор 1920 года: факты, легенды, домыслы

Моим родителям

Предисловие ко второму изданию

Первое издание этой книги разошлось десятитысячным тиражом, что на рынке научно-исторической литературы Венгрии более, чем достойный результат. Как это часто случается с подобными темами, прием был далеко не восторженным. Многие ссылались на нее в работах, еще больше – в интернете, в мире блогов. В рецензиях Чабы Соти, Давида Турбуца («Limes»/«Граница»), Аттилы Хуняди («Korunk»/«Наш век»), Ласло Селке («Szépirodalmi Figyelő»/ «Литературный наблюдатель») или Петера Вежени («Korall»/«Коралл») наряду с отдельными замечаниями давалась в целом позитивная оценка. Были и критические отзывы, из которых следовало: возражения вызвали отдельные термины книги (например «территориальный урон»/területcsonkítás[1]) и сама ее концепция (правда, здесь иным критикам не хватало конкретики). Другие не находили иных аргументов, кроме как безвкусное оформление титульного листа[2]. Наконец, в ряде случаев вообще не было ясно, как реагировать на негативное отношение к книге: в большинстве анонимно высказанные суждения касались моих политических мотиваций или возможных недостатков моего характера[3]. Впрочем, пожаловаться не могу, таких было немного. Я благодарен за бесчисленные поздравления, пожелания удачи от незнакомых мне людей, ободряющие выкрики на эскалаторе в метро. Большое всем спасибо!

В 2010 г., после выхода книги в свет, меня пригласили в небольшой город Д. в Западной Венгрии, чтобы я прочел лекцию по случаю недавно введенного Дня национального единства и провел урок истории о Трианоне[4]. Эта поездка оказалась для меня очень поучительной по ряду причин. В регионе, считающимся на фоне других областей Венгрии зажиточным, я увидел безнадежность, героическую борьбу местной школы и города за достойную жизнь. По внешним признакам я определил, что значительная часть школьников, действительно интересовавшихся темой, были сторонниками тогдашней праворадикальной партии Йоббик[5]. После двухчасовой лекции и перед памятной речью в стенах городского дома культуры мои хозяева, которые и до этого не выказывали большой сердечности, настояли на том, чтобы показать мне местный памятник Трианону. Я убедил себя, что как антрополог веду «включенное наблюдение», хотя мне было просто любопытно. После небольшой пешей прогулки мы пришли к крестьянскому домику, во дворе которого стоял памятник, подпираемый древком знамени. Он оказался самым что ни на есть традиционным трианонским памятным крестом, каких в период между двумя мировыми войнами сотнями ставили в венгерских населенных пунктах. На глухой стене соседнего дома, принадлежавшего тому же хозяину, автор гигантской мемориальной композиции (назовем его Б.) изобразил Венгерское королевство в границах до 1920 г. и гербы исторических комитатов. Работа явно не была завершена: гербов было меньше, чем 72. Когда мы входили во двор, хозяин, одетый в кафтан à la Бочкаи, быстро нажал кнопку, предусмотрительно расположенную на внутренней стороне ворот, и из динамиков зазвучал один из шлягеров какой-то «национальной» рок-группы. Меня заинтересовало, какое место Б. занимал в городской иерархии, реконструктор он или бард, и насколько важен для него этот памятник, простая ли это прихоть или политический манифест? О себе он поведал, что не нашел работы по месту жительства и работает рабочим в северной Италии и Германии. «Со словаками мы прекрасно понимаем друг друга», – сказал он, как бы оправдываясь. И добавил: «Ко мне приезжают со всех концов страны, копируют, но я не в обиде». Тривиальность и не менявшаяся с 1930-х годов иконография этой любительской инсталляции завораживала: если не брать в расчет крайне правую рок-группу, этот крест, этот флагшток и эта картина могли бы украшать публичное пространство любого венгерского города в межвоенный период.

Стоит задуматься, сколь же неизменна и закостенела память о Трианоне, и сегодня становится все яснее, что так будет еще долгие годы. Не подвергая сомнению достоверность историй о перенесенных венграми страданиях, зададимся вопросом: может ли Трианон означать что-то другое? Или, по крайней мере, также что-то другое? Не является ли он синонимом особого пути венгерской истории и модернизации, или суммы индивидуальных и коллективных страданий и их психологического переживания. Трианон встроен в традицию с четко очерченными границами. Габор Дяни сформулировал четыре причины современного культа Трианона: 1) прошлое, которое осязается в том числе и физически; 2) изначально живая и по сей день актуализируемая коммуникативная память о мирном договоре; 3) трагическое событие, которое вписывается в традиционно патетический нарратив венгерской истории; 4) наконец, Трианон – это одна из точек в более широкой системе координат, в которой развиваются отношения Венгрии с Западом[6]. В качестве пятой причины (или дополнения к первой) можно сказать, что для венгров в сопредельных с Венгрией странах настоящее неразрывно соединено с прошлым. Поэтому не следует ожидать, что через 50, 70 или 100 лет Трианон превратится в «холодное воспоминание», подобно эпохе османского владычества или австро-венгерского дуализма.

В истории мирного договора друг на друга накладываются личные воспоминания, публичная история (public history), профессиональная историография, государственная историческая политика и множество легенд.

Это обстоятельство часто порождает у историка неуверенность, а затем и скепсис. Кристиан Унгвари по случаю 95-й годовщины договора выразил то, что я чувствую в своем сердце: проблема с Трианоном в том, что «им нельзя довольствоваться, нельзя принять, нельзя не принять. С ним, откровенно говоря, ничего нельзя поделать»[7].

Именно так я себя и чувствую в эти дни.

Предисловие

Эта книга не об истории подписания Трианонского мирного договора, в ней даже не говорится о размере территориальных потерь. Кого волнуют эти вопросы, тот может обратиться к замечательным работам Игнаца Ромшича и Миклоша Зейдлера.

Моя книга – не что иное, как попытка понять, какие раны нам нанесли прошедшие 95 лет и нашли ли мы от них лекарство. Что думают о Трианоне историк, общество и политика? Почему мы не отпускаем от себя обросшие легендами истории о заключении мира, которые для многих и сегодня служат универсальным объяснением всего происходящего? И каковы эти объяснения?

Мне было пять или шесть лет, когда родители взяли меня с собой в Шарошпатак, где на кладбище покоится мой дед, в прошлом – учитель латинского и греческого языков реформатского коллегиума. Я никогда его не видел, он умер за двадцать четыре года до моего рождения. От той поездки в память мне врезались два впечатления: прежде всего от поезда. В те годы на маршруте Серенч – Шаторайяуйхей еще ходил паровоз. Наблюдать, как, выплевывая дым и пар, он выкатился на пути перед станцией, было ужасно. Лестница, по которой предстояло вскарабкаться в вагон, начиналась где-то у моей головы. Было холодно, всюду удушающий дым, и я понятия не имел, как мы сядем в поезд. В Шарошпатаке тогда все сокрушались из-за закрытия региональной ветки, пролегавшей между окрестными холмами. Иными словами, был большой и вполне реальный паровоз, выехавший откуда-то из истории, дни которого были сочтены. И была железная дорога, которую уже упразднили, но для всех она продолжала существовать. Показывали рельсы, стрелочные переводы.

Второе впечатление связано с одним происшествием, имеющим бо́льшее отношение к теме книги. Здесь я впервые услышал, что граница проходит у Шаторайяуйхея, потому что в свое время чехи признали реку Роньву/Роняву[8] судоходной. И когда приехала комиссия Антанты, «негодяи» разожгли костер на берегу, начали размахивать над ним одеялом, в то время как их «засланный казачок» на голубом глазу врал добропорядочным британцам и французам, что якобы там идет пароход. Эта несправедливость возмутила меня до глубины души, и я подумал, что нужно всем рассказать, что произошло: ведь лжецов нужно вывести на чистую воду.

Так началась моя коллекция легенд: некоторые я услышал в поезде дальнего следования, другие – за партией игры в карты в румынском селе Илиени (некогда венгерском Ийефалва). Начало этой книге положила статья, написанная в 2001–2002 гг. для сборника «Мифы, легенды, заблуждения в венгерской истории XX века»[9]. Собирая материал для книги, я находил все новые и новые легенды или источник происхождения тех, что давно будили мое любопытство.

Эта книга ни в коем случае не историческое сочинение, а краткий справочник для тех, кто не знает, что отвечать, если в такси, на вечеринке (в предрассветный час на кухне), или у стойки бара к нему обратятся с вопросом: «И по-твоему случайность, что по Трианону…?», но всем нутром протестует против того, что говорит собеседник. Эта книга для них, поэтому в ней так много сносок, чтобы доказать свою позицию, что в подобных дискуссиях самое главное.

Трианонский мирный договор – одно из самых трагических событий в истории Венгрии XX в. Общественному мнению страны пришлось столкнуться не только с материальными реалиями поражения в войне – потоком беженцев и обвалом экономики, территориальным расчленением Венгрии, – но и вытекающими из них инфраструктурными проблемами. Не менее чувствительными были моральные тяготы – унижение временной оккупации и подписание мирного договора, как и сам процесс его выработки. «Самой ужасной потерей из всех, что постигли нас в борьбе не на жизнь, а на смерть, <…> была та, что мы не могли забрать с собой, не могли сохранить от разрушения <…> самое главное, пребывавшее с нами во всех испытаниях, поражениях, в трауре и безысходности, – чувство собственного достоинства и гордость», – этими строками, написанными в сентябре 1919 г., Иштван Милотаи выразил настроение многих венгров[10]. Самоанализ способствовал созданию художественных произведений, оказавших огромное эмоциональное воздействие на читателей: пример тому – сборник под редакцией Дежё Костолани «Окровавленная Венгрия», в котором лучшие венгерские писатели и поэты высказали отношение к территориальным и человеческим потерям[11]. Сюда же можно отнести и значительную часть рефлексирующей венгерской литературы межвоенного периода, от Ласло Немета и авторов тома «Что есть венгр?» до философа истории Тибора Йоо и мыслителя Лайоша Прохаски.

Эти произведения читали только представители определенных социальных групп. У широких слоев населения не было и не могло быть подобной рефлексии в отношении к Трианону. Для большинства выработка/усвоение нюансированного, гармонично сочетающего разные точки зрения коллективного исторического сознания невозможны. А в Венгрии этому к тому же не способствовало общественное мнение, тяготевшее к однозначным выводам (по такой логике выходило, что во всем виноваты «масоны», «евреи», «крупные землевладельцы», «турецкое иго»», «венгерская разобщенность», «коммунисты», «венгерская национальная политика», Михай Каройи, Оскар Яси, Миклош Хорти). Как правило, такие однофакторные попытки присвоения национального прошлого рождаются скорее на более гибком в таких вопросах правом фланге: но нет, книги успешного в недавном прошлом автора, благосклонно принятые СМИ, экономиста Аттилы Чернока, представляют собой обобщающие работы левого толка, идейными корнями уходящие в эпоху Кадара, с характерными прагматично-технократическими поисками «козлов отпущения». Механизмами создания легенд занимался и портал Ассоциации учителей истории tenyleg.com[12]. А. Чернок скончался в 2015 г., использовавшиеся им методологические подходы постепенно выходят из употребления, зато болезненные фантазии о Трианоне, однако, живы как никогда. Трианонский мирный договор санкционировал такое масштабное усечение территории, такую долю населения отбросил за национально-государственные границы, что ни рационализм научного знания, ни политики не смогли сделать это понятным для общественного мнения. Поэтому исторический дискурс о Трианоне во многих проявлениях приобрел черты фольклора. Рождались сказочные фабулы, которые пережили прошлый век и по сей день влияют на историческое сознание большей части населения, даже определяют его.

Эпистемологически, как известно, нельзя доказать, что нечто не существовало. У этой книги другая задача. Не опровержение или дегероизация любой ценой. Главная ее цель, – проанализировав разные легенды, сложившиеся вокруг Трианонского мирного договора, найти источник их происхождения. Когда мне удавалось докопаться до зерна истины в том или ином вымысле, я был не в силах скрыть удивления: ведь, собственно говоря, это могло бы быть и правдой. Легенды, вымыслы по своей природе эфемерны, передаются из уст в уста и лишь иногда всплывают на страницах мемуаров или газет. Иногда мои рассуждения небезупречны. За это заранее прошу прощения.

Один из видных исследователей этой темы справедливо заметил: вокруг Трианона «слишком много метафорических и метаисторических рассуждений»[13]. К этому можно добавить слова Л. Раваса, написанные им почти 70 лет назад и опубликованные на страницах газеты «Reformatus Élet» («Реформатская жизнь»), но и сегодня звучащие как нельзя более актуально: «Тот сделает больше всего для отмены Трианонского договора, кто вскроет больше всего неправды в венгерской жизни, добьется как можно большей справедливости»[14].

Не исключено, что некоторые заявления покажутся острыми и оскорбительными, часть утверждений – личными и преувеличенными. Именно по этой причине считаю нужным подчеркнуть: я не беспристрастный наблюдатель. По обеим линиям моей семьи были те, кто пострадал от Трианона, те, кто остался «там» или был вынужден переехать «сюда». Их истории, рассказы глубоко повлияли на мой выбор профессии. Помимо моих учителей и книг я благодарен переживанию впечатлений от Трианона за то, что выбрал самое субъективное мастерство на свете: стал историком.

* * *

Выражаю благодарность Рихарду Радошу, директору издательства «Jafa» за поддержку и долготерпение, без которых не было бы этой книги. Благодарю за помощь сотрудников издательства: Юдит Кюрти за подбор фотографий и иллюстраций, Кристину Немец за редактирование текста. В появлении на свет русского издания этой книги – огромная заслуга Ольги Хавановой и Александра Стыкалина, Института славяноведения РАН, Венгерского культурного центра в Москве, издательства «Нестор-История», которых я благодарю за помощь.

Спасибо моей семье, прежде всего жене Жофии за терпение, детям – за понимание (по крайней мере, стремление к этому), что приняли: я не мог проводить много времени с ними, бил по клавиатуре компьютера, ходил в библиотеки и погружался в воспоминания давно почивших людей.

Дорогой Читатель, добро пожаловать!

Приступим…

Трианон: историческое измерение

Историки, занимающиеся проблемой Трианонского мирного договора, часто утверждают, что венгерскую историческую науку по сей день ждет непочатый край работы. Каково же положение дел в действительности?

Я не ставлю перед собой цель рассмотреть всю венгерскую литературу о Трианоне, но хочу отметить, что работы, не просто фиксировавшиеся на потерях, а рассматривавшие мирные договоры, подписанные в пригородах Парижа, как следствие внутриполитического развития и международной обстановки, стали появляться уже в межвоенный период (я имею в виду, прежде всего, работы Енё Хорвата и Густава Граца, а также Френсиса Деака, публиковавшегося в Соединенных Штатах, но, предположительно, находившегося под влиянием венгерского правительства)[15].

Подтверждение в Парижском мирном договоре 1947 г. итогов Трианона, вызванный этим шок и нежелание установившейся в стране государственно-социалистической диктатуры пересматривать тему, считавшуюся питательной почвой национализма (до и после 1956 г. по разным причинам и с разной интенсивностью), привело к тому, что эту неразработанную тему власть обходила молчанием. Это, естественно, не означало, что венгерское партийное руководство не знало, что творится за пределами страны, но кадаровскому режиму приходилось проявлять сдержанность в адрес георгиу-дежевской Румынии. К тому же до середины 1960-х годов в высшем и среднем звене партийно-государственного аппарата встречалось немало людей, которые участвовали в левых движениях венгерских национальных меньшинств сопредельных стран: вспомним Михая Фаркаша или Иштвана Сирмаи[16]. Одной из первых работ, в которых была предпринята попытка вписать Трианон в марксистскую парадигму, стала книга Гезы Кашшаи «Трианон и Париж» (1959)[17]. Однако это сочинение можно назвать в полном смысле слова историческим с большой натяжкой. Первой монографией об обстоятельствах подписания Трианонского мирного договора, основанной на архивных документах и отечественной и зарубежной историографии, стала в 1965 г. книга Жужи Л. Надь «Парижская мирная конференция и Венгрия»[18]. Но затем – по крайней мере, в исторической науке – последовало едва ли не двадцать лет молчания, вплоть до публикации в 1983 г. книги Марии Ормош «От Падуи до Трианона»[19]. За эти два десятилетия выкристаллизовались те речевые стили, которые по сей день определяют дискурс о Трианоне. Находившаяся в стадии формирования программа народной оппозиции (вспомним, в первую очередь, эссе такой референтной фигуры, как Дюла Ийеш, а также работы Шандора Чоори или творившего в несколько ином регистре Пала Кётелеша) создала такой метафорический, символический, мета исторический язык («пятиствольная свирель» и пр.), значение которого для 70–80-х г. прошлого века трудно переоценить. Прежде всего потому, что он дал возможность говорить в публичной сфере, пусть пока еще не в полный голос, о венграх за пределами Венгрии и о Трианоне. Эта форма речи жива и в наши дни: после смены режимов в Центральной Европе и новых, по большей части оставшихся без ответа вызовов, с которыми столкнулись венгры региона, она больше не годится для общественной дискуссии и под пером/в устах бездарных пользователей стала пустой и опасной. Но об этом ниже.

Накануне и в годы смены политического строя историческая литература о Трианоне обогатилась новыми солидными работами (в первую очередь я имею в виду книгу Лайоша Ардаи[20], посвященную британской политике, и сборник «Судьбоносные решения» под редакцией Андраша Герё[21], в котором после долгого перерыва впервые был напечатан текст мирного договора). Важную роль в разъяснении широким читательским кругам сути проблемы сыграла блестяще написанная книга Эрнё Раффаи о Трансильвании[22]. Выход в свет книги Ференца Фейтё[23] мог бы инициировать новые исследования, связанные с изучением проблемы Трианона, в том числе в международном контексте, однако узкая источниковая база, стиль изложения, акцент на роли масонства, принятие на веру абсолютно недостоверных свидетельств привели к появлению именно тех иррациональных элементов, которые до сих пор находятся в арсенале правых сил. Другой книжной сенсацией 1990-х годов стала книга Э. Раффаи «Секреты Трианона»[24], которая, впрочем, не привнесла ничего нового в наше знание о прошлом, не имела списка использованных источников и скорее ознаменовала движение автора в совершенно ошибочном направлении.

Охарактеризовать весь спектр работ о Трианоне, вышедших в свет за минувшие полтора десятилетия, едва ли возможно. И все-таки обращу внимание на два момента: наконец появилась краткая, блестяще написанная (хотя ее научный аппарат оставляет желать лучшего) книга Игнаца Ромшича, в которой дается взвешенная и ясная оценка мирного договора и обстоятельств, сопровождавших его подписание[25]. Важно упомянуть публикацию документов под редакцией Магды Адам, издавшей сначала по-французски, затем по-венгерски важнейшие французские дипломатические источники. Однако широкая читательская аудитория, даже те, кто формирует общественное мнение, например журналисты, можно сказать, не заметили этого четырехтомника[26]. Для всех, кто изучает литературу по проблеме Трианонского мирного договора, исключительно полезна библиография, составленная Архимедесом Сидиропулосом[27]. С учетом монументального издания документов под редакцией М. Зейдлера[28] базовые публикации источников вывели изучение Трианонского мирного договора на качественно новый уровень. Сам Зейдлер в небольшой (и, к сожалению, изданной небольшим тиражом) книге обратился к новым, еще не исследованным проблемам (причин, сути и последствий заключения Трианонского договора)[29]. В брошюре карманного формата о культе ирреденты и ревизионистской мысли автор углубился в историю ментальности и социальную историю, где венгерскую историческую науку ждало немало открытий. В ряду других исследовательских направлений (что Трианон означал в географии, ментальности, обществе) считаю важными книгу Эвы Ковач, работы Золтана Хайду, Роберта Дёри, Петера Бенчика, а также Золтана Ковача[30]. Но до сих пор практически отсутствуют исследования о некоторых последствиях демаркации новой границы: контрабанде, пересечении границы или земледелии в этих областях.

Появившиеся в конце 1990-х годов новые средства распространения информации о Трианоне (интернет, фильмы, радио) пробудили интерес к этой теме более широкой аудитории. Профессиональные историки не могли, да и не хотели принимать участие в обсуждении на этих форумах и довольствовались эпизодическими выступлениями на телевидении. Хотя недооценивать медийные формы взаимодействия с общественным мнением нельзя, вопрос о радиусе охвата аудитории остается открытым[31]. Качественно новый этап в осмыслении Трианона наступил с открытием в 2004 г. так называемого Музея Трианона во дворце Будайской крепости. К тому же за прошедшие годы наряду с бесчисленными веб-страницами, посвященными Трианону, стали возникать форумы не полностью свободные от влияния политических сил, считающих эту тему центральной в своих программах, и которые пошли в атаку на сформировавшийся в 1980–1990-е годы в исторической науке консенсус: со стороны популяризации науки это издающийся с 2009 г. журнал «Nagy Magyarország» («Великая Венгрия»)[32], со стороны профессионального сообщества – основанный в 2008 г. журнал «Trianoni Szemle» («Трианонское обозрение»). В этом нет ничего драматичного: историкам иногда полезно выяснять взгляды друг друга, используя при этом предпочтительные средства коммуникации. Порой даже бывает не лишним сотворить кумира, хотя в упомянутых выше изданиях политические приоритеты совершенно очевидны, а авторы стараются соответствовать ожиданиям, которые невозможно удовлетворить. Уступки мифологизации и романтизации исторической мысли раньше или позже вернутся бумерангом и ударят по мифотворцам.

Из перечисленного выше видно, что справедливость утверждений, будто «историки не занимаются Трианоном», весьма сомнительна. Ученое сообщество – даже если сами ученые и их противники хотели бы верить в противное – не какая-то закрытая каста и не мафиозная группа, объединенная общими интересами. Ученые – продукт общества, такой же, как парикмахеры или пчеловоды, и их образование, взгляды, предубеждения и пережитые ожидания разделяют их так же, как представителей любых других профессий. Но у венгерской науки еще есть важные задачи в области изучения проблем Трианона. Нижеследующий список никакая не программа: это – размышление над до сих пор не решенными проблемами.

1) В ряду представлений о позициях великих держав по вопросу о переустройстве Карпатского бассейна нам мало что известно о намерениях Рима в 1918–1921 гг., хотя и существуют специальные исследования. Интересно было бы узнать, что определяло политику другой державы – Японии, непрерывно заседавшей в комиссиях по проведению новых границ, хотя с учетом интенсивности венгерско-японских контактов того времени рассчитывать на крупные открытия не приходится. Сфера венгерско-советских отношений постепенно завоевывает внимание историков (прежде всего, я имею в виду статьи и книги Аттилы Колонтари и Аттилы Шереша)[33], но политику Коминтерна в отношении заграничных венгерских коммунистических движений еще только предстоит описать. Это же утверждение справедливо для позиции Москвы по установившемуся в 1920 г. положению в Дунайском бассейне. Внимания заслуживают и венгерско-американские отношения и представления США о мироустройстве.

2) Хотя до сих пор при отсутствии источников принимается на веру, что Венгерская советская республика в течение четырех месяцев существования не предпринимала серьезных попыток заключения мира, трудно себе представить, что правительство Белы Куна (и формально Шандора Гарбаи), считавшее одной из важнейших задач легитимацию собственной власти и получение необходимого для этих целей международного признания, не готовилось к мирным переговорам, которые могли означать прямое признание их власти.

3) Многое еще можно уточнить в истории событий, непосредственно предшествовавших подписанию мирного договора: с одной стороны, М. Ормош, М. Адам, И. Ромшич и ряд авторитетных зарубежных ученых[34] давно изучили и описали ход венгерско-французских переговоров весной 1920 г.; с другой – мы точно не знаем, почему позиция британцев и итальянцев, становившихся в ответ на меморандумы и лоббистские усилия венгерской делегации лишь непримиримее, неожиданно смягчилась в начале лета 1920 г. Несколько лет назад я высказал предположение, что на конференции в Сан-Ремо в апреле 1920 г. в обмен на уступки на Ближнем Востоке (прежде всего, нефтяные месторождения в Мосуле) британская делегация изменила тон и более не форсировала вопрос о Чаллокёзе и части Парциума. С тех пор мою точку зрения поддержали многие авторитетные историки, что лестно, но помимо косвенных доказательств – и тут место для самокритики – не было предъявлено ни единого однозначно трактуемого документа и, скорее всего, к сожалению, не будет. В особенности, если пресловутое изменение позиции произошло во время прогулки по морскому побережью или на приеме за бокалом виски, о чем – увы! – редко остаются письменные следы.

4) Нельзя забывать об изучении такого аспекта, как социальная и интеллектуальная история беженцев. С 1918 по 1924 г. более 400 тыс. чел. покинули отторгнутые территории, но в распоряжении историков есть только одна работа, изданная более четверти века назад в США[35]. Появилось несколько интересных узкоспециальных исследований об интеграции беженцев, но мы мало знаем об их общественном весе, политическом выборе, самоорганизации, ритуалах коммеморации, избираемых ими стратегиях или возможном возвращении[36].

5) К проблематике Трианона тесно примыкает история национальных меньшинств между двумя мировыми войнами и вопрос о ревизии границ[37]. Существуют исследования по истории дипломатии и отчасти истории национальностей, посвященные возвратам территорий в период между 1938 и 1944 г. (здесь я имею в виду, прежде всего, книги Бени Л. Балога о Трансильвании и Гергея Шаллаи о Верхней Венгрии, кроме того, Эникё А. Шайти в монографии о венграх Воеводины детально изучила вопрос о Бачке). Монографические исследования по социальной и экономической истории Верхней Венгрии, Трансильвании, южной Венгрии и Подкарпатья, о концепциях государственного развития, об изменении жизни местных общин стали появляться только начиная с 2009–2010 гг.[38]

В кратком обзоре я не имел возможности остановиться на ряде значительных достижений и начинаний, некоторые важные аспекты мною даже не упомянуты, но в современном венгерском общественно-политическом дискурсе, где, с одной стороны, полуправда о Трианоне, образно говоря, «капает из каждого крана», а с другой – нет возможности сказать: «Пожалуйста, читайте исторические работы», потому что по многим важным проблемам они еще не написаны, не будет лишним поразмыслить над предложенными выше направлениями. Именно для решения этих задач в 2016 г. в Институте истории Центра гуманитарных наук Венгерской академии наук была создана исследовательская группа в рамках программы «Lendület» («Импульс») «Трианон 100» под моим руководством[39]. По итогам 2019 г. участники проекта опубликовали пять книг на средства проекта и еще три в сотрудничестве с другими институциями, не говоря уже о бесчисленных научных статьях, популярных публикациях и видеоматериалах[40].

Трианон и политика

В венгерской политической жизни в период между двумя мировыми войнами – об этом регулярно заходит речь на встречах профессиональных историков, но, как правило, не выходит за пределы конференц-залов – в целом господствовал консенсус: все считали, что мирный договор несправедлив и подлежит ревизии. Впрочем, в вопросе, как должна осуществляться ревизия и, главным образом, на какие территории распространяться, мнения весьма разнились. За этническую ревизию (возвращение территорий, на которых мадьяры составляли большинство) выступали, грубо говоря, политические противники режима Хорти (либералы, социал-демократы), в то время как тотальную ревизию (возвращение всех утерянных территорий) требовали близкие к правительственным партиям правые политики и интеллигенция. Действовавшие в подполье коммунисты поддерживали резолюцию, принятую на V конгрессе Коминтерна в 1924 г., объявлявшую мирные договоры, подписанные в пригородах Парижа, империалистическим диктатом победителей, и выступали за самоопределение народов (иными словами – за ревизию).

Несмотря на это, подавляющее большинство политической элиты – даже не отличавшийся умеренностью Дюла Гёмбёш – понимали, что лозунгом возврата всех утерянных территорий нельзя привлечь на свою сторону великие державы, а государства-наследники не станут рассматривать это требование в качестве основания для начала переговоров, так что эти планы не удастся реализовать без нового вооруженного конфликта[41]. Подобная амбивалентность сохранялась и в период после Венских арбитражей: буквально во всех публикациях, выступлениях, заявлениях высказывалась идея воссоединения дотрианоновской Венгрии, акт ревизии той или иной территории приветствовался как «первый шаг», за которым должен последовать полный возврат Баната, Южной Трансильвании и, по крайней мере, восточной части Верхней Венгрии. Показательно, что датированное 1 сентября 1943 г. предисловие к «Административному справочнику населенных пунктов», находившемуся во всех учреждениях, от канцелярских контор до аппарата премьер-министра, заканчивалось словами: «Дай Бог, чтобы в следующем издании были приведены все города и населенные пункты Великой Венгрии!».

С этим бравурным оптимизмом и завышенными ожиданиями резко контрастировал полный штиль периода после 1948 г. Первым официальным заявлением, в котором упоминался Трианонский мирный договор, стала речь Яноша Кадара в 1975 г. в Хельсинки. Затем, во второй половине 1980-х годов – с приближением смены политического строя и смягчением режима – вопрос о венграх за пределами Венгрии стал одной из тем обсуждения в возрождавшейся публичной сфере, и параллельно с этим стали появляться научные труды, посвященные проблеме Трианона.

Гергей Ромшич в одной из важных работ показал роль Трианона в венгерской парламентской полемике 1990–2002 гг.[42] Согласно предложенной им систематизации, пока правые партии рассуждали о Трианоне в категориях народной, исторической поэтики (данные по партии Фидес доступны только с 1998 г., но в них присутствовали характерные для Союза свободных демократов вера в прогресс, желание смены политической и ментальной парадигмы, ориентация на европейский вектор развития), в речевых стилях по краям политического спектра (Партия венгерской правды и жизни, Независимая партия мелких хозяев) акцент делался на интегративном, иногда расцвеченном ревизионистскими мотивами восприятии Трианона как национальной истории страданий. Социалистов же отличала неизменная амбивалентность: в их заявлениях одновременно присутствовали риторически заточенный образ Трианона, исторические, народные и прогрессивные элементы, и в этом смысле у Венгерской социалистической партии не было четкой позиции. После 1995 г. возобладала тенденция на преодоление исторической травмы, но и тогда тон в рядах депутатов-социалистов продолжали задавать оппортунисты. Первые 12 лет после смены политического строя Г. Ромшич в отношении к проблеме Трианона назвал процессом нормализации, который одновременно можно охарактеризовать и как консолидацию. Параллельно оформилась радикальная, вредоносная фразеология, которая – и здесь нет необходимости в детально разработанной эмпирике – постепенно нашла дорогу к широкой общественности и организациям правого толка. Если распространить систему координат, предложенную Г. Ромшичем, на парламентские выступления 2002–2006 гг., внимания заслуживают два новых явления: с одной стороны, – несмотря на волну, поднятую плебисцитом 5 декабря 2004 г., и возросшую внутриполитическую напряженность – число упоминаний Трианона в парламенте уменьшилось, а сами упоминания в большинстве были не более, чем риторическими оборотами. С другой стороны (поскольку в этом парламентском цикле представители радикальной риторики покинули парламент), через высказывания, прежде всего, депутатов от Фидеса второго и даже третьего ранга зазвучал традиционный мотив исторических обид и страданий, в то время как подлинные хозяева темы внутри партии (например Жолт Немет) по-прежнему придерживались точки зрения смены исторической парадигмы. Наряду с этими двумя позициями следует отметить, что Ференц Дюрчань в заявлениях изначально представлял взгляды, ранее высказывавшиеся главным образом представителями Союза свободных демократов, последовательно отрицавших углубление в историю и делавших упор на модернизацию страны и преодоление травмы Трианона, тогда как другие члены партии придерживались традиционной амбивалентности. Между 2006 и 2010 г. эта тенденция к снижению интереса продолжалась: данному кругу вопросов оказались посвящены не более 30 выступлений, в том числе такие, где мирный договор фигурировал вне контекста, в качестве «цветов красноречия» (например в связи с выплатами субсидий аграрному сектору).

После 2010 г. произошли коренные изменения. С появлением Йоббика в парламентском политическом пространстве существенно возросло число выступлений, где тема Трианона использовалась как риторическое средство и аргумент. К этой тенденции присоединились некоторые депутаты от имевшей парламентское большинство коалиции Фидес – Христианско-демократическая народная партия. Число выступлений, в которых так или иначе затрагивалась эта тема, возросло более чем в шесть раз и перевалило за две сотни, из которых более половины, если быть точным, то 115, были произнесены депутатами от Йоббика. (Эти цифры пока предварительнные, подсчитанные без применения методики Г. Ромшича. Я привожу их здесь, чтобы дать общее представление о масштабах изменений). В 2010 г. новый состав парламента незамедлительно принял закон, объявлявший 4 июня Днем национальной консолидации, но резкий скачок числа парламентских выступлений, конечно, объясняется не только этим. Связанный с законом упрощенный порядок натурализации перебросил исторический мост в современность. Это привело не только к росту числа школьных и районных празднеств, но и впечатляющему увеличению числа памятников, посвященных Трианону: все они, за несколькими достойными высокой оценки исключениями (Будаэрш, Хатван), оказались безвкусными, банальными и по выразительным средствам или эстетическим посылам ужасающе безыдейными произведениями. В начале 2015 г. одно хорошо информированное интернет-издание насчитало во всем Карпатском бассейне 389 таких творений[43].

Трианон и общество

Какими бы ни были венгерская политика и общественная жизнь, они – правдивое зеркало, отражающее состояние умов в стране, точно так же и политическая элита попала в Венгрию не с другого континента. Если согласиться с этим, можно рискнуть пойти дальше и заявить, что изложенные выше позиции политических партий и используемая их представителями риторика есть не что иное, как слепки с существующих в венгерском обществе запросов на политическую волю. Леволиберальные круги последовательно придерживаются туманно-расплывчатых, как лунный свет, интеллигентских рассуждений. Фидес по понятным причинам наоборот считает проблему Трианона и вопрос о венграх за пределами страны центральной идеологической темой, способной консолидировать правый фланг своего электората, даже если в парламентских дебатах до определенного времени члены партии избегали прямого упоминания, более того, многие им до сих пор припоминают отказ в 1990-х годах от коммеморации Трианона. Амбивалентность Венгерской социалистической партии и часто встречающийся в левом дискурсе топос «модернизации» вполне соответствуют позиции, занимаемой партией по другим вопросам социальной политики. Социалисты вплоть до недавнего прошлого предпочитали не ввязываться в историко-политические споры. Их политики чувствовали связанные с этим ожидания своего электората, страх за свое благосостояние в связи с появлением на рынке труда дешевой рабочей силы из ближнего зарубежья, а также то, что их избиратели равнодушны к историческим темам, что в точности соответствует их собственным прагматическим представлениям о себе как партии. Однако на апрельских выборах 2010 г. Венгерская социалистическая партия потерпела поражение, и ощутимую долю их электората парадоксальным образом забрал себе именно Йоббик, чутко реагирующий на темы, обладающие потенциалом национальной мобилизации. Часть граждан с правом голоса в восточной Венгрии, которые думали, что обрели в Йоббике партию порядка, была против признания двойного гражданства: и вот они получили «два в одном»; с тех пор стало очевидно, что Йоббик прекрасно умеет совмещать две эти темы на местном и национальном уровне, и его избирателям совсем не трудно увязать угрозу своему благосостоянию, видящуюся им в появлении венгров из ближнего зарубежья, с культом Трианона.

Результаты социологического исследования, опубликованные несколько лет назад, показали, что слабую информированность венгерского общества о венграх из ближнего зарубежья можно назвать всеобщей, и правые, претендующие на включение в свою повестку символических тем, не являются исключением[44]. Только одна треть взрослого населения Венгрии может точно назвать дату подписания Трианонского мирного договора и знает о размерах территориальных потерь. Кругозор молодого поколения (социализировавшегося не при государственном социализме, в 1990-е годы) плачевен: если из респондентов в возрасте 40–49 лет (те, кто окончил среднюю школу в 1970–1980-е годы) половина может дать правильный ответ на поставленные вопросы, то среди тех, кто моложе 40, таких уже только одна четверть. Кроме того, получены данные об идеологической поляризации общества: чем более правым по политическим убеждениям считает себя респондент, тем охотнее он преувеличивает масштаб территориальных потерь, и наоборот, чем левее или либеральнее – тем более скромные цифры он называет. Из этого, помимо прочего, следует, что устаревшими представлениями о территориальных потерях оперируют именно самые радикальные правые, сторонники территориальной ревизии, и то же самое можно сказать о противоположном конце спектра, хотя к этому феномену автор цитируемого исследования не обращался. А ведь с 1990 г. в прессе и СМИ о Трианоне было сказано очень много: эта обратная пропорциональность (с ростом объема доступной информации уменьшается доля истинного знания), при взгляде в будущее, не может не вызывать озабоченности.

Вообще, степень информированности неотделима от сформировавшегося в венгерском обществе (главным образом, на правом фланге) «бизнеса на Трианоне» и знании, полученном из связанных с этим продуктов, будь то книги, фильмы, газеты или фестиваль «Magyar Sziget», которое в большинстве случаев искаженное, упрощенное, мифологизированное. После 1990 г. в кардинально изменившемся мире метафорическая риторика их выступлений и публикаций 1970–1980-х годов лишилась смыслового наполнения и сегодня годится разве что для маскировки проблемы. Приведу один пример: красиво звучит «Венгрия граничит только сама с собой», но что это значит? Какое отношение имеет этот лозунг к венгерскому университету, автономии, мультимедийным центрам и правительственной программе сохранения диаспор?

Никакого.

Избалованный историк, к тому же типичный просветитель, потребовал бы обязательного усвоения всеми и каждым «правильных знаний», тем более что за нынешнее положение дел несет неоспоримую ответственность и венгерское сообщество историков. Одна пятая часть респондентов в цитированном выше социологическом опросе полагала, что Трианон стал следствием ненависти французского премьер-министра Жоржа Клемансо к своей венгерской снохе. И за прошедшие годы число легенд только множилось. Что может быть красноречивее, чем факт, что наиболее громко освещавшаяся в СМИ, заигрывающая с ирредентизмом организация – «Молодежное движение 64-х комитатов» – получило название из-за публично-правовой безграмотности: после административной реформы 1872–1873 гг. собственно Венгрия (без Хорватии) состояла из 63-х комитатов, поскольку Фиуме (ныне Риека в Хорватии) как отдельная, наделенная особым статусом территория (corpus separatum) непосредственно подчинялась Будапешту.

Венгерское общество – точнее та его часть, которая интересуется проблемами Трианона – помимо безграмотности и заблуждений сталкивается еще с многочисленными устаревшими взглядами. Оно слабо знакомо не только с обстоятельствами заключения и последствиями Трианонского мирного договора, но и с его причинами (например, давление со стороны великих держав), не извлекло никаких уроков из тех событий, судит о фактах (то есть неопровержимых данных/сведениях) исходя из политических соображений, и даже трезвомыслящие интеллигенты склонны связывать Трианон и вопрос о венграх из ближнего зарубежья. Это ошибочный путь. Когда мы так поступаем, мы ничем не отличаемся от сербских, словацких, румынских националистов, которые потому риторически отказывают венгерскому меньшинству в правах, что Венгрия до 1918 г. или в 1938–1944 гг. точно так же обращалась с национальными меньшинствами. Мы ссылаемся на историзм, но на самом деле – пусть невольно – возбуждаем подозрения в природе наших намерений. Если мы отводим истории важную роль в поддержании венгерской национальной идентичности, – а мы отводим, потому что живем в Центральной Европе, – тогда нам нужны граждане, которые умеют обращаться с историей, этой тонкой материей, и считают историю историей.

Теория заговора?

Соблазнительно причислить легенды, окружающие Трианон, к столь популярной категории, как «теория заговора»[45]. У теорий заговора дурная слава, и даже те, кто их создает, стремится снять с себя обвинения за их распространение. В наши дни считается не «comme il faut» пропагандировать теории заговора или даже утверждать, что заговоры существуют. Не только научная сфера отторгает таких «изгоев», им приписывают политический фанатизм, пропаганду опасных идеологий или просто объявляют городскими сумасшедшими. Фактически, хотя доля правды в этом есть, сторонники не подтвержденных теорий оказываются представителями лево– или правоавторитарных политических взглядов, и, возможно, неспроста. Справедливо и то, что подавляющее большинство современных теорий заговора зародились в США, а не в авторитарной среде. Сторонник левых взглядов Робин Рэмси, главный редактор специализирующегося на заговорах («параполитике») журнала «Lobster Magazine», видит их источник главным образом в среде американских республиканцев. Поставщиком подобных теорий является и массовая культура, от киноиндустрии («Джон Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе», «Дело о пеликанах», «Три дня Кондора» и др.) до книжного рынка («Код Да Винчи»). Эти теории уже стали частью американского автостереотипа: самостоятельный, ценящий независимость индивид хочет и может высказывать свое мнение вопреки господствующим – даже исходящим от правящих кругов – объяснениям мироустройства. Не случайно, что в типологию теорий заговора в качестве заимствованных из-за океана образцов включаются требующие противодействия попытки правительства или группы лиц незаконными средствами оказывать влияние на общество. Напротив, венгерский политический фольклор до самого последнего времени – несмотря на все традиции независимости – охотнее отдавал предпочтение заговорам внешних, тайных организаций.

Впрочем, заговоры существуют: их профессионально организуют разные секретные службы и политические группировки, даже если целью является не установление контроля над обществом, а достижение менее масштабных, порой незаметных изменений. При этом, если мы сравним различные определения теорий заговора – «не случившийся заговор» (Пайпс), «намерение сделать что-то случайное, не продуманное заранее» (Ааранович), «тайная и преступная деятельность организованной группы, цель которой – установление или поддержание недозволенного контроля над мировым сообществом (или его частью) в целях достижения частных интересов членов группы» (Лакатош), – из всей тематики Трианона мы, в самом благоприятном случае, можем принять за результат теории заговора одну или две легенды.

То, что масоны предрешили судьбу монархии (извне и изнутри), относится к классическим политическим мифам (или, если угодно воспользоваться самым модным словечком первого десятилетия нового тысячелетия, к конспиралогическим теориям). Образ масонского заговора нарисовал в пионерской работе еще Рауль Жирарде[46]. Возврат к нему и не прекращающаяся дискуссия о масонах говорят о том, что в определенных сегментах венгерского общественного мнения циркулируют мыслительные схемы, зародившиеся в период между двумя мировыми войнами. Возможно, к теориям заговора можно причислить ряд утверждений, связанных с возможностью судоходства по некоторым водным артериям (речь об этом пойдет ниже). Остальные легенды даже не дотягивают до дефиниции – не соответствуют базовым критериям. Сказочный ореол, окружающий Альберта Аппони, имеет скорее признаки создания культа; выводы, сделанные из факта, что в семье Жоржа Клемансо была венгерская родственница, относятся к категории спекуляций, и даже конфузы с местом подписания мирного договора (было ли это в Большом или в Малом трианонском дворце) должны считаться следствием некоей дезинформации. Утверждения о роли экспертов из стран Антанты, хотя часто мало чем отличаются от рассуждений о масонах, но базовым мотивом здесь, скорее всего, оказывается фрустрация. Фальсификации о неких якобы существовавших институтах, протоколах и меморандумах с целью форсирования ревизии – обыкновенное мошенничество.

Считаю очень важным – и, возможно, это далее будет видно из отдельных глав, – что каждая легенда коренится в каких-то фактах. Именно поэтому для названия книги я не стал брать такие слова, как «миф» или «заговор», ведь в легендах, например, повествующих о житиях святых, нет недостатка в фактах или той или иной связи с ними. Даже у самой поразительной теории есть минимальная опора на факты: у Клемансо действительно была сноха-венгерка, масоны в самом деле были врагами Австро-Венгерской монархии и организовали встречу в июне 1917 г. в Париже. Роберт Кернер, и это истинная правда, был чехом по происхождению и в феврале 1919 г. побывал в Кошице. В большинстве случаев эти факты можно объяснить, но это потребует определенных усилий. Сфальсифицированная информация о Трианонском мирном договоре всегда проста, основывается лишь на одном факте, а потому ее легко принять на веру. Дезавуирование всегда сложнее и требует рассмотрения «с одной стороны», потом «с другой стороны», а это может быстро наскучить.

Я считаю, крайне важно понимать, что ошибочные и упрощенные объяснения, когда-то призванные смягчить историческую травму, остаются признаками одновременно избыточного внимания и полного замалчивания проблемы; не говоря уже о том, как часто в Центральной Европе любят показывать пальцем наверх или на другого, мол, «что мы можем поделать, это происходит с нами, нашу судьбу устраивают другие». Легенды становятся объяснением бездействия, самооправдания и продуктом нарциссической картины мира.

Легендариум Аппони

В ряду легенд о Трианоне эта – самая расплывчатая по конфигурации. Главное действующее лицо – Альберт Аппони, на тот момент 73-летний яркий оратор, бывший министр и председатель палаты парламента, глава венгерской делегации на мирных переговорах. Апогеем его карьеры стала речь, произнесенная на трех языках (французском, английском и итальянском) 16 января 1920 г., в которой – так гласит предание – в ответ на неприкрытую враждебность французов он столь блестяще защитил венгерскую позицию, что ему удалось склонить британских и итальянских государственных мужей на свою сторону. В конечном итоге, из-за козней французов планы не получили дальнейшего развития. Такова примерная канва событий, но в исторической публицистике можно найти бесчисленное множество версий этой истории.

Самым же характерным, пожалуй, представляется то, как на фоне бесчисленных брошюр о жизни Аппони написано о нем спустя десять лет после его кончины. В книге, изданной под эгидой управления национальной политики аппарата премьер-министра в серии «Национальная библиотека», о знаменитом выступлении написано следующее: «Они не пошли на уступки. Не помог весь ораторский опыт Альберта Аппони, его знание предмета, убедительные аргументы. Как известно из истории, в конце концов пришлось подписать текст предъявленного документа без каких-либо изменений»[47]. В брошюре встречаются все топосы, которыми можно охарактеризовать пристрастность западных, прежде всего французских, государственных деятелей. С неизмеримо большим писательским талантом, очень занимательно, но все в том же духе выступление Аппони описал Тибор Череш в романе-бестселлере 1988 г. «Битва при Визакне»[48]. Как при любой попытке создать легенду, в ответ рождались контристории: многие указывали на то, что речь Аппони была во всех смыслах неуместной, неспособной пробудить сочувствие у Антанты, даже, если верить отдельным исследованиям, между Аппони и Палом Телеки возникла напряженность из-за базового несогласия по представляемому ими венгерскому вопросу[49]. Якобы Телеки был сторонником более гибкой, учитывавшей реальное положение вещей линии, тогда как Аппони маниакально держался за сохранение территориальной целостности Венгрии. Впрочем, если между ними и была неприязнь, она со всей очевидностью имела личную основу. В Париж оба политика ехали в поезде в одном купе, а про Телеки было широко известно, что он страдал от бессонницы.

Формирование венгерской позиции на переговорах нельзя связывать с именем одного конкретного человека. Экспертные заключения П. Телеки начал готовить уже в октябре 1918 г. в сотрудничестве с Жигмондом Батки, Аурелом Литтке и Кароем Когутовичем. Вызывавшая ожесточенные споры в обществе работа нескольких дюжин картографов, чертежников и статистиков не прекращалась и при буржуазно-демократическом правительстве Михая Каройи[50]. У нас нет данных о более или менее серьезной подготовке к мирным переговорам в период существования Венгерской советской республики, а в августе 1919 г. работа, которой в статусе министра без портфеля руководил П. Телеки, получила новый импульс. Затем, когда в ноябре был сформирован кабинет Кароя Хусара, председатель мирной конференции Жорж Клемансо 1 декабря призвал венгерское правительство направить уполномоченных лиц в Париж. В связи с приглашением в рядах членов правительства и политиков, поставленных во главе делегации, мнения разделились. Обсуждавшие вопрос на заседании совета министров Аппони, Иштван Бетлен, министр иностранных дел Йожеф Шомшич, военный министр Иштван Фридрих и другие полагали, что нельзя ехать в Париж, потому что изменение системы союзов в мировой политике (США покинули мирную конференцию) и новое соотношение сил на региональном уровне (ожидаемое усиление Белой армии Деникина к весне 1920 г.) заставят Антанту мириться с «силовыми факторами»[51]. Напротив, их оппоненты, например Миклош Хорти, бывший на тот момент всего лишь главнокомандующим Национальной армией, торопили со скорейшим отъездом в Париж. (Примечательно, что вершители судеб мира в Париже немедленно узнали от чехословацкой разведки о мнениях, высказанных на заседании совета министров 29 декабря в Будапеште[52]). В самом конце декабря уже и сам Аппони заявил, что венгерская делегация должна ехать на конференцию. 5 января 1920 г. она отправилась в путь на поезде, к составу которого прицепили особый товарный вагон, перевозивший материалы, подготовленные экспертами. Политический вес, практический опыт и, самое главное, ораторские способности главы делегации были непререкаемы: тому же Палу Телеки, который был моложе Аппони на тридцать три года, по статусу не полагалось вступать с ним в споры.

Что касается речи Аппони 16 января: то на самом деле она была произнесена на одном, французском, языке, отдельные положения которой престарелый политик коротко суммировал по-английски, затем в конце, в нескольких предложениях по-итальянски. Это, естественно, лишь уточнение, которое не преуменьшает познаний в языках или ораторских способностей графа[53]. Не без чувства превосходства Аппони заявил, что через 10 минут почувствовал, что лидеры Антанты «попали под гипноз его аргументов»[54]. Если так оно и было, то выступление вряд ли можно назвать речью, произнесенной в интересах венгерской властной политики или в защиту территориальной целостности Венгрии[55]. Руководитель делегации подчеркнул историческое единство Карпатского бассейна и подкрепил свою позицию экономическими, природно-географическими аргументами, затем привел доводы в пользу венгерского культурного превосходства, в конце выступления однозначно дал понять, что венгерское правительство заранее принимает результаты плебисцита, который будет проведен на отторгнутых территориях[56]. Все это было прекрасно известно государственным мужам Антанты. Чехословацкая делегация – пожалуй, с меньшими, чем у кого бы то ни было основаниями – пускала в ход те же аргументы: историческое право, доводы экономического и стратегического характера[57]. Ссылаясь на все это, Прага требовала, чтобы через западную Венгрию был создан прямой сухопутный коридор между Чехословакией и Югославией[58].

Для ссылки на культурное превосходство были некоторые основания: эта теория в качестве неизменного спутника империализма XIX в. стремилась подвести моральные обоснования под колониализм. Однако дипломаты от стран Антанты и будущей Малой Антанты возражали, аргументируя это тем, что венгерское государство угнетало свои национальные меньшинства. Немало критических замечаний, главным образом в левой прессе, вызвал внешний вид венгерской делегации: говорилось, что причудливая национальная одежда лишь подкрепляет предубеждения против Венгрии – реакционной, архаичной, деспотичной и азиатской страны. Между тем, согласно сохранившимся фотографиям, венгерская делегация не была одета ни в праздничные, ни в траурные венгерские национальные костюмы, ни в пути, ни на переговорах в Париже. Более того, согласно сообщению газеты «Pesti Naplо́», делегаты были одеты подчеркнуто просто[59]. Скорее всего, уже никакие аргументы не имели значения. На самом деле, вопрос о венгерских границах был окончательно решен давно, как минимум, в начале лета 1919 г.

И все-таки робкая надежда на его изменение оставалась. Британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж еще на январских слушаниях проявил понимание к отдельным венгерским требованиям. Задавая вопросы, он явно хотел переключить внимание Аппони на этнические моменты. Чуть позднее, начиная с февраля 1920 г., в кругу итальянских и британских дипломатов шла речь о том, что венгерские границы все равно придется менять. В марте 1920 г. на заседании совета глав правительств в Лондоне «венгерский вопрос» вновь оказался в центре обсуждения. Несколькими днями позднее на конференции союзников Ллойд Джордж уже высказался однозначно, и в этом его поддержал итальянский премьер-министр Франческо Нитти. Глава британского правительства отметил, что по мирному договору 2 млн 750 тыс. венгров окажутся под властью иностранных государств, и добавил: «Не будет мира в Центральной Европе, если потом обнаружится, что претензии Венгрии справедливы и целые венгерские поселения передадут Чехословакии и Трансильвании (!) как стадо коров, только потому, что конференция отказалась обсуждать венгерский вопрос»[60]. В книге И. Ромшича высказано предположение, что здесь свою роль сыграл государственный секретарь Ллойд Джорджа Лео Эмери, имевший венгерские корни. Если это так, то не кажется случайным совпадение упомянутого Ллойд Джорджем «стада коров» с «гуртом коров» из январской речи Аппони[61]. Таким образом, не исключено, что один из меморандумов венгерской делегации, поданный в январе или феврале и составленный с позиций защиты этнических принципов, возымел действие. Как бы то ни было, Совет министров иностранных дел и послов 8 марта 1920 г. в Лондоне вернулся к рассмотрению вопроса о венгерских границах[62]. В разгоревшемся споре генеральный секретарь французского МИДа Филипп Бертло (второе лицо в ведомстве) жестко возразил против любых изменений, а британский министр иностранных дел лорд Керзон осторожно поддержал позицию своего начальника[63]. Компромисс, родившийся в конце переговоров по инициативе хозяев, не оставил шансов на изменение границ до подписания мирного договора: в сопроводительном письме к его окончательному тексту предполагалось допустить территориальные отклонения в процессе проведения новых границ. Получается, что это так называемое (сопроводительное) письмо Мильерана было предложено британцами.

Об универсальных методах великодержавной политики красноречиво свидетельствует то обстоятельство, что год спустя, в момент создания территориальных комиссий, Франция уже исключила любые существенные отклонения от демаркационной линии. В одной из записок Министерства иностранных дел подчеркивалось, что сопроводительное письмо нужно было только для того, чтобы «облегчить подписание договора» для Венгрии, иными словами, подсластить пилюлю[64].

Мария Ормош предположила, что за неожиданным выходом британцев из игры могли стоять обещанные французами территориальные компенсации в других частях света, прежде всего на Ближнем Востоке[65]. Хотя прямых доказательств нет, в глаза бросается подписание 25 апреля 1920 г. соглашения в Сан-Ремо, по которому Германия лишалась нефтяных доходов на Ближнем Востоке, в Румынии, России и Галиции и участия в переделе рынков, что было исключительно выгодно Великобритании. А прежде две союзные державы вели жаркие споры, пик которых пришелся на дни переговоров в Лондоне[66]. Месопотамские нефтяные сокровища в конце концов поделили в пропорции 75–25 % Великобритания и Франция (поначалу французы настаивали на соотношении 50–50 %), при этом французское правительство обязалось построить в отнесенной к французскому мандату Сирии нефтепровод в Ирак и передать территорию, по которой он пройдет, британским компаниям, и им не пришлось бы платить за прокачиваемую нефть. Кроме того, Франция должна была предоставить свои территории в Северной Африке (часть из которых управлялась по нормам, действовавшим в метрополии) британско-французским нефтяным компаниям[67]. Совпадение тем более наводит на серьезные размышления, что итальянская дипломатия как раз намеревалась в Сан-Ремо вновь вернуться к вопросу о венгерских границах, прочерченных без учета позиции венгров[68]. Но, как уже сказано выше: все это не более чем гипотеза, которую еще только предстоит проверить.

Учитывая все сказанное, становится понятно, что великие державы готовы были выслушать аргументы венгерской делегации. Но против Венгрии работали казавшиеся более весомыми стратегические и экономические соображения. Впрочем, это ни на каплю не смягчило травму, нанесенную венграм.

Преувеличенное восприятие значения речи Аппони – продукт более позднего периода. После 1921 г. премьер-министр Ишван Бетлен был заинтересован в том, чтобы «великий старец» – один из лидеров легитимизма – еще при жизни превратился в памятник и отошел от общественной жизни. Престарелый политик возглавил венгерскую делегацию в Лиге Наций. Как он сам горько заметил: «Похоже, я для своей родины стал лекарством в пузырьке, на котором написано: “Только для наружного применения”»[69]. До конца 1930-х годов в честь Аппони назвали 11 улиц, три проспекта, пять площадей, в том числе еще при его жизни переименовали площадь Францисканцев (Ferenciek tere) в Будапеште, посвятили бесчисленное множество книг и брошюр, избрали почетным гражданином ряда городов[70]. Венгерский национальный музей записал голос Аппони на пластинку, в редкой газетной статье его не сравнивали с Лайошем Кошутом[71]. Газета «Pesti Naplо́» («Пештский дневник») написала: «Он при жизни стал историей»; «живой собор», – вторила ей «Újság» («Газета»); а «Magyarság» («Венгерство») добавила: «Он был живым образцом для всех нас»[72]. Пожалуй, ближе всех к истине оказался автор пространного некролога в «Le Temps» («Время»): «У него не было ни своей партии, ни сподвижников, тех, кто ему аплодировал, было больше, чем тех, кто за ним следовал», он был словно «столетний дуб, отмечающий путь к кальварии, словно последнее дерево того леса, который уничтожат новая дорога и культура»[73]. Речь, произнесенная Аппони перед главами стран Антанты, уже в 1933 г. обрела черты мифа: «Это речь, так же как и lex Apponyi, нужно включить в свод законов <…>. Если Трианонский мирный договор по необходимости стал частью Свода венгерских законов, да будет в него включен по желанию и воле всей нации величайший из протестов против него»[74].

Венгерская сноха Жоржа Клемансо

Нередко встречается мнение, будто Клемансо потому был столь решителен и непреклонен в отношении венгерских притязаний, что винил венгров в неудачном браке своего сына. «У тигра же выросли такие когти (чтобы вцепиться в междуречье Тисы и Дуная), о чем не знали ни Кун, ни Бём, а усидчивые парижские картографы и подручные информаторы, готовившие военный парад – тем более», – писал об этом Дюла Ийеш, который вроде как знал наверняка: венгерская жена и французский свекор прекратили личное общение из-за взаимных обид[75]. У французского премьер-министра в самом деле была венгерская сноха, но с ее ролью и значением предстоит разобраться.

Жорж Клемансо, родившийся в 1841 г., или, как его впоследствии называли, «Тигр», путешествуя в молодые годы по Соединенным Штатам, познакомился с Мэри Пламмерт, на которой женился в 1869 г.[76] В браке родились трое детей: две девочки и, в 1873 г., мальчик Мишель[77]. После 16 лет брака, застав жену с любовником, Клемансо с ней развелся (тут – если следовать логике тех, кто считает веской причиной месть за сноху-венгерку – можно было бы сделать вывод о существовании повода ненавидеть американцев).

Юный Мишель Клемансо обучался в знаменитой парижской школе École Monge (ныне это лицей Карно (Lycée Carnot)), потом изучал сельское хозяйство в Швейцарии. Оттуда он отправился в Венгрию, в город Диосег в комитате Пожонь, где начал работать на сахарном заводе Куфнера и Гутмана[78]. Предприятие было одним из самых технологически оснащенных не только в округе, но и во всей стране, на нем работало несколько сотен человек[79]. Вероятно, или в самом Диосеге, в казино работников завода, или в светском обществе соседней Галанты (ныне на территории Словакии), 27-летний Мишель Клемансо встретил 18-летнюю Иду Михнаи[80].

Исповедовавшая лютеранство семья Михнаи вела происхождение из комитатов Арва и Липто. В дворянство их в 1655 г. возвел император-король Фердинанд III. Отец Иды, Енё Михнаи, сват Жоржа Клемансо, родился в 1837 г. в Модоре (комитат Пожонь), изучал право, работал адвокатом, получил должность главного нотария в г. Шоморья. Наконец, он поступил на комитатскую службу и в 1877 г. был назначен председателем галантайского окружного суда. Здесь он женился на Эмилии Бирнбаум, моложе его на 22 года. В браке родились семеро детей, второй, 9 мая 1882 г., на свет появилась Ида Эржебет Берта. Источники свидетельствуют: за хорошенькой девушкой в маленьком городке ухаживали многие, но она выбрала французского инженера. Помолвка состоялась в сентябре 1900 г. в Галанте. Это известие не вызвало радости у Клемансо: «Извольте, Мишель обручился с молоденькой венгеркой, семья которой не купается в деньгах. Объявил директору завода об увольнении, других предложений у него нет. Довольно странное начало для семейной жизни», – писал он брату Альберу[81].

Свадьба состоялась 2 июля 1901 г. в Галанте. Жених, «Михай Вилмош Беньямин» Клемансо, сын дипломированного врача «Беньямина Дёрдя» Клемансо, записался в книгу регистрации актов гражданского состояния как химик и инженер, не принадлежащий ни к какой конфессии[82]. Свидетелями выступили младший и старший Лайоши Михнаи. К тому моменту французский политик несколько смягчил свое отношение к снохе. В конце августа, в письме из Тренчентеплица он писал: «Мишель молодец. Жена его мне нравится»[83]. Дошедшая до наших дней переписка Иды Клемансо со свекром свидетельствует о том, что он благоволил невестке: письма, датированные первыми неделями мировой войны, говорят о взаимном уважении и даже нежности[84]. В том браке родились двое детей: Жорж (1902–1976) и Пьер (1904–1995). Французская родня полюбила Иду: «она была воплощением доброты» и «самая красивая женщина из тех, что я когда-либо видел», писал о ней один из племянников, который никак не мог забыть печенье с орехами от тети Иды[85].

Французскому политику не повезло с детьми. Мишель не оправдал надежд отца. По некоторым сведениям, он еще ребенком самозабвенно мучал птенцов, утят, зайчат в семейном имении в Вандее, и не остановился даже после того, как дед подвесил его в мешке к потолку, чтобы он успокоился[86]. Мальчик вырос ревнивым, жестоким и эгоистичным. Его послали учиться в Цюрих (где он, кстати, так и не получил диплома), чтобы отучить от дурных привычек: более того, не исключено, что у поездки в Венгрию была та же цель. Однако жизнь в далекой Венгрии не изменила характер Мишеля: по возвращении на родину он ввязывался в сомнительные финансовые авантюры, что очень повредило отцу, в 1906–1909 гг. впервые занявшему пост премьер-министра Франции. В первый раз Жорж Клемансо помог сыну уйти от ответственности за участие в грязной афере с военными поставками и выплатил его долги. Спустя несколько лет деловой партнер Мишеля оказался замешан в мошенничестве, к которому был причастен и он сам. Отношения между сыном и отцом окончательно испортились, и после 1910 г. они четыре года не общались. Примирение наступило лишь 2 августа 1914 г., когда Мишель Клемансо перед отправкой на фронт в полном обмундировании явился к отцу, и они наконец простили друг друга. Через три недели 41-летнего инженера тяжело ранили во время выполнения курьерского поручения и в дальнейшем он был прикомандирован к штабу.

В скором времени брак Мишеля с Идой Михнаи закончился разводом, и не из-за великодержавного шовинизма, а по гораздо более прозаической причине. Мадам Клемансо не устояла перед ухаживаниями одного молодого человека, о ее измене узнал муж. Мишель Клемансо немедленно развелся с матерью своих сыновей, забрал их у нее и прервал всякое общение[87]. Семья не оставила Иду одну, сын Жорж заботился о ней, она работала санитаркой и так сводила концы с концами. В 1938 г. она вновь побывала в Венгрии. Умерла Ида в 1980-е годы в замке семьи Клемансо в Феоле, дожив до 101 года[88]. Мишель умер в 1964 г., успев еще два раза жениться. В дни нацистской оккупации он показал пример личного мужества: обратился к премьер-министру Пьеру Лавалю по поводу развешанных в Париже антианглийских плакатов с умышленно искаженным высказыванием Жоржа Клемансо. Был арестован гестапо и интернирован. После войны его избрали членом Национального собрания Четвертой республики в составе группы симпатизировавших Венгрии депутатов. Выходит, что он не хранил недоброй памяти о стране.

Венгерские связи семьи Клемансо никогда не скрывались. В 1918 г. правительство «революции астр» от имени О. Яси через семью художника Лайоша Кунфи искало выходы на Мишеля Клемансо, а через него – на его отца[89]. В то же время более трезвые голоса уже в 1918 г. предупреждали, что не следует связывать с французским родством большие надежды: дела в международной политике основываются не на семейном фундаменте. Журналист газеты «Új Nemzedék» («Новое поколение») Дюла Гестеши, в будущем бессменный пресс-атташе венгерского посольства в Париже, в декабре 1918 г. написал об этом так: «Сноха Клемансо – венгерка, и сам он бывал в Венгрии, но нет необходимости повторять, что свое отношение к нам он строго определяет и будет определять, исходя исключительно из интересов Франции»[90].

В истории семейства Клемансо это была не единственная связь с Австро-Венгрией. Жорж Клемансо подавал надежды как драматург, хотя, если верить Эндре Ади, оставался всего лишь «первоклассным любителем», и одну из его пьес, «Покров счастья», в мае 1906 г. поставили в будапештском Национальном театре[91]. Кроме того, он в 1891–1913 гг. ежегодно посещал курорты Карлсбада[92]. (Предположительно, именно там его видел издалека Альберт Аппони[93]). Как минимум, два раза он путешествовал по Венгрии: по дороге на свадьбу Мишеля в Галанте и в августе 1898 г. в Пожони, куда старший Клемансо отправился, чтобы повидаться с сыном. Отдыхая в Карлсбаде, он живо следил за политической жизнью монархии. Ранее Клемансо искал пути сближения с кругом эрцгерцога Рудольфа, даже встречался с ним. Посредником в сближении Клемансо с профранцузскими кругами Австро-Венгрии, прежде всего с министром иностранных дел Густавом Кальноки, был корреспондент газеты «Neues Wiener Tagblatt» («Новая венская ежедневная газета») Мориц Шепс. Одной его дочери, Берте, оказывал знаки внимание сам Клемансо, на ее сестре Софи женился его брат Поль. Обручение прошло в 1886 г. в Вене, свидетелем выступил будущий премьер-министр Франции[94]. Клемансо недолюбливал невестку, и, хотя связь с семейством Шепсов сохранялась вплоть до 1914 г., он не испытывал иллюзий относительно того, кого изберет в союзники Австро-Венгерская монархия. Во время войны Клемансо даже поссорился с братом, когда партия мира во главе с императором Карлом I отправила из Вены в Швейцарию Берту Шепс для контактов с французскими дипломатами и, может быть, даже встречи с Тигром, который слышать не хотел о былом увлечении. Берта Шепс-Цукеркандль не в одной книге описала свой роман с французским премьер-министром, опубликовала пространные, но малодостоверные протоколы переговоров отца с Клемансо и кронпринцем Рудольфом, в то же время познакомила читателя с забавными подробностями о привычках Тигра: приезжая в Вену, этот друг Родена, Мане и Моне первым делом шел в Историко-художественный музей, затем навещал торговцев предметами искусства, чтобы пополнить свою коллекцию[95].

Несмотря на все эти знакомства Клемансо плохо разбирался в особенностях региона: география вызывала у него скуку. На это указывает исторический анекдот: во время мирных переговоров он якобы попросил у генерального секретаря МИД Филиппа Бертло (которого тоже недолюбливал) показать ему, Ллойд Джоржу и Вильсону, где на картах Висла, которую они никак не могли найти. Бертло выполнил их просьбу, пояснив государственным мужам, что атлас составлен на немецком языке, поэтому Висла в нем называется Вайхсель[96].

Антипатия к венгерской политической элите возникла у французского премьер-министра раньше: в период между 1906 и 1909 г., во второй половине жизни, когда Жорж Клемансо возглавил правительство Третьей республики. В то время в Венгрии у власти находилась коалиция, где тон задавала оппозиционная Партия независимости и 48-го года. Победа на парламентских выборах враждебной дуализму оппозиции поначалу дала архитекторам французской дипломатии надежду на перемены. И сами венгерские политики из Партии независимости и Конституционной партии их не разочаровали. Как раз наоборот. В дни конституционного кризиса 1905–1906 гг. враждебный по отношению к венграм тон французских газет быстро сменился страстными, хотя в основе по-прежнему направленными против немцев, выражениями приязни к венграм. Французские публицисты, международные аналитики верили, что пришедшая к власти оппозиция помирится со славянами монархии, прежде всего с хорватами, и они едином фронтом выступят против немецкой экспансии. Высказывания Ференца Кошута, Дежё Банфи и других давали надежду на это. Французский генеральный консул в Будапеште виконт де Фонтене отправлял в Париж восторженные, дружески настроенные к венграм реляции, которые ложились на стол ближайшего доверенного лица Клемансо – министра иностранных дел Стефана Пишона. Однако внешняя политика нового венгерского кабинета, аннексия Боснии, на которой настаивали венгерские аграрии, таможенная война с Сербией, провал поставок сербам французского оружия не оставили камня на камне от французских симпатий. На тот момент венгры уже вряд ли представляли собой противовес немецкому влиянию[97].

Неприязнь венгров к Клемансо объясняется еще и тем, что венгерская делегация на мирной конференции встретилась с премьером: грубый, часто вызывающий, издевательский тон резко контрастировал с тем, к чему они привыкли. Сотрудники Клемансо тоже порой считали, что их начальник бывает беспричинно груб[98]. Хотя министр иностранных дел выказывал венграм еще более открытую неприязнь.

У французского премьер-министра, потерпевшего в начале 1920 г. поражение на выборах, явно были заботы посерьезнее, чем урегулирование проблем в Центральной Европе. В мемуарах о мирной конференции он мало написал о регионе, куда больше его волновал германский вопрос. Добрыми словами он удостоил только Эдварда Бенеша и польского премьера Игнация Яна Падеревского. Бенеш «заслужил всеобщее уважение и доверие прямотой высказываний и выдающимся умом», именно они вместе с Масариком «большой моральной энергией» «подали пример»» победителям[99]. Ответственность Клемансо за составление текста мирного договора не подлежит сомнению, как и его пристрастность в этом вопросе. Независимо от отношения к венгерской снохе вся его политическая карьера и человеческий габитус говорят о том, что он в любую минуту был готов протянуть руку вчерашнему противнику, пожалуй, за исключением немецких политиков. История развода сына не оставила в его душе глубокого следа. Он действовал сообразно принципам и стратегическим резонам, которые считал правильными, руководствовался интересами Франции, как он их понимал, а не личными чувствами. С главами союзных государств Клемансо вел себя точно так же: Вильсона презирал, считал умалишенным, общением с Брэтиану брезговал[100]. Однако чувства не помешали ему действовать в интересах Румынии.

В день, когда Альберт Аппони выступал на мирной конференции, Клемансо пропустил предварительное голосование по кандидатуре преемника президента республики Пуанкаре в Национальном собрании. Днем позже престарелый премьер-министр снял свою кандидатуру. Его агрессивное поведение 16 января – если это не было просто проявлением присущей ему язвительности – объясняется горечью поражения. Новым премьером стал Поль Дешанель, который через несколько месяцев ушел в отставку из-за катастрофически быстрого ухудшения душевного здоровья. Тогда 79-летний Клемансо ушел из политики и до самой смерти в 1929 г. не вернулся в нее. Его преемником в кресле премьер-министра стал Александр Мильеран.

Трианон: Большой и Малый

Мирный договор между Венгрией и главными союзными и объединившимися державами, знаменовавший окончание Первой мировой войны, был подписан 4 июня 1920 г. Это ни у кого не вызывает возражений. Что же касается места подписания, здесь наблюдается путаница как в массовом сознании, так и на страницах специальных и популярных изданий.

Поначалу казалось, что, как и с болгарами, договор с венграми подпишут в Нейи[101]. Трианонский дворец как место подписания Кэ д’Орсе впервые назвал руководителю венгерской делегации в Париже только в конце мая 1920 г.[102] Из этого следует непреложный факт, что Трианонский мирный договор подписали в Трианонском дворце. Об этом говорится в компендиумах, подобных «Паннонской энциклопедии», в обобщающих статьях по венгерской истории. Дополнительную путаницу вносит сопутствующая иллюстрация: на ней изображен Малый Трианонский дворец; подпись гласит «Трианонский дворец в Версале»[103].

В огромном парке Версаля есть два трианонских дворца. Немалое число популярных изданий указывает на Малый Трианон как место подписания мирного договора, нередко информация подкрепляется фотографией, на которой изображено предполагаемое место действия, то же самое можно сказать и о ряде венгерских путеводителей[104]. На обложке тематического выпуска журнала «Histо́ria», выходившего в свет большими тиражами (в настоящее время прекратившего существование), помещен Малый Трианон, и подпись не оставляет сомнений, что, по мнению редакторов, именно здесь состоялось подписание документа[105]. Здание Малого Трианона включено в видеоряд как документального фильма «Трианон» Габора Колтаи, так и его документального телесериала. Далее мы видим Малый дворец как место подписания мирного договора на странице Национальной библиотеки им. Сечени, где представлены значимые даты венгерской истории[106], на бесчисленных сайтах в интернете, на обложках книг и DVD, в газетных иллюстрациях. И это несмотря на то, что в солидных работах профессиональных историков местом действия назван именно Большой Трианон, причем нередко авторы считают нужным подчеркнуть это обстоятельство[107].

Не иначе как в поисках приемлемого компромисса авторы вышедшей в 1995 г. в свет объемной «Хроники венгров» утверждали, что венгерский мирный договор был подписан «в галерее, соединяющей версальский Малый Трианон с Большим Трианонским двоцом»[108]. Знакомство с ландшафтом не оставляет от этого утверждения камня на камне: расстояние между Малым и Большим Трианонами около 500 м, и неясно, где располагается некая галерея, если между дворцами есть природные и рукотворные преграды (существенная разница в уровне земной поверхности, овраг, французский парк и построенный в 1750 г. Французский павильон). Источник всех этих заблуждений, вне всяких сомнений, выпуск газеты «Pesti Naplо́» от 4 июня 1920 г., в котором утверждалось, что подписание состоялось в этой самой не существующей галерее[109]. Это не единственная ошибочная информация в дни подписания мирного договора. Например, в Венгрии неоднократно сообщалось, что мир подписали в 10 часов утра.

Многие задавались вопросом, как в Малом Трианоне, построенном в 1768 г. по распоряжению Людовика XV, нашелся зал, вместивший всех участников церемонии подписания? Речь шла о шести членах венгерской делегации, министрах стран Антанты, представителях главных союзных и объединившихся держав, многочисленных дипломатах государств-наследников, не говоря уже о почетных гостях – греческом короле, князе Удине, маршалах Фоше и Петене. Всего в церемонии участвовало 70 или даже 80 человек.

Ответ на вопрос легко найти в новостных статьях французских газет. Старейшая французская газета, правая «Le Figaro» в элегическом стиле повествовала об обстоятельствах подписания. Из заметки можно узнать, что в почетном карауле стоял 1-й саперный полк, греческий король по случаю столь значимого события облачился во фрак и надел котелок, зал, выделенный для процедуры подписания, был полупустой, венгерская делегация покинула свою резиденцию в версальском «Hotel des Réservoirs» ровно в четверть пятого пополудни, министр труда и социальной политики Агоштон Бернард и Альферд Драше-Лазар, чрезвычайный посол, поставили подписи под текстом договора ровно в половине пятого[110]. «Ветер стих, листья в парке больше не трепетали, <…> словно не решались нарушить меланхолию этого предназначенного для раздумий места», – закончил заметку корреспондент «Le Figaro»[111].

Газета «Le Temps» («Время»), считавшаяся полуофициальным печатным органом французского МИД, кратко, но тоже на первой странице издания писала о событии, цитируя речь премьер-министра Мильерана и отклики на нее Национального собрания в Будапеште[112]. Популярный еженедельник «L'Illustration» («Иллюстрация») откликнулся на венгерский мирный договор и счел важным отметить, что это событие положило конец «господству 10 млн мадьяр над 20 млн немадьярских народностей», «даровало свободу 5 млн словаков, 3 млн югославов, 2,5 млн румын и пр.». Хотя журнал признал, что Венгрия, ужатая до 8 млн жителей, потеряла часть этнических мадьяр, но это «в конечном итоге можно приписать следствию венгерской колониальной политики, которая таким образом пыталась держать под ярмом славян и румын». На карте рядом со статьей были проведены новые венгерские границы[113].

Хотя эти корреспонденции различаются по тональности и объему, у них есть нечто общее: все они называют местом подписания договора Большой Трианонский дворец. Здание было возведено в 1670–1687 гг. в виде простого летнего павильона, затем в 1687–1688 гг. его перестроили по чертежам архитектора Жюля Ардуэн-Мансара: после окончания работ «Мраморный Трианон» (имя получил по облицовке из розового лангедокского мрамора) был подарен Людовиком XIV своей фаворитке, впоследствии супруге мадам де Ментенон. Во время Французской революции дворец был разрушен, Наполеон I его восстановил, с 1913 г. и до недавнего времени здание служило местом государственных приемов. Венгерский мирный договор был подписан в Galérie des Cotelle (галерее Котеля) – помещении 52 м в длину и 7 м в ширину, о событии напоминает небольшая табличка и иногда об этом извиняющимся тоном может рассказать дежурный по залу. Название галерея получила по имени художника XVII в. Жана Котеля, увековечившего версальскую жизнь на 21 полотне. Всего вместе с работами Этьена Аллегрена и Жан-Батиста Мартена галерею украшают 24 полотна, освещенные пятью 24-рожковыми хрустальными люстрами, изготовленными в 1810 г. Огромная галерея соединяет Большой Трианон с крылом так называемого Трианон-су-Буа (Trianon-sous-Bois, дословно «Трианон под лесом»). Его в 1995 г. президент Жак Ширак открыл для посетителей.

За прошедшие годы несколько событий, связанных с памятными мероприятиями по случаю подписания Трианонского мирного договора, лишь усилили путаницу, связанную с определением места действия. 4 июня 2006 г. «Молодежное движение 64 комитатов», их французская ячейка, состоявшая из одного человека, а именно Николя де Ламбертьери, активиста маленькой леворадикальный региональной партии «Alsace d’Abord» («Эльзас, вперед!»), и рок-группа «Kárpátia» организовали митинг и концерт «перед Трианонским дворцом» в Версале. В акции приняли участие такие видные фигуры, как Дёрдь Будахази, Шандор Пёрже и Ласло Тороцкаи. Толпа из 800– 1000 чел., главным образом прибывшие из Венгрии, сначала стояла у главного входа в Версальский дворец, затем в сопровождении полиции, скандируя лозунги на английском и венгерском языках, выдвинулась к одному из корпусов расположенной к северу от дворцового парка гостиницы «Trianon Palace Versailles», входящей в сеть «Waldorf Astoria», где в одном из залов давала концерт «Kárpátia». Гостиница была открыта в 1910 г., и в 1919 г. сыграла некоторую роль в подписании мирного договора, поскольку договор с Германией готовился в ее стенах. Но от места подписания договора с Венгрией фешенебельный отель, расположенный вне ограды версальского парка, отстоял как минимум на один километр. И тем не менее фотоотчеты[114], публикации, загруженные в интернет видеоролики[115] говорят о том, что значительная часть собравшихся искренне верила, что находится в месте подписания мирного договора. Один из заместителей председателя движения ХВИМ в интервью о поездке заявил: «Место трагедии нашего народа в настоящее время под именем «Trianon Palace» служит отелем класса люкс». И тем самым только усугубил путаницу[116]. Справедливости ради следует отметить, что Всемирный союз венгров организует ежегодные памятные мероприятия в Версале именно в Большом Трианонском дворце. В 2015 г., однако, участников мероприятия не допустили в дворцовый парк, и французская полиция даже не разрешила повесить венок на ограду отеля «Trianon Palace»[117].

Сказание о судоходных реках

Отношения, сложившиеся после подписания мирного договора, даже самым трезвомыслящим наблюдателям казались переходными и пробуждали надежду на их скорый пересмотр. «Должно прийти понимание того, что эта ситуация невыносима и нетерпима», – заявил в первой речи на посту министра иностранных дел один из руководителей делегации Пал Телеки[118]. Было немало передававшихся из уст в уста абсурдных историй, связанных с проведением трианоновских границ, одна из них – в разных вариантах – о том, как представители государств-наследников вводили в заблуждение экспертов и политиков стран Антанты. Прочерченные по стратегическим соображениям, не привязанные ни к каким естественным препятствиям границы вызвали у местного населения недоумение и гнев. В публицистике, посвященной памяти о Трианоне, представители государств-наследников – главным образом чехи – выступали как фальсификаторы, которые едва заметные ручейки пытались представить судоходными водными артериями, чтобы тем самым добиться наиболее благоприятной для себя конфигурации границ. За этими историями стояли – где прямо, где намеком – обвинения в том, что страны Антанты решали судьбу региона, не имея необходимых для этого знаний. Действительно ли, чехословацкое правительство хотело выдать пограничные ручейки за судоходные реки?

Основательный анализ профессиональной подготовки и личных данных британских, американских и французских экспертов (журналистов, историков и географов) позволяет утверждать: большая их часть довольно хорошо знала монархию и ее проблемы, но личные антипатии, политические и идеологические убеждения влияли на беспристрастность их выводов[119]. Границы – по крайней мере, в теории – проводились на этнической основе, но стратегические и властные принципы вносили столь серьезные коррективы, что разглядеть, в чем заключались истинные намерения, порой просто невозможно. Если совместить требования государств-наследников с предложениями стран Антанты по проведению новых границ, станет очевиден компромисс между двумя позициями[120]. Чаще всего для вновь созданных государств подлинные военно-стратегические интересы были связаны с сохранением жизненно важных железных дорог[121], но об этом нельзя было напрямую объявить общественности. Вероятно, именно по этой причине в Венгрии так охотно верили, что казавшиеся абсурдными границы можно было провести только обманом, умноженным на глупость.

Ласло Эсени, который провел детство в Балашшадярмате, в завораживающе воссоздающих эпоху мемуарах писал, что на мирной конференции чехи назвали Ипой/Ипель[122] в период половодья судоходной рекой[123]. В одной публицистической книге, посвященной Трианону, утверждается, что Масарик в Париже предъявил фотографии судов на Ипое, а Роньву при впадении в Бодрог жирной карандашной линией обозначили на карте как судоходную реку[124].

В период между двумя мировыми войнами в кругах городской и сельской интеллигенции всегда был под рукой – более того, в некоторых крестьянских домах вместе с Библией свидетельствовал об уровне культуры – ревизионистский альбом с такого же рода объяснениями проведения границ[125].

Где корни подобных утверждений? В нашем распоряжении нет информации о том, что Масарик на мирной конференции демонстрировал какие-либо фотографии, да и как мог будущий глава чехословацкого государства что-то демонстрировать, если его тогда не было в Париже. Неоспоримо и то, что ни один из имевших хождение, действительно во многом спорных, чешских меморандумов не содержит утверждений о судоходности рек Ипой и Роньва, в том числе и потому, что чехословацко-венгерская граница должна была пройти гораздо южнее. Предполагалось, что от Сигеткёза, на часть которого тоже выдвигались чехословацкие претензии, до отходящего к Чехословакии поселения Кишороси на северной оконечности острова Сентэндре, граница пройдет по Дунаю, а затем – от Пюшпокхатвана до Шамшонхазы, потом – на юго-восток, относя Киштерень и Парадшашвар к Чехословакии, свернет к Домахазе, огибая Бюкк, пересекая долину Шайо, приближаясь на несколько километров к Мишкольцу, наконец, оставляя в стороне Хернад, пройдет на северо-восток, включая в состав Чехословакии Болдогкёваралью, на юго-востоке, огибая горные хребты Земплена, протянется по южным склонам, на полпути между Шарошпатаком и Шаторайяуйхеем достигнет Бодрога, при этом Шаторайяуйхей отойдет к Чехословакии[126].

Чехословацкий министр иностранных дел Эдвард Бенеш и премьер-министр Карел Крамарж в Париже, на заседании Совета десяти 5 февраля 1919 г. высказали и обосновали предложения по проведению границ нового государства. Требования эти иначе как невыполнимыми и в бесчисленном ряде случаев бессовестно лживыми назвать нельзя. Даже представители стран Антанты сочли претензии завышенными. Началась продолжительная дискуссия о требованиях чехословацкой делегации относительно границы с Венгрией. В какой-то момент речь зашла о гидрографических аспектах. На вопрос Ллойд Джорджа о судоходстве словацких рек Бенеш наз вал Ваг судоходным до середины. Глава правительства Крамарж добавил, что после создания водного пути между Эльбой и Черным морем в новом государстве будут судоходные реки. В качестве примера он привел Мораву[127]. Комиссия экспертов по проведению границ в конце марта выдвинула устроивший всех проект делимитации венгерско-чехословацкой границы, которая более или менее совпадает с линией, разделяющей два государства сегодня[128].

Непосредственно перед заседанием Совета десяти, на котором предстояло принять окончательное решение о новых чехословацких границах, 21 марта 1919 г., Бенеш суммировал в меморандуме важные для его страны территориальные вопросы. В их числе особо выделялись четыре: вопрос о Тешине (чехословацко-польская граница), территориальная целостность исторической Чехии, для которой даже незначительные изменения оказались бы губительны (речь шла о передаче нескольких поселений с преимущественно немецким населением Германии и Австрии), вопрос о правом береге Одера, по которому соответствующая комиссия решила спор в пользу Польши. Четвертым пунктом он упомянул Словакию, сообщив: «Дунай для нас чрезвычайно важен, как и железные дороги в районе Ипеля, и те, что ведут из Лученца в Мишкольц»[129].

Тогда еще отсутствовала практика привлечения наблюдательных комиссий для решения вопросов проведения границ. Население же было склонно приписывать большое, даже преувеличенное значение любому подобному визиту. Например, приезд французского старшего лейтенанта в начале марта 1919 г. в Балашшадярмат вызвал немалый ажиотаж. Офицер фотографировал надгробные надписи в Лошонце, побывал у губернатора Аладара Хусара. На основе полученной информации тот пришел к выводу, что «наше святое дело» в Париже хотят решить, насколько возможно, по справедливости и что «уже скоро мы посмотрим чехам прямо в глаза с берега Ипоя»[130]. Почти так и вышло, но не совсем так, как представлял себе Хусар. После северного похода Красной армии Венгерской советской республике в Версале провели новую демаркационную линию, которая в ряде мест проходила к югу от Ипоя, в первую очередь потому, что в Париже хотели гарантировать Чехословакии использование уже упомянутой выше железнодорожной ветки Чата – Шаги – Лученец[131]. Этим решением были практически парализованы транспортное сообщение и экономическая жизнь ряда венгерских поселений в долине Ипоя[132]. Мирный договор закрепил это положение, и граница в нескольких местах – Теше, Бернеце (ныне Бернецебарати) и Ипойтарноце – пересеклась Ипоем[133]. В бывшем комитате Хонт венгерская сторона сначала стремилась продвинуть границу к реке[134]. Вице-губернатор прекратившего существование комитата из соображений пограничного контроля хотел бы видеть границу севернее, потому что «Ипой – это мутная, мелкая река с очень медленным течением и чрезвычайно низким уклоном, притом крайне запутанная и извилистая. <…> Она не только не может служить препятствием или границей, но по форме и свойствам весьма удобна для контрабанды, кажется, создана для этого»[135]. Изменить линию границы не удалось. После Первого венского арбитража этот отрезок реки вернулся к Венгрии, тогда же приступили к регулированию ее русла, что после 1945 г. при повторной демаркации создало проблему: было прорыто новое русло и не везде оказалось возможно вернуться к исходным трианоновским границам[136].

В местной прессе, в трудах по краеведению или устной традиции первой половины 1920-х годов не нашлось места топосу о судоходной реке. Даже в изданиях, где перечислялись жалобы, написанные, кстати, весьма экспрессивным языком[137], нет никаких ссылок на это, как и в документации местных властей или комиссии по проведению границ. В дни Венгерской советской республики в доме Аладара Хусара гостила писательница Сесиль Тормаи, автор «Книги изгнанника» – одного из важнейших идеологических текстов межвоенного периода. Там об этом тоже нет ни слова, хотя автор точно фиксировала все мало-мальски важные события в жизни крохотного городка. 23 января 1921 г. в Балашшадярмате работала военная комиссия, которая должна была определить ущерб, причиненный чехословацким вторжением. Комиссией руководил английский майор, под его началом находились чешский и венгерский офицеры[138]. В конце сентября 1921 г. в комитат приехала комиссия по проведению границ во главе с британским полковником Кэри[139]. О каких-либо манипуляциях в пользу одной или другой стороны в то время не могло быть и речи, поскольку, с одной стороны, в состав комиссий всегда входили венгерские представители, с другой стороны – обещания, содержащиеся в манифесте Мильерана, так и остались невыполненными, поэтому линия границы, если и менялась, то незначительно после осмотра местности (в комитате Ноград пример тому – Шомошкё.) Но легенда об обмане при демаркации границы дошла до Будапешта: во время Первого венского арбитража ее активно обыгрывали столичные газеты[140]. Позднее она распространилась по всей стране, прежде всего через мемуарную литературу: например, Иван Болдижар в автобиографии «Поплавки»[141] назвал Ипой после возвращения Венгрии в 1938 г. судоходной рекой.

Аналогичным образом сложилась ситуация с городом Шаторайяухей и рекой Роньва. В начале 1920-х годов местная пресса – будь то последовательно легитимистская и христианская «Zempléni Újság» («Земпленская газета») или либеральная «Újhelyi Hírlap» («Уйхейская газета») – ничего не писали о судоходности рек, хотя много внимания уделяли вопросам границы.

Роньва всегда доставляла городу немало проблем. О регулировании ее русла речь шла еще до Первой мировой войны, но из-за боевых действий дело до этого не дошло[142]. Весной 1924 г. из-за наводнения под воду ушла более низко расположенная венгерская часть города, что причинило немалый ущерб. Поскольку для гидротехнических работ требовалось согласие чехословацкой стороны, начались переговоры, которые шли чрезвычайно трудно, когда же они зашли в тупик, венгерская сторона обратилась в международную организацию в Женеве. Решение было принято 16 июля 1928 г. и только тогда стало возможно начать работы по предотвращению наводнений[143].

В это время уже начались разговоры о якобы судоходности пограничных рек, в том числе Роньвы: Ревизионная лига в иллюстрированной брошюре на французском языке показала последствия мирного договора: территориально разорванные хозяйства, дороги, имения. Здесь были опубликованы две, впоследствии часто воспроизводимые фотографии – купание в (якобы) Роньве: на них мальчик и собака, голова которой в Венгрии, а хвост в Чехословакии, по крайней мере, так написано под изображением. Там же была и другая фотография: через «судоходную реку» переброшена доска[144]. Впрочем, история брала свое начало не здесь. Об этом в статье, датированной концом 1927 г., писал лидер Всевенгерской партии национальной обороны Нандор Урманци. По его мнению, в Шаторайяуйхее, как нигде, чувствовалась «работа трианонского палача. Одна из железнодорожных станций города находится на оккупированной чехами территории. Границей служит “ручей”. Чехи смогли убедить недалеких политиков Антанты, что ручей судоходен и по нему можно провести государственную границу. И эти скоты им поверили»[145]. В качестве источника Урманци сослался на общее собрание, созванное в рамках избирательной кампании 1922 г. Политик действительно бывал в городе в то время, но в прессе ни словом не упоминался вопрос о судоходности Роньвы[146]. Вопрос не рассматривался ни на народном сходе местной ирреденты в январе 1923 г., ни на ревизионистском собрании в ноябре 1927 г. В столице о «ручье, обманным путем объявленном рекой», заговорили только в 1927–1928 гг.[147] Широкую известность легенда получила лишь осенью 1938 г., когда ее напечатали в ряде газет. Дошла она и до самого Шаторайяуйхея. Местный поэт Андор Колесар в 1940 г. увековечил этот случай:

Маленькая Роньва бежит-бежит вперед,

Чем больше воды, тем больше забот.

По ней провели государственную границу,

Не пересечь ее ни вандалу, ни турку, ни птице[148].

В краеведческих работах или местной прессе Шаторайяуйхея, как и в Балашшадярмате, тоже нет никаких упоминаний о судоходстве по Роньве. В комитатах Хонт и Ноград – об Ипое. В начале февраля 1922 г. комиссия по проведению границ побывала в Шаторайяуйхее[149]. Как и в других городах, ее члены вели себя сдержанно и не распространялись о результатах своего визита. В комитате Земплен нашелся землевладелец, Бела Янкович, бывший министр просвещения и культов комитата Хонт, который инициировал «собственную демаркацию» с чехословаками, чтобы сохранить свои земельные владения в целости. Легенды, родившиеся в год кампании Ротермера и основания Ревизионной лиги, оказались живучими и стали быстро распространяться по стране. К югу от Сегеда в середине 1930-х годов весной разлилась одна речка (журналист назвал ее «канавой Рёске»), которую, как полагали некоторые, сербы обозначили как судоходную реку[150]. Между тем, в ходе югославско-венгерской делимитации границы вопрос о Рёске даже не поднимался, ибо жаркие споры шли о том, где на самом деле пролегает русло речки под названием Кёрёш. Но и здесь никто не заговаривал о судоходности[151].

Таким образом, в обоих поселениях, где родились легенды о судоходности заведомо для этого не пригодных рек, в действительности возникали непродолжительные споры о границе. Но не из-за рек, а из-за железных дорог. О линиях в комитатах Ноград и Хонт речь уже шла, но железнодорожная ветка на Шаторайяуйхей была для Чехословакии не менее важна, так как соединяла словацкую часть страны с Подкарпатьем. До 1938 г. она так и не была построена, хотя правительство в Праге уже тогда выступало против Венского арбитража под тем предлогом, что планировало по этой ветке укреплять экономические связи с Румынией. Хотя стратегическая ценность железных дорог, пролегающих вблизи венгерской границы, была сомнительной, это не помешало чехословацкому правительству провести линию границы, которая существенно повлияла на развитие Шаторайяуйхея[152]. Включению поселения в ревизионистский перечень претензий несомненно помогло то, что, начиная с 1930-х годов, в литературе о городе был найден тот тон, которым можно и нужно было говорить о потере. На возвышающейся над городом горе Сар в 1934 г. водрузили флаг, в 1936 г. – построили Венгерскую кальварию. Два года спустя с освящением часовни композиция получила завершенность, что еще более усиливало образ места поклонения национальной религии ирредентизма. И хотя кальвария не оправдала связывавшихся с ней надежд на туристический бум, в памяти города она продолжала занимать почетное место: в августе 1990 г. ее снова освятили, и с тех пор она считается популярным туристическим направлением[153].

Масоны

К теориям заговора ближе всего утверждения, возлагающие ответственность за гибель Великой Венгрии на масонов, будь то сильные мира сего, эксперты или подрывная деятельность рядовых членов лож внутри страны. Существование невидимых постороннему глазу, но влиятельных сфер не дает покоя современникам с тех пор, как пресвитерианский священник Джеймс Андерсон (ок. 1679/1680–1739) в 1723 г. написал первую масонскую конституцию. В XIX – XX вв. многих волновали политическое и экономическое влияние, деятельность и подлинная природа иезуитов, организации «Opus Dei», Бильдербергского клуба, группы Милнера, Ку-клукс-клана, Трехсторонней комиссии или тайного общества «Череп и кости». Ранее я высказался предельно ясно: заговоры – это реальность. Есть специальные организации, которые изо дня в день занимаются их раскрытием. В то же время благодаря фильмам, книгам и популярной культуре заговор также стал культурным мемом. Многое из того, на что навешивается ярлык теории заговора, в действительности оказывается не более, чем подозрением, городской легендой, современным фольклором, вред которого не в самом факте возникновения, но в возможной рецепции: кто насколько в это верит, насколько считает свежеполученную информацию объяснением всего происходящего в мире и сколь решительно пытается ее распространить.

Вера в то, что масонство сыграло решающую роль в развале Венгрии, естественно, не нова: внушительная антимасонская литература имела хождение еще до Первой мировой войны и связывалась с представителями Католической церкви и интеллигенции, близкими к Католической народной партии (Иштван Миклошши, Игнац Зиманди). В 1920 г. правительство Шимони – Шемадама запретило деятельность лож в Венгрии, благодаря этому обстоятельству и идеологической направленности режима книжный рынок страны захлестнула волна сочинений, в которых ставился знак равенства между еврейством и масонством, и на них перекладывалась ответственность за революции и мирный договор. Некоторые из вышедших тогда в свет изданий несмотря на идеологическую заостренность по сей день не утеряли ценность как источник (работа Йожефа Палатинуса), в то время как произведения других авторов (Иштвана Шомоди, Ласло Эндре, Кароя Хусара) остаются образчиками незамысловатых памфлетов, написанных с неприкрытых крайне правых позиций.

После смены политического строя ложа «Magyarországi Nagyoriens» («Великий восток Венгрии») первой предприняла попытку осмыслить в небольшой по объему книге связь Трианона с масонством[154]. Среди опубликованных в ней текстов научной ценностью обладает только статья А. Ж. Берени «Попытки масонов заключить мирный договор». Обнаруженные авторами источники показывают, что при всем стремлении европейских и венгерских масонов к прекращению кровопролития они не рассматривали варианты подрыва существующего строя. Напротив, премьер-министр Иштван Тиса в 1915 г. направил в Италию масона, чтобы отговорить Рим от вступления в войну на стороне Антанты. Михай Такаро, частично используя данные Берени, но делая совершенно противоположные выводы, опубликовал в журнале «Trianoni Szemlé» («Трианонский обзор») статью, в которой – опираясь на книгу юриста из Дёндёша и непримиримого политика из Христианско-демократической народной партии Иштвана Шомоди и некоторые положения из работ Ф. Фейтё – утверждал, что в трагедии виновата «деструктивная часть» масонства, и в интересах «порядочных» масонов – установить меру вины первых[155]. Его дело продолжил историк Эрнё Раффаи, профессор Реформатского университета им. Г. Кароли, который с 2010 г. как минимум в трех книгах доказывал ответственность масонов за Трианон. (В двух других он сообщал, что масонские ложи «купили» Эндре Ади). Так как ученый не мог привести весомых аргументов в защиту утверждения, что масоны планировали расчленить Венгрию, в рассуждениях он просто использовал тезис о деструктивности масонства и обвинил ложи в том, что они сознательно погубили Венгрию. В книгах Раффаи и лекциях, широко читавшихся по всей стране, он без какого-либо социально-исторического контекста и критики источника использовал тенденциозные выдержки из масонских документов, позволяя себе актуально-политические комментарии и неуважительные выпады – как правило, не называя имен – в адрес других историков[156].

Во избежание недоразумений: членство в масонских ложах Оскара Яси и ряда радикальных политиков и мыслителей – это неоспоримый факт, как и то, что у них случались конфликты с христианскими церквами и истеблишментом дуалистической системы в целом. В то же время 13 тыс. масонов, которые в большинстве были совершенно аполитичными, благочестивыми провинциальными гражданами, не представляли и не могли представлять такую силу, которая разрушила бы изнутри 50-миллионную державу. Историкам ничего не известно об организованных масонами забастовках, демонстрациях, и распоряжение, приведшее к краху монархии (например, о начале наступления на Пьяве), отдал не великий магистр, а государь, Карл I(IV).

То, что после развала Австро-Венгрии, в дни «революции астр», в Национальном совете заседало немало масонов – также неоспоримый факт. Но если мы посмотрим на план действий в конце 1918 г., предложенный, например, О. Яси – великим магистром ложи «Мартинович» и министром национальностей в правительстве Каройи – обнаружим, что и тогда он упорно защищал идею целостной Венгрии, даже если она будет разделена на кантоны[157]. В то же время никто не вспоминает о том, сколько венгерские масоны, оставшиеся после Трианона на территориях, отторгнутых от Венгрии, сделали для сохранения институтов венгерского меньшинства. Только один пример: трудно понять, как после 1920 г. в бывшем венгерском Эперьеше, ставшем словацким Прешовом, с малочисленным венгерским населением до второй половины 1920-х годов действовала венгерская начальная школа, и как преподаватель юридической академии Карой Флориан, основатель ложи «Тёкёли», в 1923–1928 гг. мог быть городским головой в масариковской Чехословакии, если не благодаря масонской солидарности.

Анализируя гипотезу о внешней подрывной деятельности масонов, мы столкнемся с недостаточной изученностью вопроса. Обычно сторонники этой теории опираются на два источника: во-первых, несколько пассажей из книги Ф. Фейтё и, во-вторых, протокол Конгресса масонских послушаний союзных и нейтральных наций, проходившего в июне 1917 г. в Париже, на который ссылается И. Шомоди. При этом Фейтё использовал тот же документ, даже цитировал его в своей книге. Таким образом, праворадикальный юрист и публицист левых взглядов – с разницей в 60 лет – ссылались на один и тот же текст, к тому же делали на его основании примерно одни и те же выводы. Не исключено, что Фейтё работал с оригинальным документом, полученным в масонском архиве. О проблематичности и манере работы с источниками уже шла речь выше (и я к этому еще вернусь), но в одном скончавшийся в 2008 г. в Париже эссеист, несомненно, прав: в открыто антиклерикальной, левой и светской Третьей республике глубоко укорененное во французском обществе масонство смотрело на гипертрофированно католическую и считавшуюся реакционной Австро-Венгерскую монархию с нескрываемой неприязнью. Другое дело, каким влиянием располагали эти масоны, имели ли отношение к сложному процессу принятия внешнеполитических решений. Из французских премьер-министров периода Первой мировой войны масоном был только Рене Вивиани, но ни Клемансо, ни Аристид Бриан, ни президент республики Раймон Пуанкаре масонами не были. Что касается А. Мильерана, к моменту вступления в должность премьер-министра он вышел из организации[158]. Министр иностранных дел в правительстве Клемансо, Стефан Пишон, был членом тайного братства, но знатоки французской дипломатии считали его креатурой премьера, не имевшей свободы маневра[159]. В логике партийных предпочтений и в целом в политической культуре Третьей республики масонство играло важную роль: прежде всего, до 1930-х годов в среде светской, деятельной провинциальной буржуазии – в среде обладавших большим влиянием радикалов[160].

Но обратимся к самому документу, который многие считают неопровержимым доказательством того, что масоны решили разрушить монархию. Тот самый масонский протокол авторы в лучшем случае знают в пересказе Шомоди, но в период между двумя мировыми войнами текст также использовал антисемит, классик антимасонской литературы, католик-интегралист Леон де Понсен (1897–1976), работы которого после 1990 г. вновь появились в Венгрии. К его книгам и изданным до 1945 г. антимасонским сочинениям обращались Ласло Ботош, Янош Драбик и др., которые в статьях, книгах и интернет-публикациях защищали теорию заговора «закулисы» в связи с Трианонским мирным договором. По текстам Драбика лингвистически доказуемо, что в качестве источника он использовал работы Шомоди и Фейтё: в них сделаны такие же ошибки в названиях французских газет, которые якобы сообщили о решениях, принятых на масонском конгрессе[161]. Между тем, в Рукописном отделе Национальной библиотеки им. Сечени хранится копия протокола на языке оригинала, сделанная практически в одно время с ним. В дальнейшем я буду ссылаться именно на нее[162]. Посмотрим, что это была за конференция.

Три дюжины делегатов, собравшихся в 1917 г. в Париже по приглашению «Великого востока Франции» и «Великой ложи Франции» (двух основных течений во французском масонстве), представляли собой довольно смешанную публику. Члены масонских лож некоторых стран вообще отсутствовали (прежде всего, заокеанские, из-за неподъемных дорожных расходов). Одни делегаты действовали от имени сразу нескольких стран, другие прибыли из довольно экзотических мест, например Рио-Гранде-дель-Сур (самый южный штат Бразилии), свой представитель был у ложи из американского штата Огайо, а от Коста-Рики на конгрессе формально присутствовали три француза, в том числе будущий министр иностранных дел Стефан Пишон. Руководитель «Великого востока», занимавший этот пост с 1913 г., Жорж Корно был близким к Клемансо провинциальным журналистом, владельцем газеты «Le Petit Ardennais» и экспертом по лошадям; «Великую ложу Франции» представлял генерал Поль Пенье, который не только изобрел портативный компас и основал пожарную охрану на железных дорогах, но и участвовал в масонском скандале 1905 г., в ходе которого выяснилось, что он награждал, наказывал или смещал подчиненных в зависимости от их религиозных убеждений. Если учитывать масштабность задач, «Великий восток», собравшийся на совещание в своей резиденции на Рю Кадэ, не утруждал себя продолжительными заседаниями: 28 июня после обеда – два часа, на другой день – чуть дольше, но и тогда за несколько часов решили вопрос о послевоенном международном порядке, новой транснациональной организации и вечном мире, 30 июня провели масонский ритуал, за которым последовали прием и торжественный обед[163].

В первый день делегаты заслушали длинный доклад социалиста Андре Лебея (1877–1938) о принципах деятельности организации по установлению послевоенного международного порядка. Лебей, друживший со многими французскими интеллектуалами (например, с поэтом Полем Валери), с 1908 г. был масоном, но лишь в 1914 г. стал депутатом-социалистом, и вопреки утверждениям И. Шомоди не имел большого веса в Национальном собрании: в 1919 г. его даже не избрали на второй срок. Он быстро отошел и от политической, и от культурной жизни, вышел из партии, а в 1935 г. – и из «Великого востока Франции». В экспозе, щедро приправленном цитатами из Цицерона и Карлайла, в котором он, например, называл «журналом» книгу Фридриха Наумана «Средняя Европа», политик выступил за создание органа, чем-то похожего на будущую Лигу Наций. Лебей сформулировал для масонов четыре мирные цели: возвращение Эльзаса и Лотарингии, воссоединение разделенной на три части Польши, независимость Чехословакии и, наконец, «объединение угнетенных народов Австро-Венгерской монархии в такие государства, форма которых будет потом решаться на плебисцитах». Это была максимально осторожная формулировка, и она немногим отличалась от целей, выдвинутых в 14 пунктах Вильсона в январе 1918 г., которые осенью того же года подавляющее большинство венгерской политической элиты с радостью бы приняло в качестве основы для переговоров. По понятным причинам под давлением итальянцев в четвертый пункт включили положение, что судьбу Триеста и Трентино следует решать в соответствии с теми же принципами, что и Эльзаса и Лотарингии (за исключением обязательности плебисцита). Политик-социалист привел исторические доводы в пользу воссоединения Польши и независимости Чехословакии и внес предложение, чтобы старая и новая столица Чехии – Прага – стала бы центром всеобщего примирения в Европе[164]. Больше всего внимания в экспозе он уделил Бельгии. О Венгрии не было сказано ни слова.

Для обсуждения предложений Лебея на конгрессе создали специальную комиссию, доклад которой был принят на другой день после длительного обсуждения. Из-за сопротивления итальянцев от конкретных предложений славян (прежде всего, выдвинутых сербскими делегатами) не осталось камня на камне, поэтому в заключительном документе есть лишь туманная ссылка на самоопределение и всенародное голосование[165]. Швейцарские делегаты отказались высказываться по территориальным вопросам. Кроме того, они проголосовали за создание новой выборной наднациональной организации с полномочиями на семь лет, правительством, собирающимся ежегодно 1 мая, и судом, избираемым сроком на три года. Документ касался и судьбы Германии, провозгласив отречение Гогенцоллернов залогом мира. Хотя о местонахождении штаб-квартиры новой организации договориться не удалось, делегаты проголосовали за ее флаг (солнце на белом фоне в окружении желтых звезд) и были едины в том, что войны следует запретить. В качестве решаемых территориальных проблем в заключительном документе назывались Шлезвиг-Гольштейн, Истрия, воды Адриатического моря, вопрос об Армении, наконец, делегаты приветствовали деятельность президента Вильсона и постановили отправить ему свои программные документы. После изнурительных дебатов, длившихся три с половиной часа, делегаты разошлись по домам.

Авторы публикаций, фальсифицирующие вслед за И. Шомоди цели и значение конференции, пишут, что собрание приняло решение о границах Венгрии и развале монархии. Как видим, отнюдь нет. Хотя потеря Чехословакии очевидно коренным образом изменила бы устройство монархии, в документе не было ни слова об уничтожении монархии как конечной цели. Те же авторы утверждают, что резолюция была опубликована в «Le Temps» – «газете Андре Тардьё», и еженедельнике «Illustration» и сопровождалась картами, на которых изображалось расчленение Венгрии через три года. Хотя Тардьё, который в начале войны действительно был внешнеполитическим редактором газеты, за два месяца до начала конференции прибыл в США в качестве генерального инспектора, ответственного за франко-американские торговые отношения[166]. В «Le Temps» не было напечатано ни слова о масонской конференции, не публиковались ни резолюция, ни карта, иллюстрирующая развал монархии. Влиятельная газета, выходившая в годы войны из-за нехватки бумаги всего на четырех полосах, печатала карты только в тех случаях, когда было необходимо показать положение на фронтах[167].

Итак, хотя масоны в странах Антанты – прежде всего французы – не испытывали симпатии к враждебной и католической империи династии Габсбургов, те, кто пытается объяснить распад монархии масонским заговором, придают слишком большое значение неверно истолкованным обстоятельствам, забывая о том, что провозглашавшие наднациональное братство и мир международные филантропические организации в начале войны также поддерживали свои воинственные правительства, что официально стоявшие на принципах интернационализма немецкие социал-демократы или французские социалисты голосовали за вступление своих стран в войну, военные расходы и введение чрезвычайного положения. Национальная логика перечеркнула прежнюю риторику, и членам лож приходилось делать выбор. В дополнение ко всему масонское сообщество никогда не было единым, даже внутри отдельно взятых стран. Отношения внутри этих организаций, принимаемые решения и позиция в связи с заключением мира во многом определялись соперничеством течений, лож и отдельных личностей.

Парадоксальным образом именно вопрос о Венгрии демонстрирует границы возможного в заговоре вокруг мирного договора. Американский историк, профессор Джорджтаунского университета Кэрол Куигли (1910–1977) в ряде книг приписывал важнейшие события англосаксонского мира в XX в. (Бурская война, создание Британского содружества наций) деятельности одного или нескольких тайных обществ. Научный характер работ Куигли не вызывает сомнений (Билл Клинтон, учившийся в Джорджтауне, в начале президентской кампании неоднократно говорил о нем как об авторе, сформировавшем его политическую философию), но поскольку на него с большой охотой ссылаются сторонники теорий заговора, в университетских кругах к нему относятся с осторожностью. Согласно описанной ученым модели, созданный в 1909 г. Сесилом Родсом и Альфредом Милнером кружок, называемый то «Круглым столом» («Roundtable», как и одноименный журнал), то «группой» или «детсадом» Милнера, то «Обществом избранных» («Society of the Elect»), размышлял о пананглосаксонском, новом мировом порядке и стремился к закулисному влиянию на мировые события[168]. Видным членом этого кружка был британский консервативный политик, потомок венгерских евреев, Леопольд Эмери, возможно, единственный в правительстве Ллойд Джорджа, кто в октябре 1918 г. выступил за дружественные венграм границы и разделял некоторые положения из направленного в Лондон в конце 1918 г. и полученного в начале 1919 г. венгерского меморандума. Кроме того, американский географ Исайя Боумен, с которым Пал Телеки состоял в тесном контакте и кто готов был признать справедливыми некоторые требования венгров, в 1921 г. основал тот самый Совет по международным отношениям, ставший другим излюбленным объектом теорий заговора: в нем не раз видели прообраз мирового правительства или архитектора нового мирового порядка[169]. Но для спасения Венгрии этого оказалось недостаточно.

Крах Австро-Венгерской монархии наступил по воле великих держав, а не потому, что несколько братьев-масонов собрались на заседание в IX районе Парижа. На решение великих держав, конечно, повлияли деятельность эмигрантских политиков, пропаганда в странах Антанты, геостратегическое положение отдельных территорий, ожидания, вызванные послевоенной нестабильностью, но также некоторые интеллектуальные круги и экономические и политические лоббистские группы, в этом смысле и масонские ложи тоже. Те же, кто сводит объяснение к одному этому фактору и объясняет гибель/расчленение исторической Венгрии исключительно мировоззренческим решением, наверняка идут по ложному пути.

Невежественные эксперты

Из всего рассмотренного выше постепенно актуализируется вопрос о возможной пристрастности и компетентности экспертов, на чье мнение опирались вершители судеб континента. В дискурсе о Трианоне весьма живуч топос о «мире, заключенном по невежеству», не в последнюю очередь благодаря авторам, которые в период между двумя мировыми войнами получали поддержку от Венгрии, таким как Анри Пози (о нем еще пойдет речь) или Габриэль Гоброн[170]. Порой можно услышать, что эксперты плохо разбирались в географии, были пристрастны или еще до начала конференции получили секретные указания от тех, кто за ними стоял. Так, например, снова и снова в различных отчетах всплывают имена Роберта Камева или Яна (иногда Эдуарда) Кармезина, американских экспертов чешского происхождения, которые якобы сыграли решающую роль в том, что в феврале 1919 г. в Кашше не был организован плебисцит и город перешел под юрисдикцию Чехословакии. Об этих людях говорят, что американское гражданство они получили незадолго до начала работы мирной конференции и были друзьями детства Эдварда Бенеша[171]. Источником информации об их роли в описываемых событиях, возможно, послужила книга Анри Пози, хотя, скорее всего, сам автор почерпнул информацию из ирредентистского альбома газеты «Pesti Hírlap» («Пештская газета») под редакцией Отто Леради, о чем, помимо прочего, говорится в основательной и детальной словарной статье в Википедии[172]. На единый источник указывает и то, что автор, будучи дружественно настроенным к венграм и выступая решительным сторонником ревизии, упоминает об этом эпизоде с теми же ошибками в именах и в том же контексте[173]. Имена таких экспертов нигде в научной литературе не встречаются. По-видимому, Пози, о плохой памяти на имена которого ходили легенды, имел в виду не Камева, а Роберта Дж. Кернера – американского эксперта чешского происхождения, который, правда, родился в США, поэтому не мог в детстве играть с маленьким Эдуардом Бенешем. В феврале 1919 г. Кернер в самом деле побывал в Верхней Венгрии, только что переданной Чехословакии, более того, в миссии Кулиджа со штаб-квартирой в Вене работал некий капитан Джон Кармазин, сопровождавший Кернера в поездке. В марте 1919 г. он подал отчет о пребывании на востоке Верхней Венгрии руководителю миссии Арчибальду Кулиджу. В нем он с очевидно прочешских позиций рассуждал об этнических и политических отношениях в регионе[174]. В то же время в документе ни слова не говорилось о плебисците, да и оказать влияние на руководителя миссии Кернеру не удалось: в написанном спустя неделю плане относительно новых венгерских границ Арчибальд Кулидж подчеркнул, что, по его мнению, Подкарпатье должно принадлежать Венгрии, возразил против присоединения населенных преимущественно немцами территорий к Чехословакии, выступил за этнический принцип делимитации венгерско-словацкой границы и написал, что, по его мнению, с венгров хватит и того, что у них отнимут Пожонь[175]. Позволю здесь высказать свое мнение: в то время как роль и полномочия британской, американской и французской комиссий изучены исторической наукой довольно подробно, нам очень мало известно, например, о подлинном влиянии на события итальянских экспертов.

Количество экспертов на Парижской мирной конференции оказалось рекордным. Если на считающемся эталонным Венском конгрессе британская делегация состояла из 17 чел., в Париже их было 200, не считая 400 чел. свиты (водители, прислуга, унтер-офицеры). Делегация США насчитывала 130 чел. Во французской делегации тоже было более 100 чел. В историографии нет единого мнения о том, какую роль эксперты играли в принятии решений и окончательной делимитации границ. История американской комиссии, готовившей текст мирного договора, так называемой Inquiry, хорошо известна и детально исследована, то же самое можно сказать о ее британском аналоге. Относительно недавно вышла в свет работа об истории и деятельности французского «Comité d’Études» («Исследовательский комитет»)[176]. Базовая концепция подготовки мирного договора различалась от страны к стране: если в США экспертные группы состояли из ученых, выпускников университетов Восточного побережья, молодых людей в начале карьеры, то Великобритания использовала для этих целей дипломатов, в то же время на неофициальном уровне прибегая к услугам интеллектуалов (редакторов и журналистов). У французов в подготовке предложений также участвовали прежде всего ученые, хотя привлекались и публицисты, журналисты, которые в предыдущие десятилетия играли ключевую роль в возбуждении и поддержании интереса французской общественности к славянскому вопросу.

Естественно, у экспертов могли быть свои предпочтения: например, Роберт Кернер и Чарльз Сеймур – ведущие фигуры Inquiry, рабочей группы в составе 6–7 чел., занимавшиеся Австро-Венгрией, не могли прийти к общему мнению о будущем монархии, хотя не ставили под вопрос необходимость создания славянских национальных государств. Первый был скорее дружественно расположен к славянам, второй, напротив, думал, что сильная монархия могла бы стать преградой на пути немецкой экспансии в Центральной Европе[177]. Симпатии к немцам или венграм, хотя и не считались причиной для исключения, но требовали служебного расследования со стороны американских властей. В то же время, например, в рядах экспертов Inquiry встречалось немало таких, у кого были широкие связи в Венгрии, прежде всего среди географов и историков: Исайя Боумен или Джеймс Т. Шотвелл, если и не считались откровенными друзьями венгров, не понаслышке знали проблемы региона.

Если англосаксонские эксперты прибыли на мирную конференцию с четкими представлениями – планами плебисцитов для конкретных территорий, стратегическими границами и территориальными предложениями в духе пунктов Вильсона, более справедливыми решениями для позднее определенных границ, то французы, например, в вопросе о западных границах Трансильвании подготовили только самые общие предложения, оставляя большую свободу использовавшим экспертные материалы дипломатам и политикам[178].

Обвинение в некомпетентности не может быть правдой уже только потому, что 20 % материалов, подготовленных Inquiry, или 52 доклада были посвящены отдельным проблемам Австро-Венгерской монархии[179]. Заключения экспертов французской делегации на мирной конференции показывают, что они разбирались в регионе, были знакомы с важнейшими работами и основными процессами, но при этом всякий раз высказывали мнение, неблагоприятное для Венгрии и венгров. Если участникам мирной конференции и было на что жаловаться, так это на порой произвольное распределение их между комиссиями: например, специалист по Балканам Гарольд Николсон сначала работал в чехословацкой комиссии, затем участвовал в разработке планов относительно Турции, а потом ему пришлось заниматься итальянскими претензиями на Адриатику. Почему так получалось, не знал даже он сам[180].

В то же время правда и то, что американским экспертам – в большинстве ученым – на мирной конференции приходилось работать в подкомиссиях бок о бок с дипломатами союзников, поэтому часто они оставались в меньшинстве при обсуждении как подходов к проблеме, так и практических мер. Различалось и положение членов делегаций: одни консультировали только свою делегацию, другие состояли в нескольких интернациональных по составу подкомиссиях, занимавшихся отдельными территориальными вопросами. Последние имели больше влияния, чем первые. Политики не всегда в полной мере полагались на советы экспертов. Британский премьер-министр Ллойд Джордж, например, больше доверял сотрудникам Foreign Ofce (внешнеполитического ведомства), чем военным[181]. Немаловажным было и то, в какой комиссии работал тот или иной эксперт: в более важных комиссиях по репарациям или по германскому вопросу тон задавали политики, оттесняя экспертов на второй план. С этой точки зрения венгерский вопрос оказался второстепенным; к тому же вопрос о границах обсуждался в двух разных территориальных подкомиссиях (чехословацкой и румынско-югославской), затем был передан в территориальную комиссию, потом в Совет десяти (премьер-министрам и министрам иностранных дел). Но это не означало – как часто можно прочитать в некоторых исторических работах, – что масштаб венгерских территориальных потерь стал очевиден членам двух самостоятельно работавших комиссий слишком поздно: с одной стороны, в обеих подкомиссиях часто заседали одни и те же люди, что и в территориальной комиссии, с другой стороны – закулисные переговоры не прекращались ни на минуту, главным образом между британскими экспертами и дипломатами[182]. Находившиеся во время работы мирной конференции в Париже, но не входившие из-за личных разногласий в состав делегации Роберт Сетон-Ватсон и Генри Уикхем Стид – ведущие британские эксперты по вопросам центральноевропейского устройства – неустанно лоббировали интересы государств-наследников, прежде всего Чехословакии. С ними тесно сотрудничал известный своими прорумынскими симпатиями Аллен В. А. Липер – влиятельный член территориальной комиссии.

Клайв Дей, один из референтов по Балканам в составе американской мирной делегации, полагал, что территориальные подкомиссии, хотя формально они имели право только вносить предложения, играли огромную роль в создании мирного устройства, и их влияние в ряде случаев было даже выше, чем у Совета десяти. Впрочем, считал Клайв Дей: «Невозможно сказать, в какой мере окончательное решение было плодом усилий отдельных людей или групп»[183].

На эффективность работы экспертов влиял еще и четвертый фактор: мирная конференция была не только местом создания нового мирового порядка, но и пространством невообразимо интенсивного пропагандистского крестового похода и лоббистской активности. «У каждой центральноевропейской нации был свой пакет статистических данных и географических карт», – заявил, подавая в отставку, один ведущий специалист в области географии[184]. В этой области Венгрия с самого начала оказалась в заведомо невыгодном положении: в период с января 1919 г. (открытие Парижской мирной конференции) по январь 1920 г. союзники не позволили никому из венгерских политиков отправиться во Францию. Они не признали легитимным ни одно из венгерских правительств, не пригласили на конференцию ни Михая Каройи, ни Белу Куна (хотя именно он стоял к этому ближе всего), ни Иштвана Фридриха. В Париже просто отсутствовали те, кто мог бы лоббировать венгерские интересы. Государства-наследники не были в таком унизительном положении, они сделали все, чтобы, выстраивая систему знакомств, подкупая газеты и журналистов, публикуя меморандумы и ведя закулисные переговоры, склонить на свою сторону принимавших решение политиков или самих экспертов.

В распоряжении историков есть ряд воспоминаний о мирной конференции, но в венгерской историографии принято ссылаться на полные ненависти слова британского дипломата Гарольда Николсона, сына бывшего британского генерального консула в Будапеште, когда он резко высказался об «этом туранском племени». Впрочем, Николсон не щадил никого: ни чужих, ни своих.

Чтобы убедиться, что в одной судьбе могли переплестись ненависть и симпатия, достаточно посмотреть на карьеру географа Эммануэля де Мартонна – ведущего эксперта французской делегации в центральноевропейских вопросах, более того, единственного географа, который действительно принимал участие в выработке решений мирной конференции. Британские географы были по разным причинам оттеснены от этого процесса, американские же не вышли за рамки функций экспертов, не принимая участия в выработке окончательных формулировок[185]. Но Мартонн прекрасно знал морфологию Южных Карпат, он написал об этом вторую докторскую диссертацию (первая была посвящена физической географии Валахии), часто бывал в Венгрии, был знаком с ведущими представителями венгерской географической науки. В октябре 1906 г. в Оршове жандармы заподозрили в нем шпиона и арестовали. Потребовалось вмешательство Лайоша Лоци и Енё Чолноки, чтобы француза выпустили на свободу[186]. Возможно, средства массовой информации были правы, но связь Мартонна с картографической службой французской армии и разведывательным управлением была гораздо теснее, чем об этом изначально могли подумать[187].

Откровенно прорумынская позиция де Мартонна, продемонстрированная им на конференции, ставит в тупик его биографов, как минимум тех, кто считает такое поведение неприемлемым[188]. В то же время не вызывает сомнений, что страстное романтическое восхищение Ж. Мишле и его круга румынами XIX в. было чуждо консервативному, часто до неприличия серьезному, географу. Как зять основателя французской географической школы Поля Видаль де ла Блаша и профессор Сорбонны, он стал секретарем Comité d’Études, состоявшего главным образом из славянофильской интеллигенции, и в этом качестве с тревогой изучал проекты документов, подготовленных американскими коллегами, слишком благорасположенными к Австро-Венгерской монархии, немцам и болгарам. Он расходился во мнении с ведущим географом американской делегации Боуманном и старался склонить на сторону французов его коллегу Д. У. Джонсона. Сближавшийся с кругом Андре Тардьё географ упорно поддерживал румынские территориальные претензии и, ссылаясь на то, что нельзя принудить новое румынское государство, чтобы оно через долины рек, текущих с востока на запад, организовало транспортный поток, идущий с севера на юг, выступал за перенос границ западнее. В процессе демаркации решающим аргументом послужила необходимость передачи Румынии железнодорожной ветки Халми – Сатмарнемети – Надькарой – Надьварад, идущей параллельно с венгерско-румынской границей. Французский географ изготовил свою «красную карту» (от венгерской делегации аналогичную, но с венгерских позиций, представил П. Телеки), на которой территория расселения румын была закрашена красным, и хотя Мартонн ранее занимался преимущественно морфологией рельефа, теперь он разработал общие принципы новой этнической картографии. В системе его доказательств решающее место занимало утверждение, что этнографические принципы можно дополнять и даже отменять с помощью экономических и транспортных аргументов. Главным для него стала жизнеспособность (viabilité) новой территориальной единицы. Здесь экономическая целесообразность оттеснила на задний план этнический принцип. Де Мартонн был невысокого мнения об уровне венгерской этнической статистики. Он не уставал повторять, что переписи населения и составленные на их основе данные – не что иное, как инструменты мадьяризации. Поскольку других данных для работы у него не было, он старался их максимально сократить, а местами произвольно истолковать. Де Мартонн осторожно ушел от ответа на вопрос об этнической принадлежности секеев, зато написал о живущих в «дебреценской пусте» румынах, у которых пробудилось национальное самосознание[189]. В 1921 г. он гордо заявил: «Вряд ли можно было сделать лучше здесь, в этом экономическом, природно-рельефном, этническом окружении в нижнем течении Дуная»[190]. И все-таки не все предложения французского географа воплотились в жизнь: г. Дюла не вошел в состав Румынского королевства и «овенгеренные румыны дебреценской пусты» не стали гражданами другого государства. В честь де Мартонна назвали улицу в Клуже, его избрали почетным доктором, и, поскольку он выступал за румынизацию, большинство прежних венгерских знакомых от него отвернулись[191].

Итоги работы Comité d’Études неоднозначны: если Пуанкаре изредка советовался с экспертами, то Клемансо мало интересовался работой комиссии. Один из членов Comité, Шарль Бенуа, считал, что они занимаются «секретной, непризнанной и ненужной» деятельностью, потому что дипломаты и политики не прислушивались к их рекомендациям[192]. Тридцать лет спустя эксперт американской делегации по Центральной Европе затронул более элегические струны. В связи с работой он скорее сформулировал вопросы, но в то же время не отрицал своей роли в подписании мирного договора и причастности к наследию президента Вильсона[193].

Легенду о невежестве представителей стран Антанты, в первую очередь, главных вершителей судеб континента, можно опровергнуть лишь частично, в ней есть доля правды. Клемансо интересовался географией и этническим составом тех или иных областей лишь в той мере, в какой ожидал от них упрочения положения Франции. Ллойд Джордж часто попадал в неловкое положение из-за своих нелепых высказываний. Вильсон плохо знал эту часть света, в особенности на востоке, но все схватывал на лету. В то же время большинство экспертов знали территории, по которым принимались решения, хотя на их мнение влияли великодержавные интересы, личные убеждения, представления, которые впоследствии оказались ошибочными.

Малые нарративы

Оживучая и наиболее трудно верифицируемая, повествует о том, Трианоне сложено еще немало легенд. Одна из историй, самая как некоторые государства-наследники (главным образом, Румыния) пытались с помощью проституток и патриотически настроенных боярских дочек склонить политиков и экспертов из стран Антанты к более выгодному для себя решению[194]. Если это и было так на самом деле, то их деятельность следует признать провальной. Румынская королева Мария – акцию чаще всего связывают с ее именем – в действительности побывала весной 1919 г. в Париже и Лондоне, чтобы склонить западных политиков на сторону Румынии[195]. Ее миссия, однако, несмотря на вежливый прием, не увенчалась успехом: королеве не удалось помешать разделу Баната, и в вопросе о венгерско-румынской границе профильная подкомиссия – не без долгих споров – поддержала не все требования Румынии. Железнодорожные ветки Надькарой – Матесалка – Чап и Кётедян – Бекешчаба – Лёкёшхаза не были переданы Румынии[196]. Известное разочарование постигло румын и в связи с подписанием бухарестского секретного соглашения, о чем сказал премьер-министр Брэтиану, когда в начале июня 1919 г. признал решение западных держав об окончательной делимитации венгерско-румынской границы. Неудовлетворенность румынской стороны лишь возросла оттого, что страны Антанты пытались склонить Румынию к подписанию договора о меньшинствах. Против этого Брэтиану протестовал всеми возможными способами, что в конечном итоге привело к его отставке. Кабинет Александру Вайда-Воевода пошел на подписание документа в декабре 1919 г. только после ультиматума западных держав[197]. Возникновение легенды можно связать с именем герцогини Анны де Ноай, полурумынки-полугречанки, чей парижский салон на проспекте Ош слыл центром светской и литературной жизни, где бывали многие политики той эпохи, в том числе и сам Жорж Клемансо. В 1919 г. в салоне де Ноай гостили польский премьер-министр Игнаций Падеревский и бард французского национализма Морис Баррес[198]. Хозяйка была не только поэтессой, оставившей след в истории литературы, но состояла в переписке с ведущими художниками эпохи и была музой Пруста, Френсиса Джеймса и Кокто.

В 1990-е годы реестр домыслов пополнился расхожими сюжетами из националистической румынской публицистики о «государственных гетерах», с помощью которых венгры обратили мирный договор в свою пользу, а румынские претензии остались неудовлетворенными, и граница между двумя странами прошла не по Тисе.

Ряд историй, вращавшихся вокруг разных юридических коллизий, был чистым вымыслом. Некоторые слепо верили, что мирный договор подписан на 25, 50, 70, 80 или 100 лет[199]. Нет необходимости пояснять, что в тексте Трианонского мирного договора об этом не говорилось ни слова. Статья 19 гласила: «Собрание (женевский форум Лиги Наций. – Б. А.) может от времени до времени приглашать членов Лиги приступить к новому рассмотрению договоров, сделавшихся неприменимыми, а также международных положений, сохранение которых могло бы подвергнуть опасности всеобщий мир»[200]. Но на этот великодушно сформулированный параграф уже в 1921 г. не возлагали больших надежд ни комментировавшие его венгерские юристы, ни чиновники Министерства иностранных дел. В первую очередь потому, что такого рода резолюцию ассамблея Лиги Наций должна была принять единогласно. Даже если бы такое маловероятное событие произошло, международная организация лишь получила бы мандат на не имеющие юридических последствий приглашения, которые государства могли бы спокойно проигнорировать[201].

Высказывались надежды на пересмотр Трианонского договора как утратившего силу в случае невыполнения странами, получившими приращение территорий, определенных обязательств, например Чехословакией, не предоставившей русинам автономию. Но автор этого предположения сам считал его частным мнением и лишь возможным сценарием[202]. И тем не менее Трианонский мирный договор в действительности утратил силу, на смену ему пришел новый Парижский мирный договор (1947 г.). Соглашения, подписанные в пригородах Парижа после Первой мировой войны, хотя бы содержали документы, защищавшие национальные меньшинства, после Второй мировой войны ни о чем таком не было и речи.

Бывший глава столичного административного управления, праворадикальный политик Ласло Грешпик в серии статей «Закон скифов», опубликованной в 1999–2000 гг. в еженедельнике «Demokrata» («Демократ»), доказывал, что на Трианонский мирный договор распространяются юридические права владения, а в международной практике это 99 лет, поэтому венгерскому правительству в 2019 г. следует приложить все усилия к пересмотру условий договора, «если, скажем, после внутри– и внешнеполитических консультаций, обладая политической волей и по воле народа, Венгрия подала бы иск в международный суд, ссылаясь, например, на невступление в право владения, ничтожность, принуждение, угрозу, последующее существенное изменение международно-правовой ситуации (я имею в виду правовую категорию clausula rebus sic stantibus), естественное единство и т. д.»[203]. Но, как видно из сказанного выше, сделать это не представлялось возможным, сам Л. Грешпик в 2016 г. скончался, но его дело продолжила организация, именуемая «Всемирный союз венгров», которая в 2017 г. инициировала сбор подписей за международно-правовую денонсацию мирного договора. Осенью 2019 г. число подписавших петицию насчитывало 300 тыс. чел., но данный международно-правовой нонсенс, по всей вероятности, останется без последствий.

За прошедшее время родилась и такая история о ревизии Трианона, согласно которой венгерское правительство то ли в 1960-е годы, то ли после 1990 г. упустило возможность вернуть предложенные ему территории. Мне известны заявления историка Э. Раффаи, сделанные им в качестве бывшего государственного секретаря обороны. Впрочем, в недавнем прошлом Миклош Кун упоминал, что в 1964 г. Хрущев предлагал Кадару вернуть Берегово, но первый секретарь ВСРП отверг данное предложение[204]. Никаких документальных свидетельств предоставлено не было.

Сторонники ревизии границ в межвоенной Венгрии в ряде случаев ссылались на то, что у несправедливого решения венгерского вопроса есть немало противников за границей. «Молитвословы» с именами этих людей и высказанными ими идеями можно найти как на интернет-порталах, так и в различных изданиях. Их источник почти всегда – это ревизионистский памятный альбом газеты «Pesti Hírlap»[205]. Британские, американские, итальянские и даже французские политики рассуждали так: навязанный Венгрии мир служит источником постоянной напряженности в бассейне Дуная. Книги, содержащие подобные взгляды, обретали в Венгрии благодарную читательскую аудиторию, а их авторы, например, многочисленная группа депутатов нижней палаты английского парламента, лорд Ротермер, французский сенатор и впоследствии министр Анатоль де Монзи, Бенито Муссолини и другие, рассматривались как сила, способная обратить внимание мирового сообщества на венгерский вопрос. Но были и бесчисленные публицисты, политики или просто шуты, желавшие, по всей вероятности, нагреть руки на венгерской трагедии. Обогатиться было вряд ли возможно, но гонорары, пересылаемые руководством – между прочим, добросовестным и грамотным – департамента печати МИД, помогли многим пережить временные денежные трудности.

Среди них самая знаменитая фигура, несомненно, Анри Пози, у которого в середине 1930-х годов вышли в свет и были неоднократно переизданы две книги на венгерском языке, причем, как следует из переписки того времени, при поддержке Ревизионной лиги[206]. Эти работы всплыли вновь после 1990 г., и на них активно ссылался Ференц Фейтё. По случаю 90-й годовщины подписания мирного договора в Трианонском дворце Пози как «неустанному борцу за венгерское правое дело» отвели место под памятник на пл. Сабадшаг, но в конце концов отказались от идеи его возведения[207]. Вопреки утверждениям, которые можно прочитать в посвященных Пози панегириках, он не был дипломатом, по крайней мере, в дни работы мирной конференции[208]. Те, кто верит написанному им, называют его то доверенным лицом Клемансо, то секретным агентом, то военным шифровальщиком. Между тем, во французском «Дипломатическом ежегоднике» за 1920 г. упоминается только один Пози – Жан, секретарь посольства Франции в Чехословакии. Анри Пози, успевший до этого поработать журналистом, мэром и турагентом, а также секретарем со знанием машинописи, в 1930-х годах приехал в Венгрию. Сначала он предложил Кэ д’Орсе поставить газету «Magyarság» («Венгерство») на службу интересам Франции. Идея потерпела фиаско в тот момент, когда выяснилось, что газета издается легитимистами. Затем Пози – во всяком случае, по сведениям французской стороны – стал «одним из агентов венгерского ревизионизма», организовывал поездки французов в Венгрию и пописывал благорасположенные, но крайне поверхностные и полные чудовищных ошибок статьи во французские газеты[209]. О том, что Пози получал деньги из Венгрии, можно судить уже по тому, как неорганично включена венгерская тематика в проболгарские и открыто антисербские главы его книги, посвященные положению на Балканах: автор очевидно слабо разбирался в географии. Ляпы в книге исправили переводчики и редакторы венгерского издания, но, например, в английском издании «Война возвращается» Пози без тени сомнений объявлял соседними областями Муракёз и Банат[210]. Он пытался повысить свои акции в глазах французских дипломатов тем, что был знаком с Клемансо, Пуанкаре и десять лет работал в газете «Le Temps»[211]. Дружественно настроенный к венграм бывший французский посол в Будапеште Луи де Вьен назвал Пози «политическим авантюристом и ненадежным типом», и от самопровозглашенного секретного агента во второй половине 1930-х годов отвернулись не только венгерские дипломаты, но и Ревизионная лига[212].

Многие выходцы из Венгрии, также преследуя материальные интересы, публиковали провенгерские статьи и книги. Например, популярный автор Альдо Дами получил за свою книгу премию Министерства иностранных дел. Венгерский дипломат в Швейцарии и видный философ Золтан Бараняи написал о книге Дами «Венгрия завтрашнего дня» («La Hongrie de demain»): «Эта книга мне очень близка, я убедил Дами взяться за перо, обсудил с автором весь материал и поддержал идею коренной переработки текста для второго издания»[213]. Возникает вопрос: в какой мере книга Дами написана им самим?

Супруга поддерживавшего ревизию границ депутата французского парламента Шарля Тиссейра нелегально ввозила в Венгрию для перепродажи шелковые платья и чулки. Сам же «отец нации» получил деньги за книгу о венгерских меньшинствах, которую не писал. И таких примеров можно привести немало[214]. Их перечисление нужно не для развенчания отдельных лиц, но для того, чтобы провести грань между рационально и стратегически мыслившими иностранными политиками и журналистами, осуждавшими делимитацию венгерских границ, и теми, кто по материальным или личным соображениям вставали на строну венгров.

Жизнь после смерти

Легенды живут среди нас, и колоссальные возможности для их распространения открывает интернет. Некоторое время тому назад сначала в виде веерной почтовой рассылки, затем на разных, прежде всего правых и праворадикальных интернет-порталах появился призыв, подписанный неким профессором Людвигом фон Лангом, который в феврале 2001 г. направил от имени ватиканского Института за права человека (Institutum Pro Hominis Juribus) петицию прокурору Международного трибунала ООН в Гааге Карле дель Понте.

В документе перечислялись территориальные и демографические потери Венгрии, репарационные обязательства, а также понесенный урон в сырье, минералах и природных источниках, затем следовал призыв к прокурору создать комиссию из 25–30 человек (из них десять по представлению ватиканского института) для расследования случаев отторжения территорий с учетом того, что «во время революции 1956 г. у Организации Объединенных Наций не было возможности поддержать борьбу венгерского народа за свободу. Обстоятельства изменились. ООН получает шанс искупить свое равнодушие, проявленное в прошлом»[215].

Уже при первом прочтении многое в письме вызывает сомнения: с одной стороны, автор явно путает Трианонский мирный договор с решениями, принятыми на Парижской мирной конференции 1947 г. Сумма репараций, список бенефициаров (например, на мирную конференцию 1919–1920 гг. не была приглашена Советская Россия) и валюта (доллар!) – это обязательства, наложенные на Венгрию в 1947 г., а изгнанные из Чехословакии «около 100 тыс. венгров» относятся, по-видимому, к периоду после 1945 г.[216] (После 1918 г. из Чехословакии в Венгрию бежали 147 тыс. венгров). Автор зачем-то долго рассуждает об уроне, нанесенном морской торговле Венгрии, о ценности Фиумского порта, стоимости военных кораблей в золотом эквиваленте. Выяснилось, что эти данные почерпнуты из книги капитана Ф. Юбы, что подтвердило подозрения: инициатива, несмотря на меры маскировки, не вполне независима от Венгрии. К тому же в обосновании петиции перечислялись излюбленные авторы и цитаты из ирредентистских альбомов и изданий от Анри Пози до лорда Ньютона. Сомнительным был не только тон документа, но то, что о деятельности упомянутого института не было никаких иных свидетельств, не говоря уже о подтверждении факта его создания энцикликой папы Иоанна Павла II в 1984 г. Наконец, Иван Маринов, журналист электронного издания hvg.hu и владелец сайта urbanlegends.hu, разгадал загадку: профессор Людвиг фон Ланг оказался не кем иным, как проживающим в Швейцарии венгерским эмигрантом Лайошем Лангом, который последний раз попал в поле зрения средств массовой информации, когда от имени «свободного венгерского правительства в изгнании» пытался заручиться поддержкой венгерских правительств после смены политического строя, ссылаясь на поручение, якобы данное ему в 1956 г. Анной Кетли, министром в правительстве Имре Надя, бежавшей на Запад. Наконец, первое правительство В. Орбана обратило внимание на Ланга, направив ему письмо из секретариата премьер-министра[217]. Скорее всего, сюжет с Кетли придуман от начала до конца, как и папский институт, и идея петиции, совпадавшая с мыслями и чувствами многих порядочных, интересующихся историей венгров[218]. Но приходится признать: они стали жертвами мошенничества. Примечательно и весьма характерно для общественных настроений, что спустя год после обнародования расследования urbanlegends.hu на новостном портале kuruc.info, который вовсе не чурается теорий заговора, Элёд Новак, тогдашний глава пресс-службы радикального движения «Йоббик», также опубликовал статью, в которой «предал огласке» факт мошенничества и даже опубликовал документы, доказывающие, что папская энциклика об основании института, состоящего из одного человека, была не более чем письмом на французском языке за подписью Иоанна Павла II[219].

Поток сомнительных документов, которые так или иначе можно связать с Трианоном, на этом не закончился и вряд ли когда-либо закончится. Еще больший резонанс, чем фиктивный папский институт, вызвала история так называемого Рожадомбского пакта, которая, правда, лишь отчасти перекликается с проблемой Трианонского мирного договора. Фальшивка, связанная с предполагаемым сценарием смены политического строя, впервые всплыла в прессе в 1992 г. и благодаря интернету ее ждет вторая жизнь.

Согласно легенде, сложившейся вокруг этого документа, 1 марта 1989 г. (по более поздней версии, 15 марта 1991 г.) на вилле в престижном районе Будапешта офицеры КГБ, Мосада и ЦРУ и венгерские политики, в их числе Йожеф Анталл, Петер Борош, Арпад Гёнц, Дюла Хорн, Ласло Пашкаи, Иван Петё и Густав Золтаи, подписали документ, предположительно обозначивший рамки будущих демократических преобразований.

Согласно документу, стороны договорились о следующем:

1. Мирный и дружественный вывод советских войск из Венгрии.

2. Компенсация Советскому Союзу за оставляемые здания и имущество.

3. Построение дружеских политических и экономических отношений между СССР и Венгрией.

4. Противодействие любым формам антисоветской деятельности.

5. Двустороннее открытие границ между СССР и Венгрией.

6. Освобождение бывших членов коммунистической партии от любых форм преследования.

7. Защита бывших сотрудников коммунистических секретных служб, пограничного и полицейского ведомств от возможных актов возмездия.

8. Участие бывших коммунистов в выборах от других партий.

9. Передача государственной собственности в руки бывших коммунистов.

10. Сохранение правосудия в руках коммунистов.

11. Запрет на любые антисемитские высказывания, действия и организации.

12. Препятствование созданию праворадикальных партий.

13. Признание окончательности и неизменности венгерских границ.

14. Новое венгерское правительство не может вступать в сношения с лицами, организациями и группами правого толка в эмиграции.

15. В адрес румын, югославов и словаков возможны только дружественные высказывания.

16. О событиях 1956 г. нужно говорить только как о движении, ставившем себе целью улучшение социализма, и предоставлять слово только тем, кто разделяет эти взгляды.

17. Венгерская армия должна быть сокращена на одну треть.

18. СССР через коммунистов, сохранивших свои позиции, продолжает влиять на политические процессы в Венгрии, США, в свою очередь, усиливают экономическое влияние.

19. Венгрия дает проживающим в стране национальностям гарантии осуществления языковых, этнических, культурных, политических и экономических прав.

20. Венгрия в полном объеме компенсирует венгерским евреям ущерб, нанесенный в годы Второй мировой войны.

Как уже отмечалось ранее, протокол предполагаемой встречи содержит многочисленные признаки теорий заговора, а пп. 13 и 15 прямо отсылают к проблематике Трианона. Характер, место, время и действующие лица – 13 человек, 20 пунктов, Рожадомб, 15 марта, евреи и секретные службы – во многом напоминают главный образец всех современных теорий заговора – «Протоколы сионских мудрецов». Этот документ, как потом неоднократно было доказано, составил агент российской царской тайной полиции из более ранних антисемитских текстов и издал в 1903 г.[220] Произведение имело ошеломительный успех и во многом повлияло на тоталитарную идеологию XX в. Младший брат «Протоколов», «Рожадомбский пакт», по духу и букве – антисемитское сочинение. Список участников, по всей видимости, был составлен позднее и следует логике 1993–1994 гг. или даже более позднего периода: достаточно обратить внимание на имя Петера Бороша, который в 1989 г. еще не играл никакой политической роли.

Даже место подписания говорит само за себя: в венгерском массовом сознании Рожадомб из квартала художников и переселившегося в период между двумя мировыми войнами из Пешта зажиточного, в том числе еврейского, среднего класса (в противовес консервативным и христианско-национальным Кристинаварошу и Сентимреварошу или населенному немецким средним классом Визиварошу) превратился в «кадровый виноградник», синоним богатства, нажитого при государственном социализме не вполне честным путем.

Тех, кто пытался доискаться до источника этой фальшивки, было гораздо меньше, чем тех, кто принял ее на веру. Бывший министр иностранных дел и посол в Вашингтоне Геза Есенски долгое время вел борьбу с ней, затем сайт urbanlegends.hu подготовил материал о пакте; я тоже провел собственное расследование[221]. На сегодняшний день известно, что первая редакция Рожадомбского пакта была опубликована 20 февраля 1992 г. в газете «Amerikai-Kanadai Magyar Élet» («Американо-канадская венгерская жизнь»), издававшейся в Акроне, штат Огайо (США). Документ опубликовал Дюла Бакош. Статью немедленно перепечатали многочисленные западные венгерские эмигрантские радикальные или крайне правые газеты: «Új Hídfő» («Новый мост»), «Új Világ» («Новый мир»), «Szittyakürt» («Скифский клинок»), «Amerikai Magyarság»» («Американские венгры»), и в последней росчерком пера Иштвана Фая в тексте было сделано дополнение: дата подписания 15 марта 1989 г. В скором времени, весной 1992 г., документ перепечатала первая в постсоветской Венгрии праворадикальная газета «Szent Korona» («Святая корона»), и с этого момента началась долгая история успеха фальсификата.

Основанная в 1959 г. газета «Amerikai Magyar Élet» (впоследствии «Amerikai-Kanadai Magyar Élet») на момент публикации документа уже не один год находилась под влиянием Тибора Дёмётёра и основанной им Свободной венгерской реформатской церкви. Редактором еженедельника выступала дочь Дёмётёра – Элизабет Шмидт, а передовицы под псевдонимом «Дюла Бакош» писал сам священник[222]. Тождественность двух персонажей косвенно подтверждает тот факт, что Тибор Дёмётёр родился в 1929 г. в семье лютеранского священника Дюлы Дёмётёра и Жужанны Бакош: можно предположить, что псевдоним сконструирован из имени отца и фамилии матери. (Особенно трогателен момент, когда Дюла Бакош в одной из статей цитировал Тибора Дёмётёра)[223]. Молодым человеком он бежал из Венгрии в 1956 г. и после нескольких лет занятий физическим трудом, затем пасторского служения в разных общинах в 1966 г. Дёмётёр попал в Акрон, штат Огайо, возглавив одну из венгерских реформатских церквей. За в высшей мере апологетическими шаблонами биографии просматривается человек редкой работоспособности и харизмы[224]. Он примирил две враждовавшие в этом городке венгерские церкви, вопреки противодействию властей основал Дом Лорантфи – самый крупный в США дом престарелых для венгерской диаспоры, создал Духовную семинарию им. Гашпара Кароли. В 1980 г. Дёмётёр был избран председателем Американского союза венгров, а в 1983 г. он основал собственную церковь, которую возглавил в сане епископа: ее общины были созданы во многих крупных городах США, Канады и даже Австралии.

В начале 1990-х годов газета «Amerikai-Kanadai Magyar Élet» немногим отличалась от прочих эмигрантских изданий, значительная часть статей вслед за передовицей были простыми перепечатками публикации в венгерской прессе, затем шли комментарии отдельных событий из жизни американских венгров. Традиционный антикоммунистический тон издания на рубеже 1990–1991 гг. обогатился новыми красками: это отражало процесс разочарования хозяина газеты в смене политического строя в Венгрии. Дёмётёр и раньше публиковался на праворадикальных форумах, но для его собственной газеты это стало чем-то новым. На страницах «Amerikai-Kanadai Magyar Élet» бичевали сворачивание политических перемен в Венгрии, начиная с 1991 г. позволяли себе сначала робкие, а затем все более смелые антисемитские высказывания (например, открыто восхваляли боровшегося за пост губернатора штата Луизиана Дэвида Дьюка – одного из ярких представителей американских крайне правых[225]), в передовицах высказывалось недовольство промедлением с ревизией границ, обслуживанием «иностранных интересов», все резче бичевалась политика нового венгерского правительства. Если верить газете, кабинет Анталла по непонятным причинам придерживался территориального status quo[226]. Все те пункты, которые затем появились в «пакте», уже встречались в статьях публиковавшегося под псевдонимом Дёмётёра, черпавшего информацию о положении внутри страны, главным образом, из уже упомянутой газеты Ласло Ромхани «Szent Korona». Дёмётёр регулярно перепечатывал из нее материалы и сам в свою очередь отдавал полосы «Amerikai-Kanadai Magyar Élet» под материалы будапештских коллег. Ромахани начинал как режиссер, в середине 1980-х годов основал легендарную площадку известную как Театр «Юрта» («Jurta Színház»), к тому времени он уже возглавил некую организацию «Национальный союз венгров» («Magyarok Nemzeti Szövetsége») и в этом качестве в ноябре 1991 г., затем в феврале 1992 г., в дни публикации 20 пунктов, посетил Акрон. Во второй раз вместе с Имре Бошняком из Партии мелких хозяев, бывшим активным нилашистом, он выступал на слете жандармов, организованном в Доме Лорантфи[227].

На протяжении 1991 г. в газетах «Szent Koroná» и «Amerikai-Kanadai Magyar Élet» регулярно печатались статьи, свидетельствующие о конвергенции двух газет, а еще более – их главных редакторов. Ромхани перепечатывал статьи Дёмётёра, содержавшие призывы к пересмотру границ и осуждавшие несамостоятельный характер венгерской политики[228], опубликовал декларацию Американского союза венгров 1956 г., когда во главе организации стоял Дёмётёр, осуждал политику МВФ в Венгрии[229], выступал против выплаты компенсации венгерским евреям[230]. Опубликованные в ноябре 1991 г. 16 пунктов Революционного мемориального комитета 1956 г. в большинстве своем были не чем иным, как обратной стороной появившегося позднее «пакта» из 20 пунктов: наряду с привлечением бывших коммунистов к уголовной ответственности выдвигались требования прекращения перераспределения собственности и «правдивой венгерской исторической науки»[231].

Весной следующего года в газете «Szent Koroná» были опубликованы антимасонские статьи и публицистические материалы, осуждавшие Трехстороннюю комиссию и Новый мировой порядок, общий ход рассуждений ряда публикаций указывал на их заокеанское происхождение. И, конечно же, газета неоднократно цитировала текст Рожадомбского пакта, повторно, например, потому что из первой публикации был исключен п. 10 (сохранение правосудия в руках коммунистов)[232].

Естественно, речь не идет о том, что Рожадомбский пакт написали Т. Дёмётёр или Л. Ромхани, но можно с полным правом утверждать, что в их газетах и из-под их журналистского пера еще раньше вышли все те положения, из которых состоял пакт[233]. О том, как все было на самом деле, спросить уже нельзя: Дёмётёр умер в 2000 г., Ромхани, отбыв тюремный срок за тяжкое уголовное преступление и вернувшись, по крайней мере частично, в публичную сферу, в 2005 г. скоропостижно скончался от болезни.

При ближайшем рассмотрении документа даже дилетант обнаружит ряд ошибок. Прежде всего, сотрудников американских секретных служб называют агентами, а не офицерами. Что же касается пунктов, то хотя советские войска, вне всяких сомнений, были выведены с территории Венгрии (п. 1) и права проживающих в Венгрии национальностей на самом деле гарантированы (и это правильно!) законодательно (п. 19), но, например, граница между Венгрией и СССР не была открыта (п. 5), а у событий 1956 г. в публичном дискурсе существует множество разных объяснений (п. 16). Остальные пункты скорее отражают фрустрацию отдельных эмигрантских групп (п. 14) и традиционную для правых радикалов риторику с характерными выражениями: «уничтожение», «обман», «трусость», «исключение». (И несмотря на это, некоторые из требований – привлечение государственно-партийных руководителей к ответственности или расследование роли секретных служб – могли бы дать повод к осмысленной дискуссии). И, понятно, свою роль сыграло и то, что пакт Анталла – Тёлдешши вошел в политический легендариум как «пакт»: отсюда оставался только один шаг до создания готового протокола.

Итак, большинство пунктов отражают всего лишь разочарование нескольких эмигрантских деятелей, повестку дня 1991–1992 гг. венгерских правых радикалов и болевые точки реальной политики, но никак не стратегию, выработанную «мировой закулисой». Трианон в этой своеобразной, перевернутой программе тоже присутствует латентно (читателю дают понять, какой должна быть «правильная, национальная» политика). За прошедшие годы набравшие силу правые радикалы в полной мере усвоили эту повестку дня вместе с постоянным муссированием пересмотра трианонских границ. Перечисленные выше элементы легендария служат легитимацией этой новой политики. В 2004 г. в газете «Hazánkért» с провокационными целями был опубликован второй, «либерально-сионистский» вариант протокола, названный самой же газетой «воображаемым» документом. Несмотря на это многие приняли его за реальный, и он молниеносно распространился по просторам интернета[234].

В связи с предполагаемой подлинностью соглашения сторонники этой точки зрения обычно говорят, что «все сбылось»: к этому аргументу прибегла автор второй редакции пакта Юдит Тот в дискуссии с Г. Есенским. Подобные доводы являются классической логической ошибкой (точнее, ошибкой modus tollens): то, что некоторые процессы после смены политического строя пошли не так, не означает, что смены политического строя не было[235]. И если событие А произошло после события Б, это не означает, что оно произошло из-за него. Выражаясь по-другому: тротуар не обязательно потому мокрый, что прошел дождь.

Возможно, недавно там прошла поливальная машина.

Заключение

Трианонский мирный договор по сей день с нами. Он проявляется в грубо и бездумно проведенных границах, но в первую очередь – в положении венгерских меньшинств в сопредельных странах, хотя, как отмечалось выше, эту проблему следует отделять от темы исторического Трианона[236]. Его наследие – в историческом сознании. Ментальные схемы периода между двумя мировыми войнами неизменно сильны. Упомянутая во введении фольклоризация – это закономерная судьба великих исторических событий. Однако не все равно, каким образом и в какой мере эти видоизмененные истории влияют на массовое сознание. Сегодня вряд ли кто-то всерьез думает, что у легенд, сложившихся вокруг фигуры короля Матяша, есть какой-то особый, сокровенный смысл. Ходил ли король, переодевшись в простое платье, среди народа? В исторических исследованиях для подобных спекуляций просто нет места. Но в разговорах и на страницах газет регулярно возникают вопросы о том, считали ли чехи отдельные речушки судоходными, поставляли ли румыны женщин представителям стран Антанты, хотел ли Жорж Клемансо отомстить венгерской снохе. При этом мало кто может безошибочно назвать место подписания мирного договора. Сами по себе все эти легенды могут показаться забавными, но как составная часть исторического сознания они вредны, ибо отвлекают внимание от причин распада/развала исторической Венгрии и полностью устраняют саморефлексию.

В большинстве случаев работы, посвященные этому вопросу, ограничиваются ссылками на «общеизвестность», легенды же включены в дискурс обид и пестования чувства жалости к себе. Авторы подобных сочинений чаще всего довольствуются несколькими, давно ставшими общим местом цитатами (воспоминаниями Франческо Нитти, рассказами Эрнеста Хемингуэя о популярности помады и корсетов среди румынских офицеров, заявлениями Ллойд Джорджа, критикой Дж. М. Кейнсом экономических аспектов мирного соглашения), а также принадлежащими упомянутым авторам пропагандистскими текстами. Уверенные в том, что теперь несправедливость мирного договора доказана, они не нуждаются ни в более глубоком анализе, ни в понимании, ни в поиске взаимозависимостей. На их фоне можно назвать образцовым самокритичный подход, который в 1935 г. продемонстрировал Ласло Немет в отношении Трансильвании, и он справедлив, возможно, для всего Карпатского бассейна: «Во время путешествия по Трансильвании мне становилось все яснее, что утерянная Трансильвания – не только территория. Трансильвания была для нас экзаменом, и мы его не прошли, потому что у нас ее отняли. Мы не завершили завоевание, и завоеванное выскользнуло у нас из рук. <…> Но Трансильванию мы не отпускаем, школьники в Пеште утром и в полдень читают молитву “Magyar Hiszekegy”. На самом деле, мы не делали с Трансильванией ничего иного, кроме как давали и давали, и сегодня даем больше, чем когда-либо»[237]. Ласло Немет вел речь – и это ясно из текста – не о завоевании мечом и кровью, но о том, что венгерская культура, образ жизни, модель сосуществования, короче говоря, венгерский дух, не смог заполнить слишком широкие границы государственного пространства. Границы венгерского государства и венгерской нации не совпадали и до 1918 г. Только прояснив, чья ответственность и в чем упущения, можно приблизиться к более глубокому пониманию трианонской катастрофы.

Трианонское решение приняли великие державы, выбрав ошибочную политическую стратегию и допустив тем самым большую несправедливость. Чтобы оценить это, не лишним будет принять во внимание следующее.

1. Трианон случился потому, что Австро-Венгерская монархия проиграла войну. Этот простой факт часто упускают из виду.

К проигравшим никогда не проявляют милосердия. Монархия, многим на удивление, трещала по швам, но до последней минуты вела войну. И хотя вильсонизм обещал открытый и справедливый мир, для практических шагов в этом направлении не было ни места, ни воли. Чувство разочарования в этом смысле совершенно законно.

2. В начале войны уничтожение монархии еще не было предрешено. Как прекрасно показано в книге Ромшича, по крайней мере три события – предание огласке попыток Карла I заключить сепаратный мир, подписание мирного договора в Брест-Литовске и соглашение в мае 1918 г. в Спа – убедили Антанту в том, что не следует рассматривать монархию в качестве великой или даже средней европейской державы. В Париже, Лондоне и Вашингтоне полагали, что в силу обязательств по отношению к Германии и зависимости от нее монархия Габсбургов более не может играть роль действенного противовеса претензиям немцев на континентальную гегемонию. Они предпочли создание тесного военного и экономического союза центральноевропейских государств-наследников и среднего размера держав, считая, что только так можно положить конец продвижению Германии на восток (Drang nach Osten) и удержать в кольце блокады большевистскую Россию. Для описания сложившейся ситуации как нельзя лучше подходит шутка из фильма «Великолепная семерка» про ковбоя, который нагишом прыгнул в заросли кактуса и на вопрос, зачем он это сделал, ответил, «что сначала эта идея показалась ему весьма заманчивой». Но здесь и сейчас ограничусь замечанием, что масштаб проблем, порожденных новыми реалиями, остался таким же, как и до войны. Более того, в известном смысле они стали для великих держав еще менее понятными. Экономический кризис 1930-х годов и экспансия нацистской Германии, затем приход в регион СССР прекрасно иллюстрируют нежизнеспособность конструкции.

3. Трианонский мирный договор стал следствием процесса национального строительства, который начался в регионе в первой половине XIX в. Венгерская политическая элита и находившаяся в стадии формирования венгерская нация были одними из первых, кто попытался освободиться от империи в 1848–1849 гг. По моему глубокому убеждению, без поддержки великих держав национально-освободительные движения сами по себе не смогли бы развалить монархию, в лучшем случае дело завершилось бы ее коренным переустройством. Также не вызывает сомнений, что большинство проживавших в Венгрии народностей/наций (возможно за исключением русинов) обладали интеллектуальной элитой, впрочем, весьма малочисленной, которая в ключевые моменты давала ясно понять загранице, то есть победителям, что их языковая группа не хочет долее оставаться частью Венгрии. Разнообразные национальные собрания в конце 1918 – начале 1919 г. от Дюлафехервара до Туроцсентмартона и от Уйвидека до Меддеша заявляли об этом желании; поднимавшиеся против них голоса социал-демократов и местных провенгерски настроенных политиков не получали массовой поддержки даже в собственных же рядах.

4. Книга не о том, но здесь не лишне напомнить об одной идее: и М. Каройи, и, в определенном смысле, Б. Кун были не причиной, а следствием венгерской катастрофы. Независимо от отношения к взглядам М. Каройи или О. Яси, я уверен, что они не были ни инструментом, ни тем более катализатором какого-то заговора, сплетенного против Венгрии. В мирные дни и при демократическом устройстве из Каройи, скорее всего, вышел бы исполнитель чуть ниже среднего, но, несомненно, он мог бы возглавить демократическое правительство в условиях стабильности, но у него отсутствовали как личные, так и политические качества, позволявшие возглавить страну, потерпевшую поражение. Более полувека, прошедшие со дня смерти Каройи, и почти столетие, минувшее после революции, достаточный срок, чтобы увидеть в его судьбе трагедию, эмиграцию, растянувшуюся с небольшим перерывом на всю жизнь, и лютую ненависть официальной Венгрии и части венгерского общественного мнения. Конечно, он мог бы вести себя по-другому, но следует помнить, что его будущие записные критики (Иштван Бетлен, Альберт Аппони, Пал Телеки) тогда, в январе 1919 г., проголосовали за кредит доверия. Некоторые из них пошли еще дальше.

5. Трианонский договор не был со стороны Парижской мирной конференции наказанием Венгрии за попытку создать коммунистическое государство. Трианонские границы в экспертных комиссиях были определены уже в марте 1919 г., до провозглашения Венгерской советской республики.

6. Относительно Трианонского мирного договора я считаю ключевой проблемой то, что у Венгрии на Парижской конференции почти целый год не было официального представительства. Это, конечно, ошибка и ответственность Антанты. Весной 1919 г. конференция уже приняла самые важные решения. Были подписаны мирные договоры с Германией, Австрией и Болгарией. Представители США покинули конференцию, делегации других стран в большинстве своем разъехались по домам. Случай Турции был особым, и венгерские политики того времени это понимали: нельзя было отказаться от подписания договора и продолжать настаивать на своих условиях. «И не исключено, что правительству все-таки придется это подписать, потому что Пешт голодает и румыны вновь движутся к Тисе. Я бы согласился на эти жертвы, но большинство – нет», – писал своему учителю весной 1920 г. Пал Телеки[238]. Слишком многое нужно было поставить с ног на голову, чтобы для Венгрии восторжествовала хотя бы частичная справедливость: верх взяли комфорт и желание сохранить свежий status quo.

7. Венгерский вопрос на мирной конференции стоял где-то на пятом, если не на шестом месте после Германии, создания Лиги Наций, русского вопроса, вопроса о мандатах и распада Османской империи, а, возможно, и согласования аппетитов Италии с реальным положением дел. Это малоприятный факт, но сто лет спустя лучше смотреть правде в глаза.

Проблема Трианона простирается и в другом направлении: 4 июня 1920 г. – мифическая дата для крушения венгерского самовосприятия и венгерской идентичности. Чтобы начать считать ее историей, многое должно измениться. Необходимо проститься с ней навсегда, провести траурные мероприятия. Возможно нам нужно взять на себя добровольное обязательство: мы никогда больше не будем обсуждать эту проблему. Возможно, нужно что-то поменять в среднем образовании, и, наоборот, как можно больше говорить об этом в школах, начать преподавать детям языки соседних народов. Или делать односторонние жесты в адрес соседних стран, проводить более жестко ориентированную на национальные интересы внешнюю политику. А может быть, напомнить всей Европе о допущенной в наш адрес несправедливости. Трудно сказать, что правильно.

В любом случае, это наше, и только наше дело.

Приложения

Список сокращений

MAE-AD Ministère des Afaires Etrangères – Archives Diplomatiques, Paris

Me Miniszterelnökség

MFMA Magyar Földrajzi Múzeum Archívuma, Érd

MNL OL Magyar Nemzeti Levéltár Országos Levéltára, Budapest

OSZKK Országos Széchényi Könyvtár Kézirattára, Budapest

Список исторических географических названий

Арва – ныне Орава в Словакии

Берегсас – ныне Берегове в Украине

Брест-Литовск – ныне Брест в Белоруссии

Диосег – ныне Сладковичово в Словакии

Дюлафехервар – ныне Альба Юлия в Румынии

Ийефалва – ныне Илиени в Румынии

Ипойшаг – Шаги в Словакии

Карлсбад – ныне Карловы Вары в Чехии

Липто – ныне историческая область Липтовска жупа в Словакии

Лошонц – Лученец в Словакии

Меддеш – ныне Медиаш в Румынии

Модор – ныне Модра в Словакии

Надьварад – ныне Орадя-Маре в Румынии

Надькарой – ныне Карей в Румынии

Карлсбад – ныне Карловы Вары в Чехии

Кашша – ныне Кошице в Словакии

Пожонь – ныне Братислава в Словакии

Римасомбат – ныне Римавска Собота в Словакии

Сатмарнемети (Сатмар) – ныне Сату-Маре в Румынии

Тренчентеплице – ныне Тренчьянске Теплице в Словакии

Туроцсентмартон – ныне Мартин в Словакии

Уйвидек – ныне Нови Сад в Сербии

Фиуме – ныне Риека в Хорватии

Халми – ныне Халмеу в Румынии

Чап – ныне Чоп на Украине

Чата – ныне Чата в Словакии

Шоморья – ныне Шаморин в Словакии

Эперьеш – ныне Прешов в Словакии

Комментарии

С. 6

День национального единства (A nemzeti összetartozás napja) – национальный памятный день, который официально отмечается в Венгрии 4 июня, когда в 1920 г. в пригороде Парижа, в Трианонском дворце, был подписан мирный договор, легитимировавший территориальное расчленение исторической Венгрии. Установлен постановлением Государственного собрания в 2010 г. В его основе – идея единения венгров, проживающих в разных государствах Дунайско-Карпатского региона, единства венгерской нации поверх государственных границ. Принятие закона вызвало критику в соседних государствах, где увидели в этой акции скрытое проявление устремлений к ревизии существующих в Центральной Европе границ.

С. 7

Кафтан à la Бочкаи (Bocskai öltöny) – элемент мужской верхней одежды, вошедшей в моду в 1920-е годы и вызывавшей реминисценции с обмундированием воинов – участников антигабсбургских освободительных войн в XVI–XVII вв. Назван в честь Иштвана Бочкаи (1557–1606) – венгерского аристократа, руководителя анти габсбургского движения в Верхней Венгрии в 1604–1606 гг., князя Трансильвании (1605–1606 гг.).

C. 9

Шарошпатак – город на северо-востоке Венгрии, в котором находится одно из старейших из ныне действующих в Венгрии средних учебных заведений. Основан в 1531 г. под эгидой реформатской (кальвинистской) церкви, пережил расцвет в XVII в. под патронатом князей Ракоци.

Шаторайяуйхей – город, расположенный на венгерско-словацкой (ранее на венгерско-чехословацкой) границе, которая проходит по речке Роньва (словац. Ронява), разрезающей его на две неравные части. Ближайший населенный пункт на словацкой стороне – Словенске Нове Место (Slovenské Nové Mesto), в прошлом венгерский Кишуйхей (Kisújhely).

С. 11

Унижение временной оккупации – Будапешт находился под оккупацией румынских войск в августе – ноябре 1919 г. Югославские войска были выведены из города Печ только в 1921 г., через год после подписания Трианонского мирного договора.

«Что есть венгр?» – сборник эссе «Mi a magyar» (1939) под редакцией крупного венгерского историка Дюлы Секфю, задавшегося целью выявить критерии идентификации венгерского начала. В числе авторов были корифеи венгерской культуры писатель М. Бабич, композитор З. Кодай и др.

С. 15

«Пятиствольная свирель» («Öttágú síp») – народный инструмент, выбранный в качестве символа единства разделенного государственными границами единого венгерского народа. Дал название в разное время выходившим литературным журналам и антологиям, фестивалям и иным культурно-просветительским мероприятиям.

С. 20

Венгерская советская республика существовала в период с 21 марта по 1 августа 1919 г., когда у власти в Будапеште находилось ультралевое правительство. Его фактический глава Б. Кун вернулся на родину из революционной России и пытался реализовать на венгерской почве политическую программу российского большевизма. Важно заметить при этом, что Венгерская советская республика вела реальную вооруженную борьбу с чехословацкой и румынской армиями, претендовавшими на территории исторической Венгрии, однако она делала это под знаменем сохранения очага мировой революции и его распространения на новые земли.

Нефтяные месторождения в Мосуле. Мосул город на севере Ирака в 400 км от Багдада, важный центр нефтедобывающей промышленности. После Первой мировой войны британские войска оккупировали Мосул, город и его окрестности стали частью мандатной территории Месопотамия. Турция многие годы оспаривала мандат на том основании, что во время подписания перемирия Мосул находился под контролем турецких войск. Лозаннская конференция 1922–1923 гг. оставила мандат в силе. Владение Ираком Мосула было подтверждено Лигой Наций и при ее посредничестве только в 1926 г.

С. 20-21

Чаллокёз и Парциум – территории исторической Венгрии, в 1920 г. отошедшие соответственно к Чехословакии и Румынии. Чаллокёз (венг.: Csallо́köz; словацк.: Žitný ostrov) – местность на юго-западе Словакии, к востоку от Братиславы, вытянутая вдоль Дуная, с плодородной землей и развитым по венгерским меркам сельским хозяйством, что явилось важным аргументом в пользу передачи этого заселенного в основном этническими венграми района – Чехословакии. Парциум (Partium), по румынской терминологии Кришана (Crişana) с крупным городом Орадя-Маре (венг.: Надьварад) на крайнем западе современной Румынии – историческая область в Восточной Венгрии, в XVI–XVII вв. служила буфером между владениями Габсбургов и вассально зависимым от Османской империи Трансильванским княжеством. К 1920 г. в Парциуме примерно в равных пропорциях проживали венгры и румыны. Имеется в виду, что как Чаллокёз, так и Парциум могли рассматриваться на Парижской мирной конференции британской делегацией как разменная монета при обсуждении будущих границ Венгрии: лишение ее одновременно и той, и другой области наносило бы сильный удар по экономической жизнеспособности именно Венгрии, а потому, по мнению британских экспертов, было непродуктивным.

С. 25

Венские арбитражи – Первый венский арбитраж состоялся 2 ноября 1938 г. Волевым решением нацистской Германии и фашистской Италии в целях разрешения венгерско-чехословацкого территориального спора Венгрии были переданы территории Южной Словакии (с преимущественным венгерским населением) и южной Подкарпатской Руси. Второй венский арбитраж от 30 августа 1940 г. был нацелен на разрешение территориального спора между Венгрией и Румынией. Волей тех же Германии и Италии Венгрия получила от Румынии территорию Северной Трансильвании площадью 43 тыс. кв. км.

Банат – историческая область, присоединенная к монархии Габсбургов по Пожаревацкому мирному договору 1718 г. по итогам австро-турецкой войны 1716–1718 гг. До 1778 г. находился под прямым управлением из Вены, затем, за исключением Военной Границы, присоединен к Венгерскому королевству. По Трианонскому договору 1920 г. большая часть Баната с главным городом Тимишоарой вошла в состав Румынии, меньшая – передана Королевству сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии).

С. 26

Плебисцит 5 декабря 2004 г. – инициированный правой оппозицией во главе с лидером партии Фидес В. Орбаном референдум по вопросу о предоставлении венгерского гражданства (и соответственно права на двойное гражданство) этническим венграм, живущим за рубежом. Формально инициатором проведения референдума выступила общественная организация, занимавшаяся поддержанием связей с соотечественниками за рубежом – Всемирный союз венгров. Поскольку инициатива касалась прежде всего судьбы большой венгерской диаспоры в соседних с Венгрией странах, на территориях, отторгнутых от венгерского государства по Трианонскому мирному договору, кампания по подготовке референдума вызвала крайне негативный отклик в этих странах, особенно в Румынии и Словакии, где рассматривали происходящее как очевидный симптом возрождения венгерского политического ирредентизма. Премьер-министр Венгрии социалист Ф. Дюрчань призвал соотечественников сказать на референдуме «нет», мотивируя это не только нежелательными осложнениями отношений с соседями, но и тем, что возможный наплыв в Венгрию сотен тысяч получивших гражданство соотечественников создаст непомерный груз для национальной экономики. Его поддержали в этом и проевропейски ориентированные политические силы либеральной ориентации. В. Орбан и партия Фидес, стоявшие за организацией референдума, обвинялись социалистами и либералами в стремлении укрепить свои внутриполитические позиции, сыграв на дешевом популизме. В конце концов референдум оказался безрезультатным ввиду низкой явки граждан (менее 40 %), причем из участвовавших в референдуме количество выступивших «за» лишь немногим превысило количество выступивших «против». По положению, референдум мог считаться состоявшимся, если бы инициативу поддержало 25 % граждан, имеющих право голоса. Не добившимся успеха на референдуме правым силам удалось, однако, удержать вопрос в повестке дня венгерской политики. В соответствии с модифицированным электоральным законодательством в парламентских выборах 2010 г., принесших убедительный успех партии Фидес, могли участвовать этнические венгры, проживающие за пределами страны, при наличии полученного ими от официальных структур Венгрии вместо венгерского паспорта особого удостоверения, подтверждающего их национальную идентичность.

С. 30

«Magyar Sziget» («Венгерский остров») – ежегодный летний музыкальный фестиваль, культивирующий рок-культуру, обладающую ярко выраженным националистическим содержанием. Проходит с 2001 г. В числе инициаторов фестиваля был крайне правый журналист и политик, деятель партии «Йоббик» Ласло Тороцкаи. Само название «Венгерский остров» призвано напомнить об изолированности Венгрии и венгров в окружающем мире.

Административная реформа 1872–1873 гг. последовала после преобразования в 1867 г. Австрийской империи в дуалистическую Австро-Венгерскую монархию.

Фиуме (совр. Риека) – порт на Адриатике был морскими воротами Венгрии в период австро-венгерского дуализма. В соответствии с Трианонским мирным договором 1920 г. перешел к Королевству сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии).

С. 38

Белая армия, или Вооруженные силы Юга России под командованием генерала А. И. Деникина уже к середине октября 1919 г. потеряли стратегическую инициативу и начали отступать под натиском Красной армии. К концу зимы 1920 г. они контролировали лишь казачьи области.

С. 40

Венгерские корни Лео Эмери – Элизабет Джоанна Сафир (Elisabeth Joanna Saphir, ок. 1841–1908), мать влиятельной фигуры в составе британской делегации на Парижской мирной конференции Л. Эмери, будущего министра по делам колоний и министра по делам Индии и Бирмы, действительно была по происхождению венгерской еврейкой.

С. 42

Легитимизм – одно из течений в начале 1920-х годов в Венгрии внутри политической элиты, разделившейся на адептов реставрации власти династии Габсбургов на венгерском престоле (легитимистов) и сторонников свободного избрания нового монарха или регента. Победа оказалась на стороне последних, поддержавших приход адмирала Хорти на пост регента в марте 1920 г. Предпринятая в 1921 г. бывшим австрийским императором и венгерским королем Карлом I (IV) Габсбургом двукратная попытка вновь овладеть венгерским троном при поддержке сторонников-легитимистов не увенчалась успехом, и Габсбурги были лишены прав на венгерский престол.

С. 43

Кальвария – то же, что и Голгофа, в переносном смысле – страстотерпие. Также сооружение в виде креста на холме близ католического храма или часовни, к которому вела тропа со скульптурными изображениями этапов (станций) крестного пути Христа по Иерусалиму.

«Lex Apponyi» – принятый 2 июня 1907 г. и связанный с именем А. Аппони (в то время министра просвещения и культов) школьный закон, который вызвал крайне негативное отношение в среде национальных меньшинств, поскольку ограничивал возможности получения образования на родном языке.

С. 48

«Революция астр» – демократическая революция в Венгрии конца октября 1918 г., свергнувшая власть Габсбургов и приведшая к провозглашению в Венгрии в ноябре республиканской формы правления.

Оппозиционная Партия независимости и 48-го года – пришла к власти в результате парламентских выборов 1906 г., на которых потерпела поражение Либеральная партия во главе с Иштваном Тисой, бессменно (под разными названиями) игравшая роль «партии власти» с самого момента заключения Соглашения 1867 г. о преобразовании Австрийской империи в Австро-Венгерскую монархию. В формировании правительства участвовали умеренные партии на платформе 1867-го года, то есть сохранявшие верность классическим принципам австро-венгерского дуализма – Конституционная и Католическая народная.

С. 50

Аннексия Боснии – акт, поставивший финальную точку в процессе, начавшемся в 1878 г., когда Австро-Венгрия с санкции Берлинского конгресса оккупировала провинции Босния и Герцеговина, получившие автономию в составе Османской империи в соответствии с Сан-Стефанским договором, заключенным по итогам русско-турецкой войны 1877–1878 гг. В октябре 1908 г., пользуясь внутриполитической нестабильностью в Османской империи (младотурецкая революция 1908 г.), Австро-Венгрия аннексировала этот край, что привело к международному Боснийскому кризису 1908–1909 гг., едва не приведшему к общеевропейской войне. Присоединение новых территорий с преобладающим славянским населением способствовало дальнейшему разбалансированию дуалистической системы и усилению напряженности на Балканах, что сыграло роль как в развязывании Первой мировой войны, так и в распаде Австро-Венгрии вследствие поражения в ней.

Венгерские аграрии – крупный землевладельческий класс и связанный с ним капитал, заинтересованные в экономической экспансии не только в Боснии, но шире – на Балканах, где постепенно сокращалось и к началу 1910-х годов предельно ослабело османское влияние.

Таможенная война с Сербией – торговая война между Австро-Венгрией и Сербией, также известная как «Свиная война» 1906–1908 гг., вызванная стремлением Сербии освободиться от экономической и политической зависимости от Австрии и желанием последней наказать ее путем таможенных запретов на ввоз сербской свинины.

С. 53

Договор с болгарами – мирный договор, заключённый между Болгарией, проигравшей Первую мировую войну в качестве участницы блока Центральных держав, и державами-победительницами, был подписан 27 ноября 1919 г. в пригороде Парижа Нёйи-сюр-Сен (Neuilly-sur-Seine).

Кэ д’Орсе (Quai d’Orsay) – Набережная Орсе, синоним Министерства иностранных дел Франции.

С. 55

Греческий король – Александр I (1893–1920) правил с 1917 по 1920 г. Умер, заразившись от укуса обезьяны в королевском зоопарке. Реальной власти не имел, страной фактически управлял премьер-министр Э. Венизелос.

С. 57

Всемирный союз венгров (Magyarok Világszövetsége) – венгерская общественная организация, занимающаяся поддержкой культурных и общественных связей с венграми, проживающими за пределами Венгрии. Основана в 1938 г., выступала одним из инструментов ирредентистской политики хортистских властей. После Второй мировой войны перестроила работу, дистанцировавшись от любых идей пересмотра существующих границ. В эпоху Я. Кадара, функционируя в ограниченных рамках, занималась поддержанием связей с той частью венгерской эмиграции, которая проявляла готовность к сотрудничеству с коммунистическим режимом. На рубеже 1980–1990-х годов активизировала деятельность, по инициативе ее председателя в 1991–2000 гг. поэта Ш. Чоори был создан телеканал «Duna TV» («Телевидение Дунай»), рассчитанный на венгров, живущих в других странах. C начала 2000-х годов все активнее выступает как инструмент исторической политики правых политических сил, озабоченных сохранением в повестке дня вопроса о необходимости пересмотра несправедливого для Венгрии Трианонского мирного договора. Это нашло проявление, в частности, в акциях памяти о нем, осуществленных сов местно с другой общественной организацией – Всевенгерским Трианонским обществом. В 2004 г. союз стал формальным инициатором проведения референдума по вопросу предоставления венгерского гражданства этническим венграм, проживающим в соседних странах (признан недействительным ввиду низкой явки).

Балашшадярмат – административный центр комитата Ноград.

Аладар Хусар (1885–1945) позже был мэром Будапешта.

С. 60

Сигеткёз (Szigetköz) – местность в Подунавье на крайнем северо-западе современной Венгрии, вдоль венгерско-словацкой границы, остров между основным руслом Дуная и его рукавом, длиной более 50 км и шириной 6–8 км.

Сентэндре (Szentendre) – остров (и одноименный город) на Дунае, южная его оконечность фактически подходит к северным границам Будапешта.

С. 61

21 марта 1919 г. – по случайному совпадению, день падения правительства М. Каройи и провозглашения Венгерской советской республики.

Совет десяти – полномочная структура Парижской мирной конференции, состоял из представителей США, Великобритании, Франции, Италии и Японии. В марте 1919 г. был заменен Советом четырех, включавшим лишь глав правительств европейских государств и США (Япония, не заинтересованная в делах Европы, не приняла участия в его работе). В июле 1919 г. на смену Совету четырех пришел Совет глав делегаций, действовавший до окончания Парижской мирной конференции.

Вопрос о Тешине – польско-чехословацкий территориальный спор вокруг Тешинской Силезии, исторической области между Вислой и Одрой (территория средневекового Тешинского герцогства, основанного в XIII в.). До 1918 г. один из индустриальных районов австрийской части Австро-Венгрии, важный центр угле добычи. Претензии на эти территории обоих молодых государств (Чехословакии и Польши) привели к вооруженному конфликту между ними (1919–1920 гг.). Осенью 1938 г., ссылаясь на свои территориальные претензии к Чехословакии именно в этом регионе, Польша приняла участие в ее «послемюнхенском» разделе. Компромиссное решение, оставлявшее бо́льшую часть территории за Чехословакией, было найдено после Второй мировой войны.

С. 62

Поход Красной армии Венгерской советской республики – в мае 1919 г. вооруженные силы Венгерской советской республики предприняли победоносный наступательный поход на северном направлении, вытеснив чехословацкие войска с немалой части занятых ими территорий. Следствием северного похода стало провозглашение в середине июня в г. Прешове так называемой Словацкой советской республики, просуществовавшей около трех недель.

Комитат Хонт – в бо́льшей части по Трианонскому договору отошел к Чехословакии, как и его административный центр г. Римасомбат (совр. Римавска Собота).

С. 64

Венгерская ревизионная лига (Magyar Revíziо́s Liga) – организация, созданная в 1927 г. как преемница действовавшей до середины 1920-х годов Лиги защиты территориальной целостности Венгрии (Magyarország Területi Épségének Védelmi Ligája). Была тесно связана с венгерскими властными структурами, имела представительства в странах Западной Европы и была призвана доказать международному общественному мнению несостоятельность трианонских установлений.

С. 65

Кампания Ротермера – была организована влиятельным британским медиамагнатом, владельцем газет «Daily Mail» («Ежедневная почта») и «Daily Mirror» («Ежедневное зеркало») Гарольдом Сидни Хармсвортом лордом Ротермером (1868–1940). Он с пониманием отнесся к венгерским требованиям пере смотра Трианонского договора, 21 июня 1927 г. опубликовал в «Daily Mail» статью «Место Венгрии под солнцем», в которой предложил конкретный план возвращения Венгрии ряда утраченных ею территорий. Статья вызвала в Венгрии волну энтузиазма. В целях удержания вопроса в повестке дня европейской политики и была в это время образована Венгерская ревизионная лига. Во Франции предложения Ротермера и деятельность Лиги были встречены холодно в связи с сильными антивенгерскими настроениями, укрепившимися вследствие шумной финансовой аферы 1926 г., когда раскрылись связи с венгерскими властями авантюристов, «в отместку за Трианон» пытавшихся наводнить Францию фальшивыми деньгами в больших масштабах (так называемое «дело Виндишгреца»).

С. 67

Первая масонская конституция – книга «Конституция вольных каменщиков» Джеймса Андерсона (ок. 1680–1739), шотландца по происхождению, священника шотландской пресвитерианской церкви в Лондоне, деятеля масонства, великого привратника Великой ложи Лондона и Вестминстера (позже Первая великая ложа Англии). Книга многократно переиздавалась (в том числе Б. Франклином в Америке), переведена на многие иностранные языки, стала по сути первым пособием, описывавшим принципы регулирования масонской практики в ложах.

«Opus Dei» («Дело Божие», лат.) – влиятельная международная католическая организация со штаб-квартирой в Риме. Основана в 1928 г. в Мадриде. С 1982 г. имеет официальный статус персональной прелатуры Католической церкви.

Бильдербергский клуб – неформальная общественная организация, с 1954 г. проводящая в разных городах мира ежегодные встречи участников. Собирает представителей мировой политической и экономической элиты Запада, в непринужденной атмосфере обсуждающих актуальные вопросы международной политики без взятия на себя определенных обязательств. Среди постоянных участников клуба – Г. Киссинджер.

Группа Милнера – влиятельное в Британской империи неформальное политическое сообщество, группировавшееся вокруг виконта А. Милнера (1854–1925), видного деятеля консервативной партии и колониального администратора в Южной Африке. Цель организации – всеми возможными средствами способствовать сохранению мирового могущества Британской империи. Среди лиц, стоявших у истоков этого сообщества, был С. Родс (1853–1902), крупный организатор британской колониальной экспансии в Южной Африке.

Трехсторонняя комиссия – частная международная организация с участием представителей экономической, политической и интеллектуальной элит Северной Америки, Западной Европы и Восточной Азии, главным образом исповедующих принципы экономического глобализма. Создана в 1973 г. при участии Г. Киссинджера и З. Бжезинского. Целью организации является содействие политико-экономическому сотрудничеству разных центров силы в мировой политике и экономике. Россия и Китай не участвуют в ее работе.

«Череп и кости» – старейшее и существующее по сей день тайное общество студентов Йельского университета (Нью Хэйвен, штат Коннектикут). Ведет начало с 1830-х годов. Среди его участников было немало будущих представителей американской элиты, поддерживавших между собой после окончания университета тесные связи как в бизнесе, так и на государственной службе. В их числе, например, президенты США Дж. Буш старший и Дж. Буш младший.

С. 68

Отговорить Рим от вступления в войну – Италия, будучи с 1882 г. членом Тройственного союза вместе с Германией и Австро-Венгрией, с началом Первой мировой войны сохраняла нейтралитет, но имея территориальные споры с Австро-Венгрией (претендуя, в частности, на Триест, Трентино, Южный Тироль, Истрию, Далмацию), в мае 1915 г. объявила Австро-Венгрии войну.

С. 69

Наступление на Пьяве – оказавшаяся безрезультатной масштабная наступательная операция австро-венгерской армии на итальянском фронте при р. Пьяве в Северной Италии 15–23 июня 1918 г. Стала одним из предвестий скорого поражения монархии Габсбургов в войне.

Ложа «Мартинович» основана в 1908 г. Оскаром Яси с единомышленниками, после Второй мировой войны действовала в Париже, в начале 1990-х годов влилась в ложу «Великий восток Венгрии». Названа в честь главы республиканского заговора так называемых венгерских якобинцев Игнаца Мартиновича (1755–1795) – бывшего монаха и священника, масона, агента тайной полиции и основателя тайных обществ, где обсуждались реформы по образцу революционной Франции, казненного вместе с четырьмя единомышленниками.

С. 70

Ложа «Тёкёли» действовала в Эперьеше (Прешове) и носила имя уроженца этих мест венгерского магната Имре Тёкёли (1657–1705), одного из руководителей национально-освободительной борьбы венгерских повстанцев (куруцев) против Габсбургов. После поражения движения в 1691 г. эмигрировал в Османскую империю. В 1906 г. его останки были торжественно перенесены из турецкого Измита в родной Кешмарк (совр. Кежмарок).

С. 71

Католик-интегралист – представитель католического интегрализма, радикального направления в политическом католицизме, выступающего за подчинение светской власти Католической церкви и отличающегося нетерпимостью по отношению к любым альтернативным политическому католицизму идеологиям.

С. 73

Книга Фридриха Наумана «Средняя Европа» – «Mitteleuropa» (1915), резонансная в годы Первой мировой войны книга германского праволиберального политика и мыслителя, депутата рейхстага Ф. Наумана (1860–1919), в которой излагалась концепция экономического и политического единения стран Средней Европы под германским доминированием.

Эльзас и Лотарингия – провинции, утраченные Францией в результате Франко-прусской войны 1870–1871 гг.

«14 пунктов Вильсона» – проект мирного договора, завершавшего Первую мировую войну, разработанный президентом США В. Вильсоном и представленный Конгрессу США 8 января 1918 г. В пункте, касающемся Габсбургской монархии, отмечалось, что ее народы должны получить широчайшую возможность автономного развития и место в будущей Лиге Наций. Речи о распаде Австро-Венгрии или Венгрии в ее исторических границах в документе не шло.

С. 74

Шлезвиг-Гольштейн – предмет территориального спора между Германией (ранее Пруссией) и Данией.

Истрия – полуостров в Адриатическом море, ныне в составе Хорватии, примыкает к Словении и Италии. Расположен в непосредственной близости от крупных портов Триест (ныне в Италии) и Риека (ныне в Хорватии). До 1918 г. находился в составе Габсбургской монархии. После распада Австро-Венгрии территориальный спор за полуостров, тесно связанный с соперничеством за влияние на Адриатике, продолжился между Италией и Королевством сербов, хорватов и словенцев (с 1927 г. Югославией).

Вопрос об Армении касался судьбы территории, разделенной до Первой мировой войны между Российской и Османской империями, и приобрел актуальность после турецкого геноцида 1915 г. над армянским населением.

С. 76

Совет по международным отношениям – неправительственная, но близкая к официальным кругам организация в США (Council on Foreign Relations), оказывающая влияние на внешнюю политику страны в качестве мозгового центра. Издает журнал «Foreign Afairs» («Международные отношения»).

С. 80

Венский конгресс 1814–1815 гг. – форум держав-победительниц в войнах против революционной и наполеоновской Франции, утвердивший новую политическую карту Европы и создавший систему международных отношений, действовавшую до Крымской войны (1853–1855).

С. 85

«Красная карта» – этническая карта Венгрии, составленная в 1919 г. под руководством П. Телеки для венгерской делегации на Парижской мирной конференции. Чрезвычайно неравномерное расселение отдельных этносов, значительное число анклавов и прочее были призваны продемонстрировать невозможность проведения границ новых государств по этническому принципу. Для обозначения венгров (мадьяр) был выбран красный цвет, который оптически увеличивал закрашенные им поверхности, создавая иллюзию численного превосходства данного этноса в местах смешанного проживания с другими народами.

С. 86

Секеи (székely (венг.), secui (рум.); Sekler (нем.)) – автономная часть венгерского этноса (субэтнос) с ярко выраженной национально-культурной спецификой. Секеи проживают в горных районах на востоке Трансильвании, в силу специфики исторического развития вплоть до позднего Средневековья сохраняли остатки общинно-родового строя. В Трансильванском княжестве и после его вхождения в состав Габсбургской монархии в начале XVIII в. в качестве отдельной административной единицы они имели особый статус и систему управления вплоть до слияния Венгрии и Трансильвании после преобразования Австрийской империи в дуалистическую Австро-Венгерскую монархию в 1867 г. Сегодня венгры с секейскими корнями составляют большинство населения румынских уездов Харгита и Ковасна, претендующих на получение автономии в составе Румынии.

С. 91

Clausula rebus sic stantibus – буквально «оговорка о вещах, остающихся в том же положении», условие договора, подразумеваемое или прямо оговоренное, согласно которому договор остается в силе до тех пор, пока остаются неизменными обстоятельства, обусловившие его заключение и действие. Служит обоснованием правомерности отказа от дальнейшего выполнения договора либо его отдельных постановлений.

Хрущев предлагал Кадару вернуть Берегово. – На заседании Президиума ЦК КПСС 19 августа 1964 г., при обсуждении территориальных претензий Китая к СССР Н. С. Хрущев вышел на более общую проблему – о спорных территориальных вопросах, осложняющих отношения в социалистическом лагере. Для того, чтобы продемонстрировать Китаю и другим готовность СССР учесть демократическое волеизъявление народов при решении территориальных споров, советский лидер предложил провести референдум среди закарпатских венгров, хотят ли они остаться в СССР или предпочтут стать гражданами Венгрии: «[Мы] согласны путем опроса решить этот вопрос, как они хотят. Надо посмотреть. Нам было бы очень хорошо их отдать. Никакой проблемы, а политический выигрыш колоссальный». Как узнаем из дальнейших слов Хрущева, вопрос этот уже как-то был поднят им в ходе одной из бесед с Я. Кадаром в неформальной обстановке. Осознавая, что первый секретарь ЦК КПСС все более утрачивал почву под ногами, реалистически мыслящий Кадар, не хотевший возникновения территориальных споров с СССР, не склонен был всерьез воспринимать фантастические прожекты советского лидера и предпочел все обратить в шутку: «Мы пришли из-за Урала, дайте нам место за Уралом» (Президиум ЦК КПСС. 1954–1964. М.: РОССПЭН, 2003. Т. 1. Черновые протокольные записи заседаний. Стенограммы. С. 851). Подобного рода инициативы Хрущева были подвергнуты через два месяца очень острой критике со стороны соратников при его отстранении от власти (Там же. С. 869 и др.), что только подтверждало опасения Кадара.

С. 92

Бенито Муссолини занимал позицию, важную в контексте наметившегося во второй половине 1920-х годов сближения Венгрии с фашистской Италией. С подписанием в 1927 г. договора между двумя странами хортистская Венгрия вышла из дипломатической изоляции.

С. 93

Газета издается легитимистами – поддерживаемые Францией страны Малой Антанты опасались возобновления притязаний дома Габсбургов на все ранее принадлежавшие ему земли.

Муракёз (Muraköz) – область на юго-западе исторической Венгрии, междуречье Дравы и Муры. По-хорватски (Međimurje) и по-словенски (Medžimurje) – Меджимурье. По Трианонскому договору область перешла к Королевству сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии). Ныне в составе Хорватии (частично в Словении).

С. 95

…у Организации объединенных наций не было возможности поддержать борьбу венгерского народа. – Участники венгерской революции 1956 г. надеялись, что эффективное вмешательство ООН предотвратит ее подавление силами Советской армии, однако реальные механизмы для этого отсутствовали. Генеральной ассамблеей ООН был принят ряд резолюций, осуждающих советскую интервенцию, однако они не имели серьезного эффекта в отличие от резолюций, направленных на оказание гуманитарной помощи беженцам (страну покинули вследствие тех трагических событий около 200 тыс. человек, бежавших через Австрию и отчасти Югославию). В 1957–1958 гг. функционировала специальная комиссия ООН, занимавшаяся расследованием положения в Венгрии. Венгерский вопрос находился в повестке генассамблей ООН вплоть до 1963 г., когда режимом Кадара была объявлена всеобщая амнистия осужденных за участие в событиях осени 1956 г.

С. 96

Свободное венгерское правительство в изгнании. – А. Кетли в канун свержения правительства И. Надя выехала в Вену для участия в работе сессии Социалистического интернационала и, оставшись на Западе, продолжила позиционировать себя в прежнем качестве, как представитель незаконно свергнутой власти.

С. 97

Рожадомб (Rо́zsadomb, дословно: «Розовый холм») – на сегодняшний день самый аристократический район Будапешта, расположен на склонах Будайских холмов.

Венгерские политики – список, в который вошли представители разных политических сил: первый премьер-министр посткоммунистической Венгрии (в 1990–1993 гг.) консерватор Й. Анталл из Венгерского демократического форума, его кратковременный преемник на посту премьер-министра и однопартиец П. Борош, первый церемониальный президент посткоммунистической Венгрии писатель А. Гёнц из либерального Союза свободных демократов, деятель этой же партии историк И. Петё, деятель преемницы кадаровской ВСРП Венгерской социалистической партии Д. Хорн (премьер-министр в 1994–1998 гг.), примас венгерской Католической церкви кардинал Л. Пашкаи, лидер венгерской еврейской организации Г. Золтаи.

С. 99

Кристинаварош (Krisztinaváros, дословно: «город Кристины»), Сентимреварош (Szentimreváros, дословно: «город св. Имре»), Визиварош (Víziváros, дословно: «Водный город») – исторические названия кварталов в Будапеште, соответствующие современным I/XII, XI и I/II районам.

C. 103

Пакт Анталла – Тёлдешши – договор, подписанный 29 апреля 1990 г., накануне первых постсоциалистических выборов, представителями двух ведущих оппозиционных партий Й. Анталлом (МДФ) и Петером Тёлдешши (СДС) о соблюдении демократических процедур при передаче власти и принципах назначения и выборов на ведущие должности в стране.

С. 104

Modus tollens – рассуждение от противного (лат.).

С. 106

Король Матяш – король Матяш I Хуняди (Hunyadi Mátyás, 1443–1490), также известный как Матяш (Матвей) Корвин. Сын полководца Яноша Хуняди в 1458 г. был избран королем Венгрии, в 1469 г. стал королем Чехии, в 1487 г. герцогом Австрии. Первый ренессансный правитель Восточной Европы. Монарх, при котором средневековое Венгерское королевство достигло максимального могущества. В фольклорной традиции сформировался образ короля, который инкогнито путешествует по стране, восстанавливая справедливость, наказывая богачей и помогая простому народу.

С. 106

«Magyar Hiszekegy» – «Венгерский символ веры», нечто вроде гражданской молитвы в Венгрии в период между мировыми войнами: «Верую в единого Бога, верую в единую Отчизну, верую в вечную справедливость единого Бога, верую в воскресение Венгрии. Аминь».

С. 107

Открытый и справедливый мир – отсылка к так называемым 14 пунктам президента США Вудро Вильсона, американскому проекту мирного договора, завершившего Первую мировую войну.

Попытки Карла I заключить сепаратный мир – шаги, предпринятые в 1917 г. преемником Франца Иосифа, молодым императором Карлом I(IV), которые привели к значительным осложнениям в отношениях Австро-Венгрии с Германией.

Мирный договор в Брест-Литовске – сепаратный мирный договор, подписанный 3 марта 1918 г. Советской Россией с Центральными державами, обеспечивший ее выход из войны на крайне жестких условиях.

Соглашение в мае 1918 г. в Спа – в бельгийском городе Спа близ Льежа с марта по ноябрь 1918 г. находилась Ставка Верховного командования германской армии. Речь идет о заключенном 12 мая 1918 г. соглашении между Германией и Австро-Венгрией о совместной экономической эксплуатации обширных территорий, подлежавших оккупации Центральными державами в соответствии с Брестским миром (в первую очередь речь идет об Украине).

С. 108

Проголосовали за кредит доверия. – 11 января 1919 г. Национальный совет – высший законодательный орган, созданный в конце октября 1918 г. и легитимизированный демократической «революцией астр» – официально утвердил главу венгерского правительства М. Каройи президентом страны. Обязанности временного президента М. Каройи, будучи с 1 ноября премьер-министром, исполнял с 16 ноября 1918 г. и до дня провозглашения Венгрии республикой 21 марта 1919 г.

С. 109

Были подписаны мирные договоры. – Версальский мирный договор с Германией был подписан 28 июня 1919 г., Сен-Жерменский мирный договор с Австрией 10 сентября 1919 г., мирный договор с Болгарией был подписан в пригороде Парижа Нёйи 27 ноября того же года.

Случай Турции был особый. – 10 августа 1920 г. султан Османской империи Мехмед VI подписал с державами-победительницами крайне дискриминационный Севрский мирный договор, лишавший страну даже ряда малоазиатских территорий в пользу Греции, а также исторической Западной Армении в пользу независимой Республики Армения, позже прекратившей существование. Активизировавшееся к этому времени турецкое национальное движение во главе с Мустафой Кемалем, сочтя договор неприемлемым, отказалось его принять, отвоевав в ходе турецко-армянской и турецко-греческой войн значительные территории. Это сделало необходимым пересмотр условий мира с Турцией на Лозаннской мирной конференции 1923 г. и подписание Лозаннского мирного договора, вернувшего Турции часть утраченных территорий Османской империи, но закрепившего ее отказ от претензий на территории Ближнего Востока (Египет, Сирия, Ливан, Палестина, Триполитания, Трансиордания, Месопотамия, Аравия и др.).

Вопрос о мандатах – речь идет о предоставлении Великобритании и ее доминионам, а также Франции и Бельгии мандатов Лиги Наций на управление территориями Ближнего Востока, ранее принадлежавшими Османской империи, а также бывшими германскими колониями (прежде всего в Африке).

Согласование аппетитов Италии – претензии Италии на Истрию и Далмацию, переданные державами-победительницами Королевству сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии).

Политические партии Венгрии

Венгерская партия правды и жизни (Magyar Igazság és Élet Pártja, сокр.: MIÉP) – венгерская партия правой, националистической ориентации. У истоков партии стояли писатель Иштван Чурка и его группа, порвавшая с консервативной партией Венгерский демократический форум, стоявшей в 1990–1994 гг. во главе правящей коалиции. Была представлена в парламенте в 1998–2002 гг. Адресованные венгерскому и международному общественному мнению требования пересмотра условий «трианонского диктата» и соответственно положения венгров как «разделенной нации» занимали важное место в электоральной фразеологии партии, при этом в качестве аргументов содержались ссылки на состоявшееся воссоздание единой Германии, распад искусственных полиэтничных конструкций (как СССР, Чехословакия, Югославия).

Венгерская социалистическая партия (ВСП) (Magyar Szocialista Párt, сокр.: MSZP) – одна из виднейших политических партий Венгрии. Ведет истоки от основанной в 1880 г. Всеобщей рабочей партии, преобразованной в 1890 г. в Венгерскую социал-демократическую партию, существовавшую как самостоятельная политическая сила вплоть до объединения с коммунистами в июне 1948 г. в Венгерскую партию трудящихся на платформе компартии при нейтрализации правых социал-демократов, не вошедших в объединенную партию. Является правопреемницей основанной осенью 1956 г. в условиях венгерской антитоталитарной революции Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП) во главе с Я. Кадаром, в качестве государственной партии занимавшей центральное положение в политической системе Венгрии вплоть до 1989 г. После раскола ВСРП в октябре 1989 г. ее реформаторское крыло во главе с Р. Нершем, И. Пожгаи, М. Неметом и Д. Хорном образовало ВСП, стоящую на позициях социал-демократии. Была принята в Социалистический интернационал. Возглавляла правящие коалиции в 1994–1998 (премьер-министр Д. Хорн) и в 2002–2010 гг. (премьер-министры Ф. Меддеши, Ф. Дюрчань и Г. Байнаи). После сокрушительного поражения на выборах 2010 г. претерпела серьезный кризис, сопровождавшийся выходом из нее ряда как правых, так и левых группировок. На парламентских выборах 2018 г. получила 8 % голосов, что свидетельствует о дальнейшем снижении ее политического рейтинга.

Всевенгерская партия национальной обороны (Országos Honvédelmi Párt) – правая политическая партия межвоенной Венгрии, ставившая во главу угла требование ревизии Трианонского мирного договора. Актив и социальную базу партии составляли переселенцы с территорий, вследствие Трианонского договора отошедших к соседним странам. При том, что лозунг пересмотра Трианона разделялся всеми легальными политическими силами, сама эта партия находилась на периферии политической жизни хортистской Венгрии. Нандор Урманци (1868–1940), наиболее влиятельный деятель партии, был в эпоху австро-венгерского дуализма депутатом венгерского парламента от так называемого Секейского края (восточная Трансильвания), обладая там немалым влиянием.

Йоббик, или Движение «За лучшую Венгрию» (Jobbik Magyarországért Mozgalom) – ультраправая националистическая политическая партия Венгрии, представленная в венгерском парламенте (Госсобрании) и Европарламенте. Основана в 2003 г. Позиционирует себя как консервативную и радикально-патриотическую христианскую партию, основная цель которой состоит в защите венгерских национальных ценностей и интересов. Отвергает «глобальный капитализм» и евроинтеграцию. Характеризуется многими наблюдателями как неонацистская. Исповедует антисемитизм, в связи с реально существующей в Венгрии цыганской проблемой часто прибегает к популистской антицыганской риторике (требование искусственного ограничения рождаемости цыган и т. д.). В 2007 г. было создано военизированное крыло партии «Венгерская гвардия» (Magyar Gárda Mozgalom), использовавшая элементы униформы и символику, заимствованную у венгерских нацистов 1940-х годов (нилашистов). В 2009 г. запрещено, но возродилось в менее радикальном варианте. «Йоббик» – инициатор создания крайне правого Альянса европейских национальных движений. На парламентских выборах в апреле 2018 г. партия набрала почти 20 % голосов и по представленности в Государственном собрании является второй партией Венгрии.

Католическая народная партия (Katolikus Néppárt) – политическая партия Венгрии эпохи австро-венгерского дуализма. Основана в 1894 г. Среди основателей были видные представители земледельческой аристократии граф Н. Зичи, граф А. Зичи, И. Раковски, искавшие пути решения обострившегося аграрного вопроса. В основе доктрины лежала идеология умеренного христианского социализма в духе энциклики римского папы Льва XIII «Rerum Novarum» (1891). В качестве идеолога партии выдвинулся влиятельный церковный иерарх, теолог и публицист епископ О. Прохаска, проповедовавший идею гармонизации социальных противоречий. В 1905–1910 гг. участвовала в правительственных коалициях. В начале эпохи Хорти возродилась как Христианская партия народного единства (Keresztény Nemzeti Egyesülés Pártja). В 1922 г. фактически распалась после перехода многих ее активистов в проправительственную партию графа И. Бетлена «Народное единство» (Egységes Párt).

Конституционная партия (Országos Alkotmánypárt) – венгерская политическая партия либеральной ориентации, возникла в условиях внутриполитического кризиса 1905 г., ослабления и последующего распада партии власти – Либеральной партии. Участвовала в широкой правительственной коалиции в 1906–1910 гг. Основатель – граф Дюла Андраши-мл. (1860–1929), сын выдающегося государственного деятеля и дипломата Австро-Венгрии графа Дюлы Андраши (1823–1890). Среди членов партии были видные политики, пришедшие из Либеральной партии (премьер-министры Калман Селл, Шандор Векерле, возглавлявший правительство в 1906–1910 гг.). В 1910 г. в условиях нового политического кризиса распущена, в 1913 г. восстановлена в реорганизованном виде, но прежнего влияния не достигла. Существовала до 1918 г.

Молодежное движение 64 комитатов (Hatvannégy Vármegye Ifjúsági Mozgalom, HVIM) – венгерское крайне правое молодежное движение. Помимо Венгрии проявляет активность за рубежом, прежде всего в соседних странах (Румынии, Словакии, Сербии), где проживает большая венгерская диаспора. Выступает за единение всех этнических венгров независимо от существующих государственных границ и пересмотр Трианонского договора 1920 г. Лидер – Л. Тороцкаи. Название связано с тем, что в составе венгерского государства в условиях австро-венгерского дуализма (1867–1918) было 64 комитата. Вследствие Трианона территории многих из них отошли к соседним странам.

Независимая партия мелких хозяев, аграрных рабочих и граждан (Független Kisgazda, Földmunkás és Polgári Párt) – политическая партия Венгрии. Преемница Партии мелких хозяев, основанной в 1908 г. и воссозданной в качестве оппозиционной режиму Хорти в 1930 г. После окончания Второй мировой войны заняла виднейшее место во внутриполитической жизни. Обладая размытой идейной платформой, опиралась на предельно широкий круг избирателей преимущественно прозападной политической ориентации, выступавших в экономическом плане за сохранение частной собственности (партия движенческого типа). Имела успех на первых послевоенных и последних свободных вплоть до 1990 г. парламентских выборах в Венгрии, состоявшихся в ноябре 1945 г., где набрала 57 % голосов и стояла во главе правящей коалиции до 1947 г. (лидеры З. Тилди, Ф. Надь, Б. Ковач). Вследствие фактического прихода к власти коммунистов и их ближайших союзников в мае 1947 г., претерпела раскол, ее виднейшие деятели, не склонные к сотрудничеству с ними, были арестованы либо покинули страну. Не будучи формально ликвидированной, существовала с 1948 г. номинально, была представлена в парламенте и правительстве рядом крипто-коммунистов. Попытки возродить партию были предприняты в условиях революции осени 1956 г., однако к весне 1957 г. окончательно прекращены восстановленной коммунистической властью. Была возрождена как партия правой ориентации с популистским уклоном в 1989 г., имела влияние в парламенте в 1990-е годы, в последующем оттеснена на обочину венгерской политики, а ее электорат разделился между партиями Фидес и Йоббик.

Партия независимости и 1848 года (Függetlenségi és Negyvennyolcas Párt) – одна из ведущих политических партий Венгрии эпохи дуализма. Возникла в 1884 г. в результате слияния двух ранее существовавших партий. Апеллировала к традициям революции 1848–1849 гг. В основе программы лежали требования коррекции дуалистического соглашения с Веной в интересах расширения полномочий венгерских властей в вопросах обороны, таможенной политики и т. д. В сравнении с противостоявшей ей на политической арене либеральной партией и ее преемниками носила более выраженный националистический характер. В 1906–1910 гг. стояла во главе правящей коалиции. Существовала до 1918 г., подвергаясь в 1910-е годы неоднократным реорганизациям, попытки ее восстановления предпринимались и в эпоху Хорти.

Партия скрещенных стрел (Nyilaskeresztes Párt), или нилашисты. Ультраправая партия вождистского типа. Символ «скрещённые стрелы» венгерские национал-социалисты начали использовать вместо первоначальной свастики, когда венгерское правительство запретило ее ношение как эмблемы иностранного государства. Основатель и лидер партии – Ференц Салаши (Szálasi Ferenc, 1897–1946). Под названием «Партия скрещенных стрел» существовала с 1939 г., будучи преемницей двух других партий, основанных Салаши: Партии национальной воли (Nemzeti Akarat Pártja, 1935–1937, запрещена) и Национальной социалистической венгерской партии – унгаристское движение (Nemzeti Szocialista Magyar Párt – Hungarista Mozgalom, 1938–1939, запрещалась в связи с обвинениями ее деятелей в попытках захвата власти). В мае 1939 г. в условиях полной легализации добилась немалых успехов на парламентских выборах (около 30 депутатских мест), став главной оппозиционной партией, выступала за реорганизацию венгерской политической жизни по образцу Третьего рейха. Поддерживала курс на дальнейшее внешнеполитическое сближение с нацистской Германией и активное участие Венгрии в мировой войне на ее стороне. Идейная доктрина (унгаризм) сформировалась под влиянием германской национал-социалистической идеологии. Благодаря популистским методам, несмотря на постоянные ограничения и периодические запреты ее деятельности со стороны властей, смогла опереться на солидную социальную базу, в том числе в среде пролетариата Будапешта (в деятельности парторганизаций участвовало до 300 тыс. человек). В марте 1944 г., после оккупации территории Венгрии вермахтом, стала самой влиятельной партией страны. Вследствие государственного переворота 15 октября 1944 г. и свержения Хорти, от имени которого начались сепаратные переговоры с СССР о выходе Венгрии из войны, Партия скрещенных стрел при поддержке Германии овладела властью, сохраняя ее на все сужавшейся по мере наступления Красной армии территории до весны 1945 г. Салаши и ряд других видных политиков партии были осуждены как военные преступники. Символика партии вопреки запретам использовалась в посткоммунистической Венгрии военизированными формированиями крайне правого толка (в том числе Magyar Gárda Mozgalom в 2007–2009 гг.).

Союз свободных демократов (СДС) (Szabad Demokraták Szövetsége, сокр.: SZDSZ) – венгерская политическая партия либеральной ориентации, существовала в 1988–2013 гг. Член Либерального интернационала. У ее истоков стоял ряд видных представителей венгерского диссидентства эпохи Я. Кадара. Входила в правящие коалиции в 1994–1998 гг. и 2002–2008 гг., блокируясь с социалистами против консервативного блока. Неудача на выборах 2010 г., когда партия не сумела попасть в парламент, привела к глубокому кризису СДС и ее расформированию.

Фидес (ФИДЕС) / Фидес – Венгерский гражданский союз (FIDESZ / Fidesz – Magyar Polgári Szövetség) – политическая партия Венгрии, возглавляющая правящую коалицию с 2010 г. (лидер Виктор Орбан, премьер-министр Венгрии в 1998–2002 гг. и с 2010 г.). Основана в марте 1988 г. как Союз молодых демократов (Fiatal Demokraták Szövetsége) группой молодых активистов, выступавших с резкой критикой коммунистического прошлого. Со временем акроним ФИДЕС, звучавший как латинское «fdes» – вера, стал писаться «Фидес». В первые годы существования исповедовала принципы либерализма в радикальных (в том числе либертарианских) вариантах. На первых в постсоветской Венгрии свободных парламентских выборах весной 1990 г. получила около 9 % голосов и впервые стала парламентской партией. В 1992 г. вступила в Либеральный интернационал, откуда вышла в 2000 г., сместившись к этому времени по настоянию В. Орбана с либеральных на правоконсервативные позиции. В 1998–2002 гг. возглавляла правящую коалицию, в 2002–2010 гг. – ведущая оппозиционная сила. В 2003 г. сменила название на Фидес – Венгерский гражданский союз. В 2010 г. вернулась во власть. Конституционное большинство в парламенте и харизма ее лидера В. Орбана позволили партии в 2012 гг. инициировать принятие новой конституции страны, а позже модифицировать законодательство, укрепив механизмы влияния действующей власти на судебную систему и прессу, что вызвало критику с либеральных позиций, обвинения Фидес в ущемлении демократии и усилении авторитарных тенденций.

Христианско-демократическая народная партия (Keresztény-demokrata Néppárt, сокр.: KDNP) – венгерская политическая партия христианско-демократической ориентации. Младший коалиционный партнер правящей партии Фидес – Венгерский гражданский союз. Ведет истоки от одноименной партии, основанной в эпоху хортизма в 1943 г. на базе существовавших и ранее в Венгрии умеренных христианско-демократических организаций, оппозиционных режиму Хорти. В 1945 г. с освобождением Венгрии от нацистской оккупации стала парламентской партией, получила более 16 % голосов на выборах в августе 1947 г., последних (до 1990 г.) выборах, проходивших на альтернативной основе, хотя и с нарушениями. С установлением в 1948 г. коммунистической диктатуры была разгромлена и вытеснена из политической жизни, ее лидер И. Баранкович бежал в Австрию. Попытка реанимировать партию с обнародованной ею программой была предпринята во время революции осени 1956 г., однако с восстановлением монопартийной коммунистической диктатуры эта попытка была пресечена. Возрождена в 1989 г. Участвовала во всех правительственных коалициях, руководимых партией Фидес, а ее лидер Жолт Шемьен занимал ответственные должности в правительствах, в том числе должность вице-премьера.

Биографический справочник

Ади Эндре (Ady Endre, 1877–1919) – великий венгерский поэт. Публицист радикально демократического направления.

Анталл Йожеф (Antall Jо́zsef, 1932–1993) – венгерский консервативный политик, премьер-министр в 1990–1993 г. от партии Венгерский демократический форум. Глава первого посткоммунистического правительства Венгрии, пришедшего к власти по итогам свободных выборов весны 1990 г.

Аппони Альберт (Apponyi Albert, 1846–1933) – граф, венгерский политик. В качестве министра просвещения и культов венгерского правительства в 1906–1910 гг. выступал с программой мадьяризации национальных меньшинств. Глава венгерской делегации на Парижской мирной конференции 1919–1920 гг.

Банфи Дежё (Bánfy Dezső, 1843–1911) – венгерский политик, в 1895–1899 гг. премьер-министр от либеральной партии. Пребывание Банфи у власти отличалось злоупотреблениями и конституционными нарушениями. Проводил жесткую политику в отношении национальных меньшинств. После ухода в отставку порвал с либеральной партией и сблизился с более националистическими кругами из Партии независимости и 1848 года.

Баррес Морис (Barrès Maurice, 1862–1923) – французский писатель, публицист, депутат парламента. Один из столпов французского национализма. В период Парижской мирной конференции выступил за проведение франко-германской границы по Рейну.

Бём Вилмош (Böhm Vilmos, 1880–1949) – деятель венгерской социал-демократии, военачальник. В 1919 г. нарком Венгерской советской республики 1919 г. по военным делам. Командированный в конце июля в Вену в качестве посла, вел тайные переговоры о замене режима Б. Куна на более умеренное социал-демократическое правительство. После 1919 г. – в эмиграции. В годы Второй мировой войны – политический аналитик британского посольства в Стокгольме, в 1943 г. – посредник в ходе тайных переговоров об условиях выхода Венгрии из войны. После войны был послом новой Венгрии в Швеции до разрыва со своим правительством летом 1948 г., когда в стране фактически была установлена диктатура Ракоши.

Бенард Агоштон (Benárd Ágoston, 1880–1968) – деятель венгерского христианско-социалистического движения, врач по профессии. В 1920–1921 гг. – министр труда и социальной политики. 4 июня 1920 г., имея на то соответствующие полномочия от своего правительства, вместе с А. Драше-Лазаром поставил подпись под Трианонским мирным договором.

Бенеш Эдвард (Beneš Edvard, 1884–1948) – чехословацкий (чешский) политик, один из основателей в 1918 г. Чехословацкой республики, ее министр иностранных дел в 1918–1935 гг. и президент в 1935–1948 гг. (в 1938–1945 гг. в эмиграции). Активный участник Парижской мирной конференции 1919–1920 гг.

Бертло Филипп (Berthelot Philippe, 1866–1934) – французский дипломат, в 1920–1933 гг. – генеральный секретарь МИД Франции. Один из ключевых членов французской делегации на Парижской мирной конференции 1919 г.

Бетлен Иштван (Bethlen István, 1874–1946) – граф, венгерский консервативный политик. Происходил из трансильванского аристократического рода, к которому относились и князья Трансильвании (XVII в.). Во время Венгерской советской республики 1919 г. – один из руководителей альтернативного контрреволюционного правительства, базировавшегося в Сегеде. В составе венгерской делегации участвовал в Парижской мирной конференции 1919–1920 гг.

Премьер-министр Венгрии в 1921–1931 гг., с деятельностью которого связан период так называемой «бетленовской консолидации» режима Хорти (стабилизация экономики при помощи внешних займов; реорганизация партии власти с участием представителей умеренной оппозиции; разрешение легальной деятельности социал-демократии при выполнении ею ряда условий). Во внешней политике, сохраняя полную приверженность идее пересмотра Трианонского договора, вместе с тем придерживался принципа Realpolitik в ожидании изменений ситуации на международной арене, до известной степени нормализовав отношения с соседями, наладив с ними экономические связи и отказавшись от внешнеполитических авантюр. Консолидации режима положил конец экономический кризис рубежа 1920–1930-х годов. Со второй половины 1930-х годов – фактический лидер пробританского крыла хортистской элиты, противник сближения с нацистской Германией, в годы Второй мировой войны поддерживал связи с политическими кругами, пытавшимися заключить сепаратный мир с Великобританией и США. После гитлеровской оккупации Венгрии в марте 1944 г. скрывался. В апреле 1945 г. арестован советскими спецслужбами из опасений, что в новых условиях станет харизматическим лидером всех прозападных сил в ущерб советскому влиянию. Умер в заключении в Москве в Бутырской тюрьме.

Болдижар Иван (Boldizsár Iván, 1912–1988; родовое имя – Беттлхейм) – венгерский журналист и публицист. В 1920–1930-е годы получил известность как публицист левого толка, работал в ряде крупных газет, в 1938 г. возглавил «Pester Lloyd» («Пештский Ллойд»). Во время Второй мировой войны находился в составе венгерских частей на Дону, но в боевых действиях участия не принимал. В конце войны был арестован тайной полицией за сотрудничество с антифашистским Освободительным комитетом. После установления в Венгрии коммунистического режима входил в партийно-государственную элиту, в 1951–1955 гг. возглавлял газету «Magyar Nemzet» («Венгерская нация»). После 1956 г., оставаясь ведущим журналистом страны, дистанцировался от коммунистического официоза, издавал единственный в то время журнал о Венгрии на английском языке «The New Hungarian Quarterly» («Новый венгерский ежеквартальник»).

Боумен Исайя (Bowman Isaiah, 1878–1950) – американский географ, геополитик. Долгие годы стоял во главе Совета по международным отношениям США. Участник Парижской мирной конференции. Противник изоляционизма во внешней политике США, оказывал влияние на внешнюю политику Фр. Рузвельта.

Бриан Аристид (Briand Aristide, 1862–1932) – деятель французской Третьей республики. Многократный премьер-министр в 1909–1929 гг. Лауреат Нобелевской премии 1926 г. (вместе с Г. Штреземаном) за заключение Локарнских соглашений, гарантировавших послевоенные границы в Западной Европе.

Брэтиану Ионел / Ион И. К. (Brătianu Ionel / Ion I. K., 1864–1927) – румынский политик из клана Брэтиану, лидер национально-либеральной партии Румынии. Многократный премьер-министр и министр иностранных дел в 1909–1927 гг., оказавший ключевое влияние на румынскую внешнюю политику в периоды Первой мировой войны и послевоенного переустройства Европы. Участник Парижской мирной конференции. Один из главных конструкторов государственного проекта межвоенной Великой Румынии. Успешно отстаивая национальные интересы, вместе с тем легкой сменой внешнеполитических ориентаций снискал на международной арене репутацию весьма беспринципного политика. См. о нем: Виноградов В. Н. Румынский сфинкс Ионел Братиану // До и после Версаля. Политические лидеры и идея национального государства в Центральной и Юго-Восточной Европе. М., 2009. С. 196–220.

Вайда-Воевод Александру (Vaida-Voevod Alexandru, 1872–1950) – трансильванский румынский политик. С 1906 г. был депутатом венгерского парламента от румынской национальной партии. Премьер-министр Румынии в 1919–1920, 1932, 1933 гг. Участник Парижской мирной конференции.

Вивиани Рене (Viviani René, 1863–1925) – деятель французской Третьей республики, премьер-министр в 1914–1915 гг. В бытность его главой правительства Франция вступила в Первую мировую войну.

Видаль де ла Блаш Поль (Vidal de la Blache Paul, 1845–1918) – французский географ и геополитик, один из классиков французской географической школы.

Вильсон Вудро (Wilson Woodrow, 1856–1924) – президент США в 1913–1921 гг. На заключительном этапе Первой мировой войны инициировал программу мирного урегулирования и послевоенного устройства Европы, сформулированную в плане под названием «14 пунктов». Один из создателей Версальской системы международных отношений.

Гарбаи Шандор (Garbai Sándor, 1879–1947) – венгерский проф союзный деятель, левый социал-демократ. Формальный глава (председатель ЦИК и Совнаркома) Венгерской советской республики (1919 г.) в условиях, когда реальной властью обладал коммунист Бела Кун. После поражения революции эмигрировал и отошел со временем от политики.

Георгиу-Деж Георге (Gheorghiu-Dej, Gheorghe, 1901–1965) – румынский государственный деятель, в 1948–1965 гг. фактически стоявший во главе коммунистической Румынии. В 1944–1954 гг. и в 1955–1965 гг. – генеральный секретарь Центрального комитета Румынской рабочей партии, председатель Совета министров Румынии в 1952–1955 гг., председатель Госсовета Румынии в 1961–1965 гг.

Гёмбёш Дюла (Gömbös, Gyula, 1886–1936) – венгерский крайне правый политик, премьер-министр в 1932–1936 гг. Из офицеров. Активный участник подавления Венгерской советской республики 1919 г. и один из организаторов белого террора в Венгрии. В 1920-е годы – лидер так называемого Сегедского движения и основатель партии защиты расы, призывал к установлению в Венгрии режима по образцу фашистской Италии. На назначение Гёмбёша премьер-министром регент Хорти пошел под давлением справа в условиях великой депрессии, тяжело сказавшейся на венгерской экономике. В 1933 г. Гёмбёш первым из глав иностранных правительств совершил визит в нацистскую Германию. Вместе с тем противовесом германскому давлению считал сближение Венгрии с правыми режимами в Италии, Австрии и Польше. Попытки Гёмбёша реформировать хортистский режим по современным ему германским и итальянским образцам вызвали противодействие консервативных кругов, подготовивших незадолго до кончины Гёмбёша его отстранение. Вместе с тем в экономической политике Венгрии были достигнуты определенные успехи: стимулирование национального производства при государственной поддержке привело к стабилизации венгерской промышленности на докризисном уровне.

Гоброн Габриэль (Gobron Gabriel, 1895–1941) – французский интеллектуал, востоковед, религиовед, этнограф.

Дешанель Поль (Deschanel Paul Eugène Louis, 1855–1922) – французский политик, президент Франции с февраля по сентябрь 1920 г.

Драше-Лазар Альфред (Drasche-Lázár Alfréd, 1875–1949) – венгерский дипломат, журналист. 4 июня 1920 г., имея на то соответствующие полномочия от своего правительства, вместе с А. Бенардом поставил подпись под Трианонским мирным договором.

Дюрчань Ференц (Gyurcsány Ferenc, род. в 1961 г.) – венгерский политик-социалист и бизнесмен. Премьер-министр в 2004–2009 гг. Неудачи в экономической политике его правительства, не способствовавшей преодолению кризисных явлений в экономике и тенденции к снижению жизненного уровня, привели осенью 2006 г. к массовым беспорядкам и укреплению на протестной волне оппозиционной партии Фидес во главе с В. Орбаном. Попытки Дюрчаня в 2010-е годы стать ключевой фигурой антифидесовской оппозиции не увенчались успехом в силу непопулярности бывшего премьера.

Есенски Геза (Jeszenszky Géza, род. в 1941 г.) – венгерский дипломат, историк. Министр иностранных дел в 1990–1994 гг. от партии Венгерский демократический форум.

Зиманди Игнац (Zimándy Ignác, 1831–1901) – влиятельный венгерский католический священник, служил в Тёрёкбалинте близ Будапешта. Депутат венгерского парламента с 1884 г.

Ийеш Дюла (Illyés Gyula, 1902–1983) – венгерский писатель, поэт, классик национальной литературы XX в. В 1930–1940-е годы тяготел к идейно-эстетическому движению «народных писателей». В эпоху Кадара проявил лояльность коммунистической власти. В 1960-е годы в опережение официальной линии первым из крупных деятелей венгерской культуры публично выступил против ущемления прав венгров в соседних странах (в частности, в Румынии).

Йоо Тибор (Joо́ Tibor, 1901–1945) – венгерский философ, историк философии, представитель духовно-исторической школы. Исследователь венгерской национальной идеи: работа «Венгерская национальная идея» («A magyar nemzeteszme», 1939). Критик нацистской идеологии Третьего рейха. Умер от ранений, полученных в ходе операции по взятию Будапешта Красной армией.

Кадар Янош (Kádár János, 1912–1989) – венгерский политик-коммунист, фактически стоявший во главе страны с ноября 1956 г. по май 1988 г. С начала 1930-х годов участвовал в коммунистическом движении, в годы Второй мировой войны – одна из главных фигур венгерского коммунистического подполья. После 1945 г. занимал ответственные государственные посты. В 1951 г. был репрессирован режимом Ракоши и до 1954 г. находился в заключении. Осенью 1956 г. после колебаний поддержал подавление Советским Союзом венгерской революции и возглавил правительство, сформированное в Москве и находившееся под советским контролем. Санкционировал репрессии против участников революции. С начала 1960-х годов режим Кадара претерпел заметную эволюцию к более рациональной и прагматической и менее репрессивной модели социализма, венгерский лидер был склонен к реформаторским поискам (особенно в сфере экономической политики) при сохранении однопартийной коммунистической системы.

Кальноки Густав Жигмонд (Kálnoky Gusztáv Zsigmond, 1832–1898) – граф, австро-венгерский дипломат, министр иностранных дел Австро-Венгрии в 1881–1895 гг. Один из инициаторов союза Австро-Венгрии с Германией и Италией.

Камбон Жюль (Cambon Jules, 1845–1935) – французский дипломат, с 1915 г. – генеральный секретарь МИД Франции, один из ключевых участников Парижской мирной конференции 1919–1920 гг.

Камбон Пьер Поль (Cambon, Pierre Paul, 1843–1924) – французский дипломат, посол Великобритании во Франции в 1898–1920 гг.

Карл I Габсбург (Karl Franz Josef I, 1887–1922) – последний австрийский император (с ноября 1916 по ноябрь 1918 г.); как король Чехии – Карл III, как король Венгрии – Карл IV. Внучатый племянник Франца Иосифа I, стал наследником престола после гибели в 1914 г. эрцгерцога Франца Фердинанда. Отрекся от престола вследствие революций в обеих половинах Австро-Венгрии и краха дуалистической империи. В 1921 г. дважды пытался овладеть венгерским троном, опираясь на поддержку своих сторонников-легитимстов. После провала этих попыток венгерский парламент юридически низложил Габсбургов, признав незаконной Прагматическую санкцию 1713 г., в соответствии с которой венгерский престол занимали представители этой династии.

Карлайл (Карлейль) Томас (Carlyle Thomas, 1795–1881) – британский публицист, писатель, историк и политический мыслитель. Представитель романтизма. Исследователь Великой Французской революции. Исповедовал романтический «культ героев» – исключительных личностей вроде Наполеона, которые делами исполняют божественное предначертание и двигают человечество вперед, возвышаясь над толпой ограниченных обывателей.

Каройи Михай (Károlyi Mihály, 1875–1955) – граф, венгерский леволиберальный политик. В годы Первой мировой войны, будучи депутатом парламента, выступил за разрыв Австро-Венгрии с Германией и ее переход на сторону Антанты. После демократической революции конца октября 1918 г. возглавил венгерское республиканское правительство, затем стал временным президентом Венгрии, пытался создать демократический режим при сохранении страны в ее исторических границах, что успеха не принесло. Столкнувшись с новыми требованиями держав Антанты о территориальных уступках Венгрии ее соседям, подал в отставку в марте 1919 г., уступив место объединенному правительству коммунистов и социал-демократов (Венгерская советская республика). С 1919 г. находился в эмиграции, в 1930-е годы выступил за сотрудничество леволиберальных сил с коммунистами в интересах создания единого антифашистского фронта. По окончании Второй мировой войны вернулся в Венгрию. В 1947–1949 гг. – посол Венгрии в Париже, подал в отставку в знак протеста против сфальсифицированного судебного дела коммуниста Ласло Райка (сентябрь 1949 г.). Умер во Франции, перезахоронен с почестями в Венгрии в 1960-е годы.

Кароли Гашпар (Károlyi/Károli Gáspár, 1529?–1591) – кальвинистский теолог, переводчик Библии на венгерский язык. Происходил из семьи православных сербов, бежавших в Венгрию от османов. Перешел в кальвинистскую веру и сменил фамилию Радичич на Кароли по названию родного города – (Надь)карой. В 1586 г. приступил к переводу Библии, напечатанной в 1589–1590 гг. в типографии г. Вижой (так называемая Вижойская Библия).

Кейнс Джон Мейнард (Keynes John Maynard, 1883–1946) – британский экономист, глава кейнсианского направления в экономической науке, сложившегося как реакция на Великую депрессию 1929–1933 гг. в США. Заложил основы современной макроэкономической теории.

Керзон Джордж Натаниэл (Curzon George Nathaniel, 1859–1925) – лорд, британский государственный деятель и дипломат. Министр иностранных дел Великобритании в 1919–1924 гг., возглавлял также в 1916–1925 гг. палату лордов в парламенте.

Кернер Роберт Джозеф (Kerner Robert Joseph, 1887–1956) – американский эксперт по проблемам Австро-Венгрии и стран-преемниц. Участник Парижской мирной конференции 1919–1920 гг., входил в комиссии по установлению новых границ. Позже – профессор истории и международных отношений в престижных американских университетах. Родился в Чикаго в семье с чешскими корнями.

Кётелеш Пал (Köteles Pál, 1927–1991) – трансильванский венгерский писатель, публицист. С 1977 г. работал в Венгрии.

Кетли Анна (Kéthly Anna, 1889–1976) – деятель венгерской социал-демократии. С 1922 г., после легализации социал-демократической партии, была депутатом венгерского парламента. С германской оккупацией в марте 1944 г. находилась в подполье. В 1945–1948 гг. глава социал-демократической фракции в новом венгерском парламенте. Противница объединения социал-демократов с коммунистами. Жесткий оппонент режима Ракоши, провела ряд лет в заключении и окончательно вышла на свободу только в 1956 г. под давлением международной социал-демократии. В начале ноября вошла в реорганизованное на коалиционной основе правительство И. Надя. 3 ноября, накануне советской акции по свержению правительства, отбыла в Вену для участия в сессии Социнтерна. Оставшись на Западе, позиционировала себя как представитель незаконно свергнутого венгерского правительства, что создавало неудобства международному признанию правительства Я. Кадара. Участвовала в деятельности специальной комиссии ООН по венгерскому вопросу. Умерла в эмиграции в Бельгии.

Клемансо Жорж (Clemenceau Georges, 1841–1929) – политик Третьей республики во Франции, премьер-министр в 1906–1909 и 1917–1920 гг. Один из создателей Версальской системы, неотъемлемой составной частью которой стал Трианонский мирный договор 1920 г. От соратников получил прозвище «Тигр».

Костолани Дежё (Kosztolányi Dezső, 1885–1936) – венгерский писатель (прозаик и поэт). Классик национальной литературы XX в.

Кошут Лайош (Kossuth Lajos, 1802–1894) – венгерский государственный деятель, публицист, харизматический лидер революции и антигабсбургской национально-освободительной борьбы венгерского народа в 1848–1849 гг. Весной 1849 г. в качестве главы независимой Венгрии объявил о детронизации Габсбургов с венгерского престола. После поражения революции жил в эмиграции, оставаясь непримиримым врагом дома Габсбургов и жестким критиком Соглашения 1867 г. о преобразовании Австрийской империи в дуалистическую Австро-Венгерскую монархию. Умер в Италии и торжественно перезахоронен в Венгрии.

Кошут Ференц (Kossuth Ferenc, 1841–1914) – венгерский политик эпохи дуализма, сын Лайоша Кошута. Апеллировал к политическому наследию отца, однако, после его смерти принес присягу на верность императору Францу Иосифу I при переходе из итальянского подданства в венгерское. Стоял во главе Партии независимости и 1848 г., выступая за преобразование Венгрии в отдельное государство, связанное с Габсбургами лишь личной унией. В 1906–1910 гг. был министром в коалиционном правительстве.

Крамарж Карел (Kramář Karel, 1860–1937) – чехословацкий (чешский) политик, один из основателей чехословацкого государства. В эпоху австро-венгерского дуализма один из лидеров Младочешской партии. В годы Первой мировой войны, имея репутацию русофила и панслависта, преследовался властями Австро-Венгрии, стал жертвой нашумевшего судебного процесса. С ноября 1917 г. по июль 1918 г. – первый премьер-министр Чехословакии.

Кулидж Арчибальд (Coolidge Archibald, 1866–1928) – основатель академического славяноведения в США. Профессор в Гарварде и директор университетской библиотеки. Основатель и первый главный редактор журнала «Foreign Afairs». Во время Парижской мирной конференции привлекался как руководитель группы экспертов. Сторонник признания Соединенными штатами Советского Союза.

Кун Бела (Kun Béla, 1886–1938) – деятель венгерской компартии, журналист. В 1900-е годы вступил в венгерскую социал-демократическую партию. Призван в австро-венгерскую армию в период Первой мировой войны, попал в русский плен в 1916 г., во время пребывания в России сформировался как убежденный коммунист. В марте 1918 г. создал из числа бывших военнопленных венгерскую группу при РКП(б). Вернулся в Будапешт в ноябре после падения Австро-Венгерской монархии. Через считанные дни после возвращения, 24 ноября, инициировал создание венгерской компартии, возглавил ее ЦК. Нарком иностранных дел и фактический глава Венгерской советской республики (21 марта – 1 августа 1919 г.). После ее поражения вернулся в Россию. В 1920 г., после освобождения Крыма от войск Врангеля, – председатель Крымского ревкома, организатор большевистского террора в Крыму. Видный функционер Коминтерна в 1920-е годы, избирался членом Президиума Исполкома Коминтерна. В венгерской компартии (в эмиграции) возглавил более левую и сектантскую фракцию, ей противостояла более умеренная фракция Е. Ландлера. После VII конгресса Коминтерна (1935 г.), принявшего программу единого антифашистского фронта, окончательно был отодвинут на вторые роли. Репрессирован в СССР.

Кунфи Лайош (Kunfy Lajos, 1869–1962) – венгерский живописец. Подолгу жил во Франции, участвуя во французской художественной жизни.

Лаваль Пьер (Laval Pierre Jean Marie, 1883–1945) – французский политик и медиамагнат. По партийной принадлежности – социалист. В период Третьей республики был активным деятелем коллаборационистского правительства режима Виши, его главой (в 1942–1944 гг. – премьер-министром). Казнен по обвинению в госизмене.

Липер Аллен А. В. (Leeper Allen A.W, 1887–1935) – уроженец Австралии, выпускник Тринити-колледжа в Мельбурне. В 1912 г. переехал в Великобританию, после нескольких лет работы ассистентом в Британском музее в 1915 г. поступил на дипломатическую службу, принял участие в Парижской мирной конференции 1918–1920 гг., в 1924–1928 гг. был поверенным в делах в Вене, по возвращении в Лондон служил в аппарате Министерства иностранных дел.

Ллойд Джордж Дэвид (Lloyd George David, 1863–1945) – последний премьер-министр Великобритании от либеральной партии (1916–1922). Один из создателей Версальской системы международных отношений. На Парижской мирной конференции 1919–1920 гг., как и представители США, поначалу выступил за более щадящие условия мирного договора с Венгрией, но в конце концов пошел на уступки Франции.

Лоци Лайош (Lо́czy Lajos, 1849–1920) – венгерский геолог и гео граф, академик Венгерской академии наук. Проводил полевые исследования во многих странах Европы и Азии.

Мария, королева Румынии (Maria a României, 1875–1938) – супруга короля Румынии в 1914–1927 гг. Фердинанда из династии Гогенцоллернов-Зигмарингенов. По рождению – британская принцесса Мария Александра Виктория Эдинбургская (Marie Alexandra Victoria of Edinburgh). По отцу – внучка королевы Виктории, по матери – императора Александра II, двоюродная сестра Николая II.

Мартонн Эммануэль, де (Martonne Emmanuel, de, 1873–1955) – французский географ, профессор Сорбонны. Написал классические труды по физической географии, климатологии и др. Проводил полевые исследования и в странах Центральной Европы. С 1938 г. – председатель, затем почетный председатель Международного географического союза.

Масарик Томаш Гарриг (Masaryk Tomáš Garrigue, 1850–1937) – чехословацкий политик и интеллектуал, основатель чехословацкого государственного проекта. Первый президент Чехословакии (1918–1935).

Миклоши Иштван (Miklо́sy István, 1857–1937) – венгерский католический деятель, епископ Хайдудорога в 1913–1937 гг.

Милотаи Иштван (Milotay István, 1883–1963) – венгерский публицист и политик крайне правого толка. С конца 1944 г. – в эмиграции.

Мильеран Александр (Millerand Alexandre, 1859–1943) – французский политик, правый социалист. Премьер-министр и министр иностранных дел Франции в 1920 г., президент французской Третьей республики в 1920–1924 гг. Один из создателей Версальской системы международных отношений.

Мишле Жюль (Michelet Jules, 1798–1874) – французский историк и публицист, яркий представитель романтической историографии. Ввел термин «Ренессанс».

Монзи Анатоль, де (Monzie Anatole, de, 1879–1947) – французский политик, многократно занимал министерские посты в правительствах Третьей республики, в том числе пост министра финансов. Сторонник дипломатического признания Францией СССР.

Надь Имре (Nagy Imre, 1896–1958) – деятель венгерской компартии, экономист-аграрник. Участник Первой мировой войны, в 1916 г. попал в русский плен. Участник Гражданской войны в Сибири в составе Красной армии, вступил в РКП(б). С возвращением в 1921 г. в Венгрию участвовал как в легальном социал-демократическом, так и в подпольном коммунистическом движении, неоднократно арестовывался, в 1928 г. эмигрировал в Вену, в 1930–1944 гг. находился в СССР, работал в Международном аграрном институте и других структурах Коминтерна. После возвращения на родину – видный функционер компартии, член ее руководства. В качестве министра сельского хозяйства в коалиционном правительстве руководил осуществлением антифеодальной аграрной реформы 1945 г., занимал другие ответственные государственные должности. В 1949 г. подвергся острой внутрипартийной критике за «правый уклон». В июне 1953 г. по инициативе Москвы, считавшей приоритетной задачей подъем сельского хозяйства в Венгрии, был назначен премьер-министром, пытался осуществить ряд реформ. Весной 1955 г. обвинен в «правоуклонизме», освобожден от должности, выведен из руководства Венгерской партии трудящихся, позже исключен из нее по обвинению в фракционной деятельности, в октябре 1956 г. восстановлен под давлением снизу. С началом 23 октября венгерской революции возглавил 24 октября правительство, в конце октября признав законность многих требований восставших. За дни пребывания у власти правительство И. Надя, реорганизованное в начале ноября на коалиционной основе, так и не сумело овладеть ситуацией в стране. 1 ноября в знак протеста против передислокации в Венгрию новых воинских соединений из СССР объявил от имени правительства о выходе Венгрии из Организации Варшавского договора. После силового свержения советскими войсками действующего правительства в ночь на 4 ноября нашел убежище в югославском посольстве, при выходе оттуда задержан и депортирован 22 ноября в Румынию, в апреле 1957 г. конвоирован в Венгрию. Предстал в июне 1958 г. перед судом, обвинившим его в подрывной антигосударственной деятельности, попытках свержения строя. Приговорен к смертной казни и казнен. В 1989 г. реабилитирован и торжественно перезахоронен.

Немет Жолт (Németh Zsolt, род. в 1963 г.) – венгерский политик из партии Фидес, занимался проблемами положения этнических венгров за рубежом в качестве статс-секретаря Министерства иностранных дел в 1998–2002 и 2010–2014 гг.

Немет Ласло (Németh Lászlо́, 1901–1975) – один из крупнейших венгерских прозаиков XX в. Мастер психологической прозы, переводчик русской классической литературы. Как политический мыслитель отдал дань националистическим концепциям.

Николсон Гарольд (Nicolson Harold, 1886–1968) – британский дипломат, эксперт-международник, историк. Участник Парижской мирной конференции 1919 г. В 1935–1945 гг. – депутат палаты общин.

Нитти Франческо (Nitti Francesco, 1868–1953) – итальянский политик, премьер-министр Италии в 1919–1920 гг. Участник Парижской мирной конференции. Ушел в отставку на фоне недовольства итальянского общественного мнения итогами для Италии установления системы Версальских мирных договоров. Антифашист.

Ноай Анна, де (Noailles Anna, de, 1876–1933) – французская писательница, хозяйка литературного салона в Париже. По отцу относилась к румынскому аристократическому роду Бибеску-Брынковяну, по матери – к греческому княжескому роду Музурос.

Ньютон, Томас Вудхаус Ли, лорд (Newton Thomas Wodehouse Legh, 2nd Baron 1857–1942) – британский дипломат и консервативный политик. В годы Первой мировой войны занимал должность генерального казначея.

Орбан Виктор (Orbán Viktor, род. в 1963 г.) – венгерский политик, ключевая фигура внутриполитической жизни посткоммунистической Венгрии. В 1988 г. один из основателей партии Фидес (ФИДЕС), позже Фидес – Венгерский гражданский союз, и на протяжении трех десятилетий ее бессменный лидер. Премьер-министр Венгрии в 1998–2002 и с 2010 г. В 1990-е годы эволюционировал от либерализма к национально ориентированному консерватизму, а в 2010-е годы и – к умеренному евроскептицизму, что нашло проявление во внешней политике Венгрии, не подвергающей вместе с тем сомнению курс на интеграцию страны в ЕС (особая позиция, отличная от консолидированной позиции Евросоюза, в вопросах приема мигрантов, экономических санкций против России и т. д.). Во внутренней политике посредством реформ законодательства предпринял ряд мер, направленных на усиление центральной исполнительной власти в лице премьер-министра и его команды, ограничение прав парламентской оппозиции, судебных органов и независимых СМИ.

Орландо Витторио Эммануэле (Orlando Vittorio Emmanuele, 1860–1952) – итальянский политик, премьер-министр Италии в 1917–1919 гг. Глава итальянской делегации на Парижской мирной конференции, ушел в отставку с поста премьер-министра после провала переговоров о присоединении к Италии адриатического порта Фиуме (Риека), бывших «морских ворот» Венгрии, переданных Королевству сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии).

Осуский, Штефан (Osuský Štefan, 1889–1973) – деятель словацкого национального движения, чехословацкий дипломат. С октября 1918 г. занимал пост дипломатического представителя Чехословакии в Соединенном Королевстве. В качестве генерального секретаря чехословацкой делегации в 1919–1920 гг. участвовал в Парижской мирной конференции, в качестве посла Чехословакии подписал Трианонский мирный договор с Венгрией. Участвовал в работе комиссии по делимитации, которой было поручено установление новых границ в Европе в соответствии с решениями конференции. С 1921 г. был послом Чехословакии во Франции, оставаясь на этом посту вплоть до распада чехословацкого государства в 1938–1939 гг. После 1945 г. – профессор истории международных отношений в США.

Падеревский Игнаций Ян (Paderewski Ignacy Jan, 1860–1941) – польский музыкант (пианист, композитор), государственный и общественный деятель. В 1919 г. – премьер-министр и министр иностранных дел Польши. Участник Парижской мирной конференции.

Петен Анри Филипп (Pétain Henri Philippe, 1856–1951) – французский военачальник и государственный деятель. Маршал Франции (1918 г., лишен звания в 1945 г.). Главнокомандующий Французской армией с мая 1917 г. до конца Первой мировой войны. В 1940–1944 гг. возглавил авторитарный коллаборационистский режим Виши. В 1945 г. осужден за госизмену, но помилован в виду заслуг перед Францией.

Пишон Стефан (Pichon Stephen, 1857–1933) – французский государственный деятель Третьей республики и дипломат. Министр иностранных дел в 1906–1911, 1913, 1917–1920 гг.

Пози (Поцци) Анри (Pozzi Henri, 1879–1946) – французский журналист, долгое время был агентом французских и британских секретных служб на Балканах и в Восточной Европе.

Прохаска Лайош (Prohászka Laios, 1897–1963) – венгерский философ и историк культуры, теоретик педагогики.

Пуанкаре, Раймон (Poincaré Raymond Nicolas Landry) (1860–1934) – французский политик, лидер консерваторов. Президент Третьей республики в 1913–1920 гг. Премьер-министр в 1912–1913, 1922–1924, 1926–1929 гг.

Равас Ласло (Ravasz Lászlо́, 1882–1978) – венгерский реформатский (кальвинистский) епископ, теолог.

Раффаи Эрнё (Rafay Ernő, род. в 1948 г.) – венгерский историк, в 1990–1993 гг. при правом коалиционном правительстве Й. Анталла занимал пост государственного секретаря обороны.

Рудольф, эрцгерцог (Rudolf von Österreich-Ungarn, Kronprinz, 1858–1889) – единственный сын императора Австрии Франца Иосифа I Габсбурга и его супруги Елизаветы Баварской, с рождения наследник престола Австрийской империи, с 1867 г. Австро-Венгрии. Покончил жизнь самоубийством вместе со своей возлюбленной при не до конца выясненных обстоятельствах в охотничьем замке Майерлинг в Нижней Австрии. После гибели Рудольфа наследником престола стал племянник императора Франц Фердинанд.

Сетон-Уотсон Роберт (Seton-Watson Robert William, 1879–1951) – британский эксперт-международник, историк, публицист. Ведущий эксперт по проблемам Центральной и Юго-Восточной Европы. После Второй мировой войны возглавлял Королевское историческое общество.

Сирмаи Иштван (Szirmai István, 1906–1969) – партийный функционер в период существования социалистической Венгрии. Уроженец Трансильвании. В 1930-е годы участвовал в коммунистическом движении в Румынии. Член Политбюро Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП) в 1962–1969 гг., ведал вопросами пропаганды и агитации.

Стид Уикхем Генри (Steed Henry Wickham, 1871–1956) – британский журналист, эксперт-международник. Во время Парижской мирной конференции был главным редактором газеты «The Times».

Тардьё Андре (Tardieu André, 1876–1945) – влиятельный французский журналист, помощник Клемансо на Парижской мирной конференции 1919 г., министр по делам освобожденных регионов (Эльзаса и Лотарингии). Позже – премьер-министр Третьей республики (1929–1930, 1932 гг.).

Телеки Пал (Teleki Pál, 1879–1941) – граф, венгерский политик, консерватор. Европейски известный ученый-географ. Входил в состав венгерской делегации на Парижской мирной конференции в 1919–1920 гг. Премьер-министр в 1920–1921 и 1939–1941 гг., министр иностранных дел в 1920–1921 и в 1941 гг. В канун Второй мировой войны и на первых ее этапах пытался балансировать между нацистской Германией и англосаксонскими державами. 3 апреля 1941 г., будучи неспособным противостоять давлению Гитлера, стремившегося втянуть Венгрию в военную кампанию против Югославии (а значит и в мировую войну), застрелился в своем рабочем кабинете, в предсмертной записке выразив возмущение нарушением Венгрией обязательств по межгосударственному договору с соседней Югославией. В работах по геополитике пытался обосновать идеи сохранения экономического единства и целостности Дунайского-Карпатского региона и доминирование в нем Венгрии.

Тиса Иштван (Tisza István, 1861–1918) – граф, наиболее влиятельный венгерский политик эпохи позднего австро-венгерского дуализма, консерватор. Основатель Национальной партии труда. Был председателем парламента Венгрии, в 1903–1905 и 1913–1917 гг. – ее премьер-министр. Последовательный сторонник сохранения австро-венгерского дуализма, один из политических тяжеловесов Австро-Венгерской монархии. Несмотря на колебания, проявленные И. Тисой как членом узкого руководства Австро-Венгрии в условиях июльского кризиса 1914 г., венгерское общественное мнение восприняло его как главного виновника вступления Дунайской державы в мировую войну, возымевшую для нее роковые последствия.

В конце октября 1918 г. погиб в перестрелке с революционно настроенными солдатами, ворвавшимися в его будапештский особняк, став тем самым едва ли не единственной жертвой «революции астр», венгерской демократической революции осени 1918 г.

Тормаи Сесиль (Tormay Cécile, 1876–1937) – венгерская писательница, переводчица, политический публицист правого толка. Деятель правых феминистских движений, связывала политические идеалы с фашистской Италией. В получившей мировое признание «Книге изгнанника» («Bujdosо́ könyv»; первое англоязычное издание: «An Outlaw’s Diary», 1923) повествует о красном терроре периода Венгерской советской республики 1919 г. В 1930-е годы дважды номинировалась на Нобелевскую премию по литературе.

Фаркаш Михай (Farkas Mihály, 1904–1965) – венгерский политик. В 1920-е годы участвовал в коммунистическом движении в Чехословакии. С 1929 г. работал в структурах Коминтерна в СССР. Участник гражданской войны 1936–1939 гг. в Испании. В ноябре 1944 г. командирован на территорию Венгрии, занятую советскими войсками. Начиная с 1946 г., входил в узкое руководство венгерской компартии (с лета 1948 г. Венгерской партии трудящихся). В 1948–1953 гг. – министр обороны. Один из инициаторов массовых политических репрессий режима Ракоши. В 1953 г. отодвинут на вторые роли, в 1956 г. арестован и в 1957 г. осужден по обвинению в нарушении законности. В 1961 г. амнистирован и освобожден без права политической деятельности.

Фердинанд Савойский-Генуэзский (Ferdinando di Savoia-Genova, 1884–1963) – адмирал, участник Первой и Второй мировых войн. В 1904–1931 гг. носил титул князя Удинского.

Фейтё Ференц (Франсуа) (Fejtő Ferenc (François), 1909–2008) – французский политолог и публицист венгерского происхождения, виднейший во Франции леволиберальный эксперт по проблемам мирового коммунистического движения и особенно послевоенной Восточной Европы. Участник левых политических движений хортистской Венгрии. В 1938 г. эмигрировал во Францию, участвовал в движении французского Сопротивления. Во второй половине 1940-х поддерживал тесные связи с родиной, полностью порвал с коммунистическим режимом в знак протеста против фальсифицированного судебного процесса по делу Л. Райка (сентябрь 1949 г.). Один из первых на Западе исследователей венгерской революции 1956 г. В 1989 г. в условиях смены систем возобновил тесные связи с родиной. В 2004 г. вышел из венгерского Союза писателей в знак протеста против антисемитских выступлений некоторых его активных членов.

Фонтене Жозеф, де, виконт (Fontenay Joseph, de, vicomte, 1864–1946) – французский дипломат, в начале XX в. возглавлял генеральное консульство в Будапеште.

Фридрих Иштван (Friedrich István, 1883–1951) – венгерский политик. Был членом правительства М. Каройи в 1918–1919 гг. В августе – ноябре 1919 г., после разгрома Венгерской советской республики возглавил контрреволюционное правительство.

Фош Фердинанд (Foch Ferdinand, 1851–1929) – французский военачальник. Маршал Франции (1918). В 1917–1918 гг. – начальник Генерального штаба французской армии. Верховный главнокомандующий союзными войсками во Франции в марте – ноябре 1918 г.

Хорти Миклош (Horthy Miklо́s, 1868–1957) – венгерский правый политик, с именем которого связана межвоенная эпоха в истории страны. В годы Первой мировой войны командовал военно-морским флотом Австро-Венгрии, вице-адмирал. В 1920–1944 гг. – регент Венгерского королевства, глава государства. Несет частичную ответственность за вовлечение страны во Вторую мировую войну на стороне нацистской Германии. Отстранен от власти прогитлеровскими элементами (нилашистами) при попытке разрыва с Третьим рейхом. Умер в эмиграции в Португалии.

Хусар Карой (Huszár Károly, 1882–1941) – венгерский консервативный политик. После вывода в ноябре 1919 г. из Будапешта оккупационных румынских войск и вплоть до марта 1920 г. возглавлял венгерское правительство и одновременно исполнял обязанности временного главы государства, передав затем свои полномочия Миклошу Хорти как регенту.

Чолноки Енё (Cholnoky Jenő, 1870–1950) – венгерский географ, академик Венгерской академии наук.

Чоори Шандор (Csoо́ri Sándor, 1930–2016) – венгерский поэт, публицист, драматург, прозаик. Общественный деятель, правозащитник. Выступал с критикой режима Кадара за недостаточное внимание к положению венгров в соседних странах. Был среди основателей Венгерского демократического форума в 1987 г., позже преобразованного в партию – одну из ведущих в посткоммунистической Венгрии 1990-х годов. В 1991–2000 гг., возглавляя Всемирный совет венгров, отстаивал права венгерского национального меньшинства в различных странах мира.

Шепс Мориц (Szeps Moriz, 1835–1902) – влиятельный австрийский журналист либерального направления, редактор и издатель. Происходил из еврейской семьи, был близок к кругу кронпринца Рудольфа и имел репутацию профранцузски ориентированного деятеля.

Шепс-Цукеркандль Берта (Szeps-Zuckerkandl Berta, 1864–1945) – дочь Морица Шепса и супруга профессора анатомии Эмиля Цукеркандля, литератор, журналист, переводчик, хозяйка модного литературного салона во дворце Либен-Аушпиц в Вене.

Шимони-Шемадам Шандор (Simonyi-Semadam Sándor, 1864–1946) – венгерский правый политик, премьер-министр Венгрии в марте – июле 1920 г. Возглавил правительство вскоре после прихода адмирала Хорти на пост регента Королевства Венгрия. В бытность его главой правительства страна подписала Трианонский мирный договор.

Шотвелл Джеймс Т. (Shotwell James Thomson, 1874–1965) – канадский и американский леволиберальный историк, эксперт-международник. Один из основателей Международной организации труда. Участник Парижской мирной конференции. Противник изоляционизма во внешней политике США.

Эмери Леопольд (Amery Leopold/Leo, 1873–1955) – видный деятель консервативной партии Великобритании, в 1917 г. был заместителем секретаря в национальном правительстве Ллойд Джорджа, позже занимал министерские посты и в других правительствах.

Яси Оскар (Jászi Oszkár, 1875–1957) – венгерский социолог, политический мыслитель, политик. Позитивист и левый либерал. В начале XX в. фактически стоял во главе Общества социальных наук и редактировал журнал «Huszadik Század» («XX век»), представлявшие главные средоточия новейших интеллектуальных исканий в венгерском гуманитарном знании того времени. Включившись в венгерскую политику, возглавил радикальную партию, выступил в годы Первой мировой войны с проектом трансформации монархии Габсбургов в жизнеспособное федеративное государство с учетом требований национальных движений населяющих ее народов. После демократической революции конца октября 1918 г., в условиях распада Австро-Венгерской монархии, – министр по делам национальностей, чья деятельность не привела к успеху в деле сохранения Венгрии в ее исторических границах. Не приняв коммунистической диктатуры, покинул страну в период Венгерской советской республики 1919 г. Сосредоточился на науке, долгие годы был профессором в США, получив известность работами о причинах распада Австро-Венгерской монархии в условиях подъема национальных движений.

Иллюстрации

Илл. 1. «Великий старец» венгерской политики Альберт Аппони (Magyar Nemzeti Múzeum Történeti Fényképtár)

Илл. 2. Венгерская делегация отправляется в Париж (Magyar Nemzeti Múzeum Történeti Fényképtár)

Илл. 3. В кулуарах, или «четыре великана»: Орландо, Ллойд Джордж, Клемансо, Вильсон (Magyar Nemzeti Múzeum Történeti Fényképtár)

Илл. 4. Свадьба Мишеля Клемансо и Иды Михнаи в Галанте в 1901 г. Сидящий на заднем плане – Ж. Клемансо (Országos Széchenyi Könyvtár)

Илл. 5. Место, где был подписан договор – Большой Трианонский дворец (Wikimedia Commons)

Илл. 6. Место, где не был подписан договор – Малый Трианонский дворец (Coyau / Wikimedia Commons / CC-BY-SA-3.0)

Илл. 7: Глашатаи «судоходных рек» – пресса (коллаж)

Илл. 8: Дети, купающиеся в «судоходной реке» – фото из ирредентистского альбома (Faits. Ligue pour la Révision du Traité de Trianon, Budapest, Hornyánszky, 1928)

Илл. 9: Глубокий, но пристрастный знаток Трансильвании – французский географ Эммануэль де Мартонн (Wikimedia Commons)

Илл. 10. Первые издания, где появился текст «Рожадомбского пакта» (коллаж)

Илл. 11. Требования чехословацкой делегации относительно проведения границы на Парижской мирной конференции

Abstract

Ablonczy, Balázs. The Trianon Peace Treaty of 1920: facts, legends, speculations. Translated by Olga Khavanova, with annotations of Alexander Stykalin and Olga Khavanova. Moscow: Institute of Slavic Studies of the RAS; Saint Petersburg: Nestor-Istoriia, 2020.

The signing of the peace treaty between the winners of the First World War and the defeated Austria-Hungary in the Grand Trianon Chateau in the suburbs of Paris in 1920 was one of the most dramatic events in twentieth-century Hungarian history. It left traces in the mass consciousness and political culture of Hungary, and is still a controversial historical topic. According to recent opinion polls, the vast majority of the population believes that the treaty signed in Versailles was unjust. This book explores the mythical nature of this popular conviction, legends born around the signing of this document, and conspiracy theories that are still used to plausibly explain the past. The book is intended for the reader who wants to go beyond a mere reconstruction of the formal sequence of events, who searches for deeper explanations of the nonevident interdependences of the present day with the past, and who does not take “hot” news, journalistic speculations, and gossip at face value.

Примечания

1

Vörös L. A történelmi Magyarország szétesése és Trianon: Az 1918–1920-as évek megjelenítése a magyar és a szlovák nemzeti történetírásban // Limes. 2011. 1. sz. 18. old.

2

Kovács É. Trianon traumatikus emlékezetéről // Limes. 2010. 4. sz. 56. old.

3

Ознакомиться с таким непрерывно пополняемым паноптикумом до недавнего времени можно было в комментариях под анонимным постом «Что водит рукой Балажа Аблонци и Нандора Барди?» на портале tortenelemportal.hu. См.: A mi vezeti Ablonczy Balázs és Bárdi Nándor tollát? 14.06.2010 // URL: http://tortenelemportal.hu/2010/06/trianon-es-a-magyar-tudomany-ujragondolo-konferencia-szegeden/ (дата обращения: 20.01.2015). В настоящее время «Функция “комментировать” временно отключена. Более ранние комментарии сохранены, но не доступны» (дата обращения: 01.12.2019).

4

В венгерском массовом сознании, публицистике, художественной культуре и научной литературе емким словом «Трианон» обозначаются и собственно Трианонский мирный договор 1920 г., и изменения на политической карте Центральной Европы, ставшие следствием его ратификации, и историческая память о событиях, ознаменовавших гибель тысячелетней венгерской государственности (прим. перев.).

5

Здесь и далее см. приложение «Политические партии Венгрии» в конце книги (прим. перев.).

6

Gyáni G. Nemzet, kollektív emlékezet és public history // Történelmi Szemle. 2012. 3. sz. 369. old.

7

Gazda A. Mi a nyű az a Trianon és mit kezdjünk vele? // cink.hu. 05.06.2015. URL: http://cink.hu/mi-a-nyu-az-a-trianon-es-mit-kezdjunk-vele-1709243604 (дата обращения: 01.12.2019).

8

Река протекает через Венгрию и Словакию и в Венгрии называется Роньва (Ronyva), в Словакии – Ронява (Roňava) (прим перев.).

9

Ablonczy B. Trianon-legendák // Mítoszok, legendák, tévhitek a XX. századi magyar történelemről / szerk. I. Romsics. Budapest, 2002. 132–161. old. Часть этого текста была опубликована в журнале «Kommentár» («Комментарий») (Ablonczy B. Trianon-problémák // Kommentár. 2007. 4. sz. 57–67. old.), а также на сайте komment.hu портала портале origo.hu. См.: Ablonczy B. A rо́zsadombi faktum // URL: http://bit.ly/1K3RCc8 (дата посещения: 01.12.2019). Эти три текста составляют менее половины предлагаемой вниманию читателя книги.

10

Milotay I. Tíz esztendő: cikkek, kortörténeti jegyzetek 1914–1924. Budapest: Pallas, 1924. 171. old.

11

Анализ этого явления см.: Zeidler M. A revíziо́s gondolat. Budapest: Osiris, 2001. 182–184. old. Более полное издание см.: Idem. A revíziо́s gondolat. Pozsony: Kalligram, 2009. Далее я ссылаюсь на первое издание.

12

Csernok A. A komáromi pontonhíd. Budapest: s.n., 2008. Продолжение см.: Idem. A valо́ság erejével. Budapest: s.n., 2009. См. критические рецензии на мои книги: Ablonczy B. Az utolsо́ hamisrealista. konzervatorium.blog.hu. 12.10.2009. URL: http://konzervatorium.blog.hu/2009/10/12/az_utolso_hamisrealista (дата обращения: 20.06.2015). После выхода в свет первого издания этой книги Чернок продолжил кипучую писательскую деятельность в том же идейном ключе: «Урок истории» («Történelemо́ra», 2013), «Потерянная страна» («Elherdált ország», 2014). В книге «Как ручей меж скал» («Mint patak a sziklák közt», 2011) в ответ на мою корректную критику (см выше), высказанную на четырех-пяти страницах, Чернок посвятил 64 страницы ее опровержению, правда, с относительным успехом. Критику Ассоциации учителей истории см.: Lőrinc L. «Rád ragyog végre a fényteli nap» // tenyleg.com.04.04.2013. URL: http://bit.ly/1G6QHou (дата обращения: 01.03.2015).

13

Szarka L. A 20. századi Kárpát-medencei államhatárok kialakulásának történeti hátteréről // Limes. 1997. 2. sz. 19. old.

14

Református Élet. 1935. 8 VI. 1. old.

15

Сошлюсь на прекрасную обобщающую библиографическую статью М. Зейдлера: Zeidler M. Trianon válogatott történeti bibliográfája // Trianon (Nemzet és emlékezet) / szerk. M. Zeidler. Budapest: Osiris, 2003. 905–927. old. Также см.: Romsics I. Trianon okai. A szembenézés narratívái a magyar történeti gondolko-dásban // Hadtörténelmi közlemények. 2014. 3. sz. 663–691. old. На русском языке см.: Зейдлер М. Трианонский мирный договор 1920 г. Взгляд современной венгерской историографии // Историческая экспертиза. 2019. № 2. С. 133–157.

16

На это обстоятельство обратил внимание Н. Барди, см.: Bárdi N. Tény és valо́. Pozsony: Kalligram, 2004. 91–92. old.

17

Обзор марксистских интерпретаций Трианонского мирного договора см.: Somlai K. Trianon a marxista történetírásban // Limes. 2002. 2. sz. 51–61. old.

18

Nagy L. Zs. A párizsi békekonferencia és Magyarország / szerk. R. P. Török. Budapest: Kossuth Kiadо́, 1965.

19

Ormos M. Padovátо́l Trianonig. Budapest: Kossuth Kiadо́, 1983.

20

Arday L. Nagy-Britannia Kelet-Eurо́pa politikája. Budapest: MKI, 1983.

21

Sorsdöntések: A kiegyezés, 1867: A trianoni béke, 1920: A párizsi béke, 1947 / szerk. E. Gerő. Budapest: Gönzöl; Franklin, 1989.

22

Rafay E. Erdély 1918-19-ben. Budapest: Magvető, 1987.

23

Fejtő F. Rekviem egy hajdanvolt birodalomért. Budapest: Atlantisz, 1990.

24

Rafay E. Trianon titkai, avagy hogyan bántak el az országunkkal… Budapest: Tornado Damenia Kiadо́, 1990.

25

Romsics I. A trianoni békeszerződés. Budapest: Osiris, 2001.

26

Documents diplomatiques français [впоследствии – предположительно по просьбе французской стороны – название изменено на Documents d’Archives français] sur l’histoire du Bassin des Carpathes: 4 vols. / publ. par M. Ádám, Budapest: Akadémiai Kiadо́, 1993–2010. См. сокращенную венгерскую версию: Francia diplomáciai dokumentumok a Kárpát-medence történetéről: 4 köt. / szerk. M. Ádám. Budapest: Akadémiai Kiadо́; MTA Bölcsészettudományi Kutatо́központ, 1999–2013.

27

Szidiropulosz A. Trianon utо́élete: válogatás a magyar nyelvű irodalom bibliográfájábо́l, 1920–2000. Budapest: XX. Század Intézet; Mártonvásár: Akadémiai Nyomda, 2002. Другой важной работой является том под редакцией Цецилии Пастор: «Ahol a határ elválaszt» – Trianon és következményei a Kárpát-medencében / szerk. C. Pásztor. Balassagyarmat: Nagy Iván Történeti Kör, 2002.

28

Trianon / szerk. M. Zeidler. Budapest: Osiris, 2008.

29

Zeidler M. A magyar irredenta kultusz a két világháború között. Budapest: Teleki Lászlо́ Alapítvány, 2002 (Regio Könyvek).

30

В их числе прежде всего: A «házassági piac» alakulása Komáromban (1900–1940) // Léptékváltо́ társadalomtörténet / szek. Zs. K. Horváth, A. Lugosi, F. Sohajda. Budapest: Hermész Kör; Osiris, 2003. 366–394. old.; Győri R. A Kisalföld ke-reskedelmi vonzáskörzet-rendszere a két világháború között // Tér és Társadalom. 2000. 2–3. sz. 303–309. old.; Kovács Z. Határ menti területek központhálо́zatának átalakulása az első világháború utántо́l napjainkig // Földrajzi Közlemények. 1990. 1–2. sz. 3–16. old.

31

Здесь замечу, что я сам выступал в качестве редактора и эксперта для пятисерийного научно-популярного фильма «Трианонский синдром» режиссера Иштвана Сакая. Фильм был показан по государственному телевидению на каналах m1–m2 в 2006 г.

32

В 2013 г. издание журнала было приостановлено, пришедший ему на смену журнал «Történelemportál» («Исторический портал») прекратил существование в мае 2014 г.

33

См., например: Kolontári A. Hungarian-Soviet relations, 1920–1941. Boulder, Colo.: Social Science Monographs, 2010 (East European Monographs. No. 772; Atlantic Studies on Society in Change. No. 136); Seres A. Hungarian-Soviet economic relations, 1920–1941. Boulder, Colo.: Social Science Monographs; Wayne, N. J.: Center for Hungarian Studies and Publications, 2012 (Hungarian Studies Series. No. 27).

34

Renouvin P. Aux origines de la Petite Entente. Les hésitations de la politique française dans l’été 1920 // Études européennes: mélanges oferts à Victor-Lucien Tapié. Paris: Publications de la Sorbonne, 1973. P. 489–500; Bariéty J. L’ «accord révisionniste» franco – hongrois de 1920 – Histoire d’un mythe // Les conséquences des traités de paix de 1919–1920 en Europe centrale et sud-orientale / publ. par P. Ayçoberry, J.-P. Bled. Strasbourg: Presses universitaires de Strasbourg, 1987. P. 75–83; Toscano M. L’accordo revisionista franco – ungherese del 1920. Roma, 1942; Idem. Pagine di Storia Diplomatica Contemporana – Origini e vicende della Prima Guerra Mondiale. Milano: Dott. A. Giufrè, Editore, 1963, P. 305–348; Orde A. France and Hungary in 1920 – Revisionism and railways // Journal of Contemporary History. 1980. Vol. 15. Issue 3. P. 475–492.

35

Mо́csy I. I. The efects of World War I. The uprooted: Hungarian refugees and their impact on Hungarian domestic politics 1918–1921. New York: Brooklyn College Press, 1983.

36

См. два первоклассных исследования: Csо́ti Cs. A menekült köztisztviselők társadalmi integráciо́jának keretei // Limes. 2002. 2. sz. 25–39. old.; Teplán I. Szent Imre Kertváros // Tér és Társadalom. 1990. 1. sz. 15–31. old. О втором можно сказать, что оно не получило продолжения, грешит излишней антропологизацией, но остается наиболее профессиональным в своей области. Сюда же я отнес бы работы И. Г. Сюча, например: Szűts I. G. Aradi menekültek Csonka-Magyaror-szágon: Priegl Lászlо́ levelezése // Trianon arcai: Naplо́k, visszaemlékezések, leve-lek / szerk. G. Kunt, L. Gergely B. Balogh, A. Schmidt. Budapest: Libri Kiadо́, 2018. 426–441. old.

37

Спустя 18 лет после смены политического строя в Венгрии наконец появилось учебное пособие под редакцией Н. Барди, Чиллы Фединец и Ласло Сарки по истории национальных меньшинств в сопредельных странах, см.: Kisebbségi magyar közösségek a 20. században / szerk. N. Bárdi, Cs. Fedinec, L. Szarka. Budapest: Gondolat-MTA ENKI, 2008. Не будет преувеличением сказать, что это эпохальный труд.

38

Пионерскими исследованиями по этой теме стали работы Ференца С. Хорвата, Н. Барди, Ч. Гидо, М. Ласло, А. Тот-Бартоша и Э. Чиллери, опубликованные в журнале: Limes. 2006. 2. sz. Большую часть статей, посвященных Северной Трансильвании можно прочитать на портале Erdélyi Magyar Adatbankban. URL: http://www.adatbank.ro/belso.php?alk=66&k=5 (дата обращения 15.02.2020). Вышли в свет новые работы, см.: Balogh B. L. Küzdelem Erdélyért. Budapest: Akadémiai Kiadо́, 2013; Simon A. Magyar idők a Felvidéken 1938–1945. Budapest: Jafa, 2014. Возможно, в этот же ряд вписывается моя книга, см: Ablonczy B. A visszatért Erdély, 1940–1944. Budapest: Jafa, 2011. В ней я не раз обращался к результатам приобретших в последние годы ключевое значение исследованиям Тамаша Шаранди и Андраша Тот-Бартоша по вопросу о Северной Трансильвании.

39

С достижениями исследовательского коллектива проекта «Трианон 100» можно ознакомиться на сайте URL: trianon100.hu (дата обращения 11.05.2020).

40

Háborúbо́l békébe. A magyar társadalom 1918 után / szerk. Zs. Bо́dy. Budapest: MTA BTK, 2018 (Magyar Történelmi Emlékek. Okmánytárak. Trianon-do-kumentumok és – tanulmányok. 2). Juhász B. Trianon és az olasz diplomácia: Doku-mentumok a békeszerződés előkészítéséről 1919–1920. Budapest: MTA BTK TTI, 2018 (Magyar Történelmi Emlékek. Okmánytárak. Trianon-dokumentumok és – tanulmányok. 1). Zeidler M. A magyar békeküldöttség naplо́ja. Neuilly – Versailles – Budapest / a forrásszövegeket válogatta, az idegen nyelvű szövegeket fordí-totta, a bevezető tanulmányt és a jegyzeteket írta M. Zeidler. Budapest: MTA BTK TTI, 2017; 2., javított kiadás: Budapest: MNA BTK TTI, 2018. Csehszlovák iratok a magyar – szlovák államhatár kielöléséhez (1918–1920) / szerk. A. Simon. Budapest: MTA BTK TTI, 2019. (Magyar Történelmi Emlékek. Okmánytárak. Trianon-doku-mentumok és – tanulmányok. 3.). Révész T. Nem akartak katonát látni? A magyar ál-lam és hadserege 1918–1919-ben. Budapest: MTA BTK, 2019; Területi egyenlőtlen-ségek nyomában a történeti Magyarországon. Mо́dszerek és megközelítések / szek G. Demeter, J. Szulovszky. Budapst: MTA BTK; Debrecen: DE Társadalomföldraj-zi és Területfejlesztési Tanszék, 2018. Trianon arcai / szek. G. Kunt, B. L. Balogh, A. Schmidt. Budapest: Libri, 2018. Rapaich R. Antant-ellenőrzés Magyarországon / sajtо́ alá rendezte, bevezető tanulmánnyal és jegyzetekkel ellátta B. Juhász. Szeged: Meritum, 2019.

41

О представлениях венгерской элиты того времени см.: Trianon és a magyar politikai gondolkodás 1920–1953 / szerk. I. Romsics. Budapest: Osiris, 1998.

42

Romsics G. Trianon a Házban. A Trianon-fogalom megjelenése és funkciо́i a pártok diskurzusaiban az első három parlamenti ciklus idején (1990–2002) // Az emlékezet konstrukciо́i / szerk. G. Czoch, Cs. Fedinec. Budapest: Teleki Lászlо́ Alapítvány, 2006. 35–52. old.

43

Trianon-emlékművek a Kárpát-medencében Facebook-csoport [Группа в Фейсбуке «Памятники Трианону в Карпато-Дунайском бассейне»]. URL: https://www.facebook.com/pages/Trianon-eml%C3%A9km%C5%B1vek-a-K%C3%A1rp%C3%A1t-medenc%C3%A9ben/181562875259297 (дата обращения: 14.03.2015). О ритуалах коммеморации Трианона см.: Balogh L. L. A Tria-non-emlékművek és az áldozatdiskurzus // A magyar emlékezethelyek kutatásának elméleti és mо́dszertani alapjai / szerk. In: P. S. Varga, O. Száraz, M. Takács. Debrecen: Debreceni Egy. Kiadо́, 2013. 45–57. old.

44

Vásárhelyi M. Csalо́ka emlékezet. Pozsony: Kalligram, 2007.

45

При написании главы я воспользовался типологией Ласло Лакатоша, приведенной на его странице в интернете (Munkahipotézisek az összeesküvés-elméletek szociolо́giai elméletéhez. URL: http://lakatos.free.fr/Kutatas/CT/fles/ page33_2.html (дата обращения: 29.03.2015)), а также работами Робина Рэмси и Дэвида Аарановича, см: Ramsay R. Conspiracy theories. London: Pocket Essentials, 2006; Aaronovitch D. Voodoo histories. The role of the conspiracy theory in shaping modern history. New York: Riverhead Books, 2010. На венгерском языке вышли: Pipes D. Összeesküvések. A paranoia évezredes története. Budapest: Agave, 2007; Aaronovitch D. Vudu-történelem. Budapest: HVG, 2010. На русском языке см.: Пайпс Д. Заговор: мания преследования в умах политиков. М.: Новый хронограф, 2008.

46

Girardet R. Mythes et mythologies politiques. Paris: Seuil, 1986.

47

Kerekesházy J., Dr. A trianoni béketárgyalások – magyar szemmel. Budapest: [Stádium Ny.], 1943. 95., 64. old. (Nemzeti Könyvtár. 95. köt.)

48

Cseres T. Vízaknai csaták. Budapest: Magvető, 1988. 747–752. old.

49

Galántai J. Apponyi és Teleki // Rubicon. 1993. 5. sz. 14–16. old. Более подробно см.: Kiss K. Békestratégiák. Apponyi és Teleki eltérő koncepciо́ja és a trianoni békeszerződés // Történelem és nemzet – Tanulmánykötet Galántai Jо́zsef professzor tiszteletére / szerk. K. Lovas, K. Kiss. Budapest: ELTE Eötvös Kiadо́, 1996. 179–243. old.

50

Romsics I. A trianoni békeszerződés. Budapest: Osiris, 2001. 162–164. old.

51

Romsics I. A trianoni békeszerződés. 165. old.

52

С. Осуский – Ф. Бертло, Париж, 30 декабря 1919 г. // MAE-AD. Série Y – Paix. Vol. 138. Fol. 97-103.

53

Romsics I. A trianoni békeszerződés. 175. Ср.: Hegedüs L. Harc a magyar igazságért. Budapest: Légrády, s.d. 167. old.

54

Pethő S. Intim о́rák Apponyi Alberttel // Magyarság. 1933. 8 II.

55

Текст см.: Trianon felé / szerk. Gy. Litván. Budapest: MTA Történettudományi Intézet, 1998. 243–252. old.

56

Trianon felé. 247. old.

57

См.: Raschofer H. Die tschekoslowakischen Denkschriften für die Friedenskonferenz von Paris 1919–1920. Berlin: Carl Heymans Verlag, 1938. S. 26–30, 158–168.

58

Raschofer H. Die tschekoslowakischen Denkschriften. S. 58–66; Karte 5.

59

Во французской печати об этом тоже ничего не говорится. Ср.: Le Traité avec la Hongrie // Le Figaro. 1920. 17 I. P. 2.

60

Протокол заседания лондонской конференции от 03.03.1920, 15:30 см.: Documents on British foreign policy 1919–1939 / ed. by T. P. Bury, R. Butler. London, 1958. 1st series. Vol. VII. № 46. P. 384–388.

61

Ср.: Trianon felé. 247. old.

62

Обобщение см.: Romsics I. A trianoni békeszerződés. 185–189. old.

63

О позиции французов см.: А. Мильеран – Ж. Камбону, Париж, 4 марта 1920 г. // MAE AD. Paix. Vol. 138. Fol. 228. Опубликовано в: DDF 1920. Paris: Imprimerie Nationale, 1997. Vol. 1. N 201. P. 296.

64

Записка без подписи, Париж, 20 апреля 1921 г. // MAE AD. Europe 1918–1940. Hongrie. Vol. 49. Fol. 22–30. Беспочвенность венгерских ожиданий подтверждает, в том числе, и первое заседание территориальной комиссии. Ср.: Протокол заседания территориальной комиссии от 27 июля 1921 г. // MNL OL. K 478. Me. Határmegállapítо́ Központi Iroda iratai. 6. cs. Határmegállapítо́ bizottság jegyzőkönyvei.

65

Ormos M. Magyarország a két világháború korában, 1914–1945. Debrecen: Csokonai, 1998. 81. old.

66

Телеграмма П. Камбона – А. Мильерану, Лондон, 3 марта 1920 г. // DDF 1920. N 197. P. 287–291.

67

Записка, Сан-Ремо, 24–25 апреля 1920 г. // MAE AD. Société des Nations. Vol. 601. Fol. 267–271. Публикацию документа см.: DDF 1920. N 400. P. 557–559.

68

Romsics I. A trianoni békeszerződés. 189. old.

69

Nagy V. Oktо́bertől oktо́berig. Budapest: Eurо́pa-Histо́ria, 1991. 252. old.

70

См. Zeidler M. Apponyi Albert és a Nemzetek Szövetsége // A hosszú tizen-kilencedik és a rövid huszadik század. Tanulmányok Pölöskei Ferenc köszöntésére / főszerk. J. Gergely. Budapest: ELTE BTK Új– és Legújabbkori Magyar Történeti Tanszék, 2000. 645–646. old.

71

Sándor D. Négyszemközt a történelemmel // Prágai Magyar Hírlap. 1933. 12 II.; Berzeviczy A. Apponyi erkölcsi és szellemi értéke // Budapesti Hírlap. 1933. 7 II. 2. old.; Az írо́ // Újság. 1933. 8 II.

72

Lengyel E. Grо́f Apponyi Albert // Pesti Naplо́. 1933. 8 II. 2. old.; Pánczél L. Az élő katedrális // Újság. 1933. 8 II; Milotay I. Apponyi Albert // Magyarság. 1933. 8 II. 1 old.

73

Puaux R. Le comte Albert Apponyi // Le Temps. 1933. 8 II.

74

Csekonics I. Lex Apponyi // Nemzeti Újság. 1933. 14 II. 1. old.

75

Illyés Gy. Beatrice aprо́djai. Budapest: Szépirodalmi Kiadо́, 1979. 87–88. old.

76

О жизни Жоржа Клемансо, кроме цитируемой ниже фундированной монографии Ж.-Б. Дюросейя, см.: Watson D. R. Georges Clemenceau: A political biography. New York: David McKay, 1976. К новейшим биографиям относится: Winock M. Clemenceau. Paris: Perrin, 2007. На русском языке можно прочитать: Прицкер Д. П. Жорж Клемансо. М.: Мысль, 1983. Перевод этой книги на венгерский язык – единственное, что есть в распоряжении венгерского читателя, см.: Pricker D. P. Georges Clemenceau. Budapest: Gondolat, 1988.

77

Duroselle J.-B. Clemenceau. Paris: Fayard, 1988. 365–367. old.

78

Clemenceau G. Correspondance 1858–1929 / edité par S. Brodziak, J.-N. Jeanneney. Paris: Bouquins, 2008. P. 977–978.

79

Об истории предприятия см.: Pokreis H. A gyáripari termelés kialakulása a Mátyusföldön // Mátyusföld II. Egy régiо́ története a XI. századtо́l 1945-ig / szerk. L. Bukovszky. Somorja: Fо́rum Kisebbségkutatо́ Intézet, 2005. 205–206. old.

80

Детальнейшую реконструкцию истории отношений Клемансо и Михнаи см.: Bukovszky L. Ki volt Clemenceau magyar menye? // Vasárnap. 2003. 18 VII. URL: http://ujszo.com/vasarnap/2003029/nagyvilag/ki-volt-clemenceau-magyar-menye (дата обращения: 29.03.2015); Michnay Gy. Mint Mohamed koporsо́ja. Szeged: Belvedere Meridionale, 2001. 13. old; иллюстрации.

81

Clemenceau G. Correspondance. 374. old. Финансовое положение семейства Михнаи охарактеризовано непереводимым выражением «chez qui ne coule pas le pactole».

82

Сведения о записи в книге регистрации актов гражданского состояния любезно предоставлены автору Х. Покрейс.

83

Clemenceau G. Correspondance. P. 383.

84

Ibid. P. 482, 504, 513.

85

Gatineau-Clemenceau G. Des pattes du Tigre aux grifes du destin. Paris: Les Presses du Mail, 1961. P. 36, 85.

86

Gatineau-Clemenceau G. Des pattes du Tigre. P. 35.

87

Gatineau-Clemenceau G. Des pattes du Tigre. 38.

88

См.: Bukovszky L. Ki volt Clemenceau magyar menye?

89

Litván Gy. Hozzászо́lás // Külpolitika 2000. 3–4. sz. 237. old. Также см.: Kunfy L. Visszaemlékezéseim. Kaposvár: Somogy Megyei Levéltár, 1981. 90–92. old.; Tábori K. Párizs magyarjai – Hogyan boldogulnak? Hogyan züllenek el? Budapest: Schenk Ferenc, [1912]. 45. old.

90

Gesztesi G. Magyarország integritása és az entente // Új Nemzedék. 1918. 7 XII. 5. old.

91

Ady E. Nagyon furcsa esetek // Ady Endre publicisztikai írásai / szerk. és vál. E. Vezér. Budapest: Szépirodalmi Kiadо́, 1977. 2. köt. 350–351. old. Сохранилось интервью, которое Ади взял у Клемансо, инкогнито посетившего одно из представлений, но, согласно отметке на полях рукописи, оно было сочтено плодом фантазии поэта.

92

Dankovics L., Pataki G.Zs. Clemenceau és Magyarország – Egy feltételezett gyűlölködés, és ami mögötte van // Külpolitika. 2000. 1–2. sz. 166. old.

93

Pethő S. Intim о́rák Apponyi Alberttel.

94

Duroselle J.-B. Clemenceau. P. 348–351.

95

См. два наиболее важных издания: Szeps-Zuckerkandl B. My life and history. New York: Alfred A. Knopf, 1939; Eadem. Clemenceau, tel que je l’ai connu. Alger: Fontaine, 1944. P. 203–226. О личности Берты см.: Schulte M. Berta Zucker-kandl – Saloniere, Journalistin, Geheimdiplomatin. Zürich: Atrium, 2006.

96

Bréal A. Philippe Berthelot. Paris: Gallimard, 1937. P. 113.

97

Dankovics L., Pataki G.Zs. Clemenceau és Magyarország. 165–169. old.; Bauquet N. Egy ártatlan külpolitikai fört – Franciaország és a koalíciо́,1905–1909 // Valо́ság. 2000. 8. sz. 83–93. old.

98

Laroche J. Au Quai d'Orsay avec Briand et Poincaré, 1913–1926. Paris: Hachette, 1957. P. 73.

99

Clemenceau G. Grandeurs et misères d'une victoire. Paris: Plon, 1973. P. 115, 144.

100

Об отношениях с Вильсоном см.: Miquel P. Clemenceau – la guerre et la paix. Paris: Tallandier, 1996. P. 287–303.

101

Boulet F. A vesztes államok delegáciо́i és a francia közvélemény a Párizs környéki békeszerződések tükrében (1919–1920) // Századok. 2000. 134. évf. 3. sz. 541–542. old.

102

А. Мильеран – И. Празновскому, Париж, 22 мая 1920 г. // MAE AD. Paix. Vol. 139. Fol. 142.

103

Pannon Enciklopédia – A magyarság története / szerk. P. Kuczka. Budapest: Dunakanyar 2000, 1994. 302–303. old.

104

Magyarország történeti kronolо́giája / szerk. K. Benda. Budapest: Akadémiai Kiadо́, 1982. 3. köt.; Akadémiai Kislexikon / szerk. M. Beck, V. Peschka. Budapest: Akadémiai Kiadо́, 1990. 2. köt. 810. old. См. также: Mille ans d’histoire hongroise / szerk. H. Péter. Budapest: Corvina, 1986. 180. old. Kis C. Franciaország. Budapest: Medicina, 1995. 203. old.

105

См. обложку: Histо́ria. 1995. 5–6. sz.

106

http://jelesnapok.oszk.hu/prod/unnep/trianon_emleknapja_a_trianoni_ bekeszerzodes_megkotesenek_napja (дата обращения: 20.06.2015)

107

Ormos M. Magyarország a két világháború korában. 82. old.; Romsics I. A trianoni békeszerződés. 205–206. old.

108

A magyarok krо́nikája / szerk. F. Glatz. Budapest: Ofcina Nova, 1995. 570. old. Та же формулировка содержится в переиздании книги 2000 г.

109

Ahol a gyászbékét aláírják – Trianon // Pesti Naplо́. 1920. 4 VI.

110

О Бернарде и выборе кандидатур подписантов см.: Vizi L. T. Ki írja alá a trianoni békét? // Rubicon. 2014. 6. sz. 70–76. old.

111

Rigny F. Le Traité de Trianon // Le Figaro. 1920. 5 VI. P. 1.

112

Le règlement de la paix – signature de la paix avec la Hongrie // Le Temps. 1920. 6 VI. P. 1.

113

La paix avec la Hongrie // L'Illustration. 1920. 12 VI. P. 373. Об обстоятельствах подписания см.: Boulet F. A vesztes államok delegáciо́i. 545–546. old., а также: A magyar békeküldöttség naplо́ja. Neuilly – Versailles – Budapest (1920) / szerk. M. Zeidler. Budapest: MTA BTK, 2018. 228–230. old.

114

См., например: URL: http://hunhir.info/magazin.php?pid=keptar&oid= kp&id=000103 (дата обращения: 29.03.2015).

115

Рок-группа «Kárpátia» в Трианоне. Автор: Мате Летаи. URL: https:// www.youtube.com/watch?v=lSWZWoSlI0k (дата обращения: 20.06.2015).

116

Siklо́si B., Matúz G. Igazságot Magyarországnak! Trianon, 2006. június 4. (2006, 65 perc, zene: Kárpátia, operatőr: Kőszegi M. Lászlо́, vágо́: Budai Imre).

117

Teleki P. Válogatott politikai írások és beszédek. Budapest: Osiris, 2000. 57. old.

118

Teleki P. Válogatott politikai írások és beszédek. Budapest: Osiris, 2000. 57. old.

119

Romsics I. A trianoni békeszerződés. 61–75. old.

120

О венгерско-словацких отношениях см.: Arday L. Térkép csata után. Budapest: Magvető, 1990. 157–159. old.

121

Ср.: Arday L. Térkép csata után. 152. old.; Palotás Z. A trianoni határok. Budapest: Interedition, 1990. 39–52. old.

122

Подобно Роньве/Роняве (см. прим. на стр. 10) река протекает как в Венгрии, так и в современной Словакии, где называется, соответственно, Ипой (Ipoly) и Ипель (Ipel) (прим. перев.).

123

Eszenyi L. Trianoni nemzedék. H. n.: Magyar Világ, é. n. 18., 27. old.

124

Kollányi K. Trianoni boszorkánykonyha. Budapest: Kráter, 1993. 12. old.

125

Igazságot Magyarországnak! Budapest: a Pesti Hírlap kiadása, 1931. 21. old.

126

Raschofer H. Die tschekoslowakischen Denkschriften für die Friedenskonferenz von Paris. 176–180. old.; карта № 10.

127

Miller D. H. My diary at the Conference at Paris with documents. New York: Apeal Print Company, 1925. Vol. XIV. P. 211. Также см.: Deák F. Hungary at the Paris Peace Conference.The diplomatic history of the Treaty of Trianon. New York: Columbia University Press, 1942. P. 392.

128

Romsics I. A trianoni békeszerződés.122. old.

129

Э. Бенеш – С. Пишону Париж, 21 марта 1919 г. // Československo na pařižske mírové konferenci. (Dokumenty československé zahraniční politiky / vyd. J. Dejmek, F. Kolář. Praha: Univerzita Karlova v Praze – Historický ústav Akademie věd ČR, 2001. Sv. 1. S. 266.

130

Nо́grádi Hírlap. 1919. 9 III. 3. old.

131

Deák F. Hungary at the Paris Peace Conference. P. 458–459.

132

В. Фодор, главный исправник Ипойшагского района – Будапештской миссии держав Антанты, Дрегейпаланк, 30 мая 1920 г. // MNL OL K 481 Me, a magyar-csehszlovák határmegállapítо́ bizottság magyar delegáciо́ja, általános iratok, 12. cs. 301/II.-1922.

133

A magyar békeszerződés. Budapest: Ordo, 1921. 35. old.

134

Протоколы Комиссии по проведению границ, Будапешт, 14 февраля 1922 г. // MNL OL K 478 Me, a Határmegállapítо́ Központi Iroda iratai, 6. cs.

135

Вице-губернатор комитата Хонт – центральному ведомству по проведению границ, Надьмарош, 24 апреля 1921 г. // MNL OL K 481 Me, 12. cs., 304/ II-1922.

136

О проведении границ см.: Suba J. A magyar-csehszlovák határ helyszíni megállapítása és kitűzése 1921–1925 között // Limes. 1997. 2. sz. 29–41. old.

137

Прекрасный пример см.: Pongrácz Gy. Nо́grád vármegye panaszirata. Balassagyarmat, 1920.

138

Nо́grádi Hírlap. 1921. 23 I. 3. old.

139

Ibid. 2 X. 1. old.

140

См., например: Mécs A. A «hajо́zhatо́» Ipoly mentén… // Esti Újság. 1938. 25 IX. 7. old. В самой статье отсутствует тема, обозначенная в заголовке, следовательно, он вполне мог быть переделан по инициативе редактора.

141

Речь идет о посмертно опубликованной автобиографии виднейшего венгерского журналиста Ивана Болдижара: Boldizsár I. A lebegők. Budapest: Magvető, 1989.

142

Вице-бургомистр г. Шаторайяуйхей – П. Телеки, Шаторайяуйхей, 26 августа 1920 г. // MNL OL K 481 Me, 12. cs., 661/II-1922.

143

Újhelyi Hírlap. 1928. 28 VII. 1. old.

144

Ligue pour la révision du Traité de Trianon VII.: Faits. Budapest: Hornyánszky, 1928. 12. old.

145

Urmánczy Nándor levelesládájábо́l – Papp-Váry Elemérné // A Pesti Hírlap Nagy Naptára. Budapest: Légrády, 1928. 162. old.

146

Zempléni Újság. 1922. 21 II. 2. old.

147

Cм., например: Olay F. Csonka-Magyarország határairо́l // Budapesti Szemle. 1930. XI. 636. sz. 177–178. old.; Czakо́ I. Gyorsírо́i feljegyzések a trianoni béke létrejöttéről // Magyar Szemle. 1930. III. VIII. köt. 307. lábj.

148

Eltűnik egy folyо́ // Esti Újság, 1938. 11 X. 5. old.; Drozdy Gy. Komárom, Ipolyság, Sátoraljaújhely // Néptanítо́k Lapja. 1938. 15 X. 835. old.

149

Antant megbízottak Újhelyben // Zempléni Újság. 1922. 7 II. 2. old.

150

Siklо́ssy L. Francia képviselő vendégeink Szegeden és ismét Budapesten // Pesti Hírlap. 1935. 17 IX. 5. old.

151

Bacsa G. A magyar-jugoszláv (SHS) határ megállapítása és kitűzése. Budapest: Püski, 1998. 115–120. old.

152

Ср.: Palotás Z. A békeszerződések katasztrofális következményei. Budapest: Szenczi Molnár Társaság, é. n. 17. old.; Juhász J. Haldoklо́ határszéli város // Magyar Szemle. 1930. február. VIII. köt. 245–254. old.

153

Ср.: Szűts I. G. Öndefníciо́s kísérletek a trianoni határon // Századvég. 2007. 46. évf. 41–70. old.

154

Trianon és a szabadkőművesség / szerk. L. Márton Budapest: S. G. B., 2002 (Szabadkőműves Füzetek. 1).

155

Takarо́ M. A szabadkőművesek és Trianon // Trianoni Szemle. 2009. 1. sz. 28–35. old. Статья доступна в интернете, см.: URL: http://tortenelemportal. hu/2009/09/a-szabadkomuvesek-es-trianon/ (дата обращения: 29.03.2015).

156

Rafay E. Szabadkőművesek Trianon előtt. Budapest: Kárpátia Stúdiо́, 2011; Idem. Harcolо́ szabadkőművesség. Budapest: Kárpátia Stúdiо́, 2011; Idem. Politizálо́ szabadkőművesség. Budapest: Kárpátia Stúdiо́, 2012.

157

Szarka L. A Jászi Oszkár vezette nemzetiségi minisztérium rendezési tervei és működése 1918 végén, // A Mura mente és a trianoni békeszerződés – Pokrajina ob Muri in trianonska mirovna pogodba / szerk. L. Göncz. Lendva: Magyar Nemzetiségi Művelődési Intézet, 2000. 154–163. old.; Idem. Keleti Svájc – illúziо́ vagy utо́pia? A Károlyi-kormány Nemzetiségi Minisztériumának működése // Trianon / szerk. M. Zeidler. 755–764. old.

158

Miquel P. Clemenceau – la guerre et la paix. P. 277; см. также: Faucher J.-A., Ricker A. Histoire de la franc-maçonnerie en France. Paris: Nouvelles Editions Latines, 1967. P. 396.

159

Dethan G. Le Quai d’Orsay de 1870 à 1914 // Publications de l’École Française de Rome. 1981. P. 170.

160

Halpern A. Freemasonry and party-building in late-19th Century France // Modern&Contemporary France. 2002. Vol. 10. N 2. P. 197–210.

161

Somogyi I. A szabadkőművesség igazi arca. H. n: k. n., 1929. С сочинениями Я. Драбика можно ознакомиться на его странице в интернете: drabikjanos. com. Помимо этого, его произведения на интернет-ресурсе «Magyar Elektronikus Könyvtárban» («Венгерская электронная библиотека») служат неисчерпаемым источником для венгерских теорий заговора, дистанцирующихся от международного контекста. Другой исключительно плодовитый автор по этой теме – Арон Монуш (www.monusaron.com) – опираясь на собственный перевод и комментарии к книге антимасонского журналиста Франсуа Троказа «Еврейская Австрия» («L’Autriche Juive», 1899), озаглавленной им по-венгерски «Разрушение Австро-Венгрии евреями и масонами» (Trocase F. Ausztria-Magyarország lerombolása a zsidо́ság és a szabadkőművesség által. S. l.: Interseas Edition, 2001), попытался доказать тезис о развале монархии масонами.

162

OSZKK, Quart. Gall. 105., a Maçonneries des Nations Alliées et Neutres 1917. június 28. és 30. közötti konferenciájának jegyzőkönyve. Grand Orient de France – Grande Loge de France. Согласно журналу новых поступлений рукописного отдела, протокол поступил в фонд библиотеки в 1955 г., но о происхождении документа ничего конкретного выяснить не удалось. Выражаю благодарность сотрудникам рукописного отдела Национальной библиотеки Золтану Хангаи и Ференцу Вашбаняи-мл. за помощь. Перевод текста на венгерский язык см.: Magyarország feldarabolása és a szabadkőművesség. A Parisban 1917. évi január hо́ 28-án, 29-én és 30-án tartott szabadkőműves kongresszus / franciábо́l fordította: I. Kovács. Budapest: Buschmann F. utо́dai, 1934.

163

О конференции см.: Headings M. J. French freemasonry under the Third Republic // The Johns Hopkins University Studies in Historical and Political Science. 1948. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1948. Vol. LXVI. P. 237–238.

164

OSZKK, Quart. Gall. 105. Fol. 23.

165

Miquel P. Clemenceau – la guerre et la paix. P. 277.

166

Puaux G. André Tardieu, agent of France in America // New York Times. 1917. 20 V.

167

Выпуски газеты «Le Temps» за 1861–1939 гг. оцифрованы Французской национальной библиотекой и выложены в открытый доступ на портале gallica. bnf.fr (дата обращения: 17.04.2020).

168

Книга Куигли была написана в 1949 г., но вышла в свет только после его смерти, см.: Quigley K. The Anglo-American establishment from Rhodes to Cliveden. New York: Books In Focus, 1981.

169

Smith N. Bowman’s New World and the Council on Foreign Relations // Geographical Review. 1986 (Oct.). Vol. 76. N 4. P. 438–460.

170

Подлинный компендиум ревизионистской литературы на иностранных языках, опубликованной в межвоенный период – книга Ива де Дарувара, вышедшая в свет сначала по-французски, затем переведенная на венгерский язык. См.: Daruvar Y., de. Le destin dramatique de la Hongrie: Trianon ou la Hongrie écartelée. Paris: Albatros, 1971; Idem. A trianoni magyar sors. Budapest: Püski, 1999.

171

Pozzi H. Századunk bűnösei. Budapest: HOGYF, 1993. 266–267. old.

172

См.: http://hu.wikipedia.org/wiki/Trianoni_b%C3%A9keszerz%C5%91d% C3%9s (дата обращения: 29.03.2015).

173

Zwingelstein A. La Hongrie dans les destins de l’Europe. Paris: Sorlot, 1939. P. 68.

174

Papers relating to the foreign relations of the United States. The Paris Peace Conference / Editor J. V. Fuller; General Editor T. Dennett. Washington: United States Government Printing Ofce. 1919. Vol. XII. P. 345–350.

175

Ibid. P. 271–278.

176

Gelfand L. E. The Inquiry. American preparations for peace, 1917–1919. New Haven; London: Yale University Press, 1963; на венгерском языке см.: Amerikai béketervek Magyarországrо́l. Az Inquiry, 1917–1919 / szerk. T. Glant. Budapest: Bölcsészettudományi Kutatо́központ, 2020. Также см.: Lowczyk O. La fabrique de la paix. Du Comité d’études à la Conférence de la Paix,l’élaboration par la France des traités de la Première Guerre mondiale. Paris: Économica, 2010; Soutou G.-H., Davion I., Pitte J.-R. Les experts français et les frontières d’après guerre. Les procès-verbaux du Comité d’études 1917–1919. Paris: Société de Géographie, 2015.

177

Gelfand L. E. The Inquiry. P. 202–203.

178

Travaux du comité d’études. Paris: Imprimerie Nationale, 1919. T. II. Questions européennes. P. 610.

179

Travaux du comité d’études. P. 185.

180

Kitsikis D. Le rôle des experts à la conférence de la paix de 1919. Gestation d’une techocratie en politique internationale. Ottawa: Éditions de l’Université d’Ottawa, 1972. P. 193–194.

181

Kitsikis D. Le rôle des experts. P. 26.

182

Marston F. S. The Peace Conference of 1919 – organization and procedure. London; New York; Toronto: Oxford University Press, 1944. P. 114–122.

183

Цит. по: Kitsikis D. Le rôle des experts. P. 25.

184

Palsky G. Emmanuel de Martonne and the ethnographical cartography of Central Europe (1917–1920) // Imago Mundi. 2002. Vol. 54. P. 113.

185

О британцах см.: Hefernan M. Geography, cartography and military intelligence: the Royal Geographical Society and the First World War // Transactions of the Institute of British Geographers. New Series. 1996. Vol. 21, N 3. P. 504–533. Из новейших публикаций см.: Győri R., Withers Ch.W. J. Trianon and its aftermath: British geography and the «dismemberment» of Hungary, c.1915 – c.1922 // Scottish Geographical Journal. 2019. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1 080/14702541.2019.1668049

186

Телеграмма Э. де Мартонна – Е. Чолноки, Оршова, 9 октября 1906 г. // MFMA. Cholnoky-hagyaték. 1. doboz. 1906-os levelek; Л. Лоци – Е. Чолноки, Будапешт, 12 октября [1906] // Ibid. 7. doboz. Dátumozatlan levelek.

187

Ter Minassian T. Les géographes français et la délimitation des frontières balkaniques à la Conférence de la Paix en 1919 // Revue d'histoire moderne et contemporaine. 1997 (Avril – Juin). Vol. 44. N 2. P. 268–271.

188

Bariéty J. Le Comité d’Études du Quai d’Orsay et les frontières de la Grande Roumanie, 1918–1919 // Revue Roumaine d’Histoire. 1996. Vol. XXXV. N 1–2. P. 43–51. Hallair G. Le géographe Emmanuel de Martonne et l’Europe Centrale. Grafgéo, 2007. 33. 34–47. Emmanuelle Boulineau: Un géographe traceur de frontières: Emmanuel de Martonne et la Roumanie // Espace Géographique. 2001. N 4. P. 358–369. В данном вопросе мало поможет относительно недавно вышедшая в свет восторженная монография о связи Мартонна с Румынией, см.: Bowd G. Un géographe français et la Roumanie: Emmanuel de Martonne (1873–1955). Paris: Harmattan, 2012.

189

Travaux du comité d’études. P. 608–610.

190

Цит. по: Ter Minassian T. Les géographes français. P. 261.

191

См.: Де Мартонн – Е. Чолноки, Париж, 1 мая 1931 г. // MFMA. Cholnoky-hagyaték. 3. doboz. Tudományos és hatо́sági levelezés 1930–1931.

192

Palsky G. Emmanuel de Martonne. P. 116.

193

Seymour Ch. Geography, justice and politics at the Paris Conference of 1919. New York: The American Geographical Society, 1951.

194

Pozzi H. Századunk bűnösei. 144–145. old.; Cseres T. Vízaknai csaták. 770. old.; Köteles P. Hetven év // Erdélyi Magyarság. 1990. 2. sz. 1. old.

195

О визите королевы в Париж на основании ее мемуаров пишет Л. Ардаи, см.: Arday L. Térkép csata után. 174. old.

196

Arday L. Térkép csata után. 175–176. old.; Romsics I. A trianoni békeszerződés. 115–119. old.

197

См.: Galántai J. Trianon és a kisebbségvédelem. Budapest: Maecenas, 1989. 99–110. old.

198

На тему трианонских проституток трансильванский журналист Иштван Коста относительно недавно опубликовал две книги по воспоминаниям и переписке румынских политиков, например А. Вайда-Воевода, и дневникам румынской королевы. Отсутствие какой бы то ни было базовой информации и довольно запутанный стиль изложения затрудняют историческую реконструкцию и не подтверждают пикантные сведения о «сводничестве» королевы Марии (она выступала исключительно как политический лоббист). См.: Koszta I. Nem (csak) Erdély volt a tét. Budapest-Csíkszereda: Kárpátia Stúdiо́, 2010; Idem. Mária román királynő párizsi követsége, 1919. Budapest: Kárpátia Stúdiо́, 2011. Ср.: Ablonczy B. Mária királyné, Románia «titkos fegyvere» // Rubicon. 2017. 7–8. sz. 32–33. old.

199

Опровержение см.: Rafay E. Trianon titkai. Budapest: Tornado – Damenia, 1990. 187. old.

200

Цит. по: Трианонский мирный договор. Полный перевод с французского текста / под ред. Ю. В. Ключникова. Москва: Издание Литиздата НКИД, 1926. С. 12.

201

Там же.

202

Ullein-Reviczky A. A trianoni szerződés területi rendelkezéseinek jogi természete. Pécs: Taizs Jо́zsef Könyvnyomdája, 1943. 213–214. old.

203

Статья, опубликованная в «Demokrata» («Демократ»), по признанию самого автора, подверглась некоторым сокращениям, поэтому здесь я цитирую единственно им самим признанную легитимной редакцию:. Grespik L., Dr. A fnnugor-elmélet hazudik, Werbőczy István nem. URL: http://www.sinergo.de/ magyarnyelv/Grespik.htm (дата обращения: 29.03.2015)

204

Kun M. Kádár 1964-ben visszautasította Beregszászt // heol.hu. 21.07.2009. URL: http://www.heol.hu/heves/kozelet/kun-miklos-kadar-1964-ben-visszautasi-totta-beregszaszt-246596 (дата обращения: 20.06.2015).

205

Ср.: Igazságot Magyarországnak. 33–49. old.

206

Ф. Хонти, секретарь Ревизионной лиги в Париже – Э. Фаллу, исполнительному директору, Париж, 7 мая 1938 г. // MNL OL K 63. A külügyminisztérium politikai osztályának iratai. 97. cs. 11/7. t. 1656/1938. sz.

207

Речь на церемонии установки закладного камня будущего памятника см.: Clairiot M. Henri Pozzi emlékére // Trianon Kalendárium 2001. Budapest: Trianon Társaság, 2000. 46–47. old.

208

Major Z., Dr. Henri Pozzi alapvető életrajzi adatai // Pozzi H. A háború visszatér… Budapest: HOGYF, 1994. 243. old.

209

Записка, Париж, 22 ноября 1933 г. // MAE AD. Europe 1918–1940. Hongrie. Vol. 147. 106. f.; Записка кабинету министров, Париж, 13 декабря 1933 г. // Ibid. 111. f.; Записка, Париж, 20 февраля 1934 г. // Ibid. 143. f. Например: Pozzi H. Choses et gens de la Hongrie 1–6 // L’Echo de Paris. 1932. 6 IX; 11 IX; 13 IX: 15 IX; 17 IX; 19 IX.

210

Pozzi H. Black Hand over Europe. London: Francis Mott, 1935. P. 205.

211

Note du sous-directeur d’Europe, Париж, 28 февраля 1933 г // MAE AD. Europe 1918–1940. Hongrie. Vol. 98. 164. f.

212

Служебная записка о беседе секретаря Сент-Ивани с Анри Пози, Будапешт, 15 июня 1938 г. // MNL OL K 63. 97. cs. 11/7. t. sz. n.; Служебная записка о беседе с французским депутатом Эрнестом Песетом, б.м., 27 июля 1938 г. // Ibid. 2481/1939. sz.

213

З. Бараняи – З. Геревичу, Женева, 2 апреля 1932 г. // MNL OL K 66. Külügyminisztérium, sajtо́– és kulturális osztály. 202. cs. III-4. t. «Dami»-dosszié. ad 30050/Res.-1932.

214

Ф. Корани, посол в Париже – Г. Дарувари, министру иностранных дел, Париж, 2 февраля 1924 г. // MNL OL K 64 Külügyminisztérium, reservált politi-kai iratok, 10. cs., 11. t., 54 res. pol.-1924; Л. Бардоши – Ф. Корани, послу, Будапешт, 13 января 1925 г. // MNL OL K 66, külügyminisztérium, sajtо́és kulturális osztály, 11. cs. II-3. t., 30066-1925.

215

Текст петиции до сих пор можно найти на бесчисленном количестве сайтов в Интернете: на запрос «Institutum Pro Hominis Juribus Institutum Pro Hominis Juribus» Google выдает более 1200 ссылок.

216

См.: Венгерское национальное меньшинство в Чехословакии в контексте межгосударственных отношений. Документы и материалы. 1944–1951 гг. / отв. ред. Г. П. Мурашко. М.: РОССПЭН, 2017 (прим. перев.).

217

Первая версия расследования Маринова была опубликована на сайте 25 марта 2005 г., см.: URL: http://www.urbanlegends.hu/2005/03/trianon-ellen-az-ensz-szel/ (дата обращения: 29.03.2015). Затем в свет вышла книга: Marinov I. Trianon-legendák // Marinov I, Dezső A., Pál A. Legendavadászat. Budapest: HVG, 2006. 147–155. old.

218

О мошенничестве со «свободным венгерским правительством в изгнании» см.: Strassenreiter E. Kéthly Anna védelmében // Histо́ria. 2002. 5–6. sz. 55–56. old. О последнем случае мошенничества см.: Fricz T. Mozgalom indul a magyar igazságért // Magyar Hírlap. 2010. V 7.

219

Novák E. Hamis legenda: a pápa Trianon ellen // kuruc.info. 29.07.2006. URL: http://kuruc.info/r/9/4607/ (дата обращения: 29.03.2015).

220

Из бесчисленного числа публикаций, посвященных протоколам, см. фундаментальный двухтомник П.-А. Тагиеффа: Les Protocoles des Sages de Sion / dir. P.-A. Taguief. Paris: Berg International, 1992. Vol. 1. Introduction à l'étude des Protocoles, un faux et ses usages dans le siècle; vol. 2. Etudes et documents.

221

Marinov I. A rо́zsadombi paktum. urbanlegends.hu, 16.04.2006. URL: http://www.urbanlegends.hu/2006/04/a-rozsadombi-paktum/ (дата обращения: 29.03.2015). Также см.: Ablonczy B. A rо́zsadombi faktum // komment.hu. 25.02.2009. URL: http://bit.ly/1K3RCc8 (дата обращения: 29.03.2015).

222

Эта информация неоднократно сообщалась и ни разу не была дезавуирована главным редактором газеты «Hazánkért» («За нашу родину»), наследницы легендарного печатного органа праворадикальной эмиграции «Új Hídfő». В последний раз опубликовано в: Hazánkért. 2002. május, текст см.: URL: http:// netpanorama.blogspot.com/2013/07/rozsadombi-paktum.html (дата обращения: 29.03.2015).

223

Amerikai-Kanadai Magyar Élet. 1990. 12 VII. 1. old.

224

A hit apostola. Dömötör Tibor püspök életútja / szerk. R. Balás. Budapest: Mediamix, s. d.

225

Amerikai-Kanadai Magyar Élet. 1991. 29 XI. Книга Д. Дьюка «Еврейское превосходство» в 2006 г. вышла в венгерском переводе, см.: Duke P. Zsidо́ szupremácizmus. A zsidо́ kérdés amerikai szemmel. Budapest: Gede Testvérek kiadо́, 2006. В том же году по приглашению Партии венгерской правды и жизни и праворадикальной организации «Lelkiismeret ’88» («Совесть ’88») автор посетил Венгрию.

226

См., например: Miért nincs magyar külpolitika? // Amerikai-Kanadai Magyar Élet. 1991. 27 IX.

227

Sikeres út! // Szent Korona. 1992. 11 III. 3. old.

228

Miért nincs magyar külpolitika? // Szent Korona. 1991. 16 X. 12. old.

229

Romhányi L. Eladott Magyarország // Szent Korona. 1991. 6 XI. 4. old.

230

Szent Korona. 1991. 22. X. 3–4., 12. old.

231

Ibid. 6 XI. 2. old.

232

A rо́zsadombi tizenhármak // Szent Korona. 1992. 9 VI. 11. old.

233

Я хотел узнать мнение людей из окружения Дёмётёра об этом деле, но на мои электронные письма никто не ответил.

234

Második Rо́zsadombi Paktum // Hazánkért. 2004. május. С тех пор интернет-страница газеты прекратила существование, с текстом можно ознакомиться здесь: URL: http://magyarnemzetikormany.com/pi-klub/news. php?readmore=2476 (дата обращения: 17.06.2020). По запросу «второй Рожадомбский пакт» Google 4 октября 2019 г. выдал 142 ссылки.

235

Выражаю благодарность за идеи Б. Лангу и Г. Земплену.

236

О шоке см.: Romsics I. Nemzeti traumánk: Trianon // Idem. Helyünk és sorsunk a Duna-medencében. Budapest: Osiris, 1996. 327–344. old.

237

Németh L. Magyarok Romániában // Idem. A minőség forradalma – Kisebbségben. Budapest: Püski, 1992. 771–772. old.

238

П. Телеки – Л Лоци, [Париж], 20 марта [1920 г.] // Magyar Bányászati és Földtani Szolgálat. Gyűjteményi Osztály. Tudománytörténeti Gyűjtemény. Lо́czy-hagyaték. Levelezés.

Content

Балаж Аблонци
Трианонский мирный договор 1920 года: факты, легенды, домыслы

Предисловие ко второму изданию

Предисловие

Трианон: историческое измерение

Трианон и политика

Трианон и общество

Теория заговора?

Легендариум Аппони

Венгерская сноха Жоржа Клемансо

Трианон: Большой и Малый

Сказание о судоходных реках

Масоны

Невежественные эксперты

Малые нарративы

Жизнь после смерти

Заключение

Приложения

Список сокращений

Список исторических географических названий

Комментарии

Политические партии Венгрии

Биографический справочник

Иллюстрации

Abstract

Примечания