Елена Гордина

Трижды воскресший

© Гордина Е., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Часть 1. Точка кипения

«Красотой торговать нельзя, – думала она, наблюдая, как Юрий в поисках более дешевых цветов перебегает от одной торговки к другой, – ее надо дарить».

Соня восхищенно рассматривала крупные желтые розы, которые продавала молодуха в теплых спортивных брюках. Ей вдруг показалось, что если она прижмет этот огромный букет прямо к лицу и всей грудью вдохнет аромат великолепных цветов, то ее душа просветлеет, очистится от той боли, которая уже несколько лет на дает ей жить.

Соня непроизвольно подалась вперед, внимательно вглядываясь в каждый желтый лепесток.

– Девушка, покупайте! Они просто замечательные! – зычно закричала ей молодуха, заметив интерес к розам. – Идите посмотрите на них поближе. – Девушка уже достала букет из банки и протянула цветы Соне.

Бережно, словно ребенка, Соня прижала желтое чудо к себе.

«Если он мне их подарит, то все у нас будет хорошо», – загадала она, выискивая глазами Юру.

Герасимов тут же заметил ее взгляд и, широко улыбаясь, кивнул головой.

«Подарит!» – обрадовалась Соня, еще крепче прижимая цветы к себе.

Через минуту появился Юрий, гордо, словно знамя, неся перед собой чахлый букетик из трех темно-бордовых роз.

– Я уверен, что Ирке они понравятся, – произнес он, протягивая цветы Соне, и тут же потянул ее за руку. – Ну, пойдем, чего ты застыла, кисонька?!

Молодуха, уже все поняв раньше Сони, разочарованно вздохнула и протрубила:

– Девушка, цветы отдайте, раз брать не собираетесь. И нечего их так мять, – разозлилась она, почти силой вырывая букет из рук.

– Конечно, конечно, – заулыбался Герасимов, – нам эти цветы ни к чему, правда, кисонька, у нас уже есть, – лопотал он, обнимая Соню.

– Конечно, – еле сдерживаясь, чтобы не заплакать от унижения, произнесла она и, резко отвернувшись от торговки, пошла вперед.

– Ты, как всегда, права, – догоняя Соню, заискивающе улыбнулся Юрий, – мы уже действительно опаздываем на день рождения к Ирке.

Соня шла очень быстро, из-за всех сил стараясь выкинуть из головы этот злосчастный букет. Тем не менее настроение было окончательно испорчено. Впрочем, как всегда, когда она была вместе с Герасимовым.

Лена лежала на разбросанной постели, совершенно голая, и лениво смотрела в окно.

Меньше всего на свете ей хотелось сейчас вставать, одеваться и тащиться домой. Впрочем, домой можно было и не ходить, все равно там ее никто не ждал, но, к сожалению, и здесь остаться на ночь предложения не поступило.

«Может, еще попросит», – с надеждой подумала она, прислушиваясь к шуму воды, раздававшемуся из ванной.

Лена еще раз внимательно посмотрела в окно на сгущающиеся сумерки и, тяжело вздохнув, повернулась на бок.

«Придется вставать».

Она лениво свесила с дивана ноги, нащупала тапки и выпрямилась во весь рост. В незашторенном окне, на фоне уже почти черного неба, ясно отразился силуэт очень стройной, молодой девушки.

Собственная фигура всегда была гордостью Лены, и она панически боялась ее потерять. Даже мысль о потере привлекательности приводила ее в трепет. Ведь внешность – это единственное, что у нее есть.

«У меня еще есть родина – в виде заброшенной деревеньки со спившимися родителями, – криво улыбаясь своему отражению в оконном стекле, думала Лена, – и где-то был муж».

При мысли о муже Лену передернуло – она его никогда не любила, а замуж вышла только в надежде убежать из проклятого Богом места, где она родилась и тогда жила. Ее муж был в принципе неплохим человеком, правда, очень непривлекательный внешне, что особенно бросалось в глаза на фоне молодой и интересной жены. Своего мнения он не имел, поэтому жил полностью под руководством и на содержании еще нестарых родителей, которые, на удивление, отнеслись к Лене по-человечески. Все бы ничего, но ему зачем-то понадобились дети, ей совершенно не нужные. Она и рожать-то никогда не собиралась, что потом от фигуры останется: обвислые груди и дряблый живот? Да и при мысли о младенце, который будет походить на мужа внешне, становилось дурно. Поэтому Лена начала тайком пить противозачаточные таблетки, и только про себя посмеивалась, когда муж каждый месяц с нетерпением ждал результатов.

Лена до того уже привыкла к бесцветному, невзрачному мужу, что начала потихоньку гулять на сторону. Впрочем, ее тоже можно было понять. Она была молодой красивой женщиной, вынужденной жить с нелюбимым и неинтересным человеком.

«Как только найду подходящую замену, тут же подам на развод».

Но неожиданно с подходящей заменой возникли проблемы – мужчины с радостью проводили с ней время в постели, но о серьезных отношениях никто не заикался.

С Олегом она встречалась уже пятый раз, и ни разу он не предлагал остаться до утра. Лена подозревала о наличии у него еще одной (или не одной) женщины.

– Ты уже одеваешься? – Олег вошел в комнату, все еще вытирая полотенцем мокрое после душа тело. – Молодец, тебе еще до дома добираться, сейчас вызову такси.

Лена вымученно улыбнулась и пошла в коридор.

«Значит, еще рано, ничего, я подожду», – успокаивала она себя, надевая ботинки.

Как обычно при расставании, Олег чмокнул Лену сухими губами в щеку и сразу же, словно торопясь поскорее от нее избавиться, закрыл дверь.

Очутившись в темном подъезде, остро пахнувшем кошачьей мочой и дешевым табаком, Лена неожиданно заплакала. Домой, так она называла квартиру, которую для них с мужем снимал свекор, идти совершенно не хотелось. Там стояла пугающая тишина и безысходность. Она вдруг отчетливо поняла, что придется возвращаться обратно в ненавистную деревню, к окончательно пропившим разум родителям. Всю последнюю неделю, после того как от нее совершенно неожиданно ушел этот тихоня, этот вечный неудачник – ее муж, к какой-то не то старой, не то новой любви, Лена старалась держать себя в руках. Но, видимо, слишком много она ожидала от сегодняшней, не оправдавшей надежд, встречи с Олегом.

Уже сидя в донельзя прокуренном салоне такси, Лена поняла, что у нее есть единственный выход остаться в городе и жить, как сейчас, без материальных проблем – помириться с Юрой. Как бы противно от этого не становилось. Но как? Она даже не знала, где он сейчас и с кем живет.

«Подумаю завтра, – решила Лена, – прямо как Скарлетт О’Хара», – улыбнулась она, вспоминая некогда любимую героиню.

Он что-то почувствовал и оглянулся еще раз. Сердце тут же ухнуло и остановилось. Теперь она сидела на подоконнике в кухне и курила. Окно было распахнуто настежь, а тоненькие ножки в домашних носках ритмично ударяли по бетонной стене ниже оконного проема: «Тук-тук-тук».

Жена его тоже заметила и радостно замахала рукой. Она всегда провожала его на работу, стоя у окна, пока он не скроется в ближайшей арке. Но никогда прежде она не сидела в окне, находящемся на последнем этаже двенадцатиэтажного дома.

«Я жутко боюсь высоты, и к тому же у меня постоянно кружится голова».

Даже отсюда, снизу, было видно, как неуклюже она прислонилась спиной к оконной раме.

Сделав судорожный шаг назад к дому, он, срывая голос, закричал:

– Немедленно слезай! Упадешь!

– Что? Я не слышу! – Она попыталась повернуться к нему лицом. – Что ты говоришь?

– Слезай! – заорал он, но уже понял, что опоздал. Тяжело разворачиваясь всем корпусом, она разжала руку, которой держалась за раму, и тут же соскользнула с твердой опоры.

Он видел ее безуспешные попытки сохранить равновесие. Еще через секунду она сорвалась с подоконника и полетела вниз, недоуменно, словно спрашивая, как такое могло случиться, запрокинув голову и смотря прямо ему в глаза.

Денисов судорожно дернулся и тут же проснулся.

Постепенно силуэты ночного кошмара стали терять свои краски, а наяву он увидел золотой лес, прямо в центре которого находилось небольшое болото. Сочная желтая листва превосходно оттеняла сине-серое осеннее небо. Это великолепие ярко-желтого, лимонного и бордово-красного по замыслу врачей должно было поднимать настроение и настраивать на оптимистический лад. Иначе зачем бы они повесили прямо перед кроватью больного репродукцию с картины Федора Васильева «Болото в лесу. Осень».

Денисов поморщился, как от зубной боли. Картина ему не нравилась с самого начала, но сейчас, спустя десять месяцев постоянного, вынужденного ее просмотра, просто опротивела. Он уже не видел ни белоснежных цапель, грациозно стоящих в тусклой осенней воде, ни величественных деревьев, убранных янтарной листвой, ни похожих на рваную вату кучевых облаков. Взгляд был прочно прикован к болоту. Именно болото на этой репродукции и вызывало у Денисова острый приступ депрессии, даже при беглом взгляде на картину.

«Болото. Я попал в болото. Меня засосала больничная трясина. – И снова закрыл глаза. – Надо попросить, чтобы ее сняли, иначе я сам ее выброшу в окно», – решил он, невольно продолжая думать о проклятой репродукции.

«Окно». И тут же воскрес ночной кошмар.

«Господи, это никогда не кончится». Денисов с головой укрылся одеялом.

На улице стояла постоянная, изматывающая жара, но в комнате, надежно «охраняемой» кондиционером, всегда было прохладно.

– Пора вставать. – Медсестра бесшумно проскользнула в палату. – Доброе утро!

– Доброе! – буркнул Денисов, откидывая одеяло.

«Все равно сейчас в покое не оставят».

– Как спалось? Кошмары не мучили? – протягивая электронный термометр, поинтересовалась женщина.

– Конечно, не мучили, – белозубо улыбаясь, наврал Денисов. – Меня уже давно пора выписывать.

– Значит, скоро выпишут, – пообещала медсестра и вышла из палаты.

Мгновенно ее лицо из любезно-приветливого превратилось в высокомерно-надменное. «Никогда тебя отсюда не выпишут, дружок», и медсестра с видом человека, обладающего безграничной властью, неспешной походкой двинулась по коридору.

Светлана Федоровна пересекла маленький коридорчик и вышла на небольшую лестницу, ведущую на первый этаж. Судорожно огляделась по сторонам, но тут же с облегчением вздохнула. Хотя и работала она здесь давно, все равно боялась заблудиться в этой «иностранной архитектуре», к которой никак не могла привыкнуть. Все эти лесенки-коридорчики вызывали в Светлане Федоровне справедливое, как она считала, раздражение.

Она была из категории тех людей, которые всегда всем недовольны, и, может быть, поэтому в законные сорок три года выглядела на все шестьдесят. Маленький рост и тучное телосложение тоже особо не молодили, но, несмотря на это, Светлана считала себя очень привлекательной женщиной, к которой судьба была слишком жестока. Поэтому и испытывала постоянную злость, временами переходящую просто в ненависть, глядя на всех этих богатых, «заплывших жиром» местных больных, которые могут себе позволить здесь лечиться. Сама же она, дипломированный врач-невропатолог, работала в этой элитной клинике на берегу Красного моря только медицинской сестрой. Правда, она постоянно забывала, что ее месячное жалованье на этом месте было на порядок больше годовой зарплаты большинства врачей на ее Родине, откуда ей пришлось пять лет назад буквально сбежать, схватив с собой только самое необходимое.

Светлана не любила вспоминать ту историю, из-за которой она в конечном счете и оказалась в этой элитной клинике, куда устроиться на работу простому смертному было просто нереально. Будь ты хоть специалистом самой высокой категории, и то вероятность попадания в штат не превышала одного процента.

Светлана Федоровна в ту пору была заведующей неврологического отделения одной из городских больниц. Зарплату, как и большинство врачей нашей справедливой Родины, она получала мизерную, поэтому подрабатывала как могла – брала «подарки» от больных, за «небольшую» оплату предлагала более внимательное отношение к хворому, а попросту говоря, брала взятки со всех и каждого. Причем пациенты не жаловались, справедливо полагая, что за нищенскую зарплату качественно их лечить никто не станет. Такое же понятие, как «врачебный долг», в России уже давно было не в моде.

Так бы и жила Светлана Федоровна сытно и уютно, если бы черт не попутал. В городе наступили новые капиталистические времена – стали открываться частные медицинские кабинеты, где деньги гребли, как ей казалось, просто лопатой. В один из таких кабинетов и подрядилась она подрабатывать в свободное время психоаналитиком.

Конечно, нужной квалификации у нее не было, потому что разница между невропатологом и психоаналитиком огромная, но в то время на это особенного внимания не обращали. Что, заведующая «нервным» отделением не сможет дать какому-нибудь лоху совет, как жить дальше? Чушь!

Но именно здесь Светлане Федоровне и не повезло. Между нами говоря, и невропатологом-то она была никудышным, еле-еле на троечки закончив в свое время мединститут, а завотделением стала уже благодаря другому своему более яркому таланту. Таланту ложиться на спину и раздвигать ноги тогда, когда этого требует текущая ситуация или очередной тактический ход. Главврач городской больницы, куда после распределения поступила Светочка, сразу понял, какой «специалист» перед ним находится, и первое время даже боялся ее подпускать к больным. Светочка это тоже поняла и воспользовалась своим основным талантом. Седой, грузный и катастрофически стареющий главврач ухватился за Светочкин «талант» обеими руками, и не только руками, и дал своей молодой любовнице «зеленый свет».

Поэтому, как только появилась возможность, он порекомендовал на должность завотделением великолепного специалиста – Салову Светлану Федоровну.

Ну а с «Кабинетом психологической помощи» вышла промашка. Светочка, внешностью обладая самой невыразительной и душой акулы-людоеда, еще с юности ненавидела красивых женщин. А тем более если такая еще была и замужем или при постоянном друге (в то время как сама Светочка, несправедливо одинокая, имела только «нужных» любовников, встречи с которыми радости, конечно, не приносили). И надо же такому случиться, что первой же клиенткой этого злосчастного кабинета стала молодая, ослепительно красивая женщина, которая находилась в состоянии черной депрессии из-за того, что никак не могла выбрать между добрым и надежным мужем и юным любовником.

Светлана Федоровна возненавидела ее с первой секунды, однако внимательно выслушала, дала неумелые и банальные советы, а потом крепко задумалась. Навела справки и, когда женщина пришла на очередной прием, прямо так ей и заявила: «Давай, мол, деньги, иначе все мужу расскажу». Красотка, конечно, в слезы, побледнела, как смерть, и выбежала из кабинета. Но Светочка осталась совершенно спокойна – она была уверена, что завтра пациентка вернется, и не просто вернется, а с деньгами. Куда ей деваться? Муж у нее был, как выяснила Светлана, может, и «добрый и надежный», но и представитель «кавказской» национальности, а эти, как известно, – народ горячий и вспыльчивый.

Ей, знатоку человеческих душ, и в голову не пришло, что ее пациентка была действительно серьезно больна и способна на любые поступки.

Поэтому поздно вечером того же дня она очень удивилась, когда к ней в дверь позвонили и «нерусский» голос приказал немедленно открыть.

Светлана Федоровна открывать, конечно, не стала, а побежала на кухню за телефоном, чтобы позвонить в милицию. Но телефон почему-то не работал. А спустя минуту входная дверь открылась сама, и трое здоровенных мужиков ворвались в квартиру.

Светлана подняла бесцветные глаза к южному васильковому небу и поежилась. Даже сейчас, спустя пять лет, ее начинал бить озноб только при одном упоминании о том вечере.

Одним из здоровенных кавказцев оказался муж той распрекрасной женщины, он и поведал насмерть перепуганной Светлане Федоровне, что его жена три часа назад покончила с собой, но оставила записку, в которой подробно описала – кто, что и сколько от нее хотел.

А так как в записке про любовника не было ни слова, то убитый горем муж решил, что эта поганая врачиха и является причиной смерти его горячо любимой супруги. Конечно, в тот момент ему и в голову не пришло узнать, а чем, собственно говоря, шантажировала эта врачиха его безупречную красавицу жену.

Били Светлану Федоровну недолго, но со вкусом. Еще немного, и ей уже не помогли бы восстановить здоровье ни деньги, ни связи. Но вмешался Его Величество Случай. Обычно у каждого человека, хоть раз в жизни, возникает такая ситуация, когда что-то или кто-то совершенно случайно спасает от неминуемой смерти. Этим вечером, на счастье Светланы, у них в доме отключили холодную воду, а уже ночью внезапно дали. Как оказалось позже, она до упора открыла кран и совершенно про него забыла, и вот теперь из полной до краев раковины уже около часа ледяная вода с легким журчанием лилась на пол в ванной комнате, за плотно закрытыми дверями. В шуме драки никто не обратил внимания на тихое плескание, доносящееся из-за двери.

И когда возмущенная соседка с нижнего этажа сначала яростно стучала в дверь, а потом, подумав, что дома никого нет, помчалась за слесарем, – кавказцы решили, что им светиться не стоит, и, оставив уже бездыханное тело Светланы Федоровны, поспешно ретировались. Вообще, спустя полчаса ее обнаружили, вызвали «Скорую» и, пролежав три месяца в больнице, Светлана Федоровна благополучно выздоровела.

Ее все жалели, так как считали, что в дом залезли отморозки-наркоманы, а об истинных причинах никто даже не догадывался.

Светлана первое время была уверена, что кавказцы вернутся и убьют ее в больничной палате, но время шло, а за ней никто так и не пришел. Тогда она решила, что, видимо, мстители посчитали, что с нее хватит, и оставили ее в покое. Но сама она успокоиться не могла.

И правильно. Потому что в первый же ее вечер дома к ней в дверь опять позвонили и так же приказали открыть. Правда, уже русским голосом. Хорошо помня, что произошло в прошлый раз, после того как она отказалась пустить гостей добровольно и надеясь откупиться от незваного визитера сбереженными деньгами, Светлана Федоровна, судорожно всхлипнув, открыла дверь.

На пороге стоял молодой мужчина и с нескрываемым интересом смотрел прямо ей в глаза. Светлана отпрянула и тут же поняла, кто ее ночной гость. Она совсем забыла, но ведь у той, проклятой красотки, кажется, был еще и любовник, который, естественно, тоже хотел мести.

Но этот милый юноша, нежный любовник, будучи по совместительству одним из руководителей некрупной, но все же бандитской группировки, как выяснилось позже, бить Светлану Федоровну не стал. Не взял он и откупного. А наоборот, предупредил, что «горячий» кавказский муж поклялся ее уничтожить в ближайшее время, чтобы восторжествовала справедливость. Потом милый юноша подождал, когда до Светланы Федоровны дойдет услышанное, и неожиданно предложил сотрудничество. В случае же отказа, сначала долг любящего безутешного мужчины исполнит он, а потом то, что от нее, Светланы, останется, передадут в руки «старому доброму другу» – кавказцу.

Светлана поежилась и усилием воли отогнала воспоминания.

Некогда. Сейчас ей предстоит важное дело, не стоит отвлекаться.

Светлана Федоровна еще раз оглянулась по сторонам и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, осторожно подошла к условному месту у высокого забора, по периметру окружающего лечебный корпус. Раздвинув ветки огромного куста, сплошь покрытого огромными красными цветами, она обнаружила тщательно замаскированное отверстие, одной стороной выходящее наружу. Диаметр дыры был совсем небольшим, но достаточным, чтобы просунуть внутрь туго свернутый рулон бумаги.

Светлана уверенно засунула в отверстие руку и вытащила сверток. Мгновение поколебавшись, она его развернула.

На стандартном белом листке была только одна цифра «25», но для нее эта цифра говорила о многом.

Словно что-то забыв, Светлана еще раз опустила руку в отверстие. Там оказалась маленькая, от диктофона, аудиокассета. Теперь все.

Обратно Светлана Федоровна возвращалась в таком приподнятом настроении, что даже помахала рукой охране, сидевшей в небольшом открытом домике у центрального входа.

Теперь, когда она знала, что делать, к ней пришла уверенность в своих силах. Светлана занималась этим уже давно, и чем больше она это делала, тем больше ей нравилось. Дело было даже не в деньгах, которые она за это получала, и не в безысходности напуганного, так как она могла уже давно все бросить и уехать, а потом прожить на имеющиеся деньги безбедную жизнь.

Все дело было во власти. В безграничной власти над человеческой жизнью. Эта власть пьянила Светлану, как самое хорошее вино. Пьянило и согревало теплом давно остывшую лютую душу.

Соня блаженно улыбнулась и, устроившись поудобнее, прижалась к Кириллу. Она только что приняла ванну, где долго и с наслаждением плескалась в теплой воде, ароматизированной розовым маслом.

Соня возлежала, полностью утопая в пене, и лениво разглядывала сквозь полуопущенные веки нежно-голубую, запотевшую от пара плитку на стенах. Вода уже начала остывать, и Соня, легко вздохнув, вылезла из купели и завернулась в огромное розовое полотенце. Она осторожно прокралась по небольшому коридору и заглянула в спальню.

Телевизор работал без звука, отбрасывая разноцветные отблески на лицо мужа, который дремал, так и не выпустив из руки пульт, полулежа на разобранной постели.

«Не дождался, соня», – с нежностью подумала она, тихонька пробираясь в собственную постель.

Через секунду мокрое полотенце полетело прочь, а Соня прижалась к Кириллу.

Тот сразу же открыл глаза и счастливо улыбнулся.

– Здравствуй, мышка! – и очень нежно начал ее целовать…

Потом Соня еще долго лежала без сна, ощущая приятную усталость и наблюдая за спящим мужем. Телевизор давно выключили, а из кухни едва слышно доносилась божественно красивая мелодия, которую передавала по приемнику какая-то ночная радиостанция.

Соня осторожно приподнялась на локте и бережно, чтобы не разбудить, едва касаясь губами, поцеловала спящего Кирилла.

«Господи, – мысленно взмолилась она, – пожалуйста, я так не хочу его потерять».

В эту минуту Соне хотелось заплакать от переполнявшего ее счастья. Ни с чем не сравнимое чувство пьянящей эйфории завладело всем ее сознанием.

В ту ночь сама она не спала, а только смотрела на спящего Кирилла и благодарила Судьбу за встречу с ним.

Соня поморщилась от самой настоящей боли, буквально рвущей ей душу, и тут же открыла глаза.

В полупустом салоне автобуса из невидимых динамиков доносилась та самая волшебная мелодия. Соня, еще окончательно не проснувшись, удивленно смотрела по сторонам.

Рядом, держа на коленях букетик из почти опавших, темно-бордовых роз, сидел Юра и, безбожно фальшивя, подпевал вполголоса.

– Проснулась, солнышко? – улыбнулся Герасимов, увидев, что Соня изумленно крутит головой.

– А я что, задремала?

– Как только мы сели в автобус, – как будто уличая ее в чем-то постыдном, объяснил Герасимов и принялся снова насвистывать мотив все еще звучавшей мелодии.

«Господи, какой он отвратительный». Соню просто передернуло, да как он может опошлять своим воробьиным писком эту святую для нее музыку.

Но она все же сдержалась, а вслух попросила:

– Юра, не свисти, пожалуйста, денег не будет!

Герасимов удивленно посмотрел на Соню, но, к счастью, замолчал.

Даже теперь, спустя много лет, она так и не смогла понять, почему этот, в сущности, самый банальный семейный вечер стал самым счастливым моментом в ее жизни. Намертво врезалась в память и та чудесная мелодия, которая внезапно стала символом той ночи. Правда, сейчас Соня сразу же выключала любой источник звука, откуда, по какой-то случайности, доносился этот мотив… Потому что было слишком больно. Как будто эта чарующая музыка раскаленным железом выжигала на ее и без того изуродованном сердце свои волшебные ноты. Казалось бы, спустя столько лет боль должна утихнуть, ожог зажить, но… Стоило Соне услышать только первые аккорда мелодии, ставшей для нее реквиемом, чудовищная тоска по навсегда утраченному счастью была тут как тут.

Когда Соня с Герасимовым наконец-то добрались до Иркиного дома, неожиданно пошел дождь. Соня, у которой настроение и так было на «нуле», загрустила еще больше.

– Что-то не так, солнышко мое? – Юра ласково потрепал ее по голове.

«Как собаку», – машинально отметила Соня.

– Нет, все замечательно!

«Просто всегда, когда мы вместе, мне хочется удавиться». Последнюю фразу она произнесла про себя.

Дверь им открыла зареванная Ирина и, даже не взглянув на протянутый Юрой букет, запричитала с порога:

– Нет, вы только послушайте! Он даже меня не поздравил! Даже по телефону не позвонил!

Речь шла о последнем муже Ирины, с которым они «временно», как она говорила, расстались.

– Может, еще позвонит, – устало предположила Соня.

Она поняла, что весь вечер будет вынуждена выслушивать сотую версию разрыва «двух любящих сердец», и чуть не застонала вслух.

День рождения не получился. Герасимов произносить тосты не умел, он молча и сосредоточенно жевал местами подгорелую пиццу Иркиного исполнения.

Соня еле-еле поддерживала унылую компанию философскими высказываниями, типа: «Все, что ни делается – делается к лучшему», а хозяйка откровенно поливала экс-супруга грязью.

Больше приглашенных не было, а может, и были, только не пожелали прийти.

Когда спустя два часа они наконец собрались домой, Соня облегченно вздохнула.

Жизнь начала налаживаться.

Еще через час в дверь Сониной квартиры позвонили, и уже абсолютно пьяная Ирина с истерическими нотками в голосе провещала:

– Мне некуда больше идти, если вы меня выгоните, я наложу на себя руки!

«Не говори гоп, пока не перепрыгнул! Хорошо сказано, только мне больше нравится: «Не говори гоп, пока не увидишь, куда прыгнул!» – думала Соня, медленно размешивая уже окончательно остывший чай в кружке.

Последние полчаса она уже совершенно не слушала Ирину, которая ввалилась в Сонину маленькую кухню, заливалась слезами и в сотый раз рассказывала «про себя несчастную».

История была до безобразия банальна. Очередной ее гражданский муж, которого она так долго обхаживала, сначала согласился с ней жить, а потом выставил ее с вещами на улицу. Ирина страшно гордилась тем, что ей удалось так ловко отхватить «лакомый кусочек», и в начале совместной жизни с Александром постоянно приходила к Соне хвастаться – вещами, которые он ей покупал, поездкой на Кипр, где они отмечали своеобразный медовый месяц, морскими камушками, которые она привезла из поездки. Неважно, чем хвалиться, главное, что у Сони тогда ничего этого не было – ни мужа, ни Кипра, ни даже морских камушков.

Со временем Ира приуныла и хвастаться перестала. Во-первых, Соня не завидовала, а во-вторых, у самой Иры появились небольшие проблемы. Как оказалось, Александр, кроме достоинств, имел еще и незначительные недостатки, такие как «замечательная» мама и патологическая жадность – в чем клялась Ирина.

Потом выяснилось, что жить с ним совершенно невозможно еще и потому, что Александр полный импотент, что с пугающими анатомическими подробностями доказывала «счастливая» жена. С маниакальной настойчивостью Ирина рисовала на любой подвернувшийся ей под руку бумаге «замусоренные шланги», и тонко намекала на их идентичность с «мужским достоинством» Александра. Причем данные чертежи были насильно показаны не только самой Соне и всем их общим знакомым, но и несчастной соседке, зашедшей за солью.

На протяжении двух месяцев Ирка каждый вечер рассказывала Соне, как она красиво от него уйдет, хлопнув дверью.

Время шло, но своих угроз Ирина не выполняла. И вот две недели назад она появилась у Сони в час ночи с чемоданом в руках и небольшим свертком под мышкой. А у подъезда ее ждал грузовик.

Оказалось, что весь последний месяц Александр не знал, как от нее избавиться, и наконец его терпение лопнуло. В тот злосчастный вечер он подогнал арендованный на час грузовик, погрузил туда экс-супругу, огромную кучу одежды, которую запасливая Ирка успела приобрести за их недолгую совместную жизнь, и отправил восвояси. Но почему-то особенно злило Ирку то, что она не смогла забрать с собой его кухонный комбайн, а от тефалевской сковородки удалось припрятать только крышку.

Соне ужасно хотелось спать, глаза буквально слипались.

«Интересно, который сейчас час?» – подумала она и повернула голову.

Справа на стене, как раз напротив кухонного стола, за которым сидели женщины, висели небольшие часы в форме чайника, которые, к ужасу Сони, показывали полпервого ночи.

– Ладно, Ирка, давай закругляться, пойдем спать, завтра же на работу, – безнадежно попросила Соня.

Она прекрасно знала, чем сейчас все закончится, и уже заранее ругала себя за то, что влезла со своим предложением «идти спать».

Ну, точно, все как всегда. Ира, прерванная на середине своего бесконечного монолога, вдруг громко всхлипнула и начала реветь, слезы покатились ручьями, и Соня, как обычно, начала снова, уже в сотый раз за вечер, и, наверное, в десятитысячный раз за последние две недели, утешать подругу:

– Ну, прекрати, ты же молодая, красивая, здоровая, все у тебя есть – даже ребенок, ну что так из-за мужика расстраиваться! Он недотепа и маменькин сынок! На черта он тебе сдался?

«Зря я про ребенка сказала», – спохватилась Соня, но было уже поздно.

– Тебе хорошо говорить, у тебя нет ребенка, которого надо кормить и воспитывать, а у меня все неприятности с мужчинами из-за него. Кому нужен лишний рот? – опять залилась слезами Ира.

Соню передернуло. Все было совсем не так – ребенок, которому, кстати, исполнилось семнадцать лет, уже не нуждался в воспитании, да и жил он у матери Ирки постоянно, начиная с двухлетнего возраста, и с очередным Иркиным «мужем» виделся только раза три.

«Сказать ей, что ли? – тоскливо решила Соня, но, подумав над перспективой продолжения вселенского потопа, только мысленно махнула рукой. – А смысл? Опять затянет бодягу про то, что я еще молодая и ничего не понимаю в жизни. Хотя это ей не мешает каждый вечер спрашивать моего совета, как жить дальше», – с усмешкой заметила Соня.

Дверь отворилась, и в кухню заглянул уже заспанный Юра.

– Соня, – обратился он к жене, – давай спать, да и тебе Ирочка пора уже отдохнуть. Оставайся у нас, куда ты пойдешь на ночь глядя.

«Бедняга», – подумала Соня, вглядываясь в помятое лицо мужа. Конечно, ему не хочется тащиться провожать Ирку до дома посреди ночи.

Вчера и позавчера все именно так и было – слезы, разговоры до утра, потом Юра сопровождал ее до жилища (перед этим Соня полчаса уговаривала его совершить этот геройский поступок – ну, не отправлять же красивую женщину ночью одну?).

Видимо, сегодня Юрий Герасимов решил пойти на компромисс и предложил Ирке остаться у них, хотя в однокомнатной квартире и места нет, да и терпеть он не мог чужих в доме.

Но Ирка, похоже, только этого и ждала. Она тут же успокоилась, вытерла слезы и, уже совершенно трезвая, защебетала:

– Ну и везет же тебе с супругами, подруга! За что, не пойму, такие мужики только тебе достаются? Ладно, пойду спать! – и вывалилась из кухни.

Юра поплелся следом.

А Соня осталась сидеть за столом, все еще переваривая услышанное. Она прекрасно понимала, что Ирка сейчас просто нагло ее использует, но почему-то не могла выгнать человека, нуждающегося в помощи, на улицу. Хотя из-за Ирки у них с Юрой начались неприятности – ему не нравилось, что она постоянно у них дома, что Соня с ней проводит все вечера и что Ирка стабильно опустошает «хозяйский» холодильник – ему, конечно, не жалко, но и совесть иметь надо.

Соня прекрасно понимала, что муж прав. Вот и сегодня, только стоило им оказаться в постели, в дверь тут же позвонили.

– Не открывай! – потребовал Юра, продолжая целовать Соню.

Через пару минут беспрерывной трели в дверь начали буквально ломиться. Часы показывали 22.45.

– Пойду открою, – вздохнула Соня.

Она уже прекрасно поняла, кто пришел.

Юра недовольно поморщился:

– Совсем обнаглела!

– Ну, как ты можешь – у нее же горе! – возразила Соня, скрываясь в коридоре.

– Я вас не разбудила? – тотчас донеслось оттуда. – Мне сейчас так тяжело одной.

Далее послышались всхлипы, стоны и все как обычно – по программе.

И вот теперь Ирка так ее отблагодарила.

Соня сначала хотела пойти и высказать ей все, что она о ней думает, но потом решила сделать по-другому. Просто с завтрашнего дня, вернее, уже с сегодняшнего, она будет пускать к ним Ирку гораздо реже. И пусть та обижается, если хочет. В конце концов, у Сони свои проблемы – и с Юркой они живут вместе только меньше месяца, и вовсе он ей не «муж», он еще и с женой-то своей не развелся.

Соня поднялась с табурета и неожиданно для себя снова поставила чайник на огонь. Спать совсем расхотелось.

«Выпью еще чаю», – решила она.

Все мрачные мысли, которые она гнала от себя последнее время, вдруг снова роем закружились в голове.

Юру она не любила. Совсем. Никогда. Знакомы они были больше десяти лет. Сначала учились вместе в институте, потом так получилось, что стали жить в одном доме. Герасимов же влюбился в Соню с первого взгляда. В институте Соня на него совершенно не обращала внимания. Был он худой, с впалой грудью, безбожно сутулился. Лицо Юры тоже симпатичным не назовешь – маленькие, глубоко посаженные глаза, узкий лоб и жиденькие волосенки цвета больной вороны. Да и вообще он был какой-то без божьей искры. Соне же нравились совсем другие – смелые, раскованные и бесшабашные, готовые ради нее совершать любые глупости – стоять перед ней на коленях посреди улицы или заваливать цветами лестничную площадку, на которой она жила.

За такого парня и вышла Соня замуж сразу же на первом курсе института. Расстались они спустя полгода, рассорившись из-за ерунды. Оказались оба гордые, и никто не хотел идти мириться первым.

Потом за Соней начали ухаживать другие мальчики. У него появилась подруга…

Вообще, развелись они только спустя три года, уже совсем чужими людьми.

Соня только сейчас, почти десять лет спустя, поняла, как глупы они тогда были – юношеский максимализм. Зря, конечно, ведь любили друг друга по-настоящему. И им было вместе не скучно. Им вообще никто не был нужен – когда они были вместе.

Сильно она тогда переживала разрыв, вот поэтому и появился Юра. Он отличался от других ее поклонников тем, что ничего не требовал. Самой большой наградой для него было ее присутствие. Герасимов заваливал ее стихами, цветами и игрушками. Она всегда была во всем для него права – даже если была совершенно не права. Юра мог всю ночь напролет простоять под дождем у ее окна, дожидаясь, пока Соня выглянет хоть на минутку. И хотя он постоянно видел ее с разными мужчинами, никогда ее ни в чем не упрекал. Просто любил и ждал своего часа.

«Дождался!» – горько усмехнулась Соня, прихлебывая обжигающий чай.

Дальше вспоминать совсем не хотелось. Но было уже поздно – картинки из прошлой жизни сами собой наполнили ее голову. Так было всегда, стоило хоть немного вспомнить Кирилла.

Единственную ее любовь.

«Где он сейчас?» – подумала Соня и неожиданно для себя самой расплакалась.

Вот именно тогда, когда исчез из ее жизни Кирилл, опять и появился в ней Юра…

У Сони не было никаких сил сопротивляться его натиску. Она смотрела на все и всех сквозь черную пелену слез. Поэтому как-то быстро позволила Герасимову уговорить себя жить вместе.

Юрик к тому времени был уже три года как женат. Но это не имело значения.

«Потому что я всю жизнь любил только тебя», – говорил он.

И Соня ему поверила.

Утро наступило безрадостным, с какой стороны ни взгляни. Соня совершенно не выспалась, под ногами постоянно путалась Ирка – сначала ей был нужен фен, затем лак для волос, а под конец она нечаянно опрокинула чашку с кофе на платье, в котором Соня собиралась пойти на работу. В результате всего этого кошмара Соня не успела помыть голову и пришлось надевать дурацкий парик, который ей совершенно не шел. Ярко-рыжие волосы были подстрижены под каре и делали ее похожей на проститутку-интеллектуалку. Если такое, конечно, можно представить.

Платье тоже было безнадежно испорчено, и Соня с вздохом достала из шкафа опостылевший строгий серый костюм. Но на нем не было пуговиц – она совершенно забыла, что сама их спорола, когда отдавала костюм в химчистку.

Без сил Соня опустилась на тахту. В этот момент хлопнула входная дверь – веселая и, как всегда, элегантная Ирка выпорхнула на работу.

Соня схватила тапку и со злостью кинула ей вслед. Красиво перевернувшись в воздухе, тапка полетела левее двери и сшибла вазу с сухими цветами, которая уже, наверное, лет сто стояла в прихожей.

На звон разбившегося стекла из ванной выглянул Юра.

– Ты чего? – удивленно спросил он.

Соня отчаянно махнула рукой:

– Мне не в чем идти на работу!

– Надевай мой синий свитер. Он унисекс, – улыбнулся Юра, застегивая ботинки.

Неуклюже пытаясь спрятать за спиной серую спортивную сумку, он явно нервничал.

Соня удивленно посмотрела на сумку.

– Это в прачечную, – быстро пояснил Юра, переложив ее из одной руки в другую. – Ну я пошел. Вечером задержусь – хочу зайти к жене, поговорить о разводе.

Герасимов наклонился, чтобы поцеловать Соню.

– Ты знаешь, как я тебя люблю? Таких женщин, как ты, больше нет на свете! Я сделаю тебя самой счастливой! – прошептал он, заглядывая в глаза.

«Господи, ну зачем он так много говорит?» – мысленно простонала Соня. Но вслух машинально ответила:

– Я тебя тоже люблю. Знаешь, – вдруг решилась Соня, – не пойду я сегодня на работу! Сейчас позвоню и скажу, что заболела.

– Что-то это на тебя не похоже, – удивился Герасимов.

– Я действительно себя плохо чувствую. Совсем не выспалась из-за этой несчастной.

– Точно не пойдешь?

– Теперь уже точно. Все равно ведь опоздаю.

– Ну, тогда до вечера!

Еще раз хлопнула входная дверь. Наконец ушел Юра.

Оставшись одна, Соня вдруг отчетливо поняла, что ей меньше всего на свете хочется провести весь день дома, мучаясь терзавшими ее сердце вопросами.

Поэтому она начала быстро одеваться. Брюки, синий Юркин свитер, парик.

Кстати, парик ей купил Кирилл на Новый год. Соня вспомнила, как она тогда обрадовалась, как они по очереди примеряли парик и крутились перед зеркалом. Под конец все закончилось веселой свалкой в спальне, которая плавно перетекла во…

«Все, хватит…» – одернула себя Соня, но было уже поздно. Она почему-то с пугающей отчетливостью помнила тот Новый год. Новый год вдвоем. Это был последний праздник, который они встретили вместе. Соня была тогда так счастлива, а потом начался кошмар…

Еще раз мотнула головой, пытаясь избавиться от прошлого, которое так некстати она воскресила сегодня.

Уже в прихожей, осторожно обходя разбитую вазу, которую она так и не успела убрать, Соня взглянула на себя в зеркало.

«Господи, я даже накраситься не успела. Придется надеть темные очки. Накрашусь на работе».

Надо было спешить, времени было в обрез.

Едва открыв входную дверь, Соня тут же налетела на Свету, соседку снизу.

– Соня, как хорошо, что ты еще дома, – закричала она, – мне нужна твоя помощь.

Соня обреченно остановилась на пороге своей квартиры. Значит, сегодня она точно опоздает.

– Говори, что надо, только очень быстро.

– Мне нужен твой серый костюм, – выпалила Света. – У меня сегодня собеседование, а надеть, как всегда, нечего. Дай, пожалуйста!

Она умоляюще посмотрела на Соню.

– Бери, ради бога. – Соня уже выбежала на площадку, когда поняла, что помощи, как таковой, от нее не требуется.

– Только у него пуговицы спороты, пришей и надевай. Дверь потом просто захлопнешь, и все! – прокричала она уже снизу.

– Спасибо!! – И Света зашла в квартиру.

Соня выбежала из подъезда и налетела на мужчину, курившего прямо около двери. Тот внимательно посмотрел на молодую женщину с ярко-рыжими волосами, которая его чуть не сбила с ног, и равнодушно отвернулся.

«Не она!» – решил он.

А Соня, не оглядываясь, устремилась дальше. До трамвайной остановки было две дороги – одна по улице, а другая через стройку. Причем через стройку в два раза быстрее. И несмотря на то что стройка была заброшенная, на ней обитали бомжи и малопривлекательные личности, Соня постоянно бегала именно через нее. Впрочем, как почти все жители близлежащих домов.

«Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, – думала Соня, проносясь мимо огромных труб, разбросанных по всей площадке. – А ведь здесь и убить могут, и никто потом не найдет».

Но как она ни спешила, трамвай, на котором она ездила на работу, уже ушел. Следующего пришлось бы ждать 20 минут, которых не было. Соня подбежала к одинокой машине, припаркованной недалеко от автобусной остановки, расположенной как раз напротив трамвайной.

– Довезете? – с отчаянием спросила она, наклоняясь к водительскому окошку.

Дедок, сидевший за рулем допотопного «Москвича», оценивающе оглядел Соню.

– Семьдесят рублей, – наконец буркнул он.

Соня вздохнула и полезла в машину. Конечно, семьдесят рублей – это настоящий грабеж, но спорить у нее уже не было ни сил, ни времени.

Дедок довольно крякнул «нашел дуру!» и тронулся с места.

Откинувшись на неудобном заднем сиденье «Москвича», Соня неожиданно разозлилась на Юру. Ведь он видел, что она опаздывает, мог бы и подвезти. Сам-то он добирался на работу на отцовской машине, которая стояла в гараже как раз в Сонином дворе.

«Интересно, он не догадался или ему просто наплевать?» – размышляла Соня, уже совершенно забыв о том, что собиралась остаться дома. И тут же ей стало совестно.

«Господи, он же ходит за тобой уже десять лет. Какие доказательства тебе еще нужны? Юра – добрый, хороший парень. Кстати, он единственный до сих пор тебя любит. Несмотря ни на что. И вообще, что сделано – то сделано».

Но тем не менее даже в этом внутреннем монологе чувствовалась какая-то фальшь. Ей было постоянно за него неловко – и за его блеклую внешность, и за манеру одеваться (Юра предпочитал спортивные брюки в любой ситуации и длинные бесформенные свитера, половину из которых давно пора было выбросить), а когда приходили гости и он начинал вдаваться в философию, в которой понимал как мартышка в апельсинах, Соня просто сгорала от стыда. Поэтому она старалась появляться с ним на людях как можно реже. Перестала сама ходить в гости и приглашать к себе. Исключением была Ирина, которая никогда не спрашивала разрешения прийти, а просто приходила. Впрочем, для этого и существуют настоящие друзья. И тем не менее Соня решила с ним жить вместе.

«Почему?» – в который раз спрашивала она себя. Но уже знала ответ. Потому что он ее любит. Потому что она перед ним в долгу. Потому что из-за нее, вертихвостки, он один раз чуть не умер. Потому что она устала от безумных романов и теперь хочется простого женского счастья.

Соню передернуло – «простое женское счастье», господи, до чего глупо! Как будто счастье бывает женским или мужским. Счастье – это когда не надо себе доказывать, что ты счастлива. Это просто состояние души.

Больше из подъезда никто не выходил. Основная масса жильцов уже ушла на службу. Остальные же, счастливчики, которым не надо корпеть с 8 до 17, занялись своими делами.

Она сегодня тоже не пошла на работу, как его и предупредили.

Патлатому не нравилась идея со стройкой, в квартире можно сделать все гораздо спокойнее. Можно сказать, что ему повезло.

Патлатый бросил недокуренную сигарету и еще раз внимательно оглядел двор. Ничего особенного – все, как всегда. За последний месяц, в течение которого следовало приступить к выполнению заказа, он уже начал различать привычки этого дома. Вот из 17-й квартиры немолодая женщина выгуливает собаку. Она это делает каждое утро примерно в одно и то же время.

Он посмотрел на часы, стоит немного переждать, пусть она заведет свою шавку домой. Свидетели ему не нужны.

Через десять минут Патлатый стоял около нужной ему двери и внимательно прислушивался. Он знал, что она сейчас дома одна. Нужно было сделать дело побыстрее и уходить. Руки уже начали предательски дрожать, и Патлатый сильно вспотел. Пора принять новую дозу. Но не сейчас. Сейчас ему нужна светлая голова. Вот когда все закончится…

Заранее приготовленным ключом он неслышно открыл дверь. Стараясь ступать как можно тише, Патлатый проник в комнату. Спиной к нему у окна, в потоке солнечного света, стояла худенькая женщина в сером костюме и что-то напевала.

Он сразу узнал этот костюм. Она в нем очень часто ходила на работу в последнее время. Патлатый даже запомнил стальные пуговицы со стразами, которые украшали жакет.

Внезапно голову сдавили железные тиски, и он недовольно поморщился. Времени совсем не оставалось, а все из-за этой суки с собачкой, пришлось проторчать незапланированные десять минут.

Сильно нервничая, Патлатый все же приступил к работе.

Женщина даже не повернулась. Все вышло как по маслу.

Через час Патлатый был уже дома. А еще через десять минут наркотик завладел всем его истерзанным сознанием, и он отключился.

Соня взглянула на часы. Без пяти восемь. В офисе уже давно никого не было, за окном начали сгущаться сумерки.

«Пора домой», – с тоской подумала Соня и встала из-за стола.

От длительного сидения в одной позе ломило шею. Соня взяла сумку и, массируя основание затылка, пошла к двери.

«Господи, как домой не хочется, выпью-ка я лучше на дорожку кофейку».

Она бросила сумку на стол и подошла к чайнику. Но в нем воды не оказалось, а идти за ней было лень.

Не зная, чем бы еще себя занять, Соня в нерешительности застыла посреди кабинета. В последнее время она стала очень часто задерживаться на работе.

Однако в голову ничего подходящего не приходило и, простояв истуканом минуты три, она все же засобиралась домой.

Выйдя на улицу, Соня даже удивилась, до чего же превосходным был этот вечер. Легкий ветерок осторожно гнал под ноги еще немногочисленную желтую листву. Совсем скоро он окрепнет и превратится в холодный осенний ветер, который принесет с собой бесконечные дожди, грязь, грипп и прочие радости.

Соня терпеть не могла осень. Ей казалось, что конца-краю не будет непролазной грязи и насквозь пронизывающему ветру. К тому же она с завидным упрямством промачивала ноги и простужалась. Тем более что за те неполные тридцать лет, которые Соня прожила на свете, все действительно крупные неприятности происходили с ней именно осенью. Может быть, поэтому она начала осень просто бояться. И ждала каждую с суеверным страхом.

Однако сегодня ей совсем не хотелось думать о плохом. Ну и что, что впереди осень. Эта будет особенная, счастливая. Ведь из любого правила бывают исключения.

Тогда, в той другой жизни, Соня и не мечтала полюбить снова. После неудачного первого замужества она даже зареклась думать о браке. Зачем? Жить с нелюбимым человеком в то время для нее было абсурдным, а все, поголовно все, мужчины вокруг казались либо серыми занудами, либо законченными бабниками, либо стопроцентными тупицами.

Так и жила Соня, уныло и размеренно, иногда встречалась с Герасимовым, который по причине ее развода активизировался, как никогда прежде. С Юрой отношения у них были чисто «пионерские», потому что даже при мысли о более близких Соню буквально тошнило. Она с детства обладала хорошей фантазией и, представив себе сутулого, с выпирающими ключицами и ребрами Юру с собой в постели, зареклась никогда, ни под каким предлогом не проводить такой эксперимент.

Как говорится, «никогда не говори никогда».

Однажды, еще холодным апрельским вечером, Соня зашла к Ирине. Ирина рассталась с очередным «мужем» и, находясь в привычном для себя состоянии – депрессии по поводу уходящей молодости, позвонила ей на работу и со слезами в голосе попросила немедленно приехать. В тот день Соня просто зверски устала, но отказать подруге в такой критический для нее момент не решилась.

Когда Ирка распахнула входную дверь, Соня сразу догадалась, что та – «под градусом». Первое пришедшее в голову объяснение было вполне правдоподобно – Ирина, как обычно, «заливает» свое очередное горе, но, приглядевшись чуть внимательнее, Соня на раскрасневшейся физиономии подруги увидела безмерное счастье.

«Андрей, что ли, вернулся?» – соображала Соня, но когда вошла в комнату, мгновенно про всех забыла.

Много раз потом Соня пыталась вспомнить, как выглядел в тот вечер Кирилл, что на нем было надето и т. д., – бесполезно. Единственное, что навсегда врезалось в память: это его глаза.

Итак, Соня вошла в комнату и замерла. Огромные, желто-зеленые, как у кошки, глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Шквал совершенно незнакомых чувств буквально сбил Соню с ног. Внезапно она поняла, все, что было раньше, – только игра, а настоящая жизнь начинается с этой минуты.

Ничего не замечая вокруг, а только ощущая на себе его обжигающий взгляд, Соня на негнувшихся ногах подошла к дивану и села рядом. Единственным и непреодолимым желанием было, хотя бы на мгновение, прикоснуться к руке Кирилла.

Совершенно потеряв контроль над своими поступками, Соня пододвинулась поближе и прижалась к нему бедром. Кирилл вздрогнул всем телом и незаметно для окружающих обнял ее за талию.

Время остановилось. Все вокруг суетились. Что-то прямо в лицо орала возбужденная Ирка, какая-то незнакомая женщина мрачно смотрела на Соню. Высокий симпатичный мужчина, вошедший в комнату с блюдом, на котором красовались желтые яблоки, протянул Соне бокал с шампанским.

– За знакомство!

Ничего не ощущая, кроме нежного прикосновения Кирилла, Соня подняла бокал и залпом выпила содержимое.

В голове прояснилось, и она наконец-то услышала Ирку.

– Ну чего ты как немая? Познакомься, – наверное, в сотый раз верещала Ирина. – Это, – она указала рукой на обнимавшего ее мужчину, – Кирилл, а это, – кивнула в сторону мрачной женщины, – его без пяти минут жена Альбина! А этот красавчик, – Ирка игриво обняла высокого мужчину, – мой старый друг Петр…

Ирка продолжала что-то говорить дальше, но Соня оглохла от свалившегося на нее горя.

«Альбина! Все!»

Окаменев всем телом, Соня тяжело поднялась с дивана и, чтобы не разреветься при всех, поспешно вышла на кухню.

– Налью себе воды.

Прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, Соня никак не могла справиться с охватившим ее отчаянием.

«Господи, у него есть жена. А ты что хотела?» – уговаривала она сама себя, но ничего не помогало.

Внезапно за спиной раздались едва слышные шаги, и Соня обернулась. Прислонившись к дверному косяку, стоял Кирилл.

Соня замерла, все остальное происходило словно во сне. Медленно, не сводя с нее своих кошачьих глаз, он подошел прямо к Соне и поцеловал ее в губы. Ласковый и робкий поцелуй пробил их тела таким электрическим разрядом, что, абсолютно про все забыв, они начали целоваться как одержимые.

Совершенно обезумев, Соня сама расстегнула его рубашку.

Ирка вошла как нельзя вовремя.

– Вы что, обалдели? – Она в ужасе смотрела на их разгоряченные лица. – Сейчас сюда придет Альбина!

Соня и не заметила, как полностью ушла в воспоминания, и чуть не угодила под машину. От резкого сигнала клаксона она вздрогнула и очнулась – оказалось, что прекрасный вечер уже давно превратился в прекрасную ночь.

На улице все чаще стали попадаться гуляющие влюбленные, но Соня уже давно перестала обращать внимание на счастливых людей. Иногда ей даже казалось, что она сама заражает всех окружающих своей тоской.

Сегодня же ее внимание почему-то привлекла одна молодая пара. Парень был не слишком высокого роста, зато обладал великолепной фигурой. Его выразительные голубые глаза неотрывно следили за каждым движением возлюбленной. Сама же девушка была выше своего спутника почти на полголовы, роскошные черные волосы ошеломляюще оттеняли синие глаза. В переплетении их рук была такая изумительная нежность, что Соня непроизвольно замедлила шаг, чтобы еще раз на них полюбоваться.

– Еще только десять, – долетел до нее приятный голос парня.

Соня опешила. Как десять? Господи, Юра, наверное, уже по моргам ищет.

Она побежала домой. И все же счастливая парочка не выходила из головы. Соня не хотела себе признаваться, что смертельно завидует им. Потому что никогда уже не будет ни на кого вот так смотреть, ловить каждый вздох. Вместе с Кириллом умерла и душа Сони. Телесная оболочка осталось жива и невредима, а вот внутри все выгорело подчистую. Может быть, еще и поэтому живет она сейчас с Герасимовым, потому что уже совсем ничего не чувствует. Так какая разница, с кем жить?!

Соня вихрем взлетела на свой этаж и до упора нажала кнопку звонка.

Из-за двери послышалась мелодичная трель. Потом все стихло.

«Заснул он, что ли?» – искренне удивилась Соня и полезла за ключом.

Когда же она открыла дверь и зажгла свет, то первым делом в глаза бросилась разбитая ваза, так и оставшаяся лежать в коридоре.

Значит, Юры дома нет, иначе бы он обязательно убрал битое стекло.

Еще раз взглянув на часы: двадцать минут одиннадцатого, и уже начиная волноваться, Соня пошла на кухню.

У них с Юрой была договоренность: если кто-нибудь куда-нибудь внезапно уходит, то оставляет записку на обеденном столе.

Но на столе записки не оказалось. Соня, ощущая нарастающее волнение, метнулась в комнату, по дороге уронив табурет.

Руки предательски задрожали. «Что могло случиться?»

Еще никогда Юра не приходил так поздно, а если и задерживался, то обязательно предупреждал по телефону.

В комнате записки тоже не было.

Соня вернулась на кухню и нерешительно замерла на месте. Наверное, следует позвонить родителям Юры и спросить у них.

«Или пока не звонить, а подождать еще немного?»

И в это мгновение в коридоре раздался звонок.

«Пришел! – обрадовалась Соня. – Он просто забыл ключи, чучело!» – радостно догадалась она.

Ей так не хотелось, чтобы в такой прекрасный вечер случилось что-нибудь неприятное.

С огромным облегчением Соня выбежала в коридор и распахнула дверь.

– Где же ты был? Я уже волнова…

Перед ней стоял высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти в темном джемпере.

– Самойлова Софья Евгеньевна здесь проживает? – почему-то недовольным тоном спросил он.

– Вы кто? – У Сони внезапно пересохло горло. В дурном предчувствии сдавило сердце. – Что с ним?

– С кем? – удивился мужчина.

– С Юрой?

– С каким Юрой?

– С Герасимовым.

– Не знаю. А вы Самойлова?

– Самойлова.

– Тогда мне надо с вами поговорить. – Мужчина осторожно отодвинул опешившую Соню плечом и вошел в квартиру. – Чего же вы в дверях стоите, идите сюда, – уже с кухни прокричал он.

Соня наконец вышла из оцепенения и захлопнула входную дверь.

«Интересно, кого это я пустила в дом? Уж не бандита ли?» – поздновато испугалась она и вошла на кухню.

Мужчина сидел за столом и держал в руках какую-то книжечку.

– Вы всегда незнакомых людей в квартиру пускаете? – Он словно прочел ее мысли. – А если бы я был, предположим, вором? Или еще хуже – убийцей?

– А вы вор? Или убийца?

– Я из полиции, Синицын Андрей Яковлевич, – представился мужчина и протянул книжку, которая при близком рассмотрении оказалась удостоверением.

Уже не ожидая ничего хорошего, Соня села с ним рядом за стол.

– Иванову Светлану Игоревну когда последний раз видели?

Соня, не ожидавшая такого вопроса, растерялась.

– Свету? Ну как же! Сегодня утром. Она взяла у меня костюм. Напрокат, – добавила она, немного подумав.

– Костюм серый?

– Серый. А вы откуда знаете?

Синицын проигнорировал вопрос и тут же добавил:

– Значит, костюм ваш.

– Ну, наверное, мой. А что, мне его нельзя было отдавать, не посоветовавшись с вами? – Соня начала всерьез злиться.

Приперся, задает дурацкие вопросы и ничего не объясняет.

Мужчина сразу уловил перемену в ее настроении.

– Не злитесь. Я сейчас все вам объясню. Только ответьте на последний вопрос. Во сколько она у вас была?

– В восемь.

Теперь Синицын тяжело смотрел ей в глаза.

– Светлана Игоревна убита. Тело найдено на стройке рядом с вашим домом.

– Как убита? – по инерции спросила Соня, оглушенная услышанным до такой степени, что даже не поняла сказанного.

– Как? Вас интересует технология убийства? Ее задушили.

– Господи, меня не интересует, КАК ее убили, я вообще не могу понять, зачем вы мне это рассказываете?

– Потому что вы единственный свидетель, который видел Иванову прямо перед смертью.

Соня закрыла глаза. В голове стоял ровный гул, словно несколько самолетов одновременно заходили на посадку. К горлу подступила тошнота, и спазмами свело желудок.

– Меня, наверное, сейчас вырвет, – прошептала она и, пошатываясь, вышла из кухни.

Открыв до упора кран с холодной водой, Соня перевела рычаг смесителя на положение «душ» и начала раздеваться. Через секунду ледяная вода обожгла тело, зато сразу же отпустило желудок и прекратился этот выматывающий гул в голове.

Соня сильно замерзла и, чтобы согреться, начала ожесточенно растирать себя махровым полотенцем.

Когда через несколько минут она вышла из ванной, Синицына уже не было. На какое-то мгновение ей показалось, что все происшедшее было только страшным сном, наваждением, галлюцинацией, но, взглянув на обеденный стол, Соня мгновенно вернулась в реальность.

На клеенке в красно-белую клетку, рядом с сахарницей лежала повестка в полицию. Завтра.

Тяжело шаркая ногами, она двинулась в коридор, чтобы закрыть за Синицыным дверь.

В голове опять зашумело. «Наверное, давление упало», – только и успела подумать Соня, как перед глазами заплясали огоньки. Пришлось прямо в коридоре сесть на пол.

«Посижу минут пять и встану», – подумала Соня, закрывая глаза и поудобнее устраиваясь около стены.

Проснулась она спустя час, совершенно не ощущая онемевшую от неловкого сидения левую ногу.

Соня попыталась встать, но тут же рухнула на пол. Нога не слушалась.

«Чего это я делаю в коридоре?» – еще окончательно не проснувшись, удивилась Соня, пытаясь принять вертикальное положение.

В ту же секунду всю левую сторону тела свела такая судорога, что пришлось оставить очередную попытку встать самостоятельно.

– Юра!

В квартире стояла такая тишина, что жалобный Сонин голос прозвучал как оглушительный крик.

Непроизвольно вздрогнув, она посмотрела на часы. Без пяти два. И тут же все вспомнила. И Синицына – будь он не ладен, и то, что Юры не было вечером дома. Теперь было уже ясно, что Герасимов не пришел домой ночевать. И даже не предупредил.

«Господи, с ним точно что-то случилось. Наверное, он пошел встречать меня через стройку. Ну да, конечно. А я, идиотка, видите ли, гуляла, погодой наслаждалась».

Соня резко поднялась на ноги и, сильно хромая, побрела в комнату. Где-то здесь должен быть блокнот с телефоном Юриных родителей.

Нервничая все сильнее, она начала лихорадочно листать страницы.

«Ну где этот чертов телефон?» Руки дрожали так, что найденный номер удалось набрать только через пять минут, в течение которых она постаралась максимально успокоиться.

Но трубку никто не брал. Подождав некоторое время, Соня повторила попытку. Ничего, хотя Юрины родители никогда не отключали телефон на ночь. Значит, точно произошло какое-то несчастье.

«Как я сразу не догадалась! На стройке нашли не только бедную Свету, но и… Юру. Просто этот противный Синицын, видя, что мне стало плохо из-за соседки, решил ничего не говорить о Юре. Наверное, он ранен и лежит в больнице. А родители у него».

Теперь все стало на свои места. И поздний визит Синицына, и отсутствие Герасимова.

«Надо срочно найти, куда его увезли», – лихорадочно листая телефонный справочник, рассуждала Соня.

Выписав несколько телефонных номеров приемных покоев, она начала звонить.

– Здравствуйте. – Соня старалась говорить так, чтобы голос ее не дрожал. – Скажите, пожалуйста, к вам сегодня ночью или вечером не поступал Герасимов Юрий?

Соня вспомнила, что он никогда не носил с собой никаких документов, и тут же добавила:

– Молодой человек, на вид чуть больше тридцати.

– Что на нем было надето, девушка?

– По-моему, синие спортивные брюки и… – Соня никак не могла припомнить, в каком свитере Юра ушел из дома, – и в синем свитере. Нет! Подождите – в коричневом свитере.

– Минуточку…

Сердце стучало так сильно, что Соня побоялась не расслышать ответа и из последних сил прижала трубку к уху.

– Нет, такого не привозили.

Осталось четыре номера. Еще в двух больницах Юры тоже не было. А вот в четвертой по счету неожиданно надолго замолчали.

После оглушительной тишины, во время которой Соня окончательно поняла, что сейчас услышит, в трубке раздался тихий голос:

– А вы кто ему?

«Значит, он там». Нестерпимо заныло сердце.

– Жена, – минуту поколебавшись, ответила Соня.

– Тогда немедленно приезжайте, немедленно! Слышите?

– Что с ним?

– Записывайте адрес, – ничего не объяснив, приказал приятный женский голос, – и приезжайте побыстрее.

– Что с ним?

Но из трубки уже раздавались гудки.

Очнулась Соня только в такси. Она совершенно не помнила, как собиралась, как вызвала машину и продиктовала адрес больницы. Все происходящее напоминало страшный сон.

Соня не догадалась надеть что-нибудь теплое и выбежала из дома в первой попавшейся футболке, которая валялась на диване, и в домашних джинсах. В начале осени, да еще ночью, пришли первые заморозки, и теперь она жутко замерзла.

– Что же вы так легко оделись? – поинтересовался шофер, наблюдая за Соней в зеркало заднего вида.

Ничего, не ответив, она только посильнее сжала зубы, чтобы унять дрожь.

В приемном покое Соня уже ничего не смогла сделать с бившей ее лихорадкой. Пришлось переждать несколько минут и только после этого подойти к окошечку «Справочного».

Оказалось, что ее уже ждали.

– Девушка, почему же так долго? Я ведь сказала – приезжайте немедленно, – начала было брюзжать подошедшая к Соне пожилая женщина в белом халате, но внимательно на нее посмотрев, внезапно замолчала на полуслове.

– Пойдемте со мной, – изменившимся голосом попросила она.

Они поднялись на второй этаж и пошли по длинному коридору. Внезапно докторша остановилась.

– Нам надо поговорить, – устало произнесла она.

Соня молча кивнула головой.

– Вас лихорадит. Хотите, я накапаю вам валерьянки?

Соня снова кивнула.

Они вошли в небольшую палату, полностью заставленную прозрачными шкафами с лекарствами.

– Выпейте. – Женщина протянула небольшую пластиковую чашечку, от которой резко пахло валерьянкой.

Соня послушно опрокинула содержимое стаканчика в рот.

– Вам лучше? – через некоторое время спросила доктор.

– Да, – ответила Соня и не узнала свой собственный голос, таким глухим и слабым он ей показался.

– Мне очень тяжело вам это говорить, но ваш муж умер полчаса назад. – Женщина замолчала, внимательно наблюдая за реакцией Сони. – Его привезли около десяти вечера с увечьями, несовместимыми с жизнью. Была пробита голова и сломан позвоночник. Он умер, не приходя в сознание, – немного подумав, добавила она.

Безразличие ледяной волной окатило Соню. Она тупо смотрела в некрасивое лицо докторши и не могла поверить ни слову. Тонкие губы женщины двигались, обнажая мелкие неровные зубы. Потом ее рот стал стремительно расти, пока не превратился в огромную воронку.

Резкий запах привел Соню в чувство. Первое, что она увидела, открыв глаза, был кусок медицинского бинта, который доктор держала прямо перед Сониным носом. От него нестерпимо воняло нашатырем.

Соня грубо оттолкнула от себя руку женщины и резко поднялась на ноги. В голове тотчас зашумело.

– Покажите мне его, – еле слышно попросила Соня.

Докторша понимающе отвела глаза в сторону и направилась к двери.

– Пойдемте.

И вот они снова идут по каким-то длинным, едва освещенным коридорам. Соня совершенно не смотрела по сторонам, от слез она едва различала спину женщины, за которой шла нетвердым шагом.

«Это все из-за меня. Я его убила во второй раз. Тогда он чудом выжил, а теперь… Я… я во всем виновата».

Сейчас, когда Герасимова не стало, Соня вдруг отчетливо поняла, как ей его не хватает. Как он ей нужен.

От отчаяния хотелось биться головой о стену. Боль огромным раскаленным комом застыла в груди. Каждый вздох давался с трудом.

«Прости меня, Юрочка! Я так перед тобой виновата».

Как и в первый раз, женщина остановилась так внезапно, что Соня, поглощенная своими мыслями, чуть не сбила ее с ног.

– Сюда.

Они стояли около едва освещенной комнаты с железной дверью.

– Проходите. – И доктор открыла дверь.

На ватных ногах Соня вошла в комнату и в нерешительности замерла на месте. Прямо перед ней полностью закрытый простыней лежал человек.

– Юра! – срывающимся голосом закричала Соня и сдернула саван.

На кровати лежал совершенно незнакомый мужчина с заострившимся лицом. Вся голова его была в бинтах, на которых то тут, то там проступали пятна крови.

Еще мгновение Соня непонимающе смотрела на неподвижное тело, а потом судорожно зарыдала.

– Это не он!

Дверь с шумом распахнулась, и в палату вбежали докторша с молоденькой медсестрой.

– Вам плохо? Успокойтесь ради бога!

– Это не он! Не он! Понимаете! Это не Юра!

Облегчение было таким сильным, что Соня заревела прямо в голос.

– Спасибо тебе, Господи! Спасибо!

Женщины наконец все поняли и вывели рыдающую Соню. Она тяжело опустилась на неуклюжий диванчик в конце коридора и закрыла глаза.

«Все кончилось. Теперь все будет хорошо», – но лучше ей не становилось.

Наоборот, Соня совсем некстати вспомнила, как несколько лет назад так же ходила к Юре в больницу. Тогда он лежал в токсикологии с тяжелейшим отравлением. Из-за нее. События трехлетней давности снова встали перед глазами…

Солнечное майское утро совершенно не радовало Соню. Она закрыла глаза и повернулась спиной к окну. Казалось бы, совершенно пустяковая проблема неожиданно переросла в настоящую трагедию.

«Черт! Да как он смеет отравлять мне жизнь, и именно тогда, когда я так счастлива!»

Соня была по-настоящему зла на Герасимова. После той памятной встречи у Ирки они с Кириллом больше не расставались ни на минуту. Тогда, конечно, разразился страшный скандал, потому что Альбина, с которой Кирилл, кстати, уже жил в гражданском браке целых четыре года, все же увидела их целующимися на кухне. Хлопнув дверью, она выскочила на улицу, Кирилл бросился ее догонять.

В этот же вечер, взяв у Ирины адрес, Кирилл пришел к Соне. Естественно, расстались они только утром, да и то, потому что ему надо было увезти из своей квартиры вещи Альбины. С Альбиной он распрощался насовсем.

Месяц пролетел как в сказке. Они уже успели подать заявление в ЗАГС, и Соня присматривала себе свадебный наряд.

Все это время Юра Герасимов провалялся в больнице, куда его положили заботливые родители, пытаясь спасти нерадивого сыночка от армии. Абсолютно здоровый Герасимов умирал от скуки и звонил Соне десять раз в день.

Соня почему-то не сказала ему про Кирилла сразу, а все тянула с разговором, словно боялась спугнуть свое счастье.

Однако, когда они с Кириллом подали заявление и уже был известен день свадьбы, абсолютно счастливая Соня все же решила сходить к Юре в больницу и все ему рассказать. Умолчала она только про предстоящую регистрацию. После ее ухода Герасимов неподвижно пролежал на кровати до вечера, а ночью прокрался в ординаторскую и выпил все таблетки, которые ему удалось найти в стеклянном шкафу. Слава богу, что сильнейшие лекарства хранились под замком в недоступном для него месте, и Юра наглотался всякой дряни типа ацетиловой кислоты и димедрола, но и этого ему хватило с лихвой.

Утром, уже без сознания, его обнаружила дежурная сестра, которая обходила палаты.

Герасимова удалось спасти, но состояние было очень тяжелым. Из больницы позвонили родителям, а те, в свою очередь, тотчас позвонили Соне.

Соня снова повернулась к окну. Ослепительные солнечные зайчики тут же прыгнули ей на лицо. Соня недовольно поморщилась и натянула одеяло на голову.

«Тяни не тяни, а идти придется». Она никак не могла заставить себя сходить к Герасимову в больницу еще раз. Родители объяснили Соне, что Юра отравился лекарствами, но решили, что причиной этого дурацкого поступка был страх перед армией, которую Герасимов боялся до дурноты.

Нина Евгеньевна, мать Юры, заливаясь слезами, просила поддержать сына в такой тяжелый для него момент.

Соня с ужасом подумала о предстоящей встрече и опять села на разобранную постель. Ноги отказались ее слушаться. Она снова попыталась себя убедить, что Юра действительно хотел покончить с собой из-за армии, но у нее ничего не получилось.

Врать себе оказалось очень трудно. Соня прекрасно знала, из-за КОГО Герасимов пошел на самоубийство, и чувствовала себя виноватой. Поэтому злилась на Юру еще больше.

Сегодня они с Кириллом должны были выбирать обручальные кольца, и у нее совершенно не оставалось времени на этого неудачника Герасимова.

«Нет, но почему именно я должна с ним возиться?» – в сотый раз спрашивала себя Соня, уже выходя из подъезда на освещенную ярким солнечным светом улицу.

Стоял чудесный теплый день. Воздух был наполнен ароматом цветущих яблонь, ласковый ветерок трепал длинные Сонины волосы, и ее настроение постепенно улучшилось.

Уже подъезжая к больнице, Соня совершенно успокоилась и только мечтала поскорее отвязаться от Юры. Мысленно она уже примеряла обручальные кольца вместе с Кириллом.

Герасимов действительно выглядел очень плохо. Им разрешили поговорить в больничном дворе и теперь они сидели на деревянной скамейке, покрашенной в ужасный грязно-зеленый цвет.

Молчание затягивалось, Соня не знала, что говорить в таких случаях, а Юра, казалось, совершенно ушел в себя.

– Я, наверное, пойду, – неуверенно начала Соня, мечтая как можно скорее отсюда смыться.

– Подожди, – внезапно грубо прохрипел Герасимов.

Соня испуганно замолчала. Только скандала ей сейчас не хватало.

– Юра, – Соня попыталась его успокоить, – тебе нельзя волноваться. Я приду завтра, и мы обо всем поговорим.

– Завтра ты не придешь. – Герасимов словно прочитал ее мысли. – Ты знаешь, что я давно тебя люблю?

Соня, с преувеличенным интересом разглядывающая свои дешевые туфельки, с раздражением ответила:

– Зачем все это?

– А затем, что я тебя могу сделать счастливой, а ты постоянно выбираешь мужчин, которые делают тебя несчастной.

«Намекает на первого мужа, скотина». Она разозлилась не на шутку и теперь еле-еле себя сдерживала.

– Прекрати, пожалуйста, – звенящим от гнева голосом попросила Соня. – Этот разговор не нужен ни тебе, ни мне.

– Ты опять собралась замуж?

– А тебе-то какое дело? – не выдержала и закричала Соня.

– Я тебя люблю, – упрямо повторил Герасимов и неожиданно предложил: – Давай поженимся!

Соня больше не могла вынести ни минуты рядом с этим худым, заросшим трехдневной щетиной и неприятно пахнувшим больницей, чужим мужчиной. Она решительно поднялась:

– До свидания, Юра! Поправляйся скорее.

Герасимов схватил ее за руку.

– Хотя бы обещай, что не выйдешь замуж за первого встречного, плохо знакомого тебе человека! И пожалуйста, подумай над моим предложением! – Он смотрел на нее глазами больного ребенка.

– Обещаю! – заверила Соня, думая о предстоящей регистрации восьмого июля. – И обязательно подумаю над твоим предложением!

Она легко вырвала руку и, не оглядываясь, побежала к выходу.

Едва ее ножка ступила за больничную ограду, из головы Сони тут же вылетел и Герасимов, и его идиотское предложение. Она бежала навстречу к Кириллу. Что могло быть важнее?

У Герасимова в тот же день случился кризис, и врачи вернули его буквально с того света. Он еще долго пролежал в больнице, но Соня больше ни разу так и не пришла.

Теперь, вспоминая все это, Соня чувствовала себя последней дрянью. Так паршиво на душе у нее уже давно не было.

Но она до сих пор не знала, что по иронии судьбы Юру тогда выписали, 8 июля, и он сразу же из больницы пошел к ней.

Во дворе Герасимов столкнулся с вереницей украшенных лентами машин, а через мгновение увидел пьяную от счастья Соню в белом платье.

Свадебный кортеж давно уехал, а он все еще продолжал стоять, прислонившись щекой к раскаленной от летнего солнца стене дома.

Ярко накрашенная старуха в нелепом желтом халатике, едва прикрывающем худые старые коленки, с удивлением посмотрела на Юру. Она неподалеку выгуливала облезлую болонку и, теперь решив, что парень просто пьян, радостно предвкушая предстоящий скандал, грозно двинулась к нему.

– Эй! Пьянь подзаборная! Пошел… – но, посмотрев Герасимову в глаза, осеклась на полуслове.

Этот странный парень ее и не заметил, он до сих пор продолжал смотреть вслед уже давно скрывшимся из вида свадебным машинам.

Много повидавшая на своем веку бабка Люба просто испугалась, разглядев в его тусклых глаза такую лютую ненависть, что решила с ним не связываться. Она тихонько подозвала свою собаку и, испуганно оглядываясь на Юру, забежала в подъезд.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Герасимов внезапно очнулся:

– Ну что ж, ты сделала свой выбор…

Наступило осеннее хмурое утро. Ветер, шумевший всю ночь напролет, все же пригнал холодный зимний воздух. Этой ночью пришли первые заморозки. Ранним утром лужи были подернуты тонкой, еще зыбкой наледью и накрапывал холодный колючий дождь. Прохожие удивленно посматривали на худенькую женщину, одетую в легкую футболку без рукавов, которая шла, качаясь из стороны в сторону.

– Напилась с утра, алкоголичка, – кивнула с презрением в сторону Сони полная дама в красивом кожаном пальто. – Выселять таких надо из города, чтобы приличных людей не пугали.

Соня подняла на нее красные, воспаленные глаза, оттененные черными кругами:

– Я вам чем-то помешала?

– Потаскуха!!! – неожиданно тонким голосом завизжала толстуха. – Она меня оскорбила! Нет, вы только на нее посмотрите! Морда еще с утра не протрезвела, а туда же лезет…

Соня опустила голову и пошла прочь как можно быстрее. Привлеченные громкими криками уже стали собираться прохожие. Дама выразительно закатывала глаза, продолжая показывать в сторону Сони.

– Потаскуха! Да таких убивать надо! – не унималась женщина.

Соня свернула в первый попавшийся дворик и прислонилась спиной к дереву. Вся прошедшая ночь напоминала третьесортный фильм ужасов. Ко всем предыдущим радостям жизни, выйдя из больницы, Соня обнаружила, что у нее не осталось денег на обратную дорогу.

Спустя час, окончательно замерзнув и давясь непрерывным кашлем, она наконец-то добралась до злосчастной стройки, граничившей с ее домом.

До квартиры оставалось минут десять, когда Соня осознала, что проходит мимо дома Юриных родителей. Силы были на исходе, она чувствовала, что сильно простудилась и уже поднимается температура. Но Герасимов исчез, и выбора не было. Тяжело вздохнув, Соня открыла дверь подъезда и зашла внутрь.

Сначала она долго звонила, а потом в панике начала стучать кулаком в дверь. В доме стояла такая мертвая тишина, что даже слабый удар казался оглушительным.

Через несколько минут, показавшихся Соне бесконечными, за дверью послышались шаркающие шаги и недовольный заспанный голос спросил:

– Кто там?

Это была мать Юры.

«Так она еще спала и спала крепко, – удивилась Соня. – Я ее разбудила. Значит, с Юрой ничего страшного не случилось. Или она просто не знает?»

– Это Соня.

За дверью настороженно замолчали. Подумав, что сказала слишком тихо и мать Юры не расслышала, снова почти закричала:

– Это Соня, вы меня слышите?

Дверь мгновенно отворилась. Нина Евгеньевна, суетливо оглядываясь по сторонам, судорожно дергала за полы старого махрового халата, пытаясь спрятать от посторонних глаз безобразно отвисшую грудь, просвечивающую через тонкую материю ночной сорочки.

– Не кричите – соседи услышат. Что вы здесь делаете в такое время?

Плохо соображавшая после бессонной ночи и начавшейся простуды, Соня не уловила металлических ноток в голосе предполагаемой свекрови. Просто машинально удивилась, что та не приглашает ее войти. С Ниной Евгеньевной отношения у них были ровные, без особой симпатии, но и без взаимных оскорблений. Да и повода для ссор не было.

– Юра пропал, – выдохнула Соня и, обессилев, прислонилась к косяку. Перед глазами поплыли огни, а голова нестерпимо горела.

– Я знаю, – сказала мать Юры и поджала тонкие губы. Она наконец-то справилась с халатом и перевязала необъятную талию пояском. – И нечего было так шуметь.

– Я боюсь, что с ним что-то случилось, – абсолютно не поняв услышанное, начала объяснять Соня. – Я только что из больницы, думала, что он…

Нина Евгеньевна перебила ее на полуслове и вдруг по-змеиному зашипела:

– Теперь он от тебя далеко. Слава богу! Ты же все время проходу не давала моему мальчику! Таскалась за ним днем и ночью. Хорошо, что мы вчера телефон отключили. Ведь Юрочка меня предупреждал, что ты такая наглая, можешь даже сюда заявиться. А я-то дура не поверила. Думала, что хоть немного совести у тебя есть. Бегаешь за женатым мужиком. Оно и понятно – в твои-то годы и с твоей внешностью, – ты в зеркало-то на себя посмотри. Вот сегодня ты не намазалась, как обычно, и сразу видно, какая ты на самом деле. – Мать Юры с каждой минутой распалялась все больше и под конец закричала в голос: – Оставь в покое моего ребенка. И моей квартиры ты никогда не получишь. Авантюристка! Правильно тебя муж бил, потаскуху!

Из всего этого потока брани ошеломленная Соня поняла только последнюю фразу. Она сильно побледнела и до крови закусила губу.

– Откуда вы знаете?

Когда-то давным-давно Кирилл, выпив немного лишнего, приревновал ее к своему другу и ударил по лицу. Удар был такой силы, что Соня чуть не упала. Потом они страшно поругались, Кирилл просил прощения, но она так и не смогла забыть чудовищного унижения и отчаяния, охватившего ее в тот момент.

Еще много лет эта безобразная сцена снилась Соне, и тогда она плакала во сне. В одну из таких ночей и разбудил ее Герасимов.

– Любимая, проснись. – Юра тормошил ее за плечо. – Ты плачешь. Что тебе приснилось, девочка моя?

Софья открыла глаза и, еще сонная, все ему рассказала. И сколько лет подряд видит этот кошмар и какую невозможную боль до сих пор приносят эти воспоминания. И даже музыка, звучавшая в тот момент на вечеринке, навсегда застыла в памяти.

– Мне Юраша рассказывал. Он мне всегда говорил, что тебя, шлюху, только кулаками учить надо.

– А Юра-то где? – У Сони от высокой температуры заложило уши, она слышала все словно через ком ваты. Слышала, но ничего не понимала.

– Вот бесстыжая. – Казалось, Нина Евгеньевна сейчас кинется с кулаками. – Уехал Юрочка в свадебное путешествие с женой. Помирились они и уехали, еще вчера утром. В Египет. А ты – дрянь бессовестная, не ходи сюда больше, и оставь моего сыночка в покое. А не то полицию позову.

И оттолкнув Соню, с грохотом захлопнула дверь. Постояв еще пару секунд перед квартирой, собралась с силами и начала спускаться вниз. В то же мгновение оглушительный шум, казалось, разорвал Сонину голову, и, застонав, она опустилась на ступени.

Только спустя полчаса Соня добралась до дома. Не снимая обуви, прошла в ванную и прямо в одежде влезла под горячий душ. Ее колотила лихорадка, лицо горело, но согреться Соня никак не могла. Она стояла в прилипшей к телу футболке и джинсах с закрытыми глазами под струями обжигающей воды и старалась ни о чем не думать.

«Потом, все потом».

Завернувшись в махровое полотенце, Соня прошла на кухню и выпила целую горсть таблеток – от температуры, простуды и антибиотик, даже не задумываясь, совместимы ли они. Потом медленно, как во сне, поплыла в комнату и открыла шкаф в поисках теплой одежды. Ее до сих пор сильно знобило.

Половина секций в шкафу была пустая – не хватало Юриной одежды. Если бы только Соня догадалась посмотреть здесь вчера вечером, ничего этого бы не произошло. Ни ужасной поездки в больницу, ни встречи с несчастным умершим, принятым Соней за Герасимова, ни изматывающей прогулки по утреннему промерзшему городу и, наконец, не было бы этой безобразной сцены, окончательно ее доконавшей, в подъезде Юриных родителей. Но она не посмотрела.

«И все случилось как нельзя хуже». Соня продолжала рыться в шкафу, пытаясь найти любые теплые вещи. Как назло, ничего под руку не попадалось. Спустя несколько минут она наконец-то догадалась, что Юра, собирая свои шмотки, «случайно» прихватил и некоторые ее. В частности, новый ангорский свитер и пуховик, который ей недавно подарил отец. Соня его только один раз и померила. Юра тогда пообещал купить под него красивую вязаную шапочку.

«Теперь он купит ее жене, как раз под обновку».

Она с ненавистью захлопнула дверцу.

«Черт, ну и дура же я. Он же вчера утром потащился на работу с огромной сумкой, а когда я спросила: «Что там?» – сказал, что нужно вещи в химчистку забросить. Видимо, Герасимов рассчитывал отделаться от меня без объяснений и скандалов. То есть когда я через некоторое время, по его замыслу, должна была обнаружить пропажу, его уже нельзя было найти. Насколько я поняла, Юра в это время был на пути в аэропорт с законной женой».

Соня медленно побрела в ванную, чтобы взять теплый плед, который сушился на веревке под потолком. Завернувшись с головой в шерстяное полотно, она почувствовала, как смертельно устала и что абсолютно нет сил идти обратно в комнату. Свинцовая тяжесть сковала все тело.

Соня опустилось в старое кресло, которое стояло в ванной на том месте, где у всех нормальных людей находится стиральная машина. На машинку у Сони денег не было, а кресло выбрасывать жалко.

«Ну вот, он мне и отомстил», – последнее, что подумала Соня, проваливаясь в черный тяжелый сон.

Лена надела темные очки и еще раз взглянула на огромное раскаленное солнце.

«Так гораздо лучше», – решила она, но все же вернулась в номер.

Несмотря на раннее утро, жара стояла ужасная, и у нее опять разболелась голова. К тому же нестерпимо слезились глаза.

«Или я инфекцию заморскую подхватила?»

Она уже была не рада этому так называемому второму медовому месяцу. Но ведь ей опять повезло. Муж вернулся сам, и Лене не пришлось ничего выдумывать. После того неудавшегося вечера у Олега она еще недели две не могла собраться с мыслями, а только пила водку, запасы которой к дню рождения свекра стояли почему-то у них на балконе.

Когда горячительное кончилось, Лена решила подумать над своим положением всерьез. И собралась она это сделать в одно безрадостное утро, когда поняла, что опохмелиться нечем и на завтрак только пустой холодильник.

Лена с легким отвращением посмотрела на спящего мужа и пошла в душ. Здесь, в этой долбаной заморской стране, она, не выносившая даже обыкновенной среднестатистической, так сказать, жары, была вынуждена постоянно торчать под струей холодной воды.

Так вот именно в то самое утро муж вернулся домой как ни в чем не бывало, часов в девять.

Лена сначала даже подумала, что допилась до белой горячки и все происходящее ей только кажется.

Он сразу же прошел на кухню, послышался звон тарелок и кастрюль.

«По-моему, он решил позавтракать», – догадалась Лена и истерически засмеялась.

Муж вернулся в комнату не солоно хлебавши и какое-то время смотрел, как она буквально катается по постели от смеха. Потом улыбнулся сам и сказал:

– Там в сумке для тебя подарки. Пуховик и теплый свитер. Только они тебе не понадобятся.

Лена, пытавшаяся из последних сил успокоиться, услышав про подарки, закатилась еще сильнее. Теперь по лицу потекли слезы.

Он тут же вышел и спустя несколько секунд вернулся со стаканом холодной воды:

– Выпей!

Лена послушно пригубила и наконец-то смогла успокоиться.

– А почему они мне не пригодятся? Ты решил меня убить?

– Не сейчас, – как всегда коряво, пошутил муж и тут же добавил: – Просто мы сегодня уезжаем в свадебное путешествие. И там, куда мы едем, будет очень жарко.

– В ад, что ли? – окончательно перестав понимать происходящее, спросила Лена.

– Надеюсь, что нет. – Он был абсолютно серьезный. – На сборы – час!

Вот так она и оказалась здесь в этом номере трехзвездочного отеля «Галахси».

Лена прикурила сигарету и с мокрыми волосами снова вышла на балкон. С наслаждением затянулась и лениво подумала, что они с мужем во время путешествия почти не разговаривают. Никто никому не задает никаких вопросов. А зачем они им сейчас?

Лена подозревала, что не то новая, не то старая любовь мужа выгнала. И что из этого?

Она бы тоже его выгнала, было бы к кому уйти. А пока все нормально. Для всех окружающих в этом сонном царстве – они приличная супружеская пара.

«Надо поскорее найти ему замену, только впредь быть более осторожной. Да, еще надо ему сказать, что я чертовски, просто писаюсь, как хочу от него ребенка».

Лена усмехнулась и выбросила окурок с балкона вниз. Сделав в воздухе красивую петлю, он опустился на огромную шляпу пожилой немки, так не вовремя проходящей под балконом. Лена испуганно пискнула и поспешно ретировалась в номер.

Горло горело так, словно кто-то натер его наждаком. Патлатый судорожно выдохнул воздух и окончательно пришел в себя. За окном было темно.

«То ли вечер, то ли ночь, то ли утро. Не поймешь, что за хрень». Еле передвигая ноги, он поплелся на загаженную до последней стадии кухню. Включил свет и в ужасе отпрянул назад.

Тысячи огромных тараканов бросились врассыпную. В один момент Патлатому даже показалось, что они собьют его с ног.

Налил из-под крана воды и, шумно чмокая, выпил несколько кружек. В последнюю попал таракан, видимо, такой же обдолбанный, как и хозяин, но Патлатый этого даже не заметил. В затуманенном сознании непрерывно бряцал невидимый глазу звоночек, предупреждающий об опасности.

«Что вчера я сделал не так?» – наконец сообразил Патлатый. Но сосредоточиться мешала нарастающая с каждой минутой боль в голове. Внезапно он вспомнил, что сегодня в пять часов должен позвонить заказчик.

«Как я ему скажу? Скажу, что все прошло отлично. Пусть платит деньги».

Сейчас нужна была новая доза, поэтому Патлатый торопился поскорее получить причитающийся ему кусок.

– В пять часов, – обращаясь к своему отражению в окне, повторил он и тут же пошел в комнату искать часы.

Комната, заваленная до потолка всевозможным мусором, оптимизма в Патлатом не вызвала.

«Я здесь до второго пришествия часы искать буду», – решил он, надевая кроссовки на голые ноги, и вышел во двор, в надежде узнать время у первого попавшегося прохожего.

На улице было непривычно холодно, и, чтобы согреться, Патлатый побежал. Пробежав два квартала и окончательно запыхавшись, он остановился и с удивление огляделся вокруг. Улицы были абсолютно пусты.

«Значит, все-таки ночь», – проявляя чудеса сообразительности, догадался он, начиная замерзать.

Пришлось опять припустить. Спустя десять минут ноги сами вынесли его на ту самую стройку, куда утром он отнес тело женщины. В двух местах горели костры, и постоянные обитатели, со многими из которых Патлатый был довольно близко знаком, грелись в их пламени.

По его подсчетам, до пяти вечера было еще далеко, поэтому Патлатый решил подойти поближе и разузнать обстановку. К тому же было интересно, нашли ли тело той бабенки.

– Привет, мужики! – Патлатый протянул в темноту, освещенную костром, дрожащую руку.

– ……….! – тут же отозвались местные жители.

Он подошел поближе и с облегчением увидел среди разномастной публики, греющейся у огня, Сивуху. Бабенка была неопределенного возраста, жутко болтливая и безнадежно в него влюбленная. А может, ей просто хотелось жить у него в хате, а не на стройке, кто поймет? Так или иначе, но она для Патлатого была готова сделать что угодно.

– Привет, любимая! – Он крепко обнял кинувшуюся к нему женщину.

Патлатый сам пах не розами, но даже его привыкший ко всему нос мгновенно заложило от нестерпимой вони грязного, потного тела, денатурата и почему-то гнилой рыбы.

– Патик! – Сивуха уже лезла целоваться.

Непроизвольно отпрянув, Патлатый запнулся о невидимый в темноте кирпич и приземлился на пятую точку.

Оглушительное ржание сидевших у костра ублюдков его сначала взбесило, а потом он махнул рукой:

«… с ним!»

Сивуха моментально оценила ситуацию и уселась на него верхом.

– Давай, ну, давай же! – хрипло шипела она, пытаясь расстегнуть брюки неслушавшимися пальцами.

«Вот ведь дура настырная», – усмехнулся про себя Патлатый.

Он уже давно ничего никому дать не мог, но не объяснять же это в дупель пьяной бомжихе.

Внезапно его осенило:

– Подожди, не торопись. Ты сначала расскажи мне все новости, а потом пойдем ко мне, и там я тебя как следует…

Сивуха мгновенно отпустила уже почти расстегнутые штаны и радостно затрещала. Несмотря на то что она была постоянно пьяная, памятью обладала отличной и наблюдательностью бог не обидел.

Через десять минут Сивухиных россказней про все на свете Патлатый понял, что лучше спросит прямо.

– А менты у вас, часом, сегодня не появлялись?

– Ты же мне сам договорить не даешь, – обиделась бомжиха, – аккурат перед тобой и уехали. Девку задушенную нашли, вон там, в трубе. – Она махнула рукой в непроглядную тьму.

– А что за девка? – стараясь не выдать волнение голосом, спросил Патлатый.

– Не знаю я. Мне-то что.

– Узнай, сходи.

– Ладно, – Сивуха хитро прищурилась. – Но тогда ты меня два раза…

– Без базара, – тут же согласился он.

Через полчаса она вернулась и тут же потребовала аванса.

– Давай хотя бы ртом поработай!

– Ну тебя на… – рассердился окончательно замерзший Патлатый. К костру он подойти не решился, чтобы избежать лишних вопросов, и поэтому ждал Сивуху, сидя на ледяной трубе верхом. – Ты хоть узнала что-нибудь?

– Все узнала. – Она обиженно скривила распухшую губу. – Ну что, как насчет аванса?

– Сначала расскажи, – потребовал Патлатый.

Сивуха внимательно на него посмотрела, как бы решая, стоит ли еще надавить, а потом, видимо, плюнула:

– Ну и… с тобой! Слушай!

И рассказала, что ближе к ночи приехали аж два ментовских «уазика» и одна труповозка. Девку из трубы вынули, в машину загрузили. Потом по стройке прошлись, всех, кто спрятаться не успел, опросили и переписали.

– А что за девка-то, узнала? – уже теряя терпение, заорал Патлатый.

– Конечно узнала, – совершенно спокойно подтвердила Сивуха. – Только скажу тебе после того, как уговор наш выполнишь. Хотя бы наполовину. – И она хитро улыбнулась.

– Все вы, бабы… – Патлатый даже трубу, на которой сидел, пнул с досады. – Поехали, курва! – обратился он к Сивухе.

Та, ликующе завизжав, повисла у него на шее.

Сразу после завтрака всем больным разрешали немного погулять в больничном парке.

Первое время Денисов с радостью отправлялся на прогулку и подолгу с восхищением рассматривал огромные ярко-красные цветы, которыми были густо усыпаны многие кустарники. Тропинка, покрытая качественной прямоугольной плиткой, примерно метров через двести резко уходила вверх, повторяя силуэт бугристого ландшафта. В самом начале своего здесь пребывания, когда Денисов был уверен, что вылечится меньше чем за месяц, он с удовольствием карабкался на самую верхотуру и подолгу, затаив дыхание, всматривался в безбрежную даль Красного моря, которое под раскаленным палящим солнцем казалось пронзительно, нереально синим.

Тогда еще он пытался запомнить в эти недолгие прогулки как можно больше, потому что был уверен в скором возвращении домой.

Теперь же спустя практически год, за который больничный парк был изучен до последнего листика, все, такое до боли привычное, вызывало в Денисове только неконтролируемое раздражение. Он понял, что на этот раз влип, и влип прочно.

Рядом зашуршал гравий, и Денисов, вздрогнув, резко повернулся. И тут же запнулся об один из белых камней, которыми по краям была вымощена тропинка. Нелепо взмахнув руками, он упал, сильно стукнувшись затылком о плитку.

Патлатый вынул затычку, и мутно-красная вода с громким шумом убежала в трубу. Еще раз намылил руки и снова смыл. Ему казалось, что грязная раковина хранит следы недавнего безумия. Он пошел в кухню за тряпкой, вернулся и начал яростно тереть потрескавшуюся эмаль.

В последние время все шло наперекосяк. Патлатый сам себя ненавидел. Еще до того, как Сивуха рассказала ему про ту мертвую девку, он и сам уже понял, что лоханулся.

Не та была баба, не та! Если бы он в то утро думал не об очередной дозе, а о деле, то не наделал бы столько глупостей.

«Тогда почему эта сучка была в ее квартире и в ее костюме?»

Патлатый смочил тряпку и снова вышел на кухню. Тяжело опускаясь на четвереньки, он с явным усилием наклонил голову и заглянул под кухонный стол. В самом дальнем углу как раз возле плинтуса темнела лужица вязкой жидкости.

Патлатый смачно выругался и на четвереньках полез под стол. Силы были на исходе – он уже полтора часа оттирал залитый кровью пол, но все равно находил новые и новые лужицы.

«Как будто свинью зарезал», – мрачно ухмыльнулся Патлатый, в очередной раз вернувшись в ванную, чтобы прополоскать тряпку.

Когда они с Сивухой наконец-то дошли до его дома, настроение Патлатого испортилось окончательно. Он напряженно вспоминал и никак не мог понять, что заставило его притащить труп той бабенки на эту вонючую стройку. По плану заказчика девку он должен был оставить дома и прихватить из квартиры любые мало-мальски ценные вещи. В наше «спокойное» время убийства с целью ограбления не редкость, им уже никто не удивляется, да и менты не слишком-то стараются их раскрыть – на улицах полно отморозков-наркоманов, готовых за десятку порешить мать родную. Но Патлатый вещи брать не стал, а девку почему-то среди бела дня отнес на стройку. Просто чудо, что ему по дороге никто не встретился. Хотя район, конечно, был «спальный», и все население было на работе, а «безработные», наверное, еще почивали. Так или иначе, Патлатому повезло.

Но на этом везение кончилось. Патлатый покосился на семенившую рядом Сивуху.

«Я же видел ту бабу десять раз, как я мог ее перепутать? – Он поразился в очередной раз. – Этот чертов костюм совершенно сбил меня с толку».

Он хорошо помнил, что очень торопился домой, и сразу же укололся, даже не попытавшись проанализировать произошедшее. А когда очнулся, то смутно ощущал какую-то тревогу.

Теперь Патлатый понял все: бабу убрал не ту, дело провалил, и заказчик деньги ему не даст. А ему очень нужны деньги.

Он с ненавистью покосился на Сивуху.

«На хрена она мне сейчас? Я и без нее уже знаю, что мертвая не Самойлова Софья Евгеньевна».

– Шла бы ты Сивуха, мне сегодня не до тебя, – наконец решился Патлатый.

– А как же про труп? Ты же узнать про нее хотел? – ошарашенно выкатила глаза бомжиха.

– А я уже и так все понял.

– Ну уж нет! – заорала обиженная Сивуха. – Наобещал, так выполняй. А не то я всем расскажу, что ты слишком интересовался этой девкой! Уж не ты ли ее придушил?

Патлатый дернулся как от удара и поспешно обнял женщину.

– Пошутил я! Пошутил! Чего так нервничать!

– То-то. – Сивуха уже зашла в загаженный коридор и удивленно рассматривала его квартиру. – Ну и грязища у тебя! – наконец выдохнула она почти восхищенно.

– Не нравится, иди вон, – рявкнул Патлатый, начиная понимать, что сделал еще одну глупость. Теперь Сивуха от него не отвяжется.

– Не злись. – Сивуха посмотрела на него с нежностью. – Я со своей выпивкой. – Она достала из-за пазухи грязную заляпанную бутылку с мутной жидкостью. – Куда проходить?

Патлатый молча кивнул в сторону кухни.

Голова уже не просто болела, она горела так, словно внутри кто-то поджаривал мозги.

«Заказчику скажу, что все о’кей. Пусть только отдаст деньги. А эту Софью Евгеньевну я потом пришью. Какая, к черту, разница – одна дохлая баба или две?»

«Три», – тут же поправил сам себя.

Участь Сивухи была решена.

Ничего не подозревающая бомжиха весело хозяйничала на его кухне. Откуда-то на столе появилась мятая газета, на ней – кусок заплесневелого хлеба, открытая банка шпрот и бутылка с мутным содержимым.

Сивуха разлила жидкость по стаканам и, двусмысленно улыбаясь, произнесла:

– Чтобы все у тебя получалось!

Пьяная Сивуха подробно рассказала ему то, о чем он и сам уже догадался. Денатурат немного притупил адскую боль, разламывающую теперь уже все тело, и Патлатый решил, что тянуть не стоит.

Он подошел к женщине сзади и положил руки на шею. Сивуха замерла, а потом заметно расслабилась. Видимо, она решила, что Патлатый хочет выполнить свое обещание. Но только стоило ему надавить посильнее, как она с неожиданной силой оттолкнула его и выскользнула из рук.

– Ты чего? Сдурел? – Сивуха судорожно хватала ртом воздух. – Прекрати, урод хренов. А не то я ментам все про убиенную тобой девку расскажу. – Бомжиха была совершенно пьяная и теперь болтала, не задумываясь. – Я сразу поняла, что ты эту девку порешил. Что, бабки хотел срубить?

Патлатый схватил черную от копоти сковороду и угрожающе двинулся на женщину.

– Только попробуй. – Сивуха попятилась и, неожиданно пронзительно завизжав, бросилась в коридор.

Медлить было нельзя. Патлатый в два прыжка догнал бомжиху и с размаху опустил сковороду ей на голову. Сивуха мгновенно обмякла и медленно опустилась на заплеванный пол.

Он осторожно подошел к ней и похлопал по щекам. Женщина осталась лежать неподвижно. Патлатый повернулся и отправился в комнату за мешком, когда же через пару минут он вернулся обратно, тела на полу не оказалось.

Патлатый тупо смотрел себе под ноги и поэтому пропустил чудовищный удар той же самой сковородой, которым наградила его прятавшаяся за дверью Сивуха. В последний момент Патлатый непроизвольно дернулся и этим, быть может, спас себе жизнь. Удар пришелся на правое плечо и задел по касательной ухо. Кровь теплой струйкой потекла за ворот выцветшей рубашки.

От боли Патлатый словно обезумел, он выхватил из рук испуганной женщины сковороду и принялся, не глядя, наносить удары. Один, другой, третий…

Неожиданно он остановился и, словно сомнамбула, пополз в сторону комнаты. Дрожащими руками отыскал последнюю, оставленную на «НЗ», дозу. Шприц выскользнул из мокрых от крови рук, и Патлатый громко застонал. Терпеть больше не было сил. Со второй попытки он все же укололся, и спасительная мгла поглотила его на какое-то время.

Когда он очнулся, за окном было все еще темно. Какое-то время он тупо рассматривал грязный потолок над головой, потом решительно поднялся и, тяжело ступая, отправился на кухню.

И вот уже полтора часа он драит на кухне пол. Сначала, конечно, пришлось избавиться от трупа. Завернув то, что осталось от несчастной Сивухи в ковер, он отнес ее на ту же стройку и засунул в дальнюю опрокинутую трубу. Потом перевел дыхание и отправился к еще горевшему костру. Там он начал спрашивать, куда делась Сивуха, которая якобы на него обиделась, и, не доходя до его дома, повернула назад. Конечно, алиби было не ахти какое, но ничего умнее на тот момент в голову не приходило. К тому же Патлатый решил срубить с заказчика за такие непредвиденные проблемы денег в пять раз больше обещанного, а если тот начнет противиться, пригрозить ментами. За организацию убийства дают пожизненное. А заказчик, чистенький и интеллигентный, вряд ли захочет провести остаток жизни на шконке.

Сегодня в пять часов Патлатый возьмет деньги и сразу же уедет отсюда к чертовой матери. Только сначала надо зайти в гости к Самойловой Софье Евгеньевне и отдать ей должок.

В последний раз прополоскав тряпку, Патлатый посмотрел за окно. Начало светать. Где-то часов пять-шесть утра. Самое время для крепкого сна. Вот сейчас он и зайдет к Софье Евгеньевне в гости.

Соня проснулась от необъяснимой тревоги и с удивлением обнаружила себя сидящей в кресле в абсолютной темноте ванной комнаты.

«Что-то у меня появилась привычка засыпать в самых неподходящих местах».

Ее сильно знобило, наверное, опять поднялась температура. Она посильнее закуталась в шерстяной плед и внезапно насторожилась.

Соне показалось, что в квартире, кроме нее, есть еще кто-то. В голове страшно шумело, и чем сильнее она прислушивалась, тем отчетливее слышала только гул в собственном черепке.

Неожиданно послышался хруст раздавленного стекла.

«Разбитая ваза в коридоре», – с ужасом догадалась Соня.

Значит, ей не показалось, но кто это?

Внезапно Соня вспомнила Синицына и задушенную Светку и просто помертвела от страха. В боевиках, которые Соня очень любила в ранней юности, ослепительные красотки в таких ситуациях блестяще справлялись с проблемой. Либо они сами голыми руками убивали мужчину-головореза, либо «внезапно» («совершенно случайно») на помощь приходил не менее ослепительный красавец-спаситель. Но что делать в реальной жизни, Соня не знала.

Помощи со стороны не предвиделась, а просто сидеть и ждать смерти было крайне глупо.

Соня в панике искала выход из создавшейся ситуации, но ничего так и не смогла придумать. Осталось положиться на судьбу.

Соня осторожно сдернула с крючка большое махровое полотенце и банный халат, небрежно побросала их сверху на плед и уселась на кресло с ногами. Стараясь производить как можно меньше шума, она натянула созданную конструкцию на голову и замерла в надежде, что со стороны ее можно принять за сваленное в кучу белье.

Сердце билось о грудную клетку с таким грохотом, что Соня совершенно ничего не слышала. В ожидании время тянулось как резиновое. Под теплым пледом было страшно жарко и душно, пот струился по Сониному лицу и разъедал глаза. Она полностью утратила ориентацию во времени и не могла сообразить, сколько прошло – десять минут или десять часов.

Наконец дверь ванной комнаты тихонько скрипнула, и волна свежего воздуха добралась до распаренного Сониного лица. Кто-то, кто бы это ни был, разглядывал ванную комнату и не спешил уходить.

Дикий ужас просто сковал Сонино тело. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Затем дверь снова тихонечко скрипнула и закрылась.

Через мгновение хлопнула входная дверь. Соня все еще сидела неподвижно, не в силах поверить в происходящее.

Прошло еще полчаса, прежде чем она решилась наконец выбраться из ванной комнаты.

Соня медленно, словно идя по минному полю, дошла до комнаты и остановилась в дверях.

Все было как всегда. Никаких разбросанных вещей и следов пребывания чужого. Даже ничего не украли.

«Значит, это были не воры. Тогда что им было нужно?»

Ответ напрашивался сам собой.

Только не «что», а «кто». Незваным гостям зачем-то понадобилась она, собственной персоной.

Соня поднялась и решительно направилась в коридор. На полу все еще валялась разбитая, казалось, вечность назад ваза. Однако часть осколков была кем-то раздавлена.

«Как же он открыл дверь?»

Соня точно помнила, что захлопнула дверь на защелку и закрыла на нижний замок.

«Предположим, защелку он, – она подумала о странном госте, – открыть мог простой отмычкой. Но с замком пришлось бы повозиться. Значит, на нем должны остаться какие-нибудь следы».

Соня открыла входную дверь и внимательно начала рассматривать нижний замок. Никаких царапин или вмятин не было, не повреждена была и обивка вокруг замка.

«Итак, – подытожила Соня, – у него был ключ от моей квартиры».

Сейчас ей стало по-настоящему страшно.

«И что я теперь должна делать?»

Голова страшно болела, и непрерывно шумело в ушах.

Она осторожно переступила через битое стекло и направилась на кухню. Взяла со стола горсть таблеток и разжевала, совершенно не ощущая чудовищную горечь во рту.

«Надо где-то отсидеться, дома сейчас опасно. Подождать, пока я выздоровлю, а уж потом все проанализировать и решить, что делать дальше».

Соня взяла телефон и не задумываясь набрала Иркин номер.

«В конце концов, у нее двухкомнатная квартира, живет одна, тем более что последний месяц она чуть ли не каждую ночь ночевала у меня. Ирка мне просто обязана отплатить тем же».

Трубку долго не брали, и Соня испуганно взглянула на часы – семь утра.

«Сегодня же выходной! Она, конечно, еще спит, а телефон отключен. Значит, придется приехать без звонка. Сама-то Ирка никогда не предупреждает о своем приходе».

Соня умылась, почистила зубы и достала с антресолей большую спортивную сумку.

«Черт его знает, когда я вернусь домой».

Быстро, словно за ней кто-то гонится, она начала сбрасывать в сумку теплые вещи, белье, лекарства и все свои документы.

Немного подумав, залезла на шкаф и вытащила из альбома фотографию, на которой они были вместе с Кириллом.

«Ну вот и все».

Соня обвела прощальным взглядом комнату.

«Я скоро вернусь», – сказала она плюшевой обезьянке, висевшей на зеркале в прихожей.

Про повестку в полицию, лежавшую на кухне, она так и не вспомнила.

Когда темнота рассеялась, Денисов увидел, что находится в большой светлой комнате. Потолок и стены были красиво отделаны темным деревом, а рядом в камине потрескивал огонь. Повернув голову, он увидел жену, которая спала, положив под голову руку, на медвежьей шкуре около камина.

Осторожно, стараясь не шуметь, он подошел к ней и опустился рядом.

Мышка тихо сопела, по-детски приоткрыв рот. Сюда, в Кран-Монтаны, небольшой городок в самом сердце Швейцарских Альп, они приехали рано утром. Супруги Денисовы решили провести медовый месяц среди величественных гор, прозрачного неба и чарующего, ослепительно-белого снега. Внезапно сердце неприятно заныло, и он снова начал прокручивать в уме недавние события…

За весь трехчасовой перелет от Москвы до Женевы Денисов мирно проспал лишь первые полчаса, а вот жена так и не сомкнула глаз.

Во время взлета она словно ребенок припала к иллюминатору, через секунду толкая Денисова в бок.

– Посмотри, какая красотища!

Из Москвы самолет отбывал ночью и теперь за бортом набирающего высоту лайнера переливалась всеми цветами радуги, пленяла и очаровывала ночная Москва.

Вскоре они поднялись выше кучевых, плотных облаков, и земля пропала из виду. Жена тихонько вздохнула и повернулась к Денисову. Но тот уже крепко спал.

Мышке спать не хотелось совершенно, она все еще пребывала в радостной эйфории, как от прошедшей свадьбы, так и от предстоящего медового месяца.

Через какое-то время самолет здорово тряхнуло, и Денисов открыл глаза. Спросонья он не сразу сообразил, что жены рядом нет, и машинально протянул руку вправо. К его удивлению, кресло оказалось пустым.

«В туалет она, что ли, ушла?» – внезапно разволновавшись, подумал Денисов.

Как на иголках, подождал пару минут, потом поднялся с кресла и направился в сторону ближайшей уборной. Однако, не пройдя и двух шагов, он услышал оживленный голос Мышки.

Судорожно повернув голову, он увидел ее сидящей рядом со смазливым брюнетом в бордовом свитере. Жена смеялась, запрокинув голову, а этот хмырь что-то шептал ей прямо в ухо.

Ревность ослепила Денисова, в два прыжка добравшись до кресла, на котором она сидела, он грубо схватил ее за предплечье:

– Что ты тут делаешь?

Мышка вздрогнула и подняла на него прекрасные глаза, полные искреннего удивления.

– Дорогой? Ты уже проснулся?

– А ты рассчитывала, что я просплю дольше? – От гнева Денисов не соображал, что говорит. – Я что, испортил тебе планы на вечер, пардон, на ночь?

Жена сильно побледнела и испуганно произнесла:

– Что ты говоришь? Я встретила здесь Славу. – Она кивнула в сторону напряженно молчавшего брюнета. – Он мой бывший одногруппник.

– Что за одногруппник?! – Денисов никак не мог успокоиться.

– Мы учились вместе в институте. – Голос смазливого друга юности оказался на удивление очень приятным. – Логинов Слава! – И он протянул Денисову руку.

Денисов вяло пожал протянутую руку, с раздражением отметив, что рука у «Логинова Славы» твердая и сильная.

– Пошли на место, – скомандовал он застывшей в неестественной позе жене и, не оглядываясь, пошел назад. Снова уселся в свое кресло и стал напряженно ждать Мышку. Конечно, он слегка переборщил.

«Ничего, – успокаивал он сам себя, – сейчас я ее поцелую, и все забудется».

Но прошло пять минут, десять, а жена все не шла.

Денисов почувствовал, как новая вспышка бешенства пронзила ему голову.

Он резко вскочил, ударившись коленом о выпавший из кресла напротив столик, и, потирая на ходу ушибленное место, метнулся в сторону смазливого брюнета.

К удивлению Денисова, ублюдочный одногруппник крепко спал, и Мышки с ним рядом не было.

В панике он выбежал из салона первого класса, в котором у них были билеты, и нос к носу столкнулся с женой. Она стояла, прислонившись спиной к двери второго туалета, и нервно курила сигарету.

– Не знал, что ты еще и куришь… – Разъяренный Денисов ничего умнее не придумал.

– А что еще? – незнакомо холодным голосом спросила Мышка, делая очередную затяжку.

– Ну, про первого мужа я знаю, а вот скольких любовников ты от меня скрыла? – Денисов был готов разреветься.

Жена как от боли поморщилась и наотмашь ударила его по лицу:

– Ничтожество!

Денисов схватил ее тонкую руку и сжал изо всех сил. Ему, бывшему боксеру, почти профессионалу, стоило нажать еще чуть-чуть и раздался бы хруст раздавленной кости.

Жена напряженно замерла, но руку не вырывала, только по надтреснутому голосу он понял, как ей сейчас больно, и скорее больно морально, чем физически.

– Хочешь дать сдачи?

Денисов вздрогнул от ее глухого голоса, и пелена спала с глаз. Он увидел перед собой смертельно бледную испуганную женщину, которую любил больше всего на свете. По ее щекам текли слезы.

– Прости. – Денисов отпустил ее руку. – Я никогда тебя не ударю, – закончил он несколько горячее, чем рассчитывал.

– Если ты меня ударишь, я от тебя уйду.

Жена отодвинула его с прохода и вернулась в салон. С опущенной головой он поплелся следом, но как только Мышка уселась в свое кресло, она тотчас закрыла глаза.

«Ничего, – утешил себя Денисов, – попрошу прощения еще раз, когда она проснется».

В конце концов они помирились, но привкус горечи в их отношениях сохраняется до сих пор.

На тонкой почти прозрачной руке жены переливался всеми оттенками лилово-синего огромный синяк.

Он вздрогнул и отвел глаза.

«Что на меня нашло?»

Денисов точно помнил, что в то мгновение мог запросто убить Мышку, настолько ослепила его жгучая ревность.

Денисов поднялся и сходил за теплым пледом. Осторожно, стараясь не разбудить жену, он закрыл ей ноги и еще долго сидел неподвижно. Потом судорожно вздохнул и решительно направился к двери.

«Она проснется, увидит, что меня нет, и, конечно, испугается. Но мне надо, обязательно надо побыть одному и обдумать все то, что произошло в самолете. И вообще, мне надо выпить!»

Однако Денисов в последний момент передумал и снова вернулся к камину. Из кармана вытащил шариковую ручку и блокнот, вырвал страницу и, неловко прижимая блокнот к бедру, коряво написал на листе бумаги: «Я внизу, в баре». Немного подумал и добавил: «Люблю. Муж».

Светлана Федоровна уже почти подходила к главному корпусу, когда сзади раздался глухой стук. Не понимая, что бы это могло быть, она обернулась. Денисов, пациент из 25-й палаты, лежал на спине, нелепо раскинув в стороны руки. Голова его упиралась в один из больших белых камней, которыми были вымощены края прогулочной тропинки.

«Еще чего не хватало! Так он мне все работу угробит! Рано тебе еще умирать, рано!» – испугалась Светлана и побежала к Денисову.

– Позовите санитаров! – крикнула она выбежавшей посмотреть, что случилось, охране.

Через пару минут Денисова, надежно пристегнутого ремнями безопасности к носилкам, уже вносили в главный корпус.

Как только он очутился в спасительной прохладе небольшого фойе, то сразу же открыл глаза.

– Добро пожаловать! – ласково улыбнулась Светлана Федоровна, заметив, что больной пришел в себя.

– А где Мышка? – Он еще окончательно не отошел от своего недавнего видения.

– Мышка? У нас никогда не было мышей! – удивленно отозвался санитар, который нес носилки спереди.

Денисов наконец-то сообразил, где находится.

– Да я так, пошутил! – смущенно пролепетал он.

Светлана недовольно покосилась на больного.

«Ему становится все хуже. Пожалуй, тянуть больше некуда, и пора приниматься за работу».

– А сколько сейчас времени? – Денисов подпрыгнул как ужаленный. – У меня очень важный телефонный звонок после обеда. Мне обязательно надо позвонить! – Он не на шутку разволновался и мысленно добавил: «Звонка будет ждать посредник».

– Раз надо, значит, обязательно позвоните. – Светлана немного удивилась такой не свойственной Денисову горячности. – Сейчас только около одиннадцати. Уйма времени!

«Только бы у него, – подумал Денисов о неизвестном, специально нанятом для такого дела, исполнителе, – все получилось!»

Лена глубоко затянулась сигаретой и не спеша пригубила ледяное пиво. Вот уже два часа она ждет здесь мужа, которому срочно приспичило позвонить домой именно сегодня.

«Лялечка соскучился по мамочке». Лена с отвращением передернула плечами.

Ее он с собой, по непонятной причине, брать не захотел, ссылаясь на адскую жару на улице.

«Посиди в баре, выпей вина, зачем тебе таскаться по солнцепеку?»

«Заботливый!» – с раздражением подумала Лена и заказала еще одну кружку пива.

– Госпожа Герасимова! Госпожа Герасимова! – коверкая русские слова, прогнусавил бармен, пристально вглядываясь в полупустой зал.

До вечера еще было далеко, и больше половины столиков пустовали.

Лена прикурила новую сигарету и глубоко задумалась. В последние дни она не узнавала своего мужа. Он, всегда такой спокойный и покладистый, был явно чем-то обеспокоен. Ночами практически не спал, нервно ходил по номеру взад-вперед и непрерывно курил. Да и сама идея со вторым медовым месяцем скорее напоминала побег, чем запланированное путешествие. И эти дурацкие подарки… Свитер и пуховик? Ерунда какая-то…

– Госпожа Герасимова! Госпожа Герасимова! – не унимался смуглый бармен.

Лена очнулась и тряхнула головой.

«Господи, это же меня!»

– Я Герасимова. – Лена удивленно поднялась из-за стола.

– Что же вы молчите? Я вас уже полчаса кричу. – Бармен был явно не в духе. – Вам звонит муж. – Он протянул ей телефонную трубку.

Лена мысленно выругалась и подошла к стойке.

– Алло!

– Это я. – Юру было прекрасно слышно. – Где ты была? Я же сказал тебе, ждать в этом баре!

– Я задумалась.

– Ну-ну! – Муж, как обычно, был немногословен. – У меня небольшие проблемы. Приду очень поздно. Не жди меня и развлекайся вечером по своему усмотрению.

Лена не стала спрашивать, какие там у него проблемы, во-первых, все равно не скажет, а во-вторых, ей действительно все равно.

– Хорошо, – спокойно ответила Лена и положила трубку на рычаг.

Настроение резко взлетело вверх.

«Ура! Этого идиота не будет весь вечер!»

Лена расплатилась за выпивку и стремительно вышла из бара на раскаленную палящим солнцем улицу.

Она ненадолго вернулась в номер для того, чтобы сменить белую майку и шорты на светло-бежевую короткую юбку, выгодно оттеняющую длинные загорелые ноги, и кремовую кофточку с короткими рукавами. Лена собиралась провести этот вечер в Шарм-эль-Шейхе, в ближайшем от их отеля городе.

Через десять минут она уже сидела у окна в небольшом автобусе, который, плавно разворачиваясь со стоянки, понес ее в сторону предстоящих развлечений.

Лена не отводила от окна восхищенных глаз, все-таки в Египте она была первый раз в жизни.

Соня поставила неподъемную сумку на площадку и, тяжело дыша, прижалась лбом к Иркиной двери.

«Слава богу, добралась!»

Глаза слезились, словно в них насыпали песок, а голову сжимали раскаленные тиски.

Соня осторожно нажала на звонок и принялась терпеливо ждать.

Дверь не открывали. Она надавила еще раз посильнее и подошла прямо к глазку. Вдруг Ирка от кого-то скрывается, пускай видит, что пришли свои.

За дверью послышались осторожные шаги, потом снова все стихло.

«Неужели она меня не узнала?» Соня тихонечко постучала в дверь.

– Это я, Соня! Открывай скорее.

За дверью никакого движения. Соня начала терять терпение, после всего случившегося нервы были на грани срыва.

– Открывай немедленно! – Соня оглушительно забарабанила по металлической двери Иркиной квартиры.

Дверь так и не открылась, зато Соня услышала раздраженный Иркин голос:

– Кончай стучать! Я не одна!

«С очередным любовником», – усмехнулась Соня, но вздохнула с облегчением. Значит, Ирина все же дома и сейчас ее пустит.

– Я тихонечко посижу в маленькой комнате, – зашептала Соня в закрытую дверь. – У меня очень серьезные неприятности.

Ирина никак не отреагировала, и, немного заволновавшись, Соня добавила:

– Ирка, мне очень плохо. Меня кто-то хочет убить, дома я оставаться не могу. К тому же у меня сильный жар, я вчера ужасно простудилась.

– Не могу я тебя сейчас пустить. – Ирка так и не открыла дверь. – У меня друг, у которого есть жена-стерва, и он не хочет, чтобы нас видели вместе.

– Ирка, – Соня совершенно не ожидала такого поворота, – мне действительно некуда идти. С Юрой мы расстались, и я действительно серьезно больна. При чем здесь твой любовник?

– А притом, – по голосу Ирины чувствовалось, что она уже устала от этих переговоров, – я без мужика не могу, ты же знаешь. У меня потом по-женски проблемы начинаются. Мне любовник просто необходим. А ты мне все хочешь испортить. Иди куда-нибудь погуляй до вечера. Вечером он уйдет, тогда и приходи.

– Спасибо, – деревянным голосом поблагодарила Соня и добавила: – Я-то тебя никогда у закрытой двери не держала.

– Ну и дура! Вот тебя Юра и бросил! – За дверью послышались шаги, затем приглушенный смех, и опять все стихло.

Соня подняла сумку и, глотая слезы, начала спускаться вниз. Двойное предательство за такой короткий срок – это рекорд, даже для ее жизни.

На улице моросил нудный дождик, дул порывистый осенний ветер, и Соня нерешительно застыла у подъезда.

«Ну, и куда мне идти теперь?»

К отцу Соня попроситься на пару дней не могла, он уже второй год жил с другой женщиной и ее дочерью в двухкомнатной квартире жены. И следовательно, ее там никто не ждал.

Оставалось одно – ехать к матери.

«Не мокнуть же под дождем, как собака!»

Соня, пошатываясь, направилась на автобусную остановку и через долгих двадцать минут, показавшихся ей на пронизывающем мокром ветру вечностью, все же залезла в переполненный автобус.

Тяжело дыша, Соня еле-еле добралась до последнего этажа двенадцатиэтажного дома.

В последнее время ей чертовски «везло», поэтому, увидев табличку с надписью: «Лифт не работает», она даже не удивилась. Пока тащилась с тяжелой сумкой на такую верхотуру, придумывала, что бы поправдоподобнее наврать матери. Правду говорить совершенно не хотелось.

«Ладно, – так ничего и не придумав, решила Соня, – сориентируюсь по обстоятельствам!»

Дверь открыл заспанный Алексей Ильич, муж матери, и удивленно уставился на Соню.

– А ты чего это?

Соня, решившая больше не разговаривать за порогом, без спросу прошла в темный коридор, на ходу оттолкнув отчима.

– Я к матери. – Соня с удовольствием присела на стул и начала снимать промокшие ботинки.

– Так нет ее, деточка! – Алексей Ильич из-за всех сил играл в «доброго папочку». – Она еще позавчера в Питер уехала, на семинар. Приедет только дней через десять. Она тебя разве не предупредила?

Соня промолчала, но по ее вытянувшемуся лицу он понял, что та ничего не знала.

– Хотя бы чаю дай, «папочка»! – Соня держала в руках насквозь промокшие ботинки и прикидывала, куда ей теперь податься.

– Не могу, деточка! Воды второй день нет. – Алексей Ильич явно нервничал.

Соня перевела взгляд со своей промокшей обуви на совсем новенькие, из натуральной кожи полусапожки, стоявшие в коридоре. Женские полусапожки на высоком каблуке. У матери Сони были «варикозные» ноги, и она никогда не носила такую обувь.

«Ах ты, старый кобель!»

– Воды, говоришь, нет, а сапожки-то чьи?

– Софья, – загремел голос отчима, – не лезь не в свое дело! Мать тебе все равно не поверит. У вас и так с ней отношения прохладные, не подливай масла в огонь.

– Конечно, гад, прохладные. Из-за тебя, кобеля проклятого, – не выдержала Соня и сорвалась окончательно: – Ты же пять лет назад, когда жить с нами начал, все возможное сделал, чтобы меня с вами не было. Матери про меня небылицы рассказывал, а сам норовил мне под юбку залезть!

Высокий грузный Алексей Ильич захлебнулся от возмущения:

– Вот они детки-то! Хорошо, что у меня их нет! Неблагодарная! Я тебе квартирку-то сделал! В которой ты сейчас живешь! Или забыла?

– Спасибо, папочка! Правда, взамен ты оттяпал четырехкомнатную, которая нам с матерью еще от бабки осталась! Действительно, это именно ты… ты купил мне вонючую конуру на окраине города!

– А мог, кстати, и не покупать! Так что скажи спасибо! А то трахалась бы сейчас со своими бесконечными кобелями прямо в подъезде! – Отчим побагровел и с силой сжал кулаки. – А ну пошла вон из моей квартиры!

Неожиданно для себя Соня схватила стоящие рядом полусапожки и с размаху ударила ими отчима по лицу.

– На, подавись! Кобель старый! – и босиком выбежала в подъезд.

Сзади оглушительно захлопнулась дверь, и Соня непроизвольно вздрогнула.

– Сумку отдай, Казанова хренов! А то дверь разнесу, – сидя на верхней ступеньке лестницы, закричала Соня.

Дверь снова открылась, и в проеме показалось перекошенное от ненависти лицо отчима:

– Бери, сучье отродье. – И он кинул сумку прямо в Соню.

Продолжать этот безобразный скандал у Сони больше не оставалось сил, поэтому она молча подняла сумку и в одних носках пошла вниз.

Где-то между одиннадцатым и десятым этажами Соня наконец надела обувь. Что делать дальше, она не знала.

На улице ветер только усилился, и Соня вернулась обратно в подъезд.

«Пока решу, куда идти дальше, лучше постоять в тепле».

Она присела на корточки и открыла спортивную сумку. Немного подумав, достала пакет с лекарствами, а оттуда пару пластин с таблетками.

Морщась от нестерпимо горького вкуса, она все же проглотила препараты и тяжело вздохнула. Теперь надо пересчитать имеющиеся в наличии деньги.

«Хоть бы их хватило на гостиницу, на пару дней».

Соня вспомнила, что еще полгода назад дала Ирке на месяц взаймы крупную сумму, которая сейчас понадобится ей как никогда.

Ира деньги не отдавала, а напомнить о долге Соня стеснялась. Однако теперь все сантименты ни к чему.

Пересчитав наличные, Соня внезапно поняла, что понятия не имеет, сколько стоит гостиничный номер в сутки. Придется действовать наугад.

Втянув голову в плечи, она стремительно выбежала из подъезда под ставший уже проливным дождь.

Остановившись около дороги, по которой взад и вперед проносились серые от грязи машины, Соня подняла руку в надежде как можно быстрее остановить попутку. И действительно, через минуту к тротуару припарковалась темно-синяя «девятка» с номерами, полностью заляпанными грязью.

Соня, махнув рукой на все грозящие ей опасности, залезла на переднее сиденье, даже не взглянув на водителя:

– К ближайшей недорогой гостинице!

Водитель, мужчина лет сорока – сорока пяти, без интереса взглянул на мокрую, опухшую от высокой температуры и насморка, Соню и утвердительно мотнул головой.

Немного покружив по городу, он высадил ее около темного кирпичного здания и, взяв причитающиеся ему деньги, укатил в неизвестном направлении.

Соня удивленно разглядывала мрачный неприметный дом, пытаясь сообразить, где здесь гостиница. Никакой вывески не наблюдалось, а сама Соня в этом районе своего родного города не была ни разу.

Постояв в нерешительности пару минут, она поднялась на одно-единственное крыльцо кирпичного дома и постучала в закрытую дверь.

Ее тут же пустили вовнутрь, и Соня вздохнула с облегчением. Навстречу к ней шла пожилая тщательно ухоженная женщина, на лацкане пиджака которой был прикреплен бейджик, гласящий «Частная гостиница «УЮТ», старший администратор Сироткина Ольга Сергеевна».

– Ольга Сергеевна, – прочитала имя-отчество Соня, – мне, пожалуйста, одноместный номер на пару дней.

«Господи, а что я буду делать, если денег все же не хватит?» Соня была как на иголках, пока администратор перебирала какие-то бумаги.

Но денег хватило не только на проживание, но и на использование телефона.

Соня зашла в действительно уютно обставленный номер и сразу начала снимать насквозь промокшую одежду. Потом через силу заставила себя развесить ее сушиться и рухнула на постель.

Через мгновение она уже крепко спала.

Денисов был в бешенстве. Посредник Василий сказал, что пока ничего не получилось и придется еще немного подождать.

– Идиот! – заорал окончательно вышедший из себя Денисов. – Кого ты нанял? Это же пустяковая работа!

На том конце провода тактично молчали, давая выговориться взбесившемуся боссу.

Наконец обессилев, Денисов замолчал.

– Не волнуйтесь, – тут же произнес мягкий вкрадчивый голос. – Завтра уже все будет о’кей! Я вам обещаю!

– Тогда завтра и перезвоню, – буркнул Денисов, с грохотом бросая трубку.

«Все идет кувырком. По-моему, я слишком залечился. Пора наконец возвращаться. А кошмары пускай снятся, к чему только люди не привыкают, и я привыкну».

Денисов нагнулся и поднял упавший на пол аппарат, затем снова набрал номер.

– Алло, Игорь? – Денисов счастливо заулыбался. – Братишка, как дела?

– Здравствуй, брательник! – Младший Денисов звонка, конечно, не ждал. – Что-то случилось?

«Много чего, – подумал Денисов, – но это касается только лично меня!»

– А что здесь может случиться? – вопросом на вопрос ответил он. – Игорь, я возвращаюсь домой!

– Как? Когда? – Брат явно занервничал. – Ты же еще не выздоровел! Не придумывай! У меня все под контролем, дела идут отлично, фирма процветает! Зачем тебе ехать сюда? Здесь осень, противно! – Игорь говорил лихорадочно, быстро, словно пытаясь наугад выбрать весомый аргумент, который убедит старшего брата остаться в клинике.

– Завтра я вылетаю!

«Упрямый баран».

Денисов-младший запаниковал:

– Ну, хорошо, подожди хотя бы неделю! Доведи курс лечения до конца! Ты же не хочешь, чтобы у тебя опять начались эти ужасные припадки? Я так за тебя волнуюсь, – в голосе Игоря, чувствовалась искренняя тревога. – Хорошо?

– О’кей! – согласился Денисов, «действительно, за неделю ничего не изменится». – Но через неделю я буду дома.

– Договорились!

Игорь положил трубку и глубоко задумался. Белые тонкие пальцы продолжали лихорадочно мять уже совершенно растерзанную сигарету, которую он хотел закурить за секунду до звонка.

«Неужели он что-то почувствовал? Или Светка играет на два фронта? – В голову полезли абсолютно бредовые мысли. – Нет! Не может быть! Для нее это просто очередной клиент, двенадцатый по счету. Ни больше – ни меньше! Она ведь даже мою фамилию не знает, ей и в голову не придет, что на этот раз я заказал ей родного брата. Да, я действительно слишком долго ждал».

Потом он вытащил мобильный и набрал номер, который знал наизусть.

– Светлана Федоровна? Начинай прямо сегодня! Медлить больше нельзя!

Она была в ординаторской одна, когда зазвонил тот самый мобильный телефон. И хотя Светлана Федоровна постоянно, и днем и ночью, носила его при себе, как того требовала инструкция, ожил он только сегодня, в первый раз за пять лет. А это значит, что случилось что-то крайне непредвиденное. Отлаженный до мелочей механизм в последние годы не давал сбоя, и Салова заметно расслабилась. И вот теперь этот звонок…

«Неужели я где-то прокололась?» Перед глазами Светланы тотчас услужливо застыли наиболее красочные эпизоды из истории с красоткой-самоубийцей. После того случая она всегда старалась быть крайне осторожной.

«Неужели что-то просмотрела?»

– Да? – Голос предательски дрожал. – Что случилось?

Она моментально узнала его голос, хотя по телефону они ни разу не разговаривали. Это был тот самый «юный любовник», благодаря которому Светлана здесь и оказалась. Лично на связь он вышел впервые, обычно задания она получала через трещину в ограде.

Прослушав сообщение, Салова облегченно вздохнула. Она здесь ни при чем, это у него самого что-то не склеилось. Впервые Светлана Федоровна подумала о том, что даже не знает, как его зовут, не говоря уже об его фамилии.

– Ну сегодня так сегодня. – Светлана заметно успокоилась и подошла к зеркалу.

Прямо на нее смотрела полная с двойным подбородком физиономия, украшенная маленькими бесцветными глазками.

Салова вытащила из кармана расческу и попыталась начесать пережженную крашеную челку.

«Все-таки ты красавица. – Светлана Федоровна игриво послала своему отражению воздушный поцелуй. – И все у тебя получится!»

Соня вздрогнула всем телом и проснулась. Подушка была полностью пропитана потом, а футболка, в которой она спала, липла к телу холодным пластырем.

Соня открыла глаза и мгновенно сообразила, где она находится.

В комнате было светло, и, растерявшись, она поднесла левую руку к глазам. «Полдвенадцатого». За окном стоял пасмурный серый день. Погода за время ее отдыха не улучшилась, и дождь все так же продолжал поливать промозглую замерзшую землю ледяными струями.

Соня осторожно поднялась с постели и, разминая затекшие суставы, отправилась в ванную. К ее огромному облегчению, в кране оказалась горячая вода, и она долго с удовольствием поплескалась под душем.

Замотав голову казенным темно-зеленым полотенцем, она вернулась в комнату и села на кровать. Страшно хотелось пить, но в графине, стоявшем на тумбочке, воды не оказалось.

«Ладно, пока потерплю». Соня с трудом сглотнула слюну и вдруг пораженно замерла. До нее только что дошло, что она проспала больше суток. Вчера, когда она заходила в гостиницу, часы в фойе показывали без четверти двенадцать. Похоже, сон пошел ей на пользу, потому что она чувствовала себя гораздо лучше.

Соня рывком притянула к себе телефон и первым делом набрала свой рабочий номер. Из трубки доносились непрерывные гудки. Занято.

Чуть поколебавшись, Соня решила позвонить Ирке на работу. После вчерашнего приема она больше всего на свете хотела послать Ирину на три буквы и больше никогда в жизни ее не видеть и не слышать. Но надо забрать свои деньги обратно, хотя если бы не такая критическая ситуация, Соня плюнула бы и на них.

Ирка трубку взяла сразу, как будто бы ждала звонка.

– Алло!

«Странный у нее голос», – подумала Соня.

– Это Самойлова. – Она заговорила официально, ледяным тоном, но внезапно почувствовала острую ненависть к этой холеной упитанной самке, которая вчера, ради очередного любовника, спокойно оставила ее на улице в беде. – Ты, Клеопатра! Мне нужны мои деньги, которые я дала тебе еще полгода назад! Сегодня!

– А по какому праву ты со мной так разговариваешь? – зловеще зашипела Ирка. – Ну, и наглая же ты, Самойлова! Интересно, какие такие деньги ты с меня требуешь? Лично я у тебя ничего в долг не брала!

Соня молчала, не находя нужных слов, а подруга продолжала ее добивать:

– Ты, Самойлова, ко мне больше не звони и не приходи! Только что от меня ушел Синицын, все пытался выяснить, куда ты делась.

– Какой Синицын? – Соня ошарашенно вытаращила глаза. – Я не знаю никакого Синицына! Что ты несешь?

– Зато он тебя прекрасно знает! Не валяй дурака, Синицын – из полиции. Кстати, мне твои проблемы ни к чему, мне хватило и сегодняшнего его визита. Еще не хватало, чтобы на работе узнали, что я знакома с преступницей!

– С какой преступницей, Ирка? Ты что, бредишь?

– С тобой, с тобой, ненаглядная моя. Ты же скрываешься от следствия – по повестке не пришла, на звонки не отвечаешь, дома тебя нет. А у них, между прочим, появились какие-то новые улики, и как раз против тебя.

– Ты ему сказала, что меня пытаются убить? Что я к тебе вчера приходила утром?

– Ты вчера ко мне не приходила, – уверенно врала Ирка, – а кто там тебя убить пытается, я не знаю. Может быть, твой ненаглядный Кирилл, с того света, – засмеялась она, довольная своей шуткой.

Соня молча положила трубку на рычаг.

«Вот это да! Бытовая драма плавно переросла в детектив!»

Она продолжала внимательно смотреть на ярко-красный телефонный аппарат, как будто он мог ей что-то объяснить.

«Я совершенно забыла про повестку. И что теперь делать? Я не помню, как зовут этого Синицына, не знаю, в каком отделении его искать. Интересно, про какие улики говорила эта сволочь?»

Соня с силой сжала кулаки, ей хотелось вцепиться Ирке в горло.

«Я сама хороша, за четыре года не смогла понять, что за тварь скрывается под маской преданной подруги. Где были твои глаза, идиотка?»

Соня вскочила и заметалась по номеру, ее полностью поглотила паника.

«Господи, что делать? Что делать?»

Наконец обессилев, она рухнула на разобранную постель.

«Надо идти сдаваться, это не кино, и другого выхода у меня, похоже, нет».

Соня вскочила и начала судорожно собирать разбросанные по номеру вещи. Потом опять упала на кровать, лицом вниз.

Внезапно на нее нахлынула волна холодного безразличия.

«Что будет, то будет. Мне теперь все равно. С тех пор как не стало Кирилла, я все равно не живу, а только мучаюсь. Тем более что и оплакивать меня некому. Значит, я могу распоряжаться своей жизнью сама, без оглядки на «любящих» родственников!»

Соня, уже готовая абсолютно ко всему, без страха набрала свой рабочий номер.

На этот раз трубку сразу же подняли.

– Клавдия Семеновна? – Соня узнала голос начальницы ее отдела. – Это Самойлова! Здравствуйте!

На том конце провода напряженно замолчали, и Соня приготовилась к самому худшему.

– Я заболела, приду через пару деньков. – Хотя она уже чувствовала, что возвращаться ей будет некуда.

– Я наслышана о твоей болезни, – металлическим голосом отозвалась Клавдия Семеновна, – мне все подробно полиция объяснила, как раз сегодня.

– Ну, и что вы решили? – Соне уже было абсолютно наплевать на то, что решила для себя ее начальница, она спросила скорее машинально, чем действительно проявляя интерес.

– Ты пока только подозреваемая, поэтому я с тобой и разговариваю. На преступницу у меня бы не нашлось времени, – снизошла до нее Клавдия, – но, ты и сама понимаешь, фирму порочить я тебе не дам. Поэтому, будь добра, зайди сегодня за расчетом и трудовой книжкой в бухгалтерию.

– Насколько я поняла, вы меня уволили? – Соне даже стало смешно от того, с какой скоростью и как умело от нее избавляются люди. – А как же презумпция невиновности?

– Не строй из себя мученицу! – неожиданно заорала начальница. – Я…

Но Соня уже повесила трубку.

Потом спокойно оделась и вышла из номера, захлопнув за собой дверь. На оставшиеся деньги купила в первом же попавшимся по дороге ларьке минеральной воды и с наслаждение выпила всю бутылку. Несмотря на нудный дождь и пронизывающий ветер, настроение у Сони было отличным. Она даже немного поволновалась за свое психическое здоровье, потому что радоваться в ее ситуации было бы, мягко говоря, странно…

На бывшей Сониной работе все прошло тихо и без недоразумений. Экс-коллеги не выходили из кабинетов, стараясь не попадаться ей на глаза, видимо, о преступной странице в Сониной биографии уже было известно всем.

Бухгалтер, симпатичная молодая Оленька, с которой Соня была в приятельских отношениях, пряча глаза, протянула деньги:

– Это за проработанный месяц и компенсация за неиспользованный отпуск. Распишитесь вот здесь.

– А мы теперь на «вы»? – Соню ситуация уже забавляла. – Не бойся, я тебя прямо сейчас не убью, я подожду до вечера. – Она внимательно пересчитала деньги и направилась к двери.

– Подожди. – Ольга сильно покраснела. – Закрой дверь, мне надо с тобой поговорить.

Соня захлопнула дверь и молча уставилась на растерянную женщину, которая в этот момент что-то для себя решала.

– Прости, я веду себя как сволочь! – Она запнулась и наконец посмотрела Соне в глаза. – Но нас так всех запугали! Генеральный, после того как от него ушел этот мент, всех собрал и лично приказал с тобой прекратить всякое общение. Нам сказали, что ты подозреваешься в убийстве! Но ведь это бред!

– Бред! – согласилась Соня, опять садясь напротив Ольги. – Ты же сама понимаешь, что это сущая ерунда!

– Но тогда почему?

Соня пожала плечами и улыбнулась:

– Я не знаю, сейчас найду этого Синицына и все спрошу.

– Синицын – это тот мент, что приходил к нам? – внезапно заволновалась Ольга.

– Похоже на то, а что ты так нервничаешь?

Ольга проворно выскочила из-за стола и через секунду закрыла входную дверь на замок.

– Вот что, слушай меня внимательно. – Ольга перешла на едва слышный шепот. – Ни в коем случае не ходи в полицию. Я случайно услышала, когда приносила на подпись документы к генеральному, что тебя собираются посадить на КПЗ, пока все не выяснится.

– Но зачем? – Соня не могла поверить услышанному. – Зачем им меня задерживать, я ведь никуда не убегу!

Ольга села прямо на стол, короткая юбка задралась, оголяя красивые стройные ноги.

– Я у двери как раз стояла. – Она машинально оправила юбку и, тяжело вздохнув, продолжила: – Твой Синицын как раз сидел в кабинете у генерального. Я поняла, что он просил нашего сразу же ему позвонить, как только ты объявишься. А когда наш спросил, для чего? Мент объяснил, что тебя посадят в КПЗ до выяснения всех обстоятельств.

Но насколько я знаю, на днях к нам в город приезжает какая-то комиссия из столицы, и наверное, им не нужны нераскрытые преступления как раз накануне их визита. Похоже, тебе просто не повезло, и на тебя собираются спустить всех собак.

– И что мне делать? – Соня резко вскочила на ноги. – А если наш уже позвонил ментам, и они сейчас сюда заявятся?!

– Не волнуйся! – Ольга покрутила головой. – Наш звонить никуда не будет, он сам сказал, что не хочет с ними связываться. А тебе надо просто скрыться где-нибудь на время.

Когда высокие гости из Москвы уедут, нашим ментам ты уже будешь не нужна.

– А я вообще теперь никому не нужна! – Соня невесело улыбнулась и подошла к закрытой двери. – Ну, я пошла, спасибо, что вела себя как человек.

Ольга внимательно на нее посмотрела и внезапно предложила:

– Может, тебе денег дать взаймы? Отдашь, когда сможешь.

– Спасибо, деньги мне сейчас очень кстати. – Соня посмотрела на женщину таким взглядом, словно видела ее первый раз в жизни. – Зачем ты все это делаешь?

Ольга нервно пожала плечами:

– Я просто веду себя, как ты там говоришь? А ну да, я просто стараюсь оставаться человеком.

– Спасибо!

Ольга подошла к столу и достала из нижнего ящика свою изящную модную сумочку. Соня следила за каждым ее движением. Она открыла сумку, достала кошелек из тонкой бордовой кожи и, не глядя, вывалила все содержимое на стол.

– Это все, что у меня есть. Не так много, как хотелось бы…

– Ты хоть пересчитай, – пораженно предложила Соня.

– Потом сама посчитаешь, – отмахнулась Ольга, протягивая ей деньги. – Куда ты сейчас?

– Домой заеду, надо вещи кое-какие забрать. – Соня аккуратно сложила деньги в карман джинсов.

– Подожди-ка. – Ольга подошла к телефону и подняла трубку. – Ты у своих соседей телефон помнишь?

– А зачем он тебе? – Соня непонимающе округлила глаза.

– Сейчас все объясню. – Ольга нетерпеливо нахмурилась. – Ну, помнишь или нет?

– 44–452-22.

– Как их зовут? – Ольга уже набрала номер и теперь прикрывала трубку рукой.

– Елена Михайловна, но она, скорее, на работе. Баба Люба, наверное, дома. – Соня никак не могла понять, для чего все это нужно. – Но зачем?

Ольга махнула на нее рукой.

– Помолчи, пожалуйста. – И тут же в телефонную трубку: – Елена Михайловна? Она на работе? Значит, это баба Люба? Здравствуйте, вас беспокоят с работы вашей соседки Самойловой Софьи. Да! Да! Нет, вы знаете у нее телефон не работает, а она нам срочно нужна. Да, пожалуйста, сходите к ней и пригласите ее к телефону. Да, если несложно…

Ольга напряженно замолчала, поглядывая на Соню.

– Что? Ее нет? – Потом ее лицо вытянулось, и она добавила уже изменившимся голосом: – А вы уверены? Ну, ведь еще ничего не доказано, зачем же так? Хорошо, спасибо! – И Ольга положила трубку.

– Плохие новости? – Соня напряженно всматривалась в Ольгино лицо.

– Угу, – мрачно кивнула та. – Я что-то предполагала в этом роде. Квартира твоя опечатана, и тебе там лучше пока не появляться.

– А что соседка говорит? – спросила Соня, как будто это для нее было самым важным.

– А, так, ничего… Поливает тебя грязью. – Ольга глубоко вздохнула. – Ну ладно, тебе пора!

– Спасибо за все. – Соня направилась к двери. – И не поминай меня лихом!

Денисов отошел от окна и задумчиво опустился в кресло.

«Сегодня был чертовски неудачный день, – вяло размышлял Денисов, доставая из кармана спортивных шорт сигарету, – и наверное, вечер будет такой же».

Медленно прикурил, затем поднялся на ноги и взял со стола пульт. Неуверенно покрутив его в свободной руке, он бросил пульт обратно.

Нет, телевизор он сегодня не вынесет.

В палате уже было темно, южные ночи всегда приходят рано и резко, но Денисов так и не включил освещение. Практически на ощупь он вернулся в кресло и, сделав очередную затяжку, откинулся на мягкую спинку. Алый огонек зажженной сигареты отбрасывал на неподвижное лицо Денисова едва уловимый свет.

Его сегодня очень встревожила, если не сказать что напугала, эта история с обмороком.

Даже если допустить, что он перегрелся на солнце, а затем сильно ударился головой о камень, то потерю сознания еще понять можно, но… Но как объяснить эти четкие, красочные воспоминания о той жизни, которую он из-за всех сил пытается забыть? Почему именно эпизод в самолете он сегодня вспомнил с такой пугающей ясностью?

Денисов судорожно затянулся и тут же обжег пальцы – оказывается, сигарета уже почти догорела. Недовольно морщась, он нащупал в кармане новую.

«Наверное, нельзя столько курить». Денисов усмехнулся и потянулся за зажигалкой. А ведь когда-то он не курил совершенно, ему, бывшему спортсмену, было даже неприятно находиться в помещении, где курили другие. Денисов вспомнил о той выволочке, которую он устроил жене по поводу сигареты в самолете, и усмехнулся. Да, кто бы мог подумать, что так все изменится.

Денисов резко вскочил с кресла, угрожающе хрустнув травмированным коленом.

«Совсем я рассыпаюсь». Ему внезапно стало очень одиноко.

Он снова подошел к темному окну и прижался головой к стеклу. Эту дурацкую привычку прижиматься лбом к оконному стеклу он перенял у своей жены. Что-то, связанное с сегодняшним видением, не давало ему покоя, настойчиво сверлило мозг. Что-то очень важное.

Денисов вернулся к столу и впотьмах нащупал пепельницу, но внезапно его рука непроизвольно дрогнула, и пепельница упала на пол, отвратительно хрустнув.

«Черт!» Он с яростью пнул стоящее рядом кресло и почти с ненавистью зажег верхний свет. Глаза тут же резануло, и Денисов недовольно поморщился.

«Нет, сегодня в номере оставаться никак нельзя». Он подошел к встроенному в стену платяному шкафу и достал светло-серый костюм из плотного хлопка.

Конечно, из клиники больным выходить категорически запрещалось, тем более в ночное время, но сегодня как раз было дежурство Нины Гавриловны, а она за сто пятьдесят долларов делала вид, что ничего не замечает. Пятьдесят долларов уходило на притупление бдительности охранника, который дежурил ночью в корпусе, еще пятьдесят на охранника у центрального входа. Машину за двести долларов до утра можно было взять все у того же «центрального охранника». Конечно, 450 долларов за одну ночную прогулку – это дороговато, но… Что поделаешь! Если хочешь жить не по правилам, приходится платить. Денисов усвоил это еще давно и теперь отдавал деньги с небрежной легкостью. Тем более что и выбирался он из клиники только пару раз, почему-то развлекаться в последнее время Денисову хотелось все меньше и меньше.

Через сорок минут, уладив все необходимые «формальности», он уже отъезжал с заднего двора. Проехав несколько метров под яркими ослепляющими фонарями, окружающими клинику, Денисов нырнул в густую черную ночь и вывел автомобиль на пустынную дорогу.

До ближайшего курортного городка на машине было добираться полчаса, и Денисов, наконец-то расслабившись, полез в карман за очередной сигаретой.

В свете фар мелькала неровная дорога, окруженная красноватым песком. Смотреть было абсолютно не на что – тонувшие в непроглядной тьме скалы и непременный песок вокруг них наскучили Денисову еще за время первых двух поездок. Тогда он хотел просто осмотреться вокруг, понять наконец, что это за земля такая. И был жестоко разочарован – казалось, повсюду виднелись следы пустыни – выжженные под раскаленным солнцем белые камни, пески и скалы заполняли все окружающее пространство. Однако ландшафт мгновенно изменился, стоило ему поближе подъехать к туристическому центру – сочная зеленая трава, такая ровная, что похожа на ковер, стройные пальмы, благоухающие сады. Уже потом Денисов узнал, что все это великолепие искусственно посажено прямо на песке, а так поразившая его воображение зеленая трава – не что иное, как раскатанная, подобно линолеуму, живая биологическая субстанция. А удаленные друг от друга оазисы отелей, похожие на государства в государстве, окружены раскаленными песками пустыни.

Далеко впереди уже мерцали яркие огни, и Денисов понял, что подъезжает к отелю «Ritz Carlton», прибавил скорость. На его территории каждую ночь гремела дискотека с неизменными фокусами, которые показывали местные маги, и национальными танцами бедуинов.

Денисов взглянул на часы – только полночь, и дискотека была в самом разгаре.

Осторожно припарковавшись между разнообразными машинами, неровно выстроившимися около ворот отеля, Денисов захлопнул дверцу и подошел к охране, на ходу вынимая наличные. И вот он уже в царстве роскошной зелени, людского веселья и музыки. В сверкающей поверхности огромного бассейна отражались сотни разноцветных лампочек, которыми были украшены многочисленные пальмы.

Денисов не спеша подошел к пустому столику, который он заметил еще у самого входа. На ярко-салатовой столешнице стояла замысловатая композиция из сильно пахнущих тропических цветов.

«Интересно, где они их взяли?» – удивился Денисов, осторожно трогая пронзительно-желтые влажные лепестки.

Подошедший официант был явно из местного населения – выгоревшая на солнце почти до черноты смуглая кожа, грубые лопатообразные руки и сальные длинные волосы, стянутые в небрежный пучок, никак не вязались с белоснежной, тщательно отутюженной рубашкой и строгими черными брюками.

Парень не понравился Денисову с первого взгляда.

– Что будете заказывать? – Официант отлично говорил по-русски.

– Откуда вы узнали, что я из России? – Денисов пораженно замер.

– Профессиональный секрет, – улыбнулся парень и переспросил: – Итак, что будете заказывать?

Денисов еще раз внимательно посмотрел на официанта и только сейчас заметил, какие у него умные цепкие глаза.

«А он далеко не так прост, как хочет казаться!» – невольно заметил Денисов.

– Мне текилы и какой-нибудь салат на ваше усмотрение.

Но как только официант отошел от столика, Денисов тут же начисто про него забыл. Кругом веселился народ, и он принялся внимательно разглядывать отдыхающих, особенно молодых женщин, среди которых половина была без спутников – поодиночке или с подругами.

«И как они только не боятся!» – поразился Денисов, наблюдая за двумя молоденькими девушками, отчаянно флиртующими с солидным господином, явно из местных отдыхающих. Наконец переговоры закончились, и мужчина, обнимая подруг за худенькие, оголенные спины, направился в сторону отеля.

«Все ясно, – Денисов презрительно хмыкнул, – это местные шлюшки. А интересно, есть ли здесь просто отдыхающие женщины? Или все представительницы древней профессии?»

Он еще раз внимательно оглядел танцующую перед ним толпу.

«А черт его знает!» – махнул рукой Денисов и взял со стола рюмку с текилой, которую минуту назад принес почему-то другой официант.

Взяв из специальной чашечки щепотку соли, он щедро посыпал ее на язык, потом резко опрокинул содержимое рюмки в рот и тотчас вцепился зубами в предусмотрительно зажатый в другой руке лимонный ломтик.

«Уже веселее! – Денисов почувствовал, как «кактусовая водка» приятно согревает и ударяет в голову. – Ну что ж, пора повеселиться! Ведь я сюда именно за этим и пришел!»

Он поднялся из-за стола и вальяжной походкой двинулся к центру танцевального круга. Несколько молодых женщин уже внимательно разглядывали одинокого симпатичного мужчину. Денисов, заметив на себе раздевающие женские взгляды, почувствовал приятное возбуждение. «Похоже, я сегодня оторвусь по полной!» – решил он и поближе подошел к танцующей молодой блондинке. Та радостно заулыбалась и обвила руками его за шею.

«Так сразу? – поразился Денисов, но все же обнял девушку за гибкую талию. – В конце концов, а почему бы и нет?»

Музыка на минуту смолкла, и Денисов пригласил девушку жестом за свой столик, где оказалось, что она немка и совершенно не понимает по-русски. Денисов немецкого тоже не знал, так что пришлось общаться жестами. Он заказал для дамы выпивку и принялся откровенно ее разглядывать, но, кажется, это совершенно не смутило прекрасную незнакомку. На ее длинных загорелых ногах были высокие плетеные босоножки, которые сразу привлекали к себе внимание, аккуратная попка была упакована в тесные ярко-розовые шорты, а высокая упругая грудь почти полностью просматривалась под прозрачной белой майкой.

«Наверное, тоже шлюха! – решил Денисов, закончив осмотр. – Ну какая порядочная женщина так вырядится! С другой стороны, еще проще, по крайней мере, не надо что-то из себя изображать, и так ясно, что я от нее хочу!»

Денисов нагнулся через столик, чтобы взять ее за руку, но в это мгновение его внимание привлек какой-то шум сзади. Он обернулся и увидел молодую красивую брюнетку с насмерть перепуганным лицом, она вырывала свои хрупкие руки из лап какого-то пьяного мужика и почти кричала:

– Оставьте меня в покое! Сейчас же отпустите!

Мужчина утвердительно кивал, но руки не отпускал. Денисов посмотрел по сторонам, незнакомке никто не спешил на помощь, на нее вообще, кроме него, никто не обратил внимания, вокруг все танцевали, пили и веселились. Наверное, такая картина здесь уже стала привычной. Денисов резко поднялся и почти бегом кинулся к зареванной девушке.

– А ну убери руки, гад. – Денисов с разбега толкнул мужика в грудь. – Не видишь, что от тебя уже тошнит.

Брюнетка радостно вскрикнула и наконец выдернула свои руки, а мужчина, неловко попятившись, сел на задницу.

Потом вскочил и, что-то яростно крича на немецком языке, двинулся на Денисова, сжимая кулаки. Денисов, практически не целясь, с ходу заехал пьяному бюргеру в ухо и, тут же потеряв к нему интерес, повернулся к спасенной:

– Ну, и как вы?

Девушка благодарно улыбнулась:

– Спасибо, русский герой!

– Кирилл! – представился Денисов, протягивая незнакомке руку.

– Лена! – Герасимова с восторгом посмотрела на своего спасителя. «А он чертовски симпатичный!»

– Пойдемте ко мне за столик, – пригласил Денисов. – Я не думаю, что вам сегодня стоит оставаться одной!

– Действительно. – Лена направилась за Кириллом следом. – С меня уже достаточно.

– Что будете пить? – улыбнулся Кирилл. – После такого стресса надо хорошенько выпить. Как вы считаете?

Лена с удивлением посмотрела на все еще сидевшую за их столиком блондинку и тихо спросила:

– А я вам не помешаю?

– Что? – удивился Денисов, он уже совершенно забыл про блондиночку и теперь с досадой повернулся к ней. – Ты, дорогая, иди, иди! – Он помахал ей рукой. – Извини, но планы изменились! – Денисов достал из кармана пятьдесят долларов и протянул девушке: – Это за потерянное время! – Ему хотелось, чтобы она поскорее ушла.

Блондинка взяла протянутые деньги и молча поднялась из-за стола.

– А кто она вам? – Лена удивленно наблюдала за их манипуляциями. – Ах да! – наконец догадалась она и смущенно замолчала.

Денисов со все возрастающим интересом разглядывал сидевшую напротив женщину. Загорелые точеные ноги, потрясающая фигура, симпатичное личико.

«А ведь она невероятно красива!»

Денисов разливал по бокалам принесенное шампанское.

Лена улыбнулась и пригубила. Эта улыбка словно ножом резанула Денисова по сердцу. «Она ужасно похожа на мою жену. Бывшую жену, – поправил сам себя Кирилл. – Только Соня немного покрупнее, а так почти одно лицо. Хотя нет, у Соньки волосы посветлее и глаза побольше». Он продолжал смотреть на Лену так внимательно, что та беспокойно заерзала:

– Что-то не так?

– Все равно потрясающе похожа! – вслух произнес Кирилл.

– Простите? – Лена непонимающе улыбнулась. – Кто и на кого похож?

– Вы! На мою жену! – брякнул Денисов и заметил, как мгновенно помрачнело лицо Лены.

«Ну и дурак», – обругал себя Кирилл и тут же исправился:

– Бывшая, – делая ударение на слове «бывшая». – Бывшая жена! Она была такая же потрясающая красавица, как и вы!

– И куда вы ее дели? – после поспешных объяснение Кирилла Герасимова заметно успокоилась.

– Мы с ней, как бы сказать помягче, слегка не поняли друг друга. – Кирилл непроизвольно помрачнел, почему-то внезапно вспомнив утреннее видение. – И расстались несколько лет назад!

Лена глотнула ледяное шампанское и улыбнулась.

– К счастью, вы совершенно не похожи на моего мужа!

– Вы замужем? – Кирилл почему-то сильно расстроился.

– А что это меняет? – Лена сверлила его взглядом.

Денисов задумался: «Для ничего не значащего романчика она, пожалуй, слишком хороша и умна. А для серьезных отношений – чересчур похожа на Соню. Мне по горло и ее одной-то хватило. Ладно, пора завязывать».

– Я не встречаюсь с замужними женщинами!

– А кто вам сказал, что я с вами хочу встречаться? – Лена нехорошо ухмыльнулась. – Вы это решили из того, что я согласилась с вами выпить?

– Я это решил из того, что вы, будучи замужем, – Кирилл сделал ударение на последнем слове, – ходите одна по ночным дискотекам в чужой стране. Вы явно ищете приключений на свою задницу!

Лена вспыхнула и резко поднялась.

– Спасибо за помощь! И за шампанское! – Она круто развернулась и пошла к выходу.

Денисов не спеша налил себе еще текилы и опрокинул содержимое в рот, даже не исполнив необходимых манипуляций с солью и лимоном. Отчего-то стало очень грустно. Все-таки ему, несмотря ни на что, понравилась эта русская Лена. Конечно, серьезные отношения сейчас ни к чему, Кирилл с ужасом вспомнил о Соне и залпом выпил еще одну рюмку, но проводить-то девушку он мог. Здесь же творится черт-те что.

Ругая себя последними словами, Денисов как ужаленный вскочил с места и, бросив на стол мятую купюру, кинулся вслед за скрывшейся из виду Леной.

Когда же он выскочил из ворот отеля и огляделся кругом, то девушки уже нигде не было.

«Куда она могла так быстро деться?» – разволновался Кирилл, бегая в темноте.

После ослепляющих огней дискотеки почти не освещенная южная ночь, среди вразнобой припаркованных машин, показалась Денисову почти непроглядной.

Внезапно он услышал приглушенный крик и негромкий хлопок.

Кирилл резко повернулся и заметил, как отчаянно отбивающуюся Лену два здоровенных бедуина затаскивают в небольшой микроавтобус. Один из них зажал девушке рот рукой, и Лена лишь беспомощно хрипела. Секунда – и микроавтобус, пронзительно заскрипев шинами, рванул с места, скрываясь в полностью поглотившей его тьме. Денисов успел только запомнить характерную вмятину на его левом боку, номеров, конечно, не было.

Денисов, проклиная себя за неповоротливость, бросился к своей машине.

Когда он наконец вырулил на плохо освещенную дорогу, микроавтобус уже скрылся из виду.

Соня поспешно выбежала из здания и тотчас застыла у дороги с поднятой рукой, пытаясь остановить попутку. Ей не терпелось как можно скорее отсюда убраться. Она поминутно оглядывалась по сторонам, боясь встретить здесь Синицына. Когда наконец около тротуара притормозила новенькая «шестерка», Соня с облегчением вздохнула и запрыгнула на переднее сиденье.

– Куда едем, женщина? – молодой курносый парень едва взглянул на Соню.

«А действительно, куда?» – Соня растерянно молчала.

– Вы что, немая? – уже внимательнее посмотрел на нее парень.

– Нет, я не немая. – Наконец ей в голову пришла хорошая идея. – Вези меня, мальчик, на старое городское кладбище.

Водитель со все возрастающим интересом разглядывал Соню.

– Будет сделано, тетенька! – буркнул он и тронулся с места.

«Похоже, он обиделся на «мальчика», – машинально отметила Соня. – Ну и черт с ним, это его проблемы».

До кладбища путь был неблизкий, и Соня решила немного подремать в теплом салоне автомобиля. Но как только она закрыла глаза, парень тут же включил радио и, непрерывно двигая ручку настройки, что-то сосредоточенно искал. Наконец из приемника хлынула разудалая песня. «…А на воле воронье…» – надрывался сиплый мужской голос. Водитель довольно хмыкнул и включил радио на полную громкость.

Соня поморщилась, как от зубной боли, и первый раз внимательно посмотрела на парня. Он, казалось, был полностью поглощен песней и, отчаянно фальшивя, подпевал во весь голос. Его юное, немного отталкивающее лицо было щедро усыпано красными набухшими прыщами. Нервные тонкие усики, росшие клочками над верхней губой, и жидкие сальные волосы, составляющие подобие прически, только усугубляли общую картину.

Соня тяжело вздохнула, она уже давно заметила, что все водилы обожают уголовную тематику. Причем чем тщедушнее и ничтожнее мужичонка, тем яростнее он пытается доказать всем окружающим свою крутизну.

Соня еще раз покосилась на паренька и устало закрыла глаза. К ее немалому удивлению, она все же задремала и проснулась, только когда автомобиль уже подъезжал к воротам старого кладбища.

Соня с удовольствием потянулась и небрежно бросила водителю смятую «сотенку».

– Надеюсь, этого хватит? – и, не дожидаясь ответа, вылезла из машины.

Дождь наконец-то закончился, но холодный ветер дул с удвоенной силой, и Соня, только что вышедшая из тепла, сразу же сильно замерзла. Пряча ледяные руки в карманы старой куртки, она побежала к центральному входу. Обычно там, на деревянных ящиках, сидели несколько старух, которые продавали цветы и траурные венки. Соня подозревала, что некоторые цветы «случайно» попадают к ним обратно, сразу же после того, как покупатель, положивший их на могилу, уезжает домой.

Однако на этот раз на покосившемся деревянном ящике сидела только одна бабка с отечной серой физиономией. Видимо, отвратительная погода разогнала всех остальных торговок. За единственный букетик из четырех вялых подмерзших гвоздик старуха заломила огромную цену. Соня, по привычке, хотела уступить, но внезапно на нее накатила дикая злоба.

– Ты, предпринимательница хренова, или цену на половину сбрасывай, или сиди тут, пока не замерзнешь окончательно!

В ответ Соня услышала такую «высокохудожественную» брань, что только удивленно покачала головой. Она и подумать не могла, что у такой неприметной бабки такой богатый словарный запас.

Не оглядываясь на все еще отчаянно матерившуюся старуху, Соня прошла за кладбищенскую оградку и невольно замедлила шаг. Несмотря на то что в последние три года она бывала здесь каждый месяц, даже зимой, все равно никак не могла привыкнуть к тяжелой атмосфере «вечного покоя».

Сделав над собой усилие, Соня ускорила шаг и скоро оказалась около знакомой могилы.

Завядшие почерневшие цветы, которые она оставила здесь всего неделю назад, небрежно валялись рядом со стеклянной банкой.

«Наверное, их выбросил ветер». Соня бережно подняла мертвые растения и машинально отметила, что половина букетика куда-то пропала. Соня огляделась и, не заметив вокруг ни единой живой души, опустилась перед могилой на колени.

– Здравствуй, любимый! На этот раз я пришла раньше, чем обещала. – Соня проглотила подступившие к горлу слезы и тихо продолжила: – Я пришла попрощаться. Знаешь, мне придется уехать на какое-то время из города. Ты, пожалуйста, не скучай без меня.

Она немного помолчала, пытаясь подобрать нужные слова.

– Ты прости меня. – Соня не могла больше сдерживать нахлынувшие воспоминания. – Я обещала, что не буду жить без тебя ни минуты, а вот живу уже несколько лет. Наверное, это трусость? Да?

Соня пристально смотрела в зелено-желтые глаза на портрете.

– Ты там без меня скучаешь? А я вот без тебя и не живу, только мучаюсь. Ну, до встречи! Теперь уже, наверное, скоро.

Соня тяжело поднялась и наклонилась, чтобы поцеловать мокрую от недавнего дождя фотографию.

– Извините… – У нее за спиной кто-то смущенно кашлянул.

Соня вздрогнула и повернулась, пытаясь спрятать покрасневшие глаза.

– Какого черта вы здесь стоите? – Соня была в ярости от того, что кто-то мог услышать, как она разговаривает с могилой Кирилла.

– Простите еще раз. – Пожилой мужчина смущенно крякнул. – Я подошел всего секунду назад.

– Ну, и что вам от меня надо?

– Вы кем приходитесь… – мужчина достал из кармана очки и вслух зачитал надпись на памятнике: – Денисову Кириллу Андреевичу?

– Женой. – Соня удивленно посмотрела на странного собеседника. – А в чем, собственно говоря, дело?

– Видите ли… – Старик натуженно кашлянул. – Дело очень щепетильное…

– Не тяните, – приказала Соня, – говорите все как есть.

– Дело в том, что мы вас сегодня не ждали, вы ведь всегда приходите первого числа каждого месяца?

Соня утвердительно кивнула:

– Ну и что?

– Ну и вот, а на этот раз, слава богу, вы пришли раньше и как раз успеете подписать все необходимые документы.

– Какие документы? – На Соню нашел полнейший ступор. – Господи, что за бред вы бормочете?

– Да послушайте же меня! Мы никак не могли разыскать его родственников в городе. – Он кивнул в сторону могилы Кирилла. – Потом мне сказали, что никто ни разу за три года, кроме вас, на могилу не приходил. Значит, решили мы, кроме вас, у него никого в этом городе нет.

– Правильно решили.

– Ну вот. – Мужчина улыбнулся. – Тогда мы начали искать в справочной – Денисову, но их оказалось чуть ли не тысяча человек. Сами понимаете, найти вас было невозможно.

– А я и не Денисова. Я – Самойлова! – Ей начинал уже надоедать этот гундящий старик.

– Но вы же сказали, что его жена? – Мужчина удивленно поднял брови.

– Мы развелись прямо перед его смертью. Что вас еще интересует?

– Понимаете, нам необходимо перенести могилу вашего бывшего мужа на другое место. Конечно, вам возместят все моральные убытки, – быстро добавил он.

– Кому это «нам»? – спросила до предела пораженная Соня.

– Ну, нам! – туманно отмахнулся старик. – Видите, – он указал рукой на новую могилу с еще свежей землей, – здесь вчера закопали одного хорошего человека. А вот там, – он ткнул рукой в высокий мраморный памятник с надписью «Отомстим!», – недавно похоронили другого хорошего человека. Они, так сказать, из одной организации…

– Бандиты, что ли?

– Ну почему сразу бандиты, – обиделся старик, – просто предприниматели, современные молодые люди.

– Ну и что им от меня надо? – окончательно потеряла терпение Соня.

– Дело в том, – в сотый раз начал мужчина, – что они решили сделать на этом месте, так сказать, персональное кладбище. И хоронить всех остальных, если, не дай бог, еще такие будут, рядом. Так удобнее, понимаете?

– Ну, как же не понять! А могила моего мужа как раз и мешает им! Да? А вы понимаете, что это противозаконно?

Старик недовольно ухмыльнулся:

– Ну, пожалуйся в полицию! Это же все равно ничего тебе не даст.

«Да, – подумала Соня. – Мне сейчас только в полицию и жаловаться».

Видя, что она замолчала и приуныла, старик продолжил:

– Дочка, мы, наоборот, люди порядочные. Даже деньги тебе предлагаем. Немалые, кстати, деньги. А могли просто снести могилу и сказали бы потом тебе, что это необходимо по техническим условиям.

– А вы бы так и сделали, не приди я сегодня случайно. – Соня устало опустилась на металлическую скамейку, стоявшую рядом.

– Зря ты никому не веришь, дочка! – Мужчина немного помолчал и наконец спросил: – Ну что, согласна?

– А что мне еще остается?

– Ну и молодец! – Он, подобно фокуснику, вытащил из рукава какие-то бумаги. – Тогда подпиши, чтобы все было законно.

– Законно! – буркнула Соня, подписывая документы. – Но у меня есть условие! Останки перезахороните при мне. Чтобы я видела лично.

– Конечно! – обрадовался завершению разговора старик и протянул Соне плотный конверт. – Это за моральные неудобства!

Соня безразлично взяла деньги.

– Когда будете переносить?

– Да хоть сейчас!

– Тогда сейчас и начинайте!

Когда через час двое здоровенных уголовного вида бугая наконец подняли из раскопанной могилы почти полностью сгнивший гроб, Соне стало дурно. Три года назад она лежала в реанимации, поэтому на похоронах Кирилла ее не было. Теперь ей казалось, что время повернулось вспять, и она заново переживает гибель мужа.

Мужики небрежно бросили развалившиеся останки на землю, и вдруг Соня дико закричала:

– Осторожнее! Он же может выпасть!

И в это мгновение металлический каркас, поддерживающий гнилые доски, отпал и, отвратительно чмокнув, потемневшие куски развалились, обнажая сердцевину гроба.

Соня судорожно вздохнула, ожидая увидеть скелет, кости, перегнившую одежду…

Но гроб был абсолютно пуст, даже без намека на присутствие покойника.

– Он же пустой! Вот так номер! – присвистнул один из мужиков.

Соня покачнулась и потеряла сознание.

Светлана Федоровна еще раз внимательно прислушалась – тихо. Было три часа ночи, и клиника мирно спала. Стараясь не скрипеть дверью, она осторожно выскользнула в темный коридор из своей жилой комнаты на первом этаже.

Обутая в мягкие тряпичные тапки, Светлана бесшумно поднималась по служебной лестнице на второй этаж. Дежурная сестра Нина, скрючившись в неудобной позе на маленьком диване, крепко спала, некрасиво раскрыв рот. Желтый свет ночника выхватывал из полумрака часть одинокого стола и мягкую спинку стула.

Салова прошла немного вперед и остановилась перед номером «25». Тихонько приоткрыла дверь и еще раз посмотрела на спящую Нину, потом решительно зашла в палату и изнутри закрыла дверь на ключ.

Светлана Федоровна совершенно не волновалась, она это делала уже двенадцатый раз, и все движения были доведены до автоматизма. В полной тишине ночной комнаты оглушительно громко щелкнул кнопкой включения карманный фонарик и тусклый мутно-белый свет выдернул из темноты собранную постель.

Салова вытащила из кармана небольшой шприц и ампулу с прозрачной вязкой жидкостью. На ампуле не было никакой маркировки, дотошная Светлана, несколько раз внимательно ее осмотрев, обнаружила только две маленькие черные буковки «HP» у самого горлышка. Этот загадочный препарат она доставала все из той же расщелины через день после получения основного заказа. Потом в ее распоряжении было от десяти дней до месяца, как уж получалось. Но в этот раз необходимо все сделать за неделю.

Светлана Федоровна уже полезла в другой карман за специальным шприцем с микроскопически тонкой иглой, укол от которой спустя полчаса уже невозможно было обнаружить на коже, и вдруг пораженно замерла…

Постель была аккуратно заправлена и абсолютно пуста.

Салова судорожно дернулась, выхватывая фонариком из темноты очертания пустой комнаты. Потом она осторожно подошла к двери, ведущей в ванную, и прислушалась.

Тишина. Денисова нигде не было.

Светлана тихо выругалась и поспешно покинула палату.

Через десять минут она в бешенстве так хлопнула дверью своей комнаты, что крепко спящая на втором этаже Нина Гавриловна мгновенно проснулась и испуганно открыла глаза.

Салова подошла к встроенному шкафу и нервно достала с верхней полки бутылку коньяка. С минуту поколебавшись, она отхлебнула прямо из бутылки. Затем сделала еще один хороший глоток и только после этого поставила коньяк на место. Не раздеваясь, Светлана легла на свою кровать и крепко задумалась.

С этим Денисовым сразу все пошло неправильно. Он почти год пролежал в их клинике, и только позавчера она получила на него задание. Причем выполнить которое должна была всего за неделю. Обычно в первую ночь после инъекции Салова просто наблюдала за реакцией на препарат, а уж потом начинала свою непосредственную работу с клиентом. Все бывшие до Денисова пациенты вели себя совершенно одинаково – после введения препарата они застывали на некоторое время с широко раскрытыми, абсолютно бессмысленными глазами, и Салова в этот момент говорила им ключевое слово, с помощью которого она впоследствии легко добиралась до их затуманенного сознания. Как врач-невропатолог, Светлана Федоровна догадывалась, что в загадочной ампуле находится какой-то психотропный препарат, вероятно, нового поколения, потому что наутро все подопытные люди выглядели совершенно нормально и ни на что не жаловались. Однако препарат продолжал превосходно действовать, и когда в последующие несколько ночей Салова приходила к клиенту и раз за разом наговаривала ему полученный на аудиокассете текст, больной внимательно ее слушал, не сопротивляясь и не проявляя удивления. Правда, для этого в самом начале беседы стоило произнести все то же ключевое слово.

Обычно через неделю кропотливой работы клиент «внезапно» приглашал в палату нотариуса и составлял завещание. Причем сами больные были абсолютно уверены, что действуют по собственной воле и записанные ими в документе незнакомые люди на самом деле являются их близкими родственниками или друзьями. Нотариусы приходили каждый раз разные, больные действовали по собственной воле, и ни у кого еще ни разу не возникало подозрений. Через несколько дней «обработанный» этим препаратом пациент все так же «внезапно» прерывал лечение и собирался домой. До дома он, конечно, не добирался, по дороге с ним, как правило, случался какой-нибудь несчастный случай, а в его документах находили юридически грамотно составленное завещание.

Всю эту схему действия до конца Салова поняла лишь недавно, когда увидела по телевизору репортаж о случайной гибели одного своего «обработанного» пациента. Приятный мужчина среднего, как говорится, возраста, находясь в здравом уме и твердой памяти, оставил все свое движимое и недвижимое имущество молодой отталкивающего вида женщине, с которой никогда не был знаком. Его жена, оставшаяся практически без средств к существованию, проклинала мужа-гуляку, а знакомые удивленно пожимали плечами: «Чего только в жизни не бывает».

Однако Светлана Федоровна до сих пор терялась в догадках, каким образом нужные клиенты попадают в клинику, кто их сюда направляет и из каких источников попадают к ней в руки ампулы с загадочным препаратом.

Она невольно вспомнила свой первый и единственный инструктаж. Ее в аэропорту, груженную чемоданами и сумками, встретили двое молодых мужчин и, не говоря ни слова, посадили в небольшой джип и куда-то повезли.

Светлана Федоровна смотрела в окошко, стараясь разглядеть приближающиеся очертания обещанной клиники, но, кроме красноватой выжженной под слепящим солнцем пустыни, вокруг ничего не было.

Через час утомительной езды машина внезапно остановилась. Светлана, которую уже сильно тошнило от нестерпимой духоты, тут же впилась глазами в окошко, пытаясь понять, куда ее привезли, и увидеть что-нибудь новое в окружающем ее ландшафте.

Но вокруг был все тот же песок и белые огромные камни. Ее довольно бесцеремонно под руки вытащили из машины и посадили прямо на раскаленную землю. Когда же она попыталась подняться на ноги, мужчина, стоявший рядом, грубо толкнул ее ногой в грудь.

– Сидеть! – произнес он совершенно беззлобно.

Потом опустился перед ней на корточки и, смотря прямо в ее маленькие бесцветные насмерть перепуганные глаза, «провел полный инструктаж», который закончил словами:

– Ну а если ты будешь много болтать или интересоваться тем, что тебе знать не положено, мы привезем тебя сюда еще раз и просто здесь оставим.

Светлана представила себя одну в знойной пустыне, кишащей змеями и скорпионами, без воды и провизии, и в ужасе пролепетала:

– Я сделаю все, как надо!

– Ну и молодец! – обрадовался мужчина и, взяв за руку, помог ей подняться.

С тех пор прошло пять лет, и она ни разу не прокололась. Светлана сначала очень боялась забыть или перепутать текст, который ей передавали на аудиокассетах, так как записывать его категорически запрещалось, а прослушать повторно она не могла. Вся пленка при вторичном прослушивании автоматически стиралась, и из динамиков раздавалось только неприятное потрескивание.

«Но ведь все было хорошо! – Салова с отчаянием ударила кулаком подушку. – Все было хорошо, пока не появился этот Денисов!»

У Светланы Федоровны осталось меньше недели, и она ужасно боялась не уложиться в срок. Она совершенно не хотела узнать, как отреагирует на провал такого важного для него клиента ее старый знакомый «нежный молодой любовник».

Светлана Федоровна наконец решила, что использует любую появившуюся у нее возможность (она вспоминала вчерашней обморок), чтобы сделать Денисову инъекцию препарата, и, немного успокоившись, задремала.

Через десять минут она уже крепко спала и не слышала, как за ее окнами, выходящими на задний двор клиники, остановилась машина, и Кирилл, хлопнув дверью, забежал в главный корпус.

Было пять часов утра.

Безрезультатно промотавшись по пустынным дорогам и так и не найдя следы исчезнувшего микроавтобуса, Кирилл рано утром вернулся в клинику. Он не хотел подводить парня-охранника, который доверил ему свою машину.

Зайдя к себе в палату, он сразу же прошел в ванную и снял грязную пропотевшую одежду. Затем залез под душ и включил ледяную воду. Ему была нужна ясная голова.

Денисов совершенно не знал, что ему делать дальше. С одной стороны, он прекрасно понимал, что Лену без него никогда не найдут, и она, возможно, навсегда останется в этой дикой пустынной стране. Или ее просто убьют.

Он вспомнил грязных здоровенных бедуинов, которые затаскивали Лену в микроавтобус, и подумал, что еще неизвестно, что для молодой красивой женщины в такой ситуации лучше – остаться в плену живой или сразу умереть. С другой стороны, у Денисова и так много нерешенных проблем, взять ту же историю с неисполненным заказом.

Кирилл машинально сжал руки.

«Вот ведь идиот, – подумал он о посреднике, – нанял какого-то дебила, который не может исполнить простейшее поручение! Надо скорее возвращаться и все брать в свои руки».

Денисов вышел из ванны и босиком, оставляя на паркете мокрые следы, подошел к окну.

«Так что же мне делать?»

Он немного подумал и решил для начала поговорить с местной полицией, возможно, они возьмутся за это дело, и тогда он со спокойной совестью улетит через неделю домой.

Денисов вспомнил красивые напряженные глаза Лены, ее грустную улыбку и совершенно отчетливо понял, что уже не сможет спокойно жить дальше, пока не выяснит, где она теперь находится.

Кирилл зажег очередную сигарету и начал быстро одеваться.

Через несколько минут он уже почти бежал к административному крылу клиники. Главврач, невысокий мужчина с тяжелым лицом и ухоженными руками, к удивлению Кирилла, был уже на рабочем месте.

– Юрий Владимирович? – Денисов заглянул в слегка приоткрытую дверь. – Можно к вам? Очень срочное дело…

– А-а… Господин Денисов? – Главврач гостеприимно улыбнулся. – Ну, давай заходи, раз дело срочное.

Кирилл поспешно зашел в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

– Ну, и в чем дело? – Юрий Владимирович сел в кресло и внимательно посмотрел на Денисова.

– Мне нужно как можно быстрее связаться с местной полицией.

– А что произошло? – Теперь главврач разволновался по-настоящему.

– Понимаете… – Кирилл запнулся, он и не подумал, как объяснить пропажу Лены, а главное – свое ночное пребывание на дискотеке в отеле за сотню километров отсюда. – Я знаю, я точно знаю, что сегодня утром двое местных жителей похитили русскую девушку.

– Из нашей клиники? – Юрий Владимирович подскочил как ужаленный. – Кто она? Когда?

– Да нет, успокойтесь, это просто туристка, и к нам она не имеет никакого отношения.

– Тогда какого черта ты меня пугаешь? – Главврач обтер покрасневшее лицо носовым платком и, все еще тяжело дыша, подошел к вмонтированному в стену бару. – Чего тебе налить? – спросил он, отворяя дверцу.

– Минералки. – Денисов замолчал, наблюдая за главврачом, потом отхлебнул предложенной минералки, которая оказалась противно теплой, и, поморщившись, продолжил: – Мне не нужна ваша личная помощь, я просто прошу вас связать меня с местной полицией.

– И что ты им скажешь? – Юрий Владимирович посмотрел на него как на полоумного. – Тебя сразу спросят: кто она тебе? Во-вторых, где это ты умудрился увидеть похищение века, если уходить с территории клиники категорически запрещено? И в-третьих, почему ты уверен, что ее украли, а не что она поехала с ними добровольно? Здесь, кстати, полно таких… – Он замолчал, подбирая слово. – «Путешественниц», так сказать! И заметь, что я пока не задаю тебе этих вопросов!

Кирилл сидел, опустив низко голову.

– Значит, вы считаете, что шансов нет?

– Абсолютно! Единственное, чего ты добьешься, – это личных неприятностей с властями. А девушке твоей нечего было одной шататься черт-те где, в чужой дикой стране! Понял?

Денисов кивнул и протянул руку:

– Спасибо за консультацию. И еще, оформите, пожалуйста, мои документы, я сегодня выписываюсь.

Юрий Владимирович поставил на стол недопитый стакан с коньяком и, тяжело посмотрев на Кирилла, пожал ему руку.

– Как я понимаю, ты попытаешься ее найти сам?

– Наверное. – Денисов неопределенно пожал плечами. – И еще. У меня к вам просьба: если в течение ближайшей недели в клинику позвонит мой брат, скажите ему, пожалуйста, что я на процедурах или сплю, вообще, все, что угодно, только не говорите, что я уже уехал. Дней через пять я заеду сюда за своими личными вещами и сам ему позвоню. Хорошо?

– Без проблем. – Главврач снова опустился в кресло. – У меня есть один совет, не знаю, насколько он тебе поможет, но все же послушай меня: я здесь уже довольно давно и слышал массу подобных историй. Обычно на жертву преступников наводит «обслуживающий персонал», ну, горничные в отелях, официанты, бармены. Они присматриваются к отдыхающим, выведывают, у кого что есть, кого брать небезопасно и т. д. Понимаешь, о чем я?

Кирилл сразу же вспомнил неприятного официанта с пучком из сальных волос на голове, который тогда брал у него заказ в тот день на дискотеке.

– И еще, – тихо добавил Юрий Владимирович, – я ни разу не слышал, чтобы пропавшую девушку находили. Обычно она пропадает навсегда, – почти шепотом закончил он.

– Я все понял. – Денисов неохотно поднялся и распрямил ноги. – И спасибо за все.

– Будь осторожен! И до встречи! – Главврач сам проводил его до двери кабинета. – Кстати, ты можешь взять мой джип.

Кирилл повернулся и, порывшись в кармане, протянул Юрию Владимировичу смятую пачку долларов.

– Я так и сделаю! Еще раз спасибо!

– До встречи через пять дней. – Главврач поспешно закрыл за гостем дверь и вытащил из кармана мобильный. – Игорь Андреевич? У меня новость…

Лене казалось, что она вот-вот задохнется от нестерпимой вони, исходившей от рваного тряпья, на котором она лежала, машину страшно трясло, и она больно ударялась лицом о твердый пол микроавтобуса. Связанные за спиной руки уже давно онемели и ничего не чувствовали. Лена с радостью бы и сама потеряла сознание, чтобы только не мучиться от сжигавшего ее ужаса. Она все еще не могла поверить, что влипла в такую чудовищную историю.

Сначала ей казалось, что эти двое местных жителей просто дурачатся и сейчас развяжут ей руки, извинившись за затянувшуюся шутку. Лена лежала к ним спиной и ничего не видела, ей оставалось только со страхом прислушиваться к их оживленной беседе на непонятном гортанном языке. Судя по всему, они были собой страшно довольны и находились в приподнятом расположении духа. Ее и без того короткая юбка высоко задралась и полностью открыла загорелые ноги и тонкие прозрачные трусики.

Лена буквально спиной чувствовала похотливые взгляды бедуинов и, содрогаясь от ужаса, попыталась одернуть подол. Но крепко связанные руки ее не слушались. Крупные горькие слезы, смешиваясь с соленым потом, ручьями струившимся по лицу Лены, разъедали ей глаза. Она уже почти ничего не видела.

Когда через три часа микроавтобус наконец замедлил ход, а затем остановился, Лена уже находилась на грани безумия. Ее тело полностью онемело и больше ни на что не реагировало.

Бедуины схватили ее за руки и за ноги и довольно осторожно вытащили из салона. От нестерпимо яркого, после полумрака микроавтобуса, солнечного света Лена на мгновение ослепла, а когда наконец зрение к ней вернулось, она тотчас об этом пожалела.

Вокруг плотным кольцом молча стояло около двух десятков мужчин-бедуинов, которые разглядывали ее с огромным интересом.

Один из похитителей бережно положил Лену на раскаленный песок и разрезал веревки, связывающие ей руки и ноги. Она тотчас попыталась вскочить на ноги, но онемевшие конечности ее больше не слушалась.

Второй похититель не спеша подошел к Лене и, что-то непрерывно говоря своим повеселевшим собратьям, схватил ее под мышки и поволок, словно тряпичную куклу.

Лена из-за всех сил попыталась дернуться и в то же мгновение по оживающему телу пробежала судорога чудовищной силы.

Лена громко закричала, ее лихорадочно трясло, но тащивший ее бедуин даже не остановился. Он приволок ее под небольшой матерчатый навес и наконец застыл, с явным удовольствием наблюдая за отчаянно кричавшей, катающейся по грязному песку, женщиной.

Судороги прекратились, пронизывающая боль исчезла, и Лена наконец смогла перевести дыхание. Она осторожно открыла глаза и со страхом огляделась вокруг. Рядом с ней стоял грязный мужчина неопределенного возраста, обмотанный застиранными серыми тряпками, в руках он держал моток веревки.

Лена громко заревела и попятилась. Бедуин, не сводя с нее своих похотливых глаз, медленно подошел и схватил за ногу. Через мгновение он крепко обмотал ногу веревкой.

Лена в ужасе закрыла глаза и напряглась всем телом, ожидая продолжения. Однако время шло, а к ней больше никто не прикасался.

Лена открыла глаза и увидела, что на этот раз она осталась совершенно одна.

Она встала и, прихрамывая, обошла свои новые владения настолько, насколько ей позволяла привязанная к столбу крепкая веревка. Это было пространство под темно-зеленым навесом, примерно два на два метра, состоящее из грязного песка и четырех столбов, поддерживающих тент.

Лена в отчаянии опустилась на песок и снова заплакала. Помощи ждать было неоткуда, никто из знакомых не знал, куда она отправилась тем злосчастным вечером.

Несколько часов к ней никто не подходил, и, совершенно измученная жаждой и ожиданием, Лена ненадолго задремала.

Когда она открыла глаза, рядом с ней уже стояла огромная грязная кружка с мутной водой, на поверхности которой плавало какое-то отвратительное насекомое.

Лена выловила склизкого жука и одним глотком выпила все ее содержимое. Буквально через десять минут она почувствовала спазмы в животе и непреодолимое желание облегчиться. Лена судорожно повертела головой в поисках туалета, но ничего подобного не увидела. Живот тем временем свело так, что Лена упала на колени и громко застонала.

Следующие несколько часов стали для нее настоящим кошмаром. С интервалом в несколько минут Лену мучила ужасная диарея и теперь практически половина места под навесом была залита ее остро пахнущими испражнениями, над которыми тучами кружили различные насекомые.

От обезвоживания у Лены была страшная слабость и больше не оставалось сил даже на то, чтобы постоянно снимать собственное белье.

Еще через час она потеряла сознание прямо посреди огромной вязкой лужи собственных экскрементов. А уже через несколько минут ее практически скрыла темная и шевелящаяся масса ползающих по ней насекомых.

Соня вцепилась руками в стакан с отломанной ручкой, куда ей плеснули хорошую порцию водки. За окном снова пошел дождь, а здесь, в кладбищенской сторожке, куда ее принес старик, было на редкость тепло и уютно.

– На, закуси. – Старик протянул ей кусок хлеба и посмотрел на нее с жалостью. – Ну, и дела у тебя творятся, дочка! А ты еще нас бандитами называла.

Соня залпом, не морщась, выпила водку и откусила хлеб. В голове до сих пор сильно гудело, но зато земля перестала кружиться под ногами.

– Ну и что теперь делать будем? Пустую могилу-то зачем переносить, а? Как ты считаешь?

Сосредоточенно поедая кусок белого хлеба, Соня молчала.

– Насколько я понял, – мужчина плеснул водки в свой стакан, – ты ничего не знала? Так?

Соня утвердительно кивнула.

– Давай, что ли, знакомиться, – внезапно предложил старик, протягивая ей свободную руку, – Кирилл Владимирович!

Услышав его имя, Соня непроизвольно вздрогнула, а мужчина, улыбнувшись, лишь пожал плечами:

– Так тезки мы с ним, получается!

– Меня зовут Соня! – Она неожиданно поперхнулась хлебной крошкой и сильно закашлялась.

Кирилл Владимирович не спеша встал и подошел к ней вплотную, немного пережидая, но видя, что Соня не может справиться с кашлем самостоятельно, осторожно постучал ей по спине рукой:

– Лучше?

Соня наконец отдышалась.

– Спасибо! Я вот что подумала, – хрипло произнесла она, доставая из кармана запечатанный плотный конверт. – Деньги мне вам вернуть надо?! – то ли утверждая, то ли спрашивая, выговорила Соня.

– Ну, вроде тебе их отдавать не за что. – Старик вернулся на свое место и внимательно посмотрел Соне в глаза. – А тебе деньги-то нужны?

– А кому они не нужны? – вопросом на вопрос грустно ответила она.

– Тоже верно. Знаешь что, дочка? Ты мне расскажи-ка все про эту загадочную историю с фальшивыми похоронами, а я пока подумаю, что нам с тобой делать дальше. – Кирилл Владимирович разлил по стаканам остатки из бутылки и приготовился слушать, но заметил, что Соня уже практически спит. Пережитый стресс, полный стакан водки и теплое помещение сделали свое дело – девушка засыпала, прямо сидя на твердом стуле.

– Поспи-ка чуток. – Кирилл Владимирович приподнял Соню за плечи и легонько подтолкнул в сторону небольшого топчана, заправленного темным пледом. – Ты пока отдохни здесь, а мне кой-куда съездить надо.

Соня испуганно вытаращила глаза и протестующее закачала головой, но старик не дал ей и рта раскрыть.

– Спи спокойно, тебя здесь никто не тронет! – и сразу же вышел из сторожки.

Соня без сил повалилась на топчан и мгновенно уснула.

Ей снова снился Кирилл и…

После заснеженных Альпийских гор Москва с ее пыльными улицами и раскаленным асфальтом в конце лета показалась Соне другой планетой. Они только что вернулись из свадебного путешествия и теперь ехали в «Икарусе» из Шереметьева-2 в центр города.

Соня покосилась на мрачное лицо Кирилла и тяжело вздохнула – все шло хуже некуда. После той безобразной сцены в самолете они с Денисовым слишком много молчали, а если и начинали общаться, то только в русле «обвинительно-оправдательных» отношений. Кирилл много пил в последнее время, и Соня с ужасом замечала, как ее любимый человек, захмелев, мгновенно превращается в невыдержанного хама и патологического ревнивца. Она попыталась с ним несколько раз поговорить и объясниться, но наталкивалась на стену глубокого отчуждения и не понимала, в чем виновата. Сейчас же они ехали к родному, по матери, брату Кирилла Игорю.

Соня считала, что данная ситуация не самая лучшая для знакомства с родней, но муж только нервно дернул плечом:

– А какая у нас с тобой ситуация? Ты что, уже нашла мне замену?

Соня обреченно замолчала и попыталась встать на сторону Кирилла. Она прекрасно знала, что он в последнее время страдает жестокими головными болями, спровоцированными бывшими боксерскими травмами и огромным количеством спиртного сейчас. Но как она ни оправдывала порывистый характер мужа, обида не проходила.

Соня машинально потерла руку, с которой только-только сошел огромный синяк, и про себя улыбнулась, вспоминая, как Кирилл приревновал ее в самолете к Славке Логинову. В институте Логинов был известен как представитель нетрадиционной сексуальной ориентации.

Улыбаясь, она думала, что Славка скорее бы пристал к Кириллу, чем к ней.

Денисов грубо схватил ее за руку, и Соня испуганно вскрикнула:

– Что ты делаешь?

Кирилл с перекошенным от гнева лицом заорал на Соню, обдавая ее запахом пива, которое он только что тянул из банки:

– Кто он? Кто он?

– Кто? – тупо переспросила Соня, совершенно растерявшись.

– Тот парень в окне, которому ты уже полчаса улыбаешься! – орал уже опять захмелевший Денисов.

Соня удивленно посмотрела в огромное окошко «Икаруса» и только сейчас заметила, что автобус стоит на перекрестке, а рядом с ним остановился огромный мотоцикл, на котором восседал молодой симпатичный парень.

Соня встретилась с ним глазами, и он поспешно отвернулся. Через мгновение «Икарус» плавно тронулся, и парень пропал из виду.

– Ты совсем съехал? – наконец взбесилась Соня, выдергивая свою руку. – Я его даже не заметила, придурок! Я думала о тебе, идиот несчастный, поэтому и улыбалась!

Кирилл пораженно замолчал, а Соня, сняв с верхней полки сумку со своими вещами, уже перешагнула через его ноги и быстро побежала к шоферу:

– Пожалуйста, остановите, мне необходимо срочно выйти!

Водитель недоуменно пожал плечами, но остановился через несколько метров. Соня выскочила на горячий асфальт и быстро зашагала от автобуса.

Через минуту сзади послышались тяжелые шаги, и Денисов схватил ее руку:

– Ты куда?

– Пошел вон! – Соню просто подбрасывало от ярости. – Я с тобой развожусь! Тебе надо лечиться!

– Хорошо, я буду лечиться, – внезапно согласился Кирилл и испуганно добавил: – Только ты меня не бросай, я без тебя пропаду.

Соня моментально остыла и обняла мужа за шею.

– Значит, сегодня, идем кодироваться от спиртного!

К Игорю они тогда так и не попали, а через год Игорь приехал к ним в гости сам. На Новый год.

Соня проснулась как от толчка и резко встала. В сторожке уже было сумрачно, и мельком взглянув на часы, она пораженно отметила, что проспала пять с половиной часов. Сбоку что-то звякнуло, вздрогнув, Соня развернулась и увидела улыбающегося Кирилла Владимировича, который размешивал ложкой чай. Из большой кружки с отбитой ручкой, в которую Соне утром наливали водку, теперь шел густой пар, и старик блаженно грел над ней руки.

– А я только что пришел. Замерз как собака, садись, выпей со мной чайку! – пригласил он Соню.

– Что же вы меня не разбудили? – Соня села напротив старика и взяла протянутую кружку.

– А зачем? Отдохнула, а я пока про твои дела узнавал.

– Про какие дела? – Соня испуганно замерла.

– Я не знаю, во что ты опять влипла, девочка, но зря ты так напугалась. Я узнавал про моего дорогого тезку.

– И что?

– Давай сначала поужинаем. – Старик из-за спины достал пакет, доверху набитый продуктами. – Потом ты мне расскажешь свою версию, а уж потом я расскажу, что удалось узнать.

Кирилл Владимирович достал из пакета колбасу и сыр, взял острый нож и начал нарезать куски.

– Нарежь, пожалуйста, хлеб, дочка, – он протянул Соне батон, – а то он у меня постоянно крошится!

Соня нерешительно помялась, а потом, решив, будь что будет, стала делать бутерброды и открывать купленные стариком консервы.

Плотно поужинав, Соня вытерла бумажной салфеткой губы и, собирая со стола грязную посуду, осторожно спросила Кирилла Владимировича:

– А что вам надо рассказать? Я даже не знаю, с чего начать!

– Расскажи все, что считаешь важным. – Старик прилег на топчан и блаженно потянулся. – Время у нас, я думаю, еще есть?

Соня кивнула, затем подошла к маленькому, но удивительно чистому окну, и прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь плавно перешел в отвратительную изморось, но ветер дул с той же силой. «На улице сейчас мерзко», – рассеянно подумала Соня, затем тяжело вздохнула и, не поворачиваясь к старику лицом, начала рассказывать…

Игорь позвонил им поздно вечером за два дня до Нового года. Соня примеряла в коридоре перед большим зеркалом рыжий парик, который ей только что купил муж.

– Кирюш! Ответь сам. – Соня поморщилась от непрерывной телефонной трели. – Интересно, кто это так поздно звонит. – Соня мельком взглянула на часы и, видя, что Денисов не отрывается от телевизора с очередным боевиком, тяжело вздохнув, пошла к телефону на кухню.

– Алло!

В трубке молчали.

– Алло! Вас не слышно! – Соня уже хотела положить трубку на рычаг, когда внезапно кто-то насмешливо произнес:

– Так ты и есть моя новая родственница? – Мужчина в трубке противно захихикал. – Ну и как вы с Кириллом живете, не обрюхатил он тебя еще?

Соню просто парализовало, она держала в стиснутых до боли пальцах трубку и молчала, а Игорь продолжал говорить:

– Соня? Так тебя кличут? Что молчишь-то? Рот занят? – и громко заржал, довольный своей шуткой.

– Мышка! – Кирилл наконец оторвался от боевика и подошел к ней вплотную. – Кто звонит?

Соня недоуменно пожала плечами и молча протянула ему трубку.

– Игореха? – Денисов возбужденно подпрыгнул. – Молодец, что позвонил…

Но Соня уже не слышала продолжение их разговора, она на свинцовых ногах прошла в темную спальню и легла на диван.

«Господи, – от волнения ее начало знобить, – почему он так со мной разговаривает? Ведь он ни разу меня не видел!»

Соня напряглась, пытаясь восстановить в памяти все, что знала из рассказов Кирилла об Игоре.

Отца своего Кирилл практически не помнил, его родители расстались, когда ему едва исполнилось три года. Мать Денисова, женщина красивая и цепкая, через полгода снова вышла замуж и спустя девять месяцев родила Игоря. Отчим Денисова, добрый и порядочный человек, относился к Кириллу хорошо, зато своего «кровного» сыночка любил до беспамятства. Мать это чувствовала, поэтому и уделяла Кириллу больше внимания и ласки. Игорь постоянно ее ревновал, и, по словам Кирилла, все детство они с братом провели в кровопролитных боях. Когда Денисову исполнилось двадцать лет, его отец, который при жизни совершенно не интересовался своим чадом и даже разрешил отчиму дать Кириллу свою фамилию, внезапно умер и оставил ему свое движимое и недвижимое имущество. Это были очень приличные деньги, а основные средства, полученные в дар, находились не где-нибудь, а в самой Москве.

Денисов в то время как раз порвал с боксом и поэтому ужасно обрадовался открывающейся перед ним перспективе. Он с головой ушел в бизнес, и у него мало-помалу начало получаться. Игорь как раз с горем пополам заканчивал десятый класс, и мать не знала, куда его пристроить. Учиться он не хотел, а связался со шпаной и все время проводил в подвалах и подъездах. Мать Денисова со слезами на глазах упросила Кирилла взять Игоря к себе в дело. Тот скрепя сердце согласился, видя, в каком отчаянии находится мать. Буквально через полгода она умерла, и с тех пор ближе Игоря у него никого не было. Отчим за все эти десять с лишним лет так ни разу и не поинтересовался жизнью пасынка. Зато Игорь, по словам Кирилла, взялся за ум, прекрасно адаптировался в компании и сейчас практически единолично руководит их с братом совместным бизнесом в Москве. Кириллу же досталась пара филиалов в родном городе, из которого он категорически отказался уезжать.

«Игорь отличный парень, и тебе очень понравится!» – так всегда заканчивал свои рассказы о брате Кирилл.

– Мышка? Ты спишь? – Кирилл осторожно приоткрыл дверь в спальню.

– Нет. Заходи. – Соня тревожно замерла в ожидании объяснений.

– У меня приятная новость. – Денисов зашел в темную комнату, и теперь она могла разглядеть только его силуэт. – Игорь приедет к нам в гости на Новый год!

Соня побледнела как смерть и тут же про себя порадовалась, что в комнате выключен свет.

– Ты не рада? – Кирилл присел к лежащей на диване жене.

– Нет, что ты, я очень рада! Наконец познакомлюсь с единственным твоим родным человеком!

– Ну, не единственным, теперь у меня еще есть ты! – Денисов нежно обнял Соню и поцеловал в шею. – А ты, кстати, ему очень понравилась. Игорь сказал, что у тебя очень приятный голос, и он очень хочет с тобой познакомиться!

– Что-то очень много «очень»! – Соня недовольно сбросила руку Кирилла, которой он гладил ее по бедру.

– Да что с тобой?

– Просто плохое настроение, – отмахнулась Соня. Не объяснять же ему, что его любимый братец оскорбил ее в первую же секунду знакомства!

– Да? Так мы это быстро исправим. – Кирилл мгновенно скрылся за дверью и спустя минуту появился в новом рыжем парике. – Девушка! – Он начал осторожно подбираться к Соне. – Молодой не закомплексованный бисексуал желает познакомиться с вами поближе.

– Трепло! – Соня от души расхохоталась.

Спустя мгновение она уже совершенно забыла про все плохое.

Игорь появился на пороге их квартиры 31 декабря в восемь часов вечера. Соня как раз хлопотала на кухне, заправляя майонезом бесконечные салаты.

– Соня! – радостно завопил Кирилл, открывая входную дверь. – Скорее иди сюда!

У Сони оборвалось сердце, и хотя она ждала приезда Игоря, в душе все же надеялась, что какое-нибудь срочное дело изменит его планы. Но не повезло, удача сегодня была явно не на ее стороне.

Натянутая как струна, Соня вышла из кухни и пораженно замерла. Посреди коридора на коленях стоял молодой очень симпатичный мужчина и протягивал ей огромнейший букет алых роз.

– Моя дорогая родственница, – под громкий хохот Кирилла выговорил Игорь, – спасибо судьбе за знакомство с тобой! – Он проворно подполз к Соне и поцеловал ее перепачканную майонезом руку. – О! Заодно и закушу! – начал бормотать он, облизывая ее ладошку.

Кирилл уже просто стонал от смеха, влюбленными глазами наблюдая за младшим братом.

– Мышка! Я же говорил, что он у меня просто чудо!

Соня судорожно выдернула ладошку из горячих лапок Игоря и смущенно улыбнулась:

– Добро пожаловать!

Уже спустя полчаса вся квартира была наполнена громким смехом и непрекращающимися шутками Игоря. Соню он тут же вытолкал с кухни, заявив, что это не дело, когда такая роскошная женщина месит салаты. «Роскошная женщина» в мужниной рубашке на плечах и с хвостиком на голове только улыбнулась в ответ.

– Соня! – Кирилл подлетел к ней, протягивая пачку денег. – Мы тут с Игорем подумали, слушай, сходи в какой-нибудь салон красоты, сделай прическу, а мы пока тут похозяйничаем!

– Так, наверное, уже все закрыто, – неуверенно пробормотала Соня, показывая на часы.

– А вот и нет! – Как чертик из табакерки, Игорь вылетел из кухни, перемазанный вареньем. – Я точно знаю, что салон «Виктория» сегодня работает до утра, у них висела огромная вывеска, когда я проезжал мимо.

– Так там же жутко дорого! – возмутилась Соня.

– Не мелочись, мать! – Кирилл уже вызывал по телефону такси, а Игорь накинул ей на плечи дубленку:

– Иди, солнышко! Не дело такой красавице торчать на кухне!

«А может быть, он действительно не такой уж и плохой! Просто своеобразный очень!» – начала сомневаться Соня.

За дикие деньги в «Виктории» Соне сделали потрясающую прическу и мастерски наложили макияж. Она сама невольно залюбовалась собственным отражением в зеркале.

Кирилл выдал ей целую кучу денег и даже после посещения салона у нее в руке еще оставалась плотная пачка.

Соня в отличном настроении вышла на предпразднично оживленную улицу и не спеша пошла домой.

«Все-таки я, наверное, погорячилась! – Она уже почти оправдала выходку Игоря. – Быть может, он и не думал меня обижать, просто брякнул, не подумав!»

Соня прошла мимо молодежного бутика, потом, немного подумав, вернулась и зашла внутрь.

Через час она в новом изумрудно-зеленом платье, идеально подчеркивающем ее стройную фигурку, уже стояла перед собственной дверью и тихонько открывала дверь своим ключом. Она решила незаметно проникнуть в квартиру и предстать перед удивленными мужчинами во всей красе.

Первое, что поразило Соню, это была гнетущая тишина в доме. Свет горел только в коридоре, а кухня и комнаты тонули во мраке.

Соня уронила ключ на пол и, не раздеваясь, побежала в зал:

– Кирилл?

Тишина.

Она бросилась на кухню, но по пути запнулась о тапочки и, пролетев полметра, приземлилась прямо около холодильника.

На кухне тоже никого не было. Соня металась по дому, включая везде свет и надеясь, что братья просто затеяли какую-то глупую шутку.

Без толку поплутав по квартире, Соня прошла в зал и, опустившись в кресло, заметила, что порвала новое платье, видимо, когда упала на кухне несколько минут назад. Слезы сами навернулись на глаза, и она отчаянно заплакала, размазывая по щекам профессионально нанесенный макияж. Глаза нестерпимо горели, и она поплелась в ванную, встала под горячий душ и, простояв там несколько минут, вышла в коридор, кутаясь в махровый халат.

Часы на стене показывали полпервого ночи. Мужчины так и не появились.

Соня включила свет и прошла на кухню: на обеденном столе, кроме мисок с салатами, наполовину заправленными майонезом, стояла пустая литровая бутылка из-под водки, а открытая банка с вареньем валялась на полу, и теперь на белоснежном кафеле подсыхало огромное вязкое пятно.

Соня машинально подняла телефонную трубку и, прослушав гудки, вернулась в зал. Она не знала, что и думать.

Внезапно щелкнул замок на входной двери, Соня стремительно выбежала в коридор и остановилась как вкопанная: Игорь в грязной дубленке тащил под руки абсолютно пьяного Кирилла, от которого за версту несло водкой.

– Где вы были? – растерялась Соня.

– Мы решили сходить выпить. – Игорь бросил брата на пол, а Кирилл даже не шелохнулся. – Брательник перебрал лишнего, ты уж извини его!

– Извинить? – взвилась Соня. – Он же «зашитый»! Ему вообще пить нельзя!

– А я знаю. – Игорь нехорошо улыбнулся и подошел к Соне вплотную. – Я, быть может, хотел остаться с тобой наедине. – Он глумливо подмигнул ей и осторожно потянул за поясок махрового халата. – Ну что, родственница? Познакомимся поближе?

Соня изо всех сил оттолкнула его и бросилась в спальню. Игорь не спеша пошел за ней следом.

– Ты зря противишься. – Он уже сбросил дубленку и теперь на ходу расстегивал рубашку. – Со мной тебе понравится гораздо больше.

– Не подходи, подонок! – зашипела Соня, залезая на подоконник. – Иначе я выброшусь из окна!

– Валяй! – Игорь стянул джинсы и остался в одних голубых тесных плавках. – С двенадцатого этажа шибанешься, даже закапывать нечего будет!

Внезапно он подскочил к Соне и рывком сдернул с нее халат, через мгновение она уже лежала на ковре, изо всех сил пытаясь заехать подонку по морде.

– Что здесь происходит? – Кирилл включил в комнате свет и удивленно разглядывал два голых переплетенных тела. – Я спрашиваю: что здесь происходит?

Денисов моментально протрезвел, и теперь его глаза налились кровью. При этом смотрел он почему-то только на Соню.

– Ты что, за старое взялась? – заорал он, замахиваясь на жену.

Игорь моментально прочувствовал ситуацию и виновато пробормотал:

– Прости, брат! Но она сама на меня прыгнула! Я же не железный! – И он с сожалением развел руки в сторону.

– Я накинула халат и молча выбежала из комнаты. – Соня наконец отошла от окна и повернулась к Кириллу Владимировичу. У нее на лбу остался красный отпечаток, и теперь она его машинально терла.

– А что твой муж? – Старик с жалостью глядел Соне в глаза.

– Кирилл? Он мне не поверил! – Она устало вздохнула. – Еще год мы прожили в настоящем аду, а потом развелись.

– А этот подонок?

– Ненаглядный братец? А ничего, я его больше не видела, Кирилл после случившегося сам ездил к нему. – Соня немного подумала и добавила: – Но насколько я знала, отношения у них не испортились.

– Про аварию расскажи, – напомнил старик.

– Ах да. – Соня подошла к столу и плеснула водки себе в стакан. – Про аварию.

Она залпом выпила горячительное и, морщась, произнесла:

– Кстати, я вообще не пью, тем более – водку.

Кирилл Владимирович без тени улыбки тихо произнес:

– Тяжело тебе, да?

Соня смахнула рукавом текущие по лицу слезы.

– Нормально, я уже привыкла. В день аварии мы с Кириллом ехали как раз из суда после развода. Нервы, конечно, были у всех на пределе, он опять начал на меня орать, обозвал шлюшкой. – Соня налила еще водки. – Я не выдержала и врезала ему по физиономии.

Старик подошел к ней и молча забрал стакан. Соня, совершенно не обратив на него внимание, полностью ушла в себя и продолжала:

– Ну, он дернулся, конечно. Не справился с управлением, и мы вылетели на встречную полосу, прямо под «КамАЗ». Я попала в реанимацию, а Кирилл погиб. Ну, я считала, что он погиб, – поправилась Соня.

– А кто его хоронил? Кто тебе сказал о его смерти? – Кирилл Владимирович напряженно смотрел ей в лицо.

– Так Игорь и сказал, он еще очень расстраивался тогда, что я жива осталась, и пообещал исправить ситуацию в ближайшее время. – Соня шумно шмыгнула носом. – Он как раз в тот день приехал к брату. Наверное, морально поддержать, – усмехнулась она.

– А на какой машине вы ехали?

– Что? – не поняла Соня, а потом надолго задумалась. – Вы знаете, а ведь мне не приходило в голову… Мы были на машине Игоря, почему-то Кирилл свою не взял тогда. И что все это значит?

Теперь уже Соня ждала от старика каких-то объяснений.

Кирилл Владимирович устало вздохнул и тоном человека, который не по собственной воле, но обязательно должен сказать что-то плохое, произнес:

– Не знаю, дочка. Тебе виднее. Я только выяснил, что твоего ненаглядного Кирилла, а по мне так дурака пробитого, ты уж извини, тогда прямо с места аварии отправили в Москву в Центральную клиническую больницу. Где он, кстати, благополучно поправился, и по сей день, я полагаю, страдает лишь небольшими головными болями.

– Так он сейчас живет в Москве?

– Конечно! И насколько я узнал, хорошо живет. Их фирма в последнее время просто процветает.

Повисла напряженная тишина, прерываемая только тихим шорохом – Соня нервно перебирала пальцами по столу.

– Зачем он от меня скрывается? – наконец произнесла она, поворачиваясь к Кириллу Владимировичу.

Старик недоуменно пожал плечами и протянул ей наполовину похудевший конверт с деньгами:

– Я думаю, ты сейчас в Москву поедешь?

Так Кирилл Владимирович невольно подсказал Соне ее дальнейшие действия. И она, еще несколько часов назад и не помышлявшая об этом, сразу же согласилась:

– Конечно!

– Тогда запиши мой телефончик, так, на всякий случай. – Старик протянул ей ручку. – Станет совсем худо, звони.

Соня торопливо поднялась со стула и подошла к нему совсем близко. Неожиданно для самой себя она порывисто наклонилась и поцеловала Кирилла Владимировича в щеку.

– Спасибо вам за все!

И, не оглядываясь, вышла из сторожки. На улице косые капли дождя тут же радостно забарабанили по ее лицу, но Соня больше не обращала на них внимания. Из ночной темноты на освещенную тусклым фонарем остановку вышла совершенно другая женщина, в которой от прежней Сони осталась лишь одна внешняя оболочка.

– Кто там? – Судя по голосу, Ирка уже легла спать.

– Телеграмма! – уверенно ответила Соня и нетерпеливо пнула дверь еще раз.

– Сейчас! Сейчас! – Дверь распахнулась, и перед ней появилось опухшее лицо Ирки. – Ты?!

– Я! – Соня отпихнула остолбеневшую Тютневу и прошла в квартиру. – Ты одна или с очередным кобелем?

– Да как ты смеешь, уголовница!!! – взвилась было Ирка, но Соня уже схватила ее за плечо и сильно толкнула на пол.

От неожиданности Ирка замолчала и удивленно уставилась на Соню, ерзая задницей по ковру.

– Мне нужны мои деньги, – чеканя слова, произнесла Соня.

– Ах ты, дрянь такая. – Ирка начала подниматься, угрожающе вытянув руки. – Ни копейки не получишь! Пошла вон!!!

Соня не спеша огляделась вокруг, затем подошла к маленькому пуфу, стоящему в коридоре, и взяла его в руки.

Через секунду она, хорошо замахнувшись, ударила им Ирку по зубам. Раздался характерный хруст, и Тютнева отчаянно завопила:

– Дима! На помощь!

Соня, не выпуская пуфа из рук, настороженно прислушивалась к звукам из закрытой спальни.

Тишина. Подождав еще несколько секунд, она расслабилась.

– Заткнись, шалава! – Соня пнула ногой лежавшую на полу Ирку. – Неси деньги, быстро!

Тютнева сплевывая на пол ярко-красные слюни, неловко поднялась на карачки и поползла к шкафу.

– Возьми. – Ирка протянула ей деньги.

Соня брезгливо пересчитала купюры и, оставив себе сумму долга, остальные бросила Тютневой в лицо:

– Подавись! – И не спеша пошла к двери.

Стараясь хлопнуть как можно громче дверью, Соня наконец вышла из пропахнувшей спермой Иркиной квартиры.

Воздух на улице показался ей удивительно сладким.

Кстати, Иркин очередной любовник так и не пришел к ней на помощь.

«Наверное, у него тоже есть стерва-жена, перед которой он не хочет светиться», – с улыбкой подумала Соня, шагая в сторону своей гостиницы.

Завтра она уезжает в Москву, здесь ее уже ничего не держит.

Герасимов пролил ледяное пиво на свой худосочный живот и тихонько выругался.

«Черт бы тебя побрал!» – с ненавистью подумал Юра о жене, осторожно промакивая пиво салфеткой.

Лены не было уже вторые сутки, и раздражение Герасимова только усиливалось час от часу.

«Чертова баба, это надо же так загулять!»

Тогда Герасимов действительно сделал пару телефонных звонков и присутствие Лены ему было абсолютно не нужно. Вечером он вернулся в номер крайне раздраженный и сначала даже порадовался, что не застал там жену. Ему надо было хорошенько подумать в одиночестве.

Первый же сделанный им телефонный звонок буквально выбил Герасимова из колеи. Дело, из-за которого ему пришлось так срочно убегать из города, было провалено, и теперь оставалось только надеяться на чудо.

Второй звонок только усугубил и без того хреновую ситуацию.

И вот теперь еще пропала эта чертова баба!

Юра поднялся с залитой пивом липкой постели и нехотя поплелся в туалет. Из заплеванного зубной пастой зеркала, висящего над раковиной, на него смотрела красная от солнца тощая физиономия, поросшая двухдневной щетиной, под впалыми тусклыми глазами образовались безобразные тени, еще больше подчеркивающие общее уродство.

Герасимов с отвращением умылся и вышел из номера.

У него больше не оставалось времени ждать Лену. Необходимо срочно вернуться домой и попытаться хоть как-то исправить ситуацию.

«На кой черт я вообще в это ввязался?» Герасимова так и подмывало напиться, но нельзя! Пока нельзя!

Администратора гостиницы, несмотря на раннее утро, Юра нашел практически сразу. Высокий худощавый мужчина, чем-то отдаленно напоминающий Герасимова, был очаровательно любезен и согласился передать Лене сразу же после ее появления загранпаспорт и деньги на дорогу. Напоследок он пожелал Юре всего хорошего и попросил не беспокоиться – все будет сделано как надо!

И Герасимов тут же забыл про жену – его теперь волновала куда более важная проблема!

А Лена нагуляется и объявится сама.

Поздно вечером того же дня Юра уже садился в лайнер, который в скором времени поднялся в небо и взял курс на Москву.

В салоне самолета Герасимов не смог больше сдерживаться и чудовищно быстро высосал целую бутылку коньяка. Потом он уснул и ему снилась Соня.

Денисов осторожно вывел джип Юрия Владимировича из гаража и выключил мотор. Нужно было вернуться в палату и собрать необходимые вещи. Жалко, конечно, что у него нет оружия, хотя он – бывший спортсмен и привык обходиться своими силами, а точнее, своими кулаками, но в данной ситуации и перестраховаться не грех.

Кирилл еще раз придирчиво оглядел машину и был удовлетворен ее внешним видом, похоже, главврач заботился о ней на совесть.

Денисов в последний раз мысленно перебрал в уме содержимое большой спортивной сумки, которую он укладывал последние полчаса, и остался доволен.

«Похоже, я ничего не забыл!» Затем присел «на дорожку» и закурил сигарету.

Дверь тихонько толкнули, и Кирилл напрягся: «Кого это нелегкая принесла?»

Он бесшумно поднялся с кресла, подошел к двери и, резко ее распахнул, попал прямо по лицу Светлане Федоровне.

– Ой! – испуганно вскрикнула медсестра, хватаясь за разбитый нос.

Денисов, крепко про себя выматерившись, провел раненую женщину прямо в ванную и терпеливо ждал, глядя, как Салова смывает в раковину сопли вперемешку с кровью.

– Куда вы собираетесь? – наконец прогундосила она, указывая на собранную сумку, валяющуюся посреди комнаты.

– Меня выписали, – нетерпеливо постукивая ребром ладони о косяк, тут же отозвался Кирилл.

– Как? – Светлана Федоровна казалась смертельно напуганной. – Вам ни в коем случае нельзя сейчас отсюда уезжать.

«Черт! Что за ерунда с ней происходит?» Денисов с отвращением разглядывал толстую медсестру с пережженной челкой и опухшим носом.

– Не волнуйтесь, через неделю я обязательно вернусь! – чтобы побыстрее прервать неприятную беседу, пообещал Кирилл, осторожно подпихивая Салову к распахнутой настежь двери.

На его удивление, женщина осталась удовлетворена ответом и, мгновенно успокоившись, быстро покинула палату.

«По ней самой психушка плачет». Денисов проводил взглядом неуклюжую коротенькую фигурку Светланы Федоровны и вернулся в комнату за сумкой.

«Господи, ну почему все бабы такие дуры? – рассуждал он, спускаясь по лестнице на улицу. – Одна – просто шлюха, другая – дура набитая, третья – истеричка! А я постоянно влипаю из-за них в неприятности!»

Кирилл открыл дверцу джипа и бросил сумку на мягкое, обитое красным материалом, кресло. Но следом не полез, а в нерешительности застыл у машины, мучительно над чем-то размышляя.

Наконец, приняв решение, Денисов бережно захлопнул дверцу и пошел по направлению ко второму корпусу, где жила охрана.

– Леха! Проснись! – Кирилл осторожно постучал в окно на первом этаже.

Алекс Перов был тем самым охранником, у которого Денисов несколько раз одалживал машину для своих ночных вылазок. Теперь парень крепко спал, отдыхая после суточного дежурства.

– Леха!!! – Кирилл продолжал настойчиво тарабанить по стеклу.

– Чего тебе? – наконец в окне появилась злая заспанная физиономия.

– Хочешь триста баксов заработать?

– Что надо делать? – по-деловому спросил Алекс, мгновенно преображаясь в собранного секьюрити.

Через час джип Юрия Владимировича уже выехал за ворота клиники и, петляя по пустынной раскаленной дороге, уносил с собой двоих мужчин в сторону «Ritz Carlton».

На привокзальной площади народу почти не было, и Соня удивленно вертела головой из стороны в сторону. По ее мнению, вокзал должен представлять собой нечто среднее между вертепом и ярмаркой, по крайней мере, именно таким она его запомнила после последней своей поездки несколько лет назад. Но, видимо, все меняется, изменилось и это. На площади больше не околачивались пьяные мужики и рыхлые кавказцы на каблуках, бойкие старушки не торговали семечками и бормотухой, проституток тоже не было.

«Либо еще слишком рано, либо полиция начала хорошо работать», – рассуждала про себя Соня, стоя перед окошечком кассы.

Она без проблем купила билет до Москвы и теперь лениво зачитывала расписание движения поездов. До ее «скорого» оставалось три с лишним часа, и Соня никак не могла придумать, как их убить.

«Ну, не сидеть же на вокзале, в самом деле!» Она спустилась к камерам хранения и засунула в свободную ячейку свой багаж. Потом немного помедлив, все же решила зайти в привокзальный туалет и вымыть руки.

Соня склонилась над раковиной и мокрыми руками раздраженно откинула лезущие в глаза длинные волосы. Затем подняла глаза и уставилась в зеркало. За последние дни она сильно похудела, к тому же сказалась перенесенная на ногах болезнь, и выглядела Соня, честно говоря, не лучшим образом: растрепанные волосы выбивались то тут, то там, из неряшливой «фиговинки», сооруженной на голове, джинсы и грязная перепачканная куртка висели мешком, а так и не просохшие на ногах ботинки откровенно «просили каши».

«Ужас! На кого я похожа! В такой одежде меня в Москве остановит первый же мент!»

Соня решительным шагом вышла из здания вокзала и, поймав попутку, отправилась в центр города. Первым делом она посетила недорогой бутик, где довольно быстро приобрела ярко-синий пуховик и черные джинсы, аж на два размера меньше предыдущих. Затем галопом добежала до «Обувного» и прикупила отличные ботинки из натуральной кожи. До поезда оставалось полтора часа, и Соня, наконец, добралась до первого попавшегося салона красоты.

– Подстригите меня как можно короче, – попросила она, распуская длинные тяжелые волосы, которые мягкой волной опустились до лопаток. – И покрасьте в черный цвет.

– А вам не жалко такие волосы остригать? – поразилась молоденькая парикмахерша, которая с интересом наблюдала за Сониными нервными манипуляциями. – Когда еще такие снова отрастут!

– Ни капельки! Я хочу уйти от вас совершенно другим человеком, ничего общего со мной нынешней!!!

Мастер молча пожала плечами и принялась за работу.

Через час на Соню из зеркала глядела молодая остриженная «под мальчика» жгучая брюнетка.

– А вам, оказывается, очень идет такой образ, – удивленно рассматривая Соню, произнесла парикмахер.

Новая стрижка действительно чрезвычайно шла Соне. Огромные серые глаза потрясающе смотрелись на фоне блестящих черных волос. Худенькая, тонкая шейка трогательно выглядывала из ворота шерстяной водолазки, и, казалось, что ее обладательнице не больше двадцати лет.

«Что же я, дура, раньше так не стриглась! – Соня никак не могла оторваться от зеркала. – Все чего-то боялась… Господи, как глупо!»

Наконец расплатившись за работу, она взглянула на часы и поняла, что опаздывает. Несмотря на то что до вокзала Соня добралась за десять минут, в свой вагон она уже вскочила под громкоголосое объявление: «Внимание! 34-й скорый отправляется с третьего пути!» – и уже в тамбуре поняла, что забыла купить что-нибудь пожевать.

Соня терпеть не могла вагоны-рестораны и никогда туда не ходила.

«Что ж, придется полтора суток попоститься. – Она легко обходилась без еды и перспектива внезапной голодовки ее только развеселила. – Хоть деньги сэкономлю!»

Легко открыв дверь своего купе, Соня удивленно уставилась на его обитателей – обе нижние полки были заняты полными женщинами, которые уже успели переодеться в китайские спортивные костюмы с иероглифами и тщательно раскладывали остро пахнущую чесноком курицу на столе. По их громкой беседе Соня поняла, что они едут вместе.

– Здравствуйте. – Соня протиснулась в купе. – Мне кажется, что это мое место, – вежливо обратилась она к одной из толстых теток, сидевшей на ее полке.

– Чо? – из битком набитого рта вывалился кусочек курицы, женщина мельком оглядела Соню и тут же отвернулась. – Не надо было опаздывать. Молодая, на верхней полке посидишь – ничего с тобой не сделается!

Соня не стала спорить, а просто подошла к толстой обладательнице спортивного костюма и, взяв со стола жирную, куриную ножку, ткнула ею в раскрашенную физиономию женщины.

– Кушать хочешь? – спросила она ласково. – Сейчас я тебя накормлю, – и размазала жареной птицей алую помаду на губах толстухи.

В купе воцарилась напряженная тишина, вторая «спортсменка», затаив дыхание, следила за тем, как Соня, хладнокровно вытерев руки о футболку опешившей женщины, сбросила ее подушку на пол и голосом, не терпящим возражений, приказала:

– А теперь сама, следом за ней! Быстро! Я не люблю ждать, милочка!

«Милочка», матерясь вполголоса, все же убралась с нижней полки, и Соня наконец блаженно растянулась на жестком матрасе.

– Классно вы с нею! – С верхней полки сначала свесились длинные ноги в черных носках, а затем появился и сам обладатель приятного голоса. – Так с ними и надо, а то они своей тухлой курицей уже все купе провоняли. Меня зовут Денис.

Соня машинально пожала протянутую руку и удивленно разглядывала неожиданного сторонника суровых мер по воспитанию толстых теток в спортивных костюмах.

– Соня! – наконец представилась она и улыбнулась. – Вы тоже не любите запах чеснока?

– Терпеть не могу! – Денис заразительно рассмеялся и предложил: – Давайте с вами, Соня, попьем кофе с коньячком?

– Отличная идея. – Соня исподтишка рассматривала молодого мужчину, скорее даже парня, на вид ему было около двадцати лет.

«Он младше меня лет на десять», – машинально отметила Соня, которая считала всех мужчин, которые моложе ее хоть на полгода, детьми и относилась к ним соответственно.

Денис тут же скрылся в поисках кипятка, а Соня под «дружелюбными» взглядами толстух, рядком сидевших на противоположной полке, начала переодеваться.

– Вы, тетки, не щурьтесь, – стаскивая водолазку, обратилась к ним Соня. – Я и сама щуриться умею, а у вас и так от жира глаз не видно.

– Наркоманка проклятая, – тихонечко прошипела еще незнакомая Соне попутчица, но глаза все же отвела.

– Соня! – Денис стремительно ворвался в купе. – Собирайтесь скорее! Я договорился с проводником, мы с вами поедем в другом купе, а эти «чесночницы» пускай едут без нас. Хорошо?

Соня беззаботно улыбнулась и полезла за пуховиком, Денис тут же схватил свою и ее сумки, и через пару минут они уже шли по коридору к другому купе.

– Вот сюда, – промолвил он, отодвигая перед Соней дверь.

В новом купе было абсолютно темно, и Соня инстинктивно отпрянула назад. Денис, увидевший ее реакцию, громко рассмеялся и первым вошел в дверь.

– Здесь просто опущены жалюзи. – Он уже пробрался к окну и дергал за его металлический каркас. – Сейчас я все исправлю.

Соня не стала дожидаться, а просто зашла внутрь и на ощупь нашла нижнюю полку, на которую тут же и села.

Внезапно вагон сильно дернулся, и дверь, противно скрипя, быстро проехала до косяка, затем раздалось громкое щелканье, и все погрузилось в непроглядную тьму.

– Похоже, дверь захлопнулась, – неуверенно произнесла Соня, пытаясь сориентироваться в местонахождении Дениса.

– Похоже на то. – Судя по голосу, его эта ситуация сильно забавляла. – Поднимите ноги, пожалуйста, а то я их в темноте отдавлю, – попросил он Соню, тихонечко отходя от окна.

Несколько минут Соня молча слушала возмущенное сопение – это Денис возился с замком, наконец он подал голос:

– Вы знаете, Соня, похоже, мне сильно повезло! – Голос плавно переместился вправо. – Дверь захлопнулась, и я не могу ее открыть. Придется ждать, пока появится проводница и нам поможет.

– А в чем же везенье?

– Ну, как! Вдвоем, в темноте, с молодой безумно красивой девушкой! О чем еще можно мечтать?!

– Да… Видимо, света действительно было мало, и вы меня плохо рассмотрели, – саркастически произнесла Соня, поудобнее устраиваясь на полке. – Я, к сожалению, уже далеко не «молодая» и совсем не «девушка»!

– Значит, вы замужняя дама? – Похоже, Денис устроился напротив нее, и хотя глаза Сони уже привыкли к темноте, она до сих пор плохо ориентировалась в пространстве.

– Теперь уже нет!

– То есть замужем все же были? – допытывался парень.

– Слушай, а ты всегда такой приставучий? – Соня незаметно перешла на «ты».

– Не всегда, а только когда мне очень нужно.

– А сейчас очень нужно?

– Конечно! Быть может, я хочу тебе предложение сделать!

– Непристойное? – от всей души рассмеялась Соня.

– Ну почему сразу непристойное! Может, я на тебе жениться хочу. – Похоже, Денис действительно обиделся.

Соня уже давно так не смеялась, еле-еле восстановив дыхание, она вытерла слезы, текущие по щекам, и наконец отозвалась:

– Денис?

– Что? – Парень был явно не в себе.

– Ничего, если ты такой обидчивый! – Соне уже порядком надоело возиться с этим ребенком, и она, положив под голову свою дорожную сумку, отвернулась к стене.

Денис продолжал молчать, и она почти сразу задремала, убаюканная монотонным перестуком колес.

Когда Соня проснулась, дверь в купе была настежь открыта, и последние солнечные лучи уходящего дня, просачиваясь через грязное вагонное окно, осторожно ползали по ее щеке.

Она резко встала и по привычке подняла руки, чтобы собрать волосы в хвост. Ее пальцы вместо тяжелых длинных волос нащупали лишь веселый взлохмаченный ежик.

«Никак не могу привыкнуть к новой прическе». Соня подошла к двери и выдвинула зеркало.

«Выгляжу я, конечно, неплохо, – констатировала она после минутного просмотра, – однако умыться и почистить зубы не помешает».

Когда окончательно проснувшаяся и посвежевшая Соня вернулась из туалета, Дениса в купе все еще не было, а поезд стоял на какой-то станции.

Она недоуменно пожала плечами: «Неужели я его так обидела?» – затем заметила сумку Дениса под ногами и облегченно вздохнула: «Этот несносный ребенок просто где-то ходит».

Соне почему-то очень не хотелось, чтобы он перешел от нее в другое купе или вышел на этой остановке.

Немного подумав, она достала косметичку и быстро подкрасила глаза, затем вытащила из сумки чистую красную футболку и переоделась. Как раз вовремя, потому что через минуту в купе ворвался возбужденный Денис. В руках у него было по бутылке шампанского, под мышкой букет белых гвоздик, а в зубах – коробка шоколадных конфет.

– Прости, но, кроме гвоздик, у них ничего не было. – Денис вытащил коробку изо рта и бросил остолбеневшей Соне букет на колени.

– Что это? – Она осторожно погладила холодные с улицы цветы.

– Это я прошу прощение за приставучесть! – Денис поставил бутылки на стол и сел напротив. – Какая мне, в самом деле, разница, сколько раз ты была замужем, если ты мне серьезно понравилась?

– Два.

– Что два? – не понял Денис.

– Два раза. – У Сони почему-то запершило в горле, и она закашлялась.

Денис молниеносным движением открыл шампанское и налил полный стакан.

– Запей скорее.

Соня все же переждала пару секунд, пока осядет пена, и пригубила ледяной напиток. Не отрываясь, она выпила до дна и протянула стакан Денису.

– Спасибо!

– А дети у тебя есть? – Он посмотрел на нее влюбленными глазами.

Соня внезапно жутко смутилась. «Что, черт побери, происходит? Вообще-то, я еду к этому идиоту Кириллу, плюнуть ему в лицо и сказать, что больше не намерена плакать на его могилке! Зачем мне этот малыш?»

Тем не менее смеяться над ним ей почему-то расхотелось.

– Трое.

– Трое детей? – изумился Денис.

– Ну а какая тебе разница, если я тебе нравлюсь? – зло цыкнула Соня.

– Врешь? – с надеждой в голосе переспросил парень.

– Вру, – устало согласилась Соня, – только мне уже почти тридцать лет, и я гожусь тебе в бабушки.

Денис счастливо рассмеялся:

– А мне вчера исполнилось восемнадцать лет.

– Поздравляю! – Она мрачно отвернулась к окну.

– Тоже вру. – Денис продолжал веселиться. – Мне уже двадцать два года, а ты выглядишь на двадцать пять!

– Слушай! – внезапно взорвалась Соня. – Ты что, издеваешься?

– Хочешь, паспорт покажу, – миролюбиво предложил Денис и полез в карман джинсов. – Вот, смотри. – Он протянул ей паспорт в синей обложке. – Проценко Денис Игоревич, двадцать два года, не женат.

Соня мельком взглянула в документ и тут же отвела глаза:

– А живешь где?

– Живу и работаю в Москве, а так мы с тобой земляки, из гостей еду.

– Кем работаешь?

Денис внезапно помрачнел и совершенно серьезно ответил:

– Я больше там не работаю, вот еду увольняться, так сказать.

Соня поняла, что задела какую-то больную для Дениса тему, и поспешно перевела разговор.

– Слушай, а чем мы закусывать с тобой будем? – Она выразительно покосилась на одинокую коробку конфет. – У меня с собой абсолютно ничего нет.

– Сейчас схожу в вагон-ресторан и что-нибудь принесу, – моментально среагировал Денис.

«Он мне определенно начинает нравиться. – Соня машинально поправила волосы. – Если бы он только был постарше…»

Что бы было тогда, она додумать не успела, потому что в купе заглянула молоденькая проводница и весело поинтересовалась:

– Чайку принести?

Официанта с сальными волосами, который в тот злополучный вечер обслуживал Кирилла, они с Алексом нашли очень быстро.

Мужчины добрались до отеля еще засветло, ночная программа пока не началась, и поэтому в отель посторонних не пускали.

Денисов осторожно развернул джип и припарковался неподалеку от центральных ворот.

– Подождем. – Он явно был не в настроении.

Кирилл только-только повернул ключ зажигания и выключил мотор, как по улице прямо на них быстро шагал его недавний знакомый. Одет он был, конечно, по-другому – спортивные темные штаны и светлая неопределенного цвета футболка, подходили к его образу гораздо больше, чем белоснежная рубашка и черные отглаженные брюки. Тем не менее Кирилл его сразу узнал и, ткнув Алекса в бок, тихо произнес:

– Отвлеки его чем-нибудь.

Охранник, недолго думая, вылетел из джипа и вразвалочку приблизился к смуглому официанту. Завязалась оживленная беседа, но Денисов, как ни силился, не мог услышать ни слова. Похоже, мужчины нарочно говорили очень тихо.

– Пора действовать, – сам себе скомандовал Кирилл и осторожно вылез из машины.

За спиной у отчаянно жестикулирующего официанта Денисов появился абсолютно бесшумно:

– Привет, черножопый!

Мужчина вздрогнул и резко повернулся. Он моментально узнал Кирилла и напряженно замер.

– Надо поговорить. – Денисов подошел к нему поближе.

Внезапно официант подскочил на месте и, резко крутанувшись, бросился бежать. Алекс тотчас пустился следом, а Кирилл, злобно выругавшись, вернулся к машине.

Через пару минут Денисов на джипе подобрал уже запыхавшегося Алекса прямо на дороге.

– Никуда он не денется. – Охранник махнул рукой в сторону стремительно удаляющегося мужчины. – Он с перепугу не туда рванул, здесь впереди только дорога и пустынная земля. Все как на ладони, ему и спрятаться негде.

И действительно, через пару минут они уже настигли окончательно выбившегося из сил официанта.

– Где женщина? Молодая брюнетка в короткой юбке, которая сидела за моим столиком. – Кирилл со всей силы ударил мужчину в нос, мгновенно алая кровь залила губы и подбородок официанта, тот с ужасом сжался, ожидая нового удара.

– Говори, сволочь. – Алекс пнул его в живот и снова занес ногу.

– Погоди, – остановил его Денисов, – а то мы убьем этого нехристя…

Официант испуганно переводил взгляд с одного мужчины на другого, но продолжал молчать.

– Видимо, без этого не обойтись. – Охранник из-за пояса вытащил пистолет и приставил к голове насмерть перепуганного мужичка.

– Ну? – Кирилл уже начал терять терпение, ему очень хотелось профессиональным ударом вышибить из него все мозги.

– Пятнадцать тысяч долларов, и ее вернут, – еле слышно прошепелявил официант.

– Сколько? – Алекс вытаращил глаза, а Денисов все же не сдержался и отвесил мужичку отличный удар в ухо. Официант тотчас обмяк и, казалось, перестал дышать.

– Убил, что ли? – Охранник легонько пнул безжизненное тело.

– Да ничего с ним не будет. – Кирилл сплюнул с досады. – Сейчас оклемается.

Мужичонка громко застонал и открыл глаза.

– Ну а я что говорил? – Денисов поднял официанта за окровавленную футболку. – Ты понимаешь, что я тебя сейчас попросту убью?

– Понимаю. – Мужчина казался на удивление спокойным. – Убивай! Только девку ты ни за что не найдешь! Представь, что с ней там сейчас делают несколько дюжин мужиков без комплексов. Так что не тяни время.

Кирилл болезненно поморщился, но футболку из рук выпустил.

– Когда передать деньги?

– Сегодня вечером. – Официант попытался встать.

Алекс тычком в лицо снова пригвоздил его к земле:

– Ты, что ли, будешь вести переговоры?

– Нет, не я, – ответил мужичонка, сплевывая на грязную ладонь обломки зубов. – К вам придут другие. В двенадцать. В отеле.

Затем он осторожно поднялся на ноги и, отчаянно хромая, поплелся по дороге, ведущей в отель.

Денисов мрачно проводил его взглядом и тяжелой походкой отравился к машине.

– Что будешь делать? – Алекс уже забрался на пассажирское сиденье.

– Не знаю, – откровенно признался Кирилл. – Такие бешеные бабки за чужого человека? Если бы она была моей знакомой… А так… Не знаю! Да и где я возьму столько денег до двенадцати часов?!

Охранник понимающе замолчал, а Денисов всю обратную дорогу мрачно рассматривал струящуюся из-под колес ленту дороги и напряженно думал: «Нет, пятнадцать тысяч – это слишком!»

Игорь Денисов с наслаждением вытянул длинные стройные ноги и откинулся головой на мягкую подушку. Еще один день близился к концу, теперь можно и отдохнуть.

«Неплохо бы выпить», – решил он, но диван, на котором он сейчас валялся, стоял в дальнем углу кабинета, и до бара надо было тащиться через всю комнату.

– Лара! – заорал во всю глотку: – Ла-ра!

Через минуту дверь с шумом распахнулась, и перепуганная секретарша так и застыла у порога.

– Что случилось, Игорь Андреевич? – чуть не плача, спросила она.

Игорь с удовольствием понаблюдал за перепуганной мордашкой секретарши и, выдержав «мхатовскую» паузу, приказал:

– Сделай мне мартини со льдом.

Девушка облегченно вздохнула и проворно бросилась к бару. Было видно, что подобное поручение она выполняет не впервые.

Денисов с удовольствием разглядывал ее полненькие ножки, круглую попку, со вкусом упакованную в узкую юбку.

«Похоже, дело выпивкой не ограничится». Он возбужденно причмокнул губами.

– Ларочка! Девочка моя! – начал он нараспев. – А ну иди ко мне! Да оставь мартини в покое, дура! – бросил он раздраженно девушке, которая не знала, куда деть принесенный с выпивкой стакан. – На стол поставь, бестолочь!

Секретарша испуганно заметалась, но приказание выполнила в точности. Игорь удовлетворенно крякнул, он подобрал девушку около года назад и теперь держал «в черном теле». Ларочка, испуганная провинциалочка, приехала покорять Москву из далекого сибирского городка, к тому же не имела никакой профессии, а запросы у нее были еще те…

В общем, Денисов платил ей даже слишком много, так он всегда считал в начале каждого рабочего дня, однако к вечеру его мнение обычно кардинально менялось. Вот и сейчас, наблюдая за тем, как секретарша со смаком снимает юбку, он мысленно подсчитал, что уже сэкономил за этот год на проститутках гораздо больше, чем платит Ларочке.

Игорь расстегнул ширинку и вальяжно подошел к девушке, которая в готовности застыла, опираясь локтями на его рабочий стол. Дело уже было на мази, когда зазвонил его мобильный…

– Черт! – выругался Игорь и участил движения, чтобы поскорее кончить.

Телефон буквально разрывался, и Денисов никак не мог сосредоточиться.

– Вот ведь невезуха! – Он отошел от застывшей в пикантной позе Ларочки и вытащил из кармана мобильный. – Алло! – прохрипел он крайне раздраженно, и по мере того как к нему поступала какая-то информация, лицо Денисова все больше мрачнело. – Это проверенные данные? Что? Нет, пока не надо! Я перезвоню…

Игорь в ярости вырубил мобильник и повернулся к девушке:

– Пошла прочь! Продолжения не будет!

Секретарша мгновенно подобрала с пола юбку и в одних чулочках выбежала из кабинета.

Денисов, тяжело дыша, застегнул брюки и дотянулся до мартини. Громко чмокая, он осушил стакан и грязно выругался – так замечательно начавшийся вечер теперь был безнадежно испорчен. Этот внезапный звонок совершенно выбил Игоря из колеи. Нет, он, конечно, не дурак и подозревал, что Кирилл ему не доверяет, но чтобы до такой степени!

У Игоря рефлекторно сжались руки, он с исступлением надавил на тонкое стекло стакана и, лишь когда по пальцам потекла горячая кровь, Денисов очнулся и удивленно взглянул на кисти.

– Совсем нервный стал, прямо как братец! – Он зло усмехнулся и быстро отправился в ванную комнату, оставляя на нежно-сером ковре алые пятна.

Под струей ледяной воды Игорь обмыл раненую руку, достал из аптечки медицинский бинт и аккуратно перебинтовал кровоточащую кисть.

«Ну, и что мне теперь делать?» Из его головы никак не выходил звонок Юрия Владимировича. Главврач был не в курсе всех планов Игоря, однако свою работу он выполнял четко и сообщал ему о каждом шаге Кирилла незамедлительно.

«Что за новую бабу он себе нашел? – с тоской размышлял Игорь, доставая бутылку мартини из бара. – И главное, куда он отправился? Что за ерунду он наплел про похищение?»

Игорь не мог себе даже представить, что там затеял без него старший братец, и от этого злился еще больше.

Лениво отхлебывая из бутылки остатки выпивки, Игорь раздраженно рассматривал пятна собственной крови на безнадежно испорченном ковре. Если бы это была кровь Кирилла, желательно вся до последней капли, то у Игоря сегодня был бы самый счастливый вечер в жизни.

Но… Он потянулся и взял со стола сиротливо лежащий телефон, затем быстро набрал номер.

– Светлана Федоровна? Наши планы изменились!

Соня поднималась в небольшом лифте со стеклянной дверью на седьмой этаж нового административного здания. Она с интересом наблюдала за разворачивающейся панорамой обычного рабочего дня. Сотни служащих самых разнообразных офисов, арендующих здесь рабочие площади, деловито сновали по светлым коридорам. Безупречно одетые девушки и элегантные мужчины, все как один в деловых костюмах и при галстуках, оставили у Сони самое хорошее впечатление. Однако она сама в своих черных джинсах и спортивном пуховике, наброшенном на черную водолазку, почувствовала себя крайне неуютно.

Соня нервно пригладила волосы, задорно торчащие в разные стороны, и решительно вышла из остановившегося лифта. Ей надо найти в этом лабиринте офисов и кабинетов своего Кирилла.

Однако не успела Соня сделать и пару шагов, как на нее из-за угла вылетел молодой мужчина в синем спортивном костюме, разительно контрастирующим с окружающей деловой обстановкой.

Она не успела даже поднять головы, как мужчина счастливо заулыбался и крепко обнял ее за плечи.

– Сонечка! Сонечка моя! – Кирилл сжимал ее со страшной силой.

– Нашла! – всхлипнула Соня и из последних сил прижалась к мужу.

Из глаз тут же покатились крупные горькие слезы, и как ни старалась Соня взять себя в руки, ничего у нее не получалось.

Они стояли, обнявшись в потоке солнечного света, сочившегося из огромного панорамного окна, которым заканчивался этот небольшой коридорчик.

Мужчина нежно гладил короткие темные волосы женщины, прячущей лицо у него на груди.

– Не плачь! – попросил Кирилл, а Соня все плакала, плакала, плакала…

Она еще раз всхлипнула и проснулась.

Вагон здорово трясло, и Соня некоторое время лежала с закрытыми глазами, напряженно прислушиваясь к неистово стучавшим колесам.

Наконец она полностью вынырнула из сна и осторожно слезла с нижней полки. На подрагивающем столе валялись грязные тарелки и два стакана. Один на половину полный. Все, что осталось от вчерашней пирушки, которая закончилась далеко за полночь. Купе еще тонуло в серой предрассветной мгле, скрадывающей очертания предметов, и Соня, осторожно ступая, чтобы не разбудить безмятежно спящего Дениса, выскользнула в коридор.

Шатаясь в такт поезда, она быстро прошла темный коридор и очутилась в тамбуре. Здесь оказалось неожиданно холодно, и Соня сразу же сильно замерзла, но не ушла, а прислонилась лбом к ледяному стеклу и громко заплакала. Вся боль, которую она так тщательно скрывала с того ужасного открытия на кладбище, наконец прорвалась наружу, и Соня ревела в голос, судорожно вжимаясь в грязное окно.

Когда через час тщательно умытая Соня вернулась в свое купе, Денис уже не спал, мало того, на столе призывно дымились две чашки горячего кофе.

Он посмотрел на бледную девушку и сразу же отметил красные зареванные глаза.

– Я тебя ждал. – Денис решил проигнорировать свое наблюдение. – Доброе утро, Софьюшка!

Соня напряженно замерла, в глазах снова блеснули свежие слезы, но на этот раз она справилась с собой.

– Спасибо, милый мальчик! – и сделала большущий глоток обжигающего кофе.

До Москвы оставалось меньше часа.

Кирилл открыл дверь своей палаты и без сил повалился на тщательно убранную постель. Голова болела так, словно кто-то облил кипятком мозги, а перед глазами мелькали разноцветные солнечные зайчики. Единственным желанием было зарыться в подушки и спать, спать, спать.

Денисов с усилием стянул тяжелые, пропитанные пылью ботинки и закрыл глаза. Через пятнадцать минут он отрубился, и ему опять приснилась Соня.

Она медленно брела к нему, утопая по колено в рыхлом снегу. Был сильный снегопад, и крупные снежинки, падающие сплошной стеной, не давали Кириллу разглядеть ее лицо. Он бросился к ней навстречу и с ужасом обнаружил, что Соня идет по снегу босая, осторожно переступая красными окоченевшими ногами. Внезапно чудовищной силы порыв ветра отбросил Денисова назад, и, нелепо взмахнув руками, он повалился на спину в глубокий снег. Судорожно барахтаясь в белом месиве, Кирилл из-за всех сил пытался подняться на ноги, но они его почему-то не слушались. Тем временем Соня подошла на расстояние вытянутой руки и остановилась. Денисов замер, стараясь дышать как можно реже, и в это мгновение он почувствовал, как его уже начинающее замерзать тело медленно поползло вниз. Он громко закричал, конвульсивно пытаясь схватиться за окружающий его сплошной стеной снег. Подветренный наст с громким хрустом ломался под его окоченевшими руками, а Кирилл продолжал неумолимо проваливаться вниз.

– Соня! Помоги мне! – стараясь перекричать вой ветра, заорал Денисов и скорее почувствовал, чем услышал, как она двинулась в его сторону.

Женщина склонилась над глубокой снежной ямой, в которой беспомощно барахтался Кирилл, и, когда очередной порыв ветра отбросил ее темные длинные волосы с лица, он в ужасе узнал Лену.

– Давай руку! – прошелестела она и протянула к нему синие узловатые пальцы с ободранными до крови ногтями.

Денисов неуверенно протянул ей мокрую от снега ладонь и тут же заорал от дикой боли, пронзившей запястье. Он изо всех сил вытаращил глаза и в ужасе наблюдал за тем, как Лена откусывает от его руки огромные куски кровоточащей плоти.

В ту же секунду, подобно белому савану, снег сомкнулся над его головой, и лишь горячие ручейки темной крови, бившей из отгрызенной кисти, оставшейся в руках у Лены, уверенно проложили себе дорогу к дико орущему Кириллу. Вязкие кровавые капли уверенно забарабанили по его смертельно бледному лицу, Денисов содрогнулся всем телом и свалился с кровати. Проснувшись, он с ужасом уставился на ненавистную осеннюю картину.

«Господи, какой кошмар мне приснился!» Он тяжело поднялся на ноги и поплелся в ванную, пытаясь как можно скорее отогнать от себя невольные воспоминания о чудовищном сне.

Денисов открыл кран с ледяной водой, вздрогнул, тут же добавил кипятка и с наслаждением умылся.

В это мгновение в нескольких километрах от него, так и не приходя в сознание, умерла Герасимова Лена. Бедуины молча обложили еще теплое тело сухими поленьями и подожгли. Они очень боялись заразиться той странной болезнью, от которой так быстро скончалась их юная пленница.

Кирилл вернулся в комнату.

«Домой! Скорее домой! Я больше не могу оставаться здесь ни минуты».

Внезапно новая вспышка головной боли на минуту ослепила Денисова, и, застонав, он повалился ничком на постель.

Салова раздраженно взглянула на неумолкающий мобильник и, извинившись, осторожно пошла к выходу. В зале недовольно зашушукали, и Светлана Федоровна прибавила шагу. Тяжелая дверь неожиданно громко хлопнула, и, сильно вздрогнув, она прижалась спиной к шершавой стене коридора.

– Алло! – Салова с удовольствием поглощала наступившую тишину и сначала даже невнимательно вслушалась в очередное поручение «молодого любовника».

– Как? Прямо сейчас? Но он только приедет через неделю! Но… Я же не могу его караулить… Да. Да. Поняла.

Она отключила телефон и машинально поправила праздничную прическу, сегодня весь коллектив отмечал день рождения главврача, и по этому поводу было решено устроить посиделки в конференц-зале.

«Черт бы тебя побрал!» Салова недовольно поморщилась, ей так хотелось провести этот вечер в кругу коллег и гостей, а вот теперь придется всю ночь дежурить около ненавистной двадцать пятой палаты.

Хозяин приказал глаз с палаты не спускать и по прибытии Денисова сразу же начать с ним работу.

«Сразу же! Ты меня поняла?» В голове все еще звучал приятный голос «босса».

– Да, поняла, поняла. Отвяжись только! – вслух пробормотала Светлана Федоровна и спустилась на второй этаж.

Поздоровавшись с дежурившей ночной сестрой, она безразлично поинтересовалась:

– Слушай, Нина! А кого в двадцать пятую палату поместили? Новенького?

– Почему новенького? – Нина зевнула во весь рот и недовольно процедила: – Денисов несколько часов назад вернулся. Спит, наверное, сейчас.

Салова возбужденно потерла ладони и мягко предложила:

– Знаешь что, Ниночка! Ты иди отдохни, сходи на юбилей. Там сейчас будет банкет и танцы. Чего тебе здесь кваситься? А я за тебя отдежурю! Все равно я там сидеть не могу, там музыка орет, а у меня голова раскалывается!

Нина радостно воскликнула:

– Правда? Ой, спасибо! Я так хотела сегодня повеселиться! – и резво вскочила с кресла. – Спасительница моя!

Легко чмокнув Светлану в щеку, она унеслась вдаль по коридору.

«Дура набитая!» Салова проводила взглядом осчастливленную дежурную и поспешила к себе в комнату за шприцем и препаратом с буковками «PH», который прекрасно «помог вылечиться» уже нескольким нервным больным.

Когда она легко приоткрыла дверь двадцать пятой палаты, в надежде, что Денисов действительно уже спит, ее ждало разочарование.

Кирилл сидел на растерзанной постели и, обхватив голову руками, раскачивался из стороны в сторону.

– Что с вами? – Салова метнулась к Денисову, раздавив по дороге валяющиеся под ногами солнцезащитные очки.

Хруст сломанного стекла, казалось, вывел из оцепенения мужчину, он поднял на Светлану Федоровну воспаленные красные глаза и внезапно попросил:

– Дайте мне что-нибудь от головной боли, пожалуйста.

Салова и не надеялась на такое быстрое решение проблемы, тотчас приказала ему ложиться:

– Сейчас я вколю обезболивающее, и вам сразу же станет легче.

Денисов покорно откинулся на подушку, и в этот момент зазвонил его сотовый телефон.

Он удивленно приподнялся на локте и попытался вспомнить, от кого сегодня можно ожидать звонка.

«Василий! – озарение пронзило голову очередной болевой вспышкой. – Я же вчера ему не позвонил, вот, дурак! Как я мог забыть? Как?»

Салова, услышав мелодичную трель, метнулась к столику с красным телефонным аппаратом.

– Он боле… – закричала она в трубку и тут же осеклась, наблюдая за тем, как Кирилл вынимает из кармана джинсов мобильник.

– Да. Да. Я забыл. Ну, так получилось. – Денисов явно экономил слова, с неудовольствием поглядывая на прислушивающуюся медсестру. – Как дела? Это точно? Исполнитель не мог ошибиться? Нет?

По мере поступления информации Кирилл напрягался все сильнее:

– А где она находится, не знаешь? Нет? Ну все. – И он отключил телефон.

Только что полученная информация прямо-таки огорошила Денисова. Когда он то ли в шутку, то ли всерьез предложил Василию, сотруднику службы охраны его фирмы, тихонечко «прощупать» Игоря, пока он «прохлаждается» в Египте, конечно, таких результатов не предвидел. Кирилл, разумеется, полностью доверял брату, но после той «новогодней истории» с Сонькой черная кошка между ними все же пробежала. Даже не кошка, а так, котенок. Но черного цвета. И тогда он решил подстраховаться.

В последние перед клиникой месяцы московской жизни Игорь точно опекал Кирилла, он буквально умолял его начать лечиться, и даже сам где-то раздобыл адрес этой клиники. Конечно, после автомобильной аварии и так постоянно гнетущие головные боли стали донимать Кирилла чуть ли не ежедневно. Но он держался, справедливо полагая, что врачи ему вряд ли помогут, а диагнозов наставят кучу. И как ему потом, молодому симпатичному мужчине жить дальше? Ведь после этого не сделаешь вид, что все нормально!

Итак, он держался до тех пор, пока не начались обмороки. Тогда он решил сходить к местным врачам, и ничего нового, как и ожидал, они ему не сказали.

Не пить, не курить, не волноваться и отдыхать – вообще, бред сумасшедшего.

Кирилл отдал бы полжизни, чтобы только одним глазком взглянуть на человека, который строго придерживается этого совета. Наверное, тот, который уже умер или еще не родился.

Через пару месяцев Денисова начали донимать кошмары, и он сдался. Уступил настойчивым просьбам брата и поехал сюда лечиться. Ненадолго, так он думал вначале. А пробыл здесь почти год.

Василий все это время за хорошую, естественно, плату вел за Игорем пристальное наблюдение и ничего крамольного не находил. Кирилл уже заметно расслабился и даже начал стыдить себя за недоверие к кровному брату, когда раздался первый тревожный звоночек.

Когда месяц назад Денисов в очередной раз связался с Василием, а он всегда звонил ему только сам, то услышал о внезапно возникших подозрениях про «левые» темные делишки Игоря. Ничего точного Василий не высказал, только какие-то обрывки, которые никак не удавалось сложить в целую картину. Василий тогда нанял какого-то исполнителя, который якобы сможет ему помочь.

И вот сегодня поступила первая серьезная информация.

Игорь уже несколько лет спонсирует какую-то закрытую клинику, в которой проводятся незаконные опыты над пациентами. И это пока все. Даже неизвестно, в какой стране она находится.

«Какая клиника? Какие опыты? Что за бред?!» Денисов никак не мог сосредоточиться, мешала пульсирующая боль в висках.

– Давайте руку! – Салова уже держала шприц наготове, на кончике тонюсенькой иглы висела маленькая вязкая капелька лекарства.

– Что? – Кирилл абсолютно забыл о ее присутствии.

– Руку, говорю, давайте. – Профессионально отточенным жестом Светлана схватила его за запястье и молниеносно обмотала предплечье резиновой трубкой.

Денисов как зачарованный неподвижно наблюдал, как тонюсенькая игла приближается к его вене.

«Тонюсенькая! Слишком тонюсенькая! Почему она такая тонкая?» Он рефлекторно вырвал руку и, еще не сформировав нахлынувшие подозрения, выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Почему вы не обработали кожу спиртом?

«А действительно, почему?»

Светлана Федоровна испуганно дернулась и снова вцепилась в его руку.

– Вам необходимо срочно сделать укол. Немедленно.

Ее нервная интонация только подогрела тлеющие сомнения.

– Почему такая тонкая игла? – Денисов снова вырвал руку и напряженно всмотрелся в побелевшее лицо женщины. – Что за препарат вы мне колете?

– Это успокоительное. Не волнуйтесь. – Высоко подняв шприц, она медленно приближалась. – Давайте руку.

– Вы же говорили минуту назад, что здесь обезболивающее. – Кирилл мрачно кивнул в ее сторону.

Салова промолчала, после чего, проявляя чудеса ловкости, подскочила к Денисову и мигом вонзила ему иглу в правое предплечье. Однако препарат ввести так и не успела, не хватило буквально секунды.

Кирилл, до сих пор обладающий превосходной реакцией боксера, мгновенно перехватил ее руку и резким ударом отбросил шприц на пол.

– Что ты делаешь, идиотка? – испуганно заорал Денисов.

Внезапно его осенило. Недостающее звено было найдено, и разбросанная мозаика сложилась в целую картинку.

– Кто тебе приказал меня угробить? – не своим голосом заревел Денисов и повалил отчаянно сопротивляющуюся Салову на пол. – Игорь? Тебе Игорь приказал, да?

– Я ничего не понимаю, – из последних сил отбивалась медсестра. – Я просто хотела вам помочь!

– Помочь? – Кирилл пришел в ярость. – Ты же вчера меня караулила, а я сразу-то и не понял. Все выпытывала, когда я вернусь! Говори, на кого работаешь!

– Вы не в себе, вам нужна помощь, – еле дыша простонала Светлана, – позвольте мне сделать укол, вам сразу станет легче.

Денисов крепко держал женщину за руки и теперь наклонился прямо к ее лицу.

– Успокоительное, говоришь? Вот, я тебе сейчас его и введу, – и потянулся за валяющимся рядом шприцем.

Салова испуганно вскрикнула и попыталась отползти назад.

– Чего ты так засуетилась? Ведь это просто успокоительное. Так? – Кирилл медленно приближался к женщине. – Так?

– Оставьте меня в покое. – Светлана попыталась пнуть его ногой по коленке, но промазала и угодила в стоящий рядом стул. Тот с грохотом опрокинулся на пол.

В любой день на такой шум и крики давно бы уже набежали медсестры, а возможно, и охрана. Но сегодня почти все были на юбилейной вечеринке, и даже отсюда было слышно, какой там стоит гвалт. В конференц-зале отчаянно хрипела вечно молодая Алла: «…А я живу одна…»

– Зачем же так шуметь? – Денисов рывком притянул к себе Салову и крепко стянул ей руки полотенцем.

– На помощь! – истошно завопила Светлана, и Кирилл поспешно засунул ей в рот валяющуюся рядом футболку.

– Помолчи немного. – Он уже сидел верхом на ногах женщины и пытался попасть трясущимися руками в ее вену на запястье. Наконец ему это удалось, и игла вошла глубоко под кожу, прямо в нервно пульсирующую жилку.

«Я же никогда не ставил уколов, – промелькнуло в разгоряченной голове Кирилла, но он тут же отмахнулся, – зато я тысячу раз видел, как их ставят мне. Все будет хорошо». И начал вводить лекарство.

– В… В… – мычала Салова, в ужасе вытаращив глаза.

– Что? – Денисов выдернул кляп, но женщина внезапно напряглась, как струна, и тут же обмякла. Остекленевшие глаза продолжали смотреть прямо на Кирилла.

– Эй! Что с тобой?! – Он подскочил к замолчавшей Светлане и осторожно похлопал ее по щеке.

Голова безвольно болтнулась и тут же упала набок. Салова была мертва.

Кирилл в ужасе уставился на труп, затем схватил шприц и поднес его прямо к глазам. Пластмассовая капсула была абсолютно пуста, хотя Денисов прекрасно помнил, что только один раз надавил на ее ножку. Значит, когда он начал делать инъекцию, препарата в шприце уже не было.

Кирилл судорожно опустился на пол и сразу же обнаружил небольшую вязкую лужицу в том месте, где он подобрал шприц.

«Выходит, я ее убил, случайно введя в вену воздух». Денисов машинально провел рукой по потному лбу.

«Что на меня опять нашло? Почему я решил, что она за мной шпионила? Или она на самом деле шпионила?» Он тупо уставился на неподвижное женское тело.

Затем глубоко вздохнул и принялся за дело. Голова продолжала нестерпимо болеть, но Кирилл пытался не обращать на нее внимание. Он стянул с постели белоснежную простыню, в которую аккуратно завернул Светлану. Затем достал из сумки рулон скотча и крепко перетянул получившийся кокон. Немного отдышался и выглянул в коридор. Тишина, только с третьего этажа доносится веселая музыка и женский смех. Проверив наличие ключей от джипа в кармане и мысленно перекрестившись, Денисов схватил в охапку упакованное в простыню тело и стремительно понесся к лестнице. Через пару минут он уже осторожно выходил с черного входа.

До джипа он добрался без происшествий.

«Господи, помоги». Кирилл повернул ключ зажигания и, до отказа выжав педаль газа, рванул с места.

Родной город встретил Герасимова промозглым ледяным дождем и хмурым осенним небом. До дома он добрался довольно быстро и, открыв дверь своим ключом, прямо в грязных, мокрых ботинках побежал в родительскую спальню.

– Мама!

Кровать была аккуратно застелена, а на тумбочке тихо пощелкивал будильник.

«Десять часов», – машинально отметил Юра и вышел в коридор.

– Мама! Ты здесь? – Он осторожно заглянул в пустую кухню.

Нины Евгеньевны дома не было, а отец, как обычно, пропадал на работе.

«Очень странно, обычно по утрам она всегда дома. Да она спит до одиннадцати!»

Юра задержался в коридоре, чтобы стянуть ботинки, и зашел в зал. Дорогая аляповатая мебель, кричащий ковер на стене, вычурные обои – Герасимова всегда раздражала манера матери пускать пыль в глаза. Нина Евгеньевна вечно гордилась своей «голубой кровью» и неизменно намекала на «непролетарское» происхождение ее девичьей фамилии. Юра еще с детства понял, что все это была выдумка матери, от начала до конца. Ну, скажите, пожалуйста, какая «голубая кровь» может течь в жилах ребенка, прижитого колхозной дояркой и вечно пьяным скотником? До замужества Нина Евгеньевна носила звучную фамилию «Андреева», чем безумно гордилась и постоянно проводила параллели между своей фамилией и Андреевским флагом. Герасимов только тихонько посмеивался, когда слышал, как мать заливает очередной соседке.

Юра босиком прошлепал в ванную, по дороге захватив банный халат отца. Невыносимо пунцовый в драконах халат матери висел рядом, и Герасимов невольно отвел от него взгляд.

«Черт бы ее побрал? Где она носится?! – Юра уселся на бортик белоснежной ванны и включил воду. – Заварила кашу, а я теперь должен ее расхлебывать!»

Он достал из шкафчика морскую пену и высыпал в ванну всю упаковку, вода мгновенно вспенилась и окрасилась в пронзительно-голубой цвет, который напомнил Юре про Красное море.

«Наверное, Ленка уже летит следом», – подумал он и, сбросив одежду, наконец, погрузил свое костлявое тело в воду.

«Попытаюсь все исправить», – уже гораздо спокойнее решил он.

Осталось только дождаться мать.

Медведь превратился в собаку, собака в крысу, а крыса распалась на белые хлопья, и легкое пенистое облако растворилось в синем небе.

Соня наконец опустила голову и снова встретилась взглядом с Денисом.

– Ты точно не хочешь, чтобы я тебя проводил? – в десятый раз спрашивал он.

Соня только молча кивнула. Они уже битый час стояли прямо в центре подземного перехода на площади Трех вокзалов, и Денис не хотел ее отпускать.

– Ну, хотя бы до метро, – настаивал он.

– Хорошо, – сдалась Соня и решительно пошла вперед.

Денис махом подхватил их сумки и догнал Соню через минуту.

– Телефон хотя бы оставь!

– Да нет у меня здесь телефона, у меня вообще здесь никого нет!

«Вот ведь привязался, неугомонный ребенок!»

– Значит, оставь домашний телефон.

Соня резко остановилась, и парень налетел прямо на нее. Она гневно обернулась, и в это мгновение их глаза встретились. Денис вздрогнул и, порывисто прижав ее к себе, начал неистово целовать в губы, прямо на глазах у улыбающихся прохожих.

– Отстань, – довольно грубо отстранилась Соня и, выхватив из кармана шариковую авторучку, приказала: – Дай руку!

– Что?

Соня молча взяла левую руку Дениса и написала на ладони свой домашний номер.

– Если сотрется, я не виновата!

– А я его уже выучил. – Парень просто светился от счастья: – 44–54-78! Так?

– Ну-ну! – только и смогла выговорить Соня.

Еще у входа в метро их плотным кольцом окружила толпа, и Соня взяла свою сумку у Дениса. Парень приобнял ее, пытаясь защитить от грубых толчков людской массы, потянувшейся с трех вокзалов. У входа на эскалатор их окончательно сдавила толпа и, подхватив Соню, унесла далеко вперед. Денис потерялся из виду. «Так и не попрощалась», – почему-то грустно подумала Соня.

Только оказавшись в переполненном вагоне метро, Соня поняла, что совершенно не знает, куда ехать.

«Вот ведь, идиотка, надо было спросить у Кирилла Владимировича адрес их фирмы», – запоздало ругала она саму себя.

Поезд затормозил, и Соня выскочила на перрон.

«Куда теперь?» Она повертела головой и, заметив табличку «Выход в город», отправилась в сторону стрелки, красующейся под этой надписью.

«В город так в город». Соня вынырнула из подземки и удрученно покачала головой. Жизнь била ключом, мужчины и женщины, подростки и старики, все неслись как угорелые по своим делам. Толпа обтекала неподвижно застывшую Соню, изредка толкая ее и дружелюбно называя, кто «столбом», кто «коровой», кому как больше нравится.

Наконец она вышла из ступора и понеслась вместе со всеми.

В первой же попавшейся по дороге гостинице оказались свободные места, но за проживание заломили такую цену, что Соня поспешно отказалась. Она снова очутилась на оживленной улице и только сейчас почувствовала, как зверски проголодалась.

Соня пошла вперед, внимательно разглядывая разнообразные вывески и кричащую рекламу. Буквально через пятьдесят метров она прочитала: «Бистро. Быстро. Дешево».

«То, что мне надо», – решила Соня и проскользнула в приоткрытую дверь.

Заказав кучу еды, она развернула телефонный справочник «Желтые страницы», который до этого лежал на стойке бара, и принялась внимательно его изучать.

Соня была так поглощена этим занятием, что не заметила молодого мужчину, который буквально не сводил с нее глаз. Он присел за соседний столик и жестом подозвал официантку.

Даже когда перед Соней появилась тарелка с вкусно пахнущей телячьей отбивной и бокал холодного сока, она не оторвалась от своего занятия, а принялась вслепую уплетать за обе щеки.

– Это вам! – Официантка поставила перед опешившей Соней бутылку «Мадам Клико».

– Но я не заказывала!

– Это вам передали с соседнего столика.

У Сони упало сердце. «КИРИЛЛ?!» Она, едва не слетев со стула, порывисто обернулась назад. На нее, улыбаясь во весь рот, ликующе таращил глаза Денис.

– Привет, давно не виделись! – пропел он, пересаживаясь за ее столик.

– Как ты меня нашел?

– Ха! Нашел! А я и не терял – в электричке в другом конце вагона сидел, на улице держался сзади. Кстати, а чем тебе гостиница не понравилась? Вполне приличная!

– Дорого слишком, – раздраженно ответила Соня, начиная немного пугаться настойчивости Дениса.

– Поехали ко мне, пока поживешь в моей квартире! – предложил Денис, открывая бутылку.

– Не старайся. – Соня захлопнула справочник. – Я с утра не пью. И к тебе не поеду.

– Да ты не поняла меня, – поморщился Денис, но бутылку оставил в покое. – Я же в этой квартире не живу совсем, она пустует. Ты одна там будешь жить.

– А ты где ночуешь? – спросила Соня и тут же спохватилась: – Конечно, это не мое дело…

– На работе я ночую, – опять рассмеялся Денис, – там неплохой уголок отдыха, и мне разрешают перекантоваться до утра.

– Но почему?

– А зачем мне каждый день по три часа до офиса добираться? Работаю я в центре, а квартира моя на самой окраине Москвы, мне это надо?

– А дом?

– Что дом? Я появляюсь там раз в две недели, одежду сменить или еще чего. Правда, через месяц совсем домой перееду. – Денис моментально изменился в лице. – Увольняюсь я, последний месяц отрабатываю.

– Но почему?

– Долго объяснять, – отмахнулся Денис. – Ну что, поедешь ко мне?

Соня махнула рукой: «Поеду!»

– Поеду, – произнесла она вслух.

Действительно, жил Денис у черта на куличках, и когда они наконец добрались до его дома, на улице уже был вечер. Легкая облачность с утра сменилась холодной изморосью, и Соня порядочно замерзла.

Когда Денис открыл дверь своей квартиры, она облегченно вздохнула и поспешно вошла в темный коридор. Парень захлопнул дверь, но свет почему-то не включил.

– Прямо как у нас в купе, да? – Соня хотела что-то ответить, но в этот миг зажегся верхний свет, и Денис гостеприимно развел руками:

– Добро пожаловать, хозяйка!

Соня сняла ботинки и в одних носках прошлепала в комнату.

– У тебя уютно! – удивленно произнесла она, с интересом разглядывая небольшую комнату. Изысканного цвета «кофе с молоком» стены, подвесной потолок со множеством крошечных лампочек, мягкие, струящиеся шторы…

– Да… – протянула Соня, – что-то твое жилище не кажется мне берлогой холостяка, который почти не бывает дома?

Она вопросительно посмотрела на Дениса.

Парень промолчал и вышел из комнаты.

– А ты иди сюда, – через минуту закричал он.

Соня вошла на кухню и громко рассмеялась – Денис сидел прямо на полу у распахнутого настежь пустого холодильника, внутри которого на черном обувном шнурке болталась привязанная за шею игрушечная мышь.

– Мышка всегда там? – сквозь смех спросила Соня.

– Ага, – кивнул Денис, – обычно из еды у меня только кофе, – и захлопнул холодильник.

– Вот и отлично. – Соня уселась на пол рядом с Денисом. – Я как раз замерзла. Слушай, а почему у тебя на кухне нет ни стола, ни табуретки?

– А я здесь не ем никогда! Только кофе пью. И то в комнате.

Денис поднялся на ноги, протянул руку Соне:

– Иди, переоденься, включи телевизор. В общем, отдыхай. А я сейчас сварю нам кофе и отчалю.

– На работу?

– Мне на работу завтра. Поищу, где перекантоваться до утра.

– Но зачем?

– Я ведь тебе обещал, что ты будешь жить здесь одна. – Денис смотрел на нее абсолютно серьезно.

«А у него красивые черные глаза», – неожиданно заметила Соня и тут же себя одернула.

– Можешь оставаться дома, – великодушно разрешила она. – Но спать тебе придется на кухне.

– Это предел моих мечтаний, – отшутился Денис, – к тому же у меня есть раскладушка, так что устроюсь по-царски.

Вечер они провели по-семейному, попивая кофе и пялясь в экран телевизора. Наконец полдвенадцатого ночи Денис поднялся с кресла и, громко хрустнув суставами, поплелся на кухню.

– Приятных тебе снов, Сонечка!

Соня закрыла дверь и выключила свет. Она легла на мягкий удобный диван и попыталась заснуть. Но тут же к ней в голову полезли разные невеселые мысли.

«Зачем я здесь? Что я скажу Кириллу при встрече? Что до сих пор его люблю? А если он уже женат? А если он не захочет со мной разговаривать?»

Соня села на постели и подтянула колени к груди.

«Как я могу любить человека, который откровенно на меня наплевал? Неужели во мне нет ни капли гордости?»

Она устало закрыла глаза, и тут же перед ней возникло лицо Кирилла – кошачьи глаза, тонкий нос, чувственные губы.

«Господи, как я хочу их поцеловать, хотя бы в последний раз!»

Теперь Соня уже злилась на себя всерьез.

«Немедленно прекрати! Ты разыщешь Кирилла только для того, чтобы плюнуть ему в физиономию и навсегда о нем забыть. Давно пора начинать новую жизнь и не с таким ничтожеством, как Герасимов, а с нормальным мужиком».

Соня невольно вспомнила сухие, ниточкой, губы Юры и содрогнулась от омерзения.

«Как я только до него опустилась?! Это после Кирилла-то начать жить с таким клоуном? Где была моя голова?! Хотя голова здесь ни при чем. Мне было чудовищно плохо и одиноко. Казалось, что нет сил даже просто дышать, и я раз в жизни смирилась и поплыла по течению, так в чем моя вина? В том, что, несмотря ни на что, я продолжаю постоянно думать о Кирилле?»

Соня снова опустила голову на подушку и опять попыталась уснуть, но тут же почувствовала, как предательски защипало нос и глаза наполнились слезами.

«Нет! Действительно, хватит! Клин клином вышибают!!!»

Она резко вскочила с постели и решительно открыла дверь. Осторожно ступая босыми ногами по холодному полу коридора, она в замешательстве застыла около темной кухни, из которой доносилось мирное сопение Дениса.

«Сосчитаю до пятнадцати, и если он не почувствует, что я рядом, то вернусь на диван», – оправдывалась перед собой Соня, уже делая первый шаг в сторону комнаты.

– Сонечка! Что случилось? – Денис буквально свалился с раскладушки на пол.

– Разве ты не спал?

– Спал! – Он подбежал к ней и обнял за плечи. – Что с тобой? Ты вся дрожишь.

Соня привычным жестом одернула коротенькую футболку, в которой легла спать, но потом неожиданно для себя стянула ее через голову.

– Девочка моя… – Денис прижал ее к себе.

До комнаты они не дошли.

Кирилл положил чугунную голову на руки, а руки скрестил на руле джипа. Пять часов чудовищной гонки – два часа в одну сторону и три часа обратно по ночной пустыне, когда свет фар выхватывает из темноты только маленький кусочек дороги, а кругом скалы и безжизненные камни. Одно неверное движение – и в машине будут уже два трупа.

Денисов закрыл глаза и, чтобы хоть немного успокоиться, начал медленно считать про себя до ста и обратно.

1… 2… 56… Раньше это всегда помогало. 99… 98… 97… 96…

Приятная дремота обволокла Кирилла, и он уже без содрогания вспомнил, как, орудуя саперской лопаткой, далеко в пустыне закапывал труп Саловой. Красноватый песок набился в глаза и уши, руки с непривычки горели огнем, а он все копал и копал могилу.

Но теперь все уже позади.

41… 40… 39… До клиники осталось пара километров, а потом сразу же в Москву. Домой.

Кирилл действительно успокоился и незаметно задремал.

В лобовое стекло тихонько постучали, и он вздрогнул. Женщина, с головой закутанная в белую материю, осторожно барабанила пальчиками по окошку машины.

– Что вам надо? – Денисов открыл дверь и высунулся из джипа.

– Пойдем со мной, – еле слышно попросила она и двинулась вперед, даже не оглядываясь, как будто была полностью уверена в том, что Кирилл не посмеет ее ослушаться.

Денисов спрыгнул на землю и, подняв облачко из песка и пыли, побежал за незнакомкой.

– Куда вы меня ведете? – Он осторожно задел женщину за локоть.

– Сейчас, сейчас. – Она ускорила шаг.

Когда они дошли до края невысокой скалы, тянувшейся прямо около дороги, загадочная спутница Кирилла остановилась и махнула рукой:

– Дальше вы должны идти один.

Денисов послушно сделал шаг вперед и пораженно замер. Перед ним простиралось бесконечное пространство, густо усыпанное человеческими трупами и разлагающимися телами. Какие-то чудовищные птицы с треском отрывали от костей полусгнившую плоть, а одна из них неожиданно прервала свой пир и не мигая уставилась на Кирилла.

Он отшатнулся и в панике обернулся назад.

– Зачем вы меня сюда привели? – закричал Кирилл, бросаясь назад.

Но женщина тут же преградила ему дорогу, а за спиной послышался какой-то новый шум.

Денисов в панике обернулся – чудовищная птица уже расправляла гигантские крылья, все так же не сводя с него горящих белых глаз. Наконец она подпрыгнула и взлетела в воздух.

– Пусти! – Кирилл грубо оттолкнул незнакомку, и в этот миг накидка поползла с ее головы, обнажая лицо женщины.

– Соня?

Удар чудовищной силы насквозь продырявил затылок Денисова. Уже умирая, он заметил огромную бурую птицу, которая острым клювом раздирала его мозг в клочья.

Теперь женщина громко смеялась, обнажая ровные белые зубы.

– Лена? Откуда…

Но свет померк, и на Кирилла опустилась неизбежная тишина.

Денисов моментально проснулся и в ужасе уставился на запотевшее стекло. Чудовищная духота сдавила ему грудь и, утирая рукавом струившийся по лицу пот, он открыл дверцу джипа. Судя по высоко стоящему солнцу, он проспал довольно долго, и машина оказалась прямо под его прямыми палящими лучами. В салоне стояла просто адская жара, и Кирилл, проклиная себя за глупость, вывалился из джипа на раскаленный воздух.

Он сел на песок в полуметре от дороги, а впереди уже отчетливо виднелся корпус клиники и ее роскошный зеленый сад.

«Совсем чуть-чуть недотянул». Щурясь от солнца, Денисов всматривался в даль.

Теперь глаза нестерпимо ломило, но он и с этим ничего не мог поделать – солнцезащитные очки так и остались лежать в раздавленном виде в двадцать пятой палате.

Подождав, пока исчезнут рвотные спазмы и хоть немного смолкнет гул в голове, Кирилл поднялся на ноги и нетвердой походкой приблизился к автомобилю. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось залезать в этот нестерпимо жаркий душный салон, и даже просто прикасаться руками к раскаленному кругу руля было противно.

Сделав над собой огромное усилие, Денисов забрался в джип, и автомобиль, наконец, тронулся с места.

Еще въезжая в ворота клиники, он понял, что пропажу Саловой уже обнаружили. В уютном больничном дворике было на редкость многолюдно. Повсюду мелькали синие «безрукавки» охранников, похоже, «в ружье» поставили весь состав.

– Тормози! – Леха кинулся к автомобилю, на бегу заправляя в брюки выбившуюся рубашку.

– Что случилось? – Кирилл резко затормозил и высунулся из окошка.

Охранник ненадолго задержал взгляд на физиономии Денисова, а потом сочувственно поинтересовался:

– Ты где так умудрился обгореть?

Кирилл недовольно пожал плечами.

– Не знаю, я себя еще в зеркало не видел. Так что здесь за пожар? – Он ловко перевел тему.

– Медсестра пропала. Салова Светлана, толстенькая, страшненькая такая, может, помнишь?

– Да ты что? – «искренне» удивился Денисов. – А сколько ей было лет?

– Да кто ее знает. – Алекс вытащил из кармана сигарету и теперь пытался извлечь огонь из зажигалки. – Я женщин старше двадцати пяти принципиально не замечаю. Лет ей пятьдесят пять или шестьдесят. Да не знаю я! У тебя огонь есть? – окончательно выбившись из сил, поинтересовался парень.

Кирилл молча вытащил из джинсов «Зиппо» и протянул охраннику:

– Дарю на память!

– Значит, уезжаешь скоро? – Алекс отвернулся и выпустил в воздух сизую струю сигаретного дыма.

– Так точно. Сегодня.

– А как же та девка? Лена, да?

Денисов моментально помрачнел.

– Это уже не моя забота! И тем более не твоя! Отгони джип Юрию Владимировичу в гараж. Пожалуйста, – немного резче, чем хотелось бы, попросил он, а сам отправился прямиком к главврачу.

Кирилл очень надеялся обойтись без очередных «душещипательных» вопросов про судьбу похищенной девушки, поэтому заранее нахмурил брови и вошел в кабинет Юрия Владимировича без стука.

Главврач, немного отекший после вчерашнего юбилея, сидел спиной к окну и перебирал какие-то бумаги. На звук открываемой двери он поднял голову и удивленно уставился на Денисова.

– Ты уже вернулся? Ну, и как деву…

Кирилл бесцеремонно перебил его на полуслове:

– Во-первых, здравствуйте! Во-вторых, мне срочно нужны мои документы, я немедленно уезжаю в Москву!

Юрий Владимирович обиженно поджал губы и сухо произнес:

– Ну, здравствуй! Во-первых, с такой, извините меня, рожей, вы сто процентов не пройдете паспортный контроль. А во-вторых, твои бумаги и личные вещи уже здесь. – Главврач кивнул в сторону небольшой двери, ведущей из его кабинета в комнату отдыха. – Физиономию лечить будем?

Денисов, довольный тем, что про Лену больше вопросов не будет, примирительно поинтересовался:

– А что у меня с лицом? Неужели действительно так плохо?

Юрий Владимирович молча снял висевшее на стене небольшое зеркало и протянул его Кириллу.

– Ого! – Денисов даже присвистнул от неожиданности, пунцовое лицо было щедро усеяно огромными волдырями, некоторые из которых уже успели лопнуть. – Ужас просто.

– Неужели совсем не болит? – в свою очередь, удивился главврач. – При таком ожоге боль должна быть очень сильной.

– Так у меня вся башка раскалывается. – Кирилл не мог оторваться от зеркала. – Я и не чувствую, что лицо болит сильнее всего остального.

– Пойдем в перевязочную. – Юрий Владимирович поднялся с кресла и направился к двери. – Кстати, – он внезапно остановился, – у нас тут ЧП! Пропала женщина. Салова. Может, ты что-нибудь видел или хотя бы слышал? Ты же специалист по похищениям!

Денисов молча развел руки в сторону:

– К сожалению, ничем не могу помочь!

– Ну я, в принципе, так и думал. Что ж, пошли лечиться.

Игорь безрезультатно давил на телефонные кнопки уже битый час. Мобильный Саловой был «в зоне недосягаемости сигнала», и он просто сломал себе голову, пытаясь понять, куда ее занесли черти на этот раз. Юрий Владимирович тоже пока не объявился, и ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Игорь нажал на кнопку селекторной связи и громко рыкнул:

– Лара!

Бледная секретарша, которой в последние дни доставалось буквально за все, осторожно заглянула в приоткрытую дверь.

– Для меня какие-нибудь звонки были? – Игорь метался по кабинету, как зверь в клетке.

– Нет, Игорь Андреевич.

– Чего ты мямлишь, как контуженая? – заорал он. – Что, совсем никаких?

– Нет.

– Пошла прочь. – Игорь швырнул в нее хрустальной пепельницей, естественно, промахнувшись. – Осколки собери, – приказал он, кивнув на разбившеюся об дверной косяк стекляшку, и подбежал к встроенному шкафу.

Денисов накинул длинный кожаный плащ и вылетел из кабинета. Сырой осенний воздух привел его в чувство, и Игорь решил немного прогуляться. Впереди вырисовывался небольшой сквер, где было до сих пор довольно красиво. Несмотря на то что почти все деревья уже потеряли осеннюю листву, несколько огромных дубов все еще шевелили на ветру красными листочками.

Игорь опустился на промерзшую лавочку как раз напротив одного из них. И тут же двое мальчишек лет по одиннадцать с шумом и криками подбежали к дереву и начали на него карабкаться. Денисов с огромным интересом наблюдал за пацанами, играющими в какую-то очередную мальчишескую игру.

«Прямо как мы с Кириллом в детстве, – промелькнуло у Игоря в голове, и он тотчас отвел взгляд. – Только Кириллу всегда удавалось залезть выше, пробежать быстрее и кинуть дальше!»

Игорь вынул из опустевшей пачки последнюю сигарету и прикурил, горло запершило, и он натужно откашлялся. Денисов прекрасно помнил, что и курить-то он начал только назло старшему брату. Вообще, в детстве он постоянно пытался превзойти Кирилла хоть в чем-нибудь, неважно в чем – в игре ли, учебе, спорте. Но постоянно оказывался на десять шагов позади. Даже делая скидку на небольшую разницу в возрасте, все равно было понятно, что все таланты достались старшенькому, а на младшеньком природа отдохнула. Да еще и мать постоянно ставила Кирилла в пример и носилась с ним как с писаной торбой.

Игорь не помнил точно, когда детская зависть переросла в настоящую взрослую ненависть. Наверное, когда Кирилл стал звездой района по боксу и начал выигрывать бой за боем. В школе, где они с братом вместе учились, только и разговоров было о Денисове-старшем. Сам же Игорек буквально почернел от зависти и тоже решил заняться боксом. Но на первой же тренировке выяснилось, что у него довольно плохая реакция и слабые ноги. Тренер только посмеялся, когда увидел Игорька «в деле». Он хорошо помнил, как возвращался в тот вечер домой.

Игорек тащился по темной зимней улице, и слезы застывали у него на щеках. Ему хотелось придушить Кирилла собственными руками, только чтобы все наконец перестали их сравнивать. Но Кирилл же был родным братом, а значит, против крови не попрешь!

Игорь открыл дверь своим ключом и в первый момент удивился непривычной тишине в квартире. Потом он вспомнил, что сегодня у брата очередной бой, а мать, конечно же, потащилась болеть за своего любимца.

Прямо в грязных ботинках он прошел в детскую и завалился на постель с ногами. Мать будет ругаться, когда вернется, ну и плевать!

Дверь осторожно открылась, и Игорек не успел смахнуть с лица злые слезы. На пороге стоял изрядно захмелевший отец и с жалостью смотрел на свое нерадивое чадо. Именно эта жалость в глазах отца и добила Игорька окончательно.

– Убирайся! – захлебываясь слезами, заорал он. – Иди болей за своего Кирюшеньку ненаглядного! Оставьте меня все в покое!

Он упал на подушку и забился в истерике.

Отец испуганно засуетился и подбежал к сыну.

– Я тебя только люблю! Кирилл мне неродной сын, – невыносимый коктейль из перегара, чеснока, колбасы и водки ударил Игорю в нос. – Я усыновил его по просьбе матери, а только ты мне сын. Только тебя я люблю. И все мое только тебе достанется. Это мать во всем виновата, трясется со своим сыночком. Наверное, до сих пор его папашу забыть не может…

Еще много чего бормотал в тот вечер пьяный отец. Наверное, они накануне крепко поругались с матерью, и он не придумал ничего лучшего, как открыть на нее глаза младшему сыну.

Информация лилась на пятнадцатилетнего Игоря как из помойного ведра, а он понял только одно: Кирилл ему не кровный брат, а значит, теперь у него развязаны руки.

Наутро хмурый протрезвевший отец и не вспомнил, что болтал накануне Игорю, а тот уже закусил удила.

И ровно через неделю грянула беда. Какие-то трое подонков напали на Кирилла, шедшего с вечерней тренировки. Сотрясение мозга, три шва на лбу, сломана рука и голень. Про спорт врачи запретили даже думать, теперь главным было хотя бы поправить парню здоровье.

Все те два месяца, в течение которых они с матерью ездили к Кириллу в больницу, Игорь чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Он даже почти перестал ненавидеть брата – зачем? Как можно завидовать калеке? Парней, напавших на Кирилла, так и не нашли, и через некоторое время дело «зависло». Игорек от всей души порадовался и связался с одним из «подонков» по телефону, мол, все о’кей, можно «всплывать». Дворовая шпана, с радостью согласившаяся «слегка» подучить чемпиона, снова начала жить свободной жизнью. Игоря, правда, несколько смущало, что за избиение брата пришлось отдать материны золотые серьги с бриллиантами, единственное, что у нее осталось от прабабки, но… Дело сделано, а серьги мать и так не носила, боялась, что снимут на улице. Так для чего их было тогда хранить?

Вообще, дела шли просто отлично – Кирилл выписался из больницы и, не зная, куда себя деть, начал потихоньку выпивать. Теперь уже его, Игорька, родители постоянно ставили в пример старшему брату.

И вдруг в один прекрасный день все рухнуло. Такой привычный и уютный мирок Игоря был смыт в одночасье сокрушительной по своей значимости новостью. Родной отец Кирилла, который абсолютно не интересовался жизнью своего чада в течение последних двадцати лет, внезапно скончался и оставил все свое движимое и недвижимое имущество единственному наследнику, а именно – любимому, как теперь выяснилось, сыночку Кириллу. Даже несмотря на то, что у Кирилла была не его фамилия, а фамилия отчима, проблем со вступлением в наследство не возникло.

Колючий ветер приподнял мокрые листья и бросил прямо в лицо Игорю. Он брезгливо поморщился и поднялся с лавочки – Игорь не любил такую погоду, она всегда напоминала ему о поздней осени и ассоциировалась с умирающим больным.

Кирилл тогда здорово воспрял духом и на следующий же день кинулся в Москву, «потрогать» наследство своими руками. От отца ему досталась небольшая, но преуспевающая строительная фирма и двухкомнатная квартира, недалеко от гостиницы «Молодежная».

Еще первое время после отъезда брата Игорек сильно надеялся на то, что у Кирилла ничего не получится в бизнесе, и он, промотав отцовские денежки, вернется домой, поджав хвост. Но время шло, а Кирилл не возвращался. Мало того, он успешно сдал экзамены и поступил в университет на строительный факультет, а еще спустя полгода открыл в родном городе филиал своей преуспевающей фирмы. И вот здесь начался настоящий кошмар – Игорек забросил школу и все время проводил в подворотнях с местной шпаной. Теперь он уже по-настоящему задыхался от зависти.

Игорь вернулся в свой кабинет и сразу же, не раздеваясь, отправился к бару. Взяв бутылку водки, он прямо в плаще сел на кожаный диван и пригубил из горлышка.

Да, мать тогда он доводил конкретно. Она буквально высохла за пару месяцев и все пыталась достучаться до младшенького сыночка, призывая его к совести. Отец к тому времени спился бесповоротно и в воспитании Игоря участия не принимал. Окончательно отчаявшаяся мать кинулась за помощью к Кириллу, и он уступил ее мольбам – Игорек переехал в Москву и начал работать в фирме брата.

К этому времени на его совести уже было одно убийство и парочка изнасилований, но так как действовал Игорек всегда только в компании отпетых отморозков, уже отсидевших не один срок, претензии пострадавшие обычно не предъявляли. Ну а труп – он и есть труп. Молодой, насмерть забитый ногами парень так и остался неопознанный – наверное, приехал к кому-нибудь в гости. В общем, его душегубов и полиция искала-то не очень активно, обычная «мокруха».

Игорь сделал еще один огромный глоток и поставил бутылку на пол. Он здорово вспотел и теперь пытался снять плащ, не поднимаясь с дивана. Наконец ему это удалось, и он отвалился на мягкую подушку.

Потом умерла мать, чем развязала Игорьку руки окончательно. Теперь Кирилла оплакивать будет некому, а он становился все более существенной помехой в его жизни. К тому времени Игорь обзавелся «настоящими, серьезными» партнерами, а не той шушерой, с которой водился в городе своего детства.

Серьезные люди предлагали серьезные дела, но под ногами постоянно путался Кирилл, и тогда Игорек наконец решился. Брата следует убрать, и как можно скорее, но сначала надо было решить судьбу фирмы.

Несмотря на то что Кирилл искренне привязался к брату и доверял ему очень многое, первый же вопрос Игоря о возможности поделить фирму пополам, сильно его напряг.

– Я что-то не понял, Игореха. Ты меня убить, что ли, хочешь, – отшутился Кирилл, даже не представляя, насколько он был близок к истине. – Не переживай, я еще долго проживу.

На этом тема повисла. Тогда Игорек, используя свои связи, разузнал, что, в случае смерти брата, все имущество перейдет в собственность его родной тетки, т. е. сестры отца, которую они и в глаза-то не видели. Игорьку же достанется облизать пень. Опять-таки тетка была старенькая и не сегодня завтра сама отойдет с миром. Недолго можно было и подождать.

Но тут внезапно возникла новая проблема: Кирилл познакомился с Альбиной, и хотя о женитьбе он и не заикался, Игорек здорово перетрусил, представляя себе новое препятствие к наследству в виде законной жены брата.

Жизнь шла своим чередом, и когда у Игоря случайно открылся канал в одну из «закрытых» лабораторий, сотрудникам которой уже пару лет государство платило сущие гроши, возникла идея с клиникой на Красном море. За хорошие «бабки» чудо-препарат передавали людям Игоря – и колесо завертелось.

Он так завяз в своем новом проекте, что упустил из виду новую знакомую брата Соню. Опомнился он только тогда, когда брат был уже женат. Причем по иронии судьбы смерть тетки совпала с днем регистрации брака Кирилла. Теперь надо было избавляться от молодой жены.

Игорь не заметил, как задремал, и трель мобильного вернула его в реальность.

– Алло! – охрипшим ото сна голосом прокричал Игорь.

– Кто это? – Юрий Владимирович его явно не узнал.

– Это я. – Игорь с облегчение вздохнул: «Хоть один нашелся». – Я вас слушаю, говорите.

– Ваш брат сегодня возвращается домой.

– Сегодня? Но почему сегодня? Он должен пролежать в клинике еще неделю!

– Ничего больше не могу сделать! Он буквально взял меня за грудки. – Игорь представил, как главврач разводит руки в сторону. – Я не могу его больше здесь задерживать. К тому же у нас ЧП, и мне сейчас не до него.

Расстроенный Игорь сначала даже не уловил встревоженной интонации Юрия Владимировича и информацию про ЧП пропустил мимо ушей.

– Когда он уезжает?

– Прямо сейчас. У нас действительно серьезные неприятности, не хотите узнать какие?

– Да, да, – очнулся Игорь, – конечно, хочу.

– Пропала Салова.

– Как это пропала?

«Вот это номер!!!»

– Ну, все вещи на месте, деньги с кредитной карточки не сняты, даже вся ее заработная плата у меня в кассе осталась – видимо, ее кто-то либо похитил, либо убрал.

«А вот это уже серьезно!»

Игорь молниеносно вскочил с дивана и заметался по кабинету:

– Когда, черт, когда она пропала?

– Приблизительно около суток назад.

– Но как это могло случиться?

– У меня вчера был юбилей, и сами понимаете, охрана тоже слегка праздновала.

Игорь забежал в ванную и открыл кран с холодной водой.

– Что это у вас зашумело? – встревожился главврач.

«Урод! Дебил! Скотина!»

– Да так, ничего. – Игорь еле-еле взял себя в руки. – Это все?

– Что касается Саловой, да.

– Тогда отбой! – и не дослушав уже начавшего что-то говорить врача, отключил сотовый телефон.

Игорь подставил разгоряченную голову под ледяную струю воды и закрыл глаза.

«Все летит к черту! Я слишком долго ждал!»

Игорьку опять не повезло – после той неудавшейся автомобильной аварии, из которой чудом вышли живыми как Кирилл, так и его ненаглядная женушка, он очень долго выжидал, прежде чем снова приступить к осуществлению своего замысла. Теперь, казалось, все на мази, и отработанный до мелочей механизм не даст сбоя – клиника успешно «работала» уже несколько лет.

В настоящий момент Игорь уже хотел не просто избавиться от брата, а и подстраховать себя юридически законным завещанием, благо для этого были все возможности. Оставалось только уговорить Кирилла съездить немного подлечиться. Когда же наконец братец успешно отбыл на берег Красного моря, душа Игоря возликовала. Все! Можно приступать к «работе». Но как снег на голову на фирму свалилась налоговая полиция и прочно за них взялась. В принципе, все бухгалтерские документы велись правильно и открыто, фирма законы не нарушала. Поэтому «полицаи» ничего толком накопать так и не смогли, хотя крови выпили много.

А вот Кирилла опять пронесло, но не убирать же единственного законного владельца компании именно в тот момент, когда ему на «хвост» села налоговая полиция. По меньшей мере странно, да и подставлять клинику в Египте ни в коем случае было нельзя. Туда уже вложены огромные деньги и повязано много «серьезных» людей, которые ошибок не прощают. Поэтому Игорьку пришлось опять взять тайм-аут. Он проинструктировал Юрия Владимировича, чтобы тот как можно дольше задержал в стенах своей родной клиники Кирилла, а сам Игорек постоянно названивал брату прямо в палату, сообщая, что дела идут отлично. И, конечно, ни слова о налоговой.

Юрий Владимирович прекрасно знал, что у него в данный момент лечится брат самого хозяина, но обо всех остальных планах Игоря понятия не имел. Его просто предупредили о том, что говорить надо как можно реже и меньше. Со всеми, за исключением самого Игоря.

Главврач даже и не представлял, что возглавляет совершенно криминальную клинику, проводящую бесчеловечные опыты над его пациентами. У Юрия Владимировича была отличная репутация и громкое имя, поэтому многие богатые больные без тени сомнения соглашались подлечиться и отдохнуть именно у него.

Салова же действовала автономно, и ее работой Игорь оставался неизменно доволен. Светлана знала, что за ней присматривают, но не знала кто. Парочка ребят Игоря из охраны клиники действовала вполне профессионально, и медсестра их даже ни в чем не заподозрила. Все было отлажено до мелочей, и вот теперь срыв за срывом.

Несмотря на позднее время, Игорь уже вызвал необходимого ему человека и принялся терпеливо ждать. Его голову не покидало смутное беспокойство насчет внезапной поездки Кирилла за якобы похищенной, неизвестно откуда взявшейся, девушкой.

Связав воедино исчезновение Саловой, которая как раз должна была начать с ним работать, и вышеуказанный эпизод, Игорь пришел к выводу, что Кирилл непосредственно связан с исчезновением Светланы. Осталось только выяснить, насколько и что он успел узнать от медсестры.

Дверь отворилась без стука, и на пороге возник высокий широкоплечий мужчина в сером твидовом пальто.

– Ты быстро. – Игорь подошел к позднему визитеру.

Мужчина молча прошел в глубь кабинета, оставляя на светлом ковре следы грязной обуви.

Игорь раздраженно проводил его взглядом до дивана, на который мужчина бесцеремонно повалился, но, подумав, решил воздержаться от комментариев.

– Налить выпить? – через некоторое время поинтересовался он.

– Сразу дело. – Мужчина был немногословен.

– Хорошо. – Игорь натянуто улыбнулся, он сам немного побаивался своего гостя. – Вот тебе фотография. – Он протянул мужчине фото. – Его надо встретить в аэропорту и переправить в тихое место. Я хочу, чтобы твои ребята с ним хорошенько поработали и выяснили, что он знает про египетскую клинику и исчезновение Саловой. Про меня, естественно, ни слова.

– Это твой брат? – Мужчина, похоже, удивился. – Ты заказываешь Кирилла?

– А тебе не все ли равно? Я тебе плачу отличные бабки, не задавай лишних вопросов. Кирилла, если он знает слишком много, не «мочите», его надо хорошенько обработать, но так, чтобы он был в состоянии подписать некоторые бумаги. Остальное – потом.

Игорь молча уставился на мужчину в ожидании дальнейших вопросов, но тот, похоже, не собирался вступать в дискуссию.

– Ну, тогда ты иди, – слегка напрягся Игорь. – Время и рейс самолета я тебе сообщу дополнительно.

Мужчина продолжал сидеть на диване, вольготно вытянув ноги. Затем он нехотя поднялся и подошел вплотную к Игорю:

– Ну и дерьмо же ты, «братец»!

И, не попрощавшись, вышел из кабинета.

Игорек облегченно вздохнул и вытер рукавом дорогого пиджака струящийся по лицу пот.

«От меня, наверное, несет, как от козла, – подумал он, решив принять душ прямо сейчас, и направился в ванную. – Добро пожаловать домой, Кирилл! Я тебя очень жду!»

Соня проснулась на кухне Дениса и первое время не могла понять, как она здесь оказалась. Она лежала на новенькой раскладушке, бережно закутанная в простыню, и мучительно вспоминала прошедший вечер. Наконец она продрала глаза, и воскресшие в памяти ночные события заставили ее покраснеть.

Соня нехотя поднялась на ноги и подошла к окну – утренняя Москва тонула в густом тумане, из которого выныривали верхушки голых деревьев.

«Как странно, я вчера и не заметила, что прямо около дома Дениса уже начинается лесополоса». Она отвернулась от окна и вышла из кухни.

– Денис? Ты дома?

Соня уже поняла, что осталась одна в чужой квартире, но почему-то продолжала машинально кричать:

– Денис?

Ее взгляд наткнулся на большой лист белой бумаги, аккуратно приклеенной скотчем к экрану телевизора.

Соня отодрала записку и быстро пробежала глазами написанный размашистым почерком текст: «Спасибо за ночь. Ты была бесподобна. Уехал на работу. Послезавтра вернусь. Умоляю, дождись. Ключ от квартиры на столе. Люблю. Денис».

Соня во второй раз залилась краской, пытаясь подавить в душе неприятное ощущение. Ее сильно волновало, что она очутилась в постели практически с незнакомым мужчиной, который ей, собственно говоря, просто нравился. К тому же этот роман был без перспективы на будущее, а точнее говоря, роман на одну ночь.

Соня, всегда презиравшая такие отношения, занялась было самоедством, но потом решительно мотнула головой. Даже несмотря на то что ночная авантюра ей больше не казалась удачной мыслью, раскисать она себе сейчас не позволит.

Соня решила принять душ, привести себя в порядок и как можно быстрее разыскать Кирилла, чтобы покончить с этим неприятным делом как можно быстрее. В идеале, конечно, следовало бы поговорить и с Игорем, теперь Соня была абсолютно уверена, что именно по его наводке кто-то пытается ее убить в родном городе.

Но с чем идти к Денисову-младшему? С просьбой оставить ее в покое? Нет, здесь надо хорошенько подумать.

Соня накрасила ресницы и натянула на еще влажные ноги джинсы. Завтракать ей совершенно не хотелось, так что можно было смело отправляться в путь. Только следовало позвонить Кириллу Владимировичу и выяснить адрес фирмы Денисовых.

Телефона дома не оказалось, и немного разочарованная Соня наконец вышла из квартиры на лестничную площадку. Здесь она надолго задержалась, перебирая в памяти все свои вещи – ключ от квартиры Дениса так и остался лежать на столе, так что, если она что-нибудь у него забудет, вернуться уже не сможет.

Хотя возвращаться сюда Соня и не собиралась, пусть этот быстрый романчик останется приятным воспоминанием для них обоих.

Наконец, собравшись с духом, она захлопнула входную дверь и стремительно понеслась вниз. Денис остался в прошлом.

Позвонив из первого попавшегося отделения связи Кириллу Владимировичу, Соня получила долгожданный адрес фирмы и теперь прикидывала, как ей туда добраться. По всему выходило, что находится «Денисов и К°» на другом конце Москвы, и доберется она до компании в лучшем случае к обеду.

Так и не придумав ничего, что могло бы сократить ей дорогу, Соня, тяжело вздохнув, отправилась к автобусной остановке.

«Сначала до метро, затем опять на автобус», – еще раз повторила про себя маршрут Соня и, сжав зубы, полезла в переполненный до краев подошедший автобус.

Было двадцать минут второго, когда она совершенно измученная наконец добралась до фирмы Кирилла. Высотное здание, ничем не выделяющееся среди окружающих его таких же зданий-близнецов, почему-то вызвало в Соне смутное чувство дежавю.

Она немного потопталась около входа, теперь, когда до развязки оставались считаные минуты, ей почему-то захотелось все бросить и уехать, так ничего и не предприняв.

Тяжелая сумка с вещами окончательно оттянула руки, и Соня поставила ее на асфальт. Неожиданно из двери вышел молодой охранник и нервно поинтересовался:

– Что у вас в сумке? Зачем вы ее сюда поставили?

Соня поняла, что ее приняли за потенциальную террористку, и улыбнулась нелепости происходящего.

– Вы не волнуйтесь, я в фирму «Денисов и К°».

Парень заметно расслабился, затем осмотрел Соню с головы до ног и, видимо, что-то про себя решив, опять холодно поинтересовался:

– А вас там ждут?

Соне порядком надоело препираться с чересчур подозрительным охранником, и она рявкнула:

– Я не знаю, ждет ли Кирилл Андреевич Денисов свою бывшую жену, но постараюсь это сейчас выяснить, – и, легонько оттолкнув опешившего парня, вошла во внутрь здания.

– Седьмой этаж, – вдогонку прокричал охранник. – Фирма на седьмом этаже.

Соня благодарно улыбнулась и шагнула в лифт.

Мужчина в сером твидовом пальто до рези в глазах внимательно разглядывал каждого проходящего таможенный контроль мужчину, прилетевшего этим рейсом. Пассажиры не спеша проходили по зеленому коридору, а затем направлялись к выходу из здания аэропорта. Несколько мужчин толклись в ожидании своих вещей, но и среди них Кирилла не было.

Он еще раз взглянул на цветную фотографию и недоуменно пожал плечами – Кирилла он лично видел пару раз, парень на фото выглядит несколько моложе, чем оригинал. Даже если принять во внимание, что в Египте он мог здорово загореть, похудеть, потолстеть, все равно яркую внешность Кирилла спутать было невозможно.

Когда последний пассажир указанного рейса покинул терминал, обладатель твидового пальто раздраженно выматерился и рявкнул «Отбой!» в рацию, которую держал в кулаке.

«Этот Денисов-младший совсем сдурел! Даже не мог выяснить, каким рейсом прилетает его так нежно любимый братец! Меня сорвал с места, я с ребятами, как идиот, торчу здесь! Нет! Пора прекращать с ним все деловые контакты!! Он такой тупой, что может меня запросто подставить!» Мужчина в гневе подбежал к белому «Вольво» и рывком открыл дверь.

– К Денисову, – довольно громко прорычал он водителю и даже не заметил, как проходящий мимо мужчина с обожженным лицом удивленно замер на месте.

«Я этому сучонку, Игорьку, объясню, как дела делаются!!»

«Вольво», распугивая прохожих, рванул с места.

Кирилл едва успел отскочить от летящей прямо на него белой громадины.

– Совсем спятили, – выругался он и поплелся к стоянке такси.

Он крайне плохо перенес этот полет, так ни на минуту и не заснув во время пути. Кирилл до ужаса боялся увидеть очередной кошмар, поэтому заказывал у стюардессы литрами кофе и пил его буквально через силу.

Сейчас он почувствовал, как смертельно вымотался за последние дни, ноги его не слушались, и немудрено, что он ослышался, подумав, что мужчина, унесшийся в белой иномарке, прокричал его фамилию.

– Дмитрова, двадцать два, – процедил Кирилл и откинулся на заднее сиденье такси.

Он так хотел спать, что уже не мог уснуть именно от этого. Все тело ломило, ныли суставы. Денисов чувствовал себя гораздо хуже, чем до «оздоровительной» поездки на Красное море.

Четыре, пять… кнопки этажей загорались и гасли по мере того, как лифт поднимался ввысь.

Соня едва подавила в себе желание нажать на ярко-красное «СТОП», она больше не хотела ни встречи с Кириллом, ни разговора с Игорем. В данный момент ее даже не пугала перспектива быть убитой в родном городе, ведь, насколько она поняла, пока до нее не доберутся – не успокоятся.

Шестой этаж… Соня замерла и перестала дышать.

Седьмой… лифт дернулся и остановился. Дверь бесшумно отъехала, и она увидела небольшой коридор, освещенный ярким солнечным светом.

«Очень странно», – заметила Соня, так и не решаясь выйти из застывшего лифта.

«Откуда столько солнечного света, ведь утром был сплошной туман».

Она так и не успела додумать мысль до конца, как дверь начала тихонько закрываться, и, сделав судорожный выдох, Соня выскочила из кабины.

Она поправила на плече постоянно сползающую сумку и нервно огляделась – кругом кипела жизнь, строго одетые служащие сновали по кабинетам, напоминая небольшой человеческий муравейник. На нее уже обратила внимание парочка любопытных женщин, и, чтобы избежать вопросов, Соня быстро направилась в глубь небольшого коридорчика.

Подойдя к противоположной стене, под углом к которой тянулся другой коридор, она остановилась, внезапно вспомнив, где она все это уже видела.

Ну как же, тот сон в поезде. Сейчас она завернет за угол и налетит прямо на Кирилла, потом он ее обнимет, а она будет плакать от счастья…

Соня потрясла головой, пытаясь сбросить окутавшее ее видение. Сон – это сон, а жизнь – это жизнь. Но почему-то продолжала упрямо стоять на месте, ноги буквально парализовало от страха, и все же она, сделав над собой очередное усилие, осторожно завернула за угол.

И тут же налетела на высокого мужчину с обожженным лицом.

– Простите… – испуганно пискнула Соня и, не поднимая головы, бросилась прочь.

Мужчина даже не взглянул в ее сторону, а просто пошел дальше.

«Кирилл!» Сердце сжалось от невыносимой боли, и Соня остановилась, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Да где он? – спросила она саму себя и подняла глаза на уходящего в глубь коридора мужчину с изуродованным лицом.

– Кирилл!!! – Пронзительный крик, казалось, разрезал воздух на части, и Соня начала задыхаться. – Кирилл!!!

Мужчина вздрогнул и медленно оглянулся:

– Соня? Ты?

И больше ни слова. Соня не могла разглядеть выражение его глаз, слишком далеко он от нее стоял. Теперь вся сила ушла из ее тела, и она, почувствовав невыносимую слабость, привалилась плечом к стене.

– Зачем ты здесь? – не двигаясь, прокричал Кирилл. – Зачем ты сюда приехала?

– Я хотела с тобой поговорить, – прохрипела Соня и сама удивилась, насколько тихо прозвучал ее голос. – Я приехала к тебе, – уже громче произнесла она.

– Зачем? – Кирилл нервно дернул головой. – Между нами все давно кончено!

Соня молчала, а по щекам предательски покатились слезы. Она поняла, что больше не сможет сказать ни слова, и обреченно закрыла глаза.

– Убирайся, – прошептал Кирилл очень тихо, но Соня его услышала.

– Что с вами? – Соня открыла глаза и уставилась на склонившуюся над ней женщину. – Вам плохо?

– Да, мне очень плохо, – утирая рукавом слезы, ответила Соня. Кирилл уже куда-то ушел, и теперь надо было быстро решать, что делать дальше.

– Скажите, где здесь фирма «Денисов и К°»? – наконец взяла себя в руки Соня.

– Прямо и налево, триста двадцать седьмой кабинет. – Женщина выразительно взглянула на ее мокрые от слез щеки. – Вам помощь не нужна?

– Спасибо, я сама. – Соня отлепилась от стены и, спиной ощущая взгляд женщины, пошла вперед.

327-й кабинет оказался просторной приемной, сообщающейся с еще двумя кабинетами.

«Денисов Игорь Андреевич, коммерческий директор» – золотом было начертано на стальной табличке, украшающей дверь левого кабинета.

Молоденькая секретарша приветливо улыбнулась и вежливо спросила:

– Девушка, что вы хотели?

Соня вымученно улыбнулась в ответ:

– Игорь Андреевич на месте?

– А вы по какому вопросу? – При упоминании о шефе по ее лицу пробежала волна брезгливости, и Соня машинально это отметила.

«Похоже, Игорька здесь не очень любят».

– Скажите ему, что приехала жена его брата. – И, заметив чрезвычайное удивление на лице девушки, поспешно добавила: – Бывшая жена.

Секретарша кивнула и поднялась из-за стола. На ней была длинная узкая юбка с разрезом, полностью открывающим правую ногу.

«Да, я бы не решилась носить такую юбку, работая с Игорьком», – про себя отметила Соня, усаживаясь на диван.

Она приготовилась долго ждать аудиенции, но внезапно левая дверь распахнулась, и навстречу ей вылетел растрепанный Игорь.

– Где она?

– Я здесь! – Соня выпрямилась и зло отчеканила: – Твой братец не захотел меня слушать, но тебе придется меня выслушать.

Игорь недовольно покосился на прямо-таки застывшую секретаршу и невнятно пробурчал:

– Ладно, проходи!

Соня зашла в его кабинет, и Игорь закрыл за ней дверь на замок.

– Итак, что ты хотела? – поворачиваясь, спросил Денисов-младший.

– Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, раз и навсегда! – Соня удобно расположилась на мягком кожаном диване.

«Интересно, сколько девок он на нем перетрахал?» – успела подумать она.

– Я? Тебя? – Игорь искренне удивился. – Да я тебя и знать не знаю, и как зовут уже забыл! С чего ты взяла, что я тобой интересуюсь? У тебя что, мания величия?

Соня озадаченно повела головой, похоже, он действительно здесь ни при чем, но тогда кто?

– Это ты приказал меня убить?

Игорь заржал во весь голос:

– Как была дурой, так дурой и осталась! На какой хрен ты мне сдалась?

– Не хами, – крикнула Соня, стремительно вскакивая с дивана. – Ты всегда хотел разлучить нас с Кириллом!

– Так ведь он сейчас и вспоминать о тебе не хочет, я уверен, что Кирилл и разговаривать с тобой не станет!

«Точно, и не стал».

Соня подошла к двери и дернула за ручку.

– Ладно, считай, что мы обо всем поговорили, а теперь выпусти меня отсюда. Здесь плохо пахнет.

Игорек улыбнулся, но с места не сдвинулся.

– А помнишь, на чем мы расстались? – Он похотливо повертел бедрами.

– Что? – Соня совершенно не ожидала такого поворота.

– Теперь нам никто не помешает. – Игорь медленно двинулся на нее. – Надо же довести дело до конца. Как ты считаешь? Ты сейчас мне нравишься даже больше, чем раньше!

– Я закричу, – спокойно пообещала Соня.

– Кричи, – еще спокойнее ответил Игорь, прикасаясь рукой к ее груди. – Ларочка умеет делать вид, что ничего не слышит.

И тут Соне стало по-настоящему страшно. Она, дура, самостоятельно заманила себя в ловушку.

Игорек же пребывал в отличном расположении духа.

– Свитер можешь не снимать, только джинсы, – глумливо посмеиваясь, предложил он.

Неожиданно Соню осенило:

– Если ты меня хоть пальцем тронешь, я пожалуюсь Кириллу Владимировичу, тому, с кладбища. С твоей далекой родины.

Это была ее чудовищная ошибка.

Игорь молниеносно изменился в лице:

– Откуда ты его знаешь?

– Да так! – протянула Соня, невольно испугавшись такой резкой смены настроения.

– Что ты знаешь?

– Все, – брякнула, не подумав, Соня.

– Значит, живой ты отсюда не выйдешь. – Игорь обезумевшими глазами уставился на нее и вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет. – А ну, отойди от двери.

Соня не могла поверить в происходящее.

– Ты что? – испуганно пролепетала она.

– Отойди от двери! – заорал Игорь и наотмашь ударил ее по лицу.

Соня упала на пол, больно ударившись головой о спинку стула, стоявшего рядом.

Игорек тем временем лихорадочно набирал чей-то номер на мобильном, пальцы так и летали по кнопкам.

– Немедленно ко мне, есть работа, – сказал он в трубку и снова повернулся к Соне. – А ты, к сожалению, не такая дура, как я считал. Я хотел тебя просто по-родственному трахнуть и отпустить на все четыре стороны, а теперь придется заняться тобою всерьез.

Он подскочил к Соне и изо всех сил пнул ее в живот. Она сжалась в комок и обхватила руками колени. «Господи, что я наделала?» Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации.

– Сейчас я с тобой поговорю. – Игорь стянул с себя ремень и накинул Соне на шею. – Зачем он тебя сюда послал? Говори! – и начал затягивать петлю.

В голове у Сони зашумело, и ремень больно сдавил шею, она попыталась ослабить петлю руками, но Игорь снова пнул ее ногой в живот. От чудовищной боли она на секунду потеряла сознание, а когда пришла в себя, услышала, как в дверь кто-то постучал.

– Эй ты, кусок дерьма. – Мужчина в длинном пальто уже ломился в дверь. – Открывай, есть серьезный разговор!

Игорек испуганно покосился на дверь.

– Как не вовремя. – Затем схватил Соню за ногу и потащил в ванную. – Полежишь пока здесь.

Он засунул ей в рот махровое полотенце и, сняв с ее шеи ремень, захлопнул дверь. Она осталась в темноте. Руки и ноги у нее были свободны, но от боли, волнами пронизывающей ее тело, она не могла даже пошевелить пальцем.

Тем временем в кабинете шла какая-то разборка. Соня плохо слышала, что орали друг другу мужчины, но по обрывкам долетевших до нее фраз поняла, что Игорек опять кого-то кинул. Затем раздался характерный звук удара, и все смолкло.

Через несколько минут в ванной зажегся свет, и Игорек, держась рукой за разбитый нос, подбежал к раковине.

– Ты, сука, сегодня за все получишь, – пообещал он Соне, смывая кровь с тщательно выбритого подбородка. – И за себя и за этого выродка Кирилла.

Он лягнул лежащую на кафельном полу Соню и кому-то крикнул в открытую дверь:

– Дэн! Забери ее отсюда! Я поговорю с ней позже!

В ванную вошел высокий парень и небрежно схватил Соню за ноги.

– На квартиру? – безразлично поинтересовался он.

– Как обычно. – Игорек не отрывался от зеркала. – Вот ведь, сволочь, похоже, он мне нос сломал.

Парень наклонился к Соне, и она открыла глаза. На нее ошалевшими глазами смотрел мужчина, в котором она с ужасом узнала Дениса.

– Ты??? Ты??? – только и смог выговорить он.

И тут Соня потеряла сознание.

Нина Евгеньевна неслась по мрачному переулку, перепрыгивая на ходу через подмерзшие лужи. С одной стороны ее окружала шеренга металлических гаражей-«ракушек», а с другой – напирал глубокий овраг, поросший невзрачным кустарником и донельзя заваленный всяким мусором. На повороте она не смогла скоординировать движения и правая нога, заскользив по грязи, уехала в овраг.

Женщина плавно опустилась на живот и, проскользив по склону пару метров, притормозила прямо перед чахлым поломанным деревцем.

– Какой ужас! – завопила Нина Евгеньевна и попыталась подняться на ноги.

Но огромный рыхлый живот, утянутый в кожаную юбку, сковывал движения, и, отчаянно побарахтавшись, она снова уперлась носом в голые ветки.

– Помогите! – сначала громко крикнула женщина, а потом подумала, что, пожалуй, этого делать не стоит – она была в неблагополучном районе города, где промышляли цыгане и разная наркота, так что чем незаметнее она будет себя вести, тем лучше для нее же.

Наконец через полчаса, изрядно вспотев, Нина Евгеньевна поднялась на карачки и, цепляясь руками за кустарник, осторожно выбралась наверх. Ультрасинее осеннее пальто было перемазано грязью, а кокетливая оранжевая шапочка-берет так и осталась лежать в овраге. Фиолетовые волосы теперь развевались на осеннем ветру, и голове стало непривычно холодно.

– Как бы мне не заболеть, – с ужасом пробормотала женщина и, махнув рукой на беретик, оранжевым пятном выделявшийся на фоне серо-черной земли и мусора, понеслась вперед. Сумка, из которой она пару часов назад вынула бутылку с отравленной водкой, била ее по полным коленям, и, выпуская из густо накрашенного рта облачка пара, Нина Евгеньевна выбежала на дорогу.

– Стойте!!! – заорала она, вылетая на проезжую часть и бросаясь необъятной грудью на несчастную «копейку». – Мне надо до центра города. – Бесцеремонно открыв переднюю дверцу, Нина Евгеньевна плюхнулась на старое сиденье.

Молодой водитель, уже пожалевший, что притормозил около старой придурковатого вида тетки, испуганно кивнул и нажал на газ.

– Пятьдесят рублей, – прошептал водитель, высаживая около Городского сада перепачканную пассажирку.

– Обдрыссишься! – гаркнула женщина и, кинув ему на колени смятую «десятку», энергично выбралась из салона.

Нина Евгеньевна бежала по центральным улицам родного города, совершенно не обращая внимания на удивленные взгляды, которыми провожали ее все прохожие – теперь ее душа пела от счастья.

«Все-таки мужики – непроходимые идиоты и тупицы!» Она резво перепрыгнула через открытый канализационный люк и завернула в небольшой уютный дворик.

– Все, я дома. – Она забежала в подъезд и молниеносно поднялась на третий этаж. Достала из черной от засохшей грязи сумочки ключи и уверенно вставила их в замочную скважину.

В это мгновение дверь распахнулась, и Юра Герасимов радостно заорал:

– Слава богу! – Но, присмотревшись к матери повнимательнее, тут же испуганно спросил: – Что случилось?

– Ничего. – Нина Евгеньевна зашла в коридор и опустилась на пуфик. – Я сама решила все наши проблемы, только теперь мне придется купить себе новое пальто. Я уже присмотрела – такое сиреневое, до колена…

– Подожди. – Юра перебил мать и устало вздохнул. – Что ты с ними сделала?

– Я их отравила.

– Обоих?

– Да! Я подмешала в водку метиловый спирт, они выпили, и того… – Она провела рукой по шее. – Ладно, хватит об этом. Чего ты так рано вернулся?

Нина Евгеньевна прошла в комнату и огляделась.

– Ты что, один? А где Лена?

Герасимов обреченно поплелся за матерью следом и тихо процедил:

– Не знаю. Наверное, нашла себе миллионера.

– Да? – Нина Евгеньевна лучезарно улыбнулась. – Ну и черт с ней! Все равно она была тебе не пара! Правда, получше этой потаскушки Соньки, но тоже не ахти! Ничего, я найду тебе супердевочку…

– Оставь Соню в покое, – вяло запротестовал Юра, – ты и так наворотила с ней дел.

– Но ведь все закончилось! – Мать уже переоделась в алый «драконовый» халат.

– Дай-то бог!

– Какой ты у меня все же недотепа. – Нина Евгеньевна завернула на кухню и открыла холодильник. – Есть будешь?

– Буду, – буркнул Герасимов, усаживаясь за обеденный стол.

– Только отцу ничего не говори, – попросила мать, разогревая на сковороде вчерашние голубцы. – И к ней больше ни ногой, а то я еще и не то придумаю.

– Хорошо, мама, – окончательно сдался Юра. – Хорошо!

– И не вздумай меня расстраивать, я и так уже одной ногой в могиле стою. – Нине Евгеньевне показалось мало так быстро смирившегося сына, и она «добила»: – Ты еще вон сколько лет жить собираешься, а я не сегодня завтра умру. – Женщина театрально всхлипнула и утерла халатом сухие глаза.

– Я же согласился, мама, – с раздражением ответил Герасимов. – Я полностью с тобой согласен, только не плачь, пожалуйста!

Все, теперь победа была полной, и, легко вздохнув, мать принялась кормить сына подгорелыми голубцами.

Соня давно уже заметила, что все самые ужасные вещи происходят именно тогда, когда их меньше всего ожидаешь. Например, когда на улице весна и светит яркое солнце, и в голову не придет, что тебя как раз сегодня может сбить машина или ограбить вор. А вот в сырой пасмурный день в неприятности верится гораздо легче.

Так и Соня не могла и предположить, что, приехав в ясный приятный день к бывшему мужу, практически с перемирием (чего греха таить), в результате очутится на полу ванной комнаты его младшего братца с подбитым лицом и наверняка сломанными ребрами. «Иначе почему я до сих пор не могу вздохнуть полной грудью, а весь правый бок страшно болит?»

Соня уже давно очнулась, но глаза решила не открывать, она лежала неподвижно и с ужасом прислушивалась к разговору Дениса и Игоря.

– Откуда ты ее знаешь? – Игорек, казалось, сорвет от крика голос.

– Не ори. – Судя по интонации, Денис до сих пор не пришел в себя. – Я не глухой.

– Откуда, черт тебя побери, ты ее знаешь? – перешел на фальцет Денисов-младший.

– Зачем она к тебе приходила? – вопросом на вопрос отвечал Денис.

– За… – Игорек закашлялся и вылетел из ванной, было слышно, как он побежал в кабинет и открыл бар. Звякнула посуда, послышался какой-то шум и неожиданно все смолкло.

Соня осторожно открыла глаза и увидела прямо перед собой Дениса, который сидел около нее на корточках и осторожно держал за руку.

– Очнулась? – В его голосе была такая неподдельная радость, что уже отчаявшаяся выйти из этой переделки живой, Соня снова почувствовала надежду.

– Еще не знаю, – прошептала она. – А где ублюдок?

– Игорь? – Денис осторожно дотянулся до приоткрытой двери и выглянул в кабинет. – Он водку хлещет прямо из бутылки. Как ты здесь оказалась? – Он помог Соне подняться с пола и бережно усадил ее на бортик ванны.

– Долго объяснять. – Она махнула рукой и тут же скривилась от пронзившей ее правый бок дергающей боли. – Похоже, это дерьмо сломало мне все ребра.

– Давай посмотрю. – Денис задрал Сонину водолазку и тихонечко ощупал уже посиневшую кожу. – Нет, перелома нет! Просто очень сильный у…

– Здорово смотритесь. – Игорь неслышно подошел к ванной комнате и, облокотившись на косяк, уже несколько секунд наблюдал за так умилившей его сценой. – Дэн, я что-то не понял, так ты с кем? С ней или со мной?

– Я сам по себе. – Денис отошел от Сони, и она снова запаниковала.

– Тогда ты со мной. – Игорь удовлетворенно крякнул и тут же приказал парню: – Свяжи ее, в рот кляп и запри здесь до ночи, а потом увезешь на ту квартиру. Понял?

– И что ты с ней сделаешь?

– Мы немного порезвимся, правда, малышка? – Игорек подошел к Соне. – А потом я перережу ей глотку, предварительно выяснив, конечно, зачем она здесь появилась.

Он набрал полный рот водки и неожиданно харкнул ею в лицо Соне.

Денис дернулся, и Игорек отскочил обратно к двери.

– Чего ты дергаешься? Сам по себе, говоришь? А ну садись с ней рядом. – Он направил пистолет на опешившего от неожиданности Дениса и вытащил из кармана мобильный. – Сейчас я вас обоих оприходую, – и начал набирать какой-то номер.

Денис внезапно упал на пол и, резко дернувшись, схватил Игоря за ноги. Секунда – и Денисов-младший лежал ничком на кафельном полу, как раз на том самом месте, где недавно валялась Соня. Пистолет выпал из руки и отлетел далеко в сторону, а по белоснежному полу угрожающе быстро расползалось кровавое пятно.

– Он пробил себе голову, – шепотом выдохнула Соня и в ужасе закрыла рот руками.

Денис подскочил к Игорю и ловко перевернул его на спину – осколок бутылочного стекла торчал из левого глаза, и кровь уже залила все лицо.

– С ним все… – Денис поморщился, как от зубной боли. – Похоже, нам пора сматываться.

– Он что, умер? – Соня никак не могла выйти из ступора.

– Нет, притворяется! Конечно. Ты разве сама не видишь? – Денис был страшно зол. – Черт, он мне должен зарплату за пару месяцев, а теперь все. Черт!!!

Соня осторожно переступила через лежащего на полу Игоря и вышла в кабинет, огляделась по сторонам и подобрала свою сумку. Денис тем временем крепко захлопнул дверь ванной комнаты и подошел к Соне.

– Посмотри на меня.

– Что?

– Я говорю, повернись ко мне. – Он взял ее лицо в ладони и осторожно повернул на свет. – Да, щека, конечно, вспухла, но в целом вид божеский. Пошли, только рот не открывай, говорить буду один я.

– А я и не собиралась, – буркнула Соня, стараясь как можно меньше двигать правой рукой. – Возьми мою сумку.

Денис молча подхватил поклажу, и они вышли в приемную. Ларочка сидела у компьютера и старательно делала вид, что усердно работает.

– Игорь Андреевич просил его не беспокоить часика полтора-два. У него только что были важные люди, и он должен хорошенько обмозговать ситуацию. Поняла? И ни с кем его не соединяй!

– Хорошо. – Секретарша на минуту оторвалась от экрана. – Я все поняла.

Соня быстро прошмыгнула из приемной, прикрывая ладошкой опухшую щеку.

– Минут тридцать у нас есть. – Денис нажал на кнопку лифта. – Так что ты здесь делала? – Он снова обратился к Соне.

Она вяло мотнула головой, правду ей говорить совершенно не хотелось.

– Игорь обещал мне найти работу, когда приезжал к нам в город. Вот, я вспомнила и решила зайти к нему.

– Это все? – Денис подозрительно прищурился. – А мне кажется, что ты что-то от меня скрываешь.

Соня молча пожала плечами, мол, если кажется – крестись.

Лифт плавно остановился на первом этаже, и они быстро вышли на улицу.

– Куда теперь? – спросила Соня.

– Наверное, домой я заехать не успею. – Денис напряженно размышлял. – Тогда на вокзал.

– Зачем?

– Ты вернешься домой, я поеду с тобой, у меня есть на родине хорошие друзья. Перекантуюсь у них первое время. К себе не приглашаешь?

«Надо же так влипнуть!»

– Ну почему? Конечно, на несколько дней, – недовольно процедила Соня.

– Ну, понятно.

Внезапно она громко ойкнула и согнулась пополам.

– Что? – Денис подскочил к ней в одно мгновение.

– Бок, – простонала Соня.

Денис подхватил ее на руки и быстрым шагом понесся к стоящей у обочине «девятке».

– Брат, добрось до вокзала. – А сам уже осторожно открывал одной рукой заднюю дверцу.

– Ладно. – Водила с интересом наблюдал за происходящим. – Помочь?

– Сами справимся.

Когда они наконец добрались до Киевского вокзала, Соне стало немного лучше – резкая боль утихла, и она могла теперь передвигаться самостоятельно, но Денис яростно запротестовал:

– Еще чего! Будешь у меня на руках, хоть не сбежишь!

Он не спускал ее с рук ни на вокзале, ни у окошечка кассы.

До поезда оставалось пять часов, и Соня ехидно поинтересовалась:

– Все пять часов на руках держать будешь?

– Если хочешь, то буду. – Денис был абсолютно серьезен.

– Ну, поиграли и хватит. – Соня осторожно ступила на землю и тревожно прислушалась, нет, вроде все прошло.

– Не болит?

– Нормально. – Она огляделась вокруг себя в поисках свободного кресла. – И что теперь?

– Вот туда. – Денис взял ее под локоть и бережно повел к освободившемуся месту. – Будем жить как нормальные люди. Пойдешь за меня замуж?

Соня скептически хмыкнула:

– А я про тебя ничего не знаю. Может быть, ты такой же бандит, как и Игорек?

– А что, по мне не видно? – Денис обиженно поджал губы. – Я совсем недолго с ним работал. Меня к нему Кирилл устроил.

Соня сильно вздрогнула, и Денис это заметил:

– Ты что, и Кирилла Денисова знаешь?

– Нет, – соврала Соня, – только слышала.

– Кирилл с моим старшим братом Васькой в одной секции тренировался. Сначала Ваську сюда переманил, а потом они вместе меня.

– И что ты теперь им объяснишь?

– Ничего. Игорек скончался от несчастного случая – обожрался водки, подскользнулся и умер. Когда мы от него выходили, он был еще живой. Так?

– Конечно. – Соня устало закрыла глаза, голова просто разламывалась.

– Ты поспи у меня на плече, – Денис услужливо подсел рядом, – и пока я с тобой, ничего не бойся. А я буду теперь с тобой всегда.

Соня в ответ только улыбнулась и уже сквозь сон расслышала:

– Ты не думай, у меня и в нашем городе квартира есть. Трехкомнатная. И работу я быстро найду – я водила классный.

Соня проснулась перед самой посадкой в поезд. Все это время Денис сидел на корточках рядом, даже не шелохнувшись.

Она подняла голову, и он осторожно выпрямился.

– Ноги слегка затекли, – извиняющимся тоном произнес Денис.

– Зачем так терпеть? Надо было меня разбудить, – Соне было жалко до слез прыгающего на одной ножке Дениса. – Ты ведь не йог?

– Нет, я просто тебя люблю.

Соня сделала вид, что не расслышала последнее слово.

– Пойдем, нам пора на поезд. – Денис снова подхватил ее на руки. – И не вздумай сопротивляться, все равно не отпущу.

В купе они оказались одни и, быстренько водрузив Соню на полку, Денис помчался за провизией.

– Ты же больная, тебя надо хорошо кормить, – объяснял он, выкладывая на пластмассовый столик гору фруктов, сок и три кремовые розы. – Это для поднятия настроения.

Соня счастливо улыбнулась:

– С тобой действительно ничего не страшно.

– А я что говорил. – Довольный Денис поцеловал ее в макушку. – Где у нас штопор, я купил белое вино.

– Поищи в моей сумке. – Соня лениво откинулась на подушку и закрыла глаза.

Денис подозрительно притих, и спустя несколько минут Соня изумленно сообразила, что в купе повисла напряженная тишина. Она открыла глаза и увидела Дениса, сидящего перед раскрытой сумкой. В руках у него была та самая фотография, которую Соня зачем-то взяла с собой в дорогу. С нее, счастливо улыбаясь, смотрели Соня и Кирилл, крепко прижавшись друг к другу. «Годовщина свадьбы» – гласила надпись на обороте.

– Денис, я могу все объяснить. – Соня резво вскочила с полки. – Послушай…

На парня было страшно смотреть, он осторожно выпрямился во весь рост и тихо произнес:

– Не надо, Соня, – и вышел из купе.

Соня пораженно замерла на месте, бежать вдогонку?

Пока она металась в поисках выхода, поезд дернулся и стал набирать ход. Соня вылетела из купе – в коридоре Дениса уже не было. Несмотря на боль в боку, она со всех ног понеслась к еще незакрытому тамбуру и выглянула на перрон.

Ссутулившаяся фигура Дениса была далеко впереди, он шел по направлению к зданию вокзала.

– Денис!!! – срывая голос, крикнула Соня. – Денис!!!

Но он даже не обернулся, а лишь прибавил шагу, скрываясь в толпе пассажиров.

– Ну и черт с тобой, – глотая слезы, прошептала Соня и вернулась в купе.

На полу валялись цветы, неоткрытая бутылка с вином укатилась под столик.

– Ну и черт с тобой, – повторила Соня и подняла розы.

Она поднесла их к лицу и неожиданно горько заплакала:

– Ну и ладно…

Родной город встретил Соню свинцовым низким небом и, казалось, что в полдень уже наступили сумерки. Затяжной дождь уступил место мокрому снегу, и, зябко кутаясь в пуховик, Соня вышла из вагона. Поездка в Москву принесла лишь одни разочарования, и она была уже не рада, что поехала к Кириллу. Домой возвращаться тоже не хотелось.

Соня подошла к привокзальному киоску и купила пачку «Ротманс», ей отчаянно хотелось курить. Она прошла вдоль грязного перрона и опустилась на покосившуюся деревянную лавочку.

После первой же затяжки Соня надрывно закашлялась, но продолжала упрямо втягивать в себя вонючий воздух. К концу первой сигареты организм немного адаптировался, и Соня уже с удовольствием затянулась.

«Как быстро возвращаются к нам старые привычки. Вот я не курила уже много лет, а стоило лишь разок затянуться, и кажется, что никогда и не бросала».

Соня раздавила ботинком окурок и тоскливо огляделась по сторонам.

«Господи, как я ненавижу этот городок». Она вспомнила отечное лицо Тютневой, перекошенную физиономию отчима, худую рожу Герасимова и плюнула на асфальт. Кстати, еще где-то здесь бродит и «дружище»-убийца, который так до нее и не добрался. Пока.

Соня соскочила с лавки и отправилась домой. Теперь встречи с неизвестным «мстителем» она ожидала даже с радостным возбуждением. Очень хотелось проломить кому-нибудь череп, чтобы выплеснуть все отрицательные эмоции, которых накопилось слишком много за последнее время.

Выйдя на серую промозглую улицу, Соня неожиданно развернулась на сто восемьдесят градусов и отправилась к матери.

Та на удивление уже оказалась дома.

– Где ты была? – вместо приветствия грозно поинтересовалась мать, протягивая Соне мягкие тапочки. – На кого ты похожа? Что со щекой? Где твои волосы?

– На какой вопрос тебе ответить в первую очередь? – Соня отстранилась от ее приветственного поцелуя и прошла в комнату. – А где мой «папочка»?

– На кухне. А в чем дело?

– Я заходила к тебе перед отъездом.

– Да? Алексей Ильич мне ничего не сказал. – Мать выглядела озадаченной. – Наверное, он забыл.

– Наверное, – согласилась Соня. – Он тебе и про свою очередную любовницу, которую я у него застала, тоже ничего не сказал?

Дверь кухни с треском распахнулась, и в комнату влетел взбешенный отчим.

– Не верь ей, Оленька, – бросился он к матери. – Она все врет!!!

– Конечно вру. – Соня поднялась с дивана и вышла в прихожую. – И что он ко мне приставал постоянно – вру, и что кобель он – вру, и что квартиру у тебя, вороны, оттяпал – вру! Совет вам да любовь!

– Соня! – Мать вышла следом за ней. – Подожди.

Соня остановилась уже в дверях их квартиры и молча подняла на нее глаза.

– Пошла вон!!! – брызгал слюной отчим, пытаясь вытолкать ее в подъезд.

– Заткнись! – внезапно рявкнула на него мать и протянула дочери руку. – Давай поговорим обо всем. Хорошо?

Через пару часов они вместе с матерью собрали три чемодана и пару полных пододеяльников личного имущества Алексея Ильича и выбросили все это в подъезд. Следом за барахлом полетел и сам отчаянно упирающийся отчим.

Когда поздно ночью Соня наконец добралась до своей квартиры, настроение у нее было приподнятое.

– Привет, а вот и я, – поздоровалась она с мягкой игрушкой, висящей на зеркале, и сразу же наступила на разбитую вазу.

– Нет, с этим пора заканчивать. – Соня прямо в пуховике и ботинках прошла в туалет и вынесла совок с веником.

Через пять минут от битого стекла не осталось и следа.

Она едва успела раздеться, как в дверь отчаянно позвонили.

«Наверное, отчим явился», – решила Соня и рывком открыла дверь:

– Пошел ты на…

– Куда? – Синицын выглядел слегка озадаченным. – Вы опять меня с кем-то перепутали?

Соня громко рассмеялась:

– Какого черта вы вечно крутитесь у меня под ногами?

– Можно пройти? – Сегодня полицейский был чересчур воспитанный.

– Прошлый раз вы не спрашивали. – Соня гостеприимно распахнула дверь. – Прошу!

Синицын протопал в комнату и смущенно застыл у кресла.

– Можно сесть?

Соня со все возрастающим удивлением наблюдала за действиями мента.

– Да, пожалуйста! Судя по всему, меня вы уже арестовывать не будете?

– Я как раз по этому поводу. – Мужчина вытащил из куртки сигарету. – Можно?

Соня кивнула и вернулась в коридор за своей пачкой.

Они закурили в тишине, и наконец Синицын собрался с духом:

– Произошла ошибка. Понимаете? На меня вышел Кирилл Владимирович и поинтересовался, как у вас обстоят дела. Почему вы мне про него прошлый раз ничего не сказали?

«Ни фига себе! Так кто он – этот Кирилл Владимирович?» Соня поперхнулась дымом и закашлялась:

– Не сочла нужным.

Синицын удовлетворенно кивнул и тихо продолжил:

– С вас сняты все обвинения, убийцу вашей соседки мы уже нашли.

– Кто он? – Соня возбужденно подскочила на месте. – Он что, во всем сознался?

– К сожалению, нет. – Мужчина тяжело вздохнул. – Мы обнаружили его уже мертвым. Он отравился паленой водкой, но и отпечатки пальцев, и следы обуви, вообще, все улики против него.

– Как его зовут?

– Вряд ли вам что-то даст его имя. Кличка у него была Патлатый – он конченый наркоман. Его и еще одного мужчину обнаружили у Патлатого в квартире, когда мои ребята уже выехали на его задержание. Они распивали спиртные напитки и, видимо, траванулись некачественной водкой.

– Очень удобно. – Соня задумчиво затянулась сигаретой. – Очень удобно, не находите?

– Что?

– Заказчика теперь не найти.

– Вы думаете, что вашу соседку кто-то заказал? – Синицын хрипло рассмеялся. – Я вас уверяю, что это сущая ерунда. Самое рядовое убийство – наркоманы сами не ведают, что творят.

Соня поднялась с кресла.

– Ну, раз так и все довольны, то зачем вы прибежали ко мне ночью? До утра нельзя было подождать?

Мужчина смутился и мучительно покраснел.

– Позвоните сейчас Кириллу Владимировичу, пожалуйста, и скажите, что с вами все в порядке.

– Нет! Сейчас уже поздно, я обещаю, что позвоню завтра утром. До свидания. – Соня вышла в коридор и выразительно посмотрела на мужчину.

– Да! Да! Я, пожалуй, пойду. – Синицын засуетился. – Всего хорошего.

– Вам того же. – Соня резко захлопнула дверь и облегченно вздохнула: «Ну вот, пожалуй, и все. Приключения закончились».

Она не спеша стянула свитер и накинула футболку. Потом собралась сварить кофе и, так как спать совершенно не хотелось, решила еще раз обдумать свои планы на завтра.

Соня включила в кухне свет, и в этот миг в дверь опять позвонили.

«Что он на этот раз у меня забыл?» Соня про себя обругала Синицына последними словами и поплелась в коридор.

– Вы мне слегка надоели… – Она открыла дверь и пораженно замерла: на пороге топтался Герасимов, а в руках у него была большая хозяйственная сумка.

– Пошел вон! – рявкнула Соня и захлопнула дверь прямо перед носом Юры.

– Соня, открой, я принес тебе назад твои вещи, – пролепетал Герасимов, наклоняясь к двери.

Соня открыла дверь и зло уставилась на Юру – вытянутые синие треники, мешковатый розовый свитер, кожаная куртка нараспашку, трехдневная щетина, а в маленьких бесцветных глазках – вся скорбь мира.

– Хорошо. – Она внезапно ощутила жгучее отвращение к этому недоделанному мужичонке. – Если вещи не подошли твоей жене, то я заберу их обратно.

В ответ Герасимов молча попер на Соню и, когда наклонился к ее лицу, то она поняла, что он мертвецки пьян.

– Иди проспись. – Соня попыталась вытолкать Юру обратно, но тот неожиданно грубо схватил ее за руку и захлопнул входную дверь.

– Нам надо поговорить.

– Пошел вон! – Соня устало прислонилась к стене коридора. – Пошел вон, недоделанный!

Юра на мгновение замер, а потом подскочил к ней вплотную и заорал петушиным голосом:

– Не смей так со мной разговаривать, я все же мужчина!!!

Соня закатилась от смеха и еле выговорила:

– Иди к черту, «мужчина»!

Герасимов неожиданно подскочил к Соне и скрутил ей назад руки. Через мгновение он стянул через голову свой свитер и обвязал им ее ноги.

– Ты что, совсем обалдел? – Соня продолжала потешаться. – Ты же завтра с ума сойдешь, когда вспомнишь, что здесь вытворял спьяна.

– А я и так уже с ума сошел. – Герасимов затолкал в рот отчаянно упирающейся Соне ее же шарфик и мрачно произнес: – Ты меня все равно должна выслушать. Ну так вот, я хочу, чтобы мы опять жили вместе. Ты меня поняла? И еще – ты должна прийти и попросить прощения у моей матушки.

Соня энергично замотала головой и, когда Юра вытащил кляп, заорала, брызгая слюной:

– Да пошел ты!

Герасимов на мгновение задумался, а потом печально произнес:

– Эх, зря я помешал матери довести дело до конца, она ведь хотела исполнить это твое желание.

– Так, значит, это твоя матушка меня заказала? – Соня не могла поверить своим ушам. – Но почему?

Юра опустился рядом с ней на пол и вытянул ноги.

– Ты не переживай, я тебя убивать не собираюсь, я просто хочу, чтобы ты пережила то же самое, что и я. – Герасимов вытащил из кармана пузырек с таблетками. – Это снотворное. Сейчас ты их все выпьешь, а когда потеряешь сознание, я вызову «Скорую помощь». И тогда мы будем квиты.

– Идиот! – Соня еле сдерживалась от возмущения. – Что ты несешь? Что за цирк ты опять устраиваешь?

Юра, не обращая на нее никакого внимания, продолжал вяло бормотать себе под нос:

– Я тогда случайно услышал, как мать договаривалась с соседским хмырем. Она попросила его найти недорого убийцу. Представляешь? Вот дура. Пообещала им пять тысяч на двоих. Он и нашел какого-то наркомана, который впоследствии ее же и начал шантажировать. С соседом вместе. А тогда я пошел за ними следом и услышал, что мать заказала тебя.

– Но почему? – Соня была в шоке. – За что?

– Ну, она ненавидит красивых женщин – это раз, во-вторых, она не может тебе простить тот случай с моим самоубийством. Помнишь?

– Еще бы. Похоже, ты тоже его не можешь забыть. – Соня была просто поражена. – Но нельзя же только за это привести в дом к человеку убийцу. Я права?

Герасимов пожал худыми плечами:

– Я попытался ее отговорить, и тогда мать мне поставила ультиматум: или я в течение суток уезжаю с женой из страны и навсегда с тобой порываю и тогда ты останешься жива, в противном случае тебя убьют. У меня не было выбора, понимаешь ты это? – Юра опять сорвался на крик.

Соня, совершенно оглушенная услышанным, притихла и тупо рассматривала свои руки.

– Я позвонил ей из Египта. – Теперь Герасимов еле слышно бормотал. – Она сказала, что этот наркоман требует еще денег. И еще. Несмотря на то, что она уже отменила свой заказ. И тогда я вернулся.

– Ты их отравил? – Соня смотрела прямо в глаза Юре.

– Нет! Я не успел ничего сделать. Мать решила все сама. А откуда ты знаешь, что их отравили?

– Мне мент сказал, десять минут назад. Развяжи меня. – Соня осторожно дотронулась до Герасимова рукой. – Развяжи и иди домой. Все закончилось.

– Нет! – Юра упрямо мотнул головой. – Мы должны это сделать вместе. – И он высыпал из баночки таблетки и протянул их Соне. – Ешь!

– Отвали. – Соня ударила по Юриной руке, и таблетки с шумом рассыпались по полу.

Внезапно Герасимов всем телом навалился на Соню и, прижав ее к стене, попытался засунуть в рот оставшееся у него в кулаке снотворное.

– Ешь, потом я вызову неотложку, – ласково уговаривал Юра, пальцами раздвигая Сонины губы.

Она почувствовала горечь во рту и поняла, что ему все же удалось протолкнуть ей в рот пару таблеток.

– А ну оставь ее в покое! – Мужской голос прогремел в темном коридоре, точно выстрел, и Герасимов изумленно обернулся.

Через мгновение Юра уже получил ботинком по физиономии, а над Соней склонился печальный Денис.

– Почему тебя постоянно бьют мужчины?

– Денис! – Соня безумно обрадовалась. – Как я рада! Денис!

– Куда его? – Он кивнул в сторону стонущего Герасимова. – В полицию или в морг?

– Не надо. – Соня размотала ноги и поднялась во весь рост. – Просто выкини за дверь.

– Только не говори мне, что и это чмо было твоим мужем. – Денис брезгливо поднял на руки Юру и выбросил его на площадку. Затем закрыл дверь.

– Он хоть живой? – Соня с интересом разглядывала внезапного гостя. – Слушай! А как ты сюда попал?

– Отвечаю по порядку. – Денис прошел в комнату и лег на диван. – Я полежу немного, устал что-то. Не возражаешь?

Соня примостилась рядом и облегченно вздохнула.

– Как хорошо, что ты вернулся.

– А я решил послушать, что ты мне хотела объяснить про Денисова Кирилла. Но теперь тебе придется рассказать и про этого мужичка, который тоже пытался тебя убить.

– Нет! Он хотел меня просто отравить, – со смехом объяснила Соня. – А с Кириллом мы не общаемся уже несколько лет, с тех пор как развелись. Кстати, а как ты узнал мой адрес?

– Элементарно – по номеру телефона. Я прилетел самолетом сегодня утром и уже пару раз заходил к тебе, но дома не застал. Поэтому пришел уже ночью – чтобы наверняка. Хотел позвонить в дверь, потом смотрю – а она и не закрыта. Ну, вошел в коридор, а там это недоразумение в штанах тебя тискает. Я понятно объясняю?

Соня опять рассмеялась, и тут зазвонил телефон.

– Кто это может быть? – Денис удивленно покосился на часы. – В час ночи?

– Не знаю. – Соня безразлично мотнула головой. – Иди и сам послушай. Телефон на кухне.

Денис не спеша удалился, а когда вернулся в комнату, то вид у него был крайне удивленный.

– Это тебя, – он протянул Соне трубку. – Кирилл из Москвы.

Соня невозмутимо пожала плечами.

– Так скажи ему, что я здесь больше не живу, – а сама прошла на кухню. – Кофе хочешь?

Денис молча положил трубку на телефон.

– И как я это должен понимать? – наконец прокричал он.

– Ты про кофе? – Соня вернулась в комнату и уселась Денису на колени. – Напомни, ты, кажется, мне делал предложение?

– Ну.

– Ну, тогда «да!».

Часть 2. Мишура новогодней ночи

Корпоративная вечеринка была в самом разгаре – девушки в коротеньких юбочках, стилизованных под народный костюм, били «дробушки». Длинные тоненькие ножки легко взлетали ввысь, а затем плавно опускались на заваленный разноцветным конфетти паркет.

Наташа с легким раздражением досмотрела номер до конца, а затем вернулась за свой столик.

Алексей произносил очередной длиннющий тост, и она прервала его на самом интересном месте:

– Опять «гусаришь»?

Программист посмотрел на нее с укоризной:

– Чего вы ко мне цепляетесь, Наталья Владимировна?

Алена, коротко стриженная блондинка с роскошной грудью, обтянутой сиреневой кофточкой, попыталась сгладить назревающий конфликт.

– Ребята! – Она подняла фужер с шампанским. – Давайте жить дружно!

Наташа тяжело вздохнула:

«Всем весело, у одной меня голова раскалывается! Что же мне делать?» – но чокнулась с Алексеем.

Парень моментально просиял и принялся за очередной нескладный тост.

Наташа осторожно поднялась из-за стола и снова подошла к небольшой эстраде в центре зала.

«Что-то она задерживается», – уже нервничая, подумала она, переминаясь с ноги на ногу. Конечно, туфли на высоченном каблуке великолепно смотрятся, но долго в них не протанцуешь. Особенно когда тебе за сорок лет.

«Мне бы еще хоть часик продержаться», – с тоской размышляла Наташа, осторожно шевеля пальцами ног.

Специально нанятый для такого случая конферансье, грузный мужчина с роскошными усами, свисающими до подбородка, объявил очередной танцевальный номер.

«Значит, праздничная речь генерального директора опять откладывается», – поняла Наташа и направилась к выходу из зала. Она решила подождать прибытия генерального в вестибюле.

По мере того как увеличивалось количество выпитого и уменьшалась общая скованность, танцовщицы надевали все более откровенные наряды. Теперь пара точеных девушек облачилась в коротенькие трусики и алые топики на голое тело. Зазвучала испанская мелодия, и толпа восторженно зашумела.

Наташа уже почти вышла из сверкающего разноцветными огнями зала, когда услышала восхищенный вздох небольшой группки мужчин, стоящих справа.

– Вот это попка, я бы… – донеслось до нее, и Наташа обернулась, чтобы посмотреть на знатока «женских попок».

Ну, конечно, Павел Шепотов, руководитель коммерческой службы, плюгавенький мужчина неопределенного возраста. Сама не понимая для чего, она неожиданно направилась прямо к ним.

– А-а! А вот и наш главный бухгалтер! – прокомментировал появление Наташи высокий седовласый красавец. – Прошу к нам.

Она дежурно улыбнулась и тут же серьезно поинтересовалась у Павла Германовича:

– Так что бы вы с ней сделали?

– С кем? – Шепотов лучезарно улыбался, но глаза его становились все злее и злее. – С кем, Наталья Владимировна?

Окружающие были, конечно, в курсе взаимной антипатии главного бухгалтера и коммерческого начальника и теперь с интересом ждали развязки.

– С попкой? – Наташа почувствовала, как в ней закипает ярость, последняя бессонная неделя, полная нервотрепки, наконец вырвалась наружу. – Ну, я жду ответа!

Павел Германович машинально поправил ремень на светлых брюках и задумчиво поинтересовался:

– С вашей?

Наташа вспыхнула всем лицом и зло отчеканила:

– Ну, до моей вам, Шепотов, не добраться!

– Отчего же? – продолжал куражиться коммерческий начальник.

– Потому что я не переношу толстеньких маленьких мужичков, – уже плохо соображая, что говорит, прокричала Наташа прямо в перекошенное лицо оппонента.

Она резко повернулась на каблуках, но не удержалась и, потеряв равновесие, рухнула прямо под ноги Павлу Германовичу. Мужчины бросились поднимать Наташу, а Шепотов неподвижно замер, наслаждаясь ее падением. Уже добрая половина зала заинтересовалась происходящим и теперь неотрывно следила за главным бухгалтером и сияющим Павлом.

Наконец Наташу подняли на ноги, и, проклиная все на свете, она выбежала из зала.

– Вот ведь сука! – довольно громко процедил Шепотов и отвернулся к эстраде, танцевальный номер уже закончился, и усатый ведущий развлекал публику старыми анекдотами.

Наташа пронеслась мимо курящих мужчин и женщин и, обойдя гардероб, выбежала на освещенную улицу. Она жадно вдыхала морозный воздух, пока не почувствовала, как начинают замерзать ноги, облаченные в тоненькие чулочки.

Наташа уже решила вернуться в здание, но в последний момент заметила темно-синий «Шевроле», подъезжающий к крыльцу.

«Наконец-то», – с облегчением вздохнула Наташа, спускаясь к притормозившей машине.

Через опущенное окошко она уже разглядела приветливое лицо генерального, поправляющего праздничную прическу, когда внезапная боль пронзила ее левую грудь.

Наташа смешно вскинула руками и неуклюже повалилась на снег. Рядом что-то кричали люди, машина с генеральным резко рванула назад.

Через минуту к Наташе подбежала охрана, но было уже слишком поздно.

Ослепительно яркие в свете фонарей снежинки, плавно кружась, падали на широко распахнутые глаза женщины и тут же таяли. Наташа была мертва.

Она сидела, тупо уставившись в одну точку, и машинально теребила пальцы. Собеседование уже подходило к концу, и Оксана была явно не в ударе. Она не смогла ответить даже на последний пустяковый вопрос и теперь просто ждала, когда ее попросят покинуть помещение. Высокая полная дама поднялась из-за стола и хмуро окинула девушку взглядом.

– К сожалению, вы нам не подходите, – и скомкала в руке резюме Оксаны.

Через секунду оно полетело в корзину для мусора. Теперь уже точно все было закончено.

– Прошу. – Дама подошла к застывшей Оксане и жестом пригласила ее следовать за ней.

Девушка медленно поднялась и прошла к двери.

Солнечный свет неприятно ударил по глазам, и Оксана зажмурилась. Тысячи слепящих лучей, отражаясь от сверкающего снега, метались по ее лицу. Глаза мгновенно наполнились слезами, и Оксана опустила низко голову, шмыгая носом. Сегодняшний день не удался с самого утра и вполне логично закончился именно таким паскудным образом.

В поисках работы Оксана ходила уже полгода и за это время побывала в пяти местах. Но везде встречала отказ – одинокие мамаши с трехлетними детьми были никому не нужны. И работодателя совершенно не волновало, что Оксана имеет высшее образование и огромный опыт работы.

– А если у вас заболеет ребенок? Кто тогда будет за вас работать?

И все. На этом разговор заканчивался.

Оксана спустилась на тротуар и медленно побрела в сторону дома. Мать согласилась посидеть с Ксюшей до пяти вечера, а сейчас было только полтретьего. Ведь никто не мог предположить, что и это собеседование закончится так быстро.

Оксана подошла к дороге и, пропустив несколько мчащихся на полной скорости машин, перешла на другую сторону улицы. И побрела дальше. Она просто не знала, что скажет сегодня дома матери и чем накормит завтра свою дочь. Ее опять не приняли, хотя казалось, что уже все решено.

Валера позавчера принес ей телефон этой фирмы, записанный на клочке газеты, и ужасно довольный собой похлопал Оксану по руке:

– А ты говоришь, что я о вас с дочерью совершенно не забочусь. Позвони – сто процентов гарантия. Там работает теща моей жены, и я с ней договорился.

Оксана брезгливо поморщилась, но руку не отдернула. После того как полтора года назад Валера оставил ее и Ксюшу ради девятнадцатилетней студентки, она стала более сдержанной в эмоциях.

Конечно, Оксана понимала, что жизнь с молодой, имеющей богатых родителей женой гораздо лучше, чем постоянно болеющий ребенок и неустроенная теща с замотанной женой, но почему-то никак не могла простить Валеру до конца.

Вот и сейчас, вместо обещанных алиментов, на которые Оксана не стала подавать через суд, он принес ей клочок газеты с туманным телефонным номером.

Она тяжело вздохнула:

– Что ты ей сказал?

– Теще? – Валера радостно заулыбался. – Ну, что будет лучше, если у тебя снова появится работа, тогда больше денег достанется ее любимому внуку.

Оксана непонимающе заморгала глазами, а потом ее словно обожгло.

– У тебя родился ребенок?

– Сын! – Валера был на седьмом небе от счастья. – Неделю назад, сегодня еду забирать их из роддома!

Оксана сдержала нахлынувшие на глаза слезы и повернулась к нему спиной.

– Представляешь, какая Анюта умница! – Валера возбужденно причмокивал языком. – Родила мне сына, а вот ты так и не смогла.

Оксана опять промолчала, только ясно вспомнила, как Валера на нее орал, когда на УЗИ ей сказали, что она родит неполноценного ребенка, т. е. девочку. Наверное, с того момента и пролегла в их отношениях трещина, которая потом превратилась в пропасть, окончательно их разделившую.

Сегодня же с самого утра Ксюша капризничала, отказалась есть гречневую кашу, приготовленную Оксаной на завтрак, и потребовала банан.

На фрукты у них денег не было, и, пытаясь накормить отчаянно хнычущую дочь, Оксана поймала себя на мысли, что уже готова согласиться на любую работу, лишь бы хоть как-нибудь свести концы с концами.

Мать явилась на два часа позже обещанного и с порога заявила, что у нее сегодня очередное свидание, и она может посидеть с ребенком только до пяти.

Оксана молча прошла в комнату и начала одеваться. Ее ждали к двум часам. Она надела единственные колготки и скромное серое платьице. Ксюша уже поджидала ее в коридоре, что-то пряча за спиной в кулачке, а бабушка курила на кухне.

– Смотри, недолго там! – И погрозила Оксане ярко накрашенным ногтем.

– Хорошо. – Оксана подошла к двери и нагнулась за сапогами.

Ребенок, радостно взвизгнув, бросился к ней, выдергивая из-за спины руку:

– Посмотри, что мне баба подарила! – Ее счастью не было предела.

В маленькой ручке, отчаянно мяукая, болтался крошечный серый котенок. Ксюша бросила его матери, и животное, в страхе отчаянно завопив, вцепилось Оксане в ногу, полностью распоров колготки. Напоследок высоко подпрыгнув и укусив ее в губу, маленький сорванец скрылся в комнате.

– Ой! Мама, у тебя кровь течет. – Ксюша испуганно протянула матери платок.

– Баба! Зачем ты его принесла? Мне ребенка кормить нечем. – Оксана разревелась прямо посреди коридора. – В чем я теперь пойду?

– Ну, не знаю, джинсы надень. – Мать, как всегда, была «непробиваема». – А чем ребенка кормить, это пусть твой ненаглядный Валера думает. Говорила я тебе, не выходить за него замуж…

«Началось», – мысленно простонала Оксана, переодеваясь в свитер и брюки. Губа сильно вспухла и напоминала перезревший помидор.

Несмотря ни на что, на собеседование она не опоздала, но как только вошла в кабинет к новой теще Валеры, в глаза ей сразу бросилась глянцевая фотография в красивой рамочке прямо в центре огромного дубового стола. Фирма явно не бедствовала. Оксане следовало бы разглядывать предполагаемого работодателя, а не цветную фотку, но она не смогла отвести глаз – Валера нежно обнимал красивую юную шатенку с длинными вьющимися волосами. И невооруженным глазом было видно, что они счастливы. На Оксану нашел ступор.

На полпути к дому Оксана присела на заваленную снегом лавочку и попыталась взять себя в руки. Раньше она всегда была оптимисткой и в любом злополучном событии могла найти хорошее начало. Но только не сегодня. Вообще, в последнее время она сильно сдала и вовсе не из-за того, что стала матерью-одиночкой. Общественное мнение, как и новый статус «разведенки с нагрузкой», ее абсолютно не волновало. А если сказать честно, то Оксане было попросту наплевать на всех, вместе взятых, и на их мнение тоже. Естественно, кроме Ксюши. Но что-то сломалось в ее душе, и теперь она смотрела на окружающий ее мир сквозь призму отчаяния и уныния. А как сказано в Библии, «уныние – это смертный грех», так что теперь она ко всему прочему стала еще и грешницей.

Мимо Оксаны прошествовали двое молодых людей, лениво потягивая пиво из стеклянных бутылок. Она сглотнула слюну – очень хотелось пить, но денег осталось только на одно яблоко ребенку.

Оксана опустила голову и принялась разглядывать ноги прохожих. Через пару минут ее внимание привлек щеголевато одетый пожилой господин, который громко покупал цветы у киоска напротив. Мужчина небрежно забросил в свой «Лексус» огромный букет белых хризантем и опустился за руль автомобиля. Во всех его движениях и повадках чувствовалась порода.

«Голубая кровь, – отрешенно отметила Оксана, – белая кость!» И снова уперлась глазами в затоптанный снег.

«Лексус» пронзительно взвизгнул и рванул с места. Оксана непроизвольно вздрогнула и вскинула голову – «Голубая кровь» на полном ходу из открытого окошка выкинул смятую газету, которая прилетела прямо в лицо Оксане. Через мгновение шикарный автомобиль скрылся за поворотом.

Оксана подняла с колен кусок смятой бумаги и только грустно улыбнулась. Вот так всегда в ее жизни: роскошь она наблюдает со стороны, а в лицо ей летят комья грязи или старые газеты, в зависимости от ситуации.

Она машинально развернула газету и отметила, что она почти свежая, от 18 января.

«Наверное, за неделю он ее уже прочитал», – усмехнулась Оксана и от тоски принялась изучать смятую передовицу.

«В Москве открылось новое казино… Во Владивостоке мерзнут люди… Курганская область находится на грани нищеты…»

Все, как обычно, ничего нового. Кто-то развлекается, кто-то выживает.

Оксана нервно пролистала газету и принялась штудировать последнюю страницу. После пошлого несвежего анекдота она заметила невзрачную рубрику: «Требуется на работу» и впилась в нее глазами.

Первое же объявление повергло Оксану в шок: «Компания «Денисов и К°» приглашает на работу главного бухгалтера от 30 лет, с опытом работы и отличным знанием ПК. З/п от 1000 долларов».

«Господи! Откуда в нашем городе такие зарплаты?» Она еще раз внимательно перечитала заметку и только пожала плечами. «Наверняка опечатка». И тут Оксана заметила, что под объявлением указан номер телефона для связи – (495) 41–995-63.

«495? Так это же код Москвы!» Оксана перевернула страницу и первый раз взглянула на заголовок газеты.

Естественно, газета была московская.

«Далеко же занесло шикарного дяденьку», – отметила Оксана, тяжело поднимаясь со скамейки. Пора идти домой, она свернула газету и машинально засунула ее в карман пальто.

Соня выпила третью кружку кофе и устало откинулась на спинку кресла. Ворох лежавших перед ней документов, казалось, удвоился за время ее перерыва. Она зло щелкнула «мышкой» и отключила монитор компьютера, работа абсолютно не шла в голову. После того ужасного покушения на Наталью Владимировну прошел уже целый месяц, а Соня никак не могла прийти в себя.

«А что было бы, если бы вылезла из машины чуть пораньше? – в сотый раз спрашивала себя Соня и в сотый раз отвечала: – Возможно, подстрелили бы и меня».

Замигала красная кнопочка селекторной связи, и Соня раздраженно «включилась».

– Да?

– Софья Евгеньевна, к вам пришел муж. – Лена вежливо объяснила причину своего вторжения. – Я помню, для всех остальных вас пока нет.

– Хорошо, пускай заходит. – Соня поднялась из-за стола и поправила костюм.

Дверь бесшумно распахнулась, и Денис вихрем ворвался в кабинет.

– Здравствуй, мой самый любимый на свете генеральный директор! – на ходу выпалил он и подхватил Соню на руки. – Ты помнишь, какой сегодня день?

– Нет. – Она беспомощно развела руками.

– Сегодня двадцать пятое января. – Денис поцеловал Соню в губы, осторожно опуская ее на пол.

– Ой! Прости меня дуру! Как я могла забыть? Поздравляю, солнышко!

– И тебя тоже. – Денис опустил руку в карман и вытащил бархатный футляр в форме сердечка. – Это тебе.

Соня бережно раскрыла футляр и ахнула от восторга – на алой бархатистой подушечке переливался всеми цветами радуги великолепный изумруд, искусно обрамленный золотой листвой в форме веночка. Брошь была восхитительна.

– Поздравляю с годовщиной нашей свадьбы. – Денис приколол брошь на лацкан Сониного пиджака. – Носи на здоровье и не забывай! – Он шутливо пригрозил ей пальцем. – Всего год вместе, а ты уже не можешь вспомнить день регистрации!!

– Прости. – Соня виновато опустила глаза. – Мне действительно очень стыдно, но после всей этой истории с убийством Натальи… Я просто не могу прийти в себя.

Денис моментально помрачнел и присел на один из стульев, вытянувшихся вдоль стены.

– Я говорил тебе, что эта фирма не принесет нам счастья.

– Денис… – Соня укоризненно покачала головой.

– Хорошо, хорошо! Мне и самому надоел этот разговор, но я на твоем месте не принял бы от бывшего мужа такой странный подарок.

– Это не подарок. – Соня обреченно вздохнула. – Это было его завещание. Что я могла сделать?

– Отказаться!

– Но ведь это глупо. – В голосе Сони появились металлические нотки. – Глупо отказываться от целого состояния только ради того, чтобы ты перестал меня ревновать к прошлому, которое уже никогда не вернется.

– Я не ревную. – Теперь и Денис начал заводиться. – Я просто прекрасно помню, что с тобой сделали эти подонки Денисовы, Игорек и Кирилл. И поэтому не понимаю, почему ты согласилась после их смерти возглавить эту чертову компанию, – уже почти кричал Денис, нервно ерзая на стуле.

– Потому что Кирилл завещал эту фирму мне! А что я должна была сделать? – Соня истерически вскинула руки вверх. – Остаться в своем родном городке без работы и средств к существованию? Отказаться от великолепной перспективы изменить жизнь? Отказаться от Москвы? Почему? Ты мне можешь объяснить?

– Потому что я тебя об этом попросил, – тихо произнес Денис и направился к двери. – Я не могу спокойно жить, пока знаю, что моя жена возглавляет компанию своего бывшего мужа, которого она, кстати, безумно любила!

– Это давно прошло! – Соня в отчаянии стукнула кулаком по столу. – Он мне давно совершенно безразличен, и ты это знаешь!

– Не знаю, – ответил Денис и вышел из кабинета.

– Денис! – Соня метнулась к двери, но на полпути остановилась. – Твердолобый сукин сын! – в ярости заорала она и вцепилась в изумрудную брошь.

Пиджак жалобно затрещал, и Соня вырвала вместе с брошкой кусок ткани. Застежка открылась и глубоко впилась ей в палец.

Ойкнув от боли, Соня удивленно разглядывала золотой веночек, в центре которого красовался зеленый камень, безжалостно залитый алой Сониной кровью. Изумруд больше не искрился всеми цветами радуги, теперь он походил на мостовой булыжник в осеннюю распутицу.

– Да пошли вы все… – пробормотала Соня, закидывая брошь в верхний ящик стола. – Лена!

– Да, Софья Евгеньевна? – секретарша мгновенно застыла в дверях.

– Пригласи ко мне Алексея Фовича, программиста из бухгалтерии. – Соня неуверенно перебирала лежащие перед ней бумаги. – Да, и еще! Лена, как ты думаешь, чем можно замаскировать эту дырку? – Она показала рваный пиджак.

– Я принесу вам свой шарфик, – с готовностью отозвалась секретарша.

– Спасибо. – Соня включила компьютер и постаралась сосредоточиться на финансовом отчете, который следовало просмотреть в ближайшие дни.

Перезвон мобильного застал ее врасплох, и Соня вздрогнула: «Наверняка Денис перебесился».

– Да.

– Софья Евгеньевна? – Незнакомый грубый голос неприятно резанул по уху.

– Кто это? – Соня опешила от неожиданности.

– Неважно. Мне необходимо срочно с вами переговорить. Сегодня. – Мужчина словно рубил слова топором.

– Откуда вы знаете мой номер телефона? – Соня быстро взяла себя в руки и теперь уже по-настоящему злилась. – Что вы о себе возомнили, милейший?

– Это насчет Натальи Владимировны. – Незнакомец не дал ей договорить. – Сегодня в семь вечера. Ресторан «Яр», я сам к вам подойду.

– Постойте… – Но из трубки уже раздавались длинные гудки.

– Софья Евгеньевна, – Лена осторожно заглянула в кабинет, – пришел Фович.

– Да. Да. – Соня рассеянно скользнула по Лене взглядом. – Пускай заходит.

«Что за чертовщина? Кто этот мужик?»

Соня еще не отошла от загадочного телефонного звонка, поэтому не сразу обратила внимание на особенно угрюмый вид Алексея. В последнее время она больше всего на свете не любила всякого рода тайны, и настроение у нее испортилось окончательно.

Программист нервно крякнул, и Соня наконец очнулась и с раздражением оглядела нескладную фигуру мужчины. Алексей был еще довольно молодой мужчина, ему недавно исполнилось двадцать девять лет, но он уже был неприятно лыс и грузен.

– Садитесь, – распорядилась Соня, вставая из-за стола. – У меня к вам есть конфиденциальный разговор. – Она подошла ближе. – Вы ведь сидели в тот вечер с Натальей Владимировной за одним столиком?

Алексей молча кивнул, он старательно делал вид, что абсолютно спокоен, но от Сони не ускользнул его моментально потяжелевший взгляд.

– Меня уже обо всем расспрашивали в полиции, – внезапно выпалил он.

– А я вас и не допрашиваю. – Соня была явно не в духе. – Потрудитесь вести себя вежливо и ответить на пару моих вопросов.

Алексей взглянул на нее с ненавистью, но промолчал.

– Вы работаете здесь уже восемь лет, еще при Денисовых, – продолжала Соня, нервно прохаживаясь около кожаного кресла, в котором напряженно застыл программист. – Я всего год. – Она на минуту замолчала. – Вы вместе с Натальей проработали больше пяти лет. У нее были враги?

– Не знаю, – сухо отчеканил мужчина и снова уперся взглядом в пол.

– Хорошо, вы свободны, – устало выдохнула Соня и, когда за Алексеем захлопнулась дверь, облегченно вздохнула. Конечно, этот типчик что-то от нее скрывает, и она это обязательно выяснит. Но только не сегодня.

Снова зазвонил мобильник, и на этот раз действительно был Денис.

– Солнышко, – как ни в чем не бывало проворковал муж, – я заказал нам праздничный ужин. В семь вечера. В ресторане.

Соня уже забыла недавнюю перебранку.

– Молодец, любимый! А где?

– В ресторане «Яр». Я за тобой заеду.

Она буквально подскочила на месте:

– Где?

– Ресторан «Яр». Что-то не так? – встревожился Денис.

– Нет. Все нормально, – успокоила его Соня, после всевозможных тайн она больше всего на свете ненавидела совпадения.

«Вечер будет насыщенный», – тяжело вздохнула Соня и снова углубилась в финансовый отчет.

Оксана услышала детский плач еще на лестничной площадке.

Ксюша рыдала так, что у Оксаны остановилось сердце.

«Что у них случилось?» – вихрем пронеслось у нее в голове, и она буквально залетела на свой этаж.

Руки предательски дрожали, и ключи со звоном упали на цементный пол. Ребенок уже кашлял от крика, когда обезумевшая Оксана ворвалась в квартиру:

– Ксюша!!!

Девочка выбежала навстречу матери и повисла у нее на шее.

– Что случилось, доченька? – спросила Оксана, внимательно рассматривая зареванного ребенка.

«Вроде все на месте – ни ран, ни ушибов!»

– Я боюсь сидеть дома одна, – громко всхлипывая, объяснила Ксюша, продолжая крепко держать мать за шею.

– Почему одна? – Оксана недоуменно пожала плечами. – Ты же с бабушкой.

– Баба давно уже ушла.

– Как??? – Оксана отстранила ребенка и бросилась в комнату. Пусто.

На экране включенного без звука телевизора кривлялся ведущий популярного ток-шоу. Толстенная морда мужчины сладко улыбалась, наверняка провозглашая очередную банальность.

Оксана вернулась в коридор к дочери:

– Когда она ушла?

– Сразу за тобой. – Ребенок уже почти успокоился и теперь с интересом разглядывал взлохмаченную мать. – Она куда-то позвонила, потом сказала, что у нее свидание перебросится на более раннее время, и ушла.

– Переносится, – машинально поправила дочь Оксана и опустилась на пол. – Ты как?

– Нормально. – Ксюша подпрыгнула на месте. – Ты меня больше одну не оставляй, – попросила девочка. – Мне страшно.

– Конечно, – успокоила ее Оксана и пошла на кухню. – Ребенок, беги сюда! Я тебе купила яблоко.

Оксана зашла в ванную и включила воду, чтобы вымыть руки. Случайно подняла глаза и увидела свое отражение в зеркале: усталая, замотанная женщина неопределенного возраста. Под глазами синие круги, а в глазах лютая ненависть. Оксане ужасно хотелось в это мгновение придушить мать собственными руками.

«А деваться-то мне некуда», – с тоской подумала она и вышла в коридор.

Зимнее пальтишко так и осталось валяться на полу. Она подошла и повесила его на вешалку. Затем некоторое время удивленно разглядывала оттопырившийся карман и лишь через минуту вспомнила, что зачем-то сунула туда газету. Смятая бумага громко зашуршала, и на шум выбежала Ксюша.

– Это что? – Ребенок округлил глаза.

– Да так! Мусор всякий! – Оксана понесла газету в туалет. – Пусть твой котенок на нее теперь писает. А кстати, где он?

– Маркиз? – Ксюша радостно подпрыгнула на месте. – Я его положила в духовку.

– Значит, Маркиз, – пробормотала Оксана. – А почему в духовку?

– Чтобы ему не было страшно, – спокойно объяснил юный «гестаповец».

Оксана прошла на кухню и достала из холодильника пакет с молоком.

– Кис-кис-кис, – позвала она, осторожно открывая духовой шкаф.

Заключенный моментально выпрыгнул на свободу и принялся жадно лакать из миски, куда она налила молоко. Ксюша с радостным визгом примчалась к матери и теперь с неописуемым восторгом наблюдала за котенком. Оксана отломила кусок хлеба и глотнула молока прямо из пакета.

– Ты голодная? – спохватилась она, обращаясь к притихшему ребенку. – Баба тебя чем-нибудь кормила?

– Да, кашей. – Дочь не отходила от Маркиза ни на шаг. – Остатки в кастрюльке на окне.

Оксана подошла к окну и вздрогнула от неожиданности: во дворе стоял тот самый «Лексус» с шикарным московским дяденькой, который покупал белые хризантемы, правда, самого хозяина за рулем уже не было.

«Бывают же в жизни совпадения», – поразилась Оксана, открывая кастрюльку с засохшей кашей.

Удивилась бы еще больше, знай она, что породистый господин несколько минут назад, небрежно засунув букет под мышку, зашел именно в ее подъезд.

Алексей пулей вылетел из кабинета и застыл на месте. Лена сочувственно на него посмотрела.

– Что, попало тебе?

– Эта мегера совсем с цепи сорвалась, – программист присел около секретарши. – Чего она сегодня бесится, не знаешь?

– Как не знаю, – Лена громко хмыкнула, – конечно, знаю – с утра с мужем поцапалась, да так, что он ей, похоже, пиджак порвал, вот теперь и отыгрывается.

– Ну, тогда ясно. Мне только одно непонятно: как на такой истеричке вообще кто-то женился?

– Ой! – Секретарша всплеснула руками. – А ты разве не знаешь?

– Что именно? – Алексей пододвинулся поближе.

– У нее это уже пятый или шестой муж. Прикинь?!

– Ерунда это все, так, сожители, наверное, были. Сплетни.

– Нет, не сожители, – кипятилась Лена. – Я сама видела трудовую книжку, она пять раз меняла фамилию. Или шесть. Не помню точно.

– Да… – задумчиво протянул мужчина. – Ну и дела.

Он поднялся со стула и, не попрощавшись, вышел из приемной. Сердце уже немного успокоилось, но все равно тревога его не покидала. Конечно, он прекрасно догадывался, кому «перебежала дорогу» покойная бухгалтерша, но делиться своими умозаключениями ни с кем не собирался. Тем более с этой самозванкой Сонькой. Тоже мне – генеральный директор! Ужас ходячий.

Алексей вошел в свой кабинет и, загадочно улыбаясь, поведал коллегам:

– Ребята, есть новость!

– Какая? – Пухлая пожилая женщина оторвалась от бумаг. – Тебя уволили или повысили?

– Не то и не другое. – Программист залез на свой стул верхом. – Я только что случайно увидел трудовую книжку нашей Софьи Евгеньевны…

– Да? – оживилась молоденькая Настенька. – Это правда, что у нее восемь классов образования и ПТУ?

– Не посмотрел. – Алексей продолжал загадочно улыбаться. – Зато я видел собственными глазами, что она сменила фамилию уже в седьмой раз. А наш Денисов Кирилл был у нее пятым или шестым мужем!

– Ну и нравы, – укоризненно покачала головой пожилая бухгалтер расчетного стола. – В мое время и два раза выйти замуж было стыдно, но чтобы семь раз!!!

Женщины отложили работу и принялись оживленно пережевывать полученную информацию, а Алексей незаметно выскользнул из кабинета. Теперь, когда он немного насолил директрисе, на душе у него заметно полегчало.

Он спустился в буфет и заказал себе кружку пива.

«И все-таки, кто вчера вечером мне позвонил?» – Алексей принялся снова прокручивать в голове телефонный звонок.

Вчера вечером он, как обычно, удобно устроился перед телевизором и попросил жену его не беспокоить.

– Ты же знаешь, как я устаю на работе, у меня нет ни минуты свободного времени, поэтому, будь добра, не приставай ко мне со своей ерундой.

Ольга раздраженно пожала плечами, но скандалить не стала. Просто опять заперлась на кухне, где она уже полгода сочиняла какую-то дурацкую книжонку. Наверное, решила стать великой писательницей, дура.

Алексей дотянулся до верхнего бутерброда, покоящегося на внушительной горке из хлеба и колбасы, и принялся шумно жевать. Пиво стояло около дивана, и он отхлебнул огромный глоток. По телевизору крутили новый сериал, в котором старенький облезлый дяденька-шоумен соблазнял любых женщин от 5 до 50 лет, без разбора. Дамы были от него в восторге и влюблялись как кошки.

Алексей почесал отвислый животик и потянулся за новым бутербродом, когда в комнату с телефонной трубкой в руке зашла Ольга.

– Это тебя, – и бесшумно исчезла.

– Да? – Алексей еле выговорил с набитым ртом. – Я слушаю.

– Добрый вечер, – приятный мужской голос немного картавил. – Мне необходимо с вами встретиться тет-а-тет.

– Вы кто?

– Ваш друг. Завтра. В ресторане «Яр». В семь часов.

– Что за бред? – Алексей дернулся и пролил пиво. – Вы кто, вообще, такой?

– Завтра все и узнаете. – Мужчина продолжал мягко вещать в трубку. – И еще – дело касается лично вас. Надеюсь, вы не хотите, чтобы вас постигла участь Натальи Владимировны?

– Подождите. – Алексей вскочил с дивана и рассыпал все бутерброды. Но таинственный оппонент уже повесил трубку.

На шум из кухни прибежала Ольга и в ужасе схватилась за голову.

– Что ты наделал? Теперь надо убирать за тобой два часа!

– Вот и убери, – заорал на жену перепуганный Алексей. – Вместо того чтобы маяться дурью и писать всякую муру, лучше бы убирала квартиру почаще!

– Откуда ты знаешь, что я пишу муру, если ты еще ни разу не читал написанное?

– Оттуда! – Он шумно вдыхал воздух, раздувая ноздри, словно загнанная лошадь. – Я сутками кручусь на работе, чтобы тебя прокормить, а мне нет покоя даже дома!!!

– Но я тоже работаю! – слабо защищалась Ольга.

– Конечно! И получаешь за это гроши.

– Но я же не виновата, что женщинам труднее устроиться на высокооплачиваемую работу, чем мужчинам.

– Дело не в поле! – Алексей вошел в раж. – Надо голову на плечах иметь! Умную голову! Ты даже не представляешь, какие дела я творю на работе и какая на мне ответственность!!!

– Конечно, – Ольга обиженно всхлипнула. – Откуда мне, врачу анестезиологу, знать, что такое ответственность?

– Вот именно, – не поняв издевки, согласился он. – Убери здесь все.

– Сам убери, – огрызнулась Ольга и ушла на кухню.

– Тогда и спать там оставайся, – крикнул ей в спину взбешенный Алексей.

– Я и так сплю на кухне уже второй месяц, – в ответ громко шарахнула дверью Ольга.

Теперь, допивая вторую кружку пива, Алексей уже склонялся к выводу, что вчерашний звонок был чьей-то идиотской шуткой. Возможно, так развлекаются его коллеги по работе. Кто знает? Тем не менее в ресторан он сегодня сходит.

Алексей расплатился и подошел к игральным автоматам – надо было немного отвлечься.

Оксана сквозь сон слышала какой-то трезвон, но никак не могла проснуться. Накануне вечером она выпила две таблетки снотворного, чтобы поскорее отрубиться и не прокручивать в сотый раз в голове неудачный день. Теперь же глаза не открывались совершенно.

– Мама! Мама! Мама! – Ксюша трясла ее за плечо. – Мама! Проснись!

Услышав голосок дочери, Оксана моментально очнулась.

– Что случилось?

– В дверь звонят, – испуганно пролепетал ребенок и прижался к матери.

Оксана взглянула на часы – полтретьего ночи – и в панике бросилась в коридор.

– Никуда не выходи, сиди здесь, – на ходу приказала она Ксюше и тут же поскользнулась и упала на пол.

– Мама! – ребенок в ужасе выбежал следом.

– Все нормально, солнышко, – успокоила ее Оксана, потирая ушибленный бок. – Господи! Откуда столько воды?

Она только сейчас заметила, что весь крохотный коридорчик был заполнен ледяной водой, которая с тихим журчанием вытекала из ванной.

– Немедленно вернись в комнату, – крикнула Оксана. – И вытри ноги – можешь простудиться.

Ребенок мгновенно исчез, а она рванула в ванную и завернула до упора кран. Здесь воды было по щиколотку.

Входную дверь уже пинали ногами, и Оксана поспешно ее открыла.

– А-а-а!!! Проститутка! Наркоманка проклятая! – ворвалась в квартиру соседка снизу. – Весь евроремонт мне испортила!

– Простите и прекратите орать, ребенка напугаете, – попросила Оксана, закрывая дверь в комнату.

– Ребенком прикрываешься? – Тютнева одернула аляповатый халатик, накинутый на голое тело. – Да от хорошей женщины разве мужик уйдет? Да тем более если у них есть общий ребенок?

– А это здесь при чем? – Оксана тряпкой собирала воду и выливала ее в ведро. – И, насколько я знаю, у вас не только евро, у вас и простого ремонта давно не было.

– Вот ты мне его и сделаешь. – Ирка устала орать и зябко поежилась – в холодной воде стоять было неприятно. – Поняла?

– Поняла. – Оксана устало вздохнула. – А теперь идите спать. Разберемся утром.

Тютнева важно развернулась и наконец выкатилась из квартиры, оглушительно хлопнув дверью.

Когда через три часа последствия наводнения были ликвидированы и вконец замерзшая Оксана вернулась в комнату, Ксюша уже спала. Но стоило матери подойти к ней поближе, тут же открыла глаза.

– Мама, кто это так страшно кричал?

– Тетя снизу, доченька. – Оксана залезла под одеяло и прижала к себе ребенка. – Ты не знаешь, почему у нас кран оказался открытый?

– Мама, ты ужасно холодная, – Ксюша невольно отодвинулась. – А кран я открыла, чтобы Маркиз мог ночью попить, если захочет.

– А где он?

– Вот. – Ксюша пододвинула к матери подушку. – Спит.

– А я и не заметила, – удивилась Оксана, – давай спать тоже. И пожалуйста, больше так не делай.

– Договорились.

Денис заехал за женой в половине седьмого, поднялся к ней в кабинет.

– Ну как, любимая, ты готова?

Соня немедленно подбежала к мужу, повисла у него на шее.

– Давно уже!

– Вот и замечательно, тогда пойдем. – Денис обнял ее за плечи и нежно поцеловал в шею. – Ты меня прости, я немного вспылил.

– Все нормально. – Соня машинально поправила шарфик. – Я тебя очень люблю.

– Я тоже. Кстати, на шарфике брошь смотрится еще эффектнее, – отметил муж, с восхищением разглядывая Соню. – Все-таки ты у меня потрясающе красивая женщина.

– А то, – ответила она, осторожно поправляя конфискованный шарфик. – Он был приколот изумрудной брошкой, в расчете закрыть собой образовавшуюся дыру в пиджаке. Объяснять ее происхождение Соне не хотелось абсолютно.

– Тогда в путь.

В полумраке ресторанного зала звучала грустная инструментальная композиция, и немногочисленные пары медленно кружились на небольшой приподнятой платформе в самом центре. Народу было совсем немного – время раннее, и основные посетители прибудут несколько позже.

Денис отодвинул стул, и Соня осторожно опустилась на него.

– Какое замечательное место. И почему мы раньше сюда не заходили?

– Потому что мы постоянно работаем, а на развлечения времени не остается, – важно раздувая щеки, объяснил Денис и тут же рассмеялся. – Правда, я еще и учусь, поэтому мне, как студенту Финансовой академии, по рестораном вообще бродить стыдно.

– Почему? – искренне удивилась Соня.

– Ты знаешь, какая у нас стипендия? – дурачился Денис, подавая Соне пухлое меню.

– А-а. Ну, тогда пошли отсюда? Зайдем в «Макдоналдс»?

– И ты согласна есть жирные гамбургеры с синтетическим мясом?

– Если только с тобой на пару, – подыграла ему Соня. – Я даже могу съесть жареную картошку в пакетике!

– Ты просто героиня. – Денис поцеловал ей руку. – А пакетик съешь?

– А как же, не выбрасывать же деньги на ветер, – хихикала Соня.

Народ постепенно прибывал, и она внимательно разглядывала каждого, только что вошедшего мужчину.

Конечно, глупо рассчитывать на то, что по внешнему виду она сумеет вычислить звонившего, но Соня надеялась на интуицию и упрямо таращилась в зал.

– Любимая?

– Да. – Соня удивленно вскинула глаза. – Ты что-то сказал?

– Ну, я говорю уже минут десять. – Денис немного расстроился. – Тебе что, со мной совершенно не интересно?

– Ну что ты! – спохватилась она, переводя взгляд на мужа. – Так что ты сказал?

– Я, – Денис поднял бокал с вином, – хочу выпить за нас с тобой. За наше счастье.

Соня пригубила, и в этот момент в зал вошел широкоплечий мужчина с короткой стрижкой. Под ручку с ним гордо вышагивала долговязая девица с обалденными ногами.

Мужчина мельком оглядел зал и уставился прямо на Соню.

«Он!» – испуганно подумала Соня и сжала руку мужа.

– Да что с тобой происходит? – Денис удивленно наблюдал за женой. – Чего ты такая дерганая сегодня?

Соня уже открыла рот, чтобы рассказать мужу про загадочный телефонный звонок, но в это мгновение в зал вошел Алексей Фович и растерянно остановился.

«Вот это номер! – Сонин мозг начал лихорадочно работать. – Выходит, я не зря подозреваю его».

Она поднялась с места и, не обращая внимания на обалдевшего Дениса, бросилась к программисту:

– Что вы здесь делаете?

Алексей заметно растерялся и вытаращил и без того огромные навыкате зеленые глаза.

– Я… Я… Я пришел поужинать, – заикаясь, ответил он.

– Один?

– А что? – пришел в себя мужчина. – Вы полиция нравов?

Они еще перебросились парой колких фраз, и Соня вернулась за свой столик.

– Ну и что все это значит? – Муж со все возрастающим удивлением уставился на Соню.

– Это мой сотрудник, – устало выдохнула она, понимая, что ничего сейчас объяснить ему не сможет.

– И что?

Муж с женой еще некоторое время тихонько переговаривались и не заметили, как широкоплечий мужчина с короткой стрижкой внимательно прислушивался к их разговору.

– Порядок, – сказал он своей юной спутнице. – Они с программистом терпеть друг друга не могут. Все-таки наш шеф – гений.

Ирка лениво потянулась и открыла глаза. Безобразные разводы на потолке напомнили ей о беспокойной ночи.

«Ничего! Я из этой курицы всю душу вытрясу», – решила Тютнева, вспоминая испуганную Оксану.

Она перевернулась на левый бок и с замирающим сердцем уставилась на огромный букет белых хризантем.

– Все-таки какой он молодец, – мечтательно протянула женщина. – И как вовремя появился.

У Тютневой уже полгода не было постоянного любовника и довольствоваться случайными мужчинами ей порядком надоело. Но обзавестись постоянным почему-то не получалось.

Ирка уже снизила требования до минимума: «лишь бы был в штанах», но все возможные претенденты больше одной ночи не задерживались. Наверное, виной тому было неизменно мрачное настроение Ирки – она никак не могла смириться с жизнью, и вот уже год переживала по поводу Сонькиного счастья.

Черная зависть высосала из некогда полненькой женщины все соки, превратив ее в худосочную сморщенную стерву. Когда год назад она узнала от общих знакомых, что бывший муж Соньки умер и завещал ей огромное наследство, Тютнева сначала не поверила. Она просто не могла поверить в такую чудовищную несправедливость. Но время внесло свои коррективы, и Ирка только в отчаянии ломала руки – ее подруга снова удачно вышла замуж и возглавила огромную фирму в Москве.

Эх! Если бы Ирка только знала! Да разве выгнала бы она Соню в то злополучное утро, когда та явилась к ней за помощью. Пусти она ее тогда – сейчас можно было бы на халяву жить в Москве – эта дура Сонька никогда ей ни в чем не отказывала. Но… Поторопилась она, ох как поторопилась!!!

Ира поднялась с продавленного дивана и не спеша прошла на кухню – на столе лежала визитка Олега. Она взяла ее в руки и бережно поднесла к лицу – от синего клочка бумаги пахло дорогим одеколоном.

«Теперь я им всем нос утру!» Тютнева от переполнявшего ее душу счастья пустилась в пляс. Она высоко подбрасывала худые короткие ноги и тяжело подпрыгивала на месте.

Окончательно выбившись из сил, Ирка повалилась на трехногий табурет, украшавший ее обшарпанную кухню, и еще раз прокрутила в голове вчерашние события.

Она вернулась с рынка в четыре часа, так ничего и не купив. Хотелось приобрести и красную кофточку в розах, и синий драповый жакет, но денег осталось только на продукты.

Тютнева была в крайнем раздражении – теперь, когда все ее спонсоры куда-то разлетелись, она еще более остро ощущала потребность в новой красивой жизни. Ирка нуждалась в зависти окружающих, как в глотке свежего воздуха.

Тяжело ступая по рыхлому снегу, она завернула в родной двор и буквально замерла от восхищения – великолепная серебристая иномарка на фоне убогой пятиэтажки смотрелась как космический корабль с другой планеты.

Медленно огибая прекрасный автомобиль с боку и не переставая пожирать его глазами, Ирка внезапно встретилась взглядом с пожилым господином в сером твидовом пальто, сидевшим за рулем.

Мужчина обворожительно улыбнулся и выбрался из машины.

– Вы Тютнева Ирина Алексеевна?

– Да, – пропела пораженная Ирка, стараясь принять позу поэротичнее.

– Я вас жду. – Мужчина оглядел ее с головы до ног и вытащил из салона букет хризантем. – Это вам!

Иркина душа возликовала: «Наконец-то!!!» Но еще надо было уточнить некоторые детали.

– Откуда вы меня знаете? – отчаянно кокетничая, пропела она.

– А я вас и не знаю. – Мужчина подошел к Тютневой так близко, что она почувствовала аромат дорогой парфюмерии. – Но очень хотел бы узнать. – Господин сверкнул на нее серыми глазами. – Вы меня просто очаровали.

– Я? Где?

– Сегодня на рынке. – Мужчина растянул губы в улыбке профессионального обольстителя. – Я все время ехал за вами следом, но потом вы зашли в гастроном, и я вас потерял из виду. Пришлось немного покружить в этом квартале, выспрашивая у старушек на лавочках, где живет прекрасная юная незнакомка.

Ирка, которой недавно перевалило за сороковник, знала цену такому комплименту, и сразу взяла быка за рога.

– Так чего же мы стоим на улице? – Тютнева улыбнулась правой стороной рта – на левой не хватало двух зубов. – Прошу в гости.

Мужчина, казалось, немного опешил от такого напора, но быстро взял себя в руки.

– Конечно, конечно!

Через полчаса уже в постели наконец удовлетворенная Ирка томно поинтересовалась:

– Ты не местный?

Олег, лежавший рядом с недовольной миной, стараясь придать голосу ласковую интонацию, произнес нараспев:

– Я из Москвы! Здесь был проездом и благодарю Бога, что встретил женщину своей мечты.

– Что это значит? – Ирка мгновенно вскочила на ноги.

– Завтра вечером мы уезжаем в Москву. Я хочу, чтобы мы жили вместе.

Обалдевшая Тютнева торжествующе заверещала и кинулась к Олегу на грудь.

– Я согласна!!!

– Ну и замечательно. – Мужчина проворно увернулся от Иркиного мокрого рта и поднялся на ноги. – Тогда до завтра, у меня сегодня еще куча дел.

Тютнева пожирала мужчину глазами.

– Завтра я буду готова.

– Вот и хорошо. Это мой сотовый. – Олег протянул ей визитку. – Если что-нибудь будет нужно, позвони. Ну, я пошел.

Мужчина немного потоптался в темном коридоре.

– И еще… Лучше никому о нас не рассказывай. Примета плохая – сглазишь.

– Конечно. – Голая Ирка дерзко повертела худосочным задом. – Как скажешь, любимый! – и обвила его шею руками.

После долгого поцелуя, показавшегося Олегу вечным, он наконец вывалился из квартиры.

Едва Тютнева закрыла входную дверь, как мужчина брезгливо вытер губы и сплюнул на ступеньки. «Что у них было общего?» – поразился он, выходя в ночной дворик.

Еще никогда морозный воздух не казался ему таким свежим. «Чем у нее так воняет в квартире?» – поразился Олег и включил зажигание.

Автомобиль плавно двинулся с места и бесшумно помчался в сторону ближайшей гостиницы.

А Ирка снова вернулась в постель и принялась мечтать, как она – молодая, шикарно одетая жена крутого бизнесмена (Олег может быть только бизнесменом или банкиром), случайно встречает на закрытой вечеринке для избранных замызганную постаревшую Соньку, и у той от зависти отваливается челюсть.

«Можно будет переспать с ее мужем, а потом его бросить», – размышляла Тютнева, проваливаясь в мягкую дремоту.

И здесь на нее что-то капнуло с потолка.

В дверь позвонили и, вздрогнув, Ирка очнулась. Она слезла с кровати и, шаркая ногами, вошла в коридор.

– Кто там?

– Служба доставки!

Ирка опешила, но дверь открыла сразу. Молодой парень недоуменно разглядывал худую сморщенную женщину с лицом усталого стервятника.

– Вам передали цветы. Распишитесь.

Тютнева схватила огромнейший букет алых роз и дрожащими руками развернула прикрепленную к нему записку: «Люблю. Олег. До вечера».

Издав крик голодного павиана, Ирка надменно окинула парня взглядом.

– Чего застыл? Давай свою бумажку и убирайся вон!

Она захлопнула дверь и вернулась в комнату.

Минуту подумав, Ирка схватила телефонную трубку.

– Мама? Передай Толе, что его мать вышла замуж и уехала в Москву. Да. Да. Все потом. Ну, пока!

Ольга услышала, как захлопнулась входная дверь, и выбежала из кухни. Алексей куда-то ушел на ночь глядя и даже ничего ей не объяснил.

Она прошла в комнату и устало опустилась прямо на палас – в последние время в больнице было очень много работы, ночные дежурства участились, и Ольга ходила вечно сонная. На написание книги совершенно не оставалось ни времени, ни сил.

Она в растерянности оглядела комнату – сегодня, как назло, дежурства не было, а значит, придется всю ночь просидеть дома, тревожно прислушиваясь к каждому шагу в подъезде, ожидая мужа.

Отчаяние накатило на Ольгу черной волной – она давно уже чувствовала себя совершенно одинокой и даже книгу начала писать, чтобы как-то отвлечься и выплеснуть свои эмоции. Но сегодня писать не хотелось абсолютно.

Она поднялась и прошла в кухню – место своего постоянного пребывания. Включила компьютер и тупо уставилась в экран монитора.

«Хотите изменить свою жизнь? Заходите на сайт знакомств», – мигала красочная реклама.

Внезапно Ольга глубоко задумалась:

«А действительно, хочу ли я изменить свою жизнь?»

Они с Алексеем учились в одной школе, с пятого класса сидели за одной партой. И только в институты поступили в разные – она в медицинский, он в технологический.

Ольга не могла представить никого рядом с собой, кроме мужа, да и не нужен ей был другой мужчина. Хотя она прекрасно понимала, что ее любовь, похоже, уже умерла, но считала развод, а тем более измену, делом грязным и постыдным, и поэтому терпеливо ждала.

«Только вот чего я жду?» – иногда спрашивала она себя и не могла ответить.

Их с Алексеем общий ребенок постоянно жил у матери Ольги в деревне, потому что он мешал мужу полноценно отдыхать в однокомнатной квартире.

Она страшно скучала по сыну и ездила к нему каждые выходные – Пашке было уже семь лет, и он прекрасно все понимал. Отца ребенок видел раз в полгода и, похоже, был этому только рад. Не такой представляла себе в юности семейную жизнь Ольга и поэтому не знала, куда себя деть от сжигающей ее тоски. Алексей, казалось, никого не замечал, кроме себя. Он два-три раза в год легко опускался в очередную депрессию и становился совершенно непереносим. Все вечера он проводил на диване с тусклыми глазами и упаковкой пива под боком. Его мрачные мысли о смысле жизни и его месте в этой жизни перемешивались с очередным выговором Ольге, и она старалась попадаться ему на глаза как можно реже. В результате они почти перестали видеться. Хотя в однокомнатной квартире это физически невозможно, но они не встречались друг с другом неделями.

Однако сегодня Ольге было почему-то особенно одиноко. Она нажала на красочную рекламу и вошла на сайт.

«Молодая, симпатичная женщина-врач, 31 год, воспитывающая прекрасного 7-летнего сына, м/о и ж/о, желает познакомиться с самостоятельным мужчиной с чувством юмора, материальное положение значения не имеет. Огромная просьба – пьющих, судимых и женатых не беспокоить», – неожиданно для себя самой написала Ольга и отправила сообщение. Потом решительно выключила компьютер и легла на диван.

«Это всего лишь шутка», – успокаивала она себя, но все равно долго не могла заснуть и чувствовала себя паршиво.

Алексей в ту ночь так и не пришел.

Оксана проснулась и еще некоторое время лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к мирному сопению Ксюши. Дочка неловко повернулась на бочок, и тепленькая ручка шлепнула Оксану по лицу.

Она осторожно выползла из-под разметавшейся во сне Ксюши и на цыпочках выбралась из комнаты.

Раннее утро нового дня было пасмурным и серым – за ночь мороз покрепчал, и теперь все окно на кухне было сплошь разрисовано белыми «елочками» и «снежинками».

Оксана с грустью подумала, что когда-то могла часами сидеть около застывшего окна, разглядывая замысловатые узоры и придумывая разные истории с «морозными» зверюшками. Ей тогда было немного больше, чем Ксюше, и жизнь еще казалась интересной штукой.

Она тяжело вздохнула и поставила чайник на огонь. Оксана решила не вести сегодня в садик дочку – на улице слишком холодно, да и ей самой особенно заняться нечем – новых вариантов насчет работы пока не предвиделось.

Входная дверь бесшумно открылась, и на пороге появился красный от холода Валера с пакетом в руках. У бывшего мужа до сих пор оставались ключи от этой квартиры, и Оксана даже не думала их забирать – а зачем? Снова замуж она все равно никогда не выйдет, а мужчин на «ночь» у нее отродясь не было.

Оксана поднесла палец к губам и жестом указала на комнату.

– Что, спит? – Валера осторожно прокрался в кухню. – Вы в садик не идете, что ли?

Оксана отрицательно мотнула головой и с тоской приготовилась выслушать неминуемую выволочку от бывшего мужа, которая незамедлительно и последовала.

– Оксана, ты что, совсем дура? Ты не могла подготовиться к собеседованию? – Валера выкладывал из пакета йогурт и два огромных красных яблока. – Моя теща просто в шоке. Она говорит, что ты не знаешь элементарных вещей. Неужели нельзя было подготовиться заранее, чтобы меня не позорить?

Валера говорил без злости, а скорее, обреченно и с усталостью в голосе, дескать, «навязалась на мою голову!»

Оксана снова молча пожала плечами – ну, не рассказывать же ему про фотографию, которая лишила ее дара речи.

Бывший муж тоже умолк и теперь неодобрительно ее разглядывал.

– Я вот все думаю, – он сбросил дубленку на пол, – почему ты такая никакая? Ни внешности в тебе нет, ни ума – ни рыба ни мясо? Что я в тебе раньше-то находил?

Молча поднявшись из-за стола, Оксана подошла к плите и налила в кружку кипятку. Чая в доме не было уже неделю.

– Кипяток будешь?

– Издеваешься?

– Нет. – Она неопределенно мотнула головой. – Просто не на что купить заварку.

– Намекаешь на то, что я вам плохо помогаю? – с места в карьер завелся Валера. – Да?

– Ну что ты! – Оксана залезла на подоконник и отхлебнула кипятка. «Дует», – подумала она и снова села напротив него. – Ты, Валера, не злись, а лучше дай нам немного денег.

– Вот ты вся в этом. – Бывший муж раздраженно взмахнул рукой. – Только деньги на уме.

Оксана снова промолчала, и Валера поднялся со стула.

– Ладно, дам тебе денег, раз уж ты ни на что не способна. – Он широким шестом вытащил портмоне и бросил на стол сто рублей. – Хватит, надеюсь?

– Спасибо. – Оксана взяла смятую бумажку в руки.

– Ну что за человек. – Валера брезгливо поморщился. – Другая бы мне в морду ее кинула, а ты «спасибо!».

Он вышел в коридор, и через минуту хлопнула дверь.

Оксана уронила голову на руки и горько заплакала – день только начинался, а у нее уже не было сил.

– Мама! – Ксюша проснулась и стояла на пороге комнаты.

– Да, доченька! – Оксана быстро смахнула с лица слезы. – Ты давно проснулась?

– У меня горло болит, – пожаловался ребенок. – И голова.

Оксана подбежала к дочери и потрогала потный лобик – Ксюша буквально горела от высокой температуры. Сомнения не было – ребенок заболел.

В дверь настойчиво позвонили, и Оксана испуганно вздрогнула.

– Доченька, – попросила она, – иди в комнату. Я сейчас.

Но пороге стояла раскрашенная Ирка в грязной дубленке.

– Я за деньгами.

– У меня ничего нет. – Оксана безнадежно развела руки.

– Значит, буду брать вещами, – заорала Тютнева и бесцеремонно вошла в квартиру.

Оксана испуганно попятилась и закрыла за соседкой дверь, из которой отчаянно дуло.

– Ну и нищета, – презрительно выдохнула Ирка, рассматривая единственную комнату.

Ксюша забилась под одеяло и теперь напряженно следила за чужой женщиной, свободно разгуливающей по их квартире.

Оксана тем временем подошла к телефону и набрала номер поликлиники.

– Детская? Примите вызов. Второй участок. Девочка – три года. Михайлова Ксения Валерьевна. Да. Жар и горло. Спасибо.

Тютнева заинтересованно оглядела больного ребенка и тут же равнодушно отвернулась.

– Ну, брать-то у вас особо нечего, – наконец констатировала она, дождавшись, пока Оксана положит трубку. – Разве что это?

Она подошла к огромной мохнатой собаке, ярким пятном выделяющейся на фоне бедной обстановки. Эту игрушку подарил Ксюше на первый день ее рождения Валера, тогда еще живший вместе с ними.

– Но это же ребенка. – Оксана отчаянно всплеснула руками.

– А мне-то какое дело. – Ирка схватила под мышку собаку и быстро пошла к двери. – Я ее посажу на диван, игрушка подходит мне по цветовой гамме. За остальным приду после.

Ксюша, все это время напряженно переводившая взгляд с матери на чужую тетю, бросилась к Тютневой под ноги.

– Не дам!!! Моя!!! – и громко заплакала.

Ирка спокойно переступила через орущую девочку и вышла в коридор.

– Ну и воспитание же у нее, – напоследок бросила она и скрылась за дверью.

Оксана подняла плачущего ребенка с пола и посадила к себе на колени, Ксюша обвила ее горячими ручонками и уткнулась в шею. Оксана не выдержала и тоже разревелась.

– Ты меня прости, у меня ничего не получается!!!

На улице завывал ледяной ветер и голые ветки громко колотили по стеклу. Начался очередной день их безрадостной жизни, в которой почему-то не нашлось места счастью и радости.

Денис осторожно массировал Сонины босые ноги – за день она сильно уставала, но упрямо продолжала носить обувь на высоченной шпильке.

– Ну и как насчет нового бухгалтера? – Он посмотрел через плечо на лежавшую жену. – Нашли кого-нибудь?

– Нет. – Соня болезненно сморщилась. – Пока никто не подходит.

– Да как такое может быть? – Денис недоуменно пожал плечами. – К вам ведь уже толпа народа переходила. Неужели тебе никто не понравился?

– Представь себе, никто. Спасибо. – Соня поднялась с дивана и подошла к телевизору. – Есть что посмотреть?

– Не знаю, – отмахнулся муж. – Слушай, ну, а кто тебе вообще нужен? Ты сама-то хоть знаешь?

– Конечно. – Соня нашла пульт под креслом. – Мне нужна женщина лет тридцати – сорока пяти, умная, честная и порядочная. И главное – не склочная. У меня на сплетниц аллергия. Ты же знаешь!

– Ну, тогда тебе придется еще год искать. – Денис скорчил недовольную гримасу. – Да выключи ты эту дребедень. – Очередной сериал про отважных пожилых летчиц, играющих молоденьких девочек и каждую серию спасающих всех вокруг, вызвал у него приступ рвоты.

– Какое дерьмо показывают. Ужас! – Он подошел к Соне. – Может быть, займемся чем-нибудь более романтическим?

– Согласна. – Она осторожно погладила Дениса по груди. – Только пойдем под душ, я чертовски устала сегодня!

– У-р-р-р-а! – заорал он, подхватив на руки хохочущую Соню. – Мы идем мыться!

– Ну, не только, – ответила Соня и поцеловала его в губы.

На следующее утро она пришла на работу в отличном настроении и сразу же завернула в кадровую службу.

– Ну и что у нас сегодня? Здравствуйте. – Соня поприветствовала менеджера по кадрам – стройную, симпатичную женщину лет пятидесяти. – А, Галина Тимофеевна?

– Да вот, работаем. – Женщина приветливо улыбнулась в ответ. – Уже два звонка, прямо с утра.

– И что? – Соня с удовольствием вытянула ноги, устроившись в кресле напротив.

– Ну, придут сегодня. – Галина Тимофеевна немного помолчала, а затем добавила: – Вы точно иногородних брать не хотите?

– Да. А в чем дело? – Соня моментально напряглась.

– Ну, понимаете. – Женщина смутилась. – В других городах тоже есть хорошие специалисты, к тому же у них претензий меньше, а работоспособность выше. Да и не такие они чванливые, как большинство местных.

Соня покрутила в руках карандаш и положила его на место.

– Наверное, вы правы, – задумчиво протянула она. – Я и сама, можно сказать, из провинции. Ну а такие звонки были?

– Пару раз звонили, но я сразу же им отказывала.

– Ну, тогда давайте дадим им шанс. – Соня поднялась на ноги и подошла к двери. – Всего хорошего. Я еще зайду к вам сегодня.

Когда к вечеру температура у Ксюши немного спала и девочка наконец заснула, Оксана тихонько прокралась на кухню и закрыла за собой дверь.

Врач, осмотревший ребенка, ничего страшного не обнаружила – обыкновенная простуда, но все же порекомендовала попить некоторые лекарства. На микстуры и рыбу Маркизу ушла вся сотня, с таким трудом добытая у бывшего мужа, и теперь Оксана ужинала корочкой черствого хлеба и кипятком из чайника. Котенок крутился рядом и сделал еще одну лужицу около холодильника – Маркиз категорически отказывался писать на газетки.

– Ну что тебе нужно? – спрашивала Оксана лохматое чудовище, тыча ему в нос газетой. – Отличная бумага, газета-то московская! Что еще надо?

Котенок чихнул и отвернулся.

– Ну и черт с тобой, – разозлилась она и увидела чудом уцелевшее объявление на помятом клочке бумаги: «Компания «Денисов и К°» приглашает…» И хотя даже теоретически шансов у нее не было никаких, так как газета была почти двухнедельной давности и, вероятнее всего, вакантное место было уже занято, Оксана, повинуясь какому-то внутреннему порыву, схватила телефонную трубку. С испугом взглянула на часы и, сделав в уме несложные арифметические вычисления времени, облегченно вздохнула: в Москве рабочий день еще продлится как минимум полчаса.

– Алло? – Удивительно, но она дозвонилась с первой попытки.

Соня вернулась в кабинет к Галине Тимофеевне, как и обещала, но только в самом конце рабочего дня.

– Знаете, мне сегодня опять никто не понравился. – Соня тяжело вздохнула. – Продолжайте работать.

– Софья Евгеньевна, – женщина протянула стопку бумаги, – это резюме от иногородних. По факсу присылают, – пояснила она.

Телефон громко зазвонил, и Соня решительно взяла трубку сама.

– Да?

– Алло?

– Я вас слушаю. – Соня раздраженно выдохнула, связь была отвратительная и в ухо неприятно пищало. – Вы откуда?

– Извините меня… – Тоненький голосок, казалось, принадлежит ребенку. – Я из… по поводу работы.

Услышав название родного города, Соня тут же сменила интонацию. «Это судьба», – решила она и дружелюбно продолжила:

– Вы по поводу работы главным бухгалтером?

– Да, – Оксана наконец-то уняла колотившую ее дрожь. – Только я, наверное, слишком поздно. Да?

– Ничего подобного. Место все еще вакантно. У меня к вам несколько вопросов. – Соня жестом попросила у Галины Тимофеевны бумагу и ручку. – Первый: где вы увидели наше объявление; во-вторых, какое у вас образование, стаж и опыт работы?

Оксана собралась с духом и кратко пересказала все свою небогатую биографию.

– А объявление я нашла совершенно случайно, – закончила она свое повествование.

Соня, сделав несколько пометок на листке белоснежной бумаги, неожиданно предложила:

– Приезжайте на этой неделе, и я с вами еще раз лично переговорю. Ничего пообещать я вам пока не могу, но, вполне возможно, что вы мне подходите.

– Извините, с кем я говорила? – От собственной наглости Оксана даже осипла.

– Я Самойлова Софья Евгеньевна, генеральный директор этой фирмы. А вы?

– Я Оксана, простите, Михайлова Оксана Ивановна. – Она окончательно смутилась.

– Сколько вам лет? – дружелюбно поинтересовалась Соня.

– Двадцать шесть. – Оксана испугалась, что это слишком мало, и моментально добавила: – Но выгляжу я намного старше.

– Первый раз встречаю женщину, которая этим хвалится, – рассмеялась Соня. – Ну, до встречи. Все детали вы сейчас обсудите с менеджером по кадрам. Прошу, – и протянула трубку Галине Тимофеевне.

– Я ее беру. – Соня протянула стопку резюме обратно. – Это нам больше не понадобится. Да, и еще, объясните ей, как добраться до нас. Всего хорошего.

Галина Тимофеевна молча кивнула и произнесла в трубку:

– Здравствуйте. У вас ручка рядом? Тогда записывайте.

В коридоре было необычно многолюдно, и Алексей, в третий раз за полчаса отправляющийся покурить, удивленно остановился.

– Чего происходит? – Он пожал руку Семену. – Выборы в Думу?

– Почти. – Парень понизил голос. – Главного бухгалтера подбирают, сегодня у них типа кастинга.

Дверь приемной стремительно распахнулась, и на пороге появилась молодая худенькая женщина с короткой стрижкой. Деловой костюм цвета спелой вишни выгодно оттенял ее черные волосы, а туфли на высоком каблуке делали и без того высокую женщину еще выше.

– Всем спасибо! – Соня говорила холодно и отчужденно. – Но на этой неделе все собеседования отменяются.

– Почему? – громко возмутилась полная, расфуфыренная дама лет сорока пяти. – Я уже полчаса тут стою!!!

– Все свободны. – Соня даже не удостоила ее взглядом и захлопнула дверь прямо перед напряженно застывшей группкой женщин всех возрастов.

– Ну и нравы!! – продолжала возмущаться дама. – Вот пожалуюсь сейчас ее руководству! Ишь! Финтифлюшка какая!!!

Алексей стремительно подлетел к даме и доверчиво прошептал ей на ушко.

– А она и есть наше руководство! Представляете, с кем приходится работать! У нее незаконченная средняя школа и сама она из глухой деревни, а вот таким дамам, как вы, например, хамит!

– Но как она здесь очутилась? – Женщина превратилась в одно большое ухо. – Расскажите!

– Конечно! Конечно! – И Алексей увлек полную дама в кафетерий напротив.

Домой он вернулся, как всегда, поздно, в прескверном настроении – от непомерного курения раскалывалась голова. На душе тоже было муторно – анонимный звонок не выходил из головы, и хоть он и пошел в ресторан в назначенное время, спокойствия это ему не принесло. Неизвестный мужчина так и не появился в условленном месте. Теперь Алексей ломал голову, что это было – розыгрыш или что-то более серьезное.

– Ольга! – заорал он, сразу же проходя на кухню. – Ты дома?

Тишина. «Значит, она на дежурстве», – догадался Алексей, открывая холодильник и доставая бутылку с пивом. «Жрать в доме опять нечего», – выматерился он про себя, спуская в унитаз приготовленную Ольгой гречневую кашу. «Никакой мужской еды – ни мяса, ни котлет! Надо ей хорошенько поддать, – с тоской размышлял он, заказывая пиццу по телефону, – готовит мне какую-то дрянь! Ну и жена, честное слово!»

Когда все было сделано, Алексей отправился в комнату и включил телевизор. Он развалился на любимом диване и, потягивая пиво, принялся терпеливо ждать заказанный ужин.

Через полчаса в дверь позвонили, и он, не посмотрев в глазок, раздраженно открыл дверь.

– Почему так долго? – спросил он крепкого мужчину с короткой стрижкой. – Я уже чуть не умер с голоду!

Мужчина молча толкнул его в грудь и бесцеремонно прошел в темный коридор.

– Дело есть! – процедил он сквозь зубы, захлопывая дверь.

– А вы кто? – дрожащим от ужаса голосом пропищал Алексей, пятясь в комнату.

– Пока друг. – Мужчина ухмыльнулся. – Будешь плохо себя вести, стану врагом. – Он развалился на диване.

Алексей в нерешительности застыл рядом.

– Да ты садись, – миролюбиво разрешил гость. – В ногах-то правды нет.

В дверь громко позвонили, и мужчина вздрогнул.

– Не вздумай открыть! – приказал он, доставая из кармана короткой дубленки пистолет.

Алексей затравленно кивнул и, не сводя глаз с оружия, опустился на ковер около дивана.

– Вот и умница, – мрачно похвалил гость, засовывая пистолет обратно. – Я был уверен, что все у нас получится. Значит, так, вчера тебе звонил я. – Мужчина заметил, как Алексей вздрогнул, и рассмеялся. – Чего ты такой пугливый? Ну я звонил, и что? Поговорить нам надо.

– Я же был в ресторане, а вы не пришли, – прошептал Алексей, обливаясь потом.

– Я там тоже был. – Гость заулыбался во весь рот. – Просто ты меня не заметил. Ты со своей начальницей препирался.

– А она здесь при чем? – Алексею этот разговор нравился все меньше и меньше.

– Так я здесь из-за нее. – Мужчина заулыбался еще больше. – А ты что подумал?

Алексей молча вытер мокрый лоб и брезгливо поморщился – от него несло потом, как от козла.

– Значит, так. – Гость перестал скалиться. – Сделаешь все так, как я скажу, будешь жить. Я тебе даже денег дам. Не сделаешь – составишь компанию Наталье Владимировне. Она, кстати, мне не поверила, и пришлось ее убрать. Жалко бабенку, но что делать! Такова жизнь. Итак, ты будешь должен…

Когда через час ночной гость ушел, Алексей еще некоторое время продолжал неподвижно сидеть на ковре. Потом он словно очнулся и сломя голову кинулся в коридор – дрожащими от волнения руками он запер входную дверь и, обессилев, привалился к ней спиной.

«А ведь все не так уж и плохо! – неожиданно подумал он. – Да и деньги приличные предлагают!»

Алексей вернулся в комнату и повалился на диван.

Через десять минут он крепко спал, несмотря на пустой желудок. Ему снилась огромная горячая пицца.

Женщина медленно брела по заснеженной тихой дороге, автомобиль остался далеко позади, а она упрямо шла вперед.

Соня иногда позволяла себе такую роскошь, как одиночество. Сегодня же оно было просто необходимо. Очередная утренняя ссора с Денисом заставила ее усомниться в своей правоте. Быть может, год назад она слишком поддалась эмоциям?

Соня резко мотнула головой, словно пытаясь вытрясти из нее все сомнения.

Внезапно она остановилась и подняла руку к глазам – солнце уже начинало садиться, и серое небо неожиданно окрасилось в непередаваемые багряные оттенки.

Невольно залюбовавшись внезапной переменой, Соня снова и снова прокручивала в голове утренний разговор с мужем.

Денис вышел из ванной комнаты, когда Соня была почти полностью одета, она только что распрямилась, застегнув на сапогах молнии.

– Солнышко, привет! – пропел муж, целуя ее в щеку.

– Доброе утро. – Соня накинула шубу на плечи. – Тебе сегодня никуда не надо?

– У меня только лекции после обеда. – Денис удивленно оглядел мрачную Соню. – У тебя все в порядке?

– Конечно, – буркнула она, но не успела отвести зареванных глаз.

– Какое сегодня число? – моментально догадался Денис. – День его смерти? Да?

Соня тяжело вздохнула и повернулась к мужу спиной.

– Я не помню.

– Не ври! – Денис моментально завелся. – Ты меня просто доконала своими воспоминаниями!

– Я ничего уже не помню! – слабо защищалась Соня, из последних сил пытаясь сдержать нахлынувшее раздражение.

– Ну конечно! Только ревешь как белуга! Я не могу больше так! Или ты бросаешь его фирму, иначе мне от Кирилла никогда не избавиться, или я от тебя ухожу!

– Ну и катись к черту!!! – взорвалась Соня. – Ты больной!!! Ревновать к мертвому – это абсурд!!!

– А не абсурд – вспоминать всю жизнь одного похотливого мужичонку?

Соня резко повернулась и ударила Дениса по щеке.

– Не смей!

Парень моментально сник и, пряча глаза, красные от подступивших слез, тихо произнес.

– Соня, ты сама рушишь свою жизнь. Год назад ты, вопреки всему, согласилась с этим проклятым завещанием. Уже год, кроме забот и головной боли, фирма не принесла тебе ни копейки дохода – ты все еще выплачиваешь и работаешь на долги Кирилла. Зачем тебе это надо?

Соня открыла входную дверь и отрывисто бросила:

– Он меня попросил, понимаешь? Перед смертью – я не могу ему отказать.

– Ну и черт с тобой! – Денис уже дрожал от ярости. – Убирайся к нему на кладбище!!!

Он подскочил и, вытолкнув обалдевшую жену на площадку, захлопнул дверь.

Солнце уже село, и дорога сразу же стала мрачной и темной. Зловещие тени от раскачивающихся на ветру голых деревьев мелькали перед глазами Сони, и она, снова тяжело вздохнув, отправилась назад к едва видневшейся машине.

Соня до сих пор помнила слово в слово текст завещания, которое она прочла год назад.

«Моя маленькая мышка!

Прости меня за все – только сейчас, находясь при смерти, я понял, какое счастье это было – быть с тобой. Ты любовь всей моей жизни и самое хорошее, что в ней было.

Пожалуйста, прими мою фирму и позаботься о ней – после тебя это единственное, что мне было дорого в жизни.

Я люблю тебя. Кирилл».

«Было, было, было!»

Завещание Кирилла буквально пестрило этим словом, и Соне показалось, что у нее все хорошее уже «было!» тоже.

Она прекрасно помнила, сколько труда ей стоило уговорить Дениса принять это наследство, и вот все снова.

Соня медленно, не ощущая усиливающегося мороза, брела по ночной дороге, и слезы застывали у нее на щеках. Она очень любила Дениса, но и забыть про Кирилла не могла. Ее любовь к нему переросла уже в хроническую болезнь, которая не поддается лечению.

Оксана лихорадочно собирала дорожную сумку.

– Мама, куда мы едем? – беспрестанно спрашивала Ксюша, крутившаяся около матери.

– Солнышко, – Оксана едва сдерживала слезы, – мне придется поехать одной, но совсем ненадолго. А ты побудешь с бабушкой. Ладно?

– Не ладно, – захныкал ребенок. – Я хочу с тобой.

– Мне некуда тебя везти. Я даже не знаю, где буду ночевать, – слабо отбивалась Оксана, уже готовая спасовать перед слезами дочери и бросить всю эту затею на корню.

Дверь бесшумно открылась, и на пороге возник сияющий Валера.

– Папа! – заорала Ксюша и бросилась к нему на шею.

На этот раз бывший муж пришел с пустыми руками, что с тоской сразу же отметила про себя Оксана.

– Привет, доча. – Валера прошел в комнату прямо в ботинках. – Как жизнь?

– Папа, мама хочет меня бросить, – моментально пожаловался ребенок.

– Не понял? – Он удивленно посмотрел на Оксану. – И куда это мы собрались? Пустые бутылки собирать?

Оксана осторожно погладила Ксюшу по голове.

– Я тебя, дочка, не бросаю.

– Так я не понял. – Валера выкатил глаза. – Ты куда намылилась?

– Здравствуй, Валера. – Оксана бережно уложила в сумку черную кофточку. – Я еду устраиваться на работу.

– Куда? Можно поинтересоваться? В Москву?

– Да, – коротко бросила Оксана, доставая из шкафа брюки.

– Ты? В Москву? – Валера повалился на диван и затрясся от смеха. – Ты? Да ты же полный ноль! Ничто! Ты по блату-то здесь, в провинции, собеседование завалила. В Москву! Дворником? Туалеты мыть? Проституткой? Хотя, что я говорю. – Бывший муж оглядел ее грустным взглядом. – Платить деньги за секс с тобой? Скорее уж тебе надо будет доплачивать тому несчастному, кто с дуру на тебя залезет!

– Откуда столько злости? – поразилась Оксана, застыв на месте. – Что я тебе такого сделала?

– Ты еще спрашиваешь? – Валера истерично заорал, брызгая слюной. – Ты как пятно на моей безупречной жизни! Ты родила мне неполноценного ребенка, и теперь я вынужден тратить деньги и время на тебя и твоего выродка!

Ксюша испуганно притихла, забившись на диван с ногами.

– Пошел вон! – В Оксане что-то взорвалось, едва она услышала про «выродка». – Убирайся прочь, ублюдок!

Она схватила горшок с геранью и швырнула им в голову Валере. Осколки керамики вперемешку с комьями земли запутались у него в волосах, а по лбу потекла тонюсенькая ниточка крови. Экс-супруг моментально умолк и только в крайнем изумлении разглядывал разъяренную Оксану. Казалось, что он не замечает даже крови, капающей на его безукоризненно чистую дубленку.

– Сволочь. – Оксана не могла взять себя в руки, она подскочила к вконец обалдевшему Валере и, схватив его за шиворот, поволокла к выходу. – Ублюдок!!!

Вытащив из его кармана ключи от квартиры, она, тяжело дыша, заорала прямо в его лицо:

– Пошел вон!!! И чтобы я никогда тебя здесь больше не видела!!!

Оксана вытолкала обмякшего Валеру за дверь и, обессилев, опустилась на пол. К ней тут же подбежала испуганная Ксюша.

– Мама! Ты никогда в жизни так не кричала!

– Я больше не буду. – Оксана устало закрыла глаза, от нервного перенапряжения ее немного лихорадило.

– А кто этот выродок, который запачкал папу? – Ребенок искренне заинтересовался происходящим.

– Это папа про себя говорил. – Оксана поднялась на ноги и пошла в комнату. – Пойдем собираться дальше?

Когда Оксана привела притихшего ребенка к матери, на улице уже сгущались сумерки. Она пыталась оттянуть момент расставания с Ксюшей до последнего, и в результате до поезда теперь оставалось меньше часа.

– Веди себя хорошо и слушайся бабушку, – с болью в сердце произнесла Оксана, передавая дочь в руки матери.

– Она будет себя хорошо вести. – Мать уже была немного навеселе. – Иди, познакомься с дядей Ваней.

– С кем? – присутствие «дяди Вани» для Оксаны было полной неожиданностью.

– Это мой бойфренд, – улыбнулась старуха. – Ты давай иди, а то на поезд опоздаешь.

Ксюша кинулась на шею к матери и отчаянно зарыдала.

– Мамочка! Милая! Не бросай меня, пожалуйста!

Старуха грубо оторвала плачущего ребенка от матери и захлопнула дверь.

Оксана побежала вниз, прыгая через ступеньку, стараясь не слышать разрывающий душу крик дочери:

– Мама!!!

Она пробежала, не останавливаясь, полквартала и наконец начала задыхаться. В голове все еще стоял безнадежный крик дочери, и Оксана, неожиданно для себя самой, повернула назад. Бежать она уже не могла, поэтому старалась идти как можно быстрее.

Отчаянно нажав на кнопку звонка, Оксана попыталась восстановить дыхание и привалилась к стене плечом.

Через несколько минут дверь открыла зареванная Ксюша и молча бросилась к матери. Из комнаты доносился характерный скрип кровати и громкое сопение.

– Мама, зачем ты меня напугала? – укоризненно спросил ребенок, едва не задушив в объятиях Оксану. – А что это бабушка там делает? Не знаешь?

– Она играет. Прыгает на кровати, наверное, – быстро надевая на Ксюшу шубку, объяснила Оксана.

– Не может быть, – возмутилась дочка. – Там лежал страшный дядя Ваня.

– Ну, значит, они вместе прыгают. – Оксана вытолкнула ребенка из борделя и нервно взглянула на часы. – Еще можем успеть.

– Куда?

– Сначала домой – соберем твою одежду, а затем на поезд. Ты поедешь вместе со мной, и будь что будет!!!

Ольга вернулась с дежурства рано утром и, не снимая сапог, прошла в комнату. Она надеялась застать мужа дома и поговорить с ним. Но диван был уже собран (или не разбирался вообще), а комната была пуста.

Яркие слепящие солнечные зайчики, отражаясь от хрустальной люстры, свободно гуляли по неброским обоям, придавая банальному жилищу сказочный вид.

Не раздеваясь, Ольга легла на диван и закрыла глаза. Вчера ей неожиданно пришло письмо – на ее объявление в интернете откликнулся молодой мужчина из Питера. Теперь ее безобидная затея начала казаться Ольге чуть ли не изменой, и она чувствовала себя конченой шлюхой.

Но любопытство пересилило, и она все же прочитала послание. Роман, так назвался двадцатисемилетний финн, был вежливо краток и предложил для начала созвониться или ответить на его письмо.

Ольга не задумываясь уничтожила послание, даже не взглянув на обратный адрес. Теперь она поняла точно – никто ей, кроме Алексея, был не нужен и нечего пускаться во всякие авантюры.

Незаметно для себя самой Ольга крепко заснула и проснулась только от того, что кто-то сильно тряс ее за плечо.

– Вставай! Вставай! – Муж, как ни странно, был в хорошем расположении духа.

Ольга раскрыла глаза и недоуменно оглядела комнату – сгущающиеся сумерки говорили о том, что она проспала весь день, ни разу и не проснувшись. Ногам было ужасно жарко и, опустив взгляд, она с ужасом обнаружила, что все еще не сняла зимние сапоги, и теперь ступни отчаянно ломило.

– Я уснула? – глупо улыбаясь, спросила Ольга у мужа. – Неужели я проспала весь день?

– Так точно. – Алексей присел на колени и осторожно снял обувь с распухших ног жены. – Неужели ты так замерзла?

Ольгина душа радостно затрепетала – Алексей был такой мягкий и внимательный. И слава богу, что она не сделала ничего дурного.

– Я так тебя люблю, – прошептала она, нежно целуя мужа.

В эту ночь они были вместе, и Ольга была на седьмом небе от счастья. Она абсолютно уверилась в том, что все плохое теперь осталось позади, и даже не попыталась понять, почему так резко изменился Алексей.

Зачем? Когда всем хорошо?

Ольга уснула на груди у мужа, мечтая о том, как заберет в эти выходные Пашку домой и уговорит Алексея оставить с ними сына навсегда.

Олег заехал за Иркой в половине восьмого, когда все ее вещи были уже собраны, и она беспокойно металась по квартире.

Звонок в дверь застал ее на подоконнике в кухне, с которого она высматривала серебристую иномарку.

Тютнева метнулась в коридор, еще раз бегло взглянув на себя в большое зеркало в прихожей, алая кружевная кофточка в оборках и пронзительно-желтые брюки-клеш чертовски ее молодили, и, гордо подняв голову, она открыла дверь.

В нос Олегу ударила чудовищная вонь, наполнявшая квартиру: запах плесени и пыли, грязных ведер и давно не вынесенного мусора в сочетании с Иркиными дешевыми духами смешался в чудовищный коктейль.

Он невольно попятился, и тут появилась сама хозяйка этого гостеприимного дома – сухая желтая кожа лица, сморщенная от невероятной худобы, была щедро покрыта толстым слоем пудры и румян, а безобразная кофточка с глубоким декольте безбожно оголяла сморщенную отвислую грудь.

Олег закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. «Не знаю, сколько я смогу выдержать эту кошмарную женщину», – подумал он и, приветливо улыбнувшись, поцеловал Ирку в щеку.

– Здравствуй, моя хорошая! Ты уже собралась?

– Привет, Котик! – Тютнева жеманно пошаркала костлявой ножкой. – Я давно готова.

– Не сомневаюсь, – буркнул Олег и, делая над собой усилие, вошел в коридор. – Ну и где твои чемоданы?

– Вот. – Ирка отодвинулась и выставила на обозрение две огромные тряпичные сумки, набитые до предела. – Это не все. – Тютнева глупо хихикнула. – Остальное в комнате.

Олег мысленно перекрестился и с опаской заглянул в приоткрытую дверь – груда разноцветных пакетов, наполненных всякой мелочью, была разбросана по всей комнате и напоминала горстку конфетти на балу у великана.

– Почему в пакетах? – Он был абсолютно сбит с толку. – Как мы все это унесем в машину?

– Ну, не знаю. – Ирка заметно заволновалась. – А что же делать?

– Оставить хотя бы половину тряпья здесь, – устало предложил Олег. Максимально мобилизуясь, он понял, что все самое интересное у него еще впереди.

– Нет! – Тютнева выскочила на середину комнаты и порывисто схватила ярко-синий пакет, из которого торчала крышка от тефалевской сковородки. – Это все очень нужные вещи! Ты пойми, я не могу их здесь оставить! А вдруг их кто-нибудь украдет?

Олег быстро отвернулся, чтобы скрыть ярость, которая его охватила при виде этой тупой сучки. Как бы он хотел сейчас придушить ее своими руками, но этого пока делать было нельзя.

Он собрал всю свою волю в кулак и попытался улыбнуться – улыбка вышла измученной и жалкой.

– Хорошо, любимая, как скажешь!

Тютнева радостно завопила и повисла у него на шее.

– У нас есть десять минут? – тяжело дыша, поинтересовалась она, залезая рукой в брюки Олега. – Или хотя бы пять?

Мужчина вздрогнул и сбросил ее с себя.

– Прости, любимая, но мы страшно торопимся!

Ирка разочарованно вздохнула:

– Ну, нет так нет!

Когда через час они наконец перенесли все разбросанные по квартире вещи в машину и она стала похожа на муравьиную кучу, Олег поклялся, что придушит Тютневу своими руками, как только это будет возможно. И ни минуты на раздумья.

Он с силой надавил на педаль газа, и машина рванула с места. Великолепный серебристый автомобиль уносил в новую жизнь пожилого мужчину в сером твидовом пальто и молодящуюся дамочку в ярко-синей грязной дубленке.

– Черт бы побрал эти лестничные клетки, – выругалась Соня, спотыкаясь на каждой ступеньке.

По идее, ночью в подъезде должен гореть свет, но сегодня кем-то была выкручена лампочка на первом этаже, и Соня все-таки сломала тонкий каблук.

– Пропади оно все пропадом! Как мне все здесь надоело!

Она открыла сумочку и попыталась нащупать ключи. В руку ей попалась конфета, потом блокнот, затем сотовый и, наконец, косметичка.

Окончательно разнервничавшись, Соня присела на корточки и вытряхнула все содержимое сумочки на колени. Ключи с громким звоном упали на пол и, похоже, покатились по ступенькам вниз.

– Вот только этого мне и не хватало, – ухмыльнулась Соня, осторожно опускаясь на карачки.

Она попыталась нащупать рукой ключи, но вместо них наткнулась на окурок и пустой коробок из-под спичек.

– Нет, так дело не пойдет.

Соня решительно выпрямилась и брезгливо обтерла руку о шубку.

– Придется-таки будить Дениса. – Она взяла в руки сотовый и сначала посмотрела на время: 01.06 высветилось на дисплее.

– Да… Поздновато я сегодня. – Соня засомневалась, она еще никогда не приходила домой так поздно, но после утренней ссоры ей захотелось проучить мужа. Пускай побеспокоится, порыщет по больницам, так ему и надо.

Соня включила сотовый, который был предусмотрительно отключен, и набрала номер мобильного телефона Дениса.

Длинные гудки тянулись неожиданно долго, и она, ожидавшая, что муж мгновенно схватит сотовый, немного забеспокоилась.

– Да? – Из трубки доносилась громкая музыка.

– Денис? – Соня совершенно растерялась. – Открой мне дверь, я потеряла ключи, а на площадке нет света.

– Я не дома.

– Как?

– А зачем я тебе нужен? – Музыка сменилась визгливым женским смехом, который ударил по самому сердцу Сони. – Ты же у нас вся в прошлом.

– Ты что, совсем обнаглел? Что ты несешь?

– Пока! Буду нужен – звони!

Короткие гудки ударяли по голове, словно молот по наковальне. Соня отдернула от телефона руку, и тот упал под ноги. Она, конечно, совершенно не ожидала такого поворота событий.

Медленно спускаясь, она вышла из подъезда и снова села в еще не остывшую машину.

– Ну и что я должна теперь делать?

Соня положила голову на руль и заплакала. Выход был только один – если ей дорог этот брак и она по-настоящему любит Дениса, а так оно и есть, значит, ей надо отказаться от фирмы Кирилла и тем самым предать его память.

Соня включила печку и закуталась в шубку – ночью мороз усилился, и теперь ее здорово знобило.

«Неужели Денис мне изменил?»

Жизнь снова превратилась в ночной кошмар, и Соня только удрученно покачала головой – похоже, во всех своих бедах виновата она сама.

Она открыла глаза и сначала испугалась – все вокруг было белым, и Соня затравленно огляделась по сторонам.

От неудобной позы сна ужасно ломило шею, и она громко застонала.

– Да где я?

Печка давно заглохла, и теперь в машине стоял лютый холод.

Соня мгновенно покрылась «гусиной кожей». Похоже, что ночью выпал снег, и теперь автомобиль засыпало по самую крышу. А заодно и ее вместе с ним. Она из последних сил рванула дверь и еле-еле вылезла во двор на негнущихся ногах. Пришлось попрыгать несколько минут вокруг машины на одной ножке – вторая с отломанным каблуком ни на что не годилась, чтобы размять затекшие конечности и хоть немного согреться. Соня наконец остановилась и, пытаясь восстановить дыхание, медленно поковыляла к подъезду.

Стояло раннее утро и только-только начало светать. Голова раскалывалась, и Соня справедливо предположила, что заболевает. Она моментально вспомнила, что подобное с ней уже было, когда ее бросил Герасимов, и только поежилась. Тогда события разворачивались с ужасающей скоростью – сначала на нее начал охоту какой-то нанятый наркоман, и она слонялась по городу, не зная, где остановиться, потом…

Соня одернула себя и попыталась успокоиться.

– Теперь так не будет. Я замужем, и меня есть кому защитить.

Решение дилеммы пришло неожиданно легко.

– Ну ее, эту фирму, к чертовой матери.

Соня нагнулась и подняла со ступеньки ключи.

Когда она вошла в комнату, то озноб, колотивший ее все это время, только усилился.

– Все-таки я заболела. – Соня отчаянно махнула рукой, и тут у нее перед глазами поплыла комната.

– Любимая! – Денис подбежал к ней очень вовремя. – Господи! Да что с тобой? Ты вся горишь.

Он подхватил ее на руки и буквально пожирал глазами.

– Что ты с собой сделала?

– Успокойся! – Соня сглотнула подступившие к горлу слезы. – Я всю ночь провела в машине и, наверное, простудилась.

– Дурочка! Ну какая ты дурочка!

Денис бережно уложил жену на диван и начал осторожно раздевать. Он целовал ее пылающее лицо, тихо шепча.

– Все будет хорошо! Сейчас я вызову врача! Ты только не волнуйся!

– А я и не волнуюсь. – Глаза слезились, и Соня наконец их закрыла. – Когда ты со мной, я ничего не боюсь.

Денис ее молча переодел в теплую пижаму и принес чашку с горячим молоком.

– Пей!

– Денис?

– Да.

– Я решила. – Соня на мгновение запнулась. – Я ухожу с работы. С этой фирмой все кончено. Только мне надо дождаться одну девочку, она из нашего города. Я хочу ей помочь. Пусть она работает в фирме главным бухгалтером.

– Сколько?

– Неделю. И я поставлю в этой истории точку.

– Спасибо, любимая. – Денис был искренне рад. – А я предлагаю тебе место руководителя в другой фирме.

– В какой?

– У меня.

– Ты организовал фирму? – поразилась Соня. – Первый раз слышу. Почему ты молчал?

– Я не молчал. Просто ты меня не спрашивала. Все потом, девочка моя. А сейчас спи.

И Соня послушно закрыла глаза. На душе у нее было непривычно спокойно, словно она наконец избавилась от непосильного груза, который тащила на себе долгие годы.

Кирилл открыл глаза и мучительно застонал – очередной кошмарный сон, казалось, вымотал из него всю душу. Он поднялся на ватные ноги и нащупал рукой пачку сигарет. Неуклюже достал одну и нервно закурил.

– Черт! Придется ей позвонить! – Кирилл подошел к окну и прижался лбом – ледяное стекло моментально нагрелось от его разгоряченного лица. – Эх! Сонька! Сонька!

Выходить из подполья сейчас было совершенно невозможно, но и оставлять все как есть – тоже. Наталья Владимировна, прекраснейший специалист и давняя любовница, держала его в курсе всех дел на фирме, пока не случилась эта ужасная трагедия. Смерть Натальи лишила Кирилла не только единственного друга, но и возможности контролировать каждый шаг Соньки и ее мужа.

При мысли о Денисе Кирилла передернуло.

«Какие бабы все-таки шлюхи!»

Он сплюнул на пол и глубоко затянулся сигаретным дымом.

Все шло просто замечательно, и Кирилл уже собирался воскреснуть из мертвых, когда месяц назад неожиданно убили Наталью. Кирилл заметался в панике – значит, все это время его фирму прощупывали, но почему тогда Наташа молчала? Неужели она с ними заодно? Тогда кто ее убил? И почему?

Вопросы сыпались на него как из рога изобилия, а он все не мог найти ответы.

Когда год назад при загадочных обстоятельствах погиб Игорь, Кирилл провел небольшое самостоятельное расследование, результаты которого повергли его в шок. Оказалось, что его младший братик по уши увяз в криминале, да еще и принимал непосредственное участие в бесчеловечном опыте над больными людьми с использованием новейшей технологии. Что само за себя говорило об очень серьезных связях Игоря.

Тогда же Кирилл узнал и о клинике в Египте. Но одно дело пережить предательство родного брата, а другое – отвечать за его долги.

Выяснив, что непосредственно перед смертью Игорь встречался с одним из своих компаньонов, который был страшно на него обозлен, Кирилл начал копать в этом направлении и просто ужаснулся, когда прояснились еще кое-какие подробности. Теперь уже окончательно поняв, что его в покое не оставят, Кирилл принял неожиданное решение – временно уйти от дел и понаблюдать за всем со стороны.

Дело оставалось за малым – найти надежного и по возможности глупого человека, к которому перейдет его фирма. Преемник должен быть хорошо знаком Кириллу, чтобы не возникло в ходе работы непредвиденных ситуаций. К тому же он послужит и «подсадной уткой», которая со временем может стать и «жертвенным гусем». Иначе говоря, нового руководителя могут убрать как старые «друзья» Игоря, так и сам Кирилл в случае необходимости.

Пораскинув мозгами, Кирилл пришел к выводу, что лучшей кандидатуры, чем бывшая жена, ему не найти. Соня была глупа, не амбициозна и не любила деньги – значит, воровство тоже исключалось. Теперь оставалось только ее уговорить пойти на эту авантюру. Но Сонька все еще оставалась провинциальной дурой, которая, начитавшись женских романов, верит в любовь до гроба и все такое прочее. Она могла его и не простить, а так рисковать было нельзя.

Поэтому Кирилл пишет завещание и со спокойной душой «умирает» во второй раз. Тем более все вокруг знали, что он лечился от какой-то загадочной болезни на берегу Красного моря. Значит, не вылечился и помер. Все натурально.

Завещание Соня получила уже, естественно, после его «похорон». Вот тогда несколько дней подряд Кирилл не мог найти себе места – неожиданно он узнает, что Соня снова вышла замуж, а значит, может отказаться от наследства. Но все же он правильно рассчитал – победила жадность и глупость, – Сонька прибыла в Москву в сопровождении своего юного Дениса. Похоже, ей даже не пришло в голову задуматься над такой неожиданной щедростью бывшего мужа. Наверное, она считала, что он любил ее до конца жизни.

Кирилл ухмыльнулся и закурил снова.

«И что мне делать теперь?» – в сотый раз спрашивал он сам себя.

Единственная ниточка, связывающая его с фирмой, была разорвана, и как наладить новую, он не знал. Оставалось только связаться с Сонькой напрямую и, чем-нибудь припугнув ее, заставить работать на себя.

«Но чего она боится?» – размышлял Кирилл, разглядывая потолок.

Идея, неожиданно пришедшая в голову, привела его в полный восторг.

Он резко вскочил с дивана и начал собираться.

«Все гениальное просто!» Кирилл уже накинул дубленку на плечи, когда у него что-то шевельнулось в сердце: «Все-таки я ее любил когда-то!»

Но он тут же отмахнулся – на войне все средства хороши – и выскочил за дверь.

Ольга возвращалась от матери ранним воскресным утром одна, она так и не решилась взять в этот раз Пашу домой. Пускай пройдет еще немного времени, ей очень не хотелось сердить мужа снова. Алексей в последнее время стал такой нервный – и неудивительно, ведь он так много работает.

На свою электричку она опоздала, слишком долго прощалась со спящим ребенком, и теперь ожидала прибытия попутного скорого поезда.

В принципе, ей было совершенно все равно, на чем добираться до Москвы.

Когда состав, оглушительно скрежеща, наконец притормозил, Ольга вскарабкалась в первый попавшийся вагон, который остановился прямо около нее.

– До Москвы подбросите? – спросила она у хмурой заспанной проводницы.

– Двести рублей, – не глядя на нее, бросила девушка.

– Хорошо. – Ольга прошла внутрь и огляделась по сторонам.

Это был общий вагон, и большинство пассажиров еще спали. Все места были заняты, и она растерялась.

– Идите сюда. Здесь свободно, – тихо прошептала молодая невзрачная женщина, на коленях у которой спала девочка лет трех.

Ольга благодарно улыбнулась и, перешагивая через многочисленные сумки и баулы, стоящие прямо в проходе, протиснулась к молодой женщине.

– Спасибо, – прошептала Ольга. – Спит?

– Еле уснула. – Оксана тяжело вздохнула. – Здесь такая духота.

– Меня зовут Ольга.

– Оксана.

Ольга приветливо мотнула головой и устроилась на полке напротив. Молодая женщина закрыла глаза и, кажется, задремала, а Ольга исподтишка ее разглядывала. Серые застиранные джинсы, бесформенное черное пальто, стоптанные сапоги, усталое лицо с огромными синими кругами под глазами. Скорее, даже изможденное лицо. Спящая девочка была удивительно похожа на мать, с той только разницей, что она еще юная и свежая. Во всем внешнем облике этой жалкой парочки сквозила нищета и безысходность.

Ольга зябко повела плечами. «Какое счастье, что у меня все хорошо», – неожиданно подумала она, испытывая жгучую жалость к несчастному ребенку. Ну, что хорошего ждет эту девочку? И кстати, где ее отец?

Ольга перевела взгляд на безымянный палец правой руки женщины и, не увидев на нем кольца, только грустно вздохнула – все понятно. Или он их уже бросил, или его вообще никогда не было.

Женщина неожиданно открыла глаза, и Ольга, не успев отвести пристальный взгляд, сконфуженно улыбнулась.

– Что, плохо смотримся? – еле слышно поинтересовалась Оксана.

– Да нет! Что вы. – Ольга готова была провалиться сквозь землю от смущения. – Девочка на вас сильно похожа, – стараясь замять неловкую ситуацию, быстро добавила она.

– А ее отец так не считает. – Оксана грустно улыбнулась. – Он считает Ксюшу довольно симпатичной, в отличие от меня.

Ольга промолчала, не зная, как отреагировать на это замечание. В вагоне постепенно начали просыпаться пассажиры, и девочка беспокойно заворочалась во сне. С верхней полки неожиданно свесились длинные ноги в дырявых носках, едва не задев Ольгу по лицу.

Она резко отклонилась в сторону и недоуменно подняла глаза на спустившегося вниз грузного мужчину.

– Что, девки? Как жись? – радостно заорал мужчина, обдавая всех нестерпимым запахом перегара. – Чего, большеглазая, молчишь? – обратился он к Ольге.

– Не орите. – Оксана беспокойно склонилась над Ксюшей. – Ребенка разбудите!

– Ну надо же! – возмутился мужчина. – Таким нежным надо ездить в купе.

Он резко развернулся и полез что-то доставать со своей полки.

Ксюша, конечно, проснулась и открыла сонные глазки.

Внезапно вагон дернулся, и мужчина, отчаянно матерясь, выронил из непослушных рук огромную открытую бутыль с мутной жидкостью, которая вылилась прямо на лицо лежащему ребенку.

– Мама! Глаза! – истошно завопила Ксюша, вскакивая на ноги. – Глаза!!!

Оксана метнулась к орущему ребенку, затем зачем-то полезла в сумку и наконец схватила дочь за руки.

– Что? Что?

– Глаза!!! Жжет!

Ольга молча отстранила растерявшуюся мать и подошла к неподвижно застывшему мужику.

– Что в бутылке было?

– Самогон.

– Пошел вон. – Ольга подбежала к Ксюше и, не говоря ни слова, схватила ее за руку. – Пошли со мной, быстро!

Они добежали до туалета, и Ольга, растолкав длинную очередь, затолкала плачущую девочку в тесную комнатку.

– Сейчас мы будем промывать глазки! Ты только не бойся, я врач! Все будет хорошо! – попробовала она успокоить ребенка.

– Немедленно идите к проводнице и спросите, что у них есть в аптечке от глазных ожогов, – распорядилась Ольга, обращаясь к наконец взявшей себя в руки, Оксане.

Мать затравленно кивнула и тут же скрылась.

– У них ничего нет, – в отчаянии сообщила Оксана через пару минут, заглянув в туалет вместе с перепуганной проводницей.

– Значит, жмите стоп-кран и немедленно вызывайте «Скорую помощь», – приказала Ольга.

Проводница моментально скрылась в своем купе.

Оксана подхватила на руки перепуганного до смерти ребенка и побежала к выходу из вагона.

– Возьмите синюю сумку, – попросила она Ольгу.

Ольга кинулась к их местам, схватила свои вещи и старую линялую сумку и бросилась вслед за Оксаной. На пути у нее возник виновник всего этого кошмара, беззаботно куривший прямо в вагоне.

– Ублюдок! – Ольга наотмашь врезала по испитой физиономии. – Перепишите все его данные, – бросила она проводнице, кивая на грузного мужика. – Я подам на него в суд.

Проводница испуганно кивнула, а мужчина, проявляя чудеса ловкости, мгновенно испарился.

Когда поезд наконец притормозил около какого-то переезда, рядом с путями уже стояла машина «Скорой помощи».

– Я с вами, – крикнула Ольга, выпрыгивая из вагона следом за Оксаной.

Они быстро погрузились в машину, и молоденькая врач взяла из рук матери плачущую Ксюшу.

– Куда вы их повезете? – обратилась Ольга к шоферу.

– В Васильевку. – Парень резко тронулся с места. – Это ближе всего, у нас неплохая больница.

– Да знаю я, – отмахнулась Ольга, – у меня там мать работает педиатром, поэтому вези сразу к ней. Пятый дом по Ломоносовской улице.

– Ирина Васильевна? – удивилась молодая докторша, продолжая внимательно осматривать девочку. – Вы ее дочь?

Ольга молча пожала плечами.

– Что с глазками? – наконец подала голос перепуганная Оксана.

– По-моему, ничего страшного, – успокоила ее девушка. – Небольшой ожог роговицы. Все пройдет.

Машина через полчаса притормозила около большого, уютного дома, выкрашенного в нежно-зеленый цвет.

– Приехали. – Шофер обернулся и пристально посмотрел на Ольгу: – Так вы мать Пашки?

– Так точно. – Ольга первая выпрыгнула из машины и побежала в дом. – Мама! Скорее! К тебе больную девочку привезли!

Когда через два часа все необходимое уже было сделано и Ксюша наконец задремала, предварительно выпив чаю с мятой, Ирина Васильевна принесла Оксане стакан с настойкой валерианы.

– На выпей, тебя все еще колотит.

Оксана послушно пригубила и повернулась к сидевшей на диване Ольге.

– Не знаю, как вас и благодарить!

– Глупости! – отмахнулась та. – Давай перейдем на «ты». Тебе сколько лет?

– Двадцать шесть.

– А маме тридцать один год, – вставил свое слово крутившийся рядом Пашка, – значит, она тебя старше!

– Точно. – Ольга погладила по голове сына: – Ты не кричи, Ксюша спит.

Паша послушно умолк и залез к матери на колени. Как ни была расстроена Оксана, от нее не ускользнуло то, что ребенок сильно скучает по матери, да и сама Ольга, похоже, не по своей воле держит сына здесь.

«У каждого свои заморочки!» – вздохнула Оксана.

– У тебя есть где жить в Москве? – неожиданно спросила Ольга, окидывая ее тяжелым взглядом.

– Нет.

– Так куда же ты ребенка потащила?

– Мне некому ее оставить. – Оксана начала быстро оправдываться. – А в Москву меня пригласили на работу, я думала, что сниму там квартиру.

– Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

– Нет.

– Можете пока у меня пожить, – предложила Ирина Васильевна. – Я много не возьму, а до столицы всего три часа на электричке. Я могу и с Ксюшей посидеть, когда надо.

Оксана неожиданно громко всхлипнула.

– Спасибо вам за все. – Слезы уже ручьем бежали по ее лицу. – Спасибо.

– Да не за что. – Ольга бережно сняла с колен сына и поднялась. – Мы ведь не звери! Ну, мне пора! Итак, только к вечеру доберусь до дома!

Пашка испуганно замер, а потом, шумно всхлипывая, убежал из комнаты.

Оксана неловко потупила глаза, ей было жутко неудобно, что она стала невольной свидетельницей каких-то сугубо личных семейных дел.

– Ну, ничего, ничего, – успокаивая то ли себя, то ли Ольгу, пробормотала Ирина Васильевна. – Он скоро отойдет! Собирайся, дочка!

Ольга подошла к Оксане и протянула ей руку.

– Ну, счастливо! Через неделю свидимся, даст бог! Первая электричка на Москву в четыре сорок пять, завтра на ней и езжай! Пока, мама! – Ольга чмокнула мать в щеку и слишком быстро выбежала из комнаты.

Ирина Васильевна подошла к окну и помахала дочери рукой.

Когда пятнистая шубка Ольги скрылась из виду, женщина тяжело отошла от окна и опустилась на табурет.

– Ненавижу этого негодяя! Совсем Пашку затюкал!

Оксана удивленно подняла на нее глаза, и Ирина Васильевна, радостная от того, что теперь есть с кем разделить свою боль и выплеснуть все так давно копившееся в душе, запричитала:

– Да Ольгин муж, ирод! Сын ему родной, видите ли, мешает! Дочка у меня тихоня. С детства со своим Алексеем знакома, никто, говорит, мне, мама, кроме него, не нужен! А как же сын-то? Это разве можно так? При живых родителях у бабки растет?

Женщина покачала головой и всплеснула руками.

– Ты плачешь-то чего? Оксана?

– Устала я, Ирина Васильевна! Жутко устала! Нет у нас с Ксюшей никого. Отец ее ушел к молоденькой, а мать моя совсем свихнулась на почве мужиков. На работу устроиться не могу, и как дальше жить, не знаю.

Оксана, вытирая рукавом слезы, принялась рассказывать практически незнакомому человеку всю свою жизнь.

Уже давно стемнело, а две женщины продолжали делиться друг с другом своими бедами.

Пашка неслышно вошел в комнату и лег на диванчик. Он с интересом слушал, как баба Ира рассказывает незнакомой тете про папу и про маму, и про него. Он много не понял, но запомнил только одно – почему-то он, Пашка, совершенно не нужен отцу.

«Значит, и ты нам не нужен», – с горечью подумал мальчик.

– Баба!

– Ой! – Ирина Васильевна подпрыгнула на месте. – Ты здесь давно сидишь? Что слушал?

– Баба! – Пашка подошел к ней поближе. – А маме я нужен?

– Что ты, деточка! – Женщина прижала к себе ребенка. – Она тебя очень любит!

– Тогда почему меня с собой не берет?

Напряженную тишину, повисшую после вопроса Паши, разрушил тихий голосок Ксюши:

– Не может, наверное! Мама всегда любит своего ребенка! Правда, мама?

Ксюша стояла в дверях комнаты и щурила припухшие глазки.

– Я проснулась, слышу, вы все здесь!

Оксана подошла к дочери и нежно ее обняла.

– Правда, солнышко! Мама всегда любит свое дитя!

«Господи, как она заблуждается!» – подумала она, вспомнив собственную мать.

– Ты, Паша, даже не сомневайся!

Соня проснулась от резкого телефонного звонка и еле разлепила глаза.

– Денис!

В комнате никого не было, и Соня сунула тяжелую голову под подушку. Трель не прекращалась, кто-то настойчиво набирал их домашний номер телефона.

– Денис!

Соня поднялась на ноги и медленно побрела на кухню, голова раскалывалась.

– Алло! – Она одной рукой прижала телефон к уху, а другой взяла лежащую на столе записку.

«Солнышко! Я ушел за лекарствами и фруктами. Врач будет около трех. Я скоро. Люблю. Денис».

Соня машинально подняла глаза на висевшие на стене «ходики» – полтретьего. В трубке что-то настойчиво повторял писклявый женский голос.

– Алло? Вы поняли?

– Что? – Соня наконец проснулась окончательно. – С кем я разговариваю?

– Я Нина, племянница Натальи Владимировны. Она вам оставила какое-то письмо. Я сейчас только что от нотариуса. Приезжайте немедленно.

– Какая Нина? – Соня совершенно растерялась. – Что за письмо? Объясните наконец по-человечески!

– Господи! – Девушка запищала так пронзительно, что у Сони заложило ухо. – Письмо для вас!!! У нотариуса! Не знаю я, о чем оно! Приезжайте!

– Куда? – спросила Соня только для того, чтобы остановить весь этот словесный поток.

– Записывайте адрес, – обрадовалась Нина.

Соня положила трубку на рычаг и поплелась обратно в спальню.

«Никуда я сегодня не поеду, – подумала она, ложась в постель и закрывая глаза, – я хочу спать».

В прихожей хлопнула дверь, и через пару минут в комнату вошел румяный с мороза Денис.

– Проснулась?

– Разбудили. – Соня недовольно повернулась на бок. – Вон адрес на столе.

– Чей? – Муж подошел к постели. – Возьми апельсинчик.

Рыжий комок полетел в руки Сони.

– Мне от Натальи Владимировны позвонили. Письмо она мне какое-то оставила. Надо срочно за ним ехать.

– Ну так давай я и съезжу, – предложил Денис. – А ты пока подожди врача.

– Тебе, наверное, не дадут, – неуверенно протянула Соня. – Там лично для меня.

– Ну, тогда я договорюсь на другой день. Ты ведь сегодня все равно не в состоянии ехать.

– Хорошо. – Соня снова закрыла глаза. – Я так хочу спать.

Денис чмокнул Соню в макушку и, схватив клочок газеты, на котором был записан адрес, выбежал из квартиры.

Он, перепрыгивая через две ступеньки, спустился вниз и подбежал к своей машине. Через секунду серая «Хонда» скрылась из виду.

Кирилл вылез из своего автомобиля, припаркованного в нескольких метрах от подъезда, где жила Соня, и удовлетворенно потер руки.

«Этот сосунок уехал, значит, Сонька дома одна. Как раз то, что мне и нужно».

Он взял с переднего сиденья тяжелый пакет и захлопнул дверцу.

Когда сегодня утром Кирилл позвонил ей на работу и секретарша ему сообщила, что Софья Евгеньевна заболела и лежит дома, он тотчас принялся за осуществление своего плана.

Как выманить из дома Дениса, Кирилл придумал быстро. Он попросил первую встречную девушку позвонить Соньке и наплести эту чушь про письмо и нотариуса. Затем девица за бутылку коньяка продиктовала несуществующий адрес в другом районе Москвы, и дело сделано. Ясное дело, что сама Сонька сегодня не поедет, а значит, разыскивать мифическую нотариальную контору отправится ее муж. Часа на три-четыре, не меньше.

Кирилл поднялся на нужный этаж и решительно позвонил в дверь. Еще раз, затем еще. Наконец в коридоре послышались тихие шаги.

– Кто? – Сонька говорила в нос.

– Врач, – догадался Кирилл.

Она распахнула дверь и уставилась на него непонимающим взглядом. По мере того как Соня его узнавала, ее лицо бледнело все больше. И без того огромные глаза, казалось, вылезут из орбит.

Соня пошатнулась и, схватившись рукой за горло, попыталась что-то сказать, но из ее рта вылетали только несвязные обрывки.

Наконец она выдохнула.

– Кирилл? – и повалилась на пол.

Кирилл подхватил Соньку под мышки и затащил в комнату. Затем он вернулся в коридор и захлопнул входную дверь.

Денис плохо соображая, что делает, вырулил на встречную полосу и под оглушительный рев клаксонов развернулся на сто восемьдесят градусов. Тормоза угрожающе заскрипели на обледенелой дороге, и он, отчаянно пытаясь справиться с управлением, съехал на обочину. Автомобиль сделал еще пару кругов вокруг своей оси и наконец уперся «мордой» в придорожный сугроб.

Денис выключил мотор и вывалился из салона. Свитер и даже дубленка были насквозь пропитаны холодным потом. Дрожащими руками он вытащил из кармана сотовый и со второго раза набрал нужный номер.

– Ты? У меня, точнее у нас, проблемы. Да. Серьезные. Наталья успела оставить какое-то письмо Соне. Не знаю. Мне не удалось до него добраться. Да. Соне продиктовали несуществующий адрес. Где?

Денис огляделся вокруг и с раздражением добавил:

– Где-то в районе новостроек. На шоссе. Нет, да нет же! Я увяз в сугробе. Не знаю. Попробую сам. Хорошо. Жду.

Он машинально отряхнул липкий снег с брюк и снова залез в машину – на улице было довольно морозно, несмотря на яркое солнце. Денис даже не попытался вылезти из сугроба самостоятельно, и так было ясно, что без помощи ему не справиться. Но это обстоятельство волновало его меньше всего в данный момент.

Через четверть часа вдалеке показался огромный черный джип, который стремительно приближался к Денису. Он предусмотрительно вылез из «Хонды» и помахал ему рукой. Высокий широкоплечий мужчина с короткой стрижкой, тот, которого Соня заметила тогда в «Яре», резко затормозил и вылез из машины. На этот раз он был один, без юной спутницы с обалденными ногами.

– Ну и как тебе это удалось? – пожимая Денису руку, поинтересовался Сергей, разглядывая завязшую в снегу «Хонду». – Ты сугроб не заметил? Или дорогу?

– Не выпендривайся! – Денис был мрачнее тучи. – Наталья что-то разнюхала! Ты представляешь, что будет, если Соня все узнает?

– Конечно. – На этот раз на лице Сергея не было и тени улыбки. – Это будет конец ваших отношений. Точно?

Денис молча кивнул.

– Она решила бросить фирму. Вовремя, потому что, если она, не дай бог, передумает, я уже не смогу ничего для нее сделать!

Сергей залез в сугроб по колено и освободил от снега одно колесо «Хонды».

– Да тут работы на полчаса, – облегченно выдохнул он. – Что ты сказал?

– Ничего! – Денис подошел к нему вплотную. – Когда шеф вернется?

– Все нормально! Не волнуйся. – Сергей поднял мокрое от снега лицо. – Он привезет эту идиотку уже сегодня вечером.

– Никаких проблем с ней не возникло?

– Нет! Но шеф говорит, что она нимфоманка. Представляешь?

– И чем он недоволен? – буркнул Денис.

– Он недоволен ее возрастом и внешним видом. – Сергей рассмеялся от души. – Что было между ними общего? Между твоей женой и Тютневой? Ты же говоришь, что они были близкими подругами?

– Понятия не имею. – Денис пожал плечами. – Я ее никогда не видел.

– Шеф говорит, что лучше бы и не видеть!

Сергей вылез из сугроба и медленно побрел к джипу.

– Помоги! – крикнул он Денису. – Ты знаешь, что нам опять предъявили крупную сумму?

– Когда? – Денис в ярости сплюнул. – Мы же все им проплатили позавчера. Совсем обнаглели, пора с ними завязывать и сваливать отсюда.

– Точно. – Сергей достал из машины стальной трос. – Иди зацепи. Бери свою ненаглядную жену под мышку и делай ноги.

– Попробую, – буркнул Денис, пробираясь к своей машине.

«Только бы она не передумала!»

– В любом случае, – прокричал Сергей, садясь за руль джипа. – Когда вернется шеф, работы останется меньше чем на месяц. А потом всем хана, если не уберемся подальше отсюда.

– Да знаю я, знаю. – Денис залез в «Хонду». – Поехали! – Он махнул рукой в открытое окно, и Сергей завел двигатель.

«Хонда» резко дернулась и легко выскользнула из сугроба.

– Порядок! – прокричал Сергей, глуша мотор.

– Какой уж там, к чертям собачьим, порядок! – выругался Денис, подъезжая к Сергею.

«Только бы Соня не передумала! Это будет конец для нас обоих!»

Ирина Васильевна поставила перед Ксюшей тарелку с дымящейся вареной картошкой.

– Ну, приятного аппетита! – произнесла женщина, усаживаясь напротив Пашки.

– Спасибо! – пробубнил мальчик с набитым ртом.

– Огурчики берите соленые! Ксюша, слышишь? Очень вкусные!

Оксана еще затемно уехала в Москву, и теперь ее дочка явно чувствовала себя не в своей тарелке, она все время молчала и совсем ничего не ела.

– Ксюша, – Пашка оживленно улыбнулся, – спорим, я быстрее, чем ты, все съем?

– Вот еще, – буркнула повеселевшая девочка. – Я быстрее!

Дети наперегонки уплетали вареную картошку, запивая парным молоком, а Ирина Васильевна уныло ковыряла в своей тарелке. С самого утра у нее сердце было не на месте – она не знала, чего и бояться, то ли с Ольгой что приключилось? То ли Паша заболеет? Или эта чужая девочка?

Ксюша словно прочла ее мысли и посмотрела на женщину грустным, недетским взглядом.

– А мама вернется?

Ирина Васильевна мгновенно встрепенулась:

– Конечно, дочка! Она только на работку устроится и приедет за тобой!

– Да не переживай ты. – Пашка уже вылез из-за стола. – Моя мама всегда возвращается. Пойдем лучше на санках кататься.

– Спасибо! – Ксюша поблагодарила Ирину Васильевну и послушно пошла за Пашой. – А где мы будем кататься?

– Во дворе. – Мальчик скрылся в чулане.

– Подождите, я вас одену, – крикнула им вдогонку женщина и принялась быстро убирать со стола.

Ее тарелка так и осталась нетронутой, и Ирина Васильевна подхватила ее левой рукой – в правой она держала горку грязной посуды. Неожиданно верхняя миска покачнулась и поехала вниз, еще мгновение, и она разбилась с громким звоном на мелкие осколки.

– К счастью, – выдохнула Ирина Васильевна, пытаясь подавить нарастающую в душе тревогу. – К счастью.

Ирина Васильевна не особо верила во все эти приметы: кошка дорогу перебежит – быть беде, голубь на окно сядет – к удачному замужеству. Женщина устало улыбнулась – похоже, на ее окошко голубь садился только однажды. Петр Ильич – отец Ольги, был прекрасным, добрым, чутким человеком, который сгорел от инфаркта десять лет тому назад. С тех пор Ирина Васильевна и доживала одна, Ольга-то к тому времени уже училась в Москве, потом вышла замуж за соседского Лешку, который тоже учился в столице, да там они и остались. Вот только внука ей подбросили.

Ирина Васильевна счастливо засветилась – Паша был ее гордостью и опорой. Она любила этого ребенка больше жизни, даже больше Ольги, хотя казалось бы, что больше и некуда.

Женщина подошла к окну и выглянула во двор.

«Сегодня много снега, – отрешенно подумала она, – прямо, как в тот день, когда умер Илюшка».

Ирина Васильевна немного всплакнула и облегченно вздохнула – она поняла, откуда у нее на душе такая изматывающая тяжесть.

Сегодня была годовщина смерти ее первенца – маленького славного мальчика Ильи, который помер тридцать два года назад, а она все еще продолжала его оплакивать.

Ирина Васильевна тяжело вздохнула, да, ее жизнь не особо баловала. Может, хоть на старости лет поживет она как человек?

«Жалко Оксану, – неожиданно подумала женщина, – мается девка одна на белом свете! Да еще и ребенка завела, горемычная. Хорошо, что Оленька моя в жизни устроилась. Теперь и за Пашу нестрашно – и мать у него, и бабка, да и отец – какой-никакой, а есть!»

Ирина Васильевна вытерла рукой повлажневшие глаза и вышла в небольшой уютный коридорчик.

– Эй! Малышня! На улицу пойдем?

Соня невольно поежилась от холода, казалось, что все ее тело покрылось «гусиной кожей».

«Зачем, интересно, Денис так сильно распахнул форточку?» – подумала она и открыла глаза.

Она лежала на разобранной постели совершенно голая прямо поперек стеганого ватного одеяла. Одна нога была неестественно вывернута и заброшена на спинку кресла, стоящего рядом.

Соня удивленно приподнялась на локтях и только сейчас заметила, что она в постели не одна. Кирилл, тоже абсолютно обнаженный, валялся рядом, спокойно, даже чересчур спокойно ее разглядывая.

– Привет!

Соня судорожно дернула на себя одеяло, но не рассчитала движение, и кубарем скатилась на пол.

– Поднимайся. – Кирилл протянул ей руку.

Соня подняла голову, которая оказалась как раз на уровне его паха, и с неожиданной злобой ударила его кулаком в «мужское достоинство».

– А! Сдурела ты, что ли? – заорал Кирилл, сгибаясь в три погибели.

Соня молча вскочила на ноги и, тяжело дыша, уставилась на него.

– Что? Ну что? – Кирилл не мог восстановить дыхание. – Ну, я это, я. Чего ты дергаешься? Я тебя голой не видел, что ли?

– Откуда ты взялся? – наконец с неприкрытой злобой выкрикнула Соня. – Ты, покойник хренов?

Она была просто в бешенстве, Соня проклинала себя последними словами за свою непроходимую тупость и сентиментальность.

«Как я могла опять поверить? Как? Я снова чуть не разрушила свой брак! Из-за чего? Из-за кого? Из-за этого убожества?»

Мысли вихрем проносились в ее разгоряченном мозгу, и она распалялась все больше.

Соня подскочила к трюмо и схватила в руки огромную керамическую вазу.

– Убирайся! – заорала она, замахиваясь на Кирилла. – Пошел вон!

– Не так быстро, сладкая моя. – Он невольно отшатнулся. – У меня есть к тебе дело.

– Зато у меня нет с тобой никаких дел!

– Ты ошибаешься, впрочем, как обычно. – Кирилл осторожно опустился на краешек постели, готовый соскочить с нее в любую минуту. – У нас теперь одно общее дело – наша фирма.

Соня на мгновение замерла, а потом бросила вазу в Кирилла. Керамическая безделушка угодила мужчине в плечо, немного задев его по касательной, и с оглушительным хрустом врезалась в стену напротив.

Кирилл проводил вазу недоуменным взглядом.

– Чем старее ты становишься, тем дурнее! Честное слово!

Соня подскочила к нему и ударила по лицу.

– Пошел вон!!! – завизжала она.

– Не сходи с ума. – Кирилл схватил ее за руки и повалил на постель. – И оденься, в конце концов, а не то я опять возбужусь.

Соня замерла и наконец пришла в себя, она проворно вылезла из-под Кирилла и накинула на себя банный халатик, висевший на двери.

– Так-то лучше. – Мужчина заметно расслабился. – А теперь давай поговорим по-человечески.

– Хорошо. – Соня взяла себя в руки. – Мы поговорим, а затем ты уберешься из этой квартиры и из моей жизни. Навсегда!

– Навсегда не получится, моя дорогая! – Кирилл смотрел на нее тяжелым свинцовым взглядом. – Мы теперь будем работать вместе.

– Я не буду, – спокойно ответила Соня, покрепче завязывая поясок на узел. – Я больше на твою гребаную фирму не пойду. Все! Руководи теперь сам!

– Даже после этого? – Кирилл подошел к Соне и протянул ей бумажный конверт. – Сначала посмотри, а уж потом отказывайся!

У Сони от дурного предчувствия чуть не остановилось сердце, и она осторожно высыпала содержимое конверта на постель. Несколько поляроидных фотографий очень хорошего качества. На каждой их них – Соня и Кирилл, голые, занимающиеся сексом. Причем съемка производилась с такого ракурса, что Соне показалось, будто засняты даже ее внутренние органы.

– Там еще газетка лежит, с датой, обрати внимание, – подсказал Кирилл, присаживаясь рядом и обнимая Соню за плечи. – С сегодняшней датой, а то твой муж подумает, будто фотографии старые.

Соня помертвевшими руками взяла одну фотографию и понесла ее поближе к глазам.

Действительно, на заднем плане, в самом изголовье постели поставлена свежая газета. Дата написана очень мелко, но при желании рассмотреть можно.

– Как тебе это удалось?

– Да все просто. – Кирилл был явно доволен собой. – Пару капель специальной настойки в воду, ты выпила, и порядок. – Он глумливо улыбнулся. – Ну а все остальное сделала природа. Да, фотоаппарат и штатив я принес с собой.

– Что тебе нужно? – спросила Соня глухим голосом.

– Практически ничего. – Кирилл поднялся с постели и подошел к двери. – Ну, мне пора. Будешь передавать мне все, ты поняла – ВСЕ, что творится на фирме. Любые контакты, звонки и прочее.

– Как долго?

– Пока мне будет нужно. – Кирилл остановился в дверях. – А потом уберешься к себе домой. Кстати, фотки можешь оставить себе, у меня еще есть.

– И я должна буду с тобой спать?

Кирилл прислонился к косяку и от души рассмеялся.

– Нет, ну какая ты все-таки дура! Неужели ты думаешь, что мне больше не с кем спать, как только с такой старой курицей вроде тебя?

И не дожидаясь ответа, вышел в коридор.

Когда Соня услышала щелчок захлопнувшейся двери, она без сил повалилась на постель. Все! Теперь жизнь потеряла всякий смысл.

Она поднялась на ноги и нетвердой походкой прошла на кухню. Аптечка с лекарствами была над холодильником, и Соня осторожно приподнялась на цыпочки. Набрав полные карманы снотворного, она пошла в ванную и опустилась на пол.

– Что ты здесь делаешь? – Денис удивленно разглядывал жену, сидящую прямо на холодном кафеле. – Что за лекарства?

Соня сильно вздрогнула и поспешно поднялась.

– Я не могу уснуть, вот и решила выпить снотворное, – неуверенно объяснила она, пятясь в глубь ванной.

Будь Денис в другом расположении духа, он наверняка бы заметил неладное, творившееся с женой. Но не сегодня.

– Ладно. Принимай свое лекарство и ложись, – буркнул он, хватая Соню за рукав. – И сними этот дурацкий халат, пожалуйста.

«Потом, я это сделаю потом, – успокоила себя Соня, – у меня еще есть время».

Оксана добралась до фирмы «Денисов и К°» только в полдень. Она приехала в столицу к восьми утра, но сразу же заблудилась в метро, а потом еще долго плутала по улицам. Наконец, когда на огромной белой табличке, висевшей на углу многоэтажного дома, Оксана прочитала «Дмитрова, 22», то сначала даже не поверила своим глазам. Она уже смирилась с тем, что до конца своей жизни будет искать этот злополучный адрес.

– Простите… – Оксана тихонечко подошла к курившему на крыльце охраннику. – Здесь есть фирма «Денисов и К°»?

Парень бегло оглядел ее с головы до ног и тут же потерял всякий интерес.

– Есть.

– Спасибо, – прошептала Оксана и двинулась к двери.

– Эй! Ты! – Охранник грубо схватил ее за руку. – Куда прешь?

– Так мне в отдел кадров надо, – совершенно растерялась Оксана.

– У них уборщица уже есть. – Парень развязно усмехнулся. – И дворник тоже.

Оксану колотила нервная дрожь, по лбу струился холодный пот, и она из последних сил попыталась сосредоточиться.

– Я не уборщица и не дворник, – начала она звенящим от напряжения голосом. – Меня там ждут. Галина Тимофеевна. Проверьте.

– Ладно. – Охранник не спеша докурил сигарету и вошел внутрь.

Оксану он не пригласил, и она осталась ждать на ступеньках, поминутно подпрыгивая на месте, чтобы согреться.

– Вас ждут. – Парень с вытянувшимся лицом выбежал на улицу. – Второй лифт справа.

Оксана молча вошла в светлый холл и повернула направо.

«Главное, не психуй», – уговаривала она саму себя, пока лифт поднимал ее на седьмой этаж.

В небольшом уютном коридорчике, примыкающем прямо к лифту, стояла невысокая симпатичная женщина в строгом коричневом костюме.

– Вы Оксана? – обратилась она к перепуганной девушке.

– Да. – Оксана с трудом разлепила губы, у нее во рту чудовищно пересохло, и она из последних сил сдерживалась, чтобы не раскашляться.

– Я – Галина Тимофеевна, пойдемте со мной. – Женщина подошла к Оксане и взяла ее под руку.

Оксана с благодарностью взглянула на кадровичку и, стараясь дрожать как можно незаметнее, пошла рядом.

– Понимаете, в чем дело, – по пути объясняла Галина Тимофеевна. – Софья Евгеньевна, наш генеральный директор, к сожалению, сейчас болеет, поэтому принять вас лично не сможет. Но она дала мне указание просмотреть вашу анкету и все данные и, в случае, если вы нам подходите, устроить вас на работу. Естественно, с испытательным сроком. Как вы на это смотрите?

– Положительно, – ответила Оксана и закашлялась.

Она остановилась посреди коридора и согнулась в три погибели – лающий, резкий кашель сотрясал все ее худенькое тельце, а по лицу текли слезы.

– Я сейчас. – Галина Тимофеевна скрылась в ближайшем кабинете и через секунду вынесла изнемогающей Оксане стакан холодной воды. – Лучше?

– Спасибо, – наконец откашлялась девушка. – Простите меня.

Женщина удивленно подняла брови.

– За что, позвольте спросить?

– Ну… – начала Оксана, но Галина Тимофеевна ее перебила:

– Я вижу, вы хорошая добрая девушка. И вот вам мой совет – перестаньте извиняться на каждом шагу – это, во-первых, во-вторых, будьте посмелее, иначе ничего в жизни не добьетесь.

– Я попробую, – согласилась Оксана.

– Прошу. – Женщина пригласила ее в небольшой кабинет, украшенный живыми цветами. – Садитесь.

– Как у вас красиво, – невольно залюбовалась Оксана.

– Люблю цветы, – улыбнулась Галина Тимофеевна, – цветы, детей и животных. Но ближе к делу. Где ваши документы?

Когда через два часа со всеми необходимыми формальностями было покончено, кадровичка, заполняя бесконечные анкеты и формуляры, поинтересовалась у Оксаны, не отрываясь от работы:

– Жить есть где?

– Ну, не совсем.

– Тогда будете жить на квартире фирмы, – пояснила женщина. – Не знаю почему, но Софья Евгеньевна решила вам помочь.

– Спасибо.

– Ну тогда все. – Галина Тимофеевна поднялась из-за стола и протянула Оксане руку. – Добро пожаловать в наш коллектив! Шофер сейчас отвезет вас на квартиру.

Оксана сделала неопределенное движение и опустила глаза.

– Нет, спасибо! Мне еще надо за дочкой съездить.

– Ну, как хотите. – Галина Тимофеевна протянула Оксане плотный конверт. – Здесь аванс, ключи от квартиры и адрес. На все сборы вам даю два дня. В четверг ждем вас на работе к восьми утра. И попрошу не опаздывать.

Алексей с ненавистью наблюдал за голубем, разгуливавшим по карнизу. Птица красиво выгибала сизую грудь и громко ворковала.

– Чего это он разорался посреди зимы? – проворчал Алексей и оторвался от окна.

– Почему разорался? – Настенька умело подкрашивала пухлые губки. – Очень красиво воркует. Ты, Алеша, что-то нервный стал сильно.

– Вот-вот, – подтвердила пожилая бухгалтер «расчетного стола», монотонно стуча по клавиатуре компьютера. – Прямо весь на нервах!

– Да вам показалось! – «Идиотки!» – Последнее слово Алексей произнес про себя.

Сегодня шел последний день, отпущенный ему на выполнение первого задания, а он даже еще не приступал к работе. Тот крутой мужик, которого Алексей сдуру принял за разносчика пиццы, дал ему дискету и велел установить записанную на ней программу в центральный компьютер фирмы. Который, естественно, находился в кабинете у генерального директора. А эта паршивка Сонька изволит, видите ли, болеть. И как теперь туда попасть, минуя многочисленные камеры скрытого наблюдения, не вызвав подозрения службы охраны, Алексей не знал.

«Да пропади оно все пропадом!» – выругался он про себя и спустился в буфет.

Алексей заказал двести граммов коньяка и, жалея себя до слез за невезучесть, залпом осушил стакан. Стало немного легче. Но ненадолго.

– Еще сто граммов, – распорядился он, расстегивая пиджак.

Через полчаса Алексей снял галстук и, заказав еще «грамм пятьдесят», засобирался домой.

Ольга на удивление оказалась дома и, едва заслышав шаги мужа в прихожей, выбежала в коридор.

– Любимый! Я такой классный поворот сюжета придума… – начала она и тут же осеклась. – Ты пьян?

– Отвали, – пробурчал Алексей, проходя в комнату. – Жрать хочу.

– Но что случилось? – Ольга в ужасе разглядывала растрепанного мужа. – Алеша, что?

– Да отвали ты, наконец!!! – взбесился Алексей, и вся злость, бушевавшая в нем последнее время, наконец вырвалась наружу. – Ты! Дура! Идиотка! Фригидная стерва!

Он орал, брызгая слюной и некрасиво размахивая руками. Расстегнутая рубашка оголила толстый дряблый животик, который ритмично подрагивал в такт его прыжкам.

– Всю жизнь мне испортила, тварь такая!!!

Ольга в ужасе отшатнулась и закрыла лицо руками.

– За что?

– Пошла вон! – Алексей наконец проорался, и ему стало легче. – Отвали, я спать хочу.

Так и не сняв брюки и рубашку, прямо в ботинках, еще хранивших на себе серый снег, он повалился на постель и громко захрапел.

Ольга вернулась обратно на кухню и выключила компьютер. Она еще долго сидела в темноте, не зажигая света.

Слез больше не было, пришло отчаяние – Ольга наконец поняла, что, видимо, жила все это время как-то не так, раз ее муж позволяет себе такие дикие выходки. Больше всего ее пугало то, что завтра утром он проснется как ни в чем не бывало, а вот у нее в душе что-то сломалось бесповоротно.

Ольга наконец поднялась на ноги и подошла к замерзшему окну. Сквозь толстую изморозь, покрывшую стекла снаружи, яркими пятнами пробивались окна дома напротив – было только девять вечера, и жизнь повсюду била ключом.

«Неужели все так живут? – в первый раз усомнилась Ольга, пристально вглядываясь в чужие окна. – Нет, не верю! Есть и счастливые семьи».

И Ольга поклялась себе, что ее будущая семья обязательно будет именно такой. Счастливой!

Ирка сделала себе маску из сметаны, которую толстым слоем наложила на сморщенную грудь.

– Ми-илый! – на французский манер прогундосила женщина, эротично выгибая спину. – Ты не мог бы принести мне салфетки?

Олег скрепя сердце поднялся с дивана и, больно ударившись ногой о крышку от тефалевской сковородки, склонился над разбросанными по всей комнате пакетами.

– А где они?

Тютнева, возлежащая в облаке пены, щедро взбитой ею в ванне, визгливо рассмеялась.

– Они в желтеньком пакетике, глупышка!

У Олега заложило уши, но, взяв себя в руки, он спросил по возможности спокойным голосом:

– В каком именно, дорогая? Здесь не меньше пяти желтеньких пакетов!

Послышался звук расплескиваемой воды, и абсолютно голая Ирка в белых островках пены, покрывающих ее костлявое тело, нарисовалась в дверном проеме.

– Вот в этом, мой необузданный мустанг. – Тютнева многозначительно облизнула губы.

Мыльные хлопья с чмокающим звуком падали на белоснежный жутко дорогой ковер и расползались в уродливые кляксы. Сметана на Иркиной груди давно застыла и почему-то напомнила Олегу засохшую сперму. Его затошнило.

Олег в ужасе отшатнулся и снова ударился ногой об злосчастную крышку от сковороды.

– Ира, я тебя умоляю! Прибери наконец свои вещи! Мы уже два дня как приехали – так больше невозможно жить! – простонал он, растирая ушибленную конечность.

– Хорошо, мой котик! – Ирка повернулась к нему спиной и медленно нагнулась к полу, словно пытаясь навести порядок в комнате сию же минуту. – Ну, и как? – Она явно ожидала от Олега решительных действий.

«Больная!» – догадался Олег и осторожно предложил вслух:

– Может быть, ты сначала вымоешься? Вытрешься? Маску с лица снимешь?

– Только вместе с тобой. – Ирка подошла к нему вплотную и забралась на колени. – Пойдем в ванну?

Олег, ощущая сквозь брюки ее мокрую скользкую кожу, невольно вздрогнул.

– А ты одна не могла бы? Я что-то неважно себя чувствую. Наверное, простудился, пока мы домой добирались.

Олег сделал ударение на слове «домой», как бы давая понять, что теперь им уже торопиться некуда, и они еще все успеют. К огромному его удивлению, Тютнева его намек поняла и, счастливо улыбнувшись, отправилась домываться одна.

А мужчина блаженно растянулся на диване и закрыл глаза – теперь он смаковал каждую секунду, проведенную в одиночестве.

«Как я раньше не понимал, какое это счастье жить одному?» – подумал Олег, тревожно прислушиваясь к звукам из ванной.

Ирка вернулась в приподнятом настроении и, естественно, моментально забыв про данное обещание убрать свои вещи, принялась делать педикюр прямо на глазах у изумленного Олега.

– Я пойду в спальню, – простонал он, в отчаянии закатывая глаза. – Что-то у меня голова раскалывается.

– Конечно, мой котик. – Тютнева оторвалась от увлекательного занятия. – Я только подстригу ногти и приду к тебе.

– Не торопись! – в ужасе крикнул Олег. – А то порежешься, – опомнившись, добавил он, уже гораздо спокойнее.

Шатаясь и чувствуя приступ самой настоящей дурноты, он добрел до огромной постели и повалился навзничь. И тут же с громким воем вскочил на ноги – ему показалось, что он угодил в змеиное гнездо – что-то с ужасающим шипением поползло прямо на него.

Олег в панике отпрыгнул на полметра назад и затаил дыхание – прямо посреди нежно-голубого покрывала лежал наполовину выдавленный тюбик с какой-то черной гадостью, которая, тихо шипя, медленно выползала на постель.

– Ира!!! Господи! Что это?

Тютнева появилась в дверном проеме на одной ноге, вторая была согнута в колене, она только что покрыла на ней ногти ярко-зеленым лаком.

– Что, мой котик?

Олег молча кивнул в сторону загадочной массы, теперь уже почти полностью вылезшей из тюбика.

– Ах это! – Ирка громко рассмеялась. – Это глина. Специальная косметическая глина для лица. Я ее сегодня утром накладывала. Ты разве не помнишь? – Она удивленно приподняла тщательно выщипанные бесформенные брови. – Наверное, я забыла ее убрать с постели, а ты что, лег на тюбик?

– А закрыть его ты тоже забыла? – сатанея, прохрипел Олег.

– Наверное, – беззаботно отмахнулась Ирка и скрылась в дверях.

Олег с отчаянием схватил голубое, безнадежно испорченное покрывало и сдернул его с постели. Затем, проклиная тот день, когда он согласился на эту авантюру, мужчина бросился лицом в подушки и затих. Ему хотелось плакать.

Она была совершенно, до неприличия счастлива. Оксана казалась себе молодой, даже юной и безумно богатой – она заходила в попадавшиеся ей по дороге магазины и покупала все, что понравится – огромного рыжего зайца для Ксюши, машинку на батарейках с сиреной для Пашки, теплый пуховый платок для Ирины Васильевны.

Аванса, который ей выдали на новой работе, хватало на все. И даже еще осталась уйма денег.

Оксана счастливо рассмеялась и завернула в «Гастроном». Наконец она смогла позволить себе почти все, не считая каждую копейку.

Накупив всякой всячины, она еле-еле доехала до вокзала и погрузилась в электричку.

В Васильевку Оксана добралась уже поздно вечером и, идя по темным безлюдным улицам, тихонько напевала веселый мотив. Легкий ветерок небрежно бросал ей в лицо пушистые снежинки, которые, кружась, переливались всеми цветами радуги в свете единственного горящего фонаря.

На улице стояла сказочная тишина, и на мгновение девушке показалось, что она очутилась в своем детстве.

Дойдя до уютного нежно-зеленого домика Ирины Васильевны, Оксана невольно замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. Странное дело, всего за одни сутки этот дом ей стал ближе и дороже, чем свой собственный, в родном городе. Да и к Ирине Васильевне Оксана испытывала гораздо больше теплоты, чем к родной матери. Она отчетливо поняла, что отсюда никуда больше не уедет – не нужна ей эта квартира в Москве, завтра же надо будет вернуть ключи. Ведь там Оксана будет опять одна, а здесь ее всегда ждут.

«Летом в Васильевке, наверное, очень красиво. Цветы. Зелень. Сирень. Я так люблю сирень». Девушка счастливо улыбнулась и отворила калитку.

Не успела она еще войти в дом, как на крыльцо высыпали все его обитатели.

– Мама! – радостно завизжала Ксюша, подпрыгивая на месте.

На девочку была накинута старая шаль, и теперь Ирина Васильевна зябко поводила плечами.

– Ну как? Оксана? Ну? – Женщина заметно волновалась.

Дочка подняла страшный галдеж.

Один только Паша молча сбежал с крыльца и взял из рук Оксаны тяжелый пакет.

– Пошли домой, – улыбнулся мальчик. – Мы так тебя ждали.

Чаепитие затянулось далеко за полночь, и Оксана в сотый раз рассказывала домочадцам о новой работе.

– Деньги за проживание я пока не возьму. – Ирина Васильевна вернула протянутую Оксаной купюру. – Вот когда получишь всю зарплату, тогда и отдашь. И не спорь, тебе еще самой одеться надо. Извини, но ходишь ты черт-те в чем.

Ирина Васильевна поднялась из-за стола и подошла к шкафу.

– На, пока Ольгину шубу поноси. Она мне ее купила, а я все равно не ношу. Новая совсем, из каракуля.

Не успела Оксана и рта раскрыть, как на ее плечах оказалась безумно красивая серая шубка.

– Спасибо! У меня никогда ничего подобного не было!

– Не за что! Когда себе купишь, вернешь эту. – Ирина Васильевна начала убирать посуду со стола. – Давай спать, а то ребята уже клюют носом.

Ксюша, совершенно объевшись апельсинами, лежала в обнимку с новым зайцем и сонно щурила глазки. Пашка же, наоборот, бодро доедал третий кусок торта с кремом и спать не собирался совсем. Рядом с ним стояла новая машинка.

Еле-еле успокоив малышей и разведя их по кроватям, Оксана устало опустилась на диван и закрыла глаза.

Этот длинный, чудовищно длинный день, похоже, стал самым счастливым днем в ее жизни. Не считая, конечно, дня рождения Ксюши.

Оксана уже почти спала, когда за стеной осторожно звякнула посуда – Ирина Васильевна заканчивала свои хлопоты на кухне. Девушка спокойно вздохнула и крепко заснула – так хорошо ей уже давно не было.

Проснулась Оксана среди ночи от неимоверной тяжести в груди. Она попыталась сделать глубокий вздох, но не смогла, а только сильно раскашлялась.

Оксана открыла глаза и в первое мгновение не поняла, что происходит. За окном стояла глубокая безлунная ночь и вокруг совершенно ничего не было видно. Густой едкий дым наполнял комнату, не давая вздохнуть, из глаз тут же потекли слезы.

– Господи, Ксюша, – пробормотала Оксана и, давясь кашлем, на ощупь, стала прокрадываться к детской кровати.

Девочка крепко спала, делая судорожные вздохи. Рядом лежал рыжий заяц.

Оксана завернула ребенка в одеяло и схватила на руки. Больше не медля ни секунды, она начала пробираться сквозь густой дым в сторону коридора.

Оксана распахнула дверь и в ужасе отпрянула назад – на нее полз слепящий столб огня, пожирая все на своем пути.

Ксюша проснулась и, давясь горячим воздухом, судорожно закашляла.

– Мама! Мама! – Пашка кричал где-то совсем близко, но Оксана его не видела.

Она захлопнула дверь и побежала назад. Паника чуть было не поглотила ее, но Оксана, сделав глубокий вдох, справилась с ней и бросилась к окну. Чтобы освободить руки, Ксюшу пришлось положить на пол прямо под ноги.

Дрожащими руками Оксана схватила огромный горшок с цветком, украшавший подоконник, и выбила стекло. Свежий воздух окатил ее разгоряченное лицо, и Оксана на мгновение замерла. Ксюша уже не могла больше кашлять, а только громко стонала. Оксана схватила дочь в охапку и вылезла в окно.

Босиком, в одной футболке, она бежала по глубокому снегу, унося своего ребенка как можно дальше от горящего дома.

Прислонив Ксюшу к забору, Оксана в отчаянии заломила руки, но все же оставила дочь одну и повернула назад. Она забралась на подоконник, сильно порезавшись о разбитое стекло, но даже не заметила этого.

В комнате уже было совершенно темно от дыма и страшно жарко.

Оксана невольно попятилась назад, а затем, проклиная себя за трусость, бросилась вперед.

– Паша! Паша! – захлебываясь раскаленным воздухом, кричала Оксана, вслепую продвигаясь по комнате. – Паша!

Неожиданно она обо что-то запнулась и кубарем свалилась на пол – мальчик лежал на животе, вытянув ручки вперед, он уже почти не дышал. До окна ему не хватило пары метров.

Поблагодарив Бога за помощь, Оксана взвалила на себя ребенка и из последних сил поползла к окну. Неожиданно сзади раздался громкий треск, и дверь, объятая пламенем, упала на пол, чуть не задев Оксану. Огонь с устрашающей быстротой перекинулся сначала на диван, который моментально вспыхнул как свечка, а затем пополз по шторам.

Еще мгновение – и выхода не будет. Оксана, сдерживая дыхание, добралась до окна и, сделав последние усилие, вытолкнула мальчика, а затем вывалилась наружу сама.

Пашка упал лицом в снег, и Оксана, осторожно перевернув ребенка, схватила его в охапку.

Как она добралась до забора, где оставила Ксюшу, Оксана уже не помнила. Вокруг суетились какие-то люди, они моментально выхватили из ее рук мальчика и накинули на Оксану одеяло. Она повернулась и в последний миг успела заметить, как из разбитого окна вырывается рокочущее пламя. Оксана судорожно всхлипнула и отключилась.

– Проснись! Проснись! – Денис довольно бесцеремонно тряс Соню за плечо.

Она моментально открыла глаза и быстро вскочила.

– Что? Что?

– Тебя с работы. – Таким недовольным Соня мужа еще не видела. – Похоже, у них опять что-то случилось. Мне кажется, – понизив голос и закрывая ладонью трубку, произнес Денис. – Сейчас самое время сказать, что ты бросаешь эту чертову фирму!

Соня сильно побледнела, но постаралась все же выдавить из себя улыбку.

– Может, я сначала хоть узнаю, в чем дело?

Денис нервно пожал плечами, «мол, делай что хочешь», – и передал жене трубку, но из комнаты не вышел, а, напротив, присел рядом с Соней.

– Алло? Да, спасибо, лучше. Нет. Когда? Чем это может нам повредить? Неужели все так серьезно? Нет. Нет. Ничего не предпринимайте сами. Я сейчас приеду и все решу сама. Высылайте машину. Толя? Хорошо, пусть подождет меня около подъезда. Я только оденусь.

Соня с пылающим лицом совершенно ушла в разговор и даже не заметила, как Денис резко поднялся на ноги и вышел из комнаты.

– Я же сказала. – Она невольно повысила голос. – Сейчас я приеду. Да не паникуйте вы так! Все утрясется.

В прихожей громко хлопнула дверь, и Соня удивленно подняла голову.

– Денис? Кто пришел?

Мертвая тишина в квартире немного насторожила ее, и, положив трубку на рычаг, Соня выбежала в коридор.

– Денис?

Мужа нигде не было, и Соня совершенно растерялась. Она медленно побрела на кухню и тут же заметила на столе смятую страницу, очевидно, впопыхах вырванную из записной книжки.

«Прощай, ты сделала свой выбор».

Соня покачнулась, в глазах у нее потемнело, и она потеряла сознание.

Олег усадил Ирку напротив себя за большой обеденный стол красного дерева. Пора было приступать к внедрению в жизнь первого пункта их безумного плана.

– Дорогая, – Олег интимно понизил голос, – мне бы очень хотелось, чтобы рядом со мной по жизни шла преуспевающая женщина, а не банальная домохозяйка.

– Это как? – Тютнева на мгновение оторвала глаза, а затем снова принялась за свою работу. Она обшивала собачьим мехом свою старую водолазку.

– Ну, вот как сейчас, например. – «Боже, какая тупая», – поразился Олег. – И не надо ничего перешивать. Возьми деньги и сходи в магазин, купи себе все, что считаешь необходимым.

При слове «деньги» обычно тусклые Иркины глазки вспыхнули неоновым огнем, а дослушав предложение Олега до конца, она уже полностью светилась от счастья, нетерпеливо подпрыгивая.

– Когда? Можно прямо сейчас? А сколько дашь? Сколько надо?! Ух ты! Класс! Ну, я тогда побегу? Да?

– Конечно, конечно. Но только у меня к тебе есть небольшая просьба.

– Какая?

– Купи себе вещи для деловой женщины. Хорошо? Строгие дорогие костюмы, блузы и… Ну, я не знаю, что там тебе еще будет нужно.

– Обувь, – подсказала Ирка, крутясь рядом словно ручная обезьянка.

– Точно, обувь. – Олег протянул Тютневой толстенную пачку долларов. – Этого хватит?

На Ирку было жалко смотреть. Сморщенное худенькое личико еще больше вытянулось, окончательно превратившись в иллюстрацию прямой кишки; алчные, бегающие глазки, казалось, вылезут из орбит.

– Это все мне?

– Конечно. А что, думаешь, этого мало? – искренне удивился Олег.

– Да, – моментально нашлась Тютнева. – Я думаю, что этого мало.

«Ну и хватка у нее». Олег сплюнул.

– Ну тогда возьми еще. – Он протянул женщине пару банкнот. – Теперь хватит?

Ирка порывисто выхватила купюры и бросилась к двери.

– Я скоро, – пообещала она, скрываясь из зоны видимости.

Олег еще несколько секунд, пораженный таким стремительным исчезновением «любимой», постоял как вкопанный, а затем достал из кармана сотовый телефон.

– Денис? Это я.

Ольга подняла свинцовые веки и попыталась повернуть голову. Казалось, что ее тело отлито из чугуна, и каждое движение теперь давалось с огромным трудом. Она поднесла руку к глазам и чуть-чуть шевельнула пальцами.

– Вам пока этого делать нельзя. – Молодая медсестра посмотрела на нее без особого участия. – Лежите спокойно.

– А где я? – спросила Ольга и мгновенно все вспомнила.

Непереносимая боль утраты обрушилась на нее и придавила к постели и без того неподвижное тело.

– В больнице. Вы были в коме две недели. – Девушка лениво вздохнула. – Раз вы очнулись, я пойду позову врача.

И поспешно вышла, оставив Ольгу наедине со своей памятью.

Она закрыла лицо руками и окунулась в горькие воспоминания.

Ровно через неделю, как обычно в выходные, Ольга рано утром собралась к матери.

– Ты Пашу увидеть не хочешь? – холодно спросила она мужа, внимательно следящего за розыгрышем телевизионной лотереи.

Алексей отрицательно качнул головой, даже не взглянув на жену.

– Я слишком устал за неделю. У меня очень много работы, я могу отдохнуть?

Ольга пожала плечами и, не прощаясь, вышла в прихожую. В последние дни их и без того непростые отношения осложнились до крайности. И впервые в Ольгином мозгу мелькнуло так пугающее ее раньше слово «развод».

До Васильевки она добралась без происшествий и, бредя по пустынным заснеженным улицам поселка, так ушла в свои мысли, что сначала решила, что заблудилась.

На месте уютного нежно-зеленого домика, обнесенного старым покосившимся забором, простирался грязный пустырь, припорошенный свежим снегом.

Ольга замерла на месте, отчаянно пытаясь понять, где она оказалась и что, в конце концов, здесь происходит.

– Оля?

Марина Тагировна, пожилая неряшливая хозяйка соседнего дома, быстро приближалась к Ольге.

– Где же ты была? – с ходу запричитала она. – Да разве ж так можно? Дите забросила, мать забыла! Адрес свой и то никому не оставила!

Женщина сверкнула на нее колючими глазками.

– Что молчишь-то? Горе у тебя, ох, горе!

Ольга непроизвольно попятилась.

– Что? Что? – И внезапно до нее дошло, что этот выжженный пустырь и есть то место, куда она сегодня ехала.

Оля в ужасе оглянулась назад и уставилась на черную землю.

– Когда?

– Так, считай, уж пять дней прошло. – Марина Тагировна громко всхлипнула. – Если б не девочка, ну та, что у матери твоей жила, так все бы и сгорели. Точно.

– Паша? – Ольга опустилась прямо на снег, ноги ее больше не держали.

– Паша! – осуждающе хмыкнула соседка. – Вспомнила о сыне, надо же. Бедная Ирина. – Марина Тагировна запричитала в голос: – Ничего хорошего в жизни так и не увидела. Да еще и ты ей на старости ребенка подкинула.

Ольга уже совершенно лишилась возможности что-либо соображать, она, словно попугай, повторяла лишь имя сына:

– Паша? Паша? Паша?

– Да жив он. – Соседка прервала свою скорбную тираду. – Говорю же, девчонка его спасла. Его и свою дочку из огня вытащила. А вот Ирину, царство ей небесное, не успела.

Ольга продолжала тупо молчать, переваривая только одно – ее сын жив.

– Девка-то эта Пашку к себе забрала. Адрес ее у меня. Она тебя два дня подождала, а потом детей в охапку и в Москву рванула. Больше, говорит, не могу ждать, на работу выходить надо.

– Когда она уехала? – В голове у Ольги была полная каша.

– Так сразу после похорон Ирины. Вчера, значит. – Соседка присела перед ней на корточки.

– А с мамой что? – наконец сформулировала Ольга вопрос, давно уже крутившийся у нее на языке.

– С чьей? – не поняла Марина Тагировна.

– С моей.

– Так сгорела она. Говорю же, вчера похоронили.

И тут на Ольгу опустилась темнота.

– Ну как ты? – Мужчина в белом халате подошел к Ольгиной постели.

– Что со мной? – Ольга открыла глаза и осторожно смахнула слезы с лица.

– Сейчас почти полный порядок. – Врач бережно поправил сползшее одеяло.

– А было что?

– Инсульт. Да. В таком молодом возрасте.

Ольга попыталась сесть и с удивлением обнаружила, что нижняя половина ее тела не слушается.

– Ноги? – Она удивленно подняла на мужчину глаза.

– Да. – Он тяжело вздохнул. – Тебя частично парализовало. Но это на время. Потом все пройдет.

Чудовищная новость, сказанная с таким спокойствием, просто раздавила Ольгу окончательно, и она без сил повалилась на постель.

– К тебе несколько раз подруга приходила. – Мужчина попытался вспомнить хоть что-нибудь приятное. – Лекарства необходимые принесла, фрукты.

– А муж?

– Ты замужем? – поразился врач и, тут же опомнившись, замолчал. – Нет. Мужчин не было. Соседка Тагировна какая-то приходила вчера. Да. Чуть не забыл. Подруга твоя записку тебе оставила. На, прочти.

Мужчина положил рядом с Ольгой смятый листок бумаги.

– Меня зовут Василий Васильевич. Я твой лечащий врач. Ну, я пойду пока. – И он вышел из палаты.

Ольга лежала неподвижно довольно долго, ждала, пока жуткая головная боль хоть немного утихнет. Затем тяжело повернула голову и взяла записку.

«Оленька! Прихожу к тебе уже третий раз. За Пашу не волнуйся, он вместе с Ксюшей у меня дома. По адресу………… Тел. 414–85-96, позвони сразу же, как сможешь. Паша не знает, что бабушка погибла, он считает, что она в больнице. Сын твой жив-здоров, с ними сидит гувернантка, я ее наняла в агентстве. Я сутками на работе, прости, что не получается чаще тебя навещать. Ирину Васильевну я похоронила по-людски. Держись! Оксана».

Ольга перечитывала записку снова и снова, она никак не могла понять, как такое могло случиться, что Алексей, единственный родной человек, за две недели так ни разу ее и не навестил? Не забрал сына домой? Почему?

Ольга с трудом дотянулась до красной кнопки и вызвала медсестру.

– Что? – недовольно поинтересовалась заглянувшая в палату девушка.

– Телефон принесите, пожалуйста.

Девушка молча кивнула и через пару минут занесла в комнату трубку от радиотелефона.

– Не больше трех минут, – предупредила она и вышла в коридор.

Ольга машинально взглянула на левое запястье, часов, конечно, на ней не было. Тогда она посмотрела в окно – на улице уже было темно.

«Значит, сейчас вечер», – догадалась Оля, набирая свой домашний номер.

– Да. – Алексей почти сразу же взял трубку.

– Алеша? – Едва услышав родной голос, Ольга заплакала. – Алеша?

– Ты? – Муж запнулся. – Очнулась?

– Почему ты не приехал?

– Зачем? Ты же была в коме. И потом у меня безумно много работы, ты же знаешь. Как ты?

– А Пашу почему не забрал?

– Перестань меня пилить, – взвизгнул Алексей. – Ему у твоей знакомой лучше, меня же нет целыми днями. Кто, по-твоему, с ним обязан сидеть? Ты мне лучше скажи, ходить снова будешь?

Ольга молча нажала на «отбой» и выронила телефон из рук.

На шум в палату забежала новая медсестра и, тихо выругавшись, подняла трубку с пола.

– Аккуратней надо, женщина, – процедила она, безразлично взглянув на Ольгу.

– Извините, – еле слышно прошептала Оля и горько заплакала.

Денис тихо выругался и перепрыгнул лужу – из открытого канализационного люка била мутная струя, над которой поднимался пар.

– Совсем черти обнаглели. – Он наконец забрался в машину и нервно оглядел правую ногу, похоже, что джинсы были окончательно испорчены. – Никто работать не хочет.

Денис взялся было за ключ зажигания, но потом передумал и снова вылез на улицу. Мужчина огляделся вокруг в поисках чистого снега и, наконец, заметив большой белоснежный сугроб в самом углу двора, отправился туда.

– Нет, это надо же, сегодня совершенно не мой день. Мало того что жену дома не застал, так я еще и вляпаться в какое-то дерьмо умудрился, – гневно шипел Денис, оттирая пригоршней снега испорченные джинсы.

После вчерашнего выпада, когда он, не прощаясь, покинул родной дом, Денис провел крайне беспокойную ночь у Сереги, мешая своим присутствием как другу, так и Марине. Марина, конечно, вида не подала, а только тяжело вздохнула и на своих обалденных ногах отправилась спать в кухню, оставив мужчин наедине.

В маленькой однокомнатной квартире, снятой всего на месяц, единственная комната имела крайне нежилой вид, в отличие от кухни, на которой временами хозяйничала Марина – девушка Сергея.

Денис, мучаясь от неловкости и беспокоясь за Соню, вскочил ни свет ни заря и кинулся домой. Он очень надеялся застать раскаявшуюся жену еще спящей и наконец утрясти этот конфликт. Но Сони дома не оказалось.

Денис еще раз шаркнул мокрой рукой по брючине и безнадежно хмыкнул: «Не везет так не везет».

Неожиданно какой-то посторонний звук привлек его внимание, и он резко обернулся, но опоздал на долю секунды… Удар чудовищной силы, пришедшийся прямо на макушку, опрокинул Дениса навзничь, и он отрубился.

Невысокий мужчина схватил бездыханное тело Дениса за ноги и, протащив пару метров, затолкал его в небольшой фургончик с красочной надписью «Грузовое такси».

Еще мгновение – и автомобиль, натужно скрипя, миновал снежный завал посреди двора и выехал на улицу.

Шофер хмыкнул и врубил «Радио «Шансон».

«А на воле воронье…» – ладно затянул он, подражая известному шлягеру. «Грузовое такси» на полной скорости неслось за город в зимний заснеженный лес.

– Ну как? – Тютнева вертелась около зеркала уже второй час. – Нравится? – поминутно спрашивала она, переодеваясь все в новое и новое тряпье.

Оранжевая прозрачная кофточка, искусно сшитая из почти невидимого материала, безумно расклешенные ярко-голубые брюки; кожаная жилетка с вульгарной цепью, имитирующей золото.

Олег схватился за голову.

– Где ты все это взяла?

– В магазинах, на рынке, да где я только не была, – гордо похвалилась Ирка, снимая очередную юбку.

– Ну и в чем из этого можно прийти в офис?

– Например, в этом славном платьице. – Тютнева проворно выхватила из груды одежды, сваленной на постели, ультрасинюю тряпку. – Сейчас я его надену.

– Правда, класс? – восхищенно рассматривая себя в зеркало, спросила Ирка.

Олег, из последних сил сдерживая рвущийся наружу мат, все же оглядел женщину с головы до ног: ярко-синяя «макаронина» тесно облегала Иркино костлявое тело, щедро оголяя сморщенную грудь и полностью оставляя открытой спину, на которой красовалась огромная волосатая бородавка.

Олег сплюнул и промолчал.

«Какая, к черту, разница, как она будет одета? Лишь бы скорее от нее отвязаться».

– Ладно, пойдет, – наконец вынес он свое резюме и поскорее отвел глаза от кошмарного нароста на ее спине. «Лишь бы она мне ночью не приснилась. Так и заикой стать недолго».

Зазвонил сотовый, и Олег с радостью схватил трубку – появился весомый повод убраться в другую комнату и не мотать себе больше нервы.

– Да! – рявкнул он.

– Денис пропал. – Сергей был на грани паники.

– Когда?

– Он два часа назад поехал домой от меня. И пропал. Сотовый тоже не отвечает.

Олег схватился за голову: «Неужели мы опоздали?»

– Я еду к тебе, – бросил он в трубку и выбежал в коридор.

– Ирка? Я уезжаю. Когда вернусь, не знаю.

Олег, не дожидаясь ответа, выскочил на лестничную клетку и снова схватил свой мобильный.

– Кирилл? У меня к тебе есть дело, – произнес он, перепрыгивая через две ступеньки. – Похоже, мы заигрались!

– Сто двадцать первая, сто двадцать вторая… – Соня тоскливо считала снежинки, неторопливо опускающиеся на мохнатую варежку. – Сто двадцать третья…

Рука была высунута в окошко уже давно, но снег шел так медленно, что варежка до сих пор сохранила свой первоначальный желтый цвет. Ее лишь слегка припорошило.

– Самойлова?! – Белокурая врачиха выглянула во двор. – Самойлова. Результаты ваших анализов готовы.

Толя испуганно мотнул головой и схватился за баранку.

– Подвезти?

– Подвез уже, – огрызнулась Соня, нехотя вылезая из машины. – Какого черта, ты вообще меня сюда приволок?

Парень резво выскочил из машины следом за женщиной.

– Так того… Я ждал, ждал вас внизу. Потом поднялся… – в сотый раз забубнил шофер. – Смотрю, дверь открыта. Ну я, значит, и вошел. А вы там, Софья Евгеньевна, на полу лежите. Прямо в прихожей.

– Ну я же очнулась сразу. – Соня не знала, на ком выместить злость на Дениса. – Зачем ты меня сюда-то повез?

– Так обследоваться. – Парень быстро заморгал белесыми ресницами. – Вы и сами были не против вроде.

– Вроде, – передразнила его Соня. – Я тогда вообще плохо соображала, вот сдуру и согласилась. Мало того что я всю ночь здесь провела, так еще и сегодня меня не отпускают.

– Я разве виноват, что ваши анализы до сих пор готовы не были? Я подъехал, как вы и просили, к полдевятому. Что я-то?

– Ладно. – Соня перевела дух. – Ты действительно ни при чем.

Она отбежала от машины и быстро понеслась к больничному крыльцу, на ходу запахивая серенький халатик, выданный ей сестрой-хозяйкой.

До корпуса было метра два, но Соня, к величайшему своему изумлению, умудрилась запыхаться.

«Действительно, со мной что-то не так», – с тоской отметила она, поднимаясь на второй этаж.

– Самойлова? – Пожилая докторша нехорошо взглянула на Соню. – Почему вас постоянно ищут? Режим для вас не существует? Где вы были?

– Я в машине сидела. – Соня раздраженно огрызнулась. – Дышала свежим воздухом.

– Ну и прекрасно, – неожиданно улыбнулась врач. – Вам теперь надо побольше гулять и все такое. Ну а свежий воздух вам просто необходим.

– Почему? – опешила Соня.

– Так беременны вы, правда, срок совсем маленький, но анализ крови уже подтвердил мою догадку. Поэтому мы и попросили вас задержаться до утра. Еще раз все перепроверили. Вы рады?

Соня сидела совершенно опустошенная. «Наверное, надо найти Дениса». В голове была полная каша. «Или не надо?»

Докторша перестала улыбаться и хмуро взглянула на побледневшую женщину.

– Ребенок не запланированный, что ли? Аборт будешь делать? – Она мгновенно перешла на «ты».

– Не знаю. – Соня никак не отреагировала на явный выпад. – Да и не ваше это дело.

Она быстро поднялась со стула и, не попрощавшись, вышла из кабинета.

Соня, путаясь в собственных ногах, побежала к выходу, ей так хотелось поскорее убраться из этой больницы, что она решила даже не переодеваться в свою одежду.

«Потом за ней кто-нибудь съездит!» – с тоской подумала Соня, делая очередной марш-бросок к ждущему ее автомобилю.

Толя с удивлением покосился на шефиню.

– Не выписали, что ли? – Парень весело оглядел серенький халатик.

– Выписали, – буркнула Соня, усаживаясь на заднее сиденье. – Включи печку посильнее и вези меня домой.

Шофер, справедливо решив, что на сегодня дискуссии прекращены, молча переключил передачу и рванул с места.

– Поосторожней можешь? – Соня еле сдержалась, чтобы не наорать на парня.

– Могу. Что-то вы нервная сегодня, Софья Евгеньевна, прямо как беременная женщина. Вот, когда моя Настена Саньку вынашивала, так она мне всю плешь проела, – все-таки не сдержался водитель, природная болтливость взяла верх.

Соня устало закрыла глаза, стараясь не вслушиваться в пустословие Анатолия. Несмотря на свой юный возраст, парень любил поговорить обо всем и подольше.

«Ну и что мне сейчас делать? – Соня машинально погладила себя по животу. – Господи, это же надо как не вовремя. Почему именно сейчас? Мой брак практически распался, Кирилл не даст мне спокойно жить… Хотя почему это? Если мы с Денисом расстались окончательно, то мне абсолютно плевать на эти дурацкие фотографии. Пусть думает обо мне, что хочет. Тогда и Кирилл мне не угроза. Пошлю всех подальше и уеду к себе домой, – мысли скакали в голове как дикие кони. – И все же мы с Денисом расстались или нет? Сейчас же позвоню ему на сотовый и спрошу. И будь что будет. А может, все же стоит сделать аборт? Как ребенок будет расти без Дениса? Без отца?»

Соня пару раз набрала заветный номер, но все без толку. Похоже, Денис действительно куда-то уехал или просто не хочет общаться именно с ней.

«Ну и пошел к черту!» Она снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на внутренних ощущениях.

Ничего нового или непривычного Соня не почувствовала. Любви к предполагаемому ребенку не было тоже. Одно раздражение.

«Так что же мне делать? – в сотый раз спросила она саму себя. – Что?»

Олег не доехал до конспиративной квартиры Кирилла примерно квартал. Заглушил мотор и на «нейтралке» проехал пару метров. Потом остановил машину и выбрался на оживленную улицу. Под ногами отвратительно чмокал разжиженный специальной солью снег, оставляя безобразные узоры на обуви.

Олег ненавидел эти беловато-желтые пятна, уродующие ботинки, и старался на своих двоих передвигаться как можно реже. Но сегодня совершенно другой случай. Сегодня был именно тот день, когда Олегу наконец необходимо было принять решение.

Олег перепрыгнул поваленную урну и завернул в небольшой дворик, заканчивающийся тупиком. В далекой юности, которая протекала именно в этом неприметном дворике, Олег любил оставаться один и не спеша размышлять. Как правило, ему в голову приходили дельные мысли.

Вот и сегодня, повинуясь многолетней привычке, Олег подошел к новенькой металлической лавке с отломанной спинкой и разгреб снег руками. Показался синий каркас, на который были привинчены три деревянные перегородки, служившие сиденьем.

Олег немного замешкался, разглядывая грязные деревяшки, а затем махнул рукой и присел.

Прямо перед глазами возвышалась небольшая стена из грязно-бурого кирпича. Таинственное здание, простоявшее здесь более сорока лет, так и не изменилось.

«Интересно, – впервые об этом подумал Олег, – что здесь может находиться? Магазин? Вряд ли… Склад? Тогда где подъездные пути, машины и все такое… Нет, это что-то другое».

Неприметное здание так заинтересовало Олега, что он на пару минут забыл и о Денисе, и о Кирилле, а погрузился в свое детство.

Олегу было около десяти лет, когда совершенно неожиданно заболела его мать. Вообще-то, у него была самая обычная интеллигентная семья: мама – учитель, папа – инженер. Да и сам он был самым обычным среднестатистическим, так сказать, ребенком. Не высокий, не низкий, худенький, с большими просвечивающими на солнце ушами. Учился тоже так себе, несмотря на все старания матери.

Олегу долго ничего не объясняли, мать теперь постоянно находилась дома, отец все чаще куда-то уходил. Но привычный уклад семьи еще нарушен не был – поэтому маленький Олег и не почувствовал надвигающейся беды. А когда мать тихо умерла в одну из душных июньских ночей, он сначала даже не поверил – не может же так просто человек взять и умереть?

На кладбище Олега не взяли, он ждал тогда отца во дворе, тупо разглядывая эту самую же грязно-бурую стену. Куча понаехавших на похороны неизвестно откуда теток-бабок громко причитала и гладила потными ладошками коротко стриженную мальчишечью голову.

Через неделю они навсегда исчезли из его жизни, но зато теперь в ней поселилась пустота. Отец, присутствие которого Олег замечал только лишь вечерами, все чаще не ночевал дома. Спустя три месяца он привел к ним в квартиру молодую, но уже полную женщину с огромными рыхлыми боками.

– Нина! – фальшиво улыбаясь, представилась она мальчику.

Еще через неделю, когда отца не было дома, тихая полная Нина ударила Олега наотмашь за то, что он не помыл за собой посуду.

– Гадкое отродье, – прошипела женщина. – Я тебе в домработницы не нанималась.

В тот же день, после того как Олег все рассказал отцу, его в первый раз в жизни выпороли ремнем.

– Будешь знать, как на мать наговаривать, – пыхтел отец, прохаживаясь ремешком по худенькой мальчишечкой попке.

И тогда Олег замолчал. Насовсем. Молчал он и когда отец спустя год повел рыхлую Нину в ЗАГС. И когда всю ночь напролет веселились пьяные гости, справляя разудалую свадьбу. Вскоре появившийся малыш с отвислыми Ниниными щеками и отцовым лбом вытеснил Олега из жизни отца окончательно. И тогда его определили в школу-интернат. Теперь дома Олег появлялся лишь по выходным дням, чем ужасно сердил тучную Нину.

– Чего ты вечно под ногами путаешься? – поминутно понукала она мальчишку.

И тогда Олег выходил во двор и часами смотрел на кирпичную стену. Именно в один из таких дней и пришла в голову прыщавому подростку удачная идея.

Олегу тогда уже стукнуло шестнадцать, но выглядел он лет на четырнадцать. Пацан он и есть пацан. В интернате постоянно водились огромные жирные крысы. Олег вместе с другими ребятами частенько охотился на этих злобных тварей или подбирал уже умерших грызунов, чтобы потом подложить их девчонкам под подушку. В тот день улов был особенно велик – три дохлые крысы и одна живая.

– Ты бы их в руки не брал, – внезапно посоветовал Серега, лучший друган и ровесник. – Говорят, их мышьяком травили, мало чего…

– А чего? – удивился Олег.

– Так они же теперь вроде как ядовитые, – объяснил сын потомственных алкоголиков Серега, брезгливо отпинывая от себя серую тушку. – Помереть можно.

Этот нехитрый разговор и вспомнил Олег тем злополучным утром, когда мачеха прогнала его в очередной раз во двор.

В следующую субботу Олег вертелся на кухне, заглядывая Нине в глаза.

– Мам, а мам? Давай я помогу чего-нибудь? Полы помою, с братиком посижу.

Нина удивленно вскинула глаза, такое предложение поступило от пасынка впервые.

– Ладно. Мясо вот прокрути на котлеты, – приказала она, тяжелым шагом отправляясь в детскую. Малышу было тогда около года, и за ним постоянно нужен был глаз да глаз.

После сытного обеда Нина, убаюкав младенца, решила вздремнуть сама.

– Что-то я неважно себя чувствую, – призналась она, ложась на диван.

Олег только ухмыльнулся: «Еще бы. Котлеты с крысятинкой не понравились?»

Мерзавец подобрал в подвале интерната еще полуживого грызуна и исправно доставил его в квартиру отца. Все остальное было лишь делом техники.

Пока мачеха спала, Олег выбросил оставшиеся котлеты в унитаз и тщательно вымыл сковородку. А когда из комнаты раздался душераздирающий крик, Олег сначала даже не понял, в чем дело, и в ужасе застыл, словно его уже поймали на месте преступления.

Мучилась Нина страшно. Прибежавший с работы отец носил на руках орущего братика, а мачеха валялась по полу, корчась от невыносимой боли. Олегу даже стало ее немного жалко. Не помогла женщине и бригада «Скорой помощи», приехавшая спустя полчаса по срочному вызову. С подозрением на воспаление слепой кишки Нину доставили в больницу, где она и умерла на операционном столе.

Овдовев во второй раз, отец Олега так и не сумел подняться и наладить новую жизнь заново. Он страшно запил, малыша забрала к себе мать Нины, которая отнеслась к Олегу с удивительной теплотой.

– Поедем с нами, – предложила она Олегу после похорон дочери. – У нас, правда, не Москва, но жить можно.

Олег категорически отказался: во-первых, жить в провинции ему совершенно не хотелось, а во-вторых, он чувствовал себя виноватым перед этой старой, убитой горем женщиной и перед маленьким братишкой. Отца же он перестал замечать окончательно.

Олег просто раз в месяц навещал бабку и Дениса, который уже его узнавал, радостно лепеча при встрече.

И вот теперь Олег должен был сделать выбор: Денис или Кирилл? Хотя, по правде говоря, они с Денисом так никогда и не стали по-настоящему родными людьми, может, тому была причиной большая разница в возрасте? Или Денис душой что-то чувствовал? Тем не менее, словно сговорившись, братья никогда не афишировали свое близкое родство. Но, несмотря на это, Олег всегда старался помочь брату-полукровке деньгами ли, советом. Их отец благополучно спился и пропал несколько лет назад, наверняка подох где-нибудь под забором как собака. Мать Нины же была до сих пор жива, и Денис с завидным упорством пытался вытащить старуху в Москву. Бабка категорически отказалась, и тогда Денис сам начал ездить к ней. В одну из таких поездок он и познакомился со своей нынешней женой. С Соней.

Олег поднялся с лавочки и обошел вокруг нее. Немного размял ноги и снова опустился на деревянные доски. Соня… Высокая, коротко стриженная брюнетка… Огромные глаза, чувственный рот…

Он и предположить не мог, что как раз эта женщина станет его мишенью в дальнейшем. Что именно она и есть та самая «подсадная утка», которую с таким смаком и смехом расписал ему Кирилл. Его друг. Они стали по-настоящему близки после того случая, когда Игорь, брат Кирилла, заказал Олегу его убийство. В тот момент в душе Олега все буквально взорвалось, и он, нарушая свои же собственные правила, не вмешивать в работу эмоции, – отказал ныне покойному Игорю.

Кирилл год назад крупно увяз в финансовых и моральных долгах братца, и именно Олег посоветовал ему лечь на дно. Наталья, с которой у Кирилла был скоропалительный роман до отъезда в Египет, согласилась стать его глазами и ушами. Теперь друзьям было необходимо найти «подсадную утку», на которую клюнут разъяренные кредиторы и спокойная братва, и внимательно проследить за их действиями. В конце концов, врага лучше знать в лицо, тогда есть надежда выиграть бой.

Олега к тому времени от собственного бизнеса уже воротило, и он за хорошие бабки согласился помочь Кириллу.

Но вся трудность была в том, что невозможно, не вызвав подозрений, передать фирму в руки первому попавшемуся человеку. Предполагаемого преемника с Кириллом должны связывать хоть какие-нибудь отношения. Лучше, конечно, родственные. Но кто захочет подставлять под огонь близкого родственника?

Немного подумав, Кирилл предложил свою бывшую жену – особу недалекую, глупую и алчную, так он ее отрекомендовал. И Олег согласился.

Денис же тем временем благополучно вырос и стоял на распутье – куда податься? И старший брат со спокойной душой устраивает Дениса в фирму «Денисов и К°» охранником. Олег и в страшном сне не мог предположить, что его интересы когда-нибудь пересекутся с интересами брата.

А началом всего этого кошмара послужила Соня. Недаром Кирилл поджимал губы и прятал глаза, стоило ему лишь напомнить о бывшей жене.

«Эта тварь сломала мне всю жизнь» – и больше никаких объяснений.

Олег, поверхностно знакомый с женой младшего брата, не нашел в привлекательных чертах женщины ничего алчного и отталкивающего. В отличие от ее подруги…

Вспомнив ждущую его дома Ирку, Олег вздрогнул. Но, как говорится, «на лбу не написано»…

Вполне возможно, что Соня действительно глупая сучка, именно такая, как и отрекомендовал ее бывший муж. Кириллу виднее.

Сзади раздался какой-то неясный шорох, и Олег стремительно обернулся – грязный облезлый бич в красной вязаной шапочке шуровал в помойке. На Олега он не обратил никакого внимания, а с удвоенной энергией принялся развязывать очередной пакет с мусором, выуженный из груды разного хлама, уже не входивший в контейнер.

Олег страдальчески поджал губы – об уединенном размышлении придется забыть. Этот урод теперь будет ковыряться в помоях до второго пришествия.

«Нет, ну куда мог деться Денис?» – почти вслух размышлял Олег, осторожно ступая по рыхлому снегу в сторону своей припаркованной машины.

Еще год назад, когда Соня заняла место генерального директора этой злосчастной фирмы, Олегу пришлось открыть брату глаза на многое, естественно, умолчав о живом Кирилле и затеянной авантюре. Он надеялся справиться с ситуацией самостоятельно. В противном случае не видать ему денег от Кирилла. А постоянный и очень хороший доход терять не хотелось. С другой стороны – родной младший братишка, перед которым он в неоплаченном долгу.

Немного подумав, Олег пришел к выводу, что ничего страшного не будет в том, если он попробует поиграть на два фронта.

Строго-настрого предупредив Дениса не распространяться об их родственных связях, Олег пообещал брату приглядеть за Соней и, в случае непредвиденных обстоятельств, защитить. То же самое, за исключением, разумеется, последнего пункта, от него требовал и Кирилл.

Почти год все шло отлично, пока не объявился главный компаньон Денисова Игорька по египетской клинике. Он потребовал денег, денег и еще раз денег. Денис впал в панику и отдал ему почти все свои личные сбережения. Естественно, этого было мало. Дальше в ход пошли угрозы и шантаж.

Олег залез в холодный салон автомобиля и включил печку. Отведенное им самим время на принятие решения уже истекло – а он так ничего и не придумал.

«Если бы мне не пришлось убрать Наталью, – с горечью подумал Олег, заводя прогретый мотор. – Все было бы по-другому!»

Машина осторожно отъехала от бордюра и, резко вильнув вправо, выехала на проезжую часть.

К Кириллу Олег решил пока не ездить.

– Серега? – мобильный телефон был прижат к уху плечом. – Денис не объявился? Нет? Жди, я еду.

Оксана стояла в остро пахнущем хлоркой вестибюле больницы и нервно переминалась с ноги на ногу. В очередной раз на город напала эпидемия гриппа, и теперь ее не пускали к Ольге.

– Скоро? – с раздражением поинтересовалась она у пережженной челки, кокетливо выпущенной из-под белой шапочки. Ее обладательница, сутулая медсестра, поджала бескровный рот, в уголках которого красовались отвратительные язвы.

– У нас карантин, – голосом хорошо обученного робота проскрипела девица и снова уставилась в глянцевый женский журнал.

– Я не глухая, – цыкнула на нее Оксана. – Передачу когда примете?

– Через пятнадцать минут. Вот висит же табличка: «С шести до половины седьмого». Прием передач.

– А сейчас вы взять не можете? – Оксана окончательно потеряла терпение. – Мне некогда тут стоять, у меня работа.

– Надо же, какая занятая, – прошипела медсестра, но руку за пакетом все же протянула. – Палата какая?

– На пакете написано, – бросила Оксана и почти бегом устремилась к выходу. Атмосфера больницы действовала на нее угнетающе.

– Вот цаца. – Девица с завистью оглядела удаляющуюся женщину. – Разодета вся, расфуфырена… Работает она, знаю я, где такие работают… И как…

Медсестра воровато огляделась по сторонам и раскрыла лежащей перед ней пакет.

Через минуту девушка проворно спрятала его в стол и сделала безучастное лицо.

– Зоя? Передачи уже есть? – на ходу спросила пожилая старшая сестра, отвратительно шоркая стоптанными тапками по паркету. – Я на второй этаж иду…

– Нет, тетя Лена. – Девица широко оскалила зубы. – Пока ничего не приносили, рано еще…

Кап… Кап… Кап… Прозрачная жидкость совершенно бесшумно капала из перевернутой бутылочки в прозрачную трубку, приколотую к руке Ольги.

Кап… Кап… Кап… Три капельницы в день. Утром, днем и вечером.

Порой Ольге казалось, что она прямо сейчас сойдет с ума от этого барабанящего в ушах звука. Кап… Кап… Кап…

Три недели, проведенные здесь, слились в один вязкий тяжелый кошмарный день. Несколько раз Ольга ловила себя на мысли, что это только сон – ночной ужас, который немедленно исчезнет, стоит ей сейчас открыть глаза. Она с трудом разлепляла набухшие веки, но видела перед собой все ту же унылую картину.

Алексей так ни разу и не пришел. Ольга сама ему больше не звонила – зачем? Она уже знала все то, что ей скажет при встрече (если такая все-таки состоится) бывший муж. Бывший… Раньше одно только это слово повергало ее в лютый холод, сердце останавливалось, а к горлу подступал тяжелый ком. Сейчас Ольга просто закрывает глаза – бывший… бывший… Если долго повторять одно и то же слово, то оно теряет всякий смысл.

– Фович? – Медсестра бесцеремонно трясла ее за свободную от капельницы руку. – Где твои лекарства на завтрашний день?

Ольга сильно вздрогнула и очнулась – похоже, она, предаваясь своим мрачным думам, незаметно заснула.

– Что? Какие лекарства? – Со сна она с трудом соображала.

– Обычные, – с сильным раздражением процедила сквозь зубы пожилая медсестра. – Твоя подруга их сегодня не принесла. Мне нечем будет тебя колоть на ночь.

Ольга тяжело вздохнула – ну вот, еще одна неприятность. Наверное, Оксана просто не смогла вырваться сегодня вечером в больницу, и в этом ее невозможно упрекнуть. Мало того что она содержит и кормит все это время Пашу, так она еще и лекарства покупает на свои кровные. А ведь они почти не были знакомы.

– Не знаю… Не колите ничего, – с трудом подбирая слова, прошептала Ольга, снова закрывая глаза.

– Как это ничего? – взвилась медсестра. – Ты глаза-то открой, когда с тобой разговаривают. Мужу позвони, пусть он принесет.

– У меня нет мужа, – выдохнула Ольга, борясь с подступающими к горлу слезами.

– Как это нет? – Женщина перешла на крик. – Ты же сама в карточке написала, что есть. Чего ты мне голову морочишь?

– Не кричите, у меня голова раскалывается, – попросила Ольга, глотая слезы.

– Я и не кричу, – орала медсестра, безобразно раздувая ноздри. – Не надо так реагировать на обыкновенный вопрос. Я сегодня только на тебя и работаю. Вон, уже сколько времени потратила на пустые разговоры. А мне, между прочим, за это не доплачивают.

Женщина круто развернулась и тяжелой поступью вышла в коридор.

Ольга быстрым движением смахнула с лица слезы и отвернулась к окну. На улице уже было темно, хотя вечер еще только начался.

«Когда я отсюда выйду? Наверное, будет уже тепло. Может быть, даже появится зеленая листва. А куда я поеду? – внезапно обожгло Ольгу. – Мне же негде будет жить. В квартиру меня Алексей, наверное, не пустит. Он, скорее всего, уже сменил замки…»

– Фович!!! – В приоткрытую дверь палаты заглянула старушка-разносчица из столовой. – Есть будешь?

– Спасибо, – улыбнулась Ольга. – Только чай.

– Ну, иди бери. Я жду. – Старуха пожевала сухие губы. – И поживей давай.

Ольга оторопела – неужели она не знает, что Ольга неходячая? Даже если и так, то ведь ясно видно, что человек сам встать не может, так как лежит на капельнице.

– Я не могу. – Ольга отвернулась к окну. – Тогда уходите.

– Нечего ломать комедию. – Старуха фурией подлетела к женщине. – У меня ноги уже гудят с вами цацкаться.

С размахом водрузив граненый стакан на тумбочку и расплескав половину мутной жидкости, старуха так же проворно выбежала за дверь. Ольга подождала, пока стихнут ее шаги, и повернула голову. Она протянула руку к стакану, но до него не хватало пары сантиметров. Похоже, бабка была прирожденным математиком и все точно рассчитала.

«Все скоро кончится… Все скоро кончится, – забубнила Ольга, закрывая глаза. – Если долго повторять одно и то же слово, то оно теряет смысл».

– Вот ведь сволочь. – Соня с раздражением швырнула телефон на пол. – «Абонент временно недоступен. Надеемся на ваше понимание…» – со злостью передразнила она механический голос в трубке.

Весь последний месяц она двадцать раз в день набирала номер Дениса, но слышала только этот отвратительный въевшийся в подкорку текст.

Сегодня же началась последняя неделя – или надо делать аборт, или уже будет поздно, а она до сих пор так ничего и не решила.

Соня мрачно прошлепала на кухню и вытащила из холодильника соленый огурец. Изматывающая тошнота ее совершенно доконала. С громким хрустом откусив половину, Соня уселась на кухонный диван и громко вздохнула.

«Нет. Я так больше просто не могу. Одна. В чужом городе. Теперь и без мужа… На кой черт мне этот ребенок? Что я с ним буду делать? Как растить? Прямо сейчас надо звонить в консультацию и записываться на аборт… Пропади оно все пропадом…»

Соня решительно потянулась к телефону, но по привычке, ставшей за последний месяц уже безусловной, набрала номер Денискиного сотового: «Абонент…» – начала свою заунывную трель механическая дама, и Соня, вздрогнув, бросила трубку.

«Все… Теперь действительно хватит. Ублюдок…» Соня не на шутку разозлилась на мужа и снова схватила телефон.

– Женская консультация? – начала было она, когда в дверь настойчиво позвонили.

«Наверное, опять кто-то с работы…» – с тоской подумала Соня, поднимаясь с дивана. В последние три недели она практически не покидала пределы квартиры, а все бумаги на подпись ей привозили домой.

«Так не может продолжаться вечно, – рассуждала она, медленно продвигаясь по коридору в сторону двери. – Надо уходить с работы, к чертям собачьим, и ехать домой. Похоже, моя карьера на этом «успешно» завершилась. Как и семейная жизнь, в принципе…»

Соня нехотя распахнула дверь и тут же истерично рассмеялась.

– Привет, придурок. Проходи… – Она гостеприимно махнула рукой. – Чего застыл на пороге?.. На пороге нельзя долго стоять – плохая примета. Вдруг поругаемся?

– Ты чего это? – Кирилл растерянно моргал глазами. – Белены объелась?

– Ну что ты, любимый. – Соня схватила Кирилла за рукав и силой втащила в коридор. – Это я так реагирую на твое присутствие. Зачем пожаловал?

– Почему на работе не появляешься? – начал он хмуро. – Забыла наш уговор?

Соня неожиданно стало легко и весело.

– Уговор? Уговор? – Она снова рассмеялась. – Пошел ты на х… со своим уговором!

Кирилл был совершенно сбит с толку.

– Ты что, материшься? Сдурела совсем? Может, у тебя уже климакс начался, поэтому ты и бесишься?

– Ты прав… – Соня медленно наступала на бывшего мужа. – Прав, как всегда… У меня климакс… Я ополоумела… А ты все равно пошел на х…!

Кирилл вспыхнул и схватил Соню за грудки.

– Прекрати, сучка, издеваться, – внезапно охрипшим голосом прошипел он в лицо Соне. – Я и не таких смелых укрощал!

– Не сомневаюсь. – Соня уже кашляла от смеха. – Ведь ты такой мужественный и сильный! Многим бабам морды бил?

– Ты будешь первой! – сорвался на крик Кирилл, отпихивая от себя стонавшую от смеха Соню. – Заткнись!!!

– Не любишь веселых женщин? – Соня попыталась взять себя в руки, но ей это плохо удалось. – Любишь грустных?

Кирилл, тяжело дыша, угрожающе двинулся к ней.

– Ой! Ой! Ой! Какие мы страшные. – Соня прижалась спиной к стене, но глаза ее горели адским огнем. – Напугал, ублюдок! Повторяю по буквам – пошел на х… сам. И свою фирму туда же прихвати… Или всем места не хватит? Я уж и не помню, какой он у тебя по длине…

Кирилл замахнулся и со всей силы саданул Соню по лицу.

– Заткнись!!!

Соня ударилась головой об стену, но на ногах устояла.

– Какие мы страшные. – Она уже открыто над ним издевалась. – Какой профессиональный удар! И почему только тебя из бокса погнали? Наверное, за дерьмовый дух? От тебя же за версту несет помоями…

Кирилл вытаращил глаза и с перекошенным от ненависти лицом бросился на худенькую женщину и повалил ее на пол.

– Стерва! Шлюха! Потаскуха! Провинциальная дебилка! – во весь голос заорал он, со всей силы пнув бывшую жену. – Тварь!!!

Внезапно чудовищная боль пронзила Соню, и она, громко застонав, схватилась за живот.

– Ребенок…

– Чего ты бормочешь? Почему больше не смеешься? – продолжал неистовствовать Кирилл, но пинать ее перестал.

Соня подползла к стене и, опираясь на нее руками, попыталась подняться. Из нее тут же хлынул фонтан крови, горячими струйками окативший голые ноги.

Кирилл в ужасе уставился на истекающую кровью женщину и, отшатнувшись от нее, бросился вон из квартиры.

Соня из последних сил поползла на кухню.

– Только не терять сознание… Только не терять сознание… – как молитву шептала она, набирая номер 03.

– У меня начался выкидыш, – прерывающимся от боли голосом прошептала в трубку Соня, – записывайте адрес… Умоляю, спасите моего ребенка! – выкрикнула она напоследок, и все поплыло перед ее глазами.

Денис уже привык и к холоду, и к периодически повторяющимся побоям. Барак, где он провел последние три недели, был довольно хорошо оборудован. Здесь даже имелось электричество, но вот с системой отопления, видимо, что-то недодумали – из четырех батарей, расположенных по периметру единственной комнаты, грела только одна. Толстый слой наледи на окнах практически не пропускал солнечного света, и Денис с трудом ориентировался во времени. Счет же дням, проведенным здесь, он старался не терять.

– Соня… Соня… Соня… – как заклинание, повторял он имя жены. – Бедняжка моя, маленькая несчастная девочка… Наверное, уже с ума сходит… А я ее даже предупредить не могу…

Денис в отчаянии дернулся, но крепко смотанные веревкой руки и ноги лишь слабо шевельнулись.

Входная дверь неприятно заскрипела, и в комнату ворвался шумный румяный с мороза парень.

– Привет пленникам, – мрачно пошутил он и подошел к Денису.

Из всех его тюремщиков этот парень нравился Денису больше всего. Он так ни разу его и не ударил, зато несколько раз приносил поесть. И не просто кусок хлеба с водой, а бутерброд с сыром, например, что в нынешнем положении Дениса считалось непозволительной роскошью. Один раз даже напоил горячим чаем из термоса, предусмотрительно захваченного с собой.

Сегодня же парень был явно не в духе.

– Садись, – буркнул он Денису, предварительно освободив его от веревок. – Ешь.

Он протянул консервную банку, полбулки хлеба и консервный нож.

– Чай в термосе, – кивнул он на небольшой пакет, принесенный с собой. – И смотри, без глупостей.

Парень, как всегда, вытащил из-за пазухи пистолет и положил его на стол рядом с собой.

– Какие уж тут глупости, – простонал Денис, растирая затекшие руки-ноги.

После того как его развязывали, он первые полчаса вообще был способен только на громкие стоны и неуклюжие движения затекшими конечностями.

– На кой вы меня постоянно связываете? Окна в решетках, дверь на замке – куда я денусь?

Парень молча пожал плечами, давая понять, что сегодня он вступать в дискуссии не намерен. Около двери снова послышались чьи-то шаги, и через пару минут в комнату протиснулся огромный рыхлый мужчина с маленькой головкой, неуклюже посаженной на толстую шею.

Денис даже знал его имя – Рома. Этот придурковатый Рома здорово походил на доисторического ящера – этакий динозавр с гигантским брюхом и мизерной головкой, которую украшали две бесцветные щелочки, в народе именуемые очами.

– Жрет? – с порога пропищал Ящер, подходя к Денису вплотную.

Странное дело, но Рома при его внушительной внешности обладал женским, даже можно сказать «бабьим», писклявым голосом.

Денис подозревал, что он когда-то по неосторожности придавил жирным брюхом свои яйца. Вслух он, разумеется, интересоваться этим фактом не стал.

– Ну и что с тобой, урод, делать? – Рома присел напротив пленника. – Может, замочить его, а? Андрюха, что скажешь?

Безымянный парень обрел наконец имя. Андрей снова молча пожал плечами – похоже, в сегодняшней беседе ему отводилось немного слов.

– Ну? – Ящер неуклюже дернул игрушечной головкой. – Я с кем разговариваю?

– Чего ты пристал? – Денис посмотрел ему прямо в узкие глазенки. – Я же все рассказал. Деньги мы вам перевели уже давно. Почему они не дошли, не знаю… Какого черта еще от меня надо?

Рома порывисто дернулся вперед и с размаху ударил Дениса по зубам.

– Поговори мне… – пропищал он фальцетом. – Значит, я сегодня съезжу к твоей жене, быть может, она мне что-нибудь объяснит? Говорят, она у тебя просто красавица… – Ящер похотливо облизал мясистые красные губы.

Дениса передернуло.

– Не надо, она ничего не знает.

– Так я тебе и поверил, – истерично заколыхался всем дряблым телом Рома. – Ты хочешь мне сказать, что твоя жена не знала, что ты обворовываешь ее фирму?

– Она ничего не знает, – упрямо повторил Денис, утирая стекающую по заросшему подбородку кровь. – Мне это пришлось сделать… вы же не оставляли ее в покое…

– И не оставим, – наконец подал голос Андрей.

Он убрал пистолет обратно за пазуху, справедливо решив, что с двумя мужиками одному ослабленному полуголодному парню не справиться.

– Значит, так. – Андрей подошел к Денису и присел около него на корточки. – Сегодня ты возвращаешься домой и, ничего не объясняя, уговариваешь жену переписать «Денисов и К°» на тебя. Потом ты оформляешь все бумаги на другого человека, данные мы тебе дадим. И все. Сделаешь все быстро и без выкрутасов, останешься живой. А если нет… Не мне тебя учить… Насколько я знаю, вы с Натальей Владимировной не очень церемонились?

Денис болезненно поморщился, он был против расправы над бывшим главбухом, но Олег настоял… Наталья случайно наткнулась на липовые счета, по которым деньги фирмы уходили налево… На всех этих документах стояла подпись Дениса… Соня могла узнать все в любой момент. Выбора не было.

– Я знаю. – Денис громко закашлял, похоже, в этом бараке он окончательно простудился. – Я сделаю все как надо.

– Не сомневаюсь. – Ящер плотоядно улыбнулся, став со своим доисторическим родственником практически на одно лицо. – И не забудь, все, что ты перенес здесь, в лучшем случае прочувствует и твоя жена… Но я не думаю, что мы сможем воздержаться и от более близкого знакомства… Да, Андрей? Я люблю красивых женщин…

Денис инстинктивно сжал кулаки, ему отчаянно захотелось сжать эту крошечную головешку в ладонях и давить до тех пор, пока из бесцветных щелочек не полезет все дерьмо, которое составляло основу этого рыхлого тела.

– Я же сказал. Сделаю все как надо.

«Только бы Олег успел заменить Соню Иркой. Только бы успел!»

Сегодня «пережженная челка» не дежурила, и Оксану встретила в вестибюле больницы другая, не менее приветливая женщина.

– Куда прешь? Не видишь – прием передач с шести вечера, – рявкнула она, вульгарно покачивая мясистыми бедрами.

На полные плечи был накинут белый халатик, выставляя на всеобщее обозрение толстый животик с проколотым пупком. Незамысловатое сердечко, украшающее все это творение, отлично гармонировало с мятой красной юбкой и фиолетовой ковбойкой. Сестричке на вид было не больше двадцати, но наглости и хамства ей хватало на все сто.

– Я к главврачу. – Оксана резко осадила молодую женщину и прошла к гардеробу. – Дубленку возьми, – также быстро переходя на «ты», приказала Оксана, расстегивая пуговицы.

Эта дубленка – первое приобретение лично для себя, которое сделала Оксана, после того как получила в фирме компенсацию за чудовищный пожар, унесший жизнь Ирины Васильевны. Оказывается, «Денисов и К°» оказывала материальную помощь всем сотрудникам, пострадавшим в результате несчастного случая. Оксане, можно сказать, крупно «повезло».

– Еще чего, – заупрямилась молодуха. – Я ничего не знаю… К какому главврачу?

– Да пошла ты… – Оксана повесила дубленку на согнутую в локте руку и решительно двинулась в глубь больницы.

– Ты куда? – Топая, как мамонт, девица кинулась следом. – Нельзя. У нас карантин.

– Мне можно, – рявкнула Оксана, отпихивая сестричку назад. – Руки убери.

– Наталья Семеновна! – как резаная завопила девица. – На помощь!

Из глубин больницы послышался громкий топот, и полная пожилая женщина вылетела в вестибюль, как чертик из табакерки.

– Что здесь происходит? – воинственно сжимая кулаки, заорала Наталья Семеновна.

– Вот эта нахалка… – начала объяснять молодуха, но Оксана резко подбежала к Наталье Семеновне и, взяв ее под локоток, нежно увела в глубь больницы.

– Мне нужно с вами поговорить, – ласково зашептала Оксана, незаметно протягивая женщине сто долларов. – Возьмите, пожалуйста, у вас такая тяжелая работа, а платят так мало… Нет справедливости…

– Я вас слушаю. – Женщина снизошла до разговора. – Марина, уйди, – прикрикнула она на медсестру, все еще топтавшуюся неподалеку. – Я сама разберусь.

Мясистая Марина, видимо, поняв, что лишилась халявных денег, грустно поплелась обратно.

Через десять минут Оксана уже нетерпеливо ерзала на жестком стуле в кабинете главврача.

– Так вы говорите, что Ольгу можно забирать домой? – уточнила она, всматриваясь в усталые глаза пожилого доктора.

– Я думаю, что да. – Василий Васильевич откинулся на спинку кресла. – Больше, чем мы уже помогли, мы не поможем. Теперь все решит хороший уход, ежедневный массаж, домашняя обстановка и молодой организм.

– Спасибо. – Оксана заметно повеселела и по привычке полезла за деньгами в сумку. – Вот, возьмите, ваша работа стоит гораздо дороже, – механически забубнила она, протягивая мужчине двести долларов… и осеклась на полуслове.

– Девочка, – Василий Васильевич брезгливо сморщился, – я не возьму. Не все можно купить за деньги, учти, пока ты еще молодая…

– Простите, ради бога, – вспыхнула Оксана, торопливо засовывая смятые купюры в сумку. – Простите, я не хотела вас обидеть.

– Сейчас я подготовлю все необходимые документы и можете забирать свою больную домой. – Душевный контакт с Василием Васильевичем был утрачен окончательно. – Подождите в коридоре, – металлическим голосом приказал главврач, поворачиваясь к Оксане спиной.

– Спасибо, – пискнула она и, совершенно мокрая, вылетела из кабинета.

Таракан угрожающе поднял передние лапки и пошевелил усами, Олегу показалось, что он даже злобно ухмыльнулся.

«Совсем я сдурел», – выругался про себя Олег и убил гнусное насекомое тапкой.

– Ирка! Убери со стола, господи… – простонал мужчина, проскользнув рукой по разлитой на поверхности стола сметане. – Ирина!

Тютнева нехотя ввалилась в кухню, высоко задирая лицо, на котором красовалась очередная косметическая маска. На этот раз из клубники.

– Свежая клубника в феврале это, конечно, круто, – выдохнул Олег, отводя от женщины взгляд. – Ты хоть накинь на себя что-нибудь, нельзя же постоянно ходить голой по квартире. Соседи вдруг заглянут, да мало ли кто… Оденься, я прошу тебя.

– Ой, котик, брось. – Ирка громко захохотала. – Твои соседи уже знают, что я хожу в неглиже… Или боишься, что меня отобьют?

– Прекрати, – прикрикнул Олег, теряя всякое терпение. – Я хочу с тобой поговорить серьезно. Смой маску с лица и иди в зал.

– Ладно, котик! Не злись. – Ирка вильнула голым задом и, шаркая ногами, поплелась в ванную. – Я скоро!

– И прекрати называть меня котиком! – рявкнул Олег, в сердцах стукнув ладошкой по столу. Жидкий, сметанный фонтанчик тут же ударил ему в лицо, забрызгав новую рубашку. – Нет, я сам убью ее, – простонал Олег, сжимая кулаки.

– Я вся внимание. – Тютнева через полчаса наконец предстала перед мужчиной.

На голое тело был наброшен прозрачный, совершенно новый пеньюар, который ничего не скрывал, но хотя бы не мешал сосредоточиться.

– Слушай меня, дорогая. – Олег глубоко вздохнул и начал: – Ты за целый месяц, который мы живем вместе, так ни разу и не поинтересовалась, чем я зарабатываю себе на жизнь. С одной стороны – это очень хорошо, очевидно, ты нелюбопытная, зато с другой… Меня несколько настораживает тот факт, что ты не интересуешься жизнью любимого мужчины… Хотя деньги просишь ежедневно. Неужели тебе не интересно, как я их зарабатываю. А если я профессиональный киллер?

– Интересно, – без интереса промямлила Ирка, подтачивая ногти на руках. – И чем ты зарабатываешь себе на жизнь?

– Я, солнышко, работаю в налоговой инспекции. Это основная моя, так сказать, легальная работа. А на самом деле я, узнав по своим каналам об обанкротившейся фирме, или о той, что вот-вот станет банкротом, либо помогаю руководству преодолеть кризис, естественно, не бесплатно, либо заменяю старое руководство на свое, то есть новое. – Олег выдержал «мхатовскую» паузу, как бы давая Ирке время на то, чтобы до нее дошло…

Пауза слегка затянулась.

– Ну? – нетерпеливо поинтересовался мужчина. – Что скажешь?

– А? – Ирка подняла на него абсолютно пустые глаза. – Здорово ты придумал, котик. Слушай, Олег, я вчера в бутике видела совершенно обалденные кожаные шорты. Не проспонсируешь?

«Она чокнутая», – догадался Олег.

– Конечно, возьми сколько надо. У меня вот есть к тебе предложение. Сейчас у меня на подхвате, так сказать, есть как раз такая фирма, которая нуждается в новом руководстве. Не хочешь занять место генерального директора? Естественно, положение фирмы тут же выправится, я за это ручаюсь. Я сам не могу – ты же понимаешь… А мне нужен в руководстве надежный человек. А кто может быть надежнее тебя? – Под конец он решил «пустить леща».

– Работать? Мне? – Тютнева скорчила недовольную гримасу. – А я думала, мы будем жить, как новые русские, – ты работаешь, а я слежу за домом. Разве нет?

«Следить за домом! – Олег мысленно взвился вверх на три метра. – Да после того как ты здесь поселилась, у меня в квартире разве что крысы не завелись!»

– Ну что? – Олег аж вспотел от напряжения.

– Не-е… Мне это неинтересно…

– А жаль… Сейчас там генеральным директором работает одна девица, неплохо, кстати, руководит. Может, мне тогда ее и не заменять? Помочь ей, что ли, раз уж ты отказываешься?

– Помоги… – Ирка поднялась на ноги. – Ну, я пошла?

– Иди, дорогая. А девицу эту зовут Самойлова Софья Евгеньевна. Это я так, мысли вслух.

Метаморфоза, произошедшая с Иркиным лицом, была воистину ужасна.

– Кто? – из ее горла вырвался нечеловеческий хрип. – Кто?

– А ты разве с ней знакома? – «искренне» удивился Олег. – Откуда?

– Я? – Тютнева взяла себя в руки. – Конечно незнакома… Мне просто послышалась другая фамилия. И что я должна буду сделать, ну, с этой фирмой?

– Ты согласна?

– Естественно. Не сидеть же вечно дома. Только у меня к тебе просьба.

– Какая? – Олег нехорошо прищурил глаза.

«Что это ненормальная еще выдумала?»

– Можно эту, как ее… Самойлову… ну, турнуть так, чтобы я это видела… И чтобы она знала, кто придет на ее место…

– Зачем тебе это? – Олег сморщил кислую физиономию. – У меня такое чувство, будто ты ей за что-то мстишь.

– Кому? – Ирка включила «дурочку». – Я просто хочу посмотреть на бывшую директрису. Нельзя?

– Почему нельзя? Можно. Все можно.

Олег медленно поднялся и подошел к окну. На улице уже смеркалось, и пошел снег. Крупные тяжелые хлопья красиво парили на фоне сумрачного неба.

«Почему мы живем как собаки? – внезапно его пробило на лирику. – Грыземся, выискиваем лазейки? Спим не с тем, кого любим, а с тем, с кем надо? К тридцати годам среднестатистический гражданин нашей прекрасной Родины начисто озлобляется и начинает кусать всех подряд. Про женщин я вообще помолчу. Они уже к двадцати пяти законченные стервы, особенно те, кому не удалось удачно выскочить замуж… А потом «доить» супруга на бабки… при этом нехотя раздвигая ноги для выполнения супружеского долга.

«Супружеский долг»… Само словосочетание навевает дикую скуку, от него горчит во рту и першит в глазах. Прям так и кажется, что заплывшая жиром домохозяйка с целлюлитом даже на щеках тяжело опускается на продавленный диван, чтобы принять позу поэротичнее. Кошмар. Как я до всего этого докатился? Я ведь прекрасно понимаю, что так жить дальше нельзя, но свернуть уже не могу. Или не хочу? Денис был трижды прав, когда доказывал мне, что Тютнева согласится на все, лишь бы уесть Соню. Но за что? Только из бабской зависти? Но откуда столько злобы? На троих бультерьеров хватило бы с лишком… Что Соня ей, в конце концов, сделала такого, что Ирка готова ее загрызть, возвращаясь к разговору о собаках? Денис мне ничего не объяснил, похоже, он и сам толком ничего не знает. Зато на Тютневой его интересы пересеклись с интересами Кирилла. Вот бы никогда не подумал. Кирилл Ирку прекрасно знает. Тютнева была знакома даже с его подругой Альбиной, на которой он чуть не женился, да Соня помешала… Соня… Какой-то замкнутый круг… Похоже, эта женщина действительно всем приносит беду. Ладно, как бы там ни было, а дело почти сделано…».

Редкие мягкие снежные хлопья сменились сплошной белой стеной, которая нависла над вечерним городом.

«В такой вечер здорово находиться дома, в кругу семьи. Можно даже просто тупо сидеть перед телевизором. И чтобы на куне хлопотала любимая женщина, а в зале играли дети. Мои родные дети. И чтобы пахло пирогом. Да, пирогом с капустой. Почему у меня ничего этого нет? – Олег с отвращением покосился на задумчивую Иркину физиономию. – Почему я должен коротать свои вечера в компании придурковатой нимфоманки, от которой меня воротит?»

Олег усилием воли остановил бесконечный внутренний монолог, он прекрасно знал почему – не умри его мать так рано, не окажись его отец слабым человеком, а мачеха дрянью, все у него было бы теперь по-другому… Но история, как известно, не терпит сослагательных наклонений…

– Котик?

– Да? – Олег окончательно сбросил с себя приятное оцепенение и с отвращением вернулся в действительность. – Что?

– Мне, наверное, необходимо подписать какие-то бумаги? – проявила чудеса сообразительности Ирка.

– Конечно. Сейчас. – Олег быстро отошел от окна и взял в руки, предусмотрительно принесенный в зал кожаный портфель. – Вот здесь и здесь. – Он ткнул пальцем в отпечатанные на компьютере листы. – На! – Олег протянул ей авторучку.

– Только я сама сообщу этой Самойловой, что она уволена, а я теперь на ее месте. Да?

– Конечно, добрая моя!

Ирка, не глядя, поставила воробьиные завитушки на четырех листах и, сияя, подняла голову.

– Я была уверена, что все именно так и будет!

Олег, подавив в себе смешок, молниеносно спрятал бумаги обратно в портфель.

– Ты достойна самого лучшего, дорогая!

Он накрыл голову подушкой, но въедливый звонок продолжал чирикать и чирикать. Алексей уже вторую неделю валялся дома, бездарно проматывая отпуск в феврале. Добраться до компьютера в кабинете Самойловой ему так и не удалось, и теперь мужчина с ужасом ожидал визита «старых» друзей.

В дверь осторожно постучали, видимо, решив, что звонок неисправен.

«Кто это?» Он удивленно приподнял голову.

Алексей был совершенно уверен в том, что его гости так деликатно в дверь не стучат. Жена все еще валялась в больнице, теща, слава Господу, вообще сгинула в вечность. А Пашка жил все это время у какой-то подруги жены. Вроде бы к нему приходить некому… Может, соседка? За луковицей, например?

Алексей подождал еще пару минут и, поняв, что его так просто в покое не оставят, поплелся в коридор.

– Кто? – буркнул он, заглядывая в глазок.

– Извините, – эффектная пепельная блондинка переминалась с ноги на ногу, – Алексей Фович здесь живет?

«Вот те раз», – удивленно присвистнул мужчина и, подгоняемый разбушевавшимися гормонами, быстро открыл дверь.

– Я вас слушаю. Проходите, прошу. – Алексей был сама любезность.

Оксана недоуменно оглядела опухшую мешковатую фигуру хозяина и сразу же опустила глаза.

– Я от Ольги. Ее неделю назад выписали из больницы…

– А… – Разочарованию Алексея не было предела, он почувствовал себя маленьким мальчиком, которому пообещали вкусную конфетку, а в результате всучили рыбий жир. – Вы, наверное, ее подруга… как это…

– Оксана, – подсказала девушка.

– Да. Да. Конечно, Оксана. А что, разве Ольга уже самостоятельно ходит?

– Нет. Но и в больнице ей уже делать нечего…

– Подождите… – Алексей ее нервно перебил на полуслове. – Я уже договорился, ну, почти договорился с интернатом для инвалидов. Придется ее положить туда. Вы же понимаете, мне совершенно некогда с ней заниматься, я весь в работе. К тому же, очевидно, потребуются деньги на лечение… Так вот, у меня их нет. У меня финансовый кризис. – Мужчина разгонялся как паровоз. – К тому же мы с Ольгой уже официально разведены.

– Как это? – не поняла Оксана, до этого молча наблюдавшая за мужичком. – Когда вы успели?

Алексей подпрыгнул на месте и бросился в комнату, неуклюже повиливая задом в отвислых «трениках».

– Вот. – Он сунул в лицо Оксане какую-то бумажку. – Вот.

– Что это? – Девушка брезгливо сморщила нос.

– Это выписка из ЗАГСа. – Алексей нервно теребил пальцы. – Нас развели с Ольгой восемь дней назад.

– И много вы заплатили за этот документ?

– А какое вам дело?

– Да, в принципе, никакого. – Оксана распахнула дубленку, в квартире царила июльская духота. – А сын вас не интересует?

– Сын? Чей? А… Павел. Ну вот, насчет него я совершенно спокоен. С первого марта я перевожу его в интернат для слабослышащих детей, вас он больше объедать не будет.

– Вы знаете, милый человек, – Оксана до боли вцепилась в поясок дубленки, – у меня Пашка живет уже почти два месяца, и я что-то не заметила, что он плохо слышит.

– Господи, ну чего вы ко мне пристали? – со стоном произнес Алексей, мечтая, как можно скорее выпроводить незваную гостью. – У вас дети есть?

– Дочь.

– Вот идите и занимайтесь родной дочерью, а моего сына оставьте в покое. Что за люди, честное слово! Чего вы лезете в чужую жизнь?

– Слушай, ты, – Оксана резко подалась вперед, – мешок дерьма! Мне совершенно нет никакого дела до твоей поганой жизни. Ольге нужен ее компьютер, и я сейчас его заберу. А если ты, сучий потрох, попытаешься хоть слово вякнуть, то сюда поднимутся трое моих ребят, которые сейчас курят около твоего подъезда. Я внятно объясняю?

Алексей побледнел словно полотно.

– Ну зачем вы так… Конечно, мне компьютер совершенно не нужен. Берите его… пожалуйста…

Когда через десять минут Оксана, дотащив на себе тяжеленный компьютер до машины, наконец отдышалась, у нее сдали нервы. Она громко всхлипнула и заревела. Разговор с Ольгиным мужем дался ей с огромным трудом. Оксана и не предполагала, что Алексей окажется таким ничтожеством, поэтому пришлось импровизировать, как говорится, на ходу. Она и ехала-то сюда исключительно за тем, чтобы пригласить его к себе в гости, повидаться с женой и сыном.

– Хотела привезти мужа, а привезу компьютер, – тяжело вздохнув, пробормотала Оксана, заводя мотор.

Глаза сильно защипало, и двигатель пришлось снова заглушить. Женщина вытащила из сумочки небольшое зеркало и носовой платок. Размытая слезами тушь продолжала безжалостно разъедать глаза. Оксана никак не могла привыкнуть к тому, что теперь она ходит с макияжем, а значит, реветь как белуга ей совершенно противопоказано. Не могла она привыкнуть и к новой прическе – длинной стрижке «боб» с пышной челкой, не могла привыкнуть и к светло-пепельным волосам.

Оксана в очередной раз вздрогнула, увидев свое отражение в зеркале, оттуда на нее смотрела совершенно чужая незнакомая женщина. Хотя и очень привлекательная.

– Господи! И когда я только со всем этим смирюсь, – прошептала Оксана, вытирая под глазами темные разводы. – Что люди – злые, деньги – тяжелые, а жизнь – сплошная морока…

Денис сидел на краю постели, низко опустив голову. Соня моргнула еще раз, чтобы отогнать видение, но картинка не изменилась.

– Денис… – осторожно позвала она.

От тихого слабого Сониного голоса муж подпрыгнул, как от выстрела.

– Любимая! – Он бросился к ней и нежно сжал руку. – Все хорошо! Все хорошо! Ты только не волнуйся – ребенка удалось спасти. Милая моя, сколько тебе пришлось пережить. Ты только не волнуйся! – бормотал он, сам себя не слыша. – Ты только не волнуйся!

– Ребенок жив?

– Да. Тебя вовремя привезли сюда. Кто этот подонок? Кто тебя избил? Скажи мне! Я его придушу своими руками!

Соня болезненно поморщилась, вспоминая Кирилла.

– Я его не запомнила. Наверное, обычный вор. Хотел обчистить квартиру, а я оказалась дома в рабочее время. А где ты был? Почему такой худой? Откуда эти синяки?

– Да ты на себя посмотри, – тепло рассмеялся Денис, – половина лица синяя. Теперь всем сразу видно, что мы муж и жена. А скоро у нас появится маленький совенок.

– Почему совенок?

– Он будет похож на тебя. Родится девочка с огромными, как у мамы, глазами. Я так счастлив, любимая. Нам надо о многом поговорить, но не сейчас. Сегодня еще рано – ты слишком слаба. Единственное, что тебе надо сделать незамедлительно, это подписать эти бумаги.

Денис пошарил рукой под кроватью и вытащил прозрачный файл с документами.

– Прочти.

– Что это? – Соня осторожно взяла бумаги в руки. – Почему задним числом? Что это?

– Солнышко, это дарственная, по которой фирма «Денисов и К°» переходит к другому владельцу. Насовсем. Так надо, и не задавай, пожалуйста, лишних вопросов.

– Хорошо. Я все подпишу, но… Кто теперь на моем месте?

– Другая женщина. Какая тебе разница?

Соня молча подписала документы и сложила их обратно в файл.

– Что теперь? – спросила она, передавая бумаги в руки мужу.

– А теперь мы будем просто жить, любить друг друга и растить нашу дочку. – Денис наклонился и поцеловал Соню в губы. – Я заберу тебя отсюда, как только разрешат врачи.

– Время визита истекло. – Молодая симпатичная медсестра улыбнулась, заглянув в палату. – Вы отдыхайте, девушка, а вашего мужа мы похитим ненадолго.

– Конечно. Конечно. – Денис резво вскочил на ноги. – До завтра, любимая. Постарайся больше спать.

Он еще раз поцеловал Соню и вышел вслед за медсестрой.

– В чем дело?

– Вам надо поговорить с заведующей. Пойдемте, я вас сейчас провожу.

Дениса привели в небольшой уютный кабинет, насыщенный ароматом герани до такой степени, что он перебивал даже специфичный запах больницы.

– Вы муж Самойловой? – приветливо начала жгучая брюнетка, жестом приглашая Дениса сесть. – Меня зовут Жанна Анатольевна, я заведующая гинекологическим отделением.

– Очень приятно, – поклонился Денис, привставая со стула. – Как состояние моей жены?

– Именно об этом я и хотела с вами поговорить. Понимаете, ее привезли в крайне тяжелом состоянии – я была уверена, что ребенка спасти не удастся. Но, видимо, Бог на вашей стороне. Состояние до сих пор довольно критическое, но опасность выкидыша уже миновала. Понимаете, что меня смущает, – у вашей жены резус-фактор отрицательный, а это не очень хорошо для беременности, особенно если она не первая или если у мужа резус-фактор положительный. Возникают постоянные критические ситуации, придется вашу жену держать в больнице чуть ли не раз в месяц. А если эта беременность, не дай бог, все же прервется, то ей вообще лучше не рожать. От вас по крайней мере…

– Но почему? – Денис был окончательно сбит с толку.

– Я же говорю. У вас резус фактор крови – положительный, а у вашей жены – отрицательный. Мы взяли пробы крови плода и выяснили, что в данный момент наблюдается резус-конфликт, который возможен только в случае несовместимости резус-факторов крови супругов. Вообще, это довольно трудно объяснить несведущему в медицине человеку. Вы просто поверьте мне на слово, если эта беременность благополучно не разрешится, то вам больше рисковать нельзя. Я вас, собственно, из-за этого и позвала, вам необходимо оберегать жену от малейшего стресса. По всей вероятности, учитывая ее состояние здоровья и возраст, это единственный для вашей семьи шанс обзавестись наследником.

– Позвольте… Но у меня отрицательный резус-фактор. Я это точно знаю. Четвертая группа крови, отрицательный резус-фактор. Я профессиональный водитель, а нам знать такую информацию жизненно необходимо.

– Тогда я в растерянности. – Жанна Анатольевна развела руками. – Могу еще предположить, что это не ваш ребенок…

– Что вы несете? – Денис вскочил на ноги. – Как не мой? Да как вы смеете?

– Успокойтесь. – Заведующая устало махнула рукой. – Давайте возьмем вашу кровь на анализ и еще раз спокойно все выясним. А уж потом будем принимать решение. Хорошо?

– Хорошо, – буркнул Денис, снова опускаясь на стул, и с этой минуты его жизнь замерла в ожидании ответа. – Хорошо.

– По-моему, я ее угробил. – У Кирилла предательски задрожали руки.

– Ты что, даже не вызвал врача? – Олег жестом пригласил к их столику официантку.

– Нет… Я не мог… Что бы я им сказал? Что сам ее убил?

– А ты уверен, что она мертва? Быть может, она всего лишь в больнице? – Олег был уже в курсе последних событий от младшего брата, который вчера ночью нагрянул в его квартиру как снег на голову. Денис был обросший, худой и избитый, но самое главное – живой.

– Не знаю. – Кирилл нервно закурил. – Я не знаю.

– Прекрати паниковать. – Олег все еще не решил, говорить компаньону правду о Соне или нет. – Ты хоть выяснил, почему она отказалась на тебя работать?

– Нет. – Кирилл неловко схватил кружку с пивом, расплескав половину напитка на себя. – Черт! Я просто не успел, она начала мне хамить, материться… Ну я и сорвался.

– А срываться было тебе нельзя. – Олег осторожно раскрыл креветку специальной вилочкой. – Ты же знаешь, что в нашем положении сорваться – значит пропасть.

Кирилл мрачно промолчал, ожесточенно кромсая в своей тарелке лист салата.

– Ну так вот. – Олег пригубил ледяное пиво. – Соня не может больше руководить твоей фирмой по состоянию здоровья, а вовсе не потому что пытается тебя надуть. Сейчас на ее месте уже другая женщина.

– На каком месте? – не понял Кирилл.

– Занимает пост генерального директора «Денисов и К°», на каком же еще. Соня передала ей фирму по дарственной.

– Но я так не договаривался. – Кирилл прямо подскочил на стуле. – Я не могу доверить все свое состояние первому попавшемуся незнакомому человеку.

– Не суетись. – Олег хмуро взглянул Кириллу в глаза. – Что-то нервишки у тебя действительно шалят. Ты этого человека прекрасно знаешь. Это Сонина подруга – Тютнева Ирина Алексеевна.

– Ирка? – Кирилл был не в курсе ссоры женщин. – Ну, тогда другое дело… Раз она доверила фирму лучшей подруге, значит, никуда бежать не собирается.

– Вот именно. Это только на время. А потом либо Соня, либо ты сам займешь место руководителя.

Кирилл начал что-то возбужденно доказывать, нелепо размахивая руками, но Олег его больше не слушал.

Итак, настала его очередь делать выбор.

– Кирилл, я давно хотел тебя спросить. Почему вы с Соней расстались? Она кажется мне вполне приличной женщиной.

«В отличие от ее подруги», – подумал Олег.

– Да как тебе сказать. – Кирилл был явно не в восторге от этой темы. – Слишком уж она гордая, что ли. Независимая. Я таких баб не люблю.

«А я, наоборот, хочу найти именно такую», – мысленно отметил про себя Олег.

– Мне брательник говорил, что она на него вешалась… Шлюха, значит.

– Это покойный Игорек, что ли? – Олег в удивлении уставился на Кирилла. – Так он же дерьмо последнее. Он и тебя убрать хотел, ты что, забыл?

– Да нет, не забыл я, – буркнул Кирилл.

– Как ты ему поверил тогда?

– Господи, Олег. Отвяжись от меня, ради бога! Прошло уже триста лет, чего старое ворошить?

– Действительно, чего это я? – выбор был сделан. – Мне кажется, ты просто не любишь брать на себя какие-то обязательства. Тебе проще предать человека, бросить его, чем попытаться докопаться до истины. Соня-то тебя по-настоящему любила.

– Ты чего? – Кирилл в крайнем изумлении уставился на подельника. – Ты-то откуда это можешь знать?

– Оттуда, – туманно намекнул Олег, вставая из-за стола. – Ладно, мне пора. До связи.

– Пока. – Кирилл нехотя протянул Олегу руку.

Звякнул китайский колокольчик, когда Олег не спеша покинул уютное кафе. Кирилл отвернулся от двери и невидящим взглядом уперся в стену напротив. Как раз сегодня ему приснился очередной сон, который до сих пор стоял перед его глазами.

Зря, конечно, Олег затеял этот разговор. Что за нелепое совпадение?

Этой ночью ему снова снилась Соня. Она бежала к нему по какому-то пустырю, вытянув вперед руки.

– Куда ты пропал? Я так люблю тебя. – Она обвила его шею горячими руками. – Наша история подходит к концу. Мы просто ходили по кругу и вот теперь встретились снова. Круг – это как обручальное кольцо… Помнишь, как ты мне его надевал на палец? Мы обручены ходить по кругу.

Огромные прозрачные слезы стояли в ее глазах, и Соня сжимала его все сильнее и сильнее. Словно хотела от чего-то удержать. Прежняя Соня, еще с длинными волосами.

Кирилл проснулся весь в холодном поту и взглянул на часы: половина первого ночи.

Уснуть ему так больше и не удалось. Промаявшись до шести утра, он поднялся с постели и сразу же позвонил Олегу. Кириллу было жутко оставаться одному в квартире.

Рома смачно рыгнул и сплюнул в тарелку недожеванную колбасу.

– Черти! Какого х… они туда насовали? – Ящер начал подозрительно ковыряться вилкой в пережеванном куске. – Хрящ! Нет, вы только посмотрите! Официантка!!!

Андрей раздраженно крякнул и отвернулся в сторону барной стойки, к ней только что подошла юная куколка в сиреневых штанишках. Брючки были такие узкие, что откровенно обтягивали каждую часть тела девушки ниже пояса. Да и вообще, на нее смотреть было куда приятней, чем на дебила Ящера.

– Заткнись, – мягко попросил Андрей уже не в шутку разбушевавшегося Романа. – Нам светиться не надо, а ты устроил здесь истерику.

– Ладно, – лицо Ящера блестело от пота. – Проехали.

– «Проехали», – передразнил Андрей и улыбнулся красотке напротив. – Кончай орать… Лучше расскажи мне, как у тебя прошла сегодня встреча с Денисом.

– Ну так… Я так… – Ящер промокнул лоснящееся лицо салфеткой. – Баба его в больницу угодила, вроде чуть не померла. Я проверял, в больницу она попала еще до его возвращения, значит, подстроить они ничего не могли. Фирму она передала своей подруге, Денис клянется, что его баба больше к фирме никакого отношения не имеет.

– А ты проверил?

– Лось все проверил, говорит, все ништяк.

– То есть все правда? И тебя не развели, как лоха?

– Андрей, чо ты несешь? – Ящер от крайнего возмущения аж затрясся всем жирным телом. – Меня – и как лоха?

– Прости, погорячился. – Андрей наконец повернулся к Роме и брезгливо оглядел его с головы до ног. – Чего ты такой потный?

– Так второе горячее… Я же ем… – удивился вопросу Ящер.

– Кончай жрать. Пора нам. Хватит волынку тянуть – сегодня будем брать новую директрису прямо на рабочем месте. Позвони Лосю и Курбаши, пусть подтягиваются к офису.

– Ладно. Ты что такой нервный?

– Гормоны бушуют, – криво улыбнулся Андрей и вылез из-за стола. – Пойду прогуляюсь чуток.

Юная красотка уже откровенно строила ему глазки.

– Привет, куколка. – Андрей приобнял девушку за талию, как бы проверяя степень дозволенного. – Скучаешь?

– Уже нет. – Дамочка жеманно повела плечиком, но от объятий не освободилась.

«Все понятно».

– Сколько берешь за час? – Андрей осторожно провел рукой по обтянутой попке.

– Пятьдесят.

– Ок. А за пятнадцать минут?

– Тридцать.

– Согласен. Куколка, пошли со мной. – Андрей с силой притянул к себе шлюшку. – А то я уже не в состоянии ждать.

– А куда? – Девушка наивно округлила глазки.

– В сортир, естественно… Времени-то у меня в обрез. – Андрей залез рукой ей под брючки. – Давай, шевелись.

Ящер, с интересом наблюдавший за этой сценой, заржал как конь.

– Андрюха! Гы-гы! Сделай ее! Сделай!

– Будь спок! – Мужчина с молоденькой девушкой быстро покинули зал и скрылись за дверями с табличкой «М».

– Сделай ее! Сделай… – прошипел Рома, пуская огромные пузыри.

Глаза его налились кровью, и подошедшая за счетом официантка испуганно отшатнулась.

– С вами все в порядке?

– Хочешь трахнуться? – предложил Ящер, втягивая в себя жирное брюхо. – Десять долларов дам!

Девушка испуганно мотнула головой и почти бегом бросилась прочь.

– Дура! Не знаешь, от чего отказываешься! – заорал ей вслед Рома и, бросив на стол деньги, поплелся в сторону двери. – Ничего, я свое еще наверстаю… Только бы новая директриса оказалась симпатичной бабенкой… Я подожду…

Тютнева с явным удовольствием еще раз заглянула в маленькое зеркальце, которое она прикрепила к экрану монитора. Сегодня был уже второй рабочий день, и Олег пообещал ей именно сегодня встречу с Сонькой. По этому поводу Ирка, обычно не просыпавшаяся раньше десяти, встала в шесть утра и навела потрясающий макияж. Блестящие турецкие тени, темно-вишневая помада, морковные румяна и синяя тушь для ресниц сделали ее лицо просто неотразимым. По крайней мере, Ирка в этом была абсолютно уверена.

Больше часа пришлось потратить и на выбор делового костюма – в день ее триумфа все должно быть особенное. Перевернув кучу шмоток и разворошив два платяных шкафа, Тютнева наконец выбрала строгий, как раз соответствующий времени и месту костюм. Малиновая юбка в три яруса и ультрасиний жакет с гагачьим пухом, радостно-охрового цвета, удивительно ее молодили. Правда, Ирка решила деловые туфли не надевать, а отдала предпочтение своим любимым ковбойским сапогам с загнутыми носками.

И вот теперь вся эта красота бездарно пропадала – было уже около полудня, а Олег все еще не появился.

– Ирина Алексеевна, к вам главный бухгалтер. – Леночка вовремя сумела «перестроиться» и теперь ходила в любимчиках у новой директрисы.

– Пусть войдет. – Ирка скорчила хмурую физиономию, с бухгалтершей ее познакомили еще вчера, и Тютнева в ужасе узнала в ней свою старую знакомую по подъезду.

За это время она стала слишком симпатичная, слишком умная и слишком независимая. От прежней испуганной чумазой девчушки не осталось и следа. Оксана даже не попыталась «подмазаться» к новому начальству, что сделали почти все остальные сотрудники.

– Ирина Алексеевна, – Оксана протянула Тютневой папку с бумагами, – здесь документы на годовой отчет, осталось меньше месяца, их надо просмотреть и подписать.

– Садитесь. – Ирка оглядела вошедшую девушку тяжелым взглядом: светло-серый брючный костюм безукоризненно подходил к Оксаниным пепельным волосам и смуглой коже. Выглядела главный бухгалтер просто потрясающе.

Тютнева нехотя открыла папку и начала медленно перебирать бумаги. Перед глазами замелькали какие-то цифры, дебиты, кредиты… Нет, Ирка в этом абсолютно ничего не понимала.

– Откуда взялась эта цифра? – Тютнева ткнула пальчиком с обкусанным маникюром в первую попавшуюся строчку. – Почему у вас нет разъяснений в отчете?

– Все разъяснения прилагаются в сопроводительной записке, вы ее даже еще не открывали. – Оксана старалась не смотреть в лицо новой директрисе, карнавальный макияж которой нагонял на Оксану глупую улыбку. – По-моему, на пятой странице… посмотрите…

– Да уж. Посмотрю, делать мне больше нечего… – проворчала Ирка и принялась бессмысленно листать отчет. – Ладно, оставьте документы пока у меня, – через полчаса наконец сдалась Тютнева. – Лучше расскажите мне что-нибудь о себе.

– Что вас интересует? – холодно поинтересовалась Оксана.

Ирка неуклюже вылезла из-за стола и подошла к девушке.

– Ну, например, вы замужем?

– Нет, муж от меня ушел около двух лет назад, – совершенно спокойно объяснила Оксана крутившейся рядом директрисе.

– Да? – обрадовалась Ирка. – И куда, если не секрет?

– Не секрет. Нашел меня помоложе, покрасивее и побогаче.

– Ну, это не трудно… А дети у вас есть?

– Вы же знаете… Дочка. Скоро будет четыре.

– Она сейчас где?

– Со мной разумеется, в Москве. В данный момент за ней присматривает моя подруга Ольга.

– А мужики приличные в фирме есть? – без перехода поинтересовалась Ирка. – Ну, чтобы погулять там… рестораны, бары… и прочее…

– Не интересовалась. – Оксана удивленно подняла красивые брови. – А вам зачем? Вы же замужем?

– Ну, лишних мужчин не бывает, – туманно объяснила Тютнева, возвращаясь за директорский стол. – Вы свободны. Когда понадобитесь, я вас вызову.

Оксана коротко кивнула и вышла из кабинета.

«Не нравится мне эта сучка. – Ирка принялась ожесточенно грызть ноготь на правой руке. – Она слишком симпатичная… Зачем мне на фирме конкурентка? Да к тому же еще и одинокая. Всех мужиков у меня уведет. Нет. От нее необходимо избавиться и как можно быстрее».

– Ирина Алексеевна, – проворковала Лена медовым голоском, – у вас посетители. Двое молодых мужчин.

– Да? – Ирка встрепенулась. – Симпатичные? Пускай заходят…

Курбаши осторожно открыл тяжелую дверь и впился взглядом в Иркино лицо.

– Здравствуйте, – произнес он нараспев.

– Обожаю восточных мужчин, – простонала Тютнева, повыше открывая костлявые коленки. – Проходите, – добавила она чуть погромче.

Ящер, все это время топтавшийся сзади, наконец выглянул из-за широкой спины Курбаши и разочарованно вздохнул – все надежды на приятный в смысле секса вечер рухнули. Перед ним на высоком кожаном кресле восседала старая сморщенная стерва, раскрашенная, словно клоун. Даже у всеядного, в смысле женщин, Ромы начисто пропал аппетит.

– Добрый день, – буркнул он, неловко остановившись посреди комнаты.

– Красавица. – Курбаши был тонким психологом и сразу же подобрал к Ирке ключи. – Вы такая красавица… – восхищенно повторил он, быстро осматривая все вокруг. – Но я, к сожалению, к вам с деловым визитом.

– Одно другому не мешает. – Тютнева эротично откинула волосенки с потного лба. – Слушаю вас.

– А быть может, обсудим все наши вопросы где-нибудь в более приятном местечке?

– Давайте, – с радостью согласилась Ирка, безумно тосковавшая по бутылочке с крепким пивом. – Прямо сейчас?

– А чего медлить? Рома, – обратился Курбаши к погрустневшему Ящеру, – заводи мотор, пока красавица одевается…

Ящер уныло мотнул маленькой головкой и поплелся к выходу.

– Ну, я вас, значит, внизу подожду…

– Давай, давай. – Курбаши удивленно перевел взгляд на раскрасневшуюся Ирку. Женщина конвульсивно облизывала пересохшие губы и щипала себя за бедро. – С вами все в порядке?

– Нормально, – басом простонала Тютнева и метнулась к двери.

Молниеносным движением закрыв дверь на ключ, она повернулась к ошарашенному Курбаши.

– Иди ко мне…

– Что? – Он совершенно растерялся.

– Иди ко мне. – Ирка на ходу расстегивала синий жакетик. – Ну же…

Ковбойские сапоги на коротеньких худых ножках окончательно добили Курбаши, и он, обессилев, прислонился к столу.

– Ну, не здесь же, красавица. Подожди немного…

– Сколько? – Тютнева уже разделась по пояс.

– Поедем хоть в гостиницу… Выпьем, отдохнем… Ну и все остальное…

– Ладно уж. – Ирка нехотя подняла жакет с пола. – Только поехали побыстрее.

– Я и сам тороплюсь, – горячо заверил Курбаши, сказав ей чистую правду. После всего задуманного с ней труп нимфоманки надо будет еще хорошенько спрятать. – У нас мало времени, красавица. Собирайся!

Кирилл опять не спал всю ночь. Едва серый рассвет забрезжил в окнах спальни, как он уже вскочил на ноги. Последний разговор с Олегом не выходил у него из головы всю неделю.

Изрядно промаявшись от бессонницы в постели и постепенно теряя остатки терпения, Кирилл решил прямо с утра съездить в больницу к Соне. Возможно, что он был не прав, и его бывшая жена действительно не заслуживает такого отношения. В любом случае поинтересоваться ее здоровьем он был просто обязан.

Мужчина долго курил, сидя прямо на разобранном диване, и пытался соединить воедино разрозненные мысли.

Кирилл внезапно отчетливо понял, что остался совершенно один – без друзей, родственников. Без любимой. Он никак не мог вспомнить, в какой именно момент его жизнь так стремительно покатилась под откос. Ведь кажется, что совсем недавно весь мир был у его ног, а вот теперь…

Хмурое февральское утро, голые ветки деревьев качаются в такт ветру, оставляя на стене причудливые тени, одинокая холостяцкая берлога. Даже наследника после себя он не оставил. А ведь давно уже пора.

Кирилл шумно затянулся догоравшей сигаретой и не спеша поднялся на ноги. Наверное, начинать новую жизнь уже поздно, но хотя бы попытаться что-нибудь в ней исправить все же стоит.

Он бережно достал из шкафа чудом сохранившийся свитер, который когда-то собственноручно связала ему Соня.

Кирилл прижал к себе серый от пыли пуловер и вспомнил…

Соня тогда собрала волосы в высокий хвост на голове, чего раньше никогда не делала, и подвязала его ярким шарфом. Получилось очень интригующе. Стоял летний воскресный вечер, и из-за давящей духоты все окна в их квартире были открыты настежь. Молодожены совсем недавно начали обставлять мебелью эту комнату и поэтому везде валялись нераспакованные коробки, ждущие своего часа.

Соня царственно разлеглась на новеньком диване и, с любовью наблюдая за суетящимся мужем, вязала для него свитер. Кирилл хотел за этот вечер собрать наконец полностью мебельную стенку, которая лежала в коробках по всей квартире и путалась под ногами.

Духота стояла страшная. Промучившись несколько минут и совершенно взмокнув от пота, Кирилл с раздражением стащил с себя майку, а затем и шорты. Совершенно голый он присел около дивана, с интересам ожидая реакции Сони. Жена что-то сосредоточенно считала, проворно двигая спицами.

– Ты чего? – Она наконец почувствовала его пристальный взгляд и, оглядев мужчину с головы до ног, задумчиво произнесла: – Может быть, тебе чехольчик связать?

– Для чего? – не понял Кирилл.

– Ну, для него. – Соня указала на болтающееся мужское достоинство мужа. – А то прищемишь ненароком.

Кирилл просто покатился со смеху, а вслед за ним рассмеялась и Соня.

Надо ли объяснять, что в тот вечер стенку Кирилл так и не собрал, а Соня довязала свитер через несколько дней. Из постели они вылезли только поздно ночью, все еще давясь от смеха…

Кирилл глубоко втянул в себя пыльный запах и натянул свитер. Сколько бы он отдал сейчас лет жизни, чтобы вернуть тот воскресный вечер.

Десять лет? Двадцать? Всю оставшуюся жизнь?

Ответа не было… Да и нужно ли искать ответ, когда пути назад уже нет точно?

Кирилл подошел к зеркалу и придирчиво оглядел себя. Определенно, этот пуловер ему очень даже шел. Делал его моложе, что ли.

Кирилл накинул на плечи дубленку и собрался было уже выйти из квартиры, когда внезапная идея обожгла его. Не снимая тяжелых зимних ботинок, он бросился назад в комнату и присел перед небольшой тумбочкой, вся поверхность которой была донельзя завалена всяким хламом. На пол тут же полетели пустые сигаретные пачки, пакетики от чипсов, какие-то рваные бумажки и чеки. Наконец на пол выпал плотный конверт, из которого выглядывали поляроидные фотографии.

Кирилл удовлетворенно хмыкнул и засунул их в карман дубленки.

Ольга наконец дописала последний абзац в своей книге и облегченно вздохнула – такая титаническая работа была завершена. Теперь осталось только найти издателя, который бы в нее поверил.

Женщина осторожно, стараясь не шуметь, взяла в руки костыли, валяющиеся около кресла, и, с трудом переставляя ноги, поплелась на кухню.

Стояло раннее утро – Оксана уже уехала на работу, а Павел с Ксюшей еще, как обычно, спали.

Это время Ольга особенно любила. Это было ее время. Время, когда она могла спокойно подумать, поразмышлять над своей судьбой, написать очередную страницу в книге, наконец.

Ольга осторожно подошла к холодильнику и открыла дверцу – в глаза сразу же бросилось явное изобилие продуктов. Оксана старалась из последних сил, чтобы ее домашние ни в чем не нуждались.

Ольга вытащила из холодильника пакет с молоком и задумчиво отпила прямо из надрезанного горлышка. Могла ли она подумать даже еще полгода назад, что ее жизнь так резко изменится? Она, наивная, считала, что полностью застрахована от любых проблем и ошибок. Ошибки…

Как она смогла не разглядеть в Алексее за все эти годы такое ничтожество?

Ольга резко мотнула головой – все, на сегодня хватит самоанализа и рвущих душу воспоминаний.

Ольга вернулась за компьютер и проверила электронную почту. На ее имя было одно сообщение.

Недоумевая, кто бы это мог быть, Ольга прочла следующее.

«Здравствуйте. Это снова я – Роман из Питера. Я вам написал несколько месяцев назад, но вы почему-то мне не ответили. А мне кажется, что вы – моя судьба. Глупо?»

И все. Кратко, лаконично.

Ольга грустно ухмыльнулась и тут же написала ему ответ.

«Здравствуйте, Роман. Вы твердо уверены в том, что ваша судьба представляет из себя частично парализованную женщину, без работы и собственного жилья? Я – нет! Ольга».

Она отправила сообщение и почему-то страшно загрустила. В последнее время она быстро идет на поправку, но сколько еще нужно времени, чтобы она снова стала полноценным человеком. Сколько еще времени Оксана будет ишачить на нее и ее сына?

Ольга чувствовала себя иждивенкой и в неоплаченном долгу перед Оксаной. Что с ней было бы, если бы не она? А с Пашкой? Лучше не думать.

– Сегодня будет хороший день, – вслух произнесла Ольга, чтобы поднять себе настроение.

Она взглянула на часы и подошла к газовой плите – пора варить утреннюю кашку ребятишкам. Сейчас это самое главное.

– Я еще встану на ноги! – хмуро пообещала Ольга невидимому собеседнику.

Кирилл удивительно быстро добрался до больницы, в которой лежала Соня. В приемный покой его не пустили – стояло раннее утро, и все контакты с больными были категорически запрещены.

Немного поразмыслив, мужчина потянулся за бумажником и, опустошив его на две трети, наконец добился свидания с бывшей женой.

В вестибюле на первом этаже в углу около гардероба он нервно прохаживался взад-вперед, ожидая экс-супругу.

Кирилл уже сильно сомневался в правильности своего поступка – какого черта его сюда принесло? Что он скажет Соне?

Мужчина машинально потянулся в карман за сигаретами и тут же покосился на мрачную табличку: «У нас не курят. Штраф 1000 рублей».

Примерно подсчитав содержимое собственного кошелька после непредвиденных трат, Кирилл обреченно засунул сигарету обратно – у него едва найдется и десятка.

Поляроидные фотографии оттягивали карман, и Кирилл наконец облегченно вздохнул – причина, по которой он сюда прибыл, была найдена. Сейчас он отдаст эти фотографии Соне, и пускай она делает с ними что хочет. В конце концов, как выяснилось, она его «кидать» не собиралась, раз передала управление фирмой в руки своей лучшей подруги.

Кирилл нервно взглянул на часы, Соня явно задерживалась. Он попросил молоденькую, заспанную сестричку не говорить бывшей жене, кто именно к ней пришел, рассчитывая на то, что она ждет Дениса, и моментально спустится вниз. Но прошло уже около часа, а ее все еще нет. Что делать в такой ситуации, Кирилл не знал.

Сзади кто-то деликатно кашлянул, и он стремительно обернулся: высокая худая женщина с серым изнеможенным лицом удивленно оглядывалась по сторонам.

Безобразные черные круги залегли под ее глазами, волосы липкой шапочкой обрамляли заострившееся лицо. Кирилл с огромным трудом узнал в этой больной, некрасивой женщине бывшую жену. Узнал и опешил.

– Простите, – Соня обратилась к нему, все еще шаря глазами по сторонам, – вы здесь давно стоите?

– Соня… – выдохнул он, невольно отшатнувшись.

– Ты? – Она наконец взглянула ему в лицо. – Зачем ты пришел?

– Как ты себя чувствуешь? – Кирилл уже проклял себя за эту авантюру, зачем он сюда притащился???

– Нормально. – Соня спокойно смотрела ему прямо в глаза. – А как ты?

Кирилл сделал судорожный вздох, почему она с ним так спокойна? Почему не бьет его по лицу? Не зовет полицию, в конце концов? Неужели Олег был прав?

– Ты прости меня. – Мужчина судорожно дернул кадыком.

– Я тебя давно простила. – Соня отвела покрасневшие глаза в сторону. – Только оставь меня в покое, пожалуйста. Я больше не хочу тебя никогда видеть. Никогда. Ты понял?

Кирилл молча кивнул и протянул ей фотографии.

– Возьми.

– Наверное, мне надо сказать тебе «спасибо»? – Соня вертела в руках поляроидные снимки.

– Нет. Не надо. Прощай. – Кирилл сделал шаг в сторону двери.

Все слова были сказаны, пора уходить, но ноги его почему-то больше не слушались. Он смотрел в огромные глаза Сони словно парализованный.

– Ты??? – чужой мужской голос угрожающе громко прозвенел в пустом тихом вестибюле больницы.

Соня и Кирилл, сильно вздрогнув, обернулись назад.

– Вы меня слышите? – Жанна Анатольевна обреченно вздохнула. – Ну не убивайтесь вы так. Ведь все живы, а если вы любите свою жену, то должны ее простить. Нельзя ей сейчас волноваться. Понимаете? Или хотя бы подождите с выяснениями, пока она родит.

Денис вот уже битый час молча разглядывал свои собственные ботинки.

– Почему вы молчите? – Заведующая раздраженно повела плечом. – Вы слышите меня?

– Ребенок точно не мой? Ошибки быть не может? – все также не поднимая глаз, тихо спросил Денис.

Ему казалось, что если он сейчас посмотрит в глаза этой усталой, видавшей все на своем веку женщине, то тут же сгорит от стыда.

– Точно. Не ваш, – Жанна Анатольевна встала из-за стола и подошла к медицинскому прозрачному шкафчику, в котором лежало множество лекарств. – Валерьянки накапать?

– Нет. Спасибо. Мне пора. – Денис скомканно попрощался и выбежал в коридор.

Хмурое утреннее небо заглядывало в небольшие окошки. Стены коридора были почему-то выкрашены в неприятный, грязно-серый цвет, что еще больше нагнетало обстановку. Плюс ко всему специфичный запах больницы. Денис почувствовал, что ему стало трудно дышать.

– Прочь. Прочь отсюда, – пробормотал он, пулей вылетая на лестничную клетку.

Два пролета он преодолел за пару секунд и, чуть не упав, вывалился в пустой вестибюль больницы. Немного отдышавшись и собравшись с мыслями, Денис двинулся к выходу.

Около гардероба стояла какая-то жалкая парочка – худая некрасивая женщина и смазливый субъект в модной дубленке. У мужика было крайне несчастное лицо. Лицо…

«Где я его видел?»

Денис подошел поближе, пристально вглядываясь в мужчину. Парочка была так увлечена друг другом, что ничего вокруг не замечала.

Денис внезапно вспомнил, где он видел это лицо… В сумке у Сони, фотография в рамочке… Сонькин бывший муж… Но он же мертв?

– Ты??? – Его голос угрожающе громко прозвенел в пустом утреннем вестибюле больницы.

Женщина, сильно вздрогнув, обернулась, а мужчина испуганно поднял на него глаза.

– Денис… – пробормотала побледневшая Соня. – Я все сейчас объясню.

Но Денис больше ничего не слышал.

– Ты?? Но ты же мертв! Ублюдок! Что ты здесь делаешь? – Он подскочил к Кириллу и схватил его за грудки.

– Прекрати, – взвизгнула Соня, хватая мужа за руки. Поляроидные снимки выпали из ее рук и веером рассыпались по паркетному полу. – Остановись! Что на тебя нашло?

Увидев в глазах своей жены неподдельный ужас, Денис на мгновение отрезвел и перевел взгляд на белые клочки бумаги, которые только что выронила из рук Соня.

– Что это? – Он наклонился и поднял одну из фотографий. – Что это??? – заорал он, тыча ею в лицо Сони. – Ты с ним все это время тайно встречалась? Но почему? Зачем?

Резкая, безумно больная мысль обожгла Дениса.

– Так ты знала, чей это ребенок?

– О чем он говорит? – Бледный Кирилл удивленно взглянул на Соню. – Какой ребенок?

Соня бросилась к мужу, закрывая своей спиной Кирилла.

– Ты о чем? Успокойся! Я прошу тебя – успокойся! Я все тебе сейчас объясню! Ты все не так понял!

Денис молча отстранил ревущую Соню и подошел к Кириллу вплотную. Еще мгновение – и мужчины вцепились друг другу в глотку. Соня пронзительно закричала и начала оседать на пол. Денис несколько раз наотмашь ударил Кирилла в лицо, а затем повалил на пол и принялся пинать ногами. Кирилл не сопротивлялся, он даже не закрыл лицо руками. Раздался громкий хруст и из носа Кирилла брызнул фонтан крови.

– Кирилл!!! – заорала окончательно слетевшая с катушек Соня, пытаясь схватить мужа за руки.

Крик отчаяния, вырвавшийся из самого сердца жены, больно резанул Дениса. Он оттолкнул Соню в сторону и, разбежавшись, прыгнул прямо на голову Кириллу. Последний конвульсивно дернулся и затих. Все было кончено – Кирилл лежал в луже собственной крови, а на его лице застыла дурацкая щенячья улыбка.

Денис устало опустился на пол рядом с трупом и обхватил голову руками.

К ним со всех сторон сбегались перепуганные сестрички, врачи, какие-то люди. Истошно орала Соня. Денис окончательно утратил счет времени, он даже не сопротивлялся, когда ему заломили руки за спину два мужика в полицейской форме. Он больше ничего не видел – перед глазами плыл сплошной туман и только в ушах все еще стоял пронзительный крик жены:

– Кирилл!!!

– Да заткните вы ее! – завыл Денис и потерял сознание.

Едва Курбаши захлопнул дверцу «Вольво», как Лось, презрительно сощурившись, сплюнул себе под ноги.

– Поприятней телочку не могли прихватить?

Ирка испуганно дернулась и стеклянными глазами уставилась на угрюмых мужиков – кроме уже известного ей Ромы, за рулем в машине находился довольно симпатичный парень и неприятный, щербатый мужик, сидевший справа от него, который и продолжал ее бесцеремонно разглядывать.

– Я говорю, где вы откопали этого сушеного клоуна?

– Ребята, в чем дело? – Тютнева попыталась вылезти из машины.

– Не дергайся. – Лицо Курбаши из приветливо-сладкого тотчас превратилось в откровенно бандитскую физиономию. – Сейчас мы кое-куда отъедем, ты подпишешь дарственную на фирму и гуляй… Да, ответишь нам еще на некоторые вопросы…

– Да я ничего не знаю, – залепетала испуганная Ирка. – Я всего второй день работаю, там без меня главбухша заправляла. С ней и выясняйте…

– Кто такая? – Андрей обернулся назад. – Как ее выманить? Шевели мозгами.

Ирка покрылась холодным потом и в ужасе закрыла лицо руками.

– Не знаю… Не знаю я!

– Думай! – Лось протянул назад руку и легонько ударил Тютневу по щеке. – А то я по-другому выяснять начну!

– Не бейте меня!!! – заорала Ирка и принялась громко рыдать. – У Оксаны есть маленькая дочка, адрес я знаю, она за ребенка что хотите сделает!

– А кто такая Оксана? – подал голос молчавший до этого мрачный Роман. – Ты чего плетешь-то?

– Да главбухшу зовут Оксана! – Тютнева продолжала выть белугой.

– Соображаешь, когда надо! – Курбаши удовлетворенно кивнул. – Ну что, едем за девчонкой? Трогай, – кивнул он Андрею, и машина рванула с места.

Ирка испуганно притихла и вжалась в сиденье.

– Только меня не бейте, – жалобно попросила она, заискивающе вглядываясь в лицо Курбаши. – Я сделаю все, как вы скажете!

– Не сомневаюсь! – хохотнул Лось, даже не удостоив ее взглядом. – Такая тварь, как ты, любого продаст, лишь бы себя выгородить. Только зачем нам куда-то ехать за ребенком? У нас и времени нет. Достаточно сказать матери, что мы знаем адрес и в любой момент туда нагрянем… Точно?

– Действительно, чего это я сам не догадался? – Курбаши удивленно пожал плечами. – Тогда давай, тормози. У бухгалтерши какой номер кабинета?

– Седьмой этаж, семьсот пятьдесят два, – с готовностью отозвалась Ирка. – Оксана светленькая такая, блондиночка, – с отвращением добавила она.

– Люблю блондинок, – мечтательно отозвался вновь оживший Рома. – Веди ее сюда побыстрее.

Когда к приемному покою больницы с сиреной, скрипом и свистом подъехал полицейский «уазик», у Олега неприятно засосало под ложечкой.

– Не иначе, как братишка вляпался в какое-то дерьмо, – пробормотал он, осторожно отъезжая подальше от полицейской машины.

Олег даже не мог объяснить, но он был совершенно уверен, что менты прибыли по Денисову душу.

С утра у него было паршивое настроение, которое не спасло даже то обстоятельство, что Тютневой не было дома, и она уже второй день восседала в директорском кресле.

Промаявшись полтора часа и совершенно потеряв покой, Олег, скорее по наитию, набрал на мобильник младшему братишке.

– Денис? Ты где? С тобой все в порядке?

– Я сейчас в больницу поеду. – Голос у парня был совершенно убитый. – К жене.

– Я с тобой, – неожиданно для самого себя ляпнул Олег, – отвезу тебя на своей тачке.

– Зачем? – Денис раздраженно хрюкнул в трубку. – Ты-то тут при чем?

– Не ори, – на всякий случай опередил события Олег, – сказал отвезу – значит, отвезу.

И вот он уже битых два часа ждал около входа. Но, похоже, сейчас может понадобиться его помощь.

Олег быстро выскочил из машины и незаметно пробрался к дверям приемного покоя – там уже собралась большая толпа зевак: врачи, пациенты, какие-то бабки с полными сумками, прыщавые подростки, угрюмые похмельные мужики. Олег даже поразился, сколько народу собралось в такую рань.

– Что там случилось? – спросил он у толстой старухи во фланелевом халатике, которая зябко куталась в пуховую шаль. – Не знаете?

– Так жмурик там. – Бабка с радостью откликнулась на призыв посплетничать. – Говорят, что муж жену с любовником застукал. Совсем бабы совесть потеряли, даже в больнице изменяют. Не то что в наше время, вот я, например…

– Подождите. – Олег нетерпеливо перебил разболтавшуюся старуху. – Так кто кого убил-то?

– Муж – любовника. Я же объясняю, а ты не слушаешь, – обиженно поджала губы бабка и умолкла, а затем демонстративно повернулась к Олегу спиной. Но он уже лихорадочно пробивался сквозь толпу внутрь здания.

– Посторонитесь, разойдитесь! – заорал невысокий мужчина в штатском, разгоняя зевак. – Мужчина! – обратился он к Олегу. – Отойдите, вы мешаете работать.

Олег послушно замер на месте и в это мгновение прямо около него провели согнутого в три погибели мертвенно-бледного Дениса. Менты затолкали его в «уазик», и автомобиль, подняв облачко снега, молниеносно скрылся из вида. Зеваки напирали со всех сторон, и наконец весь табун ворвался в помещение больницы. В приемном покое стало необычно многолюдно.

– Уходите! Уходите! У нас карантин!!! – напрасно суетились сестрички, пытаясь выгнать прорвавшихся внутрь граждан на улицу. – Немедленно покиньте помещение!!

Но толпа не обращала на эти призывы никакого внимания, люди, шумно вдыхая теплый воздух, обступили неподвижное тело, лежащее посреди холла.

Олег, яростно орудуя локтями, сумел прорваться в центр «оцепления». Картина, представшая его взору, была воистину ужасна: на сером вытертом паркете уже подсыхала огромная лужа крови, посреди которой лежало неподвижное тело мужчины. Голова его была закрыта простыней, из-под которой продолжала тоненькой струйкой сочиться темная кровь.

Олег шумно выпустил из груди воздух и присел на корточки около трупа. Он осторожно приподнял простыню за один край.

– О господи, Кирилл! – Олег невольно закрыл глаза и, отшатнувшись, повалился на спину.

Гудевшая позади него толпа зевак тотчас отбросила Олега назад, с удвоенным интересом разглядывая обезображенное лицо мертвого мужчины.

Олег поднялся на ватные ноги и поплелся к двери, но едва он переступил порог больницы, как ему стало дурно. Мужчина прислонился щекой к ледяной водосточной трубе и простоял так некоторое время, пытаясь собраться с мыслями.

– Что теперь будет? – Он в панике бросился по ступенькам вниз.

Олег запрыгнул в машину и завел двигатель. Сейчас он немедленно поедет в «Денисов и К°» и заберет Ирку домой. Еще не хватало, чтобы менты, которые будут там с минуты на минуту, после того как опознают тело Кирилла, вытрясли из этой глупой сучки всю душу. Она сразу же им сболтнет про него, это ясно как божий день. Вступать в дискуссии с ментами Олег почему-то не хотел.

– Им только дай зацепиться, – пробормотал он, вихрем несясь по заснеженным улицам. – Только бы не опоздать.

Еще подъезжая к высотному зданию, где на седьмом этаже располагалась эта злосчастная фирма, Олег снова почувствовал, как на душе заскребли кошки.

Он затормозил немного в стороне, не доезжая нескольких метров до стоянки, на которой он обычно ставил свою «Тойоту». Неподалеку от него уже изрядно засыпанная снегом стояла неприметная синяя «девятка», битком набитая людьми. И хотя расстояние между машинами было небольшое, Олег, как ни напрягал зрение, не смог рассмотреть, кто находится внутри машины. Похоже, там кого-то ждали.

Слева громко хлопнула дверь, и Олег резко повернул голову: какой-то верзила с восточным разрезом глаз сопровождал невысокую хрупкую девушку в светло-сером костюме. Блондинка была явно чем-то напугана, и то и дело спотыкалась на ходу. Саид (так Олег мысленно окрестил спутника девушки) крепко-накрепко держал ее за локоть.

Они быстро подошли, почти подбежали к синей «девятке», и блондинка затравленно оглянулась по сторонам, на мгновение ее взгляд наткнулся на взгляд Олега, и тот вздрогнул. Сколько боли, ужаса и страдания вложила в свой немой посыл девушка, перед тем как исчезнуть внутри машины.

На мгновение распахнувшаяся задняя дверь «девятки» открыла на всеобщее обозрение людей, сидящих на заднем сиденье, и Олег вздрогнул во второй раз: перекошенная от ужаса морда Ирки с растекшейся косметикой мелькнула перед его глазами и снова исчезла.

Машина не спеша развернулась и, не набирая скорости, помчалась в неизвестном направлении.

Олег, немного выждав, двинулся следом. Спустя полчаса гонки по утреннему городу стало ясно, что «девятка» движется в сторону малонаселенных районов пригорода. А еще спустя сорок минут Олег с удивлением обнаружил, что автомобиль съехал на разбитую дорогу, ведущую в лес. Теперь преследовать «девятку» становилось почти невозможным.

Олег громко выругался и затормозил. Выждав пятнадцать минут, он снова бросился в погоню… Больше впереди не маячило синее пятно машины, а ориентироваться приходилось в основном по следам на заснеженной дороге… Благо движения здесь почти не было, и снег падал не слишком густо, позволяя разглядеть узор шин.

Олег проехал далеко в глубь леса, когда следы от «девятки» внезапно исчезли. Недоумевая, как такое могло случиться, он заглушил двигатель и вылез из машины.

Стояла такая неестественная тишина, будто падающий снег отрезал этот клочок земли от всего живого.

Внезапно сзади хрустнула ветка, и Олег вздрогнул всем телом, но повернуться так и не успел.

– Руки на капот. Не двигаться! – негромко скомандовал мужской голос, ощутимо вмазав Олегу по почкам. – Не двигаться, я сказал!

Ощупав с головы до ног и вытащив из внутреннего кармана пистолет, мужчина приказал ему повернуться.

Олег не спеша подчинился и посмотрел на мужчину – молодой, приятной внешности. «Вот так, по-видимому, и будет выглядеть моя смерть», – успел подумать Олег.

– Двигай вперед, – приказал парень и ткнул ему в спину пистолетом. – Упадешь – пристрелю, чтобы не путался под ногами.

Несколько метров заснеженной дороги они преодолели быстрым галопом, а потом неожиданно повернули влево, к неглубокому оврагу. Олег успел заметить синий бок «девятки», наспех заваленной ветками ели. Парень ускорил темп, и к одинокому мрачному бараку они уже почти бежали бегом.

Олег запыхался, и когда конвоир наконец втолкнул его внутрь, то он с облегчением перевел дыхание. В единственной комнате было довольно светло, но почти так же холодно, как на улице, – Олег успел это понять даже спустя несколько секунд проведенных в помещении. Кроме знакомого ему парня, который застал его около машины, в комнате находилось еще трое мужиков и две женщины. Одной из которых была Ирка, а другая зябко потирала плечики – хрупкая блондиночка, кажется, совсем окоченела в своем брючном костюме.

Олег подошел к девушке и молча накинул на нее свою дубленку. Оксана подняла на него благодарный взгляд, но так и не узнала в нем того шикарного мужчину, машиной которого она восхищалась несколько месяцев назад, сидя на заснеженной скамейке. Если быть до конца откровенной, то именно благодаря ему она и оказалась в Москве.

– Ты что это, гад, делаешь? – завизжала Тютнева, подбегая к Олегу. – Ты что, меня не узнаешь? Мальчики, – обратилась она к мужикам, сидевшим поодаль, – вот он все знает! С него и спрашивайте! Он меня на эту долбаную фирму затолкал! И эту бухгалтершу прищучьте. – Ирка махнула в сторону Оксаны. – Она давно уже одна фирмой руководит. Вы выродка ее привезли? Привезли? Я ведь адрес вам дала. – Тютнева подбежала к Курбаши.

– Отвали, – сухо процедил мужчина, которого Олег мысленно окрестил Саидом.

Ирка покорно замолчала и поплелась в самый дальний угол комнаты, бросая на ходу испепеляющие взгляды на Олега.

– Ну и что будем делать? Братцы-сестрицы? – Щербатый мужик вышел на середину. – Документы дамы мне уже все подписали, а с этим господином нам еще придется поработать. – Он кивнул в сторону Олега. – Опять-таки свидетели нам не нужны… Придется, дамочки, вас убрать…

Оксана вздрогнула и опустила глаза, а Тютнева бросилась к мужику и упала перед ним на колени.

– Не трогайте меня! У меня ребенок! Я буду молчать! Я хочу жить! А-а-а… – Она поползла к Курбаши. – Помоги мне! У меня ребенок! Я всю жизнь жила только для сына – пожалейте меня!!!

Щербатый молча ухмыльнулся, не сводя холодных глаз с блондинки.

Олег мысленно вздрогнул, он уже чувствовал, чем все может закончиться…

– А ты чего молчишь, красавица? – Мужик подошел к Оксане вплотную. – Согреться хочешь? – Он глумливо прижался к девушке.

Олег сорвался с места и в два прыжка настиг щербатого:

– Оставь ее в покое.

– Что? – Ящер поднял свою жирную задницу и, колтыхаясь всем телом, подбежал к Олегу. – Что ты сказал? Да сейчас я еще помогу!

Ирка перестала надрывно выть и заинтересованно обернулась назад. Курбаши молча перешагнул через Тютневу и тоже подошел к Оксане.

– У тебя защитник появился, – усмехнулся он. – Ну так пускай он тебя и защищает. – Курбаши резко выпрямил руку, саданув Олегу точно в нос.

От неожиданности Олег споткнулся и упал на пол. Щербатый тотчас пнул его в живот, а Ящер ударил в пах…

Мужчины били молча и сосредоточенно, Оксана попыталась оттащить Ящера назад, но вскоре оставила эту затею… Силы были явно не равны…

Никто не обратил внимания на едва слышные шаги за дверью. Андрей в какой-то момент напряженно замер, прислушиваясь к звукам снаружи, но было уже поздно… С оглушительным треском дверь слетела с петель, и в помещение ворвались ребята в защитных костюмах и черных масках.

Через пару минут все было кончено – перепуганных женщин усадили в полицейскую машину, а на всех мужиков, включая окровавленного Олега, надели наручники и запихали в неприметный микроавтобус.

Эпилог

Алексей уныло тащился по раскаленному городу, изнывая от жары. Безумно хотелось выпить ледяного пива или воды – на худой конец. Но денег осталось совсем мало. После того как полгода назад его таки «попросили» с прежней фирмы, он никак не мог найти себе новую работу. Постоянно что-то мешало, то платили мало, то слишком далеко от дома, то начальник – урод, то еще хуже – женщина.

Промаявшись еще какое-то время, Фович решил переждать черный период и с головой ушел в пьянку. Деньги при этом таяли на глазах. И вот проснувшись сегодня утром, он неожиданно понял, что задолжал всем, кому только можно, а в кармане ни гроша.

Алексей не спеша подошел к уличному ресторанчику и с ненавистью взглянул на его посетителей. Несколько молодых ребят, явно студенты, кадрили двух худеньких брюнеток, пожилая супружеская пара чинно восседала на пластмассовых стульчиках. До него никому не было дела. Фович резко развернулся и перешел на другую сторону улицы, к полудню жара только усилилась, и ему казалось, что голова вот-вот лопнет от палящего солнца. Угодив ногой в кусок расплавленного асфальта и громко чертыхнувшись, Алексей растерянно замер посреди улицы. Хотелось немедленно спрятаться, зайти в любое прохладное помещение и отдышаться.

Повертев головой во все стороны, Фович заметил, что стоит около книжного магазина, на дверях которого красуется глянцевая реклама.

«Суперкнига по суперцене. Новый автор – нового бестселлера. Всем посетителям прохладительные напитки бесплатно!»

Последнее предложение и решило все дело – Алексей уверенно толкнул дверь и вошел в полутемный, после слепящего солнца, магазин.

На его счастье, кондиционер работал исправно, разгоняя тяжелую жару по небольшому залу. К удивлению Фовича, в магазине было довольно людно, посетители на редкость живенько покупали какую-то книжонку в яркой красочной обложке.

– Здравствуйте! – К нему подошла молоденькая продавщица. – Что вам показать?

Алексей хмуро оглядел девушку с головы до ног и остался доволен увиденным.

– Мне, пожалуйста, вот эту новую книжку. За которую дают бесплатную выпивку. – Он постарался придать голосу максимум мужественности.

– «Бесплатную»? – разочарованно процедила продавщица, и Алексей понял, что допустил ошибку.

Теперь эта девка будет смотреть на него как на потенциального жмота.

– Пожалуйста! – Она протянула ему книгу.

– Спасибо! – рявкнул Фович и потребовал прохладительного напитка.

– Сначала купите книгу, – заартачилась девушка.

Алексей мысленно проклял все на свете, но все же вытащил последнюю, припрятанную на черный день купюру.

– Прошу! – Он все-таки надеялся продолжить с симпатичной продавщицей знакомство. – Что вы делаете сегодня вечером?

Девушка молча протянула ему книгу и ушла за напитком. Фович нетерпеливо переминался с ноги на ногу, прикидывая, куда лучше сегодня вечером пригласить продавщицу – домой или в парк?

– Прошу. – Незаметно вернувшаяся девушка протянула Алексею стакан с «Фантой».

– Так где мы сегодня с вами встретимся? – сделал он еще одну попытку.

– Нигде. Я не люблю мужчин, которые покупаю книги только ради дармовой выпивки, – отчеканила продавщица и отошла к новому покупателю.

– Сука, – прошипел Фович и вывалился из магазина в одуряющую духоту улицы.

Он машинально раскрыл только что купленную книжку на середине и бегло прочел:

«Я постоянно работаю, чтобы прокормить тебя и твоего сына, – орал Алексей, брызгая слюной.

– Но ведь Пашка и твой сын тоже, – слабо защищалась Ольга…»

– Что за черт? – Алексей от неожиданности остановился посреди улицы как вкопанный и быстро взглянул на обложку: «Ольга Фович. Мишура новогодней ночи».

Алексей лихорадочно перевернул книгу и под фотографией Ольги, путаясь в буквах, прочел:

«Новый автор нового бестселлера. Ольга Фович – бывший медицинский работник является удачливым автором нескольких книг, разошедшихся по стране десятитысячными тиражами. В своей новой книге «Мишура новогодней ночи» Ольга рассказывает автобиографическую историю о предательстве, горе и триумфальной победе над всеми трудностями…»

– Мужчина, вам плохо? – к нему подошла пожилая женщина.

Алексей вытер рукой пот, градом катившийся по лицу.

– Да. Мне очень плохо, – ответил он и опустился на корточки прямо посреди оживленной улицы. – Мне плохо.

Оксана осторожно погладила округлившийся животик и лениво позвала.

– Дорого-о-ой…

Ксюша, заметно вытянувшаяся за последнее время, оторвалась от пазлов и удивленно взглянула на мать.

– Мама, ты чего? Папа ушел в магазин. Ты что, забыла?

Оксана легонько стукнула себя рукой по голове.

– Тьфу ты! Совсем я рассеянная стала… Ну конечно. Солнышко, тогда ты принеси мне, пожалуйста, соку. Пить хочу.

Ксюша мгновенно сорвалась с места и, как только она выбежала из комнаты, в дверь позвонили.

– Мама! Это, наверное, папа вернулся!!! – закричала девочка из кухни. – Открой, а то у меня руки заняты.

Оксана, охая, медленно поднялась с дивана, нет, все-таки такая жара при восьмимесячной беременности плохо влияет на женщину.

– Иду! Иду! – Она наконец открыла входную дверь. – Ольга? – радостно вскрикнула Оксана, машинально запахивая тоненький халатик.

Ольга была не одна, рядом с ней, смущенно улыбаясь, стоял высокий полноватый мужчина с простым добрым лицом.

– Здравствуйте! Мы не помешаем? – приветливо улыбнулся Роман.

Ольга молча обняла Оксану, внимательно при этом поглядывая на ее располневшую фигуру.

– Ты пьешь не много? Что-то мне кажется, что ты опухла малость? – Ольга встревоженно уставилась на подругу.

– Нет. Все нормально. Я чувствую себя хорошо, – улыбнулась Оксана, – Роман, чего вы как неродной? Проходите…

– Мама! Кто пришел? – Ребенок выбежал из кухни с полным стаканом сока. – Тетя Оля!!! – закричала Ксюша и проворно вскарабкалась Ольге на шею. – А где Паша?

– Мы его в лагерь отправили. На Черное море. Отдохнет, позагорает хоть. – Роман осторожно снял с Ольги ребенка и посадил к себе на плечи. – Поехали?

– Поехали? – Восторгу не было предела, «лошадка и всадница» скрылись в комнате.

Оксана осторожно наклонилась и подняла оставленный на полу всеми забытый стакан с соком.

– Хочешь? – предложила она Ольге.

– Хочу, но только со льдом.

– Тогда пошли на кухню. – Оксана, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вышла из прихожей. – Никак не могу привыкнуть к своим новым габаритам, – виновато улыбнулась она, нечаянно задев спиной о дверцу холодильника. – Чувствую себя как слон в посудной лавке.

– Ничего. – Ольга развалилась на стуле. – Скоро все кончится. Немного осталось. А как Олег? Помогает?

– Конечно. – Оксана счастливо улыбнулась. – Он все по дому делает сам. Даже Ксюше стирает и готовит. Мне-то в такую жару около плиты стоять трудно.

– Неудивительно. Он же записал Ксюшу на свою фамилию? Или я что-то путаю?

– Нет. Все верно. А ты как? Как уехала в Питер полгода назад, так от тебя только письма раз в месяц и приходят. – Оксана обиженно шмыгнула носом. – Хоть бы приезжала иногда.

– Ты не обижайся. – Ольга ласково погладила подругу по руке. – Ты же знаешь, что ближе тебя у меня никого нет. Просто я совсем заработалась – книгу заканчиваю, сейчас новая на подходе. Квартиру себе присматриваю.

– Что, с Ромой решили расстаться? – испуганно вскрикнула Оксана. – Но почему?

– Да не волнуйся ты. Мы, наоборот, в очень хороших отношениях. Просто я не хочу снова зависеть от кого-то. Своя квартира лучше. Сам себе хозяин.

– А регистрироваться не собираетесь? – осторожно поинтересовалась подруга.

– Пока нет. – Ольга тяжело вздохнула. – Ты же знаешь, после Алексея у меня аллергия на брак. Время покажет.

– Конечно, время все расставит на свои места. Здравствуй, милая. – Олег незаметно появился в дверях кухни. – Оксана, все в порядке?

– Привет, привет. – Ольга хмуро оглядела мужчину с головы до ног, а потом заметно расслабилась. – Ты мою подругу не обижаешь здесь?

– Что ты, Оленька! Как можно? – Олег шутливо всплеснул руками. – Мне потом сынуля этого не простит.

– Мальчик? – ласково улыбнулась Ольга.

– Да. УЗИ подтвердило. – Оксана попыталась подняться с места, чтобы помочь мужу разгрузить огромные сумки.

– Сиди-сиди. Я сам. – Олег проворно принялся метать содержимое раздувшихся пакетов на стол. – Мужика-то своего с собой прихватила? – спросил он у Ольги.

– А как же, – ответил вошедший на кухню Роман, все так же держа Ксюшу на плечах. – Мы теперь только парой ходим.

– Почему парой? – Ольга метнула на друга испепеляющий взгляд. – А Павел?

– Конечно, конечно, – поспешно исправился Роман, – и Паша с нами…

– То-то же…

– Кончайте ругаться. – Оксана сердито махнула рукой. – Лучше скажите, вы к нам надолго?

– Нет, солнышко. – Ольга поднялась с места. – Всего на пару дней. Нам тут кое-какие дела доделать надо. Но жить мы будем в гостинице.

– Еще чего. – Олег разозлился не на шутку. – У нас двухкомнатная квартира, одна комната для вас. И никаких возражений.

– Ну, как скажешь, хозяин, – шутливо склонилась в поклоне Ольга.

К вечеру изматывающая жара наконец спала, и Оксана предложила всем поужинать где-нибудь на природе.

Когда они доехали до небольшого открытого кафе на набережной, уже начало смеркаться.

– Вот здесь и посидим. – Олег притормозил и оглянулся на жену. – Да, Оксана?

Он с любовью оглядел располневшую женщину и внезапно подумал, что так счастлив, как сейчас, он не был никогда в жизни. После их первой встречи с Оксаной, когда она еще была худенькой испуганной девушкой, много чего изменилось. Через край хватило и откровенно плохого – арест, КПЗ, суды… Но Оксана всегда была рядом. Спасибо и Сереге, что не бросил друга. Откровенно говоря, только благодаря Сереге он сейчас на свободе. Пришлось, конечно, выложить все свои сбережения на «черный день»… Хотя… «Черный день» ведь действительно настал.

Олег вздрогнул, вспомнив мрачный февраль, когда они вместе с Оксаной угодили в ловушку. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Хотя какое там несчастье. Тогда Олег, поехав следом за Иркой, даже и не предполагал, что за ним давно уже «наблюдают» менты. Собственно говоря, именно это и спасло его и Оксану от неминуемой смерти. И Тютневу тоже.

При воспоминании об Ирке Олега передернуло…

Все бы хорошо, но вот Денис, взявший всю вину на себя – и за убийство Натальи, и за убийство Кирилла, не давал ему спать спокойно. Олег сейчас делал все возможное, чтобы хоть немного скостить срок братишке… 15 лет – это ведь тебе не шутка…

– Дорогой? – Он вздрогнул, услышав родной голос Оксаны. – Ты где? О чем задумался?

– Я подумал, что я самый счастливый человек на свете, – под общий хохот выпалил Олег и чмокнул крутившуюся рядом Ксюшу в нос. – Да, малыш?

– Даша! Я кому сказала? Немедленно отойди от двери! – Соня повысила голос. – Елки-палки! Тебе уже скоро три года, а ты ведешь себе как младенец, честное слово!

Дочка обиженно шмыгнула носом, но от двери не отошла.

– Я кому говорю? – Соня окончательно вышла из себя и шлепнула девчушку по попке.

– Ма-а-а-а-ма! – раздался в ответ оглушительный рев.

Даша набрала в грудь побольше воздуха и до хруста в пальцах вцепилась в дверь.

– Не отойду-у-у-у!

– Господи, ну, в кого ты такая вредная? – Соня совершенно не справлялась с ребенком. – Папа у тебя спокойный, я была спокойная, а ты – сущее наказание.

– Денис! – Соня вскочила на ноги, когда дверь комнаты для свиданий с заключенными со скрипом отворилась, и к ним зашел худой заросший мужчина. – Скажи своему ребенку, чтобы она меня слушалась. Наказание, честное слово!

Денис молча подхватил Дашку на руки и прижался губами к детской головке.

– Солнышко? Ты мамку-то не обижай? Ладно?

– Ладно… – промямлил ребенок, прижимаясь к отцу. – А когда тебя отпустят с нами?

– Скоро. Совсем скоро. – Денис подошел к Соне и поцеловал ее в губы. – Ну, как ты? Как фирма?

– Все хорошо, ты не переживай. Вот Олег всех на уши поднял. Может быть, ему что-нибудь и удастся сделать… – Соня погладила мужа по руке.

– Ваше время истекло. – Мрачный мужчина бесцеремонно ворвался в комнату.

Соня, воровато оглядевшись по сторонам, сунула ему в потную ладошку 500 долларов.

– Спасибо. Мы уже уходим.

Денис еще раз поцеловал своих женщин и, не оглядываясь, вышел.

– Теперь приходите только через три месяца. – Охранник сплюнул себе под ноги.

– Хорошо, – покорно согласилась Соня, зная, что здесь спорить бесполезно. – Спасибо вам.

– Да уж. Головой рискую, – протянул мужчина.

Соня тяжело вздохнула и снова полезла в сумочку за деньгами…

Наконец они вышли из мрачного здания тюрьмы и встали за огромными железными воротами.

– Ну что? Домой? – Соня подошла к припаркованной неподалеку иномарке. – Нам до Москвы еще пилить десять часов.

– Домой. – Дашка, как обычно, после свидания с отцом, была в плохом настроении. – А когда папу с нами отпустят?

– Скоро, – туманно пообещала Соня, глотая набежавшую слезу. – Очень скоро.

К пригороду столицы они добрались только под утро, когда красно-розовое солнце медленно начало всплывать над спящим городом. Дашка крепко спала, свернувшись на заднем сиденье калачиком. Внезапно Соня остановила машину и, немного подумав, развернулась на сто восемьдесят градусов.

К новенькому чистенькому кладбищу она подъехала спустя два часа.

Даша проснулась и удивленно выглянула в окошко.

– Мы разве не дома?

– Нет, доченька. Нам надо тут к дяде одному сходить. – Соня помогла ребенку вылезти из машины.

Еще окончательно не проснувшаяся Дашка не стала, как обычно, спорить, а послушно поплелась следом за матерью.

– Ну вот мы и пришли. – Соня присела около скромного железного креста.

– А кто здесь? – Дашка удивленно рассматривала цветную фотографию мужчины. – К… К… Д… Е… Что тут написано?

– Денисов Кирилл Владимирович, – осторожно, словно боясь обжечься, прочитала Соня.

– А кто это? – невозмутимо поинтересовался ребенок.

– Да никто, так…

– Ну тогда и пошли отсюда, – внезапно разозлилась Даша. – Я есть хочу. И пить, – подумав, добавила она.

Бабка-бомжиха, неподалеку подметавшая протоптанную дорожку, с удивлением взглянула на молодую черноволосую женщину и маленькую, белокурую девчушку. Ребенок что-то шумно доказывал матери, раздраженно махнув рукой в сторону скромной могилы.

Бабка перевела взгляд на памятник.

– А-а-а! Все ясно, – пробормотала она, вглядываясь в фотографию Кирилла. – Жена с дочкой наконец пожаловали. Ребенок-то – точная копия папаши… Что-то они к нему в первый раз и без цветов, без милостыни… Хоть бы пожрать мне оставили, что ли… Эх… Что за люди пошли? – зло проворчала старуха, поворачиваясь к ним спиной и яростно орудуя метлой. – Что за люди?

Привокзальная площадь провинциального городка в этот ясный летний вечер просто кишела людьми. Бабки и молодухи бойко торговали овощами с огорода, ранетками и яркой спелой земляничкой. Волосатые кавказцы зычными голосами предлагали пережаренный шашлык, который обугливался тут же рядом на мангале. Худая грязная женщина с обкусанными ногтями тяжело склонилась за пустой пивной бутылкой.

– У, черти, – зло процедила она, сплевывая на пол.

Она распрямила сутулую спину и, подняв руку к глазам, посмотрела на группу немолодых мужчин, потягивавших неподалеку от нее пиво.

– У них должны остаться бутылки, – прошептала она, отряхивая колени и направляясь к ним. – Мальчики? – звонко рассмеялась Тютнева, призывно улыбаясь. – Не угостите девушку пивом?

Content

Елена Гордина
Трижды воскресший

Часть 1. Точка кипения

Часть 2. Мишура новогодней ночи

Эпилог