Angel Delacruz

Царетворец. Волчий пастырь. Книга вторая

Глава 1

Время близилось к утру, когда сопровождающий нас патрульный отряд дриад растворился в рассветных сумерках. Исчезнув как обычно не прощаясь. Но провожатые нам больше и не требовались: лес уже расступился перед нами, и впереди виднелись окутанные облачной дымкой вершины Сизой лапы. За которыми угадывались алые всполохи – и это были совсем не отсветы восходящего солнца.

За горами разгоралось красное небесное Сияние, сопровождающее открытие порталов в шрамах Разлома. Глядя на алые отблески, я замер, вглядываясь вдаль и невольно сжимая кулаки. Вспоминая реальность ожившего кошмара виденных мною прорывов.

Здесь, под сводами древесных крон Фегервара, сейчас было абсолютно тихо и спокойно. Зеленоватый отблеск главенствующей пока на небосклоне зеленой короны скользил по листве вековых деревьев, заставлял блестеть мертвенным отсветом влажную от росы траву. Не слышалось ни отзвука, ни шевеления. Лес молчал. И эта всепоглощающая тишина, на контрасте, лишь усиливала впечатление от постепенно разливающихся по горизонту всполохов алого Сияния. Ведь кому как не мне знать, что происходит совсем неподалеку от нас, на близкой границе разлома – где сейчас под прикрытием магических бурь вырываются в наш мир полчища тварей.

Люди и демоны уже сошлись в битве – то и дело в алом отсвете за вершинами Сизой лапы я видел отблески атакующих заклинаний, в большинстве синие. Основной цвет стихийной магии легионных владеющих – а это значит, что атака направлена на западный склон шрама разлома. Если бы прорыв демонов закрывали дриады со стороны своей границы, отсветы атакующей магии взблескивали бы яркой зеленью.

Красное Сияние, родившееся за отрогами Варгрийского хребта, между тем наливалось силой, за считанные минуты закрыв уже почти треть небосклона. Синие всполохи стихийной магии становились сильнее, в них уже вплетались желтые. В дело пошли самые веские аргументы легионных магов: я даже увидел верх воронки огромного смерча, поднявшего вровень с вершинами гор, и из которого непрерывно сверкали молнии.

Да, бьются парни из легионов сейчас отчаянно: это совсем не рядовой прорыв. Подобные, если уж молнии заклинаний сверкают так часто – как в сильную грозу, случаются раз в несколько десятилетий. Желтого лириума сейчас в минуту расходуется столько, что в пересчете на золото хватит на годовой бюджет какому-нибудь небольшому имперскому округу типа Батарна.

Несмотря на то, что алые всполохи за горами не оставили меня равнодушным, смотрел я на эхо недалекого сражения довольно отстраненно. То, что сейчас за отрогом Варгрийского хребта гибли сотнями легионеры и индигеты, покрывались саранчой демонов стены фортов, рвались магическое взрывы и рушились легионные укрепления, меня совершенно не волновало. После напряжения бегства от берсеркеров, перенесенной смерти от отката заемной силы и разборок на совете дриад я как будто впал в особый боевой режим. Переключившись на иное восприятие действительности, с шагом максимум в пару часов, если не меньше. Я и мои бойцы живы и здоровы – это хорошо. И главное для меня сейчас выполнить поставленную задачу, а на остальное плевать. А из задач у меня сейчас – лишь добраться вместе со своими бойцами до Корпуса. Чем я и собирался заняться.

Выйдя из-под сводов деревьев, переступив границу леса Фегервар и Варгрийского царства, я снова остановился. Уже не обращая внимания на далекие отсветы яростной битвы, вгляделся в огни расположенной совсем недалеко на гряде холмов Хвойной заставы – небольшого пограничного городка варгрийцев.

Какая неожиданность. Даже не думал, что за время моего отсутствия город поменяется столь кардинально. Я ведь помнил Хвойную заставу совсем небольшим поселком, обычным пограничным фортом с хаотично собранными гостиницами и стихийными рынками на пыльных площадях. Сейчас же, пусть – как я помнил по сводкам, в нем и насчитывалось всего несколько десятков тысяч населения, но жизнь при этом била ключом, учитывая стык торговых путей.

Самых разных. В основном официальных торговых – в Хвойной заставе находились представительства купеческих гильдий Варгрии, Новогорода, Ганзы и даже официальный торговый дом Фегервара. Здесь же, в Хвойной заставе, сходились торговые пути и криминальные: дриады не страдали от лишних сантиментов по отношению к человеческой расе, поэтому под сводами леса могли проходить такие сделки, за которые в иных местах под властью императора, кесаря или республики все участники отправились бы на виселицу.

В общем, Хвойная застава – совсем небольшой, но атмосферный городок. В котором расположена несоизмеримо большая для такого городка портальная станция с пропускной способностью в две тысячи человек в сутки. Мне даже отсюда заметно желтое сияние кристалла силы на шпиле. Самая высокая точка городка – портальная станция расположена на холме, отовсюду видна как ориентир.

Осматриваясь, я заметил не только огни города и предместий Хвойной заставы, но и освещенную полоску тракта неподалеку – надо же, сто лет назад здесь подобного не было. Сейчас же, как отсюда вижу, Варгрийский тракт превратился в асфальтированную дорогу со свежей белой разметкой. Даже фонари по обочинам – настоящая цивилизация.

И совсем неподалеку от нас призывно горела яркая вывеска: «Traktieren Eydt Kirchheim» с мигающий завлекающей стрелкой. Причем придорожный трактир включал в себя и приличных размеров гостиницу со спа-комплексом: я хорошо вижу голубые отсветы подсветки бассейнов, расположенных лесенкой на склонах холма. Вот ведь как бывает – сейчас кто-то в голубом сиянии подсветки наслаждается в парящей воде, а в нескольких десятках километров далее под голубым сиянием конструктов бьются насмерть легионеры, защищая право купающихся беззаботно отдыхать в спа-комплексе.

Ладно, это все лирика, пора выдвигаться – оборвал я сам себя. После того, как наметил путь между двух ближайших холмов к гостиничному комплексу трактира, осмотрел спутников. Единственным выглядящим прилично для выхода в люди среди нас был Венсан. Он, по причине того, что во время бегства был слегка (мною) поломан, одежды на нужды группы не лишался. Остальные…

Свой китель я, как и Гаррет, вчера использовали для носилок для Дженнифер. И дриады нам их не вернули. Так что мы с Гарретом были в обтягивающих футболках с длинными рукавами, которые уже давно потеряли белизну – все в грязи и крови, демонической и человеческой.

Несса китель сохранила. Правда, свою футболку она располосовала ночью для перевязки ран Венсана и Дженнифер. А во время крушения Несса потеряла несколько верхних пуговиц, так что высокий китель с воротником стойкой периодически распахивался и становилось очень хорошо заметно, что надет он на (совсем) голое тело. Несса, правда, на это внимания уже и не обращала. Лишь машинально то и дело запахивала ворот, придерживая его рукой, но все реже и реже. Максимум внимания она уделяла Дженнифер, которую вела под руку.

И вот Дженнифер среди нас всех выделялась весьма заметно. Если мы вчетвером – Несса, Гаррет, Венсан и я все же выглядели курсантами офицерской школы Корпуса, пусть и потрепанными, то Дженнифер в нашей компании смотрелась совершенно инородно. Ее одежда пропала во время лечения, и сейчас девушка была в выделенном ей дриадами одеянии целительницы, жрицы богини Живы.

В одеянии, которое не может не привлекать взгляд. Облачение целительниц – это длинное, в пол, украшенное растительной вязью зеленое платье с широким капюшоном, который при необходимости может закрывать все лицо и длинные, также широкие рукава. Ткань одеяния на первый взгляд очень плотная, но при движении периодически прилегает к телу так, что становится абсолютно незаметной – и, на краткий миг, то и дело фигуру Дженнифер становилось возможным рассмотреть в самых мельчайших деталях.

Это со всеми целительницами Живы так – вроде только что перед тобой стояла незнакомка в плотном мешковатом балахоне, но легкое дуновение ветра, или движение целительницы, и ты уже смотришь словно на античную статую обнаженной богини. Но – лишь на краткий миг, после чего магическая ткань отлипает от кожи, вновь превращаясь в плотное платье.

Сейчас, впрочем, подобное происходило не слишком часто. Облачение целительницы, его магические свойства, обычно завязаны на жизненную силу владелицы. С чем у Дженнифер были определенные проблемы. Она и двигалась еще не очень уверенно – лечение дриад не прошло для девушки даром.

Дженнифер даже еще не до конца воспринимала действительность, потому что на нее действовали успокоительные отвары. Приглушая боль как телесную – энергетические каналы девушки пришлось собирать практически заново, это даром не проходит, так и боль душевную. Ведь только когда Дженнифер более-менее пришла в себя, от дриад она узнала, что Себастиан погиб, оставшись прикрывать наше бегство от демонов.

Из-за проведенного восстановления энергетических каналов магическое лечение на Дженнифер применять было невозможно. Просто опасно, можно сломать все только что с трудом восстановленное. Так что перед выходом ей дали хлебнуть сильного успокоительного, даже дурманящего отвара. И сейчас Дженнифер не совсем полностью осознавала себя в новой, изменившейся для нее реальности, действуя чуть заторможено. Ее хватало только на то, чтобы выполнять элементарные действия – идти, бежать, ждать, отвечать на простые вопросы.

И Дженнифер ведь даже еще не видела себя в зеркале. Тоже потрясение предстоит: восстанавливали энергетические каналы ей дриады с помощью Сияния Севера и природной силы леса, усиленной помощью и мощью богини Живы. Причем не столько восстанавливали, а – как мне сказала Вера, частично и воссоздавали. В результате подобного синева магического отблеска из глаз Дженнифер исчезла. Исчез и ее знаменитый черно-синий оттенок волос Дома Лариан.

Теперь глаза Дженнифер имели зеленоватый отблеск, как и волосы. Как и напитанные силой татуировки: скрывая шрамы от адского пламени, шрамы, которые не может убрать ни один целитель, на коже девушки появилась темно-зеленая лиственная вязь. И теперь, если бы не перстень Корпуса на пальце и силовой пояс поверх платья, Дженнифер выглядела бы неотличимо от целительниц богини Живы.

В общем, «компания наша была невелика, но крайне респектабельна», – как негромко произнес я себе под нос вердиктом осмотра. Венсан Кавендиш, который стоял ближе всех, неожиданно услышал мои слова и хмыкнул согласно. Он даже хотел что-то добавить, но вдруг оцепенело замер, застыв как статуя с отрытым ртом.

Глухо вздохнули и Несса с Гарретом. Повернувшись по направлению их взглядов, я увидел как из тени деревьев вышел призрачный одноглазый варг. Лютоволк подошел ко мне и на несколько секунд встал рядом. Его холка оказалась на уровне моего пояса, и я запустил руку в призрачную шерсть. Боднув меня лобастой головой на прощанье (что ощутилось как легкий удар воздушным молотом), варг развернулся и скрылся в тени леса.

Лютые волки готовы вернуться во Врангард следом за мной. Вот только я пока не готов вернуться во Врангард, потому что меня там еще никто не ждет. И мне, и всему Северу еще предстоит немного подождать. Хотя бы до того момента, как я приму посвящение в Сиянии, и смогу заявить права на герцогский титул. Десмонд конечно будет против, но это уже те проблемы, которые придется решать по мере их поступления. Я об этом обязательно подумаю, но точно не сегодня.

– Это… – между тем ошарашенно просипел первый пришедший в себя от изумления Кавендиш.

– Это вам всем показалось, надо было меньше зеленый чай дриад пить, – прервал я его, и перешел на деловой тон: – Итак, господа курсанты, слушаем меня внимательно. Мы сейчас отправляемся в придорожный трактир… Эйд Киргхайм, – обернулся я, прочитав название на далекой вывеске. – В трактире мы снимем комнату и будем ждать окончания прорыва демонов. Ждать того момента как появится связь, чтобы запросить эвакуацию. И ждать нам придется определенно долго: как вы видите, алые отблески весьма щедро разливаются по небу, и сейчас все оперативные подразделения стражей границ наверняка заняты ликвидацией прорыва, а также готовятся купировать его последствия. И даже когда мы дадим о себе знать, заберут нас скорее всего далеко не сразу.

Судя по взглядам, особой проблем в паре ночей в гостинице никто не видел. Особенно после крушения фрегата, бегства от берсеркеров и ночи в сердце бури в опасности быть растерзанными призраками Дикой охоты. Но не все было так просто, на что я и собирался обратить внимание.

– Слушаем внимательно: Хвойная застава – территория Варгрийского царства. Мы же солдаты Империи, заклятые, как нас тут называют, друзья. И нас, вполне вероятно, попробуют завуалированно оскорбить, задеть или даже прямо спровоцировать на конфликт.

– Но мы…

– Мы курсанты, даже не владеющие, – оборвал я Венсана. – А твоя принадлежность к Великому Дому здесь, если в гостинице мы встретим кого из боярских детей, желающих только раззадорит. Нас могут попытаться спровоцировать или даже прямо оскорбить всех, как курсантов офицерской школы Корпуса, или… попытаются это сделать непосредственно в мою сторону, как в сторону представителя фамилии Рейнар. Оскорбив меня как варгрийского волка без волка, – озвучил я тяжкое оскорбление восточных варгрийцев в адрес тех, кто остался на Западе от Разлома. Оскорблении в адрес аристократии Врангарда, который еще несколько веков назад был столицей Варгрийского царства. Никто на Севере этого не забыл, а при случае варгрийцы востока никогда не упускали возможности нам об этом напомнить. Вот только сейчас, когда лютоволки готовы во Врангард вернуться, говорить мне это: «варгрийские волки без волков», было совсем легко. Даже настроение не портилось, как раньше каждый раз, когда слышал или вспоминал эту оскорбительную присказку.

– Но не все так плохо, чтобы не идти в трактир, поэтому ночевать в лесу мы конечно же не будем. Нас отнюдь не будут караулить за порогом желающие ссоры боярские дети, только и ждущие курсантов Корпуса, чтобы их оскорбить или спровоцировать, я просто предупреждаю вас об осторожности. Наша с вами задача: занять номер в гостинице и просто ждать, сведя все контакты с внешним миром до минимума. Поэтому требую от всех вас предельной внимательности и собранности. Особенно когда мы все вместе зайдем в трактир: сейчас все сидят под крышами, так что в трактире возможно будет многолюдно, и там могут быть индигеты. Так что никаких лишних разговоров, никаких комплиментов девушкам… Венсан?

– Что Венсан?

– Что я только что сказал?

– Делать комплименты и предложения девушкам так, чтобы никто этого не видел?

– Кавендиш, – вздохнул я.

– Рейнар?

– Что. Я. Только что сказал?

– Целибат – наш выбор. Слушаюсь и повинуюсь.

– Отлично, я рад что ты наконец это понял.

– И даже на провокации не отвечать? – спросил Венсан.

Интересовался он сейчас без подвоха. Потому что мы не только солдаты Империи, но и индигеты (мы с ним вдвоем) первого сословия.

– Действуем по ситуации. Наша первоочередная задача – провокаций не допустить или их избежать. Не получиться, ну… тогда как пойдет. Ладно, попрыгали и вперед. Время завтракать, и я бы сейчас не отказался от…

– Завтрака чемпиона? – негромко спросил Венсан с улыбкой. При этом, даже в зеленых рассветных сумерках мне стало заметно как Несса покраснела, смутившись.

– Так. Я что-то пропустил? Что за завтрак чемпиона? – посмотрел я сразу на обоих.

– Завтрак чемпиона. Который меняет людей… ты же сам нам его рекомендовал, – удивленно посмотрел на меня Кавендиш.

Только теперь я понял, о чем речь. Венсан намекал на тот момент, когда мы, едва покинув убежище снежного купола, спасшего нас от снежной бури, вышли на опушку леса и встретили патруль дриад. И я только сейчас вспомнил, что мне тогда было так плохо, что в сарказме ответов я находил некоторое облегчение, выместив раздражение на загоревшейся узнать о моих новых сторонах характера Нессе.

– Несса, – повернулся я к ней.

– Да, – опустила взгляд смущенная девушка. И словно опомнившись, плотно запахнула ворот кителя.

– По прибытию в Мессену тебе необходимо сразу же доложить ментату о своем поведении, желании и чувствах во время того эмоционального порыва, когда ты решила начать задавать мне вопросы.

– Зачем? – вместо Нессы спросил посерьезневший Кавендиш.

– Потому что это мог быть не ее эмоциональный порыв, а пробная ментальная атака кого-то из патруля дриад, с простой провокацией на спрятанные эмоции. На выплеск сокровенного – если бы целью подобной ментальной атаки оказался ты, я бы, к примеру, мог внезапно узнать о себе много нового. Предполагаю, – кивнул я усмехнувшемуся Кавендишу. – Если атака действительно была и Несса ей поддалась, значит она – самое ментально слабое звено в нашей команде, это нужно исправлять.

После такой информации все глубоко задумались, и до трактира по перелеску между холмов шагали в молчании.

– Помните, постарайтесь не допустить провокаций, – еще раз напомнил я всем спутникам сразу, когда мы вышли на освещенный яркими фонарями асфальт дороги. По широкой обочине дошли до трактира, на парковке которого стояло несколько десятков мобилей – грузовые, легковые и даже высокий пикап Пограничной стражи. Во время кровавого неба каждый водитель предпочитает оказаться под крышей, а не в одиночестве на дороге, поэтому подобное столпотворение здесь и сейчас вполне понятно.

Двигаясь по широкой парковке, мы еще не успели дойти до крыльца, как позади послышался звук мотора. Обернувшись, я увидел, как из-за дальнего поворота, со стороны Сизой лапы, показался ревущий двигателем приметный автомобиль. Ярко-красный, с белыми колесными дисками и с двумя белыми же линиями через капот и крышу. У машины Кастельморов, на которой я по Равенне гонял, кстати тоже такие линии через капот и крышу шли.

Новая мода? Возможно.

Когда мобиль приблизился, снижая скорость, в рокот его мотора вплелся и металлический лязг. Глянув по звуку я заметил, что к заднему бамперу машины пристегнуты массивные цепи. На другом конце которых находились два человека. Смотанные этими самыми цепями, и уже достаточно сточенные об асфальт – видно мобиль приехал издалека, и несчастные на цепи до остановки не дожили…

Ярко-красный седан, прекратив реветь ускорением двигателя, между тем вполне аккуратно, но быстро заехал на стоянку. И в пологом развороте припарковался. Довольно небрежно – заняв сразу два места. Когда яркий спортивный мобиль разворачивался, трупы несчастных, по инерции, протащило совсем рядом с нами. Венсану даже два шага назад пришлось сделать, чтобы ему по ногам не попало.

А, нет. Трупы не «несчастные» – на руке и плече одного тела, где кожа сохранилась получше, я увидел черно-красную вязь татуировки.

– Проблем нет, это резуны, – обратился я к спутникам, которые тоже внимательно и крайне настороженно смотрели на трупы на цепи.

Все сразу расслабились.

Резунов за людей никто не считал. Да, они не были демонами и измененными тварями, это все же были обычные люди по рождению. Но давно перешагнувшие ту грань, что делает человека человеком – резуны не гнушались вести работорговлю даже с демонами. В Корпусе резунов сажали, и продолжают сажать на кол – вопреки директиве Рима передавать каждого пленного следственным органам.

«Почему за стенами лагеря десяток резунов на колах сидит? Да кто ж их знает, ночью, наверное, шли-шли мимо, поскользнулись и вот сами насадились. Невероятно? Ну, мы не в курсе как у них это получилось, у самих резунов спросите… Умерли уже? Какая печаль, боги, мы скорбим об этой потере. Нет, трупы убирать не будем, свободных рук нет, сами сгниют. Ой, да жалуйтесь кому угодно, господин большой и важный офицер, только не нужно здесь голос повышать… да-да, будьте любезны, выход там».

Приехавшие в красном мобиле посадили пленных резунов на цепь – судя по тому, что обмотаны цепи были вокруг поясов обоих, некоторое время за машиной им предлагалось бежать.

Щелкнул замок двери, и в асфальт с водительской стороны мобиля звонко ударился острый, но короткий каблук с набойкой. От самого мыска высокого сапога со шнуровкой я проследил взглядом по длине всей ноги, обтянутой кожей. Очень, надо сказать, интересное зрелище – задержался взглядом я на бедрах, прежде чем продолжить изучение.

Потом поднял взгляд выше, оценивая узкую талию, подчеркнутую широким поясом, перехлестнувшие крест-накрест грудь ремни портупеи. Взгляд мой снова задержался на девичьей груди, туго стиснутой кожей костюма и ремнями, и только потом поднялся еще выше, после чего я наконец встретился глазами с девушкой.

Молодая, красивая. С туго стянутыми в хвост на затылке темными волосами, из которых на лицо выбивается пара непослушных прядей. Влажные пухлые губы чуть приоткрыты, на меня смотрят вполне обычные человеческие глаза. Не-индигет, магией не владеющая. Но при этом выбравшаяся из-за руля девица щеголяла в обтягивающем черном кожаном костюме Гильдии авантюристов. Вот только на широком поясе генератора силового щита, на пряжке, подсвечена эмблема в виде скорпиона.

Наверняка девица эта принадлежит к одному из отрядов варлордов Дикого поля: только они могут невозбранно позволить себе использовать экипировку Гильдии авантюристов Римско-Септиколийской Империи.

С другой стороны машины, с пассажирского сиденья, между тем выбрался молодой парень. Также в черной коже костюма авантюриста, также опоясанный широкой портупеей и с перекинутым через плечо патронташем. Спутник девушки, кстати очень внешне похожий на нее, обошел машину и подошел, встав с девицей рядом. Да, на нем тоже боевая экипировка авантюриста. Только девица в облачении ведьмачки, а парень в костюме вольного охотника, более тяжелом – с броневыми вставками. Чтобы, если силовой щит не выдержит, был шанс сразу от когтей демонов не погибнуть. И еще, даже отсюда вижу, как пули в его патронташе магически отблескивают. Серьезная заявка – это он с собой прилично в денежном эквиваленте носит. На пряжке парня, как и у девицы, также эмблема скорпиона.

В Империи за такое – за ношение усиленных магией и артефактами костюмов авантюристов, обоим светил бы немалый штраф. За использование амуниции и экипировки, которую они приобрели явно неофициально. Но здесь Варгрия, не Империя. А сами стражи границы и тем более авантюристы, к наемникам Дикого поля претензий по поводу контрабандно закупленных костюмов не имеют: устанавливающий правила Рим далеко, а демонов наемники Дикого поля и авантюристы гильдии убивают на приразломных землях вместе. Иногда и плечом к плечу.

– У тебя какие-то проблемы? – звонким голосом поинтересовалась у меня выбравшаяся из-за руля девушка. – На мне что-то…

– Нет, у тебя за бампер грязь какая-то зацепилась, – прерывая, кивнул я на трупы резунов, валяющиеся совсем неподалеку от нас.

– То есть ты хочешь сказать, что моя машина грязная? – моментально нашла повод зацепиться за слова девица.

Говорила с вызовом и ощущением собственной силы. Находясь явно в поиске конфликта. Ее такой же юный спутник молча, но с явно обещающей проблемы улыбкой осматривал нас всех поочередно.

Бесстрашные они какие-то. Да, пусть и они и мы молодые и дерзкие, но нас как бы даже банально больше. Но вообще эти двое приметные ребята. И мобиль у них вызывающий, и сами… интересные. Но вряд ли воители, двигаются оба совсем не как убийцы. Скорее всего дети какого-то варлорда. Что подтверждают показавшиеся как раз сейчас из-за далекого поворота машины – большие рейдовые грузовики. Вероятно, эскорт молодежи.

Вот и причина вызывающей уверенности обоих. И причина недовольной гримаски на лице девушки – видимо, хотела начать с нами конфликт до того, как из-за поворота появятся сопровождающие, а потом прогнуть нас на извинения под предлогом «эти имперские курсанты меня обидели».

Ну, знакомое дело, еще раз обернулся я на приближающийся эскорт молодежи. Да, машины рейдовые, с эмблемами не только скорпионов, но и гербом Вольницы на дверях. Точно наемники Дикого поля – им постоянно надо что-то доказывать. Что они что-то могут, что они что-то стоят. Живут в постоянном вызове, нет бы расслабиться хоть ненамного – понимающе улыбнулся я, глядя в глаза юной девице в костюме авантюристки. Девушка при этом едва на выругалась от досады. Понимая, что теперь то я, с появлением кавалерии, на конфликт точно не пойду. И вновь заговорила, уже с пренебрежением:

– И еще…

Но едва она открыла рот, как ближайшее к красному мобилю стекло высокого трактира в блеске осколков вынесло вместе с рамой. Раздался громкий, иссушающий душу визг и три измененных демона – распахивая клыкастые пасти и цепляясь когтями за асфальт, бросились на юных воителей Дикого поля. Стрелять я начал уже тогда, когда первый измененный летел на стоявшую ближе к окну девицу, выпростав в прыжке когтистые лапы.

Совсем недавно, когда я стрелял в дриад на поляне власти, в каждой из них оставались пусть очень большие, но аккуратные дыры. Потому что каждая старшая дриада – владеющая, а у каждой владеющей сильный энергетический каркас. Поэтому и крови меньше, и вообще получившие по выстрелу дриады выглядели почти как живые.

Обычная измененная демоническая тварь силой Сияния владеть не может, и энергетического каркаса у таких тварей нет. Поэтому после попадания из моей новой винтовки всех трех измененных буквально разорвало в мелкие клочья. А на девицу и парня, затянутых в кожаные костюмы авантюристов, щедро брызнуло черной кровавой кашей.

– И еще, похоже, демоны в городе, – произнес я, используя мгновения тишины после выстрела. Наблюдая, как по небу прямо над головой быстро разливается – вытесняя зелень короны, красные отблески. Второй очаг алого Сияния, возникший неподалеку от уже открытого Разлома – никогда такого не было. По крайней мере я такого никогда не видел.

Из трактира между тем раздался многоголосый вой, зазвенели стекла и на нас полезла шевелящаяся масса более медленных демонических тварей.

Глава 2

Пока я в изумлении смотрел на небо над головой, по ушам ударило грохотом выстрелов. Стреляли из самозарядных винтовок, причем палило их не меньше десятка – высыпавшиеся из машин наемники отряда скорпионов садили по окнам трактира, выбивая выбирающихся оттуда тварей.

Правильно, стреляйте, если патронов не жалко. Я в сторону окон почти и не смотрел: демоны, низшие твари, всегда атакуют слаженно, всегда в полную силу. И больше таких стремительных измененных, как три первых, в засаде наверняка нет… хотя, я и красное сияние впервые в двух местах на небосклоне вижу, так что может случиться все что угодно.

Пока я внимательно осматривался по сторонам, вдруг заметил, что среди убитых тварей ни одного измененного «местного». Ни одной детали одежды – все измененные, все низшие демоны, что лезли сейчас через окна трактира, были пришлыми. Это гости из Разлома, а не поднятые и измененные злой волей и адским пламенем тела убитых людей.

Понимая, что происходит что-то не то, я замер. Не реагируя на крики тормошащих меня Венсана и Гаррета, я невидящим взглядом смотрел как нашпигованные пулями атакующие твари визжали и выли, выпадая из окон, валяясь на асфальте и разбрызгивая кровь. Летело стекло, гремели выстрелы, брызгала щепа от бревенчатых стен трактира. Залитая с ног до головы демонической кровью девица стояла с широко распахнутыми глазами. Наверняка глядя в воспоминания картинки клыкастой пасти перед собой и не в силах понять, что осталась жива. Парень выглядел пободрее – перекинув из-за спины помповый дробовик, он уже плечом закрыл спутницу и стрелял в окна первого этажа.

Я же, перескакивая взглядом с одного трупа твари на другой, не видел на них остатков одежды. И утверждался в догадке, что все эти измененные пришли сюда откуда-то сами, а не были людьми, погибшими здесь и восставшими по воле колдуна, как я сначала было подумал.

Логическая цепочка, довольно простая, сложилась мгновенно. Но – довольно простая для меня. Если бы не память и опыт предыдущих лет, я бы ни за что не догадался. Но со мной сейчас знания прошлой жизни и решение неозвученной загадки, недоступное всем без исключения присутствующим, для меня очевидно. Все складывалось: резуны на цепи наемников, пришлые измененные, и… люди под крышей гостиницы-трактира. Которые должны там были быть, но которых среди измененных тварей не видно.

Свет на стоянке вдруг погас, а я беззвучно выругался. Потому что окончательно понял, что именно здесь произошло, и что еще совсем скоро должно произойти. В подтверждение моей догадки красное свечение в небе начало медленное движение, собираясь и концентрируясь над зданием трактира, постепенно собираясь в водоворот.

Портал. Портал притяжения над жертвенным кругом – я уже видел такое. Другое дело, что видел я подобное только в границах Разлома, там, где реальность наша сталкивалась с тканью реальности иномирья. И подобное – открытие портала на исконно людских землях, раньше звучало совершенно немыслимо. Но думать о невозможности этого мне предстоит позже.

– Венс, заводи рейдера! – показал я Кавендишу на трехосный пикап пограничников на высоких рубчатых колесах. – Гаррет, Несса, берите Дженни и за ним! – скомандовал я.

Сорвались с места и побежали мы все вместе. Венс, Несса и Гаррет с Дженнифер бежали к пикапу, я решил проверить рядом стоящую машину – представительский и широкий как баржа черный лимузин с фигуркой чайки на капоте. Были на стоянке и получше мобили – в смысле быстрее и маневреннее. Но зато эта пафосная колесница обладала неоспоримым преимуществом: она не находилась на линии огня наемников, которые продолжали в азарте садить в стены трактира.

– Есть воздух, – коротко крикнул мне Венсан, едва запрыгнул на водительское место пикапа. Ключей у мобиля пограничников, как и у любой армейской техники не было – заводился он с кнопки пневмопуска.

Я на возглас Кавендиша даже внимания не обратил – как раз выбил навершием рукояти артефакторного меча стекло блестящего хромом и лаком краски лимузина. Рядом раздался короткий вой пневмостартера, упруго стегануло резким звуком по ушам – и, плюнув из трубы глушителя черными клубами дыма, пикап пограничной стражи гулко затарахтел мотором. Прокашлявшись пару раз надсадно, двигатель почти сразу же заработал ровно, уже с внушительным рокотом. Короткий взгляд: Венсан за рулем, Несса и Гаррет уже затаскивают вялую и слабо понимающую что вокруг происходит Дженнифер в кузов.

Убедившись, что все идет как надо, я, просунув руку через выбитое стекло, открыл дверь лимузина. Да здесь жить можно, посмотрел я в салон – места немеряно. Вместо переднего сиденья широкий диван, над лобовым стеклом со стороны пассажира крепление для оружия. Явно места и для водителя, и для телохранителя.

Позади вообще практически ложе, спать можно, причем не одному. Потолок только невысок, в полный рост не встанешь. Но в остальном полный комфорт: у полукруглого кресла-дивана небольшой бар и выдвижной столик, а на вешалке рядом с креслом пиджак со знаками отличия купца первой гильдии. Ну да, понятно теперь откуда такое благополучие.

Бросив лишь короткий взгляд на дорогое и богатое убранство явно сделанного по индивидуальному заказу салона мобиля, я – также с кнопки пневмопуска (на Севере электроникой пользуются по возможному минимуму), завел лимузин. И больше не задерживаясь, выбрался из мобиля, оставив водительскую дверь открытой и подходя к пикапу.

– Гони к форту хранителей, – тронув Кавендиша за плечо, показал я на видимое отсюда желтое сияние кристалла на высоком шпиле портальной станции.

– А ты?

«Вот что за манера приказы обсуждать?»

– Я сказал: гони к хранителям, курсант Венсан Кавендиш! – рявкнул я, звучно хлопнув по двери. – Гони прямо сейчас и без остановок, за жизнь остальных отвечаешь лично!

Еще два раза хлопнув ладонью по гулко ответившему отзвуком крылу пикапа, я махнул рукой, показывая Венсану направление движения. Кавендиш только зубы показал, оскалившись в злой гримасе. С лязгом трансмиссии он воткнул передачу и даже не выворачивая руль, как стоял, так и поехал задом в сторону дороги. Под высокими колесами скрылись декоративные кусты, жалобно треснула небольшая скамейка. С рокотом двигателя преодолев небольшую канаву, загребая аккуратный газончик изумрудной травы рубчатыми колесами, пикап все также задом выбрался на асфальт дороги.

Правильно. И быстрее так, и под огонь все еще палящих наемников нет риска попасть – мысленно одобрил я Кавендиша. Но едва пикап, рыкнув двигателем, рывком дернулся и поехал вперед, в сторону города, сразу забыл о нем. Потому что уже побежал к замершей у своего красного мобиля обескураженной красотке.

Общая какофония уже прекратилась, но наемники стрелять не переставали, расстреливая живучих верещащих демонов. Как будто патроны казенные, и не жалко же. Брат девицы, кстати, уже медленно приближался к стене здания, то и дело постреливая по окнам из короткого дробовика. Причем каждый его выстрел сопровождали яркие лириумные всполохи хвостов из массивного (зачем он там?) пламегасителя.

Юные незнакомцы становились все интереснее. Парень магическими пулями садит, его каждый выстрел – это как брошенный в бурную горную реку пухлый кошелек. Богатая какая-то банда… простите, полевой отряд варлорда Дикого поля.

– Ты можешь дать приказ своим дятлам, чтобы перестали долбить?! – крикнул я юной девице с претензией на авантюристку.

– А!? – еще не до конца осознав произошедшее, повернулась она ко мне. Лицо кстати у девицы грязное, с полосой черной демонической крови – как будто на нее кисточкой плеснули. Но в глазах – пустота. Бывает такое: когда впервые увидишь рядом прошедшую мимо смерть, вернее именно близко прошедшую свою смерть, иногда такой ступор нападает.

Так, с ней каши не сваришь.

– Прекратить огонь! Прекратить огонь! – закричал я, обращаясь к рассредоточившимся по стоянке наемникам. При этом поднял руку девицы, махая ей. Как будто она со мной согласна, и именно она дает всем указание прекратить огонь.

Стрельба поутихла – несколько человек просто не услышали. Времени у меня было совсем мало, алая воронка над головой постепенно наливалась силой. И для максимального убеждения я повернул перстень, заставляя материализоваться артефакторный меч в руке. Широко им взмахнув, как плеткой, я послал короткий импульс силы. Зеленое сияние сорвалось с клинка и звонко хлопнуло, ударив по ушам всем на стоянке, привлекая внимание.

– Прекратить огонь! – рявкнул я. – Смотри чтобы они меня не пристрелили, или будешь иметь дело с Корпусом, – это я бросил уже окровавленной красавице, подняв перстень и заставив его блеснуть силой.

– Не стрелять! – еще раз рявкнул я, убирая меч и заставляя материализоваться в руках винтовку. Короткий взгляд наверх – разлитое над нами сияние уже вращалось, с каждым оборотом все уплотняясь и опускаясь ниже, двигаясь прямо к крыше гостиницы. Звучно и грязно выругавшись, я уже безо всяких предосторожностей побежал к крыльцу трактира.

Время уходило словно песок сквозь пальцы.

– Гайдо, Рико, за ним! – вслед мне звонко крикнула девушка, отойдя от шока произошедшего.

Коротко обернувшись от двери, я посмотрел на наемников, последовавших за мной. Шесть человек, две тройки. Гайдо и Рико – явно старшие в каждой. Двигаются вроде слаженно, оружие держат умело. Коротко показав жестами что «я лидер» увидел в глазах понимание. Прекрасно – еще два коротких жеста, и Гайдо стал «первым», Рико «вторым». Дальше быстрая череда коротких жестов: «Первый смотри окна», «Второй прикрывай меня». Кивнули оба, и ногой выбив щедро измочаленную пулями дверь, я зашел в общий зал.

Здесь было много крови. Человеческой. Очень много крови, но не было ни одного человеческого тела – на полу только трупы пришлых измененных. Двигаясь вдоль массивных дубовых столов, на которых стояло и недопитое пиво, и тарелки с едой, я показал первой тройке проверить кухню и подсобные помещения. Сам же двинулся по лестнице вверх, к номерам.

В ушах вдруг зазвенело, а плечи как тяжестью надавило.

Не успел.

Начинается. Богиня, точно начинается.

Времени исследовать здание больше не было – выдернув кинжал из набедренных ножен, я хорошо полоснул себе по предплечью, взрезая и кожу, и ткань футболки. Подняв руку, наблюдал как из глубокой раны щедро льется кровь, тягучими каплями устремляясь вниз, расцветая кляксами по полу.

Ментальное усилие, одновременно с импульсом силы в руку – и откликом я на краткий миг словно вышел из тела. Кровь, падающая вниз, оказалась словно в невесомости, остановив падение. Еще мгновенье и крупные капли вдруг, повинуясь концентрируемой рядом магической силе, устремились вверх и вправо, словно притягиваемые магнитом.

Потянулись туда, где прямо сейчас силой крови создавалась точка фокуса привязки открывающегося портала, его якорь. Вернее, уже открывшегося портала – медленно поднимающаяся вверх кровь вдруг стремительно рванулась в полет, расцветая крупными кляксами на потолке в стороне от меня. С улицы в этот момент я услышал заполошную стрельбу и истошные крики ужаса.

Вскинув винтовку, я перекинул переводчик на автоматический огонь и начал короткими очередями стрелять в кляксы своей крови на потолке. Зеленые трассирующие хвосты ярко замелькали в полумраке зала. Мои выстрелы разрывали дощатый потолок и перекрытия, просто не замечая преград на своем пути. И в открывшейся пробоине между несколькими стенами я увидел силуэт колдуна, вокруг которого плясало отраженное щитом зеленое пламя моих выстрелов. Поймав силуэт в прицел, я зарядил длинную очередь, видя, как глубоко прогибается купол защиты.

Словно звук огромной лопнувшей струны ударил по ушам, фигуру колдуна из поля зрения смело. Тяжесть на плечах мгновенно стала сильнее – это разрушилась связь колдуна и точки фокуса притяжения крови, портального якоря. Выплеск отката одной из частей сорванного мною заклинания оказался настолько силен, что меня, словно ударом воздушного молота, стремительно бросило с лестницы вниз. Так, что я снес десяток фигурных столбиков поручней как кегли, и в мешанине сбитых деревяшек рухнул на пол.

На неудобства падения, впрочем, даже внимания не обратил. Наблюдая, как огромная красно-черная пасть портала, алое сияние напополам с тьмой, разверзлась в небе. И пасть, и небо я уже прекрасно видел, потому что крыши у трактира больше не было. Вырвавшийся из границ конструкта откат заклинания ее просто унес прочь; здание гостинцы, весь второй этаж, буквально лопнул как нагреваемая на костре банка консервов.

Но вырвавшийся откат от сорванной связи колдуна и портального якоря показался легким хлопком по сравнению с тем, что случилось, когда порвалось привязка уже самого портала и якоря. Взрыв раздался такой силы, что задрожало само мироздание. Вот только направлен взрыв, к счастью, был внутрь, в иной мир, всей силой исчезнув в схлопнувшемся портале. Если демоны десантировались не с ровной площадки, а из замка или форта в Инферно, на что я очень надеюсь, этот замок или форт уже перестали существовать.

– Встали, встали! – рявкнул я на барахтающихся рядом наемников тройки Рико, поднимаясь и выбираясь из мешанины сбитых собою поручней. – Окна смотрим, демоны уже рядом!

Ошарашенные наемники после моего крика понемногу поднимались, осматривались. Кто-то уже начал стрелять – портал в небе над нами открылся прежде чем я убил колдуна. И из него, судя по заполошной стрельбе с улицы, успело появиться немало тварей. Так всегда бывает – основная масса, низшие твари, вываливаются в первые секунды. Потом уже проходят средние и высшие демоны, а после портал поддерживается для перехода – эвакуации высших демонов если рейд не удался, или для того, чтобы забрать захваченных людей. Так что на улице сейчас демонов достаточно и там наверняка ад – что и подтверждали крики умирающих наемников отряда скорпионов.

Впрочем, судьба оставшихся на улице наемников Дикого поля меня совершенно не колебала – главное, что Кавендиш с остальными успел со стоянки уехать. И было бы и мне неплохо без потерь стоянку покинуть. С этой мыслью я глянул на счетчик оставшихся выстрелов: «228».

Отлично, еще живем.

Поднявшись по лестнице, перепрыгивая через мешанину частично обвалившихся перекрытий, я пробрался по коридору и выбил дверь в большие, лишившиеся потолка апартаменты. Внутри все напоминало бойню. Вокруг тела – изувеченные, искореженные в смерти, спутанные черными лозами шевелящихся безглазых змей мрака и вываленных внутренностей.

На стенах, на уцелевшей части, видны распятые жертвы – широко расставленные руки и ноги, вспоротые животы. На полу – спаянный черными змеями мертвый ковер живой плоти, собранный в виде креста. В самом центре которого, замыкая якорь притяжения портала, недавно находился колдун.

Мои выстрелы разрушили и часть перекрытий, и сам крест – многочисленные змеи мрака уже умирали, лишившись магической подпитки. Их шевеление – агония. Зато колдун был еще жив. И пусть у него не было одной ноги, до самого пояса, так что часть ребер белела на виду, умирать он явно не собирался.

Опытная тварь, силу разорванной связи с портальным якорем (в роли которого выступал жертвенный круг) от себя отправил. Может быть колдун перекинул свой персональный откат на помощников – вон на стенах кляксы кровавой мешанины, скорее всего они и есть. Каждый колдун говорящий с тьмой-и-кровью всегда водит с собой нескольких учеников именно для этой цели – для буферной прокладки защиты.

Сейчас, когда я смотрел на остатки жертвоприношения (а вот и все собравшиеся под крышей трактира люди), вся картина произошедшего стала для меня понятна. Банда резунов в глубоком рейде сегодня ночью, или даже вчера вечером захватила гостиницу. Демонам подобное, в глубине людской территории, нереально – на каждом здании магическая защита, которая при приближении тварей иномирья мгновенно сигнализирует об этом.

Резуны же обычные люди, и они способны захватить, отключить защиту и удержать здание до прибытия колдуна со сворой свиты. Резуны не гнушаются не только работорговлей с демонами, но и контрактами с ними же, поэтому все, даже «нормальные» бандиты их и уничтожают при любом удобном случае.

Здесь, после того как гостиницу захватили, обеспечив достаточное количество жертв для ритуала открытия портала, появился колдун. Причем в очень удачный момент – когда, сделав связь невозможной, в небе появилось алое Сияние, и когда основные силы пограничной стражи из форта Хвойной заставы наверняка убыли на усиление к Сизой лапе.

Нам всем повезло потому, что три твари колдуна, отвлекшегося от их контроля созданием портала, не выдержали и бросились на девицу из наемного отряда скорпионов. Которые, судя по всему, напоролись на уходящую от гостиницы банду резунов и перехватив их, следовали в город за полагающейся наградой. За резунов платят, всегда и везде – живой, мертвый, по частям – неважно, хоть руку с вязью татуировки принеси, вознаграждение как за целого получишь. Платят кесарь, император, сенат, республика, тамплиеры и купцы Ганзы – последние еще и очень щедро платят за живых. Но живых резунов до них редко довозят – редко кто удерживается от желания самолично казнить этих тварей человеческого рода.

В общем, создавшуюся ситуацию я просчитал полностью. Но чтобы узнать персоналии – кто именно, возможно, помогал осуществить столь глубокий рейд банде резунов, мне нужен был колдун. Который сейчас, ломая ногти, подтягивался на руках, пытаясь добраться до своей сумки поодаль.

Что у него там – портальный амулет? Впрочем, неважно.

Два одиночных выстрела, и рук у колдуна тоже не стало. Дешевле было бы это сделать мечом, но не обладая прежними способностями рисковать я не собирался. Безрассудство экономии погубило очень многих, мне сейчас проще переплатить и сделать все дистанционно.

Только теперь я пробежал к колдуну по перекошенному полу уже собравшегося понемногу рушиться здания. Очень уж громко все вокруг скрипело и трещало. Приблизившись к шевелящемуся обрубку тела, переступая через мешанину тел и шевелящуюся массу черных змей, я на ходу отпустил винтовку, активируя в правой руке меч.

Голова зашипевшего в ярости колдуна отделилась от ошметков тела, и я – не удержавшись, подкинул ее за волосы и с лета пнул ногой в оконный проем. И, избегая агонизирующей массы черных змей, опережая рушащийся пол, ускорился и выпрыгнул в оконный проем сам – как раз в этот момент перекрытия зала рухнули.

Куда прыгал, я даже не видел. Но, к счастью, прилетел в раскинувшееся кроны старой березы – по ветвям которой, почти без ущерба для себя, скатился вниз. В полете вновь в моих руках оказалась штурмовая винтовка – череда выстрелов, и густые кровавые всплески плоти расцвели на месте только что живых демонов, которых мое появление застало врасплох.

Выпрыгнув из окна, я оказался на заднем дворе, расцвеченном синим отблеском парящих бассейнов спа-зоны, замеченных еще с опушки леса. Высыпавшихся из портала демонов здесь было совсем немного – скат крыши несимметричный, и падали твари все больше на другую сторону здания, ближе к парковке. Откуда, кстати, по-прежнему раздавались крики ужаса и боли, которые перекрывали выстрелы и все более редкие осмысленные команды.

Не трогая больше руками, я вновь пнул ногой голову колдуна еще дальше к углу здания и пробежался следом. Опустился на колено, выглянул. Ну, что и следовало ожидать – стрельба почти утихла, наемников живых осталось совсем мало. Только мелькающие когти и отлетающие по сторонам тела вокруг двух бортовых грузовиков, на которых приехал основной отряд. А вот прямо на моих глазах, совсем рядом, разыгрывался один из актов драмы.

С гулким звоном хлопал выстрелами пистолет – такая уверенная в себе совсем недавно девица отползала назад, лежа на спине и толкаясь ногами, стреляя при этом в надвигающегося на нее берсеркера-колдуна. Черная фигура даже не пыталась уклоняться или ускоряться – в ситуации, когда жертва обречена, берсеркеры-колдуны, как и многие демоны средних и выше рангов, питаются чужими эмоциями. Это для них редкое и изысканное блюдо, наслаждение для гурманов.

– Мария! Мария! – слышал я поодаль отчаянный рыдающий крик. Это, видимо, брат – который опрометчиво оставил сестру у машины и сейчас на другой стороне стоянки. Зря ушел – вот здесь и сейчас его усиленные лириумом патроны были бы как нельзя кстати.

Юная дева из отряда скорпионов, кстати, силой духа обладала – несмотря на юность и определенную неопытность. Лязгнул вставший на задержку затвор, с сытым металлическим щелчком, очень и очень быстро, оказался поменян магазин.

– Замри! – рявкнул я, одновременно с тем как перекатом появился из-за угла, беря винтовку наизготовку.

Успел – крикнул за миг до того, как приставившая себе к подбородку пистолет девица нажала на спуск. Она замерла, не выстрелила, а вот я уже стрелял – и от колдуна-берсеркера остались одни ноги, а всех его гончих как рукой сняло, унесло прочь кровавой кашей.

Метнувшись за лежащим неподалеку колдуном (пусть и не в полной комплектации), я поднял его голову. Раскрутился как олимпиец и швырнул голову, целясь в открытую дверь представительского лимузина. Который еще ждал меня в целости и сохранности, молотя двигателем. Попал, надо же. Прямо в дверь, даже отсюда вижу, как кровь из перерубленной шеи белую кожу запачкала, перекатившись по дивану переднего сиденья.

– Туда! – крикнул я девице и сам побежал в сторону машины.

Девушка, цепляясь за землю, невероятным образом стремительно извернулась, поднимаясь на ноги и бросилась к машине, побежав изо всех сил. Потому что бежала она за своей жизнью, наперегонки от преследующей смерти.

Она бежала к машине, а я шел параллельно, быстрым шагом. Потому что девица оказалась между мной и основной группой демонов, и я сейчас отстреливал всех ближайших. Из тех, кто отвлекся от пиршества среди убитых наемников и бросились на одинокую девицу.

Ко мне в стрельбе присоединились несколько стволов – это бойцы сопровождающих меня недавно троек Гайдо и Рико оказывается еще не умерли и отстреливались от демонов с крыльца гостиницы. С ними же, кстати, был и впавший в истерику брат девицы – заметил я черный костюм вольного охотника.

«По машинам, за мной!» – показал я наемникам жестами и ускорился сам. Потому что девица в обтягивающем кожаном комбинезоне уже рыбкой запрыгнула в лимузин с чайкой на капоте, в открытую водительскую дверь.

Кошки – это вода. Они способны уместиться в удивительно замкнутом пространстве, подумал я, запрыгивая за девицей следом в машину. Весело подумал, возвращаясь к теории происхождения терран от обезьян, а септиколийцев от кошек: девушка, рыбкой залетев в открытую дверь, оказалась на пассажирской стороне и сложилась удивительным образом, извернувшись словно свернувшаяся в клубок кошка. За краткий миг превратившись в текучий шар, а после вновь приняв человеческий облик, сев как полагается.

Я уже приземлился с ней рядом, на спружинивший диван, на место водителя. И даже не закрывая двери, нажал на педаль – так же, как и Кавендиш недавно, проезжая задом через всю парковку. Только чуть рулем крутанул, заводя широкий зад мобиля в оставленный пикапом в зеленой изгороди проем. Мелькнула рядом зубастая пасть, лимузин подпрыгнул на хрустнувшей чужой плоти, и – двигаясь по-прежнему задом, ударившись днищем о неровную землю, высочил на дорогу.

Выкрутив руль, и со скрежетом (мобиль еще назад катился) воткнув переднюю передачу, так что лимузин аж дернулся как эпилептик, я нажал на педаль. Мобиль, гулко зарокотав двигателем, принялся разгоняться. Следом за нами со стоянки уже выезжал один из грузовиков наемников. В зеркала я видел, что на нем гроздьями собралось не меньше десятка демонический тварей; видел, как одного из выживших в мясорубке наемников надвое перебило мечом берсеркера; видел, как его тело упало под колеса, видел как свора гончих догоняет грузовик обреченных бойцов отряда с эмблемой скорпиона.

– Руль держи прямо! – рявкнул я.

Девица, молодец, отреагировала сразу – перехватив руль. Я же развернулся боком на сиденье, повернувшись к ней лицом и спиной к проему двери. И наклонился назад, по пояс высовываясь из машины, зацепившись ногами за что-то где-то под рулем. Поворот перстня, приятная тяжесть в руках – я начал продуктивно отсекать короткими очередями по три выстрела, сбивая тварей с грузовика наемников.

Лимузин вдруг круто вильнул, так что я даже плечом и спиной прочертил по асфальту. Громко выругался – больше от злости неожиданности, чем от боли, но в этот же момент раздался предупреждающий девичий крик и удар.

Я уже был в машине, а выскочивший прямо перед нами на дорогу рогатый демон – дьявол самый настоящий, тварь высшего ранга, кувыркался через капот. Выстрелил я длинной очередью прямо через крышу – и, судя по ощутимым эманациям смерти, которые сопровождали выплеск силы, как это не удивительно, попал.

В раскрытую, вернее даже в разорванную в лепестки иззубренного металла крышу стало видно небо. А вот лобовое стекло после столкновения с рогатой тварью покрылось паутиной трещин, затрудняя видимость. Даже не думая, я извернулся на диване и уперевшись спиной, выбил его ногами. После этого перехватил обратно руль, кивнув девице, которая – большая молодец, все это время его крепко держала.

– Вроде едем, – коротко прокомментировал я, поглядывая то на дорогу вперед, то в зеркала на грузовик, с которого наемники сбивали выстрелами последних вцепившихся тварей.

С парковки трактира на дорогу вываливалась, явно формируясь в ударную группу общего разума, оставшаяся орда пришедших через портал тварей. Но мы уже были далеко – демоны даже если аккумулируют сейчас в кого-то одного силу, нас уже даже так не догнать. «Азохен вей, шлимазлы» – зло ощерился я, повторив любимую присказку главного квартирмейстера Корпуса, употребляемую им в основном тогда, когда он безжалостно рубил наши расширенные заявки.

Наблюдал я сейчас больше даже не за дорогой, а за удаляющейся гостиницей, глядя по зеркалам. От этого росчерк мелькнувшего рядом движения оказался для меня совершенно неожиданным. Так, что я даже вздрогнул и едва не вырубил локтем взявшую меня за плечо попутчицу.

– Ровно сиди, – произнесла девица, даже не подозревая что только что чудом моей реакции сохранила сознание и на время не потеряла красоту лица. На меня девица сейчас даже и не смотрела, заливая мне содранную кожу плеча из баллончика с целебной магической мазью. Надо же, не так проста ведьмачка с пряжкой эмблемы скорпиона: обычные авантюристы в иной год столько не зарабатывают, сколько такой флакончик в личное пользование стоит.

Лечить таким способом содранную на плече и спине кожу – это почти тоже самое, что вызывать полевой госпиталь для того, чтобы заусенец вырвать. Но я не сопротивлялся – очень уж хорошо становилось по мере того, как легкая пленка лечебной мази распределялась по коже.

– Спасибо, – подняла на меня взгляд девица. – Ты спас мне ж-ж-аааааааааа!!! – вдруг истошно завизжала она, отбросив флакон и активно замолотив ногами, словно желая пробить днище автомобиля.

Я вообще сразу не понял, что происходит. И потом не понял. Девица же продолжала истошно визжать и молотить ногами по полу. Пока я не вспомнил, что где-то там внизу валяется голова колдуна. Который, судя по только услышанному сдавленному чавкающему хрипу, сейчас пытался прокусить сапог девицы.

Ну, точно – наклонился я, всматриваясь вниз: выждав возможность, колдун вцепился девушке в сапог, и не разжимал зубы даже несмотря на то, что его голову метало от рывков ног.

– Глаза!

– Что глаза-а! – аа!! – ааа!!! – со рваными взвизгами закричала она.

– Глаза ему выбей!

– У него и так один!

– Ну один ему выбей!

Со всхлипом отвращения девица нагнулась, и потянув за растрепанные волосы голову, рукоятью пистолета, из которого совсем недавно едва сама себе не вышибла мозги, лишила колдуна оставшегося целым глаза.

Сделала она это крайне неудачно – умудрившись во время удара или спустить курок, или нажать на спуск. Выстрел гулко грохнул в салоне, густо пахнуло сгоревшим порохом. Пуля, к счастью, прилетела в бардачок – который открылся и из него вывалилось сразу с десяток брошюр с завлекающими и обнаженными красотками на обложках. Из открытого рта колдуна в этот же момент с мерзким хлюпаньем выплеснулась черная жижа тьмы, достав почти до лица девицы.

Она, несколько мгновений глядя то на голову в своих руках, то на неожиданно выстреливший пистолет, то на черную жижу вокруг, смешанную с кровью, немного подумала. А после утробно кашлянула, издав характерный звук. Получилось так жалко, что мне ее даже ругать почти перехотелось за несоблюдение техники безопасности при использовании заряженного пистолета как дробящего оружия.

– Дверь открой! – крикнул я, вырвав из рук девушки сначала пистолет, а потом голову колдуна и забросив ее на заднее сиденье.

Девица, как ни старалась удержать завтрак (или ужин) в себе, все же не справилась с желудком. Но дверь успела открыть и, вновь молодец, выплеснула все свое отвращение на дорогу, не запачкав салон. Впрочем, салон белой кожи и так теперь не очистишь ничем – девица вся в пыли и крови демонов, сиденья из белой замши теперь только на перетяжку. Хотя… – глянул я на огромную рваную дыру в крыше – у этого лимузина сиденья далеко не главная проблема.

– Съела что-то не то? – поинтересовался я, когда дева вернулась в салон, пытаясь вытереть рот тыльной стороной ладони.

– Ага, – буркнула она с гримасой омерзения, пытаясь справиться с отвращением. – Десерт «глаз колдуна» в заказе был явно лишним…

Только сообщив мне об этом, избавившая от завтрака и вновь ставшая такой дерзкой, резкой и юморной девица вдруг заметила, что вытирает кровь рукавом, который тоже весь в черной крови и кашице из плоти демонов. Несколько секунд она смотрела на рукав, на кровь, а потом снова высунулась из машины.

Пока дева звучно и протяжно кашляла, я открыл бардачок между сиденьями, ожидаемо обнаружив там и бутылку с водой, и салфетки. При всем при этом не забывая смотреть по сторонам. Улочки городка, в который мы уже въехали, были пустынны – вот только красное сияние виднелось не только из-за отрогов Сизой лапы. Я уже видел и замечал алые отблески в светлеющем рассветном небе и слева, и справа – а это скорее всего значит, что открытый в трактире-гостинице портал был не единственным.

И это плохо. Очень плохо.

– Кайден Доминик Альба де Рейнар, – подавая салфетки и воду представился я, когда неожиданная попутчица вновь полностью вернулась в салон.

– Мария, – вытирая рот салфетками, буркнула девица.

В принципе, о том что ее зовут Мария я и так уже знал.

– Просто Мария? – поинтересовался я.

Девица сразу не ответила, потому что полоскала рот водой. И потом не ответила, нахохлившись. Я между тем, проехав по узкой улочке, принялся ритмично сигналить, прежде чем вырулить к воротам портальной станции. С защитников станется – расстреляют с испуга, а только потом спросят кто это к ним приехал.

Стрелять по нам не стали, и даже ворота без спроса открыли – и я вкатился за стены небольшого форта, в котором располагалась портальная станция Хранителей.

– Мария д'Энтенса, – представилась вдруг девушка.

– Мм, впечатляет, – не удержался и покивал я, поджав губы.

Мария после этого определенно расстроилась. Тому, что не она и ее умения и стойкость выдержки меня впечатляют, а лишь ее фамилия: очень уж известен отряд кондотьеров д'Энтенса, ведущий историю с самого Сопряжения, когда миры Юпитера и Терра соединились, и в наш мир пришли терране. Среди которых был и воитель Беренгер д'Энтенса, основавший на Юпитере одну из самых влиятельных в Империи частных военных компаний. Глава которой, глава фамилии д'Энтенса, даже имеет наследственное место в Сенате Империи, а также голос в Ассамблее – исключительный случай для не-индигетов.

И пра-пра и далее внучка знаменитого военачальника сейчас явно расстроилась, оттого что эмоции удивления и почтения я показал совсем не ее выдержке, а только ее имени. Сам я, впрочем, на расстройство «непросто» Марии даже внимания не обратил – потому что выглядывал среди суеты превратившегося в муравейник форта трехосный пикап.

Машина была здесь, как и все мои спутники. Меня встретили с явным облегчением на лицах. Но и с некоторым удивлением – все же неаккуратно вскрытая крыша лимузина, выбитое стекло, неожиданная попутчица рядом. Выбравшись из машины, я кивком и жестом поблагодарил Кавендиша, который всех сюда привез без видимых потерь. И только после этого более внимательно осмотрелся по сторонам.

Небо закрыто алым Сиянием, связи нет и не будет еще долго. В форте суета – основные силы варгрийских пограничников явно за Сизой лапой. А то, что здесь и сейчас происходит, определенно похоже на охваченный пожаром бордель. Тоже осмысленности в происходящем ни унции. И это все значит, что ничего еще совсем на закончилось.

Более того – битва с демонами за Хвойную заставу, похоже, только начинается.

Глава 3

– Где господин? – пробиваясь через гомон окружающей суеты, прозвучал совсем рядом женский повелительный голос.

Судя по тому, как взгляды стоящих неподалеку Гаррета и Венсана скользнули мне за спину, обращен вопрос был именно ко мне.

– Юноша, на меня посмотри! Где Мартин?! – снова раздался тот же сильный и властный голос, а меня совершенно неожиданно даже схватили за плечо.

На «юношу» и касание руки я обернулся так резко, что обратившаяся ко мне незнакомка отшатнулась. Зацепившись каблуком, она едва не упала, сохранив равновесие только широко взмахнув пару раз руками.

– Ты что себе позволяешь, женщина? – поинтересовался я.

– П… п-п-простите, – только сейчас узнала во мне индигета неожиданная собеседница.

Высокая – даже чуть выше меня ростом. Статная. В возрасте, но все еще обворожительно красивая. Властная. Но какая-то во всей своей уверенной харизме… одновременно и властная, и словно зажатая. Мне сейчас хорошо заметна неуверенность в ее взгляде – во время краткого испуга неожиданности с нее словно броня спала, открывая истинные эмоции.

Эта женщина словно постоянно, вот уже много лет, живет в ожидании осуждающего окрика. Как будто ответственный за все заместитель большого начальника. Я такие взгляды при дворе видел очень часто, среди когорты незащищенных правом рождения чиновников: с одной стороны, они правят и Римом, и миром, повелевая судьбами миллионов, а с другой – зависят от одного слова или даже жеста Императора и индигетов Опоры Трона. Зависят от слова, жеста или даже случайного каприза, который легко может разрушить их судьбу.

Женщина эта, правда, чиновником двора точно не была. Но ее внутренняя зажатость, которая на несколько мгновений стала явной, очень на эту их особенность похожа. Похожа на слабость сильного. И также эта ее тайная слабость вполне совмещается с показательной уверенностью собственной власти: судя по одежде, украшениям и повадкам, дама очень и очень непроста. Одно меховое манто чего стоит – не столько ценой, сколько возможностью подобное носить. Мех в Варгрии удел считанных единиц избранных. За соболиное или горностаевое манто или мантию, если надеть не по праву, можно быстро уехать на виселицу, на Востоке с этим строго.

На властной незнакомке мех был соболиный. Значит не боярского рода, купчиха скорее всего – решил я, за краткое мгновение оценив статную и немного растрепанную женщину. Хотел было отвернуться к спутникам, но в глазах незнакомки, в которых за уверенностью так очевидно для меня прятался затаенный страх, увидел невысказанный вопрос и беспокойство. Даже мольбу. И почему-то именно из-за этого затаенного страха, из-за этой самой внутренней зажатости женщины, игнорировать ее вниманием не стал.

– Кайден де Рейнар, к вашим услугам. С кем имею честь и что вы хотели? Только быстро.

«Жалко мне ее что ли стало?» – даже удивился сам себе, едва спросив.

– Тамара Каннегисер, синьор, – торопливо сделала книксен женщина, переставшая быть незнакомкой. – Это машина моего мужа Мартина Каннегисера, купца первой гильдии, – скороговоркой выпалила она, показывая на разбитый лимузин, за приоткрытую дверь которого я все еще держался.

Ах вот оно что.

Купец первой гильдии. Здесь не Империя, где даже самые богатые торговцы выступают лишь в роли приказчиков-распорядителей при высоких домах аристо. В Варгрии, как и в Новогороде, купцы могут быть не только богаты, но и весьма влиятельны. И муж этой женщины мог на городском совете решать многие вопросы вместо бургомистра Хвойной заставы или даже давать указания губернатору всей окрестной волости. Отсюда и властность незнакомки. Кстати, зажатость и затаенный страх в глазах, в ожидании осуждающего оклика, наверняка тоже от мужа – довольно быстро нашел я причину такой двойственности в облике дамы.

– Синьор де Рейнар, вы видели моего мужа? – негромко спросила Тамара после короткой паузы.

– Нет, вашего мужа я не видел. Эту машину я реквизировал со стоянки трактира-гостиницы «Эйд Киргхайм» четверть часа назад, во время бегства от демонов.

После моих слов Тамара вздрогнула и в удивлении прижав руки к груди, после сделала даже отрицающий жест.

– Но Мартин должен был быть в ратуше, на срочном совещании у мэра…

– На ночном совещании? – фыркнула уже выбравшаяся из машины и подошедшая ближе к нам Мария. – Женщина, не будь дурой: твой муж поехал к юным феечкам в сауну, а не на совещание, поэтому ты можешь не сильно горевать о его кончине.

– Он…. погиб? – дрожащим голосом спросила Тамара.

– Мы его не видели. Но если он был в гостинице, то вряд ли выжил, там теперь только демоны, – ответил я, предваряя уже готовый сорваться с уст Марии резкий ответ.

Кивнув ошарашенной неожиданными новостями жене купца первой гильдии, отвернулся и сразу забыл о ней. И взглядом показал стоящей рядом Марии на скрипнувший поодаль тормозами грузовик, с которого только что спрыгнул ее брат. Показал взглядом и жестом. Словно намекая, что конечно приятно было с ней познакомиться, но: «до свидания».

– Я б тебя крепко поцеловала на прощание, Кайден де Рейнар… – поморщилась и пожала плечами Мария, в искусственном смущении кокетливо закрыв ладошкой грязное от демонической крови лицо. – Но отложим это на потом, красавчик, – подмигнула она мне и развернувшись, так что ее длинный хвост волос взметнулся, быстрым шагом направилась к рейдовому грузовику наемников. Хмыкнув от того, что и как именно она сказала, невольно я осмотрел ее взглядом на прощание. Оценивающе скользнув глазами по всей длине обтянутых черной кожей ног и таких приятных взору ягодиц.

И собираясь уже разворачиваться к пикапу, вдруг замер.

До момента посвящения ни один индигет не может в полной мере пользоваться стихийной силой и силой Сияния. Вернее, теоретически подобное выполнимо, но без помощи бога покровителя это может быть опасно – для дальнейшего развития умений и даже для жизни. Но и без посвящения в Сиянии каждый индигет – уже владеющий.

У каждого индигета к совершеннолетию есть сформированный тренировками и курсом трансмутаций энергетический каркас. И, как следствие, возможность обращаться к силе – в основном через артефакты. Так, как с помощью меча создается импульсный щит. Так, как я сделал это совсем недавно, во дворе трактира, привлекая к себе внимание наемников – послав через меч импульс силы во время широкого взмаха. Громко и ярко стеганув вспышкой хлыста.

Грубый импульс чистой силы направил я через меч и сейчас. Только сформировав импульсный щит, концентрацией воли и резким жестом, аналогичным создания хлыста, толкнув щит вперед. В итоге получился простейший конструкт из круга психокинетических чар; плотный сгусток энергии, воздушным молотом полетевший в спину Марии.

Вот только понимая, что еще чуть-чуть и не успею, с мощью удара я переборщил – действовал ведь не осознанно, а по божественному озарению наитию (это как говорят ментаты, а бык Кастельмор в таких случаях всегда выражался: «Да я тебе говорю, как жопой почуял!»). Поэтому от воздушного удара в спину коротко вскрикнувшую Марию стремительно унесло вперед – волосы ее взметнулись, хвост в полете выровнялся параллельно земле. Девушка прилетела прямо в своего брата, и они, столкнувшись, вместе покатились по земле.

Ну хоть впервые за сегодня этот парень в нужном месте оказался.

В этот же самый момент рядом раздался громкий и пронзительный визг. Камнем упавшая с неба гарпия хватанула когтями воздух в том месте, где только что находилась Мария. Мерзкая тварь, ненавижу гарпий – сколько бойцов погибло после таких внезапных атак сверху.

Вот только гарпий никак не должно здесь и сейчас быть, они просто не летают в границах человеческого мира! – успел удивленно подумать я, когда скользящим шагом оказался рядом с тварью, разрубив ее широким ударом снизу-вверх на две почти ровные половинки.

Суета в форте уже взорвалась криками: с неба, почти одновременно с только что убитой мной, упало не меньше двух десятков гарпий. Причем атаковали они бесшумно и неотвратимо. Так, как гарпии это умеют.

К счастью и к несчастью, гарпии нижнего ранга не очень умные.

К несчастью, потому что отсутствие ума и эмоций не позволяет почувствовать их приближение даже сильному индигету или аколиту. Любой из владеющих силой чувствует направленный на себя демонический взгляд; гарпия же, ввиду отсутствия ума и ярких эмоций, может пикировать сверху, незаметно держа взглядом намеченную жертву даже из индигетов. Оставаясь при этом незамеченной как визуально, так и ментально. И практически всегда, если к нападению не готов, стремительное падение гарпии, укутавшейся в кокон перепончатых крыльев, раскрываемых перед самой землей, становится очень неприятным сюрпризом.

К счастью же скудны умы гарпии потому, что без направляющей воли повелительницы, истинной, рожденной в иномирье старшей гарпии, низкоранговые тупые твари весьма ограничены в маневре. Вот и сейчас, вместо того чтобы выбить самых боеспособных воинов на стенах и площади перед портальной станцией, ломая сопротивление, все рухнувшие с неба твари попытались пленить и захватить в собой женщин.

Гарпии нижнего ранга, как и берсеркеры, в большинстве своем магически созданные твари – для создания гарпии в Кузницах душ требуется женское тело, немного костяной массы и плоти, а также простейшая демоническая сущность нижнего плана. Так что сейчас, без контролера, гарпии действовали на своих основных инстинктах – главный из которых заключался в том, чтобы захватить как больше женщин и доставить их к порталам.

В истошные крики и вопли вокруг уже вмешались звуки стрельбы. Взвизгнули рядом со мной пули – кто-то садил вообще не глядя. Мелькнуло темное пятно рядом – это еще одна гарпия упала сверху, целясь в стоящую неподалеку Тамару, оцепеневшую от ужаса.

Стрелять я не стал – из моей винтовки на таком расстоянии и гарпия, и Тамара превратились бы в одинаковый на вид фарш взбитой плоти. Меч у меня уже был в руке, а воздушный молот можно сформировать только в момент вызова оружия из пространственного кармана. Поэтому я прыгнул вперед, и вместе со взвизгнувшей Тамарой прокатился по брусчатке. Рядом послышался скрежет когтей и глухой шлепок – упавшая с неба и промахнувшаяся гарпия довольно сильно врезалась в землю.

Слишком уж разогналась.

Я извернулся, собираясь достать винтовку, но не успел: неподалеку гулко застучал пулемет. Заверещавшую и изогнувшуюся в попытке встать гарпию снесло в сторону, ломая тело и выбивая из него фонтаны плоти и крови. Обернувшись, я увидел, что за пулеметной турелью пикапа стоит Гаррет, который уже выцеливает других гарпий.

Хм. Пулемет. Который находился в закрытом и защищенном магией сейфе, и наверняка с наложенным заклятием – так что даже если у кого-то и получится вскрыть сейф, при попытке пострелять можно легко лишиться кистей. А Гаррету ничего, стреляет, да еще вполне умело – работая короткими очередями.

В стенах форта по-прежнему царили разброд и паника, но выстрелы вокруг звучали все осмысленнее. Я видел, как расстреливают тяжело взлетающих взлетевших с добычей тварей. Видел как тела – и гарпий, и плененных ими кричащих женщин, падают с большой высоты. Страшное зрелище, но лучше так, чем отправиться материалом в Кузницу душ в иномирье. Много лучше.

Все громче раздавались звуки команд; поодаль сразу двух гарпий группа из пяти бойцов поймала в магические сети. Присмотрелся к мундирам – егеря, причем черные, надо же. Варгарианские войска, которые на Востоке занимаются примерно тем же самым, чем Гильдия авантюристов на Западе. Только на Западе необжитых мест мало, и для охоты за тварями достаточно охотников и ведьмаков. На Востоке, в бескрайних варгрийских и новогородских лесах, меньше чем повзводно на свободную охоту за демонами не выходят, и здесь это задача лежит на плечах армии.

Именно командир егерей сейчас зычно что-то (и весьма непечатно) кричал, довольно жестко пресекая разброд и паническое шатание. Когда я нашел его взглядом, он как раз в этот момент поднял голову, наблюдая за улетающими гарпиями, каждая из которых держала в когтистых нижних лапах добычу. Раз, два, три-четыре… пять, – посчитал я.

Неожиданно в небо за улетающей группой гарпий метнулся множественный яркий зеленый луч, формируясь в плетение лозы. И одну за другой, словно цепная молния, лоза перехватила всю пятерку гарпий. Рывок, и верещащие твари вернулись обратно, рухнув на брусчатку, стянутые горящей зеленым Сиянием лозой.

Загремели выстрелы, к гарпиям бросились егеря. Их командир резко обернулся в нашу сторону. Посмотрел на меня, потом куда-то за меня и одобрительно показал сразу два поднятых вверх больших пальца. Но моментально отвлекся, дал кому-то из пробегающих мимо паникеров в зубы, так что пятки того выше головы мелькнули, и тут же отдал пару приказов. После, быстрым шагом, почти бегом, командир черных егерей направился к арке здания портальной станции.

Я же смотрел на наш пикап. Не только Гаррет, который каким-то образом достал из сейфа и подчинил себе пулемет, удивил. Вернувшая пятерку гарпий ловчая лоза была делом рук Дженнифер. Она сейчас стояла в кузове машины, и, похоже, удивлялась сама себе. Девушка в изумлении смотрела на свои руки, которые еще были перевиты остаточным сиянием погасшей лозы. Причем не просто ловчей лозы, а ловчей лозы как минимум не ниже шестого круга умения. Как минимум.

Рядом тоненько всхлипнуло.

Опустив взгляд, я понял, что все еще лежу на Тамаре Каннегисер, которая боится даже вздохнуть и которой уже не хватает воздуха. Причем лежу… в довольно интересной позиции, устроившись локтями и грудью на очень немаленьком бюсте Тамары – вот почему мне так удобно. Как на перине.

– С новым днем рождения, мадам, – подмигнул я Тамаре и поднявшись, пробежался в сторону машины.

– Венс! – окликнул я Кавендиша, который с мечом в руке ошалело озирался по сторонам.

– Я! – резко обернулся он ко мне.

– От машины ни на шаг. Я не знаю, что будет дальше, но нам нельзя терять колеса. Что хочешь делай, но машину сохрани.

– Понял, – кивнул Кавендиш.

– Гаррет, на пулемете.

– Понял.

Скользнув взглядом по Гаррету и Нессе, я внимательно присмотрелся к Дженнифер.

И увидел совершенно осмысленный взгляд.

Не понимаю: успокоительное должно было крыть ее еще как минимум несколько часов. Это дриадское зелье, его эффект по щелку пальца и воли не перешибешь.

– Я в порядке, – кивнула, отвечая на мой удивленный взгляд, Дженнифер.

Губы крепко сжаты, до белизны, выражение лица напряженное. Только один глаз едва подрагивает в нервном тике. Да, у нее все – бессонные ночи и слезы осознания случившегося, еще впереди. Но сейчас Дженнифер предельно собрана и держит себя в руках. Или сама, или даже силой Сияния: края нанесенной дриадами татуировки мягко отблескивают силой.

Но как она пришла в себя?

– Я увидела, как гарпии уносят людей, и меня силой перестегнуло. Не знаю, каким образом у меня получился конструкт, но после него заторможенности как не было, – пояснила Дженнифер в ответ на мой невысказанный вопрос.

Спрашивать дальше я не стал, но и так вижу – Дженнифер и боли уже не чувствует. А ведь дриадское успокоительное зелье было в первую очередь применено для того, чтобы Дженнифер не выла от боли после восстановления энергетических каналов.

– Господарыня целительница, смилуйся, помоги пожалуйста, – раздался совсем рядом молящий голос.

Вообще голоса вокруг раздавались громким гомоном – кто-то кричал от боли, кто-то орал от страха, кто-то озвучивал рубленые команды. Но именно этот голос обращался в нашу сторону.

Обернувшись, мы все увидели группу людей, среди которых было много раненых. Рваные раны от когтей, пулевые от заполошной стрельбы; заметил я среди собравшихся вокруг людей и упавших с высоты женщины, которых смогли отбить от гарпий и принесли сюда.

Пострадавших после атаки гарпий много. Крови тоже. И все больше людей тянулось к Дженнифер, завидев целительницу. Вернее, ее яркое одеяние целительницы.

– Я… не могу, – растерянно покачала головой Дженнифер, выглядящая совершенно обескураженно.

– Смилуйся господарыня…

– Помоги…

– Забери мою жизнь, повелительница, спаси дочку…

– Будь милостива, госпожа…

Люди рядом просили о помощи, опускаясь на колени. Один мужчина положил на брусчатку перед колесом пикапа умирающую девочку подростка, с глубокими ранами и от когтей гарпии, и двумя пулевыми отверстиями в груди и плече. Одна из тех пленниц, кого гарпии унесли, но вместе с ними падали обратно на землю, сбитые стрельбой.

Люди молили и плакали, вставая перед Дженнифер на колени.

Целительницы богини Живы не жрецы Асклепия, они не помогают безоглядно, всем и каждому. Делают целительницы это всегда только за плату, которую назначают сами. За плату, предназначенную для своей богини. И сейчас у Дженнифер, которая только-только собралась попытаться объяснить, что она не целительница, вдруг кисти рук объяло едва заметное зеленое сияние.

Вот и ответ, как у нее такой идеальный и сильный конструкт ловчей лозы получился.

Несколько долгих секунд Дженнифер смотрела на свои ладони, потом не очень уверенно заступила на борт кузова пикапа. Легко спрыгнув на брусчатку, она подошла к женщине, у которой на руках был ребенок с глубокой раной на лице. Возложение рук, свечение глаз и татуировки на лице Дженнифер и рана закрылась, исчезая как не было.

– Спасибо, господарыня, спасибо, – со всхлипами попыталась поцеловать подол платья Дженнифер женщина.

Вокруг молили, благодарили и просили, а сосредоточенная Дженнифер присела рядом с девочкой подростком, которая уже хрипела в агонии. Несколько долгих секунд, свечение кистей и татуировки на лице Дженнифер стало ярче, и рана девочки понемногу начала закрываться. Из-под кожи появилось две пули, которые едва слышно звякнули, скатившись на брусчатку.

– Ваша милость, – склонился ей в ноги отец девочки. – Жизнь моя теперь твоя, господарыня, пред лицом богов свидетельствую…

Богиня.

Богиня Жива сейчас действует руками Дженнифер, самостоятельно, без зова снизойдя до мирских дел – понял я, глядя на сосредоточенность Дженнифер. Девушка действовала полусамостоятельно – она понимала и осознавала свои действия, но подсказывала ей что делать именно богиня. Я в этом понимаю, и хорошо вижу.

Вчера Морриган, сегодня Жива. Завтра Юпитер или Афина в дела людей прямо вмешаются? – удивленно подумал я. Но дикая еще пару дней назад мысль сейчас не показалась мне такой уж и дикой.

Щелкнув пальцами, я привлек внимание ошалело глядящих на Дженнифер спутников. Ткнув указующе в Гаррета и Нессу, указал им на Дженнифер «следить-охранять». Жива в Варгрии, особенно на Севере Варгрии, почитаема также как в Риме Высокая Триада, и теперь пикап просто так у нас никто не заберет. Поэтому я махнул Венсану следовать за собой.

Вместе с Кавендишем мы отошли от машины и направились к главному входу в здание портальной станции. У которого уже, как я видел под желтым светом кристалла силы, на спонтанном военном совете собралась группа высоких чинов. Как в гражданских костюмах, так и в мундирах: если где и искать организованное сопротивление, то только здесь.

Но судя по гвалту, собравшиеся у арки входа в здание лучшие люди города и гарнизона ни информацией, ни способностью организовать сопротивление в полном объеме не обладали. Хотя нет, все уже налаживается – увидел и услышал я консолидацию событий и воли в одних руках.

– …без санкции командира гарнизона я не могу… – потянул было высокий растерянный голос, но как-то резко прервался.

– Командир гарнизона уехал к феечкам и дальше в небо, в этой жизни сюда больше не вернется! – послышался зычный голос. Я даже догадываюсь чей. И после услышанного подумал, а не с купцом ли первой гильдии Мартином Канегисером уехал к феечкам командир гарнизона? Это ведь и пикап с пулеметом на стоянке у трактира объясняет.

Оцепление из десятка растерянных варгрийских пограничников под началом невысокого егеря в черном мундире попыталось нас с Кавендишем остановить, но я поднял перстень с волком, который открыл мне путь к воротам портальной станции.

Здесь собрались весьма приметные персоны: офицеры гарнизона Пограничной стражи, несколько служителей Ордена хранителей, чиновники магистрата и купцы Ганзы в окружении десятка риттеров тамплиеров, на серой форме которых белели небольшие щиты с красными крестами.

– Согласно уложению, вы обязаны защитить портал в случае возникновения… – ровным голосом начал говорить хранитель стоящему напротив него командиру черных егерей.

Тому самому, который недавно показал нам сразу два больших пальца. Целый полковник, надо же – как увидел я по погонам. И который довольно резко прервал хранителя, припечатав его словесно. Надо же, какой интересный оборот принимает дело – прислушался к разговору.

Егеря в Восточной Варгрии – это серьезная сила. Они даже по своей боевой эффективности почти могут сравниться с варгрийскими всадниками Врангарда. Правда, сами себя егеря считают почему-то лучше наших адских всадников, ну да блаженны верующие. В общем, егеря в Варгрии – это в первую очередь авторитет. Не только на полях сражений, но и на политическом поле. А полковник егерей – это уже очень большая и высоко летающая птица. Не каждый бригадный генерал армии или думающий в Думе боярин сравнится по влиянию с егерским полковником.

Который, кстати, пусть птица и высокого полета, но точно полета не столичного. Потому что этикой общения полковник явно себя не утруждал: пытающийся с ним поспорить чиновник уже предпочел отклонятся в состояние полного неосознания после хлесткой оплеухи – вот почему высокий голос так резко оборвался. Как раз когда мы с Кавендишем подошли, один из егерей с нашивкой фельдшера оттащил чиновника за ноги к стене портальной станции, аккуратно укладывая.

– Господин хранитель, – обращался между тем полковник к хранителю портала. – Мне нужно, чтобы по моей команде вы открыли двери для всеобщей эвакуации.

– Я не могу этого сделать, господин полковник. Возмущение материи настолько сильно, что сила кристалла может быть истощена и мы можем потерять его безвозвратно.

– Закажете новый, не вижу проблемы. Мне нужен…

– По действующему уложению вы не имеете права…

– Мне насрать и на тебя, и на уложение, – в звякнувшую тонкими цепочками маску хранителя ткнулся указующий перст полковника. – Или ты по моей команде откроешь портал для эвакуации, или я это сделаю сам.

Хранитель после жеста полковника шаг назад не сделал, но чуть отстранился назад. Так, чтобы палец полковника не касался его маски.

– Вы пойдете под трибунал, – все также спокойно ответил хранитель, сохраняя полное самообладание.

– Тебе уже будет все равно.

– Это угроза?

Едва хранитель спросил, как последовал резкий и хлесткий удар. Золотая мантия служителя ордена взметнулась, и он отлетел далеко назад. Затылком неудачно ударившись о камень стены и обмякнув.

– Ч-черт, – расстроился такому повороту полковник. – Убил? – с некоторым беспокойством поинтересовался он у фельдшера, который только-только закончил аккуратно укладывать заснувшего недавно чиновника.

– Оу! – с восхищенным удивлением прокомментировал действия полковника Кавендиш. Да, согласен, этот полковник – резкий господин. Привык сразу с козырей в беседе заходить. Не удивлюсь, если у него среди своих прозвище… что-нибудь по типу «Добрый вечер». Потому что, допустим, утром получив от него выговор в челюсть, можно очнулся в госпитале и услышать от медсестры «Добрый вечер».

– Никак нет, живой, – между тем отрапортовал уже склонившийся над хранителем боец-фельдшер. Короткий импульс силы через артефакт стимулятора, и хранитель пришел в себя, распахнув глаза и рот (за маской не видно было, но по движению угадывалось).

Фельдшер, едва хранитель пришел в себя, без почтения потянул его вверх, заставляя встать на ноги перед полковником.

– Ты сейчас или готовишь открытие портала, или я своим решением отстраняю тебя от занимаемой должности с передачей полномочий заместителю.

– Вы не имеете права со мной так… – едва обретя возможность говорить, начал было ошарашенный произошедшим хранитель.

Еще одна звонкая оплеуха, и хранитель в перекошенной маске едва устоял на ногах. В немалой степени оттого, что его поймал боец-фельдшер. Полковник же шагнул вперед, и совершенно бесцеремонно сорвав с хранителя маску, надавил ему на шею, под челюстью. Чем заставил хранителя широко открыть рот в крике боли. Который сразу же прервался – потому что полковник засунул в рот хранителю ствол пистолета.

– Последний раз задаю вопрос, и мне нужен на него ответ, а не словоблудие. Ты откроешь портал для эвакуации?

Когда щелкнул взведенный курок, хранитель что-то замычал.

– Что сказал, н-на!? – резким окриком поинтересовался полковник, заталкивая ствол пистолета еще глубже в рот хранителю. – Не слышу, н-на!?

– Господин полковник, у него во рту что-то, ему не очень удобно говорить, – спокойным голосом обратился к полковнику боец-фельдшер. Похоже, давно привыкший к таким методам ведения диалога своего командира.

– А, да? Действительно, – словно опомнился полковник, выдергивая пистолет изо рта хранителя, при этом явно намеренно в кровь разбив ему губу. – Ты откроешь портал по моему приказу, слуга тайного ордена?

– Я-йа н-н-н… – попытался что-то сказать хранитель, сбиваясь на заикание. Вся картина его мироздания сейчас рушилась после встречи с совершенно отмороженным варгрийским егерем.

Варвар – только и вздохнул я мысленно, когда еще одна хлесткая оплеуха полковника помогла хранителю избавиться от заикания.

– Я не могу открыть портал, в предместьях города три возмущения силы! – с чуть истеричным повзвизгом, не отводя взгляда от вновь поднятого на уровень его глаз дула пистолета, произнес хранитель ордена.

– Это те порталы в небе?

– Да, да!

Полковник резко обернулся в сторону группы своих людей. Один из них, совсем неприметный егерь, подтверждающе кивнул. Надо же, и ментат в группе есть.

«Боги, какая неожиданная неприятность», – звучно и хлестко высказался полковник в этот момент. Передав, правда, мысль свою немного другими словами.

– Сколько людей могут укрыться за мощью кристалла, если переправить силу с портала на купол защиты?

– Н-не… н-не больше ста, – замотал головой хранитель.

– Если демоны прорывают кольцо обороны, заходишь в купол щита только после того, как все гражданские окажутся внутри. Ингольвсон! – обернулся полковник, ища кого-то взглядом.

– Я! – откликнулся один из лейтенантов.

– Ты ответственный, в здание запускай сначала женщин и детей. Приставь троих парней к нашему другу и союзнику из Ордена. Если в случае прорыва демонов за стены форта господин хранитель попытается скрыться под защитой или уйти в портал до того, как на площади останется хоть один гражданский, пусть его пристрелят.

– Но… – начал было хранитель, однако после того как взгляд полковника метнулся к нему, осекся, не желая получать еще одну оплеуху.

– Полковник! – окликнул я командира егерей.

– Что-то скрипело?! – обернулся в мою сторону варгриец. Но увидев мой сверкнувший перстень Корпуса, посмотрел уже внимательно, без сильного предубеждения.

– Порталы не с неба, с земли, – сообщил ему я.

Это действительно было важно. Потому что полковник и хранитель ошибались, думая, что «порталы с неба». Порталы небесные открываются в Разломах со стороны Иномирья и действуют ограниченное время. Порталы «с земли» открываются с нашей стороны, и их можно как сколь угодно долго поддерживать, были бы только жертвы, так закрыть. И три портала, которые сейчас подпитываются энергией жертвоприношений, можно закрыть – а значит, устранить помеху для работы портальной станции.

– Откуда информация? – предельно деловым тоном спросил полковник еще даже до того, как я договорил.

– Мы закрыли один портал.

– Как и где?

– Трактир «Эйд Киргхайм». Привязка к жертвоприношению, концентрация силы крови через потрошение и распятие, жертв ориентировочно больше тридцати. Колдун был один, в охранении пришлые адские твари и возможно резуны.

Полковник только брови взметнул, но переспрашивать не стал. Тем более что подтверждая правдивость сказанных слов я заставил сверкнуть перстень отблеском силы.

– Возможно резуны? – только и уточнил полковник.

– Они захватывали трактир, к моменту открытия порталов уже ушли. Наемники из скорпионов захватили парочку, – кивнул я на рейдовый грузовик поодаль, рядом с колесом которого ушибленная мной Мария только-только приходила в себя.

– Варлам! – оборачиваясь, рявкнул полковник, ища взглядом другого своего лейтенанта. – Ты все слышал. Формируй две боевые группы, отправляй к порталам на…

Полковник сделал паузу и огляделся по сторонам, выискивая взглядом отсветы алого Сияния.

– …к порталам на севере и востоке. Господа, – обернулся он к группе не вмешивающихся до этого момента тамплиеров. – С вас третья боевая группа, ваша задача – закрыть портал на южной стороне города.

Риттеры ни комментировать, ни спорить не стали – коммандер ордена лишь подтверждающе коснулся кулаком груди. Через пару секунд рядом с купцами осталось только двое риттеров, остальные уже развернулись и быстрым шагом отправились к двум своим бронемашинам. Полковник между тем, отдав череду указаний, вновь обратил внимание на меня с Кавендишем.

– Откуда взялись, коллеги? – с несколько едким выражением сделал он ударение на слово «коллеги».

– Из леса.

– Это вы с Нереиды?

– Так точно.

– Вас ищут, – довел до нашего сведения полковник.

– Мы предполагали, – кивнул я.

– Владеющие?

– Нет, курсанты.

– Плохо. Стрелять готовы?

– Да.

– Мне нужно чтобы в городе раскатились тачанки.

Кавендиш судя по удивленному взгляду не понял о чем речь. Но я, как и полковник, был варгрийцем Севера. И слышал, что за стенами форта по всей Хвойной заставе раздается очаговая стрельба. Демоны уже в городе, и прямо сейчас где-то там умирают люди. А несколько мобильных команд на тачанках, отвлекающие внимание тварей на себя, сейчас могут спасти много жизней.

– Без проблем, одна будет. С пулеметом и… – показал я перстень с волком в удивлении взметнувшему брови полковнику. – Только мне нужно три места у портала, прямо сейчас.

– Кто? – только и спросил полковник.

В ответ я показал на пикап.

– Курсант за пулеметом, дева рядом с ним и дева, которая лечит людей.

– Целительница с вами? – еще больше удивился полковник.

Корпус Спарты с дриадами богини Живы практически не сотрудничал, поэтому удивление полковника понятно.

– Нет, она не целительница, спартанка. Ей богиня Жива сейчас помогает, не знаю почему и зачем.

– Понял, три места у тебя есть. Работайте, только быстро, – махнул рукой мне полковник. Кивнув нам, он быстро отдал пару распоряжений и сразу несколько солдат побежало в сторону Дженнифер.

– Что такое тачанка? – уже на бегу спросил меня Кавендиш.

– Это… Быстро ездить по улицам и много стрелять по демонам, – пояснил я максимально полно.

– О, это я люблю, – расцвел в широкой улыбке Кавендиш.

Мы уже были у машины, и я показал и приказал Нессе идти в зал портальной станции вместе с Дженнифер, рядом с которой стояли отряженные в сопровождающие солдаты.

– Все, все, сеанс закончен, – отстранил я группу попятившихся раненных от Дженнифер. Тяжелых среди них уже не было, а раны которые наблюдаю и так заживут. Без божественной помощи.

– Джен, Несса, в портальную станцию, вперед, вперед, – показал я девушкам на эскорт из троих бойцов.

– Пулемет, – обратился я к Гаррету, глядя снизу вверх.

– Что пулемет?

– Ты его вскрыл, все работает?

– Да, без проблем.

– Защиту снял?

– Да.

– Только для себя или…

– Вообще снял.

– Ясно, – кивнул я, и одним прыжком оказался в кузове рядом с турелью. – Я машинку забираю, ты тоже с Нессой и Джен в портальную станцию. За стены даже в случае атаки демонов не выходить, как только появится возможность сразу втроем эвакуируетесь. По прибытии в Корпус доложить обо всем случившимся капитану Лассалю. Только ему, ну или командиру Первой горной или командующему Корпуса.

– А вы? – коротко поинтересовался Гаррет.

– Мы кататься и стрелять по демонам, – ответил я. – Ты готов, Кавендиш? – окликнул я Венсана, который уже устроится за рулем и опускал стекла, поднимая вместо них бронещитки.

– Всегда готов! – задорно ответил Кавендиш.

Его перспектива погонять и пострелять нешуточно раззадорила. Зря он это крикнул, кстати – потому что Гаррет замер, определенно расстроившись. Могу понять – пулемет он оживил, но кататься и стрелять едет кто-то другой.

– Ты идешь с Нессой и Джен. Это приказ, – посмотрел я на побледневшего Гаррета.

Тот определенно не хотел оставаться под защитой стен портальной станции, когда решалась судьба города. Но спорить не стал – вспомнив как я недавно кричал на Кавендиша. Так что сейчас Гаррет только зло сверкнул глазами, выпрыгнул из кузова пикапа и побежал следом за девушками.

– Погнали! – ногой ударил я по гулко ответившему звуком металлу кабины, одновременно открывая крышку короба с патронами и оценивая оставшийся боезапас.

В этот момент, резко и безо всякой подготовки, по ушам ударило объемным звуком пикирующего аэростата. Подняв голову, я только охнул от удивления – из-за облаков на город в штурмовом пикировании падал круизный лайнер Гордость Клавдия.

Я удивлялся молча, но многие изумление в себе удержать не могли.

«Вот это ничего себе!» – выразился Кавендиш, использовав выражение, совершенно неподходящее курсанту и будущему офицеру Корпуса. Сделав это неожиданно в унисон с полковником егерей, чей удивленный возглас я даже отсюда сквозь вой движителей услышал.

– Теперь я видел все, – пробормотал я, наблюдая как борта Клавдия окутываются отблесками импульсов силы, как открываются порталы над улицами, через которые ссыпаются вниз десантно-штурмовые группы спартанцев.

Но как не было приятно зрелище появившейся из-за холмов кавалерии, я взглядом уже искал полковника. Нашел почти сразу.

«Варлам! Варлам!» – больше по губам читал я крики командира егерей. Который, судя по жестам и мимике, отправлял своего лейтенанта к одному из порталов. Уже не для того, чтобы устранить помеху для эвакуации жителей, а для того чтобы успеть увидеть и оценить все прежде, чем место прорыва демонов займут спартанцы. Интерпретировать жесты и мимику полковника в сторону своего лейтенанта было довольно легко: «Или ты делаешь это быстро, или тебе конец».

Спартанцы в городе, а значит демонам здесь очень недолго осталась. Но теперь с решением вопроса выживания не менее остро встала задача получения информации. Критически важной информации: демоны уже вольготно чувствуют себя на нашей, людской территории. И узнать причины почему это стало возможным – жизненно необходимо.

Я в этот самый момент вспомнил, что на заднем сиденье чиновничьей машины лежит отрубленная голова колдуна, которую обязательно нужно забрать. С этими гарпиями и вмешавшейся в дела людские Живой, причем вмешавшейся, когда ее никто не звал, я о своем трофее и забыл совсем.

Глава 4

Есть время молчать, и время говорить.

Есть время отдавать приказы, и есть время приказы объяснять.

Если, конечно, приказы эти отдавались индигетам. И были выполнены, но мотивы приказов поняты не были. В том числе для этого – объяснить некоторые мотивы, я и собрал сейчас всех спутников в одной из кают Клавдия.

В знак того, что я сейчас говорю не как командир отделения, а как владеющий индигет, я снял перстень спартанца и со щелчком положил его перед собой на столешницу.

– Дженнифер.

Девушка, после короткой паузы, несмело и настороженно подняла на меня глаза. Сидела она, немного отодвинувшись от стола и максимально возможно повернувшись в сторону. Так, чтобы убрать из поля нашего зрения щеку, на которой темнела лиственная вязь татуировки. Яркое свечение из нее уже ушло, но по краям рисунка едва заметно отблескивали сиянием контуры, придавая лицу Дженнифер удивительный вид.

– Дженнифер, – еще раз повторил я. – Вчера ты потеряла брата. Но благодаря ему и ты, и мы, все вместе, сохранили свои жизни. Мы не можем в полной мере разделить с тобой скорбь, но мы разделим память о Себастиане.

Дженнифер кивнула, спрятав взгляд.

– Теперь по поводу твоей новой татуировки.

После этих слов девушка вздрогнула. Тема крайне болезненная: татуировка, напитанная силой Сияния – это клеймо слабосильного. Да, для вырвавшегося в мир владения магией обычного аколита это почетная метка; но для индигета второго сословия подобное неприемлемо. Изменение внешности, которое в иных фамилиях иначе как «позор» и не характеризуют. И Дом Лариан, воспитывающий и растящий детей на лириуме, а не на мутагенах, как раз относится к числу таких следующих старым традициям фамилий. И лишь потеря брата, я видел, сейчас отодвигала у Дженнифер на второй план переживания об изменившейся собственной внешности.

Подвинувшись ближе, я взял девушку за руку. Она вздрогнула и с трудом справилась, как я заметил, чтобы не вырваться. Плечи Дженнифер поникли, и она вся сжалась в ожидании моих дальнейших слов. Потому что ничего хорошего насчет своей татуировки она услышать не ожидала.

– Дженнифер, – чуть крепче сжал я ее руку. – Я видел, как ты стреножила сразу пятерых гарпий. Я видел, как ты исцеляла раненых на площади. Да, тебе помогала богиня Жива, но… заемная сила богини, которая прошла через тебя сравнима с той, что я использовал на Нереиде. Но если я после помощи Морриган едва не кончился как живой человек, то тебе даже неудобств сильных откатом не принесло – и это случилось именно из-за твоей новой татуировки. Которая, ты потом поймешь, подарила тебе не просто силу, а самую настоящую мощь. Поэтому я полагаю, что отношение к татуировкам усиления в самое ближайшее время будет пересмотрено. Удивлены? – осмотрел я взирающих на меня Венсана, Нессу и Гаррета.

Никто не ответил, но мои слова их действительно удивили.

– Зря удивлены: я не совсем понимаю что происходит, но боги уже прямо вмешиваются в дела людей. Мир быстро меняется и те, кто хочет остаться на гребне волны, изменятся вместе с ним. Те, кто не хочет этого делать, останутся на свалке истории. Поэтому… Дженнифер, на твоем месте я бы сильно не огорчался из-за появившихся изменений во внешности. Потому что по потенциалу силы ты теперь, похоже, одна из самых могущественных владеющих индигетов Империи.

Дженнифер удивленно посмотрела на меня – с этой стороны она о произошедшем явно не думала, занимаясь самоуничижением.

– Кроме того, татуировки тебя ничуть не портят, и твоя пленительная красота никуда не ушла.

В подтверждении своих слов я поднял руку, заставив перстень блеснуть импульсом силы. Дженнифер после этого снова вздрогнула. Она действительно воспитана в старых традициях, и не сразу поверила и осознала, что я на самом деле считаю ее такой же красивой, как и прежде. Оставив пока Дженнифер наедине с этой мыслью, я отвернулся.

– Несса, – обратился я к внимательно поглядывающей то на меня, то на Дженнифер девушке. – Если твои расспросы по поводу изменений моего характера действительно были вызваны ментальной атакой, будь готова, тебя сейчас начнут проверять. Поэтому анализируй чувства: если тебе в иной момент, причем в любой: ночью, днем, утром, во время тренировок или лекции вдруг захочется чего-то неординарного, возможно это ментат Корпуса проверяет тебя на прочность. Будь внимательна.

Кивнув, Несса сняла свой перстень спартанца и также, как и я со щелчком, положила его на столешницу. Показывая, что говорить сейчас будет не как курсант, а как индигет. Не как Несса, а как Амелия Карина фон дер Биллен.

– Ты расскажешь нам, отчего ты так изменился, Кайден Доминик Альба де Рейнар?

Вот ведь настырная какая.

– Конечно расскажу, – кивнул я. – Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время молчать, и время говорить. Когда я отдавал вам приказы совсем недавно, я не объяснял вам их смысл. Сейчас время пришло, и я готов отвечать на все ваши вопросы по минувшему дню. Придет время и моему рассказу о себе.

Двумя сложенными пальцами, средним и указательным, я показал Нессе на снятый ею перстень и сделал легкое движение, показывая ей его надеть. Щеки девушки заалели, но спорить она не стала.

– Гаррет, – обернулся я спутнику, который сейчас смотрел на меня с неодобрением и ожиданием.

На площади Гаррет промолчал и сейчас молчал. Но было видно, что сдерживается с трудом.

– Гаррет, – спокойно выдержал я его взгляд. – По итогу случившегося нам наверняка дадут по медали, причем каждому. И это, скорее всего, будет Военный крест мужества. А теперь скажи мне: как ты считаешь, если бы мы выехали с Кавендишем навстречу демонам, а ты остался бы под защитой стен портальной станции, отличался бы твой крест от моего?

– Да.

– Вот и я считаю, что да, – кивнул я. – Потому что мы с ним просто поехали бы выполнять свой долг. Весело, с шутками и прибаутками, как Кавендиш хорошо умеет. А тебе, учитывая, что ты представитель второго сословия, хватило мужества не оспорить мой приказ и остаться на защите информации. По этому поводу…

– Какой информации? – переспросил меня Гаррет.

Я только вздохнул укоризненно.

– Впредь, когда я говорю, если ситуация не критическая, постарайся меня не перебивать. Также, как я никогда, если ситуация не критическая, не перебиваю никого из вас. У тебя хватило мужества не оспорить мой приказ и остаться на защите информации о том, кто виноват в смерти четырех наших братьев-спартанцев и в потере фрегатом Нереида боеспособности.

– Но ведь это очевидно, – не выдержала Несса, заполняя паузу.

– Разве? – посмотрел я на нее, а после и на остальных. – Не испытывайте иллюзий. Итак, Гаррет, насчет расследования: если бы мы остались на улицах города втроем – ты, я и Кавендиш, и погибли бы, то показания Дженнифер и Нессы не были бы однозначно интерпретируемы, даже во время допроса ментатом. Почему? Правильно, потому что Дженнифер пропускала через себя силу богини Живы, которая не является членом Имперского пантеона. А Несса, если мы правильно догадались, еще в лесу попала под провоцирующую ментальную атаку одной из дриад. То есть одна побывала под воздействием чужой Империи богини, вторая ментально уязвима, и это было бы поводом оспорить их слова. Ты – единственный, чей разум оставался чист все время нашего бегства. И если бы мы с Кавендишем сгинули на улицах Хвойной заставы, именно тебе бы пришлось выступать главным и единственным свидетелем в деле доказательства попытки, вольной или невольной попытки, этого петуха Финнегана нас убить. Но кроме этого, именно тебе, если бы мы с Кавендишем погибли, пришлось бы терпеть не только косые взгляды, но и самому себе задавать вопрос о том, почему не ты не остался с нами, а ушел от опасности через портал. Поэтому вопрос о равноценности наград считаю закрытым. Твоя награда, для понимающих людей, ценилась бы выше, чем наши с Кавендишем.

Гаррет также, как и Дженнифер недавно, с удивлением смотрел на меня. Он тоже с иного угла зрения на волнующую его проблему даже не думал смотреть.

– Да, не вздумайте питать иллюзий – Финнеган вряд ли пойдет под трибунал. Это долг, который мы сможем отдать ему не сразу. Сейчас же скорее всего его действия высоко оценят, дадут медаль второй или даже первой степени, а не третьей как нам и отправят дальше на повышение.

– Но… почему? – крайне удивились все четверо.

Эх, наивность молодости. Нет у них опыта высшего командования и пониманий реалий имперского управления.

– Потому что справедливости нет, а есть сила фамилии и право рождения, – невесело усмехнулся я. – Награда обязательно найдет нашего героя, но вручать ее будет вовсе не арбитр во Дворце Военного правосудия. Это наша с вами задача – а доказывать его виновность нам нужно будет командующему Корпуса, чтобы он согласовал возврат долгов. Все, на сегодня разбор окончен, мне пора на доклад к Лассалю.

– Капитан здесь? – удивился Венсан.

– Да, мне прислали вестового еще во время обеда, с просьбой подойти к нему как разберусь с насущными проблемами.

– И ты сидишь тут разговариваешь с нами?

– Мне передали просьбу, а не просьбу-и-приказ, учитесь их разделять. Не думаю, что Лассаль прямо сейчас сидит и ждет меня. Наверняка он по горло занят текучкой и мой доклад будет слушать вторым планом, чуть раздвинув время и отодвинув иные проблемы. Все, отдыхайте.

Поднявшись, я направился к выходу.

– Дженнифер, – обернулся я, едва отойдя от стола.

– Да? – подняла блеснувшие зеленью сквозь слезы глаза девушка.

– Тебе нужно принять успокоительное и поспать. Поверь мне, это лучшее из того, что ты сможешь сейчас сделать.

– Рейнар! – окликнул меня у самой двери Кавендиш.

– Да? – обернулся я к нему.

– А мне?

– Что тебе?

– Мне ты ничего не скажешь?

– Хм. Тебе… тебе… – в задумчивости почесал я даже подбородок. – Знаешь, когда ты смягчил мой удар о скалу ледника, это было очень вовремя. Но думаю в ближайшее время, я на это надеюсь, мы больше так летать не будем. Поэтому килограмма три-четыре тебе все же стоит сбросить, они у тебя лишние. По возвращению в Мессену подойти к диетологу, сообщи что тебе нужно худеть, пусть тебе изменят меню и представят персональные рекомендации. Считай это просьбой-и-приказом: ты слишком тяжело дышишь во время бега, это раздражает.

Выйдя наконец из каюты, я направился по длинному коридору к выходу на палубу. Поднявшись, оказался в центре нескончаемой суеты: «Гордость Клавдия» завис над лесом Фегервар, на самой его границе в видимости Хвойной заставы, и на палубе находились многочисленные эвакуированные жители. И в общем гомоне мое внимание привлекли громкие крики, среди которых расслышал узнаваемый голос. Надо же, знакомые лица: Тамара Каннегисер, жена купца первой гильдии Мартина Каннегисера, совсем неподалеку истошно даже не кричала, а яростно вопила. Избивая при этом небольшой сумочкой дородного мужчину, на котором из одежды была только обмотанная вокруг пояса грязная простынь.

Неподалеку я увидел транспортный бот, отваливающийся от борта Клавдия. Видимо, только что выгрузил очередную партию эвакуированных: Хвойная застава была объявлена зоной специальной операции, и всех гражданских оттуда оперативно вывозили. И все только что сошедшие с борта транспортного бота, все кроме обмотанного простынею купца первой гильдии, радовались спасению.

Купец первой гильдии же, судя по накалу эмоций сейчас сильно пожалел, что явился пред светлые очи супруги. А судя по тому, что именно она кричала, отчитывая купца первой гильдии, в эту самую гильдию он зашел лишь благодаря браку с ней.

Странный господин на самом деле: жена богата, красива, влиятельна и, судя по громким крикам, весьма темпераментна. Зачем было рисковать положением в обществе ради одноразовой интрижки с посещением спа в компании феечек?

Риторический вопрос, конечно же.

Бочком-бочком минуя место громкого семейного скандала, я двигался вдоль стены. Драма выяснения отношений и стремительного падения (в этом у меня не было сомнений) купца первой гильдии в «ту выгребную яму, откуда мой отец тебя вытащил, ты, поганое ничтожество!» между тем разворачивалась все более вширь: как раз в этот момент Тамара в ярости сорвала с пожарного щита выкрашенный в желтый цвет топор. Похоже, падение купца первой гильдии сейчас может случиться не только в аллегорическом смысле – если он, спасаясь, за борт выпрыгнет.

Проходя все дальше вдоль стенки палубного прохода я с интересом наблюдал за разворачивающимся действом. Понимая предпосылки: ведь со мной был весь опыт прожитых лет, и я понял накрывшее Тамару бешенство. Понял, что сейчас она прощается с затаенным страхом, с той самой зажатостью, которая сейчас напрочь исчезла, уступив место ярости. Да, ее затаенный страх – точно следствие действий мужа. Который, наверняка, тихой сапой, исподволь и незаметно подтачивал и опускал вниз ее самооценку.

В паре очень часто один любит, а второй лишь позволяет себя любить – и дядька похоже именно позволял себя любить Тамаре. Просто использовав ее для собственного возвышения. И позволяя себя любить, мелкими придирками и постоянным недовольством затоптал личность и самооценку жены довольно глубоко. Вполне возможно сделав это и неосознанно, просто подсознательно злясь на нее, и возможно даже ненавидя – из-за того, что именно ей обязан своим возвышением.

Вот такая вот своеобразная месть.

Но… не повезло ему, не повезло. Если сильно тянуть, резьбу когда-нибудь обязательно срывает. А то, что у Тамары сорвало резьбу – факт налицо. Как раз сейчас с громким испуганным криком купец первой гильдии отшатнулся, и топор просвистел в том месте, где он только что стоял. Наступив при этом на развязавшуюся простыню, купец первой гильдии запнулся, упал и покатился – чудом успев избежать второго удара топора.

Вот мне его даже не жалко сейчас – нужно было головой думать, а не иными местами. Между тем попытавшийся остановить Тамару стюард отшатнулся от впавшей в неконтролируемую ярость женщины. Причем отшатнувшись как раз в мою сторону, и при этом взгляд Тамары наткнулся на меня.

– Синьор Кайден де Рейнар, – уронила топор и сделала она книксен.

– Мадам, – подходя ближе, поцеловал я руку Тамаре.

Не сколько демонстрируя уважение, сколько спасая купца первой гильдии. Потеряв простынь, он уже улепетывал по трапу на нижнюю палубу. И, давая ему шанс сохранить жизнь и здоровье (мне на них наплевать, но кровь с палубы стюардам отмывать), я задержал руку Тамары в своей.

– Синьор де Рейнар…

– Можно просто Кайден. После того, что мы пережили, – едва-едва улыбнулся я женщине.

– Синьор Кайден, – заметно покраснела Тамара. – Вы спасли мне жизнь и благодаря вам у меня открылись глаза на эту тварь. Я перед вами в неоплатном долгу.

– Право, не стоит благода…

– Двери моего дома всегда будут открыты для вас, синьор Кайден. И двери дома моего отца, Роберта Гуггенхайма, – крепко сжала мою руку Тамара.

Надо же.

Если бы не столь извилистая череда событий, я бы мог подумать, что сама Морриган подтолкнула меня сегодня в Хвойную заставу. Потому что за краткий промежуток времени я смог обрести долг жизни со стороны двух весьма могущественных людей в Септиколии. Если д’Энтенса имеет серьезное влияние в Риме, то магнат Гуггенхайм – весомый голос в Боярской думе Варгрии.

И еще интересный вопрос – а что все эти важные люди делали вчера и сегодня в Хвойной заставе?

– Мадам, – между тем кивнул я Тамаре, отпуская ее руку.

– Синьор, – сделала она еще один книксен.

Развернувшись и кивком попрощавшись с Тамарой, как оказалось дочерью весьма и весьма интересного отца, я двинулся наконец по вызову Лассаля.

– Куда сбежала эта тварь!? – когда я отвернулся, повысила голос Тамара, обращаясь к стюарду. – Да ты не бойся, я не буду его убивать, просто хочу посмотреть этой мрази в глаза…

Удалившись от места печального падения купца первой гильдии (воистину идиот, жениться на дочери Гуггенхайма и ходить налево к феечкам – ну есть ум у человека?), я прошел через ресторанную палубу, сейчас забитую эвакуированными жителями Хвойной Заставы.

Поднялся на шканцы, где сохранялся полный порядок. Здесь меня встретили два молчаливых воина-спартанца и препроводили вглубь офицерской палубы. Более того, по длинному коридору мы дошли до самого конца, до адмиральской каюты, где обычно квартировало командование Корпуса.

Войдя внутрь, я понял, что сказанное совсем недавно спутникам: «не думаю, что Лассаль прямо сейчас сидит и ждет меня» оказалось большой ошибкой. Потому что собравшиеся в каюте, похоже, действительно сидели и ждали меня. И здесь были не только старший инструктор мастер-сержант Блайд, командир учебной роты капитан Лассаль и ментат Корпуса в цитадели Мессена Гомер Ли, который сосредоточенно обгладывал куриную ножку.

Да, ментаты странные ребята, поэтому грызть куриную ножку и вытирать руки о край расстеленной на столешнице карты для ментата вполне нормально. Даже в присутствии командира Первой горной бригады генерала синьора Андре де Монтеклера из Дома Вержи, а также самого генерала графа Александра Горацио Эрнеста фон Вайса, командующего Корпусом Спарты, который расположился во главе длинного совещательного стола.

Вот это уже серьезно. Де Монтеклер и фон Вайс – это высший офицерский корпус. Crème de la crème, Земная опора трона на Западе. Рядом только высшее командование Флота, Небесная опора, а выше только сам Император.

– Рейнар. Проходи, присаживайся, – сразу перешел на неофициальный тон фон Вайс, жестом продемонстрировав мне что беседа будет проходить «без чинов».

Сам же я в этот момент взглядом показал капитану Лассалю, что к просьбе можно было бы и присовокупить мне намек поторопиться. После чего присел на указанное место. Капитан в этот момент открыл лежащую на столе папку и положил передо мной две фотографические карточки.

На одной была изображена голубокожая тарнейка, с которой мы недавно пересеклись на Клавдии, по пути на отбор. Фото явно из личного дела. На второй – она же. Не полностью, только отрубленная голова на рабочем столе некроманта пыточной камеры цитадели.

– Это Айре Гессер, изгнанная из клана за своеволие, – постучал по первой фотографии еще живой голубой тарнейки Лассаль.

Отлично. Значит сейчас я узнаю мотивы…

– А это Бездушная, – произнес Лассаль, постучав пальцем по карточке с изображением головы.

Отлично. Не узнаю мотивы.

Бездушные – искусственно созданные тела, в которые на короткий срок можно закачать зачатки разума, в некоторой части его копировав из тела-образца. Что, получается, и было сделано с созданным телом, так похожем на Айре Гессер. Сама тарнейка, кстати, может быть даже еще жива, если повезло. Или она может быть жива, если именно как Айне Гессер участвовала в группе охотников за моей жизнью, позволив для этого снять копию со своего тела.

– Задача бездушной состояла в том, чтобы… – между тем продолжал говорить Лассаль.

«Меня убить» – мысленно закончил я его фразу, но как оказалось и тут ошибся.

– …прикрыть внедрение в Корпус твоего убийцы.

Из папки появилась еще одна фотография, также из личного дела. Это был Сорок Первый: тот самый римлянин, который оказался самым слабым звеном в моем взводе. И которого я поднимал и тащил со сломанной ногой, когда он упал без сил во время отбора.

Неожиданно. Я даже эмоций не удержал, взметнув брови и оглядев присутствующих.

– Бездушная была нужна, чтобы отвлечь ментата и контролирующих отбор офицеров от внедрения твоего убийцы в Корпус, – еще раз озвучил столь удивительный факт Лассаль.

– Но как он прошел ментата?

– Это кукловод.

Вот это поворот! – еще раз, чувствую не в последний за сегодня, удивился я.

Кукловод. Подселенец, чужая душа в теле. Кукловод это колдун-ментат, который может переместиться сознанием в чужое тело и там затаиться. Со смертью тела-носителя разум кукловода возвращается в собственное тело – которое, на время подселения, где-то сохраняется. В основном в Местах силы подобных тому, в котором мы беседовали недавно с царицей и до этого тоже… беседовали, так скажем, с Цветаной.

Сам же Сорок Первый даже не знал, что внутри него есть кукловод, который готов в нужный момент перехватить управление телом. Поэтому по идее да, шанс у него внедриться в Корпус был. Как и шанс меня убить.

Бездушная, кукловод… Кому я перешел дорогу? Это же уровень заговора против трона, если такие ресурсы использованы. Для большинства индигетов и бездушные, и кукловоды за всю жизнь остаются лишь теорией, слышанной когда-то в аудиториях образовательных учреждений. А для меня вот сразу комплект подогнали.

Дав мне время осмыслить услышанное, Лассаль продолжил.

– Гомер почувствовал присутствие чужого разума…

При этих словах ментат отсалютовал мне обгрызенной куриной ножкой. Причем сделал это не очень аккуратно, так что несколько капель жира упали на карту. На лес Фегервар, как я машинально обратил внимание.

– … почувствовал присутствие чужого разума, – Лассаль также проследил падение жирных капель. Гомер на наши взгляды даже внимания не обратил. Весь его вид говорил только о том, что у него есть жареная курочка, и больше его мало что сейчас волнует в этом мире.

– Но обрывать нить Гомер не стал, как и показывать, что заметил кукловода. Вместо этого он дал знак мне, и я сразу поднял по тревоге всех индигетов Корпуса в Мессене. Так что по выходу на тропу мясорубки за каждым кандидатом под пелериной невидимости следил минимум один офицер.

Вот оно что, оказывается. Не зря значит я удивлялся тому, что спартанка-инструктор словно шаг в шаг за мной двигается по тропе новичка.

– После вашего выхода на маршрут испытания мне почти сразу было доложено, что кукловод старается подобраться ближе именно к тебе. Судя по всему, кукловод намеревался убить тебя так, чтобы мы не узнали о факте подселения разума. Иначе, полагаю, он попытался бы прикончить тебя еще по дороге в Мессену, когда вы шли в колонне от портала. И из-за желания кукловода остаться неузнанным, наставник Блайд вопреки традициям сломал тебе ногу почти сразу, в самом начале отбора. Чтобы приковать к тебе максимум внимания и заставить кукловода осторожничать.

– Благодарю, старший инструктор мастер-наставник Блайд, – кивнул я Глотке.

– Всегда пожалуйста, господин курсант, – вернул мне кивок старший инструктор.

– После того как ты стал первым в потоке, и на тебя было обращено максимальное внимание, кукловод, как мы и предполагали, затаился. Мы ждали его действий, за ним и за тобой следили круглосуточно и ежесекундно. Но он молчал – а мы боялись спугнуть, поэтому даже провокаций не организовывали. Во время последнего испытания, когда Сорок Первый остался наедине с демоном, мы пленили его, сумев удержать в теле кукловода. Сейчас он в анабиозе, в подвалах Мессены.

– Не допрашивали? – задумчиво уточнил я у Лассаля.

Сразу после моего вопроса генерал граф Александр Горацио Эрнест фон Вайс усмехнулся. Ну да, что-то я снова забылся о своем месте в новой жизни.

– Вы слишком дерзки, курсант, – заговорил фон Вайс. – Слишком дерзки для кандидата в офицеры Корпуса, еще даже не прошедшего посвящение. Такая вольность в общении могла бы быть позволена одному из ваших прославленных предков. К примеру… может сами приведете пример?

– Доминику Веспасиану, думаю.

– Верно, Доминику Веспасиану, – кивнул мне фон Вайс. – Достойный был офицер и человек, мое почтение славе предков. Итак, вернемся к нашему барану….

Генерал-адмирал посмотрел на Лассаля, и тот продолжил:

– Допрашивать кукловода мы пока даже не пытались: Гомер, уж насколько мастер, едва-едва ощутил отблески чужой души.

После этих слов Гомер утвердительно помахал начисто обглоданной ножкой, и потянулся к блюду с разорванной тушкой курицы, у которой оставалась еще одна целая нога.

– Этот колдун явно из высшей лиги, – заговорил уже командующий фон Вайс. – Поэтому с большой долей вероятности при попытке допроса он сможет эвакуироваться в собственное тело. Даже из экранированной пыточной, просто пробьет дыру в нижние планы, это реально. Но пока Сорок Первый в анабиозе, сделать колдун естественно этого не может. У нас время еще есть, так что мы просто будем ждать, вдруг кто проявится. Вернее, не проявится: колдунов такого уровня в Империи мало, и за полгода-год постоянное отсутствие кого-либо подходящего силой на конвентах будет заметно. Мы сейчас даже работаем над сбором внеочередного, надеюсь получится согласовать через министерство. Тогда сразу или найдем нашего героя, или хотя бы составим короткий лист претендентов из отсутствующих. Ладно, с этим, господин курсант Кайден, достойный внук своего деда Доминика Веспасиана, мы закончили. Теперь перейдем к главному.

«То есть это было не главное?» – настроившись на обсуждение причин моего убийства, я в очередной раз за сегодня оказался крайне удивлен.

– Дженнифер Агилар де Лариан.

«Что Дженнифер Агилар де Лариан?» – взглядом поинтересовался я у фон Вайса.

– Мы вынуждены будем отдать ее Дракенсбергу.

«Что, простите?» – вновь крайне удивился я, едва не озвучив вопрос в слух чуть иначе и вообще безо всяких оглядок на субординацию.

Очень было трудно сохранить молчание, но я справился. Ожидая продолжения от командующего Корпусом.

– Дженнифер Агилар из Дома Лариан прибыла в вербовочный пункт вместо того, чтобы отправиться в Скаргейл: Дом Лариан согласовал брак Дженнифер с Дракенсбергом. Она пошла против воли фамилии, отправившись в Корпус.

Глядя в глаза фон Вайсу, я покачал головой. Многие идут против воли фамилии, отправляясь в Корпус. На то он и Корпус, потому что именно здесь собираются идущие своим путем индигеты.

– Корпус – выше этого, – наконец произнес я вслух.

– Ты давно читал аналитические сводки разведуправления?

– Я их вообще не читал.

– Ах да, ты же простой курсант, – хмыкнул фон Вайс. – Сколько портальных станций ты посещал за недавнее время?

– Три.

– Ты видел, что рядом с каждой теперь есть представительство СС?

– Да.

Действительно, видел: у каждой портальной станции, что я посещал, замечал представительство Союза Зерна и Стали. С приметным щитом с мечом-с-колосьями и вензелем «SS». Да, я это видел, но как-то отметив в памяти столь серьезное усиление Союза Зерна и Стали об этом глубоко не думал.

Как оказалось, зря.

– Фридрих уже год проводит политику усиления своих полицейских ведомств и Флота в противовес стражам границы. Корпус все активнее растаскивают по задачам, последние несколько месяцев мы ничего не успеваем. Все, кто сегодня десантировался с Клавдия – отпускники, все только вернулись с боевых и из патрулей по приразломным территориям. Мы уже год теряем людей, теряем влияние, теряем силу. Но усиливая полицию и ослабляя нас, Фридрих еще и заручился поддержкой тамплиеров и торговцев. И в этом противостоянии с Римом мы становимся все слабее. А Дженнифер – весьма удобный повод нас показательно прогнуть. Сейчас дело «Дракенсберг против Корпуса» слушается в Семиградье, но результат предсказать несложно. И апелляцию мы подавать не будем.

– А что… хранители? – совершенно не понимал я картину новой реальности, в которой оказался.

Фон Вайс переглянулся с де Монтеклером, словно советуясь о том, что именно стоит мне рассказать. Судя по ответному взгляду командира Первой горной бригады, он был за то, чтобы рассказать мне все.

– Говноохранители! – вдруг не очень внятно прокомментировал Гомер, звучно выплюнув на блюдо куриный хрящ.

Фон Вайс после его возгласа заговорил снова. И после его дальнейших слов я понял, что все ранее услышанное было еще цветочками. Настала поря ягодок:

– В Ордене сейчас… не все хорошо. Год назад у них проходили очередные перевыборы Капитула, но что-то при голосовании случилось. Согласия достигнуто не было, и до сих пор новый состав не утвержден. Победу выбранных членов капитула немалая часть хранителей считает нелегитимной, те в свою очередь против перевыборов, и сейчас в верхушке Ордена полный разброд и шатание. Одна из группировок, как мы недавно узнали, хочет поменять нас, Корпус, как инструмент влияния на двор и Императора, на Союз Зерна и Стали. Варгрийцев твоего двоюродного деда от границ Разлома уже убрали, похоже наша очередь защищать собственное влияние следующая. Так что, если перед тобой вдруг окажется незнакомый хранитель без рекомендации от любого из здесь и сейчас присутствующих, не советую ему доверять что-либо серьезное.

– Я понял. Моя задача сейчас какова?

– Окончить обучение, получить офицерский патент, пройти посвящение в Сиянии и отвезти Дженнифер Агилар ее будущему мужу, маркграфу Дракенсбергу.

После этих слов фон Вайса в каюте возникло долгое молчание.

– Старший инструктор мастер-наставник Блайд не позже завтрашнего дня будет уволен из Корпуса, – заговорил вдруг капитан Лассаль. – Уволен с позором, я сам сорву ему погоны перед строем. Потеря сразу четверых курсантов-индигетов – невиданное происшествие, он будет наказан.

Блайд после этих слов капитана склонил голову. В этот момент снова заговорил фон Вайс.

– Полагаю, после увольнения мастер-сержант Блайд начнет пить как проклятый, но погуляв пару дней, набрав административных штрафов и протоколов, под угрозой уголовного преследования сбежит от полиции. В Дикое поле, где сколотит небольшую банду. Предварительно, в его банде будет около пятнадцати отставников, не только из Корпуса. Это все лично мои проверенные люди и нелюди, – посмотрел на Блайда, на Лассаля, а потом на меня фон Вайс. – Больше не будет, имейте ввиду и исходя из этого планируйте операцию «Дженнифер». Так чтобы и муж получил новую жену, и все остались крайне удовлетворены случившимся.

Да. Иначе и быть не могло.

Можно попытаться прогнуть Корпус – но в результате всегда отдачей вернется так, что наступит пора сожаления. Потому что Корпус никогда не бросает своих. И если сейчас ситуация настолько накалена, что фон Вайс не может прямо пойти против воли (судебных арбитров) Императора, значит делать это надо не совсем прямо. И Дракенсберг, который вольно, или невольно, продолжил из глупого тщеславия или вдруг появившегося у него чувства неуязвимости претендовать на Дженнифер, когда она уже стала частью Корпуса, подписал себе смертный приговор.

– Лично твоя задача, – обратился мне фон Вайс. – Окончить школу подготовки офицеров первым номером, получив максимально возможные навыки. Потому что если вы облажаетесь с Дракенсбергом, Корпус от тебя откажется, и вы вместе с Блайдом окажетесь на плахе. Да, все настолько плохо, имей это ввиду. Но ты не должен облажаться.

Не отвечая ничего, я просто кивнул командующему.

Правильно. Не должен. Нет у меня в этот раз такой опции.

– Рейнар, – окликнул меня граф де Монтеклер.

– Да.

– Имей в виду: до окончания обучения, несмотря на постоянную и незримую охрану рядом с тобой, будь готов к нападениям или провокациям. Те, кто хотят забрать твою жизнь, не отступятся.

– Кто это?

– Они совсем рядом с троном. Кто именно – мы пока не знаем, – посмотрел на меня своими голубыми до льдистой прозрачности глазами Монтеклер.

Не знают, но догадываются – понял я по его взгляду. Впрочем, продолжать Монтеклер не стал, а я не стал спрашивать. Смысла нет – если не счел нужным озвучить подозрения, значит и на вопрос не ответит.

– Я же буду в Мессене, почему мне стоит опасаться?

Монтеклер в ответ на мой вопрос только хмыкнул и покачал головой. Заговорил же фон Вайс.

– Скажи, если бы ты знал, что один из могущественных колдунов Империи потерпел неудачу в покушении на некого курсанта… И тебе нужно этого курсанта выманить из-за стен цитадели и убить. Как бы сделал ты сам?

– Я бы… – задумался я. – Представил бы этого курсанта к ордену первой степени, чтобы был повод вызвать его в Рим на награждение, допустим.

– И… – протянул фон Вайс.

– И вызвать туда же Финнегана, наградив и его за героические действия по спасению вверенного фрегата? – уже озвучивая столь неприятное предположение, я понял, что вариант вполне рабочий. Особенно если готовить провокацию для семнадцатилетнего юноши, который только что чуть не погиб по воле имперского флотского командира.

– Именно так, – не очень внятно произнес Гомер, со злостью отбросив вторую обглоданную куриную ножку. Выскочив из широкого блюда, она проехалась по карте, оставляя жирный след по очертаниям Фегервара и пересекая Варгрийский хребет в сторону Востока.

– Это лето плохо началось, господа, – вновь осмотрел всех нас генерал фон Вайс, поднимаясь. – И полагаю, что дальше все будет только хуже. Будьте к этому готовы.

Ушел командующий Корпусом прямо из каюты, через портальный амулет – стоимость однократной работы которого в лириумным эквиваленте сравнима с затратами на трехмесячное обслуживание «Клавдия».

Да, игра определенно началась по-крупному.

Попытка Императора ослабить Корпус Спарты и разброд в Ордене Хранителей, сопряженный с разделом влияния – надо же, никогда бы не подумал, что такое возможно. Но если уже ситуация пошла в такой разнос, то на затраты никто внимания обращать не будет. Не считая не только золото и лириум: вскоре, похоже, за право остаться в большой игре платить придется не только деньгами, но и кровью.

И своей, и чужой.

Глава 5

Двенадцать человек. Двенадцать проверенных ветеранов Корпуса, покинувших стражу границы по самым разным причинам. Все способны взаимодействовать с артефактами, иммунны к слабому прямому воздействию лириума, обладают реальным боевым опытом не только в части защиты границы мира. Специалисты, так сказать, широкого профиля. Но… ни одного владеющего магией даже на уровне развития первого круга.

Двенадцать, и плюс еще трое. Не-человек. Да, кроме двенадцати ветеранов Корпуса, в собранном Блайдом по «рекомендациям» фон Вайса отряде оказалось три полудемона. И я до сих пор находился под впечатлением встречи. Вот уж не думал, что у фон Вайса окажутся именно такие проверенные «люди и нелюди» – во время нашего общения я на эту оговорку как-то и внимания не обратил.

Некоторые аспекты жизни, в основном высокие магические технологии вроде коммуникаторов и визоров, со времени моей прошлой жизни остались неизменны. Технологии, контролируемые орденом хранителей, вообще редко меняются; но вот в социальных аспектах жизни за минувшие сто девятнадцать лет произошли весьма серьезные изменения. Не думал я, что, будучи частью Корпуса, получу под свою руку полудемонов.

Удивительное дело.

Сегодня ночью, в пыточной цитадели, я познакомился и побеседовал со всеми приведенными Блайдом бойцами. И сейчас вспоминал их учетные карточки личных дел, пытаясь представить уровень боевой эффективности нашего будущего отряда. Уровень боевой эффективности, и исходя из него уже подбирать тактику проникновения в замок Дракенсберга.

Вот только как ни крутил в памяти данные учетных карточек, не получалось ничего: в отряде не было владеющих. Да, тройка демонов способностями сравнима с колдунами средней руки, но это совсем не та мощь, которая нужна нам, чтобы проникнуть в фамильное имение маркграфа Дракенсберга. Есть, конечно, еще неучтенные факторы – такие как возможная помощь богов, но рассчитывать на нее я бы не стал. А без божьей помощи задача казалась мне просто нереальной. Без усиления отряда хорошим даже не индигетом, а владеющим чародеем, хотя бы одним. Для того чтобы банально пеленой нас накрыть в периметре имения Дракенсберга, ускользая от охранных систем слежения и…

– Рейнар! – стеганул меня окрик лектора.

Невольно вздрогнув даже от неожиданности (зачем так кричать-то?), я отвлекся от одолевающих мыслей. И поднялся, глядя на магистра Никласа из Императорской гильдии магов. Молодой он кстати, для магистра – не больше тридцати лет на вид. Молодой, и какой-то… неприятно-наглый. Есть такие люди, вроде бы со всех сторон нормальные, две руки, две ноги, голова-глаза-нос-уши. Вроде бы нормальные, но от одного вида таких людей лицо как от лимона кривит. В некоторых случаях так и вообще при взгляде на таких сразу кулаки сжимаются от желания применить некуртуазные методы убеждения даже не дожидаясь начала дискуссии.

Я-то знаю в этом толк – такого парня каждое утро в зеркале вижу. Откуда на меня всегда смотрит худощавый пепельноволосый юноша с волевыми скулами и нагло-дерзкой рожей, доставшейся от Альба. Но я это я, мне можно, к тому же уже привык к той картинке что мне зеркало показывает. А вот этот магистр меня реально одним своим манерным видом раздражает. Даже при всей моей взращенной при дворе императора сдержанности.

Смотрит так еще выжидательно, с полупрезрительным прищуром. Силен мастер-магистр Никлас, в общем, в способности вызвать к себе негатив. Признаю.

– Курсант Рейнар, вы определенно отвлечены от нашей беседы, – неприятно улыбнувшись, едко произнес Никлас.

– Никак нет, господин мастер-магистр.

– Повторите пожалуйста то, что я только что сказал.

«Мастер-магистр, вы такой предсказуемый», – очень захотелось мне ему ответить. Сколько раз я слышал эту фразу в стенах этой аудитории. Причем и в этой, и в своей прошлой жизни.

Но на самом деле, у меня были причины не уделять внимания его словам: магистр Никлас совсем недавно начал читать нам вводную лекцию об анатомии прорывов, которая слово в слово повторяла ту, которую я мало того, что слышал уже в этой самой аудитории не один и не два раза, но и предметно обсуждал в бытность военным советником Императора. Детально препарируя каждый изложенный в тексте факт или постулат.

Обсуждал я эту лекцию в составе сенатской комиссии, выполняющей задачу переработки и унификации текста для того, чтобы внести ее в программу вводной подготовки отправляющихся к границам разломов подразделений поддержки, не числящихся в постоянном составе стражей границы. Поэтому да, слушал я не очень внимательно, потому что все об анатомии прорывов знал практически наизусть.

– Вы сказали, господин мастер-магистр, что в любой нештатной ситуации на границе каждый воин Империи должен держать оборону, сохранять спокойствие и ждать индигетов.

– Я совсем не это сказал, курсант Рейнар.

В ответ я только вздохнул. Ненавижу тратить время бесплодно. Это практически то же самое, что бессилие что-то изменить: время вроде бы есть, но идет оно мимо тебя. Как сейчас. Ведь даже без моего прошлого знания прошлой жизни, вводная лекция по прорывам демонов, «Анатомия порталов, Введение», у нас уже была. Причем в самом начале курса обучения, она стояла третьей по счету лекцией от архивариуса цитадели Корнелиана Мака.

Правда, читал он нам ее не совсем легально: с недавнего времени, по распоряжению министра статистики Империи, подобные лекции – с «излагаемой информацией государственной важности», должны были проводиться только при участии расширенной отчетной комиссии. Но собирать расширенную отчетную комиссию (в которой должно быть два чародея Гильдии магов, еще двое от Академии и один представитель от Ассамблеи) это долго и затратно. Поэтому в Корпусе на распоряжения министра внимание не обращают. Просто дают все необходимые знания без оглядки на правила, а «официальную» лекцию сопрягают с началом обучения курсантами основ стихийной магии, куда маги из Гильдии и Академии прибывают сами.

Так что наш курс сейчас слушает повторно лекцию об анатомии порталов, делая вид что все это происходит в первый раз. Слушаем уже официально, перед началом Малого практикума – положенным по программе обучения перед принятием Посвящения в Сиянии. А Малый практикум, уже по Высочайшему именному распоряжению Императора, в военно-учебных заведениях частей стражи границы всегда проводят независимые маги Элементарного факультета Императорской Академии Рима. Один из которых – магистр Никлас, сейчас стоит передо мной на трибуне, а еще два – в составе комиссии, расположились в тени ложи высоких гостей. Оттуда же периодически поскрипывает автоматическое перо писаря, заполняя протокол лекции.

Бросив короткий взгляд на расположившуюся в тени высокую комиссию, и прикрыв глаза на пару мгновений, я справился с раздражением и вновь посмотрел на магистра Никласа.

– Я передал общий смысл вами сказанного, господин мастер-магистр. При необходимости ваши слова могу повторить дословно. Начинать?

– Объясните мне, курсант Рейнар, почему воин Империи на границе миров должен сохранять спокойствие? – проигнорировал мой вопрос Никлас.

Не нравился он мне все сильнее. И причины этого были не только в его мерзко-отвратной роже. Элементарный факультет всегда в контакте с Корпусом, и аколиты из Академии часто проходят практику на границе именно в составе подразделений Корпуса. И после именно такие маги – бывшие юные практиканты, видевшие прорывы демонов, доросшие до магистров, в основном и привлекаются Корпусом в качестве преподавателей по контракту.

Но у этого господина абсолютно чистые от значков и нашивок рукава и китель – даже месяца в совокупности не провел на границе. Теоретик самый настоящий. А у меня сейчас, кроме теории, очень много вопросов практических. И мне очень не хочется терять время, чтобы слушать то, что я знаю до последней запятой. Тем более от этого даже не мага, а… чароплета какого-то, прости Богиня.

Но, по глазам Никласа вижу – похоже, я все же на потерю времени немного прилип. Если судить по взгляду неприятного магистра, который не предвещал ничего хорошего. Никлас ждал моего ответа, и неприятная ухмылочка постепенно вновь наползала на его губы.

– Истина о том, что во время прорыва демонов воину Империи нужно сохранять спокойствие, известна каждому, кто был на границе миров во время прорыва демонов, господин мастер-магистр, – позволил я себе шпильку в адрес его чистых от нашивок рукавов. – Потому что тот, кто держит оборону в зоне прорыва, должен понимать – хуже уже не будет. Тот, кто держит оборону в зоне прорыва демонов уже держит оборону в зоне прорыва демонов, страшнее в мире места нет. Так что и смысла волноваться никакого нет. Когда появляется это осознание – жить, или умирать, становится гораздо легче, господин мастер-магистр.

На самом деле старая шутка, действительно известная каждому кто был новичком на границе: «Хуже не будет, мы уже в аду». И каждый вновь прибывший всегда ее слышит, традиция такая. Странно, что этот раздражающий меня чароплет ее не знает. Ну или делает вид, что не знает. Вот только зачем ему сознательно строить из себя кретина?

Магистр Никлас между тем в ответ на мои слова только усмехнулся кривовато. Кивком разрешив мне садиться, он продолжил.

– Итак, господа курсанты. Речь у нас сегодня пойдет о том, ради чего вы все здесь, в процессе своего обучения собственно и собрались. Прорыв демонов. Внимание на карту.

Обернувшись, магистр показал стеком на карту Септиколии, где ярко алели три линии шрамов разломов. Я же вернулся мыслями к сегодняшней ночи, во время которой в пыточной цитадели я встречался с Блайдом и бойцами формируемой нами группой для тайной специальной операции.

Отряд после консультации с бойцами мы с Блайдом разделили на тройки, наскоро набросали и утвердили план боевого слаживания. Но я сейчас думал не об этом; вспоминал, прокручивая в памяти беседу, анализируя реакцию и слова каждого. Отмечая детали, мельчайшие, но крайне важные – ведь с этими людьми мы вскоре должны провести невиданную по дерзости операцию, риском в которой на кону стоят не только наши жизнь и честь.

– …шрамы-близнецы и Большой шрам, – продолжал между тем говорить магистр Никлас. – Разрывы ткани мироздания, в которых живет негасимое адское пламя, и где с постоянной периодичностью происходят прорывы… Курсант Рейнар! – вдруг звучно хлопнул он стеком по столу.

Да что ж такое, даст он мне сегодня подумать?! – раздраженно подумал я.

– Да, господин мастер-магистр, – вновь поднялся я.

– Что такое прорыв, курсант Рейнар? – решил он видимо меня покатать по незнанию определений. Меня, который эти самые определения частью и придумывал для этой самой лекции!

– Прорыв – это способ наступательных действий, направленных на создании бреши в подготовленных оборонительных рубежах занятый войсками противника, для последующего развития наступления в глубину и маневра в стороны флангов, господин мастер-магистр.

Несколько секунд в аудитории стояла полная тишина. Никлас смотрел на меня, я на него. И после очень долгой паузы чароплет мне разрешающе кивнул, после чего я вновь сел.

Странно. Я специально дал определение прорыва не из текста лекции, потому что в лекции фигурирует «прорыв демонов». И он им удовлетворился, как будто все правильно. А нет, не удовлетворился.

– Курсант Рейнар, – с мерзкой улыбочкой обратился Никлас ко мне.

Вот собака бешеная, а? Я же сел только что, а значит мне опять вставать надо. Да, недооценил я этого господина.

Хотя… у теоретиков чароплетов времени много, смерть от когтей демонов им не грозит. А когда псу нечего делать, он лижет себе… в общем, в искусстве вежливого унижения и пикировки чароплеты-теоретики довольно умелы. Надо же чем-то время убивать в своем змеином клубке, прозванным магистрат Академии занимать, убивая скуку.

Бесит. С удовольствием сжег бы башни Академиума дотла, Гильдию бы расформировал, а всех таких недочародеев отправил бы в действующую армию в командировку, обязательно строем и с песней. Вот не дрогнула бы рука приказ подписывать. Только кто ж мне даст.

Поднялся я, впрочем, с бесстрастным лицом.

– Да, господин мастер-магистр.

– То, что вы заучили определение значения «прорыв» из словаря Министерства вооруженных сил Римско-Септиколийской Империи, это похвально. Но я вас спрашивал совсем о другом прорыве – о прорыве демонов. Вы знаете, что это…

– Вы спросили «что такое прорыв», господин мастер-магистр, и я дал вам ответ, – перебил я Никласа. – Если вы хотите узнать, что такое прорыв в ином значении, формулируйте вопрос точнее, будьте любезны. Со всевозможным почтением, – вернул я ему неприятную улыбку. Вовремя вспомнив, что у меня тоже есть родовой дар от Альба людей выворачивать от бешенства лишь одним своим наглым и дерзким видом.

Магистр Никлас не сдержал эмоций и даже дернул губой. Но от комментариев не по теме воздержался.

– Что же такое прорыв в ином значении, курсант Рейнар?

– В каком ином значении, мастер-магистр?

Из угла аудитории, из затененной ее части высокой ложи, где сидели члены комиссии, послышался звучный хлопок ладонью по столешнице. Явно в контексте неуслышанного мною возгласа: «Да что этот курсант себе позволяет!»

Да, у некоторых в Академии очень высокое самомнение. Причем почему-то не у действительных магов, которые держат границу вместе со стражами, а у таких вот чароплетов, которые ранг магистра защитили на полигоне в тепличных условиях.

И, что характерно, у большинства таких «инкубаторских», едва свой патент получат, мировоззрение сразу меняется. Формируясь в: «стража границы существует для охраны Академии от демонов», а не Академия существует для того, чтобы помогать стражам охранять границу нашего мира от демонов. Выверт сознания какой-то, неверные координаты мироздания. Наверное, им на тренировочном полигоне это самомнение и знание вручают сразу после приема тепличного экзамена.

Ууу, ну как же меня все эти чароплеты бесят. Давно просто не сталкивался с этим племенем, успел уже и забыть. Хуже них только инквизиторы.

– Так что такое «прорыв», используемый в значении употребления стражами границы, курсант Рейнар? – Никлас, кстати, в отличие от стучавшего ладошкой по столешнице мага, в этот раз на мою дерзость отреагировал спокойно. На мгновение вдруг став похожим на вальяжного кота. Сбросив с себя отталкивающую ауру, и на краткий миг став похожим на почти нормального человека.

– Что такое прорыв демонов? – дополнительно пояснил Никлас вопрос, предваряя мой уже готовый сорваться с уст ответ. Правильно кстати пояснил, а то в игру «выбеси оппонента по общению» я могу долго играть. Сейчас накидал бы ему в копилку самых разных значений слова «прорыв».

– Прорыв демонов – это совокупность согласованных и взаимосвязанных боевых и магических действий объединений легионов демонов, проводимых во взаимодействии с колдунами-ренегатами и иными союзниками для уничтожения защитных сооружений границ человеческой цивилизации Юпитера.

– Каких защитных сооружений?

– Опорных пунктов Границы: форпостов, фортов, крепостей и цитаделей, оборудованными компенсаторами негативной энергии и местами силы концентрации Сияния.

– Почему так важны опорные пункты, если аж в каждом из них есть Место силы или Компенсатор?

– И Место силы, и Компенсатор, господин мастер-магистр. Опорный пункт он на то и опорный, что на него опереться можно. Это следует из этимологии определения.

Никлас после моих слов демонстративно поцокал языком, качая головой.

– Так почему же опорные пункты так важны?

– Каждый из опорных пунктов является важным звеном неразрывной линии позиционной обороны на границе миров.

– Не слышал этого определения раньше, господин курсант, – в напускном удивлении поджал губы Никлас.

– Какого определения, господин мастер-магистр? Граница миров?

Из тени высокой ложи раздался еще один возмущенный хлопок. Кто-то там, похоже, мои колкости на свой счет принимает. Видимо еще один теоретик с высоким самомнением. И если магистр Никлас не уймется, предполагаю, что этот невидимый мне возмущенный чароплет там себе ладошку скоро зашибет.

– Определение позиционной обороны, господин курсант.

– Это определение в доктрине обороны Римско-Септиколийской Империи прописано, господин мастер-магистр.

– Вот как? Интересно, интересно. Цели доктрины?

– Удержание подготовленных стражами границы оборонительных рубежей для недопущения изменения границ человеческой цивилизации.

– Так все же, что такое позиционная оборона?

– Один из видов обороны, главной целью которой является прочное и длительное удержание подготовленных войсками границ рубежей. Подразумевает глубокое эшелонирование, а также своевременное реагирование и маневр силами и средствами оперативного резерва.

Мастер-магистр кивнул, закончив блиц-опрос, и я наконец опустился на место. Но едва Никлас повернулся к доске и поднял стек, сразу после этого он замер, словно в задумчивости. И, медленно-медленно, снова обернулся, ища меня взглядом.

– Курсант Рейнар.

«Да что этот чароплет себе позволяет!» – фыркнули практически в унисон сидящие рядом со мной Кавендиш и Несса. Дженнифер, которая сидела с другой стороны, только мягко тронула меня за руку. Словно прося сохранять спокойствие и не использовать резких слов.

– Да, господин мастер-магистр, – вновь поднялся я, по-прежнему сохраняя бесстрастный вид.

Похоже, магистр Никлас решил устроить мне бенефис ответчика как элемент воспитания. Я, в принципе, уже и не расстраивался по этому поводу. Даже не сильно против – подходящего решения вопроса с Дракенсбергом, при таком составе отряда, я не вижу. Пока не вижу. А это значит, мозгу нужно отдохнуть от непрерывных мыслей о предстоящем рейде в Скаргейл и взять паузу. Чтобы после возможно было взглянуть на проблему свежим взглядом.

– Вы удивили меня своими знаниями, курсант Рейнар. И знаете, что… я вот тут подумал, а вы сами можете рассказать об анатомии прорыва?

– Смогу, господин мастер-магистр.

После моих слов наступило молчание. В котором прошло десять секунд.

Двадцать.

Тридцать.

В полной тишине минуло более минуты. Я, воспользовавшись паузой, погрузился в свои мысли, вновь прокатывая в памяти личные дела бойцов, которых привел Блайд. Магистр Никлас же потихоньку терял самообладание.

– Курсант Рейнар, – произнес он, когда долгое молчание стало совсем уже неудобным. Для него и для высокой комиссии – мне-то на тягучую паузу наплевать было.

– Да, господин мастер-магистр.

– Почему вы молчите, курсант Рейнар?

– Я должен что-то сказать, господин мастер-магистр?

– Да, вы должны рассказать об анатомии прорыва.

– Прощу простить, господин мастер-магистр. Я подтвердил, что могу рассказать об анатомии прорыва, но у меня не было указания, мастер-магистр.

– Считайте, что уже есть, – поджал губы Никлас. – Начинайте.

– Что начинать, господин мастер-магистр?

– Рассказывать.

– Заходит как-то карлик в гостиницу Амстердама, над входом которой висит красный фонарь. В бордель, тот есть, заходит. На поводу карлик ведет ослицу, а под мышкой у него пчелиный улей. Маман наблюдает из-за стойки за столь неожиданным гостем, и…

– Курсант Рейнар!

– Да, господин мастер-магистр.

– Что за чушь вы несете?

– Самый свежий анекдот, недавно услышал. На полу лежал от смеха, господин мастер-магистр, представляете?

– А… Эм… Зачем вы мне его рассказываете?

– Вы сказали: «рассказывайте», господин мастер-магистр. А я этот анекдот в курительной комнате одного из клубов Равенны слышал, готов держать пари что до салонов Семиградья он еще…

– Вы должны рассказывать об анатомии прорыва!

– Кому должен рассказывать, господин мастер-магистр?

– Мне!

– Почему я должен об этом рассказать?

– Потому что я вас об это попросил!

– Никак нет, господин мастер-магистр.

В звенящую тишину аудитории, которую заполняли лишь звонкие и резкие фразы Никласа, вдруг вплелось фырканье. Как будто лошадиное; но нет – фырканье переросло в громкий гогот. Который, впрочем, почти сразу прервался.

– П-простите… – извиняющееся поднял руку Кавендиш, едва не сложившийся в попытке удержать смех. – П-простите, подавился чем-то, не смог в себе удержать, – с трудом сохраняя серьезное выражение лица, еще раз извиняющееся взмахнул Венсан рукой и даже похлопал себя по груди. Еще раз то ли плюнув, то ли кашлянув остаточным смехом.

– Курсант Рейнар! – раскрасневшийся Никлас даже не обратил внимания на ржание Кавендиша.

– Да, господин мастер-магистр.

– Расскажите нам об анатомии прорыва.

Вот так бы сразу.

– Анатомия прорыва, – произнес я, и выдержал еще одну долгую паузу.

Чароплет все же сумел вызвать мое раздражение, так что я не хотел нервничать один.

Поэтому сейчас я подождал. И еще подождал.

И еще подождал. Ну же, давай.

– Курсант Рейнар…

– Анатомия прорыва, – начал я одновременно с недоуменным возгласом ожидания Никласа. – Это собирательный термин описания вторжения демонов через границу миров. Предвестником прорыва демонов всегда является разливающееся по небу алое Сияние, указывающее на область возможных атак, что дает время сосредоточить значительные части сил и средств в составе первого эшелона обороны, а также привести в состоянии повышенной готовности смежные подразделения и части ротации для возможного маневрирования и усиления группировки стражей границ в местах прорыва.

Прорыв демонов в большинстве случаев начинается на территории Разлома, на территории, где правит сила реальности иного мира. После открытия порталов в глубине шрамов, в зоне активности адского пламени, куда человеку хода нет, происходит выброс негативной энергии, под прикрытием которой на территории иномирья в разломе происходит концентрация низших демонов.

После того, как масса демонов, составляя Орду, собрана коллективным разумом, перед самой атакой противник всегда предпринимает усилия для ослепления опорных пунктов. Эти усилия выражаются в создании условий, когда обороняющиеся не в силах выполнить боевую задачу, а именно – в появлении Пелены. Создается Пелена разными путями, зависящими от того, какой именно легион демонов участвует в прорыве. Это могут быть: мгла, в том числе мглистая буря, скверна, раскаленный пепел, туман, осязаемая тьма, кислотный дождь, метель, в том числе ледяной шторм. Обычные люди имеют мало шансов выжить под Пеленой в чистом поле, и отражают атаки орды низших демонов на стенах опорных пунктов. Именно поэтому они так и важны, ибо под прикрытием Мест Силы и компенсаторов негативной энергии у бойцов под Пеленой появляется шанс на жизнь.

Первая волна атаки во время прорыва всегда одинакова и предсказуема. Низшие демоны, они же – Орда, слабо управляемы. Орда тварей одержима лишь жаждой убивать, наводясь на эманации жизни. И ближайший опорный пункт к месту открытия порталов всегда является объектом для массированной атаки массы низших тварей. В это время под прикрытием расходящейся по территории Разлома Пелены противник, демоны среднего и высшего ранга, создают форпосты в виде собственных Мест Силы ближе к границе….

Говоря обо всем этом, я вспоминал те прорывы, в ликвидации которых принимал участие. Вернее, все больше вспоминал самый первый прорыв: сейчас у меня как вживую перед глазами стоял мастер-сержант Корпуса. Забыл его имя, напрочь, зато хорошо помню лицо и голос. И его широкую улыбку тоже помню: «Хуже не будет, парни! Хуже не будет, мы уже в аду!»

Мастер-сержант кстати и умер тогда с этой самой широкой улыбкой: в мой первый прорыв Пелена была создана туманом со спрятанными в них облаками кислотного дождя.

Когда долго воюешь с одним и тем же противником, изучаешь друг друга, и постепенно становишься способным удивлять вновь и вновь. Вот и тогда, впервые в истории защиты границ, Пелена состояла из мглистого тумана, в котором оказались спрятаны облака кислотного дождя. Гарнизон тогда потерял сразу две поисковые группы индигетов из пяти, пока пытались понять, что происходит.

– …Начало прорыва демонов всегда происходит по одному сценарию – массированная атака орды низших тварей, которые живым ковром вываливаются из Разлома в попытке штурма опорных пунктов, – увлекшись воспоминаниями, даже повторил я озвученное ранее. – Цели участвующих в прорыве демонов средних и высших рангов могут разниться: это может быть попытка уничтожить наш опорный пункт для захвата территории и расширения границы влияния реальности иномирья; это может быть попытка возвести собственный опорный пункт на нейтральной полосе, расширив границу Разлома со своей стороны. Также это может быть прорыв отдельных малых отрядов на людскую территорию для ведения диверсионной деятельности, либо же массированный рейд для захвата человеческого материала, и, или, пленных и рабов. В таком случае широко используются крылатые твари.

Именно для выяснения целей прорыва, пока в Разломе под прикрытием Пелены средние и высшие демоны готовятся к атаке, в сторону порталов под Пелену веером уходят боевые малые звезды индигетов. Это специально подготовленные подразделения для ведения разведывательной деятельности под пологом Пелены. Их задача – по возможности избегая прямых боестолкновений, найти объекты поражения, вернуться в опорный пункт и передать координаты. По которым уже отправляются поисково-ударные тактические группы, большие звезды. Также состоящие из индигетов, они отправляются уже для уничтожения опорных пунктов демонов; они входят под Пелену для ликвидации высших демонов контролеров, координаторов, или созданных ими на нейтральной полосе Мест силы, питаемых от адского пламени.

Еще не закончив, я немного перевел дух и кашлянул. Не отказался бы сейчас от глотка воды.

– У вас есть ошибки, курсант Рейнар, – разочарованно поцокал языком магистр Никлас. – Вы сказали, что прорыв демонов в большинстве случаев начинается на территории Разлома. Но это не так: прорыв демонов всегда начинается на территории Разлома. Вы плохо заучили…

– Господин мастер-магистр, – прервал я Никласа.

– Курсант Рейнар, не имейте привычки перебивать лектора…

– Я хотел вас спросить, господин мастер-магистр, – вновь перебивая чароплета, повысил я голос. – Вы хотя бы раз в жизни видели прорыв? Видели Пелену полога? Имею в виду, видели ли вы ее в реальности, а не наблюдали во время показа визиофильмов в учебных классах Академии?

– Это некорректный вопрос, господин курсант. Прошу комиссию отразить этот факт в протоколе лекции.

– И все же, не могли бы вы на мой вопрос ответить, господин магистр?

Ладошка из тени еще раз хлопнула. Дьявол кроется в деталях, а я только что перестал называть Никласа господином мастером-магистром, перейдя на «господин магистр». Очень показательный жест, иногда бодрящий не хуже удара мокрой тряпки по лицу.

– Зачем, господин курсант? – почти прошипел в ответ Никлас.

– У меня есть сомнения в вашей компетентности, господин магистр. Прошу комиссию отразить этот в протоколе лекции. Вы подвергаете сомнению мои знания как практика, что может быть опасно для…

– Курсант Рейнар, вы…

– Господин магистр, не имейте привычки перебивать своих слушателей, когда они указывают вам на ваши ошибки.

Никлас с ненавистью посмотрел на меня, после чего обернулся к капитану Лассалю, который присутствовал в составе комиссии.

– Господин капитан! Я требую убрать этого курсанта из аудитории.

– Что, простите? – поднял на магистра отстраненный взгляд Лассаль. Он, судя по виду, нашу полемику с Никласом совершенно не слушал.

– Господин капитан, я требую убрать из аудитории курсанта Рейнара! – повторил Никлас.

Капитан Лассаль поморгал немного, фокусируя на магистре теперь не только взгляд, но и фокус внимания. Потом осмыслил сказанную Никласом фразу, посмотрел на меня. Нахмурился. По его виду я догадался, что Лассаль сейчас пытается понять, о чем вообще речь и что здесь и сейчас происходит.

«Рейнар, в чем дело?» – словно бы говорил взгляд капитана. Ну да, капитан вовсе и не вникал в происходящее в аудитории, полностью погрузившись в свой персональный планшет.

Я в ответ на его взгляд только руками развел, и легким кивком показал на чароплета. Мол, это не я, это все он, а я здесь вообще не при делах.

– Мастер-магистр, – обернулся после небольшой паузы капитан к Никласу. – Возмутившее вас поведение курсанта Рейнара мы разберем после, на заседании офицерской комиссии по этике. Будьте любезны мастер-магистр, продолжайте лекцию, – сделал Лассаль жест в сторону трибун. – Со всевозможным почтением, – продемонстрировал он короткий кивок Никласу. И, не дожидаясь ответа магистра, вновь с крайне деловым видом уткнулся взглядом в экран своего портативного планшета.

Никлас постоял немного, глядя на капитана, но решил видимо ситуацию не обострять. Обернувшись к нам, Никлас прошел к стойке трибуны и осмотрел аудитория взглядом.

– Курсант Рейнар, вы можете садиться. Итак, продолжим. Прорывы демонов…

– Господин магистр Никлас, – вновь прервал я его, не опускаясь на место. – Вы так и не ответили на мой вопрос. Видели ли вы хоть когда-нибудь демона любого ранга не в клетке, а глаза-в-глаза? Видели ли вы хотя бы раз вживую Пелену полога?

– Господин курсант! – попытался оборвать меня Никлас.

Кто-то в тени ложи, кстати, еще раз ладошкой по столешнице хлопнул. Прямо с яростью, с оттяжкой, и даже несколько раз.

– Вопрос непраздный, господин магистр, – даже не обратил я на все это внимания. – Дело в том, что я будущий страж границы и защитник человеческой цивилизации. Империя ждет от меня, что я достойно выполню свой долг, и я не хочу подводить Империю в этом ожидании из-за того, что меня учил некомпетентный человек. Прошу комиссию отразить этот факт в протоколе лекции.

Посмотрев на меня несколько секунд, Никлас звучно выругался на немецком, порывисто одернул китель. Побелев, а после побагровев от ярости, он покинул аудиторию, по ходу буквально вбивая каблуки в пол, еще и звучно хлопнув дверью. Наблюдатели комиссии в этот раз остались бесстрастными, по крайней мере ладошка больше не хлопала. Может действительно зашиб уже. А вот Лассаль от удара двери вздрогнул и поднял взгляд.

– Что случилось, курсант Рейнар? – повернулся он ко мне. – Кто сказал!? – резко повернулся он на звук голоса Венсана, который позволил себе только что негромкий комментарий.

Надо же – я, рядом находясь, не разобрал что Кавендиш сказал, а Лассаль услышал. Хотя с другой стороны, слышать и необязательно – капитан ведь просто мог увидеть движение губ.

– Я сказал, господин капитан, – поднялся Кавендиш.

– Что вы сказали, курсант Кавендиш?

– Я сказал: «Это мастер-магистр сломался, дайте нам другого», господин капитан.

Лассаль, явно занятый рапортом в Имперское ведомство статистики (иначе не могу объяснить его раздраженную отстраненность), беззвучно, но вполне понятно выругался, устало посмотрев на меня. Видимо, по обрывкам услышанных фраз замкнул логическую цепочку.

Впрочем, Лассаль на то и капитан учебной роты, чтобы уметь оперативно решать возникающие в процессе обучения индигетов сложные вопросы.

– Господин архивариус, – повернулся Лассаль к находящемуся в составе комиссии Корнелиану Маку.

– Да, господин капитан, – поднялся со своего места архивариус Цитадели.

– Ввиду поломки… – тут комиссия зашевелилась, и Лассаль словно подавился фразой, поняв, что что-то совсем не то сказал. – Ввиду отбытия мастера-магистра Никласа прошу вас прочитать курсантам вводную лекцию об анатомии порталов.

– Будет сделано, господин капитан, – покряхтел Корнелиан, поднимаясь и выходя за трибуну. – Итак, порталы… – с легкой полуулыбкой осмотрел он нас.

Именно Корнелиан читал нам вводную лекцию в первый раз, больше месяца назад, и сейчас он начал повторять все слышанное нами от него ранее буквально слово-в-слово.

В этот раз я уже не слушал, снова погрузившись в собственные мысли и планы. Впрочем, ненадолго. Не прошло и пяти минут, как в аудиторию зашел вестовой, и не привлекая лишнего внимания прошел по рядам. Прямо ко мне, кто бы сомневался. Едва коснувшись моего плеча, вестовой глазами показал мне на выход.

Весь при параде, в белых перчатках.

А это значит что? Правильно, это значит, что идти мне предстоит к командиру Первой горной бригады генералу графу де Монтеклеру, и идти определенно на разбор моего поведения на основании жалобы действительного магистра Академии и члена Первой гильдии магов Римско-Септиколийской Империи Никласа как-его-там-дальше-не-знаю.

Глава 6

Магистр Никлас вполне вольготно расположился в кресле у стола командира Первой горной бригады Корпуса Спарты генерала синьора Андре де Монтеклера из Дома Вержи. Сам генерал Монтеклер, или Монти, как его называли офицеры Корпуса, сцепив руки за спиной стоял у окна. На звук открывшейся двери он даже не обернулся, продолжая смотреть вдаль, на снежные шапки вершин Варгрийского хребта.

В дальнем углу кабинета, с бутылкой токайского, расположился Гомер. В этот раз, что характерно, без еды. Правда китель его все равно был немного заляпан жирными пятнами, довольно свежими. Видимо, по пути к генералу что-то успел перехватить. У Гомера, как понимаю, любой путь маршрутом ведет через кухню, так что и повод что-то перехватить у него всегда имеется.

– Знакомься, Рейнар. Магистр Никлас, – повернулся ко мне же Монтеклер, показывая на чародея. Которого уже мысленно я не мог назвать чароплетом.

Ну да, ну да, как я сразу не догадался.

– Кайден Доминик Альба де Рейнар, – представился я, приветствовав мага кивком.

Так, как будто в первый раз встретились.

Магистр, также посмотрев на меня словно на незнакомца, поднялся и приветственно кивнул. После чего вновь опустился в кресло. Сейчас он не был никоим образом похож на мерзко-чопорного и наглого в своей силе гильдейского мага-теоретика из имперской Академии.

Напоминал Никлас теперь в своем постоянном состоянии довольного и наглого кота, который считает себя хозяином любого дома, где окажется. А в тот самый миг, когда один из членов комиссии хлопнул по столу ладошкой, получается Никлас так развеселился этому факту, что показал свое истинное лицо.

Ну да, для магистра он действительно оскорбительно молод. И думаю, что как раз из-за этого особой любви между ним и капитулом нет. Не любят в Гильдии молодых да ранних, дерзких и резких, не признающих авторитеты. Никлас, похоже, отвечает умудренным опытом магам взаимностью. И каков ведь манипулятор бесстыдный: теперь понимаю, что он просто забавлялся, задавая мне некоторые вопросы – видимо угадывая направление моих ответов и специально заставляя раз за разом возмущенную ладошку кого-то из комиссии стучать по столешнице.

Никлас в этот момент перехватил мой взгляд, прочел в моих глазах догадку и вдруг понимающе и довольно улыбнулся. Еще больше став похожим на наглого и уверенного в себе кота.

Генерал Монтеклер, не оставив без внимания наш с магистром обмен понимающими взглядами, продолжил.

– Магистр Никлас прямо сейчас отбывает в Антверпен, где, по итогу моего отказа наложить на вас, курсант Рейнар, дисциплинарное взыскание, в представительстве гильдии составит официальную жалобу и отправит ее в Рим на рассмотрение. Вам предстоит долгое разбирательство: юристы Корпуса и Гильдии будут биться за каждую запятую, а апелляций перед вашим примирением предстоит не менее двух. Так что имейте в виду…

– Если доживем, – вдруг негромко произнес Никлас и обезоруживающе улыбнулся.

– Если доживете, – согласился с ним Монтеклер и продолжил: – Так что имейте в виду, Рейнар, на людях встречаясь с магистром можете демонстрировать ему крайнюю степень уважительного презрения действительного офицера к штабному эксперту.

После этих слов магистр Никлас вновь широко улыбнулся. Теперь он был без маски высокомерия чароплета-теоретика, и не скрывал свою сущность настоящего убийцы. И я уже прекрасно понимал, что отсутствие нашивок на его кителе совсем не говорит о том, что он не имеет боевого опыта.

– Отдел специальных операций? – посмотрел я на магистра.

– Специальная оперативная группа, – еще раз обезоруживающе улыбнулся чародей.

Да, это серьезно. Специальная оперативная группа – секретное подразделение Отдела специальных операций, члены которого при неудаче ни в коем случае не должны быть ассоциированы с имперской метрополией. Я даже в своей прошлой жизни ни с одним оперативником не встречался вживую. И это еще раз подтверждает игру по-крупному и в Ордене Хранителей, и в башнях Семиградья: если уж Отдел специальных операций, его тайная элита работает вместе с Корпусом, ставки в этой битве передела, или сохранения влияния, крайне высоки.

– Магистр Никлас будет в составе вашей группы во время операции «Дженнифер» отвечать за магическую мощь. После возвращения из Антверпена, а магистр вернется по плану не позднее завтрашнего утра, он вместе с вами будет принимать участие в тренировках. Мы выделим вашему отделению Третий закрытый полигон, где вы будете втайне от остального курса проводить дополнительный занятия с магистром.

Кивнули с Никласом мы одновременно.

– И у меня есть для вас еще одна новость, Рейнар. Не очень приятная, можно даже характеризовать ее как плохую, – повернулся генерал непосредственно ко мне. – Четверо бойцов вашего отделения награждены медалями «За храбрость», вы же представлены к ордену «За выдающуюся храбрость» третьей степени. Церемония вручения будет проходить через три недели в Семиградье, во время торжественного Бала Героев.

Новость была анонсирована как «плохая», так что к продолжению я был готов. Но все равно Монтеклер сумел меня удивить.

– Главным героем императорского бала, как вы уже догадываетесь, будет капитан Финнеган, которого представили к ордену Большого Красного креста.

«Большого креста?» – я промолчал, но мимику эмоций сдерживать не стал.

Большой Красный крест – орден, который вручают за заслуги в военное время на полях сражений с демонами. Понятно, что в вблизи границ Разлома действует военное положение, но Большой крест этому петуху? Это напрочь обесценивает орден как военную награду.

– Обычный Красный крест у него уже есть, – понял мое изумление Монтеклер. – Но я еще не изложил «плохую» новость.

Да что же тогда плохая новость?

– Финнегану на балу, кроме ордена, будет вручена Гражданская корона.

Меня от этой новости словно льдом обожгло. Гражданская корона, Corona civica или Дубовый венок. Вторая по значимости награда в Риме – выше только Лавровый венок Триумфа.

Гражданская корона гарантировала каждому удостоившемуся ее место в Сенате. И получается что Финнеган, едва не потеряв современный фрегат Флота из-за своей глупости и некомпетентности, еще при этом «спас» жизни индигетов, курсантов Корпуса, чем открыл себе дорогу в высший орган власти Запада.

Это уже даже не наглость. Это беспардонное и бесцеремонное хамство, самая настоящая борзость. Плевок в лицо мне, как индигету. Плевок в Корпус. Это не просто наглая борзость, это уверенность в собственной безнаказанности: «Да, мы охамели в край. И что?»

– Рейнар.

Только после того как генерал окликнул меня, я понял, что стою со сжатыми кулаками и думаю, как сделать так, чтобы и Финнеган долго не прожил, и рейд в Дракенсберг при этом не сорвался.

– О том, как не поддаться на провокации во время бала, вы также обсудите и спланируете вместе с магистром Никласом. В оперативную группу он перешел из группы политических операций, так что у него есть необходимый опыт противодействия самым изощренным провокациям, – произнес Монтеклер, игнорируя мою сдерживаемую ярость.

Магистр Никлас только сжатый кулак поднял, на котором чуть полыхнул отблеском силы перстень артефакторного меча. Подтверждая, что поможет мне не поддаться на провокации. Как поможет интересно – заклятие безмолвия наложит и в смирительную рубашку на бал замотает?

Я, впрочем, блеск силы от Никласа видел краем глаза, потому что смотрел на генерала. Тот выдержал мой взгляд, после чего пожал плечами:

– Вот такое плохое лето, – согласно кивнул Монтеклер, повторяя недавние слова фон Вайса. – Но это еще не все. Вам, именно вам, курсант Рейнар, предстоит принять непростое решение.

Генерал сделал паузу, устремив невидящий взгляд прозрачно-ледяных глаз сквозь меня.

– Ваше отделение. Венсан Кавендиш. Несса, она же Амелия Карина фон дер Биллен. Гаррет, он же Анджей Гайос и Дженнифер Агилар де Лариан. Они все, уже через три недели, будут присутствовать вместе с вами на Балу героев в Семиградье. Ваша задача – решить, кто именно из них вместе с вами отправиться дальше, в Дракенсберг.

Вот как прекрасно.

– Ваши люди, ваше решение, – пожал плечами Монтеклер. – Если хотите, я могу отдать приказ, но… ты ведь понимаешь, они после этого уже не будут полностью твоими людьми, – обратился он уже ко мне как к равному. Не как курсанту, а как к «моему почтенному предку», Доминику Веспасиану.

В знак понимания я просто чуть прикрыл веки.

– Курсант Рейнар, возвращайтесь в аудиторию и по окончании лекции доложите капитану Лассалю о полученном вами устном выговоре без занесения в личное дело. Не буду задерживать – лекция Корнелиана должна вот-вот закончиться, и вам после нее предстоит узнать много нового.

«Да куда больше-то?» – только и подумал я. Мне только что услышанного «нового» на неделю бессонных ночей хватит.

Генерал Монтеклер не прощаясь обернулся к окну, вновь устремив взгляд на вершины Варгрийского хребта. Кивнув магистру Никласу, я вышел из кабинета.

Пока шел по коридорам штаба, кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. Страсть как хотелось кого-нибудь убить. Вернее, не кого-то, а одного господина в синем петушином плюмаже.

Но как это сделать и не сорвать рейд в Дракенсберг, я просто не представлял.

Пока не представлял.

В аудитории, когда я зашел, архивариус Корнелиан действительно уже завершал вводную лекцию об анатомии прорывов. Но, после того как он закончил и вернулся на свое место за стол комиссии, трибуну неожиданно занял капитан Лассаль.

– Господа курсанты, – постучал он уголком планшета по трибуне, акцентируя внимание. – Прежде чем магистр Гильдии начнет вашу первую лекцию об элементарных стихиях, у меня для вас есть важное объявление.

Лассаль, еще раз стукнув пару раз уголком планшета о трибуну, помолчал. Словно собираясь с мыслями… или с силами. Для того, чтобы сказать то, что собирался сказать.

– Пять месяцев назад, в первой декаде месяца Марса, в Бернгланде, в зоне ответственности Четвертого легиона Римско-Септиколийской Империи, в условно-безопасной зоне второй линии обороны Границы…

Лассаль говорил долго, растягивая словами фразу. Словно максимально оттягивал момент, когда нужно будет добраться до сути. Но, как он этого не хотел, до сути все же добрался:

… - в ходе прорыва демонами был уничтожен форт Марии-Терезы. Кроме гарнизона, за стенами форта в момент прорыва находились два выпускных курса Императорской Академии вместе с преподавателями. Всего в форте Марии-Терезы погибло сорок восемь индигетов.

Тишина в зале наступила такая, что казалось ее можно потрогать руками. Тишина, наполненная эмоциями – озвученная информация просто выбивала почву из-под ног.

Выбивала почву, и рушила картину мироздания присутствующих.

Разлом и демоны – это бич людской цивилизации, шрам на земле Запада. Но с соседями по миру, с демонами, которые пробуют на прочность границы человеческой цивилизации, уже давно смирились. Как с неизбежным злом. Есть и есть. Но до этого момента демоны, как сила, были где-то там, далеко, за цепью опорных пунктов цитаделей и крепостей. И сейчас сказанное Лассалем разрушило эту границу восприятия.

По мере того, как каждый из курсантов осмысливал услышанное, приходило понимание, что демоны вторглись в людской дом и наследили там кровавыми следами.

Тишина в аудитории по-прежнему стояла звенящая. Капитан все молчал.

Каждый из присутствующих, каждый из двадцати оставшихся на курсах офицерской подготовки курсантов Корпуса, прекрасно знал фамилии и персоналии обучающихся и преподающих в Императорской Академии индигетов – все же самое элитное заведение в мире. И сейчас, отойдя от первого шока услышанного, все курсанты вспоминали и сооружали новую картинку реальности.

Посматривая по сторонам, я видел слезы на щеках – несколько человек не смогли сдержаться. В том числе и Несса. Шока от услышанного, кстати, у нее я не заметил; похоже, она просто вновь пропустила новость через себя. И теперь я, кажется, понял причину ее решения пойти в Корпус – у нее в форте Марии-Терезы погибло два старших брата. Я как-то эту информацию видел, но пропустил мимо, не акцентируясь на ней и на девушке.

Видимо, учитывая ее неуступчивый характер, в Корпус она пошла из мести – как раз вспомнил я ее «Хочу убивать демонов», сказанное ментату. Понятно, что фамилия Нессы подобного решения дочери не одобрила. И понятно теперь, почему она отказалась от собственного имени.

У некоторых из здесь присутствующих среди погибших в форте Марии-Терезы были родственники. Вот только не все, как Несса, об этом знали – это были индигеты из менее знатных фамилий. Я сейчас видел и тех курсантов, кто с огромным трудом сдерживал самообладание.

Лассаль продолжал молчать.

Постепенно, по мере его затянувшегося молчания, по мере того как первый шок от услышанного проходил, многие из курсантов начинали оборачиваться на меня.

Обучаясь на курсах подготовки офицерской школы, мы не были совсем отрезаны от информации большого мира. Выход в информационную сеть нам всем был закрыт, но сводки Императорского Вестника Запада всегда находились в доступе. И все курсанты знали, что вот уже как месяц назад герцог Десмонд Веспасиан де Рейнар попросил отставки с поста канцлера Палаты лордов Сената и убыл во Врангард, в родовое поместье.

Теперь же это знание наложилось на услышанное только что. И многие поняли, что я теперь – единственный наследник Дома Рейнар. Поняли, что Десмонд не смог продолжать службу Империи в Сенате, потеряв практически всю фамилию.

По залу прокатились первые перешептывания, я ощутимо почувствовал чужое внимание. Капитан Лассаль очень четко уловил момент, когда шок аудитории притупился и внимание начало рассеиваться, перескакивая с осознания новости на анализ возможных последствий. И именно в этот момент Лассаль заговорил снова.

– Во время ликвидации прорыва Четвертый легион потерял более половины личного состава и утратил боеспособность. Все без исключение высшее командование легиона числится пропавшими без вести, дракон и штандарт утеряны, остатки подразделения отведены в Рим на переформирование.

Про Четвертый легион я не слышал, но не сильно удивился – для меня откровением не оказалось, что, когда выбивали демонов из захваченного форта, с потерями не считались. Когда восстанавливают границу миров никогда с потерями не считаются – дороже будет стоить.

Впрочем, это было ясно мне, но для присутствующих в аудитории услышанное случилось очередным потрясением. Но капитан Лассаль продолжал, и как оказалось невероятное только начиналось: теперь каждая его фраза била всем по голове словно пыльным мешком.

– Форт Марии-Терезы отбить не удалось. Сейчас Камаргарский выступ – территория Скверны, – продолжил словами выбивать почву из-под картины мироздания Лассаль. – За минувшие полгода, после уничтожения форта Марии-Терезы, потери Императорской армии в личном составе, в том числе среди индигетов, количественно больше, чем за последние двести лет. Атаки по всем границам шрамов-близнецов происходят с постоянной периодичностью. Три месяца назад, во время отражения атаки на форт Вильгельма, гарнизон потерял более восьмидесяти процентов личного состава, погибло двенадцать индигетов. В зоне ответственности Императорских легионов некомплект офицеров-индигетов уже превышает тридцать процентов. В зоне ответственности Корпуса – одиннадцать процентов. Ведьмаки и охотники Гильдии авантюристов в массовом порядке отзываются из имперских округов, из них формируются отдельные истребительные команды для усиления обороны в местах прорывов.

За последние полгода каждая следующая атака демонов происходит все шире и яростнее предыдущих. И… демоны уже научились открывать порталы вне пределов территории шрамов Разлома: совсем недавно на Варгрийской территории, в Хвойной заставе, неизвестные колдуны-ренегаты, действуя в коллаборации с резунами Дикого поля открыли четыре портала непосредственно в городе. На нашей территории. Демоны уже даже не на пороге, демоны уже у нас дома. Они уже на нашей земле, и они атакуют.

Отложив планшет, Лассаль оперся на трибуну, положил на нее руки. Получилось довольно резко, и в аудитории даже раздался сдвоенный хлопок – выдавший сдерживаемое напряжение капитана.

– Именным высочайшим указом тирана Фридриха с первого числа месяца Августа, с сегодняшнего дня, утверждено проведение в военных училищах частей Стражи границ досрочных выпусков. Также указом тирана введено положение об ускоренной подготовке офицеров и индигетов во всех без исключений военно-учебных заведениях Империи. Оставшееся время вашей подготовки, господа курсанты, сокращено вдвое. Уже через три недели вы все, в составе делегации Корпуса, отправитесь на Бал Героев в Семиградье, который станет вашим выпускным балом, а уже на следующий день вы пройдете Посвящение в Сиянии.

После Посвящения сразу, каждый из вас, получит назначение в действующие части Корпуса на границе. Искусство управления стихиями вы будете изучать уже в чистом поле, под руководством дивизионных наставников. И я убедительно вам советую внимательно слушать сейчас магистров Гильдии, которые в ближайшие три недели будут ставить вам необходимую осанку энергетического каркаса и готовить базу под основные элементарные конструкты. Потому что иначе у вас будет немного шансов дожить до победы.

До победы, потому что, господа и дамы, это война. Война на уничтожение.

Война, которой еще никто и никогда не видел в нашем с вами мире с момента открытия шрамов Разлома.

Глава 7

Дженнифер полностью приняла мою опеку.

Я это понял как-то неожиданно и вдруг. Потому что, погруженный в постоянные раздумья, даже не сразу обратил внимание, что последние несколько дней она всегда держится рядом со мной.

Поначалу, как только мы прибыли в Мессену из Хвойной заставы, это было объяснимо и понятно. Дженнифер тяжело переживала потерю брата и изменение внешности, она в первые дни не отходила ни на шаг от меня. Держась как за единственного человека, который гарантированно принимал ее такую, в новом состоянии. И я, когда она слишком уж глубоко уходила в себя, иногда отвлекал ее. Словом, или просто легким касанием. Иногда даже подбадривая и легко приобнимая, заставляя переключиться и отбросить тяжкие мысли.

Сейчас же, сегодня, после объявления Лассаля, уже Дженнифер находилась рядом и, судя по виду, была готова утешить и подбодрить. Девушка даже то и дело касалась меня, словно невзначай; как будто контролируя и подтверждая, что она рядом. Без слов давая понять, что разделяет со мной горе – о гибели в форте Марии-Терезы почти всей фамилии Рейнаров она слышала впервые, и новость ввергла ее, как и всех, в состояние шока.

Я же только сейчас, чувствуя прикосновения и видя внимание девушки понял, вернее обратил внимание, что последнее время Дженнифер вообще не отходит от меня ни на шаг. Надо же, выходит мне нужно было получить сразу несколько шокирующих известий, чтобы это заметить. В своем глазу бревна не видно – как, по-моему, говорят по такому поводу русские из Новогорода.

На позднем ужине, после того как закончилась лекция введения в элементарную магию, и мы все узнали план занятий на ближайшую неделю, за нашим столом стояла тяжелая тишина.

Никто не начинал говорить. Кавендиш и Гаррет, фамилии которых не потеряли никого за последние полгода, аккуратно посматривали на меня и на Нессу. Но я начинать разговор не торопился; Несса же, погрузившись в себя, в свои мысли и воспоминания, вообще мало обращала внимание на действительность.

В помещении столовой не только за нашим столом стояла тишина. В отличие от других вечеров в зале не было слышно ни громких возгласов, ни смеха. Услышанное от Лассаля прибивало к земле, просто ошарашивало – и от шока после услышанных новостей многие не могли отойти до сих пор. Просто не верилось в то, что все сказанное капитаном – правда.

Один за другим курсанты вставали и уходили. Шли понуро, с опустившимися плечами. Я видел, что за всеми присутствующими словно невзначай наблюдают инструктора, и завтра определенно каждый из курсантов получит свой заряд бодрости. Но это будет завтра – сегодня же офицеры Корпуса оставляли каждого наедине с новой реальностью.

Всему свое время, и время всякой вещи под небом, как сказано в одной книге терран. Время плакать, и время смеяться; время молчать, и время говорить. Сегодня было время для того чтобы плакать, и время чтобы молчать.

Всех своих я попросил остаться на месте – хотелось кое-что всем сказать. И когда остальные три пятерки отделений, новосформированных после крушения Нереиды, наконец покинули столовую, я собрался было заговорить. Но не успел – в дверях появился вестовой. И направился к нашему столу.

Мысленно выругавшись, я подумал, что это опять за мной и приготовился подняться. Ошибся – вестовой пришел за Дженнифер.

Она, судя по взгляду, не поняла по какому поводу.

Зато я понял. С ней насчет Дракенсберга еще никто разговаривал, и Дженнифер просто была не в курсе того, что императорский арбитр вскоре потребует ее выдачи.

Сейчас, видимо, дело ушло на рассмотрение в суд, и вестовой прибыл чтобы отвести девушку к генералу, который должен сообщить ей столь неприятную весть. Сообщить прежде, чем Дженнифер узнает об этом сама со страниц Имперского вестника Запада. Поэтому сделав знак Кавендишу, Гаррету и Нессе что на сегодня все и они могут быть свободны, я последовал за вестовым и Дженнифер. Ну да, вел он ее в штаб, к командиру Первой бригады.

В кабинете Монтеклера Дженнифер времени провела совсем немного. Судя по всему, она просто оказалась поставлена перед фактом и срокам. Грядущий суд, грустные перспективы, невозможность апелляции по воле тирана, и выдача из Корпуса в фамилию.

Я понял это потому, что, когда Дженнифер вышла от генерала, на ней просто не было лица. Она даже, когда пересекла порог кабинета, сделала шаг в сторону и облокотилась на стену, чтобы удержаться на ногах – настолько ошеломительным было для нее знание, что Корпус ее не защитит.

Стараясь удержаться на ногах, стараясь собрать волю и силы, Дженнифер закусила губу до крови – по ее смуглой коже, по подбородку, потекла тоненькая красная струйка. Она даже не сразу заметила меня – подняла взгляд, только когда я подошел практически вплотную.

По всем правилам конспирации, по всем законам здравого смысла Дженнифер не должна была знать, что хоть она и должна стать женой Дракенсберга, но Дракенсберг при этом не должен ее получить. Но я, видя состояние девушки, просто не мог позволить ей оказаться наедине с этой новостью.

Главное только не пожалеть об этом после.

Подойдя еще ближе, я взял Дженнифер за руку, и повел прочь по коридору. Так, вдвоем и держась за руки, мы вышли из здания штаба, прошли через плац и направились в казармы.

После прохождения первых этапов начальной подготовки у каждого из нас уже была своя комната. Маленькая, как пенал – помещалась только койка, шкаф и душевая кабинка.

Маленькая, но зато своя. Отдельная.

В свою комнату я Дженнифер и привел. И усадив на кровать, сел сам рядом, держа ее за руки и заставив посмотреть мне в глаза. Дженнифер глянула на меня чистым, почти без зелени сияния взглядом. Как маленький ребенок, которому делают больно, а он не понимает за что.

– Забудь. Просто забудь все, что ты только что услышала, – произнес я, мысленно кляня себя за несдержанность.

Дженнифер вздрогнула и, пронзительным взглядом глядя на меня, с трудом сглотнула. Она постепенно понимала сказанное мной и начинала надеяться, но еще не принимала и не верила в услышанное. Несколько раз порывалась что-то сказать, но ей не хватало воздуха. Или сил. Или смелости.

– Ты меня ему не отдашь? – прошептала она едва слышно, после чего затаила дыхание в ожидании ответа.

– Нет.

Некоторое время мы сидели, так и держа друг друга за руки, после Дженнифер обняла и уткнулась мне в плечо, всхлипывая. Наконец давая волю эмоциям – я сейчас, держа в объятиях вздрагивающую от рыданий девушку, вдруг понял, что плачет она впервые с того момента, как очнулась в лесу Фегервар во время лечения дриад.

Так, обнявшись, мы провели очень много времени. Дженнифер, дав наконец волю эмоциям, плакала без остановки, я смотрел в окно и думал.

О том что сделал, что делаю, и что предстоит сделать.

Солнце уже село, ночь за окном приняла привычный зеленый отсвет, а мы по-прежнему сидели на кровати. Отпустив вожжи сдержанности и выплакав все слезы, Дженнифер обмякла. Причем ее подспудное напряжение, с которым она жила, оказалось столь велико, что сейчас девушка буквально обессилела. Она просто была не в состоянии подняться.

Я помог ей раздеться и уложил на свою кровать, аккуратно накрыв одеялом – Дженнифер только улыбнулась мне едва-едва, и заснула почти моментально. Сам же я за всю ночь глаз не сомкнул. Сидя на подоконнике, глядя в зеленое сияние на небе, я размышлял о предстоящем рейде в Дракенсберг уже с долей оптимизма.

Потому что наличие в команде магистра Никласа делало задачу выполнимой. Выполнимой по условиям, а не выполнимой с надеждой на фактор удачи или направленной божьей помощи.

И я был этому определенно рад.

В «04:45», когда я решил переместиться на кресло и немного поспать, ухватив от уходящей ночи оставшиеся два часа сна, раздался гудок ревуна побудки. Мерзкий звук, от которого сон слетает напрочь – и от которого Дженнифер соскочила с постели.

Увидев меня, не сразу поняла, что происходит и как здесь оказалась. После машинально прикрылась одеялом и только потом, судя по взгляду, вспомнила события вчерашнего вечера.

Дверь в этот момент отрылась – на пороге появилась знакомая мне спартанка инструктор. Та самая, которая сопровождала персонально меня во время отбора. Без слов и удивления (и без порицания – вообще-то ночевки вдвоем в одной комнате строжайше запрещены) спартанка окинула нас внимательным взглядом и жестом показала, что нам пора на выход. Смущающаяся Дженнифер оделась за считанные секунды, мне же не было нужды – я всю ночь и так в одежде провел.

Через несколько минут, которые требовались для приведения себя в порядок, мы впятером, вместе с Кавендишем, Нессой и Гарретом, уже двигались следом за провожатой-инструктором.

Здания казарм учебной части, как и плац, при этом оставались неосвещенными. Разбудивший нас ревун звучал лишь в наших комнатах, персонально для нашего отделения. Вся остальная учебная рота, и наш красный взвод в том числе, продолжала спокойно спать.

Миновав плац, двигаясь в тени сосновой аллеи, мы прошли через охраняемый тамбур прохода и зашли в гремящий металлом решеток лифт шахты в скале. Через полминуты спуска очутились на большой арене Третьего закрытого полигона, где тренировались офицеры – в основном отрабатывали новые конструкты на демонах или бездушных куклах.

Здесь нас уже ждал магистр Никлас. Он стоял в центре площадки арены, в экипировке боевого мага без знаков различий. И, вместо приветствия, магистр раздал каждому из нас по эгиде большого пехотного щита.

Никого из своих в известность о статусе Никласа как нашего наставника я еще не поставил, поэтому почувствовал на себе крайне удивленные взгляды. Но, видя мое непоколебимое спокойствие, остальные успокоились и восприняли происходящее как должное.

– Господа курсанты, – заговорил между тем Никлас. – Ставлю вас в известность, что у вас, как у первого отделения красного взвода учебной роты, с этого дня произошло изменение в расписании распорядка дня: теперь ежедневно у вас будут проходить со мной две дополнительные тренировки. Первая утренняя, начинаешься в ноль пятьсот часов, в пять часов утра, если по-человечески… – сделал он необходимую, больше для себя, ремарку.

Спартанка-инструктор, как и я, при этом едва заметно фыркнули. Маги Академии, даже «условно» нормальные – из практиков на границе, всегда старались показательно дистанцироваться от армии. Вот как сейчас Никлас счел нужным уточнить, что: «…если по-человечески в пять утра».

– … и вечерняя в один семьсот часов. В семнадцать ноль-ноль, если по-человечески опять же. Обе эти тренировки продолжительностью в один час тридцать минут будут проходить со мной лично. В тайне от остальных курсантов школы офицерской подготовки и иных лиц, которые будут проявлять интерес к вашему отсутствию в казарме утром и вечером, имейте это ввиду. Занятия со мной лично не освобождают вас от занятий по элементарной стихийной магии, которые вы будете посещать после моих тренировок. Посещать для того, чтобы увидеть и почувствовать разницу образовательных подходов, вам это будет полезно. А теперь господа и дамы курсанты, прошу вас, активируйте эгиды щитов.

Сразу после того, как сверкнули, материализуясь, полупрозрачные щиты, Никлас ударил. Вот так, просто и без предупреждения. Он ударил банальным воздушным молотом, но… это был очень сильный воздушный молот.

Можно даже сказать, что Никлас не ударил, а даже жахнул.

Никто из нас не устоял на месте. И если я просто отступил на пару шагов, с трудом удержав равновесие и все же оставшись на ногах, то остальные просто покатились по каменной поверхности площадки. Кавендиш так и вовсе отлетел почти к самому краю арены.

– Так… так, так, – вздохнул магистр Никлас, покачав головой. – Ну что ж, господа и дамы курсанты. У меня есть для вас две новости, хорошая и плохая. Начну, пожалуй, с плохой: ваш уровень готовности к освоению элементарной стихийной магии примерно… никакой. Это плохо. Очень плохо. Теперь о хорошем: ваш уровень готовности к освоению элементарной стихийной магии примерно никакой. А что это значит? Нет, не ты, Рейнар, не вздумай отвечать, я и так знаю что ты знаешь. Кавендиш, вернись наконец из той задницы куда тебя укатило легким ветерком, и ответь мне на поставленный вопрос.

– Это значит, что вы будете нас учить, а не переучивать, господин мастер-магистр, – произнес Кавендиш, подходя ближе и чуть морщась. Все же катился он действительно серьезно.

– И это правильный ответ, курсант Кавендиш! Так что не будем терять время, и приступим к обучению. Прощу вас, снова активируйте эгиды щитов и попробуйте хотя бы примерно встать так, как стоит курсант Рейнар. Сначала мы с вами немного полетаем, а потом я начну объяснять вам ваши ошибки. Отличный план? – подарил всем еще одну ослепительную улыбку магистр Никлас. – Отличный план же… правда? Не вижу радости осознания на лицах, господа и дамы курсанты!

В этот раз, еще не закончив фразу до конца, Никлас ударил сильнее – так, что и я не устоял на ногах.

Глава 8

– Стоять! Все стоять! – резким криком оборвал наше слаженное движение магистр Никлас.

Команду к остановке мы все выполнили быстро и четко: магистр Никлас, за последние две недели, смог внушить к себе уважение. В немалой степени из-за глубины собственных знаний и умений. Вот только манера общения у него оказалась крайне выстегающая – Никлас почти всегда находил такие слова и выражения, за которые очень хотелось ему что-нибудь сломать. Но несмотря на стиль общения, он никогда не требовал невозможного. Вот и сейчас, после того как каждый из нас замер, Никлас дал нам около полуминуты прийти в себя и отдышаться.

Все наши тренировки с ним проходили на пределе возможностей – как физических, и психоэмоциональных. С физическим истощением понятно, добиться этого довольно просто любому сержанту-инструктору. Ну а психоэмоциональную нагрузку распределять магистр Никлас также был мастер. И сейчас он, полагаю, вновь готов это продемонстрировать: Никлас негромко произнес что-то себе под нос, не скрывая раздражения, а после двинулся вдоль линий начертанной в центре арены Третьего полигона шестиконечной звезды. В границах которой выстроились мы.

– Устали, господа и дамы? – участливо поинтересовался Никлас.

Ответом ему было молчание.

– Кавендиш!

– Да, мастер-магистр.

– Я спросил: устали?

– Да, мастер-магистр.

– Плохо устали, Кавендиш, очень уж бодро ты отвечаешь, – хмыкнул Никлас, двинувшись дальше. Скользнув взглядом по мне, он подошел к следующей оконечности звезды и молча встал рядом с Нессой.

Я на несколько мгновений прикрыл глаза, переводя дыхание. Кавендиш сказал правду – мы все устали. Здесь, на арене Третьего закрытого полигона, последние две недели мы уже почти жили.

На Третьем закрытом полигоне раньше тренировались офицеры Корпуса, и до недавнего времени проводились различные армейские соревнования. До недавнего времени – это еще полгода назад. Жизнь Стражей границы, с момента уничтожения форта Марии Терезы разделилась на «до» и «после».

Даже мы, находясь на третьей линии укреплений все больше наблюдали и чувствовали напряжение сил обороны. На «Клавдии» уже постоянно, сменяемым потоком находились отдыхающие после боевых солдаты и офицеры Корпуса. И, самое заметное из новых изменений: таблица ушедших в Посмертие имен на обелиске монумента перед зданием штаба в Мессене постоянно пополнялась новыми строками.

Так что у бойцов и офицеров-индигетов Корпуса времени посещать закрытые полигоны оставалось мало. И ранее востребованные площадки сейчас в большинстве пустовали. Никлас, как только об этом узнал, увеличил время и количество наших тренировок, чтобы площадка не простаивала.

Экранированная площадка же закрытого полигона нужна была нам потому, что тренировки мы проводили с применением магии. Да, стихийной силой никто из нас – до момента Посвящения, прямо оперировать не мог. Но каждый из нас был индигетом, и сила жила в нас с рождения.

Каждый из нас мог и умел, после пройденного курса трансмутаций, создавать простейшие знаки повеления силой воли. Или же пустить импульс силы Сияния в любой артефакт, вызвав простейшую реакцию – как сделал я, создав сияющую плеть, когда привлекал внимание наемников во дворе трактира в Хвойной заставе. Подобным, впрочем, никто никогда не злоупотреблял – применяя силу без благословения богов и до Посвящения, можно изменить свой энергетический контур, и испытать большие проблемы в дальнейшем обучении.

Так что не обращаясь к силе Сияния прямо, за последние две недели под руководством Никласа мы тренировались в операциях с силой с помощью заряженных лириумом артефактов. Работу которых нужно было удерживать концентрацией духа или силой воли, и которые довольно близко имитировали необходимые прикладные усилия к созданию конструктов. Как ударных, атакующих, так и защитных, долговременных.

Изначально Никлас настраивался и настраивал нас на две тренировки в день – по ресурсу доступности экранированной площадки, но как только узнал, что она свободна почти постоянно, сразу внес в график тренировок изменения. Две стандартных тренировки в день, и одна длинная – в ночь, плюс плавающие занятия вне графика. На сон нам оставалось совсем немного времени. Так что сейчас, едва расслабившись, я почувствовал горячее желание лечь прямо на камень площадки и закрыть глаза минут на триста. Хотя бы минут на триста.

– Амулеты деактивировать, – скомандовал Никлас, заставив меня взбодриться. – Вернуться на исходные.

Выполняя его команду, мы вернулись в положенное каждому место. Только что мы тренировали взаимодействие в круговой обороне – расположившись спина к спине, каждый в своем секторе шестиугольной звезды. Выдержка расстояний при построении конструктов очень важна, но мы пока не обладаем нужным знанием, чтобы чувствовать нужные дистанции интуитивно, так что нам помогали расчерченные белым по камню линии.

Сегодня (как и вчера) тренировки наши заключались в изучении базового оборонительного построения во взаимодействии с другой малой боевой звездой.

Малая боевая звезда – самое распространенное построение индигетов, состоящая из трех индигетов. В нескольких вариациях: два охотника, или атакатора, плюс один защитник, или один охотник плюс два защитника. И – в редких случаях, малую звезду составляют сразу три атакатора: как мы это видели совсем недавно, когда офицеры Нереиды пытались нас убить, создав в составе двух малых звезд два огненных копья.

Так как нас было пятеро, не очень удобное количество, шестой в тренировочную команду Никлас взял часто сопровождающую нас (меня) инструктора-спартанку с выцветшей татуировкой Асклепия на шее. С татуировкой змей-и-посоха Асклепия, но оперирующий силой Сияния с позволения Морриган. Спартанка-инструктор работала в команде со мной и Кавендишем; Дженнифер, Несса и Гаррет с самого начала тренировок составили вторую малую звезду.

Мы изучали сейчас базовые оборонительные построения, но все они были условно-оборонительными: в сражении с демонами никогда нельзя одержать победу только удерживая рубежи. Все действия демонов – это ползучая экспансия, непрерывный натиск. И даже самое оборонительное построение всегда подразумевало как минимум одного человека в роли охотника, устраняющего дистанционную угрозу.

В первой звезде в роли охотников выступали мы вдвоем с Кавендишем, а спартанка-инструктор отвечала за нашу защиту. Во второй малой звезде в роли охотника выступал Гаррет, а Несса и Дженнифер выполняли роль поддержки.

В общем, последние две недели постановкой базовых знаний и умений, за исключением времени на остальное обучение и остающихся крох на сон, мы и занимались. Минувшие два дня оказались самыми продуктивными: после того как все в должной мере освоили артефакты, мы наконец смогли действенно встать в первое свое боевое построение из двух взаимодействующих звезд. Но за эти два дня основная нагрузка ложилась на нашу, первую звезду. Оставляя Гаррету, Нессе и Дженнифер второстепенные задачи поддержки, Никлас гонял нас, первую звезду, в хвост и в гриву в столкновениях с условным противником.

Но прикладываемые усилия и в первой звезде распределялась между нами неравномерно: спартанка-инструктор, которая закрывала нас щитами, уровень имела не ниже шестого круга точно; ей тренировки даже средней нагрузки не несли, для нее это рутина. Я, по старой памяти – благодаря своему опыту, ошибок не допускал. Да, у меня мало что получалось, но не оттого что я делал неправильно. Оттого, что тело пока не готово – я пока не вытягивал критически нужные моменты, опаздывал на считанные доли мгновений. И условно «погибал» я в большинстве случаев именно из-за этого, а не из-за ошибок.

В нашей первой тройке самым слабым звеном, по объективным причинам, оказался Кавендиш – и его хлестко и умело по этому поводу активно склонял магистр Никлас. Очень хлестко и умело. Кавендиш, даже если его это и задевало, не реагировал – он все же из Великого Дома, с малых лет воспитывался как владеющий индигет, так что ему не привыкать.

Кавендиш на едкие уколы Никласа внимания не обращал, а вот Несса, как я несколько раз замечал, не раз позволяла себе усмехаться после слов мастера-магистра. Причем и сам Никлас, и наша спартанка-инструктор видели и знали, что именно Несса во всех создаваемых построениях второй звезды – самое слабое звено, причем откровенно слабое. Если Гаррет и Дженнифер по уровню базовой подготовки ненамного отставали от Кавендиша, то уровень Нессы – «это похороны», как любил говорить мой старый друг и соратник Кастельмор.

Никлас уровень Нессы видел, но молчал – до поры до времени. И сейчас, когда он встал рядом с ней, время публично указать на ее ошибки, как понимаю, наступило.

– Ответь мне, Несса, которая еще недавно звалась Амелией Кариной фон дер Биллен… Ты зачем повизгиваешь по время активации имитирующего заклятие артефакта? Зачем?! Тебе сложно сохранить молчание, повелевая силой с закрытым ртом?!

Несса, замершая на границе начертанной шестиконечной звезды, после слов Никласа вздрогнула. Осознав, что именно Никлас сказал, она смертельно побледнела и не нашлась сразу что ответить.

Для нее произошедшее оказалось сюрпризом.

Никлас склонял не только Кавендиша: он жестко проходился по всем, раз за разом бракуя нашу работу, не щадя при этом ничьего самолюбия. Только Нессу он совсем не трогал, ни словом, ни замечанием. И она, похоже, сделала из этого неверные выводы. Причем, как оказалось, Никлас сейчас только начал явно давно заготовленное выступление.

– Несса, которая еще недавно звалась Амелией Кариной фон дер Биллен, я прошу тебя обратить внимание…

Мастер-магистр, который начал фразу с мягкого, почти мурчащего и лучащегося напускной благожелательностью обращения, постепенно повышал голос, даже перейдя на громкий крик:

– …что ты держишь в руках не член партнера по койке, а поток силы! Ты должна сохранять полное спокойствие, а ты вместо этого повизгиваешь и елозишь, как девка под клиентом! Оставь эти эмоциональные выделения для своего кавалера, если найдется такой дурак с непритязательным вкусом…

Видя, как стоящий неподалеку Гаррет напрягся – сжав кулаки, я запустил в него с помощью артефакторного перстня легкий импульс силы. Почувствовав упругое дуновение воздуха на лице, Гаррет обернулся в мою сторону.

«Молчи», – беззвучно, одними губами, произнес я.

«Но ведь…»

«Молчи!» – пришлось еще раз беззвучно повторить мне в ответ на яростный взгляд Гаррета.

Да, Никлас общался с нами в выстегающей и оскорбительно манере; но он никогда не опускался до подобных столь прямых оскорблений и грязных намеков. И если он это сейчас сделал, значит сделал сознательно. И наверняка после окончания его внушения мы все увидим ответ объяснения, зачем и почему он именно так сейчас делает.

– Рейнар, – повернулся ко мне Никлас. – Мне нужна твоя помощь. Выйди из круга.

Сделав шаг, я пересек границы шестиугольника. Да, замкнутые многоугольники начертанных защитных конструктов всегда называли кругами – по аналогии с кругом силы.

– Гаррет, Дженнифер, вы где-то там отражаете атаку орды, – начал излагать легенду тренировочного боя Никлас. – Кавендиш… считай, что ты как обычно проспал вспышку, и тебя приводит в порядок целитель. В общем, вы все вчетвером ничего не делаете, просто смотрите за происходящим. Несса…

Сделав пару шагов, приближаясь к покрасневшей от сдерживаемой злости и стыда девушке, Никлас легким движением поднимая с земли пыль, песок и каменную крошку, сформировал миниатюрный вихрь и передал Нессе. Небольшой, не выше полуметра смерч, закрутился в ладонях девушки – она сосредоточенно смотрела на конструкт, выдерживая равновесие и силу притяжения, чтобы не разрушить магическое притяжение.

– …Несса, ты держишь щит на Рейнаре.

С этими словами Никлас аккуратно запустил сверху вниз руку прямо в смерч, как будто просовывая ладонь в узкое горло вазы, и вытащил оттуда вращающуюся нить, сотканную из удерживаемых магией песчинок. Подойдя ближе, он закрепил нить у меня на поясе, обмотав вокруг моего тела.

– Несса, когда ты научишься повелевать землей-и-воздухом, удерживать простой кокон щита тебе будет не сложнее, чем сейчас держать этот смерч в руках и удерживать взглядом Рейнара. Рейнар, – посмотрел на меня Никлас.

– Да, мастер-магистр.

– Помнишь, я просил тебя мне помочь?

– Да, мастер-магистр.

– Я буду сейчас изображать высшего демона… какого-нибудь… допустим, шерстежопого дьяболо или козлорогого, по официальной классификации. Знаешь такого?

– Да, мастер-магистр.

– Я буду козлорогим, а ты при этом постарайся не умереть. Справишься?

– Буду стараться, мастер-магистр.

– Deal, – подмигнул мне Никлас. – Уж постарайся, я на тебя надеюсь. Итак, еще раз легенда, если кто в силу своей слабости мысли не понял: Дженнифер и Гаррет отражают атаку надвигающейся Орды из низших тварей. Кавендиш как обычно облажался и сейчас пытается не умереть, принимая помощь целителя. Рядом появился козлорогий, которого решил занять вниманием Рейнар. Козлорогий, как вы знаете, очень сильный демон седьмого ранга, и справиться с ним непросто. Особенно когда он врубается в схватку в порыве бешенства. Это самый сильный натиск первых семи секунд, когда козлорогий практически неуязвим и очень опасен. Методы борьбы, Кавендиш?

– Отвлечь внимание демона на себя, мастер-магистр, уводя его от основных защитных построений. Сбить импульс атаки, и дождавшись момента потери скорости, убить, не дав набрать силы на второй порыв атаки.

– А откуда ты это знаешь?

– Во время домашнего обучения читал «Молот демонов», мастер-магистр.

– Ты еще и читать умеешь? Что ж ты раньше не сказал, друг мой?

– Вы не спрашивали, мастер-магистр.

– Козлорогого хоть раз видел, Кавендиш?

– Только на картинках, мастер-магистр.

– Как просто звучит методология борьбы с ним, правда?

– Да, звучит просто, мастер-магистр.

– Итак, импульс натиска козлорогого принимает на себя Рейнар, уводя атаку от основного построения, и ему просто нужно выжить семь секунд; ну и потом конечно тоже выжить. Щит на Рейнаре держит Несса. Все поняли, все готовы? Отлично. Рейнар, готов?

Не дожидаясь моего ответа, даже не договорив до конца, Никлас ударил. Камень у меня под ногами рванулся, словно встряхиваемый ковер. Я высоко выпрыгнул вверх, делая сальто назад, одновременно сформировав мечом импульсный щит. Зря, наверное: ударом камней в щит меня подкинуло еще выше. И, взлетев на пару метров, я был вынужден отразить мечом несколько ледяных стрел.

Козлорогие ледяные стрелы не кидают, но времени сообщить об этом Никласу у меня не было: приземлившись, я перекатился по камням два раза и уже стремительно бежал – петляя, изо всех сил выдерживая скорость, уходя сразу от целого дождя ледяных стрел.

Камень прямо передо мной вновь вспух взрывом – ровная только что поверхность монолита скалы вздыбилась, преграждая мне путь. Прыгнув, я усилием воли подчинил гравитацию на краткий миг, и пробежал несколько шагов по вставшей прямо передо мной стене. И повинуясь предчувствию сменил траекторию, выполнив еще одно обратное сальто – прямо во время бега по вздыбившемуся камню, двигаясь еще параллельно земле. Вовремя – стена вспухла взрывом, в центре которого я оказался бы, продолжая двигаться вперед.

– Фон дер Биллен шлюха! – вдруг раздался отраженный от стен амфитеатра шипящий инфернальный шепот множества голосов.

Обволакивающий, повсеместный, отражающийся эхом мерзкий шепот.

– … шлюха, шлюха, шлюха, – заметались набирающие силу голоса в амфитеатре арены. Причем шепот состоял из женских голосов – словно заговорил сейчас змеиный клубок сплетниц светских дам.

Эту мерзость Никлас из памяти Нессы что ли вытащил?

Обнимающая меня струйка песка моментально рассыпалась, а сама Несса негромко вскрикнула от неожиданности – когда песок из вспухшего и потерявшего связующую силу взорвавшегося смерча больно стеганул ей по лицу и по глазам.

Несколько минут мы все провели на разгромленном полигоне в молчании – ждали, пока спартанка-инструктор очистит Нессе глаза и залечит ссадины на лице.

Есть время действовать, есть время объяснять. И Никлас, который во время лечения Нессы неожиданно сел у стены, отдыхая и прикрыв глаза, когда спартанка-инструктор закончила, поднялся и подошел к девушке.

– Несса Амелия Карина фон дер Биллен, – усталым и абсолютно нормальным голосом заговорил Никлас. – У меня нет сомнений, что ты смелая и мужественная девушка.

Несса неожиданно покраснела – как мне показалось, до самых корней волос. Она захотела что-то сказать, но Никлас ее прервал. И резким жестом, и мягким словом.

– Мужество – это в числе прочего умение преодолевать свой страх, если ты вдруг не знала. Я старше, опытнее, мудрее тебя и уверенно заявляю: ты смелая и мужественная девушка, у меня в этом нет никаких сомнений. Также у меня нет никаких сомнений, что если бы в твоей руке был бы огненный смерч, прожигая тебе плоть, ты бы смогла удерживать связь конструкта и поддерживать щит на Рейнаре. Даже тогда, когда твоя плоть обгорела бы до костей.

При этих словах Никлас поднял руку и заставил перстень сверкнуть импульсом силы.

– У меня даже нет сомнений, что ты можешь удержать целостность конструкта ценой своей жизни, потому что тебе дорога твоя честь…

Никлас хотел сказать что-то еще, но под умоляющим (!) взглядом Нессы неожиданно осекся и промолчал. Кивнув ей, он продолжил:

– Но при всем при этом – ты ментально неустойчива, и реагируешь на сущие пустяки. Я взял это воспоминание голосов сплетниц напрокат у ментата цитадели Мессена… Гомер его вроде зовут, да? Какое странное имя, ну да ладно. За эти твои воспоминания я заплатил ему ужином и бутылкой токайского двенадцатого года. Знаешь почему так мало? Потому что Гомер считал твои страхи вчера во время ужина, просто проходя мимо – а ты даже не почувствовала, что кто-то влез тебе в голову, причем влез играючи.

Несса, которая только что была вся красная, уже смертельно побледнела. И сейчас она сглотнула, глядя на замолчавшего магистра в ожидании продолжения. Губы девушки дрожали, она порывалась что-то сказать, но не находила слов.

– Кавендиш? – повернулся Никлас к Венсану.

– Я.

– Скажи, как и когда ты бы хотел умереть?

– Эм… ну, я думаю этот знаменательный миг должен случиться лет через сто восемьдесят, на ложе какого-нибудь борделя. В одной руке у меня должна быть бутылка вина, а второй я хочу держаться за большие сиськи…

– Кавендиш!

– Да?

– Не продолжай, мы уже все что нужно про тебя поняли. Вот только я тебя разочарую – если Несса останется в вашей команде, и не сможет справиться со своей психологической неустойчивостью, ты умрешь намного раньше. Как и все вы. Рейнар вот только что по ее вине условно умер в нашей игре «загоняй козлорогого».

Несса, побледневшая как снег варгрийских вершин, стояла уже даже не дыша. Ее сжатые в кулаки руки мелко подрагивали.

– Рейнар, – вновь повернулся ко мне Никлас. – У вас два дня выходных, Лассалю скажешь, что это моя просьба-и-приказ. С Монти я договорюсь прямо сейчас. Отправляйтесь на «Клавдий», хорошо отдохните. Расслабитесь, выспитесь. Можете даже переспать, только лучше не друг с другом: по статистике это в большинстве случаев идет во вред уровню боевой эффективности команды. И к вечеру второго дня отдыха реши наконец, кто отправится с тобой Дракенсберг. Это ваши последние два спокойных дня в это прекрасное лето, так что постарайтесь расслабиться.

Развернувшись на каблуках, Никлас удалился не прощаясь. Для того чтобы выйти с арены, ему пришлось воздушным молотом снести наваленные перед аркой выхода с арены камни.

– Рейнар? – повернулся ко мне Кавендиш.

– Да.

– А зачем нам в Дракенсберг?

– Долгая история. Пойдем, у нас два выходных, который начинаются уже сегодня вечером, не стоит терять время.

– И ты расскажешь?

– У нас времени хватит на все, я же сказал. И расскажу, и покажу. Времени так много, что ты даже сможешь подержаться за бутылку вина.

«Два выходных!» Мне даже не верилось. Вечность целая.

– А за сиськи? – сбил меня с мыслей Кавендиш вопросом.

– Что «за сиськи?»

– За сиськи я могу подержаться?

– Кавендиш, ты меня пугаешь. За чьи сиськи ты собрался держаться? – даже отодвинулся я от него на ходу.

– За женские, Рейнар!

– Я тебе запрещаю держаться за женские сиськи?

– Рейнар, я серьезно! Ты можешь договориться, чтобы мне оформили пропуск в дом терпимости на Клавдии? В порядке исключения? Никлас же сказал, что мы можем с кем-нибудь переспать… он же это имел в виду? Это же, Рейнар?

Вопрос меня, если честно, удивил. На «Клавдии» был дом терпимости (даже два, один для солдат, второй для офицеров), правда это особо не афишировалось. И в доступе всегда были девушки самой разной ценовой категории, а в прейскуранте услуг даже наличествовала возможностью вызвать через портал гетеру из Рима.

Но курсантам офицерской школы доступ в бордель был настрого закрыт – до момента получения офицерского патента. Вот только я не помню, чтобы мне и Кастельмору – с которым мы были в одном отделении во время обучения в офицерской школе Корпуса, этот запрет хоть как-то мешал посещать столь уютное заведение.

– Кавендиш.

– А?

В ответ я только руками развел. В полном недоумении – как он до таких лет то дожил? При такой несостоятельности и несамостоятельности.

– Я могу тебе оформить представление к награде показательной недогадливости. Надо?

– Ты это к чему?

– Кавендиш, ну нельзя же быть таким недогадливым. Дары моря, ресторан на второй палубе, знаешь? Договариваешься с администратором, чтобы вас провели в бордель через кухню, у них есть спуск вниз, они еду и напитки туда доставляют по заказу. Берешь в ресторане ужин на двоих, потом спускаешься вниз, и оплачиваешь девочек по двойному тарифу мимо официальной кассы.

– А так можно?

– Конечно нельзя, Кавендиш. Если тебя засекут, получишь взыскание. Но разве это может тебя остановить?

– Хм…

– Это работает подобным образом от начала веков, ты не знал? Если что-то запрещено, всегда есть способ это получить, просто заплатив больше.

Кавендиш серьезно задумался. Да и я, глядя на него, тоже.

– Кавендиш, если ты не можешь без меня решить задачу доступа к женским сиськам, как ты собрался получать доступ к телам врага и трогать их острым железом за мягкое вымя? Неужели еще никто из всего потока не догадался как проникнуть в логово прелестниц?

Мне никто не ответил, и похоже я не ошибся. Что за поколение – ничего сами не могут!

Кавендиш задумался, аккуратно перешагивая через разбросанные камни – после того как Никлас освободил себе путь, выход завалило еще качественней. Но огромные булыжники мешающие проходу постепенно начинали медленное движение. Арена не только закрытая, экранированная, но и стабильная: а это значит, что какие бы разрушения здесь не происходили, через некоторое время, даже без прямого воздействия силы, площадка амфитеатра возвращается к первозданному виду.

– Только учти, Кавендиш: если ты спалишься, отвечать и мне, как твоему командиру. Так что уж давай, если решишься, действуй аккуратно и не привлекая внимания.

– Так точно, командир, – кивнул Кавендиш, уже явно задумавшийся над тем, что давно не пробовал даров моря.

Я в этот момент услышал негромкое покашливание. Обернувшись, увидел идущую за нами спартанку-инструктора. Она в ответ на мой взгляд пожала плечами и состроила возмущенную гримасу, которую оказалось довольно просто интерпретировать.

«Ничего что я вообще здесь рядом?» – словно бы говорили блестящие зеленью отсвета глаза целительницы-спартанки.

Ну да, неудобно получилось. Вести при ней подобные разговоры – верх наглости, за что я взглядом и жестом попросил прощения. Спартанка в ответ еще раз возмущенно покачала головой.

Удивительная дева. Я ее вообще не замечаю – хотя с того самого момента, как она дала мне совет во время мясорубки отбора, спартанка почти всегда следует за мной как молчаливый ангел хранитель. А я как ее зовут до сих пор даже не знаю.

– Первый и последний раз я делаю вид, что ничего не слышала, – негромко сказала между тем спартанка-инструктор, осуждающе на меня глядя.

Глава 9

На ужин мы, решив брать от возможностей выходного дня все, отправились в ресторан на открытой палубе на «Клавдия».

Лайнер висел высоко над облаками – энергии так на поддержку теплового контура на палубе тратилось втрое больше, но зато это позволяло с меньшими усилиями и затратами лириума открывать мобильные порталы, уменьшая количество используемых маяков. И вот уже три недели, с памятного рейда лайнера в Хвойную заставу, «Клавдий» почти постоянно барражировал над вершинами Варгрийского хребта.

Сюда на восстановление и отдых прибывали бойцы Корпуса, и чтобы уменьшить время дороги, транспортировка часто происходила портальным перемещением. Весь годовой бюджет стражей границы уже был перекроен, полагаю – время военное, и золото с лириумом теперь считают по иным стандартам. Забыв про экономию и сосредоточившись на выживании. Вот и мы прибыли сюда порталом, который нам в Мессене открыл Гомер.

– Рейнар, – отвлек меня от мыслей и изучения меню Кавендиш.

– Да.

– Я конечно не Несса…

– Я вижу.

– …но меня мучает вопрос.

– Сочувствую. К целителю пробовал обратиться? – попробовал я грубовато пошутить, но Кавендиш даже внимания не обратил.

– Зачем нам в Дракенсберг?

Этот вопрос мучал не только Кавендиша, который сейчас внимательно на меня смотрел. Судя по взглядам остальных, они также были весьма заинтересованы причиной.

Особенно Дженнифер. Волновалась она нешуточно. И судя по озвученному месту догадывалась, что указание данное мне Никласом связано с ней, с ее судьбой, напрямую. Ее обычно темная зеленью татуировка по контуру оказалась сейчас подсвечена мягким отсветом. Что, как мы все уже знали, было признаком ее крайнего волнения. До Посвящения собственные эмоции контролировать гораздо сложнее, и татуировка Дженнифер оказалась их отличным индикатором.

– Господа и дамы, – обвел я руками вокруг, словно пытаясь коснуться небосклона. – У нас впереди два выходных, не считая сегодняшнего вечера. Давайте просто расслабимся, а…

Так, вижу, что расслабиться ни у кого не получается. Ну да, в семнадцать лет порывы желаний сдерживать сложно. Это мне завтрашние проблемы совершенно не важны в моменте, при наличии возможности вкусно и плотно покушать, а после долго и хорошо поспать.

– Так. Забудьте о Дракенсберге. Забудьте хотя бы на час, считайте это упражнением воли. Я хочу вкусно поужинать. Так, чтобы с трудом встать с кресла после, чтобы долгое время сидеть здесь за столом, покряхтывая как довольный старый дед от пережора. Да, я хочу в томительной неге любоваться закатом и пыхтеть в остаточном удовольствии. И не хочу думать о проблемах завтрашнего дня, которые буду вынужден решать. Знаете почему? Потому что это будет завтра, а сегодня я хочу вкусно поужинать. Так, чтобы с трудом встать с кресла после, чтобы долгое время сидеть здесь за столом…

– Мы поняли, Рейнар, – вздохнул Кавендиш.

– Вот и замечательно. Спасибо-пожалуйста, берите меню и ни в чем себе не отказывайте, Корпус платит.

Расположились мы за тем самым столом, за которым я, когда-то давно, сидел в одиночестве по пути на отбор. И меня послушали: отдавая дань искусству поваров, мы почти не разговаривали. Когда с основными блюдами было покончено, ко столу вереницей подошли сразу трое официантов с подносами, выставляя заказанные нами десерты.

Передо мной оказался небольшой круглый торт-безе из запеченной меренги, внутри которого апельсиновый мусс из взбитых сливок был перемешан со свежей земляникой и голубикой. И приготовившись к наслаждению – а в Корпусе учишься ценить возможность доступных наслаждений, я уже было занес ложку над тарелкой, но…

– Рейнар.

– Да, – посмотрел я на крайне серьезного Кавендиша.

– Ты расскажешь нам…

– Кавендиш, во имя шерстежопого дьяболо! Я же попросил тебя дать мне время поужинать…

– …расскажешь нам анекдот, который ты не закончил во время постановочной ссоры с Никласом?

Довольный Кавендиш, который смог вывести меня из себя, сейчас с чувством собственного превосходства захлопал глазами как наивный пятилетний ребенок.

– Да, я бы тоже послушал, – кивнул Гаррет.

Выглядел он невозмутимо, но желваками поиграл, явно сдерживая смешок. Все же Кавендиш довольно ловко меня подловил, спровоцировав. Молодец.

– Кстати, Рейнар, а почему ты так возмутился? – как раз сейчас ясным взглядом посмотрел тот на меня.

Вздохнув и выругавшись беззвучно, я отвечать не стал и начал сосредоточенно крошить ложкой твердое безе, глядя как растекается жидкий крем апельсинового мусса. Не отвечая на вопрос, я отстранился от всего мира и занялся наконец своим десертом.

Остальные за столом постепенно начали переговариваться, официант открыл очередную бутылку вина. Беседа пошла веселее, и только я уделял все вниманием апельсиновому муссу, лесным ягодам и частям разбитой меренги на своей тарелке.

– Рейнар, так ты анекдот-то расскажешь? – когда атмосфера за столом уже стала довольно благостной, вновь поинтересовался Кавендиш. – Ну мне на самом деле интересно! Смотри, я начало даже запомнил: заходит как-то карлик в бордель Амстердама. На поводу ведет осла, а под мышкой у него медовые соты. Маман наблюдает из-за стойки за столь странным гостем, и…

– Этот анекдот нужно рассказывать на языке тамплиеров, а вы его не знаете.

– На англосаксонском что ли?

– Да.

– А почему ты Никласу на всеобщем рассказывал?

– Потому что Никлас знает англосаксонский язык, и соль шутки выкупит. Это же очевидно.

– Ну ты ведь нам объяснишь? Рейнар, тебя второй раз просит индигет из Великого дома. Ты плюешь на силу традиций взаимоуважения Запада?

В ответ я только вздохнул.

– Ты неправильно воспроизвел по памяти: не осла он вел, а ослицу. И не соты пчелиные держал, а целый улей.

– Разница столь принципиальна?

– Да, это важно: ослица на англосаксонском языке созвучна со словом задница. А улей – это дом, в котором живет королева пчел. Это сложно, Кавендиш, ты еще не магистр и смысла этого анекдота не поймешь.

– Дай нам шанс!

Осмотрев всех, я увидел, что остальные действительно с интересом смотрят на меня.

– Заходит карлик в бордель, ведя в поводу ослицу и держа мод мышкой пчелиный улей. Маман спрашивает его: чего изволите? Хочу возлечь с женщиной, а то моя меня покинула, говорит карлик. Что же у вас стряслось, – огорчается мадам, – и зачем вы пришли с ослицей и с ульем?

Сделав паузу, я осмотрел всех. Надо же, слушают.

– Карлик говорит: понимаете, моя женщина нашла бутылку с джинном, и он пообещал ей исполнить три желания. Первым желанием она загадала себе дом, как у королевы…

Мой рассказ прервал шелестящий импульсный звук. Одновременно и вместе обернувшись мы увидели, как прямо на палубе открывается портал. Из которого один за другим начали вываливаться спартанцы в доспехах. Усталые, потрепанные, некоторые окровавленные – явно только что из боя.

Портал не закрывался, сверкая и сохраняя стабильность, на палубе возникла суета – бойцы прибыли прямо с передовой, видимо сразу по ликвидации очередного прорыва. Я видел отсветы алого пламени в ранах, кровь, рассыпающиеся головешки защитных артефактов – которые полностью исчерпали свой ресурс. Уже раздавались истошные крики боли – пораженные адским пламенем, даже спартанцы, часто теряют над собой контроль, не в силах терпеть столь сильные муки.

– Собираемся, уходим, – поднялся я.

Быстро, одним движением, собрал со стола скатерть вместе со всей посудой и оставшимися блюдами. Мимо нас уже бежали стюарды и медики из команды лайнера – следом за первым открылся второй портал, из которого также один за другим, прямо из боя, начали вываливаться бойцы. Некоторых несли на носилках – это были тяжелораненые, балансирующие на грани жизни или обращения.

Собрав простынь со стола в импровизированный мешок, я жестом поманил всех за собой, прочь из ресторана. Донеся сверток с посудой до неприметного приемного окошка кухни, отправил его туда и после мы тесной группой покинули открытую палубу. Оставляя позади гомон на палубе, который становился все громче – бой закончился, но начиналось сражение целителей за жизнь и души пораженных адским пламенем. Во время спуска по трапу среди бегущих к раненым бойцам целителей я, кстати, заметил точеную фигурку спартанки-инструктора, которая почти постоянно следует за мной.

И сейчас она получается находилась неподалеку от нас?

Решив подумать об этом позже, я повел всех своих вниз, в выделенные нам после запроса Никласа по указанию генерала де Монтеклера апартаменты. Люксовые апартаменты – здесь у нас был и свой небольшой бассейн со спа-зоной, и огромная гостиная, и даже панорамная терраса.

– Располагаемся, – широким жестом пригласил я всех занимать места и чувствовать себя как дома. – Здесь как раз пять спален, занимайте приглянувшиеся.

Все разбрелись по огромным апартаментам, но буквально через несколько минут каждый, заняв комнату и настроив замок на артефакторный перстень, вернулся в общую гостиную.

Настрой на отдых после страшного зрелища сбился, все были максимально серьезны.

– Дракенсберг? – поинтересовался Кавендиш.

Да, время рассказа пришло.

– Дракенсберг, – кивнул я, не зная даже с чего начать. Подумав немного, начал с главного на сегодня.

– Итак, господа и дамы, у меня для вас есть неприятная новость: мы в заднице.

Слова мои встретили напряженным молчанием. Все смотрели на меня, не отрывая глаз и ожидая продолжения.

– Нам предстоит еще неделя тренировок с Никласом. После этого мы отправимся в Семиградье, на Бал Героев, где каждому из нас вручат заслуженную награду. Вам, каждому, дадут по медали «За храбрость», мне повесят на грудь орден «За выдающуюся храбрость». Но награды вручат не только нам: за победу над демонами и за спасение фрегата, а также за спасение жизней курсантов Корпуса, за спасение наших жизней, капитан Финнеган будет награжден Большим Красным крестом и Гражданским венком, после чего отправится для продолжения дальнейшей службы Империи в Сенат, получив честно заслуженную тогу с пурпуром.

С наступившей тишине с грохотом упал стул. Это Кавендиш поднялся и принялся мерить шагами гостиную. Остальные молчали, не в силах пока даже переварить услышанную информацию.

– Кто? – повернулся ко мне Кавендиш.

Я понял, что именно он хочет услышать, но только невесело усмехнулся и покачал головой.

– Кто, Рейнар? Кто первым вызовет его на дуэль, ты или я?

– Ни ты, ни я.

– Это надо будет сделать мне? – стараясь сохранять сдержанность, поинтересовался Гаррет.

Он, как я заметил, всегда сжимает челюсти в попытке сохранить лицо бесстрастным – не давая радости, злости или смеху найти отражение в мимике. Вот только сейчас Гаррет сжал челюсти так сильно, что все услышали скрип зубов.

Гаррету ответить я не успел, потому что заговорил Кавендиш.

– Прости, Гаррет, но ты конечно хорош в работе с пулеметом, но на дуэль тебе его не выдадут. Убить Финнегана в зале справедливости сможет только Рейнар, или я – если сильно повезет, – покачал головой Кавендиш, буравя меня взглядом.

– Нет. Мы не будем вызывать его на дуэль. Мы прибудем на бал, станцуем каждый по три танца и отправимся выполнять свой долг, как требует того от нас Корпус.

– …! – что-то на незнакомом языке выкрикнул Кавендиш. – Да что ты, черт побери, такое несешь! – заорал он, потеряв самообладание и вдруг подхватив и запустив в стену журнальный столик.

Столик прилетел в трюмо, все сломалось и разбилось, полетели по полу осколки зеркала. Кавендиш, густо покраснев от ярости, так что даже теперь не было видно его ярких веснушек, тяжело дышал.

Кожа его почти сравнилась цветом с его медно-красными волосами, кулаки сжимались. Видимо, резьба самообладания, которую безуспешно пытался сорвать Никлас во время тренировок, все же не выдержала от таких новостей.

– Кавендиш, ты из Великого дома, будь добр сохранять спокойствие и выдержку, – негромко произнес я, глядя ему во вдруг засверкавшие, а после потерявшие желтое сияние глаза.

Надо же – видимо его готовили к Посвящению не только лириумом, но и мутагенами, раз сияние проявилось, а после исчезло, когда он попытался взять себя в руки.

Такая тайна Великого Дома дорого стоит.

Сам представитель Великого Дома, надо отдать ему должное, после моих слов все же смог взять себя в руки. Но он по-прежнему был на грани срыва. Остальные тоже бесстрастный вид не сохраняли, но хотя бы пока бросаться журнальными столиками по гостиной не собирались.

– Мы солдаты Корпуса, Кавендиш. Ты приносил присягу. Также, как и я. Также, как Дженнифер, Гаррет и Несса. И мы будем выполнять свой долг, как требует от нас Корпус: сидеть за одним столом с Финнеганом, улыбаться и махать ему в нужные моменты, как требует того протокол торжественного ужина. После чего Финнеган поедет в Сенат работать ртом в политике, а нам… нам вдвоем с Дженнифер, предстоит путешествие в Северный Круг, в Дракенсберг. И вот уже после, в Дракенсберге, нам с Дженнифер предстоит совершить нечто, после чего наша жизнь никогда не станет прежней. Мы или победим чисто, или… или победим нечисто, и станем объектом ненависти в Риме. Или же проиграем, в результате чего умрем с позором на плахе. Это развилка. Развилка в нашей жизни, в которой мы идем по пути долга и взятых на себя обязательств. Дуэль же с Финнеганом эту дорогу нам закроет. И прямо сейчас вам – тебе, Кавендиш, тебе, Несса, и тебе, Гаррет, нужно решить: готовы ли вы отправиться в Северный круг вместе со мной и Дженнифер и, возможно, в результате получить врагом Римско-Септиколийскую Империю и ее Императора лично. После этого размолвка с Финнеганом будет казаться всем вам довольно несущественным моментом, я думаю ты это понимаешь. Это превратится в незначительный долг – который, я надеюсь, у нас получится отдать после.

Сделав паузу, я осмотрел всех поочередно.

– Вы втроем, если пожелаете, можете нас с Дженнифер сопровождать. Можете остаться в Мессене. Но вне зависимости от вашего решения – на Балу Героев вам нужно будет сидеть, молчать, улыбаться и махать в нужные моменты. Потому что того требует ваш долг, взятый на себя произнесенной клятвой верности Корпусу при получении артефакторного меча. Варианта для вас всего два: отправиться со мной и Дженнифер в Дракенсберг, рискуя сломать себе жизнь и карьеру, или получить назначение и убыть на границу в одну из действующих частей Корпуса. Ни один из вариантов не подразумевает активность на балу и попытку оспорить героизм Финнегана. Да, это не очень понятно, сложно к принятию и пониманию, но полностью понимать вам все сейчас и не нужно. Достаточно просто принять один из вариантов выбора.

– Если я не приму?

– Кавендиш, не будь дураком. Ты хочешь нарушить данную пред ликом богов клятву верности?

– Корпус хочет, чтобы мы молчали?

– Да.

– Я в это не верю.

– Можешь сходить к Монтеклеру и спросить. Если ты не веришь мне, – недобро усмехнулся я.

– Прости, – произнес Кавендиш, только сейчас поняв, что умудрился наговорить и на дуэль со мной.

– Бывает, – философски пожал я плечами.

Долгое время за столом стояла тишина.

– У нас с вами есть два дня отдыха. После этого еще неделя тренировок. Время принять решение еще будет. Никлас…

– Рейнар, хватит меня уговаривать, – фыркнул Кавендиш. – После того как я увидел, что этот петух пытается нас убить, я воспылал особым видом любви к имперскому Флоту в частности, а после того как узнал о гражданском венке, ко всей Римско-Септиколийской Империи в общем. Важны детали – почему ты не спрашиваешь Дженнифер? И что нам делать с Нессой, она же слабое звено?

Несса после слов Кавендиша побледнела, но ничего не сказала. Только еще более выпрямилась, сидя как на иголках и сложив руки на коленях, словно прилежная ученица. Кавендиш сейчас несознательно экономил время и облекал сложные мысли в простые фразы. Но это, правда, для Нессы оказалось больно.

– У Дженнифер нет выбора. Несса – стояла рядом с тобой и со мной, когда нас пытался убить Финнеган. И с нами она отправится в Дракенсберг, или нет, она может делать выбор вне зависимости от того, будет ли она непосредственно участвовать в предстоящей тайной операции.

– Тайной операции в Дракенсберге?

– Гаррет? – проигнорировал я вопрос Кавендиша. – У нас есть два дня, и тебе нужно будет принять решение.

– Я в деле, – поднял перстень Гаррет, заставив его блеснуть импульсом силы.

– Несса, – обернулся я к девушке. – У нас есть два дня, и тебе нужно будет принять решение.

– Ты меня возьмешь с собой? – посмотрела она мне в глаза.

– Несса. Мое решение – совершенно неважно. Мы все, каждый из нас, как я уже говорил, стояли на земле и смотрели на офицеров Флота, которые пытались нас убить чтобы прикрыть свою задницу от возможного неодобрения командования. Поэтому мы теперь все связаны – долгом, волей богов и провидения. Ты, я вижу, отказалась от собственного имени, прав и привилегий фамилии, но… я также вижу, что ты после получения патента собираешься вернуться обратно в семью и вернуть собственное имя в фамилии. Да, это лежит на поверхности, можешь даже не комментировать мои слова. У тебя, возможно, есть свой долг и предназначение, выполнить которое тебе может помешать наша авантюра. Поэтому вне зависимости от твоего решения наше отношение к тебе не изменится. Мое – точно. Остальные – даже если и затаят пару мыслей, после получения знаний и опыта поймут, что я сегодня, здесь и сейчас, был прав.

– Я в деле, – также как и Гаррет, подняла сверкнувший силой перстень Несса.

– Отлично. На этом собрание можно считать закрытым, и…

– Рейнар, – протянул Кавендиш.

– Да?

– А ты не хочешь ничего нам рассказать?

– Да, прости. Итак, заходит в бордель Амстердама карлик, ведя в поводу ослицу и держа под мышкой пчелиный улей…

– Рейнар.

– А?

– Дракенсберг.

– Что Дракенсберг?

– Что мы там будем делать?

– Будем решать вопрос с помощью методов службы специальных операций.

– Какой вопрос?

– Дженнифер Агилар из Дома Лариан пошла против воли фамилии и отправилась в Корпус. Вместо того, чтобы, как полагалось ей по решению старших фамилии, отправиться в Северный Круг и стать женой маркграфа Дракенсберга. Сейчас в Семиградье идет неафишируемый процесс «Дракенсберг против Корпуса», результат которого уже предрешен: волей тирана Фридриха Корпус обязуют аннулировать клятву Дженнифер и выдать ее фамилии, которая отправит ее в Северный Круг в роли невесты на должность неполной жены Дракенсберга. Я, и вы вместе со мной, должны будем доставить Дженнифер к ее будущему мужу. Найти момент, поговорить с ним и вежливо объяснить, что он не прав.

Ошеломление от услышанного создало тишину примерно такую же, как мое сообщение о гражданском венке, полагающему Финнегану.

– Вежливо? – поинтересовался Кавендиш.

– Естественно. Вежливость города берет, слышал такое выражение?

– Теперь слышал. А подробнее?

– Это долгая и грустная история, которая сейчас не важна. У нас с вами есть два выходных дня. Забудьте обо всем и просто отдохните. У меня все.

Некоторое время мы посидели в молчании, после чего Кавендиш хлопнул ладонями по столу.

– Ну, отдыхать, так отдыхать. У меня тут появилась информация, не скажу откуда, как можно посетить бордель на Клавдии… – после этих слов Кавендиш осмотрел всех нас поочередно.

Я только головой покачал – девочек мне сейчас только еще и не хватало. Дженнифер вопрос Кавендиша, по-моему, даже не услышала, находясь глубоко в собственных мыслях.

– Гаррет? – вопросительно повернулся к тому Кавендиш.

– У меня денег нет, – разочарованно вздохнул тот.

– Я плачу.

– Тогда я в деле.

– Отлично. Несса?

– Нет, я хочу отдохнуть. Да и я больше по мальчикам, – покачала головой Несса, которая, как и Дженнифер, находилась в глубокой задумчивости.

– Рейнар, а там есть мальчики? – посмотрел на меня Кавендиш.

– В эти глубины я, знаешь ли, не углублялся, прости на невысокий слог и тавтологию, – хмыкнул я. – Всегда можно поинтересоваться…

– Несса? – снова повернулся к ней Кавендиш.

– Я устала и хочу отдохнуть, – еще раз отрицательно мотнула та головой.

Кавендиш и Гаррет после этого довольно скомкано попрощались и не задерживаясь, засобирались. Я при этом украдкой посматривал то на Гаррета, то на Нессу. То, что они пару раз переспали во время начального курса, ни для кого секретом не было. Но в серьезные отношения это не перешло, и видимо так и осталось небольшим приключением в восприятии обоих.

Что хорошо – разбитых сердец и выяснения отношений мне в команде точно не хватало. Никлас правильно недавно сказал – если нужно с кем-то переспать, лучше сделать это не внутри боевого подразделения.

Оставшись за столом втроем, мы некоторое время посидели, разговаривая ни о чем, после чего сначала Дженнифер, а после Несса отправились по своим комнатам. Я же захватил с собой сразу две бутылки вина и направился на террасу, где парил небольшой бассейн в лазурной подсветке. В него и погрузился, любуясь на Корону Юпитера в небе и видимый за зеленым Сиянием полукруг сияющей Европы.

Ни о чем не думая, я валялся в бассейне, потягивал вино прямо из бутылки, и постепенно впал в состоянии полудремы. Несмотря на которую почувствовал чужое присутствие. И только после этого за спиной я услышал едва слышный звук открываемой двери, мягкие шаги, шелест сбрасываемой одежды и едва слышные плеск воды. Кто-то из девушек – или Несса, или Дженнифер, решил искупаться.

Не отрывая глаз, я гадал, кто же это.

Несса, скорее всего. Она, точно – очень уж уверенные движения, судя по плеску приближающихся звуков гребков. Дженнифер так не двигается – уверенно, сосредоточенно. Она до сих пор страдает из-за татуировки, и до сих пор, если мы не на тренировках с Никласом, ведет себя ниже травы тише воды, стараясь ни словом, ни жестом не привлекать к себе внимания.

Нарушившая мой покой неожиданная гостья уже оказалась совсем рядом. Я открыл глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, но в этот момент как раз девушка нырнула. Я наблюдал, как проплыв пару метров под водой, размытая рябью на поверхности обнаженная фигура приблизилась ко мне вплотную. И, вынырнув, оказалась совсем рядом – так, что я ощутил касание нагого тела, сразу перешедшие в объятия. Совершенно неожиданно тесно прижавшись ко мне, девушка положила мне голову на плечо, словно не желая отпускать.

– У меня есть к тебе просьба, – прижавшись еще сильнее, обхватывая меня под водой ногами, прошептала она, едва касаясь губами моего уха. И отстранилась, так что наши взгляды встретились.

– Какая просьба? – не в силах скрыть недоумение, поинтересовался я.

Глава 10

Несса, отправившись в свою комнату, довольно долго сидела на балкончике террасы, наблюдая сквозь зеленое сияние за святящимся диском Европы.

Девушка думала обо всем том, что произошло за последние месяцы. И от этих напряженных мыслей ее несколько раз даже колотило крупной дрожью – настолько тектонические изменения в ее мировоззрении произошли за последнее время, накладываясь на изменившуюся картину мира. Несса просто не верила, что все это произошло и продолжает происходить с ней.

Она очень тяжело перенесла отбор в Корпус. Если бы не Кайден де Рейнар, вокруг которого сплотилось их отделение, она бы закончила уже в первые сутки. Как и говорил ей отец.

«Ты не выдержишь и вернешься с позором!» – кричал он, когда она заявила ему о своем желании. И сейчас Несса понимала, что отец, маркграф Вистельгаузен, был как никогда прав. Она бы не выдержала и действительно вернулась с позором. Если бы не Рейнар. Если бы не легкость, с которой он преодолевал все тяготы и невзгоды отбора, выпавшие на их долю. Буквально заражая всех своих спутников силой и надеждой.

Даже во время последнего этапа. Особенно во время последнего этапа: Несса понимала, что без напутствия Кайдена у нее не хватило бы сил и мужества сделать шаг вперед, навстречу демону. «Я во всех вас верю, вы пройдете. Это несложно: думать вам не нужно – просто двигайтесь вперед, и будьте уверены в себе. Вы это можете. Вы все».

Если бы не эти слова Рейнара, Несса бы не смогла пройти испытание встречи с демоном лицом к лицу. Но оказавшись в одиночестве, в каменном колодце, она просто зажмурилась и шагнула вперед – словно против воли, повинуясь эху слов Рейнара.

Она даже копьем в тварь не попала. Измененный демон легко уклонился и бросился на нее, сметя с ног и отбросив в сторону щит. Но его когти не добрались до Нессы – вмешался ментат, контролирующий демона, отбросив его назад усилием воли. А она в тот момент даже потеряла сознание. От страха.

Страх. Ее привычный и постоянный спутник. Сколько себя помнила Несса, она всегда боялась. Ее старшие братья всегда смеялись над опасностью, с подросткового возраста показывая, что для индигета нет ничего сложного в танце со смертью. Несса же всегда в моменты опасности желала оказаться в тихом укромном уголке, закуклиться в уютном коконе и наслаждаться тишиной.

Страх перед опасностью, который она испытывала постоянно, постепенно воплотился в страх быть уличенной в страхе; именно поэтому Несса стала резким и дерзким подростком, а ближе к совершеннолетию несколько раз удивляла весь свет довольно экстравагантными выходками. Даже участвовала в закрытых вечеринках золотой молодежи (где она впервые встретилась и переспала с Рейнаром, который ни словом, ни даже намеком взгляда не напоминал ей об этом) Несса именно для того, чтобы показать всем: «Я плевала на ваше мнение!»

Ведь страх и дерзость – на первый взгляд несовместимые понятия. Вот только получается, что все это было… зря? Зачем она убивала собственную репутацию, сейчас она не понимала. Несса готова была взвыть от осознания того, что всю жизнь стремилась к дутому идеалу.

«Да ну вас, я боюсь туда прыгать», – вспомнила она сейчас, как искренне высказался Рейнар, когда ему во время отбора первым предстояло спрыгнуть в ледяную расщелину, проверяя крепость духа. Прыгать вниз надеясь на то, что инструктор на дне расщелины успеет поймать его воздушной подушкой. Таким образом их тогда учили безоглядно доверять жизнь и здоровье незнакомым воинам Корпуса. И тогда, после слов Рейнара, Несса поняла, что бояться – это естественно. Боятся не зазорно, как и признаться в своем страхе.

«Мамочка, ну почему Корпус, почему не шахматная секция?» – это уже сказал Кавендиш, после того как Рейнар первым прыгнул вниз.

Сам Кавендиш того не замечал, но Несса видела, что он невольно копирует манеры и повадки Рейнара. Когда Рейнар ругался, ругался и Кавендиш; когда тот демонстративно боялся, демонстративно боялся и Кавендиш. Это замечали очень многие. Очень многие, кроме самого Рейнара – который, очень часто, летал в облаках не обращая внимания ни на что. Ни на что и ни на кого. Ни на кого, кроме Дженнифер Агилар, над которой словно принял роль опекуна.

Дженнифер поначалу горячо завидовали – и Несса тоже. Но вскоре все девушки курса увидели и поняли, что опека над Дженнифер от Рейнара – сродни братской заботе. Это не было ни влюбленностью, ни влечением. Он ее просто оберегал. Почему – никто не знал, а догадки высказывались самые разные.

Несса все сидела на террасе, пила вино, смотрела на сверкающую Европу. Долго думала, много вспоминала. И по мере того как вино в бутылке кончалось, ей все меньше хотелось спать, и все больше хотелось обсудить свои мысли с Кайденом.

Сказать ему о своем ушедшем страхе быть уличенной в страхе – что четко угадал сегодня вечером магистр Никлас. Рассказать Рейнару обо всем-всем-всем и… поблагодарить.

Порывисто поднявшись, Несса захватила бутылку вина и негромко выругалась – та оказалась пустая. Уверенным шагом покинув свою комнату, она вышла в гостиную и оглянулась, вспоминая где комната Рейнара. Вспомнив дверь, Несса сначала подошла ко столу и схватила за горлышко бутылку вина. Глотнула, сморщилась – сухое.

Она любила полусладкое, но полусладкое на столе закончилось. К бару же Несса не пошла – не хотела терять время; она уже хотела как можно скорее увидеть Рейнара. А для разговора с Рейнаром любое вино сойдет – решила Несса. Подхватив бутылку, она, коротко постучавшись, зашла к нему в комнату.

– Хм, пусто, – хмыкнула Несса, осматриваясь.

Выйдя в гостиную, Несса немного подумала и направилась в спа-зону. И едва открыв дверь, увидев Рейнара в бассейне, замерла.

– Cuach aep arse! – сорвалось у нее с губ ругательство, когда пришло понимание, что она опоздала.

Глава 11

– У меня есть к тебе просьба, – прижавшись еще сильнее, обхватывая меня под водой ногами, прошептала Дженнифер.

– Какая просьба?

– Если у нас ничего не получится из задуманного тобой… я не хочу, чтобы Дракенсберг стал моим первым мужчиной. Ты поможешь мне… этого избежать?

Глаза Дженнифер оказались совсем рядом. Говорила она прерывисто, с трудом сдерживая напряжение и дрожь в голосе. Волнение победило сдержанность, и уверенность действий, с которой она только что нырнула в бассейн и подплыв ближе, обняла меня, уходила на глазах.

По-прежнему обнимая меня, а также обхватив под водой ногами, Дженнифер, не в силах дождаться ответа, зажмурилась и потянулась вперед для поцелуя. Но я в этот момент чуть-чуть, совсем немного сдвинулся, так что ее губы влажно скользнули мне по щеке, и мы просто обнялись.

Дженнифер вздрогнула. Я почувствовал, как тело девушки напряглось – она была готова провалиться сквозь землю от стыда. Понимая, что я отвергаю ее просьбу. Замерев на несколько мгновений, Дженнифер попыталась вырваться, отстраниться, но я продолжал ее обнимать.

Не зная и не понимая, что сейчас делать.

Не скрою, мне с трудом стоило удержаться от того, чтобы не ответить на поцелуй Дженнифер. Настолько это тяжело далось, что в ушах зазвенело.

Но я не мог.

Потому что когда-то давно, в прошлой жизни, я искренне любил Джессику.

Даже несмотря на то, что услышал от Веры, мое отношение к Джессике не поменялось. И узнав от новоявленной царицы Фегервара о том, что Джессика, вольно или невольно, стала преградой на моем пути к знаниям, я не растерял памяти своих старых чувств. Да, мое восприятие Джессики и взгляд на обстоятельства нашей с ней встречи изменились, но не изменилась память о наших чувствах.

И из-за этого, из-за памяти о Джессике, Дженнифер я воспринимал совершенно не так, как относился ко всем остальным окружающим меня людям. Венсан, Гаррет, Несса – они для меня были своими. Спутниками, соратниками. Даже почти ровесниками – я все меньше вспоминал о своей прошлой жизни и роли в ней, и все чаще ассоциировал себя с новым местом.

Только Дженнифер по-прежнему воспринималась мною словно осиротевший ребенок близкого человека, над которым я взял опеку и попечительство. Она просто не воспринималась мной как объект вожделения. Дженнифер была той, кого нужно беречь и защищать. Внучкой Джессики.

Сейчас, в очередной раз прижав к себе коротко всхлипнувшую и попытавшуюся вырваться девушку, я прокрутил в памяти моменты последних недель. Вспоминая, что Дженнифер постоянно держалась рядом со мной. В столовой садилась рядом, всегда располагалась как можно ближе, вставая за моим правым плечом. Часто, словно невзначай, касалась меня, как будто бы случайно. Я на это почти не обращал внимания, считая, что Дженнифер отходит от потрясения, и стыдясь собственной татуировки держится как можно ближе ко мне. Делая это, приняв мою опеку.

Но лишь сейчас я понял, что не только это было причиной. В очередной раз крепче прижав к себе девушку, положив руку ей на затылок, я вздохнул. Думая, как сейчас найти правильные слова, как ей сейчас объяснить то, что я воспринимаю ее как внучку Джессики, с которой просто не могу…

Глядя невидящим взглядом в пространство, я вдруг понял, что реальность вокруг приобретает серые дымчатые, размытые очертания. Понимая, что я неосознанно переступил границу мира, я невольно вздрогнул, а из головы вынесло вообще почти все мысли.

В подобное пограничное состояние, в астрал, у меня в прошлой жизни получалось выходить только лишь в храмах богов, и то лишь после серьезных ритуалов. Сейчас же я сам, настолько сконцентрировавшись на…

А нет, не сам.

Среди дымчатой пелены размытой вокруг реальности возникло удивительно яркое пятно. Словно окно в цветной мир, высвечивающее красками небольшую часть пространства. В которой на противоположном бортике бассейна сидела женщина, болтая одной ногой в воде, и подогнув вторую, положив на колено подбородок. И глядя вниз, с интересом наблюдая за плещущейся водой. Когда я сфокусировал на ней взгляд, неожиданная гостья подняла взгляд и наши глаза встретились.

Триединая богиня. Морриган – богиня жизни, любви и смерти.

Сейчас Морриган предстала передо мной в облике красивой и желанной обворожительной девушки, предстала в облике девы-любовницы. Целую вечность, казалось, наши взгляды соприкасались, после этого Морриган коротко кивнула и дернула подбородком, показывая мне на Дженнифер. И после этого даже чуть отклонилась назад и в удивленном жесте развела руки, словно бы говоря: «Ну уважь просьбу девушки, неужели тебе сложно?»

Вот тут-то я и удивился. Крайне удивился, до состояния полного оцепенения.

Морриган может показываться в самых разных ипостасях – принимая самый разный облик. Я не раз ощущал ее присутствие: Морриган покровительствует фамилии Рейнар, и в важные для нас моменты она всегда незримо присутствует рядом. Но – тенью; лишь изредка можно увидеть черные крылья, прямо говорящие о том, что богиня здесь, наблюдает и смотрит.

Вот так, без помех и прямым взглядом, я видел Морриган второй раз в жизни, в прошлой и в этой. Явление богов в нашем мире вот так, в открытую, в зоне прямого взгляда – явление экстраординарное. Да, боги-покровители фамилий индигетов всегда незримо присутствуют во время жизни и деятельности фамилий индигетов; но к ним всегда для этого обращаются – силой или кровью. Так, чтобы богиня появлялась самостоятельно и лично, в полный так сказать рост, за всю свою прошлую жизнь я видел лишь однажды. Это случилось в Большом Разломе, когда погибал весь экспедиционный корпус. Тогда Морриган, спасая не только меня, но и солдат Империи, явилась в облике богини войны, в облике девы-воительницы.

Но тогда на кону стояла судьба тысяч бойцов. И тогда, как я знаю, на поле боя с демонами встретились не только люди и индигеты, но и боги. Я сам видел Морриган, бык Кастельмор мне потом рассказывал, что видел Марса, младший сын герцога Альба видел Диану, деву-охотницу, а герцог де Соуза наблюдал Афину. Это из рассказов тех, кому я доверял и кому верил. Так-то, после каждого почти прорыва можно встретить того, кто видел спустившихся с небес богов, «истинно говорю, как есть видел!».

В Большом Разломе в составе экспедиционного корпуса тогда погибало множество высоких родом индигетов и элита солдат стражей границ, весь цвет Запада. Больше трех сотен представителей видных фамилий и несколько тысяч обученных, проверенных службой на границе миров воинов. И явление тогда богов, которые в нужный момент вернули дух дрогнувшему гибнущему войску, мне было понятно. Но сейчас? В обычной, в общем-то, ситуации?

И подобное происходит уже не первый раз: ведь совсем недавно богиня Жива сама обратила внимание на Дженнифер. Причем боги ведь обычно весьма далеки от людских забот: Жива может не откликнуться на зов даже тогда, когда от эпидемии чумной скверны погибает целый город. Но недавно богиня явила свою волю через Дженнифер для того, чтобы помочь паре десятков раненых.

Морриган сама может сжигать города, и явилась передо мной, перед моим взором в своем истинном виде, впервые во время величайшей битвы людей и демонов. А сейчас дева Морриган сидит на краю бассейна и показывает мне уважить желание Дженнифер…

Воистину, я не узнаю мир, в который вернулся.

«Действуй, ну же», – Морриган сначала широко развела руки, а после плавным жестом двинула их вперед, соединяя. Подкрепив при этом движение прянувшим вперед телом. Я успел скользнуть взглядом по совершенной фигуре богини, после чего реальность мгновенно вернулась в прежний вид, и я осязаемо почувствовал, как Дженнифер вновь пытается отстраниться.

В этот раз я не держал ее, и девушка отпрянула. Первое что сразу увидел – яркий отсвет татуировки; словно спустившееся с небес Сияние сейчас жило в растительном узоре на коже Дженнифер. И только после сияющей татуировки я заметил, что Дженнифер плачет – крупные слезы обиды катились по мокрым щекам.

Из-за того, что я довольно резко отпустил ее, Дженнифер оказалась вынуждена вновь обхватить меня ногами, чтобы не уйти под воду. Я подхватил ее, удерживая, а после аккуратно взял ее лицо в ладони. Дженнифер захотела что-то сказать, но я и притянул ее к себе и мягко, едва-едва касаясь, поцеловал в губы.

И еще раз.

Дженнифер замерла. Она по-прежнему была напряжена, словно натянутая струна. И только после очередного аккуратного поцелуя закрыла глаза и несмело положила руки мне на плечи. Вновь крепко прижимаясь – я чувствовал и ощущал, как гулко бьется ее сердце, а сама она крупно дрожит от волнения.

Очень много времени потребовалось, чтобы помочь Дженнифер расслабиться. Я так и держал ее лицо в своих руках, продолжая аккуратно и нежно целовать. И только когда почувствовал, что Дженнифер перестала дрожать от напряжения волнения, поцеловал ее по-настоящему. Дженнифер не очень умело, но жадно ответила на поцелуй – ее глаза были закрыты, но даже через сомкнутые веки я видел яркость сияющего в них зеленого света.

Убрав руки от лица Дженнифер, я аккуратно провел ей по плечам, мягкими прикосновениями опускаясь ниже и ниже. После чего подхватил ее под ягодицы, удерживая в воде и приподнимая. Дженнифер снова задрожала – но теперь уже не от волнения. В этот самый момент я вновь почувствовал чужое присутствие – и оттолкнувшись от бортика, намеренно создав громкий плеск воды, чтобы отвлечь от чужеродных звуков Дженнифер, развернулся. Так, что оказался лицом ко входу в спа-зону.

В дверном проеме стояла Несса. Немного растрепанная, слегка одетая. В руке девушка держала полупустую бутылку вина. Как раз в тот момент, когда Несса сквозь парящее марево нашла нас взглядом, Дженнифер негромко, но чувственно ахнула. Она, все также зажмурившись, сильнее прижалась ко мне, крепко-крепко обхватив руками и ногами. И запрокинув назад голову, вслед за своим следующим движением бедер, Дженнифер вскрикнула еще громче.

Несса, постояв в двери, совершенно не скрывая мимикой тела неудовлетворения, сделала несколько хороших глотков из бутылки. Поймала мой взгляд, разочарованно покачала головой. После чего беззвучно выругалась (точно выругалась, я по губам прочитал) и покинула спа-зону.

Я же после этого сосредоточился только лишь на Дженнифер.

Глава 12

Люблю это сладкое состояние полусна. Когда уже не спишь, но еще не проснулся. Особенно люблю, когда есть стойкое знание, что сегодняшним утром ты сам повелитель своего времени, и сам можешь решать, когда именно заставить себя полностью проснуться и встать с кровати.

Вот только раздающийся непонятный шепот в голове не укладывался в нормальное восприятие реальности. Или это осколки мыслей и воспоминаний, рожденных еще спящим разумом?

«Твоя дорога лежит на Север…»

Вот, опять. На грани слышимости, на самой границе восприятия, снова раздался многоголосый шепот; сонм голосов, самых разных. Причем голосов, словно… из разных времен, ипостасей и эпох. Не знаю почему я это знал; вот знал, и все.

И вот этот вот шепот точно не был результатом моих мыслей. Это что-то чужое.

«Твоя дорога лежит на Север…»

Снова он. Так. И что же это такое?

Открыв глаза, я даже почти проснулся. Но не торопился сбрасывать с себя состояние приятной неги. Собрался было лениво подумать о происхождении шепота, но мне помешало ощущение прижавшегося горячего тела. Дженнифер, закинув на меня ногу, лежала рядом, крепко обнимая. Ее шикарные волосы широко раскиданные по подушкам, мне мешали, и несколько локонов я даже аккуратно сдул с лица.

Окончательно этим действием прощаясь с приятной полудремой.

Но возвращая трезвость мысли, не успел я полностью осмыслить произошедшее – ни с Дженнифер ночью, ни со странным шепотом сейчас, как раздался громкий и противный, такой знакомый звук ревуна побудки.

Короткий взгляд на часы: «04:47».

Дженнифер мгновенно соскочила с кровати, торопливо одеваясь. Еще даже не проснувшись, действуя на вбитых в учебной роте рефлексах. Но вдруг замерла под моим взглядом – держа в руках штаны и очень при этом приятно глазу изогнувшись.

– Это не боевая тревога, – произнес я хриплым со сна голосом. И кашлянув, добавил: – Десять минут у нас есть как минимум.

Появилось понимание, что все – плакали «впереди два выходных».

И еще появилось понимание, что все очень серьезно. Никлас из Отдела специальных операций, и делает все всегда качественно. Как я раньше-то не догадался: он ведь наверняка и благословил нас на отдых, и специально оговорился, что «можете с кем-нибудь» переспать. Оговорился, чтобы создать полную иллюзию того, что наше отделение на заслуженном отдыхе. Причем сознать иллюзию явно не у нас, а у тех, кто за нами наблюдает.

Вот только если есть нужда в таком уровне конспирации в пределах Корпуса, то что вообще происходит?

Столь тяжелые мысли о столь серьезных вещах не мешали мне, однако, любоваться Дженнифер. Которая, явно полностью вспомнив и приняв события минувшей ночи, вдруг засмущалась и подхватив вещи в охапку, выбежала из комнаты. Я, проводив ее взглядом, только головой покачал. Разочарованно. И о том, что ночь закончилась, и о том, что сон закончился. Даже не начавшись: по времени если судить получается, что мы с Дженнифер заснули почти только-только, меньше часа назад.

За ночь мы с ней успели очень многое – общаясь не только на языке тела, но и разговаривая – практически без конца, до самого рассвета. Дженнифер не могла сомкнуть глаз – впервые в жизни она могла говорить то, что думает, и говорить так, как она этого хочет. Глаза ее при этом сияли неведомым мне раньше сиянием. И только перед самым рассветом мы провалились в сон. Из которого меня почти сразу, судя по времени на часах, вырвал странный многоголосый шепот, а теперь вот мерзкий звук ревуна побудки.

Подспудную тяжесть недополученного организмом сна, давящую на слипающиеся веки, я прогнал контрастным душем, чередуя ледяную воду с обжигающе горячей. После быстро оделся и вышел в гостиную.

Здесь я, на удивление, оказался самым последним. Остальные уже подтянулись. Но… Вот только если Несса выглядела довольно бодрой, пусть и слегка смутилась под моим взглядом, то Венсан и Гаррет явно, как и мы с Дженнифер, ночь не спали, крайне утомившись отдыхом. Более того, они похоже сегодня даже не ложились. Даже более того – похоже, они вообще только что вернулись в наши апартаменты.

И оба явно видели, что Дженнифер появилась из моей комнаты. Но ни Кавендиш, ни Гаррет, ни словом ни жестом не намекнули на это. А вот Несса, исподлобья и немного смущенно глянув на меня, едва заметно подмигнула. Дженнифер реакцию Нессы, кстати, заметила. И, неожиданно для меня, улыбнулась. Без сдержанного стеснения как раньше; наоборот, с чувством уверенности и, по-моему, даже некоторого превосходства. Причем Дженнифер сейчас держалась не как раньше в последние несколько недель, всегда располагаясь позади за моим плечом, словно тень. Теперь она словно обрела необходимую волю к самостоятельности, больше не будучи привязанной ко мне.

Мерзкий гудок, не такой громкий как при пробуждении, между тем наконец замолк. В центре комнаты сразу загорелся разрастающийся очаг желтого сияния, который за считанные секунды вырос в арку портала.

– Вот это ничего себе, – в унисон (и более кратко) прокомментировали Кавендиш и Гаррет, еще не сбросившие ауру веселья ночи. Пьяными они вроде не были, но вот веселыми… да, еще оставались. Водички, наверное, попили только что. Вот только на Кавендиша и Гаррета я больше не смотрел, обратив все внимание на портал.

Впрочем, шли долгие секунды, но из портала никто не появлялся. Сияющая арка словно ждала нас, приглашая. Вот только куда? Неожиданно зеркальная поверхность подернулась рябью и сквозь нее, словно сквозь пленку жидкого металла, прошел магистр Никлас.

– Чего стоим, кого ждем? Vorwärts! Вперед, вперед бежать, в портал! Schnell! – скомандовал он, находясь явно в состоянии крайнего напряжения.

Через портал я прошел первым и сразу отодвинулся в сторону, освобождая дорогу другим и внимательно оглядываясь по сторонам. Очень быстро все оказались рядом, а портал с резким шелестящим звуком закрылся.

Мы на древнем, мощеном брусчаткой тракте – судя по выщербленным камням, эта дорога видела не только сапоги римско-септиколийских легионов, но и кожаные сандалии воинов Первой империи, Септиколийской.

Вокруг нас наблюдалось лишь чистое поле. Бескрайнее поле красноватой, выжженной солнцем земли, перемежаемое пучками сухой травы и корявого мертвого кустарника. Ни людей, ни строений. Из встречающих – только хрупкая девичья фигурка в форме целительницы Корпуса. Та самая спартанка-инструктор, которая следовала за мной во время отбора под пелериной невидимости, и которая еще вчера принимала участие в наших тренировках.

Спартанка-инструктор держала над участком дороги купол пелерины невидимости. Так, чтобы нас не смогли заметить с Европы, если даже будут пристально смотреть. Серьезный уровень конспирации – что подтверждает мои мысли о том, что все очень… плохо.

Если Никлас вынужден уже внутри Корпуса маскировать свои возможные действия в шаге ближайших дней, значит дело уже не просто плохо, дело – дрянь. Я пока даже мысленно не произносил слово «предательство», но очень уж похоже на то.

Целительница, контролирующая полог над нами, вместо приветствия взглядом показала нам на пять малых рейдовых ранцев, к каждому из которых была прикреплена система гидратора. Прежде чем забрать один из рюкзаков, я бросил взгляд вверх. Сквозь марево пелерины невидимости видно предрассветное небо. И – ни одного отблеска зелени Сияния.

Значит, мы на юге. И я даже знаю где. Гросстарн, окрестности Златогорья – бывшей столицы Империи и Сердца Запада.

Закинув на плечи рюкзак, я бросил еще один взгляд на небо. И отметил густое марево купола над нами. Очень густое: нас сейчас не только с Европы не высмотреть, но и даже с помощью магического сканирования не обнаружить. Подобная защита – серьезный уровень расхода силы. Причем если целительница так спокойно держит над нами такой массивный купол, значит ее круг выше точно шестого. Седьмой как минимум.

Владеющие подобной силой простыми целителями подвизаются весьма редко. Дать мне такую спутницу в самом начале отбора в качестве молчаливой поддержки – это примерно тоже самое, что прикрепить к простому пешему патрулю в Диком поле в качестве сопровождения фрегат Императорского флота. А спартанка-инструктор, которая сейчас с такой легкостью держит над нами столь сильный купол пелерины невидимости (для создания подобного конструкта иной раз приходится привлекать не менее пяти владеющих), была рядом со мной с самого начала. И с самого начала, значит, я был частью очень серьезной игры.

Мне это все чем дальше, тем больше не нравилось. Надо что-то делать. Ломать шаблоны, путать карты. Сложно воевать с тем, кого не видишь. Это значит что? Правильно, надо сделать так, чтобы противник, или кукловоды, расчехлились. А как это сделать, я подумаю в ближайшее время – ножками шагать вперед нам несколько часов как минимум.

Вот только Никлас команду к движению пока не отдавал.

– Кавендиш!

Магистр ограничился лишь одним словом. Но судя по интонации и мимике, Никлас явно хотел сказать что-то еще. Очень хотел, но с трудом сдержался. И мне это тоже не очень понравилось.

– Да, мастер-магистр? – произнес Кавендиш, на лице которого читалась грусть полного осознания того, что отдохнуть сейчас не получится. Если у него еще и оставались какие-то иллюзии насчет «у вас впереди два выходных», то сейчас они полностью испарились.

– Напомни мне три постулата, которые помогают вам проходить подготовку для получения офицерского патента Корпуса.

– Будьте сдержанными, будьте терпеливыми, будьте уверенными, – ответил Кавендиш без задержки.

– Будьте сдержанными. Будьте сдержанными, Кавендиш…

Голос Никласа звучал тихо и сдержанно. Но весь вид и мимика магистра говорили, что он близок к ярости. К холодной ярости – которая все же не осталась сдержанной.

– Будь, во имя шерстежопого дьяболо, сдержанным! Сдержанным, Кавендиш! – неожиданно для всех перейдя на крик, всплеснул руками Никлас. – Сколько ты вчера литров сангрии заказал в «Приюте Жозефины», как только выкупил там приватные апартаменты?

– Три литра, – потупив взор, произнес Кавендиш.

– Три литра игристой сангрии! – эхом повторил Никлас.

Хм. Три литра игристой сангрии это не слишком страшно. Шипучий напиток дает веселое и легкое опьянение, правда потом голова после него чугунная – теперь я понимаю, почему у них обоих, и у Гаррета тоже, такой пришибленный вид.

И я не очень понимаю возмущение Никласа: три литра сангрии – это ведь не так страшно.

– Три литра игристой сангрии ты взял только для разгона! Хорошо не пять взял, для первого шага! Сколько ты вторым ходом сангрии заказал, Кавендиш?

– Не помню, мастер-магистр, – честно признался Кавендиш.

– Как не помнишь?

– Гаррет заказывал, мастер-магистр.

– Ты помнишь? – резко обернулся Никлас к Гаррету.

– Тоже три… вроде, – потупив взгляд, ответил Гаррет.

– Что? – резко стеганул окриком Никлас.

– Тоже три, мастер-магистр, – исправился Гаррет.

Ему, кстати, судя по виду, было тяжелее чем Кавендишу. Красный, на лбу испарина, глаза в сетке полопавшихся капилляров. Но и Кавендиш выглядит не очень – бледный, так что все веснушки на лице ярко выделяются.

– Тоже три. А вот в третий раз сколько вы заказали?

«Так, еще и третий раз был?» – мысленно удивился я.

– Не помню, мастер-магистр, – ответил Кавендиш.

– Ты не помнишь, а я знаю. Ты заказал еще десять, чтобы, цитирую: «Два раза не вставать!»

– Возможно, мастер-магистр, – согласно кивнул Кавендиш.

– Следующий вопрос. Сколько ты девок заказал, Кавендиш?

– Четыре, мастер-ма…

– Сколько ты заказал девиц всего, Кавендиш?

– Сначала четыре, потом еще вроде немного еще… тоже несколько, мастер-магистр, – замялся Кавендиш. – Может чуть побольше, чем четыре, мастер-магистр.

– Всего вы заказали двадцать четыре девицы.

«Сколько?» – удивился я.

«Сколько?» – взметнулись брови стоящей рядом Дженнифер.

– Сколько? – вслух произнесла ошарашенная Несса.

«Сколько?» – удивилась и спартанка-инструктор. Она, поддерживая над нами всеми купол, стояла с приподнятыми руками и внимательно наблюдала за краями пелерины, но сейчас даже опустила взгляд, чтобы глянуть на Кавендиша.

– Двадцать четыре! – снова всплеснул руками Никлас. – Двадцать четыре девицы плюс носившая вам из ресторана вино и еду официантка, которую ты уговорил остаться! Двадцать пять девиц в бордель Клавдия для двух курсантов, еще даже не получивших офицерский патент. Каждая – по двойной таксе. Вы, три идиота, станете легендой Корпуса – потому что гульнули так, что в борделе кончились свободные прелестницы, а вечером в ресторане Гомер не смог выпить игристой сангрии, потому что она тоже закончилась! Кроме всего этого, Кавендиш, ты вчера оставил мадам Жозефине сумму сравнимую с бюджетом какого-нибудь батарнского баронства! Хоть со всеми переспал, герой-любовник?

– Пока я был при памяти и считал, запомнил точно семерых, мастер-ма…

– Scheisse! Это был риторический вопрос, Кавендиш!

Никлас определенно был в ярости. Похоже, уверенно направляя нас вчера в сторону «маскировочного» отдыха, он явно не предполагал, что все произойдет с таким размахом. А еще меня волновал вопрос, почему Никлас сказал «три идиота». Не «ты, идиот», подразумевая Кавендиша, который оплачивал и организовывал. Не «два», вместе с участвующим Гарретом.

А именно «три идиота».

– Рейнар! – обернулся ко мне Никлас.

– Да, мастер-магистр.

– Я крайне удивлен. Я даже крайне поражен, а вот тебе, как командиру этих двух долбаков, должно быть глубоко стыдно. Потому что предполагаю, в фольклоре Корпуса ты будешь фигурировать вместе с Кавендишем, как памятник глупости. Неужели, я не понимаю, неужели нельзя делать все нормально, а не через жопу?! Кавендиш, как тебе вообще в голову пришло… Рейнар, неужели ты не мог…

Никлас вдруг замолчал, и взяв паузу на перевести дыхание, вдруг выругался и только рукой махнул.

– Все, попрыгали и в путь, – совершенно спокойным на контрасте голосом произнес он, отворачиваясь и осматриваясь.

Все, пар сбросил, успокоился. А нет, не успокоился – я слышу, как он сейчас ругается на языке германских саксов себе под нос. Хороший язык, подходящий – на нем даже детская сказка, если говорить с выражением, становится похожей на проведение ритуала черной магии.

Двинулись мы, кстати, не по дороге. Отдав команду и подождав пока сопровождающая нас спартанка изменит, уменьшая и растягивая вдоль, структуру купола – для поддержания его на ходу, Никлас сошел с тракта. Посмотрел и проконтролировал как мы двигаемся – группируясь вокруг держащей над нами пелерину сокрытия спартанки-инструктора. И убедившись, что все в рабочем порядке, двинулся первым в нашей небольшой колонне. Шагая по выжженной земле, довольно четко и уверенно держа направление.

Несколько минут шли в молчании, после чего я решил немного поговорить.

– Кавендиш.

– А? – откликнулся тот, отлипая от трубки гидратора, к которой периодически присасывался.

– Ты знаешь, почему младшие жрицы Исиды в особые дни принимают в храмах мужчин, занимаясь с ними сексом?

– Потому что это их путь как жриц.

– Это понятно, но ты смотришь с точки зрения должностной инструкции. Я спросил «зачем это?» как истинная цель действа.

– Я с Исидой не общался, мне не докладывали. И зачем младшие жрицы Исиды занимаются сексом с каждым желающим во имя богини?

– Не с каждым, – прокомментировала вдруг Несса, внимательно прислушивающаяся к разговору.

– Я слышал с каждым, – пожал плечами Кавендиш.

– Там на входе контроль. Желающих всегда много, и старшие жрицы придирчиво выбирают кого удостоить чести получить право ночи со жрицей, – пояснила Несса.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю, – отвела взгляд Несса.

Я коротко глянул на нее, заметив румянец на щеках. Интересовалась возможностью пойти в услужение Исиде, прежде чем приняла решение отправиться в Корпус?

Возможно, возможно. Несса не перестает удивлять, так что от нее подобного можно ожидать.

– Кавендиш, – вернулся я изначальной теме разговора.

– Да семнадцать лет уже Кавендиш. Что? – раздраженно ответил тот, вновь отлипая от трубки гидратора.

– Как будет оргазм на языке франков, ты знаешь?

– Эм… Le travail de coup? – ответил он, немного подумав.

Несса фыркнула, идущая рядом спартанка усмехнулась.

– Это ты наугад сейчас стреляешь? – спросил я.

– Типа того. Слышал где-то что-то мельком… а что, не так?

– Кавендиш, твои знания терминов языка любви оставляют желать лучшего. Ты вообще знаешь что с девушкой нужно делать после того, как она согласилась пустить тебя ближе к телу и позволяет снять с себя одежду?

– Он же сказал, что успел с семерыми девицами плотно пообщаться, – произнесла Несса, обращаясь ко мне.

– Ну он же не сказал, что именно с ними делал. Может они на брудершафт пили… Кавендиш, ты знаешь что такое пить на брудершафт?

– Рейнар, мне вот и без тебя тошно. Прошу, давай ближе к делу.

– Оргазм на языке франков звучит как: la petite mort. Маленькая смерть. И это не аллегория, Кавендиш. Во время секса, особенно в нужном месте и в нужное время, жизненной энергии, со стороны мужчины, выделяется невероятное количество. В культе Исиды жриц учат, что мужчина энергию отдает, а женщина принимает, именно поэтому продолжительность жизни мужчин меньше.

– А ты откуда знаешь? – заинтересованно поинтересовалась Несса.

– Есть… источники достоверные, – поймав также заинтересованный взгляд Дженнифер, не стал я конкретизировать. – Так вот. Именно поэтому жрицы Исиды в храмах занимаются любовью с избранными из желающих. Потому что иных аналогов такого всплеска жизненной энергии просто не существует…

Меня прервало аккуратное едва покашливание инструктора-спартанки. Кстати до сих пор даже ее имени не знаю. Удивительно, как она, почти постоянно находясь рядом, умеет оставаться незаметной.

– Иных разрешенных законом аналогов просто не существует, – уточнил я в отчет на покашливание целительницы. – Больше энергии можно получить только в ходе жертвоприношения, но там энергия отрицательная, менее чистая.

– Ну я же не с каждой там умирал, – уже тяжелым от усталости голосом возразил Кавендиш. – Так, одну на полшишечки, вторую на полши…

– Кавендиш!

– Ой не ори так пожалуйста, и так тошно. Что?

– Тебе что Лассаль недавно сказал? Началась война. Мы на военном положении, а ты идешь, снимаешь три десятка…

– Двадцать четыре, а не три десятка.

- Двадцать пять, если официантку считать. Собираешь вокруг двадцать пять прелестниц и просто удаляешься в нирвану, забыв об обстоятельствах окружающего тебя мира. Ты не просто отправился переспать с приятной во всех отношениях девицей, пусть даже двумя, ты просто устраиваешь непотребство, сливая свои жизненные силы и энергию, еще и накидавшись как привокзальный ханыга со случайного куша легких денег! Как это назвать? И это не риторический вопрос!

– Непредусмотрительность, – буркнул Кавендиш. – Я зачем-то поверил в то, что впереди у нас два выходных, уверовав в авторитет слов мастера-магистра, – посмотрел он в спину Никласа, но тот не обернулся и не отреагировал.

– Кавендиш, даже без участия магистра «Клавдий», как ты сам недавно видел, как настоящая боевая машина на город падал в штурмовом пикировании. Это не непредусмотрительность, это…

Я замолчал, чтобы грубо не выражаться.

– Идиотизм? – послед недолгой паузы хмыкнула Несса.

– Вот от тебя, подруга, я такого предательства не ждал, – удивленно посмотрел на нее красными глазами Кавендиш.

– Могли бы и меня позвать, – едко ответила Несса.

– Мы тебя звали!

– Когда это вы меня звали?

– Тогда! Ты же сама сказала: «Нет!», – от удивления Кавендиш даже забыл про мучащую его неутолимую жажду.

Я, увидев его неподдельное удивление, усмехнулся. Плохо он еще женщин знает.

Понимающе усмехнулась, кстати, и идущая рядом с нами спартанка-инструктор.

– Во-первых, – ровным голосом заговорила Несса, – я ничего тебе не сказала, а просто жестом дала понять, что не очень хочу. Во-вторых, когда я говорю «нет», это не всегда означает что я говорю «нет». Ну а в-третьих, три десятка девок, Кавендиш!

– Двадцать четыре, попрошу.

– Двадцать пять, если уж уточнять.

– Ой ладно, не нагнетай.

– Двадцать пять девиц, Кавендиш! Ты бы мог мне сказать об этом, я даже не думала о столь масштабном плане мероприятия!

– Это был экспромт. Я сам не думал, – покачал головой Кавендиш.

– Ну ты же сразу начал с широких жестов! Мог бы хотя бы намекнуть, что вы не просто так идете, с парочкой девиц покувыркаться! – все еще не верила Несса, что такое масштабное веселье прошло мимо нее. – Три десятка девиц, Кавендиш…

– Двадцать пять.

– Да какая разница?

Сопровождающая нас инструктор вдруг снова аккуратно покашляла.

Не поняв, что ее в этот раз привлекло в словах Кавендиша, я посмотрел на сопровождающую нас незаметную девушку. Она же в ответ на мой взгляд дернула подбородком и указала взглядом назад.

Оказывается, мы едва не потеряли Гаррета – он сейчас, стараясь не отставать, на ходу согнулся и в позе взлетающего пеликана принялся избавляться от содержимого желудка. Идущий впереди Никлас на его сдавленное рычание обернулся и взъерошив ладонью волосы, только негромко выругался в бессильной ярости.

Да, непростой предстоит денек. Еще и солнце вот-вот поднимется, а значит скоро станет очень и очень жарко.

Глава 13

– Рейнар?

– Да?

– А почему ты не спросил у мастера-магистра, куда мы идем?

– Потому что я знаю, куда мы идем.

– И куда мы идем?

– К Золотому трону.

После моих слов наступило удивленное молчание.

– Вы вообще такую науку как география изучали? – поинтересовался я после долгой паузы. – Пустыня, широкий и заброшенный древний мощеный тракт, отсутствие сияния в предрассветном небе… неужели никто не догадался, где именно мы находимся?

– В Златогорье… – протянул удивленно Кавендиш.

– Именно.

– Мы идем в Златогорье? – еще раз спросил Кавендиш, все еще не веря.

– Да.

– А зачем?

– Кавендиш, ну как так…

– Что «ну как так»?

– Ну подумай головой, зачем нам Золотой трон?

– Эм… Пройти Посвящение?

– И это правильный ответ!

– Мы идем в Златогорье, чтобы пройти Посвящение?

– Да, мы идем в Златогорье, чтобы пройти Посвящение.

Услышанное оказалось удивительным для всех. Златогорье – колыбель правящей династии. Город, переставший быть столицей еще до появления шрамов-близнецов Разлома, когда императорский двор переехал в Семиградье, тогда еще бывшее Пятиградьем.

Перестав быть столицей Септиколийской Империи (тогда еще Септиколийской, без терранского Рима), Златогорье осталось главным городом Запада. И самый большой город Септиколии процветал до того момента, как открылись шрамы-близнецы – до которых отсюда совсем недалеко.

Город тогда, во время первого вторжения, выдержал несколько серьезных приступов, но сумел выстоять. Но столь большое поселение в непосредственной близости от Разлома – это слишком опасно. Поэтому жители его оставили, а опустевший город стал базой легионов. В мое время, в моей прошлой жизни, здесь стоял Пятый легион. Сейчас же, как я недавно узнал, Златогорье стало пунктом постоянной дислокации Legio Rapax, демонического легиона Хищников, воюющего на стороне человеческой цивилизации.

Но вне зависимости оттого, какой из легионов базировался в опустевшем, некогда блистательном городе, в Златогорье всегда стояла как минимум когорта преторианцев и отряд инквизиторов. Просто потому, что на главной площади города остались храмы богов нашего мира. Преторианцы и инквизиторы охраняли закрытый периметр центра города, куда никому не было хода. Никому официально не было хода – мы сейчас, как понимаю, собирались наведаться в центр бывшей столицы без подтвержденного приглашения.

Да, Посвящение богам, с принятием возможности повелевать силой Сияния, можно было пройти и в Златогорье. Другое дело, что Посвящение у каждого индигета бывает всего раз в жизни и это обычно торжественная процедура, в которой участвуют члены семьи. Но, правда, не в нашем случае – ни мне, ни Нессе, ни Кавендишу – пошедшему против воли авторитарного деда, ни Гаррету родственников ожидать не приходилось. Скорее всего к Посвящению Дженнифер прибыли бы члены фамилии Лариан, но не думаю, что она им сильно бы радовалась.

– Рейнар, – вновь подал голос Кавендиш.

– Да?

– А зачем все эти сложности?

– Какие сложности?

– Ну вот эта секретность, обман с двумя выходными, марш по выжженной земле… Проникновение в Златогорье, что является преступлением и нарушением Кодекса, если что.

– Полагаю, у магистра Никласа, который отвечает за организационные моменты нашей будущей операции, или у генерала Монтеклера… – бросил я короткий взгляд на сопровождающую меня с отбора спартанку, – появилась информация что до нашего Посвящения в Риме мы можем не дожить. И было решено сыграть на опережение.

– Почему мы можем не дожить до Посвящения?

– У этого вопроса довольно широкий спектр ответов, – произнес я, и уже сам с ожиданием посмотрел в спину идущего первым Никласа.

– Вас обоих должны спровоцировать на дуэль до начала Бала Героев и до Посвящения, – произнес магистр, не оборачиваясь. – Спровоцировать, и убить. Противники подобраны из второго сословия без дара владения, умелые бретеры и настоящие убийцы, шансов против них у вас будет мало. А после того как вы примете силу Сияния, сильных противников вам можно будет найти только среди индигетов Запада, но…

Никлас дальше не договорил, но все и так было понятно. Внутренняя политика, она такая. Путь компромиссов. Великие Дома и фамилии первого сословия Запада, которые враждуют между собой, очень ревностно относятся к своим правам и свободам. В данной же ситуации, когда удар будет направлен сразу против меня как представителя фамилии Рейнар, и одновременно против Венсана, как представителя фамилии Кавендиш, к Императору у фамилий Запада будет очень много вопросов.

Индигеты первого сословия часто убивают друг друга, это дело обычное, обыденное даже для высоких фамилий. Но вот если возникнет подозрение, что произошло вмешательство откуда-то извне узкого круга индигетов Запада, то Ассамблея этого просто так не оставит. Когда нужно, враждующие между собой фамилии умеют выступать единым фронтом.

Все это было понятно, вот только Никлас сейчас определенно недоговаривал. И если остальные не спрашивали, потому что не все до конца понимали, то я не спрашивал, потому что понимал даже больше чем нужно.

Подготовка и наше предстоящее путешествие в Рим на Бал Героев четко спланированы Корпусом. Найти возможность спровоцировать нас с Кавендишем (как тех двоих, кто имеет возможность не только вызвать Финнегана на дуэль, но и победить его) в это время невероятно сложно. Невероятно сложно, если не брать в расчет то, что это может быть сделано внутри Корпуса. И именно это подтверждает мои догадки о том, что имеет место предательство. Или… не предательство, а, скажем так, разные интересы разных групп внутри Корпуса.

– Вот видишь, – несмотря на тяжесть мыслей, внешне беззаботно повернулся я к Кавендишу. – Вот так бывает. Так что давай сейчас я не буду грузить тебя лишней информацией. Просто переставляй в шаге ноги с такой скоростью, чтобы не отставать от ведущего нас мастера-магистра, и больше не задавай лишних вопросов.

– Но… – лишние вопросы у Кавендиша определенно остались. Если бы не его тяжелая с похмелья (а от игристой сангрии похмелье ужас-ужас, врагу не пожелаешь), он сам бы уже давно догадался обо всем том, о чем сейчас думал я.

Несса же, как и Гаррет и Дженнифер не обладают ни моим опытом, ни принадлежат к Великому дому как Кавендиш, не настолько искушены в интригах и сами вряд ли догадаются. И я очень не хотел, чтобы сейчас у них появились ненужные знания и лишние мысли. Всему свое время.

– Рейнар.

– Кавендиш, давай немного помолчим. Я сам немного не выспался.

– Ты тоже что ли вчера накидался?

– Нет.

– А почему тогда не выспался? – с подозрением сощурился Кавендиш, внимательно в меня вглядываясь.

– Все, давай, до свидания.

– Куда «до свидания», нам еще до самого горизонта идти не расходясь.

– Там уже стены Златогорья видны, нам немного осталось.

– Это не стены, а облака на горизонте, так что давай поговорим. Я хотел спросил тебя о…

– Кавендиш?

– А?

– Просто помолчи. Пожалуйста. От долгих разговоров горло пересохнет, а у нас воды ограниченное количество.

– Меня сие не волнует, я прошел отбор мясорубки Корпуса и готов вести благочинную беседу даже под…

– Кавендиш.

– А?

– Скажи, а где ты такие деньги взял?

– Какие?

– На двадцать четыре прелестницы по двойной таксе, плюс сколько ты еще официантке с барского плеча насыпал.

– Официантке я не платил…

Кавендиш не очень уверенно посмотрел на Гаррета, а тот поджал губы и с сочувствием покачал головой.

– Платил? Надо же…

– Да даже без этого, Кавендиш. Это же нереальная сумма! Откуда взял?

– Где взял, там больше нет.

– Заложил что-то?

– Рейнар.

– А?

– Просто помолчи, пожалуйста. Горло пересохнет.

– Я прошел отбор мясорубки Корпуса и пересохшее горло меня совсем не волнует, особенно учитывая запас воды в гидраторе, который у меня, в отличие от тебя, полный…

– Рейнар.

– Да?

– Очень тебя прошу. Просто давай помолчим.

– Уверен?

– Да. Это у тебя, как выяснилось, была отличная идея.

Глава 14

Время близилось к полудню, а мы все шли и шли. Показавшиеся час назад вдали стены города словно и не думали приближаться. Солнце пекло уже беспощадно, поднявшись практически в зенит и мне пришлось поделиться своей водой с Кавендишем. Несса и Дженнифер помогли Гаррету, который чувствовал себя гораздо хуже. Видимо, вчера больше чем Кавендиш налегал на игристую сангрию.

Несмотря на долгий пеший переход, усталости не было; напротив, общей бодрости в отряде даже прибавилось, потому что Гаррет и Кавендиш расходились, приходя в себя. Выглядели оба гораздо бодрее, чем ранним утром.

Мы шли, шли, и наконец подошли довольно близко к неровным, выщербленным стенам бывшей столицы Империи. Невысокие стены, внешний периметр, который был практически уничтожен во время атак демонов. И восстановлением внешнего города никто не занимался.

Двигались вдоль фундаментов и редких скелетов давно обрушившихся зданий мы около получаса, после чего вдали начали вырисовываться сохранившиеся шпили храмов и дворцов. И из всей пятерки я один заметил неподалеку маскировочное марево. Но тревогу поднимать не стал – по взглядам видел, что и Никлас и спартанка-инструктор также заметили пост ожидающего нас патруля. Они заметили, но никому не сказали. Поэтому, когда с рейдеров демонического легиона пелена спала, Несса и Гаррет заметно вздрогнули в изумлении. А вот Дженнифер и Кавендиш среагировали как надо: первая сформировала щит перед нами, второй мгновенно достал меч, готовый к атаке.

– Спокойно, спокойно, – обернулся к нам Никлас. – Свои.

Взгляд, который он бросил на Нессу и Гаррета не предвещал тем, в будущем, ничего хорошего. Но сейчас магистр разбор устраивать не стал, обернувшись к встречающим. Это была большая боевая звезда – три тройки. Среди рейдеров-легионеров, или рапторов, как они себя сами называли, я разглядел пятерых людей. Остальные четверо оказались полудемонами. Двое мужчин, с приметными глазами – алыми, с черными вертикальными зрачками, и характерного вида изогнутыми рогами вдоль удлиненных черепов, а также две колдуньи.

Все мужчины и полудемоны в патруле были в черной артефакторной экипировке, почти повторяющей экипировку авантюристов, а демонессы-колдуньи скрывались под нарядами аналогичными целительскому платью Дженнифер, которое ей дали дриады в Фегерваре. Только платья дев-полудемонов были не зеленого, а темно-красного, даже багряного цвета. И также, как и облачение целительниц, балахоны колдуний то и дело облегали тело, вырисовывая очертания фигур до малейших подробностей. Очень, надо сказать, примечательных фигур – примечательных знаменитой демонической красотой.

Лиц колдуний не было видно, опущенные капюшоны скрывали их практически полностью, открывая глазу только подбородки. Кого-то подобное могло смутить, вернее ввести в неведение: заставить предположить, что демонессы ничего не видят кроме кромки земли под своими ногами. Но облачение колдуний, как и наряды целительниц, артефакторные и созданы с помощью магии. Даже если опустить край капюшона ниже носа, полностью скрывая лицо, возможность видеть перед собой ничуть не пропадает – просто смотреть приходится как будто сквозь легкую дымку. Которая не только взгляду не мешает, а помогает – подсвечивая контуры живых тел или концентрации Сияния во время построения конструктов. Глаза демонов (и полудемонов) плохо приспособлены к дневному, а тем более к солнечному свету; и идеально видя ночью, днем им приходиться так ухищряться.

Одна из демонесс-хищниц между тем вышла вперед. Когда она приветствовала Никласа, я заметил как мелькнули неестественно яркие алые губы и острые клыки. Надо же, я думал в этой команде рейдеров главный вон тот смуглый (или дочерна загорелый) офицер Легиона со значком капитана, а оказывается нет, демонесса. Причем, судя по тому, что ее облачение вовсе без знаков различий, скорее всего эта колдунья одна из высших чинов в Legio Rapax.

Серьезный комитет для встречи. Для тех, кто понимает, конечно же: теперь целиком и полностью ясно, что наш визит определенно является строгой тайной, доступной только высшему командованию Корпуса и Легиона хищников.

Встречающие повели нас вдоль полуразрушенных кварталов, двигаясь параллельно стенам внутреннего города, направляясь к изрезанному каньонами пространству. В уничтоженные во время прошлых вторжений районы. При этом я заметил, как одна из колдуний (не главная) перехватила у нашей целительницы-инструктора покров пелерины. Легко перехватила, что также свидетельствует о невероятно высоком ранге способности.

Держала пелерину сопровождающая нас спартанца-целительница больше четырех часов. Или она владеет силой на уровне девятого круга, или ее сейчас догонит откат – подумал я, пристраиваясь ближе к девушке с татуировкой в виде змей-и-посоха Асклепия на шее. Ниже девятого круга – увидел я, как на коже целительницы довольно быстро набухают капли пота, а сама она прилагает усилия, чтобы не сбиваться шага.

Впередиидущий Никлас на спартанку-инструктора внимания не обращал, переговариваясь на ходу с колдуньей-лидером группы демонических рейдеров. Поэтому я сначала взял целительницу под локоть, а когда девушка все же споткнулась и вовсе подхватил ее на руки. Спартанка при этом возражать и играть в несгибаемого героя даже не пыталась. Просто обхватив руками мою шею, прикрыла глаза, стараясь не шевелиться и пережить неприятные мгновения тяжелого отката. Никлас оглянулся только в этот момент, но увидев что все уже решилось, просто кивнул и вернулся к разговору с демонессой колдуньей.

Девушка-целительница оказалась на удивление легкой, поэтому я без особых неудобств так и нес ее на руках, как показывают в визиофильмах или на красивых картинках. Совсем не так, как мы с Гарретом недавно носили на плечах Дженнифер – что не так красиво со стороны, зато практично и экономно.

– Я в порядке, – произнесла целительница через несколько минут.

Не став спорить, несмотря на то, что видел бледность кожи и крупные бисерины пота у нее на лбу, я на ходу опустил целительницу на землю. Зашагала она не совсем уверенно, но ноги не заплетались, а через десяток шагов целительница и вовсе вернула уверенность движений. Так что мы без задержек двигались прежним порядком и с прежней скоростью.

Через четверть часа мы наконец приблизились к трещинам каньонов, в один из которых и спустились, зайдя в неприметный тайный ход. Внизу, под прикрытием выступающей скалы, на страже находилось еще двое колдуний, которые закрыли за нами ход псевдоматериальной иллюзией.

Оказались мы в большом и пустом зале. Судя по искусной отделке стен мозаикой это был один залов разветвленной сети подземных ходов под Златогорьем. У входа здесь остались все восемь патрульных, а также наша спартанка-инструктор. Отойдя к стене, она просто опустилась на пол и закрыла глаза. Явно собираясь приходить в себя и восстанавливать силы. Судя по тому, что Никлас ей ничего не сказал, она знала зачем мы шли и пришли, и разделение было согласовано. Нам в это время, каждому – в том числе и Никласу, выдали багряные плащи колдунов, за которыми мы спрятали лица, личности и ауры.

Под Златогорьем, по разветвленным переходам сети подземных ходов, мы шли довольно долго. Двигались как по ярким проходам, так и по длинным неосвещенным туннелям – местами широкими, богато украшенными, местами узкими, прорубленными явно недавно. Причем именно прорубленными – без применения стихийной магии Земли. Что подсказывало, что этот путь демоны создавали без ведома дислоцированных в Златогорье преторианцев Рима.

Несколько раз мы проходили опорные пункты полудемонов, через которые нам открывала путь личность ведущей нас демонессы. Два часа движения под землей – по прямой за это время было преодолено не больше пяти миль, и мы наконец поднялись на поверхность. Оказавшись на самой главной площади оставленного людьми города. Сюда был закрыт доступ всем, в том числе охраняющим периметр Внутреннего города преторианцам Рима.

Здесь было очень тихо и… торжественно. Удивительное место, словно нетронутое окружающей пустотой выжженной земли нейтральной полосы границ человеческой цивилизации и Разлома.

Оглядываясь вокруг, можно было забыть о том, что вокруг безлюдного города выжженная земля пустыни, а совсем неподалеку горящие адским огнем шрамы-близнецы. На площади было удивительно спокойно. Белоснежный, словно снег варгрийских гор, мрамор колонн контрастировал с голубой лазурью дневного неба. И совсем неподалеку ярким светом горела позолотой Септиколийская колонна, отражая солнечные лучи. Место, куда ведут – вернее, вели раньше, все дороги Империи и Запада. Самый настоящий центр цивилизованного мира – до переноса столицы на другой берег Срединного моря; Сердце Запада до тех пор, пока неподалеку не открылись Разломы шрамов-близнецов.

Теперь истинный центр обитаемого мира находится далеко отсюда, в Риме. Где, на главной площади Семиградья, возвышается похожая золотая колонна с выгравированными на ней названиями всех городов Империи. Центр мира больше символизирует не Септиколийская колонна, а римская Miliarim Aureum – золотая миля.

По знаку Никласа скинув у скрытого выхода на поверхность рюкзаки и колдовские маскировочные плащи, мы двинулись по главной площади Златогорья. Шли все, осматриваясь по сторонам. Я здесь был раньше, а вот остальные – даже Никлас, судя по всему, нет. И все с интересом оглядывали колоннады, статуи, портики проходов – здесь, на главной площади города, расположены храмы старых богов нашего мира. И здесь не было храмов тех богов, кто пришел сюда вместе с терранами.

Все местные храмы оставались в идеальной сохранности, но все они пусты: ни над одним из них не было видно отсвета Сияния. Когда люди ушли из Златогорья, ушли отсюда и боги. Но именно здесь, совсем неподалеку, находится источник Белого лириума, а также храм единственного оставшегося здесь, в сердце города, божества. Бога, при посредничестве которого можно говорить с любыми другими богами.

Ведущая наш небольшой отряд демонесса двигалась на удивление осторожно и аккуратно, словно боялась потревожить духов этого места. Словно боялась привлечь внимание. В принципе, она могла бы уже и откланяться. Я знал куда нам теперь идти, и Никлас – хоть и не был здесь, тоже наверняка это знал. Но демонесса оставалась с нами.

В недавних разговорах ни с командиром Корпуса фон Вайсом, ни с командиром Первой бригады генералом де Монтеклером я ни разу не слышал уточнений насчет плотности сотрудничества с Легионом хищников. Но судя по происходящему с полудемонами отношения более чем близкие. И скорее всего стали они такими на фоне того, что командиры Корпуса и Легиона Хищников понимают – цель необъявленной имперской политики сейчас в том, чтобы ослабить и спартанцев, и демонических рейдеров параллельно усилению военных сил Союза Зерна и Стали.

В полном молчании, поглядывая на демонессу и уже также стараясь двигаться как можно тише, мы проходили оставленное людьми и богами место. И наконец подошли к цели. Оказавшись у портика небольшого, по соотношению с другими, храма. Мрамор здесь был не белоснежным, как все вокруг, а серым, словно едва подернутый дымкой.

Этот храм не был самым большим на площади. Но он был единственным из живых, единственным из сохранившем силу на Белой площади. Потому что питался совсем не силой веры людей: нужный нам храм принадлежал Янусу, Двуликому богу. Некогда, до возвышения Юпитера, верховному богу Септиколийской Империи.

Янус – Двуликий бог, бог путей и дорог, бог начала и конца любого события. И в отличие от других богов, Янус не нуждается в прямой людской поддержке. Потому что его жизнь – это движение. А движение – это и есть жизнь. Пока живет это мир, живет и Двуликий бог, и паства ему не нужна.

Ни у кого из остальных спутников удивления наша цель пути не вызвала. Посвящение в Сиянии с помощью Двуликого бога – вполне себе обыденность. Великая триада богов Рима, как и многие другие боги, в большинстве не сходят не только до нужд обычных людей, но и до нужд индигетов. И во время Посвящения в Семиградье, тот кто хочет получить дар владения от Марса, Афины, Посейдона и прочих богов первой дюжины, всегда обращаются к ним в храмах Януса, который выступает посредником.

Боги второго круга – принявшие покровительство над Великими Домами и фамилиями индигетов первого сословия, во время Посвящения отвечают лично. Но и через Януса к ним можно обратиться, так что в этом я не вижу проблемы.

Вот так, без торжественной церемонии и без взглядов сотен, а то и тысяч зрителей, собирающихся смотреть на то, как боги отвечают индигетам, просящим у своих богов-покровителей Посвящение в Сиянии, мы довольно буднично пришли к месту главного своего события в жизни.

– Рейнар? – обернулся на меня Никлас. – Ты первый.

Вот так вот. Без лишних слов и церемоний. В прошлый раз во время моего Посвящения все было бодрее и торжественнее. Я вспомнил заполненные трибуны, летающие лепестки цветов и приветственные крики людей. Сейчас же… все еще похмельные Кавендиш и Гаррет, напряженная Несса, настороженная Дженнифер, раздраженный вчерашним фестивалем Никлас и загадочная молчаливая демонесса из высшего командования демонического Легиона.

И все это в центре мертвой столицы Запада.

– Пусть компания и невелика, зато весьма респектабельна, – буркнул я себе под нос, заходя под своды портика храма.

Вот так вот буднично сделав всего несколько шагов незначительные в масштабе вечности, но являвшихся основоопределяющими для пути всей моей жизни. Впрочем, я уже проходил Посвящение, так что ни сюрпризов не ждал, ни особого трепета не испытывал. Для меня не ожидалось ничего нового – вновь путешествие во времени со взглядом на то, как варгрийский народ стал нацией, после того как обрел поддержку Морриган во время битвы с вырвавшимися из Разлома демонами. Так что шел вперед я даже без особого внутреннего волнения.

Мглистая пелена у колонн храма не была миражом – я прошел сквозь нее словно сквозь материальную завесу полога. Даже почувствовал холод касания по коже. Тоже привычно: храм Януса находился словно на границе миров. Отсюда, если испросить разрешения и хорошо Двуликому богу заплатить, можно отправиться в любую точку обитаемого мира. Если, конечно, Янус сочтет нужным ответить на просьбу. И если хватит силы для оплаты – потому что берет в дар за свою помощь Двуликий бог совсем не золотом.

Оказавшись под фронтоном храма за границей пелены, я ненадолго остановился, осматриваясь. Одновременно с моим появлением на стенах начали загораться белым огнем светильники – освещая мне путь вперед, вдоль колоннады к целле – внутренней, священной части храма. Освещая мне дорогу среди окружающей мглистой серой дымки.

Вместе с сопровождающим меня белесым отсветом светильников я прошел вперед, и через несколько десятков шагов оказавшись в самом центре храма. Ранее я уже бывал в храмах Януса; и во всех его обителях, в отличие от храмов других богов, у Двуликого бога всегда все предельно просто. Бело-серый мрамор, голые стены, статуя божества, белесый свет вокруг и мглистая дымка – ощущение, словно находишься ранним утром на перекрестке дорог.

На распутье. Потому что Двуликий бог всегда предлагает выбор: ведь по любой дороге можно идти в две стороны.

Статуя в центре круглого помещения, несмотря на белесый свет вокруг, не дающий тени, находилась в полумраке. Как обычно. Все было привычно, но… непривычно. Потому что сейчас, по мере приближения к статуе двуликого бога, я по-иному начинал чувствовать свое тело и окружающую реальность. Появилось очень странное чувство – словно тяжелая легкость. Я будто бы парил в воздухе, но при этом мне на плечи давила невероятная тяжесть.

Очень странное ощущение, которое раньше я ни разу в жизни не испытывал. И сейчас, незаметно для себя оказавшись у самой статуи Двуликого бога, вдруг увидел, что он протягивает мне руку.

А ведь несколько мгновений назад статуя Януса, готов поклясться, находилась в своем естественном положении.

Сейчас же что-то изменилось.

Коротко оглянувшись, я увидел, что мгла вокруг сгустилась плотнее. Серая пелена тумана закрыла для меня все вокруг. Осталась только статуя Двуликого бога.

Янус приглашал меня в путешествие, открывая врата для… для чего? Для общения с богиней, служению которой я готов посвятить свою жизнь и деятельность, получив в ответ дар владения силой Сияния… Или нет?

Восприятие действительности изменилось. Я и оставался в собственном теле, и одновременно словно парил в воздухе. Лицо бога, вернее два его лица, я сейчас видел одновременно. Несмотря на то, что одно из них было обращено назад, и теоретически видеть я его не мог.

И оба лица Двуликого бога, которые обычно нельзя рассмотреть из-за размытой дымки, сквозь которую не пробиться взгляду, сейчас приобрели черты. И на меня сейчас смотрело двое мужчин. Даже юношей.

Время здесь и сейчас, в моменте моего осознания происходящего, текло совершенно иначе, чем я привык. И у меня, казалось, была целая вечность для того, чтобы вспомнить и понять, кого я вижу сейчас перед собой. Время словно перестало существовать. И вглядываясь в молодые лица Двуликого бога, я понял, что они, оба смотрящих на меня юноши, мне знакомы. Лично я их не знал, а вот черты лица обоих были узнаваемы.

На меня сквозь время смотрели двое самых настоящих Первых людей, основателей существующего миропорядка. Первые индигеты, именно те, кого после начали называли люди-как-боги. На меня смотрели те, кто изменил этот мир.

Я знал обоих – по картинкам исторических хроник. Первым был Император-тиран Римско-Септиколийской Империи Марк Ларций Магн, мой далекий предок; вторым – его вассал, противник и соратник Барн ап Трогус, первый Единый король Севера. На меня сейчас, сквозь века, смотрели Король и Император, прозванные когда-то кровавыми братьями.

Два героя преданий, которые сохранили власть септиколийцев на Юпитере после вторжения терран – в храме Януса можно называть все своими именами. Кровавые братья, Король и Император, из-за сопротивления которых прибывшие сюда терране стали лишь одними среди равных, а не полностью взяли власть в свои руки. Не уничтожили Запад и септиколийцев так, как уничтожили Альтаир и голубоглазых тарнейцев.

Это были те двое, благодаря кому терране «мирно интегрировались в семью народов» – как учили нас учебники императорских академий. В этих учебниках правда не рассказывалось о том, как именно на первых порах проходила мирная интеграция, и сколько фамилий первых людей и терран погибли в процессе знакомства двух цивилизаций.

Эти два лица – Короля и Императора, я видел множество раз на страницах учебников, но впервые наблюдал вживую. Наблюдал, впрочем, обоих недолго – лица моего предка и его врага-и-друга исчезли, растворились во мгле, а фигура бога снова приобрела размытые очертания. Осталась только протянутая рука, словно приглашающая меня проводить куда-то.

Не протягивая руку Двуликому богу, я стоял рядом со статуей долго.

Очень долго.

У меня сильно развито предчувствие. И в прошлой жизни, и, как уже показывает практика, в этой. Вот и сейчас мне явилось кристально-чистое понимание, что ничего хорошего, для меня, сейчас произойти не может. Ничего хорошего меня там, за границей пелены, куда зовет меня прогуляться Двуликий бог, не ждет.

Ничего хорошего в смысле перспектив легкой прогулки. Двуликий бог никогда не делает ничего просто так, и мне, если приму его предложение, определенно предстоит испытание.

Янус всегда дорого берет. Но если он берет первым, то и дорого дает. Другое дело, что отдать он может столько, что не каждый унесет. Это никогда сильно не афишировалось, но очень многие входившие под своды храмы Януса с желанием что-то получить не выходили из храмов живыми. Одного такого желающего получить знания от Двуликого бога, иссушенного до состояния мумии, я однажды выносил сам.

Янус сейчас недвусмысленно предлагает мне увидеть будущее – посмотрев для этого в прошлое, иначе его предложение трактовать сложно, раз он показал мне лица Короля и Императора.

В то же время он оставляет мне выбор – Двуликий бог всегда предлагает выбор. Мое решение состоит лишь в том, принимать его или нет. Посвящение я ведь могу пройти и во Врангарде, на алтаре Морриган. Но тогда я никогда не узнаю, куда меня сейчас зовет повелитель путей этого (а может быть не только этого) мира.

Никогда не бежал от испытаний. Может быть и зря – вздохнул я, а после сделал шаг к Двуликому богу и взял его руку. В ладонь коротко укололо, и я сразу почувствовал, как по коже текут тонкие горячие струйки.

Мглистая пелена видоизменилась, мелькнули серые лоскуты – меня пронесло сквозь время и пространство, и я осознал себя на пепелище. Одновременно ощущая себя словно в двух телах – в собственном, понимая что все еще стою перед статуей в храме Двудликого бога; и в чужом – пройдя волей Януса сквозь века, я ощущал себя в теле юного изгоя Марка Ларция, будущего первого Императора-тирана.

Будущий император и тиран стоял на одном колене среди развалин сожженной деревни, держа руку со взрезанной только что ладонью на клинке воткнутого в землю меча. Я даже неприятную, пульсирующую боль в глубокой ране ощущал. Напротив, также преклонив колено в весеннюю, смешанную с тающим снегом и черным пеплом грязь, расположился будущий Единый король Севера. Его порезанная ладонь также обхватила лезвие меча, и смешавшаяся кровь будущих короля и императора текла по долу вниз.

Я – по праву рождения, по праву первого сословия, знал истинную историю. И знал, при каких обстоятельствах два преследуемых изгоя, будущие король и император сейчас (и одновременно больше тысячи лет назад, если не врет историческая хронология в учебниках), мешали кровь на пепелище сожженного врагами борга. Я знал эту историю, и знал, что ничем хорошим для Севера, для Северного Круга, она не кончилась.

Глазами Марка Ларция Магна я сейчас наблюдал, как густая струйка крови стекает по долу воткнутого в землю клинка. Стремясь к земле – юные Марк и Барн совершали ритуал запрещенный ныне магии крови, обращаясь за ответом к богам Севера.

«Твоя дорога лежит на Север» – раздался в ушах многоголосый шепот. Именно в моих ушах раздался – и это был тот самый шепот, который разбудил меня сегодня. И о котором я, как оказывается, уже успел подзабыть.

Смешавшаяся кровь будущих короля и императора между тем коснулась черных комьев земли, смешанной с пеплом и подтаявшим грязным снегом. И как только первые капли впитались в землю, сначала кровь с клинка закрутилась, превращаясь в густую взвесь, а после и вся окружающая реальность размазалась, превратившись в водоворот и увлекая меня за собой. По спине будто провело ледяным прикосновением, где-то в шее возник тяжелый ком и на глаза опустилась темнота. Раздался звонкий звук – как будто лопнула струна, и я потерял привязку к собственному телу, оставшемуся в храме.

Осталось восприятие в состоянии только «здесь и сейчас». Восприятие единственного мига, в моменте которого я теперь существовал. И это был очень неприятный миг – потому что воздуха мне ощутимо не хватало. Рванувшись, избавляясь от сна, я сипло вздохнул – понимая, что на мне обездвиживающее заклинание оцепенения. Широко распахнув глаза, с трудом повернув голову, я понял что лежу на кровати. На гостиничной кровати – стандартный номер, в котором типичная для нордлингов обстановка. На кресле клетчатый пледы, часы на стене показывают восемь утра.

Это уже «здесь и сейчас», наше время: на календаре виден год. «2022». Но ощущения полета сквозь пространство не было, так что вполне возможно я сейчас восприятием нахожусь совсем недалеко от того самого места, где тысячу лет назад сначала сгорела небольшая деревня клана ап Трогус, а после король и император мешали кровь, взывая к богам северной земли в попытке найти виновных.

Мысли об этом как мелькнули, так и исчезли – думать о чем либо, кроме как о глотке воздуха не получалось. Каждый вдох давался неимоверным трудом, тело было почти полностью обездвижено. Обездвижено несмотря на гудение нейтрализующих артефактов – меня выбрал целью кто-то очень сильный во владении. И только я в очередной раз попытался сбросить с себя оковы заклинания, как с глухим ударом выбило оконную раму. В комнату, вместе с маслянистым и густым черным дымом, влетел плотный шар плазмы, взорвавшийся всепоглощающим огнем.

С трудом все же разрывая оковы обездвиживающего заклинания, я в попытке защитить себя от магического огня поднял руки, закрывая лицо. И прежде чем все вокруг превратилось в огненный ад, успел увидеть артефакторный перстень с мечом, а также характерный черный шрам через ладонь.

Это были не мои руки. Но этот шрам я видел и помнил – у старшего инструктора мастера-наставника Блайда был такой.

Двуликий бог никогда не показывает того, чего не было. И он только что показал мне состоявшуюся смерть. Старший инструктор мастер-наставник Блайд, может быть даже прямо сейчас, умер в Северном Круге.

Теперь сомнений у меня уже никаких не оставалось – нас предали.

Но путешествие, в которое позвал меня Двуликий бог, еще не кончилось. Оказывается, все только начиналось: осознавая себя уже в своем собственном теле, я понял, что лежу лицом вниз на каменистой плите, а вокруг клубится молочно-белый туман. Руки мои были бессильно вытянуты вдоль тела, как у упавшего ничком оловянного солдатика. Все тело сковано, как будто я провел на этом холодном камне много-много часов.

Попытавшись пошевелиться, я застонал от невыносимой боли и странного чувства нахлынувшей тяжелой тоски. Скрипнув зубами, преодолевая сопротивление непослушного тела, я с неимоверным трудом начал подниматься. Зашипев сквозь стиснутые зубы, со стоном усилия подтянул под себя колени и приподнялся на непослушных руках.

Встав на четвереньки, взял паузу отдышаться – даже такое изменение положения тела стоило мне невероятных усилий. Помотав головой по сторонам, огляделся. Без изменений: вокруг лишь голый камень и густой молочный туман насколько хватает взгляд. А хватало ненамного, буквально на десяток метров.

Несколько минут мне потребовалось, чтобы более-менее вернуть контроль над телом. И когда я наконец поднялся, настороженно озираясь, туман вдруг расступился. Только в одном направлении, как будто лишь часть занавеса отодвинули.

Моему взору предстало лежащее вдали поле. Долина, стиснутая уступами каменистых скал, между которыми кипела страшная битва. Сражались безо всякого порядка – тысячи воинов, каждый сам за себя. И стоило мне только присмотреться, как картинка вдруг приблизилась, и я увидел происходящее совсем близко, а в уши мне ударили звуки битвы.

Мелькали мечи, сверкали вспышки выстрелов, взрезали воздух конструкты заклинаний, горела земля и плавился камень. На поле тысячи воинов остервенело убивали друг друга самыми разными способами, причем кто за кого было совершенно неясно. Но подобное я видел и раньше; удивительным оказалось для меня то, что над битвой мелькали белые крылья валькирий, уносивших павших воинов. Девы войны несли тела к огромной крепости с воротами высотой… метров в двести, как минимум – невероятное сооружение.

Мой взгляд, скользнув за одной из валькирий, приблизился к крепости, позволяя рассмотреть все в мельчайших деталях. И я видел, как едва достигнув ворот воины воскресали, самостоятельно заходя внутрь; провожая одного из них глазами, я, словно невесомым призраком проник внутрь. И сначала услышал звуки веселого пира, а потом и увидел собравшихся в огромном зале тысячи пирующих воинов.

Вальхалла. Надо же, неожиданно.

Кому забвение в Посмертии, а кому вечный пир и бой.

Обхватив голову руками, я потер виски. И едва мне стоило отвести взгляд, как шумы пира и битвы моментально прекратились, и я вновь оказался в белом безмолвии. Как только крепость и битва исчезли из поля зрения, вокруг все вновь заполнило мглой тумана. Из которого проявились очертания человека.

Серая мгла была настолько плотной, что приближающаяся фигура словно пробивала ее, шагая ко мне. Обрадовавшись было, что сейчас наконец наступит ясность, через миг я пожалел о том, что не задержался взглядом на картине битвы и пира.

Потому что, поняв и осознав кто передо мной, я едва не вздрогнул от испуга: из мглистой и осязаемой пелены вышла высокая женщина в плаще, который волнами спускался с плеч, при этом совершенно не скрывая ее наготу.

Высокая женщина, как называют ее в Северном Круге.

Она действительно была высокая – выше меня на две головы. И прекрасная – но прекрасная только наполовину. Одна половина тела Высокой женщины была белокожей, живой; а вот вторая – мертвенно-желтой, покрытой струпьями и трупными пятнами. На здоровой стороне лица на меня внимательно, под выразительно изогнутой бровью, взирал голубой глаз; вместо второй глазницы на лице был темный провал, горящий внутри слабым серым отсветом.

Богиня Хель. Вот уж кого бы я никогда не видел.

– Ты мой, – произнесла Высокая женщина.

Я даже не заметил как, но ее «мертвая» рука поднялась, а черный ноготь, больше похожий на коготь, уже показывал на меня.

Туман за спиной Высокой женщины вдруг расступился, и я увидел узкий мост над лениво несущей свои воды широкой рекой. По мосту тяжело брели согбенные фигуры, исчезая в белесой дымке, скрывавший за собой противоположный берег.

Да, кому Валхалла с вечным сражением и пиром, а кому вот так… Не зря говорят о том, что Северные боги крайне жестки и жестоки.

«Ты мой», – еще раз повторило эхо, вернувшись шепчущим шепотом из плотной серой мглы вокруг.

– По какому праву? – стараясь смотреть в здоровый глаз Высокой женщины, спросил я.

– Ты вернулся в мир живых из Реки Крови. Это нарушает порядок мира.

Слова богини раздавались вокруг, я их слышал; но лицо Высокой женщины оставалось неподвижно. Это, если честно, пугало до неприятного тянущего чувства в животе. Пугало до перехваченного и спертого дыхания.

– Не ты меня вернула, не тебе меня и забирать, – покачал я головой.

– Но ты здесь. И ты – мой.

Рука Высокой женщины опустилась повелительным жестом, и я почувствовал как меня против воли увлекает вперед, в ее сторону. К мосту через реку мертвых. Спина покрылась холодным потом, когда навалилось осознание что лучше было бы мне отказаться от предложения Двуликого бога и выйти на улицу, поискав святилище Морриган.

Зря, очень зря я решил поставить все на белое.

«Что-делать-что-делать-что-делать?»

Мысли метались в состоянии близкому к панике. Я лихорадочно думал, мучительно пытаясь найти слова, понимая, что не успеваю. Богиня, так и не дождавшись от меня обоснования несогласия, еще раз властно взмахнула рукой.

Видимо, в первый раз ее воля подействовала не до конца, сейчас же ноги против воли понесли меня к мосту. Разум сопротивлялся, но тело не слушалось – в мгновенье став непослушным и тяжелым. Ноги несли меня к мосту через Стикс, и я ничего не мог с этим поделать.

Высокая женщина вдруг с удовлетворением улыбнулась: «мертвой» половиной. Ее живая часть лица оставалась безжизненно бесстрастной, а черная губа на синюшной половине изогнулась. На удивление, именно это зрелище, ужасом могущее вышибить сознание, помогло мне прийти в себя. Из груди рванулся крик ярости, и я вернул контроль над своим телом, остановившись.

– Я спросил, по какому праву!? – повысив голос, обратился я к Высокой женщине.

Машинально при этом встал в оборонительную стойку и вдруг с удивлением понял, что здесь тело подчиняется мне полностью. Возможности тела теперь позволяют применять весь спектр моих знаний и умений: оборонительная стойка у меня получилась на уровне девятого круга умения – а это последний уровень перед божественными возможностями.

Еще повоюем – ободряюще подумал я. Хоть попробую эту… женщину хотя бы здорового глаза лишить. Может получиться в Валхаллу попасть. Надежды особой не было, но барахтаясь заканчивать все же приятней.

– Ты здесь. И ты – мой, – вновь многоголосым речитативом раздался мертвый голос.

Опять она за свое. Нет бы аргументированно поговорить.

Впрочем, неудивительно – нордлинги боятся своих богов, сведя общение с ними до минимума, и поэтому Северные боги совсем некоммуникабельны. Варвары в божественной семье, можно сказать – знание языка общения на уровне «Жрать! Спать!» Или даже на уровне «хочу ням-ням, хочу бай-бай, хочу пи-пи».

Столь дикие в своем кощунстве мысли позволили мне даже немного расслабиться и собраться с силой для сопротивления воли богини. Неожиданно я понял, что ее ментальная атака прошлой фразы не прошла. С удивлением почувствовал, что готов сопротивляться Высокой женщине.

– Ты! Мой! – даже с некоторым удивлением снова сказала она, показывая на меня черным когтистым пальцем.

– Нет! – неожиданно прозвучал позади резкий и злой женский голос. И я моментально почувствовал, как пропали последние ощущения сковывающей тяжести, которой приходилось сопротивляться.

Высокая женщина, ни на йоту не изменившись в лице, посмотрела по направлению оклика. Сделав скользящий шаг в сторону, обернулся и я.

Морриган, в вороненых доспехах, в обличие девы-воительницы, появилась из окружающего нас белесого тумана мгла. И моя богиня, я только сейчас это понял, явилась единственным ярким пятном в окружающей серости. Словно луч солнца касался только ее в этой мглистой тяжелой пелене – только сейчас пришло осознание, что до этого момента мир вокруг был сплошь серым, без единой яркой краски.

– Ты его не заберешь, старая женщина, – с вызывающей насмешкой, резким и злым голосом произнесла Морриган. Она сейчас выглядела не как дева-любовница, явившаяся ко мне недавно; это была настоящая богиня войны, которую я видел во время битвы в Разломе.

Высокая женщина без каких-либо эмоций повернула мертвую маску лица к вставшей рядом со мной богине. Глянув сквозь нее, даже не замечая.

«А может действительно боги нордлингов не сознательно бесстрастны и жестки до жестокости, а из-за специфики веры своей паствы просто немного туповаты?» – мелькнула у меня неожиданная мысль. Северные боги ведь как носороги – у которых очень плохое зрение, но когда носорог идет вперед, это становится совсем не его проблемой. Вот и божества нордлингов также живут, абсолютно без рефлексий и руководствуясь простыми желаниями…

Подтверждая мои неожиданные догадки, Высокая женщина не отвечала Морриган довольно долго. После, видимо обработав новую информацию, северная богиня угрожающе подняла мертвую руку – с явным намерением меня все же забрать себе.

– Я бы не советовала тебе этого делать… старая женщина, – вновь раздался девичий голос. И это не было словами Морриган – новый юный голос звучал как весенний ручеек; звонко и приятно, но вместе с тем резко и дерзко.

Вновь коротко обернувшись, я увидел совсем юную девушку, легким шагом подходящую все ближе. Она приближалась с другой стороны, противоположной той, откуда только что появилась Морриган. И если Морриган явилась в обличье девы-воительницы, то на третьей гостье мероприятия «реши на совещании богов судьбу Рейнара» был совсем легкомысленный наряд: легкая, почти невесомая белоснежная туника без рукавов, тонкие золотые браслеты на предплечьях, а в длинных волосах ярко сверкала изящная слезами камней искусная диадема.

– Он не твой, старая женщина, не говори ерунды, – чистым голосом проговорила третья явившаяся на переговоры богиня. Это была дева-охотница; та, которую раньше звали Тривией, а сейчас называли Дианой.

Богиня-покровительница дома Альба. И вот это неожиданно. Даже с учетом того, что во мне есть кровь Альба.

Богиня Диана встала слева от меня, держа материализовавшийся в руках лук с наложенной стрелой наготове. Морриган, с появившимся у нее в руках пылающим зеленым пламенем мечом стояла справа.

– Он вернулся в мир живых из Реки Крови; это нарушает порядок мира, – вновь прозвучал скрипучий и безжизненный голос. И вновь Высокая женщина даже рта не открывала.

Морриган и Диана молчали. Диана в ответ на слова северной богини только насмешливо фыркнула и помотала головой – так, что взметнулись ее белоснежные волосы. Вот от кого у Альба этот фамильный признак. А я ведь им не верил, думая, что родство с богиней-охотницей Альба выдают за результат действия лириума и мутагенов. Ошибался, надо же.

Ситуация между тем, похоже, начинала накаливаться. Впервые на моей памяти боги, сразу трое, вот так готовы были сражаться друг с другом.

Высокая женщина, явно оценив риски и последствия, оскалила черную губу на «мертвой» половине лица и сделала шаг вперед. Вновь поднимая руку и глядя на меня. Но едва она сделала первый шаг, как с неба вдруг прозвучал гром и одновременно сверкнула молния, на несколько мгновений разогнав вокруг весь мглистый туман.

Вообще разогнав весь туман, обнажив на несколько мгновений от белесой пелены Нифльхейм, мир принадлежащий Высокой женщине. Ей, кстати, такое вмешательство явно не понравилось – мертвая половина ужасающего лица исказилась гримасой, а сама северная богиня отступила.

– Ух ты! – между тем с совершенно юной непосредственностью произнесла Диана, глядя в небо. – Эй, старая женщина! Даже сам Юпитер с нами, ты вообще осознаешь, на что идешь и с кем решила поссориться?

Нет, я понимаю, что это было даже более чем неожиданно – не каждое поколение видит явление самого Юпитера в Риме, не говоря уже о вмешательстве в жизнь обычного индигета. Но Диана, для богини, как по мне, ведет себя уж слишком мило и непосредственно.

С другой стороны, если Высокая женщина, с которой северяне даже общаться боятся чуть… туга, мягко скажем, на мысли и эмоции, то почему Диана не должна перенимать черты тех, кто поклоняется ей?

Высокая женщина снова заговорила. И снова не удивила оригинальностью:

– Он вернулся в мир живых из Реки Крови; это нарушает порядок мира. Не сейчас, но тогда, когда он придет на мою землю, я его заберу.

– Всему есть своя цена, старая женщина, – громко и отчетливо произнесла Морриган.

– Ты получишь свою плату, – вторила ей Диана. – Правда же, получит? Скажи ей!

А вот это вот было сказано определенно мне. Ну да – обе богини одновременно коснулись меня, словно побуждая к действию и ответу.

Короткий взгляд в оттененное иссиня-черными локонами лицо Морриган, сразу же короткий взгляд на такую невероятно юную и непосредственную Диану. На ее курносом, чуть вздернутом носу я вдруг заметил несколько дерзких веснушек. В этот самый момент Диана неожиданно весело улыбнулась и задорно мне подмигнула.

– Старая женщина получит свою плату? – отвлекая от Дианы, спросила у меня Морриган. Если бы это не была богиня, я бы подумал, что она раздражена тем, что я обратил столь пристальное внимание на другую.

– Ты получишь свою плату, – повернувшись к Высокой женщине, произнес я, глядя в отвратное лицо.

Высокая женщина бесстрастно смотрела на меня, размышляя.

– Его путь лежит на Север. Он найдет того, чья жизнь тебя удовлетворит, – словно подталкивая ее к решению, громко и отчетливо произнесла Морриган. Как будто со слабослышащей разговаривая.

– Тебе понравится, старая женщина. Ты не переживай, тебе будет о-очень приятно, – вновь с неприкрытым смешком произнесла Диана, так и не выходя из образа дерзкого подростка.

– Заплатишь, – так и не открывая рот, ответила сразу нам всем Высокая женщина.

– Да будет так, – произнесла Морриган.

– Да будет так, – вторила ей Диана.

– Заплатишь жизнью или жизнями, которые удовлетворят меня вместо твоей, – повелительница мира мертвых вдруг стремительно прянула вперед. Не шагая, а скользнув через разделяющее нас пространство. Ее черный коготь воткнулся мне прямо в ладонь невольно поднятой левой руки. И от прикосновения когтистого пальца я почувствовал вспышку боли настолько сильную, что взор помутился.

Но перед тем, как сознание меня покинуло, я успел увидеть две вспышки – белую и зеленую. Успел увидеть, как возмущенные прикосновением ко мне Морриган и Диана оттолкнули северную богиню. Причем сделали они это совсем, учитывая статус повелительницы мира мертвых, невежливо и безо всякого почтения к старости – так что только полы плаща Высокой женщины взметнулись. Попятившись назад и запутавшись в плаще, Высокая женщина начала падать, но сомкнувшийся туман словно утянул ее к себе, подхватывая мглистыми щупальцами.

И эта мглистая пелена, словно живыми лоскутными щупальцами укрывшая пятящуюся Высокую женщину от ярости двух таких прекрасных и светлых жизнью богинь была последним, что я увидел и осознал в мире Нифльхейм. В ладони, в месте касания черного когтя «мертвой» руки Высокой женщины словно взорвался очаг невероятной, нестерпимой боли, из горла рванулся крик, а потом перед взором стало темно.

Потерял сознание я уже полностью осознав себя вернувшимся в целлу храма Двуликого бога. Осознав, что вернулся в свое время, в свою реальность и в свое тело.

Глава 15

Без сознания пробыл совсем недолго – пока падал. Стоило только приземлиться, рухнув перед статуей Януса, как сразу после удара в твердый мраморный пол моментально очнулся.

Придя в себя, уже лежа на полу, несколько мгновений собирал мысли и эмоции в кучу, пытаясь понять, что именно произошло. Осознание пришло не сразу – показалось даже, что это был сон. Все еще не веря в увиденное и пережитое, я с большим трудом, преодолевая сопротивление непослушного тела, извернулся и поднес левую ладонь к глазам. Под кожей, по краям и вокруг глубокой и пустой от крови раны, клубилась серая мгла.

Не привиделось.

В глубоко взрезанной ладони жила серая мглистая дымка Нифльхейма – но серьезный и устрашающего вида порез затягивался прямо на глазах. Но вот серая мгла под кожей оставалась, змеясь многочисленными дымными щупальцами. О том, что можно от этого как-то избавиться, я даже не думал – метка Высокой женщины, ее можно стереть лишь исполнив взятые на себя обязательства.

Убрав от глаз ладонь, я перекатился по полу, пытаясь движением согнать боль задеревеневшего тела. Ощущения сейчас были похожими на те, которые я испытал совсем недавно, лежа на каменной плите перед мостом через Стикс, на который меня так хотела отправить богиня Хель. Мышцы забитые, словно деревянные, каждое движение отдается глухой болью. Я даже не удержался и негромко застонал, пытаясь подчинить отказывающееся слушаться, пораженное немощью тело.

Сдавленно, почти беззвучным шепотом ругаясь на всех известных языках, отдавая предпочтения самым «музыкальным» – варгрийскому, русскому и итальянскому, я с трудом поднялся. И в этот момент, стоило мне встать на ноги, мглистая пелена дымки перекрестка дорог вокруг исчезла. Белесый отсвет светильников, выбеливающий серой мрамор внутренней отделки храма, сменила яркая зелень Сияние.

Ну наконец хоть что-то отдаленно похожее на ритуал Посвящения…

Зеленое Сияние, озарившее целлу храма, вдруг мягко угасло, и сразу же пространство вокруг заполнил чистый белый свет. Другому человеку в подобном месте в подобное время открытые глаза сейчас могли бы стоить зрения, но мне белое Сияние не приносило никаких неудобств.

Вот это уже немного непривычно – если зеленый свет оказался ожидаем, как метка и ответ Морриган, то белый – привет явно от Дианы. Несколько мгновений, и удивившее меня белое Сияние погасло. В храме, по ощущениям, стало удивительно пусто и просторно – мглистая дымка не вернулась. Зато изменился воздух – запахло озоном, как после грозы. Очертания окружающих меня колонн и статуи Двуликого бога оказались размытыми, и я словно на несколько мгновений переместился в место с разряженным воздухом. Оказавшись на вершине горы. Панорама снизу удивительно знакомая – приметные острые пики, лазурь огромного высокогорного озера, красные крыши раскинувшихся далеко внизу городских кварталов… это я на Олимпе сейчас?

Впрочем, ощущения раздвоенности с посещением вершины господствующей над Семиградьем горы богов, как и предыдущие вспышки зеленого и белого Сияния, длились считанные мгновения. После храм пришел в первоначальный вид, а у меня практически сразу пропала сковывающая мышцы боль.

Это все потому, что я сейчас без подготовки существовал вне времени и пространства, на некоторое время даже покидая душой тело – отчетливо понял я причину так мучившей меня немощи что здесь, что во владениях Высокой женщины в Нифльхейме.

С этим все ясно. Но вот с остальным… Туман, как вокруг меня, так и в голове. Я совсем не понимал происходящего. Судя по косвенным признакам, я все же прошел Посвящение в служении богине (богам?) и получил возможность пользоваться силой Сияния. Только непонятно кому я посвятил свою службу. Откликом только что я увидел ответ и Морриган, и Дианы, и получается даже Юпитера. Но ведь служить можно только одному богу.

Кроме того, придя сюда за Посвящением в служении, я в первую очередь взял обязательство перед повелительницей мира мертвых, перед Высокой женщиной. Получается, что я теперь и к ней могу обращаться за силой? Или только к ней, пока обязательства не исполню? А есть у меня сила вообще?

Догадку сейчас даже не проверить – формировать пробные конструкты в храме Януса не лучшая идея. Беззвучно выругавшись еще раз, я запустил руки в волосы, обхватив голову.

Что вообще происходит? Не понимаю.

Я никогда ранее не то что не видел такого Посвящения, но даже и не слышал о подобном. Сразу трое богинь устроили за меня разборку, арбитром в которой выступил сам Юпитер. Разум просто отказывался воспринимать происходящее – и ведь еще несколько недель назад мне такое предположение, о вмешательстве в наши дела Юпитера, показалось несмешной шуткой. Сегодня же верховное божество нашего мира действительно вмешалось в ход событий.

Лихорадочное осмысление произошедшего, после того как поднялся на ноги, заняло у меня всего несколько секунд. За это время вернулись силы и бодрость. Только на левой ладони под кожей остался неприятный раздражающий зуд. Там, где недавно клубилась серая мгла. Подняв руку, я еще раз беззвучно выругался. Ни раны, ни дымчатой мглы под кожей на ладони больше не было. Вместо этого появился серый, даже голубоватый отсвет одной из рун народов Скаргейла, очерченной черным контуром.

Руна Хагаль.

На ладонь свою я смотрел очень долго. Молча.

Я знаю историю. И знаю, что такая руна – знак долга перед высокой женщиной, богиней Северного Круга, уже была у одного индигета, человека-как-бога. Такая руна была на ладони у первого императора Римско-Септиколийской Империи Марка Ларция Магна, глазами которого Двуликий бог смотрел на меня одним из своих ликов совсем недавно. И Марк Ларций Магн, если легенды не врут, отдавая свой долг Высокой женщине залил кровью весь Северный Круг.

Оторвать взгляд от появившейся под кожей на ладони руны оказалось непросто. Она буквально притягивала взгляд, как магнитом. Словно иссушая волю и лишая силы духа. Поэтому я просто сжал кулак. С некоторым усилием, надо сказать. И вздохнул. Несколько ошарашенно.

Про меня в этом мире, про мою прошлую жизнь, снимают фильмы и пишут книги. К этому я уже привык – хотя поначалу, видя портреты «старого себя» в самых разных местах, очень удивлялся. Но на самом деле привык, тем более у меня сейчас и внешность иная, и жизнь новая – воспоминания прошлого уже покрываются как будто пеленой, все дальше отдаляясь. Но вот то, что произошло и происходит здесь и сейчас… неожиданно даже для меня. Стать частью ожившей мифологической легенды, коснуться эха времени первых – вот это уже что-то новенькое. Причем все это происходит на удивление буднично.

Странное ощущение.

Направившись было к выходу, я напоследок обернулся и посмотрел на статую Двуликого бога. Статуя снова находилась будто во мглистом полумраке, и два лица Януса снова были мне видны, оставаясь при этом невозможными к рассмотрению – взгляд с них соскальзывал, как не старайся рассмотреть. Глядя на скрытую за маревом фигуру, я вдруг с необычайной четкостью осознал, что мир, такой привычный совсем недавно, как будто… стоит на пороге перемен. Масштабных перемен.

Словно отвечая на мои мысли, мглистые лоскутья туманной дымки, какая бывает перед рассветом на пустынном перекрестке, вдруг сгустились вокруг. Двуликий бог словно не отпускал меня, приглашая остаться еще и подумать.

Замерев на месте, отстранено вспомнив еще раз и проанализировав произошедшее по шагам, я снова замер. Потому что, вспоминая действия богинь, отметил одну деталь. Ладно бы они вмешивались, направляя – как Морриган совсем недавно, появившись ненадолго в бассейне, где мы были с Дженнифер. Но ведь сейчас они не направляли, ни указывали.

Более того, я еще прекрасно помню то самое ощущение, когда и Морриган, и Диана стояли рядом со мной. Обе девы-богини стояли рядом со мной, при этом немного позади. Предоставляя мне лидирующую роль. Они спорили из-за меня с Высокой женщиной, но в остальном их поведение было таково, что складывается ощущение будто это не они моя надежда, а я – их.

Чудны дела ваши, господа боги.

– Сходил, значит… за посвящением, – буркнул я себе под нос, совсем забыв о почтительности человека перед богами и направился к выходу из храма Януса. И уходя, чувствовал на спине насмешливый взгляд. Двуликий бог, судя по всему, происходящим кроме всего прочего наслаждался. Он, как понимаю, всегда за любое движение, кроме голодовки.

Покинув наконец целлу со статуей, пройдя сквозь расходящуюся по сторонам туманную дымку, я двинулся через длинную колоннаду. И по мере приближения к границе нормального мира с каждым шагом осознавая себя по-новому: понимая, что все же прошел Посвящение, и теперь могу касаться силы Сияния. Невероятное чувство, почти забытое. В теле появилась невиданная легкость, как будто убрали старые зажимы; словно свинцовую накидку с себя сбросил. Исчез груз с плеч, и я теперь словно даже задышал полной грудью.

Не удержавшись, я у самого порога мглистой пелены перед крыльцом выполнил пируэт танца с-мечом-без-меча. До девятого круга еще… далеко, в общем, но уже на пятый-шестой владения свободно вытягиваю. Небо и земля по сравнению с тем, как я оценивал возможности собственного тела во Врангарде, сразу по возвращению из Посмертия.

Когда пересек едва заметный полог, на лицах сгрудившимся у крыльца спутников заметил крайнюю степени озабоченности. Легко сбежав по ступеням вниз, отметил что в момент моего появления озабоченность сменилась облегчением. Видимо долго меня не было. И… ну да, точно, судя по неприкрытой реакции, меня не было до неприличия долго. Все же время в храме Двуликого бога для меня текло по-иному, чем здесь.

Впрочем, едва я услышал общий облегченный выдох, как тут же эмоции спутников вновь начали меняться: на меня уже глядели с удивлением, постепенно переходящим в ошеломление.

– Что-то не так? – уже чувствуя неладное, скользнул я взглядом по присутствующим. Среди которых даже магистр Никлас не смог сохранить полную невозмутимость, не говоря уже об остальных – Кавендиш и вовсе рот открыл от изумления. Он кстати, как раз сейчас поднял руку, коснувшись своей головы. Глядя при этом на меня, словно желая этим жестом что-то сказать. Или показать.

– Что? – почти зеркально повторил я его движение, также прикоснувшись к виску.

Кавендиш открыл было рот, но ничего не сказал, очень уж был удивлен.

– Волосы, – вместо него изумленно произнесла Несса.

– На месте, – негромко ответил я, касаясь собственных волос.

– Но они… – глядела на меня Несса расширенными глазами.

– Что они?

– Они белые, Рейнар.

– А… да? – только и осталось мне выдохнуть немного глуповато.

Я не поверил в сказанное сразу. Нет, я слова Нессы услышал, принял, но еще не воспринял. Потому что так не бывает. Потому что во мне – кровь индигетов. Старшая кровь. Мы, первое сословие, именно поэтому и не люди в общем понимании – потому что наши физиологические процессы отличаются от обычных, особенно с учетом курса трансмутаций. И изменение цвета волос естественным путем у индигета кажется невероятным – потому что это изменение в первую очередь крови. Старшей крови.

Никлас между тем без лишних слов коротко взмахнул рукой, и воздух передо мной сгустился в марево, превратившись в зеркало. Н-ну… не очень зрелище, надо сказать. С белоснежными волосами дерзко-наглая рожа (пусть она теперь и моя собственная) мне не нравилась еще больше. Если раньше пепельные волосы хоть немного отвлекали от этого, то сейчас я стопроцентный Альба на вид. И не могу сказать, что мне это нравится.

«Почему ты называешь меня белым волком?»

«Потому что так мне сказали богини – и моя, и твоя»

«Что еще сказали тебе богини?»

«Они сказали, что пришло время вернуться к истокам»

Голоса воспоминаний прозвучали как вживую. Ведь буквально совсем недавно, когда мы общались в купальне на Месте Силы, царица Вера ретранслировала мне слова богинь, Морриган и Живы. Заранее, до изменения внешности, называя меня белым волком.

Неожиданно, а я об этом и не думал даже.

Никлас убрал зеркало, и я только сейчас увидел, что вся Белая площадь ограждена колышущимся плотным маревом. Мы сейчас словно находились в оке бури, в точке полного спокойствия; находились в огромном конусе полога пелены. Для того, полагаю, чтобы несущие по периметру внутреннего города патрульную службу преторианцы не заметили Сияния у храма Двуликого бога. Вот только такую титаническую защитную и маскирующую конструкцию под силу создать только десятку умелых магов. И то даже для такого количества владеющих это непростая задача.

Либо же сделано это было нечеловеческими руками.

Догадка о причинах подобного божественного вмешательства меня догнала только сейчас и буквально поразила: это, здесь и сейчас, уже не просто время перемен. Это уже похоже на начало новой эпохи. Грядет новая модель мироздания. И какой она будет, зависит от людей.

В нашей, уже уходящей эпохе, боги обычно повелевают, приказывают, указывают и направляют. Или же помогают – как было однажды в Разломе, когда погибал экспедиционный корпус Империи. Но они за минувшую эпоху никогда так прямо не вмешивались. Почему же сейчас они делают это так откровенно? Может быть это как-то связано с войной, начатой демонами? Мир стоит на пороге изменения, потому что он на грани уничтожения? Судя по тому, что я видел во время явления богов в Разломе, в прошлой жизни, вполне реальный вариант.

Мысли метались, лихорадочно перескакивая с одного на другое. И за всем произошедшем только сейчас на первый план вышло воспоминание о смерти Блайда, которую я увидел своими глазами. Я об этом не забывал, держа в памяти картинку, но плотно подумал только сейчас.

Эхо легенд кончилось, настало время обычных дел. А обычные дал наши не очень хорошо, мягко сказано. Нас предали, причем возможно предали свои, из Корпуса. И предстоящее путешествие в Скаргейл, в Северный круг – это ловушка. Вот только что делать, и что я именно сейчас могу изменить? В какой момент времени нужно ломать установленный согласованными планами порядок наших действий?

– Кавендиш, – между тем произнес Никлас и сделал недвусмысленный жест в сторону храма.

Кивнув, тот двинулся в сторону крыльца. Проходя мимо меня, он подмигнул и улыбнулся. Немного кривовато получилось – все же нервничает. Ну да любой бы нервничал после того, как я, пробыв в храме больше часа – судя по положению солнца, вышел с изменившейся внешностью.

Вопреки опасениям, Посвящение Кавендиша уместилось всего в несколько минут. Зашел, и вышел. Но как он зашел и вышел!

Отправившись в Корпус, Кавендиш пошел против воли старших фамилии. Пошел он и против традиций фамилии и сейчас. Против традиций, которые соблюдал каждый из членов Великого Дома Кавендиш – проходя Посвящение в служении Лугу Длинные Руки.

Кавендиш, нарушив все традиции фамилии, только что посвятил свою службу Марсу. Римский бог войны, как и покровитель фамилии Кавендиш, тоже пришел с Терры. Но Марс, в отличие от Луга Длинные Руки – один из обитателей первого круга Олимпа, один из двенадцати верховных божеств. Ему, как и Юпитеру, даже индигеты первого сословия – словно парящему орлу копошащиеся в лесу насекомые. И отвечая на просьбу владеющего в Посвящении, Марс всегда делает это сдержанно – как правило, виден лишь небольшой огонь перед входом в храм. Но сейчас, после того как Кавендиш зашел в храм, шпиль купола озарился таким ярким, живым и чистым пламенеющим огнем, что мы все отшатнулись от жара.

Настоящее, живое и объемное яркое пламя объяло весь храм, а его языки устремились далеко ввысь, прямо к небу. Кавендиш, который через минуту после столь яркого и обжигающего, во всех смыслах, перфоманса, вышел из храма Двуликого бога, заметно покачивался. Его рыжие волосы стали ярче, веснушки выделялись живым свечением; в глазах еще жил отблеск пламени, а сам он выглядел до крайности ошарашенным.

– Я очень и очень удивлен произошедшим, – аккуратно высказался Кавендиш под изумленным взглядом Никласа.

Третьим в храм двинулся Гаррет. Времени провел он в храме побольше, чем Кавендиш. И никакого отклика поначалу заметно не было. Минута шла за минутой, здание храма так и оставалось подернуто мглистой дымкой перекрестка дорог, не разбавленной никаким Сиянием или иными знаками, свидетельствующими о снисхождении богов.

Мы начали было переглядываться, как вдруг с небес в шпиль храма ударила молния, а от грома у нас заложило уши. Гаррет, как и Кавендиш, появился слегка растрепанный, в его волосах пробегали мелкие искорки, а глаза светились желтым сиянием.

– Я очень долго думал к кому именно мне обратиться, – пояснил Гаррет в ответ на наши вопросительные взгляды.

Остальные во все глаза смотрели на Гаррета, а я задумчиво оглянулся, взглядом ища взглядом демонессу. Вспомнив вдруг, что и она с нами сюда пришла. Высокопоставленную колдунью обнаружил поодаль, под сенью портика бывшего храма Афродиты. Колдунья, сняв капюшон, ошарашенно взирала на происходящее. Ну да, возмущение силы богов людей демонам крайне неприятно; так же, как и людям ощущаемые всплески силы демонически богов.

Поэтому то, что демонесса-колдунья отошла от храма, неудивительно. Удивительно как раз то, что отошла она так недалеко – значит или квартеронка, демонесса всего на четверть, или просто обладает сильным резистом, сопротивлением если по-человечески, к божественному возмущению силы.

Разглядывая опустившую капюшон высокопоставленную колдунью, я обратил внимание на ее демоническую и привлекательную красоту. Впечатляет: кому-то неподготовленному подобное зрелище может вышибить разум одним своим видом, даже без ментальной атаки. И без покровительницы Лилит тут явно не обошлось, уверен. Почувствовав мой взгляд, колдунья демонесса повернула ко мне блестящие красным отблеском глаза.

«Я крайне удивлена», – говорил ее взгляд, и для убедительности она даже развела руками и покачала головой.

«Я-то как удивлен», – вернул я ей жест, после чего колдунья усмехнулась, обнажив клыки. Демоны любят дерзость, здоровую наглость и хороший юмор. А судя по тому, как колдунья мне подмигнула, ей моя реакция явно понравилась.

Почувствовав, как в груди рождается теплый ком желания, спускающийся все ниже и ниже, я поспешно отвел глаза от демонессы. Не уверен, что она это сейчас специально сделала, но проверять ментальную крепость свою пока не хочу. Вернее нет, нет так. Не хочу показывать ей свой настоящий уровень способности, показывать ей легкость, с которой могу нивелировать ее атаку желанием. С учетом того, что вокруг творится, не нужно пока никому особо об этом знать.

Перед входом в храм Двуликого бога между тем царило всеобщее удивление – хоть руками собирай. Даже Никлас сейчас сдерживался с трудом, не полностью контролируя эмоции. Потому что происходящее на его глазах выбивалось из привычной картины мира. Словно страницы старых преданий ожили, вернув привычную реальность в то время, когда люди и боги воевали вместе за право жить под небом нашего мира.

– Ах какое удивительное дело, – произнес Никлас, наблюдая за Гарретом, в волосах которого еще проскакивали голубоватые змейки электрических разрядов. Магистр уже совсем не скрывая эмоций осматривался вокруг и пытался понять масштаб того, чему только что стал участником.

Дженнифер, которая двинулась в храм следующей, не удивила. Ну, вернее удивила в рамках – ответ Живы был настолько силен, что всю площадь озарило ярким светом, а вокруг нас закружились сияющие зеленые змеи, сплетаясь в живой орнамент.

Последней в храм двинулась Несса. Молча, сосредоточенно, ни на кого не глядя. Я, если честно, глядя на нее даже заволновался – девушка она такая, может сюрприз преподнести.

Также, как и при Посвящении Гаррета, несколько минут ничего не происходило. Но после долгого молчания в храме Двуликого бога родился яркий желтый Свет. Из самого центра здания, игнорируя стены и крышу, расправились яркие крылья и стремительно взлетающей птицей столб света ударил в небо.

Из храма, как и Гаррет, а до этого Кавендиш, Несса вышла покачиваясь. Неудивительно – касание такой силы бесследно не проходит.

Когда Несса, озаренная сиянием и с угасающим постепенно нимбом над головой подошла ближе, Дженнифер ахнула. Было отчего: у Нессы теперь, как и у Дженнифер, на лице светилась вязь усиливающей мощь Сияния татуировки. Только у Дженнифер татуировка была зеленой, а вязь орнамента на лице и шее Нессы лучилась небесным светом. Светом солнца, и светом Луны. Постепенно угасая, татуировка на ее лице становилась белоснежной, с очерченными сдержанно светящимися золотом контурами.

– Я попросила свою богиню дать мне защиту от ментального воздействия, – просто пожала плечами Несса и коснулась своей татуировки. – Все получилось?

– Более чем, – кивнул я.

Несса после моих вздрогнула, зябко поежилась, еще не веря в то, что именно она только что сделала. Но я ей помог – подошел и приобнял за плечи, в попытке приободрить. Действительно получилось более чем. И опасаться теперь за Нессу не следовало. Потому что с такой защитой ей теперь ни один ментат не страшен. Тот, кто рискнет попробовать залезть ей в мысли, может получить сплавившиеся мозги. Причем в буквальном смысле.

– Ты… умеешь удивить, – подмигнул я ей. – Теперь можно сказать официально: с этого момента Кавендиш – самое слабое звено.

– Почему это? – негромко возмутился сразу тот.

– Потому что ментальная неустойчивость Нессы устранена, а вот что делать с тобой, я даже не представляю.

– А что со мной не так? – не понял он о чем речь.

– Заказать двадцать четыре девицы на ночь и после спрашивать, что с тобой не так? Да и действительно, что с тобой не так.

– Рейнар.

– Да.

– А ты помнишь, мастер-магистр сказал про «трех идиотов»?

Отвечать я на это не стал.

– Рейнар, ну помнишь же? Ты же, как командир, когда пытаешься меня уязвить сейчас в первую очередь себе в ногу аргументами стреляешь…

– Ажиотаж и внимание ко мне как к твоему командиру спадет, а память о твоем поступке останется.

– Да-да конечно, утешай себя.

– Это не утешение, а голые факты.

– Это демагогия, не пытайся отвергнуть действительность.

– Отнюдь: все знают Герострата, но никто не знает имени владельца лавки, где он покупал масло для факела. Так что мне лишь немного потерпеть, а тебе с этим теперь жить.

Пока мы таким образом немного лениво пикировались, за расслабленностью пытаясь скрыть внутреннее напряжение (я так вообще сейчас предметно ни о чем кроме гибели Блайда не мог думать), ограждающая храм плотная мглистая пелена храм постепенно спадала.

– Так, господа и дамы, – окликнул нас Никлас сразу после этого. – Обниматься и выяснять кто из вас больше всех умеет в несмешной юмор, будете после. Прошу за мной на выход, нам с вами предстоит много работы.

– То есть про выходные… это была недостоверная информация? – осторожно поинтересовался Кавендиш.

– Вперед шагай! – резким жестом указал Никлас в ту сторону, откуда мы не так давно пришли. – Нас ждут великие дела, некогда отдыхать.

Глава 16

Как оказалось, далеко от Златогорья Никлас уходить в ближайшие дни и не планировал. Оставшееся до Бала Героев время, чуть больше недели, по его плану мы должны были провести на закрытом полигоне тренировочной базы Легиона Хищников, куда нам открыла доступ так и не представившаяся колдунья.

И на закрытый полигон мы отправились сразу после Посвящения, для обеда использовав сухпаек, оказавшийся в оставленных у тайного выхода на площадь ранцах.

Пока шли, вновь передвигаясь по подземным переходам, я машинально жевал серый безвкусный брикет и думал над увиденным. Не над масштабным явлением богов, которые благословили каждого из нашей пятерки, а над видением, которое дал мне Двуликий бог, показав смерть Блайда.

Я восстанавливал в памяти картину того, как Блайд проснулся, ощутив на себе действие пут обездвиживающего заклинания, как он увидел появившийся в окне шал раскаленной плазмы, уничтоживший полагаю не только всю комнату, но и гостиницу.

Блайд не был владеющим, но любой спартанец, вооруженный артефакторным оружием, опасен для индигетов. Именно поэтому Блайда (и скорее всего весь его отряд) уничтожили таким образом, не дав даже возможности к сопротивлению.

Но была во всем увиденном одна важная деталь. Когда комнату заполнял огонь, я помню и клубы черного, маслянистого дыма. Такого не происходит во время использования истинной, стихийной силы. Такое не происходит во время создания конструктов с помощью заемной силы Сияния.

Стихийный огонь не терпит иных вмешательств. Но в данном случае вмешательство было – в конструкте сочетались как пламя, так и маслянистый черный дым. А это признак Тьмы. Никто из индигетов – ни из терран, ни из первых людей подобного делать не может. Огонь выжигает Тьму, Тьма поглощает Огонь – это несопоставимые силы.

Никто не умеет создавать подобные составные конструкты, кроме Инквизиции – бойцы которой пользуются запрещенными Кодексом возможностями невозбранно. И мне теперь совершенно понятно, почему Двуликий бог показал мне настолько малый событийный отрезок – потому что за несколько виденных секунд, обладая нужными знаниями, можно понять кто именно убил Блайда.

Я нужными знаниями обладал. И о том, как именно инквизиторы умеют аккумулировать темную энергию, представление имел.

Теперь мне нужно решить, что делать с этими знаниями. Хорошо только перед этим подумать, потому что мое решение сейчас может дорого стоить. Не только нам, кого в Скаргейле ждет ловушка, но и, как понимаю, всему миру – от лица которого сразу семеро как минимум богов передали нашей пятерке возможность использовать свою силу. С такими мыслями я и добрался до закрытого полигона, куда нас вед Никлас. Решив пока не делать резких движений.

Отдохнувшая спартанка-целительница, имя которой я так до сих пор и не знаю, присоединилась к нам на тренировочной площадке. Она сначала с удивлением подняла бровь, увидев татуировку на лице Нессы, но вопросов никаких задавать не стала.

После же того, как она заметила мои побелевшие волосы, лицо ее окаменело. Да и вообще она замерла, не в силах поверить глазам. Подмигнув девушке, этим я привел ее в чувство, и целительница, вернув самообладание, проводила нас к частично разрушенным баракам. Как понимаю, наш дом на ближайшую неделю.

Бросив рюкзаки и плащи в казарме, мы сразу отправились на арену, где нас ждало первое занятие по освоению возможностей обретенной силы. Никлас нас уже ждал, меряя шагами арену. И едва мы выстроились в шеренгу, причем спартанца-целительница встала между мной и Кавендишем, привычно встроившись в формат нашей тройки, Никлас остановился и внимательно осмотрел каждого из нас.

– Кавендиш, – остановился наконец его взгляд.

– Да, мастер-магистр.

– Скажи мне вот что: гипотетически, в чистом поле и в полном тонусе противников, в схватке один на один, кто победит – легионер или демон третьего ранга?

– Демон, мастер-магистр.

– Без вариантов?

– Со статистической погрешностью, мастер-магистр.

– Да, ты к сожалению прав. В схватке легионера и демона третьего ранга в чистом поле, лицом к лицу, практически всегда побеждает демон.

Озвучив столь очевидный факт, Никлас прошел вдоль нашего строя и вернулся обратно на то место, где только что стоял.

– Кавендиш!

– Да, мастер-магистр.

– В схватке десяти легионеров против десяти демонов третьего ранга каковы шансы легионеров?

– Самые разные, зависящие от ситуации, мастер-магистр.

– Кавендиш, я не отменял гипотетические условия чистого поля и полного тонуса противников.

– В таком случае шансы на победу примерно равны, без преимущества одной из сторон, мастер-магистр. В случае любого исхода схватки победа будет тяжела и с потерями.

– Хорошо. В схватке тридцати легионеров и тридцати демонов третьего ранга каковы шансы?

– Победа легионеров.

– Какой ценой?

– С большой долей вероятности это будет чистая победа, либо победа с минимальными потерями.

– Почему?

– Потому что порядок бьет класс, мастер-магистр.

– Именно, Кавендиш. Именно! Это единый базовый постулат для обучения легионеров для войны с демонами. Порядок бьет класс, и я крайне удивлен, что ты это знаешь.

– Почему я не могу этого знать, мастер-магистр?

– От человека, который заказал себе на ночь двадцать четырех девиц, можно ожидать всего чего угодно, Кавендиш. От такого человека можно ожидать самого разного, но никак не знания базовых постулатов военного дела, часть из которых, требующихся для обучения в Корпусе, ты еще даже не выучил до конца.

Говоря все это, внимательно глядя на Кавендиша, Никлас сформировал простейший конструкт: приобретая очертания из завихрений воздуха в его руках появилась ледяная стрела. Небольшая, длиной не более полуметра; голубоватая, из полностью прозрачного льда – как всегда бывает при создании конструктов с помощью стихии. Правильная форма, идеальный вид – только стихия и ничего лишнего.

– Что это, Кавендиш?

– Это ледяная стрела первого ранга, мастер-магистр.

– Попроще если?

– Простой конструкт.

– Еще проще.

– Эм… мастер-магистр?

– Проще, Кавендиш, проще. Максимально просто, что это?

– Сосулька?

– Что? – резко переспросил Никлас.

– Сосулька, мастер-магистр? – исправился Кавендиш.

– И это правильный ответ! Смотри, что я могу сделать этой сосулькой…

Никлас перехватил полуметровую острую сосульку и разбежавшись в пару шагов, изо всех сил бросил ее вперед, как копье. Получилось не очень – пролетев несколько метров, ледяная стрела упала на брусчатку площади арены и разбилась на несколько осколков, которые поехали вперед.

– Впечатляет? – повернулся к нам Никлас.

– Не сильно, мастер-магистр.

– Определенно да, ты прав. Ливия… – посмотрел на целительницу Никлас.

Ее зовут Ливия. Как прекрасно – я теперь знаю ее имя, и мне больше не стыдно.

– …прошу, создай и закольцуй на себя простой щит четвертого круга и поставь его… вон там, допустим, – показал Никлас на пустое пространство за своей спиной.

Быстро и четко целительница выполнила его просьбу – сразу же, как только магистр закончил говорить. Сделав несколько мягких пассов рук, Ливия на полшага прянула вперед, взмахнув руками словно кидая ножи от бедра, и с ее ладоней сорвалось плотное зеленое сияние.

Двумя синхронными змеями, словно две плетки кнутов, сияющие жгуты мелькнули по земле, минуя с двух сторон Никласа, а в десятке метров за его спиной сплелись и закрутились сначала в поднимающееся веретено, а после расширились в широкий и высокий, выше человеческого роста, полукруглый щит. Зеленые плети, стелящиеся по земле, остались в руках у Ливии, которая держала их словно поводья.

– Спасибо, – кивнул ей Никлас. – Теперь прошу внимания… Кавендиш, тебе особо напоминаю, что сейчас нужно смотреть внимательно.

Никлас выдержал мгновение паузы, после чего сделал мягкий скользящий шаг вперед. Одна рука его объялась синим сиянием, вторая взвихрилась прозрачно-голубым; и в развороте пируэта, отвернувшись от нас, магистр с размаха бросил ледяную стрелу. Полетела она, в отличие от первого раза, стремительно – со свистом рассекая воздух. Ударившись в созданный Ливией щит, стрела с громким звоном столкновения магических стихий разлетелась на множество осколков, в большинстве рикошетировавших вверх.

Ливия, которая по-прежнему словно поводья держала в руке две зеленых плети контроля щита, даже не дрогнула.

– Что это было, Кавендиш? – спросил Никлас разворачиваясь и стряхивая с рук голубые и серые лоскутья остаточной силы.

– Вы одновременно сформировали два простых конструкта первого ранга, мастер-магистр. Левой рукой ледяную стрелу, правой – воздушный молот. В полупируэте вы подтолкнули воздушным молотом созданную стрелу, которая…

– Что это было, Кавендиш? Просто определение.

– Составной конструкт, мастер-магистр.

– Отлично. Будь проще, и люди к тебе потянутся. Это вообще со всем работает – к примеру, если ты способен за ночь переспать с тремя девицами, заказывай трех, а не заказывай двадцать четыре… Умеешь считать до десяти, остановись на семи, слышал такое? – поинтересовался Никлас, но ответа ждать не стал, перестав обращать на Кавендиша внимание. – Ливия, будь любезна, – повернулся магистр к так и держащий щит целительнице.

В ответ девушка вопросительно приподняла бровь.

– Поможешь мне? Сними с себя привязку щита, и оставь его в виде стационарного укрепления. Да-да, вот так, отлично, – проговорил Никлас, когда Ливия плавным движениям встряхнула руками. После ее движения два зеленых змеящихся жгута втянулись в горящий зеленым щит, который так и остался на месте, лишь засияв ярче.

– Отлично, отлично, – вновь повторил Никлас. – А теперь давай разобьем созданный тобой защитный конструкт. С тебя лед, с меня воздух.

Вновь не отвечая вслух, целительница кивнула и подошла ближе к магистру, занимая положенную стойку рядом с ним.

– Готова? – повернулся к ней Никлас.

Они сейчас стояли спина к спине, и после кивка целительницы Никлас повел – сделав первый скользящий шаг. Руки девушки объяло синее сияние, тут же подхваченное вихрем воздушного молота. Дальше все произошло очень быстро – глаз едва успел за мелькнувшей ледяной стрелой, которая врезалась в защитный купол. Разбив его в клочья брызнувшего по сторонам и погасшего Сияния, стрела пролетела дальше, снеся одну из и так полуразрушенных стен покосившегося здания, которое ограждало закрытый полигон.

Это было довольно впечатляюще – когда простая стрела первого ранга наносит настолько серьезный ущерб. Впрочем, уровень круга владения и Ливии, и Никласа настолько высок, что именно поэтому магистр и демонстрирует нам конструкты первого ранга, чтобы избежать масштабных разрушений вокруг.

– Что это было, Кавендиш? – спросил Никлас.

– Сложносоставной конструкт, мастер-магистр.

– Сейчас подробнее, будь добр.

– Одновременно с мастером Ливией, действуя синхронно в паре, вы сформировали два конструкта. В полупируэте вы подтолкнули воздушным молотом созданную мастером Ливией стрелу, которая полетела с гораздо большей скоростью и силой, значительно превышающую ту, которую может придать один оператор, создающий составной конструкт, мастер-магистр.

– Почему созданная мною стрела первого ранга не нанесла созданному Ливией щиту даже видимых повреждений, а наш совместный конструкт первого ранга преодолел защиту, даже не заметив ее?

– При создании сложносоставного конструкта прогрессия увеличения мощи растет по экспоненте, в зависимости от ранга созданного конструкта и круга владения оператора. Для простейшего вычисления значений соотношения аккумулируемой силы, без использования вектор-функции, а оперируя лишь плотностью вероятности в…

– Кавендиш, я же просил быть проще.

– Даже в пределах одного ранга мощь любого сложносоставного конструкта превышает мощь составного конструкта на порядок, мастер-магистр.

– Отлично, – кивнул Никлас. – Просто отлично. Если бы я не знал, как ты способен удивлять своими идиотскими поступками, такими как например заказать двадцать четыре девицы по двойной таксе, я бы сейчас искренне радовался, что за способный ученик мне попался.

Неуловимым жестом магистр сформировал небольшой воздушный клинок и чиркнул себе по ладони. Потекла кровь, тягучие капли начали падать на брусчатку.

– Госпожа Ливия, – посмотрел на целительницу Никлас.

Ливия кивнула и сосредоточившись, провела рукой над раной магистра. Кисти и ее, и Никласа объяло зеленым сиянием, после чего рана закрылась словно и не было.

– Что это было, Кавендиш?

– Заклинание лечения первого круга, мастер.

– Что такое заклинание, Кавендиш?

– Заклинание – это прямое обращение к объекту с помощью силы Сияния. Вид магического воздействия, созидательного или деконструктивного.

– Что такое конструкт, Кавендиш?

– Конструкт – это отделяемая от стихийной силы часть реального мира, волей оператора приобретающая необходимые черты.

– Кто оперирует заклинаниями, а кто конструктами?

– Маги, в универсальной классификация «mage», оперируют конструктами, создавая их напрямую силой стихии. Чародеи, в универсальной классификация «wizard», оперируют заклинаниями, собственной волей превращая их в созидательные конструкты. Колдуны, в универсальной классификация «warlock», оперируют только деструктивными заклинаниями. Целители, в универсальной классификации «healer», оперируют только созидательными заклинаниями.

– А помогают нам во всем этом?

– Боги-покровители, мастер-магистр.

– И как помогают?

– Дают возможность использовать силу Сияния без опасности для сохранности физической оболочки оператора, в том числе без опасности поглощения Сиянием разума, мастер-магистр.

– Кавендиш.

– Да, мастер-магистр.

– Посвящение.

– Что, посвящение, мастер-магистр?

– Посвящение своей службы с помощью силы Сияния, Кавендиш! Кому из богов ты только что посвятил свою службу, и кто помог тебе коснуться потока силы?

– Э… Марс, мастер-магистр, – удивился Кавендиш. Да, довольно очевидный ответ, но Никлас видимо решил устроить что-то вроде окончательной переклички, вслух зафиксировав наличные теперь ресурсы.

– И твоя ведущая стихия?

– Огонь, без альтернативы. Путь развития боевого мага. Лириум – идеально к применению для восстановления желтый. Синий и зеленый возможны, красный с осторожностью.

– Благодарю, Кавендиш. Гаррет, – перевел на него взгляд Никлас.

– Да, мастер-магистр.

– Тот же вопрос.

– Перун, мастер-магистр.

– Перун? – явно удивился Никлас. Да и не только он – я тоже думал, что Гаррет обратился к Юпитеру.

– Бог громовержец варгрийского народа, мастер-магистр, – пояснил между тем Гаррет, озвучив вполне очевидную вещь.

– В Риме принято считать Перуна одной из ипостасей Юпитера.

– Если мне представится возможность, я спрошу Перуна об этом, мастер-магистр.

– Держи в курсе. Дальше.

– Легкодоступные стихии – молния, воздух. Путь развития боевого мага, или чародея, вариативность порядка тринадцати вариантов. Лириум – желтый, белый, синий.

– Благодарю. Несса?

– Селена, в приоритете Свет. Природные стихии в доступе: Вода и Воздух. Путь развития чародея или целителя. Лириум – желтый, белый, синий с осторожностью.

– Благодарю. Дженнифер?

– Богиня Жива. Сила жизни. Доступные стихии: Вода, Земля, власть над флорой и фауной. Возможный путь развития целительницы или чародея. Лириум – зеленый, синий, желтый.

– Благодарю. Рейнар?

Не отвечая, я в задумчивости неопределенно пожал плечами.

– Рейнар? – удивленно протянул Никлас.

– Я не уверен, мастер-магистр, – пожал я плечами.

– Ты не уверен.

– Да, я не уверен, мастер-магистр.

– Рейнар, это было Посвящение в Сиянии, совершаемое путем обращения к божествам второго, первого или третьего круга. Это не вопрос о том что за орешки, фисташки или арахис, вчера были у тебя в тарелке, когда ты пил пиво в кабаке. Это вопрос того, кто из богов помог тебе принять силу Сияния. Основной фундаментальный вопрос могущества индигетов! И ты не уверен, кто из богов тебе ответил на…

Никлас осекся на полуслове, видя, что я действительно не уверен.

– Да, мастер-магистр, я не могу дать точный ответ на вопрос. Но я все равно возьму роль танцующего с мечами, мне первичная стихия совсем не важна для того, чтобы убивать демонов, – попробовал я его подбодрить.

Некоторое время на площади стояла тишина. Глубоко вздохнув, Никлас только головой покачал.

– Кавендиш.

– Да, мастер.

– Скажи мне, в гипотетически чистом поле и в полном тонусе противников, в схватке один на один, кто победит – индигет третьего круга владения или демон третьего ранга?

– Индигет, мастер-магистр.

– В схватке трех индигетов третьего круга владения в составе малой звезды и тридцати демонов третьего ранга?

– Индигеты, мастер-магистр.

– Без вариантов?

– Если малая звезда слаженная, то без вариантов для демонов, мастер-магистр.

– В схватке малой звезды из трех индигетов и трехсот демонов третьего ранга?

– С очень большой долей вероятности индигеты, мастер-магистр.

– Отлично, отлично. А теперь внимание, самый главный вопрос вводной части нашего сегодняшнего занятия. Кто имеет большие шансы победить в схватке трех индигетов в составе малой звезды и большой звезды из девяти индигетов? При условии, что все сражающиеся индигеты – одного круга владения.

– Возможны варианты, мастер-магистр.

– Почему?

– Вопрос слаженности действие и выучки индигетов, мастер-магистр.

– Вот именно, Кавендиш. Вот именно! Прости, но от того, кто заказал себе на ночь двадцать четырех девиц, оставив без женского внимания находящийся на побывке на лайнере офицерский состав Корпуса, я не ожидал такого глубокого уровня знания. Итак, порядок всегда бьет класс. Но при прочем упорядоченном всегда решает выучка. Первичному порядку и слаженности, в том числе построений, мы с вами научились в Мессене. Сегодня же мы с вами встанем на путь к выучке, господа и дамы. Рейнар, ты так внимательно на меня смотришь, словно хочешь отпроситься чтобы сбегать за угол сделать пи-пи.

– Удача, мастер-магистр.

– Что удача?

– Немаловажный фактор, мастер-магистр. Порядок, выучка, профессионализм могут отступить и ничего не решить, когда приходит, или не приходит, Фортуна. Мне кажется, это важно.

– Ты сегодня ее видел?

После вопроса я даже задумался ненадолго.

– Нет, Фортуну сегодня прямо не видел. Но что ее не было рядом, я не могу сказать уверенно, мастер-магистр.

– Да? – крайне удивлено поинтересовался Никлас. – То есть тебе нужно вспомнить всех тех богов кого ты видел, чтобы дать ответ на простой вопрос?

– Так точно, мастер-магистр.

– Чудны дела ваши, боги, – покачал головой Никлас.

Пока он молчал, остальные крайне внимательно смотрели на меня.

– Ладно, смиримся с тем, что мы не все знаем о Рейнаре. Итак, у нас с вами в первичных стихиях Огонь и Свет, легкодоступны Молния, Вода и Воздух, также есть ограниченный доступ к природным стихиям, и вишенкой на торте танцующий с мечами загадочный Рейнар, который определенно может извлекать бонусы как из зеленого, так и белого Сияния. Исходя из этого знания мы с вами сейчас и начнем наши тренировки, чтобы через пять дней вы достигли средневзвешенного уровня, позволяющего при аттестации претендовать на подтверждение пятого круга в командной работе и как минимум не ниже четвертого круга у каждого из вас.

Я в принципе ожидал чего-то подобного, но вот остальные удивились. Правильно удивились – подобный уровень обычно подтверждается минимум через полгода после Посвящения.

– Господа. И дамы, – осмотрел всех остальных Никлас, увидев эмоции на лицах. – Если вы вдруг забыли, так я напомню: началась война. И если вы не сможете быстро бежать по пути освоения знаний, вы скоро умрете. Так что… в позицию встали. Игры кончились, сегодня вам всем будет немного больно.

Глава 17

Кавендиш просто спал. Впрочем, это неудивительно – он из Великого дома, и блистательное Семиградье видел не раз. Несса и Гаррет не так глубоко и нагло провалились в сон, но пребывали в расслабленной полудреме, лишь изредка открывая глаза и поглядывая по сторонам.

Несса, я точно знал, раньше бывала в Семиградье, и ей было не очень интересно смотреть на окружающие пейзажи.

Гаррет, я это тоже точно знал, в Семиградье раньше не бывал. Но и ему было не очень интересно смотреть на окружающие пейзажи.

Не интересовалась проплывающими за окном видами и Ливия. Целительница, чью татуировку со змеями-и-посохом Асклепия сейчас скрывал высокий воротник-стойка парадного кителя, дремала, откинувшись на спинку сиденья. Не так, как Кавендиш, который неприкрыто похрапывал; и не так, как Несса с Гарретом, которые расслабились в дремотном состоянии. Ливия, как я видел, просто погрузила организм в состоянии гибернации, из которого могла выйти в любой момент в полном тонусе.

Она, после того как мы покинули Златогорье и расстались с Никласом, сопровождала нас в качестве старшего офицера. И впервые я видел ее в парадном мундире со знаками отличия. Как и предполагал раньше, такая молодая на вид девушка оказалась способна удивить: мало того, что на кителе у нее нашивки подтвержденного седьмого круга владения силой (по факту у нее может быть и восьмой, потому что после седьмого круга официальные подтверждения восьмого стараются не афишировать), так еще и погоны капитан-команданта, что соответствует армейскому чину полковника.

Очень интересная девушка, на которую я только сейчас начинаю обращать внимание. Высокородная? По манерам судя если, вспоминая некоторые ее действия, то определенно. Вот только черты ее красивого лица мне незнакомы – нет возможности идентифицировать принадлежность к одной из фамилий первого сословия. Но уровень владения, да и положение в Корпусе говорит о том, что Ливия принадлежит к самым высоким слоям общества Запада. Или она из патрициев Рима? Может поэтому я не могу понять к какой фамилии она принадлежит?

Вопросы эти сейчас были непраздными. Потому что за все дни, проведенные в Златогорье, я так до сих пор и не решил, что именно нам сейчас делать. И я не был уверен в лояльности Ливии. Из Златогорья мы выбрались, время обучения кончилось, и сейчас мне нужно было принимать такое важное решение.

От размышлений обо всем этом меня отвлек негромкий вздох. Дженнифер. Она единственная приникла к окну везущего нас лимузина, рассматривая столицу Империи. Девушка, выросшая на Европе, здесь была впервые и ей было крайне интересно.

Отвлекшись на ее реакцию, я тоже глянул на проплывающие мимо пейзажи. Посмотреть здесь было на что – раскинувшийся на холмах город в рассветных лучах солнца казался картинкой ожившей сказки.

Особенно сейчас, когда солнце показалось из-за горизонта, высвечивая купола Капитолия. Огромное и массивное здание на самом высоком холме возвышалось над кварталами центра, многоярусным каскадом расположившимся у подножия Капитолийского холма. Да, в Семиградье я хоть и жил несколько лет, но посмотрел сейчас с интересом. Выглядывая, как изменился город. А город, по моей памяти, почти и не изменился.

Мы сейчас проезжали мимо многочисленных особняков, утопающих в зелени. По пути периодически встречались государственные учреждения или храмы; дорога то спускалась вниз, то поднималась, вновь открывая вид на панораму величественного города. Проезжая по холму Авентин, я обратил внимание на Пантеон, площадь перед которым была окружена огромными статуями всех богов человеческой цивилизации.

Богов здесь, на первый взгляд, было меньше, чем век назад. Или кого-то предали забвению, или запретили в Империи – отсюда не могу увидеть, кто отсутствует. И вряд ли увижу в ближайшее время. Да, по плану уже послезавтра там, на площади, остальные пятнадцать курсантов офицерской школы Корпуса в торжественной обстановке и при немалом скоплении граждан будут принимать Посвящение. Но мы в этом участвовать уже не будем – Дженнифер сразу после бала должна отправиться обратно в фамилию, готовиться к свадьбе. Мы же вчетвером, как проинструктировал нас Никлас несколько часов назад, «отбудем в неизвестном направлении», получив от командующего Корпусом каждый свое назначение.

После того как мы расстанемся, Дженнифер останется здесь в Семиградье, в фамильной резиденции Агилар готовиться к свадьбе, мы же вчетвером – по заранее согласованному с Никласом плану, должны отправиться в город Таврос, в морские ворота Империи. Откуда наш путь будет лежать в Северный круг, по морю. По морю, потому что официально в Северный круг не ведут порталы – острова архипелага Гейл находятся севернее Варгрии, и яркость зеленой короны Сияния там много выше, так что портальные переходы нестабильны.

Вот только… я не был уверен в том, что нам следует действовать по этому плану. В Златогорье, оттого что оттуда особо и не сбежишь, я взял паузу, сейчас же настало время действий. Вот только каких именно, я еще не знал.

Судя по тому, как в этот момент сжала мою руку Дженнифер, она сейчас также волновалась о будущем. Повернувшись к девушке, я подмигнул ей ободряюще. И взглядом показал, что все будет хорошо.

Благодарно кивнув, Дженнифер мне улыбнулась несмело. Улыбнувшись в ответ, я снова обратил внимание на проплывающие мимо виды столицы. Думая о том, что мне бы кто так подмигнул и улыбнулся ободряюще, с уверенностью что «все будет хорошо», вот я бы ему благодарен был.

Сегодня и завтра, после бала, все должно происходить по четко утвержденному и многажды обговоренному с Никласом плану. Но весь этот план, с момента окончания Бала героев – пыль. Двуликий бог показал мне гибель Блайда в Скаргейле и совершенно ясно, что о нашем предполагаемом прибытии уже знают.

Несмотря на терзавшие меня сомнения, я так и не открыл это знание Никласу перед расставанием. Как бы это цинично не звучало, но его жизнь, в сравнении с нашими, мне менее дорога. К тому же ему особо ничего и не угрожает – так, дежурный риск. Если он играет или против Корпуса, или против лично нас, мои слова-предупреждение могут стоить нам всем жизни. Если же Никлас не в курсе гибели Блайда, и действует в интересах Корпуса… в интересах той группы командования Корпуса, что поддерживает нас, вернее, то когда Никлас не увидит нас завтра ночью в Тавросе, уж сам догадается что что-то пошло не так, не маленький. И сбежать если что сможет, одному ему это будет несложно.

Вот только на этом: «не увидит нас в Тавросе», мои планы пока и заканчивались. И куда нам двигать после бала, или даже перед самым балом, не являясь на него чтобы не рисковать лишний раз, я пока не знал.

Вариант пока видел только один – уходить, даже бежать, в Новогород.

У новогородского князи и его индигетов боярского собрания передо мной долг жизни. Долг, которым не манкируют – этот долг засвидетельствован перед богами. И это полученное мною от Веры обязательство позволит нам получить передышку. Я в принципе уже практически решил не отправляться в Скаргейл на самоубийственную миссию, и не отдавать Дженнифер фамилии для дальнейшей передачи Дракенсбергу. Только я еще не решил, когда именно нам уходить – до или после бала.

А уходить надо. Потому что воевать с инквизицией я пока не готов. Не морально не готов, а физически и ресурсно – мои возможности в сравнении даже не со всей Инквизицией, а с любым региональным отделением Конгрегации пока таковы, что меня просто сметут и не заметят.

Вопрос теперь, самый главный, только в лояльности Ливии. Как она на все это отреагирует, я не знал. И как мне узнать пределы ее лояльности. Тем более что именно в ее власти сделать так, чтобы наше бегство в Новогород не стало дезертирством. С одной стороны, Ливию, как и нас, в Скаргейле ждет смерть или плен. Если она с нами… А если нет? Но она оперирует зеленым Сиянием, и по всем признакам пользуется покровительством Морриган… Но татуировка Асклепия?

От многочисленных вопросов и напряжения момента у меня гудела голова.

Между тем по ходу движения площадь перед Пантеоном исчезла из вида и нашему взору открылись шпили императорского дворца на Палатине, также уже блиставшие на рассветном солнце. Императорский дворец, в котором бывал не раз, я проводил долгим взглядом.

Несколько минут езды и мы подкатили к парадному входу гостиницы «Новогород», в котором Корпус забронировал нам номера. Увидев название гостинцы, я только усмехнулся – словно само провидение намекало мне на правильность мысли о бегстве в Новогород.

У стоек администраторов царила рабочая суета, лишь усилиями сотрудников не превращающаяся в толкучку. Заселяющихся гостей было много. К столичному Балу героев приурочили ускоренный выпуск многих военных училищ, сопряженный с Посвящением. Кроме того, на такое мероприятие съехались многие аристо из разных уголков Империи, поэтому с номерами в Семиградье, с номерами категории люкс, конечно же, было непросто.

Нам на шестерых оказалось забронировано два двухместных номера. Впрочем, после продуваемого холодными ветрами щелистого барака из горбыля в горной долине, где мы недавно ночевали, накрывшись скрепленными плащ-палатками, греясь только теплом собственных тел, подобная неурядица никого сильно не расстроила. И после пары уточняющих вопросов на стойке администраторов нам обещали доставить в номера дополнительные кровати.

Собравшись в одном из номеров, мы побросали грудой наши, собранные к отправке в действующие части стражей границы рейдовые ранцы, привезенные подносчиками багажа. Я собрался было в очередной раз повторить краткий инструктаж по нормам поведения (просто сидеть в номере и никуда не выходить, ничего сложного), и рассказать наконец о смерти Блайда. Сообщив всем, в том числе Ливии, о предполагаемых вариантах действий, которые обдумываю, как вдруг в двери постучались.

Гостей мы совсем не ждали, поэтому ко встрече подготовились, держа наготове артефакторное оружие. Впрочем, чтобы никого не удивить своим воинственным видом, встали по стенам незаметно. Аккуратно приоткрыв дверь, чувствуя вокруг тепло сформированного Ливией невидимого защитного кокона, я увидел в коридоре младшую жрицу Живы.

Посмотрев на меня заполненными зеленым сиянием глазами, как будто сканируя для узнавания, девушка вручила мне небольшой свиток пергамента. Едва я его принял, жрица кивнула, после чего накинула полностью скрывший лицо капюшон, развернулась и ушла. Вот так вот, без лишних условностей, приветствий, напутствий и прощаний.

Закрыв дверь номера, я прошел в угол комнаты и развернул свиток. Чистый лист желтоватого плотного пергамента. Пустой.

Ну, кто бы сомневался. Разложив и распрямив свиток на журнальном столике, я медленно провел над ним рукой. Мы с Верой общались в купальне на Месте силы, так что ауру она мою считала наверняка не один раз, хорошо ее запомнив. Правильно догадался – реагируя на движение руки, свиток перестал быть пустым.

На пергаменте (на бумагу подобным образом переносить скрытые послания невозможно), начала проявляться схематичная карта Запада. На которой зазеленели очертания Фегервара.

Заполняемая рисунком карта постепенно превращалась в яркую, живую: лес, стиснутый отрогами Варгрийского хребта, зазеленел, заалел неподалеку шрам разлома. На пергаменте выделенный участок территорий выглядел сейчас так, словно я смотрел на него живым взглядом, с огромной высоты. Изображение между тем видоизменялось: из Разлома, одно за другим, начали появляться потоки как будто раскаленной лавы.

Одно за другим щупальца адского пламени пытались проникнуть на зеленую территорию леса, то останавливаясь сразу, то проникая глубоко за границу. Уходя по итогу из леса, но оставляя за собой черный выжженный след. Догадаться что это, труда не составило – моему взору представала хронология атак демонов, произошедших за последнее время. Четыре крупных прорыва, не считая десятка небольших. Немыслимое раньше количество.

Несмотря на простоту инфографики, я наблюдал за оживающий схематичной картинкой затаив дыхание. Каждое алое щупальце – это атака демонов, это потерянные жизни защитников. Которые словно с цепи сорвались, пытаясь уничтожить старый лес.

Думаю, если бы не поддержка богини, Фегервар бы такого натиска не выдержал. Подтверждая мои догадки, масштаб изображения увеличился, и я увидел карту Запада целиком. Во многих местах загорались зеленые точки, которые словно светлячки потянулись в сторону Фегервара.

Вера отзывает своих жриц на защиту леса – понял я эту демонстрацию. Отчаянный шаг. На коротком отрезке мера действенная, усиливающая защиту, но в перспективе… Сила богини по большей части – это сила веры людей. Поэтому уменьшение числа лечебниц Живы на Западе непременно скажется на мощи богини. Не сейчас, так в скором времени.

Свиток в моих руках вдруг засиял зеленым отсветом. Пергамент, как будто съедаемый жаром, скрутился. Сгорев в холодном зеленом пламени, свиток превратился в пепел, разлетевшийся вдруг по сторонам изумрудными бабочками, исчезающими одна за другой. И во время того, как вокруг меня порхали истончающиеся отблески Сияния, зазвучал знакомый голос:

«Я ошиблась. Времени гораздо меньше, чем я думала. Мне отказали в помощи варгрийский кесарь и император, пришли только новогородцы. Помоги, или мы не выстоим».

Множественный шепот Веры, заключенный в выплеск силы уничтожившей свиток, зазвучал эхом, раздаваясь словно со всех сторон. Я бросил короткий взгляд на спутников – они тоже это слышали. И смотрели на меня сейчас во все глаза. Не решаясь, впрочем, задавать вопросы.

– Располагаемся. Из номеров ни шагу, – произнес я, глядя сквозь пространство вглубь своих мыслей. – Мне надо подумать, дайте мне пожалуйста немного времени.

– Рейнар… – попробовал было обратиться ко мне Кавендиш. Не глядя на него, я только головой покачал, показывая, что мне нужно сейчас побыть наедине с самим собой.

– Выходим, – коротко скомандовала Ливия и по ее команде все, чуть потолкавшись в дверях, покинули номер и перешли в апартаменты напротив. Я же, невидящим взглядом глядя в пол, запустил руки в волосы и пытался понять, что вообще сейчас я могу сделать.

«Помоги, или мы не выстоим».

Очень интересная постановка вопроса. Вера обращалась за помощью к варгрийскому кесарю, к новогородскому князю и к императору. Кесарь и император отказали. Новогородцы помогли.

Это все прекрасно. Но без ложной скромности, пусть и осознавая что далеко не так прост, как кажусь на первый взгляд, ставить меня на одну доску возможностей с кесарем, князем и императором… несколько удивительно, прямо скажем. В то же время Вера не из тех, кто может делать глупости, это очевидно. Значит, если она обращается ко мне в таком ключе, я действительно могу, в свете наших прошлых договоренностей, решить судьбу леса?

Думал я долго. Очень долго. От напряжения мыслей у меня даже заболела голова – я сейчас один за другим прокручивал сотни возможных вариантов своих и наших общих действий. И, на удивление, я понял что действительно могу значительно повлиять на события.

– Эврика! – щелкнув пальцами, повторил я фразу одного из мудрецов Терры. Прокрутив еще раз в уме показавшийся удивительно подходящим вариант, я порывисто поднялся и стремительно покинул номер. Переходя в апартаменты напротив, где меня все ожидали.

Кавендиш и Гаррет сидели за столом, лениво кидая картонки карт. Несса пила кофе, прислонившись к стене, Дженнифер расположилась на диване с книжкой. Ливия, качая ногой, сидела на подоконнике, вглядываясь в раскинувшуюся панораму за окном. Но все вздрогнули, когда в комнате появился я.

Да, что-то я слишком стремительно и громко двигался. Даже петли жалобно хрустнули, так резко и широко я дверь распахнул. Закрыв ее за собой, я обернулся, осмотрев всех.

– Я ухожу, – заявил я с порога и без лишних вступлений.

– Это ты… неплохо начал, – хмыкнул Кавендиш.

– Ты, – показал я на него пальцем.

– Я? – удивленно ответил он.

– Если у меня не получится вернуться, на балу ты будешь главным. Действуй по плану.

– По какому плану? – моментально насторожилась Ливия.

– По нашему плану, – кристально ясным взором посмотрел я на нее. – Улыбаемся и машем, глотаем оскорбления и утешаем себя тем, что хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Ливия, по-прежнему напряженная, посмотрела на меня, после на Кавендиша. Который, как и я, ответил ей взглядом невинного младенца.

– Вы знаете, что на кону. И я надеюсь, что у вас хватит ума… – начала было она, но осеклась.

– Мы будем улыбаться и махать герою Финнегану, – в один голос произнесли мы с Кавендишем. И практически одновременно подняли руки, заставив перстни Спарты сверкнуть силой.

Ливия, судя по виду, нам не очень поверила. Все же ума и сообразительности ей не занимать, поняла что-то. Но мы с Кавендишем, пусть и придумав в одну из недавних ночей вариант развития событий с Финнеганом, о своих намерениях не врали. Поэтому Ливия ожидающе кивнула, призывая меня продолжать.

– Кавендиш, если я не вернусь, ты главный, – еще раз повторил я. – И тебе принимать решения.

Последнюю фразу я произнес, внимательно глядя на Ливию. Она в ответ только вопросительно подняла брови.

– А ты можешь не вернуться? – уже переспросил Кавендиш.

– Мне могут не дать этого сделать, – поворачиваясь к нему, отвел я взгляд от целительницы.

До сих пор не знал, стоит ли доверять ей на сто процентов. Богиню что ли спросить? Но ведь Ливия действует с поддержкой Морриган. По всем внешним признакам. С другой стороны, ее татуировка Асклепия… Пусть и выцветшая, но все же, все же.

– А куда ты уходишь? – спросил Кавендиш.

Спросив, он нахмурился – видел, что я вопрос услышал, но не отреагировал. Я же сейчас думал о том, как именно стоит посвящать Ливию в свои планы. Каким образом нужно это сделать, и как получить от нее ответ о ее мотивах.

Ладно, времени немного, так что попробуем без лишних маневров. Напролом. Действуя по принципу полученной мною в Фегерваре штурмовой винтовки: «Враг за укрытием? Не беда, бей через стену, пробивает два метра кирпича».

Усевшись на подлокотник кресла, я как раз и заставил материализоваться в руках штурмовую винтовку – чей ствол смотрел теперь прямо в сидящую на подоконнике целительницу.

– Ливия, – совершенно спокойным тоном обратился я к ней.

– Да? – вопросительно приподняла она бровь, совершенно игнорируя направленное в нее смертельное оружие.

– Какой богине ты служишь?

Вопросу Ливия удивилась. И в ответ очень внимательно на меня посмотрела.

– Это некорректный вопрос, Рейнар.

– И все же.

– У тебя должны быть веские причины для того, чтобы разговаривать со мной в таком тоне, – медленно и спокойно произнесла Ливия. – И прежде чем ответить на твой вопрос, я хотела бы их услышать. И направленная на меня винтовка, из которой ты легко можешь меня убить, если захочешь, это не та причина, которая может заставить меня ответить на твой вопрос, сохранив взаимное уважение.

– Блайд погиб.

После моих слов Ливия вздрогнула. Она побледнела, ее лицо изменилось. Я видел, что девушка потрясена. И видел, что она хочет подтверждения моих слов. Но у индигетов не принято переспрашивать – это воспринимается как урон чести.

– Я видел его смерть в храме Двуликого бога, – произнес я, заставив перстень сверкнуть силой, подтверждая искренность моих слов.

– Остальные? – шепотом спросила Ливия.

– Не знаю. Я видел только его смерть. В Скаргейле, в гостинице где он должен был нас ждать. Блайда убили инквизиторы, без шанса и без права на поединок, поэтому полагаю, что и остальные солдаты отряда не ушли. И я надеюсь, что они мертвы, а не в плену.

Долгое время в комнате стояла тишина.

– Поэтому, – нарушил я молчание, – у меня есть все основания уверенно подозревать, что всех нас в Скаргейле ждет или смерть, или застенки Инквизиции, которая будет судить нас за измену Империи. И я сейчас очень бы хотел, чтобы ты назвала свое истинное имя, имя фамилии, а также бога или богиню, кому служишь, – спросил я, посмотрев целительнице в глаза.

– В семнадцать лет я приняла посвящение как жрица Асклепия. Веру я поменяла, потому что Асклепий и его жрецы меня предали и обрекли на смерть, а Морриган спасла мою жизнь и душу. Я служу ей, и именно по повелению нашей с тобой богини охраняю твою жизнь, – подняла руку Ливия, и ее кисть объяло густое зеленое Сияние. Сквозь которое проглянул непроглядный мрак, широко раскрывшись крыльями ворона.

Морриган ответила, показав свою волю и подтверждая слова целительницы.

– Свое истинное имя я тебе сказать не могу. Также, впрочем, как и ты мне не скажешь свое истинное имя, – едва заметно улыбнулась Ливия.

– Спасибо за откровенность, я это ценю. В свою очередь я сам готов ответить на любой твой вопрос. Если ты, конечно, хочешь обо мне что-то знать.

– На любой?

– Да.

– Даже с истинным именем? – снова как-то загадочно улыбнулась Ливия.

Улыбнулась так, как будто зная что-то, чего не знаю я.

– Даже с истинным именем, – кивнул я.

– Я придержу это право, – серьезно кивнула целительница.

– Хорошо, – кивнул я. И только после этого обернулся к Кавендишу.

– Я сейчас же ухожу во Врангард по неотлагательному семейному делу. И я не уверен, что смогу вернуться до начала бала. Поэтому…

– У тебя топографический кретинизм? – усмехнувшись, поинтересовался вдруг Кавендиш. – Из Врангарда ты не сможешь добраться до Лонгфьорда? Или на пути будут стоять заслоны врагов?

– Я не уверен, что портальная станция будет работать на моем пути обратно. Союзу и Зерна и Стали, если они сейчас играют против нас, невыгодно, чтобы я возвращался в Семиградье на Бал. Портал могут просто закрыть к перемещению, объяснив возмущением Сияния.

– Почему тебя не пустят обратно? – не совсем поняла Несса. Не только она не поняла, судя по взглядам Гаррета и Дженнифер.

– Потому что я отбываю для решения неотложного семейного дела, – выражением выделил я последние слова. – А приказ и мой долг офицера велит мне присутствовать на награждении на Балу Героев. Если меня там не будет, меня можно будет объявить дезертиром. Не говоря уже о том, чтобы пустить информацию о саботировании мною воли императора, с применением санкций к фамилии.

– Но ведь Ливия согласует твое отсутствие.

– Из-за того, как именно Блайд погиб, я полагаю, что предатели, или наши противники, действительно есть в самой верхушке Корпуса. Так что приказ Ливии могут объявить нелегитимным. И отменить не только приказ, но и Ливию тоже. Отменить вместе со мной. И вместе с вами.

– А Никлас? – спросила Ливия.

– Я не уверен, что он в курсе смерти Блайда и действий Инквизиции. Но рисковать и ставить его в известность я не стал. Не маленький, выберется. Так что сегодня, из Врангарда, когда решу вопросы фамилии, я попробую добраться сюда, обратно до Семиградья. Если меня не будет, если я не смогу добраться из Врангарда в Семиградье, значит против нас начали играть в открытую. Значит, вы все сразу после бала просите политическое убежище в посольстве Новогорода. Я вас там найду, у меня есть аргументы для новогородского князя, которые помогут нам получить его протекторат. Но даже если мне закроют путь обратно через портальную станцию Лонгфьорда, я попробую во Врангарде найти того, кто сможет открыть мне портал…

– Рейнар, – прервал меня Кавендиш.

– Да.

– Ты себя в зеркало давно видел?

– Недавно. А что?

– У тебя белые волосы, белые как снег. Ты в курсе?

– В курсе. И что?

– У тебя, еще раз, белые как снег волосы. Это намек на что?

– Это намек на что? – с раздражением переспросил я.

– Это значит, что ты кровь-от-крови Альба.

– И что?

– А если подумать?

– Кавендиш, не тяни кота за яйца, у меня и так мало времени!

– У тебя не только времени, у тебя и сообразительности мало, – протянул Кавендиш, глядя на меня с чувством нескрываемого превосходства. – Хотя, ты ведь и не из Великого дома…

Он не договорил, увидев, что я все понял. Точно. Я действительно не из Великого Дома и совсем забыл один момент: Великие Дома имеют привилегию владеть собственными порталами. Через которые могут проходить только индигеты Великого Дома. А в девяти часах езды от Врангарда есть резиденция Альба, откуда я, теоретически, могу добраться до Рима и Семиградья через порталы Дома Альба.

Надо только сейчас… или лучше из Врангарда, официальный запрос Алисии Альба отправить, чтобы разрешила мне воспользоваться порталом в своей резиденции. Да, сделать это лучше из Врангарда, а не отсюда, чтобы лишняя информация на сторону не ушла.

Проинструктировав остающихся в Семиградье, оставив их на попечении Ливии, я не теряя времени отправился в портальную станцию. И уже через четверть часа после того как покинул гостиницу, после трех переходов оказался на Севере, на другой стороне планеты, выйдя из-под сводов портальной станции Лонгфьорда. Мое появление особой суеты здесь не вызвало, хотя один из хранителей проводил меня долгим взглядом.

Выйдя на улицу, собрался было искать такси, но этого не потребовалось. Более того, я приятно удивился: Десмонд, как я ему и советовал во время нашей последней встречи, вернул адских всадников во Врангард. И сейчас в Лонгфьорде, на главной площади, в торговом представительстве располагалась постоянная миссия стражей границ Западной Варгрии, как теперь наша земля официально называется. Совершенно показательная миссия, всего из нескольких сотрудников, зато охранялись они усиленным контингентом адских всадников. Так что проблем с машиной у меня никаких не возникло, и через два часа гонки на рейдовом внедорожнике я уже выпрыгнул на брусчатку площади перед фамильным замком.

Десмонда нашел в Восточной башне. Он сидел в своем (в моем) кабинете, обложившись бумагами. Мое появление не стало для него сюрпризом – Сияние в небе сегодня слабое, связь работает хорошо, так что о моем появлении в Лонгфьорде ему уже доложили.

– Здравствуй, брат, – приветствовал я его с широкой улыбкой.

– Здравствуй, – обратил на меня все внимание Десмонд, взглядом показывая на гостевое кресло.

– Ты же знаешь, что я собираюсь тебя убить, как только разберусь с делами? – не откладывая темы прибытия в долгий ящик, поинтересовался я.

– Отличное начало, – усмехнулся Десмонд. – Вот прямо так: убить?

– Ну, если будет возможность и мне будет скучно, мы с тобой все же проведем честный поединок, как ты и соврал отцу.

Десмонд после этих слов поморщился – хотя это именно он убивал меня исподтишка, как и врал после нашему отцу, слышать подобное ему было явно неприятно.

– …если же у меня будет немного времени, или плохое настроение, то да, я тебя просто убью. Как только появится возможность и как только твоя жизнь перестанет быть полезной нашей фамилии. Думаю, иллюзий ты не испытываешь и прекрасно помнишь, что я терпеть ненавижу неоплаченные долги.

Да, брат никогда не был умелым бойцом прямых ударов, но в искусстве политических поединков я ему уступаю, и на этом поле меня он переиграет. Так что о том, что я его убью при первой возможности – я совсем не шутил. И он это понимал.

– Но… – внимательно глядя мне в глаза, произнес Десмонд.

– Но у меня для тебя есть предложение, подкупающее своей новизной и перспективами. Даже несколько предложений.

– Говори.

– Во-первых, тебе все же стоило бы попробовать на вкус адское пламя…

Я не договорил, потому что Десмонд качнул головой.

– Уже? – удивился я.

Десмонд, не отвечая, расстегнул китель и оголил плечо, показывая след варгрийского когтя.

– Воу-оу-оу, – удивленно проговорил я.

Десмонд… хотя нет, не удивил. Он всегда был мастером в политике, и если уж зафиксировал издержки, бросив карьеру на Европе, то здесь, вернувшись во Врангард, действовал на полную. Сделав то, без чего уважение от адских всадников заслужить непросто. И все же нанес себе след адского пламени варгрийским когтем.

– От боли не плакал? – не сдержался я от шпильки.

Десмонд не ответил. С каменным лицом он застегнул китель и внимательно посмотрел на меня.

– Переходи к делу, – только и сказал он в ожидании.

– Раз уж ты ты попробовал на вкус адское пламя, то этот пункт отпадает. Следующее: я настоятельно советую тебе сегодня же подать в Ассамблею прошение об исключении меня из фамилии.

Десмонд только брови взметнул. Но я комментировать просьбу не стал, а он не стал спрашивать. Я же сейчас говорил вполне осознанно: ведь если мы и не дезертируем после бала, все равно наш рейд в Дракенсберг с большой долей вероятности может закончиться не очень хорошо. А даже если все получится идеально, это обязательно отразится на нашей фамилии. И лучше от такого исхода подстраховаться. Вернуть прошение из Ассамблеи Десмонд сможет всегда, пусть и с пересудами в обществе. Но это все ерунда – отмыться в случае моего официального дезертирства или неудачи в Скаргейле фамилии будет гораздо сложнее.

– Сделаю. В-третьих? – только и поинтересовался Десмонд.

– В-третьих, и это самое главное, тебе нужно покинуть Врангард.

– Ты же знаешь, что началась война с демонами?

– Оставь здесь Первую бригаду всадников, объяви всеобщую мобилизацию и эвакуацию от границы. Отводи посты на старую линию второго эшелона. За ней Врангард, с помощью Морриган, практически неуязвим.

– За сто лет пока тебя не было, между линиями обороны живет уже больше двухсот тысяч человек, Доминик. Ты предлагаешь оставить их на произвол судьбы?

– Нет. Эвакуируй всех сюда, в Арль и окрестности, отправь часть на левый берег. Обустрой временные лагеря, отдай под заселение наши пустующие усадьбы и казармы всадников, которые уйдут с тобой. Есть решение, нужна только воля к выполнению.

– Двести тысяч человек? Это будет непросто и это будет дорого стоить. Не только нам, но и нашим подданным, которые потеряют все, что нажили на считавшейся безопасной земле…

– Когда война закончится, если мы победим, выплатим всем компенсацию.

– А если проиграем?

– Дес, это война с демонами. Если мы проиграем, то всем уже будет совершенно все равно, компенсации уже не будут иметь никакого значения. Вопрос закроется вместе с концом нашей цивилизации.

– У нас не настолько серьезный бюджет.

– Дес, одни только шахты желтого лириума, которые ты отжал у Альба, окупят все сторицей.

– Мы с них получаем совсем небольшой процент.

– Да? Ты же тут недавно мне как соловей распевал, что увеличил благосостояние фамилии?

Отвечать Десмонд не стал, только глаза опустил.

– Прелестно, – зло выдохнул я. – А кто основной тогда бенефициар?

– Конгрегация.

– Серьезно?

– Ты сейчас меня обвиняешь во лжи?

– Не обращай внимание, это было удивленное междометие, чтобы не ругаться, – покачал я головой.

Вообще, на самом деле, разумно. Инквизиторы не только обезглавили Альба, но и раздербанили их имущество, получив с этого доход. Победитель получает все, это естественный процесс. Но чтобы не гневить Запад, чтобы не вызывать вопросов у индигетов Ассамблеи, инквизиция сделала Десмонда прокладкой. Отдав ему малый процент с шахт желтого лириума, подарив за это должность в Сенате. Иезуитское решение, я вот прямо не удивлен, но впечатлен.

И понятно теперь, почему нашей фамилии, не пользующейся особой любовью в Риме, так легко отдали шахты со стратегическим сырьем – просто потому, что их нам по факту и не отдали. Только на красивой картинке передачу зафиксировали.

Интересно, интересно.

– Покинуть Врангард… – задумчиво между тем протянул Десмонд. – И куда я отправлюсь?

– Твоя отставка с должности канцлера Палаты лордов принята?

– Да.

– Почетный префект Темной стороны Европы?

– Еще нет, но дело времени.

– Лорд-протектор Западной Варгрии? Не сняли еще?

– Не рискнут.

– Знаешь до какой поры не рискнут?

– До какой?

– Пока у тебя есть здесь адские всадники.

– Я думал ты что-то сейчас оригинальное скажешь, – хмыкнул Десмонд.

– Я еще не договорил, – поднял я палец вверх, акцентируя важность своих слов. – Не рискнут, пока у тебя здесь есть адские всадники. Но это только пока. До того момента, как во второй эшелон обороны границ не нагонят легионов, которые не очень хорошо умеют воевать с демонами, зато прекрасно усмиряют внутренние мятежи. Подгонят пару фрегатов с Римским огнем, и вот ты уже вполне договороспособен, и вместо почетной смерти выбираешь почетную, но ничего не решающую должность. И уже после этого, посадив здесь своего губернатора из Рима, наших всадников начнут кидать по границе, регулируя их численность посредством самоубийственных приказов. Пока есть адские всадники, есть и Врангард. Как только из останется совсем немного, исчезнут и эти стены.

– Ты сейчас озвучиваешь очевидные вещи. Думаешь, я этого не понимаю?

– Только почему-то ты этого не понимал, когда превращал Врангард в Западную Варгрию.

– Доминик.

– Да?

– Я еще недавно был канцлером Палаты лордов Сената. Наша фамилия еще полгода назад насчитывала двенадцать полноправных индигетов первого сословия, и нашими было больше пяти должностей высшего круга власти у самой опоры трона. Все рухнуло в один момент – ты вернулся из Посмертия уже не развалины былого величия. Мы были не просто сильны, мы были могущественны, но все разрушила глупая случайность со вторжением демонов в форт Марии-Терезы. Если тебе будет приятно слышать, то и я ошибся, переоценил свои силы. Крушений нашей мощи – моя вина.

– Удивительно, как ты это признаешь.

– Хватит издеваться надо мной, прошу тебя. Погибли мои сыновья и внуки. Прояви хоть немного уважения.

– Я всегда с уважением к фамилии, Десмонд. И я искренне скорблю обо всех ушедших вместе с тобой. Мне отвратен только ты, можешь спросить сам себя почему. Так что смирись и перестань жевать сопли.

– Я не жую сопли! – хлопнул Десмонд по столу.

– И не нервничай так, слюнками меня забрызгаешь. Ты же умеешь в политику, возьми себя в руки.

– Так что ты предлагаешь?

Десмонд, надо отдать должное, действительно взял себя в руки.

– Как ты относишься к тому, чтобы стать царем?

– Царем над кем?

– Лес Фегервар. У меня там знакомая царица, и ей ужас как срочно нужен царь. А если он приведет с собой целый легион адских всадников, который поможет отстоять ей лес от нашествия демонических тварей, это будет прекрасно.

Десмонд задумался. О произошедшем в Фегерваре, о перемене власти, он наверняка уже знал и лишних вопросов не задавал.

– Императору это не понравится, – произнес наконец Десмонд.

– Он сдержит свое недовольство. Ты ведь, в случае санкций ко Врангарду, можешь присягнуть на верность варгрийскому кесарю.

– Рейнары никогда не присягнут на верность варгрийскому кесарю.

– Императору об этом знать не обязательно. Тем более что…

– Что?

– Волки вернулись.

Десмонд не сразу понял и осознал услышанное.

– Что, прости? – переспросил он.

– Что слышал. Варги снова с нашей фамилией. И варги ждут тебя в Фегерваре. Скажешь им, что от меня, и тебя не будут обижать, больно кусая за разные места. Даже будут делать вид, что именно ты старший в фамилии, – позволил я себе еще одну шпильку.

Сложно без эмоций разговаривать с человеком, который когда-то убил тебя ударом в спину. Десмонд, впрочем, на этот мой укол даже внимания не обратил – смотрел расширенными глазами, не в силах поверить в услышанное.

– Десмонд.

– Да…

– Варги. Они вернулись. И они ждут нас в Фегерваре, – произнес я, и поднял руку, заставив блеснуть перстень сиянием силы.

Десмонд мне и без этого поверил, но он был настолько ошарашен, что еще не в силах был обработать услышанную информацию.

– Да, кстати… – вспомнил вдруг я один момент, который постоянно крутился у меня в памяти, и который я постоянно забывал.

– Да?

– Ты же знаешь, какими частями усиливают второй эшелон на границе?

Покопавшись в бумагах, Десмонд передал мне карту, с условными обозначениями всех передислоцируемых частей. Бегло осмотрев щиты с гербами и римскими цифрами легионов, я обратил внимания на девятку у Скаргейла.

Девятый «Ледяной» легион покидает Скаргейл, которому не угрожают твари Разлома. В результате Северный круг остается практически без имперских войск – только личная гвардия маркграфа Дракенсберга и отдельные отряды боевиков Конгрегации. А вот это очень, надо сказать, интересно.

– Дес… – протянул я задумчиво.

– Да?

– Знаешь, что… а выдели-ка своим высоким повелением в мое полное распоряжение три длинных копья адских всадников, отдав их под командование капитана Вальдера. И пришли Вальдера ко мне на инструктаж, а я пойду пока с девочками пообщаюсь.

– С какими девочками?

– Мои сестры, Дес. Дочери Доминика Десмонда, которого ты лишил прав и привилегий, вышвырнув за порог нашего Дома. Девочки, которых ты принял в фамилию. Они вообще здесь?

– Да.

– А как их зовут?

– Ты уже полгода как вернулся из Посмертия и не удосужился узнать, как зовут твоих сестер?

– На мою братскую любовь к ним это не влияет. Так как их зовут?

– Мария и Марина.

– Где они живут?

– Спроси у кого-нибудь из слуг.

– Ты уже полгода как принял в фамилию двух своих внучек, и не удосужился узнать, где они живут в нашем замке?

Десмонд отвечать не стал.

– Я надеюсь у тебя хватит ума взять их с собой? – поинтересовался я.

– Оттого, что я к ним без симпатии, не означает того, что я не признаю в них членов нашей фамилии. И при нужде я могу отдать за них…

– Ой все, заткнись уже, а? Слушать тошно… жизнь он за них готов отдать, – фыркнул я.

– Я всегда делал все ради…

– Слышал, слышал, все ради фамилии. У меня все в порядке с памятью. В общем, собирай пожитки, тебя ждут великие дела, твое будущее величество. Дашь потом корону примерить.

Глава 18

Перед тем как покинуть Врангард я сел в мобиль, положил руки на руль и откинувшись на спинку кресла на минуту закрыл глаза. Давая себе возможность хоть немного отдохнуть и расслабиться, потому что в ближайшее время подобной возможности не видел.

Как показало дальнейшее, не ошибся: не только весь вечер, но и всю ночь я провел за рулем. Все из-за того, что сначала решил проверить свою догадку; решил проверить, действительно ли хранители в коллаборации с кем-то начали действовать персонально против меня. Ну и, соответственно, вел себя я совершенно естественно в рамках ситуации для того, чтобы не возникло подозрений начет моих догадок о причастности ордена хранителей к деятельности против меня.

Так что, совсем немного пообщавшись с сестрами – просто познакомившись и наконец официально им представившись, я в сопровождении капитана Вальдера сначала поехал не в поместье Альба в Аугсбурге, а в портальную станцию Лонгфьорда. Туда, откуда совсем недавно прибыл. За пару часов езды проинструктировал Вальдера по всем его дальнейшим действиям, проговорив все его реакции на кажущиеся мне возможными варианты событий.

В Лонгфьорде мои опасения подтвердились – уже на входе в портальную станцию путь мне преградил хранитель. И полностью перекрывая проход вежливо сообщил, что из-за возмущений Сияния портальный канал нестабилен и станция в течении ближайших суток работать на отправку не будет.

При этом на небе практически не было зеленых отсветов Сияния, а мобильная связь даже с Европой работала безукоризненно. О чем специалисту портальной станции я и сообщил. Кроме того, обратил его внимание, что на выход станция работает, и справедливо поинтересовался, используются ли для этого какие-то особенные альтернативные каналы.

«Прошу прощения, Кодекс запрещает мне давать комментарии по поводу технической стороны вопроса» – раз за разом дежурно слышал я в ответ на мои аргументированные вопросы.

Не особенно сдерживаясь, я дал волю эмоциям. Моей задачей сейчас было показать, что я ничего не понимаю и на самом деле раздражен и расстроен происходящим. Судя по тому, что на мои крики прибежала охрана, а другие хранители наоборот поспешили удалиться, у меня это хорошо получилось.

Вместе со мной в Лонгфьорд прибыло два десятка варгрийских всадников эскорта, плюс на огонек ссоры подошла охрана торгового представительства Врангарда, еще два десятка. Серьезная сила. В портальной станции – лишь десяток рядовых бойцов из ордена тамплиеров, среди которых не было даже ни одного брата-рыцаря. И учитывая такое соотношение сил, в ответ на неприкрытое хамство закрытия возможности портального перемещения немало сил мне потребовалось, чтобы сдержаться. Чтобы сдержаться и не решить вопрос с хранителем также, как совсем недавно это сделал варгрийский полковник в Хвойной заставе.

Очень вот хотелось, на самом деле. Но полагаю, что на такой вариант развития событий в том числе у ордена и есть расчет. И даже если меня не отправят к черту на кулички, то по выходу в Семиградье меня ждет разбирательство о самоуправстве.

Пришлось сдерживаться. Сдерживаться, правда, действиями – слова и оценочные суждения я совсем не экономил. Продемонстрировав бурю эмоций и довольно экспрессивно (даже почти не играя) высказав все что думаю про стабильность порталов и работу хранителей на станции в Лонгфьорде, я отбыл с главной площади. Уехал также, в составе эскорта, отправлявшегося обратно во Врангард вместе с Вальдером. Эскорт всадников отправлялся сначала во Врангард – а после, по моему распоряжению, капитан Вальдер вместе с сотней адских всадников должен был тайно отправиться в Северный Круг.

Мой путь все равно лежит туда, пусть и не завтра и не прямо сейчас. Получив убежище в Новогороде, мне все равно нужно будет отправиться на Север, как и говорила Морриган. Не знаю зачем конкретно это необходимо богине, но мне самому это нужно для того, чтобы покарать убийц Блайда. И для того, чтобы оттуда начать разматывать ниточку клубка всего того нехорошего и загадочного, что завернули вокруг меня.

В общем, попрощавшись с Вальдером, на одном из крутых поворотов лесной дороги я выпрыгнул из машины прямо на ходу. Во избежание и для подстраховки. Не уверен, что за нами следят очень уж пристально, по крайней мере магической слежки я, как и никто из всадников, не чувствует. Но лучше перестраховаться. С неба за движением колонны уж точно наблюдают, так что остановкой среди леса, едва покинув Лонгфьорд, внимание лучше не привлекать.

После такой нестандартной высадки из машины я совершил небольшой марш-бросок через лес, и через полтора часа уже был на заброшенной грунтовой дороге. Здесь меня уже ждал неприметный мобиль, пригнанный сюда одним из гражданских служащих миссии Врангарда из Гроттенбакке – небольшого портового городка западнее Лонгфьорда.

Сотрудник миссии, доверенное лицо Десмонда, получил от него указание несколько часов назад – пригнать сюда свой личный мобиль, отдав мне его во временное пользование. Скрипя сердцем отдавал, судя по взгляду, хотя компенсацию стоимости на счет он уже получил в золотом эквиваленте, с премией. Привык к машине, наверное, жалко расставаться. Мне бы тоже жалко было.

Сотрудник миссии двинулся в сторону Лонгфьорда по обочине пешком в тени раскидистых деревьев, я же развернулся и порулил на юг. В одиночестве, через весь Врангард в сторону границы с Бернгландом, где в предместьях Аугсбурга находилось поместье Альба.

Мобиль, хоть и непритязательного вида, оказался весьма современным. Хотя конечно и не таким ретивым жеребцом как машина Кастельморов, на которой я недавно гонял по Равенне. Впрочем, мощи под капотом тоже хватало, бежала железная колесница весьма и весьма бодро.

Перед рассветом, когда ночное сияние короны Юпитера побледнело под лучами разгоняющего ночь солнца, я наконец пересек административную границу Врангарда и Бернгланда, о чем меня оповестил информационный щит на дороге. Еще немного времени в пути и по широкой, но пустынной столь ранним утром развязке я обогнул Аугсбург по объездной дороге. По пути, удивляясь маячившим неподалеку башням огромных человейников, не меньше ста этажей минимум, въехал в южные предместья города. Дорога, если от Лонгфьорда считать, уложилась в девять с половиной часов – со всего одной остановкой на заправке, где я размял ноги и перехватил пару жареных колбасок, запивая их крепким кофе.

В поместье Альба меня ждали. Едва я подъехал к воротам и поморгал фарами, как решетчатые створки медленно поползли в стороны. Я предупреждал в сообщении, что буду инкогнито и без сопровождения, так что не удивился. Единственное, несколько смутился небрежением безопасностью – думал, прямо на въезде меня проверят.

Меня же даже сканирующим заклинанием не просветили и встретил на крыльце только… нет, не дворецкий. Смотритель похоже, а особняк вероятно на консервации. В принципе я знал, что Альба небогаты, и большинство членов фамилии на Европе находятся, но все равно сюрприз. Как-то не привык, что резиденции могут пустыми стоять.

Приветствовал меня смотритель, как показалось мне сначала, глубоким поклоном. Но я в полутьме ошибся – просто он оказался согбенным стариком. Двигался странный смотритель сильно прихрамывая на правую ногу. Лицо изборождено шрамами, шея – пусть и прикрытая воротником-стойкой, тоже. Странный персонаж. Причем он настолько стар, что похоже родился намного еще даже раньше меня как Доминика. И судя по виду, в этом мире он держится лишь силой воли или невыполненным долгом. Столько просто не живут – ему, полагаю, уже далеко лет за двести, если по виду судить.

Странный смотритель. Да и вообще странно все вокруг. Великий Дом, служба безопасности которого настолько манкирует безопасностью охраны поместья во время нахождения в нем герцогини – удивительное дело. Или даже здесь вообще охраны нет?

Оставив машину у крыльца, ни на стоянке, ни в холле я не увидел ни одного воина личной гвардии Альба. Только один древний смотритель усадьбы, причем даже без артефакторной экипировки.

А может и Алисии здесь нет? Хм, вполне вероятно, раз такой прием неожиданный. Я почему-то был уверен, что, отвечая на мою просьбу она меня лично встретит. Надо же, похоже ошибся.

И как мне тогда через портал проходить? Я ведь к Великому Дому формально не принадлежу и не принадлежал ни разу в прошлой жизни. Это к тому, что я никогда самостоятельно подобного не делал. Как портал пробуждать, как настраивать? А если рискнуть перемещаться без подготовки и умения, то поговорка «одна нога там, другая здесь» вполне может быть применена к результату в буквальном смысле слова.

В груди начал подниматься ком раздраженного волнения. Причем раздражение было в основном на себя – почему-то о том, что Алисия и ответит, и прибудет и поможет я думал как о данности, не подвергая никакому сомнению.

Между тем, двигаясь за шаркающим стариком, никого из персонала в пустующей усадьбе так и не увидел. Древний смотритель проводил меня в малый зал, где уже был накрыт стол для завтрака. На двух персон, что характерно – обратил внимание я на второй легкий завтрак на другой стороне стола.

И едва странный смотритель вышел, как двери распахнулись и в зале появилась Алисия Альба, собственной персоной. Юная герцогиня была в легком летнем платье, без украшений, волосы собраны в хвост. Можно сказать, выглядела по-домашнему.

Так. Хотя бы герцогиня здесь. Уже хорошо. Впрочем… все равно что-то не то. Алисия выглядела бы по-домашнему беззаботно, если бы не эта окружающая странная пустота отсутствия прислуги. И я, присмотревшись к юной герцогине, уже видел, что образ ее внешне беззаботный – искусственный. Правда, играла роль она очень хорошо. Не будь у меня опыта прошлой жизни, не догадался бы, что это показное спокойствие лишь образ.

Я не к тому, что она волнуется – а к тому, что она сейчас очень сильно волнуется.

Переступив через порог, Алисия легким шагов двинулась вперед. Судя по виду собралась было меня приветствовать, как вдруг осеклась. По инерции сделав несколько шагов, она замерла, глядя на меня расширенными глазами.

Взгляд девушки ожидаемо оказался прикован к моим белоснежным волосам. Глаза ее в удивлении расширились, рот так и остался приоткрыт в изумлении. Чтобы не давать повод Алисии смущаться после осознания своей запинки, я поднялся с места и не глядя на нее обошел стол. По-прежнему не поднимая взгляда отодвинул стул и приглашающим жестом изобразил галантного кавалера.

– Благодарю, – кивнула мне Алисия, вернув самообладание. Не до конца, правда – на мои ставшие белее снега волосы он все еще смотрела расширенными глазами.

– Всегда рад, – дежурно поклонился я, возвращаясь на свое место и беря в руки столовые приборы. Война войной, а от завтрака отказываться не стоит.

Совершенно неожиданно омлет с сыром, грибами и ветчиной оказался столь чудесен, что я, отдавая ему должное, даже на Алисию особого внимания не обращал. Сама герцогиня Альба все это время, как я замечал украдкой, пристально наблюдала за мной, к своему завтраку практически не прикоснувшись. Или успела уже поесть, или ей весь аппетит мой новый образ отбил.

– Ты просил об услуге, – дождавшись (за что ей большое спасибо) пока я закончу с таким удивительным омлетом, произнесла Алисия.

– Да, было такое, – кивнул я. – Очень надеюсь и рассчитываю, что ты поможешь мне попасть в Рим.

– В Рим?

– Если конкретно, то в Семиградье. Я надеюсь, что ты позволишь мне переместиться через фамильный портал Великого Дома Альба.

– Это будет дорого стоить, – пожала плечами Алисия, стараясь сохранять бесстрастный и отстраненный вид, демонстративно при этом глядя в сторону.

Вот даже как. Ожидаемо, конечно, но все равно несколько неожиданна ее подобная показательная холодность. Которая, как и беззаботность недавняя, похоже является актерской игрой. Только вот зачем?

– Дом Рейнар платит, – принимая ее безразличный тон, произнес я.

– Желтым лириумом? – посмотрела вдруг прямо на меня Алисия своими удивительными лучистыми голубыми глазами.

– Желтым лириумом, – кивнул я, заранее зная, что будет сказано дальше.

Девушка совсем не скрывала эмоций, и я очень хорошо чувствовал ее ауру недружелюбия. Вот сейчас может и не играет, кстати.

– Дом Рейнар заплатит желтым лириумом, который забрал у моей фамилии, пользуясь минутой слабости, – все также не отводила от меня глаз Алисия.

– Именно так. Я могу оплатить услугу открытия портала желтым лириумом, который Дом Рейнар забрал у твоей фамилии, пользуясь минутой слабости.

Очень долгое время мы смотрели друг на друга.

Очень долгое время, и взгляд никто не отводил.

– Если тебе будет от этого легче… – наконец нарушил я паузу. – Если тебе будет легче, я сказал Десмонду Веспасиану, нынешнему главе фамилии Рейнар, что по отношению к Дому Альба он повел себя как стервятник. Но мое мнение никак не меняет того, что ресурсы фамилий были перераспределены. Отдать шахты я тебе сейчас никак не могу, справедливость восстановить тем более. Это новые реалии и их просто нужно принять, – я говорил медленно, глядя в такие удивительно голубые глаза юной герцогини.

Алисия наконец отвела взгляд. Причем глаза ее странно блеснули, а аура недружелюбия спала, словно выключенная. Да, снова играла. Вот только во что и зачем? Что-то я перестаю ее вообще сейчас понимать. Наверное потому, что просто не понимаю ее даже возможных мотивов к такому поведению.

Проверяет меня что ли? Вот только на что проверяет?

– Я позволю тебе воспользоваться порталами Альба. Но… услуга за услугу, – произнесла наконец Алисия после долгого молчания.

– Что от меня требуется?

– Ты пригласишь меня на Бал Героев, где подаришь или организуешь мне минимум три танца с кавалерами первого сословия и выше.

– Неожиданно, – даже неприкрыто удивился я.

– Неожиданно? – удивилась в свою очередь и Алисия. – Что здесь неожиданного?

– Неожиданно, почему именно я. У тебя недостаток приглашений?

Алисия посмотрела на меня так, словно я какую-то глупость сморозил. Взглядом я показал ей, что действительно не понимаю, в чем дело. В ответ юная герцогиня только покачала головой.

– Мне присылают приглашения на каждое светское мероприятие высшего общества. Но если я приму любое из них, весьма высок шанс, что это станет очередным бенефисом моего личного позора. Мне просто еще раз укажут мое место. Также, как это сделал ты не так давно.

«Это был не я», – очень хотел я сказать, но все же сдержался.

Алисия, судя по взгляду, ждала от меня чего-то подобного. Даже более того, я видел, что у нее на языке крутится готовый сорваться вопрос о том, кто именно унизил ее тогда на приеме от моего лица.

Вопрос «я» это был, или не я. В глазах Алисии это хорошо читалось, но задать вопрос я ей не дал.

– То есть твое участие в светских мероприятиях ограничено подобными опасениями?

Вопрос ни о чем, для поддержания разговора. Но Алисия сейчас ведет себя совершенно непонятно, поэтому я лучше дождусь, пока девушка первая наконец начнет открывать карты. А она начнет, у меня сомнений нет.

– Сведено к нулю, если говорить точнее.

– То есть моя цена использования портала и одновременно твоя цель состоит в том, чтобы, побывав сегодня вечером на Балу героев и станцевав со мной, с Кавендишем еще, допустим, и с третьим кавалером, которого я тебе найду, тем самым избегнуть клейма затворницы?

Почти полностью пустопорожний вопрос с небольшим подвохом. Может начнет уже карты открывать.

– Именно так, – бесстрастно кивнула Алисия.

Не начала. Ладно, попробует немного по-другому.

– Я не могу пригласить тебя на бал.

Алисия после этих моих слов вздрогнула даже, как от удара.

– Почему? – холодно спросила она, быстро взяв себя в руки.

– Общение со мной может сильно испортить тебе репутацию.

– Испортить мою репутацию? – невесело, и, по-моему, даже подавив истеричный смешок, покачала головой Алисия. – Испортить репутацию куклы, которую целый год держали на короткой веревочке, отдергивая как голодного зверя от миски с едой, три раза отменяя процедуру передачи власти? Не смеши мои греческие сандалии. Нельзя испортить того, чего нет.

– Ты не так поняла.

– Так объясни так, чтобы я поняла.

– Общение со мной может быть опасно не только для твоей репутации, но также и для здоровья, жизни и материального благополучия. Если сегодня вечером ты явишься со мной на бал, ты с большой долей вероятности в ближайшее время можешь закончить жизнь так же, как старшие фамилии, – совершенно не щадя ее чувств, предупредил я.

Алисия расширила глаза, и под ее удивленным взглядом я пояснил:

– Ты все правильно поняла. Общение со мной, появление вместе на балу, может стоить тебе не просто репутации, но жизни и свободы.

– Ты выступаешь против Империи? – прямо поинтересовалась Алисия.

– Нет, – покачал я головой.

– Нет? А что тогда…

– Империя выступает против меня.

– Даже так? – взяв себя в руки, картинно вздернула она правую бровь.

– Даже так, – кивнул я.

Алисия надолго задумалась, рассматривая свои ноги. Маникюр белого цвета кстати, совершенно не подходящий к цветам ее простого платью. Рассчитывала все заранее и уже к балу подготовилась? Возможно, возможно.

– Почему у тебя теперь белые волосы? – подняла на меня глаза Алисия.

Видимо, хотела застать вопросом врасплох и увидеть реакцию.

– Прошел Посвящение. Не очень удачно встретился с богами, немного переживал по этому поводу. Поседел… от страха, наверное, – пожал я плечами.

Алисия очень удивилась услышанному.

– С богами? – переспросила она.

– Да.

– С какими?

– Прости, но это, как и моя компания на предстоящем балу, опасная для тебя информация.

– Среди богов была моя покровительница? – вполне деловым тоном поинтересовалась Алисия. Вот, наконец-то переходим к прямым вопросам, на которые можно давать прямые ответы.

– Да.

– Это она дала мне три месяца назад повеление посетить дуэль и спуститься к тебе на арену, – произнесла вдруг девушка. При этом я обратил внимание, что взгляд ее вильнул, а щеки неожиданно густо заалели.

Прямые вопросы, прямые ответы и открытые карты. Ну наконец-то, пошла вода горячая, как любил приговаривать бык Кастельмор.

– Да? – настал уже мой через удивленно вздернуть брови. Одну бровь – выразительно, как это делает Алисия, я поднимать не умею.

– Да, – кивнула она в ответ.

– Н-ну… я не удивлен.

– Не удивлен? – снова встретился я с пронзительно-голубыми глазами.

– Не удивлен.

– Почему?

– Потому что твоя богиня недавно была на моей стороне, – пожал я плечами.

– На твоей стороне? – ошарашенно переспросила Алисия.

– Да.

– То есть… во время Посвящение кто-то из богов был против тебя?

– Я же не просто так сказал, что мне было немного страшно. Или ты несерьезно относишься к моим словам?

– Ты возьмешь меня с собой? – вдруг спросила Алисия.

– Я могу пригласить тебя с собой на бал. Но еще раз – это вопрос твоего желания рискнуть не только своей репутацией, но также жизнью и свободой.

– Нет. Ты не понял, – глядя мне в глаза, замотала головой Алисия. Так резко, что даже хвост взметнулся. И по этому жесту я получил подтверждение, что девушка с момента появления перед моим взором напряжена и насторожена, словно натянутая струна.

– Ну да, я не понял. Поясни, пожалуйста.

– Я не про бал. Я про ситуацию в общем. Ты… возьмешь меня с собой?

– Куда? – все еще не до конца воспринял я подтекст вопроса.

Алисия отвечать и пояснять не стала. Сжав губы, и из последних сих сохраняя самообладание, она пронзительно смотрела на меня своими удивительными голубыми глазами.

Я, глядя на нее, понял что определенно поторопился с последним вопросом. Потому что и так уже обо всем догадался: отсутствие какой-либо охраны с прислугой в особняке, ее напряженный вид. Алисия прибыла сюда в одиночестве и тайно. Как бы даже не бежала сюда, заметая следы, а все ее предыдущие странные вопросы – это попытки проверить, можно ли мне доверять.

Вот только если она бежала, то бежала от чего? От кого, вернее?

– Тебе так недорога жизнь? – спросил я, глядя в ее удивительные глаза.

– Что ты знаешь о моей жизни? – усмехнулась Алисия. – Думаешь, мне доставляет удовольствие существование в роли высокорожденного марионетки и игрушки сильных? В роли высокорожденного клоуна?

Не отвечая, я смотрел в глаза девушки.

– Или ты хочешь рассказать мне, что мертвая львица не лучше живой собаки? – продолжала, неожиданно распаляясь, Алисия.

– Ты говоришь это тому, кого за глаза называли порченым волком.

– Прости. Но хоть в чем-то ты можешь меня понять, – опустила взгляд Алисия.

Я только рукой махнул, мол не стоит извинений.

– Ты должна понять: если сейчас пойдешь со мной, ты поставишь себя в крайне опасное положение.

– Пусть. Зато это будет мое третье осознанное и самостоятельное действие за все мои восемнадцать лет.

Интересно, какие же действия были первым и вторым.

– После бала тебе нужно будет покинуть пределы Империи.

– Даже так?

– Даже так.

– Я готова. Врангард? – неожиданно поинтересовалась Алисия.

– Врангард – это имперский округ.

– Ну а вдруг? Ты же сказал, что Империя против тебя, вот я и подумала…

– Нет, пока Врангард все еще Западная Варгрия, – только и покачал я головой в задумчивости. И заметил легкую улыбку Алисии, которая отметила мое «пока».

– Во Врангарде сейчас никого не будет, кроме охранного гарнизона. Да даже если в крепость вернется Десмонд, то хорошего мало – он уже однажды ограбил вашу фамилию, и при случае может твоей жизнью выкупить себе дополнительные привилегии или даже индульгенцию. С него станется. Что? – заметил я как изменился взгляд Алисии.

– Ты же не тот Кайден де Рейнар, который унизил меня совсем недавно? – все же задала она серьезно интересующий ее вопрос.

– Я де Рейнар, – уклончиво ответил я.

– Ты мне так и не ответил.

– Я де Рейнар. Мне кажется этого достаточно для…

– Я про другое.

Выражение лица Алисии осталось бесстрастным, а я засмеялся. Надо же, злопамятная какая. Не забыла своего недавнего удивления, когда замерла при виде меня с полуоткрытым ртом. Алисия сейчас явно сознательно вернула должок – поставив меня в неудобное положение, играя для этого разными смыслами одинаковых вопросов.

– Про другое? – переспросил я, все еще улыбаясь.

– Про другое. Так ты возьмешь меня с собой, или мне нужно опуститься передо тобой на колени прося об этом?

«Опуститься на колени?» – улыбка сошла с моего лица, и я внимательно посмотрел на девушку.

Надо же, до какой все степени серьезно. Она, получается, действительно не просто инкогнито сюда прибыла, а определенно бежала от кого-то.

– Главное, чтобы ты понимала насколько это рискованно для тебя. Это путь на баррикаду, с другой стороны которой будет вся мощь Империи.

– Так уж получилось, что мне плевать.

– Ты можешь потерять…

– Да хватит меня уговаривать! – все же не справилась с грузом волнения Алисия. – Что я могу потерять, оковы цепей?! Шутовской колпак? Я устала быть чужой везде – при дворе, в свете, даже в фамилии! Весь свет Империи, который раньше надо мной потешался за глаза, после того как ты меня опозорил уже открыто смеется мне в лицо! А ты вообще знаешь, что формально я седьмая в списке старшинства и тиран Фридрих, высочайшим указом повелев мне занять место главы фамилии, грубо нарушил наследственное право?

Вот оно значит как. Ну, вполне в духе Рима – всегда усиливать слабых (и обреченных), чтобы в борьбе с ними сильные стали немного слабее. Устроить же такой раздрай в Великом Доме – значит просто вычеркнуть его из конкурентной борьбы на века, подложив бомбу замедленного действия в сам фундамент династии.

…я завишу только от воли императорских чиновников, которые могут низложить меня в любой момент. Надо мной потешаются среди чужих, меня презирают и ненавидят среди своих. Это все я должна бояться потерять?

– Ты очень красивая, когда злишься.

Алисия осеклась и удивительно мило покраснев, опустила взгляд.

– Да, я определенно могу взять тебя с собой, – уже совершенно деловым тоном произнес я. – Не вижу к этому никаких препятствий кроме опасения за твою жизнь.

Алисия подняла взгляд и попыталась что-то сказать. Но осеклась. При этом я хорошо видел, что у нее перехватило дыхание от волнения.

Так. Все же я недооценил степень напряжения девушки – очень уж она хорошо владела собой. Ну точно, теперь уже наверняка – что-то случилось и она бежала сюда, скрываясь. Потому и без охраны, потому и персонала в усадьбе почти нет. Либо же, вдруг догадался я, не что-то случилось, а она, получив вчера вечером мое сообщение-просьбу о содействии, решилась на что-то, и уже после этого ей пришлось бежать.

Поднявшись со стула, я обошел разделяющий нас стол. Алисия, по мере моего приближения, заволновалась еще сильнее и также поднялась с места. Подняв руки с раскрытыми ладонями на уровне пояса, я протянул их к Алисии. Девушка вздрогнула и немного несмело, словно еще не веря, вложила свои ладони в мои.

– Устала быть одной? – поинтересовался я, в попытке ободрить крепко сжав ее руки.

Все также не в силах вымолвить ни слова, Алисия кивнула, а после вдруг вырвалась и уже не контролируя эмоции шмыгнула носом. Пряча непослушные, брызнувшие из глаз слезы, она, обнимая, упала мне на плечо и уже не контролируя себя разрыдалась.

Пока Алисия плакала, в зал бесшумно зашел странный смотритель усадьбы. Он остановился у двери и пристально посмотрел на меня. Впервые посмотрел прямо – я это только сейчас понял; потому что до этого момента, он, будучи согбенным, двигался таким образом, что я не видел ни его взгляда, ни даже лица.

Сейчас же, увидев глаза старика, серые от металлического лириумного отсвета, я понял, что это совсем не простой смотритель. О том, что древний старик – высокородный член фамилии Альба, я бы, наверное, сейчас догадался лишь по одному его взгляду, не видя даже белоснежные волосы: старик, прежде чем войти сюда, снял головной убор, скрывающий их белизну.

Алисия, которая в моих объятиях крупно дрожала в рыданиях, появления старика не заметила. Он же, показав мне на девушку, сделал недвусмысленных жест, подразумевающий что «обидишь ее, тебе конец». Не дожидаясь ответа, старик – по-прежнему подволакивая несгибающуюся ногу, но уже не шоркая болезненно и немощно, покинул комнату.

– Здесь не опасно? – едва за ним бесшумно закрылась дверь, поинтересовался я у плачущей, но постепенно успокаивающейся герцогини.

Вслух Алисия не ответила, просто отрицательно покачала головой. Ну, у нее как у главы фамилии есть свои инструменты. Если на нас нападут, даже без охраны защиту родового особняка преодолеть сразу не получится у весьма сильного отряда. Да и богиня ее нас здесь защищает, так что поверю на слово.

– Знаешь, сколько раз я так плакала в одиночестве? – шепотом произнесла Алисия, крепко прижимаясь и все также пряча лицо у меня на плече. – Да, я очень устала быть одной.

– Если ты пойдешь сегодня со мной на бал, сюда, да и на Запад, ты уже не вернешься. Или в ближайшие годы, или, как один из вариантов, вообще.

– Куда мы пойдем?

– Или во Врангард, или в Новогород.

– Во Врангарде же Десмонд.

– Я в перспективе. Сейчас, скорее всего сегодня после бала, мы отправимся в Новогород. Пока… пока не закончится война с демонами.

– У нас там поместье.

– У нас, – не мог не отметить я сказанное ей.

– Ты же вернешься в фамилию? – спросила Алисия после небольшой паузы.

– Я не знаю, – ответил я чистую правду.

– Почему?

– Потому что мой путь ведет меня так, что я даже не знаю, что находится в расстоянии до завтрашнего утра, не говоря о таких далеких перспективах. Я уже связан долгом перед богами, так что не буду загадывать и говорить о том, что могу не выполнить. Тем более что…

– Тем более что?

– Тем более что я совсем не уверен в том, что могу прожить долгую и счастливую жизнь. Так что не хочу ничего загадывать.

– Ну ты уж постарайся не бросить меня, хорошо?

– Уж постараюсь.

– Доминик.

– Что? – удивился я услышанному имени.

– Что «что»? – отреагировала Алисия. Она в это момент уже отстранилась, посмотрев на меня заплаканными глазами.

– Почему ты назвала меня Домиником?

– Мне так больше нравится, – пожала она плечами. – Тот Кайден, который опозорил и практически уничтожил меня… унизив меня так, что к привокзальным шлюхам в Антверпене больше уважения, чем ко мне на Европе и в Риме, как к герцогине Великого Дома… я не хочу его знать. И я надеюсь, что тот Кайден умер.

– Эм…

– Он ведь умер, да? – снова вернулась Алисия к интересующему ее вопросу.

– Это не тот вопрос, ответ на которой полезен для здоровья.

– Хорошо, я поняла. Но имя Доминик мне нравится больше.

– На людях называй меня пожалуйста Кайден.

– Хорошо. Так вот, Доминик…

– Что?

– За последние сутки я совершила, как глава фамилии, сразу два самостоятельных поступка. Один из них – тот, что я прибыла сюда. Знаешь, какой был другой?

– Какой?

– Твоя мать, – совершенно невпопад ответила Алисия.

– Моя мать что? – совсем не понял я такого перехода.

– Она жива.

– Моя мать… ты имеешь ввиду Сесилию Альба?

– У тебя есть какая-то другая мать? – я не видел, но почувствовал по эху движений и тону, что Алисия усмехнулась подтверждению своих подозрений о том, что «тот» Кайден мертв.

– Вообще нет, но…

– Сесилия Альба жива, – еще раз повторила Алисия.

– Вот как… – протянул я задумчиво.

Глупых вопросов – уверена ли Алисия в этом, я задавать не стал. Но она пояснила сама. Правда, начала издалека и, прежде чем начать говорить, вновь крепко-крепко меня обняла. Словно стараясь насладиться возможность столь открытого проявления эмоций; возможностью не быть одной.

– Меня растили тупой дурочкой, ограничив знания. Мне очень повезло – видел дворецкого, который открывал тебе дверь? Это не дворецкий…

О том, что этот «не дворецкий» мне об этом уже совершенно прозрачно намекнул, говорить Алисии я не стал.

– … это лорд Далер Альба, мой троюродный дядя, старший брат и советник старого герцога. После того как инквизиция обезглавила Альба, лорд Далер смог сменить имя и внешность, спрятавшись за маской простого слуги фамилии.

Вот в этом я, кстати, не был бы до конца уверен. Римская дипломатия – это в первую очередь искусство наблюдать за тем, как противники и враги Империи сражаются между собой. И когда инквизиторы рубили головы старшим в фамилии Альба, а чиновники от двора планировали конфликт внутри рода с назначением Алисии на роль главы в обход интересов всех остальных членов фамилии, кто-то из секретной службы мог помогать одному из Альба избежать карающей длани инквизиции. В битвах противников Империи весьма часто враждующие стороны не просто направляют, а открыто возглавляют конкурирующие специальные службы Рима – уж подобного я прекрасно насмотрелся в бытность советником императора.

…именно лорд Далер помог мне получить образование и научил играть положенную роль – иначе меня просто бы убрали навсегда, заменив на другую послушную куклу. Все свои сознательные годы я думала, что у меня все плохо, но богиня, как я же я ошибалась!

Пока фамилией управлял регентский совет, дела Дома шли можно сказать, даже, нормально. Но стоило мне вернуть, если это можно так назвать, власть… Вся моя самостоятельность после этого по-прежнему заключалась в возможности выбрать цвет платья, не более того. Мною последний год помыкали, как куклой. Заставляли принимать решения откровенно вредные фамилии. Фантасмагория, самая настоящая… мне кажется, что инквизиторы, забавляясь со мной, использовали принцип «чем хуже, тем лучше». Кто из них придумает и вынудит меня принять решение более дикое… Дом Альба сразу после казни герцога не потерял столько, сколько за год моего… правления. Я не сказать, чтобы очень уж умная – у меня образование, полученное тайком с фонариком ночью под одеялом скрывая чтение доступных книг, но тут даже мне стало понятно, что это все неспроста и просто подготовка к чему-то.

Алисия говорила взволнованно и сумбурно, часто прерываясь, не справляясь с дыханием. Я же уже начал понимать примерные очертания общей картины этой части мозаики – в игре, призом которой было как минимум получение влияния и ресурсов Великого Дома.

Не удивлюсь, что инквизиторы, которые сейчас контролируют полностью фамилию Альба, желают Великий Дом погасить навсегда, причем делая это постепенно и не своими руками. В это же время кто-то из иных игроков, использующий готовую воскреснуть Сесилию Альба, наоборот хочет прирасти влиянием за счет возрождения Дома Альба.

Это, впрочем, лишь моя догадка, которая возможно совершенно не соответствует действительности. Зато четко ясно то, что Алисия во всем этом – банальный расходный материал. И она сама это прекрасно понимает.

– Когда я спустилась к тебе на арену… Ты мне очень помог, заявив, что вернешься под крыло Дома. Меня кураторы из чиновников даже практически не трогали несколько месяцев, похоже боялись последствий. Но потом… как с цепи сорвались. Корпус теряет влияние?

– Да, – просто ответил я.

– Хорошо, что я это поняла, значит мне действительно недолго оставалось. В общем, когда я вчера вечером получила твое сообщение, я с помощью Далера заставила своего водителя, инквизиторского пса, изменить маршрут. Я впервые за год смогла попасть в свой родовой замок, к алтарю.

Вот вроде бы такая короткая фраза, но какая емкая. Похоже, я совершенно недооценивал степень длинны и жесткости поводка, на которой держат марионеточную герцогиню Алисию Альба. Если она «смогла попасть в свой родовой замок к алтарю». Это получается даже не поводок, это палка со строгим шипастым ошейником.

– …в алтарном зале ее звезда все еще горит. Сесилия Альба жива.

Довольно долго в зале стояла тишина. Я в это время думал о том, что теперь многое становится понятным.

Сесилия Альба, отданная Великим Домом в невестки варгрийскому мяснику Десмонду. Сесилия Альба, которая почти полгода назад погибла вместе со своим мужем Домиником. Названным, кстати, якобы в честь меня.

Помнится, я еще задавался вопросом, что если узнать, кто именно подтолкнул Кайдена к тому, чтобы унизить Алисию прилюдно, можно многое понять. Очень важный вопрос, необходимость получения ответа на который я просто замылил во всей суматохе происходящего. Нет, я даже опрашивал персонал «своего» особняка, но никаких зацепок не нашел. Неудивительно – потому что подтолкнула к унижению Алисии того «Кайдена» наверняка сама Сесилия. Для того, чтобы пошатнуть позиции назначенной герцогини.

Но никто из действующих во всей этой игре участников не учел фактор того, что Десмонд вернул меня из Посмертия – что, кстати, вполне могло быть продиктовано ему волей Морриган. И после этого события приняли такой оборот, что видимо планы всех участников подковерной битвы покатились под гору, и сейчас эта прелестная размеренная игра все больше порядком и смыслом напоминает охваченный пожаром бордель.

Причем я более чем уверен, что раз Сесилия жива, то младший сын Десмонда, Доминик, тоже жив. Ведь он, отказавшись от прав фамилии, потерял и свою звезду на родовом алтаре, а значит никто из Рейнаров не может проверить факт его смерти.

Кроме всего прочего младший сын Десмонда – командор Ордена белых тамплиеров. А Орден белых тамплиеров – часть Союза Зерна и Стали. Теперь еще становится хорошо понятно, кто именно так активно пытался меня убить. Не стопроцентная уверенность, конечно же, но и Доминику и Сесилии моя смерть сейчас крайне выгодна.

Надо же – я буквально недавно думал, что только отправившись в Северный круг, найдя и расспросив убийц Блайда и его отряда, смогу получить возможность получить первую ниточку, за которую можно попробовать потянуть. А тут вдруг р-раз, и весь клубок практически распался, обнажая персоналии.

Единственный во всем этом плюс – две девочки-близняшки, Мария и Марина, которых Десмонд принял в семью, сейчас находятся в относительной безопасности. Даже более того – пока они рядом с Десмондом, это в какой-то мере гарантирует и его безопасность.

– Алисия.

– Да?

– Мне нужно срочно отправить весть во Врангард.

Получается еще, что я своей недавней убедительной просьбой оставить пост канцлера Палаты лордов спас Десмонду жизнь. На Европе, раз все так закручивается, он точно бы в надолго этом мире не задержался. И сейчас нужно его предупредить, чтобы внимательней относился к своей безопасности.

Кто бы мог подумать, что я буду вынужден стараться сохранить ему жизнь. Но вот приходится – очень уж выгодна для меня ситуация, когда он становится царем Фегервара.

Правда, со всем этим мне придется разбираться уже не сегодня. Все это задачи завтрашнего дня – уже после того, как закончится Бал Героев.

Если, конечно, я сам его переживу.

Кто его знает, как оно все сегодня сложится.

Глава 19

– Готов?

– Конечно, – спокойно ответил я.

Говорил спокойно, хотя не скрою, волнение присутствовало. Стоящая рядом Алисия, не глядя мне в глаза, нашла мою руку и крепко сжала.

– Пошли?

– Пошли.

Синхронно шагнув вперед, мы пересекли зеркальную поверхностью жидкого металла, в которую недавно превратился портал.

– Надо же, сработало, – совсем негромко, почти беззвучно прошептал я.

На самом деле мне все же как-то не верилось, что я кровь-от-крови Альба. Зря, как оказалось, не верилось – все работает. Неожиданно почувствовал, как Алисия меня обняла и крепко поцеловала в щеку. Моментально отстранившись, явно смутившись своего порыва, она отвернулась и опустила взгляд.

Ободряюще на краткий миг сжав ее руку, я отвернулся и прошел вперед. Портальный зал римской резиденции Альба находился в высокой башне и отсюда, через высокие стрельчатые арки проемов, открывался широкий панорамный вид на Семиградье. Ради него я сейчас и шел вперед – интересно было, в какой части Великой Города мы оказались.

Выйдя к парапету и вдохнув свежего морского воздуха, я осмотрелся. Серебрило лунным светом воду залива, и на линии горизонта кромка неба уже понемногу светлела. В Септиколии, откуда мы только что ушли, утро уже вступило в полную силу. Здесь же, в Риме, ночь еще только готовилась отдавать свои права.

Ярко-освещенные улицы города были пустынны, лишь мелькнул вдали пеший полицейский патруль, следящий за порядком. Надо же – резиденция Альба оказалась в Городе Нобилей. Знаменитый, таинственный, открытый только для избранных Пятый город Семиградья, город-которого-нет. Хотя о чем это я – все же Альба Великий Дом, кому как не им иметь усадьбу в городе Нобилей, причем в городе, расположенном в бухте под названием Альба.

– Пойдем, нам еще нужно готовиться к балу, – подошедшая бесшумно со спины Алисия мягко тронула меня за руку.

– Да мне готовиться только подпоясаться, – хмыкнул я.

На самом деле готовиться мне действительно много не нужно – в отеле, где расположились остальные, меня ждет комплект парадной формы Корпуса. Доехать да переодеться – бал вечером, времени еще вагон. О чем я Алисии и сказал.

– Тебе надо поспать. К тому же я могу отправить посыльного, форму твою доставят прямо сюда, – пожала плечами она.

Вот кстати да, поспать бы мне не помешало. Я как-то и не подумал об этом.

Что еще впереди будет, только богам известно, так что лучше действительно отдохнуть. И после того как мы с Алисией обсудили детали, я быстро набросал записку Кавендишу, чтобы не ждали и отправлялись на бал без меня. После Алисия проводила меня в одну из гостевых комнат. Пока шли, я обратил внимание что в особняке совсем нет людей, а мебель накрыта тканью.

– Раз в две недели приходит смотрительница, протирает пыль и смотрит за состоянием дома, – пояснила Алисия без моего вопроса. И показала на одну из дверей – это оказалась спальня, которая для меня и предназначалась.

Римская резиденция Альба была нежилой, но законсервированной – хоть сейчас заезжай и живи. В шкафу даже нашлись запаянные в пленку полотенца и халат. Пока принимал душ, Алисия откинула ветошь с мебели и застелила мне кровать чистым постельным бельем. Я даже удивился – не ожидал в общем-то, что она умеет, но комментировать не стал. Глаза сейчас, когда расслабился в режим предстоящего отдыха, начали откровенно слипаться – поэтому с чистой совестью завалился спать и позволил себе отключиться сразу на триста шестьдесят минут.

И это было удивительно прекрасно. Чистое постельное белье, мягкая кровать, не пустой желудок – что еще нужно для счастья в моменте? Спал я так хорошо и сладко, что проснувшись не сразу понял и вспомнил, где нахожусь.

Разминая заспанное лицо, пытаясь вернуться в рабочий режим, снова пошел в душ. Точно не помешает – очень уж разоспался, причем совершенно без сновидений. В душе, чередуя воду от ледяной до обжигающе горячей, взбодрился, после примерил уже доставленную парадную форму Корпуса. Надо же, я даже не проснулся, когда ее заносили в комнату. Наверное, Алисия принесла – если бы кто другой зашел, я бы наверняка почувствовал. А на ее приближение чувство опасности или ощущение чужака у меня уже не срабатывает – действительно похоже кровь Альба во мне пробуждается.

Переодевшись и приведя себя в порядок, я вышел на открытую зеленую террасу, где уже был накрыт стол с немногочисленными, но тяжелыми закусками. Не полноценный обед, но перед балом самое то, чтобы и не объедаться и аппетит пригасить. Подошел, посмотрел на блюда – явно ресторанные, скорее всего заказанная доставка. При этом я неожиданно вспомнил утренний омлет с сыром, ветчиной и грибами. Омлет, учитывая обстоятельства, точно ресторанной доставкой быть не мог. Неужто там, в особняке в предместьях Аугсбурга, сама Алисия мне завтрак готовила?

Или она, или древний Далер Альба, больше некому получается.

Алисии в зоне видимости еще не было, хотя до отъезда оставалось не так много времени. Поэтому я решил ее не дожидаться и перехватить немного еды. Так и застыл с куском ветчины во рту, когда на террасе появилась Алисия. На несколько секунд я даже забыл, как дышать, совершенно беззастенчиво разглядывая девушку.

Герцогиня для бала облачилась в легкую, будто невесомую белоснежную тунику из полупрозрачной ткани. Из украшений лишь обвивающий предплечья тонкие змейки браслетов, поблескивающие желтым сиянием. Артефакты, защитные скорее всего.

Увидев мою реакцию, Алисия чуть улыбнулась, не скрывая удовлетворения. Отведя взгляд, я вытер руки салфеткой, не торопясь прожевал и проглотил кусок ветчины. После, демонстративно, вернулся к девушке взглядом. Оглядел ее с головы до ног и поджав губы, взглядом показал, что оценил наряд. Но при этом, похоже, я все-таки не сумел до конца скрыть одолевающие меня эмоции.

– Что-то не так? – очень мило смутилась Алисия под моим пристальным взглядом.

– Ты обворожительна, – не соврал я.

Не соврал. А вот о том, что ее наряд точь-в-точь повторяет наряд богини Дианы, в котором та совсем недавно была в мире Нифльхейм, где вступилась за меня перед Высокой женщиной, говорить просто не стал.

Лишнее это, пока по крайней мере.

– Я старалась, – уже не скрывая удовлетворения кивнула Алисия.

Кстати, несмотря на свое волнение в Нифльхейме, наряд Дианы я хорошо рассмотрел. И сейчас мне было интересно, просто туника Алисии на него похожа, или в точности соответствует.

– Пойдем, машина ждет, – Алисия сделала приглашающий жест, встав вполоборота.

Ну да, полностью соответствует: белоснежное платье, как понимаю по веяниям последней моды, полностью открывает спину, причем ниже поясницы. И ткань такая, что периодически под лучами солнца на краткий миг становится практически прозрачной, вот как сейчас. В Нифльхейме солнечных лучей не было, но, когда сверкали молнии, я на эту особенность наряда богини Дианы невольно обратил внимание даже несмотря на напряжение момента.

– Доминик?

– Да?

– Ты готов?

– В принципе… – окинул я взглядом стол. – В принципе да.

– После награждения и бала планируется ужин, – произнесла Алисия, видя мой оценивающий еду взгляд.

– Ну тогда там и поем. Поехали? – обернулся я к Алисии, невольно еще раз оглядывая наряд девушки, глядя при это не столько на нее, сколько в глубину собственных воспоминаний.

– Что-то не так? – снова поинтересовалась Алисия, берясь за мою галантно протянутую руку.

– Помнишь, я тебе говорил, что во время Посвящения я видел твою богиню?

– Да.

– Она была точь-в-точь таком же наряде.

Алисия молча кивнула. Пояснять она ничего не стала, но посмотрела на меня со странными чувствами. И страх, и надежду, как мне показалось увидел я ее в глазах.

– Тебе еще не поздно отказаться, – на всякий случай произнес я.

– Не говори ерунды, – тут же ответила, активно помотав головой Алисия. – Идем?

– Идем, – кивнул я.

– Я не боюсь, если ты об этом, – вновь заговорила она, явно смущенная предыдущей резкой реакцией. – Я просто сильно волнуюсь.

– Ну, не удивительно…

– Волнуюсь, – повысила голос Алисия, – потому что это мой первый императорский бал, если ты не в курсе.

Надо же, а об этом я как-то не подумал. Во всех этих масштабных вопросах жизни, смерти и эпичности событий слома эпохи как-то забыл, что имеют место обычные человеческие чувства. Особенно если генерирует эти чувства вполне обычная юная девушка, если отбросить всю мишуру титулов и декораций.

– Алисия?

– Да?

– Скажи… а завтрак, омлет, ты готовила иди лорд Далер?

– Я, – опять очень мило покраснела юная герцогиня. Ну вот, как знал. И омлет она еще, кстати, просто превосходно готовит – почему-то удовлетворенно мелькнула мысль.

Длинный белый лимузин с флажками Великого Дома Альба на капоте уже ждал нас у крыльца. За рулем расположился лорд Далер, чему я особенно не удивился. Он ведь тоже Альба, и тоже фамильным порталом может пользоваться – с позволения Алисии, как главы Дома.

Машину Далер, вопреки моим опасениям (древний он ведь как старые предания) вел превосходно – плавно, уверенно. Покинув закрытый город по широкому, поднимающемуся почти к облакам виадуку мы поверху пересекли город-порт Каталана, потом обогнули город Кастра по магистрали на побережье, и по горному серпантину поднялись к высокогорному Этрейскому озеру, на берегах которого раскинулся роскошный дворцовый комплекс, где традиционно проходили императорские балы летнего и частично осеннего сезона.

Несмотря на огромное количество гостей и толкучку мобилей на стоянках, проблем у нас никаких не возникло – мы проехали по зеленому коридору. Обошлось даже без моего статуса важного гостя: машина несла на капоте флажок Великого Дома. И мы пользовались сейчас одной из многочисленных привилегий – не стоять в очередях. Даже если это очереди из индигетов первого и второго сословия, а также иных высоких гостей короны.

Еще до остановки лимузина у ворот парка собралась толпа аккредитованных на мероприятии репортеров. Когда я, первым, вышел из машины, очередями защелкали затворы фотокамер и засверкали вспышки. Но даже этот слившийся в один звук громкий гул не мог скрыть удивленных возгласов.

Мои белоснежные волосы, как и прибытие в машине под флагом Великого Дома, оказалось для собравшихся зрителей невероятным сюрпризом. Фотографы только и успевали снимать, а сгрудившиеся на границе доступного пространства репортеры активно махали руками в попытке привлечь мое внимание и получить комментарий. Одного из них как раз сейчас, опрометчиво перешагнувшего через бархатные ограждающие веревки, сбили с ног ударом полицейской дубинки и моментально удалили от пределов синей ковровой дорожки. Все, прощай навечно аккредитация – обходя лимузин, с сочувствием посмотрел я вслед воющему от боли деятелю пера, которого тащили прочь два полицейских.

Появление Алисии из лимузина встретили гулом не менее сильным, чем мое. Не только заходящиеся в экстазе сопричастности с рождением сенсации репортеры, но и прибывающие гости бала останавливались, пораженные картиной и с изумлением смотрели на нас с Алисией. Никого даже особо не волновал тот факт, что о них просто забыли в суете нашего появления. Никого это похоже не волновало даже несмотря на то, что для многих появление на синей бархатной дорожке императорского бала и память в виде фото об этом – одно из самых ярких воспоминаний в жизни.

Дежурно попозировав фотографам, причем именно мне пришлось подсказывать взволнованной, но хорошо это скрывающей Алисии куда нужно идти и стоять, когда улыбаться, а когда пора и уходить. Помахав на прощание репортерам, мы двинулись по ковровой синей дорожке вглубь парка.

Здесь внимание к нам не ослабло. Даже наоборот – мои белоснежные волосы и первое появление в высшем свете герцогини Алисии Альба вызвало необычайный ажиотаж. Многочисленным распорядителям в синих с золотом ливреях даже пришлось наводить порядок, распределяя людские потоки и разгоняя суету вокруг – слишком уж много гостей решило на нас поглазеть. Это, в принципе, объяснимо: не все гости императорского бала попадали во дворец; многие ограничивались лишь прогулкой по парку, трансляцией награждения и фуршетом на свежем воздухе. Но и это, для некоторых гостей, становилось событием, о котором можно будет после раз за разом рассказывать внукам в семейном кругу. И отдельной специей в рассказе, подозреваю, будет то что рассказчик видел нас самолично.

Так и собирая всеобщее внимание, мы прошли через Нижний парк и миновали Триумфальную Золотую арку – вход в Верхний парк императорских Этрейских садов. Здесь, по крайней мере внешне, ажиотаж спал. Ажиотаж спал, но внимание к нам оставалось повышенным.

Мы с Алисией, с интересом осматриваясь, двигались по золотой (сменившей синюю) ковровой дорожке среди зелени садов, где стояли длинные столы с угощениями, сновали официанты и собирались гости в самых разных мундирах. Здесь собрались не только имперские подданные: я видел и тамплиеров, и ганзейских купцов; замечал варгрийские и новогородские мундиры – военные и гражданские, чиновничьи. Увидел даже несколько хранителей, с традиционно закрытыми лицами.

Здесь, во внутреннем периметре парка, собирались люди, для которых посещение приема далеко не главное событие всей жизни. Атмосфера тут уже разбавлена вином и эмоциями, слышались тосты и громкий смех. Но общий гомон, когда мы проходили мимо, затихал. Иногда до полной тишины – все смотрели на нас с Алисией, провожая взглядами.

К широкому крыльцу дворца мы подошли последними из высоких гостей, допущенных сегодня непосредственно на бал. Опять же привилегия Великого Дома – не обязательно иметь приглашение на мероприятия такого уровня, и не обязательно ориентироваться на четкий хронометраж. Если что, остальных могут и подвинуть – гофмейстеров вокруг много, есть кому организовать. Другое дело, что мы и прибыли с совсем небольшим опозданием, так что никого не пришлось раздвигать, чтобы втиснуть нас без очереди.

Наше появление под сводами огромного холла дворца, едва мы миновали высокие двери, встретили нарастающим гомоном перешептываний. Те, кто был поблизости нас замечали и словно передавали информацию и удивление дальше.

Холл, как и сам Летний дворец был огромен. Только на первом этаже дворца находилось пять залов, где будет проходить бал, и еще четыре зала на втором. Нам предстояло идти на второй этаж в Золотой зал – самый престижный. И прямой путь в Золотой зал лежал по знаменитой парадной лестнице Летнего дворца. По которой дано пройти далеко не каждому. Я по ней, кстати, в прошлой жизни неоднократно поднимался. Вот и в этой пришлось.

По главной лестнице, кстати, ух ты какие гости – с удивлением воззрился я вперед, как раз сейчас поднималась примечательная пара. Андрей Воронцов, который был моим секундантом во время дуэли с Бланшфором, а рядом с ним Мария д'Энтенса, которую я спас от демонов совсем недавно.

Парадная лестница Летнего дворца была знаменита в числе прочего тем, что каждый гость или пара поднималась по ней навстречу гербу своего дома или организации, который магией отображался на витражах огромных окон, расцвеченных ореолом лучей закатного солнца. И сейчас, после того как я посмотрел навстречу какому именно гербу поднимались сейчас мои знакомцы, мне это очень не понравилось.

По происхождению, теоретически, что Воронцов, что д’Энтенса могли претендовать на отображение своего личного герба даже здесь, в императорском дворце на лестнице к Золотому залу. Вот только поднимались они сейчас навстречу гербу Ордена Зерна и Стали – навстречу красному мечу, стилизованному под крест, который пересекал направленный вверх полумесяцем из колосьев пшеницы. При всем при этом Воронцов был в мундире преторианской гвардии. Не очень уверен, но похоже речь идет о грядущем скандале: преторианец под гербом СС – это довольно необычно.

Интересно, что скажет на это легат претория и офицерское собрание Рима. Ладно, это все, наверное, их внутренние проблемы – перевел я взгляд на Марию. Посмотреть было на что – спасенная мною недавно девушка, которую Воронцов вел под руку, была в примечательном платье. Повторявшем всеобщую моду двора – привычно открытая далеко вниз спина, полупрозрачная легкая ткань. Крой почти такой же, как и у Алисии, только на обнаженной спине у Марии украшением располагался массивный золотой скорпион, словно стягивающий ткань платья.

Явно ощутив мой внимательный взгляд, Мария обернулась. На лице ее при этом была маска высокомерия, которая, когда наши глаза встретились, в момент узнавания сменилась радостью узнавания. Улыбнувшись и подмигнув мне, девушка отвернулась и на ходу сказала что-то Воронцову. Оборачиваться он не стал, но я заметил, что кивнул в ответ на ее слова. Они оба как раз преодолели последние ступени и уже двинулись в неплотной толпе вдоль широкой галереи второго этажа.

– Глава Великого Дома герцогиня Алисия Юлия Альба и наследник фамилии, Кайден Доминик Альба де Рейнар, признанный герой Империи! – провозгласил между тем наше появление обер-церемониймейстер.

Вот теперь уже на нас оказалось сфокусировано всеобщее внимание. Те, кто нас еще не заметил, уже высматривали нас их толпы. Мы же с Алисией, как того требовал протокол мероприятия, прошли вперед и ступили на парадную лестницу. В этот момент на витраже галереи второго этажа высветился герб.

Сразу после этого я усмехнулся. Гофмейстеры, после нашего с Алисией прибытия, наверняка лихорадочно решали, какой именно герб сейчас выводить на горящий солнечными лучами витраж. Причем думали наверняка явно в спешке появления седых волос. И приняли формальное и единственное возможное решение – на витраже появился вставший на дыбы лев Альба. Я, впрочем, на это и рассчитывал – заявка Десмонда об исключении меня из фамилии уже должна быть принята в Ассамблее.

Иного варианта, кроме как вывести на витраж льва Альба, у гофмейстеров не было – прибыли мы без предупреждения, без согласования, и на лимузине под флажками Альба. Но, чувствую, ответственных за это решение ждет не одна бессонная ночь в попытке понять, не оскорбился ли я подобным небрежением к своей фамилии. Потому что ошибки по отношению к первому сословию могут дорого стоить. Даже если это не ошибка, а представитель первого сословия просто обиделся.

Пока мы с Алисией поднимались, собравшиеся на галереях гости внимательно наблюдали за нашим подъемом. И пока мы шли по ступеням, я наконец выцепил взглядом парадные мундиры Корпуса, в сторону которых мы, оказавшись наверху, и направились.

И когда мы с Алисией уже шли вдоль перил галереи, я поймал взгляд одного из гофмейстеров, подмигнул ему и сдержанным жестом раскрытой ладони показал, что я спокоен и все нормально, все правильно делаете. Претензий я действительно никаких не имел – хотел бы подниматься навстречу ворону, оповестил бы распорядителей заранее.

Впрочем, мой подъем – как наследника фамилии Рейнар, навстречу льву Альба наверняка послужит пищей для обсуждения. Я ведь поднимался, по сути, под знаком не своей фамилии. Ладно еще Воронцов с д’Энтенса – им, возможно, чтобы получить приглашение в Золотой зал пришлось делать это через Орден Зерна и Стали. Но для меня это может быть уроном чести, если повернуть грамотно ситуацию. Вот так, еще даже не начавшись, мероприятие уже породило немалое количество сенсаций. И это никто еще не знает, что Десмонд меня исключить из фамилии будет пытаться.

Да, в горах Мессены и среди выжженной пустыни Златогорья даже забывать реалии Рима стал – здесь в любом действии может быть заключено невероятное множество событий. С такими мыслями я вел Алисию в сторону, где видел мундиры Корпуса.

Обычно во время дежурной паузы перед открытием дверей в Золотой зал пространство заполнено разговорами, смехом и звоном бокалов. Но мы с Алисией сейчас двигались словно в коконе тишины. И когда дошли до группы будущих офицеров Корпуса, я даже почувствовал некоторое облегчение. Устал быть в самом центре взглядов, сейчас хоть компания какая-никакая будет.

Кавендиш и Гаррет выглядели стандартно невозмутимо. Лишь на краткий миг Кавендиш дал волю эмоциям, взглядом показав мне, что он крайне удивлен увиденным, да и вообще. Явно имея ввиду мое появление вместе с Алисией.

Несса коротко и приветливо кивнула нам обоим. Ее, как понимаю, мое появление вместе с Альба совершенно не волновало. Высокомерно вздернув подбородок, Несса обозревала окружающее пространство. Ее взгляд словно бы говорил: «Да, усиливающая татуировка. И что?».

Но, впрочем, это Несса, уже дело обыденное. Постоянный протест устоявшимся системам, я уже привыкать начинаю. Обеспокоило меня отсутствие Ливии. Я уже привык к незримому присутствию своей хранительницы, и без нее если честно немного неуютно. Странно, она же должна была присутствовать по плану.

Обеспокоило меня не только отсутствие Ливии, но и вид Дженнифер. Которая почему-то старательно избегала моего взгляда. Причем даже нет, не избегала, а показательно вела себя так, как будто меня вообще не существует.

Так. Дженнифер всем своим видом сейчас показывала, что ей совершенно безразлично, есть я рядом, или нет. Даже не поздоровалась.

Я едва даже вслух не выругался. Ну почему именно сейчас, в такой важный момент?!

Никогда нельзя недооценивать силу мгновений и важность мелочей. Потому что именно мелочи часто приводят к большому краху. И со всеми этими шутками мироздания, со сломом старой эпохи и порогом новой, со вмешательством богов я просто забыл, что Дженнифер – юная девушка. Не безэмоциональный болванчик, не умудренная опытная женщина и не сохраняющий разум в любой критической ситуации проверенный офицер Корпуса. Она – семнадцатилетняя девушка, со своими мыслями, чувствами и эмоциями. И Дженнифер сейчас мое появление под руку с Алисией Альба и мой подъем навстречу гербу со львом восприняла так, как сама посчитала нужным. Не знаю, что сама себе надумав и к каким выводам придя, но явно надумав что-то серьезное и выводы сделав кардинальные.

Алисия между тем, заметив показательное невнимание ко мне Дженнифер, воспользовалась моментом. Она оказалась прекрасной актрисой; я уже видел и знал, насколько юная герцогиня может выглядеть гордой и самостоятельной. Но сейчас все движения, мимика, поведение – все то, как она прижималась ко мне на самой грани приличий, словно бы говорило, кричало: «Мы вместе».

Алисия сознательно начала играть второстепенную и подчиненную в паре роль, причем, явно делая это непосредственно для Дженнифер. Просто почувствовала что-то из-за ее реакции, или благодаря богине знает о нашей связи?

Татуировка на щеке Дженнифер при всем при этом, кстати, оставалась холодной – без отблеска свечения. Но не верю, что она не переживает, просто после Посвящения Дженнифер стала гораздо лучше контролировать собственные эмоции.

Между тем всех собравшихся на галерее в ожидании взяли в оборот гофмейстеры, группами подводя к высоким дверям зала. Я на все это внимания не обращал, потому что лихорадочно думал, как не привлекая ничьего внимания найти момент и пообщаться с Дженнифер.

Поэтому минуты подготовительной сдержанной суеты, когда мы оказались среди немалой толпы в зале приемов, прошли мимо меня. Я думал об этом и даже не обращал внимания как нас разводили по местам, подготавливая к речи императора. Я даже торжественное появление тирана Фридриха пропустил, почти не обратив на это внимания.

Боги, вокруг рушится прежний мир, а мне в первую очередь нужно решать проблемы обидчивой юной девы! Причем есть у меня предчувствие, что именно сейчас нужно это решать, иначе все может пойти непредсказуемо и наперекосяк. Вот буквально кричит предчувствие об этом, а предчувствию своему я склонен доверять.

Обер-церемониймейстер между тем одно за другим объявлял наши имена; сначала Гаррет, потом Дженнифер и Несса, а потом и Кавендиш выходили на трибуну, где самолично тиран Фридрих вешал им на грудь медали «За храбрость». После настал черед флотских офицеров из команды Нереиды. Награжденных оказалось четверо. И после флотских наконец прозвучало мое имя.

– Герой Империи лорд Кайден Доминик Альба де Рейнар! – провозгласил сильный голос обер-церемониймейстера, и я вышел из плотной группы.

Все еще озабоченный крайне показательной холодностью Дженнифер, волнуясь о последствиях, я даже не особо глядя по сторонам двинулся вперед. Легко забежал по лестнице на трибуну, в пять шагов подошел к Фридриху.

Мы с Императором оказались одного роста. Серые, с заметным лириумным отсветом глаза тирана внимательно на меня глянули, Фридрих сухо кивнул. Он сегодня был в простом пехотном мундире Третьего легиона, полковником и почетным шефом которого числился.

Рукопожатие Фридриха оказалось сухим и крепким, как и он сам. Навешивая мне на грудь орден «За выдающуюся храбрость», тиран вдруг сбросил маску безразличия, неожиданно заговорщицки мне подмигнул и открыто улыбнулся. В ответ продемонстрировав полупоклон и исполнив жест «Служу Империи», я спустился с трибуны.

Возвращаясь к нашим местам, я даже изменил траекторию пути и влился в шеренгу выстроившихся по периметру зала индигетов рядом с Дженнифер, заставив потесниться какого-то фыркнувшего чиновника.

Наплевать на все чужие взгляды, надо исправлять ситуацию, а то вообще все сломается. Взяв Дженнифер за руку, причем за показательно безвольную руку, я поймал ее взгляд. Впервые за все то время, как мы встретились с начала мероприятия. Дженнифер, когда наши глаза встретились, за краткий миг обожгла меня взглядом (даже татуировка взблеснула), но мгновенно погасив эмоции, вновь перешла показательный режим нулевого внимания.

«Merda!» – выругался я, понимая, что случай крайне тяжелый. Как и сделанные, видимо, Дженнифер категоричные выводы.

Отпустив ее безвольно упавшую руку, я обошел со спины Кавендиша, Нессу и Гаррета и занял свое место в шеренге. Алисия в этот момент показательно сочувственно вздохнула.

«Pezzo di merda!» – вновь выругался я.

Вот что Дженнифер сама себе придумала, увидев нас вместе с Алисией? Что мы уже к алтарю идем, что ли? Или что придя на бал с Алисией, я отказался ото всех данных Дженнифер обязательств и обещаний? Ну почему у семнадцатилетних девушек в некоторые моменты все решается не разумом и головой, а сердцем и эмоциями?!

Дайте мне легион, и я разметаю орды демонов. Дайте мне меч и я разметаю роту индигетов. Я сильный, умный, умелый, я гроза любого, кто возьмет в руки оружие и направит его на меня. Но при этом я совершенно не знаю, как мне справиться с эмоциональным порывом юной девушки.

Да во имя шерстежопого дьяболо, что ж такое!? Почему в самый ответственный момент обязательно случается какая-то незапланированная мелочь, которая яйца выеденного не стоит, но на решение которой нужно тратить ресурсов столько, сколько не каждая эпическая проблема требует! И для полного моего счастья сейчас еще этого синегривого петуха будут награждать.

– Капитан Императорского флота, герой Империи лорд Эрик Финнеган, – как раз в унисон моим мыслям прозвучали слова обер-церемониймейстера.

Как тиран навешивал орден и надевал гражданский венок на едва не погубившего нас капитана, я даже не смотрел. Довольно сложно было сдерживать эмоции. К тому же кроме мыслей о Дженнифер, теперь параллельно меня одолевали и другие размышления. Как результат от столь краткого, но оказавшегося таким удивительно емким общения с императором.

Фридрих обо всем знал.

Он смотрел на меня так, как смотрит на бабочку лепидоптерофилист, препарирующий иголкой очередной экземпляр в альбом коллекции. Или где там лепидоптерофилисты своих бабочек хранят.

Фридрих только что, навесив мне на грудь орден, на несколько мгновений сбросив маску (что немногие на такой высоте могут себе позволить), посмотрел на меня с искренним интересом. И в его взгляде я безошибочно прочитал чувство безоговорочного превосходства.

Все. Дело решеное, это уже даже не игра.

Если бы я был семнадцатилетним Кайденом, я бы этого его взгляда просто не заметил. Вернее, заметил бы, но просто не понял смысла; но я был не только Кайденом де Рейнаром, но и Домиником Веспасианом, герцогом де Рейнар, первым мечом Запада и военным советником старого императора. Поэтому настрой тирана по отношению к себе прекрасно понял. Он сейчас посмотрел на меня не как на игрока, и даже не как на фигуру; он смотрел на меня словно на экспонат. Словно на отыгранную карту.

Впрочем, мое знание сейчас ничего особо не меняло в плане действий. Но получить подтверждение того, что император знает о нашем грядущем вояже в лапы инквизиции, дорогого стоит.

И во всем этом было еще кое-что. После такого взгляда и вырвавшихся на краткий миг из-под защитной маски эмоций тирана я был уверен: Фридрих прекрасно знает и о том, что на балу никто из нас не собирается предъявлять претензии Финнегану. Он знает, что мы будем молчать ради того, чтобы беспрепятственно завтра отправиться в Дракенсберг.

Остается только вопрос, от кого именно он это знает. И еще у меня вопрос, почему рядом с нами сейчас нет Ливии – все мне никак не спросить об этом Кавендиша, чтобы не привлечь внимание.

Между тем, пока собравшиеся рукоплескали капитану Финнегану, возникла очередная дежурная паузы работы репортеров для съемок общего плана, Алисия в этот момент взяла меня за руку. И когда на нас повернулись визоры камер корреспондентов дворцового пула (о чем нас заранее предупредил незаметный распорядитель), она прижалась ко мне мимолетно, но при этом довольно плотно. Чуть-чуть ближе и чуть-чуть сильнее, чем того требовали приличия. Причем, явно заметив, что взгляд Дженнифер в этот момент словно невзначай скользнул по нам, Алисия еще и на пару секунд положила мне голову на плечо.

– Я тебя недооценивал, – шепнул я Алисии, улучив момент. В ответ получил только немного смущенную улыбку.

– Прости. Сложно действовать совсем безэмоционально, когда понимаешь, что на кону все что тебе дорого, – через несколько секунд ответила она мне на ухо, прижавшись еще плотнее и закрыв нижнюю часть лица ладонью, чтобы по ее слова губам не прочитали.

После того как репортеров удалили из зала, тиран Фридрих произнес дежурную и удивительно короткую речь, прославляя новых героев Империи. Довольно эмоционально он выразил надежду что наши действий будут маяком для остальных воинов на страже границ человеческой цивилизации, и дав всем нам благословение на приятное времяпрепровождение, удалился. Сюрпризом не было – тиран никогда не принимал участия в светских мероприятиях в полной мере, всегда ограничивался лишь вступительной официальной частью.

После того, как Фридрих попрощался, собравшиеся в зале приемов индигеты и высокие чины под чутким руководством обер-церемониймейстера двинулись в главный Золотой зал. Открывал бал, как полагается, главный герой вечера – капитан лорд Финнеган, уже красующийся в тонком обруче дубового венка и держа под руку одну из принцесс императорской фамилии.

Вторыми шли мы с Алисией, после Кавендиш и Дженнифер, за ними следовали Гаррет и Несса, а потом вся остальная, безликая для меня толпа – в которой я мог бы обратить внимание только на Воронцова с Марией д’Энтенса, но они двигались далеко, я их пока даже не видел.

Ожидаемо, но все равно неожиданно получилось, что первый круг танца мы с Алисией прошли по залу, кружась словно в зоне отчуждения. Да, на нас смотрели, на нас обращали внимание. Но держались обособленно, стараясь не приближаться, а если оказались рядом, как можно быстрее удалиться в пируэтах подальше. Причем подобная обособленность не наблюдалась к остальным двум парам нашей компании – Кавендиша и Дженнифер, и Нессы с Гарретом. Мы же с Алисией словно прокаженными были.

– В первый раз? – поинтересовалась она у меня, явно намекая на всеобщую молчаливую обструкцию.

– В общем да. Но в этом есть своя особенная прелесть, – согласно кивнул я.

Алисия ничего не ответила и за оставшееся время танца не было сказано ни слова. Но как оказалось, ответ у девушки был, она его просто попридержала.

– В этом определенно есть своя особенная прелесть, если ты не один, – когда музыка начала затихать, шепнула Алисия и вдруг крепко поцеловала меня в губы, наплевав на все приличия. Тут же спрятав взгляд, она доверчиво прижалась ко мне, когда мы замерли с полным окончанием музыки.

Не успел я еще осмыслить реакцию Алисии, попытаться отделить ее показательную игру от истинных чувств, как произошла также ожидаемая, но вновь неожиданная попытка провокации.

То, что меня будут ловить на яркие эмоции, я знал. Но не думал, что это произойдет именно таким образом и так сразу.

– Леди Альба? – послышался уверенный баритон из-за спины.

Отпустив Алисию, я развернулся и увидел Финнегана, который подошел вместе с многочисленной свитой спутников и словно поймал нас в окружение. Принцессу императорского дома он, кстати, уже где-то потерял. Или она его оставила, конечно же.

– Леди Альба, – повторил Финнеган и галантно поклонился, не обращая на меня совершенно никакого внимания. – Позвольте пригласить вас на следующий танец.

– Прошу прощения, лорд Финнеган, вынуждена вам отказать, – лучезарно улыбнулась Алисия. – Я уже связана обещаниями данными другим кавалерам. К тому же, не хочу обидеть, но… танцор из вас, как я успела заметить, мягко говоря посредственный, совершенно не мой уровень. Кайден, милый, проводишь меня? – перестала обращать на Финнегана всякое внимание Алисия.

Финнеган так и остался стоять с полуоткрытым ртом, как и его многочисленная свита. Едва сдерживаясь от рвущегося смеха, я довольно неаккуратно отодвинул парочку тел в сторону и подмигнул на прощание Финнегану. Он после этого громко захлопнул рот, чему сразу же смутился, а я повел Алисию через толпу туда, где недавно видел яркую шевелюру Кавендиша.

Нас, все те кто находился рядом, провожали ошарашенными взглядами. Да, Алисия только что на глазах у всех совершала репутационное самоубийство – пусть и выставив при этом Финнегана посмешищем. Последствия такого демарша совершенно несложно предугадать – в обычной ситуации. Но Алисия прекрасно понимала, что это ее первый и последний бал в Семиградье, по крайней мере при этом императоре, поэтому совершенно не сдерживалась.

Кавендиш, как я заметил, уже был атакован сразу несколькими поклонницами, и «вместе с ними на плечах», виртуозно парируя завуалированные попытки вытянуть из него приглашения на танец, уже сам шел к нам. Причем Дженнифер я рядом с ним не увидел. Как, впрочем, и Нессы с Гарретом.

Меня это почти не обеспокоило… как впоследствии оказалось совершенно зря.

Взглядом я показал Кавендишу на Алисию и он, моментально уловив намек, пригласил ее на второй танец, который уже объявляли. Чем расстроил сразу нескольких дев. На меня, что характерно, внимания как на возможного кавалера никто не обратил.

Мне пары не было, и я уже было решил выцепить кого-нибудь из толпы или же по пути найти официанта с бокалом, как рядом появилась Несса. Крайне взволнованная, но держащая себя в руках.

– Дженнифер пропала, – коротко сообщила мне Несса.

– Как пропала?

– Вот так. Исчезла. Должна была танцевать с Гарретом, как мы заранее договорились, но как только они встретились, через минуту потерялась в толпе и все. Гаррет ее ищет.

Музыка уже заиграла, а мы с Нессой так и стояли. Взглядом она показала мне, что или мы уходим, или надо что-то делать. Кивнув, я повел ее в танце. По широкому радиусу, обозревая весь зал и высматривая Гаррета и Дженнифер.

Гаррета заметил довольно скоро – он стоял в одиночестве рядом с одной из массивных колонн по периметру зала. По его лицу я увидел, что что-то случилось. Что-то явно не очень хорошее. При этом в его виде определенно не было необходимости суеты – то, что случилось, уже случилось, факт свершенный. Поэтому танец прерывать и давать повод для пересудов я не стал, дождался пока музыка начнет затухать.

Кавендиш, который тоже что-то почувствовал неладное, вместе с Алисией оказался с рядом с Гарретом почти одновременно вместе с нами. Встав тесной группой, мы все внимательно и выжидательно смотрели на Гаррета.

– Дженнифер ушла, – произнес он. И, видя наши взгляды, пояснил: – Уехала с бала вместе с членами своей фамилии.

От осознания случившегося я не удержался и уже длинной тирадой на итальянском высказал все что думаю. Боги, ну почему девушки иногда способны на такие удивительные поступки? Она решила самопожертвоваться в знак протеста?! Зачем?

В отчаянии осознания только что совершенной Дженнифер глупости я даже обхватил руками голову. Зачем она самостоятельно, согласно вердикта императорского арбитра, решила отдать себя в Скаргейл, маркграфу Дракенсбергу. Ну вот зачем?! Подумала она вообще о том, что получается от этого и смерть Себастиана становится напрасной!? Он ведь только ради нее в Корпус пошел!

Богиня, ну почему так всегда все глупо происходит? Вроде работаешь, думаешь что всем миром правят боги и тайная ложа, а оглянуться не успеешь, и оказывается это не тайная ложа, а явная лажа! Дженнифер, ну вот зачем ты это сделала?

И что теперь делать, даже не представляю. Вернее, представляю, даже очень хорошо, но главный вопрос – как это делать?

– Племя изгоев? – послышался позади жизнерадостный голос.

Обернувшись, увидел широко улыбающегося Андрея Воронцова в компании с Марией д’Энтенса. Да, действительно, он верно подметил: вниманием нас не баловали – вокруг нашей группы образовалась словно зона отчуждения.

– Ты сейчас назвал изгоями все это вот полувысшее общество? – в тон Воронцову, на русском и с жутким акцентом ответил ему Кавендиш и широким жестом обвел вокруг, подразумевая остальных присутствующих.

Воронцов в ответ на это жизнерадостно расхохотался. Он, хотя и служил в гвардии претория, тоже был чужим в Семиградье – все же новогородец боярского рода, пусть и беглый. Общаясь с Кавендишем, он сделал комплемент Алисии и Нессе, дальше беседа потекла свободно. Меня спрашивали, я даже отвечал и участвовал в разговоре. Не совсем даже обращая внимание на то, что именно и кому говорю.

Как все, оказывается, было в этой жизни удивительно просто всего несколько часов назад!

Один танец мы пропустили, а следующим кругом, так получилось, я танцевал с Марией. Которая довольно мило со мной общалась, напрочь отойдя от своего дерзкого и резкого стиля боевой валькирии. Но при этом не отойдя от риторики – снова назвав меня «красавчиком», девушка явно намекала на возможность вернуться к вопросу нашего более близкого знакомства.

Я дежурно ей отвечал, на автомате шутил и парировал намеки. Не задумываясь даже о сказанном и о причинах такого мягкого, но при этом напористого флирта со стороны девушки. Действовал словно на автопилоте. Мария, же, продолжая легкий флирт, явно серьезно настроилась на развитие нашего знакомства. И даже то, что я прибыл на бал в компании Алисии ее, похоже, не сильно останавливало.

В ходе танца я по-прежнему дежурно лавировал в беседе набором заученных фраз, продолжая в процессе размышлять о поступке Дженнифер, который совершенно выбил меня из колеи. «Назло маме пусть мне голову напечет», как ходит поговорка в Бернгланде – иначе я и не могу объяснить логику ее поступка. Ну что ей стоило сделать небольшую паузу, выдохнуть и просто поговорить? Обязательно было с плеча рубить?

Если только… – вдруг появилась у меня догадка. Если только, как это последнее время все чаще бывает – взять случай с Алисией, не вмешался кто-то из богов, дав указание Дженнифер показательно устроить мне эмоциональный порыв и отдаться в руки своей фамилии. Тем более что: «Твоя дорога лежит на Север», – как недавно говорила мне Морриган. И такой дурацкий поступок Дженнифер может меня на эту дорогу откровенно подтолкнуть. Но на Север я так и так бы попал в ближайшее время – смерть Блайда нельзя оставлять просто так, да и Вальдера с адскими всадниками я туда отправил.

В пользу версии божественного вмешательства говорили все факты. Но неужели Дженнифер так умело смогла сыграть оскорбленные чувства и нелогичный порыв самопожертвования для того чтобы меня уязвить?

Танец между тем закончился, и мы вновь постепенно собрались компанией на прежнем месте.

– Ай! – от раздумий меня отвлек испуганный вскрик Марии.

Отпрянув от меня, она выругалась. Было от чего – Мария стояла частично мокрая почти с ног до головы, щедро облитая шампанским. Возвращаясь в реальность, я прокрутил в памяти картинки произошедшего. Так, ясно – Гаррет и Алисия, лавируя между другими парами, шли так быстро, что врезались в высочившего из-за колонны официанта с подносом, игристое вино с которого вылилось в основном на Марию.

Алисия, всплеснув руками и взволнованно рассыпаясь в извинениях, повела Марию в сторону дамской комнаты, Несса присоединилась к ним. Кавендиш, Гаррет и Воронцов подозвали еще одного официанта, ведя беседу. Причем Кавендиш и Гаррет все посматривали на меня, словно я мог решить проблему бегства Дженнифер щелчком пальца.

А как ее решить? Погнаться за мобилем Дома Лариан и устроить гонки в Семиградье, выкрав члена фамилии? Отличный план, за исполнение которого меня сходу в подвалы Конгрегации отправят, здесь не Равенна.

Я честно пытался придумать, как решить возникшую проблему. И придумывал даже, вот только варианты, которые приходили на ум… такие, конечно все, от плохих до очень плохих.

Чувствую, что они не порадуют никого – ни меня, ни Империю.

Впрочем, никто и не обещал, что будет легко.

Глава 20

– Пшли вон! – едва осмотревшись, коротко бросила Алисия и несколько юных дев из второго сословия торопливо покинули дамскую комнату.

– Сейчас, сейчас я все сделаю, подожди немного, сейчас я все уберу… – обратилась она уже совершенно иным, полным участия тоном к Марии, которая держала руки на отлете и с отвращением морщилась от ощущения мокрого и липнущего к платью тела.

– Карина, – обернулась Алисия к третьей зашедшей в помещение девушке с усиливающий татуировкой на щеке.

– Можешь называть меня Несса, – усмехнулась та, которую совсем недавно звали Карина фон дер Биллен.

По глазам девушки Алисия увидела, что Карина, она же Несса, уже все прекрасно поняла. Поняла не случайность столкновении Алисии и официанта. Несса поняла это в отличие от Марии д’Энтенса, которая терпеливо, не очень умело скрывая раздражение от произошедшего ждала, пока Алисия силой магии поможет ей очистить и высушить платье.

– Несса, здесь запрещено пользоваться силой, но если очень нужно, то можно, – заговорщицким тоном громко прошептала Алисия. – Посмотри пожалуйста, чтобы нас никто не потревожил.

Кивнув и понимающе усмехнувшись, Несса вышла из дамской комнаты и встала у двери, подперев ее. Алисия, с участливым выражением лица, подвела Марию к раковине, и вдруг схватив ее за шею, толкнула вперед, лицом прямо в зеркало. Зеркало оказалось крепким и не разбилось, но удар для Марии оказался ощутимым – из разбитого носа щедро брызнула кровь. Алисия в этот момент второй рукой схватила Марию и пустила через кончики пальцев поток силы. Для невладеющего подобное было настоящей пыткой – примерно такой, как касание электричества.

Мария, побелев как полотно от невыносимой боли, открыла рот в беззвучном крике. Алисия добавила поток силы, но слишком переборщила – истязаемая девушка захрипела, дернулась и потеряла сознание.

– Милая, а ты куда? – расстроенно поинтересовалась у бесчувственного тела Алисия. Грубо подняв Марию за волосы, Алисия завела ее голову в раковину и включила холодную воду. Подождав, пока к Марии вернется сознание, и придерживая ее на ногах, Алисия потянула девушку за волосы и несколько раз хлестнула пощечинами, приводя в чувства. Стараясь делать это аккуратно – чтобы капли воды и крови не попали на ее белоснежное платье.

– Очнулась? – жестко поинтересовалась Алисия, поймав взгляд Марии. И дождалась, пока приходящая в себя девушка сфокусируется на ней вниманием, воспоминанием и пониманием.

– Если ты еще раз попытаешься получить то, что тебе не принадлежит, я выжгу твой мозг и остаток жизни ты проведешь как растение, мыча и пуская слюни, – звенящим от злости голосом сообщила Алисия Марии. – Ты меня поняла?

Мария, сквозь боль возвращающейся чувствительности сверкнув черными глазами, со злостью и ненавистью посмотрела на беловолосую соперницу.

– Я не слышу, – спокойным тоном поинтересовалась Алисия.

– Поняла, – сдавленно, сдерживая ярость, ответила Мария.

– Это было сразу два предупреждения: первое и последнее, имей ввиду, – кивнула в ответ Алисия и отпустила волосы Марии.

Разряд силы, который недавно прошел через девушку, был настолько велик, что мышцы ее еще не до конца слушались. И, не удержавшись на ногах, Мария со сдавленным криком упала на пол.

– Ой, прости, прости дорогая, – вернув себе прежний участливый тон заговорила Алисия. – Сейчас, сейчас все сделаем милая, сейчас приведем тебя в порядок…

Несколько секунд Алисии потребовалось, чтобы остановить кровь и еще полминуты, чтобы сформировать простое заклинание разделения веществ, убрав с платья, волос и кожи Марии воду, кровь и игристое вино.

Несса на выходе из туалетной комнаты встретила двух молчаливых девушек понимающим взглядом, и вместе с ними двинулась обратно, где у колонн зала беседовали озабоченные Рейнар, Кавендиш, Гаррет и не совсем понимающий причину сдерживаемого волнения собеседников Воронцов.

Глава 21

Несмотря на напряженные раздумья и действия практически на автопилоте, я отметил, что порыв флирта в мою сторону от Марии неожиданно как-то сошел на нет. Что оказалось несколько удивительно в свете ее недавней настойчивости, но мысли об этом проскользнули совсем краем. Более того, «девушка со скорпионом» вскоре довольно скомкано попрощалась и покинула бал, сославшись на легкое внезапное недомогание.

В иной ситуации меня бы это возможно озадачило, но точно не сейчас. Я попрощался с Марией и Воронцовым сдержанно, потому что практически не воспринимал действительность. Да, Воронцов убыл с бала вместе со спутницей, хотя делал это явно неохотно. Но как галантный кавалер по правилам хорошего тона не мог отпустить ее одну.

Танцы между тем подходили к концу. Все чаще мимо сновали официанты с подносами – с аперитивом и легкими закусками; торжественный ужин, на котором должно произойти нами ранее задуманное, был все ближе.

Я, по-прежнему мало обращая внимания на окружающее, практически безостановочно размышлял о том, что не могу отправиться в Северный Круг вместе со всеми остальными – своим долгом и чувством ответственности памяти Джессики ставя в опасность жизни Кавендиша, Ливии (кстати где она все же?), Нессы и Гаррета. Но в то же время я не мог бросить Дженнифер и не отправиться в Северный круг.

Даже ради памяти Джессики не мог бросить, не говоря уже о данном самой Дженнифер обещании оберегать ее. В каком-нибудь ином мире слова может быть ничего не значат; но в нашем мире невыполненное обещание, если это обещание дано индигетом, может привести к непредсказуемым последствиям в собственной судьбе. Так что мне критически важно исправить ошибку Дженнифер, которая сама себе что-то придумала, сама обиделась, и сама, как это говорят нордлинги Северного круга, подразумевая глупый эмоциональный поступок: «Разбежалась и прыгнула со скалы».

Танцевальная программа мероприятия наконец закончилась, и вместе с общей группой мы прошли в зал с накрытыми столами. Во главе, вместо императора, расположился министр военного департамента. Он же и произнес первый тост, поднимая бокал за всех собравшихся здесь и сейчас героев. Едва закончив явно заученную фразу, министр немедленно выпил.

Судя по слухам, тот еще любитель заложить за воротник на официальных мероприятиях, а оборонной деятельностью Империи вместо него уже давно руководит команда заместителей. Ну да ладно, не мои проблемы.

Вторым, по старшинству чествования и совокупности заслуг, после того как все подняли первые бокалы и первично утолили аппетит, тост произносил Финнеган. Новоиспеченный сенатор и всеобщий герой в длинной и витиеватой речи отметил как собственную гордость за Императорский флот, так и собственную гордость за себя лично.

– Улыбаемся и машем, – услышал я, как сквозь зубы проговорил Кавендиш. – Улыбаемся и машем, – повторил он, сияя широкой и неискренней улыбкой, больше похожей на оскал хищника.

Эх, учиться ему еще и учиться сдержанности. По глазам же видно, что готов убивать прямо здесь и сейчас. Хорошо, что здесь и сейчас корреспондентов нет, иначе запечатленный на фотографической карточке Кавендиш вполне может послужить моделью для плаката «А теперь я иду убивать». Причем судя по позе, готов убивать Кавендиш был конкретно вилкой, которую сейчас даже перехватил так, чтобы удобнее в чужое тело втыкать было.

К счастью, во время витиеватой речи Финнегана он не сорвался. Снова перерыв, звон бокалов, повсеместная работа челюстями, снующие вокруг официанты.

Третьим, как новоиспеченному обладателю следующего по старшинству ордена, говорить тост предстояло мне. И когда один из гофмейстеров сделал мне знак, Кавендиш вновь не сдержался и отреагировал.

– Давай, Рейнар, настало твое время! – кровожадно прошептал он, явно жаждая крови. Тоже ему татуировку что ли посоветовать нанести, чтобы сдерживать эмоциональные порывы научился?

Поднявшись и подняв бокал с игристым вином, я осмотрел всех собравшихся за столом гостей и высоких чинов.

– Мой тост…

Прерывисто вздохнув, я перевел дыхание, словно борясь с подступающим волнением.

– Мой тост будет… – начал было я снова, но вновь осекся, опять делая вид как сложно мне говорить. Звучно и резко выдохнув (как будто у меня полный бокал орочьего камаргарского чистогана в бокале, а не игристое вино), я встряхнулся. И, словно выбрасывая из памяти дежурные слова заученного текста, заговорил в форме тщательно продуманной «импровизации».

– Знаете, я совсем немного лет живу на этом свете. Но за свои семнадцать лет уже многое повидал. Особенное спасибо за это стоит сказать Корпусу Спарты, который устроил мне приятное времяпрепровождение во время отбора на курсы офицерской школы, – приподнял я бокал под ободрительный гомон двух десятков будущих и настоящих офицеров Корпуса, которых здесь кроме курсантов тоже было.

– Я много чему был свидетелем и много что пережил. Но все то, что я видел, блекло меркнет перед всем тем, что я увидел совсем недавно на склонах Варгрийского хребта, находясь между небом, снегом и землей. И я поднимаю свой бокал за настоящего героя Империи, за капитана орда Финнегана. Он…

Вновь пауза, вновь показательно осекшийся голос, и вновь взволнованно-сосредоточенный вид. Финнеган, кстати, смотрел на меня с недоумением. Как и император, судя по всему, он знал, что возможностью отправиться на Дракенсберг было куплено наше сегодняшнее спокойствие.

Но кто помешает мне признать заслуги настоящего героя? Об этом никакого разговора не было.

– Вы знаете… – уже заметно дрожащим от сдерживаемого волнения голосом проговорил я. Голос при этом ожидаемо сорвался. Но, как это надеюсь выглядело со стороны, я быстро взял себя в руки и заговорил увереннее, словно волну поймав:

– Давайте так: я, наверное, расскажу все по порядку. Так получилось, что во время прохождения славным имперским фрегатом Нереидой над пиком вершины под названием Средний палец мы, будущие офицеры Корпуса Спарты, находились на баке корабля в составе подразделения абордажной команды. Мы находились в первых рядах свершившегося подвига и видели все произошедшее своими глазами. И вы знаете… я просто поражен.

Сделав паузу, я снова под общий гомон приподнял бокал, вновь словно собираясь с мыслями. На меня смотрели в основном с интересом; но немало взглядов было с покровительственной насмешкой – большинство из присутствующих забавляло мое волнение.

Ладно, ребят, подождите – я ведь только начал. Финнеган, кстати, понемногу начинал нервничать. Неужели из-за предательства в Корпусе и полного осведомления о наших планах все эти черти были уверены, что мы сглотнем обиду?

Хорошо, что наш план остался только между мной и Кавендишем.

По уму, надо было всем этим рисовальщикам придуманных подвигов сюда ментатов пригонять, чтобы они сумели если что меня остановить, заткнув рот. Пусть даже это шаг Ассамблея индигетов Запада откровенно не поймет, и будет большой скандал; но это определенно для них лучше было бы того, что я сейчас собираюсь здесь и сейчас озвучить. Но они этого не сделали, и теперь, как правильно сказал Кавендиш, настало мое время.

Держитесь теперь, твари тупорогие.

– Простите мое волнение, но стоит мне об этом подумать, как произошедшее словно вживую стоит перед глазами, я переживаю все это снова и снова, – извиняющееся чуть поклонился я. – Итак, находясь, как я уже раньше говорил, в первых рядах зрителей свершающегося подвига, я видел, как выполняя подъем над горой на форсаже, наш фрегат идет прямо над склоном, двигаясь на высоте не более полсотни метров. Смелость маневра, как и виртуозное управление фрегатом Императорского флота его блестящим командиром, – глубоко поклонился я Финнегану, – казалась мне просто поразительной!

В зале присутствовало несколько грамотных флотских, которые, как полагаю имели представление о случившемся из сводок. И мои слова – им, знакомым с эйраторией, воздушным театром действий вокруг Разлома, многое сказали о маневре и большом уме капитана Финнегана. Он, кстати, понемногу начал обратно бледнеть. И вилку сжимает сейчас прямо как Кавендиш недавно.

«Мразина, не знал, что не только в одни ворота можно играть?» – так и хотелось мне спросить у него прямо и открыто. Но опыт военного советника императора позволял мне выразиться на официально языке, путь и более длинно и витиевато.

– …Никогда в жизни я не видел, и, наверное, больше никогда в жизни не увижу больше подобного мастерства. Это было… виртуозно! Мы буквально разрывали мглистую завесу облаков, как вдруг… нас атаковали! Вероломно, исподтишка. Нас вероломно атаковало целая группа ведьм, их было сразу пятеро! Пять ведьм, которые бросали в нас сильные и смертоубийственные заклинания не ниже пятого круга! Клянусь пред лицом богов, так все и было! – поднял я руку, заставив блеснуть светом Сияния свой перстень.

Некоторые из присутствующих офицеров, не только флотские, начали ошарашенно переглядываться. По всей видимости, официальная сводка была составлена так, что всем становилась ясно – герой Финнеган, а наши медальки – это лишь знак уважения к Корпусу. Но после моих слов те, кто хоть немного понимает в военном искусстве, крепко задумались над тем, что официальные сводки о боестолкновении, очень мягко говоря, лгут.

– Сразу пять, целых пять огромных ледяных стрел полетели в наше воздушное судно…

Я не флотский, и к императорскому флоту Римско-Септиколийской Империи отношения не имею. Но хорошо знаю, что у покорителей морей и небес есть градация: то что военное, оно ходит по морю и воздуху, и называется корабль. То, что гражданское, оно плавает по морю и воздуху – и это судно. И сейчас я специально назвал фрегат воздушным судном, чтобы парни с золотыми эполетами не расслаблялись. Вот такая вот маленькая месть от офицера стражи границ воздухоплавателям, самомнение которых гораздо выше, чем самые высокие горы нашего мира.

– …эта подлая атака, как я уже сказал, оказалась для нас совершенно неожиданна. Я помню, как звенел в небесах лед, помню, как все пять ледяных стрел вероломно и целенаправленно врезались в одно место нашего щита, помню как после этой невероятно сильной и направленной атаки целых пяти ледяных стрел оторвался двигатель у фрегата, и помню, как сразу после этого мы врезались прямо в скалу Среднего пальца, потеряв нос корабля!

«Что это вообще сейчас происходит?» – говорили общим лейтмотивом взгляды переглядывающихся высших офицеров.

Взгляды тех, кто понимал, о чем вообще речь – что, оказывается, из строя фрегат вывело всего пять низкоранговых ледяных стрел, после чего Нереида еще и едва не самоубилась об скалу. Те же из присутствующих, кто не понимал, о чем речь, также заметили и поняли, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Сам же лорд Финнеган, наш будущий сенатор с гражданским венком, еще недавно покрытый густым румянцем, уже сидел бледный и смотрел на меня с откровенной ненавистью.

«Кушайте, дорогой, не обляпайтесь», – с наслаждением отсалютовал я ему бокалом.

– Капитан лорд Финнеган! – тут же повысил я голос. – Капитан лорд Финнеган, который чутко и виртуозно управлял фрегатом, после потери носа у нашего судна смог справиться с управлением за рекордно короткие сроки! Всего четыре… хотя может быть пять, но это не точно… в общем, всего четыре минуты ему потребовалось на то, чтобы остановить ушедший во вращение фрегат и подготовить офицеров своей команды по уничтожению отвалившейся от остального судна установки Римского огня. Мы, так получилось, как раз в это самое время находились уже на земле, на склоне горы рядом с установкой Римского огня, в десяти метрах от нее, и наблюдали все это прямо сказать своими глазами! Нам, правда, немного мешали гончие и берсеркеры, но эти черные твари мелочь по сравнению с тем, с какими проблемами пришлось сталкиваться команде нашего признанного героя, возвращая управления своим судном! – вновь поднял я бокал.

– Поверьте, зрелище подобного профессионализма вряд ли кто больше увидит. Офицеры Нереиды, давая нам возможность скрыться, формировали два огненных копья больше сорока секунд, наверняка этим промедлением спасая наши жизни. И их задержка позволила нам отойти на целых сто метров от головы дракона к тому моменту, когда она взорвалась после попадания в нее огненных конструктов!

Один из присутствующих за столом имперских адмиралов неожиданно в порыве ярости отбросил вилку. Седовласый небесный волк, с красным обветренным лицом – причем у него именно обветренное, а не залитое вином как у министра оборонного департамента. С выражением нескрываемого отвращения воздушный волк смотрел то на Финнегана, словно вопрошая: «почему ты молчишь?», то на меня, будто возмущаясь: «да что ты черт побери такое несешь?».

– Истинно так все и было, слава Флоту и героям Империи! – вновь поднял я руку, заставляя сверкнуть перстень силой. И перекрывая негромкий гомон собравшихся гостей, заговорил громче.

– В общем, прошу простить меня, я в силу возраста и недостатка мудрости не могу говорить красивые тосты, зато я могу говорить искренне, рассказывая о том, что нам пришлось пережить. И что я хотел сказать своим немного неуклюжим тостом: сегодня наш Императорский Флот теряет такого командира, как капитан лорд Финнеган. Это печально. Но сегодня же наш Сенат приобретает такого настоящего героя, как капитан Финнеган. И я уверен, что лорд Финнеган с таким же профессионализмом будет управлять делами Империи совершенно также, как управлял до этого вверенным ему фрегатом. Слава непобедимому Императорскому Флоту! Слава капитану Финнегану!

– Слава герою! Слава капитану лорду Финнегану! – с криком поднялся со своего места Кавендиш, поднимая бокал.

– Слава капитану Финнегану, – поднялась с бокалом и Несса.

Лицо бледное, волосы слегка растрепаны, татуировка на щеке сдержанно горит белым светом. Лунная валькирия, как с картинки прямо. Гаррет ничего говорить не стал. Также поднявшись с места, с поджатыми губами, даже побелевшими от того насколько крепко он их сжал, Гаррет отсалютовали вновь красному как рак Финнегану бокалом. Звонко чокнувшись, мы вчетвером в пару глотком осушили свои бокалы.

В зале между тем началось некоторое шевеление. Те, кто в военном деле понимал мало, обращали внимания на удивленных тех, кто в военном деле понимал и осознал, что именно я только что рассказал.

«Ну и зачем мне такое удивительное счастье?!» – на русском, только более непечатно, выразился вдруг отбросивший недавно вилку седовласый генерал. Порывисто поднявшись, ни на кого не глядя, он одним движением сорвал с груди (вырвал с мясом) орденские планки и бросил их на блюдо с молочным поросенком. «На детородном органе я вертел такую гордость императорского флота», – примерно с таким смыслом вновь на русском выразился седовласый адмирал и порывисто развернувшись, опрокинув при этом стул, вышел из-за стола и чеканя шаг покинул помещение.

Видимо, военная пенсия за старые заслуги ему гарантированно обеспечена, поэтому старый воздухоплаватель и резок настолько в выражениях. Остальные офицеры явно не обладали таким авторитетом, но судя по взглядам и выражениям лиц, точку зрения адмирала разделяли довольно близко.

После такого демарша даже те, кто в военном деле понимал мало, осознали, что произошло сейчас что-то из ряда вон выходящее и герой лорд Финнеган какой-то не очень правильный герой.

Понимали это теперь абсолютно все – потому что, не разбираясь в частностях военного дела, приглашенные во дворец на императорский бал по умолчанию разбираются в архитектуре человеческих чувств и сильны в искусстве полунамеков. Хотя, в принципе, реакцию седовласого адмирала, который абсолютно прямо сказал на чем именно он вертел все происходящее, полунамеком назвать сложно.

Дверь за адмиралом между тем захлопнулась и в полной тишине мы вчетвером опустились на свои места. Я при этом поймал взгляд ободряюще улыбнувшейся мне Алисии, которой происходящее явно понравилось.

– Теперь можно и пожрать, – в абсолютной тишине раздался голос Кавендиша. – Гаррет, передай пожалуйста курочку.

Глава 22

Дворец после окончания мероприятия мы покидали, пользуясь привилегией Великого Дома Альба, в числе первых. И внешне беззаботной компанией спустившись по парадной лестнице, вышли на улицу.

Через парк двигались тесной группой – максимально быстро для того, чтобы не казалось бегством. И, несмотря на дежурные шутки и поддерживаемый разговор, в некотором напряжении. Хотя после моего тоста и вспышки ярости седовласого адмирала ничего особенного больше по ходу торжественного ужина не произошло, но кто его знает, что дальше последует.

Таким вот образом, сохраняя внешнюю невозмутимость, миновали Верхний, а после и Нижний парк. Несколько раз по пути попадали в прицел фотографических камер аккредитованных корреспондентов. Предполагаю, что получатся очень интересные фотографии и возможные выводы – все же мы впятером, в парадных мундирах Корпуса, словно эскортом сопровождаем герцогиню Альба, которая выглядит такой хрупкой и беззащитной в своей легкой белоснежной тунике.

Миновав парк, мы наконец вышли к Триумфальной арке, за которой нас ждал белый лимузин с лордом Далером за рулем. В салоне мобиля внезапно для меня обнаружилась Ливия – о том, где она, узнать у Кавендиша я так и не сподобился. Не стал рисковать лишний раз. Кавендиш ведь по ходу ужина сохранял спокойствие и сам не торопился задавать мне вопросы. Так что я здраво рассудил что Ливия, отправляя его одного, уж дала необходимые инструкции.

Ливия сейчас, как и все мы, была облачена в парадную форму Корпуса. Только в ее варианте для старшего офицерского состава, с меньшим количеством черных вставок на белом мундире. Выглядела она слегка растрепанной, была бледна как полотно и осунувшаяся – до такой степени, что даже вены под кожей лица проглядывают. Целительница сидела откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза – на наше появление она отреагировала, лишь посмотрев через полуоткрытые веки. Утомлена и обессилена до крайности.

Серьезно все: так выглядят индигеты, которые совсем недавно оперировали силой на пределе возможностей. Так выглядят те, кто только что вышел из тяжелого боя. Внимательней присмотревшись к нашей загадочной целительнице, я кроме всего прочего увидел на белом обшлаге рукава ее кителя несколько капель крови.

Окончательно в подтверждение моих догадок по первому впечатлению, я почувствовал в салоне знакомый легкий аромат ванили и корицы. Знакомый, очень знакомый аромат: чистый лириум по вкусу омерзительная штука, а натуральные ароматические добавки из ванили и корицы лучше всего способны перекрывать неприятный привкус.

Напалм, кровь, ваниль и корица – запахи большой войны с участием индигетов. Вот только вокруг все спокойно, войны никакой не видно. Но, встретившись с Ливией взглядом, когда она все же, явно с трудом, открыла глаза, я увидел блеск серо-стального отсвета. Определенно, далеко не одну дозу лириума употребила совсем недавно, восстанавливая магические силы.

Хм, времени Ливия, пока продолжался бал точно не теряла.

Все остальные между тем уже оказались в салоне, хлопнула последняя закрытая дверь и лимузин сразу мягко тронулся с места. Ливия, собравшаяся с силами после минуты отдыха, уже смотрела на меня с нескрываемым осуждением. Видно было, что она очень хочет что-то мне сказать. Хотя, гадать особенно не нужно. «Теперь ты доволен? Хороший был тост?» – совершенно точно хотела сказать Ливия, тут не ошибешься.

Но целительница молчала.

Да, Ливия все же не Дженнифер. Пусть она и старше всего на несколько лет, но выдержка железная. Судя по выражению лица, нас с ней конечно же ждет серьезный разговор, но состоится он явно после того, как мы окажемся в относительной безопасности.

Лимузин между тем, пропетляв между рядов многочисленных машин на стоянках, проехал вдоль побережья горного озера и уже выкатился на спуск серпантина.

– Довольны своим перфомансом? – все же не выдержала и вкрадчиво поинтересовалась Ливия, глядя только на меня.

На балу она не была, потому что вытрясла у Кавендиша все подробности планируемого нами поведения – по тому, что она на него совсем не смотрела, понял я. И видимо решив, что помешать произнести тост мне никак не сможет, Ливия получается занималась обеспечением нашего отхода.

Я так предполагаю, что обеспечением безопасного отхода – иначе смысл ей войну где-то устраивать. А в том, что сотворила она недавно что-то серьезное, сомнений никаких нет – когда так утомленно и обессиленно выглядит индигет ее ранга, речь может идти о полном прекращении существования небольшого города вместе с многочисленным гарнизоном.

– Можно сказать, что все прошло по плану, – спокойно кивнул я, глядя Ливии в глаза.

– Пока у вас все проходило по плану, – процедила она, – штурмовые группы бойцов Конгрегации заняли резиденцию Альба в городе Нобилей. Кроме того, у меня есть информация, что несколько резиденций Альба захвачено по всей Септиколии. Поэтому уверенно предполагаю, что бойцы Конгрегации занимают сейчас вообще все резиденции Альба на Юпитере и Европе. Ты доволен?

Ливия говорила негромко, явно сдерживающая злость. И, раздувая ноздри, смотрела сейчас только на меня. Странно – если сумела найти общий язык с Далером Альба, так что ожидая нас оказалась в машине, почему он ее не просветил насчет того, что Алисия скрылась из-под опекающих ее надзорных команд? Не успел? Не счел нужным? Или она просто обессилена была до такой степени, что ее не хватало на вопросы? Скорее всего последнее.

Короткий взгляд на Алисию – юная герцогиня держится спокойно и непринужденно. И, как мне кажется, от происходящего даже получает удовольствие. «В этом определенно есть своя особенная прелесть, если ты не один», – вспомнил я ее слова. Так, ладно, за Алисию можно быть спокойным. Юная герцогиня Альба даже довольна происходящим, а все остальные… ну, все остальные прошли отбор в Корпус, за них вообще можно не волноваться. Спокойны, как кремень.

Ведущий лимузин прочь от Этрейского озера древний лорд Далер, кстати, содержание нашей беседы сейчас прекрасно слышал. В отличие от пути сюда ехал он с открытой салонной перегородкой. И судя по спокойствию и размеренности хода лимузина, а также по отсутствию реакции на слова Ливии о происходящем старый лорд особо не переживал.

Я окинул Ливию еще одним внимательным взглядом, посмотрев на белоснежные обшлаги ее рукавов, на которых только-только начала подсыхать кровь. Вот именно – подсыхать. Похоже, старый лорд просто не успел с ней ничего обсудить, потому что наша такая незаметная на вид, но такая могущественная целительница оказалась в лимузине совсем недавно.

– Рейнар! Я задала тебе вопрос, – нарушая возникшую паузу чуть повысила голос Ливия.

«Слышал, слышал», – поднимая глаза, ответил я ей взглядом. Всматриваясь в осунувшееся, но такое по-прежнему красивое лицо целительницы.

Ливия удивительно молода для своего звания капитан-коммандера. Полученном наверняка согласно уровню круга владения, а не по выслуге лет или иным заслугам. Нет, я совсем не сомневаюсь, что Ливия могущественная владеющая, но вот даже насчет ее возможностей как тактика уже совсем не уверен. Не говоря уже о стратегическом понимании событий. И по взгляду Ливии сейчас я вижу, что она совсем не понимает, что если Конгрегация начала действовать подобным образом, это нам скорее на руку. Ассамблея просто не поймет такого поведения. Летние каникулы уже совсем скоро заканчиваются, собирается осенняя сессия, на которой прозвучат очень неприятные вопросы, на которые инквизиторам нужно будет давать ответы.

Но наглая атака Конгрегации нам в перспективе на руку если мы успеем сегодня, прямо сейчас, покинуть Семиградье и пределы Империи. Убраться отсюда до того момента как заработает вся имперская государственная машина, направив свою мощь на попытку нас остановить, захватить или обезвредить. Чего мне очень не хочется.

– Резиденции и имущество фамилии арестовывают из-за моих действий, – звонким голосом вдруг произнесла Алисия, отвечая Ливии вместо меня. – Я вчера узнала то, что мне не следует знать. В процессе мне пришлось избавить от опеки инквизиторов, так что они могли воспринять это очень болезненно. И восприняли, как мы видим по их реакции.

– Нас арестуют, едва мы остановимся и покинем машину, – бросив удивленный взгляд на Алисию, уже более сдержанно произнесла Ливия. – Конгрегация начала действовать, и они не остановятся. Времени у нас – пока мы не спустимся со склонов Олимпа, и пока мы не доедем до отеля или до резиденции Альба. Или пока не свернем с маршрута, за нами уже наверняка следят.

Выдержку Ливия, несмотря на состояние, прекрасно сохраняла. Но в ее голосе заметно звенел металл напряжения.

– Не волнуйся, – спокойным тоном произнес я. – Все будет хорошо: мы сегодня же, сейчас, покинем Семиградье.

– Да?

– Да.

– И как ты это представляешь? – едко поинтересовалась Ливия.

Да, она сейчас очень зла. Причем зла скорее всего не на мои действия, а на то, что мы с Кавендишем не поставили ее в известность о своих планах по действиям на Балу Героев.

– Мы сейчас все вместе отправимся в Новогород, – ответил я целительнице параллельно с мыслями и догадками.

– Прямо отсюда?

– Ну почти, – кивнул я, прикидывая по памяти где находится ближайшая портальная станция.

– Откуда ты знаешь, что я смогла получить портальный свиток? – с удивлением поинтересовалась вдруг Ливия.

– А ты смогла получить портальный свиток? – уже настала моя очередь удивляться.

Удивился, но зато понял теперь причину ее состояния – вместо того чтобы посетить бал, Ливия получается отправилась в Академию Гильдии магов. Наверное, посетила один из закрытых учебных корпусов, их на Олимпе и рядом достаточно. И если знать где искать, в хранилищах гильдии можно много чего найти. Вот и ответ, отчего у нее такой изможденный вид – маги Академии наверняка не очень хотели делиться с ней портальным свитком, видимо пришлось применять убойные аргументы.

Прелестно, на самом деле, просто прелестно. Мой план по перемещению из Семиградья в Новгород состоял конечно несколько в другом, но портальный свиток все намного упрощает.

– У нас гости, – произнес вдруг лорд Далер. – Две машины, инквизиция. Держат дистанцию.

Голос у него оказался ожидаемо скрипучий, как звук ржавых шестеренок.

Когда я переглянулся с Ливией, она ответила мне злым взглядом.

– У нас есть портальный свиток, но нам даже не остановиться чтобы его использовать, – с выражением «а я же говорила» произнесла Ливия.

– Значит надо инквизиторов сбросить с хвоста, – задумчиво проговорил я.

Лорд Далер неожиданно воспринял мои слова как руководство к действию. Топнув на педаль, он значительно увеличил скорость и погнал вниз по серпантину. Заставляя мобиль прочертить визжащей резиной старый лорд вписался в крутой поворот, потом последовало еще одно ускорение. Вновь набрав скорость, лимузин вильнул, и, разбив декоративные деревянные ворота, выскочил на частную второстепенную дорогу. На грунтовку, ведущую вверх под крутым углом. Двигатель чиркнувшего днищем и бамперами по земле лимузина заревел, машина ощутимо ускорилась, надсадно ревя мотором и поднимаясь среди оливковых рощ, оставляя за собой клубы пыли.

В салоне густо пахнуло ванилью и корицей – Ливия, улучив момент, вскрыла очередную склянку с лириумом. Ох как ей плохо будет через несколько дней, после того как придет откат от столь зверского насилия над организмом. Зато сейчас она вновь свежа и готова к бою.

Обернувшись, сквозь клубы пыли я на краткий заметил далеко позади две черные машины. Инквизиторы явно не ожидали от нас подобной прыти, и сейчас только-только появились из-за поворота серпантина. Наблюдал их недолго – пыль и деревья черные машины от меня скрыли. Да и грунтовка вильнула – в крутом повороте с подъемом миновав небольшую часовню Посейдона, судя по трезубцу на крыше, Далер топнул по тормозам. В салоне раздались сдавленные возгласы – Несса навалилась на Гаррета, негромко взвизгнувшая от неожиданности Алисия на меня; лишь Кавендиш и Ливия удержались на месте. Лимузин же, проехав юзом десяток метров, встал как вкопанный.

Хлопнула водительская дверь – это лорд Далер покинул салон. Я тоже уже выскочил на дорогу, держа наготове вызванную из пространственного кармана винтовку. Заметив краем глаза, что и Ливия выскочила из мобиля – двигаясь уже стремительно быстро, под воздействием вернувшего силы принятого лириума.

Но ни моего вмешательства, ни силы Ливии, ни тем более помощи от остальных не потребовалось. Резкий порыв воздуха заставил меня пригнуться, и обе появившиеся из-за поворота машины с эмблемой всевидящего ока Конгрегации на дверях просто сдуло с дороги. Буквально сдуло – унесло как бумажные модельки.

Воздушный конструкт, который создал лорд Далер Альба, просто начисто проигнорировал магическую защиту мобилей. Нет, что-то там конечно заискрило, корпуса машин загорелись отсветом срабатывающих щитов, но эффекта не принесло – обе металлические повозки моментально скинуло с дороги и отбросило далеко в сторону и вверх.

Только тогда, когда мобили в нашем восприятии уменьшились в размерах, улетев на пару сотен метров как минимум, созданный Далером порыв ветра сошел на нет и оба мобиля прекратили горизонтальный полет. Замерли на пару мгновений, зависнув, а после устремились в падении вниз. Приземлившись с металлическим хлопком на крутом каменистом склоне, мобили Конгрегации покатились под уклон, в ореоле пыли и разлетающихся по сторонам частей кузовов.

Внушительное зрелище.

Когда совсем недавно этот согбенный древний старик показывал мне жестами, что если я обижу Алисию он заставит меня об этом пожалеть, я если честно его особо всерьез не воспринял. Даже мимо пропустил. Но сейчас вижу, что у старого лорда есть все основания быть уверенным в возможности наказать обидчиков юной герцогини. Девятый круг владения у него точно, причем как минимум. И жизнь в нем, несмотря на неприлично почтенный возраст, от этого и держится. Я вообще не удивлюсь, если он… не совсем живой, так скажем, и начал уже постепенное обращение в лича. Что, конечно же, запрещено Кодексом, но кого и когда это останавливало, если на кону не просто интересы, а вопрос выживания фамилии?

Ливия между тем, совершенно не тратя время на наблюдение за полетом мобилей инквизиторов, уже открыла багажник лимузина и вытащила портальный свиток. Это он так называется, «свиток», на деле же это довольно массивная конструкция из блока управления и двух малых камней силы. Дорогой и редкий артефакт, позволяющий открыть отсюда прямой портальный канал даже в Новогород, на другую сторону планеты практически.

Пока Ливия готовила к работе портал, я с винтовкой в руках крутил головой по сторонам, ожидая появление гостей. Но за нами следовало только две машины – видимо у отдавших приказ не было расчета на то, что мы начнем сопротивляться так жестко и сразу.

Пока следил за окружающей обстановкой, видел, как в стороне старый лорд Альба что-то говорит Алисии, которая слушает его и послушно кивает. Странно – указания какие-то дает? Но зачем?

– Готово! – крикнула Ливия. Она при этом уже выбирала пункт назначения на появившейся интерактивной голографической протекции в виде нашей планеты. Краем глаза я заметил, что выбрала она точку прямо в центре Новогорода. Но уже не успел возразить – сразу после ее слов раздался электрический треск, шелестяще свистнуло вакуумным звуком и прямо на пыльной грунтовой дороге между вдавленными в землю камнями силы появилась арка портала.

– Вперед, вперед! – громко скомандовала Ливия, и один за другим все последовали в светящуюся арку. Первой прошла Алисия – которую старый лорд Альба направил к порталу, даже чуть подтолкнув. Гаррет, Несса, Кавендиш прошли следом, Ливия стояла у пульта управления и выжидательно смотрела на меня.

Я же чуть задержался, оглянувшись. И по тому, что старый лорд так и замер в отдалении, понял, что он остается здесь. Чтобы забрать или уничтожить портальный свиток. Сделав это для того, чтобы никто не смог отследить направление нашего перемещения.

Правильно, конечно. И теперь понятно зачем он указания Алисии отдавал. Отдавал последние указания и прощался, получается. Впрочем, увидев мощь его силы, я в принципе не сомневаюсь, что он сможет и портальный свиток деактивировать (что сложнее чем активировать), забрать и успеть скрыться от Конгрегации. А может быть еще в процессе этого попить чай из термоса, который я у него видел недавно.

Перед тем как я шагнул в блестящую жидким металлом арку портала, старый лорд Альба поймал мой взгляд. Вновь обратившись без слов – взглядом и мимикой. Только уже не угрожающе, а с хорошо читаемым посылом «Береги ее». Кивнув старому лорду я прошел через портал, а через секунду следом за мной шагнула Ливия.

Уходили мы из Семиградья, над которым уже опускался вечер, а появились в глубокой ночи, едва готовой уступать свои права утру. В Риме, где мы только что были, солнце только-только готовилось вскоре опускаться за линию горизонта, здесь же небо серебрило уходящим лунным отсветом. За краткий миг длинного шага мы преодолели тысячи миль, оказавшись почти на другой стороне Юпитера. Портальный свиток, захваченный Ливией в гильдии магов, пробил нам дорогу далеко на Восток, на территорию Новогородской республики.

Светящаяся арка за нашими спинами схлопнулась, и я осмотрелся. Ливия выбирала пунктом перемещения точку прямо в центре города, но судя по окружающему пейзажу, мы даже не в Новогороде. Я еще раз оглянулся – мы стояли под сводами древесных крон. Зеленоватый отблеск небесной зеленой короны скользил по листве вековых деревьев, заставлял блестеть мертвенным отсветом влажную от росы траву. Не слышалось ни отзвука, ни шевеления.

Не туда попали?

Оглядевшись еще раз, видя замешательство остальных – всех, кроме Ливии, я прошел вперед, поднимаясь по довольно крутому склону. И когда вышел наверх, на небольшую поляну, понял где оказался. Я сейчас стоял на высоком холме, на обрыве у излучины реки. И это было знакомое мне место. Оглянулся по сторонам – ну да, так и есть.

Знакомое место, но знакомое только со стороны – обычным людям без приглашения сюда хода нет; это закрытая роща друидов на излучине реки Волхов, территория Живы в Новогороде. Действительно самый центр города – закрытая роща буквально в двух шагах от белокаменного Кремля, золотые купола которого призрачно блестели в серебряном с зеленью небесном отсвете.

На наше появление между тем уже отреагировали. Со всех сторон среди деревьев в призрачном зеленом свете виднелось движение фигур; прошло чуть времени, и на опушке поляны появилось больше десятка обнаженных дриад и несколько жриц Живы в целительских одеяниях.

Не приближаясь, девы смотрели нас, а после почти все тихо исчезли среди листвы. Осталось лишь несколько дриад и одна жрица, как будто невзначай за нами наблюдающих. Похоже, Ливия «согласовала» наше здесь появление.

Да, пока мы вальсировали на балу, времени целительница явно не теряла – успела и разнести арсенал гильдии магов, и со жрецами Живы договориться. Все больше нового узнаю об этой внешне незаметной девушке, которая уже сколько времени почти постоянно следует незаметно за мной, охраняя и оберегая. Я бросил на Ливию короткий взгляд – глаза ее после принятого лириума горят ярким зеленым светом, но в остальном совершенно спокойна, эмоции не прочитать.

Да, удачно все получилось сегодня, конечно. Лучше некуда.

Мой план по попаданию в Новогород из Семиградья пусть и был выполнимым, но не был таким простым и изящным. Даже в его финальной стадии: пусть у меня и есть право на княжеское и боярское обязательство долга крови, но его ведь нужно еще и успеть предъявить. А чтобы это сделать, нужно было добраться из портальной станции до Кремля.

Мы же сейчас оказались на территории закрытой рощи, в царстве первозданной природы под защитой богини. И закрытая роща расположена совсем недалеко от сердца Республики – отсюда, с излучины реки, открывался вид не только на белокаменные стены Кремля, но и здание Боярской Думы. И самое прекрасное, что ни один инквизитор или тамплиер сюда и носа не сунет.

Отлично, все просто отлично. Даже более чем: жрицы Живы, которые ожидают в отдалении, проводят всех остальных в Кремль на прием к князю. Мне же к нему сейчас лучше не являться. Раз все так удачно складывается, лучше повременить: пока у меня все же не слишком сильные переговорные позиции.

Никто с полной серьезностью с беженцем разговаривать не будет, даже несмотря на долг крови. Чтобы с князем разговаривать более-менее на равных, мне нужно хотя бы дождаться того, чтобы Десмонд в варгрийскими всадниками до Фегервара дошел. Как минимум; как возможный максимум – решить вопрос с Дракенсбергом. Чем я и собираюсь заняться, раз уж все так донельзя отлично, стараниями Ливии, получилось. И прямо сейчас нам нужно разделиться – остальные пусть остаются здесь, а непосредственно мне из Новогорода необходимо срочно уходить. Прямо сейчас.

– Что делаем дальше? – словно читая мои мысли, поинтересовался Кавендиш.

Я коротко глянул на опушку, где расположились наблюдающие за нами с интересом дежурные дриады. Ливия сразу после моего взгляда, понимая что требуется, взмахнула рукой и нас накрыл полупрозрачный зеленоватый купол.

– Сейчас мы с вами разделимся, – едва пелерина марева закрыла нас от лишних глаз и ушей, произнес я.

Осмотрев всех долгим взглядом, я даже сделал несколько шагов назад, словно обособляясь от остальной компании.

– Вы все останетесь здесь, под защитой статуса закрытой рощи. Один или двое из вас утром отправятся на переговоры к князю. Я в Дракенсберг. Это если в общем. Если в частностях, то… Если в частностях, то, наверное, нужно немного начать сначала. Почти сто пятьдесят лет назад новогородский князь влюбился в жрицу богини Живы…

Я сказал это и осекся.

Около полутора века назад обезумевший от любви к служительнице богини Живы новогородский князь двинул отборную сотню воинов-индигетов в лес Фегервар, где их пленили дриады. Сейчас долг за жизни этих воинов самых высоких владеющих родов Новогорода принадлежит мне, причем принадлежит очень удачным стечением обстоятельств. И именно этот подаренный царицей Верой долг, подаренный по воле богини Живы, открывает мне удивительный простор возможностей для маневра в действиях против Инквизиции и Императора.

Если бы я был очень подозрителен, то я мог бы подумать, что полтора века назад новогородский князь был пленен любовью ко жрице Живы совсем неспроста. Богам ведь отрезок в несколько веков для планирования совсем не так далек, как людям. А значит, если…

– Рейнар, – шагнувший вперед Кавендиш тронул меня за плечо. – Ты завис или нужные слова забыл?

– Да, задумался, – кивнул я. Попытался было собраться с мыслями, но пришлось даже начать снова, потому что от неожиданной догадки действительно забыл, с чего начал.

– Почти сто пятьдесят лет назад правящий тогда новогородский князь влюбился в жрицу богини Живы. После того как жрица получила указание вернуться под сень леса Фегервар, князь не смирился с потерей и отправил за ней сотню своих лучших воинов, из самых высоких боярских родов. Дриады взяли всю сотню в плен. Они, после переговоров, всех выпустили, взяв с каждого долг жизни. И это долг теперь принадлежит мне. Да, именно мне принадлежит долг новогородского князя за жизни более чем ста индигетов, – еще раз, чтобы было совсем понятно было, повторил я.

– Сегодня утром кто-то из вас отправится в Кремль и передаст мои слова о долге новогородскому князю в приватной беседе. Только ему, безо всяких советников. А чтобы князь поверил вам на слово, покажите ему вот это, – снял я полученный в Фегерваре запрещенный к применению Кодексом волчий перстень Пограничной стражи.

Винтовку отдавать конечно жалко, но иного способа убедить князя в правдивости слов, кроме моего личного присутствия, нет. К счастью, возможности ко мне понемногу возвращаются, и без этого оружия я не начну ощущать себя полностью голым и незащищенным, как раньше.

– Этот перстень есть подтверждение того, что долг существует, князь не сможет от этого отмахнуться. Это оружие одного из тех, кто участвовал в том памятном в узких кругах Новогорода рейде. В остальном – в переговоры не вступайте, ни на что пока не соглашайтесь. Сохраняйте спокойствие и ждите меня. Пока не вернусь, держите связь с Корпусом, – посмотрел я поочередно на всех спутников и перевел взгляд на Алисию: – И обязательно наладьте тайные каналы связи с Ассамблеей. Во время войны не стоит идти против Императора, но как только угроза со стороны демонов пропадет, у нас будет очень много вопросов не только к инквизиторам, но и к нему. Нам будет нужна площадка, где вопросы можно будет задать так громко, чтобы нас услышали все. И будет очень хорошо, если на этой площадке слушатели будут лояльны нам, а не Императору, это тоже лежит в плоскости вашей задачи получения каналов связи с Ассамблеей. Денег нет, но покупайте лояльность обещаниями.

– Обещаниями чего? – с интересом поинтересовалась Ливия.

– По обстановке, отталкиваясь от потребностей собеседника, – пожал я плечами.

– Почему ты не хочешь сейчас поговорить с князем сам, подтвердив наличие долга крови? – справедливо спросил Кавендиш.

– Потому что я сейчас в его понимании никто. И я не хочу с ним ссориться, когда он попытается прогнуть меня условиями. Одно дело отдавать долг беглецу от Конгрегации и дезертиру из Корпуса, если нас такими объявят, другое… – тут я замялся. – В ближайшее время многое должно измениться, и я надеюсь мои переговорные позиции значительно улучшатся, – нашел я оптимальный как казалось ответ.

– То есть ты собираешься уйти прямо сейчас на Айлгвен, в Дракенсберг?

– Да, я прямо сейчас отправлюсь Северный круг. Только не на Айлгвен, а на Гейл, в Нордхейм.

– Зачем?

– Решать вопрос с Дракенсбергом, как в общем и планировалось. Только немного другим путем.

– Но ведь наш план развалился, Блайд убит.

– Это, мягко говоря, был не наш план. Это был план, предложенный нам командиром Корпуса фон Вайсом, реализовывающийся с помощью магистра Никласа и генерала Монтеклера. На одном из этих уровней, из зоны ответственности одного из них, произошла утечка информации или предательство. Не исключаю даже, что это был план не с нами как участниками, а план против нас.

– Хорошо, не суть важно. Что ты собираешься делать в Нордхейме?

– Убить Дракенсберга на дуэли.

– Убить Дракенсберга на дуэли?!

– Да.

– Он ведь не в Гейле, а на Айлгвене и не примет от тебя вызов, – покачал головой Кавендиш. В общем если, то снова справедливое замечание. Для того, кто живет по законам Запада.

– Я вызову его не по римско-септиколийскому дуэльному кодексу, а по правилам и законам Северного Круга. Поверь, он будет вынужден принять вызов. Или же бежать на юг с уничтоженной у нордлингов репутацией.

– Это все неважно, – заговорила вдруг Ливия. – Ведь когда ты его убьешь, проблемы только начнутся.

Что характерно, в моей возможности убить Дракенсберга Ливия даже не усомнилась.

– Ты понимаешь, что для тебя это билет в один конец? – произнесла она после короткой паузы.

– Я гораздо более оптимистичен в прогнозах, потому что обладаю более обширной информацией для анализа. Поэтому еще раз: прошу вас оставаться здесь, сохранять спокойствие и просто ждать, пока я вернусь.

– Ты нам настолько не доверяешь, что не готов предоставить эту известную только тебе более обширную информацию? – холодно спросил Кавендиш.

– Вам она просто сейчас не нужна, это в будущем может нанести урон вашей чести. Поэтому прошу поверить мне на слово.

– Полная чушь, – произнесла вдруг Ливия.

– Что? – поднял я в удивлении брови.

– Все это полная чушь, – покачала она головой. – Согласна, здесь нужно остаться кому-то из нас, чтобы получить возможность получить право голоса в Ассамблее. Но идти в Нордхейм тебе одному – это неправильно. Мы отправимся в Северный Круг вдвоем, или втроем – ты, Кавендиш, и я. Либо так, либо мне придется напомнить тебе о присяге Корпусу и о том, кто старший по званию.

– А как мы отправимся сегодня в Северный Круг, если туда никакие порталы, ни мобильные, ни стационарные? – поинтересовался Кавендиш.

Быстрый какой, надо же – как будто его участие уже дело решенное.

– Повторяю снова. Я не хочу посвящать вас всех в вариант действий не потому, что не доверяю. У меня есть причины, которые вы все в скором будущем узнаете и поймете мои мотивы.

Ливия, зло блеснув глазами, вознамерилась было что-то сказать, но я ее опередил.

– Ты же заканчивала курсы офицерской школы, – посмотрел в зеленые глаза девушки. – И ты, как старшая по званию, должна помнить один немаловажный постулат… всегда отдавай только те приказы, в исполнении которых уверен.

– Рейнар, не будь дураком, – произнес вдруг Кавендиш, глядя на меня.

– Согласна, – произнесла Несса. – Не будь упрямым дураком.

– Все здесь, кроме тебя, считают, что ты действуешь неправильно, – вторил ей Гаррет. – Тебе стоит об этом подумать и решить, может быть не так уж ты прав, а все мы не так уж неправы в своем желании услышать больше?

И даже Алисия, когда я на нее посмотрел, с осуждением покачала головой.

Так. Так…

Снова моя типичная в последнее время ошибка: они все не воспринимают меня таким, каким я сам себя воспринимаю. Все время об этом забываю. И из-за этого делаю раз за разом ошибки. Я ведь забываюсь, и разговариваю с ними как герцог де Рейнар, как бывший советник императора и первый меч Запада. Они же видят во мне своего семнадцатилетнего сокурсника, который в анамнезе знаменит в основном любовными похождениями и мутными алкогольными подвигами.

У нас с ними сейчас кардинальное, даже системное недопонимание – остальные справедливо недоумевают, почему я не считаю необходимым ставить их в известность о своих планах, а я не понимаю, почему они просто не могут послушать и выполнить все так, как я говорю. Мои слова просто не имеют того веса авторитета, который как мне самому кажется у меня есть.

Ладно, хотя бы корень ошибки найден. Придется теперь все быстро исправлять.

– Сегодня же я буду в Скаргейле, конкретно в Нордхейме и вызову Дракенсберга на дуэль. Сделав ему предложение, от которого он не может отказаться. Максимум через неделю я уже буду снова здесь, с вами, и мы продолжим совместную работу.

– Дракенсберг не идиот, как ты вызовешь его на дуэль? – спросила Ливия, заметив что я изменил и тон, и настрой.

– «Народов, рас и земель описание». Читала такую книгу?

– Ей уже больше тысячи лет, – не понимая к чему я веду, покачала головой Ливия.

– Это дело не меняет. Остаются в мире неизменные вещи, – усмехнулся я, и выборочно процитировал: – Теология нордлингов основывается на том, что боги обитают в иных мирах – обитают там, куда после смерти может попасть человек. Из-за этого к жизни после смерти нордлинги относятся даже с большим вниманием, чем к своему бытию в реальном времени. «Не важно, как ты жил – важно как ты умер» – говорят нордлинги. Своих богов…

– Я читала этот манускрипт и не понимаю, зачем ты сейчас льешь воду на мельницу обсуждений… – попробовала было перебить меня Ливия, но я не дал ей продолжить, повысив голос.

– …своих богов нордлинги почитают, подносят им дары и опасаются. В Империи относятся к своим богам как к покровителям, и считается естественным делом сходить в храм и просить у богов совета; Боги Северного Круга – владыки иных миров, которые могут озлобиться, если их потревожат зря. Нордлинги живут так, чтобы не вызвать гнев своих богов, и обращаются к ним лишь в исключительных случаях.

– Отличный исторический экскурс. И к чему мы его сейчас прослушали? – сдержанно произнес Кавендиш.

– К тому, что после гибели группы Блайда у меня есть иной план, которому я собираюсь следовать. И так получилось, что у меня есть долг, – прервал я собравшегося вновь что-то сказать Кавендиша, показывая ему и остальным раскрытую ладонь.

С непониманием все посмотрели на чистую кожу. Руна Хагаль, после того как проявилась после Посвящения, большинство времени теперь пребывала в невидимом состоянии. Чесалась единственное что сильно периодически, да кожа краснела.

– И что это значит… – начал было Кавендиш глядя на мою руку, но осекся.

– У меня теперь есть долг перед Высокой женщиной, перед богиней Севера Хель, и этот долг я должен оплатить.

Даже не глядя на обращенную к остальным ладонь я увидел серо-голубоватый отблеск проявившейся под кожей руны. И видя, как все (кроме Нессы и Ливии) явно не могут самостоятельно оторвать взгляда от этого страшного клейма-метки, сжал кулак. Алисия при этом заметно вздрогнула. Да и Кавендиш с Гарретом отреагировали – все же руна притягивает взгляд, и разрыв зрительного контакта ощутим даже для индигетов. Ливия и Несса, впрочем, внешне не отреагировали – первая могущественна, вторая ментально защищена благодаря татуировке, дару Селены. Правда, пусть по восприятию им не ударило, но удивление обе не скрывали.

После того как я сжал кулак, не сразу до всех дошло, что именно они сейчас увидели. Не сразу поняли, что именно обозначает руна северной богини, которая даже со сжатым сейчас кулаком продолжала мягко отсвечивать мглистым серыми очертаниями. Впрочем, отсвет постепенно угасал.

– Это знак… – прошептала Ливия. Но не закончила, невольно сглотнув окончание фразы. Остальные молчали, но смотрели на меня с не меньшим ошарашенным изумлением.

– Это метка долга, который я, не желая того, взял на себя по время Посвящения. И мне нужно его отдать как можно скорее, с этим в числе прочего и связана моя спешка. Кроме того, сообщаю вам, что в Северном круге меня будут ждать варгрийские всадники, три длинных копья. Это больше сотни подготовленных варгрийских воинов, ввиду ситуации больше не связанных ограничениями Кодекса по использования красного лириума. Я в Северном Круге не буду один и горе тем, кто станет у меня на пути.

– Дракенсберг, – напомнила мне вернувшая самообладание Ливия.

– Я вызову Дракенсберга со скалы закона в Нордхейме. И вызову не просто на дуэль, а на суд богов. И никто из имперской администрации не посмеет мне воспрепятствовать, потому что неуважение к северным богам поднимет против них всех без исключения нордлингов, весь Северный Круг. Так что у меня действительно есть план. Вот только мой план ввиду участия в нем Высокой женщины жесток и кровав. И я справедливо не хочу вовлекать вас в это действо, в котором может не быть чести для индигета Запада.

Мне предстоит путь на Север. Это будет короткий, но кровавый путь, который я желаю пройти в одиночестве не оттого, что опасаюсь за вашу жизнь. Там, где много крови, всегда мало чести – это аксиома, и никто за всю историю не смог ее опровергнуть. Я сам пройду через то, что мне предначертано, отдам долг Высокой женщине и при этом я никуда не пропаду, даже не надейтесь. И когда я убью Дракенсберга на суде богов Северного Круга, убью его при поддержке Высокой женщины – принеся его жизнь ей в оплату долга, я вернусь сюда совсем не как беглец от Конгрегации и ренегат из Корпуса, а вернусь в статусе карающего меча богини нордлингов. Кроме того, за это время в лесу Фегервар должен появиться лорд Десмонд де Рейнар с варгрийскими всадниками. Появиться там и стать правителем наравне с царицей Верой. И уже после этого, имея в союзниках жрецов северных богов и жриц зачарованного леса, я смогу разговаривать с новгородским князем не с позиции беглеца и дезертира. Поэтому обладая всей этой информацией, я надеюсь, теперь вы не будете терять наше время даром, позволите мне откланяться, а сами отправитесь на завтрак и после него начнете подготавливать нужную почву для моего возвращения.

– У меня есть вопрос… – начал было Кавендиш, но его перебила посерьезневшая Ливия.

– Я и Кавендиш, если он готов рискнуть честью, пойдем с тобой, – на заговорившего Кавендиша Ливия даже внимания не обратила. – Несса, Гаррет и Алисия останутся здесь. Для того, чтобы подготовится все к нашему возвращению.

Так. Ну почему все настолько сложно?

– Это не обсуждение, если что. Я поставил вас в известность не для того, чтобы вести сейчас дискусс…

Договорить я не успел.

– …они останутся здесь для того, чтобы подготовиться к нашему возвращению! – очень внушительно, зазвеневшим сталью голосом произнесла Ливия, перебивая меня. В свои слова при этом она добавила силы звучания Голоса. На что неожиданно откликнулся окружающий лес – причем откликнулся так внушительно, что даже земля под ногами задрожала.

– А подготовить почву для возвращения, ты прав, это важно, – совершенно спокойным тоном добавила Ливия, после того как утихла дрожь земли, затих порыв ветра в кронах деревьев и вокруг снова воцарилась тишина.

Вот тебе и незаметная девушка-целительница, которую я по-прежнему перестаю замечать, едва она скрывается из поля зрения. Что я еще о ней не знаю, интересно?

– Это важно для всех нас, – вновь негромким голосом спокойно продолжила Ливия. – Нам необходимо защитить тебя, и это можем сделать мы с Кавендишем, прикрыв спину в нужный момент. Пусть даже сделав это по колено в крови и пожертвовав собственной репутацией. Остальным, ты прав, необходимо будет за время нашего отсутствия подготовить почву для твоего возвращения. И они это действительно могут сделать, – повернулась Ливия к молчаливо взирающим до этого момента остальным спутникам. – Здесь, в Новогороде, останется герцогиня Алисия Альба, которая не перестает быть главой Великого Дома и будет знаменем сопротивления индигетов Запада потерявшей чувство реальности Инквизиции. Здесь останется Несса Карина фон дер Биллен, которая сделает все, чтобы через своего отца дать нам возможность покупать голоса в Ассамблее. И здесь останется отказавшийся от своего имени Гаррет, он же Анджей Гайос из династии…

Замолчав, Ливия посмотрела на Гаррета. Мы все, несколько удивленные и ее словами, и сопутствующим выражением, тоже посмотрели на него. И когда взгляды всех на нем скрестились, Гаррет только плечами пожал, словно признавая очевидное.

– …из династии Ангелов, – продолжил он фразу Ливии. – У меня, если что, нет права на варгарианский престол, – добавил Гаррет чуть погодя.

– Когда тебе представится возможность, спроси об этом своего бога-покровителя Перуна. Спроси, что он думает о том, что у тебя нет прав на варгрийский престол, – негромко произнесла Ливия. Тем самым показав, что хотя она и не присутствовала на нашем посвящении на Белой площади Пантеона в Златогорье, но хорошо знает, что именно и как тогда происходило.

И еще показав своей осведомленностью, что она крайне тесно связана с дриадами и жрицами богини Живы. Которые, судя по тому, что варгрийский кесарь не прислал помощь Фегервару в критический момент, имеют теперь свое мнение насчет того, кто должен занимать варгрийский престол. Это, кстати, объясняет и то, почему Ливия безо всяких вопросов получила доступ к открытию портала в закрытой роще Новогорода – что было, теперь уже понимаю, совершенно не спонтанным поступком.

– А пока ты не спросишь бога-покровителя о том, есть ли у тебя права на престол или нет, ты можешь помочь нам наладить будущий диалог с элитами Восточной Варгрии, и жрицы богини Живы тебе окажут в этом содействие. Они помогут вам всем, предоставив безопасное убежище, информацию и действующие средства связи здесь, в охраняемой силой богини закрытой роще.

Ливия во время окончания фразы бросила короткий взгляд в сторону опушки, на несколько секунд сняв марево защитного купола. Одна из присутствующих жриц в ответ на ее слова шагнула вперед и продемонстрировала короткий поклон, словно подтверждая слова Ливии.

– Как правильно сказал Рейнар, во время войны нельзя пытаться дестабилизировать обстановку. Но как только угроза демонов пропадет, как только границы Разлома вновь окажутся на надежном замке, у нас будет очень много вопросов к инквизиторам и к потворствующим им императору. Нам действительно нужна будет площадка и точка опоры для того, чтобы их можно было задать. И подготовкой фундамента для этого вы втроем здесь и займетесь, пока мы будем помогать Рейнару отдать его долг… той, чье имя лучше не произносить вслух.

Во всем долгом монологе Ливии я выделил слово «нам». Ливия говорит это, явно подразумевая не только нас шестерых, как одну маленькую группу, связанную общими интересами. За ее словами определенно стоит серьезная сила. И сейчас уже пора, наверное, высветить все то, что остается в тени. Раз уж пошел настолько откровенный разговорю.

– Ты очень многое недоговариваешь, – произнес я, обращаясь к Ливии.

– Как и ты, – едва улыбнулась она.

– У меня есть на то причины.

– Как и у меня.

– Мои причины ты знаешь. Я твои – нет. Но кроме них меня интересуют больше даже не они, а твои мотивы. Почему тебе так важно защитить меня? И я сейчас не о повелении богини Морриган… это ведь следствие.

– Да, это следствие.

– Итак, почему ты готова пожертвовать жизнью и репутацией ради меня? – еще раз повторил я очевидный вопрос.

– Потому что ты мой брат.

Ливия, не скрою, смогла удивить.

– Твой отец… – немного растерянно начал я пытаться сложить новую картину восприятия реальности.

– Отказавшийся от прав и привилегий фамилии Рейнар Доминик из Ордена белых Тамплиеров не мой, и не твой отец. Если ты не знал, – прервала меня Ливия.

Я это знал, на самом деле, но говорить об этом не стал. Алисия, явно ошарашенная словами Ливии, вдруг подошла ближе и коснулась мое руки.

– У нас с тобой разные матери, – предваряя вопросы, прокомментировала ее движение Ливия. – Мы брат с сестрой по отцу.

– И кто же наш отец?

– Наш с тобой отец тиран Максимилиан, седьмой своего имени, правитель Римско-Септиколийской Империи. Огульно обвинены в организации убийства которого были белые львы, Великий Дом Альба, – с коротким полупоклоном коротко глянула Ливия на Алисию.

Вот оно что, оказывается. Все не так просто, как кажется – все гораздо проще. И это новое знание теперь снимает сразу большое количество вопросов, на которые до этого момента у меня не было ответов.

– Прелестно. Обретенные брат и сестра могут обнять друг друга, – едко произнес Кавендиш, воспользовавшись повисшей на поляне паузой. – А потом пожалуйста все же объясните мне, как мы…

– Возвращайтесь поскорее, – прерывая Кавендиша просто сказала Несса, подходя ближе и обнимая его на прощание.

– Не задерживайтесь сильно, – добавил Гаррет. Он же наконец забрал у меня из руки кольцо с варгрийским волком. И едва передав перстень Гаррету, я неожиданно оказался в горячих объятиях Алисии.

– Береги себя, – шепнула она, на несколько мгновений крепко-крепко ко мне прижимаясь.

После короткого и несколько скомканного от общего волнения прощания Ливия сняла пелерину купола, и остающаяся в Новогороде троица двинулась к краю поляны, где в ожидании выстроились заинтересованные дриады во главе со жрицей Живы.

Провожая уходящих взглядом, я невольно задержался на бедрах Алисии, которые в призрачном лунном свете в очередной раз стали видны под ставшей прозрачной тканью туники.

– Красивое, – негромко произнес Кавендиш.

– Что?

– Платье красивое говорю, – хмыкнул он, глядя туда же, куда и я.

– Ну, что ж, – немного смущенно отвел я глаза. – Погнали отсюда, нас ждут великие дела. Но прежде…

– Погоны, медали? – спросила вдруг Ливия, предваряя мой же вопрос.

Предваряя очень сложный, надо сказать, вопрос. На который сам я даже не знал ответа.

– Сами как думаете? – поинтересовался я.

– Думаю да, – кивнула Ливия.

– Думаю… да, – согласился с ней Кавендиш.

Сложный вопрос, простое решение. Я тоже кивнул обоим и сорвал с плеч погоны, нарукавную нашивку красной роты Первой горной бригады, потом снял золотые аксельбанты. Последним открепил недавно полученный орден. Кучка медалей и знаков принадлежности к Корпусу легла на мягкую траву. Тяжелое действие, конечно, но без него сейчас не обойтись. Если мы будет делать то, что нам предстоит делать как спартанцы, у Корпуса будут проблемы в виде очень неудобных вопросов.

– Теперь мы куда? – вкрадчиво поинтересовался Кавендиш, последним положив свою медаль на землю и поднимаясь.

– Теперь в Нордхейм, ты же слышал.

– Пешком?

– Да.

– Пешком, – еще раз задумчиво повторил Кавендиш, практически без вопросительной интонации.

– Да, да, пешком.

– Вот так вот прямо пешком, шаг левой, шаг правой, ножками? Я правильно понимаю?

– Ну сначала пешком, потом сядем в машину. Это принципиально?

– Рейнар.

– Да?

– Но ведь Нордхейм, Дракенсберг – это все Северный Круг.

– И что?

– Он, если ты не в курсе, за Северным морем, я уже устал пытаться вам об этом напомнить. Туда не ведут порталы, а море, за которым он находится, это такая природная локация, если ты не в курсе, что ни пешком, ни на машине через нее…

– Кавендиш.

– Да?

– Просто следуй за мной. Я короткую дорогу знаю.

– Какую дорогу?

– Короткую.

Глава 23

– И?

Под взглядом серых глаз тирана Фридриха коннетабль Ордена белых Тамплиеров сэр Пауль фон Карловиц невольно сглотнул.

– Мы их потеряли, ваше величество.

– Вы их потеряли. Всех.

– Да, ваше величество.

– Кайден де Рейнар, Венсан Кавендиш, Алисия Альба, Анджей Гайос, Карина фон дер Биллен? Всех?

– Да, ваше величество.

– Далер Альба?

– Он тоже сумел уйти из зоны нашего внимания. В поле нашего зрения осталась только Дженнифер Агилар…

– Что говорит по этому поводу ваш особо доверенный агент… как его там, магистр Никлас? – прерывая фон Карловица обернулся тиран к главе Гильдии магов.

Архимаг Франческо Молина под пронизывающим взглядом Императора едва заметно вздрогнул, но взгляд не опустил.

– Он перестал выходить на связь, ваше величество. В Тавросе его следы теряются и с сегодняшнего утра никто не имеет информации о его местонахождении.

– Дьявол! – хлопнул по столу Император.

Порывисто поднявшись, тиран вышел из-за стола. Пройдя через весь кабинет, он остановился у окна, глядя на едва видные отблески Зеленой короны Юпитера на алом горизонте закатного неба. Долгое время тиран простоял у окна в задумчивости, барабаня пальцами по подоконнику.

Коннетабль Ордена белых Тамплиеров на Европе сэр Пауль фон Карловиц, в чьем непосредственном подчинении с недавнего времени находилась и имперская Служба специальных операций, все это время стоял в центре кабинета, практически даже не дыша. Архимаг Франческо выглядел более спокойным, но и он заметно нервничал.

Было отчего: все в таком размеренном и гарантированно успешном плане вдруг пошло наперекосяк. И это грозило серьезной и нешуточной опасностью всем ответственным. Пусть тиран Фридрих, в отличие от своего предшественника и старшего брата Максимилиана выглядел безобидным серым клерком, но в отличие от Максимилиана он мог быть по настоящему жестким, даже жестоким. До беспощадности.

– У каждой ошибки есть имя и фамилия. Я хочу их слышать. Прямо. Сейчас, – не оборачиваясь от окна произнес Фридрих.

Голос тирана звучал негромко, даже тихо. Звучал мягко и обволакивающе. И пугающе.

Сэр Пауль фон Карловиц невольно сглотнул.

– Алисия Альба. Она предоставила Рейнару сеть порталов своей фамилии…

Фридрих не сдержался и вдруг хлопнул ладонью по подоконнику, резко обернувшись.

– Минутка очевидностей, коннетабль? Если вы не в курсе, я сегодня видел Кайдена де Рейнара в компании герцогини Альба, – негромкий тон Фридриха не предвещал ничего хорошего. – Мне сейчас нужны имена тех, кто не помогает, а направляет Рейнара по другому пути!

– У меня есть ответ, ваше величество, – взяв себя в руки, фон Карловиц прямо посмотрел в глаза тирану.

– И какой же ваш ответ, сэр Пауль?

– Ему помогают боги.

– Чушь! – выкрикнул Фридрих. В несколько широких шагов он оказался у стола, схватив мраморную чернильницу и швырнул ее в угол кабинета. Бросок вышел несильным и массивная чернильница, даже не долетев до стены, гулко поскакала по паркету.

– Прекратите вешать мне лапшу на уши!

Следом за чернильницей в стену полетел древний сектант, после со стола оказались сметены письменные принадлежности. Фридрих, на пару мгновений потерявший над собой контроль, выдохнул и собрался было заговорить снова, как вдруг на его столе замигал камень силы, над которым появился герб Инквизиции. Положив руку на выделенный круг, тиран тем самым дал указание охране пропустить визитера.

Двери кабинета распахнулись и в помещение зашел четвертый судья Трибунала Конгрегации архиепископ Эмилия Варгас. Сухой и согбенный старик, который только на первый взгляд выглядел немощным; серый кардинал Инквизиции, как про него говорили. И не ошибались – он действительно словно паук держал в своих высохших руках всю деятельность могущественной организации.

– Ваше величество, – кивком приветствовал тирана инквизитор и без лишних слов положил на стол фотографическую карточку.

Фридрих склонился и поднял небольшой глянцевый прямоугольник. Качество оставляло желать лучшего, но тиран присмотревшись понял, что это разбитые машины Конгрегации на склоне Олимпа. О жестком ответе Рейнара на слежку Фридрих доклад уже получил, и сейчас с интересом смотрел на четвертого судью трибунала.

– Что вы имеете по этому поводу прокомментировать? – сухо поинтересовался тиран у архиепископа.

– Ваше величество, я требую…

– Что? – вкрадчиво переспросил Фридрих.

Архиепископ Варгас понял, что забылся и сейчас находится не в башне Трибунала Конгрегации, где каждое его слово слушается с опущенным взглядом и полнейшим вниманием вне зависимости от положения слушателей.

– Прошу простить, ваше величество, – склонился архиепископ в глубоком поклоне. – Я молю вас о разрешении принятия жесткие мер в ответ на атаку Конгрегации.

– В ответ на атаку Конгрегации?

– Именно так, ваше величество.

– То есть Рейнар и старый Альба встретились, быстро посовещались и вдруг решили атаковать Конгрегацию. Наверное, приняли это решение они оттого, что им без этого не хватало в жизни сильных эмоций?

Голос тирана по-прежнему был тих и мягок.

Архиепископ склонил голову еще ниже. Он не был дураком и знал, что есть моменты, когда не стоит обманывать Фридриха. Вот только необязательно обманывать – в некоторых случаях не всегда обязательно говорить всю правду. Короткое мгновение Варгас размышлял, выбирая ту информацию, которую сейчас будет озвучивать. И решил, что о самодеятельности марионеточной герцогини пока лучше промолчать.

– Полагаю, Рейнар пошел на этот необдуманный шаг после того как узнал, что мы превентивно уничтожили группу еретиков в Северном круге, которые намеревались провести операцию по устранению маркграфа Дракенсберга.

– Вы, господин Варгас, уничтожили отряд, который собрал фон Вайс для помощи Рейнару. Отряд, деятельность которого мы, и служба специальных операций, полностью контролировали.

Глаза четвертого судьи Трибунала на краткий миг расширились. Бросив короткий взгляд на фон Карловица, архиепископ Варгас вновь склонил голову.

– Не снимая вины, смею сообщить, что эта ошибка совершена нами от недостаточной информированности, ваше величество. Мы не знали, что уничтожаем инструмент Империи, а наши действия, как и всегда, были направлены на защиту авторитет вашей власти и…

– Довольно! Северный круг больше месяца находился в полной информационной блокаде, Сияние яркое как никогда. Как Рейнар мог узнать о гибели отряда?

– Только с помощью своей блудной богини, ваше величество. Я в этом уверен, и иных предположений у меня нет и не будет.

При этих словах сэр Пауль фон Карловиц чуть громче, чем следовало бы, вздохнул. С облегчением – его экзекуция откладывалась, а так непонравившаяся тирану версия неожиданно подтверждалась.

– Ваше величество, – продолжал между тем архиепископ. – Смею обратить ваше внимание, что именно волюнтаризм в подходе к широкой множественности пантеона несет риски для…

Фридрих, не слушая повторяющего старую заезженную пластинку инквизитора, отбросил с отвращением снимок. После чего посмотрел сначала на архимага Гильдии, потом на коннетабля тамплиеров, а после и на осекшегося под его взглядом архиепископа Инквизиции.

– Допустим, что Рейнару помогает богиня Морриган. Во что я не слишком верю, и к завтрашнему вечеру жду от вас расширенные результаты углубленного расследования случившегося. Но допустим. Помогает, не помогает, неважно. Важный вопрос: что же нам теперь делать?

– Если не ответить на прямую атаку Конгрегации, нас ждут очень большие проблемы, – произнес архиепископ Варгас, распрямляясь. – Индигеты всегда чувствуют слабость, и всегда готовы в этот момент давить, дабы расширить свои права и привилегии. Я предлагаю низложить Великий Дом Альба.

– Если мы начнем репрессии, Ассамблея перестанет быть контролируема. Летние каникулы заканчиваются и уже через три дня собрание первого сословия начинает работу, – справедливо заметил фон Карловиц. – Мы можем получить открытый бунт, вспыхнет весь Запад.

– Если мы не начнем репрессии, получим еще большие проблемы, – произнес архимаг, неожиданно поддержав инквизитора. – Алисия Альба легитимная глава Великого Дома, и после того как она вырвалась из-под официальной опеки Инквизиции… – бросил глава Гильдии магов осуждающий взгляд на четвертого судью Трибунала.

Он сделал паузу, явно намекая на свои знания о бегстве Альба от опекунов инквизиции. Но Варгас на взгляд архимага совершенно не отреагировал.

– И после того как она вырвалась из-под официальной опеки Инквизиции, теперь герцогиня не только имеет свое мнение, но вот-вот получит и возможность его высказать, – закончил глава Гильдии магов.

– Мне не нужны кружева слов. Мне нужны конкретные предложения, – сухо произнес тиран Фридрих.

– Нужно форсировать выполнение нашего плана, – без тени сомнений произнес архиепископ Варгас.

– Я против. У нас нет полной оперативной информации, – покачал головой коннетабль фон Карловиц.

– Информация никогда не бывает полной, – моментально ответил тамплиеру инквизитор. – Когда, если не сейчас?

– Ваше мнение? – повернулся тиран к архимагу.

Франческо Молина молчал долго, в напряженном размышлении кусая губы.

– Нужно форсировать выполнение нашего плана, – наконец произнес архимаг. – Или последствия будут еще разрушительнее. Да, мне это совершенно не нравится. Тем более мне не нравится, что эта вынужденная мера вызвана ошибками Конгрегации… – вновь посмотрел глава Гильдии на четвертого судью Трибунала.

Архиепископ Варгас и в этот раз, даже в ответ на прямые обвинения и бровью не повел.

– Мне это не нравится, но, если мы промедлим, Запад вспыхнет так, что мы не сможем его потушить, – закончил архимаг, посмотрев уже на тирана.

Фридрих, глубок вздохнув, отвернулся к окну в раздумьях. Повернувшись обратно через несколько минут, он посмотрел сначала на четвертого судью Трибунала Конгрегации, потом на коннетабля Ордена белых Тамплиеров Европы, после на архимага Гильдии магов.

– Хорошо, я вас всех услышал.

– Ваше решение, ваше величество? – после долгой паузы сухо поинтересовался архиепископ.

– Выпускайте демонов.

– Всех, ваше величество?

– Всех. И… да помогут нам боги.

Авторское послесловие

В дополнительных материалах к книге выложена карта приличного качества. Карта пока только материка Септиколия, неполная. Также по плану карта дополняется городами, землями и территориями по мере расширения географии истории. Пока мест событий второй-третьей книги нет, как появятся сообщу в закрепленном комментарии к третьй книге. Кроме того, в дополнительных материалах есть несколько (дополняется) портретов героев.

Традиционно последнее по списку, но первое и главное по важности. Спасибо всем за внимание к творчеству. Мотивирует.

И да пребудет с нами сила!

Amen.

Content

Angel Delacruz
Царетворец. Волчий пастырь. Книга вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Авторское послесловие