Элиан Тарс

Аномальный наследник. Том 6

Глава 1

После того как императрица с кортежем покинула «Алую Мудрость», и суета, вызванная визитом венценосной особы, наконец, утихла, я отправился в гости к Софье с фруктами и сладкими лакомствами, которые мне подвезли ребята.

Младшая княжна Выборгская тоже подготовилась к встрече. Когда передо мной распахнулась дверь номера, я увидел Софью в нарядном алом платье, а за её спиной в гостиной стол, сервированный для двоих.

По внешнему виду девушки нельзя было сказать, что ей нездоровится.

— Вы не стесняетесь принимать мужчину в своём номере без служанки? — спросил я, когда понял, что в номере мы только вдвоём.

— Я верю, что мужчина, которого я принимаю, достойно воспитан и не позволит себе компрометировать девушку ни словом, ни делом, — ответила она невозмутимо, а затем улыбнулась.

За обеденным столом я рассказал Софье, как прошла встреча с императрицей. Троекурова слушала внимательно и буквально ловила каждое слово, вылетавшее из моих уст. Временами её лицо принимало грустное выражение. Опечалена, что пропустила столь важное событие? Ей правда было так плохо утром?

На эти вопросы я так и не нашёл ответа. Как и на тот, скрывает ли Софья что-то. Но это никак не поколебало моё к ней доверие. У каждого могут быть секреты, которыми он не в состоянии поделиться даже с близкими.

Захочет, сама расскажет.

Я же поделился с ней забавным тестом, который мне устроила императрица.

— Хм… — Софья нахмурилась. — И как, Её Величество осталась довольна вашими ответами?

— Мне показалось, что да. А ещё пожелала процветанию нашему с вами будущему роду.

— Нашему? — опешила Троекурова.

— Вообще-то моему, — пояснил я. — Но ведь я буду создавать свой род с вами.

— А, ну да… — мечтательно произнесла девушка, а затем опомнилась и хитро улыбнулась: — Я ещё не давала вам положительного ответа.

— Я помню, — серьёзно кивнул я, — И с нетерпением ожидаю услышать, каким именно будет ваше «да».

— Вы не меняетесь, Аскольд Игоревич, — покачала головой Софья.

— И я считаю, что это плюс, — хмыкнул я в ответ.

После ужина Софья неуверенно посмотрела на меня, отвернулась на три секунды, а затем твёрдо спросила:

— Аскольд Игоревич, есть ли у вас планы на вечер?

— Хм… — напоказ задумался я. Часть дел я уже решил по телефону, а остальные отложил. — Разве что провести время в компании самой прелестной девушки на свете.

Троекурова смущённо улыбнулась.

— Если я могу претендовать на этот титул, тогда предлагаю вам посмотреть вместе фильм. Знаете, когда я одна, у меня не находится времени на подобные развлечения.

— Но иногда в приятной компании, почему бы и не отдохнуть, — продолжил я её мысль.

Фильм Софья приготовила заранее. И по какому-то странному стечению обстоятельств на коробке ДВД-диска было написано «Зорро». Сначала Юля советует посмотреть его Арвину, теперь вот Софья мне предлагает.

У местных княжон фетиш на мужчин с усиками и в масках?

Шутки-шутками, но фильм действительно оказался неплох. Мы смотрели его, привалившись к друг другу на диване. Софья укрыла наши ноги пледом… Старалась при этом выглядеть уверенно, но лёгкий румянец выдавал её смущение.

Ну а потом мы тепло попрощались, и…

Собираясь уходить и стоя уже возле двери, я таки не удержался и поцеловал её на прощанье со всей страстью. Лишь спустя пять минут Троекурова смогла собраться с силами и осторожно оттолкнула меня, сбивчиво проговорив что-то о подготовке к полёту в Выборг — мол, завтра утром летит.

Там и поговорит с отцом о моём предложении.

— До понедельника, Софья Антоновна, — бодро произнёс я, поправив одежду.

— До понедельника, Аскольд Игоревич, — улыбнулась она.

Я вышел в коридор общежития и не встретил ни одной живой души, пока не спустился в холл первого этажа.

Следующий день, субботу, я посвятил работе — проектов много, хоть по чуть-чуть, но нужно каждому уделить внимание. Большинство этих дел можно решить дистанционно, но на «стройку» съездить пришлось лично.

Плюс тренировки я не забрасывал. Самому нужно становиться сильнее, да и новоявленных воителей альтеры тренировать. А в общем зале на базе с ними не позанимаешься, нужна конспирация.

Спасибо Канцлеру за усадьбу и за то, что на её территории есть собственный тренировочный зал.

Воскресенье прошло примерно в том же русле, что и суббота: сначала пара выездов, затем бумажные дела в рабочем кабинете в особняке. Вечером в рамках практических занятий по изучению иностранных языков я читал статью на английском языке. Писали, что объединённый флот Британской империи, состоящий из кораблей метрополии и Британской Америки, прибыл в Южно-Китайское море, чтобы «нести возмездие во имя Святой Британской короны». А в некоторых русских газетах эту акцию называют открытой агрессией.

Задумавшись, я перевёл взгляд с экрана монитора на огромного двуглавого орла. Статуэтка, подаренная за чемпионство на всеимперском турнире, удивительно гармонировала с интерьером моего кабинета.

Южно-Китайское море… Алиса упоминала, что наёмнический отряд, напавший на Оболенских, сейчас официально находится в Индокитае по поручению британского клана Элфорд. Нда… а англичане не успокаиваются. Едва закончилась война за независимость Америки — объединили силы с бывшими повстанцами и полезли в Южную Азию.

Серьёзные ребята…

Мои думы прервали трели телефона. Я взял со стола смартфон и напрягся.

«Короткий» — сообщил определитель номера.

Жентос Короткий, он же Евгений Шорт, один из моих Наставников. Сегодня он сопровождает братьев во время выезда на тренировочную базу. Там Боря с Глебом оттачивают навыки сражения с обладателями жи́вы.

Чуть выше на экране было показано текущее время «18:22». Как раз сейчас Короткий должен был привезти парней домой в особняк.

— Что случилось? — быстро спросил я, нажав кнопку ответа.

— Господин, некий аристократ сейчас беседует с Глебом и Борисом рядом с усадьбой, — с ходу выдал причину своей тревоги Короткий.

Запустив руку в верхний ящик стола, я пулей вылетел из кабинета.

— Подробности. Кратко, — на бегу велел я.

— Нам замигала фарами встречная машина, когда мы подъезжали к усадьбе. Я проигнорировал согласно инструкциям. Тогда машина нагло преградила нам дорогу. Таранить не стал, посчитав риск не оправданным. Из машины вышел аристократ, Глеб узнал его. Больше агрессии проявлено не было, он вежливо предложил братьям побеседовать.

— Чудинов? — прошипел я, когда бежал к воротам.

— Эм… да. Вроде так Глеб его назвал.

— Понял. Без лишних движений. Конфликт нам ни к чему.

Я сбросил вызов.

Люди Годунова решили-таки обострить ситуацию.

Но нужно ли мне выходить? Могу я доверить беседу со взрослым аристократом, явно опытным в манипуляциях и провокациях, двум подросткам-простолюдинам?

Ответ напрашивается сам собой…

И потом, даже если меня там не будет, через братьев люди Канцлера смогут до меня добраться.

Но главное — мне не хочется, чтобы парни остались без поддержки, если этот урод решит их вывести.

Я должен быть рядом.

— Открывай! За мной не лезь! — издали крикнул я охраннику. И тот резво бросился к калитке.

Оказавшись за забором усадьбы, я сразу увидел две машины и группу мужчин: Чудинова, беседовавшего с братьями в пятидесяти метрах от меня; Короткого, настороженно наблюдавшего за ними чуть издалека; ещё двух мужиков, стоявших возле автомобилей.

Но, что удивительно, на улице были и другие люди. Да, иногда по тротуару вдоль дороги прогуливаются аристократы или их Слуги. Но ни разу на моей памяти на улицах нашего закрытого квартальчика не было столь оживлённо.

Форкхово дерьмо…

— О, Аскольд, добрый вечер! — увидев меня, помахал рукой Чудинов. — Не присоединись к нашей беседе?

Я подошёл ближе, кивнул братьям. Оба были сильно напряжены.

— Здравствуйте, Георгий Максимович, — сдержанно произнёс я.

— А почему так холодно? — улыбнулся Чудинов и протянул мне руку.

Желание сжать его кисть альтерой было сильным, но я мгновенно подавил это подростковое буйство гормонов.

— Ваш водитель своей опасной ездой напугал моего товарища, — сказал я ровно, ответив на рукопожатие.

— А прошу прощения за это недоразумение. Уж очень мне хотелось побеседовать с кем-нибудь из вашей семьи. А тут увидел машину и не смог удержаться, — с деланным добродушием произнёс Чудинов.

Повторяется…

Ну да Форкх с ним.

— И что же вас настолько взбудоражило, что вы были готовы нарушить правила дорожного движения? — с улыбкой спросил я. Раз уж у нас тут разговор в стиле «добрых товарищей», подыграю гаду.

— Взбудоражило? — переспросил он, — О да… Это слово подходит как нельзя иначе. Знаете, меня безумно будоражит ваша тётя, Аскольд, Борис. Ваша мать, Глеб, бесконечно прекрасная женщина.

— Спасибо, — процедил Глеб.

— Последнее время я думаю только о ней, — продолжил заливаться соловьём мерзавец, — о её будоражащей фигуре, её дивном личике. Она дважды отвергла моё приглашение на свидание, но я не собираюсь сдаваться. Я покорю её прелести!

— Георгий Максимович, не стоит говорить такие вещи в нашем присутствии, — произнёс я, выпустив немного Ауры.

— А? — сбился он. — Отчего же? Очень даже стоит. Я не скрываю, что хочу обладать Мари. Она не сможет мне противиться!

Краем глаза я уловил, что братья едва держатся.

— Георгий Максимович, — повторил я, добавив ещё Ауры. — Настоятельно прошу, давайте не будет обсуждать это.

Он поджал губы, его тело пробила лёгкая дрожь.

Форкх меня дери… Чудинов пытается сопротивляться моей Ауре. Да, я сдерживаюсь. Да, я использовал её на нём раньше.

Но он всё равно должен испытывать страх.

И ведь испытывает, я вижу. Но… как-то странно борется. Без достоинства…

Форкхово дерьмо! Да его накачали своим подобием Ауры Годуновы!

— Я… Я… я добьюсь её! Вот увидите! Скажу ей, что если согласится со мной пойти в ресторан, больше не стану ей этого предлагать, — зачастил Чудинов.

Я же вновь добавил Ауры, чтобы выбить из него «восхищение» Годуновыми.

— А потом… она согласится, — взгляд Чудинова стал безумным. — И когда мы будем одни, я возьму её! Слышите! Если она станет сопротивляться, значит пойдёт против воли аристократа! У неё не будет выбора! Я возьму её! Прямо в рест…

Я почувствовал, как альтера собирается у кулака Бори. Я увидел, как дернулась рука Глеба…

Гнилые чресла Форкха, садомирующие сарнитов!

Моя тяжёлая ладонь, не усиленная какой-либо энергией, звучно хлопнула по щеке провокатора.

Чудинов схватился за опалённую щеку, попятился и уселся на задницу. Полными ужаса глазами он смотрел на меня.

— П…простолюдин ударил аристократа! Ударил аристократа! Ударил!!! — обезумевшим голосом завопил Чудинов. — Хе-хе! Ударил…

Снег под ним окрасился в жёлтый. В тот момент мне стало ясно, что вряд ли когда-нибудь эта мразь ещё сможет выполнить чье-нибудь секретное поручение. Каким бы хитрым и изворотливым ни был Чудинов, воля его слаба. Психика не выдержала две противоборствующие ауры.

— Простолюдин напал на аристократа!

— Звоните в полицию!

— Оставайся на своём месте, Сидоров, иначе будет хуже!

«Случайные» прохожие подняли шум и неуверенно начали брать нас в полукольцо.

— Аск… прости… — прошептал Глеб.

— Ты… вперёд меня… — изумлённо выпалил Боря.

Да, я не мог остановить их двоих. Да даже если бы получилось — атакующее движение Глеба или Бори «зрители» бы увидели. А этого достаточно для суда.

И агрессию братьев суд всё равно мог бы повесить на меня, ибо мы с ними официальная семья, а мой социальный статус выше.

Так что зачем парней подставлять? Я за них и так в ответе.

— Не нужно, вы молодцы, — тихо произнёс я, вновь выпуская Ауру, чтобы приободрить братьев и слегка отпугнуть «зрителей». — Глеб, — на грани слышимости, обратился я к кузену. — Расскажи о том, что произошло Вадиму, передай это, — я незаметно сунул в карман его куртки диктофон. — Вели не делать глупостей. И пусть позвонит Арвину.

Он знает, что делать.

Ведь мы всё это предвидели.

— Короткий! Бери братьев и езжай в усадьбу! — повысив голос, велел я.

— Оставайтесь всё на своих местах! — крикнул мужик, стоявший недалеко от водителя Чудинова. Он уже успел кому-то позвонить. Очевидно, полиции.

— Да! Не дёргайтесь и дожидайтесь полиции!

— Они здесь ни при чём! — рявкнул я, сделав шаг вперёд. Я разогнал Ауру до доступного без визуализации максимума. — Вы сами видели! Они просто стояли рядом! Или что, скажете это не так?

«Зрители» попятились. Ну а Чудинов, так и сидевший в собственной луже, безумно захихикал.

— Пусть… уходят, — выдавил из себя «друг» Чудинова.

Глава 2

Как заставить равного себе искренне захотеть сделать то, что он делать не хочет? Ответ — никак. Действительно равный будет видеть насквозь все уловки и останется при своём мнении.

Но, естественно, за равного Канцлер меня уж точно не воспринимает. Для него я подросток-простолюдин. Да, аномальный в плане силы и умственных способностей. Да, знакомый с представителями высшей аристократии, которые могут в некоторых ситуациях помочь советом.

Но при этом всё равно подросток-простолюдин. Будь Аскольд Сидоров при всех его достижениях потомственным аристократом, воспитанный по всем канонам — воспринимали бы его совсем иначе.

Но даже и тогда, разумеется, он не был бы ровней в глазах Канцлера.

Но если бы я был аристократом, заманить меня на Золотой Курс пытались бы без всяких уловок. Просто бы посулили золотые горы отцу-аристократу, и тот бы повлиял на сына.

Обычно до полного совершеннолетия аристократ не может выйти из рода. А вот после получает такое право. Но используют его крайне редко — человеку, которому с детства привили ценность кровных связей, сложно эти связи порвать или даже ослабить. Да и к тому же другие аристократы на таких выходцев смотрят косо.

И всё же я стал интересен Канцлеру. И тот попытался склонить меня к военной службе во благо империи. Откровенно говоря, выбор средств в этой ситуации даже у Канцлера был ограничен. Использовать максимально сильное прямое давление в духе прямых угроз или взятия заложников (типа убьём твою родню, если откажешься) — недопустимо. Заложники могут умереть своей смертью или в результате несчастного случая, и тогда армия получит озлобленного обезумевшего Гуру.

Так что выбрать откровенно насильственный путь — недальновидно. Эффективней заинтересовать — пообещать все те же золотые горы. И ведь так и было! Это настолько естественный ход людей Канцлера, что я даже не обращал особого внимания — мне несколько раз звонили из «Военного университета», рассказывали о жаловании офицеров, о возможностях карьерного роста, о том, что, в конце концов, даже генерал-губернатором можно стать. Тёте и братьям подкидывали листовки в надежде, что они повлияют на меня.

Рутина. Я не повёлся. Тогда и оставалось действовать хитростью, в надежде, что я не додумаюсь, что за всем этим стоят люди Канцлера.

Притом я прекрасно понимаю, что для Канцлера я хоть и полезное приобретение, но тратить на мою вербовку колоссальные ресурсы он не намерен, хватает более приоритетных дел. И в конечном итоге, если я всё же ускользну из его лап и не пойду на Золотой Курс, Канцлер мало что потеряет. Ведь я всё равно остаюсь подданным империи — в случае тяжёлой войны с другим государством, мне придётся защищать свой дом. Ну а в мирное время, я, как минимум, плачу налоги в казну.

Единственно, что теряет Канцлер — моё хорошее мнение о себе. Но если бы Годуновы боялись негативных отзывов, не просидели бы у власти четыреста лет.

В общем, после того как я проигнорировал заманивание в армию плюшками, у Годунова оставалось мало вариантов. Мы с Арвином понимали, что моё слабое место — мои люди. Но трогать наёмных работников как-то уж совсем странно. Значит, остаётся семья.

К братьям в класс перевёлся новенький, который восхищался мной и рассказывал Глебу с Борей, как здорово быть имперским офицером, и что у меня обязательно это получится.

Но… После того как мы переехали в усадьбу, я разрешил братьям ходить в школу по желанию, при условии, что они будут заниматься дома и демонстрировать мне свои знания. Можно было вообще запретить им посещать школу, как потенциально опасное место… Но я не из тех, кто станет ограничивать свободу передвижения близким. К тому же потенциальные опасности — полезный опыт.

В общем, агитация через братьев тоже провалилась. Хотя главная цель агитации всё же создать общий информационный фон и воздействовать на подсознание. Но со мной такое не проходит.

Мы с Арвином и Архуном обсуждали, какие ещё варианты может применить Годунов. Понятно, что главной пешкой был Чудинов. И тут на сцену выходит моё подвешенное состояние. Так-то это вообще редкая небывальщина, чтобы в семье простолюдинов несовершеннолетний стал Претендентом. С одной стороны, из-за возраста я нахожусь под опекой тёти. С другой стороны, тётя и братья находятся под моей опекой из-за социального статуса. Вот такой вот юридический казус. Как говорится, закон, что дышло. Можно использовать в обе стороны. Так что если бы вдруг тётя согласилась на быструю свадьбу с Чудиновым, мы с братьями могли бы стать Чудиновыми. Для старых родов принятие в род подобным образом (без общей крови с главой рода) — неприемлемо. Но Чудиновы средненькие дворяне, и принятие прошло бы не в правящую семью. Таким образом я мог бы стать аристократом, но был бы вынужден подчиняться главе рода до своего полного совершеннолетия.

Но к счастью, тётя не наделала глупостей. Хотя риск был очень велик, ибо братья тоже бы стали аристократами, а не только я один. Это могло её подкупить.

Рассматривали и вариант, что кого-нибудь из семьи могут похитить подставные лица, и, до того как я среагирую, освободить бравые имперские офицеры. Эдакая демонстрация удали и благородства. И всё та же агитация через родственников.

И, конечно же, знали мы о варианте с провокацией и подставой. Причём неважно, кто бы из семьи подставился, благодаря юридическому дышлу можно повесить всё на меня.

Но я был предупреждён, а значит вооружён. Честно говоря, я рад, что люди Канцлера разыграли все именно так. Не подловили братьев где-нибудь в городе, не зажали тётушку, когда она была без присмотра…

Я был готов к провокациям, особенно после того, как уже однажды побывал на суде, пусть и в качестве потерпевшего. Да, как всегда, надеялся на лучшее, но знал, что делать, если люди Канцлера всё же не успокоятся после мирных агитаций и решат обострить ситуацию на негативе.

Размышляя обо всём этом, я сидел в камере. Выглядела она гораздо хуже моего прошлого «роскошного номера». Серые стены, воняющий канализацией толчок, жёсткая кровать.

Но главный минус — внутри этого унылого помещения я не чувствовал жи́вы. Артефакты, создающие такой эффект, стоят невероятно дорого и, насколько мне известно, требуют постоянной подпитки. Так что хоть этого и не скажешь по интерьеру, но на моё содержание изрядно раскошелились.

Тяжело вздохнув, я закинул ногу на ногу и уставился на грязный бетонный потолок. Готовы-то мы готовы… Но не хотелось бы использовать все козыри. А одной записи Чудиновских угроз изнасилования и наличия в группе поддержки наследного княжича может всё-таки не хватить, чтобы завернуть дело.

Придётся «вскрывать карты»?

Хех… Форкх дери этого Канцлера, всю романтику мне порушил. Не хотелось бы, чтобы Софья приняла моё предложение в текущих условиях. Но она не оставит меня в беде, в этом я уверен. Когда она объявит во всеуслышание, что становится моей невестой (а скажет она в духе «уже приняла несколько дней назад») я автоматически перейду под защиту князя Выборгского. И отвечать за мои проступки (с момента принятия предложения) будет он, как если бы Чудинову дал по роже, например, Слуга Троекуровых. Против целого князя Чудиновы даже при поддержке Канцлера не пойдут. А если и пойдут, максимум что получат — деньги. Ну а виру князю я возмещу.

И всё же не хочется прятаться под юбкой. Но семья на то и семья, чтобы защищать друг друга. А мы с Софьей планируем стать семьёй.

Имеется и другой способ — великие князья Оболенские. У меня есть право просить у великой княгини что угодно. А у её семьи передо мной долг жизни. К счастью, в этом мире это не пустые слова. Объявив о долге жизни в суде, великая княгиня автоматически возьмёт на себя все претензии в мой адрес. Получится ровно та же ситуация, что и с князем Выборгским. Но не до свадьбы, а до тех пор, пока мы с великой княгиней не решим, что долг погашен.

Вообще, мог бы прикрыть себя этим долгом заранее, но не хотел лишний раз светить то, что помогал Оболенским. Иначе уже не Канцлер, а враги Оболенских могли бы нацелиться на мою семью.

Правда, есть вероятность, что Канцлер догадывается о том, что один из бородачей-спасителей это я. Однако помешать представителям высшей аристократии отдать долг жизни он не вправе.

Кстати, бояре Морозовы тоже должны мне жизнь. Но возможность прикрываться ими я никогда не рассматривал. Хоть они и бояре, они слабы. Нечего на них вешать свои проблемы. Князья даже в состоянии войны куда более могущественные и влиятельные персоны.

Ну и третий козырь… Очередной традиционно-правовой казус, который мы подготовили, но… Там совсем странная защита от Арвина, и, надеюсь, она так и не понадобится.

Хотя, надеюсь, мне вообще не придётся использовать козыри.

Раздался щелчок — окошко на двери открылось, и я увидел лицо охранника:

— Подойди к дальней стене и заведи руки за спину. Без фокусов, чемпион.

Уже допрос? Быстро. Не прошло и сорока минут, как меня закрыли в камере. А ведь сегодня воскресенье. Поздний вечер. Чего людям не спится?

— Понял, командир, — отозвался я.

За спиной заскрежетала металлическая дверь.

— Зря ты, парень, аристократу по щам зарядил, — проговорил охранник и защёлкнул наручники на моих запястьях. — Тебя ж такое будущее ждало…

— Думаете? — через плечо спросил я.

— А то ж. Твои успехи разве что ленивый не обсуждал. Идём.

Фанат-простолюдин? Или тоже человек из дружины Хранителей? Так-то в этот раз меня «определили» в полицейское управление третьего северо-восточного района Москвы — ближайшее к моей усадьбе. И все местные служивые — полицейские, а не дружинники.

— Мой тебе совет, чемпион. Послушай старика и не ерепенься. Может, удастся выпутаться.

— Спасибо, — отозвался я.

В коридоре к конвою присоединилось ещё двое дежурных. Мы прошли двадцать три метра, и меня завели в комнатку с простеньким интерьером — скучные бетонные стены, а из мебели только стол и два стула. Меня посадили там, где к столу крепилась металлическая штанга. Отцепили наручники с левой руки, протянули цепочку под штангой и вновь защёлкнули замок.

Артефактные наручники чёрного цвета. Красивые. Далеко не в каждом боярском роду такие имеются. У Морозовых, например, таких нет.

Спустя минуту охранники оставили меня в гордом одиночестве. К счастью, ждать пришлось недолго. Ещё через три минуты в допросную вошла молодая женщина в длинной серой юбке и приталенном пиджаке.

Глава 3

— Добрый вечер, Аскольд Игоревич, — грудным голосом проговорила она. — Меня зовут Наталья Ивановна Спицына, сегодня я буду вашим имперским защитником.

И добродушно улыбнулась.

Красивая, зараза — тёмно-русые пышные локоны спускаются на внушительных размеров грудь, большие и ясные глаза смотрят с теплотой и нежностью, трепетные губы влажно бликуют в тусклом свете лампочки.

Хех… А мы с Арвином все думали, какого Форкха люди Канцлера до сих пор не подослали ко мне агентку-обольстительницу? Рабочая же тактика. Или мои «Райские кущи» намекнули им, что меня не так просто совратить? Что красивая женщина не сможет нежностью и страстью вложить в мою головушку «правильные» мысли?

А зачем тогда сейчас? Решили пойти на последний штурм и использовать все методы?

— Очень приятно, — ровным тоном ответил я.

Четыре секунды она пристально смотрела на меня, а затем открыла блокнот, пробежалась глазами по записям и перевернула страницу на чистую.

Снова посмотрела на меня. А я что? Сижу-жду. Разыгрывать испугавшегося зайца не планирую.

— Аскольд Игоревич, — наконец произнесла защитница, — ситуация, в которой вы оказались, весьма сложная. Но будьте уверены, — ее голос вновь потеплел, — я здесь, чтобы помочь вам. Чтобы отстоять ваше доброе имя. Расскажите, почему так вышло, что столь выдающийся молодой человек как вы ударил аристократа?

— Я никого не бил, — пожал я плечами.

— А? Свидетели утверждают обратное. Прошу вас, Аскольд Игоревич, будьте со мной откровенны.

Профессионализм выше всяких похвал. Эта Наташа настолько умело использует женские чары, что и более взрослые люди, чем семнадцатилетний юноша, могли бы повестись. Тон, дыхание, взгляды. Как она схватила себя за указательный пальчик, будто в самом деле волнуется за меня.

Прости, детка, Софья меня, конечно, завела в пятницу, когда мы прощались, и Веронику я не заряжал несколько дней, но уж в такой момент мне хватит умения сдержать подростковые гормоны.

— Видимо, свидетели ошибаются, — всё так же спокойно проговорил я. — Мой знакомый — Георгий Максимович Чудинов, похоже, слишком переутомился на работе. Он начал говорить странные, дискредитирующие его вещи. Вот я и попытался привести Георгия Максимовича в чувства.

— Странные, дискредитирующие вещи? — заинтересовалась женщина и черкнула пару слов в блокнот.

— Открыто заявил о своём намерении изнасиловать мою тётю, пользуясь своей принадлежностью к привилегированному сословию, — холодно пояснил я.

Наталья замерла, а затем добродушно улыбнулась:

— Вы, должно быть, что-то не так поняли, Аскольд Игоревич. Этого не может быть, Георгий Максимович…

— У меня есть аудиозапись его угроз, — перебил я «защитницу».

— У вас? Как это возможно?

Вопрос понятен. Я как был в домашней рубашке и штанах, так в них до сих пор и хожу — даже куртку не взял, когда выбегал на улицу. А когда меня «принимали» в отделении, хорошенько прощупали все карманы.

— Записал на диктофон. В данный момент он у княжича Новочеркасского, — спокойно ответил я. — И поверьте, княжич не станет хранить эту запись на полке, если я окажусь в беде.

— У вас очень близкие отношения с наследным княжичем Новочеркасским?

— Бывшие противники иногда становятся лучшими друзьями.

— И всё же сложно поверить, что на этой записи зафиксированы открытые угрозы… — покачала она головой.

Скорее всего, Чудинов должен был действовать несколько тоньше. Но борьба двух Аур внутри него заставила мерзавца идти к поставленной Годуновым цели максимально прямо.

— Хорошо, допустим, — спустя одиннадцать секунд тишины сказала защитница. — Но, Аскольд Игоревич, — хлопнула она ресничками. — То, что видели другие аристократы, тоже играет важную роль. Некоторые свидетели утверждают, что вы подняли руку не просто на Георгия Максимовича, а на устои империи! А это… это очень серьёзное обвинение.

Она положила свою руку на мою ладонь.

— Аскольд Игоревич, я… я ваша защитница и верю вам. Я не думаю, что суд в самом деле посчитает пощёчину Георгию Максимовичу, который говорил такие гадости, равной измене родине, но и закрыть глаза на показания свидетелей-аристократов суд не сможет. А если род Чудиновых решит, что его рассудок помутился именно после вашего удара? Аскольд Игоревич… суд может отправить вас на каторгу. Пять… а может, и десять лет. Заставит выплатить виру! А другие аристократы будут недобро смотреть на ваших родных и видеть в них тех, кто тоже может пойти против устоев.

Форкх дери эту актрису. Как же здорово играет. Интересно, она когда-нибудь снималась в кино? Искренность и достоверность вышел всяких похвал.

— Ужасные вещи вы говорите, — вздохнул я. — Будто бы суд вообще не попытается разобраться кто прав, а кто виноват.

— Попытается, Аскольд Игоревич! Конечно же, попытается! Но наша с вами задача ему помочь. Легче всего опровергнуть обвинение в измене родине. Вы ведь желаете нашей империи процветания?

— Конечно.

— Вы должны донести эту мысль до суда и всех, кто будет присутствовать в зале! Заявите об этом громко! И подкрепите намерениями.

— То есть? — спросил я, хотя и так прекрасно понимал, куда она клонит.

— Сообщите, что желаете послужить империи верой и правдой! Победа на всеимперском турнире подарила вам уникальный шанс поступить на Золотой Курс — воспользуйтесь им! Кроме того, что вы обелите своё имя и имя своей семьи на суде, вы получите блестящее будущее. Вы ни в чём не будете нуждаться, станете офицером и дворянином, обретёте влияние в обществе и армии, а заодно сможете защитить себя и свою семью от многих недоразумений.

— Звучит заманчиво, — хмыкнул я.

— Вы согласны?

— Я подумаю.

— Думайте, Аскольд Игоревич, но времени у вас мало, — проговорила она проникновенно и заглянула мне в глаза. — Я буду молить богов, чтобы они вам помогли. Но даже боги отвернутся от вас, если вы сами себе не поможете. Во время судебного заседания я сделаю всё от меня зависящее, но и вы приложите усилия. А… когда вас оправдают, я от всей души поздравлю вас!

— А заседание когда?..

— Ориентировочно через полтора часа, — невозмутимо ответила «защитница».

Форкх меня дери! В воскресенье почти ночью? Они там совсем с ума посходили?

— Дежурный судья с помощниками уже готовятся к заседанию, они вполне справятся с этим делом, — добавила женщина.

— А провести расследование?

— Свидетельские показания — единственная улика. Этого достаточно, ни к чему разводить бюрократию там, где это не нужно.

Мда… а ведь я думал, меня будут мариновать в камере несколько дней. А вон оно как…

— Моей тёте сообщили? Не может же суд судить несовершеннолетнего без опекуна.

— Я обязательно прослежу, чтобы ваша тётя прибыла к началу судебного заседания.

За доставку тётушки я не переживал, с ней Арвин. А раз так, значит несмотря на поспешный суд у нас до сих пор всё под контролем.

Вот только придётся ли использовать козыри? И успеют ли приехать Софья и Оболенские? А то, коли дойдёт до козырей, не хотелось бы использовать ту третью заготовку, которую мы разработали с Арвином.

Об этом я продолжал думать спустя восемьдесят шесть минут, когда меня вели по переходу в зал суда.

Надеюсь, Канцлер действительно пошёл ва-банк. А раз так пора покончить с этим.

Зал суда был похож на тот, в котором мне уже довелось побывать в январе, разве что выглядел чуть более обшарпанным — вот и вся разница с центральным районом.

Меня не посадили в клетку, за что организаторам сего мероприятия я могу сказать большое спасибо. Зато меня приковали к штанге на высокой стойке таким образом, чтобы я всё время стоял вполоборота к «зрителям» и судье.

На «моей» стороне зала никого не было, кроме «защитницы», которая присоединилась к конвою в переходе и подбадривала меня своими сладкими речами. С противоположной стороны собрались все те «случайные» прохожие, которые оказались на улице во время конфликта с Чудиновым, а также глава рода Чудиновых с женой и несколько неизвестных мне людей. Этот ряд заканчивался столом, за которым сидел прокурор.

И это забавно. Получается за всё то короткое время, которое длится весь этот фарс, я не увидел ни одного дружинника. Экспресс-опрос меня и, видимо, свидетелей провели помощники прокурора.

А ведь сегодня вечер воскресенья…

Какие все тут трудоголики.

Хочется верить, что, когда проводят следствия и судебные разбирательства между представителями одного сословия, подходят к этому делу более вдумчиво. А то придётся в корне менять судебную систему в империи, если все суды и разбирательства похожи на те, в которых мне довелось поучаствовать.

Послышался шум, и в зал спешно ввалилась большая компания. Княжич Новочеркасский со своим личным Слугой Георгием, тётя, братья и Вадим.

Увидев меня, Мари едва не бросилась ко мне со всех ног, но Вадим, державший её ладонь, остудил её пыл. Арвин, встретившись со мной взглядом, бодро кивнул, намекая, что всё идёт хорошо. А братья… эти двое выглядели мрачные тени.

Подойти ко мне близким не дали, так что нам всего-то и оставалось, что играть в гляделки. Всем своим видом я демонстрировал уверенность, но грани не переходил — улыбаться буду, когда покончу с этой ситуацией.

В зал гордо вошёл судья в чёрной мантии, его сопровождал помощник в деловом костюме.

Я покосился на двустворчатые двери — главный вход в зал. Охранники прикрыли их. Хм… не успевает ни Софья, ни Оболенские.

Может, Троекурова и вовсе была ещё в Выборге, когда ей позвонил Арвин? Тогда может в самом деле опоздать.

Ну да ладно. И без неё справимся.

Помощник судьи попросил всех встать. Затем сам судья произнёс:

— Имею честь представиться, судья имперского суда Антон Маратович Грыжин. Я буду вести это заседание. Садитесь, пожалуйста.

А прошлый раз был «верховный судья дворянского имперского суда». Учитывая отсутствие дружинников, всё выглядит так, будто моё дело недостаточно громкое для более высоких инстанций.

Или же мне хотят показать, что в прошлый раз верные Канцлеру «дружинники» «случайно» проезжали мимо и взяли дело под свой контроль. И в итоге всё для меня обернулось хорошо. А сейчас дружинников нет — я посидел в вонючей камере, теперь вот в наручниках стою.

Ладно, к Форкху всё это. Вон Арвин руку тянет.

— Прошу прощения, ваша честь, — не дождавшись, когда его спросят, бойко заговорил мой друг. — Имею честь представиться, наследный княжич Новочеркасский, Артём Вениаминович Платов. Прежде чем вы начнёте, я хотел бы попросить вас немного подождать.

— Позвольте узнать причину вашей просьбы, ваше сиятельство? — нахмурившись, спросил судья.

— Его сиятельство Князь Выборгский хотел бы поприсутствовать на заседании. Ему есть, что сказать в защиту Аскольда Сидорова. А то вы так лихо устроили суд, что даже всех свидетелей опросить не успели, — хмыкнул Арвин.

— Протестую, ваша честь! — со своего места вскочил прокурор. Не получив возражений судьи, он повернулся к Арвину. — При всём уважении, ваше сиятельство, вся доказательная база собрана. Все свидетели опрошены.

— Всё? — изогнул бровь мой лучший друг.

— Всё, — решительно кивнул прокурор.

— А почему тогда не опросили меня? — с вызовом бросил Арвин.

— Вы были свидетелем конфликта? — опешил прокурор.

— Нет, — уверенно заявил княжич. — Но я могу засвидетельствовать, что Аскольд Игоревич — славный малый и мой хороший друг. Без причины он и мухи не обидит. Могу за него поручиться. Как, полагаю, и великая княгиня Тверская, и великие княжны Тверские, и великая княжна Казанская. Мне продолжить перечислять?

Я с трудом сдерживал улыбку. В голове крутилась лишь одна мысль, не только люди Канцлера могут устраивать фарс на суде.

— Не нужно, ваше сиятельство, — ответил судья мягко. — Суд понял вашу мысль и учтёт её при вынесении приговора. А теперь, с вашего позволения, мы начнём слушание по делу Аскольд Игоревича Сидорова.

— Позволяю, — важно махнул рукой наследный княжич. Никто из присутствующих в зале суда и близко не стоял к нему по статусу. — Но только не торопитесь сильно. Мы ещё ждём его сиятельство князя Выборгского.

Интересно, сможет ли Арвин и дальше тянуть время? Ведь спешка с судом нужна была именно для того, чтобы князья не успели среагировать.

А между тем прокурор зачитал обвинения и показания свидетелей. Если пересказать в двух словах — уважаемый и вежливый дворянин Чудинов беседовал с тремя Сидоровыми, а затем злобный Аскольд ни с того ни с сего врезал ему по лицу, после чего Чудинову сильно нездоровится.

Как именно проявляются симптомы нездоровья, прокурор не пояснил.

— Это то, что касается нынешнего преступления Аскольда Сидорова, ваша честь, — продолжил речь обвинитель. — Но как вам известно, у Сидорова ранее уже был конфликт с представителем привилегированного сословия. Не далее как в прошлом месяце, Сидоров превысил допустимые пределы самообороны и травмировал напавших на него по приказу господина Слуг рода Голиковых. Кроме того, у меня имеется информация о ещё одном конфликте между Сидоровым и дворянами.

— Расскажите нам подробности, — благосклонно кивнул судья.

— В начале августа прошлого года между Сидоровым и детьми одного дворянского рода произошёл конфликт. Сидоров напугал и унизил детей. Однако их отец по причине чрезмерного великодушия не стал обращаться в полицию. Но рассказал мне об этом в личной беседе и поклялся, что всё сказанное чистая правда. Я не прошу обвинять Сидорова по этому инциденту, потому и не называю имён. Однако готов поручиться, что это уже третий известный мне конфликт между Сидоровым и представителями привилегированного сословия. Ваша честь, прошу учесть этот факт, когда будете принимать решение.

— Ваше честь! Прошу учесть тот факт, что Аскольд — добрый парень. Я лично видел, как он переводил бабушку через дорогу! — вставил свои пять копеек Арвин. И ведь не соврал. Правда, это было в прошлой жизни.

Мы встретились с другом взглядами, и я приподнял указательный палец. «Обожди», а затем едва заметно кивнул в сторону моей официальной «защитницы».

В голове же у меня крутились совсем другие мысли. Всё-таки не совсем с пустыми руками играют люди Годунова. Вон раскопали историю из моего первого дня в этом мире. Накидывают на меня грешков. А то, что эти «дети» дворянского рода убили предыдущего Аскольда Сидорова — ничего незначащие детали. Как и собственно то, что заявление на меня они не подали, потому что в своё время на них надавила Алиса, и отец этих «детей» дал великой княжне слово аристократа, что претензий ко мне не имеет.

После прокурора с речью выступала моя «защитница» Наташа. Говорила, какой я отличник учёбы, член учсовета, предприимчивый молодой человек и талантливый боец. Весь из себя золото. И лишь после долгих соловьиных трелей очень кратко обозначила мою позицию по этому конфликту.

— По словам Аскольда Игоревича, у его сиятельства княжича Новочеркасского имеется аудиозапись разговора, сделанная во время конфликта, — закончила Наташа.

— Всё так! — вновь обратил на себя всеобщее внимание Арвин. — И там ясно слышна угроза изнасиловать одного прекрасного человека. Так что Аскольду ещё спасибо нужно сказать за то, что помог Георгию Максимовичу прийти в себя. Никто же не будет утверждать, что Георгий Максимович в здравом рассудке намеревался надругаться над достойной сударыней? — поигрывая аудиокассетой в руках, холодно произнёс княжич и окинул колючим взглядом всех присутствующих.

— Мы обязательно ознакомимся с содержимым, ваше сиятельство, — пообещал судья и отправил к Арвину пристава.

— Хочу уведомить вас, что копий у меня несколько. Одну даже оцифровали на всякий случай, чтобы не случилось утери столь ценных данных. И, ваша честь, надеюсь, вы хорошенько все прослушаете, и нам не придётся включать запись на весь зал.

— Да, конечно, ваше сиятельство.

А нормально идём. Можем даже без Троекуровых и Оболенских справиться.

И едва в моей голове мелькнула эта мысль, как двустворчатые двери с грохотом распахнулась.

— Заседание уже идёт, ваша светлость… — услышал я чей-то жалобный голос.

И увидел князя.

Арвин говорил, что прибудет Выборгский…

Но в зал ворвался великий князь Тверской.

И он был в ярости.

Из голубых глаз летели искры; а густые светлые, почти золотые волосы, бакенбарды и бородка напоминали взъерошенную гриву льва.

Мужчина целеустремлённо шагал вперёд, а за ним по проходу развевался бело-золотой плащ.

За всем этим внезапно ворвавшемся ураганом я не сразу заметил Яну, Алису и четырёх телохранителей, появившихся в зале вслед за великим князем.

— Ваша светлость, что вы себе позволяете… — возмутился судья, однако под конец фразы его возмущение превратилось в робкое блеяние.

Великий князь увидел наручники на моих запястьях, и лицо его побагровело.

Я почувствовал волну зародыша ауры, прокатившуюся по залу.

— Это что вы себе позволяете?! — прогремел он так внушительно, будто Перун из местных легенд самолично явился вершить правосудие. — Немедленно освободите Аскольда!

— По… какому праву вы требуете освободить преступника?! — взвизгнул судья и побледнел от страха.

— А по какому праву вы судите моего сына как простолюдина?! — прогремел Андрей Оболенский и встал рядом со мной.

Я не мог чувствовать жи́ву из-за артефактных наручников. Однако отчётливо чувствовал облако альтеры, собравшееся вокруг великого князя Тверского.

Э… Папа?

Глава 4

Софья Троекурова в сопровождении отца и трёх телохранителей быстрым шагом шла по коридорам здания суда. Она считала, что ей чрезвычайно повезло, что Артём Вениаминович, которого близкие друзья зовут Арвин, позвонил именно в тот момент, когда она была в аэропорту, а самолёт готовили к вылету. Повезло и в том, что днём она ездила с отцом по делам, а потом отец лично решил проводить её в аэропорт.

А узнав тревожные вести, вызвался вместе лететь в Москву.

И после всей этой череды везений будет особенно неприятно опоздать на заседание суда. Хотя даже если Аскольда признают виновным, Софья была уверенна, что всё ещё можно будет переиграть.

«Помолвка с младшей княжной — дело громкое. Традиции на нашей стороне».

К тому же помолвка с девушкой её статуса должна уж точно сгладить негативный эффект от судебного разбирательства над Аскольдом в глазах членов комиссии. А значит он точно станет личным дворянином!

Когда до дверей нужного зала оставалось несколько шагов, Софья испытала лёгкую тревогу.

«Не при таких обстоятельствах я хотела дать ему ответ».

— Его светлость князь Выборгский тоже тут, — донёсся до слуха Софьи удивлённый голос одного из дежурных.

«Тоже?» — зацепилась она за слово.

Тревога в душе девушки начала нарастать.

Дежурные вяло пытались объяснить князю Выборгскому, что судебное заседание уже идёт, но тот никого не стал слушать и сам решительно открыл дверь.

Софья не отставала от отца ни на шаг. Перешагнув порог зала, вновь прибывшие увидели странную картину — все присутствующие изумлённо перешёптываются, а Аскольд и великий князь Тверской стоят возле стола судьи. Сам же судья был бледен как полотно.

Софья мягко сжала запястье отца. И когда князь посмотрел на неё, кивнула на ряды скамеек, где сидели те, кто поддерживал Аскольда.

В этот момент обернулась Алиса. Наследница Оболенских выглядела чересчур потрясённой.

— Что происходит? — спросила Софья после быстрых приветствий. Она заняла свободное место возле сестёр Оболенский, а князь Выборгский с серьёзным выражением лица сел позади них.

— Эм… как тебе сказать… — напряжённо протянула Алиса. — Похоже, Аскольд — наш брат.

— Что? — изумлённо выпалила Софья и перевела неверящий взгляд на Аскольда.

Юноша молча стоял с невозмутимым видом у стола судьи. Когда Софья только вошла в зал, он искоса поглядывал на великого князя Тверского. Теперь он повернулся к «зрителям». Встретившись взглядом с Софьей и остальными, Аскольд улыбнулся и помахал рукой.

— То, что я и сказала, — вздохнула Алиса. — Это для всех стало неожиданностью. И для Аскольда, по-моему, тоже. После слов отца судья мог бы уже нас отпустить, но заартачился. Говорит, дело открыто и чтобы официально его закрыть, нужен ритуал подтверждения крови. Но мы ведь в здания суда — здесь есть залы для слушания дел дворян, а там иногда проводят такие ритуалы. В общем, ждём, когда принесут артефакты.

«Подтверждение крови… — в ужасе метались мысли Софьи. — Аскольд — Оболенский? Как?! Как чёрт возьми это может быть?!»

— Скажи, мам, а ты что-нибудь знаешь об этом? — спросил Глеб у тёти Аскольда.

— Э… ну… — неуверенно протянула женщина, пряча глаза.

— Пожалуйста, Марина, если вам что-то известно, поделитесь с нами, — оживилась Алиса, сидевшая позади тёти Аскольда.

— Да известно мне немного… Роман моей сестры Кристины и Игоря — отца… видимо, теперь уж только Бори закрутился быстро. Но буквально за неделю до их знакомства она рассказывала о «загадочном аристократе», который пару раз заглядывал в бар, где она работала… Ну… вы поняли. Он не назвал своей фамилии и не оставил никаких контактов. Лишь подарки и впечатления. Когда она узнала, что беременна, уже была в крепких отношениях с Игорем и паниковала, вдруг ребёнок не от него. Я… посоветовала ей забыть всех мужчин, которые были до Игоря. Да и выбора у неё особо не было, без помощи с ребёнком она бы не справилась.

— Значит у меня появился старший брат! — радостный голос Яны прервал рассказ о прошлом, не совсем подходящий для ушей юных дев.

Софья напряжённо смотрела на родственников Аскольда. Чёрные волосы у брата и тёти, тёмно-русые у двоюродного брата. Ни у кого из троицы нет голубых, как ясное небо, глаз. Зато рядом сидят сёстры Оболенские — статные, высокие, светловолосые, голубоглазые.

С атрибутом «молния», в конце концов!

Хотя молнии Алисы и Яны «нормальные» — белоснежные, а не золотые, как у Аскольда.

«Проклятье! Кровь древнего рода проявилась в нём очень сильно! Но… может, всё-таки это ошибка? Но… я ведь чувствовала его странную силу… Наследие богов… Но… былины… простолюдин…»

— Соня, ты в порядке? Тебе нехорошо? — обеспокоенно спросила Алиса у лучшей подруги.

— А? Да… Да, всё нормально, прости.

— Судари и сударыни, всё внимание на сцену. Посыльный вернулся! — громко произнёс княжич Новочеркасский. Этот молодой человек явно наслаждался происходящим, отчего Софье было вдвойне обидней.

— Ваше сиятельство, чаша истинной крови, — судья подвинул чёрную миску к краю стола, рядом положил принесённый нож. — Вы знаете, как проходит ритуал?

— Знаю, — твёрдо ответил великий князь Тверской и без промедления порезал ножом палец. Кровь закапала в миску. — Аскольд, сделай, пожалуйста, то же самое.

Человек, за которого Софья всей душой желала выйти замуж, не колебался ни мгновенья. Чиркнул ножом по пальцу, кровь закапала в чашу и…

Над чашей застрекотали белоснежные молнии, порождённые общей кровью.

— Он Оболенский… — зашептались «зрители» из противоположной части судебного зала.

«Оболенский…» — обречённо подумала Троекурова.

— Не просто Оболенский! — громко объявил великий князь и указал на молнии из чащи. — Как видите, атрибут подтверждения поднялся высоко. Аскольд — мой кровный сын.

Бесшумной тенью Софья поднялась со скамьи и устремилась к выходу, пока остальные глазели на беснующиеся в чаше молнии. Князь Выборгский, сидевший позади других, вместе с охраной поспешил за дочерью.

Мысли девушки путались, она сама не поняла, как оказалась в машине.

Хлопнула дверь, князь сел рядом.

— Поехали в аэропорт, — тихо проговорила Софья.

— Миша, в аэропорт, — велел князь и поднял звуконепроницаемую перегородку.

Машина тронулась с места.

Софья сидела молча, опустив голову.

— Скажи, доченька, что произошло? — как ни в чём не бывало, спросил князь. — Ты что-то забыла в княжестве?

— Что произошло?! — вскинулась Софья. — Он — Оболенский!

— И что? Он не наследный княжич. Зачем сразу отчаиваться? Вдруг отец позволит ему выйти из рода и создать свой собственный? Тогда вы поженитесь, у вас будет боярский род, как вы и планировали. Но род сразу будет очень силён за счёт поддержки двух княжеств.

Софья сжала зубы и обожгла князя гневным взглядом, а затем разрыдалась, сквозь слёзы проговорив:

— Антон Иванович, не делайте вид, что не понимаете, почему я… почему я не смогла больше там находиться. Почему я не могу больше стать женой Аскольда…

У князя Выборгского сжалось сердце, он обнял девушку за плечи и мягко произнёс:

— Объективно, я этого действительно не понимаю, ваше высочество. Лиза… Её Величество Елизавета не для того разыграла вашу смерть, чтобы вы потом были несчастны. Только боги знают, чего ей стоило провернуть всё это под носом у Годуновых… — князь покачал головой. — Но она желала вам только добра.

— Она сказала, когда вырастешь, найди себе дорогого человека. Простолюдина. Вместе с ним создай свой род, — процедила Софья, утерев слёзы. — Она хотела, чтобы я создала дубль рода Рюриковичей! Зачем? Чтобы вдали от Годуновых этот род набрал силу. Чтобы когда-нибудь уничтожил этих тварей!

Князь тяжело вздохнул и с сочувствием посмотрел на девушку. Десять лет… десять долгих лет он воспитывал дочь ныне покойного императора Ивана Рюковича и своей давней подруги как собственную. Принять в род девочку не составило труда — это юношей принимают с публичным ритуалом подтверждения крови. А для девочки хватило присутствия самых доверенных ратников, да крови, взятой у старшего сына. Потом публично разыграли спектакль, мол, княгиня Выборгская обиделась на мужа за измену и на время переехала в другую усадьбу…

Но разумеется, жена князя была в курсе происхождения Софьи. Она, как и Антон Иванович, тоже училась вместе с будущей вдовствующей императрицей. И была её лучшей подругой.

И всё это время семья Троекуровых пыталась одарить Софью тёплом, сделать так, чтобы этот несчастный ребёнок не чувствовала себя беглой цесаревной, а любимой младшей дочерью…

Но всё же данное матери обещание Софья никогда не забывала. И чем старше она становилась, тем твёрже были её суждения. Долг велел Софье в тайне от Годуновых создать второй род Рюриковичей. Всем сердцем Софья ненавидела тех, кто уже четыреста лет терзает её род. Тех, кто убил её отца, когда пришла пора сажать на трон её старшего брата. Тех… кто мог бы избавиться и от неё, если бы не усилия матери.

— Ваша мать предлагала вам выбрать простолюдина, лишь для того, чтобы за ним не стоял род, — не сдавался князь в попытках утешить приёмную дочь. — Чтобы никто со стороны не мог влиять на вашу семью так же, как Годуновы влияют на Рюриковичей.

— Она не могла вам такого сказать, — буркнула Софья.

— Поверьте, я хорошо знаю вашу мать, — мягко ответил князь.

— Знали раньше, — Софья поджала губы и упрямо отвернулась к окну.

«Я обещала маме… я… не могу выйти замуж за Аскольда».

В лице и всей фигуре Софьи было столько горя, сколько князь видел в ней лишь когда она была десятилетней девочкой и только-только попала к ним в дом. Он не мог смотреть на это спокойно и снова заговорил:

— Скажите, Ваше Высочество, а если мать освободит вас от данного обещания, если благословит на брак с Аскольдом, вы согласитесь? Если она скажет прямым текстом — выходи за Аскольда Си… Оболенского?

— Не знаю… — тихо прошептала девушка. — Тогда у моего рода не останется надежды ни на спасение, ни на отмщение. Хотя… — Софья усмехнулась. — Если вдруг род Годуновых будет полностью уничтожен, у меня не останется причин создавать второй род Рюриковичей.

— Пожалуй, встретиться и переговорить с императрицей даже в нынешних реалиях всё же проще, — тепло произнёс князь.

— Мне нужно время всё обдумать, — сказала Софья и тяжело вздохнула. Затем повернулась к князю и посмотрела на него с искренней благодарностью в глазах. — Прости за вспышку. И… спасибо за всё. Папа…

— Не стоит, доченька, мы же семья, — ответил князь Выборгский.

В московскую усадьбу великокняжеского рода Оболенских я отправился уже глубокой ночью. Сразу после суда я сделал один важный звонок по телефону, а затем поехал с тётей и братьями домой. Проверил охрану — после моего ареста она была усилена, всех успокоил, переоделся и двинулся в путь.

Можно было отложить поездку до завтрашнего утра, но внезапная смена моего социального статуса и фамилии требовала немедленных решений. Завтра уже вся империя будет знать, что в великокняжеском роду появился младший сын. Мы должны быть к этому готовы.

А заодно необходимо разобраться с истиной личностью моего местного папочки.

Хотя я на девяносто девять процентов уверен, кто это.

— Вас что-то беспокоит, ваша светлость? — произнёс Вадим с водительского сиденья. В машине мы были вдвоём — своих главных бойцов я оставил в усадьбе. Зато нас сопровождали пять автомобилей охраны, выделенные великим князем.

— Нормально всё, — вздохнул я, припомнив странный телефонный разговор. И бодро продолжил: — Можешь звать меня как раньше.

— Я… подумаю, как будет лучше. Вы ведь теперь младший великий княжич Тверской.

— А ты, я слышу, рад этому, — усмехнулся я. — Готовься официально стать Слугой. Но не всего рода Оболенских, а моим личным. Поговорю со своим новым папенькой.

— Вы… хотите всё своё имущество и всех верных людей записать на себя? Уверены, что с этим не возникнет проблем?

— Не должно, — отозвался я.

Мы въехали на территорию усадьбы, машина остановилась возле главного крыльца особняка.

Слуга Оболенских резво открыл дверь.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость, — поклонился он.

Я молча кивнул и быстро прошёл в холл.

Встречать меня, кроме дворецкого, вышли четыре сестры и папаша. Великой княгини не было, как и младшей дочери Оболенских.

— Привет, братец! — Яна широко улыбалась.

— Здравствуй, Аскольд, — с лёгкой улыбкой кивнула Алиса.

Близняшки стояли позади старших сестёр. Одна из них испуганно отводила взгляд, вторая молча кивнула и приобняла сестру.

Ну да… Маша же боится меня за то кровавое представление, что я устроил на шоссе.

— Девочки, нам с Аскольдом нужно серьёзно поговорить. А вам пора спать, спокойной ночи. Аскольд, прошу за мной, — произнёс великий князь и услужливо показал рукой направление.

Мы свернули налево и пошли по небольшому коридору.

— Как Надежда Григорьевна? Сильно сердится? — спросил я.

— Сильно, — вздохнул великий князь. — Но я не позволю ей перенести своё недовольство на вас.

Князь сам открыл дверь кабинета и любезно предложил мне войти первым.

— Прошу вас, садитесь, — он вежливо указал на кожаный диван.

Я и сел, а затем наблюдал странную картину — человек, несколько часов назад яростно ворвавшийся в зал суда, теперь ходил взад-вперёд передо мной, не решаясь начать разговор.

Наконец, он остановился и посмотрел мне в глаза.

— Возможно… мои словам вам ничего не скажут и покажутся глупостью. Но когда-то давно я рассказал одному юноше легенду о синих четырехкрылых птицах. Эти птицы находят свою пару и создают семью. Но когда один из пары умирает, второй остаётся безутешным. Но не бросается вниз, сложив крылья. Он летает по свету и помогает другим четырехкрылым птицам обрести своё счастье.

Я почувствовал, как сердце сжалось, а к горлу подступил ком.

Первая мысль, возникшая в голове, после того как меня назвали сыном, и я почувствовал альтеру, была настолько нереалистичной, что я отмёл её почти сразу ещё в зале суда.

Передо мной не мой отец-император. Надеюсь, папа и дальше счастливо правит в Александрии, пока его сынок медленно покоряет отсталую планету.

Великий князь Тверской внимательно наблюдал за моей реакцией. В его глазах проступили слёзы. Он понял, что я узнал его.

— Я помню тот день, — улыбнулся я. — Четырехкрылая синяя птица, когда-то передавшая моё письмо Элиссандре, переродилась в новом мире и обрела счастье?

— Д-да… — прошептал великий князь Тверской и упал на колено, склонив передо мной голову. — Простите меня, мой принц, что сразу не признал вас. Простите, что заставил ждать, я…

— Я рад тебя видеть, Арсений, — тепло произнёс я.

Поднявшись, я обнял своего верного старого слугу, ухаживавшего за мной едва ли не с пелёнок.

Хотя в этом мире он не такой уж и старый. Да к тому же — великий князь Тверской Андрей Михайлович Оболенский. И мой местный биологический отец.

Глава 5

— Хватит стоять на колене, мой друг, — тепло проговорил я спустя минуту и отошёл от великого князя Тверского. — Присядь, Арсений. Расскажи, как ты тут обустроился.

— Я… я… — сдавленно прохрипел он.

— Всё в порядке, — ещё мягче произнёс я и ободряюще потянул князя за руку.

— Да, простите, мой принц, — тихо сказал он и встал с колен. — Эм… изволите чаю?

— Да, только себе тоже налей, — согласился я, чтобы дать Арсению время собраться с мыслями.

Спустя четыре минуты мы сидели на диване, а на журнальном столике перед нами стояли две тонкие фарфоровые чашки с ароматным напитком. Великий князь первым потянулся к своей чашке и сделал глоток. Я взял свою чашку в руку, дивясь тонкости работы мастера, и сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом и предвкушая наслаждение от напитка. Каждый раз как я бываю в доме Оболенских, тут подают отличный чай.

— Ну? Как давно ты здесь? — повторил я свой вопрос, всё-таки чай — это не главное, почему мы здесь сидим.

— С восьмого апреля две тысячи второго года, — со вздохом ответил Арсений, носящий в этом мире имя Андрей Михайлович Оболенский, великий князь Тверской.

— Ох… Стало быть, твой реципиент не пережил отравление?

— Вы уже знаете? — округлил глаза мой старый слуга. — Но откуда, мой принц? Откровенно говоря, это крайне секретная информация и…

— Алиса мне рассказала с условием, что это останется втайне, — я поспешил успокоить собеседника.

— Ах, Алиса… — с облегчением выдохнул Арсений, а затем улыбнулся.

— Что это за странная улыбка?

— Радуюсь, мой принц, что и в этом мире вы остаётесь собой. Алиса девочка умная и ответственная, тому, кого плохо знает, она не разболтала бы семейный секрет. Стало быть, доверяет вам всем сердцем.

— Стало быть, — согласился я. — Арсений, я жажду подробностей, — мягким тоном я снова подтолкнул великого князя.

— Да, мой принц. Так вот, последнее, что я помню, так это то, как стоял у вас за спиной. Ваши слова «гордые сыны Александрии не сдаются!» ещё отдавались у меня в ушах, когда я очнулся в чужом агонизирующем теле. Я бы умер, если бы не стал использовать альтеру. Воспоминания о первом дне в этом мире у меня смутные. Говорят, я почти не приходил в сознание. Затем Варя… моя целительница — вы её знаете, приехала в Тверь и помогла справиться с последствиями отравления. Я… был раздавлен, когда разум ко мне вернулся. Был в шоке… спрашивал про вас окружающих. К счастью, мои вопросы приняли за горячечный бред. Мне потребовалось время, чтобы осознать и принять нового себя. Параллельно пришлось решать насущные вопросы — что делать с отравителями… ну и тому подобное. Но я ни на минуту не переставал надеяться: «Вдруг кто-нибудь ещё оказался в этом мире. Вдруг мой принц здесь!». Но как отыскать иголку в стоге сена? Я решил, что если вы действительно перенеслись в этот мир, то я с вами обязательно встречусь. И встретить вас я должен не с пустыми руками. Я продолжил заниматься делами княжества, переделал «Алую Мудрость» под свои цели — я понимал, что вам потребуются молодые умы, если вы решите вернуться домой. Да… лучшие умы, невзирая на их социальный статус. Таких я искал не только среди учеников «Алой Мудрости», но и среди жителей княжества. А вместе с тем продолжал искать вас.

Арсений замолчал и погрузился в тягостную задумчивость, ему явно тяжело было вспоминать о своих поисках.

— Что-то случилось плохое за эти пять с лишним лет?

— А? Да… К своему стыду, я трижды ошибся! Трижды я радовался, видя в людях вас, мой принц! Я думал, это ведь точно не может быть местный житель, в нём, очевидно, переродился его Высочество! Чувства переполняли меня каждый раз, когда я думал, что мои поиски окончены! Но при личной встрече меня ждало разочарование… Это были обычные земляне. Пусть и выдающиеся в той или иной сфере…

Слушая рассказ своего верного слуги, я будто испытывал его боль. Я примерил на себя, каково бы было моё разочарование, если бы я очутился в такой же ситуации. Если бы Арвин оказался всего лишь местным наследным княжичем Новочеркасским. А ведь я довольно быстро прошёл путь от «наверное, это Арвин» до нашего поединка и твёрдой уверенности «это Арвин». А если бы я какое-то время издали присматривался к нему? И всё это время собирал бы новые «улики» в подтверждение своей теории? Всё это время я сильнее бы убеждался в своей правоте.

А затем открываешь душу, и…

Облом.

И так трижды.

А ведь Арсений всегда отличался чувствительностью натуры.

— Главное, что в итоге ты нашёл меня, — мягко произнёс я и легко хлопнул по плечу одного из самых близких мне людей. — А ошибки… Ошибки — это бесценный опыт.

— Из-за этого опыта я начал думать, что только я перенёсся сюда, — горько произнёс он. — И из-за него, когда я услышал о простолюдине с вашим именем, который отказался от чести стать Слугой великокняжеского рода я… Я не позволил себе поверить в такое счастье… Я сомневался. Но велел присматривать за вами, собирать информацию. Но… Простите, мой принц, — из положения сидя Арсений низко опустил голову. — Мой страх перед очередным разочарованием заставил вас долго меня дожидаться. Если бы ещё тогда, во время осеннего бала я поговорил с вами…

— Ничего бы не изменилось, — ровным тоном ответил я.

— Что? Почему? — встрепенулся Арсений.

— Хорошо, — вздохнул я. — Попробую объяснить. Если бы ты подошёл ко мне тогда, и мы узнали друг друга… Скорее всего, я бы всё равно отказался от чести стать Слугой Оболенских. Да, под твоим началом я мог бы примерить на себя этот статус. Тебе я доверяю, но… Кроме тебя, есть и другие Оболенские. Вариант с личным Служением? Это странно, мне самому Служение не нужно. Принял бы я его только для того, чтобы обезопасить тылы — семью Сидоровых, перед дальнейшими свершениями. И что тогда бы получилось? Великий князь взял бы к себе в личные Слуги четырёх Сидоровых просто потому, что один из них занял второе место на вступительных экзаменах? Странно всё это. И… — я повёл рукой, — не хотелось бы мне быть ничьим Слугой. В общем, я бы отказался и продолжил бы развиваться по выбранному мной пути. С поправкой на то, что ты — великий князь.

— Я мог бы выдать за вас Алису! — горячо возразил Арсений. — Ситуация, в которой оказался род Оболенских в отсутствие наследника мужского пола, в общем-то, позволяла это провернуть. Но я потратил слишком много времени, убеждаясь, что Аскольд Сидоров — это не просто местный мальчишка, а вы, мой принц. Момент был упущен…

— Не кори себя, Арсений, — перебил я. — Я слишком хорошо тебя знаю и вижу, что за эти пять… Почти за шесть лет, ты от души полюбил свою семью. Ты не смог бы использовать Алису как инструмент. Даже для своего принца.

— Но сейчас-то она сама жаждет стать вашей женой! — выпалил он. — Ну… до сегодняшнего дня так и было.

— Сейчас, возможно, да, — проговорил я. — После того как я сблизился со многими ребятами в лицее, после того как прошёл свой собственный путь. Но если бы ты признал во мне принца империи Александритов в конце сентября, и объявил бы Алисе, что хочешь её выдать за меня замуж, она была бы в шоке.

— Но, скорее всего, согласилась…

— Хватит, Арсений. Я лишь прошу тебя не вешать на себя несуществующей вины. Лучше расскажи о другой, куда более любопытной части своей истории. Как это ты оказался моим биологическим отцом?

— Я начал догадываться об этом недавно, а убедился лишь несколько часов назад, — он обречённо покачал головой. — И за это мне тоже стыдно. Если бы…

— Арсений, Форкх тебя дери! Как тут говорят, если бы у бабушки был…

— Я понял, мой принц, — произнёс он, поняв, что я не собираюсь заканчивать фразу. — В общем, ситуация такова. Я велел собирать данные о вас, присматривать за вами и помогать всеми силами, если попадёте в беду. Мои доверенные люди держали меня в курсе ваших подвигов. Я всё сильнее убеждался, что вы — это вы. И сильнее корил себя… Но, как я сказал, прийти с пустыми руками я не мог. Я решил, что вы хорошо справляетесь, и я приду к вам лишь когда закончу то, ради чего отправился в Африку.

— Неужели ты там не ради земель воевал? — я не стал скрывать любопытства.

— Нет, Ваше Высочество, — он гордо поднял голову. — Пусть я и не знаю, существует ли на этой планете тайгий, я знал, что для преобразования его необходим камень с именем императорского рода.

— Погоди, — я аж привстал с дивана. — Ты…

— Да, мой принц, — торжественно улыбнулся он. — Я смог захватить и удержать александритовые шахты.

— Ух ты… — я плюхнулся обратно на диван. — Ты… — взяв себя в руки, я серьёзным взглядом посмотрел на него. — Ты всегда верой и правдой служил мне, мой друг. Я никогда не сомневался в тебе, и не буду сомневаться. Ты ждал меня долгих пять лет, не забывал меня и готовился к моему возвращению. Ты отлично постарался, мой друг. Будь уверен, александриты из твоей шахты нам потребуются уже в этом году.

— Спасибо… мой принц, — Арсений вскочил на ноги и поклонился в пояс.

— Садись, пожалуйста, и продолжай рассказывать.

Через тридцать четыре секунды, справившись с нахлынувшими чувствами, мой старый слуга вновь заговорил:

— Насчёт нашего кровного родства, мой принц… Получая отчёты о ваших успехах, просматривая некоторые записи ваших боёв и ваши фотографии, я как-то поймал себя на крамольной мысли. Ваша здешняя внешность похожа на мою. Я пытался заглянуть в память своего предшественника… Но там столько всего намешано, мой принц. Он был беспутным человеком. И женщин у него даже после свадьбы было немало. Его пьяный мозг даже не удосуживался запоминать их… От службы безопасности я получил фотографию покойной Кристины Сидоровой — матушки вашего биологического тела. Фотография была сделана незадолго до её смерти. Однако память предшественника никак на неё не среагировала. А после Нового года мне прислали более раннюю фотографию. И я вроде бы что-то нащупал в мутных воспоминаниях, но никакой конкретики. И всё же решил, что стоит проверить. И… простите меня за эту наглость, но, когда вы оказались здесь, в усадьбе, после того как защитили мою семью от наёмников, я экстренно велел взять у вас образец крови.

— А… помню, — кивнул я. — И? Это было больше двух недель назад. Кровь сохранила свои свойства?

— Да, — с жаром ответил он. — Я велел тайно привезти мне из Твери нужные артефакты и вчера, когда вернулся из Африки, всё проверил. Не прошло и часа после этого, как я узнал, что вас собираются экстренно судить и… Дальше вы знаете.

— Знаю, — усмехнулся я. — Ты ворвался в зал суда, как лев. Выглядел впечатляюще. Я даже на миг подумал, что действительно прибыл мой отец-император.

— Что вы, мой принц, я не заслуживаю таких сравнений! — залепетал он. — Его Величество на моём месте уж точно не допустил бы, чтобы вы оказались в таком положении!

— Ой да брось, он такой же человек, как и мы с тобой, — хмыкнул я.

— Он бы нашёл вас раньше, и вам не пришлось бы жить простолюдином! Я… я считаю, Аномалия несправедлива! Как такое могло произойти? Знаете, я предполагал, что вы, мой принц, могли переродиться в теле местного правителя. Это было бы хоть как-то подходяще вам по статусу. Я даже пытался вытащить российского императора на княжеский съезд. Да другие князья не поддержали, — поморщился он.

— Арсений, всему своё время и место, — со вздохом проговорил я. — Я совершенно не расстроен тем, что ты объявился только сейчас. Вообще, не факт, что я пошёл бы в «Алую Мудрость», если бы был княжичем. Я бы точно не познакомился со своими будущими бойцами — ибо не шарился бы по улицам. А значит, не нашёл бы Архуна.

— Господин Архун тоже здесь? — обомлел мой старый слуга.

— Ага, — улыбнулся я. — Мастерит всякое у меня в усадьбе. И Арвин тоже тут, но об этом ты и так должен был догадаться.

— Да… — кивнул он. — После Нового года у вас появился новый друг, которого так и называли. Но тогда я не мог вернуться из Африки. А… больше вы никого не повстречали? — с надеждой в голосе спросил он.

— Только сарнита. Но не переживай, с ним покончено.

— Сарнита? Здесь, в Москве?

— Да.

— Я тоже встречал их. Одного в ноябре, а другого неделю назад. Обоих в Африке. Первый был наёмником, а второй британским аристократом.

— Был? — уточнил я.

— Да, — решительно ответил Арсений. — С обоими покончено.

— Отрадно слышать. Но… британец… — я нахмурился и покачал головой.

— Новости из Британии приходят интересные, — понял меня без лишних слов верный слуга. — Если сарниты оказались там…

— Нам рано или поздно придётся с ними столкнуться, — ровным тоном ответил я.

— Мой принц, — голос Арсения зазвучал предельно серьёзно. — Скажите, вы рассчитываете подчинить этот мир?

— Подчинить? — усмехнулся я. — Нет. Скорей уж объединить, — а затем уже я предельно серьёзно продолжил: — ТерраМатер погибла из-за того, что прогресс шёл практически равномерно в разных державах. И по всему миру появилось слишком много оружия, способного этот мир уничтожить. Наш новый мир похож на ТерруМатер. И я не желаю ему той же участи. С Архуном и нашими знаниями мы возглавим местный прогресс, Арсений. Кроме нас, не будет других равных нам точек прогресса. А значит не будет противостояния, способного погубить мир.

— Вы… не рассматривали возможность не вмешиваться в естественное развитие этой планеты?

Я тяжело вздохнул.

— Я — принц планетарной империи, Арсений. Пусть в моём нынешнем теле и нет крови великих воинов-правителей, пусть нет крови Витязя Архея, мой дух полнится их стремлениями. Я не могу прозябать без дела. Но даже если бы я решил довольствоваться жизнью теперь уж младшего великого княжича… Сарниты-то здесь. Вот они точно, дорвавшись до власти, не дадут этой планете спокойно развиваться. А значит, наш долг помешать им, — я сжал кулак, чувствуя, как закипает кровь от мыслей о том, что нас ждёт в будущем.

Хех… я сказал, что в этом теле нет крови великих воинов-правителей… Простите, предки Оболенские, был неправ. Пусть до рода Александритов вам далеко, но в этом мире, в этой стране ваша кровь дорого стоит.

— Мой принц, я проследую за вами по этому пути! — вскочив с места, Арсений выпрямил спину и, отогнув под прямым углом правую руку, поднял к небу кулак.

— Я принимаю твою решимость, воин, — встав напротив, я тоже изобразил Александрийское воинское приветствие, затем улыбнулся. — Но раз уж мы в новых телах, давай всё-таки по местному, — после чего я приложил кулак к сердцу.

Глава 6

С Арсением в кабинете мы просидели всю ночь. Только ранним утром меня проводили в отведённые мне покои. Любопытно было наблюдать, как удивлённо округлились глаза Яны, когда она столкнулась со мной на лестнице. Сонная девушка в спортивном костюме спускалась по ступеням, а тут на тебе — Аскольд. Сон как рукой сняло, и на утреннюю зарядку моя новоиспечённая сестричка отправилась уже бодрой трусцой.

Как я и просил, служанка разбудила меня ровно в десять часов, с точностью до минуты. Умывшись и приведя себя в порядок, я спустился в столовую на совместный завтрак с «отцом». Яна с Алисой, как и положено прилежным ученицам, уже отправились в школу. Три младших сестры занимались с домашним учителем в библиотеке.

Великая княгиня на глаза не показывалась.

— Нина, передайте, пожалуйста, её светлости Надежде Григорьевне, что я очень хочу лично с ней переговорить. Когда ей будет удобно, — вежливо попросил я одну из служанок.

— Да, ваша светлость, — с поклоном ответила она.

Арсений, который ковырялся в тарелке с кашей, посмотрел на меня глазами побитого пса, но ничего не сказал.

Мда уж… тяжело ему — отвечать за измену практически девятнадцатилетней давности, которую ещё совершил не ты, а предыдущий владелец тела.

Размышляя об этом, я вспомнил один из моментов нашего ночного разговора. Когда я спросил у Арсения, как восприняли члены семьи произошедшие в нём изменения.

— Разумеется, они заметили, мой принц. Но, честно говоря, мне кажется, они только обрадовались. По крайней мере, если брать обрывки воспоминаний предшественника и сверять их с моими собственными. Отношения в семье стали гораздо теплее. Хочется верить, что я смог стать для девочек настоящим отцом, а для Наденьки — любящим мужем.

Мне было приятно слушать, с каким теплом он говорил эти слова. Особенно учитывая, что на нашей родине Арсений пережил жену и сына. И больше собственного счастья там, подобно четырёхкрылой синей птицы из его рассказов, не нашёл.

В завершении нашего завтрака почти одновременно приехали два юриста. Дмитрий Мохин — главный «московский» юрист Оболенских, и Женя Сигурский, работающий на меня.

— Господин, позвольте лично поздравить вас с изменением социального статуса, — поклонился Женя, когда мы встретились в кабинете «отца». — Простите, теперь нужно называть вас «ваша светлость».

Сигурский за короткий промежуток времени, что мы знакомы, успел доказать свой профессионализм, а моя аура настолько его впечатлила, что в лояльности этого человека я почти не сомневался.

— Называй, как тебе удобно, — повторил я то, что уже говорил Вадиму. А затем мы с ним ещё раз обсудили, что нужно будет сделать.

Спустя три минуты в кабинет вошли Арсений с Мохином, и началось уже общее обсуждение первоочередных дел. Изменение моего социального статуса необходимо официально задокументировать. «Отец» ещё вчера в зале суда попросил подготовить копии официального заключения, так что повторно проводить ритуал не придётся. Помимо всего прочего нужно переоформить земли, которые я сейчас арендую у Морозовых и Волковых, усадьбу и куча всего по мелочи.

Главный нюанс кроется в том, что всё моё имущество будем оформлять не на род Оболенских, а лично на меня. То есть другие члены рода никак не смогут претендовать на все, что я нажил непосильным трудом. Разве что после моей смерти «отец» унаследует всё, или Алиса, если я переживу «отца», а затем всё это по умолчанию станет имуществом рода. Но умирать я не собираюсь, а с выведенным в личную собственность добром мне потом будет проще выйти из рода Оболенских.

И вот когда с обсуждением всех юридических дел было практически покончено, в дверь осторожно постучались.

— Прошу прощения, ваша светлость, — чуть испуганно обратилась к великому князю служанка Нина, — но её светлость ответила на запрос о встрече с Аскольдом Андреевичем. Она хочет принять его прямо сейчас.

Арсений явно растерялся. Ведь у нас шло совещание с юристами, а тут такой финт.

— Отец, — проворил я вкрадчиво, — мне кажется, основные вопросы мы уже обсудили? Могу я побеседовать с Надеждой Григорьевной.

— Хорошо, иди, Аскольд, — с явным облегчением ответил он.

Как же неловко Арсению играть роль моего отца. Во время ночной беседы он сам в этом признался:

— Когда я называю вас «сыном», мне кажется, я порочу честь Её Величества. Вашей венценосной матушки.

Эх, надеюсь, когда-нибудь мой старый слуга привыкнет к таким вывертам Аномалии.

Великая княгиня принимала меня всё в той же малой гостиной, в которой мы беседовали месяц назад. Тогда она благодарила меня за помощь в лечении, как теперь оказалось, моей самой младшей сестрёнки.

— Аскольд? Входи, — с кислой миной на лице произнесла Надежда Григорьевна и резким кивком указала на кресло.

Хм… перешла на «ты»? Очень интересно.

— Добрый день, ваша светлость, — я обозначил поклон и занял предложенное кресло.

— Слушаю. Что хотел?

— Прежде всего, отдать вам это, — я достал из кармана бархатную коробочку. — Колье вашей бабушки.

— И? Что ты хочешь за него? — нахмурилась женщина.

— Ничего, — я пожал плечами. — Вы мне ничего не должны. Считайте, что я помогал своим сёстрам.

— Сёстрам… — процедила она. — Ну что ж, я принимаю твой ответ, — она пододвинула коробку к своему краю стола.

— Однако у меня есть небольшая просьба, ваша светлость, — продолжил я, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы, — исключительно по-семейному.

Великая княгиня позволила себе скривиться, а затем ехидно выплюнула:

— Ну да, куда ж без этого. И? Я говорила тебе, что выполню твою просьбу, если у меня будет такая возможность, и я от своих слов не отказываюсь.

— А я говорю вам, — ровным тоном продолжил я, — что это просьба не в счёт прошлых заслуг. А обычная сиюминутная семейная просьба. И с вашего позволения я её озвучу. Я хочу, чтобы вы простили его светлость за прошлые грехи. Не буду его оправдывать, говорить, что он не виноват, что плоть слаба. Но лично я за эту вину ему обязан своей жизнью. А вас я прошу вспомнить всё то хорошее, что в нём есть. Увы, я ещё плохо знаю его светлость, но слышал, что за последние годы он сотворил много добрых дел. Меня вы можете ненавидеть, сколько вам угодно, я стерплю это до тех пор, пока вы не причиняете вред моим близким. Но, пожалуйста, не держите зла на его светлость, — я склонил голову из положения сидя.

Через секунду вновь поднял глаза и посмотрел на великую княгиню. Она поджала губы и чуть отвела взгляд в сторону.

— Скажи, Аскольд, это он тебя послал?

— Нет, его светлость не хотел впутывать меня в ваши разногласия.

— Ты принципиально не называешь его «отцом»? — она снова повернулась ко мне.

— Нет. Просто не желаю огорчать вас.

— Можешь называть, — покачала она головой. — Ты… удивил меня, Аскольд.

— И ещё, ваша светлость, я хочу, чтобы вы знали. Я ни в коем разе не претендую на наследство моего отца. Мы уже обсудили, что после того как я помогу своему новому роду справиться с текущими проблемами и под началом князя запущу одно производство, я выйду из рода и создам свой собственный. Да, часть активов уйдёт со мной, но в долгосрочной перспективе великокняжеский род Оболенских окажется только в плюсе.

Не скрывая эмоций, великая княгиня округлила глаза от удивления.

— Ты… ты правда хочешь уйти?

— Когда я отплачу роду Оболенских за свою жизнь и всё добро, — улыбнулся я.

— А если отец предложит тебе возглавить род после него?

— Каким образом? Я ведь всего лишь младший сын.

— У его светлости вполне хватит ума предложить тебе жениться на Алисе. Да, близкородственные связи осуждаются. Но как раз в вашем случае подобное практикуют. А что касается чистоты крови — кровь Оболенских сильна и один такой брак раз в несколько поколений никак не скажется на здоровье наследников.

— Если вдруг он предложит, я откажусь, — честно ответил я, но не стал говорить, что ночью Арсений уже предлагал мне подобное.

— Но, Аскольд… Ты ведь сам недавно спрашивал о возможности взять в жену одну из наших дочерей?

— Я же сказал вам ещё тогда, я лишь проверял границы дозволенного, — улыбнулся я.

Великая княгиня продолжила смотреть на меня удивлённым взглядом.

— Скажу вам по секрету, — продолжил я, — есть одна девушка, на которой я очень хочу жениться. И она не носит фамилию Оболенских.

Надежда Григорьевна прищурилась.

— Соня, да? — догадалась она спустя две секунды. Я молча кивнул. — Поняла. Я постараюсь помочь тебе в этом вопросе.

— Благодарю, ваша светлость, — кивнул я, хотя был уверен, что повлиять на возможность нашего брака с Троекуровой великая княгиня не в силах.

— «Ваша Светлость», «Ваша Светлость», хватит уже. Чего ты заладил? Сам же сказал, что мы — «семья». Вот и зови меня «мамой».

— Как скажете, мама, — усмехнулся я. — И по поводу наследования титула великого князя спустя много-много лет, — начал я, а женщина вновь нахмурилась. — Знаете, я искренне верю, что вы с отцом ещё подарите мне и сёстрам младшего братика. Правда, для начала вам следует помириться.

Великая княгиня не смогла сдержать смущённой улыбки.

— Какой взрослый у меня, оказывается, сын, — покачала она головой.

После обеда из школы вернулась Алиса, с которой я и столкнулся в столовой.

— О, привет, — улыбнулась девушка. — Так неожиданно видеть тебя дома.

— Не переживай, жить в вашей московской усадьбе я не собираюсь, — улыбнулся я в ответ.

— Отчего же? — чуть погрустнела моя «старшая сестрёнка». — Отсюда до «Алой Мудрости» рукой подать. Удобно же!

— Я уже обжился в своей усадьбе, — пожал я плечами.

— Жаль, — вздохнула она, но затем бодро продолжила: — Знаешь, сегодня в школе все только тебя и обсуждали.

— Могу представить, — хмыкнул я. — Поэтому ты так рано? Сбежала от сплетен?

— Нет, — смутилась она. — Просто решила отдохнуть от дел учсовета. Да и тебя с Соней не было, а без вас скучно.

Я почувствовал, как что-то кольнуло в груди.

— Софья Антоновна не вернулась из Выборга?

— Из Выборга? А, ну да, она же вчера после суда сказала, что нужно вернуться домой. Нет, почему-то они не улетели. У неё и князя появились какие-то важные дела в Москве.

На миг я задумался, вчера сразу после суда я звонил своей будущей супруге. Правда, разговор у нас получился весьма скомканный. Она сослалась на срочное дело, а я попросил позвонить, как освободится.

До сих пор не звонила, да и я был занят и не заметил.

— Надеюсь, скоро разберутся со своим завалом, — бодро произнёс я. — Ладно, Алис, нам с твоим отцом нужно ещё съездить на базу.

— С нашим отцом, — подняла указательный палец вверх «сестричка». Хихикнула, а затем посерьёзнела. — Что-то серьёзное?

— Ничего, просто знакомство с ратью рода, — равнодушно ответил я.

— Быстро ты, — одобрительно покачала головой девушка. — С ходу берёшь быка за рога.

— Я лишь хочу обезопасить всех членов моей семьи.

Простившись с Алисой, я вышел в гостиную. Удобно расположившись в кресле, достал телефон и без колебаний выбрал контакт: «Царица Троекурова».

Длинные гудки.

Долгие длинные гудки…

Трубку так и не взяла.

Выдохнув, я потёр переносицу. Вот и что это, Форкх меня дери, такое? Нет, я, конечно, допускаю, что у Троекуровых могут возникнуть какие-то проблемы. Но… Как-то внезапно Софья сбежала из зала суда. И если бы они с отцом заранее планировали улететь обратно в Выборг после заседания — улетели бы. Насколько я понимаю, снегопада ночью не было. А раз не улетели, то что? Можно предположить, что пилот не ожидал полёта обратно и отправился отдыхать, а самолёт не успели подготовить к вылету, Троекуровы приехали в аэропорт, решили, что ждать не будут и отправились в Московскую усадьбу…

Всё как-то натянуто…

Софья расстроилась из-за того, что я Оболенский? Решила, что никто меня из рода не выпустит и теперь страдает?

А почему тогда трубку не берёт? Она девочка рассудительная, хотя бы поговорить со мной удосужилась бы.

С другой стороны, рядом со мной Софья всегда ведёт себя со мной несколько по-иному, чем с другими…

За всеми этими мыслями я не заметил, как оказался в машине на заднем сиденье рядом с «отцом». От водителя и телохранителя нас отделяла звуконепроницаемая перегородка.

— Скажи, у тебя хорошие отношения с князем Выборгским? — спросил я.

— Смею полагать, что неплохие, — кивнул Арсений. — Но близкими друзьями нас не назвать.

— А номер его телефона у тебя есть?

— Есть.

— Здорово, — я улыбнулся, а затем изложил своему старому слуге свою небольшую просьбу.

Глава 7

Московская военно-тренировочная база Оболенских располагалась в пяти километрах на восток от столицы. И представляла собой внушительного вида укрепления с административным зданием, бараками, тренировочными залами и ангарами для техники.

— Рады приветствовать вас, ваша светлость! — отсалютовали великому князю ратники, когда мы вышли из машины на территории базы.

— Вольно, — резко ответил великий князь Тверской. — Судари, сударыни, представляю вам своего младшего сына — Аскольда Андреевича Оболенского. Хочу, чтобы вы впредь относились к нему так же хорошо, как и ко мне.

— Есть! — гаркнули бойцы.

— Не смею вас задерживать, возвращайтесь к своим делам.

Командиры отдали приказы своим отрядам, и ратники, бросая в мою сторону любопытные взгляды, покинули плац.

С нами же осталась группа из пяти человек.

— Аскольд, позволь познакомить тебя с полковником Данилой Константиновичем Рысихином, — великий князь указал на крупного мужчину с обветренным лицом. — Он управляет этой базой.

— Очень приятно, Данила Константинович, — я вежливо протянул руку.

— Для меня честь, быть представленным вам, ваша светлость, — без какого-либо подобострастия в голосе пробасил полковник, отвечая на моё рукопожатие.

— Подполковник Руслан Львович Илюхин, — «отец» указал на высокого мужчину с колючим взглядом, — глава московского отдела службы безопасности.

Я вежливо поздоровался и с ним, а затем великий князь представил мне других членов группы: капитана Анатолия Семёновича Ивлева — личного помощника подполковника Илюхина, капитана Леонида Фёдоровича Дорохова — главу дознавателей, и единственную сударыню в этой компании — капитана Валерию Васильевну Заинину, которая занимала должность адъютанта начальника базы.

Примечательно, что все пятеро — потомственные аристократы, а не Слуги. Значит некий дворянин Василий Заинин позволил дочери выбрать воинскую стезю, а не замужество. Помнится, Софья говорила, что и в военном университете иногда учатся девушки.

— Ваша светлость, изволите понаблюдать за тренировочным процессом? — спросил полковник, когда со знакомством было покончено.

— Может быть, позже, — покачал головой Андрей Оболенский. — Пройдёмте в штаб.

— Как пожелаете. Лера, распорядись, чтобы подготовили горячий чай.

Мы поднялись на второй этаж административного здания. Холл и коридоры выглядели отлично — ни пылинки, ни царапинки. Видно, что полковник тщательно следит за вверенным ему объектом.

Вся наша группа расположилась в просторном зале за огромным овальным столом. Великий князь, как и положено, сел во главе стола, я занял место по правую руку от него, напротив меня сел полковник Рысихин. Этот мужчина не нервничал, хотя, скорее всего, до конца не понимал, зачем именно мы приехали.

— Аскольд, тебе слово, — откинувшись на спинку кресла, произнёс «отец», тем самым исключив себя из беседы.

— Руслан Львович, я хотел бы взглянуть на протоколы допроса двух наёмников из «Белых клыков».

— Вас интересует выдержка из заключения? — не повёл и бровью глава московского отдела СБ.

— Максимально полный протокол, — ровным тоном ответил я.

— Одну минуту, ваша светлость. Толя, — он повернулся к помощнику, тот коротко кивнул и покинул помещение.

Вообще отчёт по допросу пойманных нападавших на кортеж семьи Оболенских с пометками СБ у великого князя был, и я его уже изучил. Меня интересовало, есть ли что-нибудь, что эсбэшники посчитали незначительным и в этот отчёт не включили.

Я наблюдал за реакциями офицеров. Подполковник Илюхин невозмутим, полковник Рысихин спокоен и самую малость отстранён, его адъютант же, напротив, с любопытством поглядывает на меня. Глава дознавателей выглядит заинтересованным.

— Данила Константинович, — обратился я к полковнику. — Скажите, лейтенант Рысихин кем вам приходится?

— Вы уже встречались с моим младшеньким? — оживился мужик. — Да сын это мой.

— Он очень похож на вас.

— Габаритами? — усмехнулся полковник. И тут же продолжил: — В остальном-то ему до меня ещё расти и расти.

— Вырастет, куда ж он денется, — улыбнулся я.

— Не каждому на роду написано стать полковником, ваша светлость, — серьёзно проговорил мужик, а затем бросил напряжённый взгляд на великого князя. Но тот молча попивал чай, будто совсем не слушал наш разговор.

— Если очень захотеть, можно в космос полететь, — пожал я плечами.

— Для такого рывка одного желания мало, ваша светлость.

— Соглашусь, усилия нужно тоже прикладывать. И немалые.

— Как и ожидалось, ваша светлость, вы это понимаете, — сказал он без подобострастия в голосе. Обычная вежливость. Правда, за ней я уловил хорошо скрываемые нотки иронии.

Спустя четыре минуты вернулся капитан Ивлев и с поклоном протянул мне папку. Я погрузился в чтение её содержимого. В это время «отец» начал спрашивать полковника о снабжении, состоянии техники на базе… Без дотошной конкретики. Больше их разговор походил на светскую беседу двух аристократов.

Заметив, что я закончил изучение документов, великий князь замолчал, и над овальным столом повисла тишина.

— Скажите, Леонид Фёдорович, — обратился я к главе дознавателей. — В каком состоянии сейчас находится пленный?

Как было указано в документах, после допроса выжил только один.

— В удовлетворительном, ваша светлость. Недавно ещё был похож на овощное рагу с фаршем, но сейчас вроде ничего.

— Говорить может?

— Да, но не по-русски.

— Это я уже понял, — я кивнул. — Что ж, тогда хочу с ним побеседовать.

Дознаватель и начальник базы с адъютантшей округлили глаза. Эсбэшники же сохраняли внешнюю невозмутимость.

— При всём уважении, ваша светлость, это может быть опасно, — осторожно проговорил Дорохов — дознаватель.

— С наручниками, блокирующими жи́ву? — хмыкнул я. — Полно вам, капитан. К тому же из камеры его вытаскивать вам даже не придётся.

— Но в камере грязно. Обстановка там не достойна присутствия вашей светлости, — подала голос единственная присутствующая здесь сударыня.

— Валерия Васильевна, будто я в камерах не бывал, — отозвался я и обезоруживающе улыбнулся.

Все замолчали. Офицеры покосились на великого князя, а он делал вид, что не замечает их смятения.

— При всём уважении, ваша светлость, — пробасил полковник. — Чего вы хотите добиться этой беседой? Наши специалисты уже добыли из пленного всё, что возможно. Зачем вам с ним говорить?

Хм… ну вот, я отчётливо слышу скепсис. А то ж, пришёл папкин бастард, строит из себя матерого перца…

— А вы считаете, я не имею на это права, полковник? — холодно спросил я.

Начальник базы напрягся, его помощница поёжилась, а Дорохов с Ивлевым на миг замерли. Лишь глава местного отдела СБ по-прежнему остался невозмутим.

— Нет, — тихо выдохнув, мотнул головой полковник. — Простите, ваша светлость.

— Вот и здорово, — улыбнулся я. — Но сначала мне нужно переодеться.

И вновь в глазах трёх офицеров отразилось изумление. А вот дознаватель, будто предполагая, что последует дальше, смотрел на меня с любопытством и восхищением.

Переодевался я в соседнем кабинете. Нужные вещи в усадьбу Оболенских мои ребята доставили ещё утром.

И вот через четыре минуты я вновь вошёл в зал совещаний.

— Ваша светлость, это… — округлил глаза глава базы.

— Ага, — ответил я довольный произведённым эффектом и погладил накладную бороду. — Тот самый наряд, в котором я сражался с этими наёмниками.

— Так вы один из бородачей? — восхищённо выдохнул дознаватель. — Мы все наслышаны о вашем вкладе в отражение нападения. Гадали, кто же именно из ратников входил в тот отряд. А вон как оно оказалось…

Как я и думал, о личностях бородачей тем, кто видел наши лица, запретили распространяться. А мы трое, оказывается, уже местные звёзды. Ну ещё бы, если бы не наше вмешательство, совсем не факт, что удалось бы сохранить жизни всем членам великокняжеской семьи.

Когда мы всей компанией шли по территории базы, ратники удивлённо глазели на меня и начинали перешёптываться. Что ж, хороший результат. Как-то понемногу мне нужно получать очки репутации в глазах бойцов. Одного того, что я внебрачный сын их обожаемого великого князя — мало. Ну да, выиграл турнир — большое достижение, но…

Но тот факт, что я уже сражался с их товарищами бок о бок в смертельной битве — гораздо ценнее.

Темница располагалась в подземелье. Неприметная дверь скрывала лестницу, ведущую вниз. Всей честной компании мы спустились к камерам. Сразу пахнуло сыростью и затхлостью.

— Вот здесь, ваша светлость, — дознаватель остановился перед пятой от входа дверью.

Я медленно выдохнул, отбрасывая лишние мысли. Прочувствовал Ауру, начал её потихоньку выпускать, крутанул в руке взятый с собой нож.

— Открывай, — произнёс я тихо. — За мной не ходить. И отключите запись, я стесняюсь.

Дверь со скрипом отворилась. Я увидел заросшего щетиной грязного мужчину в лохмотьях. Он поднял на меня глаза…

— А-а-а… — в ужасе заблеял прикованный длинной цепью за ногу пленник.

— Ну здравствуй, — проговорил я, входя внутрь.

Я вышел из камеры через тридцать семь минут. Грязный, подуставший и без ножа. И первое что увидел — благоговение в глазах шестерых людей. Даже Арсений, который часто раньше бывал под моей Аурой, проникся. Да чего уж, даже глава местной СБ, державший до этого на лице каменную маску, теперь стоял, приоткрыв рот.

— Мне бы помыться, — улыбнулся я.

— Да, ваша светлость! Уже все подготовили! — очнулся начальник базы.

Великий князь велел, значит. Ну да, он знает мои привычки. Хотя и не любит, когда мне приходится брать на себя роль дознавателя.

— Спасибо, — кивнул я. — И камеру убрать нужно.

Эсбэшник и дознаватель уже успели заглянуть внутрь. Они люди привычные. И быстро соображают — раз уж единственную в нашей компании сударыню аккуратно оттеснили от распахнутой двери.

С вопросами ко мне никто не лез. Даже Арсений, который был в комнате, пока я приводил себя в порядок и переодевался. Правда, он рассказал, как «торкнуло» стоявших под дверью слушателей.

— Нужно было видеть лица офицеров, когда раздались крики, а из-под двери вырвались золотые молнии!

Примечательно, что великий князь, не скрывавший своих чувств, обращался ко мне по имени. Мы с ним договорились, что если я к нему не обращаюсь «Арсений», то и он не называет меня «мой принц».

Чистый и умытый я вместе с великим князем вернулся в зал совещаний.

— Ну, Аскольд, тебе удалось узнать что-нибудь новое? — церемонно спросил Андрей Оболенский, когда занял место во главе слова.

— Да, отец. Правда, очень немного. Наёмник припомнил, что однажды слышал телефонный разговор начальника своей группы — Джозефа Корга. Не то с информатором, не то со связным. Вроде как они должны были встретиться у башни с часами. А называл Корг собеседника «Валь». Хотя, я думаю это из-за акцента, и, мне кажется, собеседник использовал имя «Валентин».

Когда я это рассказывал, оба СБэшника стали записывать мои слова. А затем подполковник принялся уже мне задавать наводящие вопросы. Запись видео, как я веду запрос, послушно делать не стали. Да и не смогли бы, я сам для надёжности уничтожил висевшую в камере камеру.

— Ваша светлость, вы случайно не использовали диктофон? — спросил подполковник.

— Увы, нет, — с виноватым видом соврал я.

— А что-то ещё удалось узнать? — вклинился глава дознавателей, смотревший на меня теперь едва ли не с обожанием. Надеюсь, не попросит, чтобы я для его крохотного отдела провёл мастер-класс?

— Больше ничего нового, — на этот раз я не соврал.

— Ваша светлость, — глава СБ обратился к великому князю. — Если на этом всё, мы можем приступить к работе.

— Аскольд, тебе точно больше нечего сказать?

— Нет, отец, — отозвался я.

Новых сведений я подкинул СБэшникам сущие крохи. Но знавал я случай, когда и с меньшими зацепками удавалось распутать запутанный клубок.

Однако я очень удивлюсь и сильно порадуюсь профессионализму нашей службы безопасности, если им хватит условленного места встречи и, скорее всего, случайного имени, чтобы выйти на след сбежавшего две недели назад Гуру.

Ну пусть ищут. Я вообще рад, что вышел в люди не с пустыми руками.

Но основное блюдо я оставил на потом.

— Раз на этом всё, — посмотрев на захлопнувшуюся за эсбэшниками дверь, проговорил «отец», — Аскольд, не желаешь подробнее осмотреть базу?

— С радостью, папа, — отозвался я.

Почти час меня водили по базе, знакомили с ратниками, показали вертолёт и три БТР, использовать которые в черте города Оболенские могут лишь в исключительных случаях.

В общем, я провёл время с пользой. Слух о том, что княжич лично сражался две недели назад на шоссе, разлетелся уже по всем уголкам базы. И, судя по всему, продолжит разлетаться среди ратников княжества, обрастая новыми подробностями.

Наконец, пришло время уезжать. Мы попрощались с офицерами, сели в машину. Как и всегда, от передних сидений нас отделяла звуконепроницаемая перегородка.

— Ну как, понравилось?

— Да, Арсений, — проговорил я.

Утром вместе с вещами мне привезли устройство Архуна, так что мы незаметно проверили некоторые участки усадьбы и автомобили на предмет наличия «случайных» подслушивающих устройств.

— Что-то не так, мой принц? — напрягся мой верный товарищ.

— Либо пленник в ужасе и в помутнении рассудка сказал того, чего не было. Либо у тебя на базе имеются люди, которым совершенно нельзя доверять.

— Что вы имеете в виду? — насторожился великий князь.

— Про странного Валентина и башню с часами пленник сказал впервые. Считай, вспомнил чего не знал, — покачал я головой. — Но я даже уточнил у него. Вроде как этого он раньше никому не говорил. Зато, по его словам, раньше он упоминал куда более жирную зацепку. Бордель «Красный куб» или что-то в этом роде, по-русски он не особо понимает, как ты знаешь.

— Купол, — быстро поправил меня Арсений. И под моим вопросительным взглядом тут же дополнил: — Память предшественника вдруг отреагировала. И что же получается? Никаких упоминаний о борделе в отчётах не было.

— Вот и я говорю, — вздохнул я. — Либо на каком-то этапе информацию вычеркнули, либо нашему наёмнику привиделось, что он уже рассказывал об этом.

— Хочется верить во второй вариант, — нахмурился великий князь.

— Но мы-то с тобой понимаем, что скорее всего, столкнулись с первым, — отозвался я.

Глава 8

«Моей жене Софье Александрит», — гласила едва заметная гравировка с внутренней стороны кольца.

Софья не сразу заметила её, обнаружив только на третий день после того, как Аскольд сделал предложение. Девушка часто надевала кольцо, когда никто её не видел. А в свободное время иногда его разглядывала. И крайне удивилась, когда впервые прочитала надпись, сделанную мелкими буквами.

«Каков наглец! Уже и имя рода придумал!» — подумала она тогда с восхищением. И даже не почувствовала обиды, что Аскольд выбрал имя рода единолично, не посоветовавшись с будущей супругой. В этом вопросе у Софьи не было предпочтений.

Ведь нельзя назвать новый род «Рюриковичи».

А имя «Александрит» звучало непривычно для русского слуха, чем сильно выделялось из общей массы.

Но Софья была почему-то уверена, что это имя подойдёт роду Аскольда. Да и ей, откровенно говоря, нравился выбор жениха.

Да, тогда она считала Аскольда своим женихом и будущим мужем. Пусть так и не дала ему прямой ответ, занятая размышлениями о том, что нужно сделать, чтобы сразу создать боярский имперский род, что попросить в приданное…

Софья Троекурова в очередной раз прокручивала в голове события минувших дней и вертела в пальцах дорогое сердцу кольцо, сидя на кровати в своей комнате в московской усадьбе князей Выборгских.

— Колечко на память, колечко… — тихо пропела она и уткнулась лицом в подушку.

Девушка не знала, сколько она просидела в такой позе, до тех пор пока в чувство её не привёл осторожный стук в дверь.

Быстро спрятав кольцо под подушку, Софья, повысив голос, проговорила:

— Войдите!

— Доченька, это я, — сказал князь Выборгский за дверью.

— Входи, пап, я одета, — вздохнула девушка. Она сначала подумала, что это служанка, а тут сам князь.

Антон Иванович зашёл в комнату и скользнул взглядом по домашнему платью дочери.

— Соня, к тебе есть серьёзный разговор. Спустишься со мной в библиотеку?

— Хорошо.

Софья вместе с «отцом» молча спустилась по лестнице в холл, и, миновав коридор, вошла в небольшую библиотеку. На журнальном столике уже стояли две чашки с чаем и вазочка с фруктами. Князь жестом предложил девушке занять одно из двух кресел.

— Ты главное — помни, доченька, — проговорил он, тепло глядя в глаза Софье. — Всё, что я делаю, я делаю ради твоего блага. Я твой самый надёжный союзник и желаю тебе только добра.

— Да, отец. Конечно, — кивнула Софья удивлённо. — Я никогда в тебе не сомневалась и не буду сомневаться.

— Вот и славно, — улыбнулся князь Выборгский. — А теперь вам стоит во всём хорошенько разобраться.

Он вернулся к дверям библиотеки, открыл их и подал кому-то знак.

Софья услышала шаги.

Отчего-то они показались ей очень знакомыми. Девушка встала с кресла.

Шаги приближались, и…

«Отец, как ты мог поступить так со мной?» — в ужасе подумала Софья.

Софья побледнела и смотрела на меня круглыми глазами, словно увидела Форкха во плоти. Право слово, будто бы я настолько плохо выгляжу… Глаза у неё с блюдце, ещё немного и выскочат из глазниц.

А князь ничего, молодец, быстро ретировался, а главное — не забыл прикрыть за собой двери.

— Добрый вечер, Софья Антоновна, — улыбнулся я. — Прекрасно выглядите. Не видел вас, будто бы целую вечность, очень соскучился.

— Аскольд Игоревич, какой неожиданный сюрприз, — Царица Лицея смогла быстро взять себя в руки. — Чему обязана такой чести?

— А вы не догадываетесь? — я чуть склонил голову набок. — Вы вчера так поспешно уехали, не отвечаете на мои звонки… Знаете, я волновался, вдруг с вами случилось что-то плохое.

— Целый великий княжич волновался обо мне! Я поражена, — уперев руки в бока, насмешливо проговорила она.

— Младший великий княжич, — с улыбкой поправил я.

— Ой, простите, ваша светлость, что допустила ошибку в вашем титуле! — выпалила Софья. — Вы-то к нему уже, видимо, привыкли, а для других он стал неожиданностью!

Да что с ней такое? Пытается грубостью от меня отстраниться?

— Ничего страшного, — дружелюбно произнёс я, а затем, игнорируя негодующий взгляд девушки, прошёл мимо неё и уселся в кресло. Взял чашку с чаем. — Вкусный чай, — резюмировал я, сделав небольшой глоток.

— Да какой ко всем чертям чай, Аскольд Игоревич! — воскликнула она. — Вы… Вы…

— Да, я стал Оболенским, — уже серьёзным тоном закончил я за неё фразу. — И для меня самого это событие стало потрясением. Однако оно не изменило моих глобальных планов, Софья Антоновна. Я всё ещё собираюсь создать свой собственный боярский род вместе с вами. От своих слов я не отказываюсь. Хотите, верьте, хотите нет, но мой новообретённый отец относится ко мне примерно так же, как князь Выборгский к вам. Мы уже обсудили с великим князем Тверским, что позже я покину род Оболенских.

Софья удивлённо посмотрела на меня красивыми серыми глазами.

— Вряд ли он в самом деле относится к вам так же, как мой ко мне, — пробормотала она.

— Может быть, даже гораздо лучше, — усмехнулся я.

— Вам весело? — нахмурилась девушка.

— Смех продлевает жизнь. А я планирую прожить долгую и плодотворную жизнь, — мой взгляд скользнул по фигуре Софье. Она стояла перед креслом, сложив руки на груди. Хм, а на безымянном пальце правой руки еле заметная полоска…Носит моё кольцо! — вместе с вами, конечно.

— А то, что я планирую, вас не интересует? — возмутилась Софья, но я уже не верил, что это возмущение искреннее.

— Очень даже интересует, — я вновь стал серьёзным. — Сколько бы я ни думал, я так и не нашёл ответа, почему вы избегаете меня, после того как я сменил фамилию. Даю вам слово, пока я жив, Оболенские не будут влиять на мои решения, ни относительно вас, ни кого-то или чего-то другого.

— Этого… мало… — прошептала она.

— Я не буду давить на вас, лишь бы прямо сейчас узнать причину ваших терзаний, — я говорил каждое слово, глядя в глаза Софье, а она не отводила взгляда, что радовало. — Я понимаю, что сковывать вас может только важная причина. И что вам нужно время, чтобы свыкнуться с моим новым статусом. И я дам вам это время, — я поднялся с кресла и подошёл к ней вплотную, так что её дыхание щекотало мой подбородок. — Сейчас я планирую помочь моему новому роду справиться с текущими проблемами. А затем заложу экономическую основу для процветания нашего с вами будущего рода. До конца следующего лета я не стану тревожить вас.

— До конца следующего лета? — изумлённо выпалила девушка.

— Если решите сказать мне «да» раньше, буду рад услышать его и раньше, — улыбнулся я, глядя ей в глаза и борясь с желанием впиться поцелуем в эти манящие губы. — И будьте уверены, как только вы мне ответите, сразу начнём планировать свадьбу. С нетерпением буду ждать этого момента. До встречи, моя императрица, — я поцеловал её в щеку и, не оборачиваясь, направился к дверям.

«Моя императрица? Он знает! Знает! Он видит меня насквозь! Понял, что не хочу расставаться с ним, дал мне время… Даже не потребовал никаких объяснений! А мне так мучительно было бы врать ему!

Стоп».

Прошло несколько секунду, как за Аскольдом захлопнулась дверь, Софья выдохнула и прикрыла глаза. Мысленно досчитала до десяти и упала в кресло, которое ещё совсем недавно занимал новоявленный младший великий княжич Тверской.

— Да уж… — задумчиво сказала она вслух.

«Откуда он может знать? Просто брякнул для красного словца. Может, хотел Царицей назвать, как в лицее называют, да оговорился… А может, и в самом деле просто комплимент…»

Софья потянулась к нетронутой чашке чая, взяла её в руки и сделала маленький глоток.

«Он не может знать. Но…».

Девушка устало улыбнулась.

— Спасибо, Аскольд, — тихо прошептала она.

«Он знал, что мне нужно сейчас. И дал это. Дал мне время. Почти полтора года… А ведь в следующем году мне на самом деле исполнится двадцать…»

— Знаешь, Аск, я тобой горжусь! — заявил Арвин, покачивая медовуху в кружке. — Выбрал старые добрые разборки и космодоспехи вместо девушки.

Стрелки часов приближались к полночи. Какой только умник додумался поставить в моём кабинете этот анахронизм со стрелками, нет бы поставить нормальные электронные часы. Ну да дарёному коню в зубы не смотрят, как тут любят говорить.

— Отстань, — отозвался я. — Не вместо. Просто раз уж так вышло, то добыча тайгия и всё из этого вытекающее первым делом. Смысл мне сейчас давить на Софью? Чтобы она взбрыкнула и отказала? Форкх его знает, что у неё на уме.

— Первым делом, первым делом, космодоспехи, — запел невпопад Арвин. — Ну а девушки?.. Все-все, молчу. Не смотри на меня так.

— Я думал стану дворянином, начну не спеша искать тайгий, потом добывать его… А в итоге планы резко поменялись, когда нужный участок леса выставили на аукцион, а Софья сделала мне предложение, — произнёс я, отпив медовухи. — Точнее, не поменялись, а ускорились, — продолжил я размышлять вслух. — Цель стала чуть ближе. А теперь? Благодаря Арсению она стала ещё ближе.

— Арсений… — покачал головой Арвин и расплылся в счастливой улыбке. — До сих пор не верится, что он тут оказался намного раньше нас! Ещё и спит с красавицей великой княгиней! Оп… молчу! Что ж ты сегодня такой недобрый?

— Вполне добрый, — хмыкнул я, вспомнив, как несколько часов назад, когда мы с великим князем Тверским после посещения базы отправились в мою усадьбу, произошла жаркая встреча Арсения, Архуна и Арвина. А когда мы только зашли в дом, я вскользь представил главу рода Оболенских своим домочадцам. Восторга в их глазах было ещё больше, чем когда я привёл домой настоящую целительницу.

— Аск, не грусти! — вновь подал голос мой дружбан. — А то хвост не будет расти.

— Я не грущу, а размышляю о перспективах.

— Это правильно, раз уж ты изолировал себя от дамы сердца, только это и остаётся.

Я хотел уж в очередной раз сказать ему пару ласковых слов, но Арвин неожиданно серьёзным голосом спросил:

— Скажи, Аск, ты уверен?

— В том, что поступил единственно верным образом? Нет. Но к Форкху терзания, от них нет толка.

— Я не о том. Из того, что ты мне рассказал, и помня, какой Софья была ошарашенной во время суда, я думаю, ты сделал правильно. Пусть остынет девчонка, поймёт, что ей нужно, чего ждать, чего хотеть. Посмотрит, в конце концов, как ты будешь вести себя в новом статусе. Я о другом, Аск. Ты уверен, что она в конечном итоге сделает тот выбор, который ты от неё ждёшь? Что не свернёт по пути? Не найдёт за эти полтора года утешения в объятьях какого-нибудь шофера на заднем сиденьи княжеской машины… Не смотри на меня так грозно! Хорошо-хорошо, признаю, сказанул лишнего… В общем, не встретит кого-то другого?

— Я уверен, что она станет моей женой, — твёрдо ответил я. — Что бы ни случилось, — а затем в голове не к месту всплыл образ Эллисандры. Тяжело вздохнув, я добавил: — По крайней мере, пока мы оба живы, ничто не помешает нашему браку.

— Тьфу, какой-то ты хер депрессивный! — махнул кружкой Арвин. Несколько капель медовухи выпрыгнули из кружки, но мой друг ловко поймал их обратно.

— Я не депрессивный, — усмехнулся я. — И уж точно не хер. Просто иногда хочется немного расслабиться. И в твоей компании это получается лучше всего.

— Оу, только в моих силах расслабить нашего златоглавого принца? Все ниарийки, должно быть, сейчас писаются от зависти.

— Увы, мы этого не узнаем, пока не покинем эту планету, — улыбнулся я.

— Но и на этой планете полно мастериц, которые тоже умеют расслаблять уставших принцев, — подмигнул Арвин. — Поехали в бордель?

— Похоже, завтра на небе откроется дверь, и из неё выйдет Форкх, — покачал я головой.

— Можно подумать, я первый раз тебя зову в бордель, — хмыкнул княжич. — Ну? — и смотрит на меня с такой хитрецой в глазах…

— А поехали, — обломал я его.

— Эм… Погоди? Ты должен был заявить что-нибудь в духе: «Как можно! Я обручён с самой прекрасной женщиной в мире! Мои чресла принадлежат только ей! Ну и ещё немного целительнице». Ну? Давай, говори это?

— Нет, — я мотнул головой и усмехнулся. — Ты предложил бордель? Вот и поехали в бордель? Или что? Откажешься?

— Да ты блефуешь, — хмыкнул Арвин.

— Проверим? — усмехнулся я. — Сейчас только Вадима разбужу. Не переживай, быстро доедем. Я по дороге тут видел один.

— И я видел, — поморщился княжич Новочеркасский. — Значит готов ехать?

— Вполне.

— Ладно, поехали! — с вызовом сказал он.

И мы поехали. Правда, когда поднимались по ступеням крыльца к дверям борделя, Арвин остановился, посмотрел на меня внимательно, усмехнулся и, подняв обе руки, произнёс:

— Аск, извини, я тут вспомнил, что сегодня ещё собирался меч отполировать. Я завтра планирую его в школу взять, ребятам и девчатам показать. Мне даже разрешение на это дали.

В общем, нам пришлось возвращаться, так и не взглянув на местных мастериц.

От Автора: Спешу успокоить тех, кто уже забеспокоился.

Не беспокойтесь.

То, что полгода с небольшим «книжного» времени уместилось в пять томов, вовсе не означает, что полтора года обязаны растянуться на пятнадцать=)

Глава 9

— Доброе утро, Аскольд Андреевич!

— Здравствуйте, Аскольд Андреевич.

После того как я стал чемпионом империи, со мной каждое утро здоровались чуть ли не все лицеисты «Алой Мудрости». Теперь же, когда я стал ещё и Оболенским, складывалось впечатление, что каждый встречный считал своим долгом хоть на полсекунды, но задержаться передо мной.

— Звезда, ничего не скажешь, — усмехнулся Арвин. Утром во вторник мы вместе шли по школьному коридору, ведущему к нашему классу.

— И твоему мечу меня не затмить, — отозвался я. Арвин вчера не соврал, и сегодня действительно пришёл в «Алую Мудрость» с саблей. Правда сейчас она была упакована в тканевый тубус, который княжич Новочеркасский за лямку перекинул через плечо. Если бы он носил оружие отрыто на поясе, привлекал бы больше внимания.

— Аскольд! Аскольд! Аскольд! — почти у самого кабинета ко мне подлетела возбуждённая Вероника. Моя целительница сияла и едва ли не прыгала от счастья.

— Ника! Ника! Ника! — весело передразнил её я и, не удержавшись, потрепал по волосам.

Арвин закатил глаза и кивнул на дверь кабинета нашего класса. Мол, ну вас, пойду я.

— Ну привет, что за бурная радость с утра? — спросил я у Вероники, когда мы остались вдвоём (если не обращать внимания на проходящих мимо лицеистов).

— Ну как это? — удивилась девушка. — Мы же впервые увиделись, после того как ты стал младшим великим княжичем Тверским! — выпалила она. — Знаешь, как я обрадовалась? Я, конечно, приняла бы тебя и личным дворянином, но княжичем… Это восхитительно! Поздравляю, Аскольд, — заулыбалась она.

— Спасибо.

— Ну? — девушка хитро сощурила взгляд. — Когда я уже стану личной дворянкой?

— Ника, — с укором проговорил я, — потерпи ты неделю, а. Сейчас мои бумаги доделаем, а потом твоими займёмся. Иначе никак.

— А то мне уже из храма звонили. Им нужны будут копии для отчётности.

Какие удивительные натуры — эти целительницы! Без мыла в любую дырку пролезут. Да, все юные целительницы по умолчанию Претендентки, и как только выбирают себе господина из аристократов, становятся личными дворянками. Но право слово, зачем же так торопиться? Или «старшие сёстры» Вероники опасаются, что, став Оболенским, я решу вернуть им юную целительницу «по гарантии» в обмен на какого-нибудь поопытнее? Ну так договором это не предусмотрено.

— Аскольд, ты чего? — удивлённо спросила Ладина.

— Да так, размышляю о перспективах, — хмыкнул я, а затем добродушно улыбнулся. — В общем, всё будет, потерпи.

Спустя две минуты я вошёл наконец-то в класс. И первое, что увидел — восторженные глаза Юлии Ромодановской. Великая княжна Казанская не могла оторвать взгляд от поблескивающей в свете классных люстр Арвиновской сабли. Зайдя в кабинет, он её расчехлил и сейчас с гордостью демонстрировал окружающим. Да уж, не зря потратил ночь на полировку в обмен на посещение борделя, столько искреннего восхищения вряд ли бы могли ему подарить тамошние мастерицы.

— Всем привет! — поздоровался я с одноклассниками.

— Аскольд Андреевич… — неуверенно проговорила Маша Роднина. Хм… вроде бы раньше, когда она со мной разговаривала, не испытывала такой робости. Но Маша — Слуга Оболенских, не знает теперь, как ко мне будет уместно обращаться?

Некоторые одноклассники тоже казались сбитыми с толку. Как ни крути, со всеми ними я общался больше, чем со многими другими лицеистами.

И вот в этот момент всеобщего недопонимания раздался радостный возглас:

— Брат! Доброе утро, братец!

И Яна энергично бросилась ко мне, вскочив из-за парты.

— Сестра! — поддался я её безумным эмоциям.

Оболенская крепко обняла меня у всех на глазах. Правда через секунду отлипла и зачастила:

— Ну как ты, братец, хорошо позавтракал сегодня?

От её серьёзного тона во время этой совершенно несерьёзной сцены, одноклассники заулыбались, я же подыграл Яне, ответив также серьёзно, что поел хорошо. А затем повернулся к Маше:

— Ну а ты чего растерялась? Переучилась, что ли? Ты это брось — всё равно меня тебе не обойти.

Роднина удивлённо воззрилась на меня, а затем еле заметно улыбнулась и тут же перешла в контратаку:

— Это мы ещё посмотрим! Вот увидите, по итогам годовых экзаменов я займу первое место.

— С такой неумной фантазией тебе впору романы писать, — хмыкнул Вася Антохин. — Нас с Аскольдом… — на миг он замялся, бросил на меня косой взгляд, и, увидев мою одобрительную полуулыбку, уже бодрее продолжил: — тебе не обойти.

А дальше началась уже привычная перепалка этой парочки заучек. Я же обернулся к своему первому школьному другу:

— Влад, ну что, как твои успехи на экономическом поприще?

— Да нормально, — отозвался он.

— А чего так неуверенно? — я и хлопнул его по плечу, чтобы взбодрить. — Терпенье и труд все перетрут.

— Верно, Аскольд говорит! — поддержала Инна и тоже покосилась на меня. Мол, нормально, что я без отчества? Мой род же вассалы твоего рода.

Ну а я что, я всем одобрительно улыбаюсь.

— Да, вы правы, — закивал Беляков. — Скоро всё будет!

Я усмехнулся. Месяц назад Влад рассказал нам, что хочет попробовать открыть небольшое дело. Вроде как насмотрелся на мои успехи, вот и проснулась в нём жажда деятельности. Однако, как тут говорят, велосипед изобретать парень не стал и решил заняться продажей в Москве морепродуктов с малой родины. Да, конкуренция имеется и не маленькая. Но как раз с малого и захотел стартовать Влад. Вот и выискивает места, которые крупные игроки пока не заняли, анализирует, можно ли их использовать, лично отслеживает потоки потенциальных покупателей.

В общем, старается парень. Наследником он не является, а потому и какого-то чёткого сценария на жизнь от родителей не имеет, волен по большому счёту заниматься чем хочет, а ещё вполне может и свой род в конечном итоге создать.

— Аскольд, — вкрадчиво обратилась ко мне великая княжна Казанская, — очень рада, что ты познакомился со своим родным отцом и узнал свои истинные корни.

— Спасибо.

— Каково тебе в новом статусе?

— Привыкаю понемногу, — я пожал плечами.

В этот момент прозвенел звонок, и мы расселись по своим местам.

На перемене привычной компанией оккупировали нашу любимую скамейку в коридоре. Вероника, по уже сложившейся привычке, болталась рядом.

— Даже не верится, что вы с Яной оказались родственниками, — весело проговорил Влад, окончательно убедившийся, что смена моей фамилии никак не повлияет на наши отношения.

— Жизнь многогранна и непредсказуема, — с важным видом подняла палец Яна. — Эх, ты бы видел лица тех, кто пытался судить моего братишку.

— Да уж, Аскольд, обидно, наверное, этим Чудиновым, что всё так обернулось, — усмехнулся Влад.

— И Голиковым тоже, — заметила Вероника. А когда все посмотрели на неё, тут же добавила: — Я и так слышала, что их стали реже приглашать на разные приёмы после того покушения на Аскольда. А теперь поди и вовсе изгоями станут.

— Вряд ли именно изгоями, — спокойно произнесла Юля Ромодановская, — но негласная отстранённость усилится.

— Они, кстати, вчера прислали письмо, — припомнил я. — Завуалировано признают прошлые ошибки и извиняются. Ну и долгих лет жизни и процветания тоже желают.

Аристократические рода, желающие подмазаться к Оболенским или же просто поддерживающие тёплые отношения с тверским великокняжеским родом, уже начали слать приветственные письма.

— Ну а вы что, будете им отвечать? — не удержалась от вопроса Вероника.

— Посмотрим, — загадочно пожал я плечами.

На самом деле конкретно Голиковым и Чудиновым мы даже формальной отписки не отправим. Зачем? Голиковы очень нагло пытались меня убить и простых извинений мало, чтобы мой новый род дал понять общественности, что с этими дворянами снова можно иметь дело. А Чудиновы… Глава этого рода не только извинился, но ещё и написал, что заставил виновника — Георгия Чудинова, покинуть род. Вроде бы сильное решение, но есть разница между «заставить покинуть род» и «изгнать из рода». В первом случае покидающий род остаётся полноправным аристократом и создаёт свой собственный. Такое будущее и ждёт Георгия Чудинова. Если он, конечно, сможет прийти в себя после того, как моя Аура и подобие Ауры Годуновых устроили фарш из его психики.

— О, Аскольд, Яна, ваша сестра идёт, — Арвин первым заметил приближающуюся к нам Алису.

Наследница рода Оболенских шла в сопровождении Юры — паренька из учсовета. Когда они поравнялись с нами, последовала короткая процедура приветствия.

— Алиса Андреевна, будьте так любезны, подскажите в школе ли сегодня Софья Антоновна? — спросила у заместительницы главы учсовета великая княжна Казанская.

— Увы, Соне по-прежнему нездоровится, — с нескрываемой грустью ответила Алиса. — Вы что-то хотели узнать у неё?

— Обсудить детали предвыборной компании, — коротко ответила Ромодановская.

— С этим и я могу вам помочь, — улыбнулась Алиса. — А Софья, если нужно, поможет нам советом по телефону.

— Хорошо, тогда я подойду в учсовет примерно через час после уроков. Удобно будет?

— Вполне, — кивнула Алиса.

Моя «старшая сестра» постояла с нами ещё пару минут и отправилась по своим делам. Скоро и мы вернулись в класс.

Всё это время я замечал задумчивые взгляды Ромодановской, невзначай бросаемые в мою сторону.

Поглядывать на меня Юля продолжила и на уроке. Правда иногда она смотрела и в сторону Арвина. Форкхово дерьмо, одну сударыню смена моей фамилии отпугнула, а другую что, притянула, что ли?

Как-то тётя Марина смотрела дома по телевизору сериал, и в нём одна крепкая барышня безапелляционно молвила: «Все проблемы от робких мужиков, едрить их в дышло!» И в данный момент я с ней категорически согласен. С одной стороны, Вадим валандается с тётушкой, с другой — Арвин с Юлей. А что в итоге? Мне придётся всё разгребать?.. А я на такое подписываться не собираюсь.

Юля и раньше весьма заметно интересовалась мной, но пропасть в нашем положении охлаждала её пыл. А теперь-то я хоть и младший, но всё же великий княжич. То есть в негласной иерархии мой статус примерно равен статусу обычного не наследного княжича. Тот же Арвин выше меня по статусу, а вот его младший брат (а он у Арвин в этом мире имеется) вполне мне равен. И, в общем-то, дочку великого князя в этом мире могут выдать за меня.

Только мне такое счастье даром нинать.

Эх, Арвин… Шевелись давай!

Едрить тебя в дышло.

Однако «пошевелиться» Арвин не успел. Прямо во время урока мне пришло сообщение от Ромодановской:

«Нужно поговорить. Встретимся на перемене на том самом месте».

То самое место… Отдалённый коридор, в котором когда-то Юля пригласила меня составить ей компанию на осеннем школьном балу. Надеюсь, я правильно разгадал шифр.

Время до конца урока пролетело незаметно. «Отделаться» от друзей не составило и труда — достаточно было лишь помахать телефоном.

И вот спустя три минуты после звонка на перемену я стоял «на том самом месте».

Юля появилась ещё через полторы минуты.

— Ну, к чему вся эта конспирация? — с улыбкой спросил я.

— Хотела обсудить планы на будущее, — проговорила она, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Звучит серьёзно, — покачал я головой.

— Скажи, ты ведь получил приглашение на приём в честь дня рождения моего двоюродного брата?

— Никиты Морозова? — уточнил я. Юля кивнула. — Да, получил.

— Ты… — неуверенно начала она. — Решил, с кем пойдёшь? Я…

— Извини, Юля, что перебиваю, — чуть виновато проговорил я. — Я пойду с Алисой. Хотя она об этом ещё не знает, — этот вопрос мы с великим князем Тверским обсудили вчера вечером, именно он просил пойти вместе с наследницей рода. Продемонстрировать общественности, что внутри великокняжеской семьи всё в порядке, несмотря на внезапное появление бастарда.

— А, понятно, — чуть помолчав ответила Ромодановская.

И будто бы немного расслабилась.

«Попробуй пригласить Арвина», — вертелось у меня на языке, но я благоразумно промолчал.

И не зря.

— Что ж, тогда позову Арвина, — произнесла Ромодановская спустя четыре секунды.

И вновь пристально смотрит на меня своими карими глазами. Хм… а ведь второй раз у нас похожий разговор.

Надеюсь, третьего не будет.

— Хорошая идея! — оживился я. — А то он только и делает, что тренируется.

— И не зря! — неожиданно эмоционально заявила Юля. — Сегодня, например, он устраивает показательный бой в своём клубе. Будет демонстрировать техники меча для всех желающих. Я, например, очень хочу посмотреть.

— Поверь мне, он будет рад такой зрительнице, — улыбнулся я.

А Юля удивлённо хлопнула ресницами. Явно не такой реакции она ожидала.

— А возвращаясь к теме приёмов, — проговорила она спокойно, взяв себя в руки. — Мне вот любопытно, а в честь тебя семья планирует приём?

— Да, — кивнул я. — Через месяц в Твери всем официально представят нового Оболенского. Совместим это знаменательное событие с празднованием моего восемнадцатилетия. Так что жди приглашения. Приём хоть и внутрикняжеский, но друзей я обязательно позову.

Правда, за этот месяц нам предстоит кучу всего сделать. А лично меня ещё и ожидает поездочка в Сибирь.

Глава 10

На перемене перед последним уроком меня любезно пригласили в кабинет первого заместителя директора «Алой Мудрости».

— Добрый день, Аскольд Андреевич, — в приёмной со мной вежливо поздоровалась бессменная помощница Шапочкиной. Она всегда обращалась ко мне с уважением, однако сейчас в её голосе прозвучали лёгкие нотки благоговения. Как и сама Шапочкина, её помощница была потомственной Слугой рода Оболенских.

— Здравствуйте, Маргарита Павловна, — я взялся за ручку двери кабинета первого заместителя директора школы и взглядом спросил у себя ли её начальница.

— Проходите, Аскольд Андреевич, Ирина Александровна ждёт вас.

Едва я переступил порог, Шапочкина встала из-за стола. Обычно уверенная в себе «правительница» «Алой Мудрости» выглядела слегка растерянной.

— Здравствуйте, Ирина Александровна, — улыбнулся я, затворив за собой дверь.

— Рада вас видеть, Аскольд Андреевич, — кивнула она и чуть отвела взгляд.

— Можете, как и прежде, обращаться ко мне просто по имени, — проговорил я.

— Если позволите, я не хотела бы вести себя столь дерзко, — ответила Шапочкина.

Нда уж… Её пугает воспоминание о том, между нами было? Боится, что я расскажу о нашем приятном времяпрепровождении в отеле новым родственникам? И тогда её карьера может оказаться под угрозой.

— Вам не нужно волноваться и ждать от меня какого-нибудь подвоха, — я подошёл к графину с водой, и как не раз бывало раньше, наполнил стакан для Шапочкиной. — Я всё тот же, хоть и поменял фамилию.

Я протянул ей стакан.

— Спасибо, Аскольд Андреевич, — она сделала глоток и поставила стакан на стол. Посмотрела на меня тревожно.

Я улыбнулся.

Шапочкина неуверенно улыбнулась в ответ.

— В ногах правды нет, Ирина Александровна, — проговорил я шутливо и сел на своё любимое кресло.

— Поддерживаю, Аскольд Андреевич, — отозвалась она уже более привычным тоном. — Если позволите, я хотела бы обсудить предстоящее вам интервью. Какие вопросы можно вам задавать, какие нет. Я планирую заранее поговорить с репортёром.

Я чувствовал, отношение Шапочкиной ко мне изменилось. Она больше не пыталась ставить себя выше или говорить с позиции равного.

Обсуждение деталей предстоящего интервью не заняло много времени, и Аскольд покинул кабинет Шапочкиной ещё до звонка на урок. Оставшись в одиночестве, Ирина Александровна опустила задумчивый взор и принялась разглядывать идеальный маникюр.

А затем тихо вздохнула и покачала головой.

В её мыслях всплыли образы минувших лет. Образы тех времён, когда она была ещё юной студенткой. Молодой златовласый мужчина отчётливо выделялся в тех образах.

Женщина снова вздохнула.

— Ну я даю… это ж надо, сперва с отцом, а теперь и с сыном…

В дверь постучали. Первый заместитель директора вздрогнула.

«Должно быть, репортёры пришли», — подумала она.

Тряхнув головой, женщина переключилась на работу.

Сегодня вторник — первое марта. Казалось бы и двух полных суток не прошло с тех пор, как я стал Оболенским, однако ещё вчера СМИ разнесли эту весть по империи. Учитывая, что на суде моими оппонентами являлись люди Канцлера (то есть они были в числе первых узнавших, кем является мой биологический отец), становится ясно, с чьей подачи.

Даже попытавшись абстрагироваться и взглянув на действия Канцлера объективно, не могу сказать, что полностью согласен с его решением. Ведь какие темы вчера поднимали СМИ? Например, то, что не стоит считать мою победу на турнире — победой простолюдина. Мол, древняя кровь помогла и тому подобное. И в итоге простолюдины империи, для которых я был своего рода иконой, испытывают разочарование и перестают чувствовать во мне своего.

Но ведь такая игра на чувствах народа опасна. Зачем так резко расшатывать веру в собственные возможности у обычных людей?

Похоже, Годуновы на самом деле весьма консервативны в своих взглядах. Род Хранителей старается сохранить привычные устои общества всеми возможными способами. Пусть все знают, что победил член древнего великокняжеского рода, а не простолюдин. Так привычнее…

Вот только подобный подход в конечном счёте погубит Годуновых. Итак слишком долго они уже правят империей, не являясь императорским родом.

Примерно в таком ключе я размышлял, когда Слуги Оболенских гримировали меня перед интервью.

Беседовать со мной перед камерой допустили проверенную журналистку — Миру Вердер, которая уже несколько раз выпускала репортажи так или иначе связанные со мной.

Наконец с приготовлениями было покончено, и вся съёмочная группа отправилась в парк при школе — на место съёмок.

Началось интервью с вежливых приветствий, я принял поздравления, разрешил девушке обращаться ко мне без титула. Про себя похвалил репортёршу за профессионализм — совершенно не терялась, беседуя на камеру с младшим великим княжичем.

— Аскольд Андреевич, с вашего позволения, хочу поинтересоваться вашим мнением относительно вопроса, который сейчас волнует многих, — бодро, но витиевато перешла к сути Мира.

— Заинтриговали, — улыбнулся я.

— После того как вас признали младшим великим княжичем Тверским, многие начали утверждать, что рождённому в непривилегированном сословии ни за что не добиться громких успехов. А ведь совсем недавно во время подобных обсуждений приводили в пример вас. Что вы думаете об этом?

— Хороший вопрос, — я сделал вид, что задумался. — И знаете, что я вам отвечу? Я только в это воскресенье узнал, что являюсь сыном великого князя Тверского. Я родился среди членов непривилегированного сословия, рос среди них, воспитывался и тренировался там же. Я разгружал вагоны по ночам, чтобы хоть немного помочь семье, учился в одном классе с обычными ребятами, сталкивался с дворовыми хулиганами. Рядом со мной, пока я рос, не было ни слуг, ни ратников великокняжеского рода. И всё же я смог поступить в «Алую Мудрость». И, замечу, трое лучших учеников, поступивших в этом году — представители непривилегированного сословия. Думаете, кровь Оболенских мне помогла сдать экзамены? Конечно, нет, помочь в этом могут лишь упорство и трудолюбие. В семнадцать лет, ещё до победы на турнире империи, я уже имел своё дело. Тоже кровь великокняжеского рода помогла? — я обезоруживающе улыбнулся.

— Но многие считают, что турнир вам выиграть помогла именно она, — проговорила репортёрша.

— А я вам привожу примеры, что и без турнира я с нуля смог создать очень даже неплохие условия для жизни. Познакомился с представителями очень знатных родов. Что это, если не громкие успехи? — пожал я плечами.

— Согласна с вами, Аскольд Андреевич. Вы и в самом деле удивительный человек. Не каждому дано то, что дано вам.

— Я считаю, что человек сам кузнец своего счастья, — проговорил я, глядя прямо в камеру. — В каждый момент времени мы сами решаем, что делать, как поступать, и что выбирать. И каждый человек, если приложит определённые усилия, может достичь желаемого.

Интересно, Софья будет смотреть моё интервью по телевизору?

Примерно в таком русле и шла наша беседа с Мирой Вердер. А как съёмка закончилась, она пообещала предварительный монтаж показать пресс-службе нашего рода. Хех, когда я был простолюдином, подобных услуг репортёрша мне не оказывала.

После интервью я заглянул в клуб Арвина и Яны. Показательные выступления моего друга уже подходили к концу. В тренировочный зал набилась огромную толпу зрителей, которые с восхищением следили за движениями Первого Меча Империи.

С замиранием смотрела на Арвина и Юля. Форкх меня дери, неужели наша великая княжна Казанская любит бойцов с холодным оружием? Никогда за ней такого не замечал.

Когда выступление Арвина закончилось, попрощавшись с друзьями, я отправился в московскую усадьбу Оболенских. Шёл пешком — на территории великокняжеского квартала опасаться почти нечего.

— Ваша светлость, добро пожаловать домой, — учтиво встретил меня пожилой мужчина с добрыми глазами и аккуратно подстриженной бородкой — дворецкий усадьбы, Пётр Евгеньевич.

— Добрый день, — отозвался я. — Покормите?

— Разумеется, ваша светлость. Всё уже готово, сейчас распоряжусь, чтобы подали на стол.

Первым делом я направился в столовую. И когда вошёл в неё, увидел встревоженные взгляды двух пар глаз.

— Привет, сестрички, — поздоровался я с близняшками.

— Здравствуй, Аскольд, — одарила меня дежурной улыбкой Варя.

Маша же сдавленно кивнула и покосилась на свою полную тарелку с борщом.

Близняшки сидели за столом друг напротив друга. Недолго думая, я занял место рядом с Варей.

— Ну, как идёт ваше домашнее обучение? — спросил я.

— Нормально, — пожала плечами Варвара. — Правда, скучно дома сидеть, хотелось бы скорее вернуться в Тверь. С одноклассниками пообщаться. Ведь всего три месяца осталось учиться, а дальше все разойдутся по разным старшим школам.

— Не передумали поступать в «Алую Мудрость»? — улыбнулся я.

— Нет, — тут же ответила Варя бодрым голосом. — Хочется не только родное княжество изучить, но и столичной жизни попробовать.

— Ну а ты что по этому поводу думаешь, Маша? — я перевёл взгляд на другую близняшку.

Обе сестры напряглись.

— Варя… всё правильно говорит… — в сторону произнесла девушка.

В этот момент к облегчению двух сестёр служанки принесли мой обед.

— Приятного аппетита, — пожелала мне Варвара.

— Спасибо, — с улыбкой ответил я.

Немного набил брюхо, а затем решил вновь уделить сёстрам время, раз уж выдался такой случай. А то не нравится мне, что в моей новой семье некоторые смотрят на меня как на воплощение Форкха.

— Варя, можно личный вопрос? — повернул я голову.

— А? — от неожиданности девушка вздрогнула, и её щёчки заалели.

Даже любопытно, что она успела себе напридумывать.

— Задавай… — смущённо произнесла она.

— Тебя назвали в честь целительницы нашего отца — Варвары Ладиной?

Девушка удивлённо хлопнула ресницами. Да что там, даже Маша на миг позабыла, что меня нужно бояться, и приоткрыла рот.

Хех, а мне действительно любопытно услышать ответ на этот вопрос. Ведь обычно жёны на дух не переносят целительниц, а тут великая княгиня позволила даже дать дочке такое же имя, как у сакральной любовницы её мужа. Или реципиент Арсения «продавил» своё решение, наплевав на волю супруги?

— М-м-м… Да, — кивнула Варвара Оболенская и едва заметно улыбнулась. — Мама рассказывала, что я родилась очень слабенькой. Это вон Маша, — кивнула она на сестру, — из нас первая и сильная. Я могла умереть, но Варя спасла мне жизнь своими целительскими умениями. Потому мама и захотела назвать меня в её честь.

Хм… за маской железной леди великая княгиня скрывает чувственную натуру.

— Хорошо, что всё обошлось. Мне вот Варвара уже дважды помогла.

— Дважды? — заинтересовалась Варя — младшая из близняшек.

— Второй раз, после того боя на шоссе… Знатно тогда моё тельце подрали. Как никогда до этого, — покачал я головой, мысленно добавив «в этом мире». — А первый — во время турнира. Был один случай…

— Расскажешь? — в голосе Вари слышалось любопытство. Нечто подобное читалось и в глазах Маши.

Я и рассказал. Без фамилий виновников — этого сестричкам знать ни к чему. А затем разговор плавно перетёк к обсуждению школьных будней в «Алой Мудрости».

В общем, неплохо посидели. Нужно и дальше укреплять наши отношения. Ведь крепкая семья — одна из основ общего благополучия.

После обеда меня ждало важное дело. Благо к тому моменту, как я заморил червячка, уже и мой «отец» освободился.

— Ну что, нервничаешь? — спросил я у Арсения, когда мы оказались вдвоём в его кабинете.

— Разве что немного, — уголками губ улыбнулся великий князь, а затем серьёзным тоном добавил: — Но я практически уверен, что Илюхин не предатель.

— А я вот относительно событий в княжестве ни в чём не уверен.

В этот момент великому князю доложили о приезде в усадьбу подполковника.

— Ну что, начинаем? — спросил Арсений, поднимаясь с дивана.

Я молча кивнул.

«Отец» пересел в своё рабочее кресло. Выпрямил спину, положил руки на стол. Вид Арсений имел весьма внушительный.

На три секунды он прикрыл глаза, а когда вновь их открыл, я почувствовал волны местного подобия Ауры. Из памяти предшественника мой старый слуга знал, что местные предполагают наличие у древних родов некой силы, которая делает их слова более убедительными и даже могут заставить трепетать слабых духом. Но управлять этой силой не умеют. Да они даже и не ощущают её внутри себя толком. То, что в былинах и легендах называют Наследием Богов, выходит из тел представителей древних родов само по себе — резонирует с эмоциями и мыслями. Но не подконтрольно.

Так что хоть Арсений и верит в преданность подполковника Илюхина, перед беседой явно волнуется.

В дверь постучали.

— Входите! — гаркнул великий князь Тверской.

Появившийся в дверном проёме дворецкий доложил о прибытии главы московского отдела службы безопасности нашего рода.

И после очередного великокняжеского дозволения, Илюхин вошёл в кабинет.

Глава 11

Подполковник Илюхин Руслан Львович, едва переступив порог кабинета, бросил быстрый взгляд в мою сторону, а затем посмотрел прямо перед собой на великого князя Тверского.

— Добрый день, ваша светлость, Аскольд Андреевич, — поклонился подполковник нам обоим.

— Здравствуй, Руслан, — сдержанно проговорил «отец», ну а я молча кивнул. — Присаживайся.

Великий князь указал на стул возле его рабочего стола. Я же заранее занял удобное положение на диване, стоящем вдоль стены (правой от входа).

Илюхин повторно кивнул и сел на предложенное место. Подполковник спокойно реагировал на давящую атмосферу, царящую в кабинете и наши тяжёлые взгляды.

— Как проходит расследование? — спросил великий князь.

— Штатно, ваша светлость. Увы, добытые вчера Аскольдом Андреевичем данные не смогли ускорить ход расследования. Мы работаем с ними, я собираюсь выжать максимум из полученных сведений, но быстрый результат гарантировать не могу. Как и вообще какой-либо положительный результат.

— Иными словами, ты не будешь отрицать, если я скажу, что поиск сбежавшего Гуру зашёл в тупик? — чуть наклонил голову «отец», а я вновь почувствовал волны зародыша Ауры, разлившиеся в пространстве.

— Не буду, ваша светлость, — эсбэшник отрицательно покачал головой. — За последнее время мы не особо продвинулись. Как вам уже известно, наёмники арендовали две квартиры в доме эконом-класса. Использовали поддельные документы, на них же оформили договор аренды автомобилей. Переговоры со связными вёл как раз сбежавший Гуру. От наших пленников, не считая полученных вчера Аскольдом Андреевичем сведений, не удалось ничего узнать об этих контактах. После покушения Гуру сменил квартиру, телефон, судя по всему, имя. Обрубил хвосты, так сказать. Осмотр квартир и машин, которые арендовали нападавшие, позволил собрать образцы ДНК, но это не то, что нам по факту нужно. Также я поддерживаю связь с Николаем Петровичем, — подполковник повернулся ко мне и пояснил: — главой службы безопасности великого княжества. Он отправил людей на встречу с представителями британского клана Элфорд, заказ которых в Индокитае исполняли «Белые клыки». Британцы твердят, что не посылали наёмников в Москву. Понимая, что надвигается международный скандал, они поделились сведениями. По условиям контракта у «Белых клыков» предусмотрена возможность кратковременного отпуска после прекращения активных боевых действий. Собственно, почти вся верхушка отряда и отправилась в отпуск.

Подполковник говорил размеренно и спокойно. При этом, по сути, пересказал то, что и так значилось в отчётах. Ничего нового мы не узнали.

— Всё это понятно, Руслан, — покачал головой великий князь. — То, что работа идёт — хорошо. Но вот тот факт, что до сих пор неизвестно, кто именно хочет избавиться от моей семьи — очень плохо. Скажи, Руслан, чей ты вассал?

— Великокняжеского рода Оболенских, — без промедления ответил подполковник.

— А кто для тебя высший командир?

— Вы, ваша светлость.

— То есть моё слово и мои приказы для тебя приоритетнее слов и приказов других Оболенских?

— Всё так, ваша светлость, — подполковник всё ещё выглядел невозмутимым, однако явно начинал догадываться, куда клонит великий князь.

— Тогда ответь мне, Руслан, — повысил голос Андрей Михайлович Оболенский, и снова я почувствовал местную Ауру, — почему данные в отчёте неполные? А?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, ваша светлость, — быстро ответил мужчина. — Прошу пояснить.

— А что здесь пояснять? Кто-то уничтожил часть данных допроса.

— Что? — нахмурился подполковник. — Вы нашли какие-то доказательства, ваша светлость? Прошу, скажите мне, я со всем разберусь.

Я наблюдал за этой беседой со стороны и не вмешивался. Кажется, будто подполковник действительно от нас ничего не утаивает. Но он матёрый эсбэшник. «Играть лицом» — часть его работы.

Чтобы быть хоть немного уверенным в его лояльности, хочешь не хочешь, а приходится вводить тяжёлую артиллерию.

— Руслан Львович, — подал я голос, поднимаясь на ноги. — Я хотел бы, чтобы вы ещё раз ответили на вопрос моего отца.

Подойдя вплотную к стулу, на котором сидел Илюхин, я положил руку подполковнику на плечо.

— Скажите, вы в самом деле верны моему отцу? — произнёс я, выпуская концентрированный заряд Ауры в тело этого человека. Я сдерживал свои силы, чтобы не допустить визуализации.

— Я верен роду Оболенских, — произнёс он, чуть дрогнувшим голосом. — Но слова его светлости для меня стоят выше слов других членов рода.

— То есть если вы посчитаете, что слова или действия моего отца несут вред роду, вы отвернётесь от него? — Я решил немного добавить мощности, и от моих ног по паркету кабинета стали разбегаться маленькие золотые молнии.

— Я… всеми силами попытаюсь донести до его светлости мою точку зрения, — проговорил подполковник после двух секунд молчания.

— Считаете ли вы, что в данный момент какие-то действия моего отца могут нанести вред роду? — золотых молний на полу прибавилось.

— Нет. Хотя, на мой взгляд, часть решений его светлости приводят к разногласиям внутри княжества.

— Восстали бы вы против моего отца, если бы сочли кого-то из Оболенских более достойным титула великого князя? — ледяным голосом спросил я.

Подполковник начал морщиться, инстинктивно борясь с давлением моей Ауры. Пора бы заканчивать.

— В некоторых… случаях… — наконец-то проговорил он. — В крайнем… случае…

— А сейчас?

— Сейчас я… абсолютно предан… его светлости.

Я резко убрал Ауру, молнии мгновенно растворились в воздухе.

Подполковник обмяк, а затем дёрнулся и схватил ртом воздух, будто бы вынырнул из-под воды.

Я же спокойным шагом направился к двери, приоткрыв её, крикнул:

— Три чая, пожалуйста!

А затем молча вернулся на диван.

Полторы минуты потребовалось подполковнику, чтобы вернуть привычную невозмутимость.

Ещё с минуту мы сидели молча, ожидая чай.

И вот, наконец, когда любезный дворецкий поставил перед каждым из нас по чайной паре и удалился, я изрёк:

— Отец, мне кажется, Руслан Львович в самом деле никак не причастен к утаиванию данных.

— А что скажешь ты, Руслан? — великий князь перевёл взгляд на подполковника. — Клянёшься ли ты, что никак не связан с теми, кто пытался убить мою семью?

Подполковник молча встал со стула и склонился в поклоне. Из такой позы он и произнёс:

— Клянусь, ваша светлость. Я проводил расследование со всей честностью по отношению к вам.

— Рад слышать, — кивнул «отец» и взглядом указал на стул. Когда подполковник снова сел, Оболенский продолжил: — Прости за то, что подозревали тебя.

— Не стоит извиняться, ваша светлость. Я более-менее понял ситуацию, и ваши подозрения кажутся более чем оправданными, — спокойно ответил Илюхин.

— Однако может оказаться и так, что подозревать людей с московской базы не в чем, — серьёзным тоном сказал я. — Но отталкиваться от этого утверждения мы с вами не будем.

Поймав взгляд князя, я едва заметно кивнул.

— Руслан, вот здесь копия записи вчерашнего допроса, — он достал из ящика стола флешку. — Прослушаешь в одиночестве.

— Понял, — подполковник взял флешку, повертел её в руках и повернулся ко мне. — Значит, диктофон всё-таки был. Не устаю поражаться вашим талантам, Аскольд Андреевич.

— Вы ещё далеко не обо всех из них знаете. Но вернёмся к делу. Если в двух словах, пленник упомянул, что уже раньше говорил, что Гуру посещал бордель «Красный купол».

Подполковник сверкнул глазами, а затем прищурился.

— Бордель принадлежит боярам Курносовым, — быстро произнёс он. — Активных отношений мы с ними, на первый взгляд, не поддерживаем. Для более полной информации необходимо поднять архивы.

— По всему княжеству и незаметно, — спокойно проговорил я.

Подполковник задумчиво посмотрел на меня, а затем кивнул.

— Исходим из того, что наш Гуру — Джозеф Корг, который с вероятностью в девяносто девять процентов является бывшим британским дворянином Майклом Виллианом, и посещал бордель не просто ради развлечений. Значит, конкретная работница — информатор. Возможно, работает сама по себе. Но это маловероятно. За рабочую версию предлагаю принять то, что она выполняла поручение владельцев борделя.

На этот раз пришёл мой черёд молча кивать.

Подполковник вновь нахмурился, погрузившись в размышления.

— Ваша светлость, — обратился он к моему «отцу» спустя минуту. — Дозволите ли вы задать мне вопрос, порочащий великокняжеский род?

Его голос звучал предельно серьёзно.

— Дозволяю, — сухо ответил князь.

— Позволите ли вы рассматривать как одну из рабочих версию, что к покушению на членов вашей семьи, возможно, причастны другие члены великокняжеского рода?

— Нет, — мотнул головой великий князь.

— Понятно. Извин…

— Как одну из рабочих версий — не позволяю, — холодно продолжил Оболенский. — Рассматривайте — как основную.

— Вот как… — тихо проговорил подполковник. — Благодарю за доверие.

— Надеюсь, вы предельно ясно понимаете, какой уровень секретности предполагает разработка этой версии, — я вновь подал голос. — Наша главная задача — обезопасить семью и вымести весь сор из Твери. А теперь, Руслан Львович, хотелось бы послушать, как вы пришли к выводам о возможной причастности других Оболенских к покушениям. А заодно и обсудим наши дальнейшие действия.

В первые дни, после того как я стал Оболенским, я бегал точно белка в колесе. Однако в среду вечером всё же смог спокойно поговорить с членами своей «первой» семьи — Сидоровыми, в столовой особняка.

— У меня для вас важная новость, — произнёс я за ужином. Собрались мы привычной компанией в пять человек. — Завтра, край послезавтра, будут готовы все документы о смене моей фамилии, отчества и статуса. То, что я хочу сейчас сказать, мы уже обсуждали с Вадимом раньше и с ним мы все решили. Обсуждал и с вами, — я взглянул на тётю и братьев, — но чуть в другом ключе. Когда я ещё не знал, что стану Оболенским. В общем, я хочу предложить вам стать Слугами. Не Оболенских, а моими личными. Поясню для чего: сделать это я хочу, чтобы защитить вас в правовом поле. Как и прежде, ограничивать вас в чём-то я не собираюсь.

Когда я замолчал, Боря задумался так, что его брови сошлись на переносице. Глеб же хмурился, опустив взгляд. Вот он выдохнул, поднял на меня глаза и открыл было рот…

— Аск! А если мы будем твоими Слугами, мы потом сможем стать аристократами? — внезапно выпалил Борис. И когда все повернулись в его сторону, сбивчиво продолжил: — Я же ничего не путаю? Законом не запрещено?

— Не запрещено, — улыбнулся я.

— Ну тогда я только «за», — кивнул мой единоутробный братец. — Точнее, я только рад. Спасибо за такую возможность, Аск!

— Ты, главное, сумей этой возможностью воспользоваться, — я одобрительно хмыкнул и перевёл взгляд на второго Сидорова.

— Аск, ты… — напряжённо начал Глеб и замолчал.

— Я? — подтолкнул его я.

— Ты ведь не станешь относиться к нам, как к слугам? — эти слова дались ему с трудом.

— Нет, — я покачал головой и продолжил: — Но в глазах всех вы будете моими Слугами. А значит, за любое ваше действие, отвечать мне. Вам обоим следует поработать над умением сдерживаться и думать наперёд о своих словах и действиях. Тогда, в воскресенье вечером, Чудинов говорил отвратительные провокационные вещи. И вы оба повелись на провокацию и готовы были врезать ему, невзирая на последствия. Это недопустимо. Через вас Чудинов и те, кто стоял за ним, пытались добраться до меня. А я был просто Претендентом. Теперь я хоть и младший, но великий княжич. А значит, если ваши действия бросят тень на меня, то я тем самым могу бросить тень на весь род Оболенских. Или же на всё великое княжество Тверское. Представьте ситуацию, что другое великое княжество захочет спровоцировать войну с Тверью? И великий княжич из этого условного княжества начнёт вам говорить гадости. Вы врежете ему, и… Всё. Повод для войны есть. А дальше десятки тысяч людей сойдутся в кровавых битвах. Тысячи жён и матерей будут оплакивать мужей и сыновей, не вернувшихся с войны. И обычные люди будут винить вас, оскорбивших великого княжича.

Признаю, местами я несколько преувеличил, но только для того, чтобы братья лучше прочувствовали своё изменившееся положение. Они теперь не нищие никому не нужные простолюдины, а часть большой единой силы.

— Я… буду сдержаннее, — первым проговорил Борис. — Терпение… Да, нужно научиться терпению.

— А я… я ещё раз хочу попросить прощения за воскресенье, — твёрдо проговорил Глеб. — Клянусь, я приложу все усилия, чтобы такого не повторилось.

— Вот и здорово, — кивнул я.

Глава 12

Я видел над собой синее небо…

Такие белые облака на голубом. Как бело-голубые флаги…

Блин, хорошенько мне прилетело, раз во время спарринга мысли путаются. Так, сосредоточься! Сегодня четверг третье марта, 15:45, и я сейчас улечу в снег.

Сгруппировавшись, я смог извернуться в воздухе и, как кот, приземлился на четыре конечности. В восьми метрах от меня приземлился и Арвин, опершись на воткнувшуюся в снег саблю.

Глазам стало больно от яркого света. Наш общий противник, облачённый в сияющий ослепительно белый стихийный доспех, сминая сухие остовы бурьяна и взрывая снежный наст, остановился возле меня.

Мощно и быстро он ударил правой ногой.

В самый последний момент я смог уклониться и отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.

Форкх его дери! Как же он быстр! Сейчас передо мной, наверное, быстрейшее существо на этой планете. Кто ещё, являясь Гуру молний, способен использовать и облако альтеры для разжижения воздуха и снижения его сопротивления?

Мой стихийный доспех вместе с моим облаком не могли нивелировать разницу между нами. А ведь Гуру ещё и сдерживался!

— Аркх… — захрипел я, блоком из двух скрещенных рук защитив голову от очередного удара белоснежной ноги.

Противник рванул на меня, намереваясь развить успех…

Но вынужден был защищаться от каменных пик, полетевших в него справа.

А слева через миг, как нежданный гость, появился Арвин со своей саблей. Лезвие, усиленное альтерой, Гуру встретил предплечьем, сияющим белоснежным светом. Форкх его дери! А я даже в полной мере не могу разобрать узор на доспехе Гуру! Это ведь стихийный доспех высшего ранга! Притом противник полностью в него облачён. Это должно быть удивительное, ласкающей взгляд зрелище! Но…

Когда смотришь на Гуру молний в доспехе, остаётся только щуриться.

Тем временем Арвин ускорился, явно на пределе возможностей своего тела. Его атрибут жи́вы — земля. Каменный доспех даёт прочность и мощь, но не скорость. Так что Первый Меч Империи вертелся вокруг гуру в одном лишь покрове. Эх, какая жалость! Будь у Арвина ветер или молния, он бы гораздо лучше смог раскрыть свой потенциал. А камень…

По обе стороны от Гуру из-под снега вырвались каменные колья. Красавчик, Арвин! Хоть как-то атрибут использует! Сам-то мечник в этот момент без устали наносил стремительные и злые удары саблей.

Правда, противник плевать на них хотел — стоит с таким видом, будто отбивается от назойливых комариных укусов.

Ну ничего, ты не только с Арвином сражаешься!

Почувствовав, что концентрация жи́вы и альтеры достигли максимальной отметки, я рванул в атаку. Я расширил своё облако альтеры таким образом, чтобы часть облака Гуру оказалось внутри моего. А в следующий миг я принялся бомбардировать противника многочисленными мелкими молниями.

Он отвечал молниями куда больших размеров. И хоть моей альтеры было вокруг нас больше, чем его, в запасах жи́вы и мастерстве владения техниками жи́вы Гуру превосходил меня на две головы.

Суммарный перевес был на его стороне. Но я не сдавался! Плюс Арвин хорошенько напрягал нашего противника!

И в результате под буйство золотых и белоснежных молний, то и дело врезающихся друг в друга и взрывающихся вокруг меня, я смог подобраться вплотную к Гуру.

Я почти не сдерживался! Да, подсознание не давало мне подойти к грани своих возможностей в учебном спарринге. Однако я смог воссоздать ту технику, которую однажды использовал против сарнита.

Практически в полную мощность!

Мой правый кулак плотно обхватил «клубок» золотых стрекочущих молний. Я не видел собственных пальцев из-за этого золотого шара. Да и на «клубок» не смотрел, но зато всё прекрасно чувствовал. Например, чувствовал облако альтеры, которое, максимально сжатое и уплотнённое, покрывало золотой шар. Да, я не могу слить две энергии во что-то новое и единое. Но мне по силам одновременно использовать обе энергии в одной технике.

Не уверен, что стихийный доспех Гуру выдержит такое!

Удар…

Форкхово дерьмо!

Этот скоростной белоснежный светлячок, почувствовав опасность, просто отпрыгнул назад. В мгновенье ока он разорвал дистанцию, и я вроде бы почти коснулся его кулаком, как вдруг нас разделяет уже целый метр.

Он прыгает ещё дальше…

И вот между нами уже десять метров.

Гуру вскинул обе руки, и с кончиков его пальцев сорвались две толстые, как стволы деревьев, молнии. Они разрастались бесчисленными «ветками», и когда добрались до меня, площадь атаки составляла порядка двенадцати квадратных метров.

Арвин оказался рядом! Мы вместе встретили этот удар. Мой друг возвёл каменную стену, я же выпустил свои хиленькие золотые молнии.

Воплощённая в атрибуты жи́ва трещала и накаляла воздух. Наша с Арвином альтера ослабляла атаку врага, но…

Мы не могли с ней справиться!

А затем облако «просигнализировало», что противник за нашими спинами. Притом его «фронтальная» атака не развеялась! Форкх его дери, сколько же жи́вы он влил в неё?

Я начал разворачиваться, успел заблокировать удар…

Но оказался на снегу. Как и Арвин. Гуру одновременно атаковал нас обоих с двух рук.

— Предлагаю на этом прерваться, господа, — буднично произнёс Гуру, «скинув» стихийный доспех.

Арсений (а это был именно он), быстро подошёл ко мне и протянул руку, помогая подняться.

— Ну ты и монстр, — выдохнул Арвин и, показательно кряхтя, опёрся на саблю, а затем поднялся с примятого снега.

— Я попросил бы вас воздержаться от подобных нелестных высказываний, — ровным тоном ответил мой старый слуга.

— Да я ж в хорошем смысле! — усмехнулся Арвин. — Форкхово дерьмо, и обладая такой мощью, ты застрял на базе в Африке?

— Гуру не всесильны, — пожал плечами великий князь Тверской.

— После устроенного тобой только что избиения младенцев, складывается обратное впечатление, — проворчал мой дружбан.

Я бросил на него косой взгляд. Разумеется, Арвин просто ворчал. Его опыт позволяет трезво анализировать ситуацию. Уверен, сейчас он уже просчитывает, какие силы нужно иметь, чтобы одолеть великого князя Тверского. Ну или хотя бы удержать его, ограничив свободу действий.

Только Арвин в своих размышлениях упор делает больше на личную силу потенциального противника нашего Гуру. Примеривает на себя, насколько ему сильнее нужно стать. Я же в первую очередь исхожу из имеющихся данных и прикидываю, сколько Мастеров при поддержке техники способно загнать в угол моего здешнего биологического отца. Или же сколько Мастеров должно поддерживать среднестатистического вражеского Гуру, чтобы иметь решающее преимущество над великим князем Тверским, при учёте, что тот сражается в одиночку.

— В любом случае здорово, что ты на нашей стороне, — изрёк я, после минутного размышления.

Глаза Арсения округлились.

— Разве могло быть иначе, мой принц? — выпалил он.

Я вздохнул и покачал головой.

— Здорово, что есть Гуру, сочетающий жи́ву и альтеру. Это очень поможет нам с Арвином стать сильнее. В моём же случае имеется и второй плюс — есть человек, перед которым мне не придётся скрывать силы, но который при этом сможет обучить меня толково использовать атрибут «молния».

— Учить вас… — на лице Арсения появилась ностальгическая улыбка. — Навевает воспоминания.

Пусть моим учителем был и другой человек — старик Бронкс, в детстве Арсений показывал мне основы. А затем нередко был моим партнёром по спаррингам.

— И всё же, без обид, но как мне показалось, за шесть лет ты не смог выйти на свой прежний уровень в альтере, — серьёзным голосом произнёс Арвин.

Арсений сокрушённо выдохнул и виновато ответил:

— Да. Объём вырос незначительно. Но это потому, что я заранее попал в сильное тренированное тело. Несмотря на то что мой предшественник был тем ещё пропойцей, он от рождения являлся самородком. Даже по меркам носителей древней крови он обладал выдающимся талантом. Я уже попал в того, кто достиг ранга Гуру. Правда, официально ранг подтверждал уже я сам, опираясь на его воспоминания. В вопросе жи́вы я стал сильнее за эти годы. Но в альтере, — он неопределённо повёл рукой в воздухе. — Немного. И всё же, со своей прошлой проблемой я не смог справиться и в этом мире.

Арсений имел в виду точечный контроль. У воителей альтеры тоже есть свои ранги. Но зависят они не только от объёма альтеры, но и от умения её наиболее эффективно использовать. Для примера, высший ранг — Мастер. Мы с Арвином были Мастерами. Только Мастер может наиболее эффективно проводить инициацию. А перед Мастером на одной ступени находились два равных ранга (или же класса, как более уместно говорить в случае с альтерой): Ткач и Губитель. Ткачи имеют меньший резерв альтеры, но очень тонко её используют. Губители (они же «крушители» и «разрушители») — больший. Но как понятно из названия, расходуют энергию от всей широты своей души. Грубо говоря, уничтожают противника вместе с окружающей средой. И вот, если Губитель научится использовать энергию более сдержано, если познает точечный контроль — он становится Мастером. То же самое и с Ткачами, если со временем его энергетический резерв заметно вырастает, Ткач становится Мастером.

Так вот Арсений не смог стать Мастером, так и оставшись Губителем-крушителем. Я до получения Мастера, тоже имел этот класс. А вот Арвин раньше был Ткачом.

— И поэтому, — со вздохом продолжил Арсений, — за столь долгий срок я не смог инициировать ни одного воителя альтеры. Да что уж там, я даже не пытался.

— И правильно делал! — одобрительно хлопнул его по плечу Арвин. — Иначе поубивал бы всех рекрутов к Форкху, и вся недолга.

— Не переживай, — улыбнулся я своему старому слуге. — Ещё успеем наверстать.

На следующий день, в пятницу в пять вечера я стоял на сцене «Райских кущ». Разумеется, я приехал сюда не для того, чтобы исполнять танцы у шеста. И даже не затем, чтобы обучать танцовщиц — «старенькие» вполне справлялись с обучением новеньких.

Преследовал я куда более важную цель.

Выдохнув, я обвёл взглядом всех собравшихся. Пятнадцать секунд назад люди, сидящие за столиками, возбуждённо галдели. Теперь же все вытянулись по струнке и неотрывно смотрели на меня.

Здесь были не только мои ратники, но и работники «мирной сферы». Все проверенные временем и моей Аурой.

— Друзья, — громко начал я, — благодарю вас за то, что собрались здесь сегодня. Я бы очень огорчился, если бы вы не пришли и пришлось проводить праздник в полнейшем одиночестве.

Люди неуверенно заулыбались. Ну вот, так лучше. А то я ещё даже не начал, а они уже прониклись и сидят, будто заворожённые. Чрезмерный фанатизм превращает людей в роботов с не особо высоким искусственным интеллектом. Вредит гибкости ума.

— Но вы всё-таки собрались, — улыбнулся я. — И это здорово. Причина нашего собрания вам прекрасно известна. Я хочу поблагодарить вас за службу. С кем-то из вас я знаком уже больше полугода, с кем-то лишь пару месяцев. Но я уже вижу ваше искреннее желание плыть со мной в одной лодке. Одни из вас уже стали моими щитом — экономическим. Другие же становятся щитом и мечом в бою. Я ценю каждого из вас, и рад, что звёзды свели нас вместе. Я считаю, что каждый из вас более чем достоин стать Слугой. Не рода Оболенских, к которому я, как оказалось, принадлежу. А моим личным. Вы знали заранее, что я стремлюсь стать аристократом. Вы помогали мне идти к этому социальному статусу. Пусть я получил его чуть раньше и не тем путём, каким планировал, на наши с вами взаимоотношения это не повлияет. Я вижу в вас тех, кто всегда будет поддерживать меня и мою семью. И очень надеюсь, что я не ошибаюсь. Но… если я неправильно трактовал стремления какого-то из вас, прошу меня простить. Вы имеете полное право отказаться от Служения. Я всё пойму. И расстанемся мы по-доброму. Но тех, чьи стремления я разгадал правильно — милости прошу в мой дом. В обмен на службу я позабочусь о вас и о ваших семьях.

Пока я произносил речь, с каждым словом повышал концентрацию выпускаемой Ауры. И закончил почти традиционной в таких случаях торжественной фразой.

— Во имя Аскольда Андреевича Оболенского! — первым прогремел Вадим, подняв к потолку кулак.

Почти традиционный положительный ответ. Ведь обычно аристократы предлагают быть Слугами именно рода. И совсем уж по традиции было бы: «Во имя великокняжеского рода Оболенских».

— Во имя Аскольда Андреевича Оболенского! — тут же поддержали его Тамир и Ярый.

— Во имя Аскольда Андреевича Оболенского! — чуть сбивчиво выпалил наш «министр финансов» — Виктор Геннадьевич Хорькин.

— Во имя Аскольда Андреевича Оболенского! — загремел весь зал.

Глядя на всех этих восторженных людей, я испытывал огромную радость. Крайне приятно, что они хотят идти именно за мной. Что у меня уже есть команда преданных людей. Конечно, их ещё мало для создания полноценного независимого боярского рода… Но лиха беда начало.

— Друзья, благодарю за доверие! — спустя пятьдесят секунд я поднял руку, призывая народ к тишине. — А теперь небольшой праздничный банкет! И ни в чём себе не отказывайте!

— От души, господин!

— Спасибо, Аскольд Андреевич!

— Как же нам повезло с господином!

Пока народ вкушал праздничные угощения, юрист с помощником суетились между столиками, раздавая для ознакомления договора на Служение. Я наблюдал за ними, сидя за столиком с четырьмя моими приближёнными.

— Эх, господин, праздник — это здорово! — хлебнув пива, заявил Ярый.

— Но?

— Но движения какого-нибудь хочется. Надеюсь, в Сибири нас ждёт что-нибудь интересное…

— Надейся, что поездка окажется тихой и спокойной, — сурово проговорил Тамир. Наш Мастер посмотрел на него и усмехнулся.

— Господин, может быть, всё-таки позволите мне сопровождать вас? — жалобным голоском проговорил Вадим. И тоже недоверчиво покосился на Ярого. Мол, от такого телохранителя хлопот может оказаться больше, чем пользы.

— Нет, — отрезал я. — Ты мне в Москве нужен.

— Верно, — поддакнул Ярый. — Все ведь решили уже, не докучай Господину.

Эти двое начали вяло препираться, иногда к ним присоединялся Тамир, а Хорькин, далёкий от ратных дел, недовольно поглядывал на смутьянов. Ему-то явно не до поездочки в Сибирь! После изменения моего статуса на нашего «министра финансов» свалилась сложная задача — заниматься моими скромными финансами, планировать расходы и доходы, но… Расходы-то выросли. А официальные доходы — нет. На ту же поездку в Сибирь денег подкидывает «папка». И вот получается, что финансист за голову хватается от непонимания объёмов финансовых потоков. Но притом он мужик исполнительный и всё старается сделать идеально…

В общем, жаль его.

Между тем Ярый с Вадимом продолжали обсуждать предстоящую поездку. У Ярого, по сути, в данный момент и вовсе нет других забот, кроме подготовки к поездке (а в этом ему активно помогает выделенный подполковником Илюхиным человек). У меня же… А меня перед поездкой ещё запланировано посещение светского приёма.

Завтра у Морозовых.

Жду не дождусь возможности пообщаться с разными имперскими боярами в статусе младшего великого княжича.

Глава 13

Несколько лет назад, до провальной войны, Морозовы были довольно крепким боярским родом. И пусть сейчас от их былого величия осталась лишь тень, крохотный жилой квартальчик вокруг московской усадьбы Морозовых имелся. Среди прочих зданий недалеко от усадьбы располагался крытый павильон, предназначенный для проведения светских приёмов. На мой взгляд, он был чем-то похож наподобие теплицы — высокие окна от пола до потолка, много зелени внутри, но при этом дышится легко, и нет ощущения сырости.

Оба Морозовых встречали гостей прямо у дверей. И позицию они заняли удивительную — с какой стороны ни посмотри, их отлично было видно, хотя и гостей собралось уже заметное количество.

— Алиса Андреевна, Аскольд Андреевич, рады приветствовать вас в нашем доме, — с улыбкой проговорила Екатерина Морозова.

— Благодарю, что почтили присутствием мой скромный праздник, — с важным видом кивнул её сын Никита.

— Ну что вы, как мы могли пропустить такое событие. Не каждый день главе старого боярского рода исполняется девять лет, — вежливо ответила моя сегодняшняя спутница.

— С днём рождения, Никита Всеволодович, — торжественно проговорил я, — долгих лет жизни, счастья и благополучия вам и вашему роду! Екатерина Алексеевна, как всегда, выглядите бесподобно. Яркая зелень, которой изобилует убранство этого зала, — я повёл рукой, указывая на деревья и цветы в кадках и горшках, — кажутся уже не столь яркими на фоне прекрасного цветка дома Морозовых.

— Благодарю, Аскольд Андреевич! Вы искусный льстец несмотря на юный возраст, — лукаво ответила боярыня Морозова.

— Ну что вы, какая лесть? Я говорю только правду, — отозвался я.

Мы перекинулись ещё парой слов с хозяевами приёма, а затем уступили место новоприбывшим гостям — я повёл спутницу вглубь зала.

— Эта цветущая оранжерея странно на тебя действует, — потянувшись к моему уху, шепнула Алиса. Сегодня она нарядилась в пышное васильковое платье. Удивительно, насколько моя старшая сестрёнка любит этот цвет и фасон с открытыми плечами.

— Почему ты так решила? — улыбнулся я.

— Ну а чего это ты в соловья превратился и заливаешься трелью, — она улыбнулась краешком губ, а затем передразнила меня: — Прекрасный цветок дома, растения вокруг вянут…

— Люблю я, знаешь ли, говорить людям приятные вещи, — усмехнулся я.

— Тогда и мне скажи!

— Тебе я уже говорил сегодня, когда ты спустилась в своём красивом платье.

— И что, думаешь, теперь норму выполнил?

— А то. Ладно, хватит, сеструля, к нам уже идут.

— «Сеструля», — буркнула она себе под нос.

Однако уже через мгновенье великая княжна Тверская и наследница рода Оболенских резко преобразилась. Точнее, со стороны она и во время нашей перепалки выглядела статной родовитой аристократкой. Теперь же даже я почувствовал, что девушка настроилась на серьёзный лад.

— Алиса Андреевна, Аскольд Андреевич, добрый день. Как вам праздник? Не правда ли, замечательный?

К нам подошли улыбчивый полноватый мужчина в чёрном костюме и симпатичная женщина-пышка. Это был Геннадий Сергеевич Галицкий с супругой Аллой Фёдоровной. Меня представили им ещё во время всеимперского турнира. Тогда, на турнирных светских мероприятиях я познакомился со многими аристократами. А ещё с Галицкими я сталкивался и по делу, ведь именно им принадлежит телеканал, где выходят интервью и сюжеты, сделанные журналисткой Мирой Вердер.

Последовала недолгая процедура приветствиями и обмен любезностями. А после этого глава боярского рода Галицких с хитринкой в глазах произнёс:

— И всё же Аскольд Андреевич, признаю, за вами любопытно наблюдать. Утолите моё любопытство, не для печати, как говорится, какие ваши дальнейшие планы? Объясню свой интерес — раньше со стороны казалось, что вы поступательно развиваетесь, поднимаетесь по социальной лестнице. Но теперь-то вы оказались практически на её вершине!

— Полно вам, Геннадий Сергеевич, какая это вершина? Те, кто действительно на вершине, недосягаемы для нас, — я изобразил смущение.

— Потому и говорю, что «практически», — мягко продолжил гнуть свою линию боярин. — Вы член главной семьи великокняжеского рода Оболенских. У вас могучий отец и прелестные сёстры, — он улыбнулся Алисе. — Чего ещё желать человеку, казалось бы? Но… — он многозначительно кивнул.

— Жизнь — это движение, Геннадий Сергеевич. По крайней мере, я так считаю. Всегда можно найти для себя направление для поступательного развития.

— То есть вы не собираетесь довольствоваться имеющимся?

— Я не собираюсь просто так сидеть, свесив ножки вниз, — в тон ему также мягко ответил я. — У меня уже есть некоторые проекты, которыми я хотел бы посвятить своё время и силы.

— Ого, заинтриговали, — широко улыбнулся мужчина. — Значит я продолжу с интересом наблюдать за вами. И, конечно же, желаю вам процветания во всех делах ваших.

Мы ещё немного поболтали, и Галицкие откланялись, а я подвёл Алису к столику с напитками.

— Он выразил тебе поддержку и намекнул, что вполне может оказать содействие, если ваши дела в чём-то пересекутся, — быстро проговорила сестра, пока рядом с нами никого не было.

— Спасибо за пояснения, но я и так понял.

— А? — на миг она посмотрела на меня озадаченно. — Прости, сглупила.

— Не переживай за меня. Твой младшенький братик уже успел научиться вычленять смысл из витиеватых фраз.

— Мой младшенький братик гений каких ещё поискать нужно, — одобрительно сказала Алиса. — Слева к нам приближаются Левашовы.

— Марат с женой? Это свои. Не более чем дань вежливости.

С вассалами бояр Морозовых у нас получился довольно тёплый разговор. Всё-таки мы сражались с Маратом бок о бок, а позже он помогал Вадиму с тренировками. Алису же Левашовы знали потому, что несколько раз с Катей приезжали смотреть мои турнирные бои.

После Левашовых мы успели пообщаться ещё с четырьмя парами аристократов разной величины. Ничего особенного это не значило — дворяне и бояре лишь хотел засветиться перед двумя членами великокняжеской семьи.

А затем мы приметили самую статусную компанию на этом приёме. Наша с Алисой пара двух княжеских детей Оболенских меркла на фоне них.

Алексей Денисович Белозерский с супругой — родственники именинника, стояли возле столика с рыбными закусками. Алексей Денисович — министр путей и сообщения Империи и кровный дед Никиты Морозова. Рядом с министром и его супругой находилась и его старшая дочь, а также внучка с внуком и зять — члены великокняжеского рода Ромодановских. Внучку Алексея Денисовича Белозерского — великую княжну Казанскую — Юлию Ромодановскую сопровождал весьма примечательный кавалер — наследный княжич Новочеркасский.

Так же известный, как Арвин.

— Пойдём, что ли, поздороваемся, — я указал взглядом на эту внушительную компанию. Их много, они статуснее, так что подходить придётся нам.

Алиса не стала отказываться, лишь напомнила о необходимости подбирать слова. Да уж, хоть моя сестра и держится в высшей мере достойно, лёгкое волнение у неё присутствует. Неужели из-за меня волнуется? Ещё и удостоверилась, что я всех Ромодановских и Белозерских знаю по именам.

Группа родственников именинника плюс Арвин заметили наше приближение, и высокородные аристократы повернулись в нашу сторону.

Ну а дальше… Форкх меня дери, ещё на Родине устал от долгих велеречивых приветствий…

— Евгений Кириллович, Игорь Евгеньевич, для меня честь познакомиться с вами, — после общего приветствия я повернулся к великому князю Казанскому и его старшему сыну. Со всеми остальными я был знаком и раньше, а этих двух видел сегодня впервые.

— Как и для нас познакомиться с вами, Аскольд Андреевич, — строго и без улыбки ответил отец Юли.

— Весьма наслышан о вас от сестрёнки, — бодро проговорил наследный великий княжич. Кажется, характером он больше пошел в мать — такой же лёгкий в общении.

— Надеюсь, слышали вы только хорошее.

— Хм… — он сделал вид, что задумался. — Был один существенный недостаток, но как показало время, на самом деле его и не существовало, — загадочно проговорил молодой наследник Ромодановских.

Его отец и глазом не повёл. А вот дед-министр — отец его матери, ныне великой княгини Казанской, и Кати Морозовой, покосился на внучку Юлю. Великая княгиня же загадочно улыбнулась.

— Как показывает время, у нашего Аскольда и в самом деле практически нет недостатков, — решил поучаствовать в беседе Арвин. — Пусть я знаком с ним недолго, но мне кажется, что уже знаю его, как облупленного.

— Достойное умение — быстро разбираться в людях, — подал голос великий князь Казанский.

— У Артёма Вениаминовича много достойных умений, — ровным тоном проговорила Юля и покосилась на меня.

Поняв, что в беседе возникла пауза, я решил сделать то, зачем в первую очередь и подошёл к этой группе:

— Алексей Денисович, — я повернулся к министру путей и сообщений Российской империи. — Хочу поблагодарить вас за ту поддержку, которую вы оказали мне ранее.

— Не стоит, Аскольд Андреевич, — покачал головой дед именинника и Юли Ромодановской. — Как оказалось, вы с самого начала не нуждались в том, чтобы кто-то подавал вашу кандидатуру для рассмотрения комиссии по изменению социального статуса.

— И всё же, для многих, в том числе и для меня произошедшее в прошлое воскресенье стало неожиданностью. Я рассчитывал на положительное решение этой комиссии. Строил планы, исходя из этого, готовился. Если бы вы не поддержали меня, сейчас я бы оказался с пустыми руками. Ещё раз спасибо.

— Раз так, то пожалуйста, — не стал спорить министр. — Если в чём-то ещё понадобится моя помощь — обращайтесь. Обсудим детали.

— Благодарю. Не хочу показаться излишне самоуверенным, но если и я смогу быть вам полезен — вы тоже можете на меня рассчитывать, — я изобразил вежливую улыбку.

— Я запомню ваши слова, — кивнул министр.

— Евгений Кириллович, Елизавета Алексеевна, — я продолжил держать нить разговора в своих руках и обратился к великому князю Казанскому с княгиней, — вам я тоже хочу выразить свою искреннюю благодарность. Опять же, прошу не считать мои слова грубостью или чем-то неуместным. Я от всего сердца говорю вам спасибо за достойное воспитание вашей дочери. За время обучения в «Алой Мудрости» Юлия Евгеньевна несколько раз весьма вовремя приходила мне на помощь. Я ценю это и благодарю за это. Я считаю, что Юлия Евгеньевна станет выдающейся главой ученического совета «Алой Мудрости».

Что сейчас, что парой минут ранее во время беседы с министром, я говорил спокойным ровным голосом. Сказать «спасибо» даже используя одни и те же слова, можно абсолютно по-разному, можно подобострастно, а можно и с достоинством. Я метил во второе.

— Я принимаю вашу благодарность, — сдержанно ответил великий князь. — Как родителю, мне приятно слышать о достойном воспитании и успехах дочери.

Мы перекинулись ещё несколькими общими фразами, а после Арвин с Юлей отделились от своей компании и присоединились к нам с Алисой. Мы ходили между столиками уже вчетвером, и под негромкие звуки живой музыки беседовали с подходящими к нам аристократами…

Вскоре музыка зазвучала громче.

— Вальс? — удивилась Юля, а затем улыбнулась. — Чего ещё ожидать от тётушки…

Тонко намекает, что далеко не на каждом приёме хозяева «предлагают» гостями танцевать классические танцы.

— Юлия Евгеньевна, изволите ли блистать со мной в этом зале среди танцующих пар? — Арвин отвесил низкий поклон Ромодановской и протянул ей руку.

— Но если мы будем блистать, то изволю, — ответила она и скромно положила свою ладошку в его ладонь.

Арвин повёл партнёршу к другим танцующим парам и, уходя, бросил в мою сторону хитрый взгляд.

— По-настоящему блистать может лишь одна пара, — усмехнулся я и повернулся к Алисе. — Сударыня, не изволите ли размять косточки?

— С превеликим удовольствием, сударь, — игриво ответила Алиса. А затем еле слышным шёпотом добавила: — Покажем тут всем, как нужно танцевать.

Алиса вся погрузилась в танец, и я старался от неё не отставать. Но и Арвин с Юлей были на высоте. Наш квартет привлекал к себе взгляды всех гостей. Я слышал восторженный шёпот, видел завистливые и восхищённые взгляды.

Ну да, княжичи «отжигают».

А ведь я, между прочим, сегодня напряжённо «работаю» — держу лицо. Пусть все знают, что новый член семьи Оболенских не тушуется и с достоинством носит свою новую фамилию. Что «подобрав» простолюдина, Оболенские уж точно не ослабли.

Глава 14

Когда музыканты закончили играть вальс, танцующие пары и восхищённые зрители стали расходится к столикам с закусками и возвращаться к светским разговорам. Наш квартет княжеских детей не стал исключением, и когда мы подошли к столику с напитками, чтобы дать партнёршам освежиться после жаркого танца, к нам присоединились хозяева дома.

— Как вам приём, мои дорогие гости? Всё ли нравится? По вашим лицам я вижу, что как минимум протанцевали вы уже на славу, — любезно, но в то же время лукаво проговорила боярыня Морозова. Никита пока в разговор не вступал, с важным видом стоя подле матери.

— Приём чудесный, Екатерина Алексеевна! И подбор музыки, как всегда, прекрасен, — ответила за всех Алиса Оболенская.

— Чрезвычайно рада это слышать. А теперь у меня к вам маленькая просьба. Аскольд, Юля, не составите компанию имениннику на некоторое время? Мне надо ненадолго отлучиться, — улыбнулась Катя. — Алиса Андреевна, Артём Вениаминович, вы же не будете против прибавления в вашей дружной компании?

Разумеется, никто против не был, и спустя тридцать секунд боярыня Морозова, шелестя пышными юбками нарядного платья, упорхнула вглубь зала в самую гущу гостей.

Проводив боярыню взглядом, я перевёл взгляд на молодого главу рода Морозовых.

— Ну как тебе чувствовать себя девятилетним? — спросил я у паренька с улыбкой.

— Прекрасно, — отозвался он. — Почти так же, как и восьмилетним, только несколько грамм груза ответственности прибавилось на моих плечах.

— Юля, какой взрослый у тебя двоюродный братец, — усмехнулся Арвин и повернулся к имениннику. — Никита Всеволодович, разрешите ли вы и мне обращаться к вам просто по имени?

— Если вам так будет удобно, — с важным видом кивнул юный боярин Морозов.

— Тогда и ты можешь звать меня просто «Арвин». Я что хотел спросить… Умаялся поди?

Именинник бросил на княжича Новочеркасского удивлённый взгляд, затем покосился на мою спутницу и с достоинством ответил:

— Глава боярского рода не ведает усталости.

— Все мы ведаем, — я подмигнул парнишке. — Но только не показываем этого.

— Эх, — вздохнул юный Морозов. — Раз так, раз уж у нас завязался доверительный разговор, то, честно сказать, я немного утомился.

Юля с Алисой одновременно улыбнулись. Арвин уж было открыл рот, чтобы выдать очередную гениальную тираду, как вдруг музыка в зале смолкла.

— О, неужели сюрприз? — оживился боярин Морозов.

Тем временем на небольшую сцену, на которой размещались музыканты, поднялась его мать. Катя со сцены сначала поблагодарила всех присутствующих за визит, а затем громко объявила:

— И чтобы ещё немного скрасить и разнообразить наш праздничный вечер, судари и сударыни, приглашаю на сцену специального гостя: Бамбулу Меченосца.

Гости зааплодировали, явно обрадованные такой новостью. Я глянул на своих спутников и увидел радостный блеск в глазах Юли и восторг в глазах юного Морозова. Во всеобщем оживлении особенно контрастно прозвучал недовольный шёпот стоявшего рядом со мной Арвина:

— А это что за хрен такой?

Но, похоже, кроме меня, бурчание княжича Новочеркасского никто не услышал.

Почтенная публика начала плотнее прижиматься к сцене, в то время как на светлые доски этой самой сцены бодрым шагом ступил усатый кудрявый атлет. Росту в нём было — два метра и двенадцать сантиметров. Широченные плечи, одет в широкие красные штаны, подвязанные кушаком и полосатую майку, в проймах которой виднелась волосатая грудь.

— Эм… кто это? — шёпотом спросил я у Алисы, ибо таких кадров в этом мире ещё не видывал.

— Известный артист, — ответила она, казалось бы, ровным тоном, но при этом не сводя глаз с громадных бицепсов этого странного мужика.

Тем временем, не говоря ни слова, артист стал напрягать мускулы, замирая в разных позах и красуясь перед публикой своим атлетическим телосложением.

— Какой он сильный! Тоже хочу быть таким, когда вырасту, — восторженно пролепетал именинник. Вся его серьёзность мгновенно улетучилась, и рядом с нами остался лишь счастливый ребёнок, увидевший вживую своего кумира.

— Дети любят Бамбулу, — знакомый голос за спиной подтвердил мои умозаключения.

Мы впятером обернулись и увидели пару в традиционных нарядах.

Только один знакомый мне аристократ во время всех своих светских выходах носит кафтаны.

— Никанор Петрович, Марфа Ивановна, какая встреча! Рад вас видеть, — первым поприветствовал я чету Орликовых.

Этот человек мне всегда был интересен. Во-первых, сам по себе довольно харизматичный, а во-вторых уж очень любопытно, что чувствует глава рода, из которого совсем недавно назначались генерал-губернаторы Москвы, после того, как этот пост ушёл боярам Демидовым.

Пока мы здоровались с Орликовым, Бамбула продолжал радовать собравшихся у сцены зрителей видами своих перекатывающихся мускулов. Занятненько, значит публично любоваться волосатым качком это нормально, а если я на свой приём приведу выступать девочек из «Райских кущ», меня после такого в приличное общество не пустят?

Двойные стандарты во плоти.

— Да сколько можно демонстрировать нам своё мясо, — в один момент возмутился Арвин. — Где мечи? Они вообще будут?

— Терпение, Артём Вениаминович, — мягко проговорил Орликов. — Это разогрев. Но если вас интересует выступление нашего Меченосца на вашем мероприятии, могу предложить хорошие условия при заказе.

Так этот артист работает на Орликовых? Не удивлён, учитывая, что у этих бояр имеется футбольный клуб, а глава рода Орликовых, несмотря на свой не атлетичный внешний вид, фанат всех мероприятий, так или иначе связанных со спортом.

Тем временем на сцену вышла девушка в блестящем струящемся платье, держа в руках чёрный продолговатый ящик. Открыла его, и… зрители разразились бурными овациями.

— Погляди, Арвин, а его сабля больше той, что была у тебя на показательном выступлении в клубе, — тихо произнесла Юля.

— В этом деле главное — не размер, а умения владеть своим оружием, — процедил мой друг.

Под восторженные аплодисменты артист достал из ящика три сабли с широкими лезвиями (насколько мне известно, в Российской империи такие использовались редко), а затем начал ловко жонглировать ими. Зрелище в самом деле оказалось любопытное — Бамбула подкидывал сабли, затем ловил их, начинал крутить вокруг рук, шеи, ног. Даже вокруг торса умудрялся.

— Удивительно!

— Как он это делает!

— Вот это да!

Зрителям определённо нравилось представление.

Правда, не всем.

— Форкх меня дери, тут и слепому ежу понятно, что он помогает себе ветром, — закатив глаза, выдохнул Арвин. — Да, неплохой контроль над жи́вой и своим телом. Да зрелищно, но…

— Раз это так легко, возьми и повтори, — цыкнула на него Юля.

Арвин напряжённо посмотрел на неё, а затем повернулся к Орликову.

— А сабли у вашего артиста хоть настоящие? — спросил он.

— Да, конечно. Выкованные по спецзаказу у лучшего мастера.

— Сможете ещё выковать?

— Ну если потребуется… — удивлённо ответил Никанор Петрович. — А что, интересуют?

— Да. Я всё оплачу.

В это время Бамбула закончил очередной трюк и с вызывающей улыбкой смотрел на зрителей, будто бы спрашивая: «Ну, кто может повторить?».

— Аскольд, подержи, пожалуйста, моё вино, — Арвин протянул мне бокал, а затем без тени сомнения в глазах начал протискиваться к сцене, то и дело приговаривая гостям: — Пропустите, пожалуйста. Ага, извините.

Артист заметил его и недоумевающе посмотрел сверху вниз. Арвин же ловко запрыгнул на сцену и протянул руку.

Бамбула в ответ протянул ему сабли, а затем скорчил одобрительную рожу и, повернувшись к зрителям, захлопал своими огромными ладонями.

Вроде как сказал: «поддержим смельчака».

И зрители поддержали вновь прибывшего аплодисментами. Арвин, осмотрев сабли взглядом профессионала, небрежно махнул рукой в сторону артиста, отгоняя того, будто бродячую кошку. И спустя четыре секунды, убедившись, что вокруг достаточно свободного места, подкинул все три сабли вверх.

— Позёр, — вздохнул я, наблюдая за тем, как тело Арвина, подобно волне, плавно огибает падающие клинки. В тот же миг из досок сцены появлялись каменные кулаки и подбросили сабли обратно вверх.

— Кто бы говорил, — усмехнулась Алиса, услышавшая моё замечание.

Зрители, раскрыв рты, изумлённо глядели на невиданное зрелище.

— Красиво… Восхитительно! — выдал за моей спиной Орликов и начал энергично аплодировать.

Да, это было грациозно. Если в выступлении жонглёра Бамбулы чувствовалась сила и жёсткость, то в выступлении Арвина господствовала опасная грация и ловкость. Он был подобен падающей снежинке на холодном остром ветру, которую не так-то легко поймать.

И вдруг… будто бы ветер усилился. Хотя, естественно, никакого ветра и не было. Но сабли полетели гораздо быстрее, каменные кулаки начали подбрасывать их с бешеной скоростью…

Арвин продолжал ловко уклоняться.

— Ух ты, круче, чем выступление Бабулы, — проговорил я, чуть склонившись вправо.

— Да… — зачарованно протянула Юля, а затем встрепенулась. — Это… весьма достойно.

— Интересно, его сиятельство согласиться иногда устраивать публичные показательные выступления? — послышался за спиной возбуждённый голос Орликова. — Чует моё сердце, билеты будут разлетаться, как горячие пирожки. И… можно все делать анонимно.

Ага, «анонимно». Официально выступает какой-то Форкх в маске, но зрители-то будут догадываться, кто именно скрывается под этой маской.

Все три сабли вновь взметнулись к потолку, и в этот момент в руке Арвина появился каменный нож. Несколько стремительных взмахов…

И красивые сверкающее в свете ламп обломки металла падают на сцену. Арвин с невозмутимым видом поклонился зрителям, хлопнул по крепкому плечу опешившего артиста и спустился в зал.

— Говорил же, ничего сложного, — бросил он Юле, когда подошёл к нам, а затем забрал у меня свой бокал с вином.

— Ух, до чего же весёлый оказался приём, — произнесла Алиса, расслабленно развалившись на заднем сидении автомобиля, который вёз нас обратно в усадьбу Оболенских.

— Скажи спасибо Арвину за это, — хмыкнул я.

— Да, княжич Новочеркасский навёл шума. Надеюсь, у него не будет проблем из-за выступления.

— У него-то? — хмыкнул я, припомнив все рассказы Арвина о его «местном» отце. — Думаю, не будет.

— Заметил, как на него Юлия смотрела? — с хитрецой в глазах, спросила сестрёнка. — Не ревнуешь после той оды, что ты исполнил её родителям?

— Не ревную, — равнодушно ответил я. — И да, моя благодарность была искренней.

— Не спорю, что шла от сердца. Но дивиденды ты всё же планируешь получить?

— Нужно уметь совмещать приятное с полезным.

— Ага, — отозвалась Алиса и привалилась ко мне боком.

— Мы вообще-то теперь родственники, — спокойно напомнил я девушке.

— И что, сестра не может по-сестрински прижаться к брату? — усмехнулась она, не собираясь менять своё положение.

— Разве что по-сестрински.

— К тому же я устала, — заявила Алиса. — Как ни крути, а поработали мы славно.

С этим утверждением я был полностью согласен. Удивительный набор гостей для, казалось бы, не самого большого приёма. Это ведь и представители трёх княжеских семей, министр, бояре… в том числе и Орликовы, некогда правившие Москвой. Хм… князья по определению своего рода оппозиция Канцлеру, да и отец Кати, на мой взгляд, не из тех министров, которых можно назвать марионетками Годуновых. Своё мнение этот мужик уж точно имеет. А ведь ещё и Галицкие были — скажем так, «бояре-журналисты». Пусть СМИ в империи под плотным колпаком, на канале Галицких хватает передач, в которых ведущие ходят по грани годуновской цензуры.

И что же у нас получается? «Салон боярыни Морозовой — грядка для мелкой поросли оппозиции?»

Рановато пока делать такие выводы…

Тем временем наш кортеж уже подъезжал к усадьбе Оболенских.

— Слушай, Аскольд, а ты ведь зайдёшь к нам? — спросила Алиса.

— Да, — отозвался я, оторвавшись от своих политических дум.

— М-м-м… — загадочно протянула девушка.

— Что?

— Я впервые возвращаюсь с приёма в сопровождения сударя, который ещё и зайдёт в мой дом, будто к себе домой…

— И что бы это могло значить? — вздохнул я.

— Мы будто женатая пара.

— Ха-ха, очень смешно.

— Мне тоже кажется, что это неплохая шутка. Спасибо, что оценил, — беззаботно ответила она и выпорхнула из машины в открытую слугой дверь.

Глава 15

В пятницу одиннадцатого марта в девять часов вечера по Москве я сидел в удобном кресле частного самолёта Оболенских, просматривая карты, фотографии и отчёты о предлагаемом в аренду участке леса.

Отложив документы на столик, я потёр переносицу.

Дел в последнее время навалилось немерено.

Вот уже почти две недели прошло, как я стал Оболенским. За это время юристы успели оформить бумаги на изменение прав собственности и «сделать» из моих приближённых моих личных Слуг. Хорошо, когда принадлежишь к боярскому сословию — во многих сферах бюрократическая волокита перестаёт быть волокитой, протекая очень быстро.

Скорость, с какой пошло расследование подполковника Илюхина, тоже радует. Весьма удачно, что нам удалось узнать про этот бордель «Красный купол». Теперь шанс, что мы сможем встретить врага во всеоружии, растёт с каждым днём.

В общем и целом всё идёт хорошо… Разве что Софья больше не приходила в «Алую Мудрость» и вообще улетела в Выборг. Официальная версия, оглашённая для общественности, осталась прежней — младшей княжне Тверской нездоровится. Но какой конкретно недуг сломил Троекурову, нигде не сообщается, что оставляет большое поле для слухов.

Вспомнив о Софье, я подавил грустный вздох и посмотрел в иллюминатор. Там царила темнота, за которой ничего не было видно… Напоминает бесконечный космос. Как же я скучаю по космическим полётам…

Надеюсь, мой нынешний совершенно некосмический полёт увенчается успехом. Если мы не найдём тайгий в ближайшее время, то к концу следующего лета я рискую прийти к Софье не с мощной ратью, а с голой задницей.

— Крх… крх… — оглушительный храп вернул меня к действительности.

Повернувшись, я увидел развалившегося на кожаном кресле Отмеченного Дланью. Запрокинув голову, Алёша дрых без задних ног, только что слюни не пускал.

— Господин, давайте ему усы нарисуем, — поймав мой взгляд, начал лыбиться Ярый, который сидел как раз рядом с Отмеченным.

— Как будто бы из нас двоих не я школьник, а ты, — я усмехнулся. — Не трогай человека. Не видишь, что ли, как его Архун загонял.

— Ага, смотрю на Отмеченного, и даже жалко, — хохотнул Ярый. — Видать, и в самом деле беспощаден этот старик. Но усы бы начиркать всё же не помешало. А то что это за «солдат спит, служба идёт»? Он всё-таки господина сопровождает, а не в баре с девками разлагается.

— Успокойся уже, — вздохнул я и запустил руку в свой рюкзак. — Если делать нечего, то лучше на, почитай.

Я бросил Ярому тонкую книжку, которую он ловко поймал на лету.

— «Тактика вежливых решений?» — прочёл он название и поднял на меня недоумевающий взгляд. — Что это, господин?

— Наказание. Думаешь, я не в курсе, кто на днях отмудохал посетителей «Райских кущ»?

— А? Но все по протоколу было! — запротестовал Мастер. — Они руки распускали с девчулями нашими. А потом ерепенились на улице, и про вас нелестно отзывались. Опосредованно, конечно, но…

Ну да, далеко не все посетили-простолюдины обращают внимание на то, кому принадлежит тот или иной объект. А с пьяной головы можно что угодно ляпнуть.

— И всё же просто так бить людей не стоит, — строго произнёс я. — До луж крови на асфальте уж точно…

— Да я всего лишь ему нос разбил! — вновь попытался защищаться Ярый, а затем опустил голову. — Понял, господин. Учту. Прочитаю.

— Молодец. И помни, припугнуть можно по-разному и с разным эффектом. А переломы и кровь люди запоминают. И не только те, кто получили по заслугам.

— Да понял я, слухи… Репутация…

Однако я не остановился на достигнутом и продолжил капать на мозги Ярому. Пусть уже крепко запомнит, что теперь он Слуга, а не вольный наемник. И ответственности на его плечах теперь гораздо больше.

Странным образом терапия для Ярого помогла мне отвлечься от тяжёлых дум. Я даже проголодался немного и, заморив червячка, смог вздремнуть.

— Почти пять часов перелёта — это, конечно, немало, — донеслись до меня причитания Отмеченного, когда мы спускались по трапу самолёта на бетонное покрытие аэропорта.

— Салага, — усмехнулся Ярый и хлопнул его по спине так, что Алёша едва кубарем не полетел через все ступеньки. — Дрых со всеми удобствами, ещё и жалуешься.

— Я не жалуюсь, — возмутился Отмеченный. — Надо — значит надо.

Мы приземлились в крохотном аэропорту мелкого сибирского городка Енисейск в Красноярской губернии. Кроме нашего небольшого частного самолёта, я не видел других на взлётно-посадочной полосе. Более того, каких-либо других рейсов в ближайшее время не планировалось, так что, когда наш самолёт сел, машинам встречающего кортежа позволили подъехать почти вплотную к трапу.

— С прилётом, ваша светлость, — поздоровался молодой мужчина в тёплом пальто, ожидавший нас у трапа, и протянул руку для рукопожатия.

— Приветствую, Семён Егорович, как обстоят дела?

— Всё в порядке, парней сегодня встретили, уже разместили. Парк-отель «Енисейский лес» для размещения и требуемая техника арендованы. Местные аристократы уже нанесли визит вежливости, — содержательно ответил Шарыпов.

— Понял, помогите разгрузиться, — кивнул я на самолёт, — и выезжаем.

Я сделал несколько шагов и нырнул в предусмотрительно распахнутую для меня дверь заднего сидения большого чёрного внедорожника с высокой подвеской. Спустя шесть минут рядом неуверенно сел Отмеченный, Ярый же занял переднее пассажирское сиденье. Управлял этим автомобилем сам лейтенант Шарыпов — тридцатидвухлетний дворянин, работающий в московском отделении службы безопасности рода Оболенских. Именно он взял на себя большую часть подготовки к сибирской поездке. Именно на его имя и арендовано всё, что необходимо было арендовать. Ничего удивительного, что местные аристократы, узнав о госте, захотели с ним встретиться. Пусть отдувается за всю Тверь.

Вообще, моя поездка проходила в полутайном режиме. В том смысле, что мы нигде не афишировали, что младший великий княжич Тверской летит куда-то. Да, для пытливых наблюдателей узнать о моих перемещениях не составит труда. Но хотя бы «случайных» зевак такой тактикой отсеем.

К тому же имелась вполне достойная причина некоторой скрытности — как-никак совсем недавно дважды на членов семьи Оболенских совершали покушение.

Причина же моей поездки в Сибирь для окружающих была вполне понятна — в общем-то, абсолютно естественно хотеть взглянуть своими глазами на то, что собираешься арендовать. Не для великого княжича, разумеется, но мы и ребят из моей лесодобывающей компании тоже подрядили на эту командировку. Сегодня они прилетели общим рейсом в Красноярск, и их там благополучно встретили наши ратники.

Проверенные ратники, рекомендованные подполковником Илюхиным.

Заселились в парк-отель мы без проблем — те, кто хотел пообщаться с гостями-аристократами, уже ранее удовлетворились общением с Шарыповом. Так что оказавшись в своём домике, я поужинал, умылся и лёг спать.

Выехали из отеля мы ещё затемно. Кортеж заметно увеличился. К моей машине и двум микроавтобусам охраны добавились автомобиль с «лесниками» и два грузовика со снегоходами.

— Если всё же арендуем здесь лес, стоит завезти сюда парочку вертолётов, — изрёк я умную мысль на втором часу поездки. Двигаться по двухполюсной трассе, когда по обе стороны от неё снежные барханы и ели, а небо затянуто тучами — то ещё удовольствие.

— Хорошо хоть снег не идёт, — понял моё настроение Ярый. — Тогда вертолёт бесполезен, а ехать по дороге ещё печальнее.

— Да, вчера была метель, — поддержал разговор Шарыпов, — приятного мало. А ведь в столице уже всё тает.

Примерно в таком ключе мы и точили лясы некоторое время, а затем тема иссякла и все замолчали, погрузившись в раздумья.

Местный дорожный трафик со столичным вообще не сравнится. В этой глуши мы редко встречали другие автомобили. Так и ехали… ехали… ехали…

И вдруг стало веселее! Ветер прогнал тучи, и на небе засияло яркое солнышко. Унылый пейзаж за окном мгновенно преобразился — солнечные лучи отражались от снежных холмов и елей, умножая количество света вокруг.

Мы свернули с трассы рядом с указателем «Кривые ставни». Отмеченного Дланью до глубины души поразило название этой деревушки. А когда Шарыпов сказал ему, что на юге губернии есть ещё и деревня «Косые ложки», Алёша и вовсе чуть не лопнул со смеху. Странное у него чувство юмора. (прим. автора: «Косые ложки» реально существуют в нашей с вами действительности).

До самой деревни мы не доехали. На развилке просёлочной дороги свернули в противоположную сторону, попетляли по полям — удивительное дело, в этом северном крае фермерам даже удаётся выращивать кормовые для скота. Да и сам скот разводят даже чуть севернее Енисейска — империя не хочет, чтобы огромные земли совсем пустовали. Правда, и для нормальной жизни они не особо пригодны.

Ещё севернее нашего текущего местоположения живут представители коренных народов, занимающихся охотой, рыбалкой и разведением оленей. Сбывают они свой товар через торговые компании аристократов, притом ещё и платят небольшой налог за использование имперских ресурсов. К слову, некоторые аристократы в этих краях и сами организуют промыслы и держат оленьи стада.

— Ну что, господин, желаете прокатиться? — с улыбкой спросил Ярый, когда наш кортеж остановился на утоптанном пустыре и ратники начали выгружать снегоходы.

— Конечно! — отозвался я. — Садись, попробуем, пока другие готовятся.

Черно-золотой «Буран» я выбрал своим железным конём. Две лыжи спереди, мощная цепь, сидушка, на которой с комфортом могли бы разместиться двое взрослых мужиков и крупный сундук-багажник. Вообще, я впервые видел снегоходы вживую. В памяти реципиента всплывали образы посещения магазинов — ходили с братьями поглядеть на технику, но это всё-таки не совсем моя память…

В общем, восторг я испытывал самый настоящий.

— Вот здесь газ, здесь тормоз. Тут включается подогрев руля и сидения — хм… отличная комплектация, господин. Самая лучшая, — с энтузиазмом объяснял мне Ярый. Опыт управления снегоходом у него имелся.

— Ну всё, поехали! — скомандовал я, когда мы с Ярым оседлали своих «железных коней».

Я нажал газ, и…

Форкх меня дери, всё-таки наземный транспорт в этом мире не для меня. Мне вроде бы и понравилось, но… Слишком уж норовистая лошадка, как тут говорят. Казалось, что на поворотах она готова завалиться на бок! По прямой, конечно, ехать отлично — выжимать из двигателя максимум… но совершая манёвры, я был готов ругаться на всех известных мне языках.

Поглядывая на Ярого, я восхищался его умениями. Даже немного завидовал, оправдывая себя тем, что сегодня я впервые за рулём снегохода, а Мастер имеет немалый опыт.

— Ну как вам? — спросил Ярый, когда мы закончили пробный заезд.

— Отлично, — отозвался я. — Не откажусь покататься просто так, когда будет свободное время. Но на сегодня я твой пассажир.

Мой голос прозвучал серьёзно. Так же серьёзно Ярый кивнул в ответ.

Каких-либо неприятностей в этой поездке мы не ждём, но и расслабляться нельзя, мало ли какой финт могут выкинуть «тайные» враги главной семьи Оболенских. Так что лучше быть готовым ко всему. А это значит, лучше пускать за руль умелых водителей.

Всё было готово к выезду. Мы с Ярым и Шарыповым вернулись в машину, чтобы напоследок ещё раз взглянуть на карту, обсудить маршрут за горячим чаем из термоса, и через десять минут я дал команду:

— Выдвигаемся.

Быть пассажиром за спиной водителя, которому ты доверяешь, сплошное удовольствие. Я даже смог расслабиться и полюбоваться видами, правда, выхлопы от впереди идущего снегохода несколько портили впечатления от зимней прогулки (хоть календарно сейчас и начало весны). Да и рёв двигателей отвлекал.

Мы без происшествий добрались до первого отмеченного сектора, а затем разделились. Ратники отправились в разные стороны, чтобы оцепить сектор; «лесники» с интересом осматривали деревья. Конечно, позже мы на вполне законных основаниях попросим образцы древесины из здешних мест для более детальной экспертизы, но сейчас нам нужно хоть какое-то прикрытие.

Я в компании Шарыпова, Отмеченного и Ярого направился вглубь сектора. Отъехав подальше от своих людей и скрывшись с их глаз, мы остановились.

— Давай, Алёша, доставай, — велел я, когда все заглушили моторы.

Отмеченный уверенно кивнул и принялся любовно расстёгивать замок на толстом тубусе, который до этого носил на спине.

Шарыпов с искренним любопытством наблюдал за процессом. Ещё в Москве во время знакомства я на всякий случай прижал этого эсбэшника Аурой. Но о главной причине нашей поездки в Сибирь никто ему так и не сказал.

— Семён Егорович, — вкрадчиво проговорил я, положив руку ему на плечо. — То, что вы сейчас увидите, пожалуй, самая секретная разработка нашей семьи. Как вы уже, наверное, догадались, мы кое-что ищем в этих землях. Кое-что чрезвычайно секретное, с помощью несуществующих детекторов. Надеюсь, не нужно объяснять, что вы ни с кем не должны обсуждать увиденное, кроме них, — кивком головы я указал на Отмеченного с Ярым, — меня и великого князя?

— Так точно, ваша светлость, — быстро он. — Я знаю, что такое секретность.

— Что вы скажете, например, подполковнику Илюхину, если он попросит вас рассказать о поездке?

— Сопровождал его светлость по личному делу, согласованному с главой рода, — без запинки отчеканил Шарыпов.

— Отлично. Отмеченный, ну как там?

— Здесь почти всё готово, господин, — даже не повернувшись, отозвался Алексей, скрупулёзно крепивший к сидениям снегоходов какие-то металлические трубки.

По итогу его деятельности наши снегоходы стали немного походить на ежей — от каждого в стороны торчало по четыре трубки. Между собой они были соединены проводами, провода подключались к чёрной коробке — блоку управления, а от него уже провода шли к наушникам. Система съёмная, далеко не везде можно проехать на снегоходе. В снятом «пешеходном» виде тайгий-искатель будет походить на металлоискатель. Только вот работает он несколько иначе — зона «точного» нахождения достигает как минимум двух километров. Плюс ещё около трёх километров сверху зона «возможного нахождения» — в этой зоне аппарат может принять за тайгий много чего разного от металлов до энергетических волн и даже всплесков жи́вы.

— Ну что, все готовы? — спросил я, вновь сев на заднее сиденье снегохода Ярого. Дождавшись утвердительного сигнала, я надел плотные наушники и скомандовал: — Тогда поехали!

Поиск тайгия официально объявляется открытым.

Глава 16

Чтобы расширить область поиска, мы разделились. Связь со снегоходом Шарыпова и Отмеченного дланью, а также группой оцепления поддерживали по рации, также у всех имелись и сотовые телефоны, правда ловили они через раз.

Мои наушники транслировали только тишину, неважно перемещались ли мы с Ярым на снегоходе, или же вставали на снегоступы, чтобы заглянуть в чащу.

Шесть грёбанных часов напряжённого поиска, а результатов нет.

— Господин, не отчаивайтесь, — попытался подбодрить меня Ярый, когда мы в очередной раз вышли из бурелома к снегоходу. — Я не понял, что мы ищем, но вряд ли мы найдём это в первый же день.

— Спасибо, но таким пустяком меня не сломить. Участок леса огромный.

— Главное, чтобы эти ваши устройства работали исправно, — заметил Мастер.

— Насчёт них можешь не беспокоиться, — хмыкнул я.

Я, как и всегда, был уверен в тех аппаратах, которые создал и допустил к использованию Архун. Пусть у нас здесь нет «нормального» тайгия, и тестировали мы устройства на камнях «усилках», известных нам с Архуном как тайгий-0 или «пустой», но этот нулевой тайгий имеется в каждом месторождении.

Поиски осложняет то, что восемьдесят процентов и так немаленькой территории занимают деревья, образуя разнообразные труднодоступные для техники участки. Будь это пустырь, изрезали бы его на снегоходах за полтора дня.

В общем, первый день поисков закончился, и когда стемнело, усталые и замершие мы вернулись в парк-отель «Енисейский лес» ни с чем.

На следующий день — в субботу, поиски продолжились. Это была рутинная кропотливая работа. Хорошо хоть погода нас порадовала — светило яркое солнышко, щебетали птички… Правда, слышали мы их трели только когда пили чай без наушников рядом с заглушённым снегоходом.

— Скоро начнёт темнеть, господин, — обратился ко мне Ярый.

— Ещё один квадрат точно успеем пройти. А там посмотрим, — решительно ответил я.

С одной стороны, нам некуда торопиться, никаких ограничений по времени организаторы торгов на нас не накладывали. С другой же, у возможных сторонних наблюдателей за моей деятельностью могут возникнуть вопросы, если мы будем осматривать участок много дней. Вроде как чего тут смотреть, кроме деревьев?

Хотя по официально распространённой легенде младший великий княжич Тверской совмещает приятное с полезным — а именно деловую поездку с зимним отдыхом в лесу.

Пронзительный писк в правом наушнике я услышал, когда переступал через торчащую из-под снега корягу.

Замер.

Звук исчез.

— Отметь это место, — сняв наушник, велел я Ярому. — И свяжись с Отмеченным.

— Вот видите, господин, удача сопутствует вам! — воодушевлённо воскликнул Мастер.

— Пока рано радоваться, — сухо ответил я. — Ориентировочное направление — юго-юго-восток.

Ярый взглянул на компас.

— Там? — он указал ровно в ту сторону, в которую «смотрел» мой правый наушник, когда в нём раздался писк.

— Да.

— Удивляюсь вашим талантам, — покачал Мастер головой.

Следующий раз я услышал писк через двенадцать минут. Теперь уже в левом наушнике. Но в тот момент он «смотрел» на юго-юго-восток.

Направление подтверждалось.

Мы передали и эту информацию второй группе. А через три минуту уже они с нами связались. Тайгий-искатель Отмеченного тоже что-то засёк. И тоже в том направлении.

Мы двинулись на юго-юго-восток, а в наушниках вновь воцарилась тишина.

Что это может означать? Детектор поймал какой-то случайный всплеск в зоне «возможного нахождения».

Ярый, управлявший снегоходом, осторожно толкнул меня локтем. Поймав мой взгляд, он указал вперёд. Там уже виднелись очертания небольшой деревушки. Низенькие одноэтажные деревянные домики с острыми крышами утопали в снегах в сгущающихся сумерках.

Я жестом велел остановиться в пятистах метрах от полузасыпанного огородного забора крайнего дома.

— Центр деревни, получается, практически в пяти километрах от места первого сигнала, — сверившись с приборами и картами, доложил Мастер.

— Говорил же тебе, рано радоваться, — хмыкнул я. — Ладно, давай хоть заглянем, посмотрим, как местные живут.

— Думаете, стоит?

— А чего нам опасаться?

— Тоже верно, — кивнул Ярый. — Может, местные и про окрестные леса что-нибудь расскажут.

Я молча кивнул. Слева слышался рёв приближающегося снегохода, так что мы решили дождаться Отмеченного и Шарыпова.

Алёша снял со снегоходов тайгий-искатели и убрал их обратно в тубус, после чего мы неспеша поехали вдоль поля, пока не выкатились на укатанную дорогу, ведущую в деревню.

Уже практически стемнело, и эту дорогу освещали несколько фонарей, стоящих вдоль неё по одному.

Однако…

— На улице ни души и света в домах не видно. Может, уже не живёт тут никто? — через плечо произнёс Ярый, пока мы медленно ехали мимо ближайших к околице домов.

— Может, и так…. А может, и нет. Притормози возле магазинчика, — я указал рукой на домик из красного кирпича с говорящей вывеской «Магазин».

Второй снегоход остановился рядом с нашим у крыльца. Я подошёл к двери и дёрнул за ручку. Заперто. Хотя табличка на двери гласила, что работает и до «21–00». А сейчас всего 18.45.

— Снег недавно чистили, — указал Шарыпов на ближайший от крыльца отвал. — Деревня точно не заброшена.

— Может, продавщица заболела? — предположил Отмеченный.

— Может быть, — повторил я. — За мной, — я махнул рукой и направился к ближайшему дому с зелёным забором. Прошёл по расчищенной тропинке к калитке и дёрнул её. Она легко поддалась и отворилась.

— Ваша светлость, у вас есть какие-то догадки? — послышался за спиной встревоженный голос Шарыпова. — Хм…

Он заметил, что дверь домика распахнута.

Мы молча вошли в сени, дверь, ведущая в тёплую часть дома, тоже была распахнута.

— Есть кто живой? — крикнул я от порога.

Ответа не последовало. Я прошёл дальше, попав, очевидно, в кухню с большой печью, которая должна была обогревать дом, но сейчас стояла холодная.

Ярый за моей спиной прошёл дальше.

— Господин, кровать не застелена, — прокричал он из соседней комнаты.

Мы втроём перешли в спальню к Мастеру.

— Женщина оставила халат, — задумчиво произнёс Шарыпов, глядя на цветастый поношенный халат, наполовину укрытый одеялом. — И нижнее бельё… — добавил он, руками в перчатках откинув в сторону одеяло и отогнув край халата. Внутри находились растянутые белые трусы.

— Что за чертовщина тут происходит… — изумлённо прошептал Отмеченный. — Не мог же человек просто испариться из одежды? Э? Господин? — крикнул он мне вслед.

Я твёрдым шагом пошёл к выходу. Бросил ещё один взгляд на дверь. Не выломана, не испорчена. Значит была открыта.

Открыл либо хозяин, либо тот, кто имел ключ.

Достав фонарик, я начал осматривать снег перед крыльцом. Ни вчера, ни сегодня снегопада не было, как и ветра, так что следы засыпать не могло.

О! Чёрные отметины в сугробе. Явно кто-то не раз тушил в него сигареты. Место для курения?

— Форкх меня дери… — прошептал я и сжал кулаки, увидев за углом дома лежащий грудой тулуп и валенки.

— Отмеченный Дланью говорит фантастические вещи, ваша светлость, — произнёс Шарыпов, остановившись рядом со мной. — Но со стороны всё выглядит, будто он говорит правду.

— Это так, — покачал я головой, а затем резко обернувшись, впился взглядом в своих спутников. — Слушайте меня внимательно. То, что я скажу, тайна практически равная сведениям о том, что мы кое-что ищем в этих лесах. Я уже сталкивался с подобным. Если я прав, этих людей сожрала тварь, именуемая сарнит. Очень опасная тварь! Они выпивают людей без остатка. Мы с Вадимом как-то прикончили одну такую. А мой отец, великий князь Тверской, в Африке одолел двоих.

На меня глядели три пары изумлённых глаз.

— Примите на веру всё, что я сказал, и успокойтесь! Сейчас нам нужно осмотреть всю деревню. Я уверен, мы найдём ещё много комплектов одежды в разных местах.

— Легко сказать «просто поверьте» ваша светлость, — ошарашенно покачал головой Шарыпов. — Но… всё действительно странно выглядит. И крови нет… — он нахмурился, а затем, решительно кивнув, произнёс: — Я понял, приказ.

— Значит тварь, да? — глянув на эсбышника, Ярый вновь повернулся ко мне. — И вы с Вадимом сражались с такой? Вечер перестаёт быть томным…

— Отмеченный, от меня не отходи ни на шаг. Вы двое, работаете в паре. Погнали, — быстро распорядился я.

— Есть, ваша светлость! Позвольте внести предложение? — Шарыпов, наконец, полностью настроился на работу.

— Давай.

— Предлагаю считать количество потенциальных жертв.

— Так и сделаем, — согласился я.

И начался наш забег по домам и дворам. Худшие опасения подтверждались — почти в каждом доме и дворе в неестественных для них местах встречались вещи и обувь без своих владельцев. Но некоторые дома в самом деле были заброшены, однако даже там встречались довольно аккуратно выломанные двери.

Мерзкий жук, посетивший эту деревню, задался целью не упустить ни одного лакомого кусочка. А разъедающая все рахна, ему в этом очень помогла.

— Итого сто шестьдесят пять человек, — резюмировал Шарыпов спустя полтора часа, когда мы стояли на центральной улице деревни в двухстах метрах от наших снегоходов. — Для такой глуши, на мой взгляд, немало.

— Бедные люди… — еле слышно прошептал Отмеченный.

— Ну да, не богатые, — услышал его шёпот Ярый. — Господин, какие наши дальнейшие действия?

Хмурясь, я смотрел на звёздное небо. Мы должны найти и уничтожить сарнита. Это факт. Тварь почувствовала себя здесь хозяином, раз уж не удосужилась спрятать улики. Думает, что никто не догадается о том, что именно произошло в деревне? Или жук был слишком голодным? Или ему попался не слишком умный реципиент, а значит очень скудные знания о мире?

И как дальше поступит это мерзкое насекомое?

Форкх меня дери! Слишком мало данных… Кто реципиент и откуда? Знали бы хотя бы это, было бы проще.

— Каждая минута нашего промедления увеличивает риск появления новых жертв, — сухо произнёс я, про себя добавив: «а значит увеличивает шанс дальнейшего усиления сарнита».

— Вы хотите начать полноценное расследование, ваша светлость? — напряжённо спросил Шарыпов. — Простите, но у нас не хватит специалистов. Необходимо сообщить великому князю, запросить подкрепление и…

— Я всё понимаю, — оборвал его я. — Я…

И замолчал на полуслове, так как у Шарыпова зашуршала рация.

Получив от меня утвердительный кивок, эсбэшник ответил на запрос.

— Засекли движение. По дороге в деревню направляется полицейский внедорожник «Невак». Нас не заметили.

— Принято, — он напряжённо глянул в мою сторону и добавил в рацию: — Всё стягивайтесь ближе к деревне. Незаметно. На гостей не нападать. Займите позицию. Задача — оказать нам поддержку в случае боевых действий.

— Принято.

Я внимательно посмотрел на Шарыпова, когда рация замолчала.

— Думаете, враги на полицейской машине едут? — хмыкнул Ярый, озвучив мои мысли.

— Всякое может быть, — пожал плечами эсбэшник. — Раздобыть похожую машину не так-то и сложно, — он повернулся в мою сторону. — Если вы хотите подробнее разобраться в инциденте, ваша светлость, можно действовать открыто и сотрудничать с силами правопорядка. Но мы все ещё можем успеть уехать. Правда…

— Натоптали мы знатно, — закончил за него я. — Ждём.

«Невак» мы встретили возле двух наших снегоходов через четыре минуты. Из машины вышли трое мужчин в полицейской форме.

— Добрый вечер, младший лейтенант Зайцев Фадей Ильич, — представился старший по званию — крупный и высокий мужик. В своём тёмно-синем тулупе он казался похожим на медведя, и ж не как не на зверя, «подарившему» ему фамилию. — Могу поинтересоваться, с кем имею честь разговаривать?

Вперёд вышел наш эсбешник. Мы заранее договорились, что все переговоры будет вести он.

— Лейтенант Шарыпов Семён Егорович, вооружённые силы великого княжества Тверского.

Полицейские удивлённо воззрились на него. Ну ещё бы, простолюдины очень редко могут получить звание выше младшего лейтенанта.

— Прошу прощения, Семён Егорович, вы… — начал Зайцев, но Шарыпов его перебил:

— Дворянин, потомственный.

— Ясно, — кивнул Фадей Ильич. — Позвольте узнать, что вы здесь делаете?

— С радостью отвечу на ваш вопрос, но только после того, как услышу, зачем вы сами приехали в такую даль, да ещё по темноте, — добродушно проговорил Шарыпов.

Младший лейтенант поморщился.

— С радостью отвечу на ваш вопрос, но, уж извините за грубость, после того как увижу ваши документы. Сами понимаете, служба, — напоказ вздохнул мужчина.

Смотри-ка, не робкого десятка парень!

— Да, конечно, — Шарыпов достал из кармана куртки паспорт.

— Ещё раз простите за это, — произнёс младший лейтенант, возвращая документ нашему эсбэшнику. — Так вот, отвечая на ваш вопрос: мы приехали, чтобы осмотреть деревню. Сегодня во второй половине дня пришло сообщение, что все люди в деревне исчезли.

— От кого, если не секрет? — уточнил Шарыпов.

— От родственника одного из деревенских, который приехал в гости, — Зайцев вновь нахмурился.

— Понятно, — кивнул наш эсбэшник. — Что ж, в деревне и правда никого нет. Мы катались рядом, — Шарыпов кивнул на снегоходы, — хотели посмотреть, как живут местные жители, и заехали сюда. Нам показалось странным, что двери некоторых домов открыты, а внутри никого нет. Мы прошлись по некоторым домам, но так никого не обнаружили.

— Зачем вы ходили по домам? — строго спросил полицейский.

— Как зачем? — громко удивился Шарыпов. — А вдруг кому-то была нужна помощь? Знаете, меня очень беспокоит судьба пропавших людей, — продолжили свою речь Шарыпов. — И я хотел бы чем-нибудь помочь в их поисках. Это возможно?

— Прошу меня простить, Семён Егорович, но дать на это разрешения не в моей компетенции. С вашего позволения я могу взять у вас номер телефона для связи.

— Всенепременно. Записывайте, — с готовностью кивнул эсбэшник.

Спустя три минуты полицейские направились осматривать дома, а мы вчетвером отъехали по накатанной колее-дороге от деревни подальше. Как-либо задерживать нас стражи правопорядка уж точно не имели права, как и просто пригласить в отделение «для беседы». Это и в самом деле не в компетенции простолюдинов-полицейских.

Когда мы остановились для совещания посреди тёмного леса, и заглушили моторы снегоходов, Алёша чуть дрогнувшим голосом спросил:

— Так это были не монстры? Полицейские, в смысле. Странные они какие-то…

— Нет, обычные люди. А странные в текущей ситуации не более, чем мы, — хмыкнул я.

— Ваша светлость, какие наши дальнейшие действия? — спросил Шарыпов.

Я повернулся к нему:

— Как думаешь, можем мы выбрать из ратников четырёх человек и отправить проверять ближайшие деревни? В случае, если деревня нормальная живая, разыграть путешественников — каждому дать по снегоходу. Легенда в духе отбился от группы, темно возвращаться, телефон разрядился, пустите переночевать за плату.

— При всём уважении, ваша светлость, ратники — ваша охрана и они должны охранять вас от врагов, желающих смерти вашей семье, — возразил Шарыпов.

— Отставить возражения не по делу, — отозвался я.

— Тогда по делу — они бойцы, и с актёрскими навыками у них сложно. Попробовать, конечно, можно…

— То есть, по-твоему, лучше выдать каждому снаряжение и палатку, чтобы поставили чуть в отдалении от деревни и вели наблюдение скрытно и дистанционно? Так можно и пропустить начало суматохи. Внутри всё-таки надёжнее.

С другой стороны, так будет безопаснее для самих ратников и меньше гипотетических проблем для меня и Оболенских. К тому же у нас с собой хватит снаряжения и провизии, чтобы не одну ночь и всем скопом провести под открытым небом.

Глава 17

Наш поход планировали тщательно и предусмотрели ситуации на все случаи жизни, так что инвентарь, необходимый для обустройства импровизированной базы в зимнем лесу, у нас имелся с запасом. Мы смогли отправить четырёх ратников к ближайшим деревням, чтобы те несли дозор, но при этом имели место, где можно немного отдохнуть и согреться. Палатки, газовые обогреватели и прочее снаряжение им в этом помогли.

Отправляя на задание ратников, мы им сказали, что на деревни, возможно, будет совершенно нападение неизвестных лиц, и нужно, насколько это возможно, предотвратить жертвы среди мирного населения. В случае, если в какой-то из деревень наблюдающий ратник обнаружит подозрительную активность, он должен немедленно связаться с Ярым.

Сам же Ярый, как и Отмеченный, и ещё четверо ратников охраны остались со мной. Я решил не возвращаться в отель, а остаться на ночлег в лесу, выбрав оптимальную точку, чтобы в случае необходимости быстро добраться до любой из окрестных деревень.

А Шарыпов с ещё двумя ратниками и «лесниками» вернулся в парк-отель в Енисейск. В первую очередь он сделал это для того, чтобы с ним могли без помех связаться представители местных правоохранительных органов.

Такая была диспозиция перед тем, как я отправился спать. Такой же она осталась и утром.

Услышав голоса снаружи, я расстегнул «дверь» и выглянул наружу.

— Фух, впервые практикую зимний туризм, — сообщил Отмеченный Дланью Ярому, разминаясь рядом с костерком.

— И как тебе? — хмыкнул Мастер.

— В отеле было приятнее, — честно ответил Отмеченный.

— Хех, неженка, — отозвался Ярый.

— Будто ты станешь спорить с очевидным? — я подошёл к беседующим и решил вступиться за нашего Алёшу. — В удобной постельке и, правда, комфортнее. Хотя в целом, отлично переночевали.

— Вот, — Ярый повернулся к Отмеченному. — Бери пример с господина. Позитивный настрой, отсутствие жалоб — достойное принятие нового опыта!

Я хотел уж было поправить его, сказав, что опыт у меня уже был, но вовремя вспомнил, что получил этот опыт я ещё в прошлой жизни. А вот мой реципиент в самом деле ни разу не ночевал зимой в палатке.

— Ваша светлость, завтрак готов, — ко мне подошёл Михей — один из ратников — мощный бородатый мужик, уже давно разменявший пятый десяток. Между прочим, Мастер, как и ещё четверо из десяти сопровождающих меня в этой поездке ратников рода Оболенских (Ярый был пятым Мастер в нашей группе).

— Спасибо, — кивнул я.

Плотно позавтракав в нашей огромной общей палатке-столовой, я велел бойцам собираться. Когда мы были готовы выезжать, мне позвонил Шарыпов и сообщил, что встретил подкрепление от великого князя Тверского — ещё десяток бойцов Арсений экстренно выслал после того, как я сообщил ему о сарните.

А после сообщения о подкреплении, Шарыпов сказал:

— Ваша светлость, как мы и предполагали, ко мне явились для очередной беседы. На сей раз дворянин из Енисейской дружины хранителей. Вежливо намекнул, что нам не стоит вмешиваться в их расследование и вообще лезть в это дело.

— Вежливо — это хорошо, — задумчиво проговорил я. — Здесь, на имперских землях, пока проблема не касается интересов нашего княжества, нам могут и прямым текстом сказать: «не лезьте»…

— Как мы и планировали, я сообщил, что великокняжеский род Оболенских собирается арендовать участок леса, а странные инциденты поблизости могут пагубно отразиться на работе нашей компании и здоровье сотрудников.

— Значит, «вежливо» только поэтому? — уточнил я.

— Скорее всего, да. Этот дружинник был явно не рад тому, что мы влезли в местные дела.

— Думаешь, причастен?

— Вряд ли, ваша светлость. Скорее уж банальная неприязнь к гостям из столицы.

— Эка ты его… — хмыкнул я. — Ладно, понял. Ждём тебя.

Положив трубку, я ещё раз прокрутил в голове короткий разговор с Шарыповом. С какой стороны ни посмотри, мы тут на птичьих правах. Даже если бы мы уже арендовали участок леса, нас бы все равно могли прямо попросить не вмешиваться в расследование, ведь деревни стоят не на арендованной территории. А вот если бы мы этот участок купили, тогда дружинники вряд ли бы нам возражали. Здесь в порядке вещей защищать не только свою собственность, но и стараться обезопасить подступы к ней. В рамках закона, разумеется.

Со сборами на нашей импровизированной палаточной базе наконец-то было покончено, и мы с Ярым двинулись в путь. Необходимо было совместить два дела — продолжить искать тайгий, а заодно и собственными глазами взглянуть на деревни.

Ратники пытались напроситься со мной, но им, как и раньше, выпало охранять периметр.

Отмеченного пришлось оставить с Михеем до тех пор, пока не приедет его «водитель» — Шарыпов.

Тайгий-искатель молчал. И это меня нервировало. Какого Форкха оба искателя среагировали вчера на деревню-призрак? Из-за какого-то остаточного следа рахны? Ведь после того как сарнит сожрал жителей, прошло минимум несколько часов, самого сарнита в деревне быть не могло.

И в итоге сейчас ни жука, ни тайгия…

Ну да Форкх с ними со всеми, будем решать проблемы по мере их поступления.

Спустя полтора часа после того, как мы с Ярым отделились от остальных, на горизонте появилась первая деревня. Сначала мы переговорили с ратником на посту, а затем направились в само поселение.

Местные смотрели на нас и наш снегоход настороженно. Особой радости странным гостям на их лицах я точно не видел. Чтобы не провоцировать их лишний раз, я велел Ярому заглушить двигатель недалеко от магазинчика — план застройки в этой деревне — «Ивандеевке» был почти идентичен плану во вчерашней деревне — «Никольской».

— Хм… вроде всё нормально, — задумчиво произнёс Ярый, оглядываясь по сторонам. Мы пошли по центральной улице, к нам сбегались любопытные собаки, а местные, которые что-то делали в своих дворах за забором, подходили к калиткам, чтобы получше нас рассмотреть.

— Ага, — хмыкнул я.

На ходу я снял с себя подшлемник и надел обратно лишь шапку. Так с открытым лицом я и подошёл к двум детишкам, возрастом на вид даже младше боярина Никиты Морозова, которые играли на отвале в «Царя горы».

Я ещё издали заметил, что мальчик с девчушкой с любопытством посматривают на снегоход.

— Никогда таких не видели? — улыбнулся я, кивнув на наш «Буран».

— Нет, — неуверенно проговорил мальчонка. — У нас тут только старые.

— Не такие красивые, — милым голоском проговорила девочка.

— Так можете посмотреть поближе, идёмте, — я махнул рукой в сторону снегохода, сделал пару шагов. Детишки робко мялись. — У него двигатель рычит, как настоящий медведь.

— Правда, что ли? — округлил глаза паренёк.

— Пойдём поближе, послушаешь, — улыбнулся я.

Всей компанией мы вернулись к снегоходу. Ярый ловко запрыгнул на сиденье, завёл движок и газанул, сделав круг.

— Ну как? — спросил я под оглушительный рёв

— Мощно! — радостно отозвался паренёк. — Но на настоящего медведя не похоже. Вообще! А… Можно… Ну… газануть?

— Давай, — усмехнулся я, краем взгляда заметив, что трое мужиков и старушка вышли из своих дворов и опасливо пошли к нам.

Мальчик с горящими глазами полез на снегоход, Ярый отодвинулся, чтобы пареньку было куда сесть…

— Эй! Миша, Света, отойдите от машины! — крикнул мужичок с седой кучерявой бородой, не дойдя до нас семь метров. — Хотите от родителей по шапке получить?

Мальчик с виноватым видом отпрыгнул от снегохода.

— Да будет вам, — я подарил улыбку и этому человеку. — Пусть детишки поиграются. Нам не жалко.

— А если сломают что? — возмутился мужик.

— И вообще, вам разве не говорили не подходить к незнакомцам! — поддержала соседа бабка, глядя на ребят.

— От чужаков нужно держаться подальше! — наставительно поговорил третий мужик.

— Так мы же не чужаки, мы гости, — я продолжил добродушно улыбаться. — Думали, вот, посмотреть, как люди здесь живут, гостевой дар оставить. Слышали о таком?

Трое взрослых переглянулись, детишки же слушали наш разговор, развесив ушки. Ярый вырубил двигатель, чтобы не мешать беседе.

— Гостевой дар? — пробурчала бабка. — Вы чего это… знатные, что ли?

— Я да, — великодушно ответил я.

— И что же, добрый господин хочет помочь нашей Ивандеевке? А из какого вы рода, господин?

— Из одного очень известного, — улыбнулся я.

— Не из того ли, который особо известен в Твери? — прищурился третий мужик.

— Допустим, — не стал спорить я.

— Хм… всё-таки не подвели глаза, — загадочно произнёс он.

— О чём ты толкуешь, Валера? — повернулась к нему бабка. А тем временем к нашей компании подтягивались ещё четверо местных.

— Да не о чём, Никитична. Думаю, хороший господин к нам приехал. А то, что имя своё скрывает, так вы не берите в голову. У благородных свои причуды. Простите, господин, — повернулся ко мне этот Валера.

— Да ничего, — хмыкнул я. Какой сообразительный мужик нам попался! Телевизоры поди даже в этой глуши показывают новости. Бои со мной вся империя по телевизору смотрела, а после этого ещё и журналисты всем уши прожужжали, что чемпион-простолюдин вдруг оказался Оболенским.

— Ну так что, господин хороший, — вновь повернулся ко мне Валера, — чем мы можем помочь-то? Если разговор долгий, может, в клуб пойдём? Там хоть обстановка простая, но зато тепло.

Деревенский клуб представлял собой небольшое обветшалое здание. Мы прошли в просторный зал со сценой, вдоль стен стояли лавки и несколько длинных столов. Как я понял, народ тут иногда собирается со своей едой и напитками. По рассказам местных жителей здесь можно и всю деревню собрать под одной крышей.

Мы с Ярым провели в этом клубе больше часа. И за это время в зал набилось аж пятьдесят девять человек, а на столах как-то незаметно появилась еда и закуски. Странное стихийное мероприятие…

От местных я узнал об их проблемах: в духе вода с перебоями идёт, дорогу плохо чистят, крыши многих домов прохудились, а ремонтировать не на что… Меня познакомили с местным старостой. Да-да… тут был выборный лидер из местных жителей! Который и отвечал за связи с общественностью.

В общем, на что потратить гостевой дар от заезжего аристократа (эдакий жест доброй воли, о котором мне вчера рассказал Шарыпов) деревенские найдут без труда. Я дал слово, что в течение месяца пришлю человека в помощь и не забуду их гостеприимства.

После посиделок я вежливо попросил разрешения прогуляться по улочкам.

Итого я провёл в Ивандеевке больше двух часов.

Ничего странного в поведении или рассказах местных жителей за это время я не обнаружил. Сарнитской рахны я тоже не почувствовал.

— Что делать будем, господин? — спросил меня Ярый, когда мы объехали деревню по кругу еще раз на всякий случай с включённым тайгий-искателем.

— Поедем дальше, что ещё делать. Найти эту тварь или хотя бы какие-нибудь зацепки для нас в приоритете.

После этого разговора я связался с Шарыповом. Тот привёз подкрепление и сейчас на снегоходе вместе с Отмеченным находился рядом с ещё одной из четырёх ближайших деревень.

— Понял, тогда мы поехали в «Кривые ставни», — сказал я эсбэшнику.

В «Кривых ставнях» я налаживал связь с местными не через детишек, заинтересовавшихся снегоходом, а через трёх мужиков, которые несмотря на лёгкий морозец, распивали самогон за одиноким уличным столиком недалеко от крыльца магазина.

— Вот, уважаемые, как небольшой жест доброй воли от случайного гостя, — подойдя к ним, я поставил на стол пакет с напитками и закусками, купленные в этом самом магазинчике минуту назад.

— О, а жест-то душевный, — заглянув в пакет, изрёк один из мужиков. — По какому случаю?

— Говорю же, путешественник. Интересуюсь вот, как жизнь в российских селеньях. Если разговор затянется, придётся ещё раз в магазин идти.

Мужики с вожделением уставились на пакеты.

— Дают — бери, бьют — беги, — изрёк один из них. — Да вряд ли что интересного мы можем рассказать. У нас всё тихо. Хотя… Вот тебе новый слух — в соседней Никольской все вдруг исчезли. О как!

— Да какой это слух? Так, бредни Михалыча. Допился поди до белой горячки, — перебил другой мужик.

— А вы, гости дорогие, не желаете с нами? — первый указал на бутылку с мутной жидкостью.

— Да нет, нам дальше в путь нужно, — я достал несколько купюр и положил их на стол, — а вы ни в чём себе не отказывайте.

— А куда торопиться-то? Если такие щедрые, можете и остаться, пока щедрости хватит, — расплылся в улыбке мужик, они с другом переглянулись и поделили деньги пополам.

— И всё же, воздержимся, — улыбнулся я. — Лучше расскажите, неужели у вас тут вообще ничего не происходит?

— Да отчего же, происходит…

И дальше со мной поделились слухами о личной жизни местных жителей. Я уж подумал, сагитировать этих затейников устроить собрание в местном клубе, когда у меня зазвонил телефон.

— Извините, уважаемые, — вежливо ответил я, поднимаясь с лавки. — Ярик, посиди с сударями, — кивнул я Мастеру и отойдя на двенадцать метров, нажал зелёную кнопку «ответа»:

— Слушаю.

— Ваша светлость, беда… — произнёс Шарыпов обречённым голосом. — Со мной только что связался Мстислав, один из ратников пополнения, которого я отправил сменить Игоря у деревни Кузяево.

— И? — я напрягся, предчувствую беду.

— Ни Игоря, ни жителей деревни, никого нет.

Форкхово дерьмо!

— Как это могло случиться? Вы же поддерживали связь со всеми наблюдателями!

— В том-то и дело, ваша светлость. Инцидент произошёл буквально только что, я уже еду туда.

— Мы тоже скоро будем. Отправь по одному ратнику дополнительно к каждому наблюдателю в остальных трёх деревнях, пусть сменят дислокацию, смотрят за деревнями издали со снегоходов, держатся друг от друга на расстоянии. Всех свободных к Кузяево. Эти пусть держатся вместе, но дожидаются нас.

Форкх меня дери… Не повезло. Из четырёх деревень тварь напала на ту, которую мы решили проверить в последнюю очередь.

Или же она скрывалась там…

— Ярый, по коням! — крикнул я Мастеру и сам первый бросился к снегоходу.

— Всё плохо, господин? — спросил он, догнав меня.

— Отвратительно. Но тварь проявила себя. Сейчас главное — не упустить!

— Значит охота наконец-то начинается? — расплылся Ярый в кровожадной улыбке.

Глава 18

Мы мчали на снегоходе на максимальной скорости к деревне Кузяево. Времени крепить к снегоходу трубки тайгий-искателя у нас не было, так что я просто держал их в руках.

И не зря! Когда до конечной точки маршрута оставалось меньше пяти километров, в моих наушниках время от времени стал раздаваться пронзительный писк. Это косвенно подтверждало, что в радиусе от двух до пяти километров до цели тайгий-искатель может реагировать на рахну.

На подступах к деревне мы увидели несколько людей на снегоходах — ратников Оболенских. В этот момент к ним с другой стороны как раз подъезжали Отмеченный Дланью и Шарыпов.

— Приветствую! — коротко бросил я, спрыгнув со снегохода. — Обстановка?

— Ваша светлость, — ко мне подошёл один из ратников. Различать их в одинаковых костюмах и подшлемниках, скрывающих лица, было сложно. Но если судить по голосу, то этот явно из сегодняшнего пополнения. — Я нашёл обгоревшие вещи и горелку. Похоже, палатку Игоря спалили.

Стало быть, как и его одежду.

И да, это точно Мстислав из пополнения. Именно он первым доложивший об инциденте в Кузяево.

— Ваша светлость, приказывайте, — ко мне подошёл Шарыпов и склонил голову.

— Держимся в зоне видимости друг от друга, — быстро велел я. — Делимся на две группы. Те, кто со мной — к сгоревшей палатке. Остальные с Семёном Егоровичем к деревне.

Мстислав, на своём снегоходе сопроводил нас к небольшому холму, с которого открывался отличный вид на деревню. Я велел остановить технику заранее, и к самому пятаку, на котором ещё совсем недавно стояла палатка нашего товарища, мы двинулись пешком.

— Следы остались, — заметил Ярый.

Я сам прекрасно видел, что снег примят, и в некоторых местах можно было разглядеть рисунок подошвы.

Но следов было много и явно разных людей.

— Это точно Игоря, — сообщил Михей — тот самый Мастер, который утром приглашал меня на завтрак. Сейчас он указывал на следы чуть меньшего размера. — У всех наших модель ботинок одинаковая.

— Значит это оставил враг, — я указал на другую пару отпечатков подошв. — Следы вроде ведут обратно в деревню. Михей, Мстислав, внимательно пройдите по следам. Друг друга из виду не упускайте. Остальные — за мной.

Я повёл свой крохотный отряд обратно к снегоходам, а затем мы понеслись прямиком к деревне, где уже осматривалась группа Шарыпова. Через десять минут я встретился с эсбэшником в центре поселения.

— Ваша светлость, рисунок происходящего отличается от того, что мы видели вчера, — озадаченно проговорил он.

— Я тоже успел заметить. Вы до сих пор не обнаружили ни одного пустого комплекта одежды?

— Да, — кивнул Шарыпов. — Но пустые собачьи ошейники видели. Как и вчера. Но в деревне остались и живые собаки.

Мы стояли вчетвером моим «сибирским ближним кругом». Я поманил эсбэшника, Отмеченного и Ярого ещё ближе.

— Всё выглядит так, будто животных, попавших под руку, съели, а люди пешком покинули деревню, правильно?

— Да… — кивнул Шарыпов. — Но некоторые следы намекают, будто люди уходили на четвереньках.

— Так и есть, — вздохнул я. — Судари, у нас тут с вами непростой сарнит. У нас…

Телефон Шарыпова зазвонил, чем перебил меня на середине фразы. Я кивнул, и Шарипов ответил на звонок.

— Слушаю… Понял… Будьте вежливы, сейчас перезвоню.

Положив трубку, эсбэшник поднял на меня глаза. Он стал ещё более напряжённым.

— Возле «Кривых ставень» наших наблюдателей обнаружили. Это дружинники хранителей.

Я покачал головой. Час от часу не легче.

Хотя…

— Очень жаль, что всё так сложилось, но теперь у нас есть официальный повод проводить своё расследование, — сухо сказал я. — Наш ратник исчез, как и жители Никольской. Наш долг и наше право — выяснить его судьбу. Это официальная позиция.

Шарыпов уверенно кивнул и, выбрав нужный контакт в списке на экране, приложил телефон к уху.

Снегоход с рёвом нёсся сквозь снег и ветер, я одной рукой я держался за спину Ярого, в другой держал трубки тайгий-искателя. И размышлял о происходящем.

Ратники ошарашены. Учитывая, какой размах принимает этот инцидент, вряд ли удастся оставить их в неведении. А если посчитать, сколько народу сожрал сарнит, то вполне вероятно, что мне может потребоваться их боевая мощь, когда мы наконец найдём этого жука.

Правда, посвящать во все детали большое количество людей я считаю не совсем правильным. Собственно, далеко не каждый в это поверит. Нужно дать больше доказательств, чтобы бойцы могли принять существование огромных «богомолов», которые способны превращаться в людей. Так что в данный момент главное, что ратники остались предельно собранными. Они прекрасно понимают, что творится «какая-то чертовщина», а один из их товарищей бесследно пропал. Но при этом ратники — люди военные, и большая часть моего отряда имеет опыт реальных боевых действий, что лично для меня сильно упрощает работу с ними в экстренной ситуации.

И если с психической устойчивостью и мотивацией моих бойцов всё более-менее нормально, то с их численностью — проблема. У меня осталось девятнадцать ратников Оболенских плюс Отмеченный, Ярый и Шарыпов. Итого двадцать два человека. Уверен, таким составом мы сможем одолеть сарнита, но…

Целая деревня сейчас подчинена этой твари. Сколько людей превратилось, как говорили у меня на Родине в «одурманенных»? Явно больше ста человек. И все они разбрелись в разные стороны. Плюс сам сарнит неизвестно, куда делся. А ведь осталось ещё три деревни, о безопасности которых необходимо позаботиться…

Форкхово дерьмо, мне категорически не хватает людей для такого объёма работ. Сейчас шесть моих бойцов находятся в деревнях, плюс ещё троих я выслал в качестве дополнительного подкрепления. Задача — открыто патрулировать деревенские улицы. Мы всё равно уже засветились в этих деревнях. Где-то, как в Ивандеевке (в которой у меня состоялась встреча с кучей народа в клубе) в большей степени, где-то в меньшей. Так что теперь ратникам будет проще. И они смогут действовать уже от имени великокняжеского рода Оболенских. Мне не хочется нагонять панику в деревнях, но я считаю правильным устроить там военное положение в миниатюре. А заодно и рассказать, что в двух соседних деревнях исчезли жители. Если кто-то из деревенских впечатлится настолько, что решит покинуть деревню и уехать к родственникам в город — нам же лучше. Меньше потенциального корма для сарнита.

Отмеченный и Шарыпов едут на беседу с дружинниками-хранителями в «Кривые ставни». Итого минус одиннадцать.

Ярый «приклеен» ко мне. Итого остаётся ровно десять ратников для поисков сарнита и одурманенных.

Я припомнил короткое совещание со своими бойцами перед тем, как мы разъехались.

— Если увидите людей, которые странно себя ведут, приложите все усилия, чтобы избежать убийств. Повторяю, людей старайтесь не убивать, а брать живыми, как бы странно они не выглядели, — строгим голосом инструктировал я.

— Понятно, людей не убивать, а нелюдей? — решил покаламбурить Ярый, за что был удостоен неодобрительных взглядов ратников. Но он просто отыгрывал заранее согласованную роль.

— Если вдруг встретите нелюдей, и они на вас нападут в целях самообороны убивать можно. Ваше выживание превыше всего. Но постарайтесь всё же не калечить мохнатых зверюшек.

Однако же я искренне надеялся, что без меня никто не встретит «нелюдя», который при этом не является «мохнатой зверушкой».

Это я к тому, что медведи тоже не люди, например.

Снегоход неожиданно остановился, Ярый повернул голову ко мне:

— Господин, кажется, впереди кто-то есть…

Я выглянул из-за спины своего водителя и посмотрел в ту сторону, куда он указывал. Впереди начинался бурелом, следы как раз вели туда, но разглядеть что-то ещё в темноте чащи мне не удалось.

— Глуши двигатель, — велел я.

Быстро убрав трубки тайгий-искателя в свой тубус (их у нас было два, хотя оба комплекта и помещались в один), мы быстро встали на снегоступы и пошли дальше пешком.

— Или показалось, — задумчиво пробурчал себе под нос Ярый.

— Не показалось! — резко ответил я, заметив движение между деревнями. — Помни, если люди — без жертв.

— Обижаете, господин.

К этому моменту, лавируя между буреломом и ветками, мы вошли в лес, я слышал хруст снега и приближающиеся кряхтение:

— Кх-х-х…

Звук приближался очень быстро.

— Вижу! Три… нет четыре! — вертя головой выпалил Ярый.

— Пять! — поправил я.

Впереди других нёсся мужик в расстёгнутом тулупе и без шапки. Со звериным рёвом он бросился на меня. Пусть слабо, но я ощущал в нём рахну. Его движения выглядели дёрганными и неуклюжими, но все равно были очень быстрыми для обычного человека.

Мужик прыгнул, взлетев над снегом на полметра, и пролетел полтора метра вперёд. Он тянулся ко мне руками, рот был распахнут, на лице безумная гримаса, притом взгляд абсолютно безжизненный.

Я схватил одурманенного за руку чуть довернул корпус так, чтобы он пролетел мимо меня, и левой ладонью вдарил ему вбок. Выпустил крохи альтеры, которые повинуясь моей воле, разошлись по всему телу мужика, разрастаясь облаком.

Спустя секунду рахны я в нём больше не чувствовал. Зато ощущал её сразу в двух других одурманенных — невероятно проворной бабке в шапке и свитере, и мощной бабе, одетой в платье в горошек и в валенки.

Уклонившись от их ударов, ударил по каждой альтерой.

Повернув голову, я посмотрел, как идут дела у Ярого…

— Фокх тебя дери, ты убить их хочешь? — возмутился я. Один мужик уже валялся без чувств у ног Мастера, а второй на моих глазах отхватил мощный хук в челюсть и обмяк.

— Да я ж сдерживаюсь, господин! Вы чего?! — в ответ возмутился он. — Просто ну… резвые они сильно для неодарённых. Так что я так ну… покров по-минимуму.

Я склонился над дедулей и мужиком и прислушался к своим ощущениям.

— Стало быть, жи́ву использовал? — подняв голову к Ярому, уточнил я.

— Чуть-чуть, — неправильно истолковал мой вопрос Мастер и смущённо отвернулся.

Рахна в обоих чувствовалась. Удар покровом не выбил её. Да и вообще боевое использование энергии не предусматривает насильственное вливание её в тело противника. Насколько я понимаю, вливать жи́ву в другого человека умеют только целительницы.

Так что очистил двух мужчин от рахны сарнита-сеятеля я единолично.

— На меня ругаетесь, а сами бьёте лежачих, — усмехнулся Ярый.

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом. Он посерьёзнел и спросил:

— После вашей ободряющей оплеухи они проснутся нормальными людьми?

— Да, — кивнул я.

— А кроме вас в отряде кто-то ещё способен на это? — его взгляд стал ещё более серьёзным.

— Вероятно, Отмеченный. Но это не точно, — в тон Мастеру ответил я. — Но, как ты понимаешь, это ещё одна большая тайна. Вернёмся к этому разговору позже. Сейчас важнее решить, что делать с этими тушами.

На этой прекрасной ноте я достал телефон. Хм… сеть слабая, но есть. Всё-таки по телефону, мне говорить проще, чем по рации.

— Семён Егорович, ну что, добрались до «Кривых ставень»? — быстро спросил я, едва Шарыпов взял трубку.

— Да, как раз беседуем с дружинниками. Артачатся, то ли не понимают серьёзности ситуации, то ли пытаются скрыть инцидент от начальства. Сдаётся мне, что второе. Насчёт того, что, исчез наш ратник, говорят, что согласны сотрудничать, но не поднимая шума.

Я перевел взгляд на лежащих на снегу людей. Сколько жителей деревни толком не одетых сейчас умирают от рахны сарнита-сеятеля? А ведь даже вырубив их, нужно доставить в тепло, пока они банально не замёрзли. Да, рахна заставляет их использовать все ресурсы организма, отчего в таком состоянии они дольше не мёрзнут…

Но ресурсы-то эти ограничены.

Похоже, всё-таки придётся взять переговоры в свои руки…

— Что они хоть сделали-то уже? — размышляя над перспективами, быстро спросил я.

— Говорит, группа специалистов работает в Никольской, но точную численность не называет.

Эти местечковые службы действительно собираются скрыть исчезновение целой деревни? Серьёзно? Типа тихо и спокойно жилось, пусть так и будет дальше?

— Я тебя услышал, — сухо сказал я. — Дай трубку дружиннику. Как его там звать? Константин Юрьевич?

— Да, так, ваша светлость. Передаю трубку.

Я услышал в динамике посторонние звуки — Шарыпов возвращался к своим собеседникам, затем на фоне сообщил, что «его светлость изволит говорить с вами», а через две секунды в трубке раздался напряжённый голос:

— Алло.

— Добрый вечер, Константин Юрьевич. Меня зовут Аскольд Андреевич Оболенский. Я младший великий княжич Тверской. Говорю с вами от лица своего отца — великого князя Тверского Андрея Михайловича Оболенского. Он в курсе происходящего на севере от Енисейска. И в курсе того, что ратник нашего рода, как и сто пятьдесят с лишним жителей Никольской исчезли бесследно. Более того, в курсе он, что некий артефакт временно лишил рассудка жителей деревни Кузяево. И теперь эти жители бродят по тайге, рискуя замёрзнуть насмерть до того, как придёт помощь. Или же, до того, пока их не доставят в тёплые здания. Наш вассал — Семён Егорович Шарыпов, просил вас прислать больше людей и техники, и, как я понимаю, получил отказ. Гляжу, не очень-то вы стараетесь сохранить жизни подданных империи, уважаемый дружинник-хранитель.

Я замолчал, давая время собеседнику переварить услышанное. Конечно, гораздо эффективнее было бы, если бы я с ним общались лично. Там не только голос, но и поза, взгляд, волны Ауры помогли бы мне достучаться до дружинника. Однако хочется верить, что и один мой голос на что-то способен.

— Эм… я не могу быть уверен, что говорю в самом деле с младшим великим княжичем, — выдавил дружинник-хранитель спустя четыре секунды.

Нет, ну не идиот ли?..

— С таким подходом, уважаемый, вряд ли вы сможете далеко продвинуться по службе. Вы только что усомнились в словах как минимум одного аристократа — того, которого видите перед собой, — сухо произнёс я. — И всё же, верить мне или нет — решать вам. Однако, если через полчаса я не получу подтверждение того, что вы готовы выслать в достаточном количестве технику и специалистов для поддержки пострадавших жителей и жителей ближайших деревень, мой отец реализует право «Срочной встречи». Слышали о таком? Князья вправе просить экстренной аудиенции с Канцлером. В Москве ещё день, ещё до вечернего чая Александр Борисович Годунов узнает, что творится в сибирских лесах. Ради блага империи отец готов потратить своё право. Но вы можете не верить. На этом всё. Разговор окончен, — произнёс я и положил трубку.

Глава 19

Мы с Ярым стояли на укатанной просёлочной дороге. Поперёк сиденья снегохода без чувств лежали дедок и бабка, а ещё одного мужика, того, что поменьше на руках держал Ярый. Микроавтобус, движущийся к нам, мы заметили и услышали ещё издали.

Да, я всё-таки решил рискнуть жизнями неодарённых работников своей лесодобывающей компании.

Точнее, я и так ими рисковал сегодня весь день, когда притащил «лесников» обратно осматривать лес. Но в течение дня они постоянно находились под присмотром кого-нибудь из ратников. Да и шанс, что на них случайно в лесу наткнётся сарнит, недавно пожравший от пуза, был крайне мал. Однако, когда я получил информацию об исчезновении людей уже во второй деревне, сразу велел «лесникам» возвращаться в отель.

Но когда я понял, что жителей второй деревне не сожрали, а сделали из них марионеток, вновь позвонил «лесникам» и попросил вернуться. Я прекрасно понимал, что нам потребуется как можно больше людей, чтобы спасти жизни тем, кому посчастливилось стать «зомби», а не кормом.

В итоге лесники — даже не Слуги рода, а обычные работяги, временно стали водителями машин из кортежа. Сажать же ратников за руль, когда нам были просто необходимы мобильные бойцы на снегоходах, я не мог.

Вот почему сейчас к нам с Ярым двигался микроавтобус. Я смог проложить наиболее короткий путь, и по телефону направлял лесников-водителей. Всего их у нас было четверо. Я разделил их на две пары, чтобы удобней было водить каждый микроавтобус.

— Что это за люди, ваша светлость? — первым бросился к нам сорокалетний мужик по имени Вова. Его явно поразил вид неподвижных тел на нашем снегоходе.

— Больны, им нужна срочная помощь. Грузите их.

Я спрыгнул со снегохода и помог Ярому. Пусть жи́ва и укрепляет тело настолько, что можно ломать стены, она неспособна сделать из человека вьючного мула. Да, ты становишься физически сильнее и выносливее, но даже Мастер очень устал тащить из лесу людей.

Как мы вдвоём на одном снегоходе перетаскивали пять тел — отдельная история. Со стороны, возможно, это походило на челночный бег.

Мы загрузили троих в микроавтобус, и я строго велел Ярому отдыхать, а сам на снегоходе метнулся обратно. В двухстах метрах лежали ещё два тела, которые нужно срочно поместить в тепло.

Спустя ещё пятнадцать минут, как я занёс ещё два тела в микроавтобус, мы перенесли жертв рахны и холода в большой жилой дом в Кузяево, где мы решили организовать подобие штаба.

Дом был жарко натоплен, и свою ношу мы укладывали прямо на пол, предварительно настелив одеяла.

В доме со мной находилось два лесника-водителя, ещё двое в нескольких километрах от деревни встречали ратников с новой порцией живого груза. Я посмотрел на мужиков, и со всей серьёзностью проговорил:

— Вова, Миша, когда вернёмся домой, если пожелаете, я сделаю вас Слугами. Не рода, а своими личными. Ваши семьи, разумеется, тоже. Но вы должны понимать, что всё, что происходит сейчас в этих лесах — большая тайна. Даже члены ваших семей не должны об этом знать.

Оба мужика посмотрели на меня ошарашено, разинув рты. Первым в себя пришёл Михаил и склонился в поясном поклоне.

— Это огромная честь, ваша светлость. Спасибо за доверие.

Владимир в точности повторил за другом поклон и фразу.

— Мы будем немы как рыбы. И остальным тоже скажем, — не разгибаясь, выпалил Михаил.

— Поднимете головы, — устало произнёс я. — И не забудьте остальным сказать и о служении тоже. А сейчас идите к микрику, вдруг ещё кому-то понадобится помощь.

Не забывая благодарить меня и кланяться на ходу, мужики вышли на улицу.

— Что дальше, господин? — пробасил Ярый и покосился на пять тел, неподвижно лежащих на полу.

— А у нас есть выбор? — хмыкнул я. — Спасаем людей и ищем сарнита. Ну а конкретно сейчас ждём подкрепления. Свяжись с Шарыповым, узнай, где они сейчас, а я встречу новых пациентов.

Мои слова, сказанные в трубку телефона, всё же подействовали на местного дружинника-хранителя, так что людей и технику для помощи одурманенным нам обещали выделить. Сам Шарыпов с теми немногочисленными имперскими служаками, которые и так были возле Кривых ставень и Николаевки, сейчас спешил сюда.

Спустя двенадцать минут прибыли двое ратников и второй микроавтобус. Подъехали прямо к дверям выбранного нами дома — ворота мы оставили нараспашку.

Они начали деловито выгружать тела, как вдруг…

— Уа-а-а!!! — завопила девка, внезапно пришедшая в себя, и вцепилась белыми пальцами в одного из ратников.

Трое других одурманенных очнулись от её крика. Перед глазами изумлённых водителей начала разворачиваться неприятная картина…

Я подскочил к автобусу и одного парня-зомби вырубил альтерой. Других же отправили на повторный сон ратники.

— Что дальше с ними, ваша светлость? — осведомился Вася — ратник в ранге Наставника.

— Затаскиваем-затаскиваем, — проворчал я, поднимая на руки парня. Тяжёлый, гад…

Когда и этих четверых разложили на полу в доме, я поднял глаза на ратников:

— Я знаю, как снять с них это безумие. Но эта техника — родовой секрет.

— Понял, ваша светлость.

Ратники вышли из дома, оставив меня и Ярого одних над телами, и я произвёл ещё три очищения.

— Не утомляет? — полюбопытствовал Ярый.

— Не сложнее, чем драться, — отозвался я, затем покачал головой и поднял на него вопросительный взгляд. — Ну что там с Шарыповым?

Едва я это спросил, как у меня зазвонил телефон.

— Лёгок на помине, — хмыкнул я, нажимая кнопку ответа. — Что там у вас?

Из динамиков донёсся рёв снегохода. Эсбэшник явно звонил на ходу.

— Крупная группа этих «зомби» замечена возле Ивандеевки!

Форкхово дерьмо! Считая нас с Ярым, у меня было шесть пар для отслеживания всех одурманенных, вышедших из Кузяево. Но направлений было больше…

— Трое наблюдателей должны с ними легко справиться… — задумчиво произнёс я.

— Но деревенские их точно увидят. Плюс транспортировать сложно, и…

— Да понял я, мы с Ярым отправляемся туда. А ты руководи остальными из Кузяево, как доберёшься.

— Принято, ваша светлость.

Уже совсем стемнело, когда мы снова приехали к деревне, в которой я сегодня успел познакомиться со многими жителями.

— Простите, ваша светлость, мы упустили десятерых, — повинились ратники, встретившие нам на подступах к Ивандеевке.

Как оказалось, столкнувшись с мощным сопротивлением, одурманенные попытались сбежать. Но почти половина из них «полегла» во время «штурма», ещё девятерых, бросившихся в разные стороны, мои ребята смогли догнать. Точнее, догонял лишь один ратник, двое других — разделились, чтобы присмотреть за теми, кого вырубили, а заодно и за всей деревней. Матерые бойцы ожидали в такой удобный момент атаки с других направлений.

Но её не последовало.

— Молодцы, вы сделали все, что могли, — ободряюще проговорил я.

Итого мои ратники здесь поймали ещё двадцать семь человек.

Я огляделся по сторонам. Мы стояли за околицей деревни, а лишённые сознания «зомби» лежали посреди дороги у наших ног. Когда началась заварушка, ратники велели местным жителям укрыться в домах, однако бой стих уже некоторое время назад, и, вполне вероятно, что особо смелые жители могут вскоре начать выглядывать на улицу.

— Встаньте полукругом, спиной ко мне, скройте меня от случайных взглядов, — велел я.

Расставив ратников так, чтобы со стороны деревни меня вообще не было видно, я на корточках принялся передвигаться от одного одурманенного к другому, вливая в их тела альтеру. Со стороны излишне любопытный и ловкий может увидеть только мою спину. Что именно я делаю над каждым одурманенным уж точно не разберёт.

— Ладно, присмотрите за ними. Больше буянить они не будут, но мало ли что может случиться, — быстро проговорил я ратникам, вставая. — Ярый, за мной.

Запрыгнув на снегоход, мы рванули вперёд по улице к центру деревни. Я знал, в каком доме живёт староста, так что велел остановиться возле зелёного забора, на калитке которого было прикручено металлическое выцветшее солнышко.

Дёрнул калитку — заперто. Ну не беда.

Я ловко перемахнул через низкий забор и быстрым шагом пошёл через двор к крыльцу выкрашенного лет двадцать назад в синий цвет деревянного дома.

— Василий Иванович! — я забарабанил в дверь, предварительно открыв лицо и даже сняв шапку. — Это Аскольд Оболенский! Мои ратники решили проблему! Мы помогли вашей деревне, теперь нам нужна ваша помощь, чтобы помочь жителям соседней деревни!

За дверь послышалась возня, и через десять секунд скрипнул засов. Выглянул мужичок лет пятидесяти с седой куцей щетиной и лысиной.

Глядя на меня своими серыми глазами, он изумлённо проговорил:

— Так это правда, да? Вы в самом деле его светлость младший великий княжич Тверской? Настоящий?

Ну да, меня же тут вроде как признали, хоть я и не представлялся, а затем ещё и ратники от имени великокняжеского рода действовали.

— Да, настоящий. По определённым причинам мне было необходимо скрывать своё присутствие, но сейчас в этих краях неспокойно и помочь я могу лишь в открытую. Но и вы… — не сводя с мужика пристального взгляда, я многозначительно замолчал и покачал головой, а затем для верности ещё и выпустил немножечко Ауры.

— Я понял, ваша светлость! — с готовностью кивнул он. — Сейчас на улице безопасно?

— Конкретно сейчас — да. И конкретно сейчас нужно действовать, чтобы ваша деревня и земли в округе оставались безопасными. Одевайтесь скорее, идёмте.

Предельно красочно и доступно я рассказал старосте Ивандеевки о том, что происходит вокруг. Разумеется, использовал при этом «официальную» версию — злодей с артефактом подчиняет несчастных людей, заставляет творить зло, а у меня есть родовой артефакт, чтобы помочь похищенным…

Пока мы шли со старостой по улице, на нас смотрели в окна другие деревенские, а затем осмелев выходили на улицу. В итоге у нас набралось помощников, чтобы перетащить тела недавних «зомби» в здание клуба. Историю о злодее местные передавали из уст в уста. Я лично слышал, как она начинает обрастать красочными подробностями.

— Ваша светлость, хвала богам, что вы оказались рядом!

— Спасибо, ваша светлость, за то, что защищаете нас!

— Да хранят боги ваш род и ваших детей!

Люди без устали благодарили меня. Повезло, что многие из них видели одурманенных своими глазами, иначе бы они мне так легко не поверили. Зрелище, полагаю, было страшным для обывателей, учитывая неестественные и при этом быстрые движения «зомби». А у страха глаза велики — воображение охотно дорисовывает детали.

— А эти снова на нас не бросятся? — спросила бабка в оранжевом платочке, махнув рукой в сторону жителей Кузяево, лежащих на полу клуба.

— Ты что, его светлости не веришь?

— Сказано же тебе, всё с ними хорошо!

— Просто не посчастливилось Кузяевским вот и всё!

Когда завязалась эта перепалка, мы уже покончили с делами в Ивандеевке и собирались уходить. Я поднял руки, призывая людей к тишине. И когда все замолчали, изрёк:

— Эти люди исцелены от воздействия проклятого артефакта! Сейчас им нужен отдых и медицинская помощь. Прошу вас, не бойтесь их, а помогите. Присматривайте за ними, пока не прибудут имперские службы. На всякий случай я оставлю с вами троих своих ратников.

— Вы снова уезжаете, ваша светлость? — засуетился староста. — Так быстро?

— Может быть, погостите ещё, ваша светлость? — заискивающе улыбнулась дородная женщина с длинной косой через плечо.

— Увы, не могу отдыхать, пока жители других деревень в опасности. Благодарю жителей Ивандеевки за оказанную поддержку. Да хранят вас боги, добрые люди.

Деревенские начали благодарить меня в ответ. Предлагали ещё приехать, надеялись на скорую встречу. И всё с такой искренней теплотой в голосах… Интересно, они всем аристократам так рады?

Полагаю, что нет. Но приятно, Форкх меня дери, что и меня, и весь род Оболенских будут здесь поминать добрым словом. А ещё приятнее, что благодаря моим ратникам одурманенные не напали на жителей Ивандеевки, и не утащили их в качестве корма мерзкому сарниту.

Сарниту… Что б сдохла эта тварь! Ненавижу….

Ну ничего, ещё совсем немного… Совсем чуть-чуть, и я найду это насекомое и раздавлю!

Глава 20

Когда мы с Ярым вернулись в Кузяево, там стало чуточку оживлённее. Нет, очищенные мною от рахны жители не пришли в себя — они все так же лежали без сознания в одном из домов. Зато прибыли Шарыпов с Отмеченным, а вместе с ними четыре дружинника-хранителя и восемь полицейских (среди которых были и два криминалиста).

Ещё наши ратники привезли трёх новых одурманенных. Их разместили в доме, находящемся по соседству от дома с «исцелёнными». Двое дружинников плюс Шарыпов и Алёша как раз и находились в этом доме, когда мы вернулись в деревню, о чём я и узнал от ратников.

— Куда? — строго поинтересовался полицейский, дежуривший возле крыльца. — Велено никого не пускать.

— Едрить тебя за ногу, какой суровый, — хмыкнул Ярый.

Я покосился на Мастера, но ничего не сказал, ибо в этот момент из распахнутой двери выглянул Шарыпов.

— Пропустите их, — ещё более строгим тоном, чем привратник, сказал эсбэшник Оболенских.

— Не велено, — упёрся полицейский.

Шарыпов посмотрел мне в глаза и кивнул вглубь дома. Затем скрылся в темноте сеней, а через тридцать секунд вновь появился вместе со светловолосым мужчиной лет сорока на вид.

— Пропустите их, — сурово произнёс этот мужчина.

Его голос был мне знаком. Определённо, именно с ним я говорил по телефону ранее.

Дом, в который я зашёл, мало отличался от других деревенских: все те же сени, перетекающие в просторную основную комнату, которую можно было бы по-современному назвать «кухня-гостиная». Именно здесь на полу и лежали мои пациенты.

— Константин Юрьевич, согласно нашим договорённостям прошу оставить нас одних, — к «главному» дружиннику обратился мой эсбэшник. — Процесс снятия проклятия — секрет великокняжеского рода.

— И вы всё так же отказываетесь им делиться? — хмыкнул провинциальный дружинник.

— Секрет великокняжеского рода, — повторил Шарыпов и пожал плечами.

— Идём, Лёва, — дружинник махнул своему напарнику.

Спустя пятнадцать секунд лишних глаз в доме не осталось.

Я кинул взгляд на троицу своих «сибирских ближников», стоявших возле стены.

— Семён Егорович, Ярый, пройдите, пожалуйста, в соседнюю комнату, чтобы мы вам не мешали, и обсудите план дальнейших действий, — ровным тоном произнёс я.

Мои ближники владеют информацией разного уровня секретности. Так что вполне нормально, что тайны известные Алёше, неизвестны для двух других.

Две секунды в комнате царила тишина, затем эсбэшник, прекрасно меня понявший, обозначил лёгкий поклон.

— Как прикажете, ваша светлость. Идёмте, Ярослав.

Мы с Отмеченным Дланью остались со спящими одурманенными. Алексей удивлённо смотрел на меня. Дураком он никогда не был, иначе не стал бы помощником и учеником Архуна. Алексей понял, что я что-то от него жду.

— Что можешь сказать об этих людях? — коротко спросил я, кивнув на троицу, лежащую на расстеленных на полу покрывалах.

— Эм… можно назвать их зомби, господин. Но в отличие от тех, которые в фильмах, этих можно исцелить. И…

— Алёша, ты говоришь очевидные вещи, — холодно проговорил я. — Даже дружинники-хранители могут сказать то же самое. А они незнакомы со мной и много не знают. Ну?

— Я-я… — неуверенно протянул Отмеченный, — могу предположить, что вы лечите их… альтерой, — последнее слово он произнёс почти шёпотом. Хотя кто-то нас вряд ли мог услышать — мы говорили тихо, а вот в соседней комнате Ярый и Шарыпов довольно громко обсуждали возможные планы операции.

— Верно, — я одобрительно кивнул. — И я предлагаю тебе попробовать сделать то же самое. Ты ведь начал осваивать облако?

— Да, господин, — решительно кивнул парень, но тут же стушевался. — Однако исцеление… дело такое тонкое и…

— Не парься, я буду рядом, — я ободрительно хлопнул его по плечу. — Если что, подсоблю.

Говорить вслух Отмеченному, что на данном этапе развития ему банально не хватит объёмов альтеры, чтобы облаком случайно убить, я не стал.

— Эм… понял, господин!

Он склонился над первым «пациентом» — щуплым мужиком лет сорока. Я коротко объяснил Отмеченному, что тому предстоит сделать. И в ходе этого объяснения убедился, что Алёша не чувствует рахны в этих людях. Точнее, он не ощущает «никакой странной энергии».

Получилось у него с третьей попытки. На следующем пациенте я велел закрепить результат. Тут потребовалось две попытки. Однако за все пять попыток Отмеченный натурально взмок так, что пот градом катился со лба.

Я решил не рисковать здоровьем Алёши и последнего одурманенного исцелил сам.

— Поздравляю, Отмеченный. Если меня не будет рядом, ты вполне сможешь помочь несчастным людям, — я тепло улыбнулся и протянул ему руку для рукопожатия.

Посмотрев на этот мой жест, Алексей склонил голову и проговорил:

— Благодарю за доверие и за обучение, господин.

А затем неуверенно ответил на рукопожатие.

Очень трогательно.

Хотел бы я дольше наслаждаться этим моментом — приятно, когда хорошие люди растут и развиваются на твоих глазах, преодолевают собственные границы, становятся «ещё лучше»…

Но увы, сейчас не время расслабляться. Мне уж точно не до отдыха.

Хотя вот некоторых ратников уже стоит погнать спать.

За ночь мне всё же удалось вздремнуть, пусть всего и пару часов. Вести поиски в темноте, используя лишь фонари да фары снегоходов — не особо эффективный способ тратить свои силы. И все же вознаграждены мы были — общими усилиями смогли вернуть в Кузяево ещё двенадцать одурманенных и исцелить их.

При этом двоих из двенадцати нашли имперские службы, приехавшие вместе с Константином Юрьевичем и присоединившимся к нашим поискам. Хоть какая-то от них польза, если не считать двух пригнанных из Енисейска бригад фельдшеров. Они оказывали первую помощь исцелённым (заключающуюся в обработке видимых ран и травм и борьбой с последствиями переохлаждения): и тем, кого привезли в Кузяево, и тем, кто лежал в клубе в Ивандеевке.

Однако даже к утру ни один из исцелённых мной одурманенных так и не пришёл в себя.

А ещё мы потеряли след сарнита-сеятеля. Помешали тёмное время суток… и начавшийся снегопад.

Форкхово дерьмо! Грёбаная погода!

Хотя в этом мире и есть поговорка, что у природы нет плохой погоды… Учитывая, что нам всё равно нужно продолжать поиски, вынужден согласиться с этим тезисом.

После завтрака я собирался проверить очередное направление вместе с Ярым и ещё парой ратников. Сидя в одном из домиков, расположенных в центре деревни, я как раз в компании своих ближников доедал кусок жареного мяса, когда увидел через окно, как два дружинника-хранителя куда-то направились быстрым шагом.

— Что за суета? — осведомился я.

Шарыпов проследил за моим взглядом и связался по рации с дежурившим на улице ратником.

— Не могу знать, Семён Егорович, — услышал я ответ в рации. — Но выглядит так, будто они готовятся кого-то встречать. Проверить?

— Нет, сейчас сам выйду, — отозвался эсбэшник.

Разумеется, я пошёл вместе с Шарыповым. Перед тем как выехать на очередные поиски, я должен был понять, кто же решил к нам нагрянуть. Пусть вчера вечером мы и ожидали подкрепления от имперских служб, оно уже прибыло час назад.

Так кто же ещё?

Впятером (считая дежурившего во дворе ратника рода) мы вывалились на главную улицу деревни. Я увидел семь новых машин. Три микроавтобуса и четыре крупных внедорожника. На номерах трёх машин помимо имперского флага красовался ещё и герб Российской империи — стало быть, машины имперских служб.

На четырёх остальных же были изображены гербы аристократических родов.

Мы поравнялись со встречающими — собралось тут двенадцать человек, не считая нас, и ожидали, когда хоть кто-то из важных шишек выйдет из автомобилей. Пока же из микроавтобусов появлялись лишь вооружённые автоматами бойцы в тёмных тактических костюмах.

— Константин Юрьевич, кого ждём? — спросил Шарыпов главного из уже присутствующих в Кузяево дружинников-хранителей.

— Лично прибыл боярин Ерофей Михайлович Клинский, — не поворачивая головы, ответил он.

— Господин мэр Енисейска? — удивлённо уточнил мой эсбэшник. Я же едва удержался от звучного хмыка. Профессионалам вроде Шарыпова не обязательно уточнять такие мелочи — они и так все знают. Этот вопрос вассал моего рода задал, чтобы напомнить мне, кто именно этот Клинский.

Заботится о господине. Хотя я, разумеется, не мог забыть имён и должностей тех, о ком читал отчёты перед поездкой в Сибирь.

— И всех его окрестностей, — менторским тоном уточнил дружинник.

Тем временем наконец-то и «важные» лица стали выходить из машин. Например, четверо дружинников-хранителей в своей отличительной красной форме. Двое из этой четвёрки носили звание выше уже присутствующего в Кузяево лейтенанта Константина Юрьевича Жикова — старший лейтенант и капитан соответственно.

Но примечательнее других выглядел крупный лысый мужчина в тёмном пальто, для которого один из сопровождающих ратников учтиво открыл дверь чёрного внедорожника «РВМ. Медведь».

Этот крупный мужчина выглядел хмурым. Он решительным шагом направился в нашу сторону.

— Лейтенант Жиков, — кивок «нашему» дружиннику, — и, полагаю, лейтенант Шарыпов из вооружённых сил великого княжества Тверского? — мужчина бросил хмурый взгляд на эсбэшника Оболенских и дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Боярин Клинский. Волею его императорского величества управляющий этими землями. С этого момента я беру под личный контроль спасательно-поисковую операцию, — безапелляционно заявил он и снова покосился на Шарыпова. — Если вы всё ещё желаете продолжать искать своего ратника и помогать местным жителям, я хочу, чтобы ваши силы присоединились к объединённому отряду.

— Которым будете командовать вы, Ерофей Михайлович? — вежливым тоном уточнил Шарыпов.

— Именно!

— Позвольте узнать, по какому праву вы хотите возглавить отряд, объединённый с силами великого княжества Тверского? — всё так же вежливо спросил Шарыпов и кинул косой взгляд в мою сторону.

— По праву своего более высокого социального статуса и по праву должности мэра, возложенной на меня, — резко ответил Клинский. — При всём уважении, лейтенант Шарыпов, у объединённого отряда должен быть единый командир.

Форкх меня дери, приплыли. До этого момента Шарыпову удавалось быть первым среди равных в паре с лейтенантом-дружинником Жиковым. Теперь же когда прибыли «важные шишки»…

Шарыпов пытается тянуть время, давая мне возможность подумать над перспективами.

Не хочу я подчиняться какому-то провинциальному мэру.

Ещё меньше я хочу доверять поиски человеку, ничего не знающему о сарнитах вообще, и об отожравшемся сарните-сеятеле в частности.

— Что ж… — тихо проговорил я, сделав шаг вперёд из-за спины Шарыпова. Несколько бойцов, прибывших с мэром, напряглись. Они были готовы в любой момент направить в мою сторону дула автоматов. — Раз уж вы заговорили о социальном статусе, уважаемый Ерофей Михайлович, — мягко произнёс я, снимая шапку и подшлемник, — то, увы, у вас он здесь не самый высокий.

Мэр и остальные присутствующие глядели на меня во все глаза, я же добродушно улыбался, понимая, что многие из них меня узнали.

— Позвольте представиться, уважаемые господа. Младший великий княжич Тверской, Аскольд Андреевич Оболенский. Так уж вышло, что всё это время я находился со своими ратниками здесь и имею максимально полное представление о ситуации. И раз уж такая оказия произошла, уважаемый Ерофей Михайлович, предлагаю вам побеседовать с глазу на глаз и решить, как дальше действовать нашему совместному, — я выделил это слово интонацией, — отряду.

Пока мы дошли до моего временного домика, пока нам подали чай, ибо сидеть за пустым столом не очень-то принято в аристократической среде, мэр несколько отошёл от шока, вызванного моим внезапным представлением. Вполне вероятно на него повлияла и моя Аура, которая неизбежно просачивается во время моих публичных выступлений.

Даже не притронувшись к чашке с горячим ароматным напитком, пахнущим таёжными травами, он заговорил первым:

— Аскольд Андреевич, позвольте поинтересоваться, что вы делаете здесь? И давно ли сюда прибыли?

— Прибыл вместе с работниками своей лесодобывающей компании. Им было поручено осмотреть лес перед арендой участка, а я, раз выдалась возможность, хотел покататься на снегоходе по лесам Сибири, — спокойным тоном ответил я. — Да вот узнал об инциденте в Николаевской и не смог оставить жителей империи без помощи. Оттого и не вернулся домой, — я хлебнул чая и посмотрел на мэра тяжёлым взглядом. — Хочу задать вам тот же самый вопрос, Ерофей Михайлович. Зачем мэру Енисейска и окрестностей потребовалось лично приезжать сюда? Вы ведь могли следить за ситуацией через ответственных лиц.

— Как и вы, я не смог закрыть глаза на страдания людей, — быстро произнёс он и чуть нахмурился, наблюдая за моей реакцией.

Я плавно выдохнул. Ходить вокруг да около я не особо люблю.

— Ваши слова звучат достойно. Особенно учитывая, что мне пришлось пригрозить местным дружинникам аудиенцией с самим Канцлером, чтобы заставить местный аппарат шевелиться.

— Намекаете, что я лгу, Аскольд Андреевич? — с напором прямо спросил он.

— Намекаю, что не только опасение за жизни местных жителей заставили вас лично приехать сюда, Ерофей Михайлович. Давайте будем откровенны друг с другом. Какую ещё цель вы преследуете?

Мэр снова нахмурился, а затем, сжав зубы, кивнул своей огромной лысой головой.

— Мой сын и наследник Ефим отдыхал на севере округа со своей семьёй и ратниками. Когда я узнал о том, что здесь творится, велел ему возвращаться. Но с тех пор он не выходил на связь.

— На севере? — я не стал скрывать удивления. — Я слышал, что ваш род торгует с несколькими кочевыми племенами, но, видимо, ваше отношения с ними крепче?

— Именно, — кивнул мэр. — Собственно на стоянке одного из племён сын с семьёй и остановились. Сейчас теплеет, довольно комфортно наблюдать за промыслами, стадами, кататься на снегоходах, рыбачить и охотиться. Отличное время, — мэр недобро скривился и покачал головой.

Интересный отдых у наследника боярского рода и его семьи… Тоже бы с радостью хоть разок да съездил на экскурсию к коренным народам.

С этой мыслью я вновь сделал глоток чая, поставил на стол кружку и посмотрел в серые глаза мэра Енисейска.

— Я вас понял, Ерофей Михайлович, — твёрдо проговорил я. — Очень надеюсь, что в скором времени мы сможем вернуть ваших родных домой в добром здравии. Как и всех жителей этой деревни, попавших под действие артефакта. Думаю, вам уже сообщили, что много следов вели на север? Учитывая это, давайте правильно распределим имеющиеся у нас с вами силы. Я не буду говорить бессмыслиц вроде «не переживайте», но попрошу вас максимально сконцентрироваться на работе. Судьбы многих людей сейчас зависят от нас и наших бойцов. В том числе и судьба вашего сына.

По глазам Клинского видел, что мои слова услышаны.

Я помогу тем, кто нуждается в моей помощи, защищу людей от сарнита, и мне совершенно неважно, деревенские ли это простолюдины, или же семья потомственного боярина.

Во имя Александритов!

Глава 21

Метель закончилась. Светило солнышко, под его тёплые лучи было бы очень приятно подставлять своё лицо…

Если бы не подшлемник, наушники и солнцезащитные очки. И если бы не всеобщее напряжение, витавшее в воздухе.

Я снова сидел с тайгий-искателем на снегоходе за спиной Ярого, пытаясь отыскать либо тайгий, либо сарнита. А лучше и то, и другое сразу.

Вот уже шесть с половиной часов прошло с тех пор, как мы выехали в рейд. Подкрепление в лице ратников мэра и его подчинённых пришлось как нельзя кстати. Мы смогли заметно расширить зону поиска. Более того, с тех пор как перестал идти снег, к нам выслали ещё и три вертолёта. Общими усилиями нам удалось найти восемнадцать одурманенных, которых тут же транспортировали в Кузяево. Ещё пятерых обнаружили мои бойцы.

В Кузяево я оставил Отмеченного, Шарыпова и трёх ратников рода. По два ратника дежурили в трёх деревнях, оставшиеся десять выехали со мной в рейд. Я решил доверить второй комплект тайгий-искателя ратнику Михею и его напарнику.

А вот имперские служащие моего доверия не заслужили, так что я был категорически против мешать людей — часть направлений прочёсывали мы, часть бойцы Клинского.

Перед выездом у меня состоялся разговор со старшим из дружинников-хранителей. Мужик просил поделиться сведениями, но, столкнувшись с шаблонной фразой «тайна великокняжеского рода», чуть сменил тактику и спросил, неужели я всегда с собой таскаю артефакт для снятия подобного проклятия.

Ответ у меня был готов заготовлен заранее, так что я сказал, что два таких артефакта мне прислал отец вместе с подкреплением, когда узнал о творящейся тут чертовщине. Ну а ответы на следующие вопросы…«тайна великокняжеского рода».

В наушниках раздался пронзительный писк.

Ну наконец-то! Форкх меня дери!

Я хлопнул Ярого по плечу и указал на северо-запад трубкой тайгий-искателя. Мастер понял меня без слов.

Пропавший было писк, вновь раздался через десять секунд! Я стиснул зубы от нетерпения и поймал себя на мысли, что обнаружить сейчас сарнита я хочу всё же больше, чем тайгий.

Впереди показались густые ветки лысых кустарников, которые Ярый начал объезжать. Форхово дерьмо… не получается ехать напрямик!

А затем Ярый вдруг остановился, не доехав до кустов, и заглушил мотор.

— Понял тебя, — проговорил он в микрофон наушника — за связь с общественностью отвечал в нашей паре отвечал Мастер. — Сейчас передам господину.

— Господин, — обернулся Ярый и через плечо посмотрел на меня. — Прибор Михея засёк что-то на северо-северо-востоке.

В другом направлении? А вот это уже интересно…

— Пусть продолжает поиск, — спустя три секунды раздумий ответил я. — Если писк продолжится, пусть запросит поддержку двух ближайших пар. Два других снегохода к нам.

Пока Ярый передавал мои приказы, я отметил на карте примерное местоположение «первого писка» и направление. Более точная информация осталась в моей памяти.

После всех переговоров Ярый вновь завёл снегоход, и мы продолжили прохождение маршрута. К моей огромной радости наушники тайгий-искателя то и дело пищали. И направление не менялось.

Что-то нащупали…

Тайгий? Или же сарнит? А может, что-то ещё? В радиусе от двух до пяти километров наш поисковый прибор может реагировать на разные «раздражители».

Кое-как отыскав узенькую полосу между деревьями, через которую можно было проехать, Ярый повернул снегоход. Мелькнула мысль уже перейти на снегоступы, но я быстро понял, что ещё рано, надо беречь силы. Пока худо-бедно едем, петляя между деревьями.

Снегоход вновь остановился.

— Господин, сигнал у Михея изменился! — обернувшись, радостно доложил Мастер. И ещё более восторженно добавил: — Стал непрерывным! Как и должно быть!

На миг у меня сбилось дыхание.

Форкх меня дери! Мы не ошиблись! Здесь правда есть тайгий! Теперь… теперь наконец-то мы сможем приступить к созданию космодоспехов, заложим основу для создания космических кораблей… Теперь я и в самом деле смогу в конце следующего лета прийти к Софье с сильным самостоятельным родом, и тогда…

Выдохнув, я подчинил разбушевавшиеся эмоции.

В конце концов, тайгий-искатель настроен на «пустой» тайгий. Он тоже нам нужен, но всё же остаётся вероятность, что «нормального» тайгия здесь, а то и во всём мире нет.

Не говоря уже о том, что наша поездка в Сибирь обрела новые цели.

Я выдохнул и ровным тоном произнёс:

— Похвали Михея, вели максимально точно обозначить местоположение и дожидаться дальнейших приказов. И давай быстрее, мне не терпится проверить, что же обнаружил наш с тобой искатель.

Ярый подобрался, решительно кивнул и разразился командами в рацию. Через пятнадцать секунд наш снегоход вновь тронулся с места.

В моих наушниках писк не имел непрерывного характера. Иногда и вовсе пропадал, однако через время возвращался снова. Тайгий-искатель определённо что-то улавливает.

Мы приближаемся к неизвестному.

Я сверялся с картой. И когда в очередной раз наушники замолчали, понял, что мы, похоже, как раз проехали три километра (если считать по прямой) с тех пор, как прибор запищал на этом направлении.

Сто процентов мой искатель среагировал не на тайгий.

Дальше я не мог уже направлять Ярого, опираясь на писк в наушниках — наушники наглухо замолчали. Благо Александрийцы по природе прекрасно ориентируются в пространстве, так что мы не заблудимся.

Впереди вновь показалась густая берёзовая роща. По моим ощущениям до цели нам оставалось меньше километра.

Я хлопнул Ярого по плечу и жестом велел слезать со снегохода.

— Свяжись с остальными, скорректируй направление, — велел я. — Группа Михея пока в резерве, но если прижмёт, велишь выдвигаться. Держим покров, готовность к бою. Вперёд меня руки не распускай.

— Понял, господин.

Пока я надевал снегоступы, Ярый общался с ратниками по рации. Снарядившись, я двинулся вперёд. Мастер немного отстал.

С каждым шагом я ускорялся, лавируя между стволами деревьев и уклоняясь от замёрзших веток.

Вскоре впереди показалась полянка. Хм… похоже, именно туда и вёл меня тайгий-искатель.

Я первым вышел из рощи и тут же увидел два лежащих на боку снегохода. Быстро подошёл к ним. Видимых повреждений на технике не было, однако же снег вокруг порядком истоптан.

Я поднял глаза к синему небу. Ни облачка. Полагаю, метель в этом месте закончилась часа полтора назад.

Определенно, инцидент произошёл совсем недавно.

Впереди между деревьев краем глаза я заметил движение. Плавно повернулся, готовый в любой момент броситься в бой.

На полянку с противоположной стороны вышли двое в тёмных горнолыжных костюмах, шлемах и солнцезащитных очках. Я пошёл им навстречу, тщательнее присматриваясь к движениям.

Обычная, естественная человеческая походка. Никакой странной дёрганности. Вроде бы всё нормально.

Стараясь ничем не выдать свою настороженность, я остановился в полутора метрах от неизвестных. Сейчас я хорошо мог разглядеть небольшие гербы на груди каждого из них.

— Добрый день, ратники боярского рода Клинских? — спросил я.

— Да, — коротко ответил один из мужчин.

— А вы кто, позвольте узнать? — спросил другой.

— Я из поискового отряда. Мы ищем вашего господина — Ефима Ерофеича. Можете проводить к нему?

— Нет. Господин отдыхать изволит, — ответил условно Второй, тот что был выше. Из-за экипировки мужики выглядели похоже.

— Отец очень обеспокоен судьбой сына. Нам велено найти его и переговорить лично, — продолжил настаивать я.

Тем временем наконец меня нагнал Ярый и остановился слева.

— Господин сам выйдет на связь, когда посчитает нужным, — Второй тоже оказался настойчивым. А вот Первый стоял как истукан.

Определённо инцидент произошёл совсем недавно, раз даже снегоходы убрать не успели…

— Хорошо, — кивнул я, — так и передадим боярину Клинскому. Идём, Ярик, — я хлопнул Мастера по плечу и развернулся.

Сделал шаг… Ярый тоже развернулся…

Наилучший вариант — нам дадут уйти и собраться с силами…

Форкх дери всех сарнитов и их приспешников…

Благодаря облаку альтеры я почувствовал движение противника, развернулся и успел заблокировать удар Второго, направленный мне в голову. Оба ратника Клинских в мгновенье ока облачились в стихийные доспехи огня и воды.

Оба — Наставники.

— Не убивай! — я крикнул Ярому, вокруг кулака которого уже завертелся вихрь.

Из груди Второго вырвался огненный столп. Я успел довернуть корпус и уклониться влево. Тут же вдарил ему сконцентрированной альтерой в бок.

Под моим кулаком стихийный доспех и покров Наставника пропали практически мгновенно. Я почувствовал, как прогнулись рёбра мужика и тут же вдарил ему в челюсть.

Альтеры на этот раз выпустил крохи, чтобы очистить одурманенного от рахны.

Тем временем из-за деревьев на нас неслись ещё четверо ратников. Ярый, держа на руках уже обмякшее тело Первого, настороженно озирался по сторонам.

Протянув руку, я коснулся ладонью спины Первого и «вдохнул» в него облако альтеры.

— Одарённые зомби… — сквозь зубы процедил Ярый, бросив бесчувственное тело поверженного и исцелённого противника на снег.

Приближающиеся ратники отличались от тех, которых мы только что одолели. Сарнит-сеятель потратил на них гораздо меньше рахны, потому и двигались они дёргано, а не как обычные люди. Разумеется, и связно говорить такие одурманенные не могут.

Только кряхтеть и мычать.

Однако то, что Первый и Второй вели себя, как нормальные люди, означает не только то, что рахны в них влили много.

Но и то, что сеятель рядом. На большом расстоянии он не смог бы так филигранно ими управлять.

Тварь… Неужели сбежит?

Стоило мне подумать об этом, как четверо одурманенных ратников замерли. Ближайший к нам стоял в десяти метрах от Ярого и рычал.

— Не дёргайтесь, если вам в самом деле дорога жизнь боярина и его семьи, — услышал я властный женский голос слева от нас.

Повернувшись на голос, я увидел четырёх человек. Семью Ефима Клинского. Глава семьи был облачён в тёмно-серый костюм, его супруга в жёлтый, а детишки — мальчик и девочка дошколята в синий и розовый соответственно.

Говорила мать семейства. Как и её муж, она держала в руках пистолет…

— Мерзкая тварь… — прошипел я. Оба родителя держали в заложниках своих собственных детей.

Однако, увидев потухшие глаза детишек, я чуть-чуть успокоился. Дети тоже одурманены, а значит не запомнят этот отвратительный эпизод своей жизни.

— Итак, не сопротивляйтесь. Иначе кто-то умрёт! — бодро проговорила Клинская, дуло её пистолета упиралось в розовый капюшон девочки.

— Да что ж тут происходит-то… — прорычал Ярый.

— Цыц, Ярослав, — не поворачиваясь, велел я, продолжая наблюдать, как приближаются четверо Клинских и расширяя вокруг себя облако альтеры.

Краем глаза я отметил, что мой товарищ успокоился и чуть сменил центр тяжести. Он знал, что ему нужно делать, если в критической ситуации я обращаюсь к нему полным именем.

К сожалению, семейка Клинских остановилась в двадцати четырёх метрах от меня.

— Поднимите руки, чтобы продемонстрировать вашу лояльность! — велела женщина, транслировавшая волю сарнита.

Вот же мерзкий сеятель… отвратительнейший вид сарнитов! С помощью рахны они делают себе свежие запасы на будущее в тот момент, когда сами сыты и не могут переваривать новую порцию «корма». Кроме того, иногда отправляют одурманенных вместо себя охотиться. И частично могут видеть и слышать глазами и ушами одурманенных, если находятся неподалёку. А если находятся ещё ближе, с помощью одурманенных могут обманывать ничего неподозревающих людей. Что первые два ратников Клинских, что сейчас боярыня, совершенно не похожи на зомби.

Сеятели опасны.

Одно радует, в большинстве своём они не особо умные, хоть и кровожадные твари. Но и среди сеятелей попадаются экземпляры со способностями к холодному расчёту и дальнему планированию.

К счастью, наш явно не такой.

И тем не менее, эта тварь сейчас меня бесит даже сильнее, чем прежний сарнит Николай Андорин!

Я плавно поднимал руки, чувствуя, как в груди бушуют эмоции. Покров жи́вы я не отключал, концентрированное и огромное облако уже давно разогнано помаксимуму.

— Лишнее движение, и детишкам конец, — крикнула одурманенная Клинская.

В этот момент в моё огромное облако сзади справа ворвался могучий сгусток чужеродной энергии.

Конец детишкам говоришь… Как бы не так!

Тысячелетняя ненависть моего народа к мерзким насекомым, помноженная на личную ненависть к конкретной твари, уничтожившую целую деревню и заставившую родителей наставлять оружие на своих детей, яростным потоком вырвалась из моего тела.

И обернулась бесчисленными золотыми молниями.

Могучей концентрированной Аурой великого имперского рода Александритов.

Настолько мощной, что мгновенно начала плавить снег вокруг меня.

— Яр, сзади! — рявкнул я, рванув вперёд.

Импульс Ауры поразил сарнита. Я чувствовал, что он замер на месте. А глазами видел, как замерли все четверо Клинских.

Этих мгновений мне хватило, чтобы настигнуть семейку и с открытых ладоней влить в родителей альтеру. Через миг я положил ладони на головы детей.

Спите спокойно, малыши. Обещаю, когда вы придёте в себя, поблизости не будет гигантских насекомых.

Лёгкое облако альтеры…

И вот уже все четверо Клинских очищены от разъедающей энергии, именуемой рахна. Энергии, способной разъедать всё что угодно, даже волю разумных. Энергией, которой лучше бы вообще не существовало во Вселенной.

— А-а-а-а!!! — раздался крик боли Ярого.

Я резко развернулся и увидел, как мой Мастер держится за предплечье. А перед ним стоит мужик с растрёпанными волосами в грязной кофте и вовсе глаза пялится на меня.

— Не может быть… — пролепетал сарнит. — Это легендарная сила… Это же…

Договорить он не успел, так как Ярый вновь рванул к нему и ударил облачённой в стихийный доспех ветра ногой в голову.

Сарнит без видимого труда блокировал этот выпад, доспех тут же разъело, и Мастер отпрыгнул назад.

— В сторону. Только дальнобойные! — крикнул я, с ног до головы облачённый в стихийный доспех молний.

И ринулся в бой. И пусть сарнит был бы не прочь потрепаться со мной, но мне плевать на его желания.

Слишком долго я бегал за ним.

Время слов прошло. Настало время молний.

Глава 22

Я пробил двойку сарниту в голову. Увидев, как Ярый — Мастер, мучился от соприкосновения с рахной конкретно этой особи, я сделал ставку не на мощь, а на скорость. Я не пытался смять сарнита кулаком, затягивая соприкосновение с его рожей. Напротив — сделал быстрый удар альтерой, тут же отвёл руку и пустил в неё жи́ву.

На отводе руки с кулака сорвались золотые молнии.

Раз. Два.

Сарнит попытался достать меня слева, но я уже был с другой стороны.

Удар в корпус! В этот же миг в его голову полетел ветровой серп Ярого.

Тварь заблокировала технику Мастера одной левой. Но я тут же дважды врезал ему по всё тому же правому боку.

Чувствует, мерзавец, наши атаки! После трёх пристрелочных в одну точку можно и потерпеть немного боли.

Я уже собрался как следует врезать ему альтерой, когда тело сарнита окутало тёмно-зелёное облако. Оно мгновенно начало разъедать моё облако альтеры.

Когда же моя рука оказалась внутри тёмно-зелёной субстанции, я сжал зубы от боли.

Отъелся мерзавец.

Рахна разъедает мой стихийный доспех и покров!

Хорошо хоть она не может уничтожить мою защиту мгновенно. Но прогрызает себе крохотные ходы через поры и подобно тонкой игле проникает в тело.

И всё же несмотря на боль и вражеское облако, мой кулак вновь добрался до корпуса врага. Однако тот был готов и уменьшил возможные повреждения, отпрыгнув в сторону.

Сарнит, всё ещё выглядящий как мужик с растрёпанными длинными волосами, недобро оскалился и открыл рот.

Но я не собирался давать ему возможность высказаться, а заодно и сконцентрировать энергию. Нужно давить! Преимущество на нашей стороне, подкрепление скоро будет.

Я вновь оказался перед сарнитом, занёс кулак для удара и почувствовал, как в моё облако альтеры одновременно ворвались две техники жи́вы.

Форкхово дерьмо! Этот сеятель даже во время сражения со мной и Ярым после мощного импульса моей Ауры смог «подключиться» к одурманенным и заставить их атаковать?

Вот же, отожравшаяся тварь!

Однако защищаться от техник «зомби» мне не пришлось. В моё облако ворвалась третья техника. Она и приняла на себя удар.

Отлично, Ярый займётся одурманенными, а значит я могу сконцентрироваться на сарните.

Я уменьшил облако альтеры, но сделал его более концентрированным. В груди уже собралось немало жи́вы, рвущейся наружу. И я дал ей ход.

Золотые молнии чуть ли не в упор атаковали сарнита. Тот попятился и…вновь выпустил облако едкого тёмно-зелёного дыма. Оно было настолько плотным, что полностью скрыло от меня сарнита, а заодно разъела и моё облако альтеры. Теперь я не мог определить с точностью до сантиметра, где находится противник.

Опыт подсказывал мне не лезть сломя голову внутрь тёмно-зелёного облака. Я отпрыгнул назад.

Быстрой и практически безболезненной победы не получилось.

Что ж, такой вариант я предполагал. Пришло время готовиться ко второму раунду.

Двое ратников Клинских сражались с Ярым, ещё двое неслись в мою сторону. Однако Ярый это заметил и наотмашь метнул в них воздушный серп.

Одурманенные тут же сменили цель, сконцентрировавшись на Яром.

Ясно, все-таки они сейчас у сеятеля на «автопилоте».

Совсем близко слышался рёв приближающихся снегоходов.

А прямо передо мной клубилась рахна. В этот раз сарнит переродился в неодарённом.

Это плюс.

Однако до нашей встречи он вошёл в силу.

Это минус.

Тем временем снегоходы ревели почти над ухом. Ну наконец-то две пары ратников подкрепления нас догнали.

Тёмно-зелёный дым резко пришёл в движение. Его будто втягивали мощной вытяжкой. Две секунды, и рахна вернулась в тело выплеснувшего ее сарнита.

Вот только тело его изменилось.

Закованная в тёмно-зелёный хитин туша гигантского «богомола» возвышалась над округой, опираясь на три пары мощных трехсоставных ног. В передней части тушу «венчало» подобие человеческого торса, облачённое в панцирь. Из этого торса торчала пара длинных тонких рук с семью когтями, а над ними пара огромных клешней.

Сарнит чуть опустил свою треугольную голову, чтобы видеть меня основной парой глаз. Кроме этой пары, у него имелись ещё две пары красных глазок-огонёчков, суммарно дающих твари полноценный круговой обзор.

В прошлый раз сарнит, принявший свою истинную форму, был полупрозрачным, и внутри него я видел Андорина. Сейчас же отожравшаяся тварь из рахны слепила себе будто бы полноценное тело. Человека внутри видно не было. Однако это тело и не являлось биологическим сарнитским телом. Скорее уж подобием стихийного доспеха пользователей жи́вы.

— Не думал, что придётся обращаться, — прозвучал гулкий голос сарнита из недр его туши. — Но ради такого лакомства… ради того, кто…

— Заткнись, — холодно проговорил я, выпуская золотые молнии Ауры.

А затем побежал, устремившись к цели. Моё тело с ног до головы покрывали сцепленные друг с другом золотые молнии — мой стихийный доспех, увеличивавший скорость. На кулаках же молний было гораздо больше, чем на остальных участках тела. Молнии тут были концентрированнее, трещали и расходились в стороны. Отчего мои кулаки выглядели так, будто были облачены в толстые боксёрские перчатки.

Я подскочил к правой передней лапе сарнита, был готов ударить, но враг среагировал раньше — мощная клешня уже неслась к моей голове.

Прыжок в сторону, и вот я уже стою перед правой средней ногой твари. Я мощно вдарил кулаком между верхним и нижним сочленением. Густо сконцентрированная альтера уничтожила часть рахны и хитинового покрова, а молнии ворвались в появившуюся брешь.

Нос защипало от омерзительной вони. Рахна с сарнитами и так воняют резким сладковатым запахом гниения, а теперь к нему добавился еще и запах гари. Благо покров жи́вы частично гасит эту вонь.

Сарнит развернулся вполоборота и наотмашь ударил клешнёй. Я прыгнул дальше, намереваясь травмировать ему и заднюю правую лапу, однако круговой обзор твари ей очень помогал защищаться. Едва я оказался рядом с целью, лапа резко оторвалась от снега и устремилась в меня. Это было похоже на человеческий удар коленом. Только в разы мощнее — в мой скрещенный блок будто бы автомобиль врезался.

Меня подбросило в воздух. Я пролетел спиной вперёд четыре метра, а когда приземлился, развернувшийся сарнит уже тянулся ко мне своей клешнёй.

Я легко успевал увернуться.

Да, сарнит двигался достаточно медленно. Альтера, покров и стихийный доспех давали мне преимущество в скорости…

Ровно до тех пор, пока тварь не ускорилась вдвое. До этого момента сарнит сдерживал свою скорость, чтобы подловить меня!

— Арк-х!!! — зарычал я от ярости и боли — шипы на клешне впились мне в живот и грудь, рахна разъедала защиту.

Сарнит, не теряя времени даром, резко дёрнул клешнёй и приложил меня головой о снег. Хорошо хоть моя правая рука оказалась над клешнёй и худо-бедно я смог защититься.

Меня грубо оторвали от прохладного снега, картинка перед глазами была мало того что мутной, так ещё и стремительно менялось.

Сжав зубы, я стоически встретил ещё один удар головой о снег. И снова сарнит поднял моё бренное тело.

Тварь… Не даёт продохнуть!

А ведь прошлый раз в этом мире я так же попался в клешню мерзкого насекомого! Скольких же усилий тогда потребовалось, чтобы освободиться…

Ещё один удар. Монстр даже не собирался останавливаться!

Тот сарнит по объёму рахны был гораздо слабее, зато использовал жи́ву. Этот не одарённый. Но в общем плане он всё равно сильнее.

Снова удар о снег. Форкх меня дери, сложно концентрироваться в такой качке.

И всё-таки я сейчас тоже уже не тот, что раньше.

— Задолбал уже! — рявкнул я, когда в очередной раз сарнит поднял меня над землёй, чтобы снова приложить о снег.

Монстр замер от плотного импульса родовой Ауры, который он принял в упор. По его клешне разбежались золотые молнии. Пусть они и не могли прожечь хитиновый панцирь, не в этом их задача.

Сарнит дрогнул. Чуть разжал клешню…

А в следующий миг от моего тела вновь разлетелись золотые молнии. И то были молнии не Ауры, а моего родового (в этом мире) атрибута. Молнии концентрированной жи́вы, дорогу которым пробивала концентрированная альтера.

Вот теперь на хитиновом покрове появился выжженный узор.

Сарнит истошно завыл, а я, освободившись от плена, вдарил высвобожденной левой рукой в прожжённую молниями пройму на его клешне и приземлился ногами на снег.

Слева запылало небо, а через миг в сарнита врезался огромный огненный шар, сдвинувший тушу монстра на десять сантиметров в сторону. Как раз в этот момент из-под снега вырвались толстые каменные колья. Они врезались в брюхо врага, а в его спину полетели водяные серпы.

Трое из четырёх подоспевших ратников атаковали тварь. Четвёртый же помогал Ярому разбираться с одурманенными.

Форкхово дерьмо, ратники-зомби все ещё сражаются…

Но не до них сейчас!

Сарнит яростно вопил, пытаясь защититься от дистанционных техник двух Мастеров и Наставника. Все мои бойцы в той или иной степени были усилены артефактами. Пока им не приходится биться с тварью один на один, пока тварь находится на расстоянии от них, нет нужды беспокоиться за жизни воинов.

Второе «Кольцо концентрации» обожгло мой палец. Использовать одновременно два артефакта, принудительно увеличивающих объёмы жи́вы ОЧЕНЬ вредно для здоровья. Можно и помереть, если переусердствовать. А меня ещё и избытки альтеры изнутри разрушают.

Ну ничего… ради одной атаки можно и потерпеть.

Пропустив через себя огромные потоки альтеры, я резко выпустил их, превращая в концентрированное облако, которое окружило сарнита. В тот же момент резко развёл руки в стороны, выпуская и жи́ву.

В первую секунду ничего не произошло. Разве что сам я чувствовал, как моё тело сгорает изнутри.

Пошла вторая секунда и вокруг сарнита начали появляться крохотные золотые искорки. Мгновенье, и их стало настолько много, что было похоже, будто бы монстр оказался внутри разорвавшегося золотого фейерверка.

Искры сверкали, трещали и быстро сплетались в тонкие молнии.

Одновременно они ударили в сарнита.

— У-А-А-А!!! — тварь от боли заорала, вскинув голову к небу. Синхронно её атаковали мощными дистанционными техниками и пять ратников.

Мои же крохотные молнии, проносясь по хитиновому покрову монстра навстречу друг другу, столкнулись, образовав громадную шаровую молнию. Она не прекращала жечь тварь, уменьшаясь с каждым мгновеньем.

Пока не сжалась до крохотного шарика.

А затем с диким треском вновь разлетелась в стороны, высвобождая всю собранную силу.

Я видел эту технику в исполнении одного школьника-Наставника с атрибутом молния на финальном этапе всеимперсокого турнира. С тех пор я пытался иногда повторить нечто подобное. Получалось плохо, однако после того, как я чуть не помер, защищая сестёр на шоссе, я стал немного сильнее. Мои показатели улучшились. А за неделю занятий с Гуру молний — великим князем Тверским, я смог заметно улучшить технику.

Альтера же и два «Кольца концентрации» сделали её поистине неповторимой.

Все шесть ног сарнита одновременно подкосились, и он рухнул на брюхо. Верхняя часть туловища безвольно обмякла.

— Дальнобойными! — крикнул я, заметив, что ратники Антон и Мстислав рванули вперёд, чтобы добить врага.

Бойцы вняли моим словам, остановились и принялись вновь концентрировать жи́ву.

Ну а я бросился вперёд. Всё-таки кроме только что продемонстрированной техники «Ларец Перуна», других мощных дальнобойных техник у меня нет. Основа моего арсенала — удары на короткой дистанции.

Увы, вдарить по треугольной голове сарнита я не успел. Монстр вскочил на ноги и заревел, принявшись размахивать клешнями.

Уходя из-под удара, я обошёл тварь слева. Но сарнит, тут же начал разворачиваться, пытаясь дотянуться до меня.

Я больше не пытался во что бы то ни стало вдарить твари. Да, подскакивал к нему чуть ли не вплотную, но без особых сожалений уклонялся и вновь разрывал дистанцию. Сейчас нас шестеро против него одного. И мне проще от мысли, что глупый монстр выбрал именно меня своей целью.

Я для него наиболее опасен.

А ещё и наиболее вкусен. Поймав меня и поглотив, он сможет частично восстановить силы и прикончить моих ратников.

— У-А-А-А!!! — ревел сарнит, тщетно пытаясь достать меня громадными клешнями.

Хм… похоже, он в самом деле потерял в скорости после всех перенесённых атак.

Огненный шар размером с грузовик вновь врезался в бок монстра. Сарнит взвыл, будто бы стараясь не обращать внимания на атаки «мошек» и щёлкнул клешнёй в полуметре от моей головы.

Я пробежал мимо одного из поверженных ратников-зомби, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям.

В тот же миг сарнит вновь бросился на меня и снова почти достал. Он уже тянулся ко мне, когда поток ветра отбросил меня в сторону, а в саму тварь врезался гигантский горизонтальный торнадо.

Зрелищно… Техника, порождённая артефактом, предназначенным лишь для владельца атрибута ветер, полностью скрыла монстра, завертела его внутри себя и выбросила в тридцати метрах от меня.

Вот это сила! Без артефакта Ярый бы не смог выдать настолько могучий торнадо. Хоть он и Мастер, а значит в его арсенале есть похожие атаки.

Я скосил взгляд на свой бок, где на ремне висел артефакт для владельцев атрибута «молния». Обычно этой деревянной квадратной трубкой пользуется лично великий князь Тверской, но Арсений настоял, чтобы я взял артефакт с собой в Сибирь.

Сарнит, отброшенный и изрезанный ударом артефактного торнадо, извернулся и снова оказался на четырёх конечностях. Я был уже в двенадцати метрах от него, когда вдруг стало сложно дышать. Мир будто бы давил на меня со всех сторон, а из тела твари сочилась рахна.

Что ж, похоже, враг решил использовать последние резервы.

Тем временем на прогалину ворвались ещё шесть наших ратников под командованием Михея. Явились не запылились. И сразу готовы атаковать врага.

— Остановитесь!!! — прогремел сарнит, скрывшись за облаком рахны. — Будете меня преследовать, и я убью всех, кого подчинил! Вы ведь не успели очистить все эти куски мяса от моей силы?!!

— Это он про деревенских зомби? — донёсся до моего слуха голос Мстислава.

— А про кого же ещё, — крякнул в ответ Ярый.

— Не идите за мной, мясные мешки! Я сам за вами приду позже! Ждите! А пока…

Сарнит явно растерялся.

Похоже, он хотел поднять вырубленных зомби-ратников рода Клинских, да не вышло.

— Кроме твари, никто не умрёт, — твёрдо произнёс я, выпуская Ауру, которая мгновенно пронеслась по всей полянке, накрыв и моих бойцов, и врага. — Верьте мне, воины! Закончим начатое!

— За господина!!! — первым сорвался на крик Ярый.

— За его светлость!!! — поддержал его Мстислав.

— За великокняжеский род!!! — кричал Михей.

— Что? Нет! Ах вы куски мяса! — враг заревел, поняв, что финт с заложниками провалился.

«За всех, кто не пережил встречу с этой тварью», — про себя проговорил я, ворвавшись в тёмно-зелёное облако рахны.

Ярого распирало от эмоций. Его Господин своими действиями и словами способен наполнить воинов уверенностью и силой. Ярый не сомневался, что зомби-деревенщины не погибнут, что неведомая тварь лишь блефует.

И потому, следуя приказу, тут же атаковал монстр.

И он, и десять ратников Оболенских всё это время концентрировали жи́ву, пока сарнит изрыгал угрозы.

И все одновременно её использовали, вдарив по монстру мощными дальнобойными техниками.

Сарнит, как пылесос, втянул в себя свой омерзительный дым. А затем его тело содрогнулось от атак Мастеров и Наставников, усиленных артефактами.

Во всей этой пляске ярости и мощи особо выделялся золотой факел — с ног до головы покрытый доспехом из молний младший великий княжич Тверской. Даже издали Ярый видел, что больше всего молний сконцентрировано в кулаке княжича.

Молний стало больше, когда этот кулак врезался в тело сарнита. В точку, где брюхо насекомого перетекало в подобие человеческого торса. Несмотря на огромное расстояние, Ярый не сомневался, что хитиновый покров трескается под мощью этого удара.

Монстр выл, как обезумевший. Но всё равно попытался контратаковать. Схватив молодого господина за правую руку клешнёй, поднял в воздух…

Наблюдая за этим, Ярый лишь хмыкнул. От глаз опытного бойца не укрылось, насколько естественно княжич потянулся левой рукой к висящему на поясе артефакту. Эдакому тонкому полому бруску, изрисованному рунами.

Сарнит протянул свои мерзкие ручонки — те самые, что росли под клешнями, к княжичу, но вмиг их лишился. Вырвавшееся из артефакта концентрированные золотые молнии мгновенно перерубили их.

И сейчас родовой артефакт Оболенских представлял собой самый настоящий меч из молний, рукоятью которому служил деревянный брусок.

Ярый уж было подумал, что господин сейчас отрубит и клешню твари, но увы — мощи не хватило.

И всё же сарнит явно прочувствовал этот удар, дёрнулся, и через миг княжич вновь был на земле.

Княжич с силой вогнал клинок в грудь монстру.

— Атакуйте его! За меня не бойтесь!!! — закричал он.

«Какой сложный приказ», — мелькнуло в голове Ярого, принявшегося аккуратно целиться, чтобы не задеть княжича.

Всё-таки артефактный меч — это нечто! Но его проблема в том, что он резко вытягивает много жи́вы и максимально эффективен только в первые секунды использования. Нет, в руках Гуру-мечника он и в течение длительного боя будет неплохим подспорьем, но мне всё же этот артефакт не очень подходит.

Я даже вспомнил те времена, когда сам сражался мечом в космодоспехах — концентрируя перед вибрирующим лезвием альтеру… именно благодаря альтере мне сейчас и удалось ранить врага.

Отдав приказ, я резво обогнул ошарашенного нашими атаками сарнита и запрыгнул ему на спину. Он попытался достать меня клешнёй, но в неё одновременно врезались огненный шар и мощный ветровой серп.

Ратники бомбардировали монстра очень вдумчиво и точно. И пусть удержаться на сарните в тот момент было невероятно сложно, я всё же смог добраться до его человеческого торса.

Долго мы искали тебя, мерзавец… Долго…

Я смотрел в один из шести глаз насекомого. Сарнит видел меня, знал, что я хочу сделать и попытался остановить. Вот уже его обгорелая клешня появилась на периферии моего зрения.

Но поздно. Все остатки жи́вы и альтеры я сконцентрировал в одном ударе.

Раздался грохот и стрекот молний, заглушивший атаки моих ратников. Я чуть прищурился из-за ударившего яркого света…

Клешня монстра была совсем близко, вот она уже коснулась моей щеки…

Наконец треугольная голова сарнита лопнула. А через миг лопнуло и все его тело, оставив после себя облако рахны.

Я приземлился на снег. Рядом со мной лежало бесчувственное тело косматого мужика, в которое стремительно впитывалась рахна.

Если возьму в плен, Архун сможет ставить эксперименты над сарнитом…

Вот только слишком много людей знают об инциденте, включая и местные спецслужбы. Не говоря уже о том, что у нас нет приспособлений, чтобы обеспечить максимальную безопасность при транспортировке этой твари.

Скрепя сердце я прикончил сарнита, пока тот не очнулся.

А затем, подняв артефакт Оболенских и выпрямившись во весь рост, обвёл взглядом поле боя. Неплохо мы так порезвились — в некоторых местах снег протаял до самой земли.

— Ратники, от всего сердца благодарю вас за службу, — громко произнёс я, обращаясь к своим воинам. — Один бы я не справился. Спасибо. Вместе мы противостояли могучей неведомой в этом мире силе. И я прошу вас сохранить подробности этой битвы в тайне, — я выдохнул и перевёл взгляд на Михея. — Михей, свяжись с Шарыповом, пусть обрадует мэра.

Я медленно направился к ближайшему ратнику Клинских. Нужно очистить тела одурманенных от остатков рахны. Да и найти оставшихся жителей Кузяево… А затем лично взглянуть на месторождение тайгия! А после можно наконец-то возвращаться домой.

От Автора: Уважаемые читатели, следующая глава выйдет 8 марта в 8.30 по МСК

Глава 23

Юлия Евгеньевна Ромодановская — великая княжна Казанская, вернулась в свой номер в общежитии «Алой Мудрости» после хлопотного дня, проведённого в лицее.

Юля устало уселась на диван гостиной, а верная служанка Лика начала ловко раздевать госпожу.

Полчаса назад завершился небольшой концерт в актовом зале лицея, на котором Юля должна была присутствовать при всём параде. Последние несколько дней непрерывно идут праздники по всей стране — сперва масленичная неделя, завершившаяся собственно Масленицей, а после праздник весеннего равноденствия, перетёкший в День Весты. Первый традиционный день весны, так же известный в народе как Женский день. Хотя некоторые романтики называют его «Днём почитания и благодарения женщин».

Это название Юлия Ромодановская считала чересчур вычурным.

За этими мыслями девушка прошла в ванную комнату, скинула с себя домашний халатик и погрузилась в приготовленную Ликой ванну. Тёплая вода с растворенной магниевой солью приятно обволакивала тело и успокаивала душу.

Утомляющих забот у юной великой княжны Казанской последнее время было предостаточно. Предвыборная компания отнимала много сил и времени. А так как Юля была уже членом учсовета, то в обязанности входила и организация для учеников лицея всех прошедших праздников. Ещё и учиться нужно на отлично!

«Хорошенько мы поработали в последние дни, — похвалила себя и других членов учсовета Юлия. — Хотя кое-кто из учсоветовцев саботировал все праздники».

Она одновременно подумала о Софье Троекуровой, внезапно свалившейся с болезнью, и об Аскольде Оболенском, укатившему куда-то по делам рода.

Хотя сегодня утром от Аскольда приезжал курьер. Принёс букет живых цветов, корзинку с шоколадными подснежниками и открытку с поздравлениями.

Юли было приятно.

Но в то же время обидно, ибо набор подарков, в общем-то, стандартный. Хотелось чего-то особенного, подобранного лично для неё.

В тишине ванной комнаты Юля отчётливо услышала какую-то возню под дверью.

«Кто-то ещё прислал цветы?» — мелькнуло в голове девушки. Не только Аскольд Оболенский её сегодня поздравлял. Правда, подарки от других вообще не волновали Ромодановскую.

Крикнув Лику, великая княжна покончила с банными процедурами и, облачившись в махровый халат, с полотенцем на волосах, вышла в холл номера.

— Убрать к остальным подаркам, госпожа? Или изволите распаковать? — поинтересовалась служанка, указывая на крупный свёрток, лежащий на журнальном столике.

Очень странный свёрток — вместо привычного узора из цветочков или сердечек, на упаковочной бумаге были изображены мечи!

Сердце великой княжны Казанской громко застучало.

— Распакую, — внешне холодно произнесла девушка. — Нож!

Лика расторопно вложила небольшой ножик в ладошку госпожи. Ловко крутанув его в пальцах, Юля одним движением разрезала обёрточную бумагу.

— О боги… — восхищённо выдохнула девушка, увидев прозрачный пластиковый короб, в котором на специальной подставке покоилась сабля с широким лезвием.

Открыв короб, она осторожно достала оружие и любовно погладила пальцами.

«Точно такими же саблями на приёме у тётушки жонглировал Бамбула», — отметила про себя Юля.

— Ну надо же… даже гравировку сделал, — хмыкнула она.

«Прекрасной розе великого княжества Казанского от княжича Новочеркасского. Да будут всегда остры и прелестны твои шипы».

Юля самолично понесла подарок в свою спальню и водрузила лакированную подставку с саблей на туалетный столик.

Над столиком уже висела одна сабля.

Ещё две перекрещённые сабли украшали стену над кроватью великой княжны.

Вообще, проносить оружие на территорию лицея или общежития запрещено, но если согласовать с ответственными людьми, то возможно.

Княжичу явно пришлось потрудиться.

— Госпожа, тут под коробом открытка, — голос Лики прервал размышления Юлии.

— Неси её скорей!

На лицевой стороне открытки были изображены сабли из Оружейной палаты. Перевернув открытку, Юля увидела аккуратно выведенные буквы:

«Ну с праздничком! Надеюсь, я не промахнулся с подарком, и он придётся тебе по вкусу. Если есть свободное время и желание, приглашаю потратить его на совместный отдых. Я как раз чисто случайно арендовал зал в кинотеатре. Если интересует просмотр псевдоисторического фильма в отличной компании — буду ждать на первом этаже общежития в 18:30».

Юля быстро глянула на часы.

— Лика, срочно вызывай парикмахера и визажиста, одной тебя мне не хватит! И вели из дома привезти красное платье, которое я на прошлой неделе купила! И быстрее, у нас мало времени!

После школьного праздника первый заместитель директора «Алой Мудрости», Шапочкина Ирина Александровна, сидела в своём рабочем кабинете и пила кофе вприкуску с изящными конфетами ручной работы. Этой выдающейся во многих областях женщине сегодня подарили уйму цветов и конфет. Но конкретно сейчас, закончив с работой, она одновременно потрошила два набора эксклюзивных угощений.

Оба были от членов главной семьи Оболенских.

Оба букета от Оболенских были похожи друг на друга, а оба набора конфет и вовсе заказаны в одной лавке. Можно было бы предположить, что великий князь и младший княжич велели одному и тому же Слуге подготовить подарок для Шапочкиной.

Но нет.

Курьером от Андрея Михайловича был Слуга рода, давно знакомый Ирине Александровне. Курьер же от Аскольда Андреевича представился личным Слугой младшего великого княжича, и видела его женщина сегодня впервые.

Поэтому то, что два подарка были похожи друг на друга, Шапочкина считала забавным совпадением.

А ещё курьеры прибыли в разное время. И курьер от великого князя у Ирины Александровны сегодня был первым.

«Всё верно, нечего вперёд отца лезть», — жуя конфеты, думала женщина и улыбалась.

— Ваши светлости, вам подарки от Аскольда Андреевича, — доложил Пётр Евгеньевич — дворецкий московской усадьбы Оболенских, Алисе и Яне. Обе сестры после обеда сидели в гостиной.

— Заноси скорее, — заблестели глаза у наследницы рода.

— Хотя братишка мог бы и лично заехать, — шутливо проворчала вторая дочь семейства.

Дворецкий отдал распоряжение, и через минуту слуги внесли в гостиную два огромных букета и шоколадные наборы.

— Братец решил не отличаться оригинальностью, — добродушно усмехнулась Яна, нежно проведя ладонью по бутону самой крупной розы в своём букете.

Её старшая сестра зарылась лицом в огромный букет, и будто перестала обращать внимание на всё окружающее.

Спустя секунд десять Алиса оторвалась от подарка и окинула сестрёнку счастливым взглядом.

— Я бы сказала так, — изрекла она. — Не дорог подарок, как дорого внимание, — и затем снова повернулась к букету.

— Только цветам от вассалов ты так не радовалась, — хмыкнула Яна и уселась на диван рядом с букетом. — Эх, видимо, Аскольда мы сегодня не увидим.

— Завтра увидим в школе, — бодро ответила Алиса и хитро сощурилась. — А что, уже соскучилась?

— Конечно, — спокойно ответила Яна. — А ещё мне не терпится узнать подробности, отчего же он так задержался в Сибири.

— Контакты с местными налаживал, — посерьёзнела Алиса, пристально глядя сестре в глаза.

— И именно из-за налаживаний контактов в начале той недели папа весь заведённый был? — нахмурилась Яна.

Несколько секунд сёстры напряжённо смотрели друг на друга, затем Алиса выдохнула, улыбнулась и встала с дивана. Пересев к Яне, она обняла её.

— Вряд ли нам расскажут подробности, — проговорила наследница рода. — Ты же знаешь, у мужчин хватает своих тайн.

— Удивительно, что у папы и Аскольда так быстро появились общие тайны, — проворчала Яна.

— Ничего удивительного нет, — возразила старшая сестра. — Они ведь похожи. Оба легко собирают вокруг себя людей, на обоих можно положиться, оба ставят перед собой сложные цели и добиваются их, несмотря ни на что.

Алиса снова тяжело вздохнула, подумав, что если бы Аскольда родила её мама, всё было бы проще…

«Хотя тогда не появилась бы Яна. А меня, скорее всего, уже бы кому-нибудь сосватали. И… тогда у нас не было бы шансов».

— Да, ты права, — неожиданно бойкий голос сестрёнки вернул Алису в реальность. — Долой уныние! Нужно просто верить в мужчин семьи.

— Я и так верю.

— И я. И вообще, сегодня же праздник! И что, что мы не можем отметить его семьёй, потому что остальные в Твери, а братец в самолёте? Давай устроим девичник! Сходим куда-нибудь небольшой толпой?

— А почему бы и нет? — улыбнулась Алиса. — В конце недели большой приём в Твери в честь нашего братца — там не расслабишься. Сейчас самое время!

Однако в полной мере планам девушек не суждено было осуществиться. Две близкие подруги Яны — Юлия Ромодановская и Инна Комаровкая внезапно оказались заняты. Яна, изучившая много теоретического материала на этот счёт, сразу определила, что у девушек свидания. Ну а Алиса… просто не стала никому звонить.

Так что в кафе на территории квартала сестры-княжны отправились вдвоём, если не считать охраны. И на двоих же съели целое ведро дорогого мороженого.

А затем пришло время сжигать полученные калории в тренировочном зале, а после расслаблять тело в баньке.

Яна решила, что праздник удался.

Никита Всеволодович — глава боярского рода Морозовых, гордость и радость своей матери боярыни Екатерины Алексеевны, в честь всех аристократок своего и вассальных родов «в тайне» от матушки организовал праздник.

Катя была рада. Приятно провести время в кругу близких людей. Расслабиться и отдохнуть.

А после праздника дворецкий сообщил, что прибыл подарок от младшего великого княжича Тверского.

Катя ухмылялась, глядя на типичный набор из цветов и конфет. А вот небольшая коробочка, запакованная в бумагу с изображением подснежников, её откровенно интриговала. Отчего-то распаковывать этот подарок женщина решила в своей спальне.

— И правильно сделала, — пробормотала она себе под нос, достав из коробки комплект дорого кружевного белья голубого цвета и шелковый халатик того же тона.

— Как обычно, слов на ветер не бросаешь, — хмыкнула Екатерина Морозова, вспомнив, как в одну прекрасную ночь, находясь под впечатлением от просмотра увлекательного фильма, Екатерина предложила Аскольду попробовать так же…

Как итог — куча порванной одежды.

В том числе и голубые трусики.

И несмотря на то, что всё это было идеей самой Морозовой, после Аскольд невозмутимо заявил: «Возмещу».

И возместил. Правда, бельё, которое крутила в руках боярыня в Женский день, было заметно дороже того, которого она лишилась.

— Подлец, — усмехнулась Катя. — Мог бы и лично подарить. И помочь примерить.

Вероника Ладина — рыжеволосая красотка и целительница Аскольда Оболенского, чувствовала тёплые ладони господина на своём лице. Закрыв девушке глаза, он вывел её из особняка во двор, чтобы сделать сюрприз.

— Ух ты! — восторженно воскликнула девушка, когда господин убрал руки с её глаз, и она увидела ярко-красную блестящую машину, перевязанную бантом. — Это мне?

— С праздником, Ника, — с улыбкой ответил Аскольд.

Девушка не удержалась и прыгнула ему на шею, замахав каблучками в воздухе.

Однако Ладина быстро вновь встала на ноги и внимательно посмотрела на лицо княжича. Улыбается… Но, будучи целительницей, Ника знала, что только сегодня вернувшийся из Сибири Аскольд сейчас не в лучшим своём физическом состоянии.

«Но это мы ещё исправим», — пообещала она себе.

— Я также нашёл тебе водителя, — посмотрев на машину, пояснил княжич Тверской. — Познакомлю вас завтра. Сегодня всё-таки праздник, так что я не стал дёргать девушку.

— Когда отучусь на права, буду сама водить, — гордо заявила Ника.

— Но ездить одна не будешь, — спокойно произнёс Аскольд.

Ладина улыбнулась и чмокнула парня в щеку. Девушке было приятно, что Аскольд беспокоится о её безопасности.

— Ключи дашь хоть? — хлопнув ресничками, Ника протянула руку.

Минут десять она вертелась вокруг машины, заглянула в багажник, посидела на всех сиденьях и даже успела понажимать на педали. Всё это время девушка без устали благодарила княжича за подарок.

А затем они вернулись в дом, где проходило небольшое празднование. Вероника была рада, что сегодня она вместе с Аскольдом. Аскольд из аэропорта сразу отправился в свою усадьбу. А значит, это единственный праздник, который он посетил.

За столом, кроме Вероники и Аскольда, сидели два его брата, тётушка и Вадим. Милое семейное застолье, в котором четверо мужчин поздравляли двух женщин.

Тётушка Аскольда, облачённая в красивое персиковое платье, таяла от внимания. А на её шее поблёскивало драгоценными камнями роскошное колье, подаренное племянником.

Ладиной нравилась семейная атмосфера праздника, правда, ей не терпелось остаться наедине со своим господином.

— Ладно, мам, нам с Борей рано вставать, — хлопнув двоюродного брата по плечу, произнёс Глеб, поднимаясь из-за стола. — С праздником тебя ещё раз. И тебя тоже, Вероника.

Дамы поблагодарили парня за очередную порцию поздравлений.

— Идём, Боря, — поторопил брата Глеб.

— Но может ещё по тортику? — предложил Борис.

— Много есть на ночь вредно. Идём, — потянул его за рукав рубашки Глеб.

Вскоре в столовой остались лишь две пары. Вероника заметила, как напряжён Вадим.

«Интересно, а что он подарил Мари?».

— Ну а нам нужно обсудить ещё кой-какие дела, — обезоруживающе улыбнувшись, проговорил Аскольд. — Тётя, Вадим, спокойной ночи. Идём, Ника, — он протянул ей свою руку.

Целительница охотно вложила свою крохотную ладошку в его сильную ладонь.

— Неплохой концерт, — неуверенно проговорил Вадим, глядя на большой экран.

Мари повернулась к нему и несколько секунд смотрела на мужчину, а после обречённо покачала головой. После ужина они вдвоём переместились в комнату-кинотеатр, где, развалившись на удобном диване, пили вино.

— Хороший. Как обычно и бывает с праздничными концертами, — отогнав прочь лишние мысли, вслух произнесла Мари.

— Да… — протянул Вадим.

— Да, — отозвалась Мари.

Вадим снова повернулся к экрану. Марина вздохнула.

— Знаешь, дети уже, наверное, спят, — пробормотал Вадим.

— Уж точно не всё, — хмыкнула женщина.

— Господин не ребёнок! — возмутился Вадим, а затем мотнул головой. — Но сейчас я хотел поговорить о другом.

Он решительно поднялся на ноги и замер перед изумлённой Мари. Сунув руку в карман брюк, Вадим достал бархатную коробочку и, открыв её, преклонил перед женщиной колено.

— Э… что ты… — залепетала она.

Но Вадим твёрдым голосом перебил её:

— Сидорова Марина Сергеевна! Будь моей женой!

Вадим смотрел на свою избранницу решительным взглядом, а в открытой коробочке в тусклом свете экрана блестело кольцо с крупным алмазом.

— Выпьем за любовь! — раздалось из колонок стереосистемы. — Пусть дрожит хру…

Резко схватив пульт, Марина выключила звук и снова посмотрела на Вадима, так и не сменившего позы.

Затем на кольцо…

— Оно ведь из того же комплекта, — догадалась женщина, скосив взгляд на своё новое колье.

— Вместе с господином и ребятами ездил. Но кольцо я увидел сам и позже один вернулся за ним, — заявил Вадим. — Ну, Марина… что скажешь?

Женщина всё так же сидела на диване, но сейчас подвинулась ближе к мужчине.

— Послушай… — выдохнула она. — Ты ведь крутой боец, неплохой руководитель и весь такой из себя отличный мужик…

— Да… — неуверенно протянул Вадим, чувствуя подвох. — Но?

— Но, Форкх тебя дери, как говорит Аскольд, что ж ты сразу несколько шагов пропустил?! — возмутилась она.

— Я… просто я…

— Что просто? Мы даже с тобой не целовались, а ты уже замуж зовёшь!

— Мари, но…

Она улыбнулась и рассмеялась. А затем схватила его за галстук, притянула к себе и с жаром поцеловала.

Позже, в спальне, она всё же позволила ему надеть себе кольцо на безымянный палец.

Это был лучший Женский день в жизни тёти Мари.

Её светлость младшая княжна Выборгская Софья Антоновна Троекурова, беглая цесаревна, носительница древней крови Рюриковичей и просто влюблённая девушка, взвалившая на свои плечи груз ответственности за более чем тысячелетнюю историю рода, закончила на сегодня с тренировкой.

Она поставила себе задачу стать Мастером к концу следующего лета. Отодвинув на второй план все другие заботы, девушка с головой ушла в тренировочный процесс, справедливо решив, что личная сила в её случае уж точно лишней не будет.

Оттого даже и праздничный день она, не жалея себя и своего старого Мастера, провела в тренировочном зале.

И лишь поздно вечером вернулась в свою комнату.

На кровати лежала коробка, обвёрнутая однотонной обёрточной бумагой тёмно-лилового цвета.

Сердце Софьи сжалось. Она просила не приносить в её спальню «традиционные» подарки от мужчин княжества и собиралась взглянуть на них утром.

Однако этот подарок лежал на кровати. И цвет бумаги напоминал цвет одного важного для неё драгоценного камня.

«Анонимно» — надпись чёрным маркером в углу коробки можно было разглядеть лишь вблизи.

— Анонимно значит, — хмыкнула Софья. — Ну да… Обещал же не беспокоить.

Чувства захватили девушку. Её тело на мгновенье покрыл узор из инея, а через миг на указательном пальце вырос ледяной коготь.

Так быстрее, чем искать ножницы.

Разрезав бумагу и открыв коробку, Софья увидела аккуратно свёрнутый плед из дорогой шерсти, в углу которого был вышит золотыми нитками затейливый вензель, в котором можно было прочитать слово «Зорро». Осторожно подняв плед, на дне коробки Соня обнаружила коллекционное ДВД-издание с одноимённым фильмом. А ещё красиво оформленную книгу с легендами об этом герое.

Губы девушки помимо воли расплылись в счастливой улыбке. Она вспомнила, как вместе с Аскольдом смотрела этот фильм. Сказала ему, что фильм ей понравился, ему вроде бы тоже.

И… это был единственный фильм, который они смотрели вдвоём.

Взяв в руки книгу Софья, увидела листок бумаги. Достала его, перевернула и снова улыбнулась.

«С праздником, Соня. Не забывай хорошенько отдыхать, ведь отдых — тоже часть тренировки. Иногда лучше почитать книжку под пледиком или посмотреть кино», — было напечатано тёмно-лиловой… нет, александритовой краской.

А под текстом была фотография недовольного рыжего кота, держащего в лапах букетик из разноцветных роз.

— Какой наглый аноним, — ласково прошептала Софья. — Ну держись у меня… В выходные тоже получишь анонимный подарок на свой день рождения.

Девушка перевела взгляд на платяной шкаф, в котором висел заранее подготовленный подарок. Вот только если раньше она не решалась его слать, то сейчас сомнения рассеялись.

Глава 24

Из Сибири мне удалось вернуться как раз в День Женщин — двадцать второго марта. Этот праздник приурочен к первому дню весны по «традиционному» календарю.

Забавно получается в этом мире со всеми этими солнцестояниями и равноденствиями. Ведь по астрономическому календарю подобные явления не привязаны к точной дате. Однако местные плевать на это хотели, так что каждый год двадцать первого и двадцать второго числа первого месяца весны, лета, осени или зимы тут праздник. Это как с полнолунием в местной культуре — по факту оно длится лишь миг, но люди видят полную луну несколько дней.

Конечно, это удобно, когда важные праздники не «плавают» по календарю, а приходятся на конкретные даты. И я рад, что мне со всеми заботами и хлопотами удалось попасть на женский праздник. Но больше меня радует, что мне удалось привезти домой своих бойцов, чтобы те поздравили своих женщин.

Что же до меня, то все подарки я подготовил ещё до поездки, тогда же роздал и приказы слугам-курьерам, и договорился с князем Выборгским, чтобы Софье передали «анонимный» подарок.

Князь Выборгский явно благоволит нашим отношениям с его младшей дочерью. Что же получается? С одной стороны, он преисполнен отцовской любовью настолько, что готов дать ей возможность на полное самоопределение (что не свойственно большинству аристократов, они обычно предпочитают «мягко направлять», а то и откровенно заставлять своих детей разумно заключать браки с выгодой для рода). С другой же, он явно не прочь породниться с великокняжеским родом Оболенских и организовать «совместное предприятие», именуемое боярский род Александритов. Но… он ведь поддерживал наши отношения ещё до того, как я стал Оболенским. Это именно Софью отпугнул мой новый статус.

Ситуация весьма противоречивая. Я почти уверен, что есть какая-то важная деталь, о которой мне неизвестно.

Ну да ладно, брак с Софьей — дело будущего, Женский праздник — дело прошлого. А в настоящем есть другие важные вопросы.

На следующий день после женского дня — в среду двадцать третьего марта, я отправился в школу. Ребята поздравляли меня с возвращением из командировки, вскользь интересовались, как всё прошло… В подробности я не вдавался, но рассказал о том, как посетил деревенские масленичные гуляния.

Больше всех моему возвращению радовались сестрички. До моего возвращения Яна с Алисой три дня были единственными представителями семейства Оболенских в Москве. Ещё неделю назад великая княгиня с тремя дочерьми отправились в Тверь, готовиться к большому приёму в мою честь. Пусть после боя на шоссе женщины Оболенских опасались покидать укреплённый квартал, расследование показало, что вероятность нападения на них в Москве или же Твери сейчас крайне мала. И всё же великий князь Тверской, могучий Гуру, лично проводил супругу и трёх дочек в аэропорт.

А в прошлую субботу и сам отправился в княжество.

И вот сегодня он вернулся.

Так что во второй половине дня мы смогли собраться нашей маленькой компанией четырёх александрийских путешественников через Аномалию, чтобы обсудить минувшие события.

— В общем, Архун, блокиратор третьего мозжечка подействовал, — резюмировал я. В памяти тут же всплыл фрагмент боя с сарнитом, когда тот бил меня головой об снег. Мне удалось контратаковать и прожечь его хитин молниями. Я увидел открытую рану. Тогда моя левая рука была прижата к телу, но всё же я смог достать из кармана шприц из бронированного стекла. И как только клешня твари разжалась, вколол ему лекарство.

Хотя для сарнита это был яд.

Потому мерзкий жук и не смог прикрываться заложниками. Участок его мозга, отвечающий за управление одурманенными, заблокировал препарат. Да, эффект был не мгновенный, но всё равно подействовал препарат достаточно быстро. Помню, чуть позже, во время боя, я пробегал мимо одурманенного ратника, лежащего без сознания. Какое же облегчение я испытал, ощутив, что ток рахны в теле этого человека был нарушен.

Правда, это лекарство не способно исцелить одурманенных. Оно лишь нарушает их связь с сарнитом. И без поддержки сарнита-сеятеля рахна в телах одурманенных начинает быстрее их разъедать.

Единственное стопроцентное оружие против рахны — альтера. Я не мог покинуть Сибирь, пока не нашли всех жителей Кузяево, и пока я их не очистил.

Но и мэр Енисейска был преисполнен такой благодарности за спасение сына, что не увёл своих людей и помог с поисками. В итоге всё обошлось. А очищенным от рахны людям оказали своевременную медицинскую помощь. Некоторые, правда, до сих пор лежат в больницах… Но по заверениям врачей вскоре встанут на ноги. Род Клинских, городской бюджет Енисейска и род Оболенских позаботятся о том, чтобы хватило средств на помощь всем пострадавшим.

— Молодец, старик, — Арвин легонько хлопнул по плечу Архуна. — Смог подобрать без нейрочипа нужные ингредиенты в этом отсталом мире. Некоторые на твоём месте чувствовали бы себя без нейрочипа, как без рук. Эм… прости…

— Ничего, я в самом деле без рук, — хмыкнул Архун, а затем посерьёзнел: — Мне пришлось искать не только оригинальные травы, но и подбирать аналоги. Я не был уверен в эффективности блокиратора, — покачал головой старый учёный.

— И всё же он сработал, — улыбнулся я, а затем посерьёзнел. — Ты не зря потратил время на его изготовление. Мы убедились, что и сеятели были на том сарнитском корабле, и тоже переродились здесь.

Когда я понял, что имеем дело с сарнитам, то связался с Арсением и попросил вместе с подкреплением передать блокиратор. На всякий случай…

Не зря.

— Эх, создать бы здесь дисбалансер второго мозжечка… — со вздохом проговорил Арсений.

Если бы у нас появился этот препарат, мы смогли бы мешать сарнитам свободно управлять рахной. Нет, не лишать контроля над энергией, а именно ослаблять его.

— Я работаю и над этим, — ответил Архун.

— Простите, господин Архун, — подобрался Арсений, — я просто…

— Полно тебе, — махнул обрубком руки учёный. — И хватит уже этого «господин», я ж просил. Сейчас это ты у нас великий князь.

Арсений растроганно посмотрел на учёного и молча кивнул.

— Эх… такую зарубу пропустил! — сокрушённо покачал головой Арвин. — Вот и отпускай нашего принца в одиночку куда-нибудь! А, казалось бы, задача — просто поездить по полям, по лесам и поискать тайгий… Но нет, в чистом поле… точнее, лесу умудрился отожранного жука найти! — Арвин усмехнулся, а затем серьёзным тоном произнёс: — Что, как вы все понимаете, является большой проблемой.

— Да, — кивнул Архун.

— Если мы исходим из того, что сарнит мог переродиться в главу какой-нибудь организации… Империи, например, то у него будут максимально развязаны его мерзкие ручонки, — сжал кулаки Арсений. — Увы, даже великому князю очень сложно быть в курсе таких происшествий по всему миру.

— Ты прав, — я взял слово. — Таких случайных перерожденцев в какой-нибудь глуши может оказаться много. Сейчас нам повезло — я понимал, с кем мы имеем дело, направлял остальных, и вместе с ратниками смог одолеть жука. А если бы меня там не оказалось? Он бы отожрался ещё сильнее, а затем скрылся бы. Если бы инцидент оброс ещё большими слухами, то эти слухи могли бы дойти и до других сарнитов…

— Эти твари на самовыпасе чересчур опасны. Но если такие залётные тараканы отыщут друг друга и объединятся, будет совсем худо, — мрачно проговорил Арвин. — Особенно, если объединятся под началом сильного лидера.

Арсений и Архун хмурились, слушая моего лучшего друга. Я же спокойно молчал, давая возможность всем высказаться.

— При всём уважении, Арвин, мы уже обсуждали всё это, — выдохнув, ровным тоном произнёс учёный. — У нас с самого начала имеется план, и мы его придерживаемся. Да, сейчас подтвердилась вероятность, что сарниты могут переродиться даже в обычных людях в далёких деревнях. Но ничего не изменилось. Нам нужно наращивать силу. А чуть позже уделить больше внимания внешней разведке, — он покосился на Арсения.

— Всё так, — кивнул тот. — Сперва укрепим тылы.

Теперь уже все трое смотрели на меня. Я кивнул.

— Ну и здорово, — бодро заявил Арвин. — Меня вот сейчас больше интересует, сколько тайгия в тех залежах. И сможем ли мы получить контроль над этими землями.

Слова Арвина напомнили мне, как в минувшую пятницу я наконец-то приехал в отмеченную Михеем зону. Сердце сжалось, когда в наушниках зазвучал беспрерывный писк. Я слез со снегохода и шёл пешком, направляемый радарами искателя. Поворачиваешь эти трубки, и писк становится громче… или тише. Однако в одной точке на невысоком холме, заросшем низкими голыми деревьями, громкость писка достигала пика.

Оказавшись на этом холме, я испытал невероятное облегчение. Хотелось рухнуть на спину и, улыбаясь, пялиться на ярко-синее небо.

Но, увы, при ратниках так вести себя было бы странно.

— Мы сделаем так, что никто не сможет перебить нашу цену на аукционе по аренде, — уверенно произнёс я, а Арсений кивнул. Я замолчал, а он добавил:

— Из тех, кто участвует в торгах, нет ни одного рода, кто всерьёз решил бы попытаться обойти род Оболенских.

И в очередной раз я одарил собеседников молчаливым кивком. Недаром на аукцион мы заявились как великокняжеский род, а не повесели это дело на какой-нибудь вассальный.

— А позже будем пытаться договариваться о покупке, — хмыкнул я.

Мои товарищи выразили молчаливое согласие. Я же продолжил:

— Со всем этим разобрались, детали обсудим позже. Сейчас же мне хотелось услышать, как идёт подготовка к приёму в мою честь.

— Вряд ли нашего принца интересует, кому разослали приглашения, и сколько бутылок вина заказали, — усмехнулся Арвин и следом за мной посмотрел на Арсения.

Тот подобрался и начал свой рассказ. Мы с ним много ожидали от предстоящего на выходных приёма.

Канцлер Российской Империи, Александр Борисович Годунов, хмурив лоб, будто утёс, навис над отчётом дружинников-хранителей. Самый могущественный человек российской империи сидел в своём личном кабинете в Кремлёвской усадьбе рода.

И не понимал, что происходит.

Едва он услышал о том, что в одной далёкой деревушке кто-то подчинил волю жителей целой деревни — мгновенно взял дело под свой личный контроль, велев придать инциденту максимальную секретность.

Ведь до недавних пор Канцлер считал, что в империи есть лишь один артефакт, способный делать из разумных людей марионеток.

Но не из всех. А лишь из тех, в чьих жилах течёт кровь определённого рода. Притом и управлять артефактом могли лишь представители определённого рода…

Однако все тайные знания, более четырёх сотен лет передаваемые от главы рода Годуновых своему наследнику, трещали по швам, столкнувшись с действительностью.

Кто-то подчинил себе толпу людей с разной кровью!

А Аскольд Оболенский отчего-то не растерялся в такой ситуации. И в его роду вдруг оказалось аж два артефакта, способных снимать контроль.

Неслыханно!

Такие новости ставят под угрозу всю устоявшуюся систему управления империей…

— И почему этот парень привлекает к себе столько внимания? — проворчал под нос Канцлер, потянувшись к чашке кофе. — Будто бы сами Боги освещают его путь.

Поморщившись, Годунов принялся в очередной раз перечитывать отчёт.

Виновником объявлен простолюдин из Кузяево Михаил Фёдорович Дугов. Именно его прикончили бойцы Оболенских, сражавшиеся бок о бок вместе с младшим великим княжичем Тверским. Часть деревенских жителей Кузяево припомнили, что перед потерей памяти Дугов подходил к ним. Подобные показания дал и боярин Ефим Клинский с супругой, и охранявшие его ратники.

Все потерпевшие говорят, что совершенно не помнят, что они делали, находясь под контролем Дугова. Правда, некоторые добавили, что ощущали жжение по всему телу.

Но в общем Дугов ничем не приметный мужик, который последние годы жил в одиночестве, выращивал скотину, выпивал с соседями. Из деревни не выезжал, да и к нему никто не ездил.

Разумеется, никакого артефакта при нём не было. Возможно, его забрали Оболенские. Однако младший великий княжич Тверской дал слово, что это не так… Слово не гарант, но чтобы в нём усомниться, нужны доказательства.

Так и где артефакт?

Куда он делся?

Канцлер уже выделил большую группу специалистов, чтобы прочесать лес. Но понимал всю бессмысленность этой затеи.

Взглянув на часы, Годунов снова упёрся взглядом в текст максимально полного отчёта, размышляя о том, что из-за границы до него доходили слухи о массовых исчезновениях людей. Например, из Южной Азии, где сейчас возятся чересчур активизировавшиеся в последнее время британцы.

«Жжение по всему телу»… «странная сила»… — листая страницы, Канцлер цеплялся взглядом за слова очевидцев.

«Послужи Саиду или какому-то Сариту…» — один из жителей Кузяево утверждал, что перед своим беспамятством запомнил именно такие последние слова Дугова.

— Саиду… Саиду… — повторял себе под нос Канцлер. — Что за бред… Сариту?

Внезапно глаза Годунова расширились от удивления.

— Быть не может, — пораженно прошептал мужчина, вскочив с кресла и подойдя к правой стене кабинета. Он бережно снял портрет своего дальнего предка — Бориса Годунова, человека при котором Годуновы стали Боярским родом Хранителей, и начал в определённой последовательности постукивать по бархатным обоям.

Александру Борисовичу не терпелось попасть в хранилище, достать из него ноутбук и заглянуть в оцифрованный родовой архив.

Глава 25

В четверг двадцать четвёртого марта в кафе «Добрый хлеб», что в квартале Оболенских недалеко от «Алой Мудрости», у меня была назначена встреча со знакомыми лицеистами. Когда я вошёл, три парня и девушка удивлённо оглядывали интерьер кафе и тихо перешёптывались, сидя за дальним столиком просторного зала.

— Ваша светлость, для нас честь… — подскочил с места Денис Бульский — старший из двух братьев, сидевших за столиком. Он затараторил, склонив голову, но я перебил его:

— Можно чуть проще, Денис. Максим, — я кивнул его младшему брату — моему однокурснику, — Илья, Ира, рад вас видеть. Спасибо, что откликнулись на моё приглашение, — ребята тоже уже стояли на ногах — они поднялись следом за Денисом.

Я сел на единственное свободное место во главе стола.

— Как мы могли проигнорировать… — начал было Денис, но я снова перебил:

— Присаживайтесь уже, — я вздохнул. — И всё-таки давайте будем проще, а то у нас не получится нормального разговора.

Ребята вновь поклонились и расселись по местам. Слева от меня возникла официантка и согнулась в глубоком поклоне:

— Ваша светлость, меню, пожалуйста, — проговорила она, протягивая мне свёрнутый вдвое ламинированный лист.

Пока я решал, что заказать, официантка предупредительно замерла в трёх метрах от столика, а лицеисты, явно нервничая, молча разглядывали узор на скатерти.

— А вы чего сидите? Заказывайте, я угощаю, — глянув на них, сказал я.

Когда с заказами были покончено, я откинулся на спинку стула и обвёл взглядом эту фантастическую четвёрку. Во время финального этапа всеимперсокого турнира, когда княгиня на время поселила меня в общежитии «Алой Мудрости», ребята дежурили у дверей моего номера и отгоняли особо настырных желающих выпить с кандидатом в чемпионы.

Славные были времена… Кажется, что было это тысячу лет назад, а по факту прошло всего три месяца.

— Ну что, как дела у вас с учёбой? — спросил я.

Парни переглянулись, а девушка, не поднимая глаз, пробормотала:

— Хорошо, ваша свет…

— Кхм… — я кашлянул.

— Хорошо, Аскольд Игоре… ой, Андреевич! Простите, Аскольд Андреевич!!! — залепетала она, принявшись кланяться так энергично, что едва головой не пробила столешницу.

— Всё в порядке, — усмехнулся я. — Сам ещё до конца не привык к смене статуса и отчества, так что не переживай.

Этот инцидент помог лицеистам немного расслабиться, поэтому и парни, пусть и с осторожностью, но всё же начали мне рассказывать о своей учёбе. У старшего из Бульских — Дениса, всё в порядке, как и у его друга Ильи Щекина, а у Максима Бульского всё стабильно. То есть учёба ему даётся с трудом.

— Зато в клубе всё отлично! — с жаром заявил он под конец. — Я уже закончил свою программу, теперь отладка идёт.

В клубе программистов Максим работал над программой для учёта товарных остатков. Идея не нова — парень и сам признаётся, что с идеями у него туговато, ему больше нравится сам процесс создания. И пусть подобные программы уже существуют, парень захотел написать код самостоятельно. Я получил образец через главу клубу программирования и даже показывал его своим программистам. Те оценили. Хоть и нашли кучу недоработок.

Официантка вернулась с нашими заказами, и я жадно впился зубами в бутерброд с тунцом. М-м-м… И правда вкусно. Не зря сестры и Инна Комаровская расхваливали это кафе. Глядя на меня, ребята тоже занялись содержимым своих тарелок.

— Рад, что у вас, всё хорошо, — добродушно проговорил я, прикончив бутерброд и сделав глоток чёрного кофе из дымящейся чашки. — Было бы неплохо иногда встречаться просто так без повода, но скажу честно, как вы, наверное, догадались, повод у сегодняшней встречи имеется.

Все четверо поставили чашки на стол и внимательно уставились на меня.

— Ну вы и напряглись, — усмехнулся я. — Ладно, не буду вас томить. Я знаю, что все вы хотите стать Слугами моего рода. Что даже отказывали другим родам, изо всех сил стараясь обратить на себя внимание Оболенских. Ваши усилия не остались незамеченными. Я, как член, главной семьи Оболенских предлагаю вам возможность пойти в Служение нашему роду. Я дам вам время подумать, обсудить всё с родными. Когда примете решение, дайте знать. Разумеется, речь идёт не только о вас, но и ваших семьях, если они пожелают.

Лицеисты смотрели на меня во все глаза. Когда мы только познакомились, Аскольд Сидоров был для них идолом. Постепенно наше общение приобрело более дружелюбный и простой характер, а теперь вот опять — идол.

— Прошу прощения, Аскольд Андреевич… — сбивчиво заговорил Максим Бульский. — Вы ведь не шутите…

— Эх, Макс, запомни, не стоит публично подвергать сомнению слова аристократа, — тепло произнёс я и добавил: — Конечно же, не шучу.

— Простите за грубость. Простите меня… — начал извиняться парень, но я перебил его.

— Хватит. Я понимаю твоё волнение. И просто дал совет. Ещё вопросы есть?

«Старшие» парни переглянулись, а девушка, изумлённо пялилась на свой кусочек сырного тортика, прижимая ладошки к красным щёчкам. Будто я её замуж позвал, в самом деле…

— Аскольд Андреевич, — голос Ильи Щекина прозвучал предельно серьёзно. — Относительно наших семей… наших отцов… Вы готовы взять их в Служение, несмотря на их прошлое?

Хм… быстро соображает парень. Молодец! Такой подход мне нравится.

— Вас четверых я зову к себе исключительно за ваши заслуги, за ваши умения и ваш потенциал, — проговорил я. — По традиции стать Слугой предлагают не только человеку, достойному этого, но и его семье. Если молодой человек ещё не успел образовать собственную семью и выйти из родительской, то родительской семье. Поступать иначе, значит поступать не по чести. Однако же ты задал хороший вопрос. Лично я считаю, что и ваши отцы по большей части достойны личного приглашения в Слуги. Если они захотят оставить стезю наёмников и применять свои умения уже как ратники рода.

— Они захотят! — выпалил младший из братьев Бульских.

— Они точно будут не против, — поддержал его старший.

— Просто могучие рода редко принимают бывших наёмников… — закончил общую мысль Щекин.

Он прав, только «мелочь» может легко себе позволить брать людей со стороны. А поистине сильные, богатые и древние рода, принимая в боевые Слуги левых людей, в некотором роде демонстрируют свою слабость. Мол, не можете самостоятельно вырастить рать из детишек потомственных Слуг.

Но роду Оболенских отчасти плевать на мнение общественности. А с тех пор как я стал Оболенским — и подавно. Для нас сейчас важнее движение вперёд, наращивание силы, расширение территорий и производств.

Правда, многим не по нраву то, что мы отходим от традиций.

Ну вот… опять о надвигающемся приёме в Твери вспомнил.

— Мой род уже укрепился в Африке, — ровным тоном начал я. — Но боевые действия там продолжатся. Профессиональные воины нам нужны. Мы готовы принять их с почестями. Более того, я прошу вас передать отцам, что и в их нынешних коллегах мы заинтересованы. Как минимум хороший контракт на отправку в Африку можем предложить. Тех же, кто проявит себя и пожелает оставить профессию наёмников, с радостью примем в Служение. Это официальная позиция главы моего рода, которую я полностью разделяю.

Все трое парней заулыбались. Всё-таки для простолюдинов есть разница — быть семьёй наёмника (пусть и обеспеченной семьёй) или же семьёй ратника. Уверенность в завтрашнем дне иногда манит сильнее, нежели свобода вольного стрелка.

— Благодарю за ответ, Аскольд Андреевич, — Щукин поклонился из положения сидя. Братья Бульские последовали его примеру.

Я кивнул, принимая их благодарность, и чуть повернул голову, чтобы посмотреть на Ирину Мамину. Последние несколько секунд она внимательно слушала мою речь.

Заметив мой взгляд, девушка встрепенулась и отвела глаза. Я не торопил её, и вот спустя семь секунд молчания Мамина набралась храбрости и заговорила:

— Я тоже польщена вашим предложением, Аскольд Андреевич. Но… я не настолько хороша в учёбе как Дэн или Илья, я не гениальный программист, как Макс. Я просто… просто девушка, а мои родители даже не осветлённые. Я… хотела стать Слугой великокняжеского рода Оболенских! — выпалила она. — Честное слово! Но сейчас я… я думаю, что недостойна этой чести… простите, — она повесила голову.

— Знаешь, — задумчиво протянул я, забарабанив пальцами по столу, — хорошо, когда человек знает себе цену. Когда уверен в себе и ему плевать на то, что о нём говорят другие. Плохо, когда человек недооценивает себя и незаслуженно считает себя хуже других. Я не стал бы оскорблять тебя предложением Служения просто за компанию. Не думай, что это лишь потому, что предложил твоим друзьям. Так не делается. Я читал твои статьи в школьной газете, Ира. Они шикарны. Больше всех мне, например, понравилась статья о новичках-лицеистах. Я знаю, как вы за меня болели на турнире, как восхищались моими победами. Слышал, как желали поражения моим соперникам, — я усмехнулся, а затем посерьёзнел. — И всё же при этом о княжиче Новочеркасском ты написала максимально непредвзято. И при этом очень интересно. На мой скромный взгляд, твой текущий уровень мастерства выше, чем у многих профессиональных журналистов. Я не могу не попытаться забрать такой самородок в свой род, — я тепло улыбнулся.

— Правда? — оживилась девушка и хлопнула ресничками.

— Эй, не сомневайся в словах аристократа! — выпалил Максим. — По крайней мере, публично.

Повернувшись к нему, я хохотнул, а остальные поддержали меня.

После чего я вновь посмотрел на девушку и молча кивнул.

Эх… нравится мне этот квартет. И отнюдь не потому, что они фанаты чемпиона империи и великокняжеского рода Оболенских. Хотелось бы мне позже перетянуть их в свой собственный род…

Вернувшись домой после учёбы, Алиса Оболенская увидела в коридоре спины трёх удаляющихся мужчин.

— Кто это? — спросила она у дворецкого.

— Ратники, которые были в путешествии с Аскольдом Андреевичем, — степенно ответил пожилой мужчина.

— И много их?

— Двадцать гостей.

«Двадцать…» — про себя удивилась девушка и посмотрела ещё раз в том направлении, куда шли мужчины. Прикинула, что они идут в банкетный зал и припомнила, что её новоявленный братец любит ходить через гостиную.

С этой мыслью наследница Оболенских и опустилась в одно из кресел гостиной, предавшись размышлениям.

Девушку раздирали тревога и некоторые другие противоречивые чувства.

Тревожилась она за жизни близких — в памяти были ещё свежи воспоминания о недавних нападениях на неё, мать и сестёр. А на прошлой неделе ещё и Аскольд застрял в этой далёкой Сибири…

Аскольд… Брат…

С одной стороны, Алиса радовалась, что кроме отца, в семье появился мужчина. Она никогда не хотела быть главой рода и понимала, что, если бы Аскольд был бы её полнородным братом — жизнь стала бы легче.

С другой же, Алиса чувствовала ответственность. Она — наследница, она должна быть самой первой опорой отцу. Однако в тайные дела отец её не посвящает, сколько бы она ни спрашивала. В глубине души Алиса была этому только рада… И от этого осознания девушка чувствовала себя отвратительно.

Она не должна радоваться такому.

Не должна радоваться и тому, что по сути часть обязанностей наследника сейчас выполняет за неё Аскольд. А ведь… по традиции до полного совершеннолетия, наследника вообще не обязательно посвящать в секреты рода. Часто бывает, что и взрослые наследники лет сорока, многого не знают о делах главы…

И всё же Аскольд теперь чуть ли не правая рука её отца. На Аскольда можно положиться, он облегчил жизнь главе рода и не щадя жизни ему помогает.

А она?..

Девушка услышала знакомые шаги в коридоре.

— Эх, братишка, ты так редко бываешь дома, — напоказ вздохнула Алиса, а затем мило улыбнулась.

После кафе «Добрый хлеб» я поехал в усадьбу Оболенских и в гостиной столкнулся со своей старшей сестрой.

— Братик уже слишком взрослый и вполне способен жить самостоятельно, — подыграл я.

— Как быстро летит время, — сокрушённо покачала она головой. — Вроде бы совсем недавно у меня только-только появился братик, а теперь он уже взрослый. Весь такой деловой…, — хмыкнула Алиса. — Рада вновь тебя видеть. Полагаю, у тебя назначена встреча?

— Хм… от наследницы рода ничего не утаить, — добродушно отозвался я, решив, что она уже знает о других гостях.

— Если бы… — неожиданно грустно ответила Алиса, а затем добавила: — Тайн у вас хватает. Но я не лезу в эти ваши мужские дела. Однако, если захочешь поговорить, буду рада с тобой провести время, — она обворожительно улыбнулась.

— Учту, — кивнул я.

Несколько секунд Алиса смотрела на меня своими выразительными голубыми глазами. Затем чуть нахмурилась и произнесла:

— Ты столько делаешь для нашей семьи… Аскольд, мне правда стыдно, что серьёзные вопросы с отцом решаешь ты, а не наследница. И мне правда очень хочется хоть чем-то вам помочь.

— Ты и так очень много делаешь, — улыбнулся я.

— Курирую несколько компаний? — хмыкнула она. — Пока ты летаешь с бойцами в Сибирь? Между прочим, там, — она неопределённо кивнула вглубь особняка, — гораздо больше ратников, чем было с тобой, когда ты улетал. Да и слухи ходят, что отец тебе высылал подкрепление, — она нахмурилась, буравя меня взглядом, а затем мотнула головой. — Но я уже сказала, что нос не сую. И всё же, я…

«Ты хочешь быть полезной, но не хочешь быть в главной роли. В курсе», — мелькнуло у меня в голове, но сказал я немного другое:

— Отец любит тебя, Алиса. И хочет как можно сильнее отгородить от не самых приятных тем.

— Но я…

— Да, ты наследница, — перебил я, а затем улыбнулся. — А ещё в первый год в «Алой Мудрости» ты была в клубе Инженерного дела.

— А при чём здесь это? — сбилась с мысли девушка.

— Притом, что отцу хотелось бы, чтобы ты больше внимания уделяла собственным интересам, — ровным тоном ответил я. — Наш отец уж точно не такой, как большинство аристократов. И счастье детей для него значит очень многое.

Алиса мило сжала кулачки.

— Отец то… отец сё… — проворчала она в сторону. А затем резко повернула голову и обожгла меня пылающим взглядом. — С каких это пор чемпион Аскольд так держится за чужое мнение?! Сам-то ты что думаешь?! А?

— Я-то? — всё так же спокойно спросил я. — Не поверишь, но то же самое. Не хочу, чтобы ты становилась великой княгиней, если ты сама этого не желаешь. Ты можешь быть надёжной опорой, но не стелой. Фундаментом, но не кремлём. Однако же действительно раскрыться и воссиять ты сможешь, если займёшься тем, что тебе по душе.

Она хмурилась ещё четыре секунды, а затем расслабилась и улыбнулась.

— Ты правда думаешь, что я могу стать опорой для… настоящего лидера? — спросила Алиса.

— Да, но я имел в виду немного…

— Точно-точно? — перебила Алиса, хлопнув ресничками. — Уверен в этом?

— Да, — сдался я. — Ваш тандем с Софьей меня в этом убедил.

Форкхово дерьмо, опять хмурится…

— С Софьей… — протянула имя Троекуровой девушка. — Я не могу быть уверена в этом, но, по-моему, ты впервые на моей памяти назвал её только по имени.

О сарнитские дебри, это ещё что такое-то?

— Ну… — начал было я, однако меня опять перебили:

— Хах! Значит тандем с Софьей…

Хвала Архею, именно в этот момент послышались шаги, и в гостиную вошёл великий князь Тверской.

— Здравствуй, папа, — ровным тоном проговорила Алиса. — Хорошего вам совещания с Аскольдом. А меня, увы, ждёт подготовка к урокам.

И гордо прошествовала к другой двери. Мы с Арсением проводили её удивлёнными взглядами.

— Вы поругались? — уточнил мой старый слуга.

— Да вроде нет… Скорее разошлись во мнениях относительно будущего…

— Иногда Алиса уж очень напоминает свою мать… — задумчиво произнёс он.

— Одной ты должен полнородного братика, а другой — родного сына, — усмехнулся я. — Давай, не подкачай с этим. Архун обещал попробовать собрать из местных аналогов «Мощь Архея».

— До сих пор не уверен, что имею право принимать «Гарант кронпринца», — Арсений использовал второе название легендарного препарата, который члены моего рода в Александрии пьют перед первой брачной ночью и пару недель после.

Чтобы обязательно родился мальчик.

Плюсы — стопроцентный успех, если оба родителя не бесплодны. Минусы — можно использовать лишь однажды в жизни. Повторный курс вполне может и импотентом оставить.

— Главное, чтобы твоё тело его выдержало. Хотя… Архун говорил, местные травы вряд ли настолько убойные, так что с этих проблем возникнуть не должно. Ладно, пойдём. Нужно обрадовать Шарыпова и компанию с тем, что отныне они мой личный отряд.

— Как и с тем, что у них в новой роли появилось первое совместное секретное задание, — кивнул Арсений.

Мы прошли в банкетный зал, в котором уже собрались девятнадцать ратников рода и Шарыпов. Бойцы и эсбэшник, которые вернулись со мной из Сибири.

Бойцы и эсбэшник, которым я могу доверять практически так же, как Вадиму или Ярому.

Глава 26

В малой гостиной просторного деревянного особняка, построенного в традиционном русском стиле, вечером в пятницу двадцать шестого марта собрались четверо мужчин. Двое из них были уже седобородыми старцами, один, разменявший пятый десяток, находился в самом рассвете сил, последний же был совсем молод — ему только в этом году должно было исполниться двадцать два.

Трое из присутствующих в гостиной были великими княжичами Тверскими, а один из стариков был «просто» Оболенским. Титул княжича даруется при рождении только тому, чей отец или дед был князем. Если же князем был прадед или ещё более дальний предок, ребёнок остаётся членом княжеского рода, но титул не получает.

— Они уже в княжестве? — сухо спросил пышнобородый старик с голубыми глазами, облачённый в красный кафтан. Это был великий княжич Тверской Мирослав Егорович Оболенский — дядя нынешнего великого князя, младший брат прошлого и сын позапрошлого.

— Да, дядя, — кивнул гладковыбритый светловолосый мужчина с широкими скулами, Сергей Михайлович Оболенский. — Брат с дочерьми и выблядком уже едет в кремль.

— Отлично, — Мирослав Егорович нахмурился. — Вася, — он повернулся к старику с короткой бородкой, единственному Оболенскому из четырёх присутствующих, не имеющему титул великого княжича. — Твой сын точно ни о чём не догадался?

— Точно, — пробасил Василий. — Ты меня совсем-то за дурака не держи. Разговоры разговаривать я умею. Никакой конкретики, никаких обещаний тем, кто не готов идти против Андрея.

— Ладно-ладно, не бузи, — отмахнулся Мирослав, продолжая хмуриться. Он размышлял о том, что сейчас в роду Оболенских, считая этого выблядка Аскольда, двадцать девять мужчин. Из них девятнадцать полностью совершеннолетние. Стало быть, восемнадцать совершеннолетних мужиков рода Оболенских не входят в состав правящей семьи. Однако же только восемь из них в данный момент явно поддерживают план Мирослава и его младшего племянника — Сергея. Хотя «открыть глаза» пытались практически всем.

— Что ж… Значит наконец-то завтра всё решится… — сжав кулаки, проговорил сгорающий от нетерпения младший из присутствующих в гостиной — Святослав Оболенский. Он с воодушевлением посмотрел на своего отца, Сергея Михайловича. Святослав слишком хорошо помнил, каким унижением для него обернулась встреча с Аскольдом и как холодна к нему стала после этого двоюродная сестра Алиса.

— Успокойся, Свят, — Мирослав бросил на него косой взгляд. — Все мы в курсе, что у тебя зуб на этого выблядка. Но не будем сейчас об этом. В воскресенье утром ты станешь полноправным наследником великокняжеского рода. Не дай эмоциям захлестнуть себя. Сам управляй ими и направь в дело.

— Я понял, Мирослав Егорович, прошу простить моё нетерпение, — покорно кивнул Святослав.

Парень не заметил, как недобро посмотрел на него отец. Сергей в своё время по настоянию отца женился раньше своего старшего брата и наследника рода — Андрея. Тогда нужно было поспешить со свадьбой ради выгодного для рода контракта, и таким образом получилось, что второй сын обскакал первого. Через девять месяцев у Сергея Оболенского родился первенец — Святослав. И лишь через полтора года у наследника рода Андрея родился первый ребёнок — дочь Алиса. Сергей Оболенский всегда считал это злой иронией. Ведь если бы он сам был первым ребёнком своего отца, у рода не возникло бы проблем с полноценными наследниками мужского пола.

Но этим проблемам скоро придёт конец! Завтра ночью, после приёма, главной семьи рода не станет. И тогда первым в очереди на наследование титула великого князя Тверского, а значит и следующим великим князем станет сам Сергей Оболенский, а его первенец станет наследником.

Вот только Сергей понимал, что в одиночку осуществить возвращения великокняжеского рода Оболенских к истокам и традициям предков ему не под силу. Да и какой-то более-менее конкретный план действий родился только во время бесед с глазу на глаз с дядей Мстиславом. Мужчины заранее поделили будущие зоны влияния: Мстиславу и его детям отводилось больше власти и лучшее положение, чем сейчас, когда Сергей станет великим князем Тверским.

Но двух семей оказалось мало для реализации плана, потому и пришлось агитировать младших членов великокняжеского рода.

Конечно, большинство не понимают или не хотят понимать, в какую пучину ведут род новаторские идеи Андрея и как важно прекратить его безумие…

Но труды Мстислава и Сергея Оболенских не прошли даром, и теперь есть союзники, есть план, есть силы внутри княжества и за его пределами.

План обречён на успех. Сергей Оболенский станет великим князем по традиции наследования.

Оттого Сергей Оболенский и хмурился сейчас. Уж слишком откровенно его наследник благоговеет перед Мстиславом Оболенским. Сергей будет делиться с дядей властью, но… давать её слишком много он уж точно не собирается. В то время как его сын Святослав чуть ли не в рот заглядывает своему двоюродному деду.

— Я вот что думаю, — подал голос Василий Оболенский, — британцы не решат предать нас в последний момент?

— Зачем им это? — ещё сильнее свёл кустистые брови Мстислав. — Андрей им со своей Африкой и так поперёк горла стоит. Они уверены, что после смерти Андрея мы уже не сможем удержать Африку, и они приберут к себе эти шахты.

— Но мы и правда можем их не удержать, если внутри княжества останутся недовольные переменами и придётся направить силы на них. Не говоря уже о том, что после смерти Андрея мы лишимся одного Гуру, — угрюмо заметил Сергей.

— А тебя это пугать начало? — с вызовом бросил Мстислав.

— Нет, — всё так же сухо ответил мужчина. — Я готов к тому, что Тверь ждёт небольшой кризис. Но это малая цена за то, чтобы избавить княжество от вольнодумных идей моего брата. Чтобы вернуть достойное положение тем, кто этого достоин по праву рождения, — он посмотрел на Василия Оболенского. — А не всяким родам-выскочкам, которым без году неделя.

— Именно, — решительно кивнул Мстислав. — Древняя кровь — не пустые слова. Кто старше, тот мудрее. Тот поступает правильно. Увы, твой брат, сбился с пути, Сергей. Хотя, положа руку на сердце, он никогда не был достоин стоять во главе нашего великого рода.

— Ну как тебе, сердечко ёкает от видов родного княжества? — весело спросила Яна, когда мощный «РВМ» с просторным салоном вез нас по улочкам Твери в кремль. Сестричка по мере движения автомобиля рассказывала мне о некоторых достопримечательностях, которые можно было разглядеть через тонированное оконное стекло.

— Хороший город, мне нравится, — признался я.

— Рада это слышать! — улыбнулась Яна.

— Иначе и быть не могло, — хмыкнула Алиса.

После нашего спонтанного разговора вчера в московской усадьбе наследница великокняжеского рода Оболенских вела себя странно. Внешне выглядела вроде обычно, но с некой натянутостью, будто постоянно одёргивала себя, чтобы не высказать мне какую-нибудь гадость.

Отбросив эти мысли, я снова повернулся к окну и принялся любоваться подсвеченным уличными фонарями городом.

Вроде бы отдалённо похож на Москву. Но… застройка не такая плотная, движение на улицах более разряженное, а на рекламных щитах чаще изображены природные красоты княжества, или архитектурные памятники, а не реклама товаров и услуг. Город будто бы гордится собой, не пытаясь скрыть то, чем богат.

«После долгих боёв на чужбине нет ничего лучше, чем вернуться домой и припасть к родной земле. Великий князь Тверской Александр Андреевич Оболенский 1863 год», — гласила надпись на одном из щитов, на котором был изображён мужчина с пышной золотой гривой и голубыми глазами. На его кафтане с правой стороны на груди был вышит герб нашего рода — чёрный бык Тур с золотыми молниями вместо рогов, а с левой — громовик Перуна.

Кстати, если подумать, храмы, которые я уже увидел на щитах, пока мы ехали, тоже посвящены громовержцу.

— Если ты не знал, мы верим, что наш род идёт от Перуна, — заметив, с каким интересом я разглядывал показавшийся за окном храмовый комплекс, проговорила Алиса. — Поэтому в княжестве много храмов, посвящённых именно этому богу. Главному богу, как принято у нас говорить.

— Твои золотые молнии, братец, будто бы подтверждают наше происхождение, — бойко заявила Яна. — Когда папа публично признал тебя, — она покосилась на отца, сидевшего слева от неё, — многие про это говорили. В легендах и былинах у Перуна молнии всегда золотые, совсем как твои.

— Насколько я понимаю, физических доказательств божественного происхождения рода нет? — решил уточнить я.

— Нет, — за дочерей ответил великий князь. — Кто-то в это верит, а кто-то нет. Но сомневаться в этом факте чревато опасностью навлечь на себя гнев богорожденного рода.

Ну да, особенно учитывая, что сам императорский род по легенде происходит от бога Рода. Поэтому в имперских городах многие жители считают, что если кто из богов и подходит на роль верховного, то только бог Род.

Какое-то время мы ехали молча, а затем Яна решила продолжить работу экскурсовода. Рассказывала, что боярские кварталы похожи на старые московские и строятся по следующему плану: усадьба боярского рода, рядом с ней небольшие имения их вассалов-дворян, в некоторых случаях, если площадь позволяет, строят многоэтажные башни для квартир приближённых Слуг. Остальные же Слуги родов часто живут в отдельных кварталах многоэтажной застройки.

В процентном соотношении от общего населения Слуг в княжествах гораздо больше, чем в имперских городах, и соответственно «обычных» простолюдинов — меньше.

Спустя сорок минут, как мы сели в машину в аэропорту, увидели белоснежные стены Тверского кремля. Наш кортеж встречал почётный караул на въезде.

Большая часть зданий, находящимися за белокаменными стенами, соединялись между собой переходами. Всё было выкрашено в белый цвет, который напоминал о тех далёких временах, когда эти постройки впервые возводились.

Кортеж въехал в ворота и остановился перед крыльцом самой величественной постройки. Эдакого белоснежного куба, из которого к небу тянулась высокая башня.

Вдоль крыльца стоял караул из десяти бойцов. Великого князя в его доме встречали со всеми почестями.

— Как я соскучилась по всему этому! — тепло проговорила Яна и, оторвав взгляд от окна, лукаво посмотрела на меня: — Ну что, уже натерпится познакомиться с домом, в котором жили наши предки?

Пятничный вечер в Тверском кремле прошёл для меня суетливо. Сначала всё шло спокойно — в холле нас встретила великая княгиня с младшими дочерями. Вид она имела, как обычно, весьма чопорный. Но как только слуги скрылись из поля зрения и рядом остались только члены семьи, немного дала волю чувствам и обняла Яну с Алисой и мужа. Ну а меня, положив руку на плечо и заглянув в глаза, тепло поблагодарила за присланный на Женский день букет.

Затем за семейным ужином близняшки рассказывали, как приятно было вернуться в школу после нескольких недель «московской командировки». Девушки старались говорить с достоинством истинных аристократок, но иногда переходили на болтовню обычных девчушек-подростков. Однако же стоило великой княгине лишь неодобрительно хмыкнуть, Маша и Варя тут же брали себя в руки.

Кстати, Маша, как мне показалось, уже не так сильно меня боится. Радует…

В общем, семейный ужин прошёл неплохо, а вот затем…

Началась гребанная примерка гребанного наряда!

Форкх меня дери, ну что там мерить? Традиционный кафтан со скошенными плечами не предполагает точных до сантиметров мерок! Ан-нет! Упорная Служанка — женщина лет пятидесяти, взглядом способная выжечь сердце быку, мучила меня с примеркой всех элементов одежды два с лишним часа! И это притом, что мерки с меня сняли ещё в Москве до моей поездки в Сибирь.

В общем, в итоге не подшили мне одни лишь сапоги. Хотя я бы не удивился, если бы эта бой-баба, подосланная ко мне великой княгиней, решила бы и обувь каким-нибудь образом улучшить. Право слово, хоть великая княгиня и сказала называть мне её «мамой», где-то в подкорке у неё явно засели ко мне претензии за то, что родился не от неё, а от другой женщины. Поэтому, наверное, и послала ко мне эту швею-космодесантника, которой бы больше подошёл виброклинок в руках, легко прорубающий хитин слабых сарнитов, а не тонкая иголка и сантиметр.

Эх… отвык я от подобных примерок. Аж родиной пахнуло…

Однако моим мучениям, как и всему плохому, пришёл конец. И окончились они как раз тем, что великая княгиня решила лично оценить мой внешний вид.

— Что ж, передо мной стоит достойный сын великокняжеского рода Оболенских, — одобрительно кивнула она.

— Приятно слышать, мама. Полагаю, примерка окончена? Я могу переговорить с отцом?

— С твоей примеркой всё, — кивнула женщина. — Но с отцом ты переговорить сейчас не можешь, он минут десять как отправился на примерку своего наряда.

— О боги… — на местный манер выдохнул я.

Великая княгиня на миг нахмурилась, а затем, посмотрев на занавешенное тюлем окно, изрекла:

— Даже в тяжёлые времена истинный лидер должен выглядеть идеально, — и уже более мягко продолжила: — Ладно, отдыхай, Аскольд. Завтра у всех нас важный и тяжёлый день. А мне ещё нужно проверить наряды Яны и Алисы.

Но завалиться спать, так и не поговорив с Арсением, я не мог, так что пришлось ещё два часа дожидаться, когда он закончит со своей примеркой. А затем с помощью устройства Архуна убедившись, что кабинет главы рода безопасен, мы в очередной раз обсудили детали предстоящей операции.

И только после этого со спокойной душой я отправился спать.

Глава 27

Алиса и Яна, точно лебеди вплыли в гостиную главной башни тверского кремля в субботу ровно в полдень. Я поднялся с удобного кресла и, глядя на этих красавиц, с тёплой улыбкой произнёс:

— Вы отлично выглядите!

Младшая из двух представших перед моими глазами сестёр была облачена в традиционное русское платье с широкими тесьмами на плечах и под грудью. Платье надевалось поверх рубахи с широкими рукавами. Весь ансамбль, включая украшавший наряд бисер и многочисленные орнаменты, был выполнен в голубой цветовой гамме. Голову девушки венчал аккуратный двугребенчатый кокошник, расшитый жемчугом разной величины. Из-под этого головного убора на грудь Яны спускалась толстая коса.

Наследница рода Оболенских облачилась в платье красного цвета с золотыми узорами, а её волосы были убраны под крупный кокошник в форме полумесяца.

— Спасибо, — мило улыбнулась Яна.

— Тебе точно нравится? — неуверенно спросила Алиса.

— Да, — ласково ответил я, хочется верить, правильно поняв вопрос сестрицы. Ведь это её любимые цвета: голубой и васильковый, и это она любит заплетать волосы в косу, но сейчас такой образ на себя примерила Яна. А всё потому что, следуя традициям, на домашнем приёме глава рода Оболенских со спутницей и наследник всегда носят красно-золотое. И новый член рода, к слову, тоже. Правда, как рассказала мне великая княгиня, обычно новорождённых показывают вассальным родам в красно-золотом конверте, а не восемнадцатилетнего юношу в красно-золотом кафтане.

Зато теперь наши с Алисой наряды в одной цветовой гамме. А нам всё ещё нужно на приёмах (даже домашних) ходить вместе и улыбаться людям, чтобы все видели — внутри семьи Оболенских всё хорошо.

— Видишь, какие у тебя такие красивые сестры, — уже гораздо увереннее произнесла наследница, а затем тяжело вздохнула. — Эх, хорошо тебе, половину приёма просидишь в тишине и спокойствии.

— Ну да, думаю, поработаю немного, ноутбук-то с собой взял, — хмыкнул я.

В этот момент в коридоре послышались шаги и шелест платьев, и в гостиную торопливо вошли обе близняшки. Часто дома они ходят в одинаковых нарядах и с очень похожими причёсками. Но на приём мать заставила их надеть платья разных цветов и кокошники разных фасонов. Ведь у приёмов много функций, и одна из них продемонстрировать другим аристократам своих детей во всей красе. С прицелом на будущее. Ведь в будущем обеих близняшек, скорее всего, ждёт брак. А значит нужно, чтобы уже сейчас потенциальные женихи могли воспринимать девушек как две индивидуальности, а не как две одинаковые куклы.

Ещё через три минуты в гостиную спустился великий князь Тверской в кафтане, а ещё через две — его жена, как и дочери, наряженная в традиционное платье. На одеждах каждого Оболенского был вышит герб рода и громовик.

Мать придирчивым взглядом оглядела дочерей и мужа и осталась довольной увиденным. Только после этого великий князь произнёс:

— Аскольд, мы пошли встречать гостей. Не скучай без нас.

— Найду, чем заняться, не стоит обо мне беспокоиться, — улыбнулся я.

— Я пришлю слугу за сорок минут до твоего выхода, — напомнила великая княгиня. — Не задерживайся.

Мы перекинулись ещё парой слов, и я проводил шестерых Оболенских до перехода в огромный банкетный зал.

Началось.

— Вроде приехали чуть ли не к самому открытию, а народу уже собралось немало, — осматривая просторное помещение банкетного зала тверского кремля, с улыбкой произнёс княжич Новочеркасский.

— Вассалы не смеют заставлять ждать своего господина, — ровным тоном ответила идущая рядом с ним девушка в традиционном наряде и кокошнике изумрудного цвета. Так как великая княжна Казанская заранее согласовала цвет наряда, то кафтан её спутника был того же оттенка.

— Хм, мы с тобой будто звёзды, — негромко, но весьма самоуверенно проговорил Арвин. Он повёл девушку к ближайшему столу с закусками.

— Твоё сравнение мне нравится. Но отчего именно сейчас тебе оно пришло на ум?

— Мы в центре внимания, хотя всего лишь гости.

— Это и неудивительно, из не тверских аристократов здесь только мы, тётушка с Никитой, Влад Беляков да целительница Аскольда. Хотя последнюю можно уже и к местным причислить.

Дойти до столика паре так и не дали, их перехватила чета тверских бояр. Затем ещё одних… лишь после четырёх приветствий Арвин и Юля добрались до закусок.

— Уважаемый, можно нам, — Арвин поймал слугу с чёрным подносом в руках. Арвин взял с подноса две кружки кваса, с любопытством глянул на изображённые на дне подноса крупные яркие цветы, и протянул одну кружку Юле.

— А хозяев все осаждают и осаждают, — заметила великая княжна Казанская, в очередной раз бросив взгляд на группу людей возле великого князя Тверского, его супруги и двух их дочерей-близняшек. Яна с Алисой тоже стояли недалеко от родителей, но беседовали с другой группкой тверских аристократов.

— А кое-кто сейчас прохлаждается, — хмыкнул Арвин, закинув в рот маленький бутерброд с чёрной икрой.

— Зато ему во второй половине приёма будет не продохнуть, — усмехнулась Юля. — О, смотри, тётушка с Никитой и семьёй Аскольда.

Арвин перевёл взгляд на бояр Морозовых, перемещающихся по залу в компании ещё четырёх человек: Марины, Бори, Глеба и Вадима. Конкретно сейчас к ним подошли четыре пары аристократов.

— Аскольд ведь не мог не пригласить своих родных на приём в свою честь, — задумчиво произнесла Юля. — Надеюсь, присутствие моей тети сможет защитить от возможных провокаций.

— Сможет, — уверенно проговорил Арвин. — А вообще, я бы на твоём месте не недооценивал родню Аскольда. Они уже очень даже неплохо держатся. Благо есть у кого поучиться.

Юля с задумчивым видом посмотрела на своего спутника и покачала головой:

— Быстро же вы с ним спелись. Три месяца знакомы, а посмотришь на вас, будто бы всю жизнь друг друга знаете.

— Гении притягиваются друг к другу, — во все тридцать два зуба улыбнулся Арвин.

— Ну да… гении, — вновь усмехнулась девушка.

— Ты тоже в чём-то гений, будь уверена, — беззаботно проговорил её спутник.

На миг Юля замерла, не ожидая такой внезапной атаки.

«Притягиваюсь, значит»… — подумала она.

Но развивать тему не решилась, вместо этого великая княжна Казанская перевела тему:

— О, смотри, брат Аскольда опять в сторону Яны косится.

— Боря-то? — улыбнулся Арвин, тоже заметивший заинтересованный взгляд Бориса. — А что такого? Нравится она ему, ничего удивительного.

Ромодановскую будто молнией поразило.

— Ничего удивительного? — прошипела девушка и обожгла своего кавалера яростным взглядом.

— Эм… ну да, — кивнул Арвин.

— Ах вот значит, как… — лилейным голосом пропела великая княжна Казанская, сама не ожидавшая от себя такой бурной реакции. Ей стоило огромных усилий унять клокочущую в груди бурю, чтобы спокойно произнести: — Да, наверное, ты прав. Яна у нас девушка видная, красивая, добрая и весёлая.

— Всё так, — с важным видом закивал Арвин.

Буря внутри Ромодановской разгоралась с новой силой, однако, прежде чем девушка успела хоть что-то произнести, она услышала беззаботный голос своего спутника:

— Но лично мне ты нравишься гораздо больше.

«Что? Вот так прямо?».

— Возьми себя в руки, прекрасная роза, — княжич Новочеркасский подмигнул спутнице и серьёзным тоном добавил: — К нам идут. Работаем, Юля.

Ромодановская таки смогла подчинить разбушевавшиеся эмоции, правда, с подходившими парами аристократов всё равно беседовала «на автомате». Так же в режиме «автопилота» девушка отметила и появление в банкетном зале других Оболенских — не членов главной семьи.

Отойти от внезапного признания она смогла, лишь когда к ним подошли Яна с Алисой.

За следующий час Юля и Арвин успели поздороваться с великим князем и княгиней Тверскими и другими Оболенскими, из которых Юля отметила для себя лишь Святослава Оболенского. И то, потому что с этим парнем имела небольшой конфликт на арене «Алой Мудрости». Тогда Святослав показался Юле откровенно раздражающей и неприятной личностью. Сейчас же… он производил точно такое же впечатление, но кажется стал более напряжённым и осмотрительным.

«Он будто боится перейти некую грань», — подумалось Ромодановской.

Ну а после они с Арвином «прибились» к Морозовым и родственникам Аскольда, с которыми прибыла и целительница младшего великого княжича Тверского — Вероника Ладина. Забавно, что пара общих школьных друзей — двое Слуг Оболенских Маша Роднина и Вася Антохин, тоже уже стояли «под крылом» Морозовых. Юля хорошо относилась к этим ребятам, но понимала, что мало кто из великокняжеских родов стали бы высылать специальные приглашения на свой приём Слугам.

А для Оболенских сейчас это в порядке вещей.

Но Юля видела пренебрежительные взгляды других аристократов, бросаемые на гостей-Слуг.

Чуть позже к этой огромной компании присоединились Влад с Инной. Про себя Юля отметила, что эти двое все больше напоминают влюблённую пару. Кроме того, Арвин недавно сказал, что родители Инны позволили Владу быть гостем в их тверском доме.

Следом подошли близняшки-Оболенские и Яна, а ещё спустя несколько минут Алиса привела самую младшую свою сестру. Василина Андреевна по причине маленького возраста на всём приёме не присутствовала, но раз теперь она здесь…

— Скоро начнётся, — высказала свою мысль вслух Ромодановская.

— Да, вот-вот, — кивнула Яна, а затем посмотрела на руку тётушки Аскольда и улыбнулась: — Марина, позвольте поздравить вас с помолвкой.

Женщина смутилась и принялась горячо благодарить за поздравления. Юля же только сейчас заметила на безымянном пальце правой руки женщины кольцо с большим алмазом. Посмотрела на довольное лицо спутника Марины Сидоровой…

«Нужно обращать больше внимания на детали. Нельзя уступать другим великим княжнам», — сделала себе зарубку на будущее великая княжна Казанская и тоже присоединилась к общим поздравлениям.

— Давайте подойдём поближе к сцене, — предложила Алиса.

Вскоре и слуги начали «сгонять» гостей ближе.

И когда все приглашённые сосредоточились на сцене, установленной в дальней части зала, из-за кулис появились великий князь и княгиня Тверские.

Разговоры в зале стихли.

— Судари и сударыни, — объявил в микрофон Андрей Михайлович Оболенский. — Жители нашего великого княжества и гости из других городов, рад приветствовать вас в доме моих предков! Благодарю, что почтили его своим присутствием, и желаю, чтобы боги освещали ваш путь!

Обведя гостей взглядом, великий князь Тверской тепло улыбнулся. Стоявшая подле него супруга благодарно кивнула.

«Надежда Григорьевна смотрится величественно, — отметила для себя Юля Ромодановская. — Но мама на приёмах ей ничуть не уступает. Нужно больше наблюдать за мамой. На будущее», — она перевела взгляд на своего спутника. Арвин, заметив это, повернулся к девушке и улыбнулся.

Затем оба вновь сконцентрировали всё своё внимание на сцене.

— Причина, по которой мы все здесь сегодня собрались, очень важна для меня и всего княжества, — твёрдым голосом продолжил великий князь. — Мы с вами собрались, чтобы отпраздновать рождение нового члена великокняжеского рода Оболенских. Судари и сударыни, мой младший сын, моя радость и гордость — Аскольд Андреевич Оболенский. Прошу любить и жаловать!

Великий князь Тверской указал вправо за кулису, и в этот момент рядом с Юлей раздались громкие аплодисменты.

Первым захлопал Арвин. Юля поддержала его, затем Яна с Алисой… и вскоре уже всё в зале громко рукоплескал.

— Ну он как всегда, — с трудом разобрала в этом шуме слова своего кавалера Ромодановская.

— Да… — всё же согласилась она с ними, глядя на то, как уверенно и непринуждённо Аскольд ступает по деревянной сцене.

Юля быстро глянула по сторонам. Люди, не прекращая хлопать, будто заворожённые наблюдали за выходом младшего великого княжича.

А он тем временем остановился перед великой княгиней Тверской и поклонился ей. Женщина доброжелательно кивнула, мол, принимает его. Аскольд сделал несколько шагов и протянул ладонь отцу.

Тот крепко её пожал и уступил место сыну перед микрофоном.

Аскольд стоял прямо по центру сцены. По обе стороны от него на полшага позади стояли великий князь и великая княгиня Тверские. А за спиной юноши на белом полотне задника простирался огромный герб рода Оболенских и не менее огромный громовик Перуна.

— Судари и Сударыни, — обратился к присутствующим Аскольд. От его голоса веяло мощью. Аплодисменты тут же стихли. — Благодарю вас за то, что тепло приняли меня! Для меня честь стоять перед вами! Честь быть членом великокняжеского рода Оболенских! Рода с великой историей! Рода с великой силой! Будьте уверены, я не посрамлю честь своего рода! И не дам благополучию рода пошатнуться! Я приложу все свои силы, чтобы помочь моему отцу, великому князю Тверскому, продолжить верой и правдой служить нашему великому княжеству, защищать его и, конечно же, развивать! Ради всех достойных жителей великого княжества Тверского я, Аскольд Андреевич Оболенский, с гордостью принимаю титул младшего великого княжича Тверского!

Аскольд приложил кулак к сердцу и отбил воинское приветствие.

Юле в тот момент показалось, что ещё немного, и загремит гром, а по залу пронесутся многочисленные молнии.

Настолько величественно выглядел новый сын богорождённого рода.

Но…

Юля повернула голову, взглянув на ухмыляющегося Арвина.

И тоже улыбнулась.

Глава 28

— Аскольд Андреевич, прекрасная речь…

— Аскольд Андреевич, для меня честь познакомиться с вами…

— Аскольд Андреевич, поздравляю с наступающим днём рожденья. Надеюсь, наш подарок придётся вам по душе…

Примерно в таком ключе протекали разговоры с тверскими аристократами, когда я после торжественной речи, вернулся в зал, ведя под руку Алису.

— Знаешь, от твоих слов у меня мурашки пробежали по коже, — сказала мне наследница рода Оболенских перед тем, как мы «вышли в люди». — Такого воодушевления и подъёма я давно не испытывала. Хочется прямо сейчас горы свернуть! Ты достойный сын нашего рода!

— И достойный брат для своих сестёр, — ответил я.

— Да, и это тоже, — улыбнулась Алиса.

А потом мы переступили порог зала, заполненного гостями, и самые нетерпеливые и прозорливые аристократы из тех, кто угадал, из каких именно дверей мы войдём, насели на нас с приветствиями и поздравлениями.

Всё-таки большинство аристократов тверского княжества и помыслить не могут о том, чтобы пойти против великого князя. Понятие чести и верности здесь не пустой звук. И эти честь и верность впитываются с молоком матери и передаются из поколения в поколение. А рассуждения в духе «мы верны великокняжескому роду и великому княжеству, а не конкретному человеку» идут вразрез с их мировоззрением.

Так что многие из гостей говорили со мной весьма доброжелательно, а моя Аура, очевидно, подействовала на них положительно.

Но были и те, кто откровенно напрягся во время моей речи. И хоть они пытались не подавать виду, аплодировали, как и все остальные — мне со сцены открывался прекрасный обзор на всех и каждого.

Тридцать две минуты потребовалось нам с Алисой, чтобы через группы доброжелательных аристократов «продраться» к нашим школьным друзьям, боярам Морозовым и мои родственникам по материнской линии.

Видеть такое количество людей в традиционных нарядах в одном месте было непривычно. Сразу вспомнилось, как на днях тётушка дефилировала по гостиной нашего особняка в бело-красном сарафане, все приговаривая, что нужно привыкнуть к одежде. А затем погнала и мужчин наряжаться, а после ещё с час хулила их за то, что «такие прекрасные наряды сидят на вас, как кафтан на собаке». Хотя, честно говоря, кафтаны на братишках и Вадиме сидели прекрасно, просто ребята не умели их носить.

И всё равно мне пришлось по настоянию тёти Мари вызывать швею для подгонки одежды. Тогда я над ними потешался, а вчера прошёл через куда более суровое испытание…

— Аскольд, поздравляю с первым домашним приёмом и днём рождения, — с полуулыбкой произнесла Юля Ромодановская. Она подошла к нам под руку с княжичем Новочеркасским.

— Поддерживаю! И ты отлично смотрелся на сцене! — Арвин показал мне большой палец.

Затем близкие по очереди поздравили меня. Невольно вспомнился турнир, тогда таких поздравлений было чрезвычайно много.

Тогда в группе моих сопровождающих постоянно присутствовала ещё одна девушка…

Но от турнирных приёмов этот отличался не только отсутствием Софьи. Тётя и братья сейчас чувствовали себя гораздо увереннее среди родовитой публики. Они даже статную осанку держать пытались — несколько раз я замечал, как тётя Мари вскользь смотрит на боярыню Морозову и пытается ей подражать. Глеб же с Борей следили взглядами за мной.

Хотя Боря периодически ещё и на Яну косился. Ну и на близняшек немного…

— Рад был вас всех увидеть. Я очень счастлив, что вы приехали поддержать меня и поздравить.

— Будто мы могли пропустить такое событие, — отмахнулся Арвин.

— Его сиятельство, как всегда, говорит истинную правду, — с достоинством кивнула тётя Мари.

Следующие несколько минут мы временно прощались, ибо мне предстояло поговорить еще со многими тверскими аристократами, и возможность пересечься с родственниками в ближайшие пару часов вряд ли представится. Когда же наша с Алисой пара «отпочковалась» от этой огромной группы, я заметил, что Екатерина Морозова и Ника Ладина, провожая нас взглядами, глядят на Алису с некоторой завистью.

— Аскольд, смотри, к нам идут глава нашего научно-исследовательского института с супругой, — шепнула Алиса, едва мы отошли на шесть метров от наших друзей.

Она указала быстрым взглядом на мужчину сорока пяти лет в красном кафтане — дворянина Сергея Ивановича Апышева. В облике его супруги, Светланы Игоревны, бросалась в глаза яркая черта — длинная коса, которая спускалась ниже пояса по красному сарафану.

Когда пара подошла к нам, началась процедура многословного приветствия…

— Знаете, Аскольд Андреевич, я впечатлён тем, что вы, уделяя крайне много времени тренировкам, чтобы стать чемпионом империи, являетесь ещё и отличником учёбы. Вы один из лучших на своём курсе в «Алой мудрости», — произнёс Апышев, разглядывая меня пытливым взглядом учёного, нашедшего новую лягушку для препарирования.

Форкх меня дери, нужно будет обязательно познакомить этого мужика с Архуном.

— Более того, — без остановки продолжил Сергей Иванович, — вы ещё и находите время, чтобы посещать клуб «Инженерной мысли». Я слышал, вы даже несколько рабочих идей подбросили ребятам. Похвально, Аскольд Андреевич. Вы истинный сын своего рода, — проговорил он и покосился на Алису.

Ну да, моя старшая сестра ведь тоже состояла раньше в этом клубе. И как говорил Ваня Лисин — нынешний глава школьных инженеров, научный потенциал Алисы был огромен. И если бы она осталась в клубе, место главы заслуженно досталось бы ей.

Апышевы спустя две минуты уступили место группе из четырёх тверских аристократов. Потом тем на смену пришла новая пара, потом сразу шесть человек…

А затем, вежливо закончив очередной разговор, мы нос к носу столкнулись с парочкой молодых людей.

— Алиса, рад видеть тебя снова. Аскольд… ты же позволишь называть двоюродного брата просто по имени? — с приторной улыбкой спросил худощавый белобрысый хмырь в синем кафтане.

— Ничего не имею против, Святослав, — кивнул я. — Ирина Денисовна, прекрасно выглядите! — я подарил полуулыбку его очаровательной спутнице — девушке двадцати лет с тёмно-русой косой.

— Ваша светлость, Аскольд Андреевич, для меня честь и огромная радость посетить этот прекрасный приём. Аскольд Андреевич, поздравляю вас с днём рождения и желаю долгих лет жизни.

— Благодарю, Ирина Денисовна, — кивнул я, отметив про себя, что её пожелание в текущих реалиях звучит весьма забавно.

Эта девушка происходит из рода тверских бояр Мишенькиных. Помимо всего прочего, её род владеет школой «только для представителей привилегированного сословия».

— Как вам речь Аскольда? — спросила Алиса, пытаясь скрыть иронию в голосе.

— Знаешь… — неуверенно начал Святослав, его глаза забегали из стороны в сторону, но парень всё-таки взял себя в руки. — Впечатляет. Очень мощно и экспрессивно. Я… рад, что в нашем роду появился ещё один выдающийся член, — под конец он даже смог выдавить из себя улыбку.

— Кстати, насчёт выдающихся членов рода, — подхватила наследница, — у меня не было возможности выразить тебе своё восхищение. Ты отлично справился с делами княжества в Омске. И даже закончил быстрее, чем можно было ожидать. Молодец, Свят, — добродушно проговорила Алиса и одобрительно коснулась плеча нашего двоюродного брата.

Тот едва не скривился, но кивнул в знак благодарности, а затем уверенно произнёс:

— Спасибо. Приложу все усилия, чтобы и дальше быть полезным великокняжескому роду Оболенских.

И недобро сверкнул глазами.

— Рада слышать, Свят, — всё так же добродушно сказал Алиса. — Рада была увидеться. А сейчас прошу нас простить, уже давно хочу представить Аскольда Георгию Даниловичу, а он как раз освободился. Сам понимаешь… дела рода.

— Да… дела рода, — протянул Святослав. — Понимаю.

Простившись с этой парочкой, мы направились к широкоплечему мужчине с пышной бородой и лицом размером с медвежью морду. Алиса выглядела воодушевлённой. Эх… недолюбливает она Святика Оболенского.

Но, конечно, есть за что.

— Ваша светлость, Аскольд Андреевич, благодарю, что уделили время старику, — улыбнулся этот медведь.

— Приём в кремле, как всегда, бесподобен, — поддержала разговор его супруга, тоже весьма могучая женщина. Казалось, она тополя голыми руками гнуть может.

Это была чета бояр Малосильных.

И несмотря на фамилию, стоящий передо мной глава рода — Георгий Данилович Малосильный, был тем самым Гуру, который находился в великом княжестве Тверском в отсутствии князя и третьего Гуру (ныне оставшегося в Африке). А ещё боярин Малосильный, как и другой княжеский Гуру, имел чин генерал-лейтенанта.

Мы с Алисой рассыпались в ответных любезностях, а после я протянул Георгию Даниловичу руку. Пусть моё нынешнее тело крошечное по сравнению с прошлым, однако по местным меркам я отнюдь не мелкий.

Так вот моя ладошка утонула в его медвежьей лапище.

— Ух ты, как мощно, ваша светлость, — после рукопожатия одобрительно пробасил Малосильный. Он обратился ко мне по титулу, хотя когда рядом со мной стоит «старший» представитель великокняжеского рода, это совсем необязательно.

— До вас мне далеко, Георгий Данилович, — усмехнулся я.

— Какие ваши годы, ваша светлость. Ещё наверстаете, — бодро сказал он и замолчал. Через три секунды, глядя мне прямо в глазах, заговорил снова: — Ходят слухи, что вам уже довелось сражаться в смертельных битвах. И с очень могучими врагами. Скажите, пожалуйста, это правда?

— Правда.

— И как вам, ваша светлость, вкус подобных битв? Явно отличается от вкуса боёв на арене.

— Порой приходится сражаться ради себя, своих близких, своего дома. Своих интересов, в конце концов. Это неизбежно. И я готов к этому.

Две секунды боярин Малосильный смотрел на меня сверху вниз серьёзным взглядом, а затем расплылся в улыбке:

— Отличные слова, ваша светлость! Порадовали старика! А я вот засиделся тут без дела. Ну ничего! Уже с его светлостью вашим батюшкой побеседовал, может, и отправят меня в Африку вместо Митрича.

Дмитрий Дмитриевич Коринский — это как раз третий Гуру нашего княжества.

— Эх, Георгий Данилович, всё бы вам воевать, — с полуулыбкой вздохнула боярыня Малосильная.

— Кто знает, может, ещё и доведётся с его светлостью Аскольдом Андреевичем повоевать бок о бок, — бойко подмигнул мне генерал.

Забавный мужик. Приятный.

После разговора с Гуру мы с Алисой продолжили кружить по залу. Я поймал себя на мысли, что это самый сложный и трудоёмкий в плане работы приём для меня в этом мире. По-моему, даже в Московском Кремле после победы на турнире было проще. А ведь там тоже многие желали со мной пообщаться.

В общем, за один приём я познакомился почти со всей элитой тверского княжества.

И среди этой элиты особо отмечал для себя своих новых родственников — тех, кто носит фамилию Оболенских.

Например, мой дядя — Сергей — отец Святослава, показался мне куда более сдержанным и воспитанным, чем его сын. Улыбался, шутил… Святику есть чему поучиться у отца.

А вот тот же Мирослав Оболенский — пышнобородый старик в красном кафтане, на мой взгляд, вобрал в себя всю тщеславность и надменность великокняжеского рода. Эдакое воплощение сурового боярина, перед которым люди кланяются не с искренним благоговением, а со страхом.

— Фух… Наконец-то гости расходятся, — еле слышно шепнула мне на ухо Алиса.

— А слабо ещё часа три между столов и парочек походить? — хмыкнул я.

— Нет, не слабо, — ответила она предельно серьёзно, а затем усмехнулась: — Но лучше всё-таки обойтись без этого. Пойдём к Яне и остальным?

Бросив взгляд влево, я убедился, что все «мои» гости плюс Яна с близняшками и Линой, вновь сбились в одну кучу.

С ними я и провёл следующие полчаса.

Тем временем в зале становилось всё свободнее и свободнее. А наше компания всё не уменьшалась. Никто не собирался уходить. Я искренне считал, что бояре Морозовы первыми подадут пример, а заодно утащат и мох родственников.

Но нет, юный боярин Никита Всеволодович, которого матери вообще-то не обязательно было тащить в Тверь, но который сам изъявил желание поддержать меня, увлёкся моей младшей сестрёнкой. Да-да, Василина тоже могла уже уйти в свою комнату, но всё ещё торчала здесь, с интересом слушая рассказ Никиты о разнице обучения в школе и на дому.

Мы переглянулись с Арвином, я указал взглядом на большие настенные часы.

— Юлия Евгеньевна, смотрю, гости уже расходятся. Предлагаю и нам прощаться с хозяевами. Всё-таки нужно вернуться в Москву и подготовиться ко второму дню празднования.

— Да, пожалуй, вы правы, Артём Вениаминович, — после трёх секунд раздумий, проговорила девушка.

— А нам с вами это празднование нужно ещё подготовить, — спохватилась моя тётушка, обращаясь к братьям и Вадиму.

Ну а дальше пошла долгая процедура прощания. И вот первая пара оторвалась от нашей группы… Напоследок Арвин бросил на меня взгляд и едва заметно кивнул, тут же улыбнулся и отвернулся…

Вот ведь кому неймётся.

Затем Влад с Инной Комаровской отправились ночевать в дом дворян Комаровских, после них попрощались Маша и Вася — для них мы наняли машину и сняли две комнаты в отеле.

И вот пришла очередь бояр Морозовых и моих родственников.

— Василина Андреевна, спасибо вам за подаренную беседу, — с самым серьёзным видом отвесил поклон боярин Морозов.

— Ну что вы, Никита Всеволодович, это я должна вас благодарить, — с лёгкой полуулыбкой ответила моя маленькая сестричка и хлопнула пышными ресницами. Эх… что на родине, что здесь девочки-аристократки выучивают женские хитрости раньше, чем таблицу умножения.

Затем Никита попрощался с остальным, со мной…

— Аскольд рада была посетить прекрасный приём твоего рода, увы, завтрашнее мероприятие посетить не смогу, — со вздохом проговорила боярыня Морозова.

Катя посчитала, что среди моих школьных друзей и родных, она будет лишней.

— Ничего страшного. Я рад был увидеть вас сегодня, Екатерина Алексеевна.

— Приятно слышать. Сударыни… — кивнула она великим княжнам и задержалась взглядом на Веронике Ладиной. Эта чертовка всем своим видом демонстрировала, насколько высоко её чувство собственной важности. Ей ведь разрешили остаться со мной в Твери! Ещё и её вещи в мою комнату затащили…

Долгие прощания продолжались ещё семь минут, и вот все мои гости покинули зал. Мы же с Алисой ещё некоторое время разговаривали с самыми стойкими тверскими аристократами, и…

Хвала Архею, этот долгий приём закончился!

В субботу в тверском кремле состоялся большой приём, и дежурным ратникам пришлось хорошенько потрудиться. Поэтому не было ничего удивительного, что, когда стрелки часов перевалили за полночь, в одном из помещений для охраны дежурные отчаянно боролись со сном.

Но все они были опытными ратниками и сну бы ни за что не проиграли.

Если бы не…

— Что? Что это? — встрепенулся один из ратников, услышав подозрительное шипение.

Из вентиляционной решётки повалил густой дым.

— Миша, кноп… — один из мужчин понял, что нужно делать, крикнул тому, который сидел за пультом, но договорить не успел.

И упал на кафельный пол.

Михаил, так и не дотянулся до кнопки…

Все на территории кремля уснули беспробудным сном.

Никто не помешал фигурам в чёрных одеждах перемахнуть через стену и рвануть в главное здание. Эти люди досконально изучили план помещений и могли бы передвигаться с закрытыми глазами.

В какой-то момент они разделились. Двое бросились к спальне младшего великого княжича Тверского.

Было известно, что спит он вместе со своей целительницей. От девушки тоже было решено избавиться — нечего заставлять несчастную мучиться, после разорванной связи с господином.

Открыв замок двери ключом, двое ворвались в спальню Аскольда Оболенского.

Они увидели два тела, спящих в обнимку под одеялом.

Десять выстрелов из двух пистолетов с глушителями.

Цель уничтожена.

Нужно только в этом убедиться.

От Автора: К сожалению, завтра главы не будет, но будет глава в субботу.

Глава 29

Комната быстро заполнялась газом, что продолжал поступать из вентиляционного отверстия. Великий князь заботился о комфорте всех обитателей кремлёвского комплекса, так что вентиляция работала исправно во всех помещениях.

Я стоял в огромном платяном шкафу. Мой противогаз за ненадобностью валялся у ног возле пары остроносых красных сапог.

Сквозь щель между дверцами, сделанную заранее путём подкручивания дверных петель, я незаметно наблюдал за собственной спальней.

Щёлкнул замок.

Через три секунды раздался первый хлопок, за ним последовало ещё несколько, и моё нежное бамбуковое одеяло обзавелось дырками для собственной вентиляции.

Несколько хлопков слились в один.

Стреляли из двух пистолетов.

Есть!

Два вторженца в чёрных костюмах и противогазах оказались в зоне действия моего облака альтеры. Они подошли ближе к кровати, чтобы убедиться в моей кончине.

Пора.

Я рванул вперёд, на ходу активируя покров жи́вы и стихийный доспех. Вторженцы начали оборачиваться на шум…

— Кха… — издал последний хрип «правый» противник, после того как моя рука, пробив его костюм и покров, вошла в тело и пронзила сердце насквозь.

Левый же сумел пережить мою внезапную атаку.

Но мощный заряд альтеры сбил его покров и разорвал бок.

«Очистив» своё левое колено от жи́вы и накачав его альтерой, я ударил противнику в живот.

Быстро, качественно, надёжно — несостоявшегося убийцу младшего великого княжича Тверского просто разорвало пополам в области брюшины.

Только после этого я выдернул руку из груди «правого».

В итоге два трупа, забрызганная кровью кровать, ковёр, пол и даже занавески.

Нагнувшись к телам, я резко стянул с их лиц противогазы. Что ж, этих людей я никогда не видел. Более того, «левый» оказался темнокожим.

Наёмники.

Эх, несколько радует, что убивать членов великокняжеской семьи Оболенских послали всё-таки пришлых, а не «верных» вассалов.

Хотя, если бы за моей головой, или уж лучше головой Алисы, явился бы условный Святик Оболенский собственной персоной — было бы проще.

Выпрямив спину, я бросил взгляд на свою многострадальную постель. Что ни говори, резиновый манекен с рыжим париком под одеялом действительно в темноте смахивает на Вероничку. Второй манекен, закинувший ногу на свою «партнёршу», был похож на меня весьма отдалённо.

За окном раздался оглушительный грохот.

Форкхово дерьмо, а ведь у меня тут тройной стеклопакет стоит, да ещё и окно закрыто. Это насколько же громко сейчас на улице?

Вот и пришёл конец нашей стелс-миссии.

Я достал из кармана телефон и из черновиков отправил сообщение:

«Переходим к плану «Б».

«Есть», — через секунду прилетел ответ от подполковника Руслана Львовича Илюхина. Наш главный московский эсбэшник сегодня в столице изображал бурную деятельность по обеспечению безопасности московского квартала. Ну и для заинтересованных лиц пустили слух, что вроде как в расследовании двух московских нападений случились подвижки. Вот Илюхин со своими ребятами и пашет как конь.

Разумеется, на приёме он не был.

Разумеется, сейчас он уже в Твери.

Собственно, он и координирует наши отряды в сегодняшней ночной операции.

Грохот за окном повторился. Теперь он звучал гораздо ближе. Я рывком оборвал шторы, сорвав их вместе с карнизом, и увидел внутренний двор кремлёвского комплекса.

И там было на что посмотреть.

Два ярких факела: один оранжевый, другой бело-голубой, сияли посреди двора. Два бойца в максимально детализированных доспехах… Вот только из-за яркого свечения этих доспехов детали сложно разобрать невооружённым глазом. По крайней мере, на доспехе из молний. На доспехе же из огня даже со второго этажа через оконное стекло я вижу шлем в виде лисьей головы. Похожие головы изображены на плечах огненного воина и на его коленях.

Вновь раздался грохот, на этот раз не снаружи, а откуда-то слева.

Снова загрохотало, но уже справа.

Я один, что ли, умудрился прикончить посланных в спальню убийц без лишнего шума? У остальных там веселье полным ходом?

Вон двое Гуру и вовсе уже сражаются на улице, а не в спальне великого князя.

Распахнув окно, я сиганул со второго этажа. Пока летел, бросил взгляд на башню… Хм, окно и стена в спальне великого князя в самом деле раскурочены. Ещё в двух окнах по соседству мерцают «магические» вспышки.

Ладно, наши бойцы, сидевшие в засадах по шкафам, должны справиться с нападавшими или хотя бы продержаться до подкрепления. Ну а мне нужно помочь Арсению.

Едва я об этом подумал, оба Гуру выплеснули гигантские объёмы сконцентрированной жи́вы, обращая их в мощные техники.

Враг пустил в князя нечто, напоминающее огромного огненного ската с размахом плавников аж в четырнадцать метров. Этот скат осветил половину двора, а жар, исходящий от него, коснулся моего лица.

Огненная тварь на огромной скорости летела в великого князя, когда в небе сверкнула белоснежная молния и на ещё большей скорости ударила сверху в ската.

В последний момент перед ударом я понял, что молния обрела форму азиатского дракона — эдакий длинный извивающийся угорь с четырьмя короткими лапками.

От всего происходящего весь внутренний двор кремля сиял как украшенная к Новому году площадь.

А затем мне по ушам врезал оглушительный взрыв, в глазах всё засверкало, и меня едва не отбросило ударной волной. Но альтера и стихийный доспех помогли сохранить равновесие.

В следующий миг небольшую часть альтеры я отправил в глаза, чтобы «уничтожить временное ослепление». Работа кропотливая, без точечного контроля невозможная, иначе и в самом деле можно себе глазные яблоки сжечь.

Зрение быстро вернулось, и я увидел, что оба Гуру сменили своё местоположение во внутреннем дворе — по часовой стрелке сместились вправо, однако расстояние между ними не уменьшилось. Идти на сближение не спешили ни великий князь Тверской, ни бывший английский дворянин Майкл Виллиан, ныне наёмник из «Белых клыков» Джозеф Корг.

Я практически не сомневался, что огненный Гуру, прибывший добить отравленного газом Андрея Оболенского, является именно тем самым огненным Гуру, который руководил нападением на мою «мать» и сестёр на шоссе.

Сейчас обоих сражающихся Гуру разделяло четырнадцать метров. Оба использовали техники средней и малой дальности: огненные шары размером с крупную кастрюлю и метровые молнии появлялись как перед своими создателями, так и за их спинами, возле ног или над головами…

И тут же неслись в атаку.

Бойцы жи́вы называют подобный тип сражения «контролем зоны». Чем выше ранг, тем зона больше, или, как минимум, техник внутри неё больше. Конкретно сейчас я видел перед собой условный тридцатиметровый купол, половину которого занимали огненные шары, а половину — молнии. Причём самих Гуру внутри купола разглядеть было сложно.

Молнии и шары врезались друг в друга, а на их месте тут же появлялись новые. На половине Андрея Оболенского начинали появляться шары, на половине Виллиана — молнии.

Всё смешалось в этом сверкающем куполе, от которого веяло таким жаром, что хотелось скинуть с себя чёрный тактический костюм.

Фееричная схватка!

И как бы так мне в неё вклиниться, чтобы и самому шкурку не подпалить, и Арсению не помешать, и врага прикончить?

Хм… а схватка-то идёт вовсе не на равных. Враг явно уступает. Из-за энергетического доспеха не видно, но, вероятно, внезапная атака Арсения из шкафа (там, в спальне великого князя) всё же достала пришедшего за его головой убийцу.

Плюс альтера на стороне моего старого друга, что тоже заметно увеличивает шансы на победу.

Хм… Ладно, хватит думать. Майкл Виллиан сейчас самый сложный наш враг. Но это не значит, что мы с Арсением имеем право с ним долго возиться. Нам ещё грязь из княжества выметать.

О, Виллиан повернулся ко мне полубоком, и за его спиной уже не так много огненных шаров.

Отлично!

С этой мыслью я рванул вперёд.

Несколькими минутами ранее.

— Дядя, похоже, в кремле не всё гладко, — напряжённо проговорил Сергей Оболенский.

Брат великого князя Тверского, как и все находящиеся в гостиной его дома, был одет в тот же наряд, в котором днём присутствовал на приёме в кремле. Часто бывает, что после приёмов аристократы маленькой компанией направляются к кому-нибудь из них в гости. Так что для общественности ничего странного не было в том, что высокородные господа решили заехать к Сергею Михайловичу, дабы продолжить культурные возлияния в дружеской компании.

— Что ж, в общем-то на это мы и рассчитывали, — пробасил Мирослав Егорович Оболенский. Поставив чашку с травяным чаем на стол, он медленно поднялся с места.

— Эх, жаль, что не получилось всех тихо-михо во сне прикончить, — хмыкнул его старый друг Василий Оболенский. — Мир, выступаем?

— Да, — кивнул Мирослав Егорович. — Судари, выводим войска. Идём «спасать» великого князя.

— Выступаем, — сухо подтвердил приказ дяди Сергей Оболенский.

Ратники верных бояр и дворян, поддерживающих Мирослава и Сергея Оболенских, находились в полной боевой готовности. И пусть стянуть все свои силы к тверскому кремлю Истинным Оболенским (как именовали себя мятежники) незаметно не представлялось возможным, усилить охрану поместий союзников, расположенных поблизости от кремля, мятежникам было по силам.

А затем снять эту охрану и превратить её в первый ударный отряд.

Не прошло и трёх минут, как лидеры Истинных Оболенских отдали приказ выдвигаться, а рядом с кремлём уже слышался рёв моторов. Вокруг Тверского кремля располагалось много усадеб древних родов. Некоторые из них принадлежали и членам рода Оболенских.

«У нас преимущество во времени, — сидя в машине, повторял про себя Мирослав Егорович Оболенский. — Мы успеем в кремль вперёд других. Слухи разносятся быстро… Но мы успеем. Всё идёт по плану».

А план был рассчитан на то, что тверские аристократы, не поддерживающие Истинных Оболенских, услышав о бое на территории кремля, отправятся на помощь великому князю. Но им потребуется время, чтобы собрать отряды. Большие силы явно прибудут уже после отрядов Истинных Оболенских.

А малые…

Малые могут пасть в бою против британских наёмников, явившихся за головой великого князя Тверского.

Задача Мирослава Егоровича и Сергея заключалась в том, чтобы помочь наёмникам закончить начатое, если всё-таки тем не удастся прикончить семейку великого князя во сне, и дать им уйти. По крайней мере, так думают наёмники. На деле же нужно помочь уйти лишь британскому Гуру. Британские союзники из клана Маккоев прекрасно понимают, что Истинным Оболенским потребуются тела врагов для демонстрации подданным после завершения операции.

— Всё будет быстро, — вслух произнёс Сергей Оболенский, выдав своё волнение.

— Конечно, — хмыкнул его дядя. — Если даже газ и не вырубил Андрея, то точно ослабил. Как и всех остальных. Если кто-то, кроме Андрея, смог побороть сонный кумар, всё равно будет сонной мухой. Может быть, когда мы приедем, уже всё закончится.

И словно в насмешку над словами пожилого великого княжича над стенами кремля поднялся столп пламени, охваченный белоснежными молниями. Мирослав и Сергей видели его через лобовое стекло автомобиля.

В кармане старшего из двух Оболенских зазвонил телефон.

— Слушаю, — быстро ответил Мирослав.

— Ваша светлость, Малосильный проснулся. Похоже, уже доложили.

— Понял. Отбой.

— Что там? — спросил Сергей, едва дядя сбросил вызов.

— Малосильный. Всё в пределах расчётов.

Уговорить Гуру присоединиться к Истинным Оболенским Мирослав и Сергей даже не пытались. И полунамёков хватило, чтобы убедиться, что этот медведь не пойдёт против великого князя. А зная его натуру, они понимали, что он может стать проблемой в реализации плана. Он точно не будет ждать сбора своих войск. Да и живёт близко к кремлю.

Хорошо, что всё предусмотрено.

Мирослав Егорович Оболенский нажал кнопку вызова на телефоне.

— Да, ваша светлость, уже в курсе, выдвигаюсь! — тут же услышал Мирослав бас генерал-лейтенанта вооружённых сил великого княжества Тверского — боярина Малосильного.

— Постой, Георгий Данилович. Я уже сам с отрядом возле кремля, помогу его светлости. Твоя помощь потребуется в другом месте. Засекли неизвестный отряд на востоке центрального района, возле рынка. Разберись с ним.

— Но как же кремль, ваша…

— Это приказ, — резко перебил боярина великий княжич.

— Понял! Доверяю его светлость вам.

Мирослав Егорович сбросил вызов, мысленно прокрутив ещё раз в голове этот разговор.

У Малосильного останутся вопросы, но лучше так, чем сражаться с Гуру, если тот доберётся до кремля раньше времени. К тому же возле рынка действительно сейчас находятся наёмники, которых тайком провезли на территорию великого княжества Истинные Оболенские. Эти наёмники считают, что их задача помочь отступить товарищам, убивающим великого князя.

На деле же они — корм для Малосильного.

Наконец, боевой кортеж Истинных Оболенских свернул на дорогу, ведущую к воротам кремля, и…

Кортеж резко остановился.

— Что это? — удивлённо спросил Сергей Оболенский.

Перед воротами стоял готовый к бою отряд. Люди не скрывали своих лиц, и Оболенские могли узнать их.

— Он ведь должен быть в Москве! Почему он здесь? — Сергей повернулся к дяде.

— На выход, всё. Готовность номер один, — скомандовал в рацию Мирослав Егорович.

Первый ударный отряд Истинных Оболенских за несколько секунд покинул машины. Ратники были готовы к бою. Аристократы были готовы сражаться за свои интересы, а их Слуги — за своих господ.

Сергей и Мирослав, как и положено лидерам, шли чуть впереди своей боевой группы.

Они направлялись к кремлю. В этот момент за стеной крепости вновь вспыхнули яростные белоснежные молнии.

Мирослав Оболенский набрал полную грудь воздуха, чтобы задать интересующий его вопрос, но не успел.

— Судари, мы выполняем личный приказ его светлости великого князя! Нам велено никого не впускать на территорию кремля до тех пор, пока его светлость лично не отменит это распоряжение! — громко сказал высокий мужчина с колючим взглядом, явно возглавлявший отряд, блокирующий доступ к воротам.

И в подтверждение своих слов показал гербовую бумагу.

Мирослав Оболенский яростно оскалился. Стоящий перед ним человек — подполковник Илюхин, глава московского отдела службы безопасности, по сути, его подчинённый. Ведь великий княжич Тверской — Мирослав Егорович Оболенский, уже много лет возглавлял всю службу безопасности великого княжества.

И раз «москвич» здесь, да ещё и с отрядом бойцов…

Дело плохо.

«Андрей всё знает! — догадался Мирослав Оболенский. — Но он не мог подготовиться у меня под носом. Да и с Илюхиным не так много воинов, а со мной лучшие бойцы… Проблема… Но мы должны успеть. Нужно идти до конца».

— Вы мешаете нам оказать помощь великому князю, — прогремел Мирослав Оболенский. — Подполковник, отойди в сторону. Это приказ.

— У меня приказ самого великого князя, и я выполняю его, Мирослав Егорович, — нарочито спокойным голосом ответил Илюхин.

— Я буду расценивать ваши действия, как измену, — сухо предупредил Мирослав Егорович.

— Если пойдёте против приказа его светлости, то я буду расценивать ваши действия, как измену, — всё так же спокойно ответил Илюхин.

Мирослав Оболенский сжал кулаки и был готов отдать приказ, но…

— В бой! Уничтожим изменщиков! — опередил дядю Сергей Оболенский.

Глава 30

Гуру, даже раненый — страшный враг. Особенно если он почувствовал, что может проиграть и начал выкладываться сверх обычного. Легко ранг Гуру никому не даётся — даже супер гениям требуются длительные тренировки и десятки тяжёлых боёв, чтобы его достичь. А это значит, что слабохарактерных Гуру практически не сыскать.

Вот и наш огненный враг рычал и ярился, а от его тела во все стороны расходились кольца концентрированного пламени. То и дело он бросал взгляды в сторону крепостной стены, явно раздумывая о побеге. Но опыт ему подсказывал, что от целехонького Гуру молний раненому Гуру огня не сбежать.

Великий князь Тверской резко развёл руки в стороны, и вокруг его противника в радиусе пятнадцати метров засверкали небольшие белоснежные молнии. «Ларец Перуна» — так называется эта техника, в Сибири я с Кольцами концентрации применял её против сарнита.

Форкхово дерьмо, как же раздражает, что без последствий для своей хрупкой шкурки я не могу ничем помочь Арсению. Правда, за время этого недолго боя я уже подгадал момент и атаковал вражеского Гуру. Как раз после моего вмешательства Виллиан и обзавёлся небольшой дыркой в брюхе, правда, контроль над жи́вой не потерял.

Да, свой вклад в нашу победу я уже внёс, но хочется ещё что-нибудь полезное сделать…

И обойтись без превозмогания и тяжёлых травм. По крайней мере, на этом этапе операции. Зря, что ли, мы все тщательно продумывали?

А от мелких-то травм никуда не деться — у меня уже всё тело горит от альтеры да несколько ожогов имеется после прошлого прорыва к Гуру.

Молнии вокруг Виллиана одновременно устремились в центр, к цели, но огонь сбил больше половины. Оставшиеся, обжигая стихийный доспех врага, слились в одну огромную шаровую молнию.

Именно в этот момент я увидел, как из разбитого окна главной башни кремля выпрыгнула фигура в чёрном. По противогазу на голове я опознал в этой фигуре врага (наши бойцы на таблетках от Архуна, а противогазы «на всякий случай» у нас другой формы).

Похоже, этот наёмник сумел справиться с затаившемся в шкафу ратником.

Я ринулся ему наперерез. Вторженец отправил земляные колья в спину великому князю.

А за моей спиной стрекотали молнии. Я не видел самого апогея «Ларца Перуна», однако свет от громадной вспышки был настолько ярким, что даже мне, стоящему спиной к эпицентру, пришлось на миг зажмуриться.

И всё же я успел защитить спину Арсения. Вряд ли каменные колья смогли бы его ранить, но концентрацию бы сбили. И этим мог бы воспользоваться вражеский Гуру.

Сконцентрировав альтеру в кулаках, я разбил каменные колья. Из-за посыпавшихся кусков камня и облака пыли не сразу заметил, куда подевался этот «маг земли».

Через две секунды я увидел, как он скользит по внутреннему двору. Враг перемещался, не отрывая ног от земли. А земля и асфальт под его ногами поднимались, подобно волнам…

Я уже видел раньше такой способ передвижения у одного Мастера с атрибутом «земля». Похоже, удирающий тоже Мастер. Но, судя по скорости, он ранен. Бой внутри дома явно не пошёл ему на пользу.

Золотые молнии застрекотали по моему телу. За четыре секунды я настиг беглеца.

Тот развернулся и попытался достать меня метровым каменным кулаком — эдакой видоизменённой перчаткой стихийного доспеха.

Я встретил этот выпад с виду обычным кулаком, без стихийной перчатки.

Но наполненным альтерой.

Я разбил атаку раненого Мастера. Владелец атрибута «земля» самый лёгкий для меня противник. На ближней дистанции доспех молний давал мне преимущество в скорости. Как и облако альтеры.

Поднырнув под удар врага, я оказался слева и ударил в корпус. Стихийный доспех земли треснул и начал сыпаться. Не останавливаясь, я ударил второй раз, третий…

Враг завопил, когда мой кулак вошёл в его беззащитное тело.

Ребром ладони я ударил его в шею. Альтера разорвала мышцы и позвоночник, а голова вражеского Мастера рухнула на взбурлённый асфальт.

За стенами снова загрохотало. Хм… похоже, Илюхин сцепился с мятежниками.

Почти одновременно загромыхало с другой стороны. Повернув голову, я увидел, как падают кирпичи башни.

Форкохово дерьмо, ещё часть фасада разнесли! Крыша едва держится… А ведь это историческое здание, что б вам! Дом предков Оболенских!

Но не одна лишь башня пострадала. Бой двух Гуру уничтожил гараж и склад. Эх… придётся великой княгине попотеть, восстанавливая родовое гнездо.

Кстати о её супруге — великий князь в ближнем бою колошматил Виллиана. У британца почти не осталось сил, но он всё ещё продолжал яростно отбиваться.

Победа будет наша. Но…

Шанс!

Видя, что британец смещается в мою сторону, я бросился вперёд. Под стремительными атаками великого князя этот недобиток уж точно не сможет защититься.

Он продолжал смещаться, а я как раз оказался за его спиной. Вокруг моего кулака стрекотали крохотные молнии. Техника, созданная из предельно сжатой жи́вы, была окутана не менее концентрированной альтерой.

Без колебаний я врезал противнику в нижнюю часть позвоночника. Тело Виллиана выгнулось, и в этот момент пропустило аж три стремительных удара спереди.

Его стихийный доспех исчез. Не теряя времени, я направил всю доступную альтеру в голень и врезал врагу по голени.

Как раз в этот момент из нагрудной части доспеха великого князя вырвалась белоснежная шаровая молния и в упор ударила в противника.

Я почувствовал, как плоть Гуру сминается.

Лишившись правой ступни и голени, Виллиан начал заваливаться набок.

Что ж, эту тварь по возможности мы хотели взять живьём.

Финальный штрих…

— Упорный был, — резюмировал я, вырубив врага.

— Как и всё Гуру, — ответил Арсений.

Он склонился над противником и стянул с того противогаз.

— Всё-таки Виллиан, — выдохнул мой старый слуга.

На указательном пальце великого князя вспыхнула белоснежная молния. Ткнув этим пальцем в грудь неподвижного тела, Гуру заблокировал сердце жи́вы поверженному врагу.

— Меня волнует, что происходит в башне, — озвучил мою мысль великий князь.

— Идём, нужно проверить прямо сейчас, — согласился я.

Но возвращаться в главное здание нам не пришлось. В одном из образовавшихся проемов показались наши бойцы «засадного полка» и доложили, что с врагами покончено.

Правда, в тот же момент мы с Арсением ощутили лёгкую качку. Будто где-то задрожала земля, и до нас докатываются отголоски.

«Проклятье, упорные!» — выругался про себя Мирослав Егорович Оболенский, выпустив толстую белоснежную молнию в своего противника.

Немолодой великий княжич, он же глава службы безопасности всего великого княжества Тверского, начинал нервничать. Всё шло не по плану.

Правда, успокаивало то, что нападение на Илюхина в крайнем случае можно объяснить тем, что он посчитал подполковника пособником напавших на кремль «неизвестных».

«Но если у Андрея есть доказательства… проклятье! Нужно быстрее уничтожить этот заслон и прорваться в кремль»!

Внезапно асфальт под ногами Мирослава Егоровича задрожал. Опытный Мастер едва не упал. Хотя некоторые из сражавшихся на ногах не удержались.

Гул битвы неожиданно стих. И будто гром или дикий медвежий рёв, прозвучал до боли знакомый Мирославу Егоровичу голос:

— Немедленно прекратите это безобразие! Что вы устроили прямо перед стенами кремля?!!

— Дядя, какого лешего он здесь оказался? — прошипел Сергей Оболенский, ещё несколько секунд назад бившийся плечом к плечу с Мирославом.

Мирослав Егорович и сам бы хотел получить ответ на этот вопрос. Позади сражавшихся на созданной с помощью жи́вы каменной платформе возвышался один из трёх Гуру великого княжества Тверского. А ведь он сейчас должен ловить наёмников возле рынка…

— Георгий Данилович, здорово, что вы здесь! — быстро сориентировался Мирослав Оболенский. — Предатели под предводительством подполковника Илюхина не дают нам прийти на помощь великому князю! Нужно поспешить и покончить с предателями!

«Верно, — думал про себя старик Оболенский. — Уж девок британцы должны были прикончить. И Андрей может быть ранен. Есть ещё шанс по-тихому закончить начатое».

— Это ложь, Георгий Данилович, — заявил Илюхин. — Мы…

— Молчать, подполковник, — оборвал его Гуру и перевёл тяжёлый взгляд на Мирослава. — После нашего с вами телефонного разговора я получил письмо от его светлости.

— Письмо могли подделать предатели! — тут же ответил Мирослав.

— Нет, — прогремел генерал-лейтенант Малосильный. — Кроме печати и подписи его светлости, там был отрывок одного нашего с ним личного разговора. Это точно его письмо.

— И… что же приказал великий князь? — настороженно спросил Мирослав Егорович.

— Оказать поддержку подполковнику Илюхину, действующему по его прямому приказанию, — сухо ответил Гуру.

— Вот как… — Мирослав изобразил растерянность. — Стало быть, вышло недопонимание, и у его светлости всё под контролем?

— Видимо, так, — хмуро проговорил медведеподобный генерал.

— Что ж… тогда мне нужно успокоить людей. Слухи о боях в кремле уже, наверное, разнеслись по городу. Нам нужно не дать разгореться панике. Идёмте, судари, — обратился он к «своим».

— Вы останетесь на своих местах, великие княжичи, — заявил Малосильный. — Второй приказ от его светлости — не дать никому, кто прибыл к кремлю, уйти до выхода его светлости.

Мирослава Оболенского обуяла звериная ярость. Огромных усилий ему стоило подавить эмоции и сохранить невозмутимый вид.

Послышался длинный скрип…

— О, кто-то выходит, — проговорил генерал-лейтенант Малосильный, глядя на открывающиеся кремлёвские ворота.

План Истинных Оболенских поддержали восемь совершеннолетних мужчин великокняжеского рода, считая составителей этого плана отца: Святослава Оболенского и Мирослава Егоровича.

С первым ударным отрядом отправилось трое Оболенских.

А сам Святослав с ещё четверыми мужчинами должен был привести подкрепление. Те группы, которые располагались дальше от кремля.

Направляясь к кремлю с вверенной ему группой, Святослав получил сообщение от отца:

«Всё. План Г/2».

Сердце юного Оболенского сжалось. Как там отец? Что с ним? Нельзя оставлять его, но…

Сжав кулаки, он ударил по кожаному сиденью автомобиля, чем всполошил сопровождающего его ратника.

— Судари, план Г. Разъезжаемся, — сухо процедил Святослав в рацию и, сглотнув подступивший к горлу ком, повторил: — План Г. Разъезжаемся.

А затем перешёл на канал вверенной ему группы и скорректировал движение.

Не все Истинные Оболенские слепо верили в удачный исход операции, потому и выдвинули условие продумать пути отступления. В общем-то, они просты — спешно вернуться по домам, взять семьи и попытаться покинуть территорию княжества через «лояльные» посты, до того момента, пока ситуация не прояснится.

«Хотя кому-нибудь может взбрести в голову явиться на поклон к великому князю», — думал про себя Святослав.

И примерно такой была его персональная задача. Отец — один из двух главных организаторов всей операции, а сам Святослав — один из руководителей. Их семья может оказаться под угрозой. И чтобы хоть как-то обезопасить семью в случае поражения, Сергей Оболенский разработал персональный план для сына. «Г/2». И теперь Святославу предстояло ехать на рынок.

Предполагается, что сейчас там засело несколько наёмников. Нужно прикончить их и сдать великому князю в качестве покаянного дара.

Семь машин «боевого» кортежа Святослава прибыли в обозначенное на место. Бойцы высыпали из автомобилей и рассредоточились.

— Три! Шесть! Семнадцать! Сто пять! — громко произнёс Святослав, надеясь, что затаившиеся поблизости наёмники услышат тайный пароль и вылезут сами, тогда не придётся их искать.

«Где же они?» — напряжённо вертел по сторонам головой Святослав.

— А кого это вы тут ищите, ваша светлость? — внезапный окрик неизвестного, заставил Святослава вздрогнуть. Он начал озираться по сторонам, а его группа тут же приготовилась к бою.

Слева, там, где росли деревья, показались фигуры в чёрном. Вот они вышли под свет фонаря, и Святослав напрягся ещё сильнее.

Двое в первом ряду носили длинные чёрные бороды и капюшоны. О трёх бородачах, помешавших наёмникам прикончить семью великого князя в феврале, слышали многие в княжестве. Разумеется, те, кто готовил переворот, слышали об этих людях больше других.

— Судари, что вы здесь делаете в столь поздний час? — и всё-таки говорил не кто-то из бородачей, а смутно знакомый Святославу дворянин.

«Шарыпов! Точно! Как же его… не помню!»

— Как смеешь ты говорить в таком тоне с великим княжичем?! — с вызовом бросил Святослав Оболенский.

— Ладно, ваша светлость, — внезапно голос Шарыпова стал холодным, а Святослав заметил появление ещё одной группы неизвестных бойцов. На этот раз справа, — не будем ходить вокруг да около. У меня приказ от великого князя Тверского доставить вас в кремль. Вашим людям велено оставаться здесь с моими товарищами и ждать дальнейших приказаний. От ваших действий зависит ваша жизнь, жизнь ваших людей и тех, кто пытался проникнуть в кремль, чтобы убить семью его светлости.

— Да как ты смеешь! — рявкнул Святослав и тут же осёкся. Один из бородачей, тот, что был щуплее на вид, резко шагнул вперёд и с надменным видом облизнул лезвие своей сабли.

Шарыпов, заметив это, тяжело вздохнул:

— Прошу вас, не нервируйте моих товарищей. Некоторым из них очень хочется подраться, а наёмников, которых мы здесь прикончили, увы, не хватило даже для разогрева.

Святослав начал затравленно озираться по сторонам. Бойцов с ним больше. Но часто в реальных боях количество одаренных уступает качеству. Если у врага больше Мастеров — всё. Пиши пропало.

«Как там отец… Всё ли в порядке дома?»

Сжав кулаки, Святослав выпрямил спину и произнёс:

— Я понял тебя, Шарыпов. Я поеду с тобой в кремль, если ты пообещаешь, что с моими людьми ничего не случится.

— Я могу лишь обещать, что до суда их никто пальцем не тронет, если они не начнут провоцировать моих товарищей, — ровным тоном проговорил эсбэшник. — А ещё я верю, что суд великого князя будет справедливым. Если все вы раскаетесь в своих заблуждениях и будете готовы делом доказать свою преданность великому князю Андрею Михайловичу, наказание будет смягчено. Если же вы продолжите свой мятеж — вас ждёт только смерть.

«Ну вот, так уверенно говорит о мятеже. Похоже, мы проиграли, они все знают…»

— Идёт, — твёрдо ответил пока ещё великий княжич Тверской, Святослав.

Ратники распахнули ворота, и мы с великим князем вышли из-за кремлёвских стен. Ещё трое могучих Мастеров, обвешанных артефактами, следовали за нами по пятам.

— …князь…

— Это великий князь…

— Хвала богам, с ними всё хорошо…

Отовсюду слышался возбуждённый шёпот и наших воинов, и тех, кого привели мятежники. Совсем недавно тут развернулась битва, так что группы бойцов отчасти перемешались друг с другом.

Однако все расступались перед нами.

Я чувствовал, как бурлят эмоции внутри моего старого слуги. Он плохо с ними справлялся, и зародыш Ауры древнего рода Оболенских выплёскивался наружу через каждую пору на его теле.

И люди чувствовали мощь древнего рода.

— Ваша светлость, ваш приказ выполнен! — отрапортовал Илюхин, выйдя вперёд и склонившись в поясном поклоне.

Остальные «наши» будто очнулись от сна, послышался шелест одежд, и бойцы тоже склонились.

«Не наши» замерли в изумлении, не понимая, что делать.

Кое-кто из них замерли в полупоклоне.

— Благодарю, Руслан, — проговорил великий князь, походя коснувшись ладонью плеча Илюхина, — отличная работа.

Послышался грохот — это каменный подиум, на котором стоял Малосильный, «поехал» вниз, опуская на землю своего создателя.

Однако следующим к нам обратился не генерал-лейтенант.

Двое Оболенских вышли вперёд и остановились напротив великого князя. Третий, старик Василий Аркадьевич Оболенский, не имевший титула великого княжича, держался позади Мирослава и Сергея.

— Ваша светлость, рад, что с вами всё в пор… — начал было Мирослав, но его жёстко прерван великий князь:

— Замолчи, предатель! Как смеешь ты открывать рот, после того как попытался убить мою семью? Моего сына? Моих дочерей? Мою любимую жену, ты…

Великий князь занёс ладонь для пощёчины, ударил, но…

Остановил руку возле лица Мирослава. Сжал ладонь в кулак, стиснул зубы и в сторону произнёс:

— Ты понесёшь наказание. Как и все, кто стоял во главе этого заговора. Как и те, кто не побоялся поднять оружие против меня, моей семьи и жителей княжества.

— Я… — тихо пробормотал Мирослав. — Я один стоял во главе этого заговора! — крикнул он, резко рванув вперёд.

В руках предателя возник короткий кинжал странного вида. Лезвие будто бы из дерева, но с вкраплением металла…

Всё это я отметил на ходу, бросившись ему наперерез. Я стоял рядом с великим князем и успел схватить за запястье Мирослава.

— А-а-а!!! — завопил он, когда альтера разрушила его стихийный доспех. — Все они были моими пешками! Слышишь! Это я хотел убить вас всех! Они лишь жалкие недоумки, исполнявшие мои приказы!

Свободной рукой Мирослав выхватил из кармана какой-то шар, и…

Его голова рухнула на брусчатку.

Правой рукой я накрыл руку с шаром, придерживая тело обезглавленного великого княжича.

— Прости, отец, я не знал, что у него за артефакт, — повернувшись к великому князю, произнёс я.

— Ты всё правильно сделал. Если бы он успел активировать этот шар, были бы жертвы. Я считаю, что для этой ночи достаточно смертей! — повысив голос, произнёс он.

— Брат… — тихо произнёс смотрящий на нас полными ужаса глазами Сергей Оболенский. — Я признаю свою вину и вверяю себя на твой суд. Но, прошу тебя, брат! Будь милостив к нашим семьям. И к тем, кто шёл за нами. Не ради себя прошу, а ради будущего великого княжества Тверского.

Младший брат великого князя медленно опустился на колени и прижал лоб к брусчатке. Совсем рядом с лужей крови, натёкшей с тела его дяди.

Послышался шорох одежды и…

Мятежники начали повторять за своим лидером.

Что ж… с мятежом внутри княжества покончено.

Осталось лишь разобраться с последствиями этой весёлой ночки.

Глава 31

Когда мы в Москве только прикидывали план защиты от восстания наших тверских родственников, как одну из возможных веток этого плана подполковник Илюхин предлагал следующее: бросить клич через систему городского оповещения, когда в кремле начнутся боевые действия. Мол, на великого князя напали, нужно защитить Андрея Михайловича.

Плюсы — народ стихийно выйдет на улицы, заблокирует движение, продемонстрирует поддержку законному правителю, деморализует мятежников и, главное, узнаёт о попытке переворота.

Минусы — давка и хаос. Даже если бы мятежники сами не начали палить по людям, травмы, а то и смерти были неизбежны.

Хоть Илюхин по долгу службы это и предложил к рассмотрению, сам он был против таких методов.

Естественно, мы сразу их и отмели.

Но… слухи по городу распространялись стремительно. Под утро само собой организовалось стихийное шествие неравнодушных жителей княжества.

Кстати в этом шествии приняли участие не только «обычные» простолюдины, но и Слуги и даже мелкие аристократы.

К счастью, когда жители города дошли до стен кремля, мы уже успели «повязать» мятежников и определить им места заключения. Тюрьмы княжества к такому резкому наплыву постояльцев были не готовы, так что кого-то отправили под домашний арест, выставив караул из солдат, некоторых ратников-Слуг Малосильный предложил расквартировать в казармах одной из военных баз, ну а самых родовитых из мятежников — тех да, под замок.

Великий князь Андрей Михайлович выступил с речью перед собравшимися горожанами, прямо перед стенами кремля. Эту речь транслировали по местному телевидению и будут повторять в записи ещё несколько раз.

А я всё это время помогал «отцу» наводить порядок, как и старшие сударыни из нашего семейства. Мы заранее вычислили, кто из слуг в кремле сливает информацию мятежникам. Я хорошенько пообщался с этими людьми, используя Ауру, намекнул, что с их семьями может случиться что-нибудь нехорошее, если шпионы не станут сотрудничать с нами, пообещал амнистию… В итоге перед нападением мы смогли переправить наших женщин в бункер под кремлём, и лидеры мятежников об этом не узнали.

С Оболенскими там была и Вероника Ладина. После того как её выпустили из бункера, она со всем усердием и свойственным целительницам ворчанием занялась раненными. Эх… чую придётся мне расплачиваться с ней в ближайшее время.

Ну а когда суматоха улеглась, а на небе вовсю светило утреннее солнышко, я стал свидетелем «взрыва».

Мы с Арсением как раз находились в гостиной трёхэтажного гостевого домика на территории кремля. Это здание не пострадало во время ночной битвы, так что на время великокняжеская семья перебралась сюда.

— Отец! — в гостиную ворвалась Алиса, — Я хочу остаться в княжестве и помогать тебе с последствиями мятежа!

Великий князь оторвался от краткого отчёта, составленного Илюхиным.

— Алиса… — неуверенно проговорил он, — тебе лучше вернуться в Москву вместе с Яной и Аскольдом.

— Но зачем?! — девушка топнула ножкой. — В Москве всё спокойно, а тут хлопот много! Вы… вы с Аскольдом провели тайное расследование и подготовили такую сложную операцию… А я, наследница, в этот момент занималась не пойми чем!

К моменту «освобождения» из бункера девушки уже знали в общих чертах, что происходит в великом княжестве — мать им рассказала.

Великая княгиня с самого начала была посвящена во все детали.

— Алиса… — вздохнул великий князь. — Знаешь, вы едете в Москву не только для того, чтобы сегодня отпраздновать день рождения Аскольда.

— А? — удивлённо округлила глаза девушка. — Ой… Извини, Аскольд, забегалась и забыла тебя поздравить. Поздравляю. Но…

— Но и для того, — перебил отец, — чтобы продемонстрировать всей империи, что в семье Оболенских несмотря ни на что мир и покой, и что наши внутренние распри не настолько глубоки и серьёзны. Что случившиеся не стало для нас неожиданностью. И что случившиеся уже осталось позади. Сегодня вы с Яной посетите дом Аскольда, завтра всё втроём пойдёте на занятия в лицей.

Алиса напряжённо покосилась на меня. Заметив её взгляд, великий князь продолжил:

— Да, Аскольд тоже вернётся в Москву. В княжестве останусь я с мамой, близняшками и Линой. Близняшки завтра тоже пойдут на занятия. Демонстрировать своё спокойствие и уверенность необходимо не только имперской знати, но и нашим вассалам, и жителям княжества, которые, как ты видела сегодня, от всей души нас поддерживают.

— Да… но просто так учиться, готовиться к поступлению, когда всё это происходит с нами… — потупила взор наследница.

— Алиса, — твёрдый голос великого князя заставил девушку вновь поднять глаза. — В Москве у нас обширная сфера интересов. И я хочу, чтобы за делами в имперской столице приглядывал кто-то из моей семьи. Пока я был в Африке, этим занималась Надя, но теперь Надя нужна мне здесь. Хотя и с московскими делами она продолжит помогать по мере возможности. Но большую часть этих дел я хочу поручить тебе. Не бойся, без поддержки ты не останешься.

— Мне? — удивилась девушка. — Но я… я ведь ещё школьница.

— Ты выпускница, — хмыкнул отец. — Пришла пора показать все свои знания и умения. Или ты не хочешь? Если нет, я…

— Хочу! — решительно заявила девушка. — Хочу быть полезна семье. Благодарю за оказанную честь, папа.

— Но у меня есть условие.

— Да? — напряглась девушка.

— Минимум два раза в неделю ты будешь посещать московское отделение нашего научно-исследовательского института. Апышев лично подберёт для тебя наставника.

Глаза Алисы округлились в изумлении.

— Я…

— Но и готовиться к выпускным экзаменам не забывай, — улыбнулся Арсений. — Ну, согласна?

— Да! Спасибо, пап!

— Не только меня надо благодарить, — в бороду хмыкнул мой старый слуга и покосился в мою сторону.

Вот и нашлось, чем занять Алису и куда направить её кипучую энергию. Как любил говаривать капитан моего личного крейсера: «Баба без дела, хуже голодного сарнита». А потом с нежностью хвастался успехами своей жены на поприще руководителя их сети ретро-магазинов, да показывал нам голограммы со своими детишками.

И то, что Алиса будет «отвечать за Москву» вовсе не идёт вразрез с либеральной политикой великого князя. Поддерживать девушку и помогать ей будут как раз те люди, кто получит эту возможность благодаря своим знаниям, а не родовитости.

Поговорив с Алисой, мы с великим князем обсудили ещё кое-какие наши дальнейшие планы, а затем направились на семейный обед, на котором присутствовал и Арвин. Вчера проводив Юлю до общежития, мой дружбан бросился обратно в Тверь вместе с Ярым. И чтобы привлекать меньше внимания к своей княжеской персоне, воспользовался двумя уже проверенными методами: бородой и такси Иштвана.

— Чудом успел! — рассказывал утром Арвин. — Но толком подраться так и не удалось.

— И это славно, — хмыкнул я ему в ответ.

Следовало ли позволять Арвину участвовать в нашей операции? По местной логике — нет. Ибо он наследный княжич другого княжества. По моей — да. Во-первых, Арвин сам рвался в бой, и мне лучше других известно, что не стоит держать Первый Меч Империи в ножнах слишком долго, а то загрустит и заржавеет. Но главное — во-вторых. Мы не были уверены насчёт лояльности Малосильного. Если бы всё пошло по наихудшему сценарию, на улицах Твери развернулась бы настоящая мясорубка. И Меч нам бы очень пригодился.

Но, к счастью, всё обошлось. Малосильный получил письмо в последний момент, и если бы он был на стороне мятежников, не смог бы сдать нас, ибо мятежники и так уже знали, что на территории кремля бой, а перед стенами стоит отряд подполковника Илюхина.

В результате всё сложилось благополучно для нас и для княжества.

А Арвин прирезал нескольких наёмников и тоже поучаствовал в деле.

Правда, теперь, скорее всего, об этом узнаёт князь Новочеркасский. Великая княгиня Тверская сегодня Арвина видела (да и не скрывали мы его ни от кого), так что обязательно насядет на супруга, чтобы тот связался с отцом оболтуса.

А папаша Арвина опять может начать намекать на брак наследника с «боевой бабой», от которой пойдут «здоровые детишки». То есть с Яной.

Ну да Форкх с ними. Это уже не моя головная боль, пусть Юля по этому поводу переживает. Ну и Арвин… Хотя он, как только чувствует возможную нервотрёпку, технично скрывается в тренировочном зале.

Кстати о Яне… Вот ведь прозорливая у меня сестрица! После обеда, когда «взрослые» оставили нашу молодёжную компанию развлекать себя самостоятельно, она прямо в лоб Арвина и спросила:

— А ты не боишься, что если Юля вдруг каким-нибудь образом узнает о том, что ты нам помогаешь, то заревнует? — Яна хихикнула и простодушно посмотрела на княжича.

— Это как она узнает-то? — хмыкнул Арвин, откинувшись на спинку стула и безмятежно попивая кофе.

— Хм… чисто гипотетически сорока на хвосте принесёт. Что делать тогда будешь?

— Хорошо. Чисто гипотетически, чего ей ревновать-то?

— Ну как же, ты помогаешь нам, а ей — нет. За нас сражаешься, а за неё — нет. Мы твои должники Арвин, — неожиданно серьёзно проговорила Яна, но через секунду весело продолжила: — А она — нет. Ей может быть завидно.

— Эх, Янка… Вот вроде умная ты дева, а иногда как выдашь что-нибудь… Не слишком приятная ситуация, чтобы нормальный человек ей завидовал.

— Девушки иногда бывают непредсказуемыми, — добродушно ответила моя вторая сестра, совершенно не обидевшись на замечание Арвина.

— Бывают, — вздохнул Арвин. — Но… Хм… Главное — доверие! Вот! И вообще, — он поставил чашку с кофе на стол. — Спасибо за обед, всё было очень вкусно. А мне бы меч перед отъездом полирнуть!

И умчался прочь.

А спустя ещё два с половиной часа мы сели в самолёт и отправились в Москву.

Служанка, помогавшая одеваться великой княжне Тверской, закончила застёгивать пуговки на спине госпожи, поклонилась и покинула комнату. Алиса осталось стоять перед зеркалом, рассматривая своё новое васильковое платье. Фасон не для приёмов — гораздо проще и практичнее.

Но ведь сегодня и не приём.

В дверь постучали.

— Впустишь? — услышала наследница рода Оболенских голос сестры.

— Заходи.

Дверь отворилась и Алиса, обернувшись, увидела Яну в похожем платье, только изумрудного цвета.

— Отлично выглядишь, — улыбнулась наследница.

— Не лучше тебя, — отозвалась Яна и тоже улыбнулась. А затем посерьёзнела и спросила: — Хочешь, я отгадаю одну из мыслей, терзающих сейчас твою голову? Тысяча минус семь?

— Девятьсот девяносто три.

— Что?

— Что?

— Отлично, вот теперь, ты не думаешь ни о чём лишнем, — показала большой палец Яна. — Вот и дальше не думай о том, правильно ли идти на праздник сразу после осады кремля. Мы победили, а победу нужно отпраздновать.

— Но… — неуверенно начала наследница, однако её перебили:

— Девятьсот девяносто три минус семь?

— Девятьсот восемьдесят шесть, — вновь на автомате ответила наследница.

— Молодец, продолжай отсчёт и не думай лишнего, — улыбнулась Яна.

— Аскольд, поздравляю тебя с днём рожденья! Пусть все твои мечты сбудутся… Эм… Лучше сказать, желаю тебе достичь всех твои целей! Да, для тебя это больше подходит! И… пожалуйста, будь здоров! — тётя Мари подняла фужер с игристым вином.

— С днём рожденья!

— Поздравляем!

— С восемнадцатилетнем!

— Здоровья тебя!

Хрустальные бокалы зазвенели, соприкасаясь над столом.

Мы собрались в моей усадьбе. И несмотря на то что среди гостей присутствовали представители высшей аристократии, друзья единогласно проголосовали за то, чтобы первый поздравительный тост произносила Мари.

Так мило с их стороны.

— Арвин, попробуй этот салат. Он очень вкусный, — великая княжна Казанская заботливо пододвинула блюдо с «зимним» салатом княжичу Новочеркасскому.

— Марина, какой красивый у вас набор столовых приборов, — заметила Алиса.

— Спасибо, Алиса Андреевна, — смущённо проговорила тётушка. — Это боярыня Екатерина Алексеевна прислала к нашему новоселью.

— Марина Сергеевна, а когда свадьба? — Инна Комаровская, сидевшая рядом с Владом, без стеснения задала вопрос, трогающий все девичьи сердца.

От её тона Влад замер. Да и Вадим отчего-то напрягся.

— Мы пока не определились с точной датой, Инна Марковна, — отвела взгляд тётушка.

— Да, к такому событию нужно подходить с умом, — «отмёрзший» Влад вставил свои пять копеек.

В этот момент я вспомнил, как с утра он мне названивал. Ведь Беляков ночевал в доме родителей Инны в Твери, и проснулся от суеты, охвативший дом. Прознал о штурме кремля, рвался нам на помощь…

Хорошо, что я заранее написал для него письмо и оставил Марку Комаровскому — отцу Инны. В письме я просил Влада поддержать Комаровских, а не меня. Семья Инны не особо сильна в жи́ве, и в случае беспорядков могла оказаться в опасности…

Хорошо, что Влад прислушался к моим словам.

Но его желание броситься на помощь друзьям греет мою чёрствую душу.

— Боря, не пялься так, — услышал я шёпот Глеба.

Ну да, Яна в изумрудном платье, очерчивающем фигуру, притягивает к себе взгляды неопытных юнцов…

— А по поводу свадьбы, — внезапно заговорил Вадим, — я думаю, в конце лета. Как тебе? — он повернулся к Мари.

— Почему бы и нет, — улыбнулась тётя. — Но давайте всё-таки вернёмся к теме сегодняшнего торжества. Кто следующим изволит произнести тост в честь Аскольда, судари, сударыни?

— Я, — весело отозвался Арвин.

Тёплая атмосфера… Вспоминаются наши посиделки с бойцами ещё в прошлой жизни. Иногда хочется забыть о сословной разнице. И радует, когда рядом оказываются люди, разделяющие твои взгляды.

Когда гости разъехались, стрелки часов уже приближались к полуночи. Я собирался идти спать, когда доложили о прибытии посылки от «Анонима».

Сердце сжалось.

Признаю, надеялся, рассчитывал.

И был удивлён, увидев размеры подарка. Два метра высотой, зато в ширину всего пятнадцать сантиметров. Коробка не особо тяжёлая, обтянутая обёрточной бумагой, по цвету очень напоминающей цвет александритов.

Распаковывать подарок от «загадочного отправителя» я решил в кабинете.

— Ох ты ж… — восхищённо выдохнул я, увидев чёрный плащ на вешалке, чёрную шляпу и чёрную повязку.

Все элементы одежды были украшены александритами.

Явно не типовой пошив… И вряд ли бы это успели сделать за несколько дней. Учитывая, что мой подарок она получила в этот вторник.

Значит, мы думаем одинаково.

Значит, она подготовилась заранее.

В коробке была записка:

«Не сомневаюсь в твоём благородстве, и в том, что этот наряд пойдёт тебе. Рубашку, штаны и сапоги докупишь сам, боюсь не угадать с размером.

Но сражаясь во благо, хоть иногда вспоминай о себе. Если умрёшь, то уже не сможешь сдержать своё слово.

Спасибо тебе, Аскольд.

С днём рождения. Всего самого наилучшего».

Какой общительный Аноним попался …

Я перевёл взгляд на костюм и усмехнулся. Да уж, нравятся местным аристократкам мужчины в масках.

Второе мая две тысячи восьмого года.

Кремлёвская усадьба Боярского Рода Хранителей.

После традиционного семейного ужина первый вице-канцлер Российской империи — Дмитрий Александрович Годунов, направлялся в малую гостиную особняка, где уже отдыхал после трапезы его отец.

— Пап, не помешаю? — вежливо спросил Дмитрий Александрович.

— Заходи, сынок, садись, — задумчиво проговорил Канцлер, великодушно указав на свободное кресло. Дождавшись, пока наследник усядется напротив, самый могущественный человек империи коротко спросил: — По делу? Или просто?

— Просто по делу, — улыбнулся Дмитрий Александрович.

— Ну давай, просто по делу, — хмыкнул Канцлер.

— Ты уже в курсе произошедшего в Твери?

— Ты о том, что вчера после месяца разбирательств его светлость великий князь Тверской устроил показательный суд над своим братом и Василием Оболенским? Да, знаю. Похоже, они возглавляли мятежников, как и Мстислав Егорович. Смерть в судебной схватке на арене перед глазами тысяч зрителей… Андрей не мог поступить иначе. Он позволил этим двоим пасть от своей руки, оставив их при этом членами рода.

— В отличие от других мятежных Оболенских и бояр, — кивнул Дмитрий Александрович. — Их лишили дворянства. И… по слухам вместе с другими мятежниками отправят в Африку под командованием боярина Малосильного.

— Суровое наказание, — краешком губ улыбнулся Канцлер.

— Их семьи пощадили, насколько мне известно. А этим людям сохранили жизнь и даже право быть с семьёй до отправки. Согласен, «суровое» наказание.

— Я говорил без всякого двойного смысла. Малосильный в Африке из них душу вынет. Не говоря уже о том, что там, между прочим, настоящие боевые действия проходят.

— Пусть так, — не стал спорить с отцом Дмитрий Александрович. — Как бы то ни было, я удивлён, насколько легко Оболенским удалось справиться с последствиями неудачного переворота. Насколько я могу судить, позиции семьи великого князя Тверского сильно укрепились в княжестве. Подавляющее большинство жителей выказывают ему поддержку. А ещё он умудрился продемонстрировать и силу, и милосердие… Сложно представить, что это сотворил тот, кто раньше постоянно лез в драку, пьянствовал и не пропускал ни одной юбки.

— Сложно, — кивнул Канцлер и нахмурился.

— Что-то не так?

— Нет, всё в порядке. Ты хотел что-то ещё обсудить?

— Да, к главному я только подошёл, — осторожно улыбнулся наследник. — Оболенские выиграли торги и арендовали участок леса в Сибири…

— Это было на прошлой неделе, Дима. Что случилось, не томи, — потребовал Канцлер.

— Отец… они подали прошение на выкуп арендованного участка.

— Вот как? — удивился Годунов-старший и снова свёл кустистые брови к переносице. — Причина?

— Хотят построить там полноценный деревообрабатывающий комплекс. А ещё зимнюю усадьбу. Право слово, будто им в Твери снега не хватает, — покачал головой Дмитрий Годунов и, прищурившись, произнёс: — Возможно, они что-то нашли на этом участке. Вся их предыдущая активность на это намекает.

— Нашли, говоришь… — к Канцлеру вновь вернулась меланхоличная задумчивость. Сын хорошо знал своего отца и понимал, что сейчас Годунов-старший просчитывает в голове множество вариантов. — А мы не нашли, — неожиданно заявил Канцлер. — Дай добро на покупку с условием… хм… Пусть развивают инфраструктуру. Они и так в эти деревни деньги вкидывали, вот пусть и продолжат. Дороги обновят, линии электропередач…

— Не слишком ли щедро, отец? — осторожно поинтересовался первый вице-канцлер. — Если в этом лесу правда что-то есть, то…

— То пусть лучше Оболенские найдут этому «чему-то» применение, чем оно валяется без дела до скончания времён, — жёстко оборвал сына Годунов-старший. — Послушай, Дима, каков девиз боярского рода Хранителей?

— Во имя рода и Государства! — тут же ответил сын.

— Вот, — Канцлер одобрительно кивнул. — Мы заботимся о нашем Государстве.

— Позволь, отец, но… Если уж ты вспомнил девиз, то род в нём стоит на первом месте.

— Потому что «Царство» на первом месте в девизе Рюриковичей, — раздражённо ответил Александр Борисович. — Они официальные правители, потому наш предок Борис Годунов и не стал полностью подражать им. Мы Хранители Государства, сын. Мы — могучий род, наделённый силой и знаниями. Мы Храним империю, потому как Рюриковичи слабы. Если бы не наш великий предок, их бы не стало… Но тогда не стало бы и царства. Великое княжество Тверское — часть империи, пусть и слегка обособленная. И когда понадобится воевать за всю империю, сильные Оболенские нам уж точно лишними не будут. А после большой войны… они могут уже и не быть такими сильными, если тебя это беспокоит.

— Всё-таки думаешь, что война неизбежна? — тихо спросил наследник.

— Британцы уж слишком активны, Дима. Даже богам неизвестно, что у них на уме.

— И… когда ты думаешь, они рискнут бросить вызов всему миру?

— Когда отожрутся. А будет это очень скоро. Может быть, года через три… Помяни моё слово, сын, когда враг вот-вот может показаться у твоих ворот, не время давить крыс. Лучше натравить их на врага. Всё, вопрос с землёй для Оболенских закрыт. Продаём, но не продешевите, казне нужны деньги. И продолжай присматривать за ними, — Канцлер резко встал с кресла.

— Дальше работать? — вежливо поинтересовался Дмитрий Годунов, тоже поднявшись на ноги.

— Да. Подготовка к встрече азиатских послов в самом разгаре.

Content

Элиан Тарс
Аномальный наследник. Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31