Любовь Штаний

Встретить рыцаря на белом коне

— Слышь ты, пивосос мелкопузырчатый, отвали а… — c тоской протянула Таня, даже не глядя на подкатывающего парня.

Вышла подышать свежим воздухом, блин! Что за ерунда? Стоит выйти вечером на улицу, как обязательно какой‑нибудь урод моментально решает, что закадрить одиноко сидящую на лавочке блондинку ничего не стоит. И хоть бы раз нормальный парень подкатил! Все какие‑то придурки спившиеся попадаются. Как назло!

— Ну, ты че? Я ж со всей душой! — просипел прокуренным голосом парень. — Пойдем, пивка попьем.

Таня со вздохом подняла глаза.

Все, как всегда. Бритый под ноль парень, в вытянутой футболке и нелепых шортах, напоминающих трусы, сползающие с живота и сиротливо висящие на костлявых бедрах. Лет двадцати пяти, а уже проглядывает пивное брюшко. И взгляд мутный, сальный какой‑то… И, конечно, полупустая бутылка в руке.

— Шел бы ты, а…

— Ну, и дура! — зло рявкнул парень и, бросив на несговорчивую блондинку пренебрежительный взгляд, утопал пить свое пиво к тройке таких же непрезентабельных пивососов, обосновавшихся на лавочке у соседнего подъезда.

Таня тяжело вздохнула и посмотрела на свои ноги. Что за жизнь? Куда нормальные мужики подевались? Ей двадцать шесть, фигура прекрасная, ноги от ушей, грудь четвертого размера, талия пятьдесят восемь сантиметров, да и лицо не подкачало. На фоне фарфорово‑белой кожи яркие голубые глаза, оттененные темными (своими!) ресницами.

Идеальной формы аккуратный прямой носик и полные розовые губы являлись предметом зависти всех так называемых «подруг». Да и, вообще, Таня прекрасно осознавала, что по всем параметрам попадает под определение «красавица». Кроме того, она была дипломированным юристом, имела собственную квартиру, бегло говорила на английском, неплохо знала французский, обладала прекрасным чувством юмора и шикарной белоснежной улыбкой кинозвезды, но вот поди ж ты! В двадцать шесть лет все еще одна. Может ну ее, принципиальность и разборчивость?

Девушка покосилась на компанию громко матюгающихся балбесов и брезгливо поморщилась. Одной плохо, но не до такой же степени, чтобы опускаться до откровенных уродов, а все нормальные мужики либо импотенты, либо убежденные холостяки и бабники, либо и вовсе — женаты.

Таня покрутила на пальце ключ от квартиры. Где же он, принц на белом коне? Где мой рыцарь в сверкающих доспехах? Дождешься тут принца, ага…

Внезапно до ушей донесся перестук копыт, и девушка подняла глаза. Перед ней возвышалась огромная зверюга серебристо‑белой масти с мощными ногами, круто изогнутой шеей и шелковистой гривой. А на зверюге, не узнать в которой коня было попросту невозможно, восседал ОН… Нереально привлекательный блондин с пронзительно‑синими глазами, густыми светлыми ресницами, внушительной мускулатурой, в белом плаще и с длиннющим мечом на боку. В общем, все как в сказке.

Таня растерянно моргнула. Незнакомец на коне ослепительно улыбнулся и протянул ей руку. Взглянув на широкую ладонь с длинными пальцами, девушка изо всех сил зажмурилась. Мамочки! Уже крыша едет.

— Сгинь, глюк!

— Я не глюк. Меня зовут Кристоф, и я приехал забрать тебя с собой, моя принцесса. Не бойся.

— Кажется, я сошла с ума, — констатировала девушка, поднимаясь на ноги и, удивляясь самой себе, приняла протянутую ладонь. — Остается надеяться, что я сплю, и ты мне снишься.

В следующую мгновение она уже сидела боком на спине коня, а Кристоф нежно и уверенно обнимал ее за талию, прижимая к своей груди.

Хорошо, что сегодня надела юбку, — подумала блондинка отстраненно. — В джинсах по сказкам гулять не полагается. Господи, о чем это я?

Тут Кристоф сдавленно вздохнул, и Таня, повернув голову, увидела, как пристально, неотрывно и ненормально восторженно скользит взгляд рыцаря по ее ногам. По чему тут скользить‑то? Юбка на целых два пальца ниже колена! С чего глазами сверкать?

— Кхм… — осторожно кашлянула девушка, привлекая внимание рыцаря. Вернее, отвлекая это самое внимание от ног непосредственно к себе в целом.

Мужчина вздрогнул и неожиданно сильно покраснел.

— Прости меня, любимая! Я так виноват перед тобой!

Таня с изумлением увидела, как стремительно свекольный румянец на его лице сменяется голубоватой бледностью.

— Теперь ты решишь, что я… Но… Я докажу тебе благородство своих намерений! — И рыцарь пришпорил коня, который на мгновение, словно красуясь, встал на дыбы и громко заржал. Но лишь передние копыта коснулись пыльного асфальта, как вся троица понеслась вперед.

Девушка зажмурилась и изо всех сил завизжала. И вовсе не от возбуждения или радости скачки, а от банального страха. Конь несся с дикой скоростью и исключительно по прямой, а Таня слишком хорошо знала свой город, чтобы сомневаться — тут по прямой можно только врезаться куда‑нибудь, но никак не ехать, оставаясь при этом целым и невредимым.

Только вот минута тянулась за минутой, а они все летели, никуда не сворачивая. Кристоф все так же ласково и крепко прижимал ее к себе, шепча на ухо что‑то успокоительное. Еще бы слышать что именно…

Если бы не перестук копыт, Таня решила бы, что они вообще не двигались с места. Ее даже не трясло, хотя она прекрасно помнила, как бултыхало на конной прогулке, куда она пару лет назад выбиралась с друзьями. Девушка замолчала и осторожно открыла глаза, чтобы тут же зажмуриться и завизжать еще отчаяннее.

Вокруг не было ни домов, ни деревьев, ни ошарашенных появлением огромного коняги на улицах города людей. Вообще, ничего не было! Лишь смазанной размытой радугой летело вокруг непонятное нечто, пугающее даже больше, чем перспектива впечататься в бетонную стену.

Осознав это, Таня забилась в руках рыцаря, пытаясь то ли вырваться, то ли вцепиться в него мертвой хваткой. Кристоф только сдавленно захрипел, когда острые ноготки с отличным маникюром впились ему в шею. И неизвестно еще чем бы все это закончилось, если бы конь не остановился.

— Все хорошо! Ты в безопасности! — отдирая судорожно сжимавшие его шею ручки, просипел рыцарь. — Посмотри, все в порядке!

Таня открыла глаза. Сам собой погас где‑то в горле пронзительный визг.

Конь припарковался на окраине сказочного леса, какой до этого момента девушке доводилось видеть разве что на картинах Васнецова. Пряные запахи хвои, травы и еще чего‑то незнакомого. Вековые сосны устремлялись ввысь, смыкаясь кронами высоко‑высоко. Настолько, что их темно‑зеленая масса казалась почти небом.

Где‑то робко начинали пересвистываться невидимые птицы, напуганные было громким появлением пришельцев. Из земли выступали узловатые толстые корни, а чуть впереди между мощными стволами просвечивал цветущий луг, щедро залитый солнечным светом.

Довольно далеко, почти у горизонта высились серые скалы. Мрачными их назвать было нельзя, хотя, наверное, по логике… Дело в том, что даже отсюда в основании одной из скал виднелся пугающе‑черный зев гигантской пещеры, перед которой, отражая солнечные лучи, высилась гора изумрудно‑зеленого цвета.

— Что это? — благоговейным шепотом спросила Таня, не отрывая взгляда от сказочно‑прекрасной картины.

— Мои извинения. — Улыбнулся Кристоф и осторожно спустил девушку на землю. Затем спешился сам и нежно коснулся пальцами ее щеки. — Это мой тебе подарок, чтобы ты убедилась, что я достоин твоей любви. Стой здесь и смотри.

Рыцарь под непонимающим взглядом Тани легко взлетел в седло и пришпорил коня. Тот рванул с места и через мгновение уже летел сквозь цветущее разнотравье луга к скалам.

— Эмм… Чагой‑то я не поняла… Это он в качестве подарка меня тут бросить решил?

Вдруг зеленая блестящая гора у основания скал шевельнулась и подняла огромную голову, увенчанную высоким гребнем.

— Мамочки, дракон! Ннастоящий…

И тут до Тани дошло, зачем Кристоф ее сюда привез. Она перевела взгляд расширенных в ужасе глаз на крохотную, по сравнению со сверкающей тушей, фигурку рыцаря, скачущего через луг и, срывая на ходу туфли, побежала за ним. Наверное, логичнее было бы направиться в противоположную сторону, но девушка бежала к скалам. Спотыкаясь о невидимые в высокой траве неровности, она летела, вернее, пыталась лететь, через луг.

Уже через полчаса, в очередной раз споткнувшись, Таня растянулась в душистой траве, села и безнадежно разревелась. Непривычная к такому обращению нежная кожа на ступнях кровоточила, изрезанная мягкой на вид луговой травой. О прическе лучше вообще не думать. Наверняка сейчас ее тщательно уложенные утром в салоне локоны напоминают воронье гнездо. Любимая белая юбка умерла безвозвратно еще после пятого падения. Туфли… Таня посмотрела на зажатые в ладони ремешки и горько рассмеялась сквозь слезы. На одном, как и раньше, болталась изящная босоножка на двенадцатисантиметровой стальной шпильке, а на другом — ничего. Видимо, вторая туфелька потерялась в момент очередного падения. Четыре тыщи коту под хвост… Ну, и плевать! Искать здесь все равно бесполезно, да и некогда.

Словно разделяя ее досаду, солнце скрылось за облако, тень которого медленно поплыла по лугу. Таня подняла голову. Какое к черту облако! Над ее головой бесшумно парила блестящая громада дракона. Все. Это конец. Опоздала. Дракон уже съел Кристофа и коняжку и теперь прилетел за десертом. Мама…

Таня, открыв рот, следила за ленивым движением огромных крыльев, не в силах даже закричать. Охваченная ужасом, она все же не могла сдержать иррационального восторга и откровенного восхищения драконом. Конечно, ей доводилось видеть драконов в кино, мультфильмах и на картинках детских книжек, но реальность оказалась настолько выше фантазий (и в прямом и переносном смыслах), что просто дух захватывало. Откуда‑то появилась в сердце ничем не оправданная уверенность, что это великолепное существо не могло причинить вреда ни Кристофу, ни его скакуну. Эта воплощенная мощь и сила буквально излучала благородное спокойствие и, плывя в ярко‑голубом июльском небе, завораживала, притягивая взгляд, заставляя забыть обо всем на свете.

«Нет, я все так сплю! Такого в реальности просто не может быть!»

Таня поймала себя на мысли, что сами по себе путешествие через пространство и, возможно, даже время, настоящий рыцарь, белый конь и это сказочное место уже не кажутся ей такими уж фантастическими, как было еще несколько минут назад, а вот дракон… При взгляде на него от немыслимого, необъяснимого восторга пересохло в горле и сладко заныло под ложечкой. Куда‑то ушел, даже не попрощавшись напоследок, страх, оставив вместо себя болезненно жгучее желание смотреть, смотреть и смотреть на это невозможное, невероятное, совершенное создание…

Таня прерывисто вздохнула, не пытаясь побороть желание раствориться в этом мгновении безграничного сумасшедшего восторга. Бежать‑то все равно некуда. Тем более, как выяснилось только что, на пересеченной местности ее способности к скоростному перемещению в пространстве стремятся к нулю. Отыскав своему бездействию логическое обоснование, девушка улыбнулась. Двум смертям не бывать, а одной, как ни крути, не миновать! Успею еще полюбоваться, к тому же трава высокая, авось дракон меня, такую маленькую, и не заметит, если не высовываться…

Неожиданно Таня поняла, что ее способности к бегу по высокой траве в своем стремлении к нулю не одиноки. Похоже, здравый смысл и логика составляют им компанию. Иначе отчего так откровенно горько и обидно осознавать, что это прекрасное создание может попросту не заметить ее?! Что за самоубийственные порывы?!! Совсем сбрендила. И все же…

Вдруг дракон камнем упал вниз и исчез, будто растворившись в прозрачном воздухе. Таня вскочила на ноги, пытаясь хоть что‑то разглядеть. Что? Куда? Душу переполнило пронзительное ощущение потери и странной обделенности. Куда он делся? И, главное, почему?!

Дракона нигде не было видно. И это при его‑то размерах! Ну не могла же такая громадина притаиться в травке, ей Богу! Черт!!!

Девушка, взволнованная исчезновением изумрудного чуда, напряженно всматривалась в окружающее пространство, почти не дыша. Она так сосредоточилась на этом занятии, что когда ее плеча осторожно коснулась теплая ладонь, даже не обернулась.

— Ты дракона не видел? Ведь он не мог разбиться, правда? — Встревоженно спросила она и только после этого оглянулась.

Вопреки ожиданиям, вместо Кристофа рядом стоял абсолютно незнакомый худощавый высокий брюнет лет двадцати пяти — тридцати на вид. Не снизойдя до адекватного ответа, он только отрицательно покачал головой, с непонятным ироническим выражением на узковатом лице разглядывая Таню.

— Где же он?! — Потеряв к незнакомцу всякий интерес, дрожащим от тревоги голосом простонала девушка. — А вдруг он ранен? — И, раздвигая высокую траву, она двинулась к предполагаемому месту падения.

Парень какое‑то время растерянно смотрел на удаляющуюся блондинку. На лице его было написано искреннее удивление, граничащее с шоком. Через несколько секунд, справившись с изумлением, он скептически хмыкнул и, пожав плечами, пошел следом за Таней.

— Послушай, — произнес он насмешливо, — тебе не кажется, что было бы очень странно, если б дракон, самая опасная и грозная тварь в этом мире, ни с того ни с сего поранился?

— Еще раз его тварью назовешь — ударю, — отрезала Таня.

— Но почему? Всем известно, что дракон — просто хищная тупая тва… О‑ой!!!

Получив кулаком в живот, парень, больше от неожиданности, чем от боли, поперхнулся и закашлялся, а Таня спокойно развернулась и пошла прочь, разыскивая упавшего дракона. Кто бы знал, где пригодятся уроки карате! А парень, выпрямившись, смотрел ей вслед с непередаваемой смесью восторга, ярости и изумления. Постепенно ярость растаяла, проиграв битву недоверчивому восхищению. В узких глазах засветилось любопытство. Какое‑то время парень изучающе разглядывал упорно продвигающуюся в выбранном направлении фигуристую полуодетую блондинку, а затем решительно направился к ней. Вновь догнав девушку, он с независимым видом пошел рядом.

— Мы начали знакомство не с того. Давай сделаем вид, что ничего не было, и познакомимся заново.

Таня молча продиралась сквозь заросли густой травы высотой почти в ее рост, по широкой спирали прочесывая луг. Она прекрасно понимала, что дракона, учитывая его размеры, должно быть видно издалека, но что‑то не позволяло остановиться и бросить бессмысленные поиски. Возможно, неосознанная благодарность за миг абсолютного счастья, рожденного из нереального восторга? Или надежда оказаться полезной этому совершенному существу? С другой стороны, думала Таня, даже найди она дракона, непонятно что делать дальше. Если он цел и невредим, вполне вероятно — употребит за милую душу, сочтя потерявшую остатки разума и инстинкта самосохранения человеческую девушку приятным дополнением к обеду. Съест и не подавится! Ну, а если дракон ранен… Вряд ли она действительно сможет чем‑то помочь.

Таня прекрасно понимала все это, осознавая в полной мере безграничную глупость собственного стремления непременно найти дракона, но тем не менее что‑то гнало ее вперед и впервые в жизни эмоции победили доводы рассудка. От одной мысли о том, что дракон мог погибнуть, горло перехватывало, а к глазам подступали слезы.

— Позвольте представиться, прекрасная леди! — Все никак не унимался привязчивый брюнет.

Какая еще леди? Издевается он что ли?

— Меня зовут, — парень на мгновенье замялся, — Карлос.

Соврал. Точно. Таня хмыкнула про себя. Я так тоже могу.

— Бриджит Петрищева!

Насмешливо хмыкнув, Таня издевательски вежливо присела в отдаленном подобии реверанса. А может, книксена. В общем, изобразила нечто, что в ее представлении делали девицы в рыцарские времена, где обитали принцы, огромные белые кони и драконы. Кстати, а где все‑таки Кристоф? Ни самого рыцаря, ни его коня поблизости видно не было. Таня мысленно махнула рукой. Сначала дракон, а уж потом все остальное. В том, что дракон не съел ни Кристофа, ни коня она была почему‑то абсолютно уверена. Иррационально, необоснованно, но все же уверенна.

— И все‑таки, Бриджит, зачем Вам дракон? Уверяю Вас, байки о том, что кровь дракона, если выпить ее пока она еще не остыла, дарует красоту, здоровье и вечную жизнь — чистой воды вымысел!

— Не пори чушь! — Огрызнулась Таня.

— Впрочем, красоты Вам и своей хватает. — Невозмутимо продолжал парень. — Вы и так прекрасны, словно летнее утро. Насколько можно судить по Вашему цветущему виду, со здоровьем также все должно быть в порядке, а о вечной жизни рановато еще думать. Слишком Вы для этого молоды… Странно! Пить кро…

— Не собираюсь я ничью кровь пить! — Вздрогнув от одной мысли о подобном, простонала Таня.

— Это радует. Но тогда зачем?

Таня молчала. Положа руку на сердце, она и сама не знала ответа. Просто… От мысли, что дракон может быть ранен или, не дай Бог, мертв, сердце сжималось так, что казалось вот‑вот лопнет, рассыплется сотней рубиновых осколков. Дракона нужно найти! Просто чтобы убедиться, что тот жив и здоров. О дальнейшем Таня не думала. Но признаваться в этом постороннему человеку не хотелось, и поэтому она молчала.

Два с лишним часа незнакомец упорно следовал за девушкой, поддерживая, когда она спотыкалась, невозмутимо поднимая, когда все же падала, и периодически одаривая замысловатыми комплиментами. Солнце уже почти скрылось за лесом, когда они, наконец, подошли вплотную к подножию скал и остановились. Чуть впереди за завалами крупных и не очень камней темнел зев гигантской пещеры. Ни дракона, ни Кристофа они так и не нашли.

Девушка устало опустилась на большой, прогретый солнцем плоский валун, подобрала под себя израненные в кровь ноги и спрятала лицо в ладонях. Слез уже не было, да и сил тоже. Чего уж там скрывать?! Все очень‑очень плохо. Жутко хотелось пить. Есть тоже хотелось, но меньше.

— Бриджит, Вам нужно отдохнуть, — спокойно заметил парень, глядя на поникшую девушку со странной смесью сочувствия, восхищения и насмешки на лице.

— Да ты просто Капитан Очевидность! — буркнула она, впервые за долгое время ответив ему. — И хватит уже выкать!!! Зови меня Таней и на ты. Бесит уже…

Парень озадаченно склонил голову к плечу, вопросительно глядя на девушку.

— То есть тебя зовут не Бриджит Петрищева?

— Ну конечно!

— Хм… Значит, ты мне соврала? Зачем?

— Так ведь ты тоже соврал. Тебя же не Карлос зовут.

— Почему ты так решила?

Таня пожала плечами.

— Ты задумался, когда придумывал себе имя. Да и не подходит оно тебе ни капли.

Парень смотрел растерянно. Таня молча растирала гудевшие от напряжения икры, не глядя на собеседника.

— И ты даже не спросишь почему?

— Нет. Мне, в принципе, все равно. Карлос так Карлос.

Растерянность и смущение, проступившие было на узком скуластом лице, моментально сменились обидой и откровенной злостью. Ни слова не говоря, парень развернулся и пошел прочь, а Таня только обессиленно закрыла глаза. Ну и черт с ним! Нужен он больно… И без его заморочек проблем выше крыши! Вот что теперь делать? Кристоф пропал, как в воду канул. Дракона так и не нашла. Карлос этот вообще непонятно кто, откуда и зачем к ней примазался. Теперь вот и он слинял… Как домой вернуться непонятно, да и вообще… Таня огляделась. Камни кругом… На лугу ловить уж точно нечего, а в лесу… Кто его знает, кто там водится? И пить так хочется!!! Че‑ерт… Обессиленно вздохнув, девушка с силой потерла холодными ладонями лицо и поднялась на ноги.

При любом раскладе, помощи ждать неоткуда, так что придется искать ночлег и источник воды. Таня со смешанным чувством надежды и страха глянула в сторону пещеры. Наверное, имеет смысл посмотреть, что там внутри. Не факт, конечно, что из этого что‑то путное выйдет, но попробовать все равно стоит.

Впервые в жизни, Таня пожалела, что не курит. Спички или зажигалка сейчас очень пригодились бы. Трением огня ей точно не добыть. Лупу бы… Или очки, на худой конец! Девушка вздохнула. Но на нет и суда нет, так что… Расправив плечи, Таня одернула юбку (когда‑то белую, а ныне серо‑буро‑зеленую), кое‑как заплела спутанные космы в отдаленное подобие косы и осторожно двинулась вперед.

На первый взгляд расстояние до пещеры казалось небольшим, но видимость как всегда оказалась обманчивой. Слишком много осколков скал, целых или образующих насыпи, покрывало землю. Какие‑то участки Таня перелезала, другие обходила, теряя драгоценные минуты. Но, по крайней мере, здесь было видно куда ступать, в то время как в высокой луговой траве, подступающей вплотную к скалам, идти приходилось практически вслепую. Едва не сломав палец о неправильной формы валун, словно нарочно замаскированный плотным переплетением салатово‑зеленых стебельков, увенчанных гроздьями мелких синих колокольчиков, Таня предпочитала теперь пробираться через завалы и насыпи, не рискуя слишком отходить от подножия скалы. Но как ни торопилась девушка, солнце вскоре скрылось за кромкой отливающего синевой леса, и темнота, тесня вечерний сумрак, подступала все ближе. Все выше и глубже казалось небо, наливающееся чернотой, а порывы ветра с каждой минутой становились холоднее. Еще чуть‑чуть и здесь тоже ничего не будет видно, а значит, придется либо идти наощупь, рискуя переломать руки‑ноги, либо дожидаться утра там, где нагонит ночь.

Таня уже совсем отчаялась и с трудом сдерживала слезы. Принца возжелала получить! Рыцаря на белом коне! Дракона ей спасти приспичило, дуре безмозглой! Сидела бы сейчас дома, пила кофе и прикидывала чем завтра заняться, выбирая между кинотеатром, пляжем и кафе. Когда девушка уже почти решилась заночевать среди каменной россыпи, впереди мелькнул свет. Не веря своим глазам, Таня с удвоенной осторожностью, едва ли не на карачках, ринулась к нему. Было бы слишком обидно и глупо сломать себе что‑нибудь именно сейчас!

Вскоре, обогнув большой обломок скалы метра четыре в высоту и парочку поменьше, но тоже немаленьких, девушка вышла‑выползла на край широкой ровной площадки. Справа и чуть впереди над головой угольно‑черным полотном нависал вход в ту самую вожделенную пещеру. Воистину, размеры ее были огромны, так как верхняя кромка прохода терялась в темноте. Слева угадывался луг. Незаметно для себя Таня забралась уже довольно высоко и трава, волнующаяся под порывами ветра, оказалась неожиданно далеко внизу. А прямо по курсу горел костер, блики которого, как раз и видела девушка. Это был самый обычный и потому неимоверно притягательный костер. Такой обычно разжигают на пикнике для того, чтобы пожарить шашлыки, погреться или просто поболтать, сидя у огня, протягивая к нему руки. И тут Таня осознала, что безумно замерзла.

Не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени девушка, всхлипнув, шагнула вперед и только тут заметила мужскую фигуру, стоящую между ней и вожделенным теплом. В темноте Таня могла видеть лишь контуры, обрисованные светом костра. Кристоф? Пожалуй, нет. Рыцарь был куда шире в кости. Карло… Человек у костра медленно обернулся и Таня застыла. Мирно потрескивало рыжевато‑алое пламя, обрисовывая длинные ровные ноги, узкие бедра, довольно широкие для худощавой фигуры плечи. Ничего особенного, откровенно говоря, если бы не светящиеся янтарно‑желтым светом глаза. Таня смотрела, не в силах пошевелиться, пока человек (или не человек?) не подошел к ней.

Он был уже на расстоянии вытянутой руки, когда девушка узнала в нем давешнего незнакомца, назвавшегося Карлосом. Но… Какого цвета тогда у него глаза были? Она не помнила, хотя провела рядом не один час. Впрочем, озабоченная поиском дракона, Таня настолько отстранилась от окружающего мира, что и слона бы не заметила.

— Пойдем. Я покормлю тебя, — сжав сильными пальцами холодную Танину ладошку, тихо произнес он, увлекая девушку к костру.

Завороженная зрелищем мерцающих в ночи глаз, она покорно пошла следом, почти не понимая смысла его слов. А парень усадил Таню на толстое гладкое бревно у огня и сунул ей в руки большую деревянную кружку. Девушка против воли принюхалась, и, не отрывая глаз от все более пугающего ее незнакомца, отпила. Обоняние не обмануло. Это был куриный бульон! Горячий, наваристый и безумно вкусный.

— Тирль, — тихо, почти шепотом, произнес парень, садясь рядом.

— Ммм… Что? — выдавила Таня растерянно.

— Меня на самом деле зовут Тирль, — пояснил он, не глядя на девушку. Какое‑то время мужчина вглядывался в оранжевые языки пламени, словно пытаясь увидеть там что‑то, а потом все также тихо и не поворачивая головы продолжил. — У нас в семье не принято говорить свое имя незнакомцам.

Таня, прикусив губу, искоса рассматривала озаряемый рыжими бликами профиль. Тирль… Странное имя перекатывалось на языке и, словно теплое и терпкое вино туманило голову, стекая ласковой щекоткой по горлу куда‑то вниз. Странное имя, но оно удивительно подходило этому не менее странному худому и немного жилистому брюнету с узким лицом и горящими золотом глазами.

— А… А почему тогда сейчас сказал? — стараясь не выдать смятения, осторожно спросила Таня и аккуратно отхлебнула из кружки.

Он только пожал плечами, следя над редкими искрами, взлетающими над костром. Какое‑то время оба сидели молча, думая каждый о своем.

Когда бульон в кружке закончился, Тирль все также молча забрал ее и ушел. Спустившаяся ночь была необычайно темной, так что, выйдя из круга света, он буквально растворился в чернильном мраке. Таня не шевелилась, чувствуя как в душу вползает страх. Гулкая, густая тишина, разбавленная лишь тихим пением невидимых насекомых да потрескиванием веток в костре, давила на плечи. Ни голосов, ни тиканья часов, ни отдаленного шума моторов припозднившихся машин… Ни‑че‑го! Пока Тирль был рядом, она этого не замечала, мысли в голове путались, рассеивались, словно дым в ночном небе, а сейчас… Сейчас все, что пугало, вернулось и набросилось на девушку с удвоенным рвением. Где она? Что это за место? Почему, в конце концов?! Куда делся Кристоф? И дракон? Кто такой Тирль? И что делать, чтобы вернуться домой целой и желательно невредимой?!!

А Тирль все не возвращался… Оставшись в полном одиночестве, Таня едва не заскулила от охватившего все ее существо животного ужаса. А если он вообще не вернется? Тогда она останется абсолютно одна неизвестно где! Таня вдруг абсолютно ясно увидела себя, будто со стороны и немного сверху. Худенькую девушку, испуганно скорчившуюся на бревне у постепенно начинающего гаснуть костра. В глаза бросились исцарапанные в кровь босые ступни, содранная кожа на коленках, обломанные ногти с жалкими остатками французского маникюра, спутанные волосы и пыльное, искаженное страхом лицо. А за зыбкой гранью тусклого мерцающего света непроглядный мрак чужого мира, где нет ни друзей, ни любимой работы, ни родных, ни привычного быта. Только угольно‑черная ночь, незнакомец с горящими золотом глазами, хищные звери, умирающий возможно дракон, исчезнувший в никуда, рыцарь, бросивший свою принцессу на произвол судьбы, и страх…

Тихонько заскулив, Таня съежилась и, обхватив руками плечи, беззвучно заплакала. Рыдания сотрясали хрупкую фигурку, когда из темноты выступил Тирль. Вздохнув, он подбросил в костер веток из только что принесенной охапки и опустился рядом с Таней на корточки. Осторожно заглянув в испуганные голубые глаза, он стер теплой ладонью слезы со щеки, сел рядом и притянул девушку к себе. Она, не задумываясь, покорно прильнула к широкой груди, пряча мокрое лицо на его плече. Сейчас, по сравнению с одиночеством и мраком, Тирль казался почти родным даже со всеми его странностями…

— Ну, не плачь. Чего ты испугалась? — тихо шептал он. — Я тебя не оставлю. Ты только не плачь, пожалуйста. Все хорошо будет. Обещаю. Ты же храбрая девочка…

Тирль гладил вздрагивающую спину девушки, мягко прижимая Таню к себе, и от звука его голоса она постепенно успокаивалась. В какой‑то момент девушка внезапно осознала, что сидит практически на коленях у незнакомого практически мужика, уткнувшись лбом ему в плечо, а вокруг на черт знает сколько километров никого….. Она медленно поняла голову и встретилась с уверенным золотом его взгляда.

— Тирль… — выдохнула она, не зная, как и что сказать, и замерла, вглядываясь в узкое, какое‑то неправильное лицо. Его вряд ли можно было назвать красивым. Слишком бледная для человека, явно привычного к отдыху на природе, без малейшего намека на щетину, кожа. Немного длинноватый нос. Острый подбородок. Резко и как‑то неуловимо странно выступающие скулы. Высокий гладкий лоб. Губы… Таня невольно задержала взгляд на твердых, четко очерченных линиях губ. Самые обычные. Брови прямые, темные, приподнятые от носа к вискам. Короткие густые ресницы. И глаза… Узкие, вытянутые, желтые, как у кошки. И светятся. Если бы не последний пункт, Таня с чистым сердцем сказала бы, что Тирль обычный, не слишком привлекательный парень. А может… Всплыли прочитанные в глубокой юности сказки. Таня медленно подняла руку и отвела за ухо прядь жестких, темных волос.

Тирль не двигаясь смотрел на красноватые блики костра, пляшущие на светлых волосах девушки, стараясь не обращать внимания на странно напряженное выражение, застывшее на ее лице.

Осторожно, будто боясь обжечься, Таня, не доверяя глазам, коснулась его уха и обвела пальцем его контур. Вроде самое обычное. Человеческое. Если бы не светящиеся в темноте глаза!!!

— Кто ты? — едва слышно спросила девушка и в ожидании ответа затаила дыхание.

— Я…

Ответ Тирля прервал знакомый звук. Таня встрепенулась и, вскочив на ноги, прислушалась.

— Слушай, это же… — Поднявшийся ветер снова донес тихое ржание. Не замечая разочарованного взгляда Тирля, девушка, выхватив из костра горящую ветку, нырнула во тьму. — Кристофер?

— Ну, конечно… Именно сейчас этой скотине надо было подать голос, — зло буркнул Тирль, недовольно морщась.

Таня шла на звук. Протиснувшись между парой крупных обломков скалы, она вышла ко входу в пещеру, около которого, беспокойно перебирая длинными ногами, стоял белый конь. Повод из отделанной серебряной нитью кожи был намотан на торчащий из земли обугленный ствол мертвого дерева.

— А где Кристоф? — растерянно спросила девушка у коня.

Тот, как и следовало ожидать, не ответил, только жалобно заржал, кося на Таню лиловым глазом, и сильнее натянул повод.

— Ну, по крайней мере, он жив. — Ворчливо буркнула себе под нос девушка, втыкая импровизированный факел в землю. — Вряд ли это дракон тебя так тщательно привязал.

Узлы на кожаной сбруе были затянуты туго, так что с ними пришлось повозиться. Конь, словно все понимая, стоял смирно, опустив голову, но стоило распустить последнюю петлю, взял с места в галоп и в мгновение ока скрылся в черном зеве пещеры. От неожиданности девушка, коротко вскрикнув, шлепнулась на землю.

— Ах ты, зар‑раза! — прошипела она, в неверном свете догорающей ветки рассматривая содранную слишком резко выдернутой уздечкой кожу на ладони.

Интересно, а в гороскопе на сегодня было сказано, что мне лучше из дома не выходить? Просто сверхъестественно завышенный уровень травматизма! И вообще, это неправильная сказка!!! Довели потенциальную принцессу до состояния нестояния, бросив на произвол судьбы. Тоже мне, рыцарь на белом коне! И конь тоже… Собака, а не конь. Если бы не Тирль… Хотя и тут своя закавыка. Вот кто он? Не человек точно. И не эльф. Что я зря что ли уши проверяла?! Так кто? И как оказался здесь? А может… Может он вообще оборотень какой‑нибудь и девиц в полнолуние пачками ест? Я, конечно, не совсем девица, но кто его знает…

Таня подняла голову. Небо было низким и бархатно‑мягким. Звезды, как жемчужные шпильки в прическе, мерцали, переливаясь, а вот луны не было. Ни полной, ни растущей, ни убывающей. Несмотря на все странности и доводы рассудка, думать о Тирле плохо почему‑то не получалось. А ведь хотелось. Очень… Он откровенно пугал ее своими нечеловечески светящимися глазами, странной кутерьмой с именами и вообще. Но в тоже время Таня не могла не признаться себе в том, что тем же самым Тирль ее интриговал. Странное такое чувство, будто стоишь на самом краю ветхой крыши, и заглянуть за край очень хочется и страшно, что все обрушиться, стоит сделать шаг, и этот шаг станет последним в жизни.

Вдохнув, Таня посмотрела на почти догоревшую ветку. И что дальше? Наверное, придется возвращаться к костру. Даже если Кристоф в пещере, без света там делать нечего. Да и со светом, честно говоря, переться непонятно куда не тянет. Ну, не похожа она на потрясающих колюще‑режуще‑стреляюще‑ударяющими предметами героинь глупых книжек и сериалов!!! Нет у нее желания лезть на рожон! Таня была сугубо городской девушкой, для которой печь — экзотика, а колодец — фон для прикольной фотки. Какие пещеры?!

Огонек, дрожащий на самом кончике ветки, мигнул и погас. Вот черт!

Девушка поднялась на ноги и, подхватив зачем‑то бесполезную теперь палку, издевательски мерцающую алым кончиком, нерешительно повернулась к обломку скалы, за которым, как она помнила, горел костер. А у костра…

Вот с какого перепуга от мысли, что у костра ее дожидается Тирль, так сильно дрожат руки и внутри что‑то тоненько звенит?! От страха? Ну, конечно! Просто она его боится. И коленки дрожат поэтому, и сердце замирает тоже. Таня широко улыбнулась, наконец отыскав причину своей неадекватной реакции на этого оборотня.

Она шла медленно, практически наощупь, с трудом разбирая в тусклом свете звезд куда ступать. Шла, внимательно глядя под ноги, и, сама того не замечая, счастливо улыбалась.

Ну да! Все понятно теперь… Она боится, и это абсолютно нормально. Даже если отбросить все прочие невероятные и странные обстоятельства, все равно, оставаться ночью наедине с малознакомым мужчиной опасно. А вдруг он маньяк?! — Таня остановилась. — Тогда почему она идет к нему, а не наоборот?… — Ответ нашелся быстро. — А потому что больше некуда! — Подумала Таня радостно и продолжила путь.

До первого из двух обломков скалы, загораживающих свет костра, оставалось не больше метра. Эти огромные камни стояли очень близко друг к другу, и между ними оставался только узкий, сантиметров сорок — шестьдесят, проход, который шел под крутым углом. Если в свете факела найти его было бы просто, то в кромешной темноте…

Подойдя вплотную к первому обломку, Таня отбросила окончательно потухшую ветку, положила ладонь на шершавую поверхность камня и, не отрывая руки, осторожно двинулась вправо, где, как она помнила, должен был быть проход.

Так. Главное — не впадать в панику, и не торопиться! Очень осторожно, чтобы не подвернуть ногу, поставить босую ступню. Прикусить губу, чтобы не вскрикнуть от резкой колющей боли, когда очередной острый осколочек впивается в пятку. Шаг… Еще один… И Еще…

И тут ладонь коснулась чего‑то живого и теплого. Сердце сжалось и упало к ногам, с грохотом прокатившись по камням. В горле пересохло. Моментально от липкого холодного ужаса взмокла спина. Таня подняла голову и натолкнулась на полыхающий яростью пронзительный взгляд узких желтых глаз.

«Вот и все, — замерев, подумала девушка. — Приплыли…»

Тирль стоял, прислонившись спиной к обломку скалы и, сложив руки на груди, наблюдал за Таней. Темнота помехой ему не была и он прекрасно видел счастливую улыбку, осветившую удивительно красивое лицо. И о чем это она думает? Полчаса назад рыдала, а сейчас едва не приплясывает от радости.

Странное поведение девушки Тирля интриговало, не позволяя выпускать блондинку из вида. Как с Луны свалилась, ей Богу! То дракона разыскивает зачем‑то, то чуть ли не в истерику впадает от страха, оставшись на пять минут в одиночестве, то в расплывается от счастья, бродя вслепую черт знает где. Как тут не заинтересоваться такой оригинальной особой? И это не говоря о физическом влечении. Как ни пытался он думать о чем‑нибудь нейтральном, как ни выдумывал все новые и новые вопросы и предположения по поводу странного поведения незнакомки, мысли, все равно, возвращались к одной и той же теме. Хотя, тут скорее дело не в мыслях, а в желаниях. — Хмыкнул Тирль. — Очень уж откровенно обтягивала неприлично короткая юбка аппетитную попку, да и стройные соблазнительные ножки расслабиться не давали. В течение дня следуя за девушкой, Тирлю стоило большого труда сдерживаться. Не раз и не два, помогая Тане подняться или удерживая от очередного падения, он ловил себя на болезненно ярком желании провести ладонью по теплой коже, отвести край блузки погладить, сжать ее грудь, увидеть, как широко распахнуться голубые глаза. Прикусить маленькое розовое ушко, поцеловать хрупкое горло и манящие мягкие губы… Схватить и не отпускать, лаская до тех пор пока ее лицо не озарится желанием, пока в глазах не вспыхнет страсть и тогда… Тирль сглотнул, отгоняя навязчивые видения преследующие его большую часть этого дня.

Так все же, чему и почему она так счастливо улыбается, эта странная девушка, с непонятным упорством разыскивающая дракона? И главное, непонятно для чего ей вообще этот самый дракон сдался? Ее сумбурные пояснения, что тот может быть ранен, никакой критики не выдерживают. Так для чего же он ей все‑таки?

Может, Таня наслушалась сказок про волшебные свойства драконьей крови? А, может, когда‑то дракон съел ее пра‑пра‑прадедушку и она хочет отомстить? Кто знает? В общем‑то, причины искать дракона у Тани могут быть. Пусть глупые, вздорные, нелогичные, но могут. Люди вообще часто бывают глупы, нелогичны и склонны к безумию. Но для воительницы у нее слишком нежная кожа и наивный взгляд. К тому же спрятать хоть какое‑то оружие Тане попросту некуда, учитывая катастрофически малое количество и покрой одежды. На безумную Таня тоже не слишком похожа, хоть и ведет себя необычно. И, тем не менее, она почему‑то бросилась защищать дракона, вернее его честь, не побоявшись ударить мужчину, способного легко переломить ее пополам. Что это, смелость или глупость? А может и то и другое? И еще она действительно беспокоилась о драконе. Вот это было уже совсем странно и говорило отнюдь не в пользу ее душевного здоровья. Но Тирль видел, что Таня далеко не дура. И с именем точно угадала… Тирль поморщился.

До сих пор он никому постороннему истинного имени не открывал. А почему Тане сказал? Возможно, потому что услышать от нее, что ей безразлично как его зовут, было неожиданно больно. Тогда он едва сдержал ярость и странное желание повалить ее на камень и поцеловать так, чтобы она забыла как дышать, чтобы голубые глаза потемнели от страсти и… Тогда его имя точно стало бы для нее существенным и важным. Но Тирль все же сдержал этот порыв и просто ушел, почувствовав, что цена за воплощение этой фантазии в жизнь может оказаться неожиданно высокой. Он должен был успокоиться и разобраться в себе.

Никогда еще у него не возникло желания взять силой приглянувшуюся девушку. Впрочем, повода тоже. Обычно женщины сами преследовали его, заранее согласные на что угодно и готовые на многое, лишь бы добиться расположения, но при этом ни одна не волновала так, как эта непредсказуемая девушка. Тирль горько усмехнулся. Он бегает за ней как мальчишка, а ей, единственной, заставившей его сердце биться быстрей, безразлично даже его имя! Древние говорили, что истинное имя обладает своей, особой магией, способной…

От внезапно наступившего прозрения Тирль вздрогнул и понял, почему он стоит здесь не в силах оторвать взгляда от преувеличенно аккуратно переставляющей ноги девушки. Понял, почему вообще пошел за ней и днем, и сейчас, когда она отправилась искать своего рыцаря. Понял, почему открыл ей истинное имя…

И в этот момент Таня, слепо бредущая вдоль скалы, наткнулась на его грудь и замерла. Сжалось в одну, пульсирующую неопределенным страхом и ожиданием, точку его глупое сердце. И взорвалось сверхновой, рассыпавшись миллионом жалящих искр, когда широкая счастливая улыбка стремительно угасла. Конечно, она ведь не ему улыбалась… От разочарования и необъяснимой обиды перехватило дыхание. Вот значит как?!

— Так что? Не нашла дракона — переключилась на рыцаря? — сквозь зубы зло прошипел Тирль.

Таня отдернула ладонь. Неожиданная и такая резкая перемена в поведении от заботы к ярости настолько ошарашила девушку, что она испуганно отшатнулась, с трудом удержав равновесие. Лицо Тирля исказила болезненная гримаса.

— Извини, — коротко и устало выдавил он. — Я тебя напугал.

Видеть страх в ЕЕ глазах было невыносимо. Осознавать, что причина этого страха — он сам и его несдержанность, больно.

— Скорее удивил… — ответила Таня осторожно. Не желая выдавать собственной слабости, она старалась говорить спокойно, а хотелось, заполошно визжа, рвануть куда подальше. — С чего это тебя так заинтересовало? Чего ты взбеленился?

Девушка почувствовала, что вопреки всем усилиям держаться равнодушно, в горле запершило, а к глазам подступили слезы. Таню безмерно удивила собственная реакция на резкие слова Тирля, ведь еще минуту назад она убеждала себя, что он опасен и тут, вдруг, поняла, что по‑настоящему испугалась его только сейчас. Тогда чему она так радовалась только что?

Девушка смотрела в ярко‑желтые нечеловеческие глаза, единственное, что могла разобрать в чернильном мраке ночи, и медленно, но неуклонно начинала осознавать. Таня дурой не была и старалась самой себе не врать ни при каких обстоятельствах, но сейчас пришло понимание, что совсем недавно вопреки собственным принципам она все же пыталась обмануть себя. Она боялась вовсе не Тирля, а… Припомнив свои сумбурные, неоформившиеся толком ощущения и мысли, она поняла, ЧТО подсознательно пыталась скрыть от себя. Ее необъяснимо влекло к Тирлю с того самого момента, когда он произнес свое настоящее имя, не глядя на нее, так, будто открывал страшную тайну. С того момента, когда ее пальцы осторожно коснулись его кожи, и она почувствовала себя так, словно ее окунули в кипяток. С того момента, когда его руки обняли ее, успокаивая, оберегая.

А не слишком ли много моментов за какие‑то жалкие час‑два?! Видимо, подсознательно почувствовав это, она, испугавшись, так бездумно сбежала в ночь, услышав ржание коня Кристофа. И ведь не подумала даже, что это может быть совершенно другой конь или, вообще, слуховая галлюцинация на нервной почве.

Влечение к Тирлю было странным и пугающим, в первую очередь потому, что его причин Таня не могла понять. Тирль не был красавцем или безумно интересным собеседником. Положа руку на сердце, стоит признаться себе, что зациклившись на драконе, она старалась не прислушиваться к тому, что говорил Тирль, чтобы не отвлекаться. Но, в любом случае, Тирль не в ее вкусе. И все же…

Горячие пальцы вдруг неожиданно нежно и бережно коснулись щеки, осторожно, словно боясь испугать.

Таня не раз влюблялась, но все предыдущие отношения и эмоции с ними связанные даже отдаленно не походили на то всеобъемлющее почти непреодолимое желание раствориться в чарующем золоте взгляда напротив. И возбуждение от простого прикосновения чужих пальцев было куда сильней, чем от большинства изощренных ласк любого из бывших.

Что происходит со мной?! Почему я, материалистка и даже немного циник, вдруг, еду в сказку с рыцарем на белом коне?! Ищу дракона, который, не особенно напрягаясь, может от меня мокрого места не оставить?! А теперь еще и это!!! Схожу с ума от прикосновения практически незнакомого человека! Нет, даже хуже! НЕ человека!!!

Тирль молчал, а Таня, пытаясь успокоиться, беззвучно глотала слезы, которые почему‑то текли по щекам. Хотелось шагнуть к нему, прижаться всем телом, услышать как бьется в груди его сердце, попробовать на вкус его кожу, почувствовать его запах, ощутить силу рук, когда он сожмет ее в объятиях отдавшись страсти… И в тоже время хотелось послать его к черту и бежать куда глаза глядят от него и себя заодно.

Разрывающие душу противоречия ранили, пугая. Зажмурившись, чтобы не видеть его пристального нечеловеческого взгляда, Таня шагнула назад и пошатнулась, попав ногой на неровно лежащий камень. В тоже мгновение Тирль оказался рядом, даже ближе чем секунду назад. Его руки, удержав от падения, прижали Таню к широкой груди.

— Не плачь из‑за меня. — Тихо сказал Тирль. — Я знаю, что виноват, но… Не разрывай мне сердце. Я клянусь, что никогда и ни за что не причиню тебе вреда. И другим не позволю. Слышишь? Я… — Он тяжело вздохнул. — Я даже помогу найти твоего рыцаря, будь он неладен! Хочешь?

Тирль говорил тихо, но искренне, и Таня замерла, уперевшись лбом в его твердое плечо, вдыхая его будоражащий странный запах.

— Таня?

А она не могла говорить, опасаясь сорваться в банальную истерику и разреветься в голос. И молчать, слыша его виноватый, пронзительно нежный голос, ощущая его ладони, чувствуя, как бьется совсем рядом его сердце, не могла. Почти неосознанно Таня немного отстранилась и, запрокинув лицо, подняла руку и дрожащими пальцами коснулась его губ. Тирль замолк, и в звенящей от напряжения тишине вгляделся в ее широко распахнутые от изумления собственной смелостью и глупостью глаза, еще не веря реальности того, что светилось в их глубине. Его ладонь медленно и почти невесомо скользнула от плеча к шее и переместилась на затылок девушки. Запустив пальцы в густые шелковистые волосы Тирль замер на мгновение, всматриваясь в Танино лицо, опасаясь увидеть непонимание или, того хуже, отвращение или страх. Девушка смотрела завороженно, и сердце будто остановилось, затаившись в груди. Тирль медленно склонился над ней, не отрывая пристального взгляда. Вот ее дыхание коснулось его губ, и в этот момент прямо у них над головой ухнула сова. Таня вздрогнула и, опомнившись, отступила назад.

Тирль не стал ее удерживать, помня о своем обещании. Тем более сейчас, когда он окончательно убедился, что к этой девушке его тянет не только из‑за банального физического влечения или любопытства. А еще, заглянув в Танины глаза, он осознал, что она должна захотеть быть с ним сама, когда придет время Что нужно, просто необходимо, чтобы для нее это стало не менее важно, чем для него.

Несмотря на досаду на глупую сову, так некстати подавшую голос в самый ответственный момент, Тирль чувствовал себя счастливым как никогда.

Он смотрел на растерянное и смущенное лицо девушки напротив и улыбался непонятно чему. На душе было легко и радостно. Только мысли о рыцаре несколько омрачали счастье, но умалить его уже не могли, хоть и раздражали до зубовного скрежета.

Тирль взял Таню за руку и осторожно сжал ее холодную ладошку.

— Ты замерзла. Пойдем к костру. — Мягко произнес он, но от саркастического замечания все же не удержался, как ни старался. — Или ты предпочитаешь ждать здесь, пока твой рыцарь выберется из пещеры?

— А… — Таня задумчиво посмотрела на выделяющийся даже в темноте какой‑то особенно яркой чернотой зев пещеры. — А он точно выберется?

— Точно. — Усмехнулся Тирль, удовлетворенно отметив про себя, что о рыцаре она сейчас беспокоится куда меньше, чем днем о драконе. — Там ничего опасного нет. Просто небольшой естественный лабиринт. Тем более, с ним теперь зачарованный конь.

— Зачарованный?

— Ну, да. Я думал, ты поняла. Обыкновенные кони между мирами перемещаться не умеют.

— Мммежду мирами? — Девушка смотрела на него с таким изумлением, что Тирль рассмеялся.

— А ты думала, я не догадаюсь?

— А что, это в порядке вещей, когда люди шастают между мирами?

— Ну не то что бы в порядке вещей, но бывает. Только сами люди на это не способны, а вот верхом на зачарованном животном или магическом существе вполне.

— Значит, на этом коне можно вернуться?

— Конечно.

— Тогда нам просто необходимо как можно быстрее найти Кристофа!!! — Воскликнула Таня с такой горячностью, что Тирль против воли нахмурился.

— К чему такая срочность? — стараясь держать себя в руках, спросил он и, все равно, в голосе мелькнуло раздражение. — Соскучилась?

К счастью Таня, слишком взволнованная, даже не обратила внимания на его язвительный тон.

— Как ты не понимаешь?! Меня же дома ждут, а он может отвезти назад!

— Хм… Ну, положим, назад и я могу тебя отвезти, если с его конем потолкую.

— Что?! Этот конь еще и говорящий?!!

— Да нет, конечно. Просто путь на ауре отпечатывается на какое‑то время, и я могу его считать. А кто тебя дома ждет? — Спросил Тирль тревожно. В ожидании ответа сердце замерло.

— Мама, брат и отец. Они отдельно живут, так что еще дня два не хватятся, но потом, если вернуться не успею, весь город на уши поднимут.

Вспомнив про семью, Таня отвела глаза и не заметила, как Тирль, услышав ее ответ, вздохнул с явным облегчением и улыбнулся.

— А ведь ты мне так и не сказал кто ты… — Через некоторое время заметила Таня задумчиво. — Если я правильно поняла, ты… Ты ведь не человек?

— Сейчас человек, хоть и не совсем обычный.

— А вообще? Скажешь?

— Лучше покажу. Позже, — улыбнулся Тирль осторожно. Говорить об этом пока не хотелось. Слишком уж велика вероятность, что Таня просто испугается его. А потерять ЭТУ девушку Тирль боялся до дрожи. — Ты лучше скажи, Таня — истинное имя?

— Конечно! Татьяной меня назвали в честь бабушки с папиной стороны, так что это имя самое что ни на есть настоящее.

— Настоящее не значит истинное, — шепнул Тирль ее на ухо. И вдруг словно окаменел. — А ведь я знаю его! Твое истинное имя… — Потрясенно и благоговейно выдохнул он едва слышно.

— И?.. — Голос у Тани внезапно пропал, когда ее взгляд встретился с теплым золотом необъяснимо восторженного взгляда Тирля.

— Тьяна… — Он склонился так низко, что она почувствовала его дыхание и по телу прошла дрожь. — Истинное имя опасно открывать кому‑либо, кроме самых близких. Запомни это.

В чем именно заключается опасность, Таня спрашивать не рискнула. Вдруг он подумает, что она хочет воспользоваться тем, что знает ЕГО истинное имя? В том, что Тирль на этот раз назвал ей именно его, девушка почему‑то не сомневалась ни секунды.

— Ну, если ты так легко его угадал, почему этого не сможет сделать кто‑то другой?

— Нет. — Покачал головой Тирль и улыбнулся так, что внутри что‑то оборвалось. — Пока я жив, другой не отгадает. А силу истинное имя дает, если только открылось само, или было сказано своим хозяином по доброй воле.

— Почему? — хрипло спросила Таня, с трудом протолкнув слово сквозь горло. И опять страх столкнулся лоб в лоб с влечением. Только сейчас боялась она другого — просто не услышать ответа, так громко билось где‑то в ушах ее нетерпеливое, неразумное сердце.

— Потому что истинное имя обладает своей, особенной магией. Его нельзя угадать. Оно может только открыться само и только тому кто… тому кого…

Сбивчивое дыхание, хриплый низкий голос Тирля, словно оседающий на ее губах, его запах и сверкающие чем‑то немыслимо притягательным глаза. Что‑то внутри оказалось сильнее разума, и Таня, подавшись вперед, осторожно коснулась губами его губ. В следующее мгновение глаза Тирля полыхнули торжеством и он, обхватив запрокинутое лицо девушки ладонями, ответил на робкое касание глубоким жадным поцелуем. Таня, проваливаясь в золотой дурманящий туман, теснее прижалась к Тирлю. Поцелуй превратился в безумие. Они неистово целовались и оба чувствовали, что сходят с ума, боясь остановиться хоть на секунду.

Таня глухо застонала, когда его ладони горячо и в тоже время бережно скользнули вдоль спины вниз и стиснули ягодицы. Услышав этот стон и почувствовав, как податливо и жарко она льнет к нему, впиваясь тонкими пальцами в плечи, Тирль окончательно потерял ощущение реальности. Избранная приняла его?! Значит, теперь Тьяна будет рядом всегда!?

Когда в ночи разнесся грозный окрик взбешенного рыцаря, Тирль и Таня даже не услышали сразу этот громогласный рык.

— ОСТАВЬ ЕЕ, НЕГОДЯЙ!!! ПРИНЦЕССА МОЯ, Я ИДУ!!!

С трудом оторвавшись от одуряюще податливых губ, Тирль с удивлением понял, что прижимает Тьяну спиной к тому самому обломку скалы, где совсем недавно стоял сам, еще не зная о самом большом счастье в своей жизни, а она, его избранная, смотрит затуманенными от страсти голубыми глазами, не слыша Кристофа. И тело ее бьет крупная дрожь, дыхание неровное и прерывистое, как после долгого быстрого бега.

Не обращая внимания на рыцаря, громыхающего на бегу доспехами, Тирль склонился над девушкой и прошептал в приоткрытые губы, почти касаясь ее носа своим.

— Принимаю тебя, Тьяна… Моя избранная… Клянусь, что никому никогда не отдам тебя, буду защищать и оберегать любой ценой. Единственное, что может нас разлучить это…

— Ч‑что? — прохрипела Таня судорожно, вглядываясь в его глаза.

Печальную улыбку Тирля видеть Таня не могла, но она услышала ее, растворенную в голосе.

— Если ты сама захочешь меня оставить…

— Нн…

— Отойди от моей принцессы, отребье! — воскликнул Кристоф и одним отточенным движением извлек из заплечных ножен большой меч, вспыхнувший бледно‑голубым пламенем.

Вот теперь Таня рыцаря услышала и даже увидела. Частично.

Да он этой железякой десятиметровой Тирля на колбасу порежет! Девушка попыталась встать между мужчинами, но Тирль, мило улыбнувшись, чмокнул ее в нос и легким движением запихнул в щель между камнями, ведущую к костру. Что же он делает?!! У него даже оружия никакого нет! Таня забилась в ужасе, но Тирль надежно загораживал спиной проход.

— Пусти меня немедленно, Тирль!

Отчаявшись убедить или сдвинуть своего защитника хоть на сантиметр, Таня опустилась на корточки и змеей прошмыгнула между его широко расставленных ног. Уловив движение внизу, Тирль вместо того, чтобы просто перехватить меч, как собирался, молниеносным движением отшвырнул нападавшего рыцаря на пару метров назад. Тот, хоть и пошатнулся, но устоял, с изумлением и ненавистью глядя на противника. От худощавого и не слишком сильного на вид Тирля он никак не ожидал такой силы и ловкости.

А Таня, ничего не видя, кроме пылающего во тьме голубым призрачным светом меча, метнулась вперед.

— Не смей его трогать! Ты чего, совсем с ума сошел, на живых людей кидаться?! — Разъяренной фурией накинулась Таня на опешившего от такой реакции Кристофа.

— Н‑но… Но, принцесса! Он же напал на тебя! И никакой он не человек, разве ты не видишь?! — Растерянно отозвался рыцарь. — Этот нелюдь опасен и мой долг…

— Это ты опасен! Бросил меня тут одну! И ради чего? Ради того, чтобы убить бедного беззащитного дракона!!! Нет, ты мне скажи, вот с какого перепуга ты решил, что мне это нужно, а?!

— Таня… — осторожно позвал девушку Тирль, с опаской глядя на то, как самозабвенно и яростно она наседает на ошарашенно пятившегося рыцаря. Лишь бы в темноте не напоролась на меч. Тот хоть и светится, а вот камни под ногами нет. Если неудачно споткнутся…

Не решаясь остановить поток ее претензий, который в глубине души доставлял Тирлю немалое удовольствие, он следовал за Таней, чтобы в случае необходимости удержать от падения, отвести меч. Да мало ли?

— И вообще, — продолжала возмущаться девушка. — куда ты дел дракона? Немедленно веди меня к нему, и если ты его ранил, я не знаю, что с тобой сделаю! Ты не рыцарь, ты — варвар! Такую красоту охранять нужно, а ты на него с мечом! И все это только для того, чтобы передо мной выпендриться?!

— Принцесса, этот нелюдь околдовал тебя! Что ты говоришь? Бедный дракон?! Беззащитный? Да он меня легко сожрать мог или дыханием огненным испепелить!

— Тем более!!!! — Таня побелела от ярости и со всей силы ударила рыцаря в грудь. — Что бы со мной было, если бы дракон тебя убил, а?! Ты об этом подумал?

— Таня, опомнись! — Кристоф попытался схватить беснующуюся девушку за плечо, а поймал Тирля, который, разгадав маневр рыцаря, молниеносно запихнул сопротивляющуюся Таню себе за спину.

Стоило рыцарю сжать плечо Тирля, как ладонь словно окатило кипятком. Что за черт? Хотя обожженную руку Кристоф отдернул сразу же, сдаваться все же не спешил.

— Таня, я…

— Знаешь что! Ты, конечно, рыцарь и все такое, но я остаюсь с Тирлем. Он сейчас посмотрит на твоего коня, и можешь катиться на все четыре стороны. А в следующий раз, когда с девушкой познакомиться надумаешь, не на коленки пялься, а в глаза смотри. И своди ее в хороший ресторан. Думаю, это любой гораздо больше понравится чем то, что ты мне устроил.

Кристоф, выслушав вдохновенный монолог, сник и опустил меч. Тирль же молча радовался тому, что в темноте Тьяна не может разглядеть радостную ухмылку, не покидавшую его лица все то время, когда девушка отчитывала рыцаря.

— Только ты не расстраивайся. Вообще‑то, я тебе должна быть благодарна. — Сжалилась Таня, услышав расстроенное сопенье Кристофа. — Если бы не ты… — Девушка смущенно замялась, бросив взгляд в сторону Тирля, застывшего в напряженном ожидании продолжения фразы. — Не суть. Дракон‑то где?

— Не знаю, — убитым голосом ответил рыцарь, пожимая плечами. — Он в пещеру нырнул еще до того, как я до скал доехал.

— Подожди… Несостыковочка! Я же видела, как он взлетел?! Видела! Он прямо надо мной летал, а я смотрела. Тогда мне до скал с пещерой как пешком до Китая было. И упал он на луг. Этот точно!

— Что?! Не может быть… — Темнота скрыла растерянное выражение на лице Кристофа, а вот искреннее недоумение в голосе не смогла. — Это невозможно. Я же видел…

— Может, иллюзия? — подал голос Тирль.

— Иллюзия… — протянула Таня задумчиво, припоминая все, что когда‑либо читала и видела по телевизору о драконах. — Вообще‑то, это возможно, только… — Девушку смущал тот факт, что информация, так или иначе имеющаяся у нее, почерпнута из откровенно вымышленных историй, а, значит, доверия не внушает.

— Ладно, что гадать. Дальше что было? — вздохнула девушка и почувствовала, как теплые ладони Тирля ласково скользнули по плечам, прижимая ее к сильной, надежной груди.

На душе стало легко, а тело бросило в жар, стоило вспомнить чем они тут занимались, когда появился Кристоф. И это еще хорошо! Появись он минут на десять позже, и не такое увидел бы. Девушка покраснела, едва сдержав стон. И ведь причиной этого был вовсе не стыд, как должно было бы быть. Таня, нервно сглотнув, решительно отстранилась и отошла на пару шагов, хотя больше всего ей хотелось позабыть и о драконе, и о рыцаре и позволить себе раствориться в Тирле, стоя вот так, тесно прижавшись, ощущая спиной гулкие удары его сердца… Нужно взять себя в руки! Неожиданно сильное, сметающее все на своем пути внезапно возникшее чувство, пугало.

— Что было дальше? — повторила она, поторапливая Кристофа, бубнящего себе под нос что‑то невнятное.

— Я спешился, Грома привязал и за драконом в пещеру пошел. — Кристоф говорил все тише и тише, смущенно отводя глаза, а тут совсем замолк.

— Ну! Мне из тебя слова клещами вытаскивать, что ли?! — зашипела Таня, не выдержав затянувшейся паузы и, главное, недоумения и обиды Тирля, которые она буквально чувствовала спиной. — Ты вошел в пещеру, и?..

— И заблудился… — стыдливым шепотом, едва слышно выдавил рыцарь. — А дракона я там так и не нашел.

— Ну, и слава Богу! Сдается мне, ваша встреча с большой долей вероятности закончилась бы крупными неприятностями для одного из вас, если не обоих сразу. Но в любом случае, дракона нужно найти. Вдруг, ему нужна помощь? — Таня обернулась и искоса посмотрела на сверкающие золотом глаза. — Тирль, ты поможешь мне?

— Конечно, — сухо ответил Тирль. — Я провожу Кристофа до его коня.

— А заче… А, поняла!

Кристофер не понял ничего, зато ощутил на правом запястье жесткую хватку на удивление цепких пальцев, и новый знакомый его принцессы почти волоком потащил рыцаря к изголодавшемуся за день скакуну, жующему неподалеку травку. После нескольких безуспешных попыток вырвать руку из поистине стального захвата Тирля, Кристоф вынужден был последовать за ним, сетуя про себя на судьбу. Откуда столько силищи? Кто же этот странный человек со светящимися глазами? Откуда он взялся на его голову?!

Да полно, никакой это не человек, наверняка нечисть какая‑то. Но почему тогда меч светится голубым? Дворцовый маг убеждал его, что при приближении к нежити клинок будет гореть оранжевым пламенем, при нападении хищников — зеленым, нечисти — белым, а вот голубым… Что‑то с магией связанное… Может, колдун? Точно! Он заколдовал принцессу, чтобы та отказалась от помощи. Значит, нельзя ее слушать! Нужно спасти Таню что бы там она ни говорила!!!

Вырвать девушку из лап коварного злобного мага — это, конечно, не то же самое, что убить ради нее дракона, но тоже ничего. Такой подвиг и славы добавит и принцессу впечатлит, когда чары спадут. После такого и отец невесту одобрит. Тем более, что она…

Кристоф вспомнил, как держал Таню в объятиях, когда вез сюда, как она прижималась к нему, вздрагивая от страха, заставляя его чувствовать себя практически всесильным. Вспомнил возбуждающие фантазию длинные, практически обнаженные ноги, белую упругую грудь в вырезе облегающей блузы, мягкие манящие губы и… И тут же пальцы колдуна тисками сдавили горло.

— Не смей даже думать о ней! — прорычал Тирль тихо, и в голосе угадывалась не просто угроза, а обещание мучительной смерти.

Кристоф попытался вырваться. Безрезультатно. Сколько раз он побеждал куда более крупных соперников, а теперь все его усилия и навыки словно уходили в никуда! Противник будто не замечал бугрящихся под туникой мышц и все сильнее сжимал горло.

Убедившись, что упрямый рыцарь скорее умрет, чем сдастся, Тирль развернул его лицом к себе и, пристально глядя в глаза, медленно и четко произнес: «Сейчас ты сядешь на своего коня и уедешь. И больше никогда не вспомнишь о девушке по имени Таня». Пальцы разжались, и Кристоф как сомнамбула пошел прочь.

Как и когда здесь оказался, рыцарь не помнил, да и не хотел помнить. Кристофа охватило равнодушие. В голове было пусто и имело значение только одно — уехать. Прямо сейчас. Кристоф даже не заметил, как Тирль бесшумно скользнул мимо него сквозь мрак и, подойдя вплотную к коню, обхватил ладонями голову ошалевшего от такой наглости скакуна. Через секунду Тирль все так же бесшумно растворился в ночи, а рыцарь вскочил в седло. Конь неуверенно переступил ногами, но тут же сорвался с места, истаяв вместе со своим всадником белесым туманом. Тирль удовлетворенно хмыкнул и пошел назад.

Таня стояла на том же месте, где он ее оставил, и задумчиво перебирала спутанные пряди шелковистых светлых волос.

— Ну, что, защитница драконов? Жалеешь? — язвительно и немного зло спросил Тирль.

Недоумение голубых глаз встретилось с тревогой золотых.

— О чем?

— Да о рыцаре твоем. Уехал он.

— А, понятно… — растерянно отозвалась Таня. — Нет.

— Что нет?

— Не жалею, хотя… Может мы поторопились? — Золотые глаза вспыхнули обидой. — Возможно, он мог рассказать что‑то полезное о драконах в целом? Ты как думаешь?

— Так вот ты о чем, — с облегчением выдохнул Тирль. — О них я тебе и сам могу многое рассказать. И, заметь, от меня ты получишь не вымысел, а реальную информацию.

— Правда?

— Угу.

— А… А почему в таком случае меня вообще должен волновать отъезд Кристофа?

Тирль мрачно посмотрел на Таню.

— Ты же отстранилась, когда я тебя обнял, чтобы он не видел этого? Или тебе мои прикосновения сами по себе неприятны?

— Вовсе нет! Ни то и ни другое.

— Но тогда почему?

Таня отвела глаза. Врать не хотелось, а откровенничать тем более. Не слишком благоразумно рассказывать, что когда он обнимает так бережно и так нежно, все мысли из головы моментально улетучиваются и остается только одно безграничное острое желание раствориться в нем.

Ты замерзла. — Так и не дождавшись ответа, Тирль легко подхватил девушку на руки. — Так быстрее. — Пояснил он коротко, и развернувшись, пошел к костру.

Пока он нес ее, Таня молчала, наслаждаясь ощущением защищенности, и украдкой вдыхала волнующий запах его кожи.

— Так все‑таки, зачем тебе дракон? — тихо спросил Тирль, бережно усаживая ее на бревно у кучки догорающих угольков.

— Не знаю, — пожав плечами, честно ответила Таня, глядя как ловко он раздувает рубиновые искры, изредка пробегающие под тонким слоем седого пепла. — Просто он такой… такой…

— Беззащитный? — скептически хмыкнул Тирль, садясь рядом.

— Нет, что ты! Он сильный, быстрый, грациозный и очень‑очень красивый, — глядя на робкие язычки оранжевого пламени, лижущие сложенные шалашиком ветки, сказала Таня. — Да и вообще, он — самое удивительное существо, какое я когда‑либо в своей жизни видела. Такое совершенное, что даже не верится в то, что он реально существует.

Темные брови Тирля иронично приподнялись.

— Тогда с чего ты решила, что ему нужна твоя помощь?

— Но ведь даже самым сильным и мудрым бывает плохо, — едва слышно шепнула Таня, смущенно отводя глаза. — Конечно, я понимаю, что это глупо, да и я мало чем смогу помочь дракону, просто… Просто я дура, наверное.

— Нет, — пристально глядя на расстроенное лицо, отозвался Тирль. — Это вовсе не глупо, и ты совсем не дура.

— Ты правда так думаешь?

— Правда, — уверенно произнес он, обнимая девушку.

— А ты обещал рассказать о драконах, — прижимаясь к широкой груди, сонно пробормотала Таня.

— Хорошо. Драконы, как и зачарованные животные… Вернее, наоборот: зачарованные животные, как и драконы могут перемещаться между мирами. Они также умеют создавать иллюзии, отводить глаза, принимать разные обличья и многое другое. Довольно часто представители этого племени подолгу живут неузнанными среди других рас. Драконы владеют магией, но не подчиняются ей. Впрочем, стремясь доказать это самим себе, самые глупые из них иногда пытаются обмануть зов крови, но чаще всего выходит наоборот.

— Это как? — отчаянно зевая, спросила Таня, из последних сил борясь со сном.

— Я тебе потом обязательно расскажу. А сейчас тебе нужно поспать. Ты сегодня очень устала.

— Да уж… Денек выдался не из легких, — удовлетворенно вздохнула девушка, устраиваясь поудобнее. — А откуда ты про драконов столько знаяешь?

— Я все тебе расскажу, но завтра. Спи.

В надежных объятиях Тирля, еще утром бывшего незнакомым, а сейчас ощущаемого близким и родным, было тепло и уютно. Таня уже не удивлялась ни самой себе, ни так внезапно вспыхнувшему чувству. Как бы то ни было, уже ничего не изменить. Да и не хочется, если честно. Невозможно сопротивляться своему собственному сердцу, когда оно так старательно и упоительно радостно бьется в унисон с другим, толчки которого девушка слышала, прижимаясь щекой к груди Тирля. Невозможно не верить тому, чьи руки обнимают так бережно и крепко, словно ограждая от всего дурного в мире, чьи глаза обещают что‑то сказочное и почти вечное. Невозмо…

Сон мохнатым покрывалом укрыл измученную длинным тяжелым днем девушку, и она, окончательно забыв обо всех сдерживающих факторах, ближе придвинулась к Тирлю и уютно и почти неслышно засопела, уткнувшись носом в бешено бьющуюся жилку на его шее. Он попытался немного отодвинуться, чтобы Тане было удобнее и легче дышать, но ее тонкие руки сами собой обвили его шею, и девушка прижалась еще теснее, будто не желая ни на минуту расставаться даже во сне.

Желтые глаза светились безграничной нежностью, когда Тирль, счастливо улыбаясь, осторожно поцеловал Таню в белокурую макушку. Спи, избранная моя. Теперь я точно знаю, что у нас впереди целая вечность…

Таня снова шла по залитому солнечным светом цветущему лугу, но теперь трава не мешала идти, будто расступаясь перед ней. Теплый ветерок, обдувающий лицо, пах летом и счастьем, но дракона, как ни вглядывалась она в голубое безоблачное небо, как ни всматривалась в сказочное разнотравье, все равно, нигде не было. Девушка точно знала, что должна найти его, что это почему‑то очень‑очень важно для нее. И для него тоже. И еще она знала, что он где‑то рядом, совсем близко и никак не могла понять, почему не видит его. Таня упорно искала…

Вдруг, чуть повернув голову, она увидела слева сверкающую в ярких солнечных лучах изумрудную гору. Как она могла не замечать ее так долго? Таня торопливо пошла к дракону. Она почти бежала, безумно боясь, что он опять исчезнет, растворившись в прозрачном воздухе, и потому не отрывала от дракона взгляда.

А посмотреть было на что. Вытянутое туловище покоилось на мощных, широко расставленных лапах, каждая из которых была больше Тани в несколько раз. Длинный, увенчанный костяным гребнем, хвост обвивал тело дракона. Множество шестиугольных плотно пригнанных друг к другу чешуек, как черепица крышу, покрывали его.

Не удержавшись, Таня ласково погладила сверкающую поверхность хвоста, боясь и в тоже время отчаянно желая, чтобы дракон заметил ее. Медленно поднялась из‑за изумрудной громады туловища длинная изящная шея и, грациозно изогнувшись, дракон повернул к девушке большую голову. Таня окаменела. На нее пристально и выжидающе смотрели знакомые янтарно‑желтые сверкающие глаза. Вскрикнув, девушка зажала рот ладонью и проснулась.

Костер почти догорел, и угли покрылись слоем невесомого серого пепла. Лишь изредка выглядывал, чтобы тут же спрятаться, лукавый оранжевый глаз засыпающего пламени. Громко стрекотали невидимые в ночи насекомые. Воздух пах упоительно сладко и остро, как бывает только летними ночами. Прохладный ветерок ласковыми касаниями гладил щеки, чуть шевелил выбившиеся из небрежно заплетенной косы пряди. Несмотря на довольно холодную ночь, Тане было тепло и уютно. Причем жар от костра практически не доходил до нее, но девушку словно окружал кокон бережного тепла, льнущего к телу. Тирль?

Девушка почти не сомневалась, что это его рук дело. Стараясь не шевелиться, чтобы не выдать того, что проснулась, она бросила пытливый взгляд на лицо Тирля. Тот с отсутствующим видом смотрел на угли. На лице его застыло выражение удивительной нежности и предвкушения. Он словно ждал чего‑то очень‑очень хорошего, что непременно должно прийти в ближайшем будущем. Чего? Таня не знала, но чувствовала, что это и ее касается и волнует. Не настолько, впрочем, как сильные длинные пальцы непроизвольно поглаживающие ее руку чуть выше локтя. Сердце забилось чаще, кожа стала ненормально чувствительной, жадно впитывая чужое тепло. Из неведомой глубины поднялось необъяснимое, но вечное как мир, желание раствориться в дыхании того единственного, чье сердце бьется в такт твоему.

И что с того, что Тирль не человек? В конце концов, лучше жалеть о сделанном, чем об упущенном по собственной глупости. И будь что будет!

Таня, благо поза позволяла, чуть‑чуть повернула голову, якобы во сне коснувшись губами ямки в основании его шеи и удовлетворенно улыбнулась, почувствовав, что Тирля моментально бросило в жар, а по сильному телу пробежала дрожь. Значит, она не одна попала в сеть. Значит, и он тоже охвачен странным безумием, которое смело все доводы рассудка за какие‑то часы, прошедшие с момента их встречи.

Таня скользнула губами выше, едва касаясь кожи, но так, чтобы Тирль чувствовал ее дыхание. Плечи и обнимавшие ее сильные руки напряглись, и Тирль застыл, словно не веря, боясь спугнуть осторожную ласку. Впрочем, подтверждение того, что ее почти невесомое касание его более чем волнует, девушка явно чувствовала бедром. Добравшись до подбородка, Таня открыла глаза и легко поцеловала его, чтобы в следующее мгновение оказаться лежащей спиной на теплой, (ненормально теплой!) земле. Но ее уже не волновали ни странности, ни условности, потому что напротив, близко‑близко, горели янтарно‑желтые нечеловеческие глаза Тирля.

— Тьяна… — хриплым от страсти голосом выдохнул он ее недавно обретенное истинное имя в полуоткрытые губы. — Ты понимаешь, что я тебя уже никогда не отпущу, всегда буду рядом, здесь или в твоем мире, и никому не отдам? И…

Тирль говорил медленно, с трудом сдерживая бушевавшую внутри страсть, а Таня… Она просто улыбнулась и, положив узкие ладони ему на затылок, подалась навстречу, ощущая всем существом, что ее‑то это как раз полностью устраивает. Сейчас и навсегда!

И двое стали одним… И потерялись, растворившись в бархатной ночи стоны, унесенные ветром… И все было… И ничего не было…

Потом, когда небо уже начинало светлеть, они, не размыкая объятий, не желая отпускать друг друга даже на миг, сидели у остывающей кучки золы.

— Тирль?

— Да?

— Ты поедешь домой вместе со мной?

— Конечно. Как ты захочешь. Если пожелаешь, мы можем отправиться ко мне и я познакомлю тебя со своими родителями.

— Мммм, — простонала Таня, наслаждаясь бережным поцелуем. — Может быть, позже? Мои волноваться будут.

— Как скажешь.

— А как ты будешь жить в моем мире?

— Как все. Это совсем не трудно. Особенно, когда у тебя есть магия.

— Тирль, а… — Таня замялась.

— Да?

— А как же дракон?

— А что дракон? — усмехнулся Тирль, кончикам пальцев поглаживая грудь, видневшуюся в вырезе блузки.

— Его… Его ведь нужно найти, так? — украдкой глядя из‑под ресниц, спросила Таня.

— Н‑нуу… Ты не очень расстроишься, если я скажу, что ты его уже нашла? — Осторожно спросил Тирль, пристально глядя в усталые, но счастливые голубые глаза.

— Хммм… — Таня удовлетворенно улыбнулась. — Значит, сон в руку.

— Ты совсем не удивилась. И не расстроилась? — обнадеженный ее улыбкой, уточнил Тирль.

— Нет. Я… Должна была догадаться раньше, наверное. Ну, а когда во сне дракон посмотрел на меня твоими глазами… Я не была уверенна, конечно, но…

— И?..

— А мне уже почти все равно дракон ты или нет. Просто он, то есть ты, нереальный, сказочный, совершенный. Не восхищаться таким нельзя, но любить невозможно. Я‑то обычная! Так что дракон — это здорово, но Тирль, такой, каким я тебя сейчас вижу, все же лучше.

Обняв девушку, дракон задумчиво посмотрел на туман, медленно поднимающийся с луга.

— Тьяна, если я правильно понял, ты… Ты любишь меня? — тихим напряженным шепотом спросил он.

— А тебе не кажется, — так же шепотом, но куда менее серьезно отозвалась Таня — что сначала в подобном признается все же мужчина?

— Я думал, что это и так понятно, — озадаченно буркнул себе под нос Тирль.

— Не понятно! — отрезала девушка, чуть отодвинувшись.

— Тьяна, я могу сказать тебе, что люблю. И это будет правдой, но не всей. Ты — моя избранная. Я это чувствую, да и твое истинное имя, открывшись мне, подтверждает это. Любимых за многовековую жизнь может быть несколько. Избранная — только одна.

— Почему тогда ты так нервничаешь? Это же… Хорошо?

— К сожалению, избранная не всегда отвечает взаимностью. Для дракона это означает вечное одиночество и… И еще отсутствие детей.

— Детей? Но… — Таня, вывернувшись из объятий Тирля, вгляделась в печально‑тревожное лицо. — Разве это возможно?

— Почему нет?

— Ну… Ты дракон, а я человек, и…

Прервав растерянное бормотание девушки, Тирль нежно поцеловал ее.

— А в принципе, ты бы хотела детей от меня? — спросил он вкрадчиво, лаская большим пальцем чувствительное местечко у основания шеи.

— Ммм… Н‑не знаю. Н-не сейчас, но когда‑нибудь… Хочу.

— Это радует, — улыбнулся Тирль с явным облегчением и, снова целуя, запустил руки под тонкую ткань блузки.

Около часа Таня не могла не то что возражать, она и говорить‑то была не в состоянии, едва дыша от бившей ключом страсти. Каждое прикосновение Тирля рождало волну немыслимого наслаждения, которая, превращаясь в цунами, накрывала девушку с головой, сметая все на своем пути. Таня чувствовала его тело как свое, в то время как он ощущал ее своей большей частью. Они давали и принимали счастье, забыв обо всем на свете, кроме друг друга. И ветер шептал их имена, поднимая к серому предрассветному небу.

Когда они вновь обрели способность говорить, солнце уже показало свой краешек, медленно выползая из‑за горизонта.

— Так что там насчет детей? — выдохнула Таня, с трудом собирая в кучку снесенные шквалом чувств мысли. — Как это возможно?

— Очень просто, — довольно, словно кот объевшийся сметаны, ответил Тирль. — Ты теперь тоже дракон.

— Хм… Дракон? Бред какой‑то, — лениво откликнулась Таня, прижимаясь щекой к его плечу. — Это что, болезнь заразная что ли, чтобы передаваться половым путем…

Тирль только фыркнул.

— Нет, конечно! Просто ты — моя избранная, а значит, часть меня. Так же, как и я, раз ты приняла это, часть тебя. А раз мы едины, более сильная сущность вскоре начнет преобладать, и ты станешь драконом.

— Как‑то не верится, — прислушавшись к себе, протянула Таня.

— Это не важно, любимая. Придет время — сама убедишься, а сейчас…

— А сейчас полетели домой! И — да, я тебя тоже люблю!

Конец.

P.S. И жили они долго и очень‑очень счастливо!

Content

Любовь Штаний
Встретить рыцаря на белом коне