Илья Мельцов

Княжество Орловское

© Илья Мельцов, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Глава 1. Утро в двух мирах

Яркое утреннее солнце освещало улицы маленького городка на севере Мексики. Удушливая жара уже растеклась по дорогам, и теплый воздух, поднимающийся от асфальта, искажал пространство, словно фокусник, выучивший только один трюк.

Температура на бортовом компьютере медленно ползла к отметке сорок, но в салоне автомобиля этого не ощущалось – работающий на полную мощность кондиционер дарил блаженную прохладу, когда я привычным маршрутом направлялся в офис своей небольшой транспортной компании.

Бизнес, который мне в этой стране пришлось начинать с нуля, да еще и по поддельным документам, начал наконец приносить стабильный доход. Конечно, для этого пришлось немного потеснить конкурентов, но я старался действовать осторожно и не наступать на пятки крупным фирмам, связанным, как правило, с криминалом.

До места назначения оставалось совсем немного, когда с моим ранглером поравнялся мотоцикл, на котором разместились двое местных жителей. Обычные молодые парни в легкой одежде без единого намека на криминальную атрибутику. Я даже особого внимания на них не обратил – таких индивидов всегда много на жарких улицах этого города. Да что там говорить, почти половину моих работников составлял подобный контингент.

Неладное я заподозрил в тот момент, когда на одном из перекрестков мотоциклист, сидевший сзади, начал подозрительно озираться по сторонам и полез в сумку, висящую на боку. Не знаю, что там удумал этот парень, но своей интуиции я привык доверять, а она просто завопила об опасности!

Не дожидаясь, пока погаснет красный сигнал светофора, я утопил педаль газа в пол, стараясь уйти от снующих на перекрестке автомобилей, а в следующую секунду до моего слуха донеслись сухие выстрелы работающего автомата. Заднее стекло пикапа треснуло и начало осыпаться мелкими осколками, боковое зеркало разлетелось вдребезги, не позволяя рассмотреть нападающих.

Инстинктивно я наклонился как можно ниже, в тщетной попытке защититься от пуль, дырявивших мою машину, но, естественно, это не помогло. В спину ужалило что-то острое, затем еще раз. Во рту появился отвратительный привкус крови, после чего сознание начало меркнуть, как затухающая лампа, и вскоре темнота полностью затянула меня в свои объятия.

Очнулся резко, рывком. В голове будто дернули рубильник, и я пришел в чувство. Но ожидаемой больницы или хотя бы руля машины, уткнувшейся в отбойник, не было.

Судя по первым впечатлениям, оказался я на небе. По крайней мере пустая синева находилась везде, куда доставал мой взгляд. Единственным относительно твердым местом оказалось облако, на котором я, собственно, и очнулся. Причем сделал это сидя на стуле, выглядящем в этой сюрреалистической обстановке совершенно неуместным атрибутом.

Стараясь не делать лишних движений и опасаясь упасть с качающегося предмета мебели, я еще раз внимательно все осмотрел, но ничего заслуживающего внимания так и не увидел.

Не так, однако, я себе загробную жизнь представлял. Точнее, я вообще ее никак не представлял, но раз последними моими воспоминаниями были выстрелы из оружия, изрешетившие машину, то логично предположить, что я либо умер, либо мозг решил развлечь меня галлюцинациями, вызванными обезболивающими препаратами.

– Где я? – в пустом, лишенном эха пространстве прозвучал мой вопрос.

Ответа я особо не ожидал, но надо же было хоть что-то предпринять. Сидеть без дела и ждать у моря погоды было не в моих правилах. Но, к безмерному удивлению, диалог все же состоялся.

– Ты у меня в гостях, – произнес тихий, я бы даже сказал, скромный голос.

– Что со мной?

– Ты умер.

– Хочешь сказать, это загробный мир? – не поверил я.

– Нет.

– Какой познавательный разговор. Может, появишься, если не трудно?

– Хорошо, – послышался ответ, и напротив меня материализовался стул, на котором сидела точная моя копия. – Так лучше?

– Намного. Кто ты? И что вообще происходит? – спросил я. Возможно, задавать эти вопросы в лоб не стоило, но раз я здесь появился, то наверняка этому существу от меня что-то нужно.

– Сергей, ты помнишь, как однажды спас юношу? На него напали три человека и почти убили его.

Мой двойник произносил эти слова, а у меня перед глазами всплыла картина: ночь, зима, три подвыпивших гопника, прессующих щуплого парня, который что-то кричал на иностранном языке. Остаться в стороне я не смог и раскидал этих уродов, выбив у одного из них нож.

Троица, держась за отбитые части тела, убежала, а спасенный человек, который, как оказалось, прекрасно говорил по-русски, долго меня благодарил и несколько раз произнес, что его бог меня не забудет. После этого незнакомец, отказавшись от дальнейшей помощи, исчез в зимней ночи. Та история почти стерлась из памяти, так как все произошло почти десять лет назад, когда я только вернулся из армии, но, видимо, не зря дед учил меня, что помогать людям – дело нужное и иногда полезное. Прав был старый вояка. Впрочем, как и всегда.

– Припоминаю что-то, – ответил я, прокрутив в голове события той ночи.

– Этот человек был единственным моим последователем в вашем мире.

– Так значит, ты – бог? – удивленно спросил я, прокрутив в памяти тот необычный день.

– Да.

– А почему тогда адепту своему не помог?

– На вашей планете у меня нет силы.

– Понятно. Что будет дальше? Ты можешь меня воскресить?

– Нет. Я уже сказал. В вашем мире у меня нет силы. Но зато есть в других. Ты хочешь вернуться к жизни, пусть и не в своем теле?

– Конечно, – не задумываясь, ответил я.

– Тогда я помещу твое сознание в человека, готового умереть. Его личность и память будут стерты.

– Расскажи немного про мир, куда ты хочешь меня перенести. Это ведь не секрет? – мне очень хотелось узнать варианты будущего, понять, к чему быть готовым.

– Зачем? – невозмутимо спросила моя копия. – Ты сам все узнаешь.

– Пусть так. Но вдруг меня сразу же убьют там? Тогда мое спасение будет бессмысленно. Или, что еще хуже, я окажусь в женском теле. Тогда вообще край.

– Тебе так важен твой пол? Мужчина, женщина – какая, собственно, разница?

– Не-не-не! – возмутился я. – Разница есть, и порой очень большая.

– Я понял, – существо, принявшее мой облик, шевельнуло головой, обозначив кивок. – В данный момент есть два человека, готовые тебя принять – пятидесяти и четырнадцати лет. Выбирай. Через пять минут мозг одного из них полностью утратит возможность восстановления.

Пятьдесят и четырнадцать. Казалось бы, чего тут думать? Назад в детство. Не об этом ли мечтает практически любой взрослый человек? Но одно дело ненадолго вернуться в юность, и совсем другое – вновь переживать все прелести пубертатного периода. С другой стороны, переходить из тридцатилетнего тела в тело старика – еще хуже.

– Давай в молодого, – махнул я рукой, отчего стул, на котором сидел, опасно покачнулся.

– Хорошо. И еще кое-что. Местные боги почувствуют, что в их мир пришел чужак, и постараются тебя найти.

– Вот это подарок. Мне теперь с богами воевать предлагаешь?

– Напрямую они редко вмешиваются в жизнь смертных. И о том, в чьем теле поселился чужак, боги тоже не узнают. Но их последователи будут тебя искать.

– Серьезно, но с людьми мне сталкиваться не впервой. Переживем. У меня будет какое-то задание? Врагов твоих перебить, к примеру, или храмы у конкурентов взорвать?

– Нет. Просто живи. Я все сказал.

У меня осталось еще множество вопросов, но фигура, сидевшая на стуле, подернулась дымкой и исчезла, а вокруг все начало наливаться темнотой. Сознание провалилось в непроглядный омут, чтобы через мгновение очутиться в чуждом для меня теле. И приятных впечатлений этот факт мне не добавил.

Переход оказался не из легких. Легкие горели огнем, тело, которое принадлежало ранее молодому парню, совершенно не хотело подчиняться, и я, как раздавленная лягушка, валялся на полу, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Хреновое состояние, и, главное, непонятно, что делать дальше.

Ощущение физической беспомощности было очень похоже на знакомое многим состояние полусна-полуяви, когда мозг уже работает, но не может управлять телом.

В голову проникло осознание, что паралич может остаться со мной навсегда. Мне ведь не обещали здоровое тело, а жить можно и не двигаясь. Данная мысль меня настолько испугала, что я, собрав все имеющиеся силы, все же умудрился напрячь мышцы руки и буквально на миллиметр сдвинуть ее с места.

Энергии на такой титанический подвиг ушло немерено, но я хотя бы понял, что имею возможность шевелить конечностями. Однако большего добиться не удалось, ни сесть, ни уж тем более встать с деревянного пола я не мог. Хорошо хоть, не обделался, и то хлеб, не хватало только начать знакомство с новым миром с конфуза.

Через несколько минут, когда пожар в легких немного утих, а силы пусть совсем чуть-чуть, но вернулись, я вновь предпринял попытку сдвинуться с места, на этот раз уже более удачную. Ноги удалось согнуть, и я попытался перевалиться с живота на спину. В итоге я оказался лежать на полу кверху задом, стараясь подтянуть под себя руки и встать на четвереньки.

В этой экстравагантной позе меня и застала молодая темнокожая девушка, зашедшая в комнату. Отчего мне захотелось громко и витиевато выругаться.

– Господин, что с вами? – испуганная служанка подбежала ко мне и попыталась поднять меня, ухватив за руки. При этом она продолжала причитать, через слово поминая каких-то демонов.

Общими усилиями нам удалось совладать с моим непослушным телом. Я все еще не мог нормально шевелить конечностями, так что плюхнулся в нашедшееся рядом кресло. Ну хотя бы не на полу. Прогресс налицо.

– Господин, с вами все в порядке? – еще раз обеспокоенно спросила девушка.

Что ей отвечать, я банально не знал. В порядке ли я? Да нет, конечно, но если я так скажу, как это будет воспринято? Хотя надо для начала убедиться, владею ли я языком. Причем во всех смыслах этого слова. Во-первых, непонятно, смогу ли я в своем состоянии членораздельно говорить, а во-вторых, как я это буду делать: на русском, английском, испанском или местном наречии? Ответ придется получать экспериментальным путем.

– Я в порядке, – раздался мальчишеский, но несомненно принадлежавший моему телу голос. Фраза была произнесена, кстати, на местном языке, имеющем, по моим ощущениям, славянские корни.

– Я так испугалась, – вновь запричитала девушка, едва не плача. – Так испугалась. Я ушла за продуктами, вернулась, а в доме тишина. Ой! Надо проверить, как ваши родители. Подождите немного, я сейчас.

Девушка убежала, но практически сразу вернулась. И фраза «на ней лица не было» подходила для ее описания просто отлично. Заплаканная и испуганная служанка зашла ко мне в комнату.

– Мистер Даррелл, ваши родители… – дрожащим голосом произнесла девушка, после чего села на пол и расплакалась.

Что-то мне подсказывает, я догадываюсь, что тут произошло. Судя по состоянию организма, всех членов нашей семьи кто-то отравил нервно-паралитическим газом или чем-то похожим, но благодаря божественному вмешательству Даррелл, а теперь по совместительству и я, выжил. Интересное начало новой жизни. Чувствую, скучать мне здесь не придется.

Пока служанка рыдала на полу, я успел осмотреть комнату, в которой оказался. И честно говоря, увиденное мне не очень понравилось. Судя по окнам с деревянными рамами и общей старомодности обстановки, оказался я где-то в каком-то отсталом мире. Вряд ли развитие техники здесь достигло уровня двадцатого века, если только родители парня, в теле которого я оказался, не были любителями антиквариата.

Еще из странного в комнате я заметил необычного вида люстру с цепочкой посередине. Что интересно, источником освещения там служили не свечи и не лампы накаливания, а небольшие прозрачные шарики.

Громкие всхлипы девушки мне начали откровенно надоедать. И признаков, что они скоро прекратятся, не наблюдалось. Пришлось брать дело в свои руки:

– Ты позвала кого-нибудь на помощь?

– Нет. Но… – замялась служанка, но потом словно опомнилась. – Да, конечно, нужно сообщить вашему дяде. И вызвать особый отдел. Обязательно надо. И лекаря. Да. Конечно.

– Милая, ну так начинай шевелиться, я, как видишь, немного не в состоянии, – подбодрил я растерянную девушку.

– Вы уверены, что вам не нужна помощь?

– Чем быстрее ты приведешь людей, тем лучше.

Служанка убежала, вытирая дорожки слез, успевшие появиться на лице. А мне предстояло решить, что делать дальше. К сожалению, памяти умершего владельца тела мне не досталось, придется ссылаться на амнезию, что на самом деле не очень хорошо. Если за мной действительно будут охотиться последователи местных богов, то странное стечение обстоятельств и необычное поведение начнут привлекать ненужное внимание, но пока другого варианта я не видел. Мне бы затаиться где-нибудь, разузнать обо всем и, уже зная все нюансы местной жизни, попытаться влиться в общество. Но вряд ли такое вообще возможно.

Итак. На данный момент задача минимум – не спалиться. Про остальное можно пока не думать. Если не справлюсь с первым, то маловероятно, что моя жизнь здесь будет очень долгой. К тому же не стоит забывать про убийц родителей Даррелла. Возможно, что, добившись своего, неизвестные забудут про малолетнего пацана, случайно выжившего после химической атаки, но что, если нет и где-нибудь в подворотне меня будет поджидать киллер? Такой вариант тоже нельзя исключать. Хотя не думаю, что меня постараются устранить в ближайшее время.

Ждать, пока в комнате появятся люди, способные принимать решения и прояснить мое текущее положение, пришлось не очень долго. От силы прошло минут двадцать, когда отворилась дверь и внутрь зашел высокий человек. Его мясистое лицо украшали шикарные бакенбарды, а на груди сверкал золотом крупный значок, составленный из двух сабель, скрещенных между собой. Крепился он на левой стороне военного или полицейского мундира и, видимо, имел для человека важное значение, так как был отдраен до зеркального блеска.

– Даррелл Фишер? – отвлек меня от созерцания значка человек. – Я представитель особого отдела сыска – Борис Каменев. Лекарь прибудет с минуты на минуту, вам требуется помощь?

Ага, вот и представители власти подъехали. Сейчас нужно придерживаться нужного образа – испуганный пацан едва не умер и теперь не понимает, что происходит. Кто бы мог подумать, что мне придется примерять на себя эту маску. Надеюсь, моих актерских способностей хватит, чтобы задурить голову этим людям.

– Я не понимаю, что происходит, – ответил я, стараясь показать растерянность, – в голове какой-то туман. Ничего не помню. Что случилось?

– С прискорбием сообщаю, что ваши родители мертвы. Не могу сказать с полной уверенностью, но вероятная причина смерти – отравление неизвестным веществом. Наши люди уже проводят нужные мероприятия. Мы сделаем все возможное, чтобы найти убийц. Но для этого нам нужна вся имеющаяся информация. Расскажите все, что можете.

– Я очнулся на полу, у меня очень сильно болело в груди, и я ничего, кроме своего имени, не помню.

– Вообще ничего? – бровь полицейского выразительно изогнулась, демонстрируя удивление.

– Я даже не знаю, какой сейчас год.

– Прошу прощения за вопросы. Вам срочно нужен лекарь, я прослежу, чтобы его немедленно отправили сюда.

Комната вновь опустела. В принципе, полицейский подтвердил мои умозаключения. Родителей действительно убили, интересно, что скажет лекарь?

Выяснить этот вопрос мне удалось очень скоро. Приблизительно через пять минут после последнего разговора в комнату буквально забежал довольно молодой человек, чем-то напоминающий Чехова. Высокий, худой, с узкой бородкой на аристократическом лице. Вместо белого халата, который я ожидал увидеть, лекарь носил темный кожаный камзол, а в руках держал маленький железный саквояж. Вероятно, с инструментами.

– Мистер Даррелл, как вы себя чувствуете? – не утруждая себя приветствием, спросил врач, поставив чемоданчик на стол.

– У меня сильно болит грудь, и я почти не могу двигаться. В голове полнейшая каша – ничего не помню.

– Любопытно, – задумчиво потеребил бородку субъект. – Сейчас я проведу диагностику, постарайтесь расслабиться. Возможно, будет неприятно, но, пожалуйста, сохраняйте спокойствие и не мешайте мне.

Честно говоря, я ожидал, что сейчас врач достанет стетоскоп или в крайнем случае градусник, но реальность оказалась несколько иной. Лекарь закрыл глаза и начал что-то нашептывать, положив мне на лоб руку.

Не знаю, что там делал этот мужик, но вскоре я почувствовал, как все тело начало мелко трястись независимо от моего желания, будто я оказался на жгучем морозе. Непродолжительные судороги прошлись от кончиков пальцев ног до шеи и постепенно сосредоточились в голове. Ощущение было, будто кто-то чешет мне мозг изнутри, и, скажу вам, откровенно хреновое это впечатление. Очень хотелось прекратить данное издевательство, но пришлось терпеть – боюсь, съездить по морде «Чехову» будет плохой идеей. Тем более я не понимал, что происходит, а делать импульсивные поступки в моем положении – крайне опрометчиво.

Через несколько минут издевательство, которое по какой-то причине называлось диагностикой, прекратилось. Лекарь опять погладил рукой бородку и выдал вердикт:

– Повреждений в конечностях я не обнаружил. Внутренние органы тоже целы, хотя в легких имеются остаточные явления, вызванные, очевидно, неизвестным веществом. А вот мозг у вас пострадал серьезно, что в будущем может вызвать ряд патологий.

– У меня проблемы с памятью, – пришлось мне напомнить важную деталь.

– Да-да, и это тоже. К сожалению, я не могу с уверенностью говорить, что воспоминания вернутся в полном объеме, хорошо будет, если вообще хоть что-то восстановится. Вам определенно требуется уход хотя бы в первые несколько дней. Думаю, мне стоит обсудить этот вопрос с вашими… – Лекарь замялся, но потом продолжил: – Видимо, опекунами.

– А что насчет тела? Я смогу нормально двигаться?

– Это покажет только время, но по тому, что мне удалось увидеть, надежда есть, и очень большая.

Не знаю, чего там рассмотрел этот ходячий МРТ, но хотелось верить, что остаток жизни мне не придется передвигаться на костылях или в коляске, если такие тут вообще имеются.

– Сегодня вечером я вышлю необходимые микстуры для поддержания здоровья.

– Как мне расплатиться с вами? – спросил я, подозревая, что услуги врача не бесплатны.

– Не беспокойтесь. Лечение оплатит великий князь. – Последняя пара слов на новом для меня языке звучала несколько иначе, но внутренне я перевел именно так. Великий князь. Очень интересно.

– Вам многое предстоит узнать заново, – продолжил лекарь, – в том числе и то, что любой дворянин, даже не имеющий достаточных финансовых возможностей, может обратиться за помощью к любому практикующему врачу и все издержки оплатит княжество.

– Только дворянин?

– Конечно. Не буду же я лечить каждого крестьянина? Для этого деревенские знахари есть. Ну что же. Раз вашей жизни ничего не угрожает, я откланяюсь. Набирайтесь сил, старайтесь больше бывать на свежем воздухе. Служанка за вами присмотрит. Вечером я пришлю гонца с микстурами и инструкцией. Всего доброго.

Лекарь изобразил что-то наподобие короткого поклона, больше похожего на кивок, и, подобрав свой саквояж, вышел из комнаты, оставив меня переваривать услышанное.

Князь, дворяне, крестьяне. Видимо, жить мне предстоит в сословном обществе. Наверное, в моей ситуации очень повезло, что я очутился не в теле деревенского пастуха, хотя вряд ли последнего стали бы травить газом. Еще меня очень смущал способ диагностики, проведенной лекарем. Что это было? Как человеку XXI века, хотелось верить, что на мне испробовали прибор неизвестного действия, но с учетом недавнего разговора с существом, называющим себя богом, вероятно, это были какие-то мистические способности. В общем ничего непонятно, но очень интересно.

Глава 2. Родственники

Следующий час принес мне несколько посещений. Пару раз забегала служанка, чтобы проверить мое самочувствие и принести воды. Разговорить девушку у меня так и не получилось. Стоило задать ей вопрос, как она начинала всхлипывать, ежеминутно вспоминая какую-то милосердную мать, и чего-то внятного ответить не могла. В общем, не вышел у нас диалог. Через какое-то время вновь пришел лекарь, еще раз проверил мое состояние и, напомнив о важности приема лекарств, откланялся. Ну и последним посетителем был уже знакомый мне сыскарь. Он всем видом пытался показать скорбь, что у него получалось не слишком правдоподобно, и все пытался выяснить подробности произошедшего в доме, но убедившись, что память ко мне так и не вернулась, ушел восвояси.

Пока длились эти увлекательные беседы, я с огромным облегчением понял, что подвижность к конечностям практически полностью вернулась. Через сорок минут субъективного времени я даже рискнул осторожно подняться с кресла и подойти к окну.

Дом, в котором я очнулся, располагался на некоторой возвышенности, что в совокупности с высотой второго этажа позволило неплохо рассмотреть ближайшие окрестности.

Прямо под окнами пролегала узкая, мощенная булыжником улица. Судя по одежде прохожих и деревьям, сверкающим зеленью, природа радовала летними деньками. Привычных для меня машин, светофоров, линий электропередачи не было. Складывалось ощущение, что я попал на костюмированное шоу. В кукольный городок, построенный для съемок исторического фильма. Невысокие трех-, реже четырехэтажные здания, отличающиеся друг от друга как дамы, надевшие разные наряды. Справа дом щеголял колоннами, поддерживающими высокую крышу, слева – вычурная лепнина подчеркивала богатство владельца массивного особняка, из которого выезжала карета, запряженная двумя лошадьми. Напротив меня, через дорогу, закрывало солнце зеленое, усеянное маленькими окнами, как девица веснушками, здание. Тут архитектор явно оторвался от души.

От созерцания городских красот меня отвлек стук двери – в комнату кто-то ворвался, принеся с собой запах кожи и дорогого одеколона.

– Даррелл! – воскликнул незнакомый мужчина, одетый в серый пиджак и широкие полосатые штаны. Длинный нос, узкие усы, густая темная шевелюра и большие голубые глаза – все, что мне удалось рассмотреть, до того как человек подбежал ко мне и крепко обнял. Честно говоря, ощущения так себе – не люблю я подобного рода проявления дружелюбия, пусть и от родственников. Сто очков, что в комнату ворвался дядя Даррелла.

– Как ты? – спросил мужчина и, не дав мне ответить, тут же продолжил: – Я приехал сразу, как только мне сообщили о случившемся. Мы уже поговорили с лекарем. Какая трагедия, просто ужасно. Бесчестное убийство. Это сделали не люди, а какие-то звери! Я найду их, обещаю. Это дело чести. Можешь мне рассказать, как это произошло?

– Я ничего не помню, – в который уже раз за сегодня прозвучала фраза.

– Совсем? – отстранился дядя.

– Даже вашего имени.

– А что с даром?

– Не понимаю, о чем речь.

– Ужасно. Это просто ужасно, – всплеснул руками мужчина. – Ну что же, давай знакомиться заново: меня зовут Владимир, и я – твой дядя.

– Владимир Фишер? – удивился я. – Звучит странно.

– Владимир Гордеев. Понимаешь, твой отец отказался от родовой фамилии. Это довольно долгая история. Давай ее отложим. Думаю, тебе стоит переехать к нам, хотя бы на время, пока идут сыскные действия. В любом случае оставаться в этом доме нельзя.

Логика этого человека была понятна, и в целом предложение вполне соответствовало моим планам. Мне нужно время. Нужна информация, и все это я надеялся получить в доме Владимира. Да и был ли у меня другой выбор? Четырнадцать лет не тот возраст, когда подростку разрешат жить одному, правда, тут может быть другой менталитет, но… Закончить мысль мне не дали. Владимир решительно взял меня за руку:

– Решено. Мой дом – твой дом. Других родственников у тебя, увы, нет, а значит, мне разрешат быть твоим опекуном. До тех пор, пока не исполнится шестнадцать, ты не вправе распоряжаться наследством, хотя, не буду врать, дела у твоего отца в последние месяцы шли отвратительно и там мало чего осталось, но все же.

В голове у меня будто звякнул колокольчик. Люди везде одинаковы. Убивать за деньги или другие материальные блага мы научились едва ли не раньше, чем освоили членораздельную речь. Так что финансовые дела отца Даррелла меня интересовали очень сильно.

– Расскажите подробнее, – попросил я.

– Конечно. Безусловно. Но давай это сделаем в более благоприятной обстановке. Тебе нужно прийти в себя, и сегодня вечером мы обо всем поговорим. Возможно, это поможет вернуть тебе память. Про вещи не беспокойся, мы все перевезем, я обо всем позабочусь. Ужасно, это просто ужасно.

Владимир попросил меня подождать в комнате, а сам удалился улаживать вопросы с представителем сыска. Через пять минут он вернулся, и мы спустились в холл. Пока шли, дядя старательно закрывал своим телом вид на комнату, в которой, судя по находящимся там людям в форме, оставались тела родителей Даррелла.

До дома дяди добирались на чем-то похожем на автомобиль. Когда я увидел странного вида карету без упряжи, то сперва вообще не понял, как мы сможем на этом передвигаться. Как и большинство людей, знакомых с техникой, я представлял, как выглядел первый автомобиль Бенца, но здесь было нечто иное. Квадратная коробка на колесах, в задней части которой находилось два отсека – один крупный с углем и второй поменьше непонятного назначения.

Водитель, прежде чем начать движение, достал большой кусок угля и переложил его в соседний ящик, после чего уселся спереди, где находилось нечто вроде джойстика или, лучше сказать, рычага управления.

Автомобиль тронулся с места без какого-либо шума. Ни перестука поршней, ни звука вращающихся шестерен. Ничего. Разве что деревянные колеса ритмично перекатывались по мостовой. Как приводится в действие эта шайтан-машина, мне было абсолютно непонятно. Очень хотелось разобраться в этом вопросе, но неизвестно, сколько нам предстояло ехать, так что я начал узнавать у дяди более важные в данный момент вещи:

– Владимир, расскажите про родителей.

– Дядя. Давай ты меня будешь так называть, – ответил мужчина и, дождавшись моего кивка, продолжил: – Твой отец был добрым человеком. Он очень любил тебя, как и твоя мать.

– У меня есть братья или сестры?

– Нет. Вячеслав и Анна не торопились с детьми.

– Вы обещали рассказать, почему фамилия отца – Фишер.

– Хорошо, – вздохнул Владимир, – если ты настаиваешь. Слава занимался продажей оборудования для фабрик, в том числе и в соседние княжества. И пятнадцать лет назад из очередной поездки он приехал не один. Семья была в шоке. Твой отец объявил о помолвке и, не дожидаясь разрешения рода, взял Анну в жены. Честно говоря, я его понимаю, твоя мать была истинной красавицей, но семья была против.

– Почему?

– Анна не дворянского рода, – ответил дядя и замолчал, словно этим было все сказано.

– Все равно не понимаю.

– Прости, – улыбнулся Владимир, – я забыл про твою травму. Конечно же, то, что естественно для меня, будет вызывать у тебя вопросы. Понимаешь, в нашем княжестве человек, вступивший в брак с кем-то не имеющим дворянского звания, не может сохранить фамилию рода. Анна Фишер, увы, была обычной женщиной, пусть и неземной красоты. Слава отказался от семьи ради нее. Поэтому ты носишь фамилию матери.

– То есть я – не дворянин?

– Не совсем так. Это сложная процессуальная казуистика. Ты дворянин, но если женишься на девушке из знатного рода, то ваши дети получат ее фамилию. Однако из этого правила есть ряд исключений. Так что все далеко не просто. Если хочешь, можешь подробнее узнать нюансы из Уложения о дворянстве. Эта книга есть в доме у любого уважающего себя человека.

– Вы были близки с моими родителями?

– Да, я уважал брата. Мы выросли вместе и постоянно были рядом, хоть он и младше меня на два года. К сожалению, последнее время мы не очень часто виделись – я постоянно в экспедициях, он тоже. Да и моя жена Агнетт очень чувствительно относится к вопросам соблюдения чести рода и, не стану скрывать, плохо относилась к Вячеславу. Так что семейных ужинов у нас не бывало. И теперь уже не будет. Ужасно, как это все ужасно. – Любимая присказка дяди уже начала раздражать, ее он употреблял по поводу и без.

Пока ехали к дому, мне была пересказана краткая история княжества Орловского, некоторые особенности самых вычурных резиденций, проплывающих мимо, и еще масса полезной и не очень информации.

Владимир любил поболтать, что мне было только на руку. За поездку я выяснил, что княжество у них не очень большое. Честно говоря, насколько именно, понять не удалось. В местных величинах я пока путался и соотнести их с привычным метром не мог.

Столицей государства является Миргород, получивший свое название в честь основателя – Мирослава Орлова. Именно он больше тысячи лет назад построил первую крепость, ознаменовав таким образом начало своего правления. Однако в данный момент я находился во втором по величине городе княжества – Трехречинске.

Правит этой мини-страной род Орловых во главе с великим князем. Основано она была аж тысячу сто двадцать семь лет назад и является, по словам дяди, самым чудным местом во всем мире. «Уж поверь мне, я побывал во многих уголках, и в некоторых все просто ужасно, а в других плохо», – поведал мне Владимир.

Дядя, кстати, работал археологом, он с таким восторгом говорил о своих экспонатах, которые находятся у него в доме, что мне и впрямь захотелось взглянуть, что за чудеса спрятались в его музее.

Деревянные колеса стучали по мостовой, а дядя все рассказывал и рассказывал, найдя благодарного слушателя. Я впитывал информацию как губка, попутно рассматривая виды за окном. Шторка в автомобиле была отдернута, и мне удалось рассмотреть часть города, по которой мы ехали. Я жадно рассматривал людей, одетых в непривычные наряды, полицейские отряды, важно патрулирующие город, и дворян, которых легко было выделить среди любой толпы по одежде, горделивой осанке и холодному оружию, прикрепленному на пояс. Причем вооружены были не только мужчины. Видел я и даму в брючном костюме, держащую руку на сабле.

– Дядя, – обратился я к Владимиру, – оружие – это признак дворянина?

– Конечно. Исполнится тебе шестнадцать, и тоже можешь носить меч или шпагу. Хотя я считаю, что у некоторых надо эту привилегию отобрать. Зачем таскать с собой оружие, если не умеешь им пользоваться? Понятно, юнцы, им хочется показать, что они уже совершеннолетние, но ведь какой-нибудь промышленник не может оторваться от эфеса, хотя достает шпагу только для того, чтобы смазать лезвие маслом. Нет, я этого решительно не понимаю. Я, например, храню оружие в кабинете, и, надеюсь, мне никогда не придется им воспользоваться. Пусть воюют обученные этому люди.

– Страна находится в состоянии войны?

– Да, к моему сожалению, княжество окружено врагами, готовыми отщипнуть от нас кусочек в любой момент слабости, но великий князь этого не допустит. Тебе определенно нужно посетить библиотеку, мой мальчик.

Дядя, конечно, был прав, но была одна маленькая проблема – я выяснил, что не умею читать! Вывески магазинов и лавок, которые мы проезжали, пестрили крупнокалиберными надписями, но для меня они оставались просто символами и не складывались в осмысленный текст.

Дорога до дома заняла около получаса езды. Машина не могла похвастаться драйверскими качествами и вряд была способна разогнаться свыше двадцати километров в час, что для меня казалось очень медленным. Да и учитывая рессорную подвеску без амортизаторов, ехать на ней оказалось тем еще удовольствием.

Подъезжая к дому Владимира, я с интересом отметил, что дядя совсем не бедный человек. Трехэтажный особняк, окруженный высоким деревянным забором, за которым надрывались лаем три крупных пса, выделялся среди стоящих рядом зданий массивностью и богатством. М-да, вот бы в нашем мире археологи могли позволить себе такое жилище.

Мы остановились возле кованых ворот, после чего Владимир расплатился с водителем и отпустил его. Видимо, это все-таки было аналогом такси, а не личный автомобиль, как я изначально подумал.

Во дворе нас встречал человек, заросший бородой по самые глаза. Одет он был просто, но опрятно: в широкие штаны, рубаху навыпуск и сапоги с высоким голенищем.

– Григорий, – обратился к нему дядя, – наверное, ты помнишь Даррелла, он теперь наш гость. Проследи, чтобы собаки не навредили ему.

– Не навредили? Простите, барин, я не понимаю.

– Не бери в голову. Твое дело выполнять приказы, а не думать. Пойдем, Даррелл, познакомлю тебя с семьей. Жаль, что ты их не помнишь, раньше вы неплохо ладили с мальчишками, – дядя повел меня ко входу в дом, оставив позади озадаченного Гришу.

Встречать нас высыпало все семейство. Агнетт – высокая полная женщина с властным лицом и приклеенной улыбкой. Два брата-близнеца, очень похожие на мать по комплекции, и их сестра – застенчивая девочка девяти лет, прячущаяся за спины братьев.

– Агнетт, дети, – обратился ко всем Владимир, – Даррелл теперь будет жить с нами, на него было совершенно покушение, и он потерял память, так что отнеситесь к этому с пониманием. Дети, проводите Даррелла в гостевую комнату, нам с мамой надо поговорить.

Два брата, которых звали Сергей и Александр, важно кивнули и повели меня на второй этаж, их сестра – Лиза – скромно пристроилась сзади, бросая любопытные взгляды в мою сторону. Уже поднимаясь по лестнице, я обернулся на фразу дяди, обращенную, жене:

– Агнетт, ты не представляешь, какая трагедия произошла. Родителей бедного мальчика кто-то отравил! – Владимир эмоционально жестикулировал, но, глядя на лицо женщины, я бы не сказал, что эта новость ее хоть немного расстроила, она даже улыбаться не перестала.

Комната, в которую привели меня братья, мало чем отличалась от той, в которой я очнулся в этом мире. Та же широкая деревянная кровать, пара узких окон, паркет на полу и не слишком богатый выбор мебели – шкаф, стол.

– Туалет там, – ткнул пальцем в узкую дверь один из братьев, различать, кто из них кто, я пока не мог. – Надеюсь, помнишь, как им пользоваться, а если нет, то иди во двор к собакам, они покажут.

Пацан весело заржал, вызывая у меня желание зарядить ему прямой в челюсть, но пришлось сдержать порыв. М-да. Видимо, не только матушка этих милых мальчиков относилась к семье Даррелла с неприязнью.

Близнецы вышли из комнаты, радуясь удачной, по их мнению, шутке. Их сестра, дождавшись, пока они отвернутся, шепнула:

– Не обижайся на них. Они дураки, конечно, но в душе добрые. – Лиза помахала мне рукой и побежала за братьями, стараясь не упасть на скользком полу. Выглядело это забавно, особенно умиляли задорно прыгающие кудряшки на голове.

Ну что, хоть один нормальный человек в этом доме. Братья и их мамаша мне как-то сразу не глянулись, дядя вроде человек неплохой, но мне совсем не понравилось, как он общался с Григорием, хотя тут я, возможно, не прав – другое время, чуждые нравы.

Обойдя комнату по кругу, я уделил время санузлу, и здесь мне наконец удалось понять, как выглядит Даррелл – на стене возле большой ванны имелось высокое, практически ростовое зеркало.

Четырнадцать – сложный возраст. Молодые люди в это время делятся на два типа: кто-то выглядит как ребенок, а кто-то как практически взрослый юноша. Так вот Даррелл, в отличие от своих двоюродных братьев, относился к первому типу – щуплый, не особо высокий парень. Ну хоть не толстый, уже хорошо.

В общем, с телом было понятно, а вот лицо я разглядывал очень внимательно, все же именно с ним мне придется коротать отведенный остаток жизни. И тут дело обстояло куда лучше. Было в Даррелле то, что некоторые называют породистостью. Слово, конечно, отвратительное, будто про дорогого кобеля идет речь, но суть отражает верно. Тонкие черты, прямой нос, ярко-голубые глаза и короткие светлые волосы. В принципе, на таких парней бабы должны вешаться только так, вот только нафиг оно мне надо – соблазнять малолетних пигалиц я точно не буду.

Следующее, на что стоило обратить внимание, – одежда. Ткань узких серых брюк и светлой рубашки явно была произведена на фабрике. Швы ровные, нитка не очень грубая. Видимо, текстильная промышленность в этом мире присутствовала. Украшений, типа колец или браслетов, Даррелл не носил – на коже я не нашел следов, которые, как правило, оставляет металл. Единственное, что заслуживало внимание – небольшая цепочка, на которой был подвешен золотой квадратик шириной не больше сантиметра, просверленный посередине. Что это означает, я понятия не имел, может религиозный знак, может память о чем-либо.

Бросив последний взгляд в зеркало, я вернулся в комнату и уселся в удобное кресло напротив окна. Мне нужно было собрать мысли в кучу. До этого у меня голова была занята текущими проблемами, а теперь появилось время все обдумать.

Итак, первое, я в другом мире, и с этим уже ничего не поделать. Было немного грустно, все же там у меня наконец все начало складываться – бизнес, стабильный доход, полезные связи. Семьи правда не создал, но это даже хорошо – некому будет по мне плакать. Родители. Тут да, но мы так давно не общались, что они, может, вообще не узнают, что их непутевый сын погиб в дорожной перестрелке. Свалил я из страны пять лет назад и с тех пор связи с родиной не поддерживал, во избежание, так сказать.

Обратно мне не попасть, значит, придется отбросить ненужные переживания и обустраиваться здесь. Что у меня есть? Ну, во-первых, происхождение, знать бы только, что оно дает. Мало, очень мало информации, мне кровь из носу нужно попасть в библиотеку или найти того, кто может ввести меня в курс происходящих вокруг событий. Придется пока отложить эти вопросы.

Дальше – неизвестная сущность, перенесшая меня в это тело. Только ли благодарность ей двигала? Вот вообще не факт. Возможно, тут есть и двойное, а то и тройное дно. Опять же мне этого не узнать, и стоит отталкиваться от того, что бог мутит какую-то интригу. Паранойя несколько раз спасала мне жизнь на Земле, так что стоит к ней прислушиваться, может, не расслабься я за последний год в Мексике, то сидел бы сейчас в своем офисе, накладные рассматривал.

Ну что, предварительные итоги, глобальная цель – устроиться хорошо в этом мире и не сдохнуть по пути. Промежуточные – научиться читать, разобраться в том, что такое дворянство, ну и самое сложное – попробовать выяснить, кто убил родителей Даррелла. Пока так, а в дальнейшем наверняка появится множество других важных и не очень задач.

Планируя будущее, я как-то забыл одну существенную деталь – мой возраст. Привык думать о себе как о взрослом мужике, а это в данный момент далеко от истины. Что бы ни думали подростки в любом из миров, но четырнадцатилетнего пацана всерьез воспринимать не будет никто. Его могут, конечно, слушаться в силу происхождения, но вот вести дела с малолеткой не захочет ни один уважающий себя человек. М-да, неплохо было бы как-то по-быстрому повзрослеть.

Прокручивая в голове планы на будущее, я едва не пропустил момент, когда в дверь постучались, и в комнату вошел Владимир:

– Ну что, я вижу, ты уже освоился. Поладили с ребятами? Может, общение с ними поможет вернуть память.

– Да, отличные парни, – ухмыльнулся я. – Правда, кто из них кто, я так и не понял.

– Я сам не всегда их различаю, – добродушно расхохотался дядя. – Ты, наверное, проголодался? Лекарь говорил, что у тебя, возможно, нарушение аппетита, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – не стал я врать. Тело действительно перестало меня подводить. Ноги не грозили подкоситься в любой момент, а к рукам вернулась пусть и мальчишеская, но сила.

– Замечательно, – хлопнул в ладоши Владимир, – кухарка уже приготовила обед, так что спускайся вниз, как будешь готов, но постарайся не задерживаться, без тебя мы не начнем, а кушать хотят все.

Через десять минут за большим, вытянутым столом в большом зале на первом этаже особняка собралась вся семья Владимира. Дядя, естественно, занял место во главе, справа от него восседала Агнетт, свысока оглядывая свое царство и руководя молодой служанкой, которая подтаскивала с кухни блюда.

Выглядело и пахло все восхитительно. У меня были опасения, что еда окажется совершенно мне незнакомой, но нет. Картошка, морковка, запеченная курятина, все такое родное и знакомое. Даже чай был, но его подали позже.

Дядя, прежде чем приступить к трапезе, еще раз посочувствовал моей утрате и напомнил всем присутствующем, что я теперь полноценный член семьи.

Обед начался, и, честно говоря, тут обнаружились небольшие трудности. Я и с земным этикетом не был особо знаком, а уж с местным и подавно, но ударить в грязь лицом не хотелось, пришлось подсматривать за действиями остальных и повторять. Мясо берем этой вилкой, гарнир вон той ложкой, ну и так далее.

Ели молча. Слышны был только стук приборов да шаги служанки, которая начала расставлять на краю стола чайный сервиз. Миловидная худенькая девушка, лет шестнадцати на вид, принесла сперва большой чайник, потом поднос с кружками и, наконец, внесла в зал десерт, но, не дойдя до стола несколько шагов, поскользнулась и с тихим взвизгом упала на пол, опрокинув на себя почти все пирожные.

Близнецы громко заржали, но под строгим взглядом матери стушевались и опустили глаза, не перестав при этом ухмыляться.

– Зоя, встань, – раздался властный голос дяди. Лицо его выражало явное недовольство. – Сколько можно это терпеть? Ты же понимаешь, что заслужила наказание?

– Да, барин, – потупила глаза девушка, осторожно поднявшись с пола.

Честно говоря, я ожидал, что ее сейчас оштрафуют или в крайнем случае заставят выполнять какую-нибудь грязную работу, но произошедшее дальше кардинально отличалось от моих предположений.

Владимир замер, его и так недовольное лицо сделалось гораздо жестче, чем было, а затем он резко взмахнул рукой. Служанка дернулась, и на рукаве платья чуть выше локтя появились четыре разреза. Ткань окрасилась кровью.

Так я познакомился с магией в этом мире.

Глава 3. Уроки чтения

– Приведи себя в порядок, – спокойным голосом сказал Владимир, – и займись делами.

Девушка кротко кивнула и, держась за раненую руку, выбежала из зала.

– Прошу прощения за инцидент, Даррелл, – как ни в чем не бывало продолжил дядя. – Вечно эта Зоя что-нибудь роняет. Неуклюжая, впрочем, как и ее мать.

Что ответить, я, если честно, не знал. Допустимо ли поведение Владимира? Вправе ли он наказывать служанку именно так? И как вообще он это сделал? Причем удивления в глазах сидящих рядом людей я не заметил, значит, все произошедшее было в порядке вещей. Мне срочно нужен источник информации, этот мир начинает удивлять все сильнее.

Обед закончился смято и сумбурно. Лиза быстро доела свою порцию и, спросив разрешения отца, вышла из-за стола, за ней последовали близнецы и Агнетт. Так что вскоре мы остались с Владимиром вдвоем.

– Дядя, что произошло с Зоей, откуда появились раны на руке? – задал я не дающий покоя вопрос.

– Раны? – удивился Владимир. – Ну что ты. Царапины, не более, я же не изверг, да и незачем портить девушке внешность, но наказать ее было необходимо, иначе в следующий раз она уронит что-нибудь более ценное, чем десерт. А насчет того, как я это сделал, то, мальчик мой, знай, мы, дворяне, тем и отличаемся от простых людей, что обладаем не только властью, но и силой.

– Силой?

– Смотри, – вместо того чтобы объяснять очевидные для него вещи, дядя решил обойтись демонстрацией своих возможностей. Он опять сосредоточился, и стоящий напротив него чайник плавно поднялся в воздух.

– Удивительно, – прокомментировал я увиденное. – Я смогу сделать так же?

– Конечно. Это просто незначительный трюк, – отмахнулся Владимир. – Обучение любого дворянина начинается с подобного рода действий. Сила просыпается в тринадцать-четырнадцать лет у мальчиков и с первой кровью у девочек. В это же время семья нанимает учителя для ребенка, так что до потери памяти ты, возможно, уже был способен на такие простые действия. Жаль конечно, что придется все начинать заново, но, не сомневаюсь, ты быстро все наверстаешь.

Охренеть. Я был просто в шоке. Магия! Сила, которая может мне подчиниться! Кажется, в моем списке появилась новая цель.

– Вижу, ты впечатлен, – довольно улыбнулся дядя, – эх, молодость. Я помню свои эмоции, когда впервые почувствовал дар. Восторг. Счастье. Знаешь, а я даже немного завидую, ведь у тебя еще все впереди. Два раза в неделю к нам ходит учитель, заниматься с мальчишками, думаю, за дополнительную плату он не откажет поработать и с тобой.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Ну что ты. Дворянин, не умеющий пользоваться силой, – нонсенс, и раз ты вошел в нашу семью, моя обязанность дать тебе достойное образование. И вообще, не стоит откладывать столь полезное дело. Через неделю мне предстоит уехать в длительную экспедицию, и я не хочу оставлять за спиной нерешенные вопросы, так что уже завтра я приглашу Лариона Ильича для занятий. Уверен, он не откажется поработать с тобой. И коль уж речь зашла про обучение, помимо овладения силой тебе придется многое узнать заново. Так что готовься, работы предстоит много.

Дядя еще немного побеседовал со мной, в основном вспоминая эпизоды из своей юности, после чего, сославшись на необходимость разобраться с делами наследства и опекунства, уехал, поручив Зое показать мне дом. Пока мы болтали с Владимиром, девушка уже перевязала руку, сменила платье и вернулась в зал, чтобы убрать со стола.

– Не болит? – спросил я, когда мы остались с девушкой вдвоем.

– Все в порядке, барин, я сама виновата.

– Как скажешь, – пожал я плечами, – давай тогда, проводи экскурсию.

На первом этаже дома располагался большой гостиный зал и кухня, на втором спрятались жилые апартаменты членов семьи Гордеевых, а третий был отдан под библиотеку и кабинет Владимира, совмещенный с его импровизированным музеем. К сожалению, двери туда оказались закрыты, и посмотреть на экспонаты мне не удалось.

Неподалеку расположились две учебные комнаты – одна для обычных предметов, и вторая, где близнецы занимались магией. Был еще подвал со складскими помещениями, но смысла идти туда я не видел.

В первую очередь меня заинтересовала библиотека. Дверь туда оказалась открыта, так что мы беспрепятственно зашли в большое, заставленное шкафами с книгами помещение. С интересом я разглядывал ряды толстых фолиантов, заполняющих многочисленные полки, но, увы, испить из источника знаний мне пока было не суждено.

– Зоя, ты читать умеешь? – с надеждой спросил я девушку.

– Нет, барин. Неграмотная я.

– Барин, барин… Зови меня Даррелл.

– Но как же это? – широко распахнула глаза Зоя. – Нельзя ведь, тетушка ваша накажет меня, если услышит такое.

– Понятно, – вздохнул я, – придется привыкать.

Наша экскурсия завершилась возле гостевой комнаты. Задерживать девушку больше необходимого я посчитал лишним, ей хватало работы и без меня.

Итак, что я вынес из сего мероприятия. Богатый дом. Я, конечно, могу ошибаться ввиду малой осведомленности, но по общему впечатлению дядя себе особо не отказывал и обставил все комнаты, что называется, дорого-богато. Хотя, скорее, интерьером занималась его жена.

Что мне было непонятно, так это откуда берется свет и горячая вода? Я специально остановился возле нескольких светильников в поисках проводов, но кроме нарисованной на стене серебристой линии ничего не нашел, а стеклянные шарики в плафонах тем не менее исправно испускали желтоватый свет.

Зоя, на вопрос как это работает, лишь пожала плечами, сказав, что ей никто этого не объяснял, да и зачем? Работает, и ладно.

Пока мы ходили по дому, за нами увязалась Лиза. Девочке было очень интересно посмотреть на своего двоюродного брата, и она издали за нами наблюдала, прячась то за углом, то за лестницей. Любопытная, как и все дети, она все же робела подойти ближе, но в итоге любопытство победило, и когда Зоя ушла на первый этаж, сестренка все же постучалась ко мне в комнату.

– Ты и правда все забыл? – серьезно спросила Лиза, когда я открыл дверь.

– Да. Совсем все.

– Я могу научить тебя читать, я слышала, ты просил об этом Зою. Я уже хорошо читаю.

– А родители не заругают, что ты будешь учить… – тут я хотел сказать «взрослого дядю», но вовремя спохватился, – меня.

– Папа никогда меня не ругает, а маму я уговорю. Это же так интересно. У меня и букварь есть! – девочка загорелась энтузиазмом. – Там много картинок, но он мне уже не нужен. Я принесу, если хочешь.

Идея показалась мне не лишенной смысла. Научиться читать сейчас – одна из главных задач в моем списке, и вряд ли в этом доме кто-то еще согласится мне помочь в этом деле.

– Неси свой букварь, – после некоторых раздумий сказал я.

– Ура! – подпрыгнула от радости сестренка и, сверкая подошвами ботинок, выбежала в коридор, чтобы через пять минут притащить мне тоненькую, уже изрядно потрепанную книжечку.

Выглядело это учебное пособие для безграмотных детей довольно убого, по меркам человека из моего мира. Черно-белые картинки, иногда плохо отпечатанный текст, но в целом со своей задачей этот букварь должен был справляться.

Сделав на столе импровизированную подставку, я водрузил на нее книгу, и наше обучение началось.

Лиза, явно подражая кому-то, начала важно расхаживать из стороны в сторону, изредка останавливаясь и, ткнув пальцем в очередную завитушку, рассказывая, что это за буква. Максимально серьезным тоном она отчетливо произносила каждый звук, повторяя его несколько раз. Девочке явно нравилось играть в учителя, ну а я старался быть прилежным учеником.

Символы мне оказались не знакомы, а вот их фонетика от нашей отличалась незначительно. Та же буква «а» хоть и рисовалась иначе, но звучала точно так же, как и в большинстве славянских языков. По крайней мере, мне так кажется.

Примерно через полчаса Лизе новая игра наскучила. Она все чаще начала отвлекаться, смотреть в окно, пытаться расспросить меня о том, как это быть без памяти, но я старался не отвлекаться и сосредоточенно зубрил новые для меня символы. В конце концов девочка сказала, что я скучный, и убежала по своим «очень важным» делам, оставив мне, впрочем, букварь.

Для изучения алфавита этого урока хватило. Я, пусть и не без подсказок, уже различал буквы, но бегло складывать их в слова пока не мог – для этого нужна практика и хотя бы несколько часов свободного времени, которого, к сожалению, мне не дали.

Пока я воевал с букварем, вернулся дядя в сопровождении грузчиков, которые принесли вещи Даррелла. В основном там была одежда, но нашлось и несколько мини-картин, явно выполненных вручную. Я с интересом поднял одну из них и с удивлением понял, что с холста на меня смотрят родители мальчика и собственно сам Даррелл, только на пару лет моложе.

Дядя не соврал, Анна действительно выглядела как принцесса, чудом попавшая в деревенское захолустье. Необычайной красоты женщина. И дело тут даже не в стройной фигуре, которую по большей части скрывало строгое платье в пол. Главное – это лицо. Большие, пронзительно голубые глаза и волосы цвета спелой пшеницы. Гладкая кожа с едва заметным румянцем на щеках, легкая улыбка на чувственных губах. Вполне возможно, что художник приукрасил действительность, но, как мне кажется, все было наоборот. Честно говоря, я даже слегка позавидовал Вячеславу. В моей жизни, конечно, хватало женщин, но таких я еще не встречал.

С сожалением отложив картину, я еще раз зарылся в принесенные вещи, но ничего интересного там не встретилось, разве что нашлась небольшая книжечка, заполненная явно детской рукой – вероятно, это был дневник Даррелла, но моих слабых читательских способностей не хватило, чтобы понять, что там написано. Пришлось отложить его в сторону.

Ближе к вечеру вся семья собралась на ужин, после которого мне вновь пришлось общаться с представителем местной полиции. Происходило это в кабинете дяди, куда меня позвала служанка.

Когда я зашел в комнату, там уже обсуждали какие-то вопросы Владимир и знакомый мне сыскарь Борис Каменев. Быстро окинув взглядом помещение, я зацепился за две картины, на которых были изображены Владимир и еще один человек, очень схожий с дядей, но куда старше. Остальной интерьер впечатления не произвел – стол, пара кресел, шкаф с книгами, несколько полок на стенах.

– А, Даррелл, – воскликнул дядя, стоило мне переступить порог. – Борис Игнатьевич как раз рассказывал мне, что им удалось выяснить. Вас ведь не затруднит еще раз повторить это моему племяннику?

– Конечно же нет, – пробасил мужчина. – Еще раз соболезную вашей утрате и уверяю, что мы делаем все возможное, чтобы найти убийц. Скажите, Даррелл, вы что-нибудь вспомнили? Это очень важно.

– Ничего. В голове совершенно пусто, – честно признался я.

– Очень жаль. Это бы нам очень помогло. К сожалению, ничего конкретного узнать не удалось. Служанка, работавшая у вас, сказала, что утром, когда она уходила на рынок за продуктами, в доме все было в порядке. Вы и ваши родители еще спали. Когда она вернулась, то ее удивила тишина. По словам девушки, обычно в девять утра Вячеслав Викторович начинал тренировку. Заподозрив неладное, служанка обошла первый этаж дома, но никого там не обнаружила, после чего поднялась к вам.

– Борис Игнатьевич, а почему служанка заглянула сперва в комнату мальчика? – задумчиво погладил усы дядя. – Разве это не странно?

– Я спрашивал ее об этом. Девушка говорит, что она немного побаивалась Вячеслава Викторовича и не хотела его беспокоить. А мистер Даррелл всегда хорошо к ней относился, поэтому она и заглянула в первую очередь к нему. И, знаете, весь мой опыт говорит, что девушка не обманывает нас.

– А что насчет вещества, которым отравили моего брата?

– Вероятно, это был какой-то газ, но, увы, его следов не осталось. Мы очень надеемся на вскрытие, но шанс на успех очень мал.

– Когда я смогу забрать тела брата и его жены?

– Не раньше завтрашнего вечера. Я постараюсь, чтобы эксперты не затягивали, но быстрее они работать не могут. Вы же понимаете?

– Да, конечно. Даррелл, если тебе неприятно слушать эти разговоры, то можешь идти к себе.

– Если можно, я останусь, – отказался я, чем, как мне показалось, вызвал неудовольствие дяди, но спорить он не стал.

– Скажите, – продолжил расспросы сыскарь, – кто мог желать вашему брату смерти?

– Мы почти не общались последнее время. Я знал по слухам, что у Вячеслава были какие-то проблемы, связанные с его работой, но ничего конкретного. А что насчет его партнера? Вы уже разговаривали с ним?

– Григорий Дементьев в данный момент находится в соседнем княжестве. Мы отправили запрос, и нам эту информацию подтвердили. Он отправился туда почти две недели назад и вернется не раньше, чем через месяц.

– Как удачно, – поморщился дядя.

– Поверьте, мы не сбрасываем со счетов никого и будем искать убийц вашего брата со всей возможной тщательностью. Город давно не потрясали убийства дворян, и весь особый отдел направлен на это дело.

– Очень на это надеюсь. Род Гордеевых будет вам очень благодарен, если вы найдете виновных. К сожалению, мой отец уже слаб и не может присутствовать при нашем разговоре, но я, как формальный глава рода, обещаю вам всяческую поддержку.

– Благодарю, – важно кивнул сыскарь. – Ну что же. Если мы выясним что-либо, я вам сообщу. И еще, мы выставим возле вашего дома охрану. Надеюсь, вы не будете против?

– Я в состоянии защитить членов моей семьи, – глаза дяди яростно блеснули.

– Мы ни в коем случае не подвергаем это сомнению, но есть вероятность, что это поможет следствию. Что, если убийца попытается напасть на мальчика? К тому же вас может не оказаться рядом.

– Хорошо, но я не хочу видеть возле дома толпу людей в форме!

– Разумеется, – кивнул мужчина, отчего его пышные бакенбарды покачнулись, как крылья птицы, – Рад был с вами пообщаться. Мистер Даррелл, желаю вам скорейшего выздоровления. Постарайтесь что-нибудь вспомнить, это нам очень поможет.

Попрощавшись, Борис Игнатьевич вышел из кабинета, оставив нас с дядей вдвоем.

– И все же я считаю, что во всем этом деле замешан Дементьев, – уверенно произнес Владимир, когда за сыскарем захлопнулась дверь. – Пусть он и находится сейчас далеко, но укус змеи может убить не сразу.

– Укус змеи? – не понял я.

– Это образное выражение. Дементьев мог нанять убийц или оставить в вашем доме ловушку – он часто там бывал. Вариантов много, надеюсь, когда Гришка вернется, его допросят с пристрастием!

– Вы говорили, что у отца были какие-то проблемы последнее время.

– Да, к сожалению, твой отец был уличен в связях с властями княжества Каспийского. Не знаю как, но Вячеслав умудрился выпутаться из этой ситуации, получив только пусть крупный, но всего лишь штраф. Сумма оказалась очень внушительной, и брату пришлось продать дом и заложить часть предприятия, которым он владел.

– И это всего лишь штраф?

– С учетом того, что мы находимся в состоянии войны с княжеством Каспийским и любые торговые сделки с ними запрещены под страхом смерти, то да – это всего лишь штраф. Возможно, смягчению приговора поспособствовал твой дед, но он в этом никогда не сознается. Хотя, зная Вячеслава, он мог выкрутиться и самостоятельно.

– Отец успел расплатился с долгами?

– Пока не знаю, но скорее всего нет – сумма слишком большая, и есть очень большая вероятность, что все имущество Вячеслава заберут.

Ситуация оказалась несколько хуже, чем я думал поначалу. Мало того что в этом мире я оказался круглым сиротой, так, похоже, в наследство мне достанутся только неоплаченные счета. Печальный расклад, но главное – я жив, остальное можно наверстать. В Мексику я тоже прилетел, имея в запасе меньше тысячи долларов, но ведь выкрутился как-то.

– Даррелл, с этим уже ничего не поделать. Против князя не пойдешь, но если ты думаешь про свое будущее, то не переживай, проблемы отца тебя не коснутся.

– А какое оно, это будущее? – мне очень хотелось узнать, каким его рисует Владимир.

– Пока тебе не исполнится шестнадцать, мы с Агнетт становимся твоими опекунами. За это время ты получишь образование наравне с моими детьми, а затем уже сам будешь решать, что делать дальше. Я очень надеюсь, что за пару лет память хотя бы частично восстановится, ну а если нет, то ты научишься всему заново.

– Я тоже надеюсь, – серьезно ответил я.

– Знаешь, Даррелл, ты стал взрослее. От того мальчишки, что я помнил, осталось совсем немного, но за пеленой трагедии, постигшей тебя, не надо забывать, что сейчас идут лучшие годы твоей жизни. Не потеряй их впустую.

– Это просто растерянность, – я попытался объяснить свое поведение. Моя маскировка явно трещала по швам. Все-таки вжиться с ходу в образ четырнадцатилетнего мальчишки довольно сложно. Особенно если в душе тебе тридцать.

– Я понимаю. Пойдем лучше покажу тебе музей, – оживился дядя и, поднявшись с кресла, позвал меня к деревянной двери в углу кабинета.

Обрадовавшись, что скользкая тема моего поведения больше не поднимается, я поспешил за дядей. Владимир торжественно отворил тяжелую створку и жестом пригласил войти внутрь. Полоска света, рождаемая лампой из кабинета, не давала ничего рассмотреть, но вскоре щелкнул рычаг, и большую комнату озарили три крупных светильника, подвешенных под потолком.

Квадратный зал шириной в десяток шагов был сплошь уставлен метровыми постаментами на которых находились экспонаты музея. Некоторые, особо ценные, укрывались от внешнего воздействия стеклянными куполами. А напротив нас, на холсте размером во всю стену, была нарисована карта мира, взглянув на которую я потерял дар речи.

Любой человек, окончивший хотя бы девять классов, в общих чертах представляет, как выглядит наша планета, а уж в современном мире, где спутниковые снимки стали доступны любому двоечнику, и подавно. Так что не трудно понять мое ошеломление, потому что карта, висящая на стене, до боли напоминала ту самую, что я не раз рассматривал сперва на глобусе, а потом и на экране компьютера.

– Вижу, что музей произвел на тебя впечатление, – довольно сказал Владимир, приняв мое изумление за восторг. – Давай я тебе проведу экскурсию, поверь, далеко не каждый удостаивался этой чести.

Дядя повел меня через подставки с останками древности, периодически останавливаясь и рассказывая об истории того или иного предмета, но я его почти не слушал. Происхождение статуэтки богини с головой львицы или каменного скипетра короля из глубокого прошлого меня мало интересовало – я раз за разом бросал взгляд на карту, которая, как оказалось при более детальном осмотре, все же имела отличия от виденной мною на Земле. По крайней мере, я не помню, чтобы в центре Европы находилось круглое озеро размером с Байкал. Или, например, кратер на юге Африки. Такое чувство, что кто-то откусил от материка небольшой кусок. А где Япония? Где острова?!

Дядя моего замешательства не замечал и с упоением вещал о том, как добыл тот или иной экспонат. Но, наконец, Владимир выдохся, окончив рассказ на разбитом щите воина Древней Греции, который он откопал на развалинах средиземноморского города.

– Ну что? Понравилось? – обратился ко мне дядя.

– Да очень, – слукавил я, зачем расстраивать человека. – А зачем эта карта на стене?

– Тут отмечены места раскопок, на которых я побывал. Обрати внимание на булавки, воткнутые в пергамент.

– Это карта современного мира?

– Конечно. Самая точная на сегодняшний момент.

– Мне почему-то кажется, что здесь, – я указал пальцем туда, где в моем мире находится Япония, – должны быть острова.

– К тебе возвращается память? – наклонил голову Владимир.

– Ничего конкретного, просто такая мысль в голове всплыла.

– Неожиданно. Обычно данная информация мальчикам твоего возраста не дается. Не знаю, кто тебе рассказал об этом, но да. Больше тысячи лет назад здесь находились острова. На них жили, наверное, самые сильные кланы планеты, которые однажды что-то не поделили друг с другом. Была война. И, начавшись как обычная междоусобица, она распространилась на весь мир. Это время назвали Год Страха. Ее результатом стало огромное количество смертей и разрушенных городов. Проснулись вулканы, земля тряслась почти каждый день. Как я уже говорил, на островах жили самые сильные кланы мира, но их мощь не пошла на пользу никому. Они уничтожили друг друга, а заодно и свой дом.

– И часто такое было в нашей истории?

– Нет. Четверо не допустят повторение подобного. Даже в войне с Каспием наш князь не может применить свою силу, не рискуя навлечь на себя гнев четверых.

– Речь про богов?

– Ох, Даррелл, – вздохнул дядя, – боюсь, если я начну рассказывать тебе все, что знаю, это затянется до глубокой ночи. Библиотека открыта всегда. В книгах можно найти ответы на любые вопросы.

– Я понял. Спасибо.

– Ну и отлично, – вновь подобрел Владимир. – Завтра можем продолжить разговор. Отдыхай. Ты наверняка очень устал. К тому же лекарь советовал тебе покой.

Совет дяди в целом был неплох, но позволить себе отдых я не мог. Чтобы выжить, мне нужна информация, и чем больше, тем лучше. Поблагодарив Владимира, я вышел из музея и, сделав буквально несколько шагов, уже осматривал книжные полки в библиотеке.

Часовое занятие с букварем, половина которого была посвящена изучению букв, не позволило мне бегло читать, но кое-как складывать символы в слова я научился. Выбрав из множества книг ту, что, скорее всего, относилась к истории этого мира, я открыл ее в самом начале и приступил к чтению.

Как нерадивый первоклассник, я начал вслух произносить то, что вижу, и только после этого мозг, обработав информацию, выдавал мне результат. Проговариваю слово, осознаю его, запоминаю, иду к следующему. Цикл повторить. Надо ли говорить, что скорость усвоения новой информации была едва ли не нулевая. Я корпел над фолиантом, пока не стемнело, но и после этого, воспользовавшись светильником, продолжил свое занятие.

К счастью, меня никто не беспокоил. Ну почти. Пару раз забегала Лиза, но так как играть с ней я отказывался, она, обиженно надув губы, уходила. Заглядывали в библиотеку и близнецы. Они, по-моему, даже в туалет вместе ходят. Послушав, как я читаю, братья долго смеялись и обсуждали мои умственные способности. Честно говоря, на их потуги вывести меня из себя было плевать, к тому же конфликтовать сегодня мне категорически не хотелось, и без того голова шла кругом. Кстати, оказалось, что интернациональный символ вытянутого среднего пальца здесь не знаком. В итоге близнецы, поняв, что их игнорируют, все же удалились, оставив меня наедине с книгами.

За историей мира я просидел до глубокой ночи. И картина, что постепенно начала вырисовываться в голове, мне откровенно не нравилась.

Глава 4. Погружение

Если отбросить всю словесную шелуху, что неизбежно заполняет любую книгу, связанную с историей, выходила довольно интересная картина.

Летоисчисление тут велось с события, именуемого как Война пяти королевств. Происходило все более двух тысяч лет назад на берегах Средиземного моря предположительно в том районе, где в моем мире располагается современная Италия. Вот и выходило, что сейчас в княжестве Орловском шел две тысячи пятьсот тридцать восьмой год. Как соотнести это время с тем, что идет сейчас на Земле, я не знал. Всё же мои увлечения всегда лежали в несколько иной плоскости, и найти точки соприкосновения с временем родной планеты не получилось бы при всем желании.

Если верить книге, то поначалу события, происходившие на Земле и в этом мире, развивалась очень похоже. Например, такие государства, как Египет или Греция, здесь присутствовали, но в какой-то момент нечто, произошедшее очень давно, полностью изменило ход истории. И что-то мне подсказывает, без сверхъестественных сил тут не обошлось.

Из прочитанного у меня сложилось мнение, что три тысячи лет назад магии на планете не было и все шло своим чередом, но потом некоторые люди обнаружили, что им подвластны силы, делающие их намного могущественнее соплеменников. Само собой, получив такой приятный бонус, эти деятели решили прибрать к рукам власть, в чем довольно быстро преуспели. Через какое-то время начались территориальные конфликты, вылившиеся в чудовищное по тем меркам противостояние, названное Война пяти королевств.

Спасаясь от огня войны, люди целыми поселениями бежали из разоренных стран. Началось массовое переселение, и территория Европы, где до этих событий обитало не так уж и много местных жителей, начала заполняться людьми, ищущими лучшую долю. Чуть позже среди этих беженцев обнаружились свои обладатели силы. Появились новые государства…

Большего я прочитать не смог. Стрелки на механических часах, висящих на стене (я, кстати, долго удивлялся, почему в этом мире 24-часовая система измерения времени, но теперь все встало на свои места), уже показывали пять утра. В глаза будто песка сыпанули, и мозг просто отказался работать дальше. Сколько бы я ни перечитывал текст, превращаться в осмысленные предложения он отказывался.

Но все же время было проведено с пользой. Я в общих чертах понял, что власть в этом мире держат люди, обладающие силой, и есть очень большое подозрение, что сила эта передается по наследству. Видимо, поэтому род Гордеевых так окрысился на Вячеслава, взявшего в жены женщину без способностей.

С сожалением отложив книгу, я окинул библиотеку тоскливым взглядом – мне предстояло еще так много узнать, и уходить отсюда совсем не хотелось, но организм требовал отдыха, и глаза уже начали закрываться практически без моего ведома.

Следующий день начался с того, что Зоя, спросив разрешения, принесла в мою комнату бутылек с настоем лекарственных трав, которые передал лекарь. Поднявшись с кровати, я накинул на себя одежду и разрешил служанке войти. Мне, в общем-то, было все равно, увидит ли она меня в нижнем белье, но зачем смущать бедную девушку?

– Как рука? – спросил я, кивнув на плечо служанки.

– Спасибо, все хорошо, вы зря беспокоитесь.

– И часто тебя так наказывают?

– Нет, что вы, барин очень добр ко мне, – испуганно ответила Зоя.

– Ну-ну, – не стал я продолжать расспросы.

Лекарство, высланное лекарем, так и осталось на прикроватном столике. Как-то боязно было принимать внутрь неизвестный препарат, когда тебя день назад пытались убить.

Сомневаюсь, конечно, что в этом замешан «Чехов», но лучше все-таки перестраховаться.

До прихода обещанного учителя оставалось несколько часов, и свободное время я хотел посвятить книгам. Мне остро не хватало информации, а почерпнуть ее было неоткуда. Дядя хоть и любил поболтать, но постоянно был занят. Близнецы и их мать относились ко мне как к приблудной собачонке – неприязнь сквозила во всех их поступках и словах, так что тоже мимо. Ну а Лиза была хоть и добрым, но совсем маленьким ребенком и много не знала. Конечно, оставались еще Зоя, Гриша и другой обслуживающий персонал, но складывалось впечатление, что они меня побаивались, и особой разговорчивостью не отличались.

В итоге после семейного завтрака я вновь засел в библиотеке. Очень хотелось дочитать историю мира, но была куда более интересная тема – магия. К тому же я хотел перед занятиями хотя бы в общих чертах понять, к чему быть готовым. Ну и не буду отрицать – демонстрация силы во время обеда произвела на меня неизгладимое впечатление. То, что это – просто дешевые фокусы, я не верил. Не будут же все вокруг разыгрывать представление, чтобы впечатлить единственного зрителя?

Ничего наподобие «Магия для самых маленьких» я не нашел, пришлось взять хоть что-то подходящее моим требованиям. В итоге на стол легла книга с довольно длинным названием «Энергетические воздействия на материальные сущности». Усевшись поудобнее в мягкое, глубокое кресло, я углубился в чтение и смог оторваться от него, только когда Зоя сообщила, что меня ждет учитель.

Идти пришлось недалеко. Учебный кабинет находился по соседству с библиотекой, так что, сделав буквально пару шагов, я оказался в светлой комнате с железной доской на подвижной подставке, несколькими стульями, расставленными то тут, то там, и большим столом в центре, за которым восседал приглашенный учитель.

Ларион Ильич оказался пожилым человеком невысокого роста. Уже лысеющий, он старательно скрывал этот изъян, так что на голове у него творилось черт-те что. Какое-то гнездо, а не прическа. Большие круглые очки сидели на массивном носе. В одежде этот персонаж предпочитал серые тона – пиджак и брюки были именно такого цвета.

– Позвольте представиться, – нудным тоном выдал мужчина. – Ларион Ильич Кононов. Ваш дядя попросил меня пообщаться с вами, молодой человек. Он объяснил имеющиеся нюансы, поэтому, чтобы не возникало недоразумений, прошу обращаться ко мне только по имени-отчеству. Вам все понятно? Я не сложно объясняю?

Не знаю, что там наговорил дядя этому напыщенному индивиду, но, похоже, тот принимал меня за идиота, а не за человека, потерявшего память.

– Предельно ясно, Ларион Ильич.

– Отлично, – поправил очки мужчина. – Вы умеете читать?

– Да.

– Это радует, хотя еще ни о чем не говорит. Обычно молодые люди игнорируют столь очевидный источник знаний, предпочитая чтению практические занятия. А я должен сказать, что это в корне не верно. И какая книга побывала в ваших руках последней? У меня остается надежда, что этого вы не забыли.

Скрывать мне было нечего, и, не сразу вспомнив длинное название книги, я все же произнес его, возможно, исказив одно или два слова.

– Занятно. Сможете пересказать?

– Мне удалось прочесть от силы страниц восемь, – признался я. – Да и текст оказался довольно сложным.

– Это не удивительно, книга совершенно не рассчитана на ваш возраст. Но все же удовлетворите мое любопытство.

– Хорошо. Насколько я понял, наш мир пронизывает некое поле, позволяющее биологическим объектам воздействовать на материальный мир.

– Поправлю. – Ларион Ильич поднял указательный палец вверх. – Далеко не все способны на это, но в целом правильно. Изучение данного энергетического поля началось сравнительно недавно. То, что некоторые люди и отдельные виды животных способны менять материальный мир, известно издревле, но только двести лет назад мы начали понимать природу этого явления. Группа ученых мужей предположила: как магнитное поле действует на металлы, так же и магическое – на людей. И логично предположить, если не всякий элемент может быть намагничен, так и с людьми. Лишь избранные способны взаимодействовать с тонкой энергетикой мира.

– Я так понимаю, это свойство человека передается по наследству?

– Конечно. И если в родовое древо случайным образом не вплетется кровь обычного человека, сила потомков будет постоянно расти… – Ларион Ильич поперхнулся, видимо вспомнив историю моего происхождения. – Но мы отвлеклись, что еще вы прочли?

– Дальше шли какие-то формулы, но в них разобраться не получилось. Я только понял, что интенсивность поля везде разная, – сказал я, но под одобрительный кивок учителя продолжил рассказ: – Чтобы воспользоваться силой, необходимо настроиться на нее, но я так и не выяснил, как это происходит.

– Теория и практика – две стороны одной медали, и сейчас как раз в дело вступает последняя. Нельзя объяснить, как почувствовать магию, можно только показать. Направить. Мы ввели такое понятие, как резонанс души. Человек должен подстроиться под колебания поля, и только после этого он сможет выполнять простейшие магические действия. И чем сильнее он сумеет приблизиться к нужной частоте, тем выше будет его сила и дальность воздействия.

– И сильно они различаются у разных людей?

– Доподлинно известно, что четыреста лет назад князь Меркул Третий уничтожил гору, находящуюся от него на расстоянии пяти лиг. У тебя наверняка должен возникнуть вопрос, почему четверо не воспрепятствовали этому? Но я заранее отвечу – разрушение горы не было направлено против другого государства.

Пять лиг. Непонятные четверо. И почему они должны были препятствовать Меркулу? Все эти вопросы я задал учителю, и, к счастью, он последовательно объяснил все непонятные моменты.

Для начала мы разобрались с физическими величинами. Естественно, никакой особой точности в переводе местных единиц на привычные для меня не было, но мне хватило и примерных данных, так что пять лиг в моем понимании приблизительно равнялись семи километрам. Для удобства я решил, что буду пока пользоваться удобными для себя названиями. Метр, килограмм и так далее.

Мистические Четверо, как оказалось, являлись божествами, которые следили за порядком в мире. Причем не гипотетически, а вполне реально. Сила некоторых представителей правящих родов могла достигать поистине катастрофических величин. Что и привело к знаменитой войне все против всех, именуемой как Год Страха. И чтобы подобное не повторилось, Четверо жестоко карают князей, королей, султанов и других лидеров, использующих слишком разрушительную магию в своих войнах. Теперь нельзя, допустим, вызвать цунами, чтобы смыть страну врага, или открыть в центре столицы километровой высоты вулкан.

Не стоит думать, что после этого на земле наступил мир и покой. Нет, войны за территорию ведутся постоянно, но, как правило, делают это дворяне калибром поменьше, ну и обычные люди, куда же без них. Пушечное мясо нужно любой власти.

Была, кстати, еще одна религия, существующая параллельно. Четверо в основном отвечали за магию и все, что с ней связано, а обычные люди больше поклонялись милосердной Матери. Если говорить обобщенно, то данная религия отвечала на вопрос: что будет после смерти? И по местным верованиям, которые вполне могли различаться в разных странах, душа человека уходила на дорогу возрождения. И чем хуже он вел себя при жизни, тем дольше будет его путь. Я так понял, что самые страшные грешники вообще рисковали остаться там навсегда. Самое интересное, что жрецы Матери могли общаться с теми, кто все еще шел по дороге. В это я не особо поверил, но и отвергать не стал.

Ларион Ильич, несмотря на свою нудность и некоторую заносчивость, оказался очень интересным собеседником. Наша беседа прервалась только на обед, после которого должна была начаться самая интересная часть сегодняшнего обучения – практические занятия.

– Из старых записей, – начал рассказ учитель, когда мы вернулись в комнату, – нам известно, что первые люди познавали свою силу, оказавшись в местах, где магическое поле имело наибольшую концентрацию. Естественно, они этого не понимали, но тем не менее сформировалась традиция инициации одаренных. Сейчас в прогрессивных странах, к которому княжество Орловское непременно относится, от этого атавизма отошли. Однако ритуал получения дара все еще имеет место быть, хотя и выглядит совершенно иначе. К сожалению, ваша ситуация довольно необычна. Если судить по возрасту, то инициация уже произошла, но вы потеряли память и по сути являетесь чистым листом бумаги, без каких-либо знаний. Понимаете, к чему я веду?

– Вообще нет, – искренне ответил я.

– Как же сложно вести с вами диалог, – нахмурился учитель. – Нам придется провести инициацию в урезанном виде, отбросив лишнее и сохранив только суть. Обычно приглашаются родители или ближайшие родственники, произносятся речи о величии рода и будущих свершениях вновь рожденного дворянина. И предвосхищая ваш вопрос, пробуждение силы в религии Четырех является своеобразным вторым рождением. Юноша или девушка после этого уже не считаются детьми. Правда, и взрослыми тоже, но это уже другая тема для разговора. Итак, вы готовы к повторной инициации?

– Всегда готов, – едва не козырнул я, вспоминая девиз пионеров. Ларион Ильич мою шутку не оценил и продолжил говорить:

– В таком случае начнем. Для того чтобы вы смогли почувствовать магическое поле, я буду держать вас за руку, помогая таким образом подстроиться под него.

«Ага, – подумал я. – Первичная настройка и синхронизация приемника с внешними колебаниями».

Из того, что я прочитал утром, и данных, полученных из рассказа учителя, у меня сложилось предположение, что у обитателей данной планеты в организме сформировался то ли новый отдел мозга, то ли вообще отдельный орган, который мог резонировать с колебаниями магического поля. Причем управляется этот орган сознательно, а не инстинктивно. И чем точнее совпадут внешние в внутренние колебания, тем сильнее человек сможет воздействовать на окружающую среду.

Додумать мысль до конца я не успел, так как учитель обхватил мое запястье своей костлявой рукой.

– Закройте глаза и расслабьтесь. Ощущение будет схожим с тем, будто вас накрывает волной теплой воды. Не сопротивляетесь, иначе ничего не выйдет. Плывите. Качайтесь на волнах. Почувствуйте мощь стихии, окружающей нас. Растворитесь в ней.

Ларион Ильич все говорил и говорил. Его голос постепенно отдалялся, становился приглушенным, а я действительно почувствовал, будто нахожусь в гигантском бассейне. Даже не так, я плавал на поверхности планеты, которая состояла из субстанции, похожей на воду. Воображение человека из двадцать первого века рисовало картину, как спутник наблюдает за крохотной песчинкой, качающейся на волнах, а затем начинает, все ускоряясь, удаляться. Проходит секунда, и фигурку человека уже не различить, еще мгновение, и все видимое пространство занимает вода, а движение все ускоряется, и, наконец, перед глазами оказывается колоссальных размеров шар, плавающий в космосе.

Судорожно втягивая воздух, я выскочил из этих видений, чтобы услышать недовольный голос:

– Я же попросил расслабиться. Ну что вы как ребенок, который не может сосредоточиться на простейшей задаче. Что вас так взбудоражило?

– Вода. Я будто плавал в огромном океане воды, – выдохнул я единым порывом.

– Занятно. Обычно молодые люди не так эмоциональны в своих высказываниях. Спишем это на отсутствие воспоминаний и того багажа знаний, что непременно накапливается у детей после разговоров с родителями и старшими товарищами. Видимо, вы не ожидали увидеть то, что увидели. Продолжим. И постарайтесь в этот раз меньше удивляться. Как только я почувствую, что вы готовы, то сразу выведу вас из транса.

– Это у всех так? – решил я все же уточнить. – Всегда вода?

– Не совсем, – неохотно ответил Ларион Ильич. – Если человек не представляет, что его ждет, он может оказаться в любом близком ему по духу месту. Густой и темный лес. Пещеры, уходящие в глубины планеты. Все, не будем отвлекаться. Начинаем.

Учитель вновь взял меня за руку, и все повторилось. Волны, океан воды и я – крохотная песчинка, затерянная на необозримых просторах.

Шли минуты, первоначальное удивление, накатившее на меня, постепенно ушло, оставив место умеренному любопытству. Все, что я видел, – происходило у меня в голове. И если работа с магическим полем визуализируется именно так, то пускай. Одно непонятно – что делать дальше?

В итоге я полностью успокоился и даже начал получать удовольствие от пребывания в этом странном мире. Жидкость оказалась очень плотной, и я плавал на поверхности, как резиновая уточка в ванной.

Шли минуты, ничего не менялось. Я пытался нырять, но меня пробкой вышибало обратно на воздух. Пробовал плавать, но это быстро наскучило – вокруг не наблюдалось ориентиров, и было непонятно, двигаюсь я или стою на месте. Наконец, мне все это надоело, и я просто лег на воду, раскинув конечности подобно морской звезде.

Покачивание волн убаюкивало, и незаметно для себя я уснул. Уснуть во время транса – что может быть более странным? Сновидения, пришедшие ко мне, принесли с собой видения гигантских полупрозрачных существ, похожих на скатов. Они кружили рядом и предлагали присоединиться к ним. Во сне человек ничему не удивляется, так и я, не испытывая сомнений, с восторгом принял идею плыть вместе с этими странными животными. Не осознавая, что делаю, я изменил тело и взмахнул плавниками, пустившись в погоню за поблескивающими в солнечных лучах телами.

В теплых, дружелюбных водах я чувствовал себя настолько легко и естественно, что мне совершенно не хотелось просыпаться, и в какой-то момент я понял, что уже не сплю! Но при этом ничего не поменялось! Человеческое тело исчезло, сменив форму на более подходящую к этим условиям. В тот же момент меня будто кто-то дернул за ноги, и я вновь оказался в реальном мире.

– Ну что, поздравляю, – раздался голос учителя. – Инициация произошла успешно. И сразу скажу, не стоит делиться со всеми окружающими, в кого вы обратились. Это довольно личная информация и в какой-то мере опасная, но если выбранная форма по размерам больше человека, то потенциал юного дворянина весьма впечатляющий, ну а если нет, то не стоит расстраиваться. Не всем дано быть великими магами.

– Сколько меня не было? – огляделся я по сторонам в поисках часов.

– Пять минут. Ваше внутреннее время идет куда быстрее внешнего. Так что не удивляйтесь.

– Я теперь могу пользоваться магией?

– Нет, конечно, – всплеснул руками Ларион Ильич. – Одно дело слиться с силой, и совсем другое – управлять ей. Вы сейчас только доказали право считаться своим. Магическое поле приняло вас, но дальше предстоит еще море работы. Хотя некоторые дворяне ограничиваются минимальным набором навыков. Слишком сложно добиться высоких результатов, особенно если дар, переданный родителями, не велик.

– Можно ли вновь вернуться в тот мир?

– Да. Это не сложно. Думаю, вы разберетесь и без меня, как это сделать. Но предостерегаю, не стоит без подготовки бросаться в глубины. Пользы это не принесет, а вот психологические травмы – запросто. Не редкость, когда люди не выходят из транса. Тело продолжает жить, а мозг – увы.

– А зачем плыть в глубину? – нахмурился я.

– Как я уже говорил, чем лучше слияние с магическим полем, тем сильнее человек может влиять на реальный мир, и есть мнение, что глубина погружения показывает, насколько вы близки к идеалу. Но еще раз повторяю, мало того что это небезопасно, так еще и бесполезно. Если в схватке сойдутся два дворянина, один из которых отточил свое мастерство, а второй просто обладает большой силой, то, уверяю, победа будет за виртуозом. Пусть ты можешь поднять тяжелый молот, но от стрелы в сердце он не защитит.

– Почему-то мне на ум приходит фраза «сила есть, ума не надо», – усмехнулся я.

– Вздор! – вспылил учитель. – Абсолютная чушь. Молодой человек, не знаю, кто вам сказал подобное, но не вздумайте следовать этому принципу. Это крестьянин или рабочий может быть глуп, как мул. Дворянин, способный лишь на грубую силу, – позор рода. Современная молодежь этого не понимает и тратит жизнь впустую, предпочитая развлечения познанию своей силы. Надеюсь, вы не такой.

– Да я в восторге от открывшихся возможностей и готов работать без отдыха, – искренне сказал я.

– Отлично, – сбавил тон Ларион Ильич. – Продолжим.

Первое упражнение, которое мне предстояло выполнить, был банальный телекинез. Учитель положил на стол передо мной свернутую из бумажного листа лягушку.

– Вам предстоит заставить эту фигурку подпрыгнуть. Форма выбрана не случайно. Так будет проще представить, что лягушка действительно отрывается от земли. Сейчас я вновь возьму вас за руку, но теперь моя задача будет обратной – не дать сознанию полностью слиться с магическим полем. Часть разума должна остаться здесь. Представьте воду, почувствуйте ее, а дальше заставьте лягушку прыгнуть.

И опять волны. Океан, в котором я могу свободно перемещаться, но что-то мешает. Открываю глаза и вижу знакомую комнату, закрываю – и вновь передо мной прозрачные, безбрежные воды Мирового океана.

Я чувствовал себя как ныряльщик, которого то и дело выдергивают на поверхность, стоит только ему немного погрузиться в воду. Граница между сном и явью. Сумерки сознания. Ничего реального и ничего настоящего. Все вокруг казалось сделанным из папье-маше. И стол, и учитель, и бумажная лягушка, безучастно смотрящая на меня нарисованными глазами.

«Заставьте лягушку прыгнуть» – как легко это звучит. Я пытался, я честно пытался поднять в воздух это искусственное земноводное, но что-то мешало. Я будто ловил воздух рукой, а он утекал сквозь пальцы.

Попытка, еще одна. Постепенно граница между реальностью и видениями моря истончилась, и я начал чувствовать себя одновременно в двух мирах, и в этот момент пришло понимание, что нужно делать. Я-человек остался сидеть на стуле, гипнотизируя лягушку, а я-скат растворился в потоках окружающей воды, но не исчез, а, подхватив маленькую бумажную фигурку, подкинул ее в воздух. Несчастная лягушка буквально взмыла вверх, и будь она чуть тяжелее, уверен, оставила бы в потолке заметную вмятину.

– Впечатляет. Думаю, на сегодня достаточно, – голос учителя вернул меня в реальный мир. – Главное, вы сделали первый шаг на пути к овладению магией. Дальше все будет зависеть только от ваших усилий. Учитесь контролировать силу, но смотрите, не переусердствуйте, длительная работа с даром очень утомляет организм. Не думаю, что без моей помощи у вас получится поднять даже перо птицы, но все же будьте аккуратнее.

Глава 5. Похороны

Ларион Ильич попрощался, пообещав продолжить занятия через два дня. Пожилой учитель, по всей видимости, был нарасхват, и большая удача, что дядя уговорил его уделить мне столько времени. Для тренировок в моем распоряжении осталась фигурка лягушки, изрядно помятая после своего полета.

Поблагодарив за полученные знания, я решил остаться в комнате, где проходили занятия, и продолжить тренировки. Пусть Ларион Ильич и сказал, что без его помощи у меня не получится совершить даже простейшее магическое действо, но пока не попробуешь, не узнаешь, не правда ли? Ну и самое главное – мне банально не хотелось прекращать знакомство с магией, ведь это же, мать ее, магия!

К сожалению, полноценно позаниматься мне не дали. Минут через пять после ухода учителя, когда я только-только начал сосредотачиваться, в комнату заглянули близнецы:

– Как успехи, братец? – произнес один из них, выплевывая каждое слово.

– Понятия не имею, – пожал я плечами. Идти на конфликт не хотелось, но эти двое явно были на взводе.

– Не понимаю, зачем отец тратит на тебя время? – подключился второй. – Ты даже не дворянин. У простой суки не может родиться породистый щенок.

– То есть ты родился от породистой суки? – не удержался я, вставая с кресла и готовясь отражать вспышку гнева, которая не заставила себя ждать.

– Ах ты, мразь! – вскипел один из братьев и попытался меня ударить.

Близнецы были куда крупнее Даррелла, и в теории побить меня им бы не составило особого труда, вот только опыта им явно не хватало. Гнев застил глаза оскорбленному брату, и тот бросился вперед, не разбирая пути, и тут же получил в голову чернильницей, которую я заранее подхватил со стола. Красное смешалось с черным, по шее оглушенного подростка потекли чернила вперемешку с кровью из разорванного уха.

Второй близнец, увидев, что произошло, громко заверещал, даже не думая нападать, и через пару минут в комнате собралось все семейство Гордеевых.

– Что произошло?! – грозно нахмурил брови дядя, первым увидев картину произошедшего.

Наверное, все выглядело не совсем однозначно. Я спокойно стоял у окна, вытирая ладонь от пролитых чернил. В противоположном углу всхлипывал Александр, прижимая к черному уху окровавленный платок, а рядом с ним Сергей обличительно тыкал в меня пальцем:

– Он напал на нас! Мы пришли поговорить. Узнать, как прошло занятие, а он ударил Сашку чернильницей!

– Это правда? – обратился ко мне дядя. И только я хотел ответить, как в комнату разъяренной фурией ворвалась Агнетт. И все доступное пространство заполнила ее ругань. Честно говоря, я и не думал, что местные женщины способны на такие эмоции, но, видимо, миры хоть и разные, а материнский инстинкт везде одинаков.

По итогу я оказался в своей комнате. Александру вызвали врача, а дядя пытался успокоить свою жену и не дать ей выцарапать мне глаза. Чуть позже мне явно предстоял тяжелый разговор.

Зачем я так поступил? Ответ на самом деле прост – характер у меня скверный. Терпеть оскорбления я могу только до определенного предела. Ну и в принципе пора уже было обозначить, что на любую агрессию я буду отвечать жестко и без промедления. В подростковом возрасте без этого никак. По себе помню. Одно дело слова, и совсем другое – физическое насилие. Стерпел бы я раз, потом еще, и к чему это могло привести? Пацаны почувствовали бы себя хозяевами положения, и урезонить их стало бы гораздо сложнее, а так есть вероятность, что два крысеныша десять раз подумают впредь, стоит ли приближаться ко мне.

С другой стороны, проблем я сейчас могу огрести по полной программе. Все зависит от реакции дяди. Не думаю, что он выгонит осиротевшего племянника, но вот ограничить меня в чем-либо – это запросто.

Разговор с Владимиром состоялся этим же вечером. Буквально через полчаса после инцидента дядя, лицо которого выглядело смурнее тучи, зашел ко мне в комнату.

– Надеюсь, ты объяснишь мне, что случилось между вами. Зачем ты ударил Сашу?

– Я защищался. Нападать первым на двоих парней как минимум глупо. Тем более они больше меня в полтора раза.

– Возможно, но только если ты не хочешь выставить себя жертвой.

– Зачем это мне?

– Не знаю, – скривился дядя. – Мальчики говорят, что ты оскорбил их и после этого напал. У Саши останется шрам на ухе. Даррелл, даже если ты не начинал конфликт первым, то это не повод распускать руки. Дворяне так не поступают.

– Я не знаю, как поступают дворяне. У меня стерлась память, – пришлось мне напомнить очевидную вещь.

– Четверо мне в свидетели! – сдерживая ругательства, произнес Владимир. – Я знаю, и, вероятно, в случившемся есть в том числе моя вина. Очень надеюсь, что подобного больше не повторится. Впредь держи себя в руках. Это же твои братья! И мой тебе совет, прочти Уложение о дворянстве. Пусть ты все забыл, но это не значит, что можно попирать правила поведения. Если случится еще одна драка, я буду вынужден наказать всех ее участников. А пока будем считать инцидент исчерпанным.

Остаток дня прошел в напряжении, от которого едва не искрил воздух. Казалось, задень любого человека в доме, и сверкнет разряд молнии. Братья со мной старались не пересекаться, а если и встречались ненароком, то делали вид, что не знаем друг друга. Агнетт же смотрела на меня как волк на зайца в клетке – сожрать хочется, но пока нельзя. Ой, чувствую, уедет дядя, и начнется у меня веселая жизнь. Может, зря я так с близнецами? Хотя нет, зарвавшихся гаденышей надо иногда учить разуму. К тому же я теперь смог различать братьев – у Александра на ухе красовался белоснежный пластырь.

Уложение о дворянстве я все же прочитал. Пусть мне жутко хотелось вновь окунуться в мир магии и почувствовать, как незримые силы воздействуют на мироздание, но совет дяди игнорировать было глупо. Не хватало мне попасть в какую-нибудь сложную ситуацию из-за нелепой оплошности.

Книжечка оказалась довольно толстой, и с мой скоростью чтения осилить ее за ночь не представлялось возможным, так что я пробежался по верхам, уяснив, как мне показалось, самое главное.

Пока дворянин не прошел инициацию, он все еще считается ребенком и любые драки, проказы и ссоры решаются просто – задира от родителей получает по шее, и на этом все заканчивается. Но, естественно, наказание происходит не на публике.

После осознания силы любые раздоры между титулованными особами должны решаться мирным путем, а если этого не происходит, то один из участников конфликта вызывает другого на дуэль, где под присмотром секундантов официально бьют друг другу морды. Магию при этом применять запрещено. После совершеннолетия на смену кулакам приходит холодное оружие, и во время схватки обязательно должен присутствовать лекарь. Магическим дуэлям отводилась отдельная глава, но про них я не успел прочесть.

Полезная книга. По идее, если мне хочется участвовать в светской жизни, то ее стоит изучить от корки до корки. Как обращаться к даме, если она замужем, как – если еще свободна. Кто является главой рода и что это дает, как передается фамилия и кому запрещено ее носить. Очень много информации, усвоить которую за раз просто нереально.

В целом описанные взаимоотношения хоть и имели несколько спорных для меня моментов, но в целом смотрелось все довольно логично и благопристойно, если бы не одно но – все правила касались только дворян. В самом конце книги я наткнулся на раздел, посвященный общению с простолюдинами. И прочитанное мне совсем не понравилось.

Судя по всему, отношение благородных к простым людям было как к разумным животным. К примеру, если дядя в порыве гнева убьет служанку, то ему за это грозит только штраф да компенсация родителям девушки небольшой суммы. Прекрасное общество. Просто великолепное. Судить, конечно, рано, может, я и сгущаю краски, но похоже, людям, не принадлежащим к благородному сословию, живется совсем не сладко.

Кстати, не удивлюсь, если именно по этой причине близнецы решили меня проучить – в их глазах я не больше чем грязный простолюдин, по ошибке считающийся им ровней.

Пока я погружался в описания взаимоотношений дворян, Зоя принесла ужин. К столу меня не пригласили, чему я был только рад – сидеть рядом с людьми, готовыми меня испепелить взглядом, совсем не хотелось.

Чуть позже заглянула сестренка, она тайком пробралась в комнату и притащила кусок курицы, считая, что меня тут морят голодом. Убедив девочку, что умереть от истощения мне не грозит, я поблагодарил ее и отправил спать. Все-таки я рано делаю выводы о людях. Везде есть мрази, но ведь и хороших людей, таких как Лиза, немало.

Часы на стене показывали десятый час, когда я наконец отложил книгу, посчитав, что полученных знаний на первых порах хватит. Тонкостей, естественно, не выучил, но теперь была надежда, что глупостей по незнанию я не натворю. Пришло время ближе познакомиться с новообретенными способностями.

Мягкие теплые волны накрыли меня с головой, расслабляя и снимая внутреннее напряжение, накопившееся за день. Я чувствовал себя абсолютно свободным в этом мире, который визуализировал мой мозг. Попасть сюда было совершенно несложно, меня будто тянула путеводная нить. Стоило только закрыть глаза и пожелать слиться с магическим полем, как реальный мир исчезал, чтобы смениться бескрайним океаном.

Но мне требовалось не это. Какой смысл бороздить водное пространство, если есть возможность использовать разлитую силу? Я жаждал обрести способности, невозможные на Земле. Магия. Недоступная прежде и такая близкая теперь. Надо только протянуть руку, и энергия подчинится твоей воле, чтобы изменить реальность.

Я с легкостью выныривал из мира, рожденного подсознанием, и так же просто возвращался в него, но мне никак не удавалось совместить два эти состояния. Сон и явь. Кристально чистое сознание и разум, погруженный в транс. Две противоположности должны соединиться, чтобы создать нечто новое – силу, которая не должна существовать.

Ларион Ильич оказался прав. Мало почувствовать магию, нужно научиться ей управлять, и без помощи опытного наставника сделать это было практически невозможно. Но я не сдавался. Упертость – та черта, которая зачастую мешала мне жить, но именно благодаря ей я смог добиться своего положения в прошлой жизни.

Нельзя сдаваться. Фраза более чем банальная, но от этого она не становится менее правдивой. Иди вперед. Ломай препятствия. А если это невозможно, ищи обходные пути. Как много талантливых людей так ничего и не добились, испугавшись трудностей и свернув со своего пути. Спортсмен, музыкант, архитектор. Да кто угодно. Искра, что может разгореться в яркую звезду, тухнет, если ее не подпитывать постоянным трудом.

Все эти мысли не раз возникали в моей голове, и чем дольше я жил, тем чаще они находили подтверждения. Делай пока можешь или вообще не берись. Так и сейчас, я раз за разом подходил к решению задачи с разных сторон. Пытался решить ее силой, уловками, а позже взять измором, и результат появился – бумажная лягушка, сидящая на столе, вновь поднялась в воздух, но уже без помощи учителя. Я сделал это самостоятельно.

Увы. Бесплатно ничего не дается. Мой успех был сполна оплачен дикой усталостью во всем теле. Длительные опыты с магией не прошли даром, и я чувствовал себя, будто пробежал марафон. К тому же жутко хотелось есть, и желательно чего-нибудь сладкого. Вероятно, мозг усиленными темпами сжигал глюкозу.

Ночные поиски еды привели меня на остывающую после вечерней готовки кухню, где на полках, накрытые тканью, спрятались несколько сладких булочек, оставленных еще с ужина. Пять больших сдоб, покрытых сахарной пудрой, улетели вмиг, будто их и не было. Надеюсь, утром это не вызовет ненужных вопросов.

Запив съеденное водой, найденной неподалеку в круглой железной бадье, я побрел обратно в свою комнату, но по дороге заметил, как из-под двери комнаты близнецов льется свет. Заинтересовавшись, я подкрался как можно ближе и стал свидетелем довольно занятного разговора. Братья злым шепотом жаловались на то, что в их доме поселился отброс, которого их отец почему-то принял в семью.

– Я удивлена не меньше вашего, – ответил им женский голос, принадлежавший Агнетт, – но не переживайте, Владимир скоро уедет в экспедицию. И этот выкормыш гадюки пожалеет, что вообще появился на свет. Если он хоть пальцем вас тронет, я сразу же определю его в интернат.

– А почему нельзя сделать это прямо сейчас? – капризным голосом спросил один из близнецов.

– Спросите это у вашего отца, – фыркнула женщина. – Все, ложитесь спать. На часах уже далеко за полночь…

Встречаться с Агнетт в мои планы не входило, так что я, рискуя быть услышанным, метнулся в свою комнату. Итак, походу меня ждет какой-то интернат. В то, что стычек с братьями удастся избежать, я не верил. Они теперь специально будут меня провоцировать.

Интернат. Звучит, прямо скажем, паршиво. На Земле это слово ассоциировалось с бедностью, издевательствами, драками. Произносишь его, и сразу представляются грязные койки и злые воспитатели.

Но что, если в этом мире все не так? Значение слова здесь может быть совсем иным, а делать выводы на предположениях – занятие не самое полезное, и стоит разузнать обо всем подробнее. Ну а если все окажется еще хуже, чем я думаю, то придется сбежать из этого дома. Выход все равно найдется, другой вопрос, насколько он окажется правильным? Поживем – увидим.

На следующий день следователи вернули тела родителей Даррелла для захоронения. Результаты вскрытия до меня, естественно, не довели, а на все расспросы дядя только отмахивался. Он вообще с самого утра ходил мрачнее тучи, хотя трудно его в этом винить, хоронить родного брата – тяжелая доля. Пусть все члены моей семьи, оставленной на Земле, живы, но смерть я видел. Уходили друзья, гибли по глупости, умирали из-за нелепых случайностей или заканчивали жизнь суицидом. К тридцати сложно найти человека, который не провожал на кладбище близких людей.

Около десяти утра к дому подъехали два автомобиля, в которых разместилось все семейство Гордеевых. Агнетт с близнецами ехали позади, ну а мы с дядей и Лизой возглавили эту мини-колонну.

Ритуал прощания происходил на кладбище, где хоронили только членов знатных родов. Как мне рассказала Лиза, державшаяся все время неподалеку, был еще погост для простых людей, но находился он в противоположной стороне города.

Честно говоря, при этих словах у меня закрались подозрения, что отца и мать Даррелла не разрешат хоронить вместе, и, если судить по отрывкам подслушанных разговоров, такая идея проскакивала, но дядя настоял на том, чтобы Вячеслав и Анна остались вместе даже после смерти.

Каждый род имел отдельный участок на кладбище. Богатые семьи столбили самые удобные для подъезда места, ну а те, кто был поскромнее, довольствовались менее престижными кусками земли. Род Гордеевых исключением не являлся. Они отгородили себе небольшой кусок в северной части кладбища, где с давних времен заканчивали свой земной путь члены семьи. Здесь ровными рядами лежали могильные плиты, на которых каменщики вырезали изображение умершего и его имя. Всего я насчитал более пятидесяти могил, за которыми явно кто-то ухаживал. И на их фоне свежий земляной холм выделялся, как прыщ на лице девушки. По местным традициям, тела уже закопали, и прощание проходило совсем не так, как я привык это видеть на Земле.

На похоронах оказалось на удивление мало людей, пришедших проводить в последний путь родителей Даррелла. Помимо Владимира с семьей присутствовало несколько незнакомых мне мужчин, общающихся большей частью друг с другом. Отдельно от всех стояла молодая пара, как мне сказала Лиза – это были наши дальние родственники, с которыми Вячеслав поддерживал дружеские отношения.

Никаких рыданий, стенаний и соболезнований, привычных для православных похорон. Большую часть времени дворяне молчали, обмениваясь друг с другом лишь дежурными фразами.

Вскоре появился жрец милосердной Матери. Об этом мне опять же сообщила сестра. Сам бы я этого пузатого мужчину с большим кругом, висящим на груди, принял скорее за сумасшедшего. Абсолютно лысый, с выкрашенным белилами лицом, имитирующим, вероятно, цвет кожи покойников. Наряжен этот субъект был в аляповатый цветастый балахон, более подходящий клоуну в цирке, чем служителю культа.

Начался ритуал. Жрец богини начал вещать что-то про долгий путь, дорогу очищения, рождение через муки. В общем, слушать его надоело уже через пару минут, и я практически отключился от монотонного бубнежа, уйдя в свои мысли.

Утром мне немного удалось разузнать, что за интернат упоминала Агнетт в своих угрозах. Кое-что рассказала Лиза, часть информации выдала Зоя. Еще мне хотелось поболтать с Григорием, но он постоянно был занят во дворе, ну или делал вид, что занят.

В общем, выяснилось следующее. Во все времена случалось так, что способности к магии просыпались у обычных людей, не принадлежащих к знатному роду. Выявлением таких занимались жрецы Четырех. Каждый год они осматривали детей, достигших нужного возраста, и если среди них находились одаренные, то их выкупали у родителей и отправляли на обучение в этот самый интернат. Точнее, интернаты. Причем выкупали не сами жрецы, а княжество, хотя некоторые родители, уверен, сами бы доплатили за возможность выучить детей. Дело в том, что после обучения готового мага ждала военная служба, и если он выживет в постоянных войнах, ведущихся княжеством, то в награду получит дворянский титул и возможность основать собственный род. Наверняка ради такого жирного пряника попасть на службу мечтают очень многие.

В интернат также могли попасть и сироты, наподобие меня. Если у юноши или девушки не было родни, готовой их приютить, то они могли рассчитывать на бесплатное жилье и обучение, но опять же, бесплатное только до совершеннолетия, а затем княжество выставляло счет, и если у человека не было возможности оплатить его, то добро пожаловать на военную службу.

Пока полученная информация рисовала не такую уж и скверную картину. Попасть в интернат будет всяко лучше, чем беспризорником скитаться по улицам города. Помню, в детстве я сбежал из дому в поисках приключений. Было это то ли в четвертом, то ли в пятом классе… В общем, вернулся к вечеру, оказалось, что найти пропитание в городе не так просто, как это думалось изначально. С тех пор, конечно, много изменилось, но стоит смотреть на вещи реально – бродяжничать по незнакомому миру по крайней мере глупо, если есть вариант обучиться магии и влиться в местное общество как полноценный гражданин.

Пока я прокручивал в голове воспоминания, перемешанные с мыслями о будущем, погребение закончилось. Жрец еще раз выдал заученный текст, все присутствующие прижали ладони к груди и начали медленно расходиться.

– Ты хорошо держался, – подошел ко мне дядя. – Мы подождем тебя возле извозчиков. Попрощайся с родителями.

Владимир ушел, оставив меня один на один с двумя могилами, в которых лежали совершенно посторонние мне люди. Какими вы были? Как жили? Всего этого уже не узнать, да и надо ли? Ваша смерть позволила мне возродиться в этом мире и занять тело вашего сына. Колесо жизни сделало свой оборот, пусть и в таком экзотическом виде. Кто же вас убил? Кому вы помешали? Вопросы без ответов.

Прижав ладонь к груди, отдав таким образом последний долг ушедшим, я отправился к семье Гордеевых, уже сидящей в автомобилях. Кстати, интересная деталь, остальные люди прибыли на погребение в обычных каретах. Пижонит дядя. Ну или он яростный сторонник прогресса, что менее вероятно.

Чем больше мы отдалялись от кладбища, тем быстрее с лица Владимира исчезали признаки печали. Под конец поездки дядя даже начал травить байки, произошедшие с ним во время экспедиций. Особенно он смеялся, рассказывая, как однажды они раскопали склеп, где практически в полной сохранности нашлись вазы едва ли не времен первых государств. На радостях все члены экспедиции решили отметить это знаменательное событие и позабыли забаррикадировать вход в склеп, и туда ночью забрались козы местных пастухов и, естественно, перебили почти всю древнюю утварь. В общем, следующие два дня экспедиция пила уже с горя.

Слушая эту безусловно познавательную историю, я вежливо поддакивал, размышляя в основном о том, кто все-таки убил родителей Даррелла? Дневник, который нашелся в его вещах, ответов не дал никаких. Обычные невнятные записи, обрывки мыслей, размышления о перипетиях жизни подростка. Девушки, отношения со сверстниками. Единственное, что хоть немного заинтересовало меня, – заметка о том, что Вячеслав незадолго до смерти поругался с Анной. Та по какой-то причине хотела уехать из города, но отец Даррелла был против. В общем, ничего конкретного, а как я уже говорил, делать какие-то выводы, основываясь на предположениях, – мало того что бесполезно, так еще и вредно. Можно такого себе напридумывать – не разгребешь потом. Неплохо бы самому расспросить ту чернокожую девушку, что прислуживала в доме, но, боюсь, пока это невозможно.

Остаток дня прошел совершенно буднично. Я в основном сидел в комнате, пытаясь подчинить себе силу, прерываясь, только когда магия высасывала все силы. Приходилось выходить из транса и браться за книги, углубляя знания об истории этого мира и княжества Орловского, в частности. И если с чтением у меня уже не наблюдалось особых проблем, то магия оказалась крайне капризной дамой.

Мне никак не удавалось соразмерить силу, с которой я воздействовал на лягушку. Она то взлетала в воздух реактивным снарядом, то еле шевелилась на столе, как снулая муха. Заставить ее зависнуть на определенной высоте или сознательно переместить на несколько сантиметров не удавалось. Слишком сложно было удерживать сознание на грани реальности. Но попыток я не оставлял, надеюсь, что нужный навык придет со временем.

А утром следующего дня дядя огорошил меня известием, что его планы немного меняются и в экспедицию он отправляется раньше, чем рассчитывал, и уже вечером ему предстоит покинуть нас.

Владимир улыбался, говоря, что ничего страшного в его отъезде нет и Агнетт будет за мной присматривать, но, глядя на довольное лицо тетки, я в этом очень сильно сомневался, чувствую, недолго мне осталось жить в этом доме.

Глава 6. Отбытие

Сборы всколыхнули сонное бытие особняка, как камень, брошенный в стоячий пруд. Дядя постоянно перемещался из кабинета в спальные комнаты, оттуда в подвал, затем вообще куда-то уезжал, чтобы через полчаса вернуться и начать все заново.

Это броуновское движение, подчиненное, однако, какой-то логике, заставило всех остальных членов семьи Гордеевых многократно увеличить число совершаемых ими движений. Тетка носилась по дому, раздавая указания всем, кому не повезло попасть ей на глаза, близнецы, видимо понимая, что их тоже могут припахать к выполнению общественно полезных деяний, всеми правдами и неправдами прятались от бдительного ока Агнетт. Почему они не сбежали на время сборов из дома, мне так и осталось непонятным.

Даже Лиза, почувствовав всю важность сегодняшнего дня, пыталась помочь отцу, который, не желая обижать дочку, давал ей простые, но совершенно бессмысленные задания, лишь бы она не лезла под руку.

Единственным уголком спокойствия в доме оставалась моя комната. Сюда никто не заглядывал, предоставив меня самому себе.

К сожалению, из-за отъезда дяди визит Лариона Ильича сегодня был невозможен. Узнал я это не сразу и был ужасно огорчен отменой занятий. Мои самостоятельные тренировки зашли в тупик, и помощь наставника была просто необходима. Особенно с учетом того, что самоучителей по магии здесь еще не придумали, да и гайдов в интернете посмотреть нельзя, по причине отсутствия последнего. Гадство! Именно в эти моменты понимаешь, насколько легче становится жить, если почти на любой вопрос можно найти ответ за пару кликов мышкой.

Сборы продолжались до самого вечера, а сразу после ужина, который состоялся из-за отъезда дяди на пару часов раньше, Владимир попрощался с каждым членом семьи и, пообещав вернуться из путешествия не позже чем через месяц, отбыл на встречу с остальными участниками экспедиции.

Дядя уехал, и дом будто опустел. Странное ощущение. Я прожил здесь всего три дня, но даже этого времени хватило, чтобы привыкнуть по сути к чужому мне человеку. Все-таки неплохой он мужик. Да, со своими тараканами, да, он продукт своего времени и страны, но все же неплохой. Познакомься мы на Земле, то вполне могли бы стать друзьями.

Входная дверь закрылась, оповестив своим стуком конец первого периода моей новой жизни. С отъездом Владимира правила в доме начнет устанавливать Агнетт, и нет сомнений в том, что тетка с близнецами постараются испортить мое существование, а если вспомнить ночной разговор, не предназначенный для моих ушей, то и вовсе выдворить из дома. И учитывая все вышесказанное, сразу возникает вопрос: как мне на все это реагировать и что делать дальше?

Помимо сложностей взаимоотношений с родственниками, вставала в полный рост еще одна проблема. Сразу после отъезда дяди у меня возникло ощущение, что к моей голове кто-то уже приставил револьвер и медленно взводит курок. Интуиция или паранойя начали терзать душу, нашептывая: «Тебе грозит опасность, и времени осталось совсем немного». Почему так? Логичного объяснения я не видел, разве что дядя был способен защитить меня от убийцы, а теперь между мной и могилой исчезла последняя преграда. И пусть Владимир говорил, что в его доме мне ничего не грозит, но проверять это на собственной шкуре я не хотел. Необходимо было срочно озаботиться своей безопасностью, хотя бы для психологического комфорта. Вот только как это сделать?

Глубоко погрузившись в раздумья, я поднялся в свою комнату и, к огромному удивлению, обнаружил там Агнетт. Тетка стояла возле стола и задумчиво листала книгу, которую я прихватил из библиотеки. Услышав, как я отворил дверь, женщина повернулась ко мне и, уперев в бока руки, начала вещать малоприятные, но вполне ожидаемые речи:

– Итак, Даррелл, на то время, пока мой муж отсутствует, правила в доме меняются. Отныне я не хочу видеть тебя на семейных обедах.

– А на ужинах? – не удержался я.

– Ты меня прекрасно понял, не строй из себя идиота. Чем меньше ты будешь попадаться мне на глаза, тем лучше. В идеале было бы, чтобы дверь этой комнаты вообще не открывалась.

– Вряд ли это получится. Мне все же придется ходить на занятия с учителем.

– Не переживай. Не придется. Я не собираюсь тратить деньги на твое обучение.

А вот эта фраза меня напрягла куда больше, чем запрет на совместный прием пищи. Видеть рожи своих родственников я и так не горел желанием, а вот ограничения в учебе – это уже серьезно, и такой расклад меня совершенно не устраивал.

– Дядя будет недоволен, – привел я довольно веский, по моему мнению, аргумент.

– Конечно будет, особенно узнав, что его племянник, к которому он почему-то воспылал родственными чувствами, отказался от занятий с учителем.

– А не боитесь, что вранье раскроется?

– Ты серьезно считаешь, что Владимир поверит тебе, а не своей законной супруге? Поверит тому, кто едва не покалечил его сына? Мальчик, ты еще слишком юн, чтобы понимать поведение взрослых.

Все-таки не зря мне эта сука сразу не понравилась. И ведь говорит она правду, поверит дядя жене, как пить дать.

С трудом сдерживаясь, чтобы не высказать тетке все, что о ней думаю, я пытался сообразить, как поменять ситуацию в свою пользу. Мне нужно продолжить обучение. Отказаться от магии в тот момент, когда я только прикоснулся к ней? Ну уж нет!

– На этом все, – сказала Агнетт, поднимая со стола книгу. – И это я заберу, не хватало еще, чтобы ты испачкал дорогую вещь.

– Тетушка, – все-таки вышел я из себя, – а как вы отреагируете, если у вашего сына появится еще один шрам, например, где-нибудь над глазом?

– Если ты хоть пальцем тронешь! – взорвалась Агнетт. – Если хоть пальцем! Я оторву тебе голову и потом буду просить у мужа прощения всю жизнь, но, поверь, это будет счастливая жизнь!

– А силенок-то хватит? – я начал намеренно провоцировать тетку. Судя по всему, жизни мне в этом доме нормальной не светит, а значит, придется отсюда сваливать, и желательно туда, где меня смогут обучить магии.

– Ты, мелкий гаденыш, – зашипела Агнетт. – Еще одно слово, и я прикажу выпороть тебя!

– Я слышал ваш разговор с близнецами. Может, не стоит оттягивать неизбежное и вы отправите меня в интернат? Находиться в этом доме мне несколько неуютно.

– Ты еще и подслушиваешь! – кажется, Агнетт перестала себя контролировать и уже почти кричала. – Не удивлена! Не стоило ждать, что от простолюдинки может родиться благородный человек. Вячеслав был полным идиотом, что отверг меня ради этой разукрашенной дряни!

Тетка осеклась, явно поняв, что сморозила лишнего, но спустя секунду ее лицо приняло привычное надменное выражение.

– Завтра же я отправлю тебя в интернат, и Четверо мне в свидетели, ты сам этого попросил. Собирай вещи. И чтобы было не больше коробки. Не хватало еще платить за твой багаж.

Подобрав подол своего платья, Агнетт вышла из комнаты, не забыв тем не менее прихватить книгу по истории княжества Орловского, которую я так и не успел прочесть до конца.

Ну что, выбор сделан, и обратно уже не отыграть. Правильно ли я поступил, вынудив по сути тетку выдворить меня из дома? Думаю, да. Ни минуту не сомневаюсь, что место, куда я отправлюсь в ближайшем будущем, особым комфортом не отличается, но там меня хотя бы подготовят к проживанию в этом мире, позволят получить пусть не самую почетную, но социальную роль. И самое главное – обучат магии.

Конечно, можно остаться и здесь. Смириться с ролью бедного родственника, которого ограничили в любых возможностях получать знания, и ждать дядю, чтобы потом пожаловаться на свою нелегкую долю. Но это же бред. Не смогу я так жить. Сбегу из дому, и что дальше? Знаний о мире нет. Полезных знакомств – тоже. Да и с деньгами полный швах. Ну не воровать же идти, в самом деле? Вероятнее всего, после побега меня поймают и с позором вернут обратно. Надо мне такую репутацию? Вообще ни разу. Так что вариант с интернатом мне пока кажется самым правильным. Само собой, я могу серьезно ошибаться в своих суждениях, но так ли это, покажет только время.

Ближе к ночи ко мне в комнату заглянула Лиза. Выглядела она удрученно и, кажется, недавно плакала. М-да, единственный человек, по кому я буду скучать, уехав из дома Гордеевых, – этот грустный ребенок. За пару дней мы, можно сказать, подружились с ней. Лиза чем-то мне напоминала мою младшую сестру, оставшуюся на Земле.

– Ты правда завтра уезжаешь от нас? – спросила сестренка, остановившись возле порога.

– Мама сказала?

– Нет, братья. Они очень громко разговаривали, и я услышала, что ты уезжаешь от нас навсегда. Почему?

– Так надо. Но я постараюсь заглядывать в гости, если мне разрешат. Не надо грустить.

– Тебе-то хорошо, ты сейчас найдешь много друзей, а я? – всхлипнула сестра. – Папа уехал. Теперь вот ты.

– Обещаю, как только смогу, загляну к вам в гости и привезу тебе подарок.

– А какой? – намечающиеся слезы тут же высохли.

– Сюрприз будет. Все, иди к себе, а то мама ругаться будет.

– Ладно, – улыбнулась сестренка, – но ты не забудь.

Дверь за Лизой закрылась, а я еще раз подумал, что один друг в этом мире у меня есть, пусть и совсем маленький.

На следующий день выяснилось, что слово и дело у тети далеко не расходятся. Видимо, желание Агнетт избавиться от нежданного племянника было настолько сильно, что она еще вчера подготовила все необходимое, чтобы я прямо с утра покинул ее дом.

Едва рассвело, ко мне в комнату без стука вошла тетка и объявила, что у меня есть двадцать минут на сборы. Такая поспешность, если честно, огорошила, и следующий час я почти не запомнил ввиду его скоротечности. Туалет, душ, собираю остатки вещей в коробку, завтрак, не выходя из кухни… И вот я уже забираюсь в деревянную карету, запряженную двумя лошадьми, а рядом со мной устраивается поудобнее человек, которого тетка попросила доставить меня в пункт назначения.

Полноценно познакомиться с ним мы не успели, но, насколько я понял, это был родственник Агнетт, и звали его Дмитрий Горчаков. Невысокий, улыбчивый и совсем не похожий на мою тетку. Лет ему было около сорока или чуть меньше – морщинки возле глаз не позволяли определить точный возраст. В руках мужчина держал кожаный портфель, отлично сочетающийся с зеленым дублетом и белоснежной рубашкой. Из образа преуспевающего торговца или промышленника выбивалась только длинная шпага в ярких аляповатых ножнах.

– Ну что, Даррелл, в путь? – добродушно спросил мужчина. – Не знаю, чем уж ты так разозлил мою племянницу, но она вчера вечером отправила мне сообщение с просьбой, да нет – требованием, сопроводить тебя в столицу. Даже выспаться нормально не дала.

– Мы слегка повздорили.

– Это ты зря. Агнетт – хороший человек. Вспыльчивая, конечно, ну так у нас все женщины в роду такие. Попросил бы прощения, и все. Ну да чего уж теперь, не возвращаться же обратно. Скажи, ты и правда сам решил поехать в интернат или просто сдуру такое ляпнул?

– По большей части сам.

– Знаешь, а ты молодец, – огорошил меня Дмитрий. – Нынешняя молодежь совсем забыла значение слова дворянин. Им бы все по пирушкам шляться да деньги родительские тратить, ну, может, кто посмышленее, фабрики открывают, а на службу к князю идти никто уже не хочет.

– А раньше хотели?

– Что ты, конечно. Это же честь была, – Горчаков положил руку на эфес шпаги. – Сейчас, конечно, не так. Нет, прикажи князь, и воевать с каспийскими пойдут все, кому положено, тут уж не отвертеться. От каждого рода как минимум по одному бойцу женского или мужского пола, но правитель у нас размяк что-то. Правда, и война-то сейчас – одно название. Вот раньше не так было. Дед мне рассказывал, еще двести лет назад битвы случались – по сотне одаренных с каждой стороны. Земля тряслась. Горы сносили, а сейчас что? Баловство одно.

– Двести лет назад ваш дед участвовал в битвах? – не поверил я своим ушам.

– Да, старик третью сотню разменял, а все еще шебуршится. Командовать родом пытается. Недавно вон чуть правнука не побил, – хохотнул собеседник.

От услышанного я слегка опешил. Дмитрий говорил про возраст деда так, будто это было самым обычным делом, а значит, возраст в двести лет здесь совсем не рекорд. Интересно, сколько лет дяде? Я ведь так и не спросил этого, посчитав, что Владимиру около тридцати – тридцати пяти лет.

– А в интернат-то зачем собрался все-таки? – ткнул меня локтем Дмитрий. – Хочешь, чтобы в княжестве Орловском появился новый род Фишеров?

– Да, очень, – не стал я разубеждать моего попутчика.

– Правильно. Нравишься ты мне, Даррелл. Чего вы с племянницей повздорили? Непонятно.

Дмитрий продолжал рассуждать на извечную тему отцов и детей. Себя он, естественно, считал чуть ли не образцом подражания, а современную молодежь – лодырями и прохиндеями. Постепенно разговор перетек на то, как происходит обучение в интернате, и те данные, что я уже имел, дополнились новыми.

Ехать нам предстояло в столицу княжества, а если точнее, то в небольшое село, расположенное в нескольких километров дальше. Вообще интернаты располагались рядом с каждым из трех крупных городов, но тетка, видимо, решила перестраховаться и отправила меня подальше.

Учреждение, где мне предстояло прожить ближайшие пару лет, было закрытого типа. Никаких каникул или увольнительных. Учили там жестко, но на совесть. Как сказал Дмитрий, за два года из никчемных крестьян делали вполне достойных воинов, готовых постоять за честь княжества. Как именно обучали и чему, мой попутчик рассказать не смог.

Пока мы болтали, карета довезла нас до железнодорожной станции, возле которого замер поезд, вызвавший у меня немало удивления, и главной причиной этого было отсутствие локомотива. То есть были вагоны – десять прямоугольных коробок, сцепленных между собой, и, собственно, все. Разве что первый вагон был чуть короче остальных и имел фронтальное остекление. Логично предположить, что передо мной стояла электричка, вот только был один нюанс – не использовали в этом мире электричество. Про него знали, это я еще у дяди спрашивал, сославшись на книги, но на практике не использовали.

Пока я разглядывал это чудо техники, Дмитрий сходил за билетами и уселся рядом на деревянную лавочку, ожидая отправления поезда. Вопрос, как приводится в действие подобная махина, не отпускал меня, и я попытался вытянуть информацию у единственного доступного источника.

– Дмитрий, вы знаете, какая сила тянет вагоны? К сожалению, я не могу понять принцип работы поезда.

– Ну, я не особо специалист в этом деле. Я больше по торговле, – несколько смутился мужчина, – но вроде как там в первом вагоне находится такой же энергетический блок, как и у вас дома, только немного другой. Не знаю, как объяснить.

– Энергетический блок – это накопитель или источник энергии?

– Что ты такие сложные вопросы задаешь? – всплеснул руками Дмитрий. – Ну откуда мне знать? Я каждые две недели даю денег служанке, и та идет и покупает у умников в институте закрытый железный ящик. Его и называют энергетическим блоком. Потом этот ящик кладут в специальное место, и в доме появляется горячая вода, свет и тепло на кухне. А уж что там в этом блоке, как они делают, я понятия не имею. Работает, и ладно.

– А что за институт?

– Да есть тут место, куда идут дворяне, которые ни на войну, ни в торговлю не годятся. Еще дедушка нашего князя решил по науке разобраться, как работает сила, дарованная нам богами. Вот и выделил деньги на изучение. Так почти триста лет уже и мудрят. Нет, польза от них, конечно, есть, тут не поспоришь. Не надо теперь свечами пользоваться, и вода горячая есть. Повозки вон самобеглые появились, но все равно не нравится мне это. Дар он и есть дар, а не дай Пятый, наизучаются там у себя и накажут нас Четверо за это? Лишат всех дворян силы, и что тогда? Нет, не к добру это все.

Чем дальше, тем интереснее. Электричество в этом мире не освоили, зато начали подчинять себе магическое поле. К чему только это все приведет? Есть над чем поразмыслить.

Постепенно перрон начал заполняться людьми. Был он разделен на две части и тянулся на несколько десятков метров. Там, где находились мы с Горчаковым, было практически пусто, разве что на соседней лавочке разместилась молодая женщина с мальчиком лет пяти. А вот несколькими метрами дальше за железным ограждением стояли, сидели, болтали, смеялись множество людей, явно не имеющих к дворянскому сословию никакого отношения.

Еще через полчаса ожидания, когда часы, висящие под крышей железнодорожной станции, показали семь утра, двери поезда открылись, чтобы впустить нас внутрь. Как сообщил Дмитрий, первые два вагона были предназначены только для тех, кто обладал даром. Обычные люди не могли в них находиться, даже если все места там пустовали – дверь в купе открывалась только с помощью магии. Кстати, еще и поэтому командиром поезда всегда являлся дворянин. Это была довольно почетная должность, и многие молодые отпрыски не самых знатных родов рвались на хлебное место. Правда, поездов на всех не хватало, но с каждым годом княжество наращивало парк железнодорожной техники.

Наши билеты никто не проверял. Дмитрий открыл дверь купе, приложив руку к железной пластине, дождался, когда я положу свои вещи на полки шкафа, и тоже вошел в купе.

Внутри вагона мне определенно понравилось. Купе было предназначено для двоих пассажиров и имело в своем распоряжении две широкие односпальные кровати и стол возле окна. Также возле двери имелся шкаф, куда при желании можно было сложить очень много вещей. От внешнего мира нас отгораживала плотная портьера, а над потолком висела люстра с уже знакомыми мне светящимися шарами.

Интересно, насколько хуже интерьер в вагонах, предназначенных для обычных людей? Хорошо, если там лежачие места есть, но в такое мне верилось с трудом.

До Миргорода нам предстояло колесить более девяти часов, и если прикинуть, что за это время мы преодолеем расстояние в четыреста километров, то скорость, которую могли развивать поезда, не особо впечатляла. С другой стороны, многие жители княжества все еще перемещались между городами на лошадях, так что нам еще повезло и до места назначения мы по современным меркам должны были домчаться аки птицы.

Ехать оказалось безумно скучно. Сразу после отбытия Дмитрий завалился спать, а так как других попутчиков в купе не было, то на несколько часов я оказался предоставлен сам себе. Гулять по вагонам показалось дурной затеей, да и смысла в этом особо не было, так что я занялся самым полезным на данный момент занятием – тренировками с магическим полем.

Лягушка, подаренная Ларионом Ильичом, водрузилась на стол и уставилась на меня своими нарисованными глазами.

– Ну что, земноводное, летать будем? – вздохнул я и в очередной раз попытался освоить левитацию предметов.

Через час, в течение которого бумажная фигурка совершала хаотичные рывки в разные стороны, я начал злиться. Хорошо хоть, Дмитрий на незапланированное перемещение бумажной фигурки не обращал внимания и знай себе посапывал. Еще час потребовался, чтобы погасить в себе желание разорвать эту тварь на лоскуты и взять себя в руки. Я будто учился жонглировать, закрыв при этом глаза и привязав одну руку к телу. Подбрасывать предметы у меня уже получалось без особого труда, а вот поймать или удержать в воздухе – нет.

Еще через час мне начало казаться, что в нелегком деле намечается прогресс. По крайней мере, лягушка перестала реактивной жабой устремляться в воздух, а, подражая взлетающей птице, рывками поднималась вверх. И тут меня, можно сказать, озарило. Ларион Ильич не просто так предложил начать тренировки с бумажной лягушки. Ее задача была помочь сознанию смириться с мыслью, что вещи могут подпрыгивать, вот она и скачет как ужаленная, но мне-то сейчас нужно совсем другое.

Не медля ни секунды, я отыскал дневник Даррелла и, вырвав лист бумаги, собрал самый обычный бумажный самолет. Незатейливая фигурка легла на стол, а через пару неудачных попыток, зависла в воздухе, повинуясь моему желанию.

Глава 7. Новый дом

Мой радостный возглас, наверное, услышали даже в соседнем вагоне. И такое бурное проявление эмоций мне совсем не понравилось. В прошлой жизни я считался довольно сдержанным человеком, а тут был готов чуть ли не прыгать от радости. Контролировать внутренние порывы в юном теле оказалось не самой тривиальной задачей. Гормоны, будь они неладны. И никуда от этого не деться.

– Случилось что-то? – сонно спросил Дмитрий, разбуженный моим радостным воплем.

– Нет, тренируюсь с магией, – успокоил я попутчика, – получаться кое-что началось.

– Хорошее дело, – зевнул Горчаков, – не переусердствуй только, а то я, помню, в детстве даже сознание терял. Ладно, еще похраплю часок, как раз до обеда. Не пугайся, если в дверь постучат – кормят тут отменно.

Дмитрий вновь отвернулся к стенке и практически мгновенно засопел. Хорошее умение – вот так засыпать без долгой подготовки и ворочаний в кровати. Хотя если вспомнить мои последние годы, то после тяжелого дня я вырубался почти так же – только лег, и уже спишь.

Работа с магией сжигала огромное количество энергии, и к тому моменту, когда улыбчивая девушка принесла в купе большой поднос, заставленный блюдами, я готов был сожрать все что угодно, вплоть до куска сырого мяса. К счастью, такой экзотикой нас потчевать не собирались, и мы вдоволь наелись отлично прожаренной говядиной, сдобренной большим количеством специй.

Пока длилось наше путешествие в столицу, поезд несколько раз останавливался в провинциальных городах, но задерживался там не дольше чем на пару минут, после чего вновь продолжал свое неспешное путешествие.

Низкая скорость и относительно прозрачные стекла позволяли во всей красе наблюдать за жизнью княжества. Природа, не испорченная промышленностью, радовала чистыми, едва ли не девственными лесами, очень часто встречались возделанные поля, где нет-нет да и виднелись крестьяне.

Как рассказал Горчаков, в княжестве Орловском дворяне владели практически всей землей, на которой жили обычные люди, и хотя последнее время многие молодые люди предпочитали перебираться в города, старые роды держались за сельское хозяйство и кормились с земли.

Дмитрий говорил о землевладельцах с неким пиететом, а я в это время вспоминал историю своей родины, где больше века назад люди так же цеплялись за старые устои, а потом пришли промышленники, банкиры, торговцы и перевернули все представления о том, кто теперь владеет настоящими богатствами. Если здесь начали массово строиться железные дороги, то помещикам не так уж и долго осталось.

Стук колесных пар убаюкивал, и вскоре я сам не заметил, как задремал, а когда очнулся, то оказалось, что мы уже приехали в Миргород.

К сожалению, насладиться красотами столицы не получилось. Дмитрий сразу после приезда нашел извозчика, который согласился довезти нас до интерната, так что город я практически не видел, зато по достоинству оценил качество дорог. Пока мы катились по брусчатке в потрепанной, скрипящей, как несмазанная телега, карете, нас почти не трясло, но стоило только выехать на проселок, началась форменная пытка. Не удивлюсь, если после поездки у меня появились трещины на зубах – пару раз я так громко щелкал челюстью, что едва не откусил себе язык.

Переваливаясь по кочкам и ухабам, карета, едва не разваливаясь на ходу, привезла нас в небольшое село, домов на двадцать, неподалеку от которого был выстроен интернат, отгороженный от внешнего мира двухметровой стеной.

Не скажу, что наше прибытие вызвало хоть какой-то переполох. Мы проехали по центральной улице села и заинтересовали этим разве что многочисленных собак, провожавших нас почти до самого выезда. Еще через сотню метров они решили, что их миссия по облаиванию чужаков выполнена, и гордо помчались обратно по своим важным собачьим делам, а мы, проехав еще около километра, остановились возле массивных запертых ворот, возле которых скучал молодой парень.

– Ну что, Даррелл, вот мы и на месте, – разминая спину, возвестил Дмитрий, как только мы выбрались наружу.

– Меня тут хоть ждут? – спросил я, глядя на скучающего привратника.

– Тут всех ждут. Пойдем. – Горчаков направился к воротам, приказав извозчику никуда не уезжать.

Слова Дмитрия оказались полностью правдивы, нас действительно пропустили внутрь без лишней волокиты и разговоров. Каких-то десять минут, а мы уже сидел в кабинете у местного директора, который внимательно изучал документы, привезенные Горчаковым.

Руководителя интерната звали Макар Тимурович Корнилов. Выглядел он как боксер, вышедший на пенсию. Седой и массивный словно скала, он подсознательно внушал уважение, и я ни секунды не сомневался, что человек этот в своей жизни повидал очень немало. Чем-то он мне напоминал нашего комбата, особенно голосом – низкий, тяжелый бас, которым он буквально давил на собеседника.

– Значит, мистер Даррелл, вас сюда отправила опекунша, это так? – прогудел Корнилов.

– Да.

– И вы понимаете, что на ближайшие два года вы по сути лишаетесь дворянского звания и начинаете обучение здесь наравне с детьми крестьян и рабочих?

– Да.

– Тогда можешь идти. За дверью тебя встретят. Остальные вопросы мы обсудим с Дмитрием Семеновичем.

Отметив про себя, как изменилась интонация и обращение директора, я попрощался с Горчаковым, пожелавшим мне удачи, и, уже выходя из кабинета, услышал вопрос директора:

– Вы уверены, что мальчик не попытается сбежать через неделю?

Что уж там ответил Дмитрий, я так и не узнал – дверь захлопнулась, полностью заглушив голоса людей.

Возле входа меня уже ждали. Сложив руки в замок, на стену опирался молодой мужчина с узкой бородкой и неприятным взглядом.

– Как зовут? – прозвучал его хриплый голос.

– Даррелл.

– Мое имя наставник Леонид. Именно так ко мне и нужно обращаться. Я куратор и командир вашей группы. Следуй за мной и постарайся пока ничего не спрашивать. Не люблю разговаривать на ходу. И вообще, барчук, чем меньше мы будем видеться, тем лучше для нас обоих.

Глядя в спину куратора, я задавался вопросом: он ко всем так относится или для меня сделал исключение? Ох, чувствую, мое происхождение еще принесет массу ненужных проблем.

Наше путешествие по интернату не заняло много времени. В первую очередь мы заскочили к интенданту, которым, к моему глубочайшему удивлению, оказалась молодая девушка с весьма объемными формами. Вот никак я не ожидал увидеть на прапорской должности представителя прекрасного пола. Однако как только юная особа открыла рот, все более-менее встало на свои места. Дама зычным голосом начала выведывать у Леонида, какого, собственно, хрена он приперся под вечер, и вообще она уже уходить собиралась. Нечего тут шастать.

Стоя за спиной наставника, я старался скрыть улыбку, но, видимо, получилось плохо.

– А ты, малец, чего скалишься? – нахмурила брови девушка.

– Вероника, видишь ли, этот человек дворянского происхождения, – обратился к ней Леонид, – так что ему по статусу положено так себя вести.

– Зря вы так, – посмотрел я на куратора, – просто я рад видеть красивую девушку. К тому же на такой важной должности.

– Ай льстец, – подобрела дама, – ладно, чего пришли?

Леонид неодобрительно покосился на меня, но удержался от комментариев и начал объяснять Веронике, что я нуждаюсь в комплекте одежды и прочих принадлежностях, положенных новому обитателю интерната.

Пока девушка рылась где-то в подсобных помещениях, я впервые за время пребывания в этом мире задумался о том, что неплохо было бы решить половой вопрос. До сегодняшнего дня мне как-то не до того было, а теперь, при виде вблизи двух достойных аргументов в пользу более близкого знакомства с девушкой, в душе что-то колыхнулось. Юное тело требовало свое, что в текущей ситуации только мешало.

С трудом отбросив ненужные в данный момент мысли, я дождался, пока Вероника выдаст мне все необходимое, и последовал дальше за куратором. Впереди меня ждало знакомство со своими одногруппниками или со взводными, даже не знаю, как их пока называть.

Узкие коридоры интерната привели нас в небольшой коридор, по бокам которого виднелись несколько дверей. Часть из них была открыта, и оттуда доносились веселые мальчишеские голоса. В одну из таких меня и привел Леонид, и стоило только нам появиться на пороге, как в большой светлой комнате повисла тишина.

Моему взору предстало вытянутое помещение, где в два ряда стояло двадцать кроватей, возле которых пристроились узкие шкафы. В дальнем от входа конце комнаты имелся длинный деревянный стол, окруженный стульями. Три широких окна хорошо пропускали свет вечернего солнца, позволяя рассмотреть внутреннее убранство помещения. Внутри находилось около десятка подростков разной степени взросления, и все они удивленно уставились на вход.

Взгляд десяти человек скрестился на наших фигурах. Молодые парни в одинаковой сине-черной форме внимательно разглядывали нас, ожидая, что же скажет Леонид, и тот не заставил себя ждать:

– Группа, вам прислали пополнение, так что теперь у зеленых не будет численного преимущества. Зовут его Даррелл, и он дворянин. – По группе прокатились удивленные шепотки, которые тем не менее быстро затихли под строгим взглядом куратора. – Очень надеюсь, что проблем это не вызовет. Ждан, какие кровати свободны?

– Три последние, что возле стены, – отрапортовал высокий, мускулистый парень, указывая направление рукой.

– Даррелл, занимай место и переодевайся. Твои вещи я унесу на склад. Не думаю, правда, что они тебе пригодятся в ближайший год.

В тот момент, когда я проходил мимо замерших пацанов, то буквально чувствовал, как спина дымится от взглядов. И что-то добра я в них не ощущал ни на грамм. Кто-то глазел с откровенной злостью, кто-то со страхом, некоторые отворачивались, стоило только мне взглянуть в ответ.

Остановившись возле узкой железной кровати, я положил на нее сверток с одеждой и, не особо смущаясь, начал переодеваться. Интересно, Леонид специально решил смутить меня, заставив оголиться перед всей группой, или здесь так положено? В любом случае ситуация меня не напрягала. В тридцать лет уже как-то не особо переживаешь, увидит ли тебя кто-нибудь голым. Тем более если это сверстники.

Черные штаны из мягкой ткани и синяя то ли кофта, то ли толстовка сидели вполне неплохо, хоть и были слегка великоваты. Видимо, Вероника слегка ошиблась с размером, что, впрочем, был поводом наведаться к девушке еще раз. Обувью служили довольно легкие кожаные ботинки, которые предполагалось носить вместе с высокими носками, хорошо хоть не портянками. Наматывать их я, конечно, не разучился, но особого желания вновь вспомнить прелести этого аспекта армейской жизни не испытывал.

Из личных вещей у меня, по сути, остался дневник Даррелла с вложенным в него самолетиком, квадратный амулет да изображение семьи Фишеров. Все остальное Леонид забрал, бросив напоследок:

– Подъем в семь. До отбоя еще три часа. Распорядок дня узнаешь у Ждана, он старший в вашей группе. И запомни, здесь ты такой же, как и все, скидок на происхождение не жди. Любые нарушения дисциплины будут пресекаться.

Куратор вышел, оставив меня под прицелом настороженных глаз. Ну а мне предстояло влиться в этот уже сформировавшийся коллектив.

Любая группа людей, проживающих совместно, имеет четкую иерархическую структуру, а уж подростки тем более. Здесь можно практически с первого взгляда выделить, кто есть кто. Как правило, имеется один, реже два лидера, вокруг которых сбивается костяк приближенных, дальше идет основная масса – середнячки, не дающие себя в обиду, но и главенство вожака не оспаривающие. Ну и отверженные – люди на самом дне этой социальной пирамиды. Конечно, социологи могут расписать все гораздо подробнее, но мне и моих знаний хватало, чтобы ориентироваться в подобных ситуациях.

Самый плохой способ знакомства с группой людей, уже притертых друг к другу, – набрать в рот воды, забиться куда-нибудь в угол и постараться стать незаметным. Сделай так, и гарантированно станешь изгоем, а то и объектом издевательств.

Как подсказывал мой жизненный опыт, наиболее грамотный подход – показать дружелюбность, познакомиться со всеми, может быть, сделать какие-нибудь подгоны, которых у меня, конечно, не было. Этой стратегией я и решил воспользоваться и сразу после ухода Леонида обратился ко всем присутствующим:

– Куратор все верно сказал, меня Даррелл зовут, вот только я не особо-то и дворянин. Мать – обычная женщина, к тому же я память неделю назад потерял и ни хрена не помню об этом мире. С кем можно обсудить, что тут и как?

Но ответом мне было угрюмое молчание. Пацаны проигнорировали мой вопрос, а затем начали собираться группами по нескольку человек, явно обсуждая мое прибытие. Слов я не разобрал, но вряд они говорили что-то хорошее.

Игнор со стороны одногруппников мне совсем не понравился. Не думал я, что все будет так печально. К тому же мне нужно было узнать, как тут вообще все устроено, чтобы не начать косячить в самом начале пребывания в интернате. Так что, положив вещи на узкие полки шкафа, я отправился прямиком к Ждану, возле которого стояли трое парней не запоминающейся наружности.

Увы, разговора не получилось. Я ожидал чего угодно – грубости, презрения, прямых угроз, но нет. От меня отшатывались, как от прокаженного, и когда я подошел к Ждану, ситуация не поменялась – старший группы явно чувствовал себя неуютно рядом со мной и, не ответив на прямые вопросы, просто ретировался, выйдя в коридор, бросив на меня озлобленный взгляд, ну а за ним уже последовали три его друга.

Ситуация складывалась прескверная. Я, конечно, ожидал, что влиться в коллектив будет сложно, но не до такой же степени! Как же проще было на Земле. Подошел к мужикам, рассказал пару анекдотов, начальство поругал, дороги обсудил, и все – свой в доску парень.

Так ничего и не добившись, я вернулся к себе и наткнулся на изучающий взгляд соседа по койке.

– Боятся они тебя, – громче, чем надо, произнес мелкий лопоухий паренек цыганской наружности. Чернявый, смуглый, с каким-то плутоватым выражением лица.

– А ты, значит, не боишься? – спросил я.

– Неа. Мне батюшка вообще всегда говорил, что я своей смертью не умру. Повесят, говорит, тебя за твой язык когда-нибудь. А вот хрен ему – не дождется, старый, я еще на его могиле спляшу. Меня Витькой звать.

– Даррелл, – протянул я ладонь для рукопожатия, чем вызвал замешательство пацана. М-да, от старых привычек трудно избавиться, а в этом мире такой способ приветствия был не принят. – Так, говоришь, боятся они меня?

– Конечно. Ты ж барчук! А у нас тут все простые. Обидишь тебя ненароком, а потом приедет твой папаша и голову снесет, как бабка капусту.

– Так ведь здесь все равны, – вспомнил я слова директора. Все-таки идея классового неравенства еще не устаканилась в моей голове.

– Ты это Ждану расскажи, – усмехнулся Витя, – у него барин отца насмерть зарубил за то, что тот в хозяйском лесу тетерева без разрешения добыл. А чего у тебя рожа такая удивленная?

– Говорю же, память потерял, для меня твои слова как откровения свыше. В доме, где я жил, к слугам вроде как неплохо относились.

– Так это городские, там же культурные все. Образованные. А в деревнях не так. Встанет барин с утра злой, и все, хоть прячься, хоть из дому сбегай – мало никому не покажется.

– И вы терпели все это?

– А куда деваться? Земля-то в аренде, а сбежишь – долг повесят. Слышал я, правда, что в одной деревне решили сжечь барина вместе с имением. Ну так не живет в той деревне больше никто. Против магии особо не повоюешь. Так что приходится терпеть. Ну ничего. Я вот выучусь, на войну схожу, дворянство получу и домой приеду. На коне! Нет. На автомобиле! Я тут один в городе видел, пока сюда ехали, он ведь без лошади! Сам едет!

Восторги Витька я не особо разделял и все еще пытался осмыслить услышанное о жизни в деревнях. Если все сказанное правда, то ненависть, которую я заметил в глазах парней, вполне понятна.

– Вы давно в интернате? – сменил я тему.

– Нет, – махнул рукой парень, – месяц всего. Жрецы всегда, как дороги подсохнут, начинают по деревням ездить. Знаешь, как я обрадовался, когда мне сказали, что во мне дар есть.

– Понятно. И многому вас уже научили?

– Да куда там…

Парень начал рассказывать о том, что собой представляет местная жизнь. Картина рисовалась следующая. Каждый год в интернат прибывало от сорока до шестидесяти подростков. Традиционно мальчиков было больше, и их разбивали на две группы, которые в течение следующих лет соревновались друг с другом. Для удобства каждая группа получала свой цвет, отражаемый в униформе. Девушки шли несколько особняком и зачастую учились отдельно от основной массы курсантов.

Все обучение длилось три года, каждый из которых заканчивался месяцем практических занятий, проводимых чуть ли не в боевых условиях. Выпускники первого года, как правило, помогали ловить контрабандистов, второго – уже участвовали в боевых действиях на наиболее спокойных направлениях. Ну и после третьего года обучения все выжившие шли в регулярную армию. Именно выжившие, зачастую из пятидесяти первогодков до финиша доходила едва ли половина.

Каждый курс жил в отдельном здании, и ученики разных лет почти не пересекались друг с другом, что, как мне кажется, было весьма разумным решением. Причем курсанты второго года обучения переселялись в гораздо более комфортные помещения, чем те, где нам предстояло обитать.

В корпусе, где жили подростки, было две казармы, каждая на двадцать человек. Причем входы для каждой группы имелись отдельные. Душевые, туалеты и даже спортивная комната были общего назначения. Все занятия велись в соседнем здании и на полигоне, где, кстати, и можно было пересечься со старшими курсами, которые, впрочем, сейчас большей частью получали практический опыт на границах княжества.

Обучение в интернате вели сразу по нескольким направлениям – физическая подготовка, владение оружием и, конечно, же магия. Уделялось время и другим дисциплинам, наподобие той же истории, но, как сказал Витек, пока их только учили читать. Да, из всех присутствующих в комнате грамоте обучены были всего двое – я и еще один паренек, прислуживавший жрецам в храме милосердной Матери.

Распорядок дня выстраивался следующим образом: в семь утра звучал гонг, слышимый в любых уголках интерната, затем, после небольшой пробежки, курсантам давался час на все процедуры, связанные с приемом пищи и гигиеной. Следом начинались занятия, длившиеся до двух дня, после чего шел обед, небольшой перерыв, и обучение продолжалось. Около семи вечера курсантов наконец оставляли в покое и предоставляли свободное время; тем, кто провинился, назначалась трудовая повинность или дополнительные занятия. В одиннадцать звучал отбой, и упаси Четверо, если после него курсанта поймают где-нибудь во дворе или в районе женского корпуса.

Плавно мы перешли к системе наказаний, самым безобидным из которых являлась уборка территории. При более серьезных нарушениях курсанта могли, к примеру, избить на поединке или вообще наказать болью, правда, что это такое, Витек не знал, но, по слухам, ничего хорошего ждать не стоило. Для самых отмороженных существовала холодная комната, как я понял, что-то вроде карцера. Ну и в случае совсем уж серьезных проступков следовала смертная казнь.

– Сурово тут, – кивнул я, обдумывая услышанное, – а как насчет побегов? Никто не пытался отсюда сбежать?

– Зачем, – искренне удивился Витек. – О том, чтобы сюда попасть, в нашей деревне все пацаны мечтали, а ты говоришь – сбежать. Да тут и кормят, и работать в поле не заставляют. Тут ведь как у милосердной Матери под крылом.

– А забор двухметровый по периметру тогда зачем?

– Так это чтобы в деревню к девкам не бегали, наверное, – хитро ухмыльнулся Витек.

Пока мы болтали, в казарме (я решил ее так называть) постепенно появились остальные члены группы. Постоянно слышались шепотки. На нас то и дело бросали взгляды, указывали пальцем, кивали, что-то объясняя друг другу. В общем, напряженная была обстановка. Находиться тут было очень некомфортно, так что я попросил Витька провести мне экскурсию по интернату.

– Не боишься, что у тебя будут проблемы из-за меня? – спросил я, когда мы оказались на свежем воздухе.

– Говорю же, я ничего не боюсь. Да и че они мне сделают? Побьют, что ли? Ну так не впервой. Меня батька знаешь как лупил? А на смертоубийство они не пойдут, за это сожгут заживо.

– А за драку что будет?

– Ну, ежели кости целы и без увечий, то обычно схватку с наставником назначают, причем без разницы, кто виноват, все равно Леонид любого побьет.

– И было уже такое?

– Конечно. Первую неделю чуть ли не каждый день, а потом как-то успокоились все. Да и не особо хочется отхватить тумаков от наставника. Он особо силу не сдерживает. Вон Ждан давеча всю арену кровью залил. Лекарь его потом два часа штопал.

– А если с увечьями?

– Тогда в холодную селят. Это каменная кишка возле стены. Там, говорят, за ночь можно так замерзнуть, что потом ноги гнуться перестают.

– Весело, однако.

– Да не то слово! – радостно осклабился Витек.

Глава 8. Буря в стакане

Бродить по территории интерната после окончания занятий не возбранялось, так что Витёк показал мне все места, более-менее заслуживающие интереса. Особое внимание он уделил полигону, на котором проводились спарринги между учениками второго и третьего года обучения. И глядя на воронки и следы пламени, оставленные на земле, я в это охотно верил. Такое чувство, будто по этому квадрату хорошенько поработала артиллерия, а потом все старательно заровняли гравием и песком.

Неподалеку от полигона имелась и обычная спортивная площадка, заставленная разнообразным снаряжением. Несмотря на вечернее время, на ней находилось несколько человек – пара курсантов в зеленой форме и мужчина лет двадцати. Наверное, я бы и не обратил на этих людей внимания, если бы не Витек.

– Это наставник Алексей. Он всегда тут по вечерам тренируется. Смотри, кстати, сейчас будет интересно.

Пока мой экскурсовод говорил эту фразу, мужчина закончил разминку и начал выполнять комплекс каких-то странных упражнений, очень похожих на отработку ударов в боевых искусствах Земли. В принципе, ничего сверхинтересного в этом я не нашел и уже хотел идти дальше, но Витек ухватился за руку, попросив подождать еще немного.

И короткое ожидание вознаградилось с лихвой – на тренировку наставника действительно стоило посмотреть. Завершив отработку довольно простых ударных связок, Алексей вдруг многократно ускорился и начал выдавать по-настоящему взрывные комбинации. Длилось это недолго, а сразу после такого своеобразного боя с тенью мужчина приступил к какому-то акробатическому безумию. И глядя на то, как наставник в прыжке поднимается на два, а то и больше метра, я точно понимал – обычный человек на такое не способен физически.

– Вот это сила, да? – отвлек меня голос Витька. – Говорят, если закончишь обучение, то сможешь так же. Ух, вернусь в деревню, подпрыгну так же – все ахнут!

– Ну да.

– Ты чего такой угрюмый? – спросил паренек и потащил меня дальше, показывать достопримечательности интерната.

Отвечать я не стал. Да и что я мог сказать? Общаться с подростками, когда тебе тридцать – прямо скажем, не слишком интересно. Но мне нужен был человек, готовый делиться информацией, так что приходилось терпеть.

За оставшееся до отбоя время Витек показал мне все доступные для курсантов места. Заглянули мы и в столовую, которая, кстати, была открыта всегда, и при желании перекусить здесь можно было в любую свободную от занятий минуту. Правда, в чем причина такой доброты, выяснить не удалось – здесь осведомленность всезнающего пацана спасовала.

Также мы посетили окрестности женского общежития, и, судя по загадочной улыбке Витька, он не отказался бы побывать внутри этого одноэтажного здания. На вопрос, не рановато ли ему про девушек думать, мой сопровождающий резонно заметил, что у него все братья в шестнадцать себе жен брали, а Витьку уже почти четырнадцать. После этого парнишка, весело подпрыгивая, побежал дальше, периодически останавливаясь, чтобы рассказать про очередное строение.

Вообще, если говорить про архитектуру всех зданий интерната, то двумя этажами мог похвастаться только административный корпус, где жили руководство и наставники. Все остальные строения мало того что особо яркими красками и причудливой архитектурой не хвастались, так еще и были очень низкими.

За время нашей экскурсии постепенно стемнело. Повсюду зажглись большие белые шары, хорошо освещая дорожки и растущие тут и там деревья, а вскоре прогудел гонг, извещая курсантов, что через час наставники придут в казармы с проверкой. Пришлось нам с Витьком сворачивать прогулку, к тому же все наиболее интересные и важные места он успел показать.

Мое возвращение в казарму одногруппники восприняли с явным неудовольствием. Видно было, что в моем присутствии они чувствовали себя неуютно. Это выражалось через злобные шепотки, дистанцирование и общую напряженность в помещении. Но, к счастью, человек быстро ко всему привыкает, и через какое-то время пацаны несколько расслабились, а затем вообще перестали обращать на меня внимание.

Большие механические часы над входом в казарму показывали, что до отбоя оставалось еще минут пять. К этому сроку внутри собрался весь личный состав – все шестнадцать человек. Ровно в одиннадцать открылась дверь, что послужило сигналом к вечерней проверке. За месяц обучения пацанов отлично выдрессировали, и они за несколько секунд построились в одну шеренгу возле своих кроватей. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру.

Наставник, который и стал причиной переполоха, окинул взглядом присутствующих, убедился, что все на месте, после чего, не говоря ни слова, покинул помещение. Почти сразу после этого послышался шорох расстилаемых постелей, а через пару минут висящие под потолком шары погасли, оставив нас в темноте, разбавленной только светом луны, пробивающимся сквозь окна.

Мои опасения, что ночью мне могут устроить «темную», не оправдались. Хоть Витек и убеждал меня, что одногруппники скорее себя отлупят, чем поднимут руку на дворянина, верилось в это с трудом. Страх дело такое – долго он не продлится, пройдет еще пара дней, и пацаны убедятся, что за мной никого нет, и начнут пробовать на зуб. Классовая ненависть просто так не исчезает.

В общем, спал я плохо, просыпаясь от каждого подозрительного шума, но чаще всего это был либо храп, либо несварение у толстого парнишки, лежащего через две кровати от моей. Лишь ближе к утру я наконец нормально заснул, но почти сразу громкий гонг поднял меня с постели.

С трудом проколупав глаза, я охватил взглядом голые кирпичные стены, ряды коек, кучу пацанов под одеялами, и тут мой непроснувшийся мозг сделал для себя какие-то выводы и решил, что я, наверное, в армии, сейчас у нас учебная тревога и, если профукать подъем, можно неплохо так огрести от сержантов. Отбросив в сторону одеяло, я начал судорожно искать форму, сапоги, портянки… не нашел, естественно, а потом услышал вопрос Витька:

– Ты че как ошпаренный? Я обычно так же прыгал, когда батя на меня ведро воды выливал, приснилось что?

– Ага, приснилось, – ответил я, тяжело дыша. Да уж, армия дело такое, даже если захочешь – хрен забудешь.

Так начался мой первый полноценный день в интернате.

В столовой, где, в принципе, очень неплохо и, главное, сытно кормили, мне удалось рассмотреть весь состав первого курса. За двумя длинными столами сидели мальчишки в зеленой и синей форме. Чуть дальше имелись практически пустые столы, предназначенные для старших курсов. Места для женских групп находились на некотором отдалении и сейчас были заполнены лишь на треть.

Судя по всему, весть о том, что в интернате появился отпрыск благородных родителей, успела разлететься со скоростью лесного пожара. Иначе как объяснить то количество внимания, уделяемого моей скромной персоне. Разговоры в столовой не возбранялись, так что гул здесь стоял неслабый. Особо громкие шушуканья раздавались со стороны девушек, но в конце концов их наставник – высокая девушка с длинными темными волосами – не выдержала и быстро навела порядок, так что дальнейший прием пищи проходил в относительной тишине.

Рассматривая всех троих кураторов, что следили за порядком в столовой, я отметил, что они чем-то походят друг на друга. Возможно, их роднила полувоенная форма, практически одинаковая что у мужчин, что у девушки, но было и нечто другое – манера поведения. Несколько напряженные позы, постоянная готовность к любым неожиданностям. Невольно у меня появилась ассоциация с взведенным капканом – чуть тронь, и реакция будет мгновенной. Интересно, они чего-то опасаются или это их обычное состояние?

Сделав себе зарубку на память, понаблюдать за наставниками, я доел наваристое мясное рагу и хотел было встать из-за стола, но был остановлен Витьком, который, видимо, решил взять надо мной опеку и теперь всегда ошивался где-нибудь поблизости. Вот и сейчас он сидел рядом.

– Подожди меня, ты же не знаешь, куда идти.

– Ты вчера показал мне учебный корпус, не заблужусь, наверное.

– Ну да, – задумался Витек. – А внутри-то ты не был.

– Чего, балабол, друга себе нашел? – спросил крепкий парнишка напротив, явно ожидая моей реакции. – Ты, барчук, с ним аккуратнее, стащит у тебя из шкафа чего-нибудь, и лови его потом.

– А ты, наверное, на своей ферме всех коров перетрахал? А, Берт? – подмигнул Витек, приставив к голове руки, изображая рога.

– Я тебе, гаденыш, – понизил голос Берт, – язык вырву.

– Давай! Мы тебя с Дарреллом размажем! Да? – Витек с надеждой посмотрел в мою сторону.

То, что этот мелкий говнюк приплел меня к своим разборкам, мне, конечно, не понравилось, но слить его сейчас – означало потерять авторитет, которого и так еще не было. Пришлось впрячься за болтливого пацана.

– Не лезь к нему, – сказал я ровным голосом.

– Зря ты с ним возишься, – не стал вступать в конфронтацию Берт. – Он тут всем как кость в горле.

– Учту.

Сразу после завтрака у курсантов начинались занятия, но прежде чем мы нестройной толпой, возглавляемой Леонидом, отправились в учебный корпус, я отвел Витька в сторону, чтобы нас никто не мог услышать:

– Ты, часом, ничего не перепутал? – задал я вполне резонный вопрос.

– А что я сделал? – удивленно спросил пацан.

– Витек, если ты собираешься кого-то размазать, убедись сперва, что в состоянии сделать это сам. Я за тобой подтирать не собираюсь.

– Но он же первый начал!

– И что? Будь умнее, – сказал я и понял, что говорю так же, как отец после моей очередной драки в школе. – Короче, еще раз скажешь что-нибудь от моего имени, я тебя сам же и побью, усвоил?

– Да иди ты к Пятому! – вырвался из моего захвата Витек и побежал вслед за основной массой курсантов. Не умею я, видимо, с подростками разговаривать. Обиделся пацан, но на место его нужно было поставить.

Неприятный разговор выветрился у меня из головы полностью, как только начались занятия. Первым в учебном плане на день значился урок работы с даром, и глядя на то, с какой радостью туда спешат одногруппники, я надеялся, там будет что-нибудь очень интересное, а главное – полезное.

Учебный корпус располагался на некотором удалении от жилого, и идти туда пришлось метров сто. Внутри ничего особо примечательно я не отметил. Не любили здесь баловать курсантов излишними красивостями. Одноэтажное кирпичное здание с длинными коридорами, узкими окнами, лавочками возле стен. Вот, собственно, и все. Тут даже растений не было. Тоска, прямо скажем.

К счастью, внутри учебного кабинета, куда мы зашли всей группой, оказалось куда симпатичней. Во-первых, сразу на себя обращали внимание стены, окрашенные в небесно-голубой цвет. На этом фоне полотна с лесными пейзажами вполне органично вписывались в интерьер. Никаких парт. Вместо этого ученикам предлагалось усесться на мягких стульях за отдельными столиками, больше похожими на журнальные.

Все места были разнесены друг от друга и стояли, как мне показалось, совершенно хаотично. А над всеми этими столиками, как наседка над цыплятами, возвышалась вытянутая кафедра, за которой, заложив руки за спину, стояла черноволосая женщина сорока лет в строгом платье с белым воротничком и ниткой мелких бусинок на шее.

Места в аудитории заполнились в считаные секунды. Каждый курсант явно знал, за какой столик ему садиться, причем наиболее близкие места к кафедре заняли Ждан и его приближенные. Видимо, предмет и правда пользовался популярностью, раз уж лидер группы старался оказаться ближе к учителю. Я же уселся на один из трех свободных стульев и с интересом начал ожидать начало занятия.

Вскоре раздался гонг, слышимый во всех уголках в интернате – именно так обозначались временные интервалы.

Меж тем женщина, дождавшись, пока в кабинете затихнет скрип пододвигаемых стульев, внимательно осмотрела группу, остановив взгляд на мне:

– Рада всех вас приветствовать. Вижу, в группе пополнение, Даррелл, наставник Леонид уже объяснил мне некоторые нюансы твоего появления. Насколько я поняла, ты уже прошел инициацию, но совершенно ничего не умеешь?

– Да, это так, – ответил я.

– Отлично, это облегчит мне задачу. Меня зовут Илона. Отчество называть не буду, оно слишком меня старит, так что просто Илона. На моих занятиях мы пытаемся почувствовать свою силу, учимся подчинять ее своей воле и следовать за ее желанием. Дар, что боги вложили в вашу душу, это ваше второе «я», и от того, как скоро вы сольетесь с ним воедино, зависит успешность обучения. Это я вам всем говорю. Вы меня понимаете?

Ответом женщине служило нестройное «да», в котором я, если честно, особой уверенности не уловил.

– Я верю, вы все когда-нибудь поймете мои слова. А теперь к делу. Все как обычно, графин с водой на столе, стаканы в шкафу.

Дружной толпой, едва не сбивая друг друга, курсанты ломанулись к столу возле окна и по очереди начали наливать воду в стаканы, после чего возвращались на свои места и буквально впивались глазами в прозрачную посудину, будто желая прожечь в ней дыру. Многие при этом обхватывали стекло руками.

Дождавшись, пока последний человек усядется на свое место, я повторил действия одногруппников, водрузив перед собой стакан, до краев наполненный водой. Оставался только вопрос – что дальше?

– Твоя задача, – подошла ко мне учитель, – нагреть воду до состояния кипения. Почувствуй силу, подчини ее. Направь энергию внутрь.

– Илона, я немного слукавил. Со мной занимался учитель, правда, совсем недолго. Так вот, Ларион Ильич научил меня поднимать предметы в воздух.

– Конанов? – брови женщины взлетели вверх.

– Да, он.

– Прекрасный преподаватель. Спасибо, что рассказал. Хотя я не понимаю, почему ты не сделал это сразу. В любом случае задача не меняется. Нагрей воду. Чтобы облегчить себе задачу, возьми стакан в ладонь.

– Хорошо, но я не очень понимаю, как выполнить задание.

– Каждый ищет свой путь. Готового рецепта нет. Попытайся понять себя, почувствуй силу, договорись с ней. Я, конечно, могу направить тебя, но это будет ошибкой и лишь замедлит процесс.

– Ларион Ильич мне говорил несколько иные вещи.

– У нас разные подходы. По моему мнению, если ребенка с детства приучать к костылям, он так и не научится ходить. К тому же я не практикую индивидуальные занятия. Все, начинай работать.

Женщина отошла от моего стола и начала медленно бродить между учениками. Иногда она останавливалась и будто прислушивалась к чему-то, после чего продолжала свое неспешное шествие. В кабинете стояла тишина, прерываемая только шагами учителя и сосредоточенным сопением почти двух десятков носов.

Сидя почти у самой стены, я легко мог видеть всех присутствующих и оценить, как идет процесс освоения внутренней силы. Большинство учеников через десять минут впали в транс и расслабленно развалились на стульях. Мне почему-то представилось, как в своем внутреннем мире они сейчас плывут среди теплых волн, наслаждаясь каждым мгновением. Понятно теперь, почему на это занятие дети рвались с таким энтузиазмом.

Впрочем, от реальности отключились далеко не все. Ждан и еще несколько учеников, к которым, на мое удивление, принадлежал Витек, уже научились чувствовать мир силы, не впадая при этом в транс, и сидели с открытыми глазами, усиленно гипнотизируя стаканы с водой.

Наступила и моя очередь прикоснуться к дару. Момент слияния, как всегда, был прекрасен, хотя уже не доставлял такой радости, как в первые разы. Человек ко всему привыкает, даже к таким невообразимым вещам.

Разогреть стакан воды, что может быть проще? Кипятильник, чайник, костер в конце концов, можно придумать сотню разных способов, вот только как это сделать силой мысли? При желании я мог оттолкнуть стакан, подкинуть его в воздух, но нагреть воду – нет.

Сжав ладонью стеклянную поверхность, я попытался пропустить через нее невидимые руки, существующие только в моем сознании.

Через какое-то время у меня получилось двигать стакан по гладкой поверхности стола. С тихим шуршанием он скользил вперед, пока не достигал края, после чего мне приходилось руками возвращать его обратно. Еще по прошествии десяти минут я разобрался с тем, как перемещать стакан по плоскости в любом направлении, что меня очень обрадовало, но к цели, заданной учителем, меня это так и не приблизило.

Примерно через час мне этот симулятор экстрасенса надоел. Я отлично чувствовал, как можно захватить любой предмет в пределах метра, но так и не понял, как его можно нагреть. К тому же работа с даром сжигала кучу энергии, и тело постепенно начало наполняться усталостью.

На верный путь меня навел возглас субтильного парня, сидящего неподалеку:

– У меня получилось! Учитель! Смотрите, у меня получилось!

К пацану, на котором сконцентрировалось внимание всех присутствующих, не впавших в транс, поспешила Илона.

– Что получилось? – спросила она, выразительно изогнув бровь.

– Вода нагрелась. Я ее пальцем потрогал, а она теплая! Я представил, что разжег костер под стаканом, и вот.

– Действительно, теплая, – кивнула женщина, задев рукой воду. – Продолжай, ты нашел свой способ, но она должна закипеть.

Постепенно все вернулось на круги своя. Радостный пацан, улыбаясь во весь рот, вновь начал гипнотизировать сосуд с жидкостью, а остальные пытались повторить его успех.

Итак, парень представил костер, и вода начала нагреваться. Интересный подход, но правильный ли? Что он сделал по сути? Перевел свое восприятие о высоких температурах в визуальный образ, а дальше подсознание сделало свое дело, направив силу в нужное русло. Имеет место быть такая теория? Вполне. Или вот еще – пацан перенес проекцию стакана в мир силы, где действительно создал костер и нагрел воду, и таким образом состояние проекции отразилось на реальный объект.

Объяснил бы мне кто-нибудь, какая из теорий наиболее верна, но Илона вряд ли снизойдет до этого, ее позиция, как я понял, заключается в том, чтобы ученики сами искали подходящий для них вариант работы с даром.

В любом случае успех однокурсника придал мне уверенности в своих силах. Если уж у кого-то получилось, значит, задача вполне выполнима. Что такое температура? Если сильно упростить, то это – скорость колебаний частиц в веществе. С физикой у меня никогда проблем не было, интересный предмет, хоть и вызвал слезы на глазах у половины класса в школе.

Итак, с температурой понятно, как заставить воду вскипеть? Надо, чтобы движение молекул жидкости многократно ускорилось. Как это сделать? Подвести внешний источник тепла, как это только что сделал парень? Можно проще. Ведь это мой внутренний мир, и здесь никто меня не ограничивает.

Сознание опять раздвоилось. Я вновь существовал в двух плоскостях реальности. Сила проникла сквозь стекло, не передав ему импульса и оставив стакан на месте, почему-то на пальцах я ощутил влагу, хотя они оставались сухими. Мозг пытался адаптироваться к двойному мировосприятию. Сила и вода, каким-то образом я почувствовал, что они теперь могут взаимодействовать и при желании я смогу сделать бурю в стакане, как бы смешно это ни звучало, но моя цель была иной. И я четко осознавал, как ее достичь. Это было как озарение.

Как ребенок, что в какой-то момент просто встает на ноги и делает первые шаги, так и я – знал, как и что нужно делать. Повинуясь моему желанию, молекулы воды начали ускоряться, получая энергию магического поля, которым в данный момент управлял я. Колебания материи все возрастали, а через несколько мгновений произошел взрыв.

Столб пара, вырвавшийся из стеклянного сосуда, едва не обжег мне лицо. Все произошло очень быстро. Я только начал свою работу, а через несколько секунд вода будто взорвалась. Непонятно, как еще стакан не разлетелся на куски.

Такого я не ожидал. Да что там, никто не ожидал. Оглянувшись по сторонам, я увидел охреневшие лица, причем учительское в том числе.

– Как ты это сделал? – слегка отойдя от шока, спросила Илона.

– Вероятно, я перевел потенциальную энергию магического поля в кинетическую энергию колебания молекул воды, чем создал точки кипения, что привело к переходу жидкости из жидкой фазы в газообразную…

– Стоп! Ты сейчас на каком языке говоришь?

И тут я понял, что из-за шока от произошедшего ляпнул лишнего. Я на автомате выдал эту ахинею и явно удивил Илону. Пришлось срочно придумывать что-то иное.

– Я сам не знаю, как так вышло. Просто представил, что вода нагрелась, и все.

– Тебе надо рассчитывать силы. Как ты себя чувствуешь?

– Устал, – честно признался я. Работа с даром утомила сильнее, чем когда-либо.

– Не удивительно. Так. На сегодня занятие для тебя окончено, иди отдыхай. Остальные продолжаем, у вас еще час.

Глава 9. Нечестный бой

Из кабинета я буквально вывалился. Идти было тяжело, тело колотила крупная дрожь, очень хотелось пить. Мне было невыносимо жарко, по лицу текли капли пота. Работа с даром сжигала кучу энергии, переводя ее в тепло. Интересно, что же происходит с магами, способными, по слухам, поднимать целые горы?

Отведенный мне час я провел в казарме, отлеживаясь и приходя в себя. Этого времени вполне хватило, чтобы полностью оклематься и проанализировать произошедшее. Как у меня получилось сотворить подобное? В то, что я – гений магической мысли, мне не верилось. Не хватало только сейчас возгордиться. Скорее, дело в происхождении. Все же местные пацаны – дети обычных людей, в которых неожиданная мутация активировала способности к магии. А Даррелл, как ни крути, потомок знатного рода, где поколение за поколением вели селекцию, пестуя и приумножая наследный дар. Вероятнее всего, причина моего успеха в этом, ну, может, немного роль сыграла логика человека из другого мира. Вряд ли вчерашние крестьяне вообще знают, что такое атомы и молекулы.

Мой отдых закончился вместе с гонгом, означающим начало перерыва. Между занятиями курсантам давалось полчаса на отдых, и этим временем, естественно, воспользовался Витек, ураганом ворвавшийся в казарму.

– Вот это да! Как ты так сделал? – с ходу начал он, забыв об утренней обиде. – Да уж, вот бы и мне так. Раз – и будто воды в костер плеснули. Тебя теперь еще сильнее бояться будут.

– Обрадовал, – скривился я.

– Да, кстати, Илона попросила передать, чтобы ты зашел к ней после занятий, она в кабинете будет ждать.

– Зачем?

– Она не сказала, – пожал плечами Витек. – Учить, может, будет чему-нибудь. Эх, везет тебе, а у меня ничего не получается. Плаваю там, плаваю, а толку-то. Ну хоть стакан видеть научился.

– И давно вы так?

– Не очень, на самом деле. Первую неделю вообще ничего подобного не было. Потом дней десять мы учились с силой соединяться. Ну, а остальное время пытаемся что-то сделать сами.

– То есть вещи передвигать вас не учили?

– Нет, – расстроенно ответил парень, – А ты умеешь уже?

– Смотри, – я достал бумажный самолет и, положив его перед собой, заставил взлететь.

– Да-а-а… – протянул Витек, – Мне о таком только бабушка рассказывала. Она в хозяйском доме жила и все эти чудеса видела. Добрая была, жаль, померла от болезни.

– Научишься всему со временем, – сказал я и, подхватив самолетик рукой, машинально запустил его в полет.

– Это как? – у Витька округлились глаза. – Ты и так умеешь?

– Нет, он сам летает, его только надо правильно кинуть. Попробуй сам.

– А можно? – неожиданно робко спросил паренек.

– Конечно.

Следующие минут десять мы учились правильно запускать самолет, и такого восторга, который демонстрировал Витек, я никак не ожидал. Парень радостно вскрикивал всякий раз, когда белый листок бумаги, свернутый несколько раз, планировал по казарме. В итоге, когда уже подходило время следующего занятия, пацан не смог оторваться от игрушки и выпросил у меня бумажную фигурку в личное пользование. Так что пока мы шли к спортивному полигону, он то и дело пускал самолетик в воздух, чтобы потом, радостно подпрыгивая, бежать ему вслед.

Таким порядком мы и дошли до утоптанного поля, на котором уже собралась вся группа. Только после этого Витек спрятал самолетик куда-то в недра одежды, заработав при этом несколько заинтересованных взглядов.

После занятия по магии пацаны выглядели в целом вполне отдохнувшими, лишь некоторые лежали на краю поля, наслаждаясь солнечной погодой. Вскоре к нам присоединился наставник Леонид, выполняющий, как оказалось, обязанности учителя по физической подготовке. И занятие началось.

Да, второй урок сегодня был посвящен физическому развитию обучающихся, и за эти два часа я ощутил все недостатки своего юного тела. Магия, как оказалось, давалась мне намного легче, чем тот же бег, прыжки и подтягивания. Не скажу, что я был хуже всех, все же среди курсантов хватало парней, явно голодавших в детстве и поэтому отстающих в развитии, но до того же Ждана мне было очень и очень далеко. Видимо, отец Даррелла не особо нагружал сына физическими нагрузками. Да что говорить, я запыхался, пробежав от силы метров пятьсот, заболел живот, ноги налились тяжестью, а сердце стучало так, будто хотело сбежать от издевательств.

В общем, это были крайне тяжелые два часа моей жизни. Хорошо хоть, наставник, несмотря на свою неприязнь, не заставлял меня выполнять невозможное. Его отношение было показательно равнодушным, он одинаково ругал отстающих курсантов, не делая различий между мной и тем же Витьком, который, как и я, не мог показать выдающихся результатов.

Впрочем, доставалось не только слабым ученикам, основная порция окриков, мата, а то и вдохновляющих пинков доставалась трем самым ленивым пацанам, старающимся увильнуть от любой работы. Как только Леонид отворачивался, они тут же прекращали любую деятельность и замирали словно суслики в ожидании момента, когда наставник вновь посмотрит на них. Итог оказался ожидаемым. Заметив в очередной раз, что его указания вновь не выполняются, Леонид подошел к самому рослому парню из ленивой троицы и выдал ему, что называется, «выговор с занесением в грудную клетку». От удара пацан упал на землю, судорожно втягивая воздух отбитым нутром, а остальные тут же начали работать в полную силу. Видимо, дополнительных объяснений им не требовалось.

Через два часа, когда я уже еле дышал и почти не мог шевелиться, наставник объявил, что наши мучения подошли к концу и мы можем идти на обед. Вяло изобразив всеобщую радость, пацаны попадали на землю, там, где стояли, и минут пять приходили в себя. Тяжело пришлось всем – и сильным, и слабым. Причем, как позже сказал Витек, такие занятия идут каждый день, а к вечеру нас еще ждет боевая тренировка.

После обеда, на котором опять же собрался весь первый курс интерната, нам дали немного отдохнуть, после чего наставник погнал всех на следующий урок, который после предыдущего оказался просто отдыхом – нас учили читать.

Как я уже говорил, большинство курсантов были безграмотными, и, чтобы исправить это упущение, пожилой дядька с длинной бородой, делающей его похожим на Хоттабыча, заставлял осоловелых после еды пацанов учить грамоту, и не скажу, что получалось у него хорошо.

Для меня, уже на Земле знавшего три языка, научиться читать на местном наречии не вызвало особого труда. А вот пацаны, которые до своих тринадцати-четырнадцати лет ни разу книгу в руках не держали, осваивали новый для них навык с большим трудом. К тому же им это было не интересно. Я прямо чувствовал, с каким отвращением некоторые курсанты смотрели на ровные строчки букв.

Читали все шепотом и по слогам, после чего Степан Аркадьевич скрупулезно расспрашивал, о чем был тот или иной абзац, и если результат его не устраивал, пацан получал по голове длинной тонкой палкой и вновь приступал к чтению. Так что филонить или вообще спать на уроке не получалось.

Ко мне, к счастью, у пожилого учителя никаких претензий не было. Убедившись, что читать я умею, он разрешил выбрать мне любую книгу из тех, что заполняли множество шкафов в учебном кабинете, и спокойно читать в свое удовольствие, чем я, собственно, и занимался.

Мой выбор пал на историю военных конфликтов. Коль уж нас готовили к карьере пушечного мяса, хотелось знать, что вообще ждет человека, попавшего на войну в текущих условиях.

Как и предполагалось, главной силой любых вооруженных конфликтов в этом мире были воины-маги. Артиллерия – бог войны в нашем мире – здесь вообще не развилась во что-то серьезное. Про порох местные знали и даже использовали, но широкого распространения огнестрел не нашел. Зачем он нужен, если любой член сильного дворянского рода одним заклинанием может с легкостью проломить крепостные стены или наоборот – защитить их от атак более слабых магов, не говоря уж про обстрел каменными ядрами.

Так что большинство сражений велись в чистом поле, и исход битвы решали сила и мастерство боевых магов. Но случалось и так, что обычные люди добивали отдавших всю энергию дворян, хотя происходило это настолько редко, что являлось скорее исключением, чем правилом.

Описывались в книге и случаи вмешательства богов в дела смертных. Во время войны князь мог использовать любые средства для защиты своего государства, но при этом любая агрессивная магия на территории противника тут же наказывалась Четверкой. Поэтому наступательные действия велись исключительно силами обычных дворянских родов, не способных вызвать катаклизмы планетарного масштаба, что обеспечивало относительное равновесие между сформировавшимися княжествами.

Особую роль во многих военных конфликтах играли люди, называющие себя «даджохи» – идущие дорогой смерти. Они были выходцами закрытой школы наемников, которые получались из дворян, отказавшихся от своего дара. Всю внутреннюю силу эти люди направляли на совершенствование тела и боевых навыков. Отучившись не одно десятилетие, даджохи становились практически неуязвимыми воинами, способными противостоять на равных почти любому магу. Стоили услуги этих элитных наемников очень дорого, но при этом они всегда выполняли взятые на себя обязательства, так что их очень любили использовать для устранения военных командиров и глав дворянских родов.

Два часа, проведенные за чтением, пролетели как единый миг. Мне показалось, что я лишь ненадолго погрузился в историю развития местной военной мысли, как меня отвлек осторожный толчок в плечо – Витек намекал, что урок подошел к концу и группа покидает кабинет.

С сожалением положив книгу на полку, я запомнил название и двинулся в тренировочную комнату.

Вообще, были мысли, что прививать нам боевые навыки будет наставник Леонид. Логично предположить, что человек, занимающийся физической подготовкой, совместит два этих занятия, но нет, в большом зале, полностью исписанном внутри незнакомыми мне символами, стоял другой человек.

Перед нами стоял очень худой и жилистый мужчина небольшого роста, облаченный в легкие штаны из темной ткани и рубаху, с рукавами, едва прикрывающими предплечья. Обувь учитель не носил, как, впрочем, и головной убор. Обычный, совершенно непримечательный человек, если бы не одно но – на простоватом лице среднестатистического жителя княжества едва ли не светились пронзительно зеленые глаза.

– Ну чего, колоды деревянные, – раздался насмешливый учителя, – замучил вас дед? Мозги, наверное, спеклись от книжек? Ну ничего, сейчас разомнетесь. Тем более, вас сейчас шестнадцать. Радуйся, Бажен, пара тебе нашлась, не придется больше по рукам ходить.

Толстый парень с постоянно мокрыми подмышками, к которому обращался учитель, не слишком обрадовался такому заявлению и с опаской посмотрел на меня.

– Учитель Михаил, а можно я с другим в паре буду? – спросил парень.

– Боишься? Эт ты зря. Какой из тебя боец получится, если ты от дворян бегать будешь?

– Ничего я не боюсь, – буркнул Бажен, но глаза его говорили другое.

– Можно я с барчуком буду биться? – внезапно подал голос Ждан.

– Не биться, – назидательно поднял палец учитель, – а отрабатывать навыки боя. Можно. В общем, пять минут вам на подготовку, берем мечи, тренируем верхние удары, как я учил на прошлом занятии.

Деревянное оружие небрежной кучей лежало в углу зала. Были тут и топоры, и копья, и вообще все что душе угодно, причем в общей массе встречались как исправные образцы, так и те, что явно находились на последнем издыхании. Что интересно, абсолютно одинаковых экземпляров я не нашел, каждый образец был уникален формой, цветом или каким-нибудь изъяном.

Как только тренер озвучил приказ, курсанты бросились выбирать себе меч по руке. Ждан, к слову, вытянул самый длинный из тех, что можно было найти. Парень явно был на взводе и недобро поглядывал в мою сторону, предвкушая предстоящую схватку. Что ж, если он хочет драки, то получит ее.

Себе я выбрал первую попавшуюся деревяшку, не грозящую развалиться от первого же удара. Пользоваться холодным оружием я не умел, так что мне было без разницы, что держать в руке, в любом случае меч для меня был не больше чем обычная палка.

Курсанты разбились на пары и равномерно распределились по всему залу. Для нас с Жданом место нашлось почти в центре помещения. Встав друг напротив друга, мы подняли свое игрушечное оружие, причем мой соперник изобразил нечто вроде боевой стойки. Казалось, что меч добавляет парню уверенности и храбрости.

– Что, барчук, покажешь, как дворяне фехтуют? Говорят, вас с рождения этому учат?

– Может, и учат, – пожал я плечами. – Мне-то откуда знать.

– Ну, значит, сейчас и проверим, – осклабился Ждан и, не дожидаясь команды тренера, нанес мне удар сверху.

Чего-то подобного я ожидал, так что был готов к неожиданному нападению. Уйдя с линии атаки, я сместился немного правее и сделал то, чего противник точно не ожидал – провел короткий удар по опорной ноге. Легкий толчок, и пацан летит на землю, потешно взмахивая руками. К слову, оружие он не выронил и уже через пару секунд поднялся на ноги:

– Так нечестно! – в голосе Ждана звенела нешуточная обида. Все же какие они еще дети.

– Еще как нечестно. Нападай.

Упрашивать старосту не требовалось, он вновь попер на меня, словно бык, пытаясь нанести удар мечом. Пацан будто дрова рубил, и если первые пару раз его выпады хоть немного смахивали на приемы боя, то потом он забыл все, чему его учили.

Замах, но я оказываюсь быстрее и блокирую руку противника, тычок в печень, удар по ноге, и пацан вновь летит на деревянный пол. Тут же вскакивает, и история повторяется, только теперь мой кулак впивается в живот, но на этом отличия заканчиваются.

Чем чаще Ждан оказывался в горизонтальном положении, тем сильнее он злился и все меньше себя контролировал. Вполне возможно, мне бы пришлось прибегать к более радикальным мерам, чтобы его успокоить, но тут вмешался тренер. Он с интересом наблюдал за нашим своеобразным спаррингом, однако в тот момент, когда Ждан в очередной раз поднялся и, отбросив в сторону меч, сжал кулаки, тут же вклинился между нами.

– Передохни пока, – скомандовал Михаил, встав на пути Ждана, но тот будто не видел ничего и просто шел на меня, как товарный поезд.

Того, что произошло дальше, я никак не ожидал. Когда парень вплотную приблизился к тренеру и попытался оттолкнуть его словно досадливую помеху, Михаил легким касанием руки отправил ослепленного ненавистью пацана в полет на три метра. Одно легкое движение, и человек весом не менее шестидесяти килограммов пластмассовым манекеном взмывает в воздух.

– И зачем ты его довел до такого состояния? Ты ведь мог его вырубить, я же видел, – строго посмотрел на меня Михаил, когда убедился, что Ждан не получил серьезных травм и уже приходит в сознание.

– Виноват, – честно признался я. – Увлекся.

– Мечом почему не пользовался? Унизить его хотел?! – в голосе учителя звенел металл.

– Никак нет, – почему-то по-армейски ответил я, – не умею пользоваться.

– Как такое может быть? Я расспрашивал про тебя, потеря памяти – это, конечно, серьезно, но навыки все равно должны остаться. Тело само подсказывает, как действовать.

– У меня нет навыков. Совсем. Возможно, отец не занимался моим обучением.

– А кулаками махать, значит, от природы умеешь? Не сходится что-то.

«Вот это прокол. Доигрался», – набатом ударила мысль в голове.

– Откуда я могу знать, чему меня учили, а чему нет? – пришлось использовать стандартную отговорку. – Когда Ждан напал, я понял, что могу ему противостоять без оружия, а откуда это взялось, понятия не имею.

– Может, и так, – покачал головой Михаил, – Если ты говоришь правду, то моя задача даже облегчается, не придется подстраиваться под одного человека, но на будущее: мои приказы выполнять без споров и обсуждений – сказано работать мечом, значит, кулаки в ход не пускать. Ты понял?

– Да.

– Да, учитель.

– Да, учитель.

– Вот и отлично. Со Жданом в пару я тебя больше не поставлю, давай к Бажену, он тоже ни хрена не умеет.

– Учитель, – незаметно для меня к нам подтянулся Витек, – можно я с Дарреллом буду? Мы с ним друзья.

– Да без разницы, – отмахнулся Михаил. – Значит, так, продолжаем занятие, для тех, кто забыл, что делать, смотрим на меня, повторяю один раз.

Движения, которые показал наставник, действительно не отличались особой сложностью. Связка из двух ударов – сверху и сбоку. Один человек наносит, другой парирует. По моей логике, вместо того чтобы блокировать игрушечное оружие другим таким же, стоило раздать нам щиты. Пользы от этого, как мне кажется, было бы больше, но, видимо, учитель имел на этот счет другое мнение.

Началась отработка ударов. Михаил постоянно курсировал между нами, комментируя действия курсантов или останавливая подростков, чтобы показать правильное положение тела и направление удара.

Ждан, кстати, оклемался довольно быстро и вовсю срывал злость на своем спарринг-партнере. Стук от его меча был слышен громче всех. Прав был учитель, надо было его сразу вырубить, а не выводить из себя, если раньше парень меня просто не любил, то теперь у меня, вполне вероятно, появился враг. Глупо себя повел. Непрофессионально.

Тренировка длилась как и остальные уроки – два часа. Большую часть времени мы отрабатывали удары и парирования. Под конец занятия Михаил провел показательный бой один против четверых. Смотреть на это было довольно интересно. Учитель настолько плотно контролировал движения своих противников, что больше походил на робота. Конечно, противостояние профессионала и дилетантов выглядело как театральное представление, но я хотя бы начал представлять, на что способен обученный воин.

Последние десять минут были отведены беседе. Михаил уселся прямо на деревянном полу, парни рассыпались вокруг него, и потекла беседа. В основном спрашивали про то, какое оружие используют дворяне. Просили рассказать историю самых знаменитых битв, проведенных князьями прошлого, но в один момент и мне удалось задать свой вопрос:

– Зачем вообще нам меч, если главное оружие дворянина – это его дар?

– Интересный вопрос, – задумался Михаил, – и на него нет единого ответа. Одна из причин, по которой вы работаете с оружием, – это получение базовых умений, на которые мы позже будем наращивать новые. Через пару месяцев, когда ваш дар окончательно проснется и подчинится, мы начнем совмещать магию и сталь. Второе, не стоит забывать, что сила в какой-то момент может иссякнуть. Если маг выпьет себя досуха, то с чем он останется? А меч всегда останется с вами рядом. Ну и последняя причина – это традиция. Издревле идет так, что дворянин обязан владеть клинком хотя бы для дуэлей, а вы, думаю, не забыли, что через несколько лет получите имя своего рода, если, конечно, сможете выжить.

– А вы видели, как сражается князь Орлов? Правда, что его нельзя победить? – задал вопрос совсем молодой пацан, имя которого я не запомнил.

– Ну это, конечно, преувеличение, победить можно любого, даже члена княжеского рода. Но в чем-то ты прав, огненные плети рода Орловых – очень весомый аргумент в любом противостоянии. Их эйхор очень силен.

– Что такое эйхор? – спросил я, услышав незнакомое слово.

– Ты что, – округлились глаза сидящего рядом Витька, – это же самое первое оружие, которое даровано любому древнему роду. Говорят, у некоторых может быть не один, а два таких!

– Юноша слишком тороплив и непоследователен, – нахмурил брови Михаил, – но в целом прав. Эйхор – это магическая способность рода, которую можно применять практически без подготовки. Мгновенное оружие, так сказать. И да, есть мнение, что самые древние роды имеют в распоряжении два эйхора, но стараются держать этот факт в тайне, хотя и не всегда успешно. По крайней мере, точно известно, что члены рода Черниговых могли помимо удавки – способности, лишающей противника воздуха, становиться невидимыми. К сожалению, в последней великой войне, триста лет назад, все они погибли, защищая княжество.

– А у нас будет эйхор? – загорелись глаза у все того же паренька, сидящего ближе всех к учителю.

– У вас – нет, – твердо сказал Михаил, – но у ваших потомков такой шанс появится. С честью служите княжеству, и оно не забудет вас, наградив дворянством.

На этой торжественной ноте занятие закончилось. Курсанты дружно потянулись в сторону столовой, обсуждая на ходу сказанное учителем. И пока мы добирались туда, я не раз и не два ловил на себе ненавидящий взгляд Ждана.

Глава 10. Место силы

Ужин, состоящий из каши с молотым мясом, небольшого количества фруктов и сладкого морса, подвел итог под официальной частью сегодняшнего дня. До отбоя оставалось еще четыре часа, которые курсанты могли потратить на свое усмотрение. Почти половина парней тут же завалились на кровати, восстановить силы. Некоторые отправились во двор, чтобы развлечься нехитрой игрой, напоминающей чем-то регби вперемешку с американским футболом. По крайней мере, принцип был похож – отбери у противников туго перемотанный комок ткани и отнеси его в противоположную зону поля.

Естественно, меня в состав команды никто не звал, как, впрочем, и Витька. К тому же разговор с Илоной после занятий еще никто не отменял.

Причину, по которой меня вызывала преподаватель, я не знал, но нетрудно было догадаться, что дело заключалось в утреннем происшествии на уроке. И на эту встречу я возлагал большие надежды.

Как подсказывает мой опыт, обучение большой группы людей к хорошим результатам приводит далеко не всегда, особенно если уровень у всех разный. Поэтому у меня была надежда, что Илона не откажет в индивидуальных занятиях. Пусть она и сказала, что это не в ее правилах, но всегда можно сделать определенные исключения. И хотелось верить, что мой случай как раз и есть такое исключение.

Илону я нашел там, где и ожидал. Женщина сидела за столом и что-то задумчиво писала на грубых листах разлинованной бумаги.

– Добрый вечер, – я постучал по деревянной двери, привлекая к себе внимание.

– Даррелл? – подняла голову Илона. Глаза ее были слегка удивленными, и казалось, что она не ожидала меня тут увидеть. – Чем могу помочь?

– Мне передали, что вы хотели о чем-то поговорить со мной, – ответил я. У меня начало закрадываться подозрение, что Витек банально наврал и учитель вообще не в курсе о причинах моего появления.

– Ах да, – развеяла возникшие опасения Илона, – Точно. Совсем забыла. Я хотела бы поговорить о твоих способностях. То, что ты продемонстрировал утром, напомнило мне одну простую вещь – дар человека, имеющего многие поколения знатных предков, куда сильнее, чем у обычного крестьянина, которому боги открыли доступ к магии. У нас не слишком часто обучаются дворяне, и поэтому я не учла разницу в силе. Так что у нас намечается проблема. Тебе нужен особый подход, но при этом бросать всё и заниматься тобой у меня нет ни желания, ни возможности, остальные ребята тоже требуют внимания.

– Я готов заниматься по вечерам. В любое время.

– Готов он, – фыркнула женщина, – а я – нет. У меня, знаешь, и своих дел по горло.

– Зачем тогда нужен этот разговор?

– Я не говорю, что не смогу помочь. Заниматься с тобой отдельно у меня физически не получится, но кое-что сделать в моих силах. Ты знаешь, почему интернат построен так далеко от столицы и других крупных населенных пунктов?

– Понятия не имею, – честно ответил я.

– Дело в том, – Илона поднялась со стула и подошла к окну, – что на территории интерната расположено одно из мест силы. В древние времена обряды инициации проводились именно тут. Постепенно традиция изжила себя, но это не значит, что место силы стало бесполезным анахронизмом. Далеко не все знают, что его можно использовать как для осознания магии, так и для самосовершенствования.

– Почему? Это какая-то тайна?

– Нет, что ты, – рассмеялась женщина, – просто состоятельным людям намного проще нанять учителя, который поможет раскрыть дар подростка, чем таскать его на места силы и заставлять медитировать там по нескольку часов кряду. Постепенно большинство богатых людей про такую возможность вообще забыли, а мы – нет. Для магов первого поколения единственной возможностью развить дар до приемлемого уровня как раз и являются места силы. Длительные медитации позволяют предельно точно настроиться на магическое поле и использовать по максимуму те невеликие способности, что даны от рождения.

– И как все это относится ко мне?

– Утреннее занятие показало – твой дар силен. Я бы даже сказала, очень силен, но ты совершенно не умеешь его контролировать. А это никуда не годится – такая мощь может навредить ее владельцу быстрее, чем любой враг. Поэтому я договорилась с Корниловым, чтобы ты получил доступ к месту силы.

– Когда я могу туда попасть? И как им пользоваться? – с интересом спросил я.

– Пойдем, там все и объясню, – произнесла Илона и, не проверяя, услышал я ее или нет, быстрым шагом вышла из кабинета.

Едва поспевая за женщиной, которая, несмотря на свой невысокий рост, будто летела по территории интерната, я пытался понять, куда же она меня ведет. Во время вчерашней экскурсии, проведенной Витьком, ни о каком месте силы он даже не заикался, и сейчас мне было совершенно непонятно, куда же направляется учитель.

Пройдя мимо спортивной площадки, где находилось несколько учеников первого курса, проводивших нас заинтересованными взглядами, мы двинулись по мощенной гладким камнем дорожке, прямиком к стене, огораживающей интернат, за которой виднелись высокие лиственные деревья.

Наверное, если бы не Илона, я бы даже не заметил в сплошном ограждении неприметную дверь, сливающуюся по цвету с серым камнем стены, рядом с которой виднелась знакомая металлическая пластина.

– Значит, так, – резко обернулась женщина, отчего ее длинные волосы едва не царапнули меня по лицу, – занятия в группе для тебя бесполезны – твои друзья еще пару недель будут пытаться разогреть воду в стакане, а тебе надо идти дальше. Поэтому вместо моих уроков ты начнешь осваивать магию самостоятельно. Под моим присмотром, конечно, но большей частью сам. Свободный доступ к месту силы обычно получают ученики последних курсов, но в текущей ситуации нам пришлось отойти от этого правила. Приложи ладонь к пластине и не отпускай, пока я не скажу.

Железо, несмотря на погожий день, оказалось пронизывающе-холодным. Оно будто высасывало тепло из руки, вызывая желание отдернуть ладонь, но приходилось терпеть.

Процесс знакомства или настройки идентификации продлился несколько секунд, за которые мои пальцы едва не окоченели, но в итоге тяжелая каменная дверь с легкостью фанерной перегородки отошла в сторону, открыв мне доступ к месту силы.

– Теперь ты можешь свободно заходить сюда, но только ты, надеюсь, мне не надо объяснять, что гостей сюда лучше не водить? Ты ведь понимаешь это? – нахмурила брови Илона, напомнив мне почему-то Гаечку из знаменитого диснеевского мультфильма.

– Никого и никогда, – бодро ответил я.

– Ну-ну, – хмыкнула женщина, – если выяснится, что ты не воспринял мои слова всерьез, больше ты сюда не попадешь. Все, иди вперед.

В этом мире мне еще не приходилось видеть ничего такого, что человек с Земли может посчитать магией в чистом виде. Да, я видел, как дядя наказал Зою, или как Михаил одним касанием отправил в нокаут Ждана, и даже сам, в конце концов, освоил левитацию предметов, но все это было больше похоже на неизвестные мне законы физики. Теперь же моим глазам открылось место, которое в моем мире существовать не могло и, казалось бы, пришло из какой-то сказки.

Пройдя пару десятков шагов сквозь рощу, мы оказались на совершенно круглой поляне, по краю которой были выложены широкие плоские камни, и, если судить по отполированной до блеска поверхности, на них часто кто-то сидел. Но удивили меня, конечно, не они – в центре поляны, покрытой ярко-зеленой травой, висело полупрозрачное пламя. Комок плазмы, который совершенно не излучал тепла, а только дарил свет, постоянно менялся, становясь то насыщенно-бордовым, то небесно-голубым. Будто сердце неведомого существа, огонь пульсировал в одному ему известном ритме.

– Значит, так, – оторвала меня от созерцания этого чуда Илона. Ее вид пульсирующего пламени совершенно не интересовал. – Место силы поможет тебе лучше почувствовать магию. Здесь гораздо проще слиться с магическим полем и научиться контролировать его. Для начала попробуй выполнить мое задание со стаканом воды, но сделай это так, чтобы жидкость кипела, а не взрывалась. Как только все получится, отставь сосуд на пару шагов и повтори все еще раз.

– На этом все?

– Для начала и этого будет достаточно. Большинство твоих однокурсников вообще пока не способны на манипуляции с материей без прямого телесного контакта с объектом. Так что научись хотя бы этому, а дальше будут новые задания. Ну и не пренебрегай библиотекой, в отличие от остальных ты – грамотный, так что не стоит упускать готовые источники знаний. И да. Чуть не забыла. – Илона недовольно нахмурила брови. – Эта вечная рассеянность точно приведет меня к милосердной Матери раньше срока. Не увлекайся с глубиной. Ты инициировался водой, ведь так?

– Да – если и я правильно вас понял.

– Не ныряй глубоко. Место силы может дать тебе иллюзию мощи, но погружение в глубины магии может привести к необратимым последствиям. Там скрываются очень опасные твари. Ну и вообще, контролируй свое состояние. Вас, конечно, немного выживает, но умереть в самом начале обучения будет верхом глупости.

– Вы сейчас серьезно?

– К сожалению, да, – тяжело вздохнула женщина. – Многие мальчишки, что уже сейчас мнят себя великими магами, не доживут до выпуска.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– У меня остается надежда, что ты попробуешь помочь им. Мне больно смотреть на детей, понимая, что многие из них не доживут до выпуска. Тебе, скорее всего, это не грозит – все же сила, что досталась от предков, поможет, но самые слабые мальчишки обучение не выдержат.

– И как, по-вашему, я смогу им помочь?

– Просто будь рядом. Не отдаляйся слишком сильно. Через три месяца состоится первое испытание курсантов, и на нем традиционно кто-то погибнет, но сейчас мне хочется верить, что твое присутствие сможет изменить ситуацию в лучшую сторону. Да и последующее обучение редко проходит без смертей.

– Вы уверены, что мое участие вообще способно на что-то повлиять? Мне кажется, это маловероятно. К тому же три месяца – довольно большой срок.

– Может, и так, – хмыкнула Илона, – но я не думаю, что ты забудешь об этом разговоре. Услуга за услугу – доступ к месту силы можно и ограничить. Надеюсь, мы поняли друг друга. Удачи в изучении магии, и не стоит пропускать другие занятия – гонг отсюда слышно превосходно.

Вот и поговорили. Илона оставила меня в глубокой задумчивости. В том, что она говорит правду, я почти не сомневался. Смысл ей врать о таких вещах? Вероятно, женщина действительно переживала за судьбу пацанов. И пусть мне не очень нравится, когда мной пытаются манипулировать, но просьба не выглядела слишком обременительной. К тому же я и сам планировал как-то найти общий язык с одногруппниками, хотя после случая со Жданом сделать это будет сложнее.

В любом случае, если в моих силах будет спасти от гибели какого-нибудь пацана, я сделаю это без лишних просьб и напоминаний. Все же я не местный аристократ, для которого жизнь обычного человека не значит ровным счетом ничего.

Все-таки Илона меня удивила. Не ожидал я от нее такого отношения к ученикам, и мое первое мнение о ней как о надменной и горделивой женщине оказалось ошибочным.

Пока я рассуждал о прошедшем разговоре, сам не заметил, как почти вплотную приблизился к огненному сгустку, все так же пульсирующему в центре поляны. До языков пламени оставалось всего пара шагов, но жар так и не появился. Воздух был по-вечернему душен, но не больше чем обычно.

Не сумев побороть любопытство, я осторожно коснулся ладонью меняющихся лоскутов огня, но ничего, кроме легкой дрожи, как от инфразвука, появившейся в теле, не почувствовал. Хотя нет, через несколько секунд контакта с пламенем пришло ощущение, будто кто-то пристально вглядывается прямо в душу, изучая самые сокровенные мысли, спрятанные в темных глубинах сознания. В тот же момент я отдернул руку.

У меня был соблазн остаться на этой необычной поляне, но как оказалось, быстрое погружение в транс не дало ничего, а потратить остаток вечера на длительное знакомство с местом силы я не хотел. Да и реквизита у меня не было. Захватить сюда стакан с водой Илона мне не подсказала. В итоге, обойдя по кругу поляну с камнями, я решил вернуться в казарму.

Каменная дверь легко отворилась, стоило только приложить ладонь к сигнальной пластине, и тут же на меня обрушился град вопросов – Витек, как оказалось, все время поджидал меня возле стены.

– Ну что? Что она тебе сказала? Там место силы, да? А зачем вы туда ходили?

– Ты чего тут делаешь? – прервал я этот источник чистого любопытства.

– Так интересно ведь, – растянул губы в улыбке пацан, но тут же грустно продолжил: – А у меня твой подарок отобрали.

– В смысле? Какой подарок?

– Ну этот, са-мо-лет, – по слогам произнес Витек.

– И кто же?

– Так Берт. Ну, тот, с которым мы утром в столовой поцапались.

– И почему я не удивлен, – вырвался у меня вздох. – Ну пошли, что ли, сделаю тебе еще один самолет.

– Пошли, – радостно отозвался пацан. – А что вы там с Илоной за дверью делали?

– Учитель сказала, что ты на меня плохо влияешь, будешь, говорит, теперь один заниматься.

– Понятно, – скуксился Витек.

– Шучу, – ткнул я в плечо пацана. – Не бери на свой счет.

– Да нет, просто хочется так же – раз, и вода в пар. Повезло тебе, Даррелл.

– Это с какой стороны посмотреть, – не стал я развивать тему и молча двинулся в сторону жилого блока.

До отбоя оставалось еще пара часов, но в казарме собралась вся группа. Войдя внутрь, я сначала даже не понял, почему в заполненном помещении царит тишина, но потом, проследив за восторженными взглядами мальчишек, заметил сероватый листок бумаги, свернутый в нехитрую фигуру и плавно летящий из одного конца комнаты в другую.

– У, вражина! – прошипел Витек, глядя на довольного Берта, чья рука и запустила самолетик в воздух.

– Не бузи, – сказал я как можно строже. – Сейчас тебе еще один сделаю.

Спокойно пройдя мимо пацанов, переключивших свое внимание на меня, я добрался до ящика и, достав оттуда потрепанный блокнот, вырвал оттуда очередной листок. Были у меня опасения, что вещи из тумбы могут пропасть, но пока такого не произошло.

Пара простых движений, и у меня в руке появилась копия летающей фигурки, которую Витек бережно принял, как величайшую драгоценность. Не избалованы все-таки местные детишки игрушками. Совсем не избалованы.

И тут, осознав такую очевидную вещь, мне в голову пришла прекрасная в своей простоте идея, как завоевать доверие местных пацанов – надо просто сделать им игрушки. Глядя на горящие завистью глаза, буквально съедающие довольного как слон Витька, я понял, что получить желанный самолетик не откажется никто. А делать их, судя по всему, не умеет никто. Так почему бы не порадовать детей?

Не откладывая в долгий ящик принятое решение, я за несколько секунд сделал еще одну фигурку и протянул ее ближайшему пацану. Тот несколько секунд осторожно приглядывался, ожидая какой-то подвох, но в итоге все же не удержался и, будто испуганный щенок, осторожно принял подарок. И после этого плотину недоверия прорвало – меня тут же окружили остальные ребята в надежде получить желанную игрушку. А через десять минут казарму наполнили радостные вопли и летающие повсюду самолетики.

Каждый получил по одному бумажному треугольнику. Единственный, кто так и не подошел ко мне, был Ждан. Что было не слишком хорошим знаком. Нажить врага на ровном месте мне совсем не хотелось, так что я вырвал еще один лист из изрядно похудевшего дневника и, соорудив самолетик, сам подошел к старосте нашей группы. Который при моем приближении как-то подобрался и, видимо, начал готовиться к драке.

– Нехорошо сегодня вышло. Я сейчас в том же положении, что и вы все, и жить рядом нам все равно придется. Держи это в знак примирения, – протянул я бумажную фигурку.

Ждан молчал, пытаясь просверлить во мне дыру взглядом, потом протянул руку, взял самолетик и демонстративно сжал его в кулаке, все так же с вызовом смотря мне в глаза.

– Как знаешь, – пожал я плечами и, уже уходя, услышал слова, пропитанные ненавистью:

– Все, что вы делаете, пахнет гнилью. Вы убиваете ради развлечения, и когда я получу дворянский титул, все вы – благородные – об этом пожалеете.

– Ждан, ты дурак, – не выдержал я и обернулся к пацану. – Если тебе так хочется отомстить дворянам, не стоит об этом рассказывать каждому встречному, иначе до совершеннолетия ты точно не доживешь.

– Это угроза?

– Ты точно дурак, – в сердцах сплюнул я. – Из меня дворянин такой же, как из тебя мастер боевых искусств. Мне плевать на твои обещания, но меня попросил один человек не дать вам сдохнуть по глупости, а глядя на тебя, я как-то не уверен, что это вообще возможно.

Ждан на мой эмоциональный спич отреагировал лишь гневным сопением и, демонстративно встав на смятую бумажную фигурку, пошел к своей кровати, ну а я вернулся к себе.

Остаток вечера все-таки сблизил меня с остальными пацанами группы. Они оказались не настолько озлоблены, как Ждан, и в какой-то момент перестали меня опасаться, а еще несколько бумажных фигурок типа того же вертолетика окончательно позволили влиться в коллектив. Как оказалось, для местных пацанов любая летающая игрушка была сродни чуду. Воздухоплавание в этом мире еще не развилось, а уж про оригами деревенские ребята вообще ничего не знали. Впрочем, как и я. Мои познания ограничивались лишь тем, что мы сами делали в школе.

В целом, мой первый учебный день прошел вполне продуктивно. Не скажу, что мне нравилось все происходящее вокруг, но к особенностям местного обучения я привыкну. А вот что действительно давалось тяжело – так это находиться в окружении кучи подростков. Все-таки я был старше их вдвое, что вызывало ощутимый дискомфорт. И ладно бы я тут застрял на пару дней, но нет – как минимум год здесь придется провести, а то и больше. Придется терпеть.

Следующий день начался так же, как и вчерашний – с гонга, выгоняющего из головы сон, как дворник приблудного кота из мусорных баков. Громкий протяжный звук, вонзился в мозг, заставляя открыть глаза и с ненавистью ожидать окончание этой аудиальной пытки.

Постепенно казарма пришла в движение. Сонные курсанты поднимались из кроватей, вяло одевались, заправляли постели и снулыми рыбами отправлялись на утренние водные процедуры. Уверен, многие из них с радостью бы забили на умывание, если бы не наставник Леонид, безмолвной статуей застывший возле прохода.

Вскоре вся группа благополучно выполнила необходимые утренние ритуалы по приведению себя в порядок и направилась в столовую, где я окончательно убедился, что вчерашние усилия по налаживанию контактов не прошли даром – меня больше не сторонились. Боязливость, сквозящая во взглядах и словах, пусть и не исчезла, но заметно поутихла. К тому же я заметил у некоторых пацанов торчащие из карманов аккуратно сложенные бумажные фигурки, с которыми они не захотели расставаться даже днем.

Вновь, как и вчера, занятие с Илоной шло первым по плану. После завтрака пацаны, радостно обсуждая свои будущие успехи на магическом поприще, отправились в учебный корпус, ну а меня ждало место силы.

Сославшись на распоряжение Илоны, я попросил у Марии Ивановны – дородной тетки, управляющей столовой, железный тазик с водой и такую же кружку. Забрать необходимый реквизит удалось далеко не сразу. Женщина ни в какую не хотела давать разрешение на экспроприацию очень ценного имущества, но под напором авторитета учителя магии и заверений вернуть все через пару часов надо мной наконец сжалились и вручили необходимое.

Место силы встретило меня тишиной и ровным свечением огненного сердца. Именно так я назвал комок пламени, висящий в центре поляны. Наверняка у этого явления имеется общепринятое обозначение, но я его не знал.

По наставлениям Илоны, я уселся на один из десяти отполированных камней, еще раз порадовался, что от них идет ощутимое тепло, а не пронизывающий холод, как этого можно было ожидать, поставил перед собой железную кружку, наполненную водой, и погрузился в транс.

И опять я оказался в мире, созданном подсознанием – безбрежный океан, в котором мое тело принимало форму невиданного животного, способного с легкостью перемещаться в прозрачных водах, практически не испытывая сопротивления стихии.

В отличие от прошлых посещений этого мира, сейчас в теле ощущалась невиданная легкость и сила. Казалось, что ничто на свете не способно удержать меня на месте. Поддавшись этому чувству, я устремился вперед, совершенно не задумываясь, как это происходит. Тело само знало, как и что делать, куда лучше медленного сознания.

Счастье. Ощущение свободы. Так хорошо мне не было никогда, с каждым движением, с каждым взмахом выдуманных плавников я ускорялся все сильнее, пока не почувствовал, что дошел до максимума, но мне хотелось еще. Быстрее, дальше, и тело отреагировало на желание – мой облик начал меняться, вытягиваясь в более хищную и стремительную акулоподобную фигуру.

Эти неожиданные метаморфозы моментально привели меня в чувство, и я выпал из транса, вновь оказавшись на теплом плоском камне в месте силы. Илона была права, потеря контроля над собой на этой странной поляне может привести к совершенно неожиданным последствиям.

Если судить по утреннему солнцу, после моего прихода сюда минуло не больше получаса, так что до конца занятия оставалось еще много. Сделав пару глубоких вздохов, я успокоил колотящееся сердце и вновь приступил к тренировке, но на этот раз старался не отдаваться силе полностью, удерживая сознание на границе сна и яви.

Кружка с водой заняла свое место под рукой, и я, слившись с силой, направил на сосуд поток энергии, и к моему безмерному удивлению, получилось это с первого же раза – металл под рукой ощутимо потеплел, а вскоре я уже не мог до него дотронуться, не получив ожога.

Через несколько секунд вода начала кипеть.

Место силы действительно в разы облегчало работу с магией, позволяя контролировать силу на совершенно ином, недоступном ранее уровне. Кажется, сюда я буду наведываться не только во время занятий.

Глава 11. Свой путь

С момента моего прибытия в интернат минула неделя. Каждое утро, с трудом дождавшись окончания завтрака, я, едва не переходя на бег, шел в место силы, чтобы остаться там на два чудесных часа. И времени этого мне катастрофически не хватало, ведь каждая минута, проведенная на плоском камне возле парящего над землей пламени, усиливала мои навыки по контролю над даром.

Простые действия вроде удерживания на весу небольших предметов или нагрева воды уже не вызывали особых проблем. К тому же увеличилось расстояние, на котором я мог взаимодействовать с предметами, пусть ненамного, всего на пару метров, но даже это уже было заметным прогрессом.

Ну и самое приятное – я теперь не рисковал упасть от истощения после простейшего магического действия. Место силы будто брало на себя часть работы.

С остальными занятиями, если не считать урока чтения, все шло далеко не так гладко. Постоянно усложняющиеся физические упражнения, которыми нагружал нас наставник Леонид, выдерживать было тяжело. А уж про уроки владения оружием и говорить не приходилось, на этом поприще успехами похвастаться не получалось вообще. Конечно, от остальных я не слишком отставал, но и особого рвения к учебе не испытывал.

С пацанами из группы мы в целом нашли общий язык. К сожалению, на это дело пришлось истратить все листки из дневника, но в итоге злоба из глаз одногруппников ушла. Увы, не у всех. Ждан как невзлюбил меня с самого первого дня, так свое отношение менять не собирался, впрочем, как и трое его приближенных. Так что я постоянно ждал от них какого-нибудь подвоха, но пока у нас царило своеобразное перемирие с показным игнорированием друг друга.

Со второй группой первого курса мы пересекались только в столовой, так что знакомство с ними свести не получалось, да мне этого и не требовалось. А вот с кем мне действительно хотелось сблизиться, так это с Вероникой – девушкой, очень впечатлившей меня своими выдающимися формами еще в первый день прибытия, но, увы, здесь меня ждало тотальное фиаско. Все мое красноречие разбилось о насмешливый взгляд да едкие подколы, и будь мне действительно четырнадцать лет, заработал бы я себе массу комплексов, но, к счастью, от ненужных душевных переживаний я был привит еще на Земле. Пришлось пока сбавить обороты и отложить идею затащить Веронику в постель или поискать более легкую мишень, жаль только, подходящих кандидатур в округе не наблюдалось, а на ровесниц Даррелла я не смотрел принципиально.

Все эти мысли крутились в голове, пока я тренировался, глядя на пульсирующий огонек в центре поляны, окруженной высокими деревьями.

За неделю мои занятия в месте силы уперлись в потолок. Вода в стакане кипела уже без всяких усилий, если расстояние воздействия не превышало метра. Дальше начинались проблемы с контролем, и я мог получить как взрыв, так и небольшое повышение температуры жидкости. Мне хотелось усложнить упражнение, но попытки заморозить воду или заставить ее повиснуть в воздухе успехом не увенчались – видимо, для того, чтобы идти дальше, требовалась помощь или хотя бы совет Илоны.

Потерпев очередную неудачу, я плюнул на попытки самостоятельно разобраться в их причинах и отправился в учебный корпус, дожидаться, пока закончится занятие. Но моим намерениям было не суждено сбыться – не доходя до здания пары десятков метров, я услышал, как меня окликнул наставник, неожиданно появившийся неподалеку.

– Даррелл, иди за мной.

– Что-то случилось? – обернулся я, обдумывая, зачем моя скромная персона понадобилась Леониду.

– Видимо, да, если Макар Тимурович тебя вызывает. Иди за мной, а вопрос, почему во время занятий ты торчишь возле учебного корпуса, мы обсудим позже.

«Влип очкарик», – была первая мысль, возникшая в голове после слов наставника. Мог бы и вечера дождаться, не стоило нарушать распорядок. Непонятно, кстати, как Леонид так точно вышел на меня. То, что я должен находиться в месте силы, он знал – Илона предупредила куратора об особенностях моего обучения, но каким образом меня так быстро нашли? Интересный и очень важный вопрос.

Причина, по которой директор желал видеть мою скромную персону, выяснилась довольно быстро – в кабинете Макара Тимуровича на длинном диване восседали жрецы Четырех. Два человека, одетые в цвета своих богов. Тот, что находился справа, был облачен во все алое – штаны, ботинки, длинный плащ, доходящий едва ли не до пола, даже борода, завязанная в толстую косу, имела вплетенные красные ленты. Второй посетитель отличался от своего спутника только цветом одежды – он предпочитал фиолетовое одеяние да борода была завязана в три косы.

По коже будто сквозняк прошел. Моментально вспомнились слова неизвестного божества, которое меня сюда отправило. Жрецы будут искать пришельца из другого мира, и что-то мне подсказывало, сейчас они пришли именно за мной.

Первым желанием, появившимся при виде служителей культа, было свалить отсюда подобру-поздорову, либо ввязаться в бой. Но что первое действие, что второе непременно привело бы к моей смерти – тягаться с обученными магами я пока не мог, слишком неравны наши возможности, и все мои боевые навыки, полученные в прошлой жизни, в данной ситуации окажутся совершенно бесполезны. И лучшее, что я мог сейчас сделать, это сохранять спокойствие.

Стараясь не выдавать внутреннее напряжение, я поздоровался со всеми присутствующими и замер, ожидая начала разговора.

– Присаживайся, Даррелл, – громогласный бас Макара Тимуровича заполнил комнату. – Достопочтенные жрецы Четырех хотели бы с тобой поговорить. Ты же не откажешь им в беседе?

– Конечно нет, но я не понимаю, чем заинтересовал вас?

– Это не важно, – напыщенно процедил фиолетовый.

– Я думаю, юноша должен знать причины, приведшие вас сюда, – слегка повысил голос директор, отчего окна, как мне показались, начали мелко вибрировать.

– Брат, – жрец, одетый в красное, положил руку на плечо своего помрачневшего товарища, – Макар Тимурович прав. Мистер Даррелл, дело в том, что нас интересует обстоятельства вашей болезни. Вы, вероятно, не знаете, но в нашем мире помимо людей и животных обитают также нематериальные сущности, невидимые глазу. И зачастую они могут быть очень опасны для больных людей и грудных детей. Каждый год мы находим таких, чтобы вылечить, избавить от этих паразитов души. Ведь если вовремя не вмешаться – человек начинает терять разум и постепенно превращается в кровожадное животное.

– То есть вы считаете, это могло произойти со мной?

– Возможно, – кивнул жрец, поглаживая метелку бороды.

– Обычно поиски одержимых начинаются осенью, почему вы решили прийти к нам раньше срока? – вопросительно посмотрел на жрецов директор.

– О том, что произошло в семье мистера Даррелла, стало известно далеко за пределами его родного города. Мы просто не могли остаться в стороне. Дворянин, потерявший память, – слишком лакомый кусочек для духов. Мы хотели бы убедиться, что наши опасения напрасны.

– Спасибо за объяснение, – прогудел Макар Тимурович.

– Если все вопросы исчерпаны, давайте приступим. Мистер Даррелл, снимите рубашку.

Выполнять указание жреца мне совсем не хотелось, но пока был шанс решить все миром, пришлось подчиниться. Сдохнуть в драке всегда успею, но меня не оставляла надежда, что мою связь со странным богом не заметят, да и в духов, грызущих мою душу, я как-то не верил.

Когда сорочка, которую носили все курсанты, легла на спинку стула, жрец в красном, чье имя так и осталось неназванным, попросил также снять знак Четырех – тот самый квадрат с отверстием, что был на мне с самых первых минут в этом мире. Пришлось и его отложить в сторону.

После того, как я выполнил все, что от меня требовалось, в руке жреца из глубин его одежд появился круглый амулет, испещренный множеством знаков. Больше всего он походил на блюдце, побывавшее в руках неумелого, но очень старательного художника.

В тот момент, когда жрец взял в руку амулет и начал неспешно приближаться, я почувствовал себя пациентом в стоматологии, где врач уже начал щелкать металлическими щипцами, чтобы вырвать больной зуб, причем без анестезии. Неуютно стало, прямо скажу.

Тем не менее я дождался, пока жрец подойдет и приложит к моей груди амулет. Блюдце, соприкоснувшись с кожей, едва ли не присосалось к ней, как стеклянная банка после нагрева. Несколько секунд оно прижималось к телу, но потом с чавкающим звуком упало на руку жреца, стоящего наготове.

– Вы удовлетворены? – спросил директор, когда амулет исчез во множестве складок красного одеяния жреца.

– Нет, – внезапно прозвучал ответ. – Нужно провести проверку души. Случай слишком необычный, чтобы ограничиться обычной проверкой.

– Вы ошалели, что ли?! – поднялся со своего кресла Макар Тимурович. – Какая проверка души?! Хотите дар у парня угробить?! Он – будущий защитник княжества! И пока этот мальчик является нашим воспитанником, про подобные проверки не может быть и речи! Вы меня поняли?

– Но это для его же блага… – попытался было возразить жрец в фиолетовом, но его тут же перебили.

– Амулет показал, что Даррелл не одержим, все остальное – излишние предосторожности. Я все сказал. Всего доброго.

Возможно, мне показалось, но в тишине комнаты стало слышно, как скрипят от злости зубы жреца. Фиолетовый порывался что-то сказать директору, несколько раз он даже открывал рот, но вовремя себя одергивал, видимо спорить с Макаром Тимуровичем служители богов не рискнули, и я их в этом прекрасно понимал – монументальная фигура буквально давила авторитетом.

– Спасибо за уделенное время, – ответил на тяжелый взгляд директора жрец в алом, – мы сожалеем, что наша миссия не увенчалась успехом в полной мере, но вы, вероятно, правы. Да будут Четверо милостивы к вам и вашему интернату.

Два человека в ярких туниках прошли мимо, обдав меня ароматом благовоний, и как только за ними закрылась дверь, я попытался выяснить, от чего же уберег меня Макар Тимурович:

– Что такое проверка души?

– Ты всерьез думаешь, что я буду читать тебе лекцию? – густые брови директора удивленно поднялись. – Если хочешь что-то узнать, для этого есть библиотека, или ты читать разучился? Марш на занятия!

Громовым возгласом меня едва не сдуло со стула. Такой бы глоткой да мед пить, не человек – акустическое оружие.

Сдерживая порывы вприпрыжку свалить из кабинета, я все же сперва оделся, нацепил на себя знак Четырех и, попрощавшись, вышел в коридор, где наткнулся на замершего Леонида. Куратор, казалось, никуда и не уходил и все это время стоял возле двери.

– Слуги Четырех приезжали сюда ради тебя? Зачем?

– На одержимость проверяли, – не стал я скрывать, – но они зря потратили время, чист я, как стекло.

– Плохо смотрели, – процедил Леонид и хотел было уже отвернуться, но я его перехватил.

– Наставник, ваше отношение ко мне обусловлено моим происхождением?

– Обусловлено… – будто пробуя слово на вкус произнес мужчина. – Семь лет назад, когда меня только привели сюда, я таких фразочек даже не слышал, не то чтобы понимать их. Ты – потомственный дворянин, и этим все сказано. Мы – те, кому князь даровал титул за службу, никогда не станем вам ровней. Мы – изгои, способные только на вечную службу здесь или на границе. И как ты думаешь, что я чувствую, глядя на тебя?

«Видимо, зависть», – мелькнула мысль, но озвучивать ее я, естественно, не стал, а вместо этого сказал:

– Людей стоило бы оценивать по поступкам, а не по происхождению. Уж вы-то это должны понимать.

– Поучи меня еще тут! – оскалился Леонид. – А ну марш отсюда, гонг уже прозвучал, а за опоздание у нас полагается наказание, если ты не забыл.

На урок я успел вовремя. Да и сложно опоздать на занятие к тому, с кем только что вел беседу. С другой стороны, лучше бы я вообще не приходил. Леонид так нагрузил меня, что через час я еле стоял на ногах, а к концу этого издевательства думал, что сдохну, но послаблений или снисхождения просить не стал принципиально, выполняя все упражнения, что заставлял делать наставник.

Такое поведение куратора незамеченным не осталось, и после того, как гонг ознаменовал конец мучений, ко мне подошел Витек и осторожно спросил:

– Ты чего, у Леонида любимую шпагу сломал? Чего он на тебя сегодня взъелся?

– Язык надо за зубами держать, – с трудом отдышавшись, ответил я. – Сука, сколько раз я уже себе говорил, не учи других жизни, только хуже будет.

– Ну ты даешь, – ахнул Витек, – а говоришь, это у меня язык быстрее головы работает. Это ж надо, ученик учит наставника. Дурак – одно слово.

– Витек! Иди к Пятому, – озвучил я местное ругательство. – Помоги лучше встать.

После тренировки ноги слушались как-то через раз, так что протянутая рука оказалась весьма кстати. Надо ли говорить, что до столовой мы с Витьком добрались последними.

С болтливым пацаном у нас сложились вполне дружеские отношения. Хотя, если называть вещи своими именами, постоянное присутствие Витька где-то поблизости я скорее терпел, а вот он, видимо, действительно считал меня другом. И дело тут даже не столько в моем характере или его, просто невозможна дружба на равных между взрослым мужчиной и подростком, едва преодолевшим рубеж четырнадцати лет. Так что Витька я воспринимал, наверное, как надоедливого младшего брата или племянника.

После столовой и небольшого перерыва последовал урок чтения, где я наконец смог узнать, что же такое проверка души, да и вообще, постарался найти информацию про одержимых и методах их поиска.

Книга по интересующей меня теме хоть и не сразу, но нашлась. Религиозная литература занимала совсем небольшую полку среди множества шкафов библиотеки, совмещенной с учебным классом. И пока мои одногруппники с трудом, по слогам осваивали сложный для них навык, я с головой погрузился в чтение.

Через час я понял одну крайне неприятную вещь – визит жрецов очень мало походил на обычную проверку на одержимость. Выяснилось, что злые духи, порожденные магическим полем, или души умерших грешников действительно могли вселяться в больных людей и младенцев. Чтобы этого не произошло, кстати, дети до года обязательно одевались в рубашки, прошитые четырьмя цветными нитями, оберегающими от любого злого духа. Но, как оказалось, чтобы эти темные сущности смогли укорениться и начать свою разрушительную деятельность, должно пройти не меньше трех месяцев, да и то первые полгода это никак не будет проявляться. Так что служебное рвение жрецов по отлову одержимых вообще не вязалось с их обычным поведением. Отсюда следовал один неприятный вывод – пришли они сюда с другой целью. А прочитанное о процедуре проверки души мои подозрения только подтвердили.

Стандартная проверка на злых духов велась тем странным амулетом, похожим на плоскую тарелку. Если центр диска начинал светиться, это служило сигналом к процедуре изгнания. И чаще всего результат, показанный амулетом, всех устраивал, но в исключительных случаях проводилась так называемая проверка души, которая выявляла любой, даже самый незначительный контакт человека с потусторонними силами.

Как проводится процедура, в книге не описывалось, но там говорилось, что душу испытуемого разбирают чуть ли не по частям, чтобы потом собрать обратно. И ничего хорошего она для человека не несет. Именно поэтому жрецы могли прибегнуть к ней только после согласия родственников, ну а к дворянину применять такое было вообще чем-то из ряда вон выходящим.

Кажется, Макар Тимурович меня спас. Жрецы явно искали человека, проникшего в их мир, иначе зачем такая срочность и необходимость в губительной для души процедуре? Не зря я в интернат перебрался. Ой не зря. Зуб даю, любой на выбор, что останься я дома у Гордеевых, тетушка разрешила бы жрецам делать со мной все что угодно, и на этом история Даррелла Фишера подошла бы к концу. Сомневаюсь, что с пришельцем из другого мира кто-то будет церемониться. Если меня поймают, то в лучшем случае проведу остаток жизни в темнице, а скорее всего, придушат где-нибудь по-тихому, и все. Так что из интерната, где мне обеспечена защита от служителей Четырех, сваливать категорически запрещено.

Очень хотелось надеяться, что через год-два про мою персону забудут и я смогу спокойно влиться в общество, не ожидая подвоха со стороны жрецов, ну а если нет – то не зря же нас собираются учить боевой магии? Будем биться или перебираться в другую страну, тут уж как пойдет. И на этом я пока решил вопрос со служителями Четырех закрыть.

С Илоной в течение дня мне все же удалось увидеться. После последнего занятия, где преподаватель безуспешно пытался привить мне любовь к длинному куску дерева, имитирующему меч, я отправился в учебный корпус, где надеялся найти учителя магии.

Мы едва не разминулись. Я как раз открывал входную дверь, когда женщина уже собиралась на выход, убирая в висящую на боку сумку последние бумаги со стола.

– Занятия кончились, – не вникая, кто вошел в кабинет, произнесла Илона.

– Добрый вечер, я выполнил ваше задание, что делать дальше?

– Даррелл, – изобразила улыбку женщина, – ты немного не вовремя, я спешу.

– Хотя бы скажите, что мне делать, в какую сторону двигаться дальше? И, замечу, чем быстрее я освою магию, тем проще мне будет выполнить вашу просьбу.

– Весомый аргумент, – тяжело вздохнула Илона, – но у меня и правда сейчас нет времени. Сделаем так, я дам тебе книгу, которую написала сама. В ней кратко изложена базовая информация, необходимая начинающему магу. Я специально пыталась написать ее доступным языком, понятным даже крестьянским детям. Изучи все, что там имеется. Она надолго тебя займет. Только очень тебя прошу, не потеряй и не испорть книгу. У меня всего два экземпляра.

– Буду хранить как зеницу ока!

– Как что?

– Как собственный глаз, – поправился я, – с книгой все будет в порядке.

– Очень хочется в это верить, – подозрительно посмотрела на меня Илона, но все же полезла куда-то в недра учительского стола и выудила оттуда довольно увесистый томик в твердом переплете, скрепленном маленькой цепочкой. – Все, не задерживай меня, и так, наверное, опоздала.

Женщина буквально вытолкала меня из кабинета и, приложив руку к металлической пластине возле двери, умчалась на улицу, оставив меня одного возле закрытых створок с зажатой в руке книгой.

Не удержавшись, я тут же раскрыл плотные страницы и пробежался взглядом по отпечатанному на бумаге тексту. Основы работы с магическим полем, техники усиления, развитие контроля. Все это было безумно интересно, и мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы оторваться от книги. Никогда бы не подумал, что у меня проснется такая любовь к чтению. Особенно если речь идет про учебники.

Однако мне все же пришлось убрать книгу и для начала посетить столовую, где уже практически никого не осталось, и только затем отправиться в место силы – лучшего места для изучения магии я придумать не мог, а постоянно горящее пламя даже вечером давало достаточно света, чтобы разглядеть ровные печатные строчки текста.

Книга не разочаровала. Написанное Илоной не шло ни в какое сравнение с тем, что мне удалось прочесть в доме дяди. Там я напоролся на какой-то научный труд, приправленный мутными объяснениями, туманными рассуждениями и формулами для узкого круга лиц. Здесь же я читал практически разжеванный материал, готовый к усвоению даже самым недалеким учеником.

Мои предположения о том, что магические действия съедают силы человека, подтвердились, но только отчасти. Оказывается, существует такая вещь, как уровни слияния. При работе с даром маг настраивается на магическое поле и тратит его энергию для изменения реальности. Однако неопытный маг отдает также и свои силы. И чем ниже уровень слияния одаренного, тем больше внутренней энергии он тратит.

Получается своеобразный естественный ограничитель. Не может юный маг, только-только почувствовавший дар, разрушить гору – он скорее сознание потеряет от нагрузки, если вообще не умрет.

После инициации одаренный находится в самом начале лестницы самосовершенствования, но чем дальше он развивается, тем выше становится его слияние с полем. И что самое интересное, я, судя по всему, совсем недавно поднялся на одну ступеньку, когда в моем подсознательном мире произошли метаморфозы с внешним видом аватара. Так что теперь у меня уже был не нулевой уровень слияния, а первый.

Читая изложенную информацию, я настолько увлекся, что едва не прослушал гонг, призывающий курсантов вернуться в казармы. Пришлось захлопнуть книгу и уходить с места силы. Радовало только то, что утром мне удастся проверить некоторые теоретические выкладки на практике.

Стоило мне вернуться в казарму, как черная обложка с блестящей цепочкой тут же приковала внимание Витька. Пацан не успокоился, пока не выпытал, что это за книга и каким образом она оказалась у меня в руках. Мое объяснение вызвало кучу завистливых вздохов и укоризненных взглядов. В итоге мне даже пришлось пообещать, как только Витек научиться быстро и без запинки читать, я дам ему для ознакомления книгу Илоны.

К сожалению, наш разговор не остался незамеченным. Вообще сохранить что-нибудь в тайне, находясь в одном помещении с кучей людей, – задача не из легких. Так что вскоре уже вся казарма была в курсе про книгу, и особой радости от этого факта я у них не заметил. Пацаны в этом возрасте вообще не любят, когда кто-то сильно отличается от них, а мои занятия магией отдельно от основной группы только подпитывали эту неприязнь, так что теперь у моих недоброжелателей появился еще один повод озлобиться на выскочку-дворянчика. Хорошо хоть, с большинством пацанов я уже нашел общий язык.

Через час, когда по всему интернату погасли огни, я ворочался в кровати и никак не мог выбросить прочитанное из головы, все обдумывая те базовые аспекты магии, что мне были неизвестны ранее.

Говорилось в книге и про эйхор. Илона описывала это как безусловное магическое действие. Про него уже упоминал учитель Михаил в контексте боевых искусств, когда рассуждал о силе княжеских родов, но Илона в своем трактате о магии расписывала данную тему намного подробнее и, самое главное, намекала, как можно овладеть этой способностью, хотя акцентировала внимание, что эйхор доступен далеко не каждому дворянину, не говоря уже про одаренных первого поколения.

Идея получить оружие, которое я могу применять мгновенно, мне определенно понравилась. Неизвестно, что меня ждет в будущем, но сейчас гипотетической угрозе я могу противопоставить только кулаки да умение кипятить воду. Отличная защита, блин. Нападут к примеру, на меня, а я им что? Скажу: «Погодите, я сейчас водички согрею»? Ну бред же.

По идее, эйхор мог проснуться у дворянина самостоятельно в случае угрозы или серьезной стрессовой ситуации, но был и принудительный метод, связанный с погружением в транс. Илона писала, что независимо от того, как мозг воспринимает магическое поле, во время транса необходимо найти и, самое главное, победить врага, скрытого в подсознании. Кто именно будет выступать в роли антагониста, не уточнялось, так как его образ будет зависеть только от личности мага.

Обретение, через борьбу и не важно, как именно ты победишь, у каждого свой путь, – мысль, которую учитель любила повторять на уроках, сквозила почти в каждой строчке книги.

Глава 12. Враг

Мысль, что заложила Илона в свою книгу, не давала мне уснуть. В казарме давно уже стихли разговоры, и вымотанные за день курсанты один за другим выключались, чтобы завтра встретить утро с новыми силами. Я же все никак не мог унять мечущиеся мысли. Мою голову занимали как внезапный визит жрецов, так и полученные знания.

Еще в прошлой жизни, после какого-нибудь насыщенного событиями дня, я мог ворочаться едва ли не до утра, обдумывая проблемы и выискивая способы их решения. И, что немаловажно, обычно это приводило к положительному результату. Находились неожиданные ходы, позволяющие обойти конкурентов или избежать ненужного внимания криминала, строились варианты диалогов с партнерами, обдумывались стратегии поведения. Так что чаще всего время без сна не проходило без пользы, но только не сейчас – мозг как слепой котенок пытался нащупать варианты моего будущего, но пока я мог только гадать, как будут развиваться события.

Через час беспокойной бессонницы я пришел к выводу – нужно с этим что-то делать. Мне было слишком жаль бесцельно убитое время, и если хоть какого-то профита от мыслительного процесса не предвиделось, значит, стоило заняться чем-то более полезным.

Читать в отсутствие освещения было невозможно, тренировать магию – тоже. Ну а бродить по территории интерната меня не особо прельщало – мало того что можно огрести проблем, так еще и смысла в этом я не видел. Оставался только одно доступное мне действие – транс. Что там Илона писала? Надо найти и победить врага? Стоит попробовать. Скорее всего, я сейчас делаю страшную глупость, без подготовки впутываясь в непонятную авантюру, но возможность получить новые магические навыки – слишком манящая идея, чтобы просто так выбросить ее из головы.

Теплые воды безграничного мира распахнули свои объятия и приняли мое преобразившееся тело. Я, кажется, говорил, что ко всему можно привыкнуть, – бред. Почувствовать себя стремительной тенью, рассекающей водное пространство, – слишком необычное ощущение, чтобы воспринимать его как должное.

Наслаждаясь силой своего недавно обретенного тела, даже не сразу вспомнил о причинах, побудивших меня погрузиться в этот мир бесконечной воды.

Интуитивно я чувствовал, что искать противника на поверхности – занятие, заранее обреченное на провал, надо спускаться вниз, в давящие глубины, где солнечный свет теряется в толще воды.

Совершив пробное погружение, я сделал для себя пару открытий. Во-первых, на глубине становилось труднее дышать. Хоть моему аватару и не нужен был атмосферный воздух – тело легко усваивало кислород, растворенный в воде, но дискомфорт все равно присутствовал, а во-вторых, внизу было очень неуютно, будто из теплой колыбели выходишь в полный опасности взрослый мир.

В любом случае отступать, уже приняв решение, я не собирался. Пара кругов на поверхности для успокоения нервов, и в два движения ухожу глубоко под воду.

Не знаю, каким образом, но в теле водного существа я чувствовал себя абсолютно естественно. У меня было четкое ощущение верха и низа, примерное понимание глубины погружения.

Первый десяток метров, как и при пробном погружении, дался легко и непринужденно. В какой-то момент мне даже показалось, что так будет и дальше, но нет – с каждым пройденным метром давление увеличивалось. Вскоре солнечный свет, пробивающийся с поверхности, начал тускнеть, поглощаемый десятками метров воды. И все видимое пространство погрузилось в сумрак, благо для измененных органов чувств это не было проблемой, но при этом я все так же не имел ни малейшего понятия, где искать противника в этом необычном мире.

Мертвый океан. Огромной пустое пространство, заполненное водой, но не имеющее жизни. После ста метров я остановил погружение, почувствовав, что мое тело совсем не готово идти дальше. Была уверенность, что меня просто расплющит. Сменив вектор направления, я просто поплыл вперед, продавливая плотную, как кисель, воду.

Мне удалось проплыть меньше километра, когда по ушам ударил скребущий, будто вели гвоздем по железу, звук.

Оставить подобное без внимания было невозможно. В растерянности сделав несколько кругов, я попытался определить источник скрежетания, но казалось, что он идет отовсюду. Тягучий и пронзительный, он проникал в мозг, вызывая желание как можно быстрее убраться отсюда, и, прикинув, какого размера существо могло выдать такое, я решил не пренебрегать советом интуиции и со всей возможной скоростью рванул прочь, оставив позади неизвестную опасность. А в том, что это именно опасность, я почему-то не сомневался.

Встретить противника мне все же удалось. Когда напугавший меня звук остался далеко за спиной, я наконец увидел существо приблизительно моего размера. Хищное, с вытянутой зубастой мордой, похожее на древнего динозавра, только сильно измельчавшего. Невольно возникла мысль: что же эта хрень тут жрет? – но потом я вспомнил, в каком мире нахожусь, и вопросы сразу отпали.

То, что тварь агрессивна, выяснилось сразу, как только наши взгляды встретились. До существа оставалось не меньше тридцати метров, когда оно, сделав молниеносное движение хвостом, с ходу бросилось в атаку, и в этот момент я начал сомневаться, не поторопился ли, отправившись на поиск противника, но уже через пару секунд думать стало некогда – зубастая пасть оказалась в считаных метрах от меня.

Хотелось бы сказать, что наша битва была красива и величественна, но это будет полной чушью – как только тварь начала движение, я устремился ей навстречу, стараясь уйти с линии атаки, но, видимо, моих навыков оказалось недостаточно, так как задумка не удалась. Острейшие зубы сомкнулись на теле, стремясь вырвать как можно больший кусок мяса, и мне не оставалось ничего, кроме как ответить тем же, благо челюсти моего аватара позволяли это сделать. Раззявив пасть пошире, я что есть мочи впился в белесый бок противника.

Вода забурлила от пролитой крови и пузырей выбиваемого воздуха. Два хищника крутились в попытках уничтожить друг друга. Мыслей не было, я просто желал разорвать врага, оставшись при этом в живых. Укусы, рваные раны, мутные облака слизи и чьих-то кишок. Все смешалось в этом хаосе безумной пляски смерти.

Наверное, я оказался просто сильнее. Мой противник затих и перестал шевелиться, стремясь прикончить меня, а в следующий миг я вывалился в реальный мир. Вот только понять, где именно оказался, удалось не сразу – по какой-то причине реальный мир принял меня под кроватью.

Липкий пот пропитал волосы и крупными каплями стекал с кожи. Тело было настолько мокрым, будто я и правда побывал в воде. Да не просто плавал, а брассом преодолел не меньше километра, иначе как объяснить ту дикую усталость, что превращала мышцы рук и ног в желе.

Внимательно прислушиваясь, не разбудили ли мои ночные выкрутасы кого-нибудь в казарме, я медленно выбрался из-под кровати и, стараясь не шуметь, отправился в сторону душевой – мне необходимо было умыться.

Какое счастье, что в этом мире имелось горячее водоснабжение. Обжигающие струи смывали усталость, как теплый дождь остатки зимнего снега. Мне до сих пор не удалось выяснить, как именно здесь греют воду (туманных объяснений, полученных от Горчакова, явно было недостаточно), но в тот момент мне было абсолютно все равно, какие силы подарили эти минуты блаженства.

Душ немного привел меня в чувство, и я наконец смог спокойно обдумать, к каким результатом привел незапланированный ночной эксперимент.

Для начала стоит признать, что поступил я слишком импульсивно. Заниматься не пойми чем прямо в казарме, в окружении спящих людей было не самым умным решением. Что, если бы я обрел боевой навык и случайно его применил? Какие-нибудь молнии или заморозку? Очень рискованно.

С другой стороны, Илона в своей книге писала о том, что маг, получивший эйхор, вместе с ним обретает и знания, как им пользоваться, заложенные в генах. Родовая память в чистом виде.

Может быть, у дворян все так и происходит, но я никаких откровений свыше не получил, как, собственно, и каких-либо боевых умений. Осталось только понять, как я очутился под кроватью и связано ли это со случившимся в мире воды, или я просто ненароком упал на пол.

Мое возвращение в казарму осталось незамеченным. Да и немудрено – шаги босых ног были почти не слышны на фоне дружного храпения, сопения и причмокивания. Разве что скрип кроватных пружин заставил Витька, спавшего на соседней койке, недовольно перевернуться на другой бок.

Как только моя голова коснулась подушки, мозг, решивший, что на сегодня приключений хватит, попытался склеить мне веки, и лишь титаническим усилием воли удалось не заснуть. Мне нужно было разобраться с произошедшим, пока в памяти оставались свежи воспоминания.

Для начала я решил вновь войти в транс, чтобы понять, что случилось с моим аватаром после победы над противником. К моему ужасу, сделать это не получилось. Я будто пытался продавить стенки резинового пузыря, но пелена, разделяющая два мира, не поддавалась.

Данное открытие вышибло из меня сон, как гиря пробку в дымоходе. С ужасом представив, что навсегда лишился магии, я направил внимание на ближайший ко мне предмет, которым оказался ботинок, попытался поднять его с помощью дара… и счастливо выдохнул, когда нехитрый элемент курсантского обмундирования оторвался от пола, пусть на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

По какой причине мне не удалось полноценно войти в транс, я не знал, но нетрудно было предположить, что дело заключалось в произошедшей схватке. Оставалось только надеяться, что это лишь временные трудности и вскоре все наладится.

Немного успокоившись, я расслабился, осторожно коснулся разлитой силы и внезапно понял, что куда-то проваливаюсь! Мое тело постепенно опускалось на пол, проходя сквозь кровать. Все-таки я получил свой эйхор!

Поспать ночью мне так и не удалось – до самого утра я учился, как использовать новую способность. Не хотелось бы на каком-нибудь занятии зазеваться и начать проваливаться под стул. Уверен, такому повороту удивятся не только одногруппники, но и учителя. Да и вообще, мне хотелось оставить эйхор в тайне. Козырь в рукаве точно не помешает, особенно если других нет.

Когда ненавистный всем курсантам гонг начал традиционную песню пробуждения, я, дико не выспавшийся и уставший, сделал вывод, что в целом разобрался, как контролировать эйхор. Похоже, Илона в своих записях была права и родовое умение, а я думал, что это именно оно, управлялось на инстинктивном уровне.

Через час тренировок я уже абсолютно четко понимал, как и когда пробуждать умение, и наоборот. Хотя одну вещь, лежа в кровати, выяснить было просто невозможно – смогу ли я проходить сквозь стены, и если да, то на какое расстояние? Видимо, на ближайшее время у меня появилось новое занятие. Придется экспериментировать.

– Ну и рожа у тебя, – зевая и почесываясь, произнес Витек, увидев меня поутру, – ты будто всю ночь мешки с мельницы воровал.

– А ты, можно подумать, знаешь, как такой человек должен выглядеть, – усмехнулся я.

– Конечно знаю. Брательник мой старший на этом погорел. Хорошо хоть, батя с мельником договориться сумел и Митьку барину не сдали, а то хана – повесили бы. Но битый он был – жуть. Рожа – черная, глаз не видно. Ох батька на славу постарался.

– Я гляжу, веселая у тебя семейка. Много вас всего?

– Так девять – шесть братьев, четыре сестры. Младший, правда, помер тем летом – застудился зимой, вот выходить и не удалось.

– И знахарь не помог?

– Не-а, – покачал головой Витек, – сказал, что городской лекарь нужен, а откуда у нас на него деньги? К барину не пойдешь, а ростовщики ссуду крестьянам не дают. Корову батя продавать не дал – без нее, говорит, все с голоду подохнем.

– Чем больше я узнаю о вашей жизни, тем меньше мне нравится, как тут все устроено, – скривился я.

– Так у нас еще благодать, вот в халифате, слышал, вообще за косой взгляд на дворянина сжигают на месте.

– Халифат – это тот, что на юге?

– А мне почем знать? – пожал плечами Витек. – Может, и на юге. Пошли уже в столовую, жрать охота – аж сил нет.

Витек быстро заправил кровать и бодрым шагом умчался принимать водные процедуры, обязательные для всех курсантов, и мне не осталось ничего, кроме как последовать за ним, к тому же упоминание столовой пробудило жуткий аппетит – ночь без сна и эксперименты с магией давали о себе знать.

Через час, пока одногруппники занимались с Илоной, я уютно устроился на одном из двух десятков плоских камней, окружающих холодное пламя. Судя по словам Витька, ко мне группа присоединится явно нескоро – у многих уже получалось чувствовать силу, а особо одаренные могли нагревать воду, но до успеха было еще далеко, так что место силы в ближайшее время было полностью в моем распоряжении, жаль только, приходилось тратить время на другие занятия, но все свободное время по вечерам я проводил именно здесь. И сейчас мне предстояло отложить в сторону книгу Илоны, забыть про привычные уже магические манипуляции и до конца разобраться в тех возможностях, что открылись этой ночью.

Вскоре выяснилось, что эйхор позволяет моему телу свободно проходить сквозь препятствия небольшой толщины. Чтобы это понять, я проделал вынужденный акт вандализма и, выломав у стоящего неподалеку дерева несколько веток, сплел из них примитивную изгородь, сквозь которую и попытался пройти. К моему удивлению, все прошло, как бы это глупо ни звучало, без сучка без задоринки. Ну то есть ни один сучок за тело не зацепился.

Вообще было безумно странно видеть и ощущать, как еще живые ветки медленно погружаются сперва в одежду, а затем полностью исчезают внутри тела, чтобы вскоре остаться позади. При этом мои нервные окончания молчали – я вообще ничего не чувствовал, разве что идти вперед было трудно, будто пытаешься бежать в воде.

Окрыленный первым успехом и открывающимися перспективами, я уже представил, как легко проникаю сквозь любые стены и запоры, но дальнейшие эксперименты слегка умерили мой пыл. Эйхор оказался совсем не ультимативной штукой. Во-первых, я не мог прервать движение, которое уже началось. Стоило только замедлиться, как тут же появлялась тяжесть и нарастающее жжение. Дальше – сквозь препятствие оказалось невозможно провести отдельно руку или ногу – либо движется все тело, либо я ощущаю под ладонью обычную твердую поверхность.

Ну и самое главное – для меня так и осталась загадкой максимальная толщина стены, которую я могу преодолеть. Если увеличивался объем веток в импровизированной изгороди, то вскоре идти становилось все сложнее, и уже двадцать сантиметров становились для меня серьезным испытанием, после которого приходилось отлеживаться минут десять.

Так что ограничений хватало, но в любом случае я был дико доволен. Не знаю, какого предка благодарить за полезное умение, но лишним оно точно не будет. Возможность исчезнуть из какого-нибудь закрытого помещения дорого стоит.

Протяжный гонг, обозначающий конец первого занятия, заставил меня выбраться из места силы и вернуться в казарму – нужно было привести в порядок одежду и убрать книгу Илоны, таскать с собой увесистый фолиант было банально неудобно. Оставить ее где-нибудь в укромном месте не представлялось возможным. Тайников в интернате я не знал, а просто припрятать учебник в траве или под деревом было нельзя – дожди еще никто не отменял.

К сожалению, сейфа или хотя бы камеры хранения для личных вещей в интернате не предусмотрели, и за целостность своего имущества здесь отвечал только ты сам, но я надеялся, что книгу все-таки красть не будут – все же наказание за такое сулило очень суровое – пару дней назад во второй группе первокурсников выявили вора, и нас всех заставили смотреть, что же такое наказание болью.

Выглядело это действительно жутковато, впрочем, как и звучало. Пацана привели к посыпанной песком площадке, расположенной рядом с боевым полигоном, а затем из ладоней наставника на испуганного первогодка полился мертвенный свет, и вскоре все мы услышали безумный крик боли. Будто с человека заживо сдирали кожу или лили кипящее масло на открытые раны.

Пацан выдержал секунд пять, после чего потерял сознание. Из его рта, ушей и носа ручьем хлестала кровь.

Наказание произвело поистине неизгладимое впечатление. Еще день все ходили несколько пришибленные от увиденного, пока новые события не приглушили воспоминания о кричащем смертным криком пацане. Который, кстати, уже на следующий день вернулся к занятиям – местный лекарь знал свое дело.

Воровать в интернате оказалось делом очень глупым и крайне рисковым, поэтому я не думал, что после увиденного наказания на подобное может кто-то пойти. Однако при взгляде на некоторых пацанов, живущих со мной в казарме, возникали мысли о возможных подставах. Не удивлюсь, если в чьей-нибудь голове зародиться идея повесить на меня кражу, но противопоставить этому я мог только внимательность и осторожность.

Добравшись до своего прикроватного шкафчика, я постарался спрятать книгу Илоны как можно глубже, насколько это вообще было возможно, и отправился на спортивную площадку.

После обеда на уроке чтения мне хотелось продолжить изучение учебника. Пожилому преподавателю было по сути все равно, какая литература находилась в моих руках, лишь бы без дела не сидел, так что я мог читать там в свое удовольствие. Но вернувшись перед занятием в казарму, я не поверил своим глазам – книга исчезла. Исчезла, несмотря на угрозу наказания.

Честно говоря, мне даже в голову не приходило, каким надо быть дебилом, чтобы после увиденного возле полигона пойти на кражу. Наказание болью наглядно демонстрировало все, что ждет вора. Однако такой человек все же нашелся, и он либо слишком глуп, либо был уверен, что его не найдут.

Все оказалось куда проще. Похититель совсем не скрывался и нашелся прямо возле казармы. Им оказался Пахом – один из друзей Ждана, не отличающийся особым умом, но при этом обладающий довольно выдающимися физическими данными.

Парень, ни от кого не прячась, стоял в паре метров от дверей и задумчиво перелистывал книгу, видимо в поисках картинок, которых там практически не было. Что характерно, Ждан и еще пара его прихвостней замерли неподалеку, с интересом наблюдая за развитием событий. И что-то мне подсказывало, взять книгу из моего шкафа была идея совсем не Пахома.

– Тебя мама не учила, что воровать не хорошо? – не скрывая злости, подошел я к пацану.

– Я ничего не брал, – обернулся ко мне Пахом.

– А книга к тебе в руки сама прилетела, так?

– Мне ее дали, – набычился парень.

– Ты реально дебил или прикидываешься? – не выдержал я, глядя на то, как грязные пальцы пачкают страницы книги. – Верни то, что тебе не принадлежит.

– Чего кричишь, барчук? – нарисовался Ждан, явно чувствуя свое превосходство в окружении группы поддержки.

– Я жду, – не обращая внимания на подошедших, обратился я к Пахому, который уже порывался отдать мне книгу, но был остановлен Жданом:

– Не так быстро. Мы, может, тоже хотим почитать. Учитель не права, выбрав себе любимчика.

– Ждан, вот скажи, – обратился я к старосте группы, – вас наказание болью ничему не научило? Или тебе Пахома не жаль?

– А ты разве нас сдашь? Я ведь вижу, чего ты добиваешься, хочешь другом стать для всех, и ведь ведутся пацаны на твое лживое дружелюбие. А я знаю – гнилой ты человек, как и все дворяне. Ну давай, пожалуйся наставнику, покажи, каков ты на самом деле.

Ждан понимал, чем мне грозит такое поведение. Стукачей не любят нигде, и не в моих интересах идти к наставнику, чтобы требовать справедливость.

В любом случае книгу нужно было возвращать, и раз отдавать ее мне не собирались, а на испуг этих четверых взять не удалось, придется действовать жестко.

– Твоя правда, Ждан, – усмехнулся я, – не стоит беспокоить куратора, ну тогда и ты не обессудь.

Сказав это, я без лишних предупреждений зарядил ближайшему пацану, имени которого даже не знал, прямой в челюсть. От удара ошалевший парнишка упал на пятую точку, а я уже перешел к наступлению на следующего противника, но эффект неожиданности был утрачен, и меня встретил яростный отпор.

Трое против одного – это много даже для подготовленного бойца, что уж говорить про меня. Нет, будь я в своем прежнем теле, закаленном тренировками и вбитыми рефлексами уличных драк, то шансов у трех пацанов, еще не вошедших в период зрелости, не было бы никаких, но сейчас все обстояло совсем иначе.

От первого кулака, летящего мне в голову, я сумел увернуться и даже изобразил что-то вроде контратаки, но в следующий момент Пахом просто прыгнул на меня, пытаясь подмять под свое грузное тело. И это ему почти удалось – раздался треск формы, и на рукаве появилась длинная прореха.

Удар коленом слегка умерил пыл этого прыгуна, но на этом мои успехи кончились – чей-то кулак с размаху впечатался мне в ухо, отчего в глазах вспыхнул фейерверк искр, затем последовали еще удары, я в меру своих сил отвечал и, кажется, даже уложил одного, но все же силы были неравны.

В какой-то момент я оказался на земле и понял одну вещь – сейчас меня начнут просто втаптывать в землю. Вариантов оставалось немного, и раз победить мне уже не светило, я как можно плотнее сгруппировался, защищая внутренности, и попытался просто минимизировать ущерб, подставляя под удары руки и ноги. Именно тогда, в попытках найти выход из ситуации, в голову пришла мысль, что я вообще-то маг, пусть и начинающий.

На каком-то адреналиновом кураже я почувствовал пульсирование силы и в безумном желании избавиться от атакующих зачерпнул энергию магического поля и просто выплеснул ее с максимально возможной силой. Во все стороны шрапнелью выстрелили кусочки камня, земли, травы и всего, что находилось на утоптанной площадке перед казармой. Раздались крики боли, с трудом открыв заплывающие глаза, я увидел, что вся бравая четверка валяется на земле, держась за кровоточащие части тела – моя атака увенчалась успехом, и стоило бы праздновать полную и безоговорочную победу, но к нам уже спешил наставник Леонид, а это в свою очередь несло за собой как хорошие, так и не очень последствия.

Глава 13. Наказание

Глаза мужчины пылали гневом. Он явно был на взводе, и ждать, что наша потасовка останется без должного наказания, не приходилось.

Все разговоры Леонид решил приберечь на потом, а прежде начал внимательно осматривать стонущих от боли пацанов. Матерясь сквозь зубы, куратор бесцеремонно, не обращая внимания на вскрики потерпевших, осматривал раны, прикладывая то и дело руки к кровоточащим царапинам, если они заслуживали его внимания.

Судя по всему, моя внезапная шрапнельная атака хоть и оказалась довольно действенной, но серьезных повреждений не нанесла. Под руками Леонида кровь, медленно пропитывающая одежду курсантов, останавливалась, а сами они замолкали. Один за другим пацаны получали своеобразную первую медицинскую помощь, и последним, что характерно, свою долю лечения получил Ждан. С другой стороны, в мою сторону куратор вообще не смотрел, то ли с первого взгляда определил, что я могу обойтись без лечения, то ли просто проявлял свое отношения.

Хотя, если оценивать мое состояние без лишних эмоций, медицинской помощи мне действительно не требовалось. Ждан со своими дружками, конечно, успели пару раз чувствительно приложиться по ребрам, но ничего серьезного отбить не успели. По крайней мере, была надежда, что почки и печень завтра болеть не будут, а синяки заживут, и не в таких передрягах бывал.

Минут через десять Леонид закончил экспресс-лечение. К этому времени вокруг нас уже собрались почти все пацаны первого курса, как наши, так и из второй группы, но ближе нескольких метров подходить не рискнули и замерли в ожидании, что же скажет куратор.

Убрав руки от последнего пострадавшего, Леонид отступил на пару шагов и, окинув нас мрачным взором, задал самый ожидаемый вопрос:

– Что здесь произошло? Я хочу знать все, от начала и до конца. Почему вы четверо избивали Даррелла и зачем ты, барчук, напал на своих сокурсников с помощью магии?

– Мы тут вообще не при делах! – завопил тонким голосом Кисляк – вертлявый парень, первым пострадавший от моей руки. – Мы разговаривали, а потом он мне вдруг в глаз ударил, ну и понеслась. Мы тут вообще ни при чем!

– О чем общались? – не повышая голоса спросил Леонид, но я чувствовал его раздражение.

– Ну так, о разном, – невнятно ответил Кисляк и отступил за спину Ждана.

– Даррелл, – обратился куратор, – твоя версия.

– У нас возникли разногласия о методах обучения, – ответил я, – которые трудно было решить, не прибегая к физическому воздействию.

– То есть дело не в той книге, что лежит сейчас на земле? – Леонид кивнул на объект раздора.

– Косвенно. Мы немного разошлись во мнениях относительно нескольких глав.

– И именно поэтому тебя сейчас били четыре человека, – несколько разочарованно протянул куратор. – Магию зачем применил?

– Само как-то вышло. Сам в шоке.

– Понятно, – раздраженно бросил Леонид. – Возвращайтесь к занятиям. Вечером жду вас всех на полигоне. В семь часов вы и вся остальная группа должна находиться там, как участвовавшие в драке, так и нет.

– А нас-то зачем? Мы же не виноваты! – визгливо вскрикнул Кисляк, но его быстро угомонил стоящий рядом Пахом.

Леонид на выкрик никак не отреагировал и, еще раз окинув всех недовольным взглядом, быстрым шагом удалился.

– Ну все, Даррелл, – подбежал ко мне Витек, стоило только куратору отойти на пару шагов, – побьют вас вечером.

– В курсе, на это и расчет.

– В смысле? – физиономия пацана выразила крайнюю степень удивления.

– Понимаешь, – поморщился я, ощупывая опухшее лицо, – Ждана надо было как-то на место ставить, а такой способ мне показался самым простым. Ты же сам говорил, что за драку наказывают всех, и правых и виноватых. Я видел, что куратор находится неподалеку и в случае чего успеет нас разнять. Не хочет Ждан по-хорошему, будет по-плохому. В следующий раз эта сука десять раз подумает, стоит ли связываться со мной. Ну и вспылил я маленько, чего уж скрывать. Можно было красивее ситуацию разрулить, но и так сойдет.

– Все равно сложно как-то. А кстати, чем ты их так? Это магия была да? Я начало не видел, но пацаны говорят, ты что-то убойное применил, прям как настоящий боевой маг.

– Жить захочешь, не так раскорячишься, – выдал я житейскую мудрость своего мира. – Пошли лучше к старику на урок, читать нормально ты так и не научился.

– Скучно, – скривился Витек, – лучше бы нас магии больше учили, чтобы так, как ты – раз, и четверо на земле.

– Какой из тебя дворянин получится, если ты ни одного предложения без запинки прочитать не можешь?

– Великий! – не задумываясь выдал пацан. – Про меня еще песни петь будут.

– Трепло ты, Витек, – беззлобно усмехнулся я, безуспешно пытаясь привести в порядок испачканную одежду.

Книгу Илоны, из-за которой и начался весь сыр-бор, Пахом все же не решился прихватить с собой, и она сиротливо лежала на пыльной земле. Каким бы недалеким он ни был, но на глазах у наставника идти на кражу не решился. Так что я подхватил увесистый томик и, зажав его в руках, отправился в казарму переодеваться.

До самого вечера Ждан и компания обходили меня стороной. Мы делали вид, что ничего не произошло, а по интернату тем временем как моровое поветрие разошелся слух, что вечером всех ждет очередное развлечение – схватка куратора и провинившихся учеников.

Ровно в семь на круглой арене в центре полигона оказался весь первый курс интерната, исключая женскую часть воспитанников. Наставник второй группы собрал своих с одной стороны утоптанного овала земли, наши скучковались с другой, ну а мне и четверым моим утренним противникам досталось почетное место в первых рядах.

По совету Витька, который уже видел подобные наказания, я разделся по пояс, оставшись в легких штанах и стандартных кожаных ботинках. Остальные поступили так же, лишь Леонид свой гардероб менять не стал и расслабленно стоял перед нами в своей обычной одежде.

Пять человек против одного. Ждан со своими дружками в одном месте, и я – слегка в стороне от них. И что-то я численного преимущества вообще не чувствовал. Отделает нас куратор, как бог черепаху, и понимали это мы все. В глазах пацанов я с удовольствием видел отблески страха.

– Прежде чем начнется наказание, – громко произнес Леонид, отчего все шепотки разом стихли, – я напомню, что любые драки, кроме тех, что нужны для учебы, запрещены. Вы все это знаете, но теперь пришло время объявить вам еще одно правило. Тот, кто применит магию против своих товарищей, уже не отделается легкой трепкой. В следующий раз виновный проведет ночь в холодной комнате. Для вас это еще ничего не значит, но поверьте, худшего места в интернате вы не найдете. А теперь приступим к тому, ради чего мы здесь собрались. Нападайте.

Хотел бы я сказать, что мы оказали достойное сопротивление, но это было бы громадным преувеличением. Не дождавшись активных действий с нашей стороны, Леонид плавным движением скользнул к ближайшему противнику, которым оказался Кисляк, и, казалось, совсем легонько ткнул его в живот, но парень от этого невесомого прикосновения рухнул на землю, скрючившись в три погибели. После такого показательного удара наставник неспешно отошел назад и развел в стороны руки, как бы приглашая нас к активным действиям.

Иллюзий на свой счет я не строил, но и просто быть грушей для битья не хотел. Сжав кулаки так, что побелели костяшки, я по старой еще привычке из прошлой жизни сделал пару глубоких вздохов и начал осторожно обходить Леонида, пытаясь зайти ему за спину. В неравной схватке подойдут любые приемы, а мы против наставника были что щенки против леопарда.

Остальные, глядя на меня, тоже пришли в движение, как-то само собой мы окружили наставника и почти не сговариваясь бросились в атаку.

То, что Леонид играет с нами, было понятно заранее, но такого превосходства я не ожидал. Наши удары скользили рядом с телом куратора, так ни разу и не достав по чувствительным точкам. Несколько раз я был близок к тому, чтобы угодить носком ботинка по опорной ноге или пробить кулаком в корпус, но каким-то звериным чутьем наставник знал направление удара и немного менял положение тела, отчего я либо промахивался, либо упирался в идеально поставленный блок.

Через минуту мы начали выдыхаться, и в этот момент Леонид прекратил играть с нами в поддавки и перешел в атаку. Первый же удар, что я попытался отвести, легко пробил поставленную защиту и по касательной задел ребра, развернув меня на сто восемьдесят градусов. Затем наставник перехватил руку Пахома и не особо напрягаясь одним движением выгнул ее в обратную сторону. Раздался мерзкий хруст, а следом крик ошеломленного пацана. Через несколько мгновений Пахом потерял сознание от болевого шока, грузно рухнув на землю. Остались мы втроем: я, Ждан и Ильнур – последний из друзей нашего старосты.

Нехорошо улыбнувшись, Леонид сплюнул на землю вязкую слюну и буквально взорвался серией коротких ударов, блокировать которые было просто невозможно. По мне будто отбойным молотком прошлись. Живот, лицо, печень, ухо. И везде, куда прилетал кулак, начинала течь кровь, но при этом наставник четко контролировал силу ударов, не давая нам уйти в блаженное беспамятство. Остальным пришлось ничуть не лучше.

Первым сознание потерял Ильнур, затем пришла наша очередь со Жданом. Леонид, видимо, посчитал, что с нас достаточно, и после очередной оплеухи, которую я уже не пытался парировать, мир потемнел, а затем и вовсе схлопнул картинку.

Очнулся я уже в лазарете. Кто меня сюда приволок и давно ли я тут, так и оставалось для меня загадкой, до тех пор, пока в комнату, где без сознания лежали все участники вечерней экзекуции, не вошел лекарь.

За неделю, проведенную в интернате, мне уже доводилось видеть этого сухонького мужичка, похожего на доктора Айболита. Сгорбленный, вечно куда-то спешащий, он то и дело попадался нам на глаза, но общением нас не удостаивал. Хорошо хоть, имя удалось узнать – Натаниэль Хармон.

– О, вы уже очнулись, – всплеснул руками лекарь, – я уже и забыл, как это – работать с дворянами. Местные ребятишки долго в себя приходят, все же чем слабее дар, тем тяжелее затягиваются раны, ну и наоборот, естественно.

– Можно мне воды? – сквозь пересохшее горло пробился мой голос.

– Боюсь, вам придется потерпеть пару часов. Наставник Леонид на этот раз разошелся не на шутку и серьезно отбил вам внутренние органы. Я, конечно, восстановил все, но, боюсь, желудок может жидкость и не принять.

– Долго мы тут лежим?

– Уже полночь. Вы удивлены?

Вопрос Натаниэля был вполне резонный. После его фразы глаза мои выразили явное изумление. Я помнил, как сильно избил нас куратор, и примерно представлял, в каком состоянии должен сейчас находиться, но при этом чувствовал себя относительно неплохо.

– Я поражен вашим мастерством, – честно ответил я, – не думал, что человека можно привести в норму так быстро.

– Ну что вы, – смутился лекарь, – снять гематомы, унять внутренние кровотечения, срастить пару ребер – не велика задача. К тому же наставник не стремился вывести вас из строя, уж это я сразу вижу, пусть он слегка увлекся, но грани не переступил.

– А сломанная рука Пахома?

– Ну будет ныть какое-то время, но никаких проблем с подвижностью у молодого человека не возникнет. Однако в следующий раз постарайтесь не нарушать правила интерната, мне больно видеть, в каком состоянии вас иной раз сюда приносят. Переломы – это что, ерунда, а вот оторванную конечность прирастить крайне тяжело. Чего уж говорить про травмы головы и глаз.

– Спасибо за совет, Натаниэль.

– Таких советов я могу дать еще целую пачку, был бы толк. Ну все, до утра отдыхайте, ходить пока не рекомендую. Вода в коридоре, но помните мои рекомендации – дайте организму хотя бы час отдохнуть. Если вдруг возникнут проблемы – я в соседней комнате.

Небольшая палата, рассчитанная на десять человек, благоухала травами, легким ароматом спирта и чем-то таким, что тут же выдавало принадлежность этого помещения к медицине. Под потолком находилось несколько осветительных шаров, но горел только один – совсем маленький, выполняющий, скорее, роль ночника.

Справа от меня, укрытый белым одеялом, лежал Ждан, и как только лекарь вышел из комнаты, он тут же открыл глаза.

– Скажи, вот на хрена ты в драку полез? – опухшими губами произнес он.

– Давно ты очнулся?

– Да сразу, как вы с Натаниэлем болтать начали. Ты на вопрос-то ответь. Отдал бы Пахом тебе книгу, зачем нас в драку было втягивать?

– А ты мастер на лету переобуваться, – усмехнулся я. – Пытаешься меня виноватым выставить? Не выйдет, Ждан, и запомни, в следующий раз все будет точно так же. Бить будут нас обоих, сухим из воды ты не выйдешь, я тебе обещаю.

– Чего еще можно ждать от потомственного дворянина, – скривился парень.

Реагировать на эту уже набившую оскомину фразу я не посчитал нужным. Если человек вбил себе что-то в голову, то переубедить его практически нереально, а уж подростка – тем более. Пытаться сейчас что-то доказать Ждану – так же эффективно, как озеленять пустыню, сколько ни лей воду, а толку – ноль, жаркое солнце ненависти уничтожит любые всходы здравого смысла.

Несмотря на рекомендации лекаря, я все-таки добрался до чана с водой и жадно припал к живительной влаге, стараясь все же не увлекаться. Пусть местная медицина и могла творить чудеса, но лечить меня от желудочных колик точно никто не будет.

Делать в палате было совершенно нечего, болтать с постепенно приходящими в себя пацанами я не горел желанием, а для занятий магией не хватало сил – ускоренное лечение для организма все же не прошло даром. Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как попытаться уснуть. За свою сохранность я не переживал, вряд ли Ждан после полученной трепки решится на какую-нибудь пакость, разве что одежду испортят, но это уже совсем мелко. Кстати, надо сходить к Веронике за новым комплектом – штаны после драки пришли в полнейшую негодность, да и кофту не мешало бы зашить. С этой мыслью я и уснул.

Ровно в шесть тридцать утра нас разбудил возмутительно бодрый для такого раннего часа Натаниэль. Лекарь быстро провел осмотр зевающих и жмурящихся от утреннего солнца пациентов и, с напутствием больше не попадать в лазарет, отправил всех дожидаться утреннего гонга в казарме.

За ночь с меня сошли последние синяки, и разве что пара ноющих ребер напоминала о вчерашнем наказании. Чуть хуже пришлось Пахому, пока мы добирались до своей группы, я заметил, что он то и дело массирует сломанную вчера руку, болезненно морщась при этом.

В казарме наше возвращение незамеченным не осталось. До побудки оставалось еще минут двадцать, но стоило только переступить порог, как среди спящих будто прошла цепная реакция – начались разговоры, вопросы, обсуждения. В общем, мы на какое-то время оказались в центре внимания.

В меня, само собой, с расспросами вцепился Витек, и пока не вытянул все подробности прошедшего боя, впечатления от лечения и то, помню ли я, как меня и остальных тащили в лазарет, не отстал.

После нашей драки с наставником жизнь в интернате как-то незаметно вошла в нормальное русло и неделя за неделей текла своим чередом. Со Жданом у нас нарисовалось нечто вроде вооруженного нейтралитета, то ли он затаился, то ли действительно решил умерить свою злобу. Как бы то ни было, но ко мне он больше не лез, чего для меня было вполне достаточно.

С остальными первокурсниками я окончательно нашел общий язык путем изготовления нехитрых бумажных фигурок да адаптированных под местное общество историй из родного мира. Само собой, друзьями мы не стали, но от меня хотя бы перестали шарахаться при встрече. Да я особо к всеобщей любви и не стремился, проводя почти все свободное время либо за чтением, либо за тренировками.

Неожиданной проблемой оказался Витек – пацан со свойственным ему любопытством всеми правдами и неправдами рвался проникнуть в место силы. Ни уговоры, ни заверения, что группа скоро начнет там занятия, не могли угомонить непоседливого подростка. Приходилось давить авторитетом и банально запрещать пацану ходить за мной, на что он жутко обижался, но вскоре забывал об этом, и все повторялось по кругу.

Стремление Витька прикоснуться к некой тайне, скрытой за каменной дверью, я прекрасно понимал, особенно учитывая тот факт, что серьезными успехами на магическом поприще парнишка похвастаться не мог, хотя и полным нулем не был.

За месяц почти все пацаны группы в той или иной мере научились чувствовать дар и уже могли использовать его пусть и в совсем ограниченном виде. Большинство уже умели нагревать воду и постепенно переходили к телекинетическим практикам, но были и те, кто не могли показать ничего толкового.

Кстати, если говорить про магические занятия, то Илона довольно неоднозначно оценила способ, которым я чуть не покалечил Ждана и его дружков. С одной стороны, женщина удивилась, что я сумел использовать дар подобным образом, и выразила свое удовлетворение моими способностями, но с другой – она долго и упорно отчитывала меня за излишнее насилие. Доводов, что я мог и без почек остаться от побоев, женщина не приняла и настоятельно рекомендовала воздержаться впредь от подобного. Ну и еще раз напомнила о последствиях применения магии в членовредительских целях. Холодная комната, как детская страшилка, пугала курсантов своей таинственностью.

Ради интереса я отыскал это место, и что-то особых впечатлений оно мне не принесло. Обычное каменное здание с такой же дверью, напрочь лишенное окон, крыши и любых атрибутов жилого помещения. Располагалась холодная комната на самом краю интерната возле стены, огораживающей внутреннюю территорию от остального мира.

Как бы то ни было, но попадать в это неуютное место я не собирался и дал себе зарок на рожон не лезть, по глупости не подставляться и не экспериментировать с магией на людях, во избежание несчастных случаев, так сказать.

А опасаться было чего. За месяц, проведенный в постоянных тренировках, я понял, что с помощью магии вполне могу покалечить обычного человека. Тот фокус, провернутый во время драки, мне удалось повторить буквально через неделю осторожных опытов. Шрапнельная атака кусочками земли и мелкими камешками при удачном стечении обстоятельств была способна если не убить, то серьезно ранить стоящих рядом людей. Неплохой вариант обороны, жаль только, направлять ее я не научился. Удар шел волной сразу во все стороны и был опасен для любого, оказавшегося рядом.

Илона, на просьбу подсказать способ улучшения атаки, послала меня лесом, сказав, что учить нас боевой магии она начнет, только если ей это напрямую прикажет директор. Михаил, зараза, не отказал, но намекнул на некую сумму, за которую он может помочь мне, вот только денег у меня не было ни копейки. Пришлось довольствоваться тем, что имелось, и с еще большим усердием штудировать книгу Илоны.

Имеющаяся там информация позволяла при должных тренировках существенно поднять уровень магического мастерства, жаль только, не в боевом аспекте. Хотя некоторые техники при определенных манипуляциях можно было применить не только в мирных целях.

И пусть я пока не мог повторить девяносто девять процентов из того, что было написано в книге, но уже начал ориентироваться в особенностях построения заклинаний и их применения.

Хотя если пользоваться привычными терминами, получалось, что как таковых заклинаний в этом мире не существовало. Не практиковали здесь подобное. Любое магическое действие проходило через синхронизацию человека с магическим полем и подчинялось только воле одаренного. В теории, границ применения силы вообще не имелось. И если представить, что среди тысячей обладателей дара найдется кто-то, способный полностью синхронизироваться с магическим полем, то он сможет мять его как пластилин, подчиняя своей воле. Ему станут доступны любые, повторюсь, любые энергетические преобразования, как в плюсовую, так и в минусовую сторону.

Но это только в теории, пока такими возможностями обладали только Четверо. А остальные сталкивались с кучей ограничений, начиная от банального перегрева после слишком сильных манипуляций с магией и заканчивая невозможностью достичь нужного уровня концентрации для тонкого воздействия на реальность.

Проще говоря, каждое свое действие маг оттачивал сотнями, а то и тысячами повторений. К примеру, мне, чтобы научиться поджигать усилием воли кучу сухих веток и не тратить на это полчаса, потребовалась целая неделя ежедневных тренировок. Непонятно, правда, как в таком случае я смог освоить свою шрапнельную атаку, но имелась в книге Илоны глава, в которой говорилось про использование спонтанных заклинаний в экстремальных ситуациях. Что-то вроде врожденной способности магов, позволяющей им выживать в смертельной опасности.

В общем за месяц я научился разводить огонь, греть воду, поднимать в воздух предметы до одного килограмма и замораживать любую поверхность прикосновением ладони. Рука, правда, после этого немела, но я надеялся вскоре улучшить технику и применять ее уже на расстоянии. Все остальные способности находились на зачаточном уровне и требовали длительных тренировок. Тот же кинетический удар, которым я однажды сумел сбить небольшой камень с постамента, был скорее удачным стечением обстоятельств, потому что повторить подобное больше у меня не получалось.

Не забывал я и про эйхор. Полученное после странной битвы в водном мире умение я постарался изучить вдоль и поперек. Все эксперименты велись только в месте силы, и к уже имеющимся данным добавилось только то, что материал, сквозь который будет проходить тело, для эйхора совершенно не важен. Дерево или каменная стена – неважно. Главное – расстояние. Тридцать сантиметров оказалось моим пределом, дальше которого рисковать уже не хотелось. Были опасения, что я застряну. Да и восстанавливаться после таких экспериментов приходилось довольно долго.

Так что скучать не приходилось. Времени на все не хватало. Магией удавалось заниматься утром и вечером, а остальное время отнимали другие уроки. За месяц пацаны из группы более-менее освоили чтение, и вместо прекрасных часов, которые я мог провести за изучением нужных мне книг, начались уроки истории. И ладно бы что-то интересное, так нет, все курсанты наизусть зубрили родословную князя Орлова и самых знатных родов княжества. И отлынивать не получалось – удар деревянной линейкой по голове при неправильных ответах отлично мотивировал и улучшал память.

Немного лучше дела обстояли с физической подготовкой. Мое тело за прошедшее время привыкло к нагрузкам и уже не так болезненно реагировало на длительные пробежки и силовые упражнения. К тому же в программу тренировок включили элементы йоги, правда, никто не объяснил, с какой целью.

А вот с мечом мы так и не подружились. Учитель Михаил не раз и не два проходился по моим скудным умениям и природной косорукости. А я не мог с собой ничего поделать. Ну не воспринимал я эти деревянные поделки как оружие. Палка – она и в Африке палка, как ее ни назови.

Оставалась надежда, что вскоре все изменится. Как уже было сказано, пацаны начали чувствовать магию, а это означало, что в ближайшем будущем мы перестанем изображать средневековых рыцарей с деревянными мечами и начнем совмещать оружие и магию.

Решился, кстати, и вопрос с женским полом. В то утро после взбучки, полученной от наставника, я отправился к Веронике, чтобы получить новый комплект одежды взамен испорченной. И еще раз увидев вблизи все прелести девушки, начал осаду на ее сердце, а точнее, постель с новой силой, что в итоге привело к нужному результату. Не скажу, что это было легко, но своего я добился, пусть и не сразу.

Взглядами Вероника обладала довольно свободными и никаких матримониальных планов в моем отношении не строила. Имелись у меня, правда, опасения, что я у девушки не один такой, но с этим приходилось мириться.

Как бы то ни было, но теперь я мог куда более спокойно смотреть на периодически мелькающих перед глазами девушек.

Жизнь наладилась. Я привык к интернату и вполне себе вписался в местную жизнь, поэтому слова наставника Леонида, произнесенные в одно прекрасное утро, оказались для меня весьма неприятным, хотя и ожидаемым сюрпризом.

– Даррелл, – позвал он меня, когда на занятии по истории мы в очередной раз повторяли длинную родословную князя Орлова, – к тебе приехал дядя.

Глава 14. Алые всполохи

Встреча с дядей произошла в кабинете директора. Владимир Гордеев, ощутимо загоревший и немного похудевший, отчего его длинный нос еще сильнее начал выделяться на аристократическом лице, сидел в мягком, удобном кресле и непринужденно беседовал с Макаром Тимуровичем, держа в руках чашку ароматного кофе.

– Даррелл, – воскликнул дядя, увидев меня в проеме двери, – как же я рад, что с тобой все в порядке! Макар Тимурович, прошу простить мою эмоциональность, но я был просто огорошен, узнав по приезде, что мой племянник, оказывается, уже месяц как находится в интернате. Не принимайте близко к сердцу, но, по моему сугубо личному мнению, дворянин, имеющий близких родственников, не должен здесь находиться.

– Ну что вы, Владимир Викторович, – прогудел директор, – я вас прекрасно понимаю. Знаете, давненько я не проверял работу своих подчиненных. Вы тут поболтайте, а я минут через десять вернусь.

– Это совершенно не обязательно, мы можем поговорить где-нибудь в другом месте.

– Не переживайте, мне действительно стоит размяться, – заверил директор, после чего поднялся со стула и, с хрустом потянувшись, направился к двери.

– Даррелл, – вновь обратился ко мне дядя, как только Макар Тимурович вышел из кабинета, а я уселся в кресло напротив, – давай поговорим начистоту. Агнетт, конечно, пыталась мне доказать, что перебраться в интернат было только твоей инициативой, но я слишком хорошо знаю свою жену. Понятия не имею, что у вас с ней произошло, однако это не повод сбегать из дому. Тебе тут не место.

– Мне нравится здесь. И вы зря сомневаетесь в словах Агнетт, поступить сюда – действительно моя идея. Я хочу научиться защищать себя и своих родных, произошедшее с родителями очень сильно на меня повлияло.

– Прекрасно понимаю твои мотивы, но есть куда более простые способы достичь желанной цели, – гнул свою линию Владимир. – Мы наймем тебе лучших учителей и обеспечим отличное образование. Если захочешь, то можешь потом пойти на службу князю, но уже на достойную офицерскую должность. Здесь тебя ничего хорошего не ждет. Ты ведь даже не представляешь, с какой целью существует данное заведение.

– Здесь учат тех, в ком проснулся дар. Разве не так? – с подозрением спросил я.

– Не совсем, – понизил голос дядя. – Скажи, ты знаешь, сколько новых дворянских родов появилось за последние десять лет?

– Нет, память ко мне не вернулась, а такие вещи мы не изучали.

– Очень жаль, – вздохнул Владимир, – тогда я тебе так скажу – четыре. Четыре человека удостоились дворянского звания. Как думаешь, много это?

– Да не особо, – ответил я, прикинув в уме ежегодное число подростков, попадающих в интернаты.

– Вот именно – не особо. Нет у княжества цели плодить дворян, особенно прошедших боевую подготовку. Хватает и тех родов, что уже существуют. Задача интернатов – собрать в этих стенах простонародье, в чьих жилах внезапно проснулся дар. Самые слабые умрут еще на первых этапах обучения, остальные в войнах и пограничных конфликтах.

– Зачем? – невольно вырвалось у меня, хотя ответ я и так знал.

– Потому что нельзя оставлять магов без присмотра. Князю не нужны одаренные, засевшие где-то в лесах. Вчерашний крестьянин, получивший силу, может стать угрозой власти.

– Все как везде, – скривился я. – А для того, чтобы пацаны сами рвались в интернаты, придумана сказка про вручение дворянского титула?

– Ну почему же сказка. Раз в два или три года кто-то его получает, иначе вся затея пошла бы прахом. Людям нужны реальные доказательства княжеской милости. Правда, таких дворян с трудом принимают в общество, и они зачастую возвращаются обратно в интернат, но уже в качестве наставников. Даррелл, ты ведь не глупый парень, я же вижу, сам все прекрасно понимаешь.

– А что с девчонками, которые тут учатся? – не стал я реагировать на похвалу.

– Их, скорее всего, ждет мезальянс. Конечно, при желании они могут пойти по военной стезе, но зачем, если есть более легкий путь? Какой-нибудь небогатый род без проблем возьмет их к себе.

– Дядя, зачем вы все это мне рассказываете?

– Я хочу, чтобы ты понял – здесь тебя ничего хорошего не ждет. Интернат – это отстойник, где готовят пушечное мясо. Ты хочешь такой же судьбы? Конечно, твои шансы выжить куда выше – дар потомственного дворянина гораздо сильнее, чем у местных обитателей, но все же.

Слова дяди будто пелену с глаз сняли. А я-то думал, почему будущих аристократов не учат естественным наукам, этикету, правилам поведения в обществе, и занимаемся мы большей частью боевкой, магией и физическими упражнениями. За месяц, проведенный здесь, пацаны даже считать не научились.

Прав дядя. Нормальному дворянину не место в интернате, но у меня-то ситуация особая. Вероятно, в свете новой информации я бы последовал совету дяди, если бы не одно но – жрецы. Пусть после одного визита они больше не предпринимали попыток проверить подозрительного курсанта, но, уверен, из области их внимания я не исчез, и стоит мне оказаться вне стен интерната, они вновь предпримут попытку просканировать меня на предмет связи с потусторонними сущностями.

Из интерната мне категорически запрещено уходить, по крайней мере пока, вот только как это объяснить дяде? Конечно, можно просто встать в позу и заявить какую-нибудь глупость вроде: «Пока Агнетт в доме, назад я не вернусь», но выставлять себя полным идиотом или обиженным на весь свет подростком не хотелось.

С ходу придумать какую-то вескую причину остаться в интернате не получалось. Изначальная идея напирать на то, что мне здесь нравится, рушилась под доводами дяди, и необходимо было искать что-то более подходящее. Чтобы дать себе время на раздумья, я решил сменить тему:

– Дядя, вы ведь были дома. Как идет расследование? Что-то удалось узнать?

– Кхм, – поперхнулся Владимир, явно ожидая от меня другой фразы. – Сыск ничего не обнаружил. Никаких следов. А я все равно считаю, что это дело рук Гришки Дементьева. Не зря же он сразу после допроса в столицу перебрался.

– Партнер отца живет неподалеку отсюда? – удивился я.

– Да! Он как вернулся в город, его Каменев к себе вызвал. Не знаю, что уж наш доблестный сыскарь Гришке сказал, но, говорят, тот сразу после этого собрал вещички и на поезд рванул. Нечисто тут дело, клянусь своей шпагой. Странное совпадение: ты здесь, и Дементьев в столице.

– А может, он боится за свою жизнь? Не могли те, кто напал на родителей, угрожать и ему?

– Сомневаюсь. Хотя, по слухам, он заперся у себя на Белореченской и носу оттуда не кажет.

– Где?

– Улица так называется. Дом у него там. Даррелл, давай все-таки вернемся к изначальному вопросу, Макар Тимурович скоро вернется, и не хотелось бы продолжать наш разговор при нем.

– Дядя, – начал я, стараясь подобрать слова так, чтобы не обидеть Владимира, – ваша позиция понятна. И новая информация открыла мне глаза на сущность интернатов, но я считаю, что в ближайшее время здесь мне будет безопаснее всего. Я опасаюсь за свою жизнь.

– Ты не веришь, что я могу обеспечить тебе безопасность?! – повысил голос дядя.

– Верю, но вы часто уезжаете в экспедиции, и в это время я не хочу, чтобы из-за меня подвергались опасности ваши близкие.

– Вздор! – сверкнули глаза Владимира. – Какая опасность? Даррелл, прошу тебя, одумайся. У тебя есть семья. Мы – твоя семья! Ничего не хочу слышать, собирайся, мы уезжаем.

Как отказать дяде, я банально не знал, но, к счастью, ситуацию спас Макар Тимурович, вернувшийся в кабинет. Тяжелые шаги директора (мне показалось, слишком громкие) были слышны издалека, и Владимир сразу же сбавил тон.

– Знаете, – прогудел Макар Тимурович, переступив порог, – надо чаще устраивать такие внезапные проверки. Не поверите, но я нашел целых три нарушения за каких-то десять минут. Разгильдяйство в чистом виде.

– Да, как это знакомо, – согласился дядя, недовольно поджав губы, он явно был не в восторге от нашего разговора и моего упрямства, – стоит только недоглядеть, и подчиненные так и норовят улизнуть от своих обязанностей. Макар Тимурович, мы поговорили с Дарреллом, и он уезжает отсюда.

– Это так? – взглянул на меня директор.

– Боюсь, дядя меня не так понял, – ответил я, чувствуя на себе удивленный взгляд Владимира, – мне хотелось бы остаться в интернате.

– Владимир Викторович, – заметил директор, – вы же знаете, что ваше опекунство не имеет здесь юридической силы? Если мальчик желает остаться, то забрать его вы не имеете права.

– Но он мой племянник! – поднялся с кресла Владимир.

– И все же. На данный момент он лишь воспитанник интерната. Я пошел вам навстречу и был готов отпустить Даррелла, но если юноша не хочет возвращаться – это его выбор.

– Я вас понял, – процедил дядя. Ответ Корнилова его, конечно же, не устроил, но спорить не стал, сохраняя лицо. – Что ж, Даррелл, ты выбрал свою судьбу. Рад был тебя увидеть.

– Извините, но это и правда мой выбор.

С трудом скрывая раздражение, дядя попрощался с Корниловым и, не обращая больше на меня внимания, вышел из кабинета.

– А ты умеешь удивлять, – усмехнулся Макар Тимурович, плюхнувшись обратно в свое кресло, – вот Четверо мне в свидетели, не ожидал, что ты останешься. Что, тебе и правда тут понравилось или ты настолько не любишь свою родню?

– Всего помаленьку.

– Ты подумай, другой возможности выбраться отсюда уже не будет. Владимир Викторович еще не уехал, успеешь догнать.

– Я могу вернуться к занятиям? – не отреагировал я на провокацию. После слов дяди о предназначении интернатов теплых чувств к этому великану у меня поубавилось.

– Иди, – махнул рукой директор, пробормотав под нос что-то вроде: «Вот ведь молодежь пошла».

Вечером, сразу после занятия, где я тщетно пытался освоить искусство протыкать противника деревянным мечом, на меня с расспросами навалился Витек, и скрыться от него удалось только в месте силы, где я мог наконец спокойно обдумать новые вводные.

Итак, что мы имеем? Во-первых, на горизонте замаячил Григорий Дементьев – бывший партнер отца и по совместительству главный подозреваемый в убийстве родителей Даррелла по версии дяди. Во-вторых, я теперь понимаю цель существования интернатов. По сути они являлись концентрационными лагерями для одаренных подростков. Причем лагерями хитрыми – все местные пацаны мечтали сюда попасть, видя впереди только радужное будущее дворянина. О том, что девяносто девять процентов из них до титула не доживут, они не знали. Что нельзя сказать о наставниках и учителях.

И самое поганое, снимать радужные очки с курсантов нельзя. Да и не поверят они мне. Не получится у меня разбить их голубую мечту, ведь каждый из них в душе считал, что именно он выбьется в люди. Именно он станет тем, кто получит вожделенное дворянство, а вместе с ним богатство, признание и красивую жену в придачу.

Хреновая ситуация, откровенно хреновая, но изменить ее в текущих условиях я не способен. И единственно, что сделать в моих силах, – постараться по возможности сохранить жизнь как можно большему числу курсантов. А дальше будет видно, может, с развитием дара и магических умений смогу придумать что-нибудь еще.

Следующее, о чем стоило подумать, – что делать с внезапно замаячившим на горизонте Дементьевым?

Мне очень хотелось повидаться с этим человеком и устроить ему допрос с пристрастием. То, что именно он стал заказчиком или даже исполнителем убийства родителей Даррелла, я вполне допускал. Деньги – та грязная вещь, что, подобно кислоте, растворяет даже самые крепкие узы дружбы и взаимного уважения. Именно деньги могут привести к преступлению быстрее, чем лютая ненависть или жгучая ревность.

Само собой, срываться сейчас на поиски Дементьева, чтобы поговорить с ним по душам, я не собирался. Возможно, в будущем это и будет целесообразно, но сейчас выбраться из интерната, добежать до столицы, найти там улицу Белореченскую, выяснить, где находится нужный мне дом, вытрясти из Григория все, что мне нужно, и вернуться обратно незамеченным даже звучало фантастически, не говоря уже о реализации этого сложного плана.

Получается, в ближайшее время для меня ничего не меняется и задачи стоят все те же – учиться, тренироваться и стараться не влипнуть в какие-нибудь неприятности. Из моего положения я должен вытянуть максимум полезного, если хочу дожить до совершеннолетия. Следующим летом наш курс ждет полевая практика, и мне необходимо подойти к ней максимально готовым. Не думаю, что война в этом мире щадит людей больше, чем в моем, и, получив шанс на новую жизнь, сдохнуть я не хочу.

Дядя уехал, и вновь рутинная жизнь курсанта-первогодка поглотила меня с головой. Хотя стоит признать, что в нашем обучении появились качественные подвижки. Все пацаны наконец почувствовали магию и пусть не слишком хорошо, но начали с ней работать. С этого момента практически все уроки кардинально поменялись. Почему почти – потому что историю княжества мы как зубрили, так и продолжили заучивать никому не нужные данные, и я, к своему ужасу, осознал, что, к примеру, уже наизусть знаю о существовании прапрапрабабки Александра Орлова – нынешнего князя, родившей за свою жизнь троих детей, из которых выжил только один, который позже прославился тем, что отвоевал для княжества целых три деревни и один город. В общем, муть полная, хорошо хоть, остальные уроки меня начали откровенно радовать.

Ежедневные истязания на спортивной площадке преобразовались в нечто иное – Леонид начал учить нас использовать свое тело как инструмент работы с магией, и для примера показал, к чему мы должны стремиться. Начал он с того, что пожертвовал одним из спортивных снарядов, на котором, по идее, должны были отрабатываться удары. Леонид подошел к деревянному столбу сантиметров тридцати в диаметре с торчащими из него толстыми палками и в несколько ударов размочалил дерево в труху. Каждое прикосновение кулака к бревну выбивало из него целые фонтаны щепок. Десять секунд, и из земли остался торчать только обломанный пенек.

Впечатлились все. Такая сила не могла не удивить, и судя по горящим глазам моих однокурсников, они будут землю зубами грызть, но постараются научиться подобному. И я их в этом полностью поддерживал.

Однако начали мы с другого. Сперва шала теория. Леонид подробно объяснил всем присутствующим, что магия позволяет усилить тело по двум направлениям – сила и выносливость. Разбить кулаком камень – запросто, но надо понимать, что кости у нас крепче не стали и удар, крошащий препятствия в пыль, большей частью выполняет энергия магического поля, а не хрупкое тело. Рука лишь направляет разрушительную силу. С другой стороны, магия позволяет питать мышцы, не давая им уставать. При желании маг может без устали бежать сутки, а то и двое, поддерживая очень высокий темп, если, конечно, не умрет от перегрева или истощения.

Собственно, с этого мы и начали – наставник учил, как искусственно повышать выносливость. Пришло время долгих беговых тренировок. Леонид придерживался идеи, что именно бег – лучший способ быстрого освоения новых навыков. И, наверное, он был даже прав, хотя легче от этого не становилось.

Весь процесс происходил следующим образом. Какое-то время мы разминались, затем каждый курсант в меру своих способностей пытался почувствовать магическое поле и спроецировать его энергию на себя, после чего следовал длительный, изнуряющий бег, и если поначалу большинство пацанов стартовали с места со всем возможным рвением, то через десять минут начинался массовый падёж. И причина тут заключалась не в банальной усталости, с этим магия справлялась легко. Дело было в плохом контроле силы. Кто-то слишком быстро использовал невеликие способности и падал от изнеможения, а я, к примеру, перегревался. Энергия, сжигаемая телом, перерабатывалась в тепло, через какое-то время температура достигала критических значений, и я просто выключался. Благо через неделю постоянных тренировок от этой проблемы удалось избавиться.

Уроки с Михаилом также не остались без изменений. Опостылевшие мне тренировки с холодным оружием отошли на задний план, а точнее, начали дополнять основу занятия – боевое применение магии. И опять же никаких заклинаний, только манипулирование голой силой.

Занятия из зала переместились на полигон.

– Меч, палка, дубинка, да все что угодно, лежащее в вашей руке, – объяснял Михаил, прохаживаясь перед строем первокурсников, – является оружием. Оружием, способным убивать. Смотрим все на камень.

Камнем учитель назвал здоровенный кусок гранита, который мы всей группой с трудом приволокли на полигон из здоровенной кучи, сваленной неподалеку от центральных ворот. Насколько я знал, камни привозили жители деревни, как и бревна, также служившие для тренировок обучающихся. Жаль только, что внутри интерната вся логистика этого своеобразного инвентаря ложилась на плечи обучающихся, и мы, матерясь и обливаясь потом, таскали на веревках булыжники едва ли не с нас размером. И именно на такой сейчас указывал Михаил.

В руках учителя находилась тонкая, я бы даже сказал, детская шпага с шириной лезвия не больше пальца. И именно с помощью нее Михаил собирался продемонстрировать боевое применение оружия. Резкий взмах, сопровождающийся тонким свистом, я едва не проглядел, но зато отлично увидел последствия этого нехитрого действия – по утоптанной поверхности полигона пробежала ровная линия, направленная прямиком в камень. Будто по земле кто-то ударил невидимым хлыстом. Раздался громкий треск, и здоровенный камень распался на две неровные части.

– Впечатлены? – довольно отметил Михаил, глядя на наши удивленные рожи. – Это лишь малая часть того, на что способен обученный дворянин. Но не забывайте, подобное можно сотворить и против вас. Нападение и защита. Именно этому мы и будем учиться в ближайшее время.

– Чтобы разрушить камень, обязательно нужно оружие? – спросил я, поняв, что учитель закончил свою пламенную речь.

– Нет, – взмахнул шпагой Михаил, – но с ней проще направить энергию поля. Острый клинок помогает магу. Человеку проще представить, что именно меч разрубает камень, чем какую-то невидимую силу, которая берется из ниоткуда и уходит в никуда. Зато без оружия легче даются отталкивающие воздействия. Все, что делает маг, происходит у него в голове.

Михаил выбросил вперед ладонь, и две половинки камня, что еще недавно были одним целым, сорвались с места, как от удара тараном, и, прокатившись несколько метров, замерли на краю полигона.

– Вот это я понимаю! – подскочил с места Витек. – Вот это мощь!

– Не видел ты настоящей магии, – усмехнулся Михаил.

– Все равно круто. А вот нас Илона уже чуть не месяц воду кипятить заставляет. Я вот подумал, а можно сделать так, чтобы кровь у врага забурлила? Чтобы так – бах, и кишки во все стороны?

Кровожадный вопрос застал Михаила врасплох, да и не только его. Мне почему-то подобные мысли в голову не приходили, но глядя на то, как Витек мне подмигивает, взрывать кровь внутри человека пацан предлагал именно мне.

– А ты, молодой человек, полон сюрпризов, – задумчиво цокнул Михаил. – Я отвечу на твой вопрос, тем более знать подобное вам необходимо. Даррелл, подойди, Илона говорила, что ты делаешь успехи в освоении магии, попытайся исполнить на мне то, что предложил твой друг.

Просьба меня откровенно удивила. Проблем с тем, чтобы вскипятить воду в стакане, я уже давно не испытывал, но как подобный трюк провернуть с живым человеком, у меня не имелось ни малейшего представления. Пришлось импровизировать. А отказываться я не собирался – зачем отказывать себе в возможности расширить знания, когда учитель сам это предлагает?

Для начала я попытался повторить то, что не раз и не два исполнял в месте силы. Магия легко ощущалась как покалывание на кончиках пальцев и была готова в любой момент прийти на зов, чтобы преобразоваться во что-то иное… но ничего не получалось. Михаил словно мылом был намазан, стоило только направить на него воздействие, как оно тут же соскальзывало. Ощущение походило, как если бы я голыми руками пытался ухватить налима. Пару раз у меня даже возникало ощущение, что вот-вот все получится… но нет.

– Достаточно, – остановил меня Михаил. – Как видите, у Даррелла ничего не вышло, как не вышло бы ни у кого из вас. Про магическое поле, пронизывающее мироздание, надеюсь, объяснять никому не надо. Так вот, напрямую на человека воздействовать магией не получится. Есть мнение, что поле обтекает живых существ, не проникая внутрь, и именно поэтому врага нельзя разорвать изнутри, поджечь кости или вытянуть воздух из легких.

– А тот удар, что вы показали, – раздался голос одного из курсантов, – он тоже бесполезен?

– Нет, ведь он идет извне.

– А лечение? – вспомнил я манипуляции Леонида, когда он останавливал кровь.

– Тут все сложнее. Преодолеть внутреннее магическое сопротивление можно, но этому надо долго учиться, а пациент не должен сопротивляться. Чтобы стать лекарем, человек тратит не меньше десяти лет. Хотя простейшие действия типа остановки крови освоите даже вы, но будет это еще не скоро, а пока довольствуйтесь тем, чему мы вас учим, для остального еще слишком рано. И давайте уже заканчивать с теорией, пора приступать к практике, берем в руки оружие, что вы прихватили, и будем учиться, как же его правильно использовать.

Естественно, с первого раза повторить показанное Михаилом ни у кого не получилось. Да и со второго. Лишь через несколько дней весело скалящийся во все тридцать два зуба Ждан смог оставить на земле след от применения магии, хотя до деревянных бревен, служащих нам мишенью, его удар так и не дошел.

Свои успехи в освоении ударной техники я предпочитал скрывать от остальных. В первый день у меня, как и у остальных, ничего не вышло, и я, прихватив парочку деревянных чурбачков в место силы, продолжил тренировку. И там уже ситуация кардинально поменялась – чувство магии возле пульсирующего пламени заметно усиливалось, что позволило мне практически с первого раза повторить рассекающий удар. Для удобства решил называть его именно так.

Палкой, подобранной тут же, я наметил направление атаки, вложил в движение силу, и к цели тут же протянулась тонкая линия, оставляющая после себя примятую землю и разрезанную траву. Дистанция атаки составила всего три метра, да и особого эффекта не принесла – на полене осталась лишь небольшая царапина, но я и не рассчитывал на мгновенный успех, главное – начало было положено.

В последующие дни основная работа у меня шла по вечерам, а на занятиях Михаила я тренировал точность выполнения, пытался регулировать мощность и расстояние удара, не показывая остальным свою реальную силу. Незачем вызвать ненужную зависть.

Прогресс группы в освоении магии во многом произошел из-за того, что Илона начала периодически проводить занятия в месте силы. До сих пор помню, с каким трепетом входил Витек в эту удивительную рощу. Осторожно, будто кот, исследующий новую территорию, он по кругу обошел поляну, чуть ли не обнюхивая каждый камешек, а потом гордо посмотрел на меня – мол, я же говорил, что попаду сюда.

Занятие обычно проходило следующим образом: пацаны рассаживались на камнях и впадали в транс, ну а я в это время либо читал книгу, либо отрабатывал базовые магические действия.

К счастью, групповые уроки на моей излюбленной полянке Илона проводила не чаще двух раз в неделю, предпочитая все же свой кабинет лиственной роще, и большую часть времени место силы было в моем распоряжении. Вот и в тот субботний день, сильно поменявший мои планы, я собирался заняться обычной тренировкой.

Хмурое утро не радовало хорошей погодой. Прохладный ветер напоминал, что совсем скоро лето должно подойти к концу и на смену теплым денькам придет хмурая осень.

На выходе из казармы мы с группой, как обычно, разделились – они пошли в учебный корпус, а я привычным маршрутом – в место силы. В одной руке у меня лежала книга Илоны, а во второй деревянная шпага – Михаил без проблем разрешил прихватить одну такую из вороха учебного снаряжения. Пользоваться для тренировок сухими ветками, конечно, ничто не мешало, но держать отполированную рукоять вместо сучковатой палки было куда приятнее.

Каменная дверь с легкостью, к которой я так и не привык, отошла в сторону, стоило только ладони прикоснуться к металлической пластине, и так же практически бесшумно захлопнулась за моей спиной.

С первых шагов по каменной дорожке, ведущей к поляне с пламенем, я почувствовал – что-то не так. Какая-то неправильность царапала подсознание, не давая при этом никаких намеков на причину моего беспокойства.

Невольно замедлившись, я начал присматриваться к округе и наконец заметил сразу две выбивающиеся из стандартного пейзажа детали. Первая – в глубине рощи надрывалась пичуга. Ее явно что-то смущало, и она громким воплями выражала свое недовольство, ну и второе – сгусток пламени, который обычно постоянно менял свой цвет, теперь пульсировал ярко-алыми всполохами. В месте силы я был не один.

Глава 15. Слеза

Неожиданное открытие заставило меня сбавить шаг, в то время пока мозг лихорадочно решал, как поступить. Первым, что естественно, возникло желание вернуться обратно за трехметровую стену, огораживающую место силы, но после некоторых колебаний я отбросил эту идею. Поворачиваться спиной к неизвестной опасности – так себе затея. Да и не факт, что успею выйти – дверь мгновенно не открывается, и уйти мне, скорее всего, не дадут. К тому же сейчас я был готов к нападению, если оно вообще произойдет – дурная пичуга могла орать по сотне разных поводов, а про цвет магического пламени и говорить не приходилось. Красный – не всегда опасность, может, дело в сезонном изменении климата или уменьшении популяции белохвостых орланов. Как знать?

Успокаивая себя подобными мыслями, я тем не менее каждую секунду ждал подвоха. Глаза судорожно искали любую выбивающуюся из окружающего пространства деталь, а правая рука так сильно вцепилась в рукоять деревянной шпаги, что едва не выдавливала из нее сок.

Арбалетный выстрел я каким-то чудом успел заметить. Мозг среагировал на смертельный подарок раньше, чем я услышал свист рассекаемого воздуха. Тело скрутилось винтом, и деревянный болт с заточенным металлическим наконечником мелькнул возле уха, едва не оторвав мне мочку. По шее потекла кровь.

Следом, почти без перерыва, в мою сторону полетел метательный нож, но чего-то такого я уже ждал и смог без особых проблем избежать попадания. Зря убийца решил устроить засаду именно здесь. Место силы многократно усиливало способности к концентрации, позволяя чувствовать окружающее пространство на совершенно ином, недоступном простому человеку уровне. И сейчас я интуитивно понимал, откуда полетит следующий снаряд, который не заставил себя долго ждать – еще один нож бессильно пронесся рядом, разрезав лишь воздух.

Поняв, что дистанционные атаки бесполезны, противник перестал таиться. С ветвей одного из деревьев соскользнула гибкая фигура, которая до этого практически сливалась с густой кроной, отчего заметить человека было крайне сложно.

Передо мной на расстоянии десяти метров оказался мужчина, полностью облаченный в облегающий зеленый костюм. В руке у него находился разряженный арбалет, а грудь сжимала перевязь с метательными ножами, два слота которой уже опустели.

Отбросив бесполезный арбалет, мужчина схватился за короткий, вряд ли длиннее сорока сантиметров клинок и бросился на меня, почти мгновенно разогнавшись до максимальной скорости. Но у меня было чем его встретить.

Деревянная шпага – игрушка, предназначенная для обучения, нарисовала в воздухе короткую дугу и перечеркнула приближающуюся человеческую фигуру. Удар, которым я уже научился рассекать тонкие бревна, прошелся прямо через грудь противника. Брызнула кровь, зеленая ткань костюма разошлась, будто по ней чиркнули скальпелем.

Неожиданная атака ошеломила и дезориентировала нападавшего. Запутавшись в ногах, он с размаху впечатался лицом в дерн, после чего прокатился по земле еще около метра.

Не давая противнику опомниться, я бросился вперед и с разбега зарядил ему ногой по лицу. Будто пенальти бил. Силы особо не рассчитывал, стараясь вложить в удар все, что мог, – имелись у меня опасения, что вырубить взрослого мужчину с моим-то весом будет сложной задачей. Ошибался. Голова человека дернулась, и он затих.

Ждать, пока несостоявшийся убийца очнется самостоятельно, в мои планы не входило. Выдернув из руки мужчины зажатый в ней клинок, я в несколько движений срезал перевязь с ножами, а затем и зеленую рубаху. Из одежды нападавшего получились неплохие веревки, которыми я связал ему руки и ноги. А заодно, как мог, перетянул рану на груди. Выглядела она хоть и скверно, но жизни человека на первый взгляд не угрожала.

Глубокий порез прошелся через мышцы, залив кровью землю и траву под неподвижным телом. Сквозь резаную рану виднелись ребра, но при этом брюшина и внутренние органы остались целы, так что короткий разговор со мной убийца должен был пережить, а дальше уже не мои проблемы.

Пока мужик валялся в отключке, я смог спокойно осмотреть как его оружие, так и самого нападавшего. Среднего роста, непримечательной наружности, очень жилистый. На теле обнаружилось множество заживших шрамов, нанесенных, судя по всему, ножом или коротким мечом. Ожидаемых татуировок я не заметил, по крайней мере на участках кожи, оставшихся без одежды, разве что, когда связывал, обратил внимание на изображение слезы возле запястья, хотя это могла быть и просто клякса.

Ножи и арбалет мне определенно приглянулись. В отсутствие в этом мире полноценного огнестрела, дистанционное оружие здесь прошло длинный путь эволюции и превратилось в нечто очень компактное, но при этом чрезвычайно смертоносное. Как мне удалось увернуться от болта, я до сих пор не понимал, видимо благодарить за это стоило влияние магического пламени и постоянное ожидание опасности.

Не самое удачное место для нападения выбрал убийца, хотя если он не знал об особенностях этой поляны, то его решение становится вполне понятным: укромный уголок, где цель находится долгое время в одиночестве, – неплохой вариант для незаметного убийства.

Первым моим желанием после осмотра оружия было припрятать все на черный день. Наверняка стоили эти игрушки немало, да и в принципе могли когда-нибудь пригодиться. Но немного все обдумав, пришлось все-таки придушить жабу – мне в любом случае придется звать сюда кого-нибудь из администрации интерната, и отсутствие у нападавшего оружия будет выглядеть очень странно. Однако пару ножей я все же зарыл возле неприметного дерева, предварительно обмотав их тканью.

Теперь оставалось дождаться, пока мужчина придет в себя. Мне было что у него спросить. Ускорить процесс помогли пара ударов по щекам и сильные нажатия на мочки ушей.

От неприятных манипуляций лицо человека сперва скривилось, а затем он открыл глаза и несколько мгновений удивленно рассматривал клинок, приставленный к его шее.

– Как зовут? – спросил я, убедившись, что мужчина меня видит и осознает ситуацию, в которую попал.

– Иван, – не стал выкобениваться человек.

– Сомневаюсь, что это твое настоящее имя, ну да плевать. Кто тебя послал? Если будешь молчать, я тебя тут и вскрою, как поросенка.

– Мне просто передали заказ, – зачастил Иван. – Кто наниматель, я не знаю. Я должен был убить светловолосого мальчишку по имени Даррелл.

– Как давно это было?

– Меньше недели назад старший передал мне заказ, я сразу же отправился сюда.

– Меня каким образом вычислил?

– Так я пару дней наблюдал за всеми. Светловолосых тут немного, – ответил Иван. – Пару раз слышал, как тебя называли по имени.

– Не боялся, что тебя заметят?

– Плохо тут с безопасностью. Пожалуйста, позови кого-нибудь, я чувствую, как кровью истекаю.

– А ты наглый, – усмехнулся я. – Как старшего вашего зовут?

– Не знаю, – сделал самое честное выражение лица убийца.

– Врешь, – я слегка прижал меч к горлу. Выступила кровь.

– Я правда не знаю! Мы видимся с ним, только когда получаю заказ и забираю оплату.

– Неправильный ответ, – клинок начал медленно вдавливаться в горло убийцы.

– Это правда! – в голосе мужчины прорезались панические нотки. – Всем известно, что слезы никого не сдают, потому что никто никого не знает.

– Слезы, значит. Интересное название. Скажи хоть, сколько стоит моя жизнь?

– Двести орлов.

– Много это?

– Чуть выше обычной стоимости заказа.

– И тебя не смутило, что ты идешь убивать человека в интернате для одаренных?

– Мне сказали, что ты учишься только первый год. Проблем не должно было возникнуть. Я вообще не понимаю, как ты от выстрела ушел.

– А вот в это верю. Значит, какая сволочь меня заказала, ты не знаешь и больше ничего интересного сказать не можешь?

– Не убивай, – взмолился пленник.

– Подумаю, – ответил я и резким ударом эфеса вырубил неудачливого убийцу.

По идее, этого индивидуума надо было отправить на встречу к милосердной Матери. Что, если он каким-то образом вырвется на свободу и расскажет своему старшему о неудачном нападении, и тогда за мной пошлют более профессионального киллера? Логика говорила – этого товарища надо кончать, но я не мог заставить себя убить связанного человека. К тому же неясно, как на это отреагирует администрация интерната.

После секундного колебания я все же оставил лежащего без сознания мужчину в живых и поспешил на поиски Леонида или любого другого наставника. Оружие, естественно, прихватил с собой, но сложил от греха возле входной двери, прикрыв по возможности травой, заодно и два «своих» ножа перепрятал.

Никогда мне не нравилась фраза «на ловца и зверь бежит», но в моем случае она подходила отлично. Не успел я отдалиться от места силы на какое-либо значительное расстояние, как на меня вышел наставник с вопросом, какого хрена я без дела шатаюсь по территории интерната. Подозрения, что за всеми воспитанниками каким-то образом следят, получили очередное подтверждение, иначе как уже второй раз Леонид так быстро меня находит? Поставив мысленно зарубку обмозговать этот вопрос, я с ходу выложил куратору свою проблему:

– На меня напали и хотели убить.

– Что за бред? Все ученики сейчас на занятиях, я это точно знаю.

– А я и не говорил, что это кто-то из наших. Убийца сказал, что он какая-то слеза или что-то в этом духе.

– Где он сейчас? Ты убежал от него? – тут же посерьезнел Леонид.

– Я его вырубил и связал. Лежит сейчас на полянке в месте силы.

– Идем. Подробности расскажешь потом. Очень надеюсь, что это просто глупый розыгрыш.

– Я бы и сам хотел, чтобы это оказалось лишь шуткой.

Леонид рванул с места, будто за ним гналась стая волков. Конечно же, догнать его мне было не под силу. Не знаю, как у наставника связки не прорвались, но такой скорости от него я еще не видел.

В месте силы все оставалось как прежде. Связанный убийца лежал без сознания – все же приложился я по нему от души, а больше на территорию никто не проник. В этом Леонид убедился в первую очередь. Он прошелся по всей невеликой рощице, проверяя каждое дерево, и только после этого вернулся к неподвижному телу. Наставник аккуратно снял с груди мужчины пропитанную кровью повязку и удивленно глянул на меня:

– Глупый, наверное, вопрос, но это ты его так располосовал?

– Само как-то получилось, он сперва из арбалета выстрелил, вот он, кстати, – я протянул Леониду прихваченное оружие, – а потом бросился на меня с кинжалом или мечом – не особо в этом разбираюсь.

– Какой-то косорукий тебе убийца достался. Надо его подлечить, а то кровью истечет. Сбегай пока за директором, и никому, кроме него, о случившемся не говори. Это важно!

– Чукча не дурак, – хмыкнул я под нос и отправился к выходу.

Да уж, новость о том, что в стенах интерната на курсанта напал наемный убийца, взбудоражит всех без исключения, а подобного не надо никому и мне в том числе. Незачем пацанам знать о моих делах.

Попасть к директору оказалось не так-то просто, на входе в административный корпус меня перехватил Алексей – куратор второй группы и долго выпытывал, не заблудился ли я, часом. К счастью, мне удалось убедить его, что дело не терпит отлагательств и меня прислал сюда лично наставник Леонид. В итоге мы вместе пришли к Макару Тимуровичу, после чего директор жестом отпустил Алексея.

– Даррелл, тебе не кажется, что мы последнее время слишком часто видимся? Что случилось?

– Наставник Леонид попросил вас срочно прийти в место силы.

– Срочно? Меня?

– Там лежит убийца, называющий себя слезой, – произнес я, надеясь, что необычное название сделает свое дело.

– На кого напали? – помрачнел Макар Тимурович.

– Так на меня, я там обычно по утрам занимался.

– Кровь на шее из-за этого?

– Да, – я дотронулся до уха. – Зацепило немного.

– Этого мне только не хватало, – тяжело вздохнул директор, поднимаясь с кресла. – Следуй за мной.

В отличие от Леонида, Макар Тимурович на бег не переходил, вышагивая по территории интерната как главнокомандующий на параде, но из-за его могучего роста скорость все равно оставалась не маленькой.

Пока мы добирались до связанного убийцы, я вкратце рассказал подробности утреннего происшествия. Заодно попытался узнать, почему пламя в центре поляны полыхало красным, но, естественно, ответа не удостоился, дуй, мол, в библиотеку или к учителям.

Когда мы прибыли на место, Леонид уже привел в чувство моего пленника и что-то у него расспрашивал, но при виде директора переключил внимание на него.

Все дальнейшие действия происходили уже без моего участия. Макар Тимурович жестом отослал меня в сторону и начал о чем-то общаться с куратором, периодически кивая в сторону связанного человека. Как мне показалось, разговор шел на повышенных тонах, но разобрать слов я не мог. Для меня стало откровением, но оказывается, когда надо, директор умел говорить тихо.

Еще через полчаса меня вообще выдворили с места силы, еще раз предупредив о необходимости соблюдать конфиденциальность. И больше о судьбе убийцы я ничего не слышал, но очень сомневаюсь, что в ближайшее время он выйдет на свободу.

Весь день все заинтересованные лица делали вид, что ничего не случилось. Даже занятие с куратором никто не отменил, и мы, как обычно, учились контролировать магию и собственное тело. А вечером в интернат прибыл следователь. Но об этом мне стало известно только после вызова в кабинет директора.

Худой, дерганый мужчина лет тридцати долго и во всех подробностях расспрашивал меня об утреннем происшествии. Что я почувствовал, как увернулся от выстрела, почему оказался один, каким образом смог вырубить нападавшего? Куча вопросов, и повторялись они по кругу, только разными словами. Следак, звали которого Анатолий Пестов, чуть мозг мне не высосал, пока шел допрос. Причем, я уверен, не будь рядом директора, мучение продлилось бы куда больше часа.

Когда Пестов наконец перестал засыпать меня вопросами и отчалил, пообещав вернуться, если откроются новые обстоятельства дела, меня попросил остаться Макар Тимурович. С трудом сдержав стон, я уже начал готовиться в который раз рассказывать о случившемся, но дело оказалось в другом.

– Даррелл, – строго посмотрел на меня директор, – то, что произошло сегодня, – вопиющий случай. Никогда в истории интерната не бывало нападений на курсантов. Убийца, пробравшийся сюда, – нонсенс! И с сегодняшнего дня я отменяю для тебя свободное посещение места силы, до того момента, пока не вернутся с практики старшие курсы.

– Серьезно? – чуть не выругался я, понимая, чего меня лишают. – Зачем? Думаете, кто-то пошлет еще одного убийцу?

– Даррелл, я не собираюсь устраивать с тобой дискуссию. Мое решение ты услышал. Две недели, до начала осени, я запрещаю тебе появляться в месте силы.

– Как я это объясню моим одногруппникам?

– Я предупрежу Илону Аристарховну, скажешь, что это ее решение.

– Это все или будут еще какие-то ограничения?

– Постарайся не оставаться в одиночестве. Не знаю, что за человек хочет твоей смерти, но от своей идеи он вряд ли откажется. Будь начеку. Мы, конечно, усилим охрану, но это не дает полной гарантии безопасности.

– Можно подумать, вас эта безопасность волнует, учитывая, сколько учеников не доживает до выпуска, – выпалил на эмоциях я и тут же об этом пожалел, не стоило мне выказывать свое раздражение.

– Свободен! – рявкнул Макар Тимурович.

Ковыряясь пальцем в оглохшем ухе, я в самом скверном настроении вышел из кабинета директора. Возле административного корпуса меня уже ждал вездесущий Витек, тут же набросившийся с расспросами.

– Зачем тебя вызывали? Меня вот за все время ни разу туда не звали, а ты который раз уже там побывал.

– А оно тебе надо? Туда ведь не для дружеской беседы зовут.

– Так оно, но все равно. Так зачем ты туда ходил-то?

– Дела с родней решали, – соврал я. – Витек, а двести орлов – это много?

– Конечно, – сбился пацан, готовый задать мне следующий вопрос. – Корову за тридцать купить можно.

– Ну это мне вообще ни о чем не говорит. Сколько, к примеру, рабочий на мануфактуре получает за месяц?

– Вроде около двадцати или тридцати орлов. Я ж деревенский, толком об этом не знаю. Но вроде бы так. А зачем тебе?

– Да так, финансовые вопросы обдумываю.

– Ну понятно. Вы, дворяне, только об этом и думаете.

– Витек! Ты точно когда-нибудь от меня огребешь! Пойди погуляй, а?

– Ладно тебе. Шутки у меня такие, – широко улыбнулся пацан.

– Ну-ну, – кивнул я, – но я серьезно, пойди пока погуляй, мне к Илоне надо зайти. Ты, кстати, знал, что у нее отчество Аристарховна?

– Не-а. Понятно теперь, почему она его не любит. Ишь чего – Аристарховна.

Пожелав мне меньше думать, Витек умчался по своим мальчишеским делам, а я и впрямь собирался найти учителя магии, хотя шанс встретить ее в учебном корпусе вечером стремился к нулю. Женщина после занятий уезжала из интерната и возвращалась сюда только к утру. Но в любом случае мне хотелось побыть одному – нужно было обдумать, как действовать дальше.

Прав директор, пусть убийца пойман, но покушение может повториться, и хотелось бы быть к этому готовым, а в идеале нужны превентивные меры. Вот только я понятия не имею, кто стоит за смертью родителей Даррелла и утренним происшествием. Может, это один человек, а может, совершенно разные заказчики. Не удивлюсь, если слезу наняли жрецы. Нужно что-то делать. И для начала найти способ поговорить с партнером отца. А для этого – придумать, как можно незаметно покинуть интернат.

Идею, как решить вставший передо мной вопрос, сам того не желая подкинул Ждан. После последней нашей стычки он ко мне старался не приближаться и вроде как гадости не планировал, но уязвленное чувство собственного достоинства требовало как-то самоутвердиться. В общем, Ждан подставил Витька под наказание холодной комнатой.

Пока я, погруженный в раздумья, нарезал круги по территории интерната, вокруг образовалась какая-то нездоровая суета. Возле казармы сперва собралась небольшая кучка курсантов, а затем туда, почувствовав внезапное развлечение, начали подтягиваться и остальные.

Меня эта движуха особо не интересовала, скорее всего, опять какая-то драка, и смотреть на нее не было никакого желания. Хотят пацаны ребра друг другу пересчитать – их дело. Но оказалось, все обстояло несколько серьезнее.

– Там Витек чуть Кисляка не пришиб. Магией! – подбежал ко мне один из пацанов группы.

– Да твою мать! – вырвалось у меня. Как бы я ни относился к болтливому парнишке, но за все время моего нахождения здесь он постоянно был рядом, и я чувствовал ответственность за его жизнь.

Толпу пацанов пришлось распихивать локтями – они столпились вокруг Витька и верещавшего дурным матом Кисляка, держащегося за лицо.

– Ослеп! Как есть ослеп! – вопил Кисляк. – Он меня глаз лишил!

– Что случилось? – я схватил Витька за руку, отчего тот испуганно дернулся, но увидев меня, немного успокоился.

– Я не хотел. Они начали говорить, что я ни на что не годен и дворянином мне никогда не стать. Ну вот и…

– На больное, значит, надавили, твари. Дальше что?

– Ждан мне палку в руку дал, покажи, говорит, что ты достоин здесь находиться. А я достоин!

– Понятно все, – вздохнул я. – Доказал?

– Наверное, – чуть не всхлипывая, ответил парень. – Разозлился я, ну и ударил Кисляка – он больше всех болтал, как учитель Михаил показывал. Магией!

– Витек, ты ведь понимаешь, что тебя спровоцировали.

– Спрово… чего?

– Довели тебя специально, чтобы ты магией ударил. Сил у тебя немного, Ждан об этом прекрасно знает. Кисляк, сука, больше воет, я ведь вижу, что у него на лице синяк да ссадина.

– Да? Так он не ослеп? – тут же повеселел Витек. – Я же за это боялся.

– То есть наказание тебя не смущает?

– Не-а. Подумаешь, комната какая-то.

– Ох Витек, Витек, – покачал я головой, – как ты только дожил до своего возраста.

– Ага. Батя тоже всегда удивлялся.

За разговорами я не заметил, как к нам подоспел наставник Леонид, но его громкие ругательства оставить без внимания уже никак не получилось.

– Да что за день такой? – чуть не застонал он. – Кто это сделал? Даррелл, твоя работа?

– Нет! – тут же выкрикнул Витек. – Это я! Я Кисляка ударил!

– Уверен? – Леонид подозрительно покосился на пацана.

– Да!

– Плевать, – устало махнул рукой куратор. – Если говоришь, что ты это сделал, пусть так и будет. За мной.

Леонид, не проверяя, выполняется ли его приказ, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, отправился прочь от столпившихся курсантов. Ну а Витек тут же пошагал за ним.

– А как же я? – выкрикнул Кисляк в спину наставника, но тот даже не обернулся. Еще раз подтвердив мои выводы о «серьезной» ране на лице у пацана.

Просто так оставлять случившееся я не собирался и поспешил им вслед, поймав на себе насмешливый взгляд Ждана. Ну ничего, сука, игры кончились. Одно дело, когда задевают меня, и совсем другое – моих близких, а Витек, как я уже говорил, за полтора месяца начал восприниматься мной как младший брат.

– Наставник, – догнал я идущих, – его спровоцировали. Он не виноват.

– Правила едины для всех, – ровным тоном ответил Леонид. – В следующий раз будет лучше контролировать эмоции.

– Сколько он там проведет?

– Сутки.

– Да чтоб его, – выругался я. Отвратительно начавшийся день, похоже, заканчивался не лучше.

Глава 16. За день до

Следующие сутки я места себе не находил, то и дело обнаруживая, что на автомате пришел к холодной комнате. Даже мысли об убийце отошли на второй план.

Каменное здание, прилепленное к внешней стене, не выдавало своих секретов, и я понятия не имел, что там происходит внутри. Массивная дверь без единого зазора закупоривала узника, лишая его любой связи с внешним миром.

Возвращаясь на ночевку в казарму, я с трудом сдерживал порывы свернуть Ждану и Кисляку шеи, а эти двое будто специально… хотя о чем я говорю, специально старались попасть мне на глаза, нарочито громко обсуждали несдержанность Витька и как глупо он себя повел. Они явно рассчитывали на мою реакцию, но добились только игнорирования – реагировать на их поведение я не собирался.

Мне, честно говоря, вообще было непонятно, зачем Ждан спровоцировал Витька? Что ему это дало, кроме мимолетного удовлетворения? С другой стороны, люди бывают разными. Встречал я на своем пути индивидуумов, для которых сделать гадость другому человеку являлось чуть ли не физиологической потребностью, не могли они упустить появившейся возможности нагадить кому-нибудь. И если присмотреться, то Кисляк подобной характеристике вполне соответствовал, а вот Жданом, скорее всего, руководила слепая ненависть, не успокоился пацан за прошедший месяц. Ну, значит, сам виноват.

Вечером следующего дня сразу же после окончания занятий Леонид вместе со вторым наставником созвали весь первый курс интерната, и прежде чем открыть дверь холодной комнаты, куратор громко, чтобы его мог услышать любой воспитанник, произнес:

– Правила едины для всех. Никто не должен применять магию против своих. Поверьте, вам еще надоест мордовать друг друга на занятиях, а пока смотрите на последствия необдуманного поступка, совершенного Виктором.

Наставник приложил ладонь к металлической пластине, и каменная плита, закрывающая проход в холодную комнату, тяжело откатилась в сторону. Промозглый, влажный воздух принес запах сырости и плесени. Пригнувшись, наставники вошли внутрь, а через несколько секунд вынесли оттуда Витька. И увидев паренька, я сперва подумал, что он мертв. Серые впалые щеки и заострившийся нос делали пацана совсем непохожим на себя. Казалось, что в узилище подросток провел не сутки, а как минимум пару месяцев.

Леонид, что нес Витька на руках, положил бесчувственное тело на землю и приложил руки к его груди. Как проводится первая помощь, мы уже видели, так что действия наставника секретом не являлись.

Пару минут ничего не происходило, но потом щеки паренька порозовели, дыхание перестало выходить из груди с натужным хрипом, а затем Витек открыл глаза, закрывшись рукой от света, непонимающе посмотрел на стоящих рядом людей и… разрыдался.

Так плачут дети после ночного кошмара, солдаты на войне, впервые увидевшие смерть. Горькие испуганные рыдания разрывали паренька, а вокруг стояли недоумевающие курсанты и два взрослых человека с каменными лицами.

– Слабак, – услышал я чей-то голос и, обернувшись, увидел ухмыляющегося Ждана, а рядом неизменного Кисляка, согласно кивающего словам лидера.

Как же мне хотелось подойти и стереть с их лиц мерзкие ухмылки, но не сейчас. Я уже знал, как отомщу Ждану, и он десять раз пожалеет о том, что не зарыл топор войны.

Минуту или больше Витек не мог успокоиться, но постепенно слезы высохли, он поднялся с земли и, отказавшись от помощи, поковылял в сторону казармы. Остальные курсанты, не дождавшись, пока наставники скажут что-нибудь еще, тоже начали постепенно разбредаться.

Через полчаса повеселевший и отошедший от заключения Витек уже сидел в столовой, уплетая за обе щеки едва теплый ужин, и пересказывал, что же его так сильно напугало в холодной комнате.

– Я когда зашел туда, – набив рот едой, начал он говорить, – то сперва вообще не подумал, что там так плохо будет. Ну без окон, ну лежанка каменная, вода струйкой стекает под стену, у меня в деревне не лучше было. А потом дверь закрылась. Холодно стало – жуть. Знаешь, как осенью под ветром. Из меня будто кто-то жизнь тянуть начал. Я, чтобы согреться, сперва кругами ходил, потом приседал – не помогает. И вроде как голоса вокруг слышатся.

– Воду греть пробовал? Ты же умеешь.

– Так не получалось! – оторвав очередной кусок от окорочка, ответил Витек. – Не чувствовал я магию и в транс уйти не мог. Как отрезали от магического поля. Я думал, за ночь блаженным стану, как Митяй у нас в деревне, или к милосердной Матери отправлюсь. Вот клянусь, эта комната из меня жизнь тянула, а не только тепло. Жуткое место. Я теперь понимаю, почему наставники нас ей пугали. Лучше помереть, чем туда снова попасть.

– Главное, на провокации не поддавайся. Ждана с Кисляком я накажу, а ты к ним больше не лезь, а то и правда снова в холодной окажешься.

– Может, не надо?

– Надо, Федя, надо, – знаменитая фраза будто сама на язык попала.

– Я не Федя.

– Забей, – отмахнулся я.

Собственно, все хитрые планы мести отменялись сами собой, уступая более простому, но действенному способу. Мне нужно попасть в столицу для разговора с Дементьевым, а для этого требовалось выйти из-под присмотра наставников хотя бы часов на двенадцать, и холодная комната подходила для задуманного просто идеально, осталось только туда попасть. Ну а выбраться из узилища я рассчитывал с помощью эйхора.

Пусть Витек и утверждал, что замкнутое пространство комнаты не позволяло использовать магию, но в книге Илоны говорилось, что эйхор – это безусловное магическое действие и питается оно только энергией носителя, а значит, шансы на успех имелись.

Получается, вместо того, чтобы заставить Ждана повторить судьбу Витька, я просто покалечу его. Урод сам напросился, и жалости к нему я не испытывал ни на грамм. Сделал подлость – жди, что тебе ответят соразмерно, а то и сто крат сильнее. Этот жизненный принцип я принес из своего мира и менять его не собирался.

Осталось только решить вопрос с датой, а также разобраться, каким образом наставники отслеживают передвижения курсантов. В том, что такой способ имеется, я не сомневался – Леонид уже несколько раз безошибочно определял мое местоположение. Ну и последнее – надо придумать, как найти Дементьева, когда я доберусь до столицы. О том, что моя затея может не увенчаться успехом, я старался не думать, незачем заранее настраиваться на поражение.

Собственно, месть из-за этих нерешенных задач немного откладывалась, что Ждан, как мне показалось, посчитал за малодушие. Весь следующий день Кисляк по его наущению то и дело демонстративно подкалывал Витька, вспоминая минуту его слабости, отчего парнишка постоянно огрызался и периодически рвался затеять драку. Приходилось сдерживать порывы импульсивного пацана, напоминая, что и Ждан, и Кисляк получат свое, но чуть позже.

Вопрос с тем, как найти улицу Белореченскую, решился довольно просто. Во второй группе нашелся парнишка, родившийся в столице и прекрасно там ориентирующийся. Витек договорился с ним, и тот нарисовал примерный план города с указанием нужной мне улицы. Листок для карты пришлось выпрашивать у Илоны, заодно я, кстати, узнал, что означал красный цвет пламени в месте силы.

Да, мне пришлось вернуться к групповым занятиям по магии. Доступ в уединенную рощицу с уютной полянкой мне закрыли, я даже специально ходил проверить, так это или нет, но железная пластина никак не реагировала на мои прикосновения – дверь оставалась заперта. Можно было, конечно, перелезть через стену, три метра неровного камня – не такая уж и надежная защита от проникновения, но я решил не злить лишний раз руководство интерната.

Так вот, касаемо пламени. После занятия с группой я дождался, пока все курсанты покинут помещение, и задал интересующий меня вопрос Илоне. Женщина, к моей несказанной радости, не отправила меня в библиотеку на поиск нужной информации и после некоторых раздумий все же снизошла до ответа.

Пламя чувствовало пролитую кровь. Место силы каким-то образом могло воспринимать грядущие события в небольшом диапазоне времени и реагировало на них.

Ответ меня несколько шокировал. Знай я подобное раньше, то свалил бы из места силы сразу, как только увидел красный огонь. Как стало понятно, пламени совершенно не важно, чья кровь окропит землю, реакция всегда будет одинаковой.

Илона, конечно, сказала, что будущее не гарантировано и ошибки тоже случаются, но если в следующий раз я увижу багряный огонь в месте силы, то десять раз подумаю, стоит ли вступать в бой.

Поблагодарив женщину за полученные знания и листок бумаги, я покинул помещение, а вечером уже разглядывал криво начерченный план столицы. Витек не соврал, парнишка из второй группы действительно знал город, правда, рисовал отвратительно.

Последнее, что требовалось выяснить – как наставники отслеживают своих подопечных. Вариантов у меня было два: либо на нас повесили какое-то следящее заклинание, в чем я очень сомневался, либо дело было в одежде, которую мы носили. То, что в этом мире имеются магические амулеты, я уже видел на примере блюдца жрецов и тех же металлических пластин, открывающих двери. Нетрудно продолжить мысль и предположить, что нас снабдили некими следящими устройствами. Вот только я, хоть убей, не смог найти среди выданных вещей что-то, хотя бы отдаленно подходящее на эту роль. Ни брелоков, ни инородных включений, ничего.

В который уже раз я начал осматривать свои вещи. Обычные штаны из плотной немаркой ткани, легкая синяя рубашка с золотой эмблемой интерната, вышитой на груди, толстовка с тем же знаком, кожаные ботинки на тонкой подошве, головной убор в виде тканевой кепи.

Желай я следить за учениками, куда бы спрятал следящий амулет? В идеале надо сделать его незаметным и поместить так, чтобы он всегда находился рядом с курсантом. Воображение рисовало какую-то металлическую пластинку, монетку или что-то в этом духе, и единственное место, где подобное могло быть спрятано, – обувь. Осталось только выяснить, так это или нет.

После окончания занятий я постарался по возможности скрыться от посторонних глаз и, вооружившись припрятанным ножом, разрезал подошву на правом ботинке. И каково же было мое разочарование, когда кроме прессованной кожи я там ничего не обнаружил, только испортил качественную вещь. Аналогично ситуация обстояла и со вторым ботинком.

Обувь, павшую в неравном бою с ножом, требовалось заменить, благо Вероника работала до позднего вечера. Девушка жила на территории интерната и, как я понял, в свое время была его воспитанницей. Причину, по которой она не нашла себе мужа из обедневших дворянских семей, как это делали большинство девушек, закончивших интернат, она мне объяснять не собиралась, да я и не настаивал. Может, ждала кого-нибудь лучше, а может, ее устраивала ее независимость.

Наше общение, в принципе, сводилось к минимуму, что, в общем-то, устраивало нас обоих.

Редкие встречи пока удавалось не афишировать, хотя девушке на мнение окружающих было глубоко фиолетово, но мне все-таки не хотелось давать одногруппникам еще один повод для разговоров. Пару раз в неделю я, под предлогом занятий в месте силы, избавлялся от присутствия Витька и отправлялся в хозблок, где царствовала девушка. Там в небольшой комнатке, обставленной согласно казарменному духу интерната довольно бедно – стол, стул, небольшой диван, и проходили наши короткие встречи.

Идти к Веронике с пустыми руками и рваными ботинками мне показалось дурным тоном. К сожалению, приближающаяся осень практически не оставила растущих цветов, но я сделал все, что мог, и все-таки собрал небольшой букетик. К тому же, если судить по моим прошлым визитам, такие знаки внимания девушка принимала вполне благосклонно.

Вот и сейчас мой скромный подарок оказался в такой же неказистой вазе, а на лице Вероники появилась улыбка.

– Как ты умудрился порвать ботинки, да еще так варварски? – удивилась девушка, осматривая казенное имущество.

– Так вышло, – неопределенно пожал я плечами.

– Это как-то связано с вчерашним нападением на тебя? – в глазах Вероники появилась тревога.

– Разве что косвенно. Весь интернат уже знает?

– Учителя и наставники – да. А от меня какие у них могут быть секреты.

– Кстати о секретах. Я тут понял, что Леонид всегда в курсе, где я нахожусь, то ли амулеты на нас, то ли еще что-то, тебя не смущает, что он может про нас узнать?

– Пфф, – фыркнула девушка, – пусть что хочет думает, его мнение меня совершенно не волнует.

– Ну а все же, как-то можно скрыть то, что я здесь нахожусь?

– Можно, почему нет, – после небольшой паузы ответила Вероника, – приходи ко мне без одежды с эмблемой интерната.

– То есть этот вышитый знак…

– Ну да, только я тебя очень прошу, не говори об этом никому. Через год перед практикой вам все равно про подобные вещи расскажут, но пока держи все в тайне.

– Буду нем как рыба, – улыбнулся я.

– Там, где я родилась, обычно говорят «сожму слова в кулак». Ты постоянно произносишь странные фразы.

– Это все потеря памяти, – постарался я съехать со скользкой темы, еще раз убеждаясь – девушки замечают любую мелочь. – Со временем запомню, как правильно.

– Не надо, мне так даже больше нравится. Я люблю необычные слова и странных людей, – подмигнула Вероника, что, как мне показалось, служило намеком на более активные действия с моей стороны. Не уверен, что понял все верно, но когда мои руки коснулись бедра девушки, противиться этому она не стала.

Примерно через час я вновь оказался в казарме. Затягивать общение девушка не любила, к тому же она, как ни странно, все же находилась на работе и планировала остаток вечера потратить на подготовку одежды для прибывающих вскоре старших курсов. Так что отвлекать ее я не собирался, единственное, расспросил перед уходом, что она знает про людей, называющих себя слезами.

Информация, полученная от Вероники, особыми подробностями не изобиловала. Слезы – это группа наемных убийц, промышляющих в княжестве. Название прижилось очень давно и связано было с последствиями их работы. Никакой гильдии или, не дай Пятый, школы ночных охотников не существовало, просто группа людей выполняла заказы по устранению конкурентов, ненужных свидетелей или мешающих родственников. Сколько их, кто ими руководит и как найти, девушка, естественно, не знала, как, впрочем, и большинство законопослушных граждан.

Глупо было ожидать, что я получу исчерпывающий ответ, но мне хотя бы в общих чертах стало понятно, с кем столкнула меня судьба. Неприятные противники, хорошо хоть, что магов среди них замечено не было. Дворянин, ставший наемным убийцей, – позор рода. Конечно, были еще даджохи, но те охотились только на именитых дворян, стоили как бюджет небольшого города и к слезам никакого отношения не имели. Очень надеюсь, что с этими людьми мне не придется встретиться по разные стороны баррикад. Шансов против бойцов такого уровня у меня – ноль.

Общение с Вероникой оказалось очень продуктивным. И если информация про наемников была просто интересной, то узнать способ, каким меня может отследить наставник, дорогого стоила. К тому же я выпросил у девушки комплект одежды, которую носили старшекурсники, – на ней не было вообще никаких надписей или эмблем, что, по словам Вероники, исключало возможность оказаться обнаруженным.

В интернате меня больше ничего не сдерживало. Осталось только выбрать удачный момент для начала операции «самоволка».

По моим прикидкам, добраться до столицы я смогу за два или три часа непрерывного бега, но это если по дороге, а мне желательно лишнего внимания избегать, так что прибавляем сюда еще час. Сколько времени понадобится, чтобы найти Дементьева, у меня не было ни малейшего понятия, оставалось только надеяться, что за ночь я все-таки смогу это сделать. В любом случае подсказок мне никто не даст, придется ориентироваться на месте. Главное – вовремя вернуться в интернат, неизвестно, как поведет себя руководство, обнаружив пропажу, но ничего хорошего ждать не стоит.

Конечно же, план был шит белыми нитками, но мне требовалось повидаться с партнером отца. Работа сыскарей по поиску убийцы родителей Даррелла оставляла желать лучшего и, если верить дяде, далеко не продвинулась, да и касаемо недавнего нападения на меня – очень сомнительно, что оно будет раскрыто. А сидеть сложа руки я уже физически не мог, к тому же пора было наказать Ждана.

Совершить задуманное на следующий день не получилось. Отложить самоволку пришлось из-за учителя Михаила – мы начали изучение нового навыка, забить на который я просто не имел права. Нас учили ставить защиту.

– В свете последних событий, – начал Михаил свою традиционную речь перед началом урока, – в результате которых один курсант напал на другого, вы просто обязаны уметь отражать магические атаки. В ваших силах построить вокруг себя настолько плотный кокон, что его не пробьет ни один меч, стрела или арбалетный болт.

Учитель сделал паузу, выразительно посмотрел в мою сторону, после чего продолжил:

– Ваш дар позволяет обезопасить себя как от физических ударов, так и от энергетических. Ну и начнем мы, конечно, с демонстрации. Есть желающие кинуть в меня камень?

Ответом служило неуверенное молчание. Пацаны переглядывались друг с другом, не решаясь проявить инициативу. Я вперед тоже не рвался – ненужного внимания и так хватало, так что не стоило усугублять ситуацию.

Наконец руку поднял Берт – тот самый парнишка, с которым закусился Витек в самый первый день моего с ним знакомства. Берт по итогу оказался неплохим человеком, несколько прямолинейным и грубоватым, но без ножа за спиной – недовольство чем-либо проявлял сразу и под влияние Ждана не попал.

Камней на полигоне хватало, выровненная кое-как земля пестрила разномастными булыжниками, один из которых и подобрал парень. Короткий замах, и снаряд устремился к расслабленному учителю, но, не долетев до него пары метров, начал замедляться, а затем и вовсе упал на землю.

– Как-то так, – картинно развел руками Михаил, – а теперь то же самое, но все вместе.

На этот раз упрашивать курсантов долго не пришлось, группа быстро похватала камни и начала практически артиллерийский обстрел учителя, но, как и единичный булыжник, все брошенные камни до цели не долетели.

– Итак, – продолжил мужчина, когда поток снарядов иссяк, – то, что я показал, – это простейшая защита. На начальных этапах от арбалетного выстрела в упор она не спасет, но болт задержит, а вот стрелу на излете или брошенный камень остановит, в том числе и слабый магический удар. Жаль только, что съедает она очень много сил и держать ее постоянно вы не сможете, но все еще впереди. А теперь будем учиться, как ее создавать. Княжеству вы нужны живыми и здоровыми!

Ставить защиту оказалось куда сложнее, чем преобразовывать энергию в атакующее заклинание. Если для того, чтобы угостить противника энергетическим хлыстом, требовалось сконцентрировать силу на кончике шпаги, а затем просто вовремя отпустить ее, то теперь Михаил учил нас заключать себя в нечто вроде силовой брони. Вокруг тела появлялось своеобразная воздушная подушка, задерживающая предметы. И главная сложность заключалась даже не в том, чтобы ее поставить, куда тяжелее было контролировать энергию, подпитывающую заклинание. Чуть перебор, и я начинал чувствовать, как темнеет в глазах от перенапряжения, а слишком малое количество силы делало защиту практически бесполезной. Ну и не стоило забывать про окружающее пространство. Полностью сконцентрировавшись на магии, я переставал замечать все остальное, что в реальной боевой обстановке было абсолютно исключено.

Проверку наших успехов Михаил проводил, бросая в пыхтящих от напряжения курсантов мелкие камешки, но пока все снаряды с легкостью достигали целей, лишая пацанов концентрации и очень веселя учителя.

Хотел бы я сказать, что к концу занятия в совершенстве овладел новым навыком, но нет. Даже близко не подошел к тому, чтобы нормально контролировать магию, а с учетом того, что доступа к месту силы меня лишили, придется очень сильно попотеть, чтобы полноценно разобраться с невидимой защитой.

Этот перестраховочный запрет в принципе резко снизил мою продуктивность, не позволяя использовать доступные ресурсы с максимальной эффективностью. Раз за разом я сбивал каст, терял концентрацию, но сдаваться не собирался, тратя все свободное время на отработку нового умения.

На базовое закрепление навыка ушло еще пару дней, после которых подсказки и направления Михаила уже не требовались, а дальнейшее развитие зависело только от меня, и, по идее, я мог спокойно пропустить одно занятие, где пацаны будут отрабатывать постановку защиты, а значит, пришло время ненадолго покинуть интернат.

В день «Х», пока длился перерыв перед последним занятием, я вернулся в казарму, чтобы внести в свой гардероб определенные изменения. Вызывать подозрение, щеголяя по интернату в одежде без опознавательных знаков, мне совершенно не улыбалось, так что пришлось спрятать ее под обычной формой курсантов. Комфорта это, естественно, не прибавило, но других вариантов, как пронести одежду в холодную, я не видел. Можно, конечно, было ночью перекинуть сверток со всем необходимым за стену, но где гарантия, что это останется незамеченным, да и за сохранность вещей я переживал.

Сложнее дело оказалось с ножами. Их пришлось примотать к бедру куском ткани, отрезанным от простыни, ох, чувствую, Вероника, узнав об этом, устроит мне головомойку за испорченное имущество…

Нервничал ли я, готовясь выполнить задуманное? Само собой. План проникновения в столицу изобиловал белыми пятнами и во многом опирался на предположения, но я обязан был попасть в город. Оставлять свою судьбу на милость сыскарей, которые за два месяца не продвинулись ни на йоту в поиске убийц родителей Даррелла, не имело смысла. Да и вообще, моя ошибка в том мире заключалась в том, что я перестал держать руку на пульсе происходящих вокруг событий, за это и поплатился. Не стоило наступать на одни и те же грабли дважды.

Посмотрим, что скажет Дементьев. Ну а для начала предстоит напомнить Ждану о том, что дрянь, сделанная другим, может вернуться, и вернуться страшно. Мои слова, сказанные месяц назад, видимо, оказались забыты, и пора было напомнить о них, а деревянная шпага, с которой я больше не расставался, мне в этом поможет.

Глава 17. Столица

Во время последнего занятия группа, как обычно, разбилась на пары и отрабатывала постановку магической защиты. Один пытался создать, а второй по готовности бросал в него камешки или кусочки земли, проверяя удачность каста, потом пара менялась местами. Мы с Витьком от остальных не отставали, и если у меня хоть что-то да начало получаться – несколько снарядов упали прямо под ноги, исчерпав энергию, то Витек так ничего толкового показать и не мог, впрочем, как и большинство пацанов группы.

Два часа на полигоне прошли под сдавленные ругательства, тихие вскрики и хохоток Михаила – учитель явно веселился, глядя на наши потуги. Он вообще был довольно смешливым человеком, любящим, как я понял, деньги, женщин и хорошую выпивку – пару раз от него явно несло алкоголем, но не более, пьяным на занятия он не приходил. К работе учитель относился ответственно, но без фанатизма. Вот и сейчас, стоило только прозвучать гонгу, как он тут же прекратил занятие и, посоветовав нам заниматься больше самостоятельно, укатил в закат, а точнее, куда-то в сторону административного корпуса.

Следуя совету Михаила, шестеро пацанов, среди которых в том числе оказался Ждан, остались на полигоне. Уж чего-чего, а упорства ему было не занимать. Калинин (я только недавно узнал его фамилию) много времени посвящал тренировкам, причем тянул за собой остальных.

Дождавшись, пока учитель окончательно скроется из виду, я попросил Витька, которого в свои планы не посвящал, позвать куратора. Заживлять раны нас еще не скоро научат, а убивать Ждана я не собирался – он хоть и сволота, но смерти не заслуживал.

Витек, как обычно, попытался вытянуть, что я задумал, но в итоге махнул рукой и после обещания все рассказать чуть позже умчался на поиски Леонида, ну а я, в свою очередь, выждав еще пару минут, окликнул Ждана:

– Калинин, как успехи?

– Чего надо, Фишер? – Кисляк оказался тут как тут, однако под взглядом своего лидера быстро сдулся.

– Не хуже твоих, – Ждан явно напрягся, увидев в моих руках оружие, а деревянная шпага в руках мага – именно оружие.

– Вот скажи мне, ты получил удовлетворение, когда подставил Витька?

– Он сам виноват, Кисляк чуть без глаза не остался.

– Ну вот эту недоработку мы и исправим, – усмехнулся я и нарочито медленно поднял шпагу, а затем последовал рассекающий удар.

Брызнула кровь, Кисляк, стоящий по правое плечо Ждана, с поросячьим визгом схватился за разрез на лице. В этот момент остальные пацаны, оставшиеся на полигоне, поняли, что дело приняло серьезный оборот, и, решив, что им тут не место, прыснули в стороны. Из всех присутствующих только Пахом попытался прийти на помощь Кисляку, но был остановлен мной:

– Еще шаг, и будешь лежать рядом.

– Тебя накажут, – в глазах Ждана появился испуг.

– Да что ты говоришь, – делано удивился я и вновь взмахнул шпагой, метя по ногам – пацан явно решил сбежать. Раздался новый крик.

В моем арсенале насчитывалось четыре удара, которые я мог выдать за короткий промежуток времени, не рискуя упасть от перегрева. Впрочем, мне хватило. Ненависть, которую я испытывал к этим двум в день подставы Витька, поутихла и превратилась в холодную, контролируемую злость. Тогда я мог и убить кого-нибудь ненароком, а сейчас действовал хладнокровно и расчетливо.

Из оставшихся в моем распоряжении двух атак реализовать удалось лишь одну – на спине Ждана осталась глубокая кровавая отметина, а в следующий момент сильнейший воздушный удар едва не оторвал мне голову – на полигон прибыл Леонид. Не теряя ни мгновения, он подлетел к Ждану, чтобы остановить кровь, а затем к Кисляку. Спустя несколько минут их болезненные стоны прекратились – наставник погрузил пацанов в сон.

– Носилки тащите, этих к лекарю надо, – крикнул Леонид охреневающему в сторонке Витьку. Парнишка явно был в шоке от увиденного, но после окрика куратора тут же рванул выполнять приказ, как и остальные пацаны, находящиеся на площадке. С куратором мы остались вдвоем.

– Как же ты меня затрахал, – Леонид устало прислонился к столбу ограды полигона. – Ну вот зачем ты это сделал? Мстил?

– Они подставили Витька, – ответил я, массируя шею, все-таки прилетело мне не слабо.

– Идиот. Хотя, может, оно и к лучшему. Холодная комната прекрасно вправляет мозги на место. Угораздило же тебя ко мне в группу попасть. Я, наверное, когда-то сильно провинился перед богами, и они в наказание прислали тебя. Который раз убеждаюсь: где дворяне – там проблемы.

– Случайности не случайны, – вспомнилась мне фраза из одного мультика.

– Что за бред ты иногда несешь? Случайности у него не случайны. Все, сиди молча – раздражаешь. Будь моя воля, выкинул бы тебя из интерната, и вздохнули бы все с облегчением.

– Если будет кому дышать, – скривился я. У меня в голове не укладывалось, что наставники знают, что ждет пацанов, и спокойно к этому относятся. – Сколько их в живых до конца обучения дойдет? Двое? Трое?

– Кто тебе такое сказал? – напрягся Леонид.

– А есть разница? Ты ответь – сколько?

– Достаточно.

– Леонид, ты же воспитанник интерната, сколько вас выпустилось?

– Половина, – о чем-то задумавшись, выдохнул мужчина. – Слабым не место на войне.

– И ты считаешь, это нормально?

– Не тебе меня попрекать, барчук! Я, в отличие от тебя, через все это прошел, и уж ты-то точно не сдохнешь. Все! Закрой рот! Если услышу от тебя хотя бы еще одно слово, то в холодную попадешь с переломом руки или ноги.

Дергать тигра за хвост в моей ситуации явно не стоило – ночью конечности понадобятся мне в целости и сохранности. Пришлось замолчать, хотя раскрутить наставника на откровенный разговор очень хотелось.

Не прошло и пары минут после распоряжения куратора, как сразу несколько пацанов, спотыкаясь на каждом ходу, приволокли кондовые, видавшие виды носилки, собранные из толстых палок и толстых деревянных досок.

Ждана и Кисляка, не приводя в сознание, погрузили на эти изделия местных мастеров и поволокли к лекарю, ну а мне Леонид жестом приказал двигаться в сторону холодной комнаты.

На этот раз массового собрания куратор устраивать не стал, зачем повторять одно и то же дважды, так что шагали мы без сопровождения, лишь Витек увязался сзади, но близко не приближался, напоровшись на гневный окрик Леонида. Куратор был на взводе. То ли мои слова его так задели, то ли выходка.

Знакомая процедура открытия холодной комнаты повторилась с той лишь разницей, что теперь внутрь должен был зайти я, а не Витек.

– Сутки, – посмотрел на меня Леонид, когда каменная дверь отворила проход, – надеюсь, для тебя это будет хорошим уроком. Двигай.

Два шага, и я оказался в месте, которым пугали курсантов с самых первых дней в интернате. Пока каменная створка не отгородила меня от внешнего мира, я успел выхватить взглядом скудное убранство каменного мешка – лежанка, струйка воды, текущая из стены в канаву, предназначенную, судя по всему, для справления естественных нужд, ни стульев, ни стола, ничего, что могло бы скрасить жизнь узнику.

Последним моим наблюдением, до того как исчезли последние лучи света, была стена, сквозь которую мне предстояло пройти. Находилась она по левую сторону от двери, и я успел прикинуть направление и приблизительное количество шагов до нее.

Ошибка в выборе места проникновения наружу грозила мне самыми плачевными последствиями, поэтому, как только дверь комнаты с гулким хлопком встала на место, я, стараясь двигаться как можно прямее, добрался до стены и замер, приложив ладонь к холодному камню. Теперь мне предстояло выждать немного и активировать эйхор.

Темнота. Полнейшая темнота без единого проблеска света окутала меня, как паучиха своей паутиной. А вместе с ней пришел холод. Несмотря на то что на мне были надеты две кофты, я почувствовал, будто меня голого окунули в ледяную воду.

Спустя еще несколько минут пришло ощущение, что из тела начинает утекать энергия. Сперва тоненькой струйкой, но с каждой секундой этот поток становился все интенсивнее, и это пугало.

Стальные иглы холода с легкостью пробивали тело насквозь, выхватывая из него не тепло – саму жизнь, и противопоставить этому было нечего. Беззащитность, беспомощность – именно эти чувства заставляли сердце сжиматься от ужаса.

Долго выдерживать бесконечную пытку не имелось никакого желания, мне хотелось свалить отсюда как можно быстрее, но я все же выждал около двадцати минут по моему субъективному времени, за которые основательно окоченел, после чего снял одежду с отслеживающими эмблемами и с замиранием сердца попытался активировать эйхор.

Тело прижалось как можно плотнее к шершавой, мертвенно-холодной стене и… прошло дальше. Умение сработало, теперь стояла задача не остаться замурованным внутри камня.

Толщина внешней стены составляла чуть больше тридцати сантиметров, это я выяснил сразу, как начал обдумывать план самоволки. Расстояние для эйхора было практически предельным, но все же преодолимым, иначе на такую авантюру не имело смысла идти.

Движение давалось очень тяжело, последние миллиметры приходилось буквально заставлять себя идти дальше. Приходили мысли о смерти, но я их гнал, как только мог, и тянул, тянул свое тело сквозь камень. В какой-то момент начало казаться, что все напрасно и я бессмысленно сдохну внутри стены, но в следующее мгновение глаза увидели свет – у меня получилось.

Оказавшись на свободе, я кое-как доковылял до небольшой рощицы, начинающейся в ста метрах от стены, и там затаился на какое-то время. Холодная комната и проход сквозь стену вытянули энергию, как пылесос пыль из-под дивана, так что пришлось потратить какое-то время на восстановление – даже встать с земли представлялось проблемой, не то что бежать.

Имелись, конечно, опасения, что меня могут обнаружить жители деревушки, расположенной неподалеку, но, насколько мне было известно, они к интернату старались близко не подходить.

Юное тело впитывало энергию как губка. Укрывшись в корнях крупного дерева, я постарался максимально расслабиться, чтобы ускорить процесс восстановления сил; как показывал опыт, именно такой способ позволял избавиться от усталости и магического истощения, правда, через час вскрылась одна проблема, решить которую в текущих условиях не представлялось возможным – голод. Очень хотелось есть и желательно чего-нибудь сладкого.

Будь у меня больше времени, еду бы я нашел – лес в конце лета богат на съедобные дары природы, вот только срок, за который мне требовалось вернуться – сутки, а значит, придется потерпеть вынужденные неудобства. Если завтра выяснится, что я сбежал, последствия будут крайне печальными, в этом сомневаться не приходилось, а проверять на собственной шкуре, какое наказание может быть хуже холодной комнаты, я не собирался.

По моим прикидкам, к моменту, когда я выбрался из своего небольшого укрытия и двинулся в сторону столицы, близилось девять вечера. На рощу опустились сумерки, мешающие нормально передвигаться, ноги так и норовили запутаться в торчащих из земли корнях. Замерев на опушке, я внимательно осмотрел окрестности и направился в обход интерната и деревни в сторону тракта, ведущего к Миргороду.

В руке у меня лежала очищенная от листьев и сучков палка, заменившая оставленную на полигоне шпагу, ноги отсчитывали метр за метром, а впереди ждала столица.

Вскоре интернат и деревня остались далеко позади, и я наконец вышел на утоптанную грунтовку. Ошибиться в выборе дороги было довольно трудно – из Хомутовки вел только один путь.

На мое счастье, дождей не было уже неделю, сухая и относительно чистая дорога стелилась под подошвами. Энергия магического поля подпитывала мышцы ног, позволяя поддерживать очень высокий темп длительное время. Усталости не было, но с каждым километром повышалась температура тела. Все в этом мире требовало свою цену.

Приблизительно через полчаса интенсивного бега пришлось раздеться по пояс. Пот ручьем стекал с раскаленного тела, грозя полностью промочить мою одежду.

Вскоре началась жуткая жажда. Воды с собой у меня, естественно, не было, а пить из ручьев, периодически встречающихся по пути, я категорически не хотел – не хватало еще подцепить кишечную палочку или еще какую-нибудь дрянь. Пришлось терпеть, хотя давалось это с большим трудом.

Понять, сколько времени пришлось потратить, чтобы добраться до столицы, можно было только приблизительно, но по моим прикидкам с момента выхода из рощи прошло около четырех часов. Если я догонял кого-то, то приходилось сходить с маршрута и огибать ненужных свидетелей. Бегущий по вечерней дороге мальчишка, от которого валит пар, – запоминающееся зрелище.

Ближе к Миргороду скорость я, естественно, сбросил – люди начали встречаться слишком часто, от всех не спрячешься. Пришлось идти как обычный путник, благо осталось недалеко.

К тому часу, когда стали видны первые лачуги, плотно заполнившие окраины столицы, окончательно стемнело, что могло сильно помешать ориентироваться в городе. Та примитивная схема, что начертил мне паренек из второй группы, содержала в себе только основные крупные улицы, так что именно их я и собирался придерживаться, вот только жутко хотелось пить, и когда я наконец вошел в черту города, то первое, что сделал, – выпытал у какого-то пьяницы, где находится ближайший колодец.

Дурнопахнущий мужик чего-то невнятно мямлил, активно жестикулировал, но все же направил меня в нужную сторону.

Улица, если ее можно было так назвать, представляла собой хаотичное нагромождение землянок, избушек, хибар, трудно различимых в тусклом свете луны и звезд. Ни фонарей, ни костров. Даже горящих в окнах свечей или лучин я почти не замечал. Грязь, мрак и запустение. Наверняка днем все выглядит не столь безрадостно, но ночью окружающие меня строения казались заброшенными.

Единственным зданием, возле которого жизнь не только не замерла, но, я бы сказал, била ключом, был трактир, бар, увеселительный дом – можно как угодно называть место, где люди по вечерам пьют, поют песни и бьют друг другу морды. К сожалению, искомый колодец располагался как раз на небольшой площади перед этим заведением. И если бы не жуткая жажда, из-за которой я уже был готов пить из любой лужи, я бы сюда не сунулся.

Возле входа в трактир горело два костра, на которых жарилась или, скорее, обугливалась какая-то еда. Тени, порождаемые огнем, плясали по улице, скручиваясь в причудливые фигуры, и вновь рассыпались тучей мелких пятен, чтобы через секунду собраться в новый образ.

Испускаемого кострами света хватало, чтобы рассмотреть двух мужчин, стоящих возле колодца. По уму, стоило дождаться, пока они закончат разговор, и спокойно утолить жажду, но, во-первых, я понятия не имел, сколько они тут будут дискутировать, а во-вторых, сил терпеть пустыню в горле не было никаких. Так что я просто пробрался к колодцу и, пробубнив что-то вроде приветствия, сбросил в воду ведро, привязанное к вороту веревкой.

– Ты че тут забыл, пацан? – с пьяным недоумением посмотрел на меня один из выпивох.

– Мамка за водой послала, – пересохшим голосом ответил я, берясь за подъемный рычаг.

– А ведро твое где?

– В руках унесу, – сосредоточенно крутил я железный ворот.

– А ты смешной, – гоготнул второй. – Пшел отсюда, пока по шее не получил, не видишь, взрослые разговаривают.

– Я быстро, – ведро уже было близко к деревянному бортику колодца.

– Ах ты щенок! Старших не уважаешь?! – замахнулся на меня один из мужиков, отчего мне пришлось отпустить ворот и уклониться от удара.

– Да вашу Машу, – разозлился я, слушая, как раскручивается цепь с ведром. – Кабзда вам, алкаши.

Желанная влага была так близка, а теперь вновь отдалилась на величину глубины колодца, и это меня настолько взбесило, что я не сдержался. Несколько быстрых движений, подсечка, и вот лицо первого мужика встретилось с моим коленом, что-то хрустнуло, а я уже обошел второго, ударил под опорную ногу и немного подтолкнул его вперед. Глухой удар возвестил меня о том, что бревна колодца и голова незадачливого пьяницы познакомились поближе.

На то, чтобы уложить отдыхать двух подвыпивших граждан, ушло меньше минуты. Возможно, они наутро и не вспомнят о ночном происшествии, так быстро все произошло. Сам не ожидал.

Остальные посетители трактира небольшой стычке возле колодца не придали значения и продолжили веселиться – подумаешь, одной дракой больше, одной меньше, а вот пиво само себя не выпьет. Больше мне никто не мешал, и божественно вкусная вода, отдающая металлическим привкусом, утолила мою жажду и смыла с лица дорожную пыль.

После того как ведро было водворено на место, я на всякий случай проверил пульс у лежащих возле колодца мужиков и, убедившись, что с ними все в порядке, отправился обратно на центральный тракт, ведущий в город. Да уж, будь эти двое не такие пьяные, все могло пройти не так просто, и лишнее внимание я бы к себе привлек. В этот раз обошлось, но на будущее стоит о жажде подумать заранее.

Чем ближе я подбирался к центру города, тем дома становились выше, а улицы чище и светлее. Начали попадаться фонарные столбы с традиционными светящимися шарами, праздные прохожие, экипажи, запряженные лошадьми, и даже пара автомобилей сверкнули лакированными бортами.

По схеме, лежащей у меня в кармане, мне требовалось пройти четыре перекрестка, свернуть налево, миновать еще два квартала, а затем совершить еще несколько маневров. И, выполнив все необходимое, я все равно вышел совершенно на другую улицу, навигация оказалась так себе, благо пара молодых людей любезно пояснили мне, где находится Белореченская и как туда добраться. Ну а дальше оставалось самое сложное – найти нужный дом и проникнуть внутрь, оставшись незамеченным. Григорий, конечно, магией не владел, но недооценивать его явно не стоило. Кто знает, какие сюрпризы он мог подготовить?

Вычислить дом, в котором обитал Дементьев, оказалось тем еще квестом. Всего на улице я насчитал больше двадцати жилых строений с обеих сторон. Фонарные столбы вкупе с лунным светом позволяли худо-бедно ориентироваться среди богатых особняков. В первую очередь я отмел пару зданий, на первом этаже которых располагались многочисленные магазинчики и лавки. Вероятнее всего, владельцы этих заведений проживали тут же, на втором этаже.

Остальные дома подсказок о своих владельцах не давали. Все они в той или иной мере отличались друг от друга, но сходились в одном – двери везде были закрыты, а в окнах лишь изредка горел свет.

В один из таких домов, где явно еще не спали, я и постучался. К сожалению, прохожих в связи с поздним часом на этой уединенной улочке не наблюдалось, так что выяснить нужную информацию я мог только у владельцев недвижимости.

Стучать пришлось довольно долго. На мое счастье, небольшой двор, огороженный декоративным забором, никем не охранялся, хотя кое-где я слышал собачий лай. Наконец мои попытки быть услышанным вознаградились, хотя это еще как назвать.

– Чего надо? – послышался из-за двери недовольный мужской голос.

– У меня письмо для господина Дементьева, – выдал я заготовленную фразу.

– Ты что, идиот? – дверь резко распахнулась, позволив мне увидеть грузную фигуру хозяина дома, облаченную в длинный халат и тапки. Хотя это мог быть и дворецкий, кто его знает. Мужик меж тем уставился на меня злобным взглядом. – Я разве похож на Дементьева?!

– Не знаю, – хочет человек меня идиотом считать, значит, будем подыгрывать. – Мне сказали, что он живет в доме номер семь, вон же табличка. На ней написано семь, я читать умею.

– Дементьев живет в четырнадцатом доме! Где семь и где четырнадцать? О Четверо, кто же таких идиотов рожает. А ну марш отсюда, пока я тебя с лестницы не спустил, отрыжка Пятого!

– Простите, уже ухожу. Запамятовал, видать. Батька в детстве по голове часто бил, вот память и отшиб.

Мужик на это ничего не ответил и, еще раз сверкнув злобно глазами, захлопнул перед моим носом дверь. Ну что, главное, я узнал номер дома Дементьева, осталось дело за малым – нужно туда проникнуть незамеченным, и тут я вновь рассчитывал на эйхор.

Двухэтажный особняк с номером четырнадцать смотрел на меня черными провалами окон без единого намека на то, что внутри кто-то бодрствует. И это, в принципе, мне было только на руку.

В небольшой огороженный двор, внутри которого были разбиты клумбы с цветами, я заходил предельно осторожно. Были у меня опасения, что Дементьев может обеспокоиться системами безопасности, если они вообще существуют в этом мире.

Предварительный осмотр дома показал, что первый этаж имеет по четыре узких зарешеченных окна с каждой стороны, а также два входа – центральный и черный, предназначенный, вероятно, для прислуги. На заднем дворе расположились хозяйственное помещение и небольшая беседка, окруженная плодовыми деревьями.

Путей проникновения в дом я видел два – двери и окна. Из-за скудного освещения оценить толщину стен не представлялось возможным, и вполне можно ожидать, что кирпичные стены могут быть и сорок сантиметров, что для меня уже станет непреодолимым препятствием, а если даже и получится, то отмокать после такого подвига придется очень долго.

Поразмыслив какое-то время, я все же решил попытаться проникнуть в дом через черный ход. Даже если Дементьев и установил какую-нибудь сигнализацию, я надеялся на то, что работать она будет именно на открытие двери. Очень хотелось верить, что датчиков движения здесь еще не придумали. При любом раскладе внутрь надо проникнуть, а дальше будет видно, в крайнем случае попытаюсь сбежать.

Пятисантиметровая деревянная дверь, обитая снаружи утеплителем, задержала меня на несколько минут, пока я, стараясь издавать как можно меньше шума, протискивался сквозь нее. Сердце колотилось бешено, в любую секунду я ожидал, что кто-то сможет меня увидеть в этой экстравагантной позе – часть тела внутри дома, часть снаружи, крика, думаю, в таком случае будет немало.

Четверо мне благоволили – дом спал, и никого из жильцов проникновение постороннего человека не потревожило. Первая часть плана прошла успешно, осталось самое сложное – найти Дементьева. О том, что он может и не оказаться у себя, я предпочитал не думать.

По аналогии с домом дяди я предположил, что спальни располагаются на втором этаже, и в общем-то так и вышло. Темнота в доме царила очень плотная, но центральный холл и кухню разглядеть удалось. Неподалеку нашлась и лестница наверх.

Поднимаясь по деревянным ступеням, я несколько раз благодарил судьбу, что мое нынешнее тело весило не больше пятидесяти килограммов, иначе так бесшумно я бы двигаться не смог – старое дерево все время норовило скрипнуть, выдав мое присутствие, но пока все обходилось.

На втором этаже мне существенно облегчил жизнь тусклый ночник, освещающий широкий коридор, вдоль которого виднелись несколько дверей. Какая из них ведет в спальню Дементьева, я не имел ни малейшего понятия, так что пришлось заглядывать в каждую.

И опять же, главным моим врагом сейчас мог стать скрип дверных петель. Максимально аккуратно я поворачивал ручку, затем, чтобы разгрузить шарниры, тянул вверх створку и только после этого отворял ее, чтобы заглянуть внутрь. Как же я жалел в те моменты, что эйхор не позволяет остановить начатое движение и нельзя просто протиснуть в комнату голову, чтобы осмотреться.

Первые три двери к положительному результату не привели – одна закрывала уборную, вторая – небольшой зал без кроватей, третья вообще оказалась заперта, что меня сильно напрягло, и лишь с четвертой мне повезло – на широкой постели лежал спящий мужчина. В то мгновение я молил судьбу, чтобы им оказался именно Дементьев.

Глава 18. Дементьев

В прошлой жизни мне как-то не доводилось допрашивать человека в таких условиях, так что я не сразу сообразил, как подступиться к спящему мужчине. Зажать ему рот рукой не получится – он меня банально сильнее и, скорее всего, легко оттолкнет. Человек спросонья может и не разобраться в ситуации, а страх перед оружием в нем запросто проснется позже, чем страх перед неизвестностью.

Пришлось действовать иначе и близко к постели не подходить. Чтобы лучше видеть происходящее, я приоткрыл ночные шторы и, приготовив к броску нож, осторожно постучал костяшками пальцев по прикроватному столику.

От неприятного звука мужчина сонно заворочался, а затем приподнялся на кровати и попытался определить источник шума, вертя головой во все стороны. Меня он заметить не мог – темнота хорошо скрывала фигуру. Этим моментом я и решил воспользоваться, чтобы начать диалог.

– Если крикнешь, кишки выпущу. Сядь на кровать, – произнес я, стараясь говорить как можно глуше.

Мой голос привел человека в ужас, не знаю, что он там себе напридумывал, но его испуганный шепот я потом не раз вспоминал:

– Не убивай, прошу. Не надо. У меня дети.

– Сел на кровать, быстро, – повторил я команду. Истерики мне тут только не хватало. Простые распоряжения отвлекали испуганный мозг, давая человеку четкий план действий.

Мужчина быстро выполнил то, что от него требовалось, восковой фигурой застыв на краю кровати.

– Как зовут? – продолжил я.

– Григорий. Гришка Дементьев, – сглотнул слюну человек.

– Вопрос первый, зачем ты заказал убийство Владислава и Анны Фишер?

– Я? Нет. Это какой-то бред, – активно замотал головой Дементьев. – Я вообще подумал, что это именно вы их убили, а теперь пришли за мной. Мы со Славой были друзья, как я мог желать ему смерти?

– Врешь.

– Нет! Клянусь, я был в разъездах, когда все произошло, а когда вернулся, узнал эту страшную новость. Я так испугался, что сразу же уехал из Трехречинска.

– Даю тебе пять секунд, чтобы сказать правду. Пять, четыре, три…

– Да, да, это я убил, – испуганно забормотал Гришка.

– Кто исполнитель?

– Мужчина… В маске. Да, в маске. Он нашел… нет – я нашел его и нанял.

– Как именно он это сделал?

– Газом.

– Название газа?

– Я… я не знаю.

– Как подбросили газ?

– Шарики… – неуверенно промямлил Дементьев.

Судя по всему, Гришка просто тянул время, не желая быть убитым. Он понятия не имел, что за газ убил родителей Даррелла и как именно он попал в дом, а все, что я сейчас услышал, было почерпнуто из рассказа Каменева. Сыскарь наверняка допрашивал Гришку и выдал ему кое-какие данные. Существовала, конечно, вероятность, что этот человек – искусный актер, но что-то не верилось мне в его лицедейский талант. Однако, чтобы удостовериться в своих мыслях, я решил задать еще пару вопросов.

– Зачем ты их убил?

– Они, это… не знаю, – чуть не плача, ответил Дементьев. – Я ни в чем не виноват.

– Хорошо, тогда другой вопрос. Сколько ты заплатил слезам за устранение Даррелла Фишера?

– Я даже не знаю, где он сейчас.

– Да чтоб тебя Пятый к себе забрал! – в сердцах выругался я. – Ну как бы все проще стало. Расслабься, не собираюсь я тебя убивать, если кричать не надумаешь, свет зажги, поговорить надо.

Дементьев не сразу осознал последнюю фразу, а когда понял смысл, то чуть не бегом бросился к пластине, включающей освещение в комнате. Яркий белый свет полился с потолка, заставив Григория зажмуриться, а когда мужчина проморгался, то едва не сполз по стенке от созерцания моей физиономии.

– Не ожидал? – усмехнулся я, демонстративно взмахнув ножом.

– Даррелл?

– Он самый, – кивнул я, рассматривая Дементьева. Невысокий, крепкого телосложения, но уже с заметным пивным животом. Худые кривые ноги вкупе с крупным телом и мясистым лицом не добавляли мужчине особого шарма, а пышные усы, которые в этом мире носили все кому не лень, только добавляли комичности. – Не ожидал?

– Ты не Даррелл! – трясущимися пальцем ткнул в мою сторону Гришка. – Мальчик, которого я знал, никогда бы не опустился до угроз убийством.

– Я память потерял, если ты вдруг не знал.

– Забыл, – обессиленно опустил руку мужчина. – Каменев говорил про это, но я не думал, что все настолько серьезно. Ты совсем меня не помнишь? Я часто гостил в вашем доме, мы с твоим папой были друзьями.

– Для меня ты – чужой человек, которого я вижу в первый раз, так что кровь тебе пустить мне труда не составит.

– Как же ты изменился. И хватило бы духу прирезать меня?

– Если бы понял, что смерть родителей – твоих рук дело, то да. Без особых сожалений.

– Но сейчас-то ты убедился, что это не так?

– Вообще ни разу. Григорий, ты бы оделся, что ли.

Дементьев будто только осознав, что стоит передо мной в одних трусах, бросился к платяному шкафу, накинул на себя длинный махровый халат и вновь повернулся ко мне:

– Как ты проник в дом?

– Есть способы.

– Не поделишься? – Дементьев окончательно успокоился, поняв, что в ближайшее время его не собираются убивать.

– А зачем? Вдруг мне захочется повторить визит?

– Приходи в любое время, я всегда буду рад видеть сына моего друга. Пусть ты и совсем не помнишь меня.

– Не боишься, что я воспользуюсь предложением?

– Я не верю, что ты способен на убийство. Память – это лишь часть того, что составляет суть человека.

– Некоторые считают иначе.

– Даррелл, коль уж мы собираемся поговорить, может, сделаем это в более удобной обстановке? Попросить служанку принести нам кофе?

– Лучше чего-нибудь посущественнее, – невольно сглотнул я слюну – голод, который несколько часов назад начал доставлять дискомфорт, после длительной пробежки только усилился и уже начал серьезно напрягать.

– Тогда предлагаю переместиться в мой кабинет.

Поплотнее запахнув халат, Дементьев уверенно шагнул к двери. Вся его нервозность куда-то делась, и мужчина уже не казался испуганным мещанином, а, как ему и полагалось, выглядел уверенным в себе дельцом, принимающим неожиданного гостя.

Рабочий кабинет чем-то походил на тот, что я видел в доме дяди. Видимо, все занятые люди стараются оформить его в одном, максимально функциональном стиле. Письменный стол с декоративными весами на краю. Тумбы для документов, книжный шкаф, статуя полуобнаженной женщины возле окна. И свисающий рядом с массивным кожаным креслом шнурок, дернув за который Григорий вызвал прислугу.

Помятая, сонная девушка лет двадцати в выглаженной тем не менее униформе и белом чепчике на голове прибежала к нам спустя пять минут, после того как где-то в глубине дома прозвучал колокольчик.

– Голубушка, – обратился к ней Дементьев, – свари-ка мне кофе, а для моего гостя разогрей ужин и принеси сюда.

– Конечно, Григорий Степанович, – кивнула девушка и моментально испарилась, не задавая лишних вопросов, хорошо ее хозяин дома выдрессировал.

– Что ты хочешь узнать? Я, конечно, вряд ли скажу что-то полезное, но вдруг какая-нибудь деталь покажется тебе интересной. – Дементьев достал из тумбы спички и тонкую сигару. По кабинету поплыл крепкий табачный дым. Мужчина явно почувствовал себя уверенно, его интонация изменилась с испуганной на вальяжно-покровительственную.

Григорий видел перед собой подростка, с которым был хорошо знаком, а ночное потрясение быстро выветривалось из головы. Пришлось ему напомнить, что Даррелл теперь немного другой человек – подчиняясь моей воле, сигару выдернуло из руки Дементьева, после чего я затушил ее в стоящей неподалеку от весов пепельнице.

– Узнать я хочу многое, а вот курить не стоит. Не переношу табачный дым.

– Раньше ты не был против.

– Понятия не имею, как было раньше. Может, я просто стеснялся сказать. Гриша, ты, видимо, не понимаешь серьезности ситуации. Меня пару дней назад пытались убить, что мне совсем не понравилось. Поэтому шутить я не намерен. Если твои ответы меня не удовлетворят, разговаривать мы уже будем совсем по-другому.

– Как же ты изменился.

– Хватит! Я уже понял! Вопрос первый: чем вы занимались с отцом и как так вышло, что ему пришлось продать все имущество? Коротко и по существу.

– Постараюсь, но зайти придется издалека. Почти пятнадцать лет назад я в наследство от отца получил небольшую лавку, в которой мы вместе с несколькими наемными людьми делали рабочий инструмент – молотки, клещи, машинерию простую. Доход был, но хотелось-то большего, вот только сделать это не представлялось возможным. Опасно в нашем княжестве развиваться, знаешь ли. Примеров много, как какой-нибудь делец начинает за прибылью гнаться, ссуды берет, людей нанимает, а потом приходит не особо знатный, но очень влиятельный дворянин и дело забирает. Не обидные вещи говорю?

– Нормально, – скривился я, вспомнив про подобные случаи в своем мире.

– Так вот, у меня вроде и деньги уже были, и желание, а расширяться страшно. Тут меня судьба с твоим отцом и свела. Он только-только женился на Анне и со своим родом из-за этого поссорился.

– Про это знаю.

– Ага. Ну так вот. Владиславу нужны были деньги и прибыльное дело, а мне покровительство. Так мы и стали партнерами. Заводик, у которого одним из владельцев числится аристократ, уже не так-то просто отобрать. Смекаешь? А дальше – ссуда, оборудование новое, и завертелось все, закрутилось. Заказы пошли. Сперва только из нашего княжества, а потом слава разошлась дальше – соседи подтянулись. Мы хорошие станки делаем. Лет пять назад пришлось серьезно расширять производство. Акции выпустили, у меня почти половина, и у Славы тоже, процентов десять у других людей. Ну и пошло дело, я больше производством и сбытом внутри княжества занимался, а Слава начал налаживать поставки за границу.

Во время рассказа Дементьев то и дело тянулся к ящику с сигарами, но вовремя одергивал себя и продолжал рассказ без курева, а вскоре служанка принесла поднос с дымящейся кружкой кофе, и руки Григория наконец оказались чем-то заняты. Мне же досталась широкая тарелка с подогретым куском свинины и рассыпчатой гречкой, политой сверху мясным соусом.

Сделав несколько крупных глотков, мой собеседник продолжил:

– В то, что Слава напрямую начал торговать с Каспийскими, я не верю. Не такой он человек… был. Да и рассказал бы он мне о таком. Мы обсуждали ситуацию и пришли к выводу, что закупали у нас оборудование через вторые руки. Приходили станки в порт Галицкого княжества, а оттуда сразу в Каспий.

– Орловское княжество, насколько я знаю, с Галицким чуть ли не союзники?

– Так оно, но прибыль нужна всем.

– Деньги не пахнут, – кивнул я.

– Хорошая фраза, – чуть не поперхнулся кофе Дементьев, – надо будет запомнить. Ну, в общем, ты прав. Тайная служба Орлова узнала о том, куда товар в итоге направлялся, и Славу прихватили за горло. Меня тоже хотели, но твой отец, понимая, что сам он не отвертится, а без нас двоих производство точно загнется, все взял на себя.

– Я слышал, что за торговлю с Каспием грозит смертная казнь.

– Угу, но тут Орлов смягчился. Нам удалось доказать, что злого умысла не было и не собирались мы врагам продавать ничего, однако от штрафа Славу это не спасло. Пришлось ему продать все акции, дом, землю, которой владел.

– Кто акции выкупил?

– Часть я. Выскреб всю наличность и пятнадцать процентов приобрел, а остальное – князь Орлов, как приоритетный покупатель. Слава продолжил работать, но уже не как владелец, хотя мы рассчитывали, что со временем все вернется обратно. Не срослось, как видишь.

– То есть у тебя сейчас пятьдесят пять процентов акций компании?

– Пока так, но, боюсь, это ненадолго. Два завода, которым владеет какой-то бывший лавочник, слишком лакомые кусочки для столичного дворянства. Раньше отец твой любые нападки на фирму улаживал, он хоть и принял фамилию жены, но все равно из знатного рода, а сейчас, боюсь, тяжелые времена для меня настанут.

– Очень может быть, – согласился я. – А где ты был, когда родителей убили?

– Сделку заключать ездил, – недовольно поморщился Григорий. – Отцу твоему запретили на несколько лет княжество покидать, пришлось делами за границей мне заниматься.

– Есть предположения, кому родители могли помешать?

– Понятия не имею. Были мысли, что князь в этом замешан, но ведь Славу уже наказали, у него по сути ничего не осталось, зачем тогда убивать его? Если заводы надо забрать, так есть куда более простые способы.

– Как вариант, чтобы сильнее боялись.

– Куда уж сильнее. И так без ведома Орловых в княжестве чихнуть нельзя. Я думаю, надо поговорить со служанкой, которая жила у вас.

– Темнокожая девица? – вспомнился мне первый день в этом мире и заплаканная служанка.

– Нет, с ее матерью – Бертой. Ты же знаешь, что твою маму отец привез издалека? Вместе с ней приехали Берта и ее дочь. Анна была очень дружна с этой женщиной. Я бы даже назвал их лучшими подругами. И если кто-то может сказать тебе что-то новое, то только она.

– Дядя говорил, что за несколько недель до убийства мать просила отца уехать из города.

– Ну дядя твой мог чего угодно говорить, они со Славой почти не общались, но вполне верю в подобное.

– И где мне найти эту Берту?

– Не надо ее искать. Они с дочерью, когда я вернулся в Трехречинск, сами ко мне пришли – им негде было жить и работать. Так что я оставил их присматривать за домом, а сам рванул сюда.

– Я так понимаю, жену и детей ты оставил с ними же?

– Нет, конечно, но к нашей теме это не относится, – поерзал в кресле Григорий. – Я могу привезти Берту сюда.

– А есть смысл? С ней наверняка уже говорил сыскарь. Каменев, если меня память не подводит.

– Княжьему сыску я бы не доверял до конца. В интересах государства они скроют любую информацию.

– Ну, допустим. Когда ты сможешь привезти сюда Берту?

– Да хоть завтра. Сам я, конечно, за ней не поеду, отправлю кого-нибудь, или можем сделать еще проще, накидай мне список вопросов, я у нее выспрошу все и тебе передам.

– Не стоит, не люблю узнавать информацию из вторых рук.

– Наверное, ты прав, к тому же Берта может и не рассказать мне все, что знает. Ну так что, когда?

– Точно не завтра. В ближайшие пару дней тащить ее сюда рановато.

– Я думал, ты захочешь как можно быстрее увидеться с Бертой, – удивился Дементьев.

– Занят я самую малость – в интернате учусь, который тут неподалеку.

– Серьезно? То есть ты сбежал оттуда, как-то нашел мой дом, проник внутрь, и все это для того, чтобы приставить нож к моей шее?

– Шею твою я не трогал, а в остальном все так.

– Отец бы тобой гордился, – невесело улыбнулся Григорий. – Знал бы ты, сколько раз он жаловался, что его сын растет неженкой. Да и сам я тебя помню застенчивым, пугливым юношей.

– Смерть родителей и жизнь в постоянном ожидании смерти заставляют быстро взрослеть, – недовольно кивнул я. Дементьев, видимо, действительно хорошо знал Даррелла, и внезапное изменение характера стеснительного паренька сильно бросалось ему в глаза. – Насчет Берты: предлагаю встретиться через пять или шесть дней.

– Хорошо. Очень надеюсь, что эта женщина расскажет хоть что-то полезное. Смерть твоих родителей стала настоящим потрясением для меня. Убийц нужно найти, и дело тут не только в моих теплых чувствах к Славе и Анне, – дополнил Григорий, заметив скептическое выражение на моем лице. – Мне страшно. Я боюсь, что эти люди не остановятся на достигнутом и попытаются добраться до меня.

– Зря. Если ты все еще жив, значит, никому не интересен.

– Звучит, конечно, обидно, но вполне разумно. Я сам это прекрасно понимаю, но мне все равно страшно. Знал бы ты, каково это – вести дела в окружении дворян. Чувствуешь себя карасем среди щук. Каждый день ждешь, что у тебя все заберут, а самого прикончат. Вот паранойя и развилась.

– Может, поэтому ты жив, а мои родители – нет, – подытожил я. – Значит, договорились, буду ждать вас в течение недели, но тебе придется приехать в интернат вместе с ней. Попробуй договориться о встрече со мной, надеюсь, директор не будет против.

– А если меня не пустят?

– Хороший вопрос, – задумался я. Дементьев по сути не является моим родственником, и не факт, что ему разрешат встречу. – Тогда в ночь на седьмой день считая с сегодняшнего ждите меня в деревне возле интерната. Там вроде постоялый двор был.

– Хорошо, и, Даррелл, пока мы не закончили разговор, хочу, чтобы ты знал – я не в обиде за сегодняшнее. Больше того, я рад, что сын моего друга может постоять за себя и не боится выпавших на его голову сложностей. И вот еще, тебе нужны деньги? У твоего отца, помнится мне, имелся счет в банке, оформленный на Анну, там вроде лежала пара тысяч орлов, и ты, как наследник, вполне можешь эти деньги снять.

– Я несовершеннолетний, к тому же нахожусь сейчас под патронажем интерната.

– Не подумал, давай тогда я тебе хотя бы сотню дам, отдашь, как сможешь.

В благородные порывы людей я не особо верил, Дементьев, скорее всего, хотел меня задобрить, но желание отказаться от предложенной суммы я задушил в зародыше. Деньги пригодятся всегда, и пусть сумма не была какой-то астрономической, но вполне могла помочь мне в будущем. Так что я, особо не раздумывая, дал утвердительный ответ.

– Тебе как, золотом или ассигнациями? – спросил меня Григорий, вращая ручку кодового замка на сейфе, который обнаружился под столом.

– Что удобнее носить?

– С бумажными всегда проще, хотя и стоят они меньше.

– В каком смысле? – не понял я.

– Ну смотри, – Дементьев вытащил из сейфа небольшой мешочек и пачку бумажных денег. – За один золотой орел, – на стол легла блестящая монетка размером с привычный мне рубль, – дают сто копеек, а за бумажный – всего девяносто.

Ассигнация, которую показал Григорий, явно была изготовлена на печатном станке и имела даже какие-никакие, но степени защиты. Форма купюры оказалась непривычной – квадрат со стороной около десяти сантиметров, на котором был изображен мужчина на троне.

– Бумажные мне больше подойдут.

– Вот и отлично, – кивнул мужчина, отсчитывая нужную сумму. – Может, все-таки принести тебе кофе?

С Дементьевым мы общались почти до самого утра. Постепенно мое предвзятое к нему отношение если не исчезло до конца, то очень сильно уменьшилось. Человеком он оказался хоть и пугливым, но не глупым и в целом не производил впечатление бескомпромиссного дельца, способного на убийство партнера. Да и, если подумать, смерть отца Даррелла принесла ему только проблемы. Насколько я понял, на заводы Григория положил глаз сам князь, что автоматически усложнило жизнь бывшему лавочнику.

Естественно, полностью отбросить мысль о причастности Дементьева к убийству я не мог, но и вероятность этого была очень небольшой. Опять все пришло к тому, откуда началось – мне так и не удалось узнать, кто желает моей смерти. Оставалось только надеяться, что служанка матери расскажет хоть что-то, способное навести меня на нужный след.

Когда небо на востоке начало светлеть, я покинул дом Григория, держа в руке небольшой мешок, в котором лежали завернутые в тряпку деньги, стеклянная бутылка с водой и большой кусок копченой колбасы, перемотанный плотной бумагой. В интернат я должен был вернуться к вечеру, и до этого времени светиться лишний раз на людях явно не стоило, а без еды и воды длительный бег, подпитываемый магией, становился крайне тяжелым занятием. Не хватало мне только из-за жажды или голода встрять в какую-нибудь неприятность, как это случилось ночью.

Дементьев предлагал остаться до утра, но я решил, что чем меньше людей меня заметит, тем лучше, и выбрался на улицу еще до рассвета.

Раннее утро, когда большая часть города все еще находится во власти ночи, а небо только начинает сереть, встретило меня прохладой и абсолютно пустыми улицами. Ни единой души, даже самые упорные гуляки разбрелись по кроватям. Так что по мокрым от росы тротуарам путешествовал лишь ветер.

Вспоминая путь, приведший меня к дому Дементьева, я отправился в сторону дороги, ведущей из столицы. Горящие ночью фонари погасли, и ориентироваться получалось не слишком хорошо, а спросить дорогу было не у кого. В прошлой жизни я топографическим кретинизмом не страдал и надеялся, что среди множества улиц, улочек и переулков легко найду выход из каменного лабиринта, но хаотичная застройка и темнота сделали свое дело – как-то незаметно для себя я заплутал. Хотя кое-какого результата все же добился – из благополучных районов выйти удалось, приблизившись к окраине города, что хорошей новостью было лишь отчасти.

Как я ни пытался выбраться из столицы без приключений, но, видимо, одинокий мальчишка с кучей денег, шастающий по трущобам, сам притягивает к себе неприятности.

– Ты не заблудился, часом, малец? – раздался не самый дружелюбный голос, когда я в поисках выхода из города в очередной раз уперся в тупик.

Из какой-то покосившейся халупы выбрался грязный, заросший волосами по самые брови человек. Смердело от него страшно – легкий ветерок донес до меня тошнотворный запах перегара, рвоты и испражнений. Проблем это животное вряд ли могло доставить, а вот еще два персонажа, вышедшие следом, мне уже совсем не понравились, учитывая, что в руках они держали длинные ножи, поблескивающие свежей заточкой в лучах восходящего солнца.

– Может, и заблудился, – усмехнулся я и усилием воли поднял в воздух лежащий неподалеку камень, – а может, и по ваши души пришел!

Как же они бежали. Поняв, что перед ними не обычный пацан, а дворянин, троица, путаясь в ногах, рванула прочь, мешая и выталкивая друг друга с узкой дорожки. Самый старый из них в итоге оказался на грязной земле, вытоптанной сотнями босых ног и поросячьих копыт.

– Прости, прости! – завопил он, когда я к нему подошел. – Мы не знали, кто ты. Не убивай.

– За эти сутки ты второй человек, который просит его не убивать, – усмехнулся я. – Выход где из этого гадюшника?

Сдерживая рвотные позывы из-за мерзотного запаха, я выслушал, как мне выбраться из трущоб, после чего положил поднятый камень на живот неудачливого бандита и двинулся дальше, приказав мужику лежать на земле, пока солнце окончательно не поднимется.

Больше инцидентов на моем пути не случилось. Миргород выпустил меня из своих неласковых объятий. На тракте наконец стали встречаться люди, подсказавшие, в какой стороне находится Хомутовка – деревня возле интерната, а дальше все шло уже по проторенному маршруту – бегу с максимально возможной скоростью, обходя ненужных свидетелей по широкой дуге или сбавляя скорость, если их становится слишком много.

К тому времени, как над этим миром поднялось полуденное солнце, я уже прятался в корнях знакомого дерева, неподалеку от стены интерната. Осталось только дождаться вечера и проникнуть обратно в холодную комнату.

Глава 19. Возвращение

Гонг, отмеряющий начало и конец занятий в интернате, был слышен даже из удаленной рощицы, в которой я нашел свое временное пристанище. И сразу после того, как гудящий звук оповестил всю округу о начале финального урока, я выбрался из-под укрытия деревьев. К этому моменту кусок копченой колбасы благополучно был употреблен, стеклянная бутылка спрятана в корнях приметного дерева, а деньги, как и ножи, оказались примотаны к бедру, осталось только не ошибиться, пробираясь внутрь интерната.

Определить место, где внешняя стена примыкает к холодной комнате, можно было по вытекающей из-под ее основания струйке воды. Небольшой ручек собирался в прозрачное озерцо, облегчая мне поиск.

Добравшись до каменного ограждения, я еще раз внимательно осмотрелся и, убедившись, что нежелательных свидетелей в округе не появилось, активировал эйхор.

Опять началось мучительное преодоление преграды, изнуряющее движение сквозь камень, вытягивающее силы и подтачивающее уверенность в реальности происходящего. Учитывая тот факт, что внутри холодной комнаты царила полнейшая темнота и было абсолютно непонятно, где я нахожусь – внутри стены или уже вне ее, мозг начал потихоньку сбоить. Навязчивые образы замурованного человека возникали в сознании, паника пыталась пробраться сквозь защитные барьеры разума и разъесть волю, лишив меня сил. Червяк сомнений грыз душу, твердя – ты не пройдешь, у тебя не получится.

Шаг на свободу был подобен глотку свежего воздуха для человека, едва не утонувшего в темных водах бездонного водоема. Упав без сил на холодный пол, я попытался отдышаться и понять, что же со мной, черт побери, случилось? Никогда еще проход сквозь препятствие не давался столь тяжело, даже в прошлый раз, когда я по сути прошел тот же самый путь, все шло намного легче.

Эйхор выпил мои силы, как верблюд ведро воды после долгого перехода. И тут же навалился холод. Он будто гиена, почуявшая раненую добычу, вцепился в меня своими ледяными объятиями и прижался так крепко, как смерть к покойнику. Стало страшно. Пришли мысли, что из этой комнаты можно и не выйти.

Собрав остатки сил воедино, я начал шарить руками по полу в поисках снятой кофты. Второй комплект одежды хоть немного, но должен был защитить от холода, и вскоре форма первого курса заняла свое место, подарив мне иллюзию тепла. А чуть позже начались видения. И с каждой минутой они становились все хуже и мрачнее. Огромные жуки мерещились в темноте, змеи, оплетающие ноги, пустые глазницы…

Как я не потерял сознание – только Четверым известно, наверное, пробудь я в холодной еще час, точно бы вырубился, а так, когда угольную черноту комнаты прорезал луч света, прошедший сквозь щель открывающейся двери, я все еще осознавал происходящее и вошедших внутрь людей встретил на ногах. Каких мне это стоило сил, словами не передать, но валяться беспомощной тушей на полу перед наставниками я себе позволить не мог.

– Не надо, – отодвинул я протянутую руку изумленного Леонида и медленно поковылял к светящемуся проему.

Торжественной встречи не случилось. Возле холодной собрались несколько пацанов группы, естественно, Витек и пара девчонок-первокурсниц, понятия не имею, как им удалось сбежать из-под бдительного ока своей наставницы, но сейчас они во все глаза смотрели на человека, прошедшего наказание холодной комнатой. И увиденное их, вероятно, не особо впечатлило. А вот на лицах пацанов, знающих, как должен выглядеть человек после подобного, застыли маски удивления.

– Ты как? – осторожно подошел ко мне Витек.

– Терпимо. Ужин еще остался? Быка бы съел.

– Ну как так-то? – всплеснул он руками. – Меня, значит, на руках вынесли, а ты мало того что сам вышел, так еще и «терпимо» ему.

– Витек, не завидуй. Пошли лучше пожрем, заодно расскажешь, что тут за сутки произошло.

Столовая традиционно оказалась открыта. Тут, в принципе, всегда можно было перехватить кусок-другой, благо работала она чуть ли не до отбоя. Работникам строго-настрого запрещалось болтать с курсантами, и они молчаливыми тенями мелькали где-то в рабочей зоне, изредка появляясь, чтобы убрать столы. Единственным исключением была хозяйка кухни, одолжившая мне когда-то посуду для экспериментов с водой, но и она особой разговорчивостью не отличалась.

Пока я уплетал едва теплый ужин, Витек во всех подробностях и очень эмоционально поведал, как прошли сутки в мое отсутствие. Особенно красочно он рассказывал о том, с каким напором наставник Леонид полоскал группе мозги насчет недопустимости применения магии против своих. Видимо, два случая за неделю откровенно выбесили Леонида, и тот битый час читал пацанам нотации, напирая на то, что нельзя бить своих, что все воспитанники интерната – братья по духу и впереди у них сложная жизнь, полная опасностей.

Судя по недовольному лицу пацана во время пересказа, цели наставник не достиг. Подростки в принципе плохо переваривают любые нравоучения, а если это касается их поведения, то тогда большинство слов вообще воспринимается в штыки.

Дальше Витек не без удовольствия вспомнил о том, в каком состоянии вышел от лекаря Ждан. Пацан провел в лазарете всю ночь и в казарму вернулся очень смурной и раздраженный, а Кисляк, что характерно, так и остался в больничной койке, и о его состоянии никто не знал.

Больше ничего заслуживающего внимания за сутки не произошло. Стандартный учебный день, разве что Леонид был весь день на взводе и заставил группу работать во время своего занятия до изнеможения.

Выслушав рассказ Витька, я собирался вернуться в казарму и завалиться спать до утра – энергии в уставшем теле практически не осталось, и на ногах я держался исключительно волевым усилием. Однако моим планам было не суждено сбыться, как только я вышел из столовой, к нам сразу же подбежал Бажен. Парнишка за последний месяц несколько схуднул, но все еще страдал от лишнего веса.

– Там это, – отдышавшись, произнес он, – наставник тебя на полигоне ждет. Сказал, чтобы ты один пришел.

Как же мне хотелось послать подальше и Бажена, и куратора, и вообще любого, кто встанет на пути между мной и кроватью, но пришлось идти. Хорошо хоть, поесть дали, и на том спасибо.

Когда я пришел на полигон, то Леонид уже находился там, причем не один – неподалеку от куратора замер хмурый, как грозовая туча, Ждан.

– Значит, так, – мужчина жестом показал, чтобы мы подошли ближе к нему. – Ваши дрязги мне уже поперек горла стоят. Что один, что второй стоите друг друга.

– Он мне шрам на спине оставил! – вспыхнул Ждан. – Этот дворянчик сильнее и пользуется этим!

– Ты овечку-то невинную из себя не строй, – осадил его Леонид. – Гнилые семена не дают хороших всходов, знаешь такую поговорку? Вот и думай в следующий раз, что делаешь. Тебя, Даррелл, это тоже касается.

Чувствую, из-за моей выходки получил наш куратор хорошую головомойку от директора и все еще не может успокоиться.

– В общем, – продолжил Леонид, – если от вас в ближайшее время поступит хотя бы одна проблема, то я лично буду каждый день в течение недели ломать вам по одной кости. Обоим! Пятый вас забери! И упаси Четверо если кому-то придет в голову прикончить другого, оставшийся в живых сразу же отправится на встречу с милосердной Матерью. Обещаю, я лично прикончу убийцу максимально болезненным способом.

Процедив последнюю фразу, куратор вдруг вытянул вперед обе руки, и я почувствовал, как земля под моими ногами забурлила, а затем начала стремительно втягивать мое тело. Не успел я опомниться, как уже оказался замурован по колени, а затем и по пояс. Рядом такие же трудности с перемещением испытывал Ждан.

– Посидите тут пока, подумайте над моими словами, – опустил руки Леонид и, усмехнувшись, глядя на наши нервные попытки выбраться из земляного плена, ушел с полигона.

– Сдается мне, наставник не шутил, когда обещал переломать нам кости, – прокомментировал я ситуацию, пытаясь понять, как выбраться из западни. Каменистая почва намертво сковала ноги, не позволяя даже шевельнуть конечностями.

– Даже не сомневаюсь в этом, – внезапно согласился со мной Ждан, подарив мне надежду, что с этим человеком можно вести конструктивный диалог.

– Не думаю, что кому-то эта процедура понравится, так что предлагаю забыть о существовании друг друга, хотя бы на время.

– Да больно нужен ты мне, – скривился Ждан.

– Вот и договорились, – кивнул я. Очень хотелось верить, что Леонид все-таки достучался до пацана и этот на фиг не нужный конфликт хотя бы на время утихнет.

Выдворить ноги из каменистой почвы оказалось задачей не из легких. Мы целый час пытались расковырять землю, благо вскоре к нам на помощь пришли остальные пацаны группы, притащившие откуда-то ломик и несколько лопат.

Матерясь и поминая всякими нелестными словами Леонида, мы все-таки смогли оказаться на свободе, оставив в грунте две ямы глубиной около полуметра. Хорошо хоть, во время этой процедуры никто не увидел деньги и ножи, примотанные к моему бедру.

Силен Леонид, не знаю, как он заставил землю стать мягкой словно кисель, а затем затвердеть до обычного состояния, но умение это мне очень понравилось. Не прост наш наставник, ой не прост. Сомневаюсь, что слабый маг способен на подобное, хотя не исключено, что я ошибаюсь, все-таки моих знаний все еще было недостаточно для адекватной оценки возможностей местных магов. Опыт книгами не заменишь.

Остаток дня ничем примечательным не запомнился. Выбравшись с полигона, я на остатках сил спрятал ассигнации в белье, сходил в душ, а затем вырубился до утра. Кажется, Витек пытался поднять меня для вечернего построения, но оторваться ото сна было выше моих сил, а с рассветом вновь начались обычные будни куранта первого года обучения.

До назначенной с Дементьевым встречи оставалось несколько дней. Все-таки я несколько перестраховался, выделив себе чуть ли не неделю на оценку и улаживание ситуации после наказания. Инцидент на полигоне завершился без особых последствий для конфликтующих сторон. Ждан, судя по всему, принял слова Леонида всерьез и, кажется, смирился с моим присутствием в интернате, а если говорить про Кисляка, то тот, выйдя от лекаря спустя пару дней, щеголял длинным рубцом поперек лица и в мою сторону боялся лишний раз взглянуть.

Лишившись доступа к месту силы, я большую часть свободного времени проводил в библиотеке за чтением или на полигоне, отрабатывая имеющиеся навыки. Таиться больше не имело смысла, и я мог спокойно использовать силу по максимуму, разрубая небольшие камни и оставляя в земле глубокие прорехи.

Начались подвижки и с защитой. Почерпнутые из книги Илоны знания подсказали мне, как можно усовершенствовать то заклинание, которому нас учили. Михаил говорил правду, утверждая, что созданная слабым магом отталкивающая сфера арбалетный болт или прямой удар меча остановить не сможет, и происходило это из-за того, что энергия магического поля, которую обладатель дара пропускал через себя, тратилась слишком нерационально и распылялась по всей площади сферы, а с учетом не слишком великих способностей воспитанников интерната, защита становилась более чем бесполезной на начальных этапах. С другой стороны, и создавалась она без особых проблем.

Для работы с магией требовалось постоянно быть на грани транса. Нагревая предметы или поднимая их, я постоянно чувствовал, что где-то рядом плещется безбрежный океан силы, в котором плавает мое виртуальное тело. Между нами была связь, позволяющая использовать энергию магического поля.

Как я уже понял, магия в этом мире преобразовывалась во вполне реальные силы, действующие на материальный мир. Тот же рассекающий удар очень походил на удар сжатого до состояния жидкости воздуха. Разрез, что оставался на камнях или живой плоти, был очень мал.

С защитой ситуация обстояла похожим образом. Невидимая сфера начинала отталкивать летящие в человека предметы на расстоянии, пропорциональном вложенной в нее силе, и чем ближе к телу, тем отталкивающее воздействие становилось сильнее. Работало ли тут гравитационное воздействие, электромагнитное или какое-то иное, было неважно, главное, что всю энергию, затрачиваемую на поддержание сферы, можно было в теории сконцентрировать на небольшом участке, что позволит ей действовать куда более эффективно.

Схлопнуть отталкивающую поверхность в небольшой, но плотный диск оказалось крайне нетривиальной задачей. Для начала мне пришлось научиться менять уже готовое заклинание, разрывая стенки защитной оболочки и разворачивая ее в плоскость направленного воздействия, однако площадь полученной фигуры была слишком большой, чтобы оказаться эффективной, поэтому на следующем этапе работы я попытался сузить отталкивающее поле до размеров диска диаметром пятьдесят сантиметров. В идеале в будущем не мешало бы научиться варьировать размеры этого диска, и я даже примерно понимал, как это сделать, но браться за изучение нового умения, не освоив предыдущее, – не самая удачная затея. В попытках освоить массу полезных и перспективных задумок можно погрязнуть в комке нереализованных идей, так и не доведя до ума ничего.

На то, чтобы научиться преобразовывать защитную сферу в иную форму, ушла почти неделя. Каждый вечер я шел на полигон и начинал работать с магическим полем. Дело шло, откровенно говоря, со скрипом, много раз появлялось желание бросить задумку и отрабатывать уже имеющиеся заклинания, которым нас научил Михаил, но я отбрасывал эти пораженческие мысли, вновь и вновь берясь за дело.

На третий день безуспешных попыток мои старания наконец были вознаграждены – я сотворил слабый, рассыпающийся от любой потери контроля, защитный диск. Причем на его создание ушло едва ли не полчаса, а расплачиваться за новое умение приходилось временной слабостью и ручьями пота – тело, как всегда, на любые магические манипуляции реагировало нагревом, все же мой уровень слияния с магическим полем оставлял желать лучшего, заставляя тратить кучу энергии впустую. Низкий у меня КПД, если уж на то пошло, а это, учитывая нависшую надо мной угрозу, никуда не годилось.

Для того чтобы выйти на следующий уровень слияния, Илона в книге советовала вернуться в мир, созданный сознанием во время инициации, и попытаться изменить свое виртуальное тело. Описывалось все, естественно, иными терминами, но использовать привычные названия мне было куда удобнее.

То преображение, что случилось в мире воды с моим телом, как раз и являлось показателем более плотного слияния с магическим полем. Медленный и неповоротливый скат исчез, сменившись стремительным акулообразным существом. По логике вещей, следующий уровень подразумевал еще один качественный эволюционный скачок, но как его вызвать? Илона этот момент не описывала. Внутренний мир, куда маг погружается во время транса, – индивидуален, а значит, и единого рецепта для всех – нет. Ищи свой путь. Как всегда, учитель упирала именно на это.

Ну я и искал. Если вечера тратились на создание нового заклинания и тренировки, то перед сном я в обязательном порядке возвращался в водный мир и резвился в теплых водах, пытаясь найти этот «свой путь», жаль, что пока безуспешно.

Несмотря на низкий уровень слияния, создать защитный диск и не упасть в обморок от перегрева я сумел, причем с каждым повторением скорость кастования все возрастала, в итоге дойдя практически до пяти секунд. За это время я успевал создать сферу, разорвать ее и сжать в небольшой круг. По идее, в этой цепочке первые два звена были явно лишние, но как обойтись без них, было непонятно – не хватало знаний.

Испытания нового заклинания проводились на том же полигоне. Витька я постоянно таскал с собой, заставляя отрабатывать то, чему нас научил Михаил. Пацан от тренировок не отказывался, но его запас энергии был слишком ограничен, и о том, чтобы повторить мои наработки, речи даже не шло, ему бы обычную сферу освоить.

Тем не менее Витек изо всех старался отработать те простые магические действия, что имелись в его распоряжении. Был, конечно, вариант рассказать ему про слияние с магическим полем, но, боюсь, тогда пацан со всей своей энергичностью бросится повышать уровень, что в его случае лучше делать рядом с опытным учителем и желательно в месте силы. Поэтому лишнюю информацию я пока придерживал от греха подальше.

Испытания защитного диска начались с самых обычных бросков камнями. И первый же кусок гранитной крошки, запущенный твердой рукой Витька, остановился перед моей вытянутой рукой, подарив надежду, что я нахожусь на правильном пути, а дальнейшее увеличение массы снарядов только подтвердило эти мысли. Еще бы Витек не промахивался, было бы вообще хорошо, а то пару раз куски гранита прилетали мне по ногам, оставив несколько быстро темнеющих синяков.

Ни один камень невидимый диск так и не пробил. Под ногами у меня росла небольшая кучка остановленных булыжников разных размеров. Жаль, нельзя было проверить, будет ли заклинанию под силу остановить стрелу или арбалетный болт, но и полученный результат меня полностью удовлетворил.

Утвердив, что испытания защиты от метательных снарядов прошло успешно, мы решили проверить, сможет ли диск уберечь меня от атак мечом или топором. Естественно, металлического оружия под рукой не было, пришлось обходиться тем, что имелось.

Из кучи учебного инвентаря, лежащего в тренировочном зале, Витек выбрал самый монструозный меч, который даже с условием материала, из которого был выполнен, оказался чрезвычайно увесистым. И глядя на то, с каким трудом пацан поднимает эту оглоблю, возникали у меня опасения, что новое заклинание может оказаться против двуручника полностью бесполезным. Однако Витек так не считал. Как следует размахнувшись, пацан со всей дури опустил это небольшое деревце, имитирующее меч, на подставленную руку, которой я удерживал невидимый щит.

Ожидаемого перелома кисти не произошло. Заклинание остановило удар, однако по телу прошла волна слабости – бесплатно ничего не дается, и магия не стеснялась брать плату, вытягивая из меня силы. Мой уровень слияния не позволял всю работу переложить на плечи магического поля, и приходилось тратить свою энергию. Но в любом случае это был успех. Причем Витек, как мне показалось, радовался удачному испытанию даже больше, чем я.

Дальнейшие опыты показали, что чем большей кинетической энергией обладали удары, тем сильнее я чувствовал усталость и растущее напряжение. Щита хватало на несколько блоков, после чего контроль над ним терялся и диск рассыпался, оставляя после себя звон в ушах. Новый каст мог быть повторен только спустя несколько минут.

Мои успехи незамеченными не остались, на полигоне по вечерам все чаще начали оставаться пацаны из обеих групп, если раньше курсанты свободное время тратили, развлекаясь играми или общением, то после начала обучения боевой магии многие стали задерживаться для самостоятельного обучения. Хотя и далеко не все, некоторые воспитанники оказались либо слишком ленивыми, либо практически неспособными к магии.

У четверых пацанов из нашей группы дар оказался настолько слаб, что тем же рассекающим лучом они не могли перерезать даже пучок травы, про защитную сферу и говорить нечего. К таким, лишенным сильного дара курсантам, относился, к примеру, Бажен. Толстый пацан пыхтел, потел, но ничего толкового изобразить не мог, а потом у него вовсе руки опустились, и на полигон он приходил только во время занятий.

Те же, кто по вечерам наблюдал за моими попытками создать новое заклинание, после удачных испытаний осторожно начали выпытывать: могу ли я и их научить чему-то подобному? Причем среди этих пацанов был даже Ждан, и пусть гордость не позволила ему спросить напрямую, но в общей группе ходоков он присутствовал.

Разговор с курсантами произошел на пятый день после моего выхода из холодной комнаты. До встречи с Дементьевым оставались одни сутки, и давать какие-то конкретные ответы мне не хотелось, мало ли как повернется ситуация, может, мне вообще бежать придется из интерната. Так что я обещал подумать, что несколько погасило свечение горящих надеждой глаз, но явно не до конца – от меня они теперь вряд ли отстанут. Можно, конечно, и послать их, вот только ничего хорошего такой поступок не принесет.

Пока я всю неделю отрабатывал новое заклинание, произошло еще кое-что интересное. Оказывается, на следующий день после моего выхода из холодной в интернат приезжал дядя. Об этом сообщил Леонид, как-то утром отведя меня в сторону от группы. Владимиру, судя по всему, сыскарь сообщил о случившемся в месте силы покушении, и дядя не придумал ничего лучше, как приехать сюда с требованием отдать ему племянника под личную охрану.

Однако директор мало того что отказал Владимиру, так еще и не дал ему встретиться со мной. Чем Макар Тимурович мотивировал свое решение, наставник не знал, да и вряд ли ему это было интересно. С другой стороны, воспитанникам в принципе запрещались любые контакты с родственниками, и лишь для меня однажды сделали исключение. Видимо, это был единичный случай.

Интересно ситуация складывалась, и уж если дядю не пустили в интернат, то не стоило даже надеяться на беспрепятственную встречу с Дементьевым, а стало быть, вскоре меня ждет еще одна самоволка, благо в столицу бежать не придется, повторять это путешествие еще раз не было никакого желания.

Несмотря на уверенность в правильности своих выводов, я все же весь день ждал, вдруг Леонид позовет меня на встречу с Дементьевым, но нет. Либо Григорий не приехал, что весьма вероятно, либо его все-таки не пустили ко мне, а значит, ночью мне предстояла небольшая прогулка за стену.

Для очередной самоволки все уже было спланировано. Место, где я намеревался пройти сквозь стену, находилось в районе складских помещений интерната. В них хранилась старая мебель, какой-то учебный и хозяйственный инвентарь – в общем, ничего ценного. Там и днем-то мало кто шастал, а уж про ночь и говорить было нечего. Были у меня мысли просто перемахнуть через стену, но мне тут же вспомнились слова директора об усилении мер безопасности, так что не удивлюсь, если по периметру появились сигналки. Не стоило рисковать.

За пару дней до приезда Дементьева я, на всякий случай, провел пробную вылазку, не выходя за стены интерната. Ночью, когда вся группа уснула, вымотанная интенсивными занятиями, я, переодевшись в одежду, выданную мне Вероникой, выбрался из казармы и тайком добрался до стены. Пара напряженных часов, проведенные в постоянном ожидании появления наставника или любого другого человека, показали, что тревогу никто поднимать не спешит, а значит, мой план вполне мог быть осуществлен.

Ночной поход в деревню чуть не сорвался. В который раз убеждаюсь, что любой план, даже самый продуманный, может сойти с колеи из-за любой мелочи, чего уж говорить про мою задумку. И камнем преткновения, кто бы мог подумать, оказался Витек. У пацана в этот день наконец получилось поставить более-менее работающую защиту, и эмоции, что переполняли подростка, не давали ему расслабиться.

Уже давно прозвенел сигнал отбоя, прошла вечерняя проверка и погасли осветительные шары, а Витек все никак не мог уснуть, ворочаясь в постели и периодически шепча что-то вроде «надо еще вот так попробовать», «наконец-то получилось».

Долго ждать, пока неугомонный пацан наконец отправится в царство Морфея, я не мог. Уже час прошел после выключения света, а он все никак не засыпал. Можно было, конечно, сказать, что я пошел в душ или уборную, но как поведет себя Витек, когда я не вернусь быстро? Либо искать пойдет, либо, что хуже, переполошит весь интернат.

Пришлось придумывать легенду о том, что ждет меня неподалеку одна девушка и Витек никому об этом говорить не должен. Пацан от такого внезапного заявления, конечно, обалдел, но клятвенно заверил, что о моих похождениях он будет молчать, как рыба.

Из казармы я выходил с тяжелым сердцем. Впереди меня вполне могла ждать засада, все-таки Дементьеву я до конца не верил, а позади оставался крайне ненадежный пацан, способный выдать ненароком мою самоволку, но в любом случае идти было надо. Коль уж выбрал дорогу, придерживайся ее до конца.

Глава 20. Откровение

Проходить сквозь стены с каждым разом получалось все лучше, однако тридцать сантиметров сплошного камня все так же служили серьезным препятствием для эйхора.

Позволив себе потратить несколько минут на передышку для восстановления хотя бы части сил, я медленно отправился в сторону деревни. Серые тучи наглухо затянули небо, предвещая скорый дождь, и практически полностью лишили меня возможности видеть землю, по которой я шел. Ориентироваться приходилось только на редкие огоньки деревенских окон, далекими звездами подмигивающие мне в темноте.

Постоялый двор, где меня должен был ждать Дементьев, располагался практически в центре деревни и традиционно являлся центром общественной и культурной жизни, по крайней мере там, где жил Витек, который и рассказал мне об этом, дело обстояло именно так. В просторном помещении ели, пили и развлекались местные жители после трудовых будней, а иногда в деревню приезжали странствующие артисты и выступали, что естественно, там же.

Деревня находилась неподалеку от оживленного тракта, так что постоялый двор в Хомутовке пользовался устойчивым спросом. К тому же в единственном на всю округу питейном заведении наверняка периодически отдыхали работники интерната, что для меня было не особо приятным фактом.

В большом двухэтажном здании, окруженном деревянным забором, жизнь, несмотря на ночь, замирать не собиралась. Слышны были голоса, горел свет в общем зале и некоторых комнатах второго этажа.

Ломиться внутрь без предварительной разведки местности мне показалось глупой затеей. Не было у меня полного доверия к Дементьеву. Даже самый положительный человек может оказаться той еще мразью. Если Григорий все-таки был причастен к покушению на мою жизнь, то лучший момент, чтобы довершить начатое, вряд ли можно будет найти. Добыча сама идет в руки, только расставь получше ловушку.

Не доходя пары десятков метров до постоялого двора, я замер в тени большого дерева, прислушиваясь к происходящему вокруг и вглядываясь в темноту ночи, однако ничего подозрительного в глаза не бросалось. Выждав несколько минут, я перебрался к следующему укрытию, потом еще и еще, пока, наконец, не оказался под раскидистым кустом неподалеку от центрального входа в здание.

Темнота и толстые ветки, усыпанные листьями, не давали увидеть мою фигуру выходящим из здания людям. В основном народ выбирался наружу, чтобы справить нужду, прочистить желудок или отправиться куда-то дальше, вероятнее всего домой. Ни одной знакомой или подозрительной физиономии мне так и не встретилось, обычные деревенские жители, отдыхающие после работы.

Несмотря на безмятежность летней ночи, внутрь я заходить не спешил, обдумывая, как мне найти Дементьева. У меня не было ни малейшего понятия, где он сейчас находится. Может быть, они с Бертой заняли жилую комнату и сейчас безвылазно там сидят, или вдвоем ждут меня в общем зале. Здравый смысл подсказывал, что не стоит светить свою физиономию в трактире. Светловолосый парнишка в форме старшекурсников интерната явно привлечет внимание, что мне категорически не нужно. М-да, не продумал я этот момент.

На мое счастье, Дементьев оказался любителем пива, которое, как и полагается правильному пенному напитку, долго в организме держаться не захотело и выгнало моего усатого знакомого до ветру. Узнать его бочкообразную фигуру труда не составило, а уж когда он зажег сигару, все сомнения окончательно пропали.

– Курить – здоровью вредить, – аккуратно вышел я из тени. – Доброй ночи, Григорий.

– Чтоб ты Пятому пятки чесал на том свете, – Дементьев выронил от неожиданности сигару. – Нельзя же так пугать.

– Ну извини, как уж получилось.

– Получилось у него, я чуть в штаны не наложил. Как-то ты долго, случилось что?

– Все в порядке, просто не продумал, как с тобой на связь выйти, не хочу светиться на постоялом дворе.

– Вон оно что, – хмыкнул Дементьев, – а у меня уже сомнения появились, придешь ли, сижу, жду тебя битый час. Пять кружек пива уже выдул. Я комнату снял на втором этаже, туда отдельный вход идет, не через общий зал. Дверь вроде открыта, поднимайся по лестнице, я встречу. Время позднее, многие спать легли, так что вряд ли кто-то тебя увидит.

Задний двор, на котором, если судить по запаху, находилась конюшня, а также хлев и коровник, скрытые от лишних глаз, практически не освещался, так что найти неприметную деревянную дверь удалось не без труда. За ней сразу же начинался небольшой коридор, переходящий в узкую лестницу, где меня уже ждал Дементьев. Еще один проход вел в общий зал, откуда доносились приглушенные голоса, запахи еды и выпивки.

Махнув мне рукой, Григорий начал подниматься по ступеням, тяжело переваливаясь на каждом шагу.

Второй этаж постоялого двора представлял собой широкую площадку, огороженную резными перилами. На нее выходили окрашенные в разные цвета двери шести комнат для постояльцев. К одной из таких и направился Дементьев. Честно говоря, мне пришлось заставлять себя, чтобы шагнуть вслед за ним. Подозрения, что внутри может ждать засада, так никуда и не делись.

Смысла останавливаться на полпути, конечно же, не было, а вот обезопасить себя на случай непредвиденных обстоятельств явно не мешало.

Приятное чувство безопасности знакомо согрело душу, когда вокруг моего тела появилась защитная сфера, сжавшаяся чуть позже до размеров отталкивающего диска. В правую руку легла рукоять ножа, и только после этого я осторожно толкнул дверь, готовясь отразить внезапный удар.

Меры предосторожности оказались не востребованы, хотя бессмысленными я бы их точно не назвал, лучше перебдеть, как говорится. В комнате кроме Дементьева и полноватой темнокожей женщины средних лет никого больше не оказалось.

Не спеша начать диалог, я внимательно осмотрел простенький гостиничный номер. Плохо оштукатуренные стены выглядели грязными в свете нескольких свечей, горящих в медном канделябре. Тяжелый деревянный стол без скатерти, два табурета, большой шкаф для одежды, сундук да пара кроватей. Вот и все убранство.

Пока я разглядывал помещение, Берта подскочила с кровати.

– Мистер Даррелл… – дрожащим голосом произнесла женщина, по ее щекам потекли слезы.

– Здравствуй, Берта.

– Вы помните меня? – с надеждой спросила она. В произношении женщины прослеживался незначительный акцент.

– Прости, но нет. Память так и не вернулась.

– Я укачивала вас по ночам, когда вы были младенцем, а позже мы часто играли вместе. Я даже учила вместе с вами грамоту. Вы всегда были добры ко мне.

– Спасибо, Берта. К сожалению, у меня не так много времени, к рассвету я должен быть в интернате, мы можем поговорить о случившемся с моими родителями?

– Да, – женщина неуверенно посмотрела на Дементьева, – но можно наедине? Григорий Степанович, пожалуйста, не обижайтесь. Анна приказала мне не говорить никому то, что я собираюсь рассказать мистеру Дарреллу. Я не могу ослушаться ее.

– Не переживай, Берта, общайтесь, сколько будет нужно. Кажется, пиво в зале еще продают. – Дементьев хлопнул себя по коленям, поднялся с кровати и вышел из номера, аккуратно закрыв за собой дверь.

Жестом остановив Берту, начавшую было говорить, я выждал пару минут, после чего выглянул наружу. На площадке никого не было.

– Слушаю, – кивнул я женщине.

– Вы ведь знаете, что ваша мама родом из другого государства?

– Да, отец вроде как привез ее откуда-то издалека?

– Мы переплыли океан, – кивнула Берта. – И причина, по которой нам пришлось это сделать, является той тайной, которую хранила Анна, и, скорее всего, из-за нее ваши родители погибли. Боюсь, вам тоже может грозить опасность.

– Поэтому ты и здесь.

– Простите меня, я так долго молчала, что с трудом могу заставить себя говорить.

– Понимаю, но все же мне нужно знать.

– Ваша мать – дочь Клайда Гибсона, главы Содружества государств восточного берега, – единым порывом выпалила женщина, будто боялась, что может передумать.

Слова Берты заставили меня вспомнить международную карту этого мира. Содружеством восточного берега, если я не путал, назывались пять государств, расположенных на берегу Атлантического океана.

Эпоха крупных географических открытий в этом мире случилась около пятисот лет назад. В то время люди активно искали новые торговые пути, и занимались этим главным образом жители Туманного Альбиона, княжеств Испании и других стран, расположенных по берегам Европы.

Они-то Америку и открыли, хотя назывался континент, естественно, совершенно иначе. Открытие всколыхнуло международное сообщество, однако повторить колонизационные успехи моего мира у европейцев не получилось. Если у нас испанцы наткнулись на отстающих в техническом развитии аборигенов, то здесь их встретили маги, мало чем уступающие гостям, так что экспансия закончилась, так и не начавшись. Однако нескольким сильным кланам все-таки удалось закрепиться на краю континента, но чтобы удержать земли, им пришлось объединиться в некое подобие феодального государства. И назвали они этот союз – Содружество государств восточного берега, или просто Береговой союз.

Пять кланов были равны по силе, но один, как это обычно бывает, оказался немного ровнее, и его глава считался лидером союза и сильнейшим магом, а Анна, как оказалось, – его дочь. Сказать, что я охренел, – ничего не сказать.

– Как моя мать оказалась в Орловском княжестве? – немного отойдя от шока, спросил я.

– Мы сбежали.

– Дай догадаюсь, ее хотели выдать замуж?

– Ее хотели принести в жертву. Отец Анны очень сильно увлекся культом старых богов, которых почитают жители материка. Один из ритуалов позволял многократно увеличить силы человека, но для этого богам требовалось отдать собственное дитя. Взрослое и обладающее даром.

– Как Анна об этом узнала? Сомневаюсь, что Гибсон поведал ей о своих планах.

– Ваша мать – самая красивая женщина, которую я когда-либо знала, у нее было очень много поклонников. Некоторые из них готовы были жизнь отдать за один только ее взгляд. Анне о планах отца сообщил его ближайший помощник. Он любил ее, наверное, даже тогда, когда мистер Клайд сжигал его живьем.

– Откуда ты это знаешь? Вы же сбежали.

– Нам приходили вести с родины – письмами, а еще к вашим родителям иногда приезжал верный Анне человек. Его зовут Томас Миллс. Последний раз я видела его больше трех лет назад. Именно от него за месяц до трагедии пришла весть о том, что мистер Клайд нашел место, куда сбежала его дочь.

– Охренеть, – невольно вырвалось у меня. – Так, давай по порядку всю хронологию событий после побега Анны. Перебивать не буду.

– Хорошо, – робко кивнула Берта. – Мистер Томас нашел для вашей мамы корабль, идущий в Старый Свет, он настаивал, чтобы она отправлялась одна, но Анна боялась, что ее отец, узнав о побеге, убьет и меня, и мою дочь, поэтому она настояла, чтобы мы отправились втроем. Мистеру Томасу пришлось согласиться. В трюме корабля, ночью мы вышли из порта и много, много дней плыли через океан. Никто, даже капитан судна, не знал, кого они везут, считая нас обычными беженцами.

Мистер Томас остался на берегу, но обещал, что нас встретят, однако по прибытии на место мы оказались одни. Позже стало известно, что человека, который нас должен был принять, убили. Мы оказались предоставлены сами себе. Мистер Даррелл, нам было так страшно, так страшно, – Берта начала всхлипывать, – но ваша мать – сильная женщина, она не сдалась и решила уехать как можно дальше от моря. С каждым днем мы все сильнее продвигались в глубь материка, пересекая границы государств и княжеств, если они были открыты. К сожалению, сбережения Анны таяли, ей даже пришлось продать все украшения, чтобы мы могли жить в нормальных условиях. Тогда-то судьба и свела ваших родителей вместе. Дальше, думаю, вы уже знаете историю.

– Отец забрал Анну в княжество, женился на ней и тем самым разругался в пух и прах со своим родом.

– Ваша мама очень боялась, что ее могут найти, и сделала все возможное, чтобы ее считали обычной девушкой, пусть и очень красивой. О том, что она владеет даром, даже вы, мистер Даррелл, не знали.

– Понятно, и, видимо, все напрасно. Говоришь, Томас написал о том, что ее инкогнито раскрыто? А как он вообще нашел мою мать, вы же скитались через все княжества континента?

– Через письмо. Почти сразу, как мы оказались в княжестве Орловском, ваша мать отправила зашифрованное послание. Код знали только Томас и Анна.

– Это просто какой-то капец, – не удержался я от эмоций. – Мой дед – глава, чтоб её, Америки. Ладно хоть не президент.

– Простите, я не понимаю, – удивленно посмотрела на меня Берта.

– Извини, мысли вслух, – успокоил я женщину. – Значит, месяц назад Анна получила письмо от Томаса?

– Да. В нем говорилось, что наше местоположение больше не является тайной. Никто не знает как, но господин Клайд нашел, куда сбежала его дочь. Анна умоляла вашего отца уехать, но он отказывал, говоря, что в княжестве Орловском ни один иностранный шпион не сможет и близко подойти к их дому и более защищенного места не сыскать во всем свете.

– Видимо, переоценил он нашу контрразведку, – задумчиво произнес я. – Зачем Клайду убивать собственную дочь, ведь прошло уже пятнадцать лет?

– Я всего лишь служанка, – развела руками Берта, – откуда мне знать, о чем думает такой человек.

– Дела… Скажи хотя бы, мой отец доверял Дементьеву? Может, он быть замешан в убийстве родителей?

– Мистер Даррелл, я не вправе вам советовать, но мне кажется, Григорий Степанович – хороший человек. Ваш отец очень долго с ним работал, а он разбирался в людях и не стал бы вести дела с мерзавцем.

– Хотя бы это радует. Да уж, не было печали. С тем, что ты мне сейчас рассказала, я один не разберусь, нравится мне это или нет, но придется поделиться информацией с Дементьевым. Позови его, пожалуйста, пока он все пиво здесь не вылакал.

Григорий появился через пять минут несколько осоловевший, но при этом практически трезвый.

– Ну что, насекретничались? – бодро спросил он, но взглянув на мое лицо, тут же посерьезнел.

– Присядь, Гриша, хочу поделиться с тобой одной очень интересной информацией. Извини, конечно, но больше мне посоветоваться не с кем.

– Слушаю, – абсолютно трезвым голосом ответил Дементьев.

Рассказ Берты я несколько сократил, выделив из него лишь самое важное. Служанка пару раз робко поправляла меня, если в повествование закрадывались неточности, но в целом запомнил я все верно.

С каждым моим словом выражение лица Дементьева становилось все мрачнее и мрачнее. Под конец мне даже показалось, что он сейчас начнет долго и витиевато материться, но нет, Григорий держал себя в руках, и только после моих финальных слов позволил себе пару крепких выражений.

– Такие вот дела, – невесело подытожил я. – Думается, добрался дедуля до моих родителей. Вот только зачем? Жили они тут пятнадцать лет и вроде как никому не мешали.

– Анна – законная наследница рода, Гибсон мог обезопасить себя от ее возвращения, – пожал плечами Дементьев. – Вот тебе навскидку одна причина, при желании можно еще с десяток придумать.

– Ну да, – согласился я. – Как считаешь, покушение на меня – тоже дело рук Клайда?

– Вполне возможно. Однако твой отец правду говорил, в нашем княжестве чужакам не развернуться. Мы с Каспийскими воюем очень давно и шпионов ловить научились, так что вряд ли сюда приехал кто-то из Восточного союза.

– Хочешь сказать, это кто-то из местных?

– Получается, так. Видимо, завербовали кого-то из княжества, а он уже тут дела вертел.

– Выходит, родителей тоже убили чужими руками…

– Угу, а самое поганое заключается даже не в этом. Слава очень за безопасность семьи беспокоился и никого чужого к дому близко бы не пустил.

– Час от часу не легче. А знаешь, есть тут у меня на примете пара человек, которые могли приходить в дом родителей, а заодно частенько бывают за границей, и один из этих двоих – ты.

– Даррелл, – расширились глаза Дементьева, – уж не думаешь ли…

– Не думаю, – успокоил я Григория. – Если бы за убийством стоял ты, то зачем тогда привозить сюда Берту?

– Владимир?

– Владимир. Дядя подходит по всем критериям. Вот только зачем ему это? Что могло заставить такого человека пойти на убийство?

– Деньги и реликвии, – не задумываясь ответил Дементьев. – Слава говорил, что Владимир был просто помешан на вещах времен всеобщей войны, да и денег у него всегда не хватало. Земли последнее время нормального дохода не приносят.

– Да ну, бред же. Как можно убить родного брата и всю его семью ради древней безделушки, пускай и сделанной в Год Страха?

– Можно, – тяжело вздохнул Дементьев. – Во-первых, безделушки, как ты их назвал, зачастую стоят целое состояние, так как все еще содержат силу, их даже хранят отдельно от остальных находок, а во-вторых, твой дядя очень болезненно воспринял уход Славы из рода и иначе как урон чести семьи это не воспринимал.

– То-то Агнетт удивилась, когда он меня в свой дом притащил, – вспомнил я. – Да и с деньгами у Гордеевых все в порядке было. Остается вопрос, почему он меня не грохнул, когда мог, но и тут причину придумать можно. Что б его Пятый драл, сходится все, а верить в такое не хочется.

– Мы вполне можем ошибаться, – заметил Дементьев. – Прямых доказательств у нас все равно нет, только домыслы.

– Так оно, однако других версий я не имею, буду пока придерживаться этой. Одно радует, тебе, Гриша, опасаться нечего. Родителей убили не из-за ваших с отцом заводов.

– Угу, сейчас прыгать начну от счастья. Проблем у меня не особо меньше стало. Но по сравнению с твоими – они действительно смотрятся не так печально. Что делать думаешь?

– Понятия не имею. Как бы бежать не пришлось. Я, конечно, как оказывается, потенциально ого-го какой сильный маг, вот только против обученного дворянина и копейки ржавой не стою.

– Владимир не будет подставляться и нападать на тебя сам, к тому же на территории интерната ты для него вне досягаемости. Я, конечно, могу отправить тебя куда-нибудь за границу, документы новые сделать, но если уж Анну нашли через пятнадцать лет…

– Согласен. Думать буду, не знаю пока, как поступить.

– Не спеши с решением. Единственное, Даррелл, не иди на поводу злости. В твоем возрасте легко поддаться велению сердца и начать мстить.

– Желания встретиться с милосердной Матерью у меня пока не возникает, – усмехнулся я. – Не переживай, придумаю чего-нибудь.

– Хорошо, что ты не унываешь.

– А это поможет? Вот и я думаю, что нет. В любом случае теперь в моей жизни на одну тайну стало меньше. Спасибо, Гриша.

– Я действовал и в своих интересах тоже.

– Все равно спасибо. Мне пора возвращаться в интернат, пока не хватились.

– Если будет что-то нужно: деньги, билет на поезд, информация – обращайся. Чем смогу – помогу.

– Конечно.

С постоялого двора я вышел тем же путем, что и попал внутрь. Пока мы общались с Дементьевым, начался дождь, и сразу же за порогом разлилась широкая лужа, отражая тусклый свет свечи, которую держал Григорий. Еще раз попрощавшись, я нырнул в промозглую ночь.

В условиях полнейшей темноты, разбавленной далекими вспышками молний, добраться до интерната оказалось тем еще квестом. Пару раз я запинался о таящиеся в чернильной темноте камни, едва не падая в сырую траву. Голову переполняли мысли, неугомонными змеями наползая друг на друга, копошась беспорядочным комком, не желая выстроиться в цепочку будущих решений.

Как действовать дальше? Может, попытаться убить дядю? А смогу? Он, если подумать, взрослый, обученный маг, способный прикончить меня одним движением. Но представим, что у меня получилось – в памяти тут же всплыло невинное лицо Лизы, смогу ли я лишить ее отца? А если все-таки переступлю через себя, то поможет ли мне это? Нашел Клайд Гибсон одного исполнителя, отыщет и другого, хоть и не сразу.

Из интерната сбегать нельзя. В который раз убеждаюсь, что отсюда мне пока хода нет. И надо любым способом становиться сильнее. Если то, что сказала Берта, правда и в моих жилах действительно смешалась кровь рода Гордеевых и Гибсонов, то магические возможности этого тела должны быть очень велики, осталось понять, как их развить, и в первую очередь нужно поднять уровень слияния с магическим полем.

Загруженный мыслями, я почти не заметил, как добрался до ограждения. Каменная стена, мокрая и холодная, показалась почти внезапно, вот ее не было, а в следующий момент гранитные блоки едва не упираются мне в лицо. Было совершенно непонятно, в каком месте мне удастся проникнуть в интернат, единственное, в чем я был уверен, – центральный вход остался где-то справа, а значит, вероятность оказаться обнаруженным была невысока.

Эйхор не подвел, проведя тело сквозь стену. Толщина преграды показалась несколько выше обычной, заставив меня отлежаться пару минут в мокрой траве, приводя участившееся дыхание в норму, заодно попытался определить, где оказался. Очередная вспышка молнии очертила знакомые строения – я все-таки не ошибся и вышел практически туда, куда и собирался – к складам.

Мокрый, частично грязный, я пробирался в казарму, замирая всякий раз, когда ветвистые молнии прорезали небосвод, буря, что гремела где-то далеко, медленно, но верно приближалась.

Сырую одежду пришлось тщательно выжать и на время припрятать. О том, как она будет пахнуть через день, я старался не думать, с другой стороны, будет повод лишний раз заглянуть к Веронике, в свете последних событий общение с ней практически свелось на нет, а девушки такого отношения к себе не прощают, пусть даже ничего серьезного у нас не намечалось.

Наконец, так никого и не разбудив, я завалился на кровать, надеясь урвать от сна хотя бы пару часов, оставшихся до подъема, и почти мгновенно уснул – усталость оказалась сильнее беспокойного сознания.

– Даррелл, Даррелл, – сквозь сон донесся до меня шепот Витька. На улице все еще было темно. Судя по всему, спал я не больше часа, и с трудом понимал, что от меня хочет обеспокоенный пацан.

– Что случилось?

– Тут такое дело, когда ты ушел ночью, то тебя заметили.

– Так, давай подробнее, – сон мгновенно слетел с меня, будто ветром сдуло.

– Ну, мы когда разговаривали, то нас услышали, и… – замялся Витек, – в общем, скоро все проснулись. Кисляк начал голосить, что надо про тебя рассказать, мол, чего этому дворянчику все самое лучшее достается, почему ему девки дают, а нам нет, пусть хлебнет по полной от наставника.

– Ну, сука, мало ему, видимо, досталось.

– Ты дальше слушай! Половина пацанов ему так же и сказали, а самое веселое знаешь что? Ждан Кисляку приказал, чтобы тот успокоился. Ты представляешь? Ждан.

– И что? Он его послушал? – удивился я.

– Да! Кисляк чего-то там бурчал, как барбос под забором, но потом заткнулся и спать лег.

– То есть все нормально?

– Ага, – довольно улыбнулся пацан.

– А на кой ляд ты меня будил тогда?

– Ну… Я проснулся и решил, что тебе интересно будет.

– Какой же ты, Витек… – вырвался у меня невольный вздох, – молодец.

Слова парнишки удивили меня не меньше, чем весть о происхождении Даррелла. То ли я разучился понимать людей, то ли Ждану от меня что-то было нужно. А любые непонятки, касающиеся своей жизни, я старался устранять, поэтому незадолго до завтрака улучил момент, когда Калинин окажется в одиночестве, и подошел к нему.

– Спасибо, что не дал Кисляку выдать меня.

– Я слова Леонида хорошо запомнил, поймает он тебя, а ноги обоим сломает, – нахмурился Ждан.

– Все равно спасибо. Я тут пацанов обещал научить, как делать отталкивающий щит, надумаешь если, то вечером приходи на полигон.

Ответа Ждан не дал, но после занятий он был среди первых, кто остался на полигоне.

Глава 21. Новый уровень

Чуда не случилось, освоить новое заклинание не смог никто. Я старался как можно более доходчиво объяснять принципы построения отталкивающего диска, разжевывал каждое свое действие, описывал ощущения, мысли, движения – все напрасно. Некоторые вообще не поняли, что я им пытался донести, некоторые делали вид, что уловили суть, но дальше слов дело не пошло.

Два часа, потраченных впустую. Пацанам банально не хватало концентрации и силы, к тому же способ создания щита нужно было пропустить через себя, адаптировать под свое восприятие магии. Разочарованные и погрустневшие, курсанты уходили с полигона. А на следующий день, к моему удивлению, после занятий они вновь столпились на огороженной площадке, пусть и несколько поредевшим составом. Невольно мне вспомнился лев Бонифаций на каникулах. Пришлось учить. А неподалеку за всеми нами неусыпно наблюдал Леонид. Последнее время он усилил бдительность и старался группу из виду не выпускать.

Само собой, занятия с одногруппниками являлись для меня не приоритетной целью. Каждый день я изматывал себя на тренировках, а к ночи погружался в транс. Мне нужен был способ усилить свои способности, и если с занятиями по боевой магии и рукопашному бою, которому нас начал учить Леонид, все шло относительно неплохо, то, как поднять уровень слияния, я не мог разобраться, а без этого дальнейший рост был невозможен.

Неприятно было осознавать, но мои возможности упирались в потолок из-за того, что тело банально не выдерживало интенсивных магических манипуляций. Длительная работа с даром мне была недоступна, и приходилось ограничиваться довольно слабыми воздействиями на реальность, однако остальные курсанты не могли похвастать и этим. А обучение ориентировалось именно на них. И с каждым днем я все отчетливее понимал, что групповые занятия для меня более чем бесполезны.

Наверное, именно так должен себя чувствовать старшеклассник, внезапно переведенный в младшую школу. То, что для одногруппников было пределом их сил, я уже перерос. Хорошо хоть, книга Илоны позволяла несколько углубить процесс обучения, однако реальную работу с наставником она заменить не могла. Приходилось придумывать себе упражнения самостоятельно.

На уроках по боевой магии я пытался экспериментировать с формами и вариантами уже известной мне атаки. Рассекающий удар при желании можно было трансформировать, например, в колющий, но что-то совершенно новое из него сделать не получалось, а тратить время, вслепую нащупывая новые заклинания, я себе позволить не мог.

Леонид на своих занятиях, как и две недели назад, все еще учил группу правильно расходовать магическую энергию во время бега, а мне уже хотелось идти дальше. Я жаждал понять, как можно укреплять магией кости, как заключить кулак в силовую броню, позволяющую крушить камни, как сделать землю мягкой словно кисель, в конце концов и много чего другого, но опять же, учитель ради меня бросать остальных не собирался.

В итоге подумал я, потом еще раз подумал и пошел за спрятанными купюрами. Хочешь не хочешь, но без долбаного репетитора даже в этом мире не обойтись. Что там Михаил говорил? «Будут деньги – приходи»? Ну значит, пора воспользоваться его предложением.

Вопрос, откуда у меня взялась наличность, учителя не особо волновал. Узнав, что я готов заплатить за дополнительные занятия, мужчина поскреб короткую щетину на щеках, задумчиво поцокал языком и выкатил мне ценник в семьдесят орлов за месяц ежедневных двухчасовых занятий.

Нельзя сказать, что данная сумма являлась чем-то заоблачным, однако я рассчитывал на меньшее, и после небольшого торга мне все же удалось скинуть цену, правда, всего на десятку.

С этого дня мой график опять несколько изменился. С утра я, как и все остальные курсанты, отправлялся на занятия, а вечером после ужина шел в тренировочный зал, где проводил от часа до двух. Следующим пунктом назначения становился полигон, на котором к моему прибытию скапливалось человек пять-шесть, и теперь роли менялись – учителем становился уже я, в меру своих сил стараясь донести до пацанов то, что знал и мог показать. Не сказать, что получалось у меня хорошо, но после нескольких напряженных дней первые успехи все же появились, что тут же подстегнуло энтузиазм обучающихся и их количество.

Возился с пацанами я не просто так. Для того чтобы обезопасить себя в будущем, мне требовалось как минимум две вещи: развить собственные навыки и обзавестись соратниками, готовыми в случае чего прикрыть спину. И если с первым я надеялся решить вопрос за счет дополнительных занятий с Михаилом, то собирать вокруг себя народ надо было начинать прямо сейчас, и бумажными самолетиками тут уже не обойтись. К тому же я надеялся, что новые знания, полученные пацанами, помогут им выжить в дальнейшем. Испытание было уже не за горами, и оно принесет первые смерти, так что мне хотелось минимизировать его последствия.

Ну и последняя причина, по которой я решил возиться с пацанами, – мне требовалось сгладить негативный эффект от индивидуальных тренировок с Михаилом. Наличие у меня личного тренера опять несколько повысило градус напряженности в отношениях с одногруппниками. Зависть штука такая – может возникнуть и на пустом месте, а уж если тебя выделяют учителя, концентрация косых взглядов увеличивается многократно.

Даже Витек, куда уж лояльный ко мне человек, и то недовольно хмурился, когда я уходил в тренировочный зал. Так что, выступая в роли учителя, я делал доброе дело, а заодно и зарабатывал себе очки популярности.

Занятия с однокурсниками длились почти до самого отбоя, не жалея себя и других, я вновь и вновь заставлял тело работать на максимум, выжимая из него все соки, час тренируем защиту, час нападение. Единственное, что я принципиально запрещал делать пацанам, которых учил, – спарринговать, используя магию. Не хватало еще, чтобы они покалечили друг друга. Да и не ясно, как отреагируют на подобное наставники. Леонид и Алексей очень часто оказывались неподалеку от полигона, наблюдая за нашими потугами.

Неделя индивидуальных тренировок с Михаилом дала мне больше, чем месяц самостоятельных изысканий и групповых занятий. Каждая копейка, что была потрачена на обучение, оправдывалась. Знания, почерпнутые из книги Илоны, начали преобразовываться во что-то более приближенное к практическому применению. Я наконец освоил простейшие кинетические атаки, отбрасывающие предметы в сторону, понял, как усиливать удар рукой, защищая кулак слабым энергетическим полем. И все бы ничего, но мои успехи ограничивались низким уровнем слияния. Несколько магических практик, и перед глазами начинали плавать звезды – тело перегревалось и отказывалось нормально работать, приходилось делать перерыв.

Михаил мою проблему тоже осознавал и после очередной потери сознания от перегрева, из-за которого занятие пришлось даже прервать, посоветовал мне либо меньше напрягаться, иначе можно в какой-то момент схватить сердечный приступ, либо на пару дней прекратить любые тренировки вне обычных занятий, расслабиться и попробовать просто получить удовольствие от пребывания во внутреннем мире. По словам учителя, именно такой способ в свое время помог ему подняться на одну из ступеней развития.

Не знаю, может, Михаил просто хотел отделаться на пару дней от настойчивого ученика, все равно оплата за его услуги уже была произведена, но я все же решил последовать совету. Как знать, может быть, постоянное напряжение, преследовавшее меня последние недели, и было тем камнем преткновения, не позволяющим мне перескочить на второй уровень слияния?

По прошествии недели после начала занятий с Михаилом я взял себе день передышки, заранее объявил пацанам, что наши совместные тренировки также отменяются, и завалился на кровать, попросив Витька проконтролировать, чтобы меня никто не отвлекал, в трансе я планировал пробыть очень долго.

Вообще, если говорить про слияние, то буквально несколько дней назад Илона подняла эту тему и даже начала практические занятия в месте силы. Пацаны кружком садились вокруг пламени и уходили в транс. И во время первой же попытки трое из группы перешли с нулевого на первый уровень.

Забавно было наблюдать, как пацан, инициированный лесом, потом с горящими от восторга глазами сообщал всем, что он сменил ипостась зайца на волка. Илона на это заявление напомнила всем, что раскрытие внешности своего эфирного тела – не самая лучшая затея и стоит держать это в тайне, однако Капитон, так звали болтливого парнишку, до самого отбоя продолжал хвастать, придумывая все новые подробности своего преображения. Ждан и Берт, что также подняли уровни, на вопросы, какое тело получили, лишь улыбались или отшучивались.

Все эти воспоминания всплывали, пока мое сознание медленно переходило из одного мира в другой.

Мое путешествие началось как обычно – я осознал себя в теле аватара, дрейфующим в безбрежном океане. Острая пасть, гибкое туловище, снабженное плавниками, мощный хвост, позволяющий развивать впечатляющую скорость. Быстрый и опасный хищник был готов к схватке в любой момент, но сегодня у меня была другая задача.

Следуя совету Михаила, я попытался выбросить из головы все проблемы, обрушившиеся на мою голову и расслабиться, полностью отдавшись на милость стихии.

Бездумное и бесцельное времяпрепровождение полностью противоречило моей натуре. Я чувствовал себя тюленем, греющимся на теплом пляже мексиканского побережья. Бестолковым, толстым, но, как ни странно, довольным тюленем.

Время шло, постепенно напряжение, державшее меня, начало отступать, мое тело медленно опускалось вниз, пока не замерло на глубине нескольких метров. Покой, тишина. В какой-то момент мне даже начало казаться, что я засыпаю, если такое вообще возможно. Вспомнилось самое первое появление в этом мире, тогда меня накрыли почти такие же эмоции.

Иногда, когда ты долго лежишь в кровати, возникает ощущение, что твоего тела не существует. Будто ты – это только сознание, лишенное материальной оболочки. Чистый разум без физического воплощения. Именно такое состояние посетило меня.

Исчезло понимание, кто я сейчас – человек или странное водное существо. Все тело будто накрыли теплым одеялом, заглушающим внутренние ощущения, зато я начал более тонко воспринимать окружающее меня пространство. Вода, что окружала тело, была неоднородна. Температура и плотность на расстоянии пары метров немного отличались, где-то снизу чувствовалось течение, несущее холод и нечто неприятное моему «я». Какие-то завихрения появлялись и тут же исчезали.

Водный мир не был статичен, теперь я знал это. Вокруг постоянно что-то двигалось, менялось, возникало и исчезало, и речь даже не о воде, мне вообще начало казаться, что этот мир состоял из нескольких слоев реальности, до одного из которых дотянулось мое сознание. Именно в этот момент я встрепенулся, стряхивая марево, окутывающее разум, но очнувшись, понял, что изменились не только внутренние ощущения – тело также постигли метаморфозы. У меня получилось. Я вышел на второй уровень слияния.

Будто со стороны я наблюдал, как туловище акулообразного существа, являющегося моим аватаром, начинает увеличиваться в размерах. Острая вытянутая челюсть расширяется и обзаводится набором внушительных зубов. По линии позвоночника костяным гребнем вырастают шипы, образуя возле головы нечто вроде зонтика, переходящего на лбу в два острых рога. Плавники уступают место перепончатым когтистым лапам, а хвост удлиняется, умножая длину тела чуть ли не вдвое.

Монстр, сменивший вполне себе симпатичную акулу, вызывал одновременно и уважение, и недоумение от его несуразности, казалось, что он получился от смешения крокодила и косатки, однако подробно рассмотреть мою новую форму не удалось – меня будто втянуло внутрь этого существа, и, очнувшись, я уже смотрел на мир его глазами.

Одновременно с обретением нового тела пришло ощущение, будто вода в океане вибрирует от расходящихся во все стороны волн, и нетрудно было догадаться, кто являлся источником возмущений.

Не дожидаясь, к чему может привести эта внезапная буря, я попытался выйти из транса, но не тут-то было. Меня будто держал кто-то, каменными кандалами сковывая внутри массивного и неповоротливого тела.

Почти минуту я потратил на попытки выбраться из западни, однако так ни к чему и не пришел, а в следующий миг мне уже стало не до того. Волны, обеспокоившие меня, утихли, но на смену им из глубин бездны начали подниматься существа, будто сотканные из ночных кошмаров.

Как воздушные шарики, отпущенные детской рукой, они всплывали к поверхности, однако почуяв меня, тут же меняли вектор движения. Когтистые, шипастые, бледные или почти прозрачные, вся эта орава тянулась ко мне, словно магнит к рельсам.

Вступать в схватку с этими порождениями больного разума мне совсем не хотелось. Тем более новое тело пока не слишком хорошо чувствовалось. Я будто из малолитражки пересел в грузовик и пытался на нем маневрировать. Все движения давались с трудом, да еще и без должной синхронизации – лапы и хвост работали вразнобой.

Несмотря на трудности с координацией, я что есть мочи припустил из зоны, где прошло мое преобразование. Вокруг, куда ни глянь, поднимались глубоководные обитатели, некоторые из них были во много раз меньше меня, но часть имела вполне сопоставимые размеры. И что-то добрых намерений от них ждать не приходилось.

Изгибаясь всем телом, как пьяная каракатица, я пытался уйти из этого ожившего котла, что получалось с переменным успехом. Пару раз меня обжигали щупальца медуз, один раз в хвост вцепилась чья-то клешня, благо вскоре отпала сама. Мне много раз приходилось менять направление, то ныряя в глубину, то подниматься к самой поверхности.

Уйти без последствий почти удалось. Я уже видел границу, очертившую условную зону пробуждения тварей, когда дорогу мне преградило существо, напоминающее кальмара. Его длинные щупальца оказались слишком липкими. Присоски намертво вцепились в тело, и оторвать их удалось только откусив, однако на смену одной пришли еще десять. Закипела схватка.

Костяной гребень, которым наградил меня этот мир, очень помогал. Шипы протыкали толстые щупальца, заставляя кальмара отдергивать их от боли. Плоские треугольные зубы рвали плоть противника, пока он пытался задушить меня, оплетая своими конечностями. Вода окрасилась черной кровью.

Тварь тянула вниз. Ее судорожные движения душили, ломали, скручивали мое тело, не давая выбраться из захвата. Стало страшно. Я не справлялся, а на подходе уже маячили другие существа.

Выгнав из головы приближающуюся панику, я пытался найти выход из ситуации, и в голову пришла только одна идея. Перестав сопротивляться, я замер, изображая труп. Безмозглое существо, почуяв победу, потянуло меня к своему туловищу, и в том момент, когда мешок, в котором, вероятно, находился мозг кальмара, оказался на приемлемом расстоянии, я, извиваясь всем телом, цепляясь когтистыми лапами за щупальца, устремился вперед и с максимально возможной силой врезался в тварь шипастой головой.

Брюхо кальмара лопнуло, как перезрелый арбуз, в воду хлынуло месиво из внутренностей и слизи. Щупальца, удерживающие тело, тут же ослабли, и мне наконец удалось от них избавиться, пусть и пришлось некоторые отрывать зубами.

Убитый противник медленно опускался на дно, если оно в этом мире вообще существовало, а я, еще не до конца веря в свое спасение, мчался в чистые от любой живности воды. Непослушное тело, как подбитая подлодка, кренилось набок, но я все равно двигался в нужном направлении и в какой-то момент понял, что вырвался из западни. И, оказавшись в спокойных водах, тут же интуитивно понял, что теперь могу выйти из транса.

Открыв глаза, я со вздохом облегчения убедился, что нахожусь в казарме, а на соседней койке самозабвенно посапывает Витек. Так себе из него вышел охранник. Единственное, что меня несколько напрягло, – отсутствие других курсантов. Ну еще почему-то жутко хотелось в туалет.

Судя по тому, что на улице все еще было светло, времени прошло не так много, вряд ли больше пары часов, занятия закончились в семь, а темнело в районе девяти, но в таком случае где все остальные? Редко когда казарма пустовала, кто-нибудь да обязательно тут находился в свободное время. В меня начали закрадываться нехорошие подозрения.

– Подъем, боец! – потряс я Витька.

Пацан встрепенулся, непонимающе уставился на источник беспокойства, затем его лицо разгладилось, и он радостно произнес:

– Я уж думал, ты все… того.

– Чего того?

– Ну, не проснешься. Ты до самого отбоя провалялся без движения, как покойник, но будить тебя я никому не давал, как ты и говорил, а затем на проверку Леонид пришел и давай меня пытать: что с Дарреллом? почему он такой бледный? Пришлось рассказать ему, а то бы не отстал.

– Хочешь сказать, сейчас утро? Да не может быть, в трансе время быстрее идет.

– Нашел с кем советоваться, иди к Илоне да спроси, как так вышло. Сейчас уже первое занятие идет. Леонид сказал, что тебя перетаскивать нельзя и будить тоже, оставил меня тут, чтобы я, если ты очнешься, с докладом бежал.

– Оптимист ты, «если очнешься», – усмехнулся я.

– Видел бы ты лицо наставника. Мы, знаешь, тоже все испугались. Уровень слияния-то хоть поднял?

– Вроде бы да, – кивнул я, обдумывая слова пацана. Да уж, видимо, во время моего транса что-то пошло не так.

– И как ты это сделал? – глаза Витька загорелись.

– Вот только давай без самодеятельности, без Илоны даже не пытайся повторить это.

– Леонид нам так же сказал, – нахмурился пацан. – Нечестно так, тебе, значит, можно, а мне – нельзя?

– У меня, Витек, выбора нет. Ладно, потом договорим, а то я лопну скоро.

– Надо куратору сообщить, что ты проснулся.

– Ну он же тебя об этом попросил, вот и займись.

Пацан поскреб короткий ежик волос, который был единой прической для всех курсантов, и помчался, сверкая пятками, на выход. Я же после утренних процедур направился в учебный корпус.

Не понимая, что со мной произошло, я собирался поговорить с Илоной о случившемся во время транса. Дождавшись, пока кончится первое занятие, я, как мог, отмахался от вопросов выходящих из кабинета одногруппников и направился с вопросами к учителю.

– Рада, что ты пришел в себя, – вместо приветствия сказала Илона. – Леонид уже ввел меня в курс дела. Куда ты так спешишь? Зачем пытаться обогнать самого себя? Всему свое время. Постоянно развиваясь, маг автоматически облегчает себе переход на новый уровень слияния. В какой-то момент он может подняться на следующий этап, даже не заметив этого. Ты разве невнимательно читал мою книгу?

– Мои возможности уперлись в потолок, тело уже не справлялось, так что я решил, что время пришло.

– Видимо, нет. Ты слишком самонадеян, – назидательно произнесла женщина. – Расскажи, что ты чувствовал во время транса.

Вопроса, открывать все, что произошло в водном мире или нет, передо мной не стояло, мне нужны были ответы. Поэтому я начал описывать свои ощущения и все происходившее с телом, упуская лишь детали. Илона очень внимательно слушала, возможно, даже слишком внимательно, а когда я вспомнил тварей, что поднялись с глубин, поднялась со стула и подошла ближе.

– Никому больше о случившемся не рассказывай, – понизив голос, произнесла Илона, – если будут спрашивать, говори, что переоценил свои силы и не соображал, что делаешь.

– Почему? – искренне удивился я.

– Если я все правильно поняла, то переход на новый уровень слияния вызвал очень сильные возмущения магического поля, а это очень нетипично. Все, кого я знаю, легко преодолевали каждую ступень, когда приходило время, и ни разу маг не влиял на свой внутренний мир настолько сильно. Поэтому помалкивай о том, что произошло, если не хочешь привлечь к себе лишнего внимания. И больше не пытайся повторить ничего подобного – ты можешь погибнуть.

Смотря на обеспокоенное лицо Илоны, я почему-то был уверен, что женщина рассказывает мне далеко не все, что знает, однако ничего большего она так и не поведала.

– Я вас понял, – пришлось мне прекратить расспросы. – Спасибо.

– Даррелл, – окликнула меня женщина, когда я уже собирался выходить. – Через месяц, накануне праздника урожая, пройдет испытание, на котором самые слабые из двух групп погибнут. Ты помнишь про наш уговор?

– Помню, однако доступа к месту силы меня лишили.

– И не зря, – нахмурилась Илона, – я не должна тебе об этом говорить, но несколько дней назад на попытке перебраться через стену поймали слезу. Кто-то очень хочет твоей смерти.

Я беззвучно выругался, чтобы женщина не услышала.

– Что стало с убийцей?

– Этого мне не известно.

– М-да, не видать мне места силы. Как хотя бы будет проходить испытание?

– Обычно оно проходит в два этапа. В первый день вам предстоит преодолеть полосу препятствий, сделана она таким образом, что добраться до финиша без использования дара очень сложно. На ней выявляются самые слабые из учеников. Те, чей дар так и не развился, приходят последними. Во второй день идут схватки с плененными врагами княжества. Преодолевшие полосу препятствий первыми получают легких соперников… у слабых учеников почти нет шансов выжить, им достаются опытные войны, против которых выстоять почти невозможно. Ты, наверное, и сам представляешь, на что способен, например, Бажен, или правильнее будет сказать – не способен. Его дар очень слаб.

– К чему такие сложности? – не понял я. – Полоса препятствий, схватки. Странное испытание, и зачем оно вообще?

– Традиции. Интернаты создавались сотни лет назад, во время кровопролитных войн. В те годы из каждого поступившего сюда старались сделать максимально сильного мага. Сложилась жесткая система отбора, но тогда, триста лет назад, человек, прошедший обучение, практически гарантированно получал дворянство. Времена изменились, а традиции остались.

– Понятно, ну а я-то что могу сделать?

– Если бы я знала, – тяжело вздохнула Илона. – Например, помоги самым слабым пройти полосу препятствий не последними.

– Угу, и подставь других. В группе не так много сильных пацанов. Ничего не обещаю, но я подумаю, что можно сделать.

– Надеюсь, – кивнула женщина, – я понимаю, что это сложно, но как еще уберечь ребят от смерти, не знаю. Из цыпленка не вырастет орел. Все, что в моих силах, я делаю, но если человек от природы слабый маг, то этого уже не изменить.

От Илоны я выходил в смешанных чувствах. Каких-то внятных ответов она мне не дала, да еще и загрузила новыми проблемами. Так что радость от перехода на новый уровень слияния несколько омрачалась сведениями об испытании и пойманном недавно убийце.

На выходе из учебного корпуса меня отловил Леонид. Пришлось рассказывать куратору шитую белыми нитками версию переутомления во время транса. Наставник мне явно не поверил, однако я несколько раз ссылался на Илону, мол, она подтвердила, что такое иногда бывает. Скептическая мина с лица Леонида так до конца и не сошла, но от меня он отстал.

Новый уровень слияния позволил мне существенно увеличить длительность действия и мощь имеющихся в моем арсенале заклинаний. Это удалось выяснить на занятии с Михаилом. Мужчина, судя по всему, совсем не ожидал успеха своего ученика, и мои подозрения, что его совет был дан только для того, чтобы самому отдохнуть от внеурочных занятий, нашли свое подтверждение. Однако победителей не судят. Михаил направил меня в нужную сторону, пусть и ненамеренно.

– Серьезно? У тебя получилось? – удивился он после моего заявления. – Ну-ка, создай защиту, посмотрим, сколько ты сможешь ее удержать.

Как же чудесно было осознавать, что упасть от перегрева из-за пары энергоемких заклинаний мне больше не грозит. Новый уровень повысил КПД чуть ли не в три раза, открыв дорогу к тем разделам магии, про которые я раньше и думать не мог. Тренировки с Михаилом заиграли новыми красками.

А через несколько дней начали возвращаться старшие курсы, и жизнь в интернате очередной раз поменялась.

Глава 22. Новые лица

В один из обычных учебных дней двери интерната распахнулись, чтобы впустить внутрь первую группу во главе с наставником, затем еще одну. Таким составом вернулся второй курс. Еще через день прибыли третьекурсники в количестве тринадцати человек. Ну и под конец недели две женские группы заняли свое место в жилых корпусах. Где девушки находились летом, я как-то даже не задавался вопросом, но тайной это не являлось. Им давался выбор – либо идти прислугой в дворянские дома, либо оказывать медицинскую помощь в военных лагерях, и большинство воспитанниц, что естественно, выбирали более простой путь.

Возвращение старших курсов мы, конечно же, не увидели – кто бы нас с занятий отпустил ради такого дела, однако новые лица, появившиеся на территории интерната, трудно было не заметить.

Воспитанники второго и третьего года обучения жили в отдельном здании и с нами практически не пересекались, единственные места, где мы могли встречаться – полигон, спортплощадка и столовая, да и то мельком. На нас вернувшиеся курсанты смотрели свысока и вниманием особо не жаловали. Хотя, по моему мнению, чем-то кардинальным от первокурсников они не отличались, разве что выглядели чуть старше и… несколько потасканней, что ли. Видно было, что летом им прохлаждаться в безопасности не пришлось. Один из парней третьего курса щеголял длинным шрамом, делящим левое ухо пополам, у другого я заметил обширный ожог на щеке.

Изменения, пришедшие вместе с новыми жителями интерната, в первую очередь касались учебы. Подслеповатый дедуля, который преподавал нам историю княжества Орловского, переключился на работу со старшекурсниками, а взамен мы получили строгого, жесткого учителя, являющегося по совместительству наставником выпускной группы. И вместо ожидаемой истории началась у нас самая настоящая пропаганда.

Высокий статный мужчина, звали которого Арсений Яковлевич Игнатов, мерил шагами учебный класс и вещал нам о величии княжества, о том, как Александр Орлов заботится о каждом жителе и о воспитанниках интерната, в частности о том, какое чудесное будущее ждет каждого, кто закончит обучение. Рисовал он такую красивую картину грядущего, что в глазах пацанов я видел восхищение, замешанное на мечтах о лучшей жизни и великих свершениях. М-да, умирать пацаны после такой промывки мозгов, наверное, будут с улыбками на устах.

Политзанятия перемежались с изучением вероятного противника. Нам рассказывали историю конфликта с Каспийским княжеством, внушали, насколько ужасные люди там живут, показывали изображение их военной формы и любимые тактические приемы. Игнатов самозабвенно вещал о жутких вещах, что творятся на границе исключительно воинами Каспийского княжества.

– Наши враги – не люди. Они – животные! – командный голос учителя звенел в кабинете. – Дай им волю, и эти чудовища ворвутся в наши города, деревни, дома и начнут убивать всех без разбора…

Оратором Игнатов оказался отличным, после занятий разговоры о том, какие же сволочи эти каспийские, не утихали. Дай человеку внешнего врага, и на внутреннего он внимание уже обращать не будет.

К счастью, остальные уроки не особо изменились, чему я был безумно рад. Привычные занятия приносили в основном положительные эмоции, а вот к Игнатову мне приходилось заставлять себя идти. Я, в отличие от пацанов, его слова за чистую монету не принимал и с трудом сохранял каменное выражение лица, не морщась после каждого обвинения в адрес противника или восхваления князя. Однако выбора у меня не было, приходилось терпеть.

Другая неприятная новость, которую принесли старшие курсы, – в княжестве начали пропадать люди, и стояли за этим, скорее всего, жрецы Четырех. С улиц городов исчезли почти все умалишенные. Даже безобидные дурачки, что развлекали народ на площадях, в какой-то момент просто испарились без следа. Ходили слухи, что бездомными дело не ограничивалось, и иногда самые обычные горожане не возвращались домой после работы. Нет, люди и раньше пропадали, но не в таких количествах. Пока доказательств причастности жрецов к происходящему не было, но все знали, кто за этим стоит.

Жрецы явно кого-то пытаются найти, и могу голову дать на отсечение, я догадывался, кто им нужен. Ищут они пришельца из другого мира, упорно ищут. Знать бы только, чем моя скромная персона так им помешала?

В массе этих не особо приятных новостей и нововведений была и одна светлая крупица – мне наконец разрешили вновь заниматься в месте силы, но с условием, что там обязательно должен находиться кто-то из старшекурсников, вот только днем они все находились на занятиях, и возможность вновь оказаться возле висящего в воздухе огня, представлялась только по вечерам, которые у меня были расписаны чуть ли не по минутам.

С другой стороны, информация, полученная от Илоны, о еще одном убийце, пойманном возле интерната, несколько умерила мое желание посещать уединенные уголки интерната. Как-то не хотелось проверять, сможет ли ученик второго или третьего курса защитить мою тушку от покушения. Слезы в следующий раз могут придумать что-то более действенное, чем обычный арбалетный выстрел.

По итогу частота моих занятий в месте силы возросла совсем незначительно. С другой стороны, тренировки с Михаилом давали мне куда больше, чем самостоятельные медитации и изыскания, так что я не особо расстраивался таким положением дел.

Жизнь интерната текла своим чередом: учеба, тренировки, мелкие склоки среди подростков, и снова учеба, однако чувствовалось, что в группе растет напряжение – с каждой пройденной неделей испытание, которое страшило всех без исключения, становилось все ближе.

О том, что кому-то в этот день суждено погибнуть, знал каждый воспитанник, но если раньше пацаны об этом почти не думали, то теперь все изменилось – времени у нас оставалось все меньше. Да еще и старшекурсники, уже прошедшие испытание, добавили поводов для новых страхов. Причем мужская половина интерната не особо любила вспоминать пережитое, зато девушки обсуждали это часто и со вкусом.

Наверное, поэтому количество одногруппников, остающихся со мной на вечерних тренировках, достигло чуть ли не ста процентов. Даже Кисляк, ненавидящий меня всей душой, нарисовался на полигоне, когда я в сотый раз пытался донести до пацанов то, чему научился у Михаила. Во второй группе такого единодушия не было. Разве что половина пацанов в зеленой форме периодически приходили на занятия, хотя я не отказывал никому.

Не скажу, что от моих усилий была большая польза, но какие-то подвижки в обучении у пацанов появились. Пусть немного, самую малость, но они стали лучше. Очень помогал тот факт, что большинство одногруппников за прошедший месяц все-таки перескочили с нулевого на первый уровень слияния, рывком увеличив свои возможности. Увы, были и аутсайдеры – Бажен и еще пара человек так и остались в самом начале пути.

Старшекурсники мои занятия тоже не оставили без внимания, времени у них, конечно, было куда меньше, чем у нас, но ближе к восьми часам вечера на полигоне появлялись парни и девушки, с интересом разглядывая неуклюжие попытки моих одногруппников повторить отталкивающий диск или крушащий удар. Названия для заклинаний я выбрал дебильные, но запоминающиеся – пацанам нравилось.

Шли дни, до испытания оставалось совсем немного. Погода, которая в этом регионе низкими температурами не отличалась, пока что радовала, однако холодный ветер нет-нет да и приносил низкие, стальные тучи, грозящие разродиться проливными дождями, но пока все обходилось. По ощущениям, воздух редко остывал ниже десяти градусов, а солнце часто баловало нас своим теплом. По моим прикидкам, заканчивался сентябрь, хотя в княжестве время отсчитывалось несколько иначе. Лето тут длилось на два месяца дольше, а зима, соответственно, на этот же срок меньше.

Время летело пришпоренным конем, утро сменяло вечер, дни чередом бежали друг за другом, почти не отпечатываясь в памяти. Такой темп жизни начал сказываться на эмоциональном состоянии, я стал нервным, дерганым и даже пару раз срывался на особо непонятливых пацанах во время вечерних тренировок. Однако замедлиться, дать уставшему телу передышку, я не мог. Постоянно казалось, что куда-то опаздываю, не успеваю сделать то, что в моих силах. И эта лихорадочная одержимость постепенно передалась всей группе. Физические тренировки, учеба, работа с магией, отработка заклинаний, и вот уже звучит отбой, а утром все заново.

За сумасшедшей гонкой за самим собой я совсем не заметил, как подошел срок испытания первокурсников. Просто в один из вечеров на построении Леонид вдруг сообщил группе, что на ближайшие два дня все занятия отменяются и курсанты получают выходные. С территории интерната, естественно, никого не выпустят, но мы можем заниматься чем угодно, без вреда для окружающих, разумеется. А сразу после внезапного отдыха нам предстоит доказать право учиться здесь.

Не сказать, что новость оказалась для меня внезапной, я ждал этого и весь месяц, с момента последнего приватного разговора с Илоной, пытался придумать способ, как уберечь курантов от гибели, но безуспешно. Наши совместные занятия неплохо их подтянули, хотя далеко не все могли похвастать выдающимися результатами. Витек оказался крайне посредственным магом. Его дар был очень слаб. Бажен так ничему толком и не научился. Да и вообще, из шестнадцати пацанов нашей группы шесть человек были ни на что не годны, по моим представлениям. Хотя если смотреть на вторую группу, то там дела обстояли еще хуже.

Предоставленные сами себе подростки первые часы не знали, чем себя занять, бесцельно слоняясь по интернату, я, в свою очередь, решил остаться в казарме. Мне хотелось найти какой-нибудь простой, но действенный способ увеличить шансы пацанов на выживание, однако ничего конкретного я придумать не мог. Система отбора во время испытания была отлажена многими годами, и так просто ее разрушить одному человеку не под силу.

– Праздник урожая – мой любимый день в году, – отвлек меня от раздумий Витек. – Прошлым летом, помню, вообще красота была. Работать не надо, зерно уже в амбаре, большую часть, конечно, барин отобрал, ну да уже не важно. У бати деньги наконец появляются, и мы всей семьей на ярмарку едем. Меда купить, башмаки сестре старшей – ее замуж пора было отдавать, а как на свадьбу без башмаков – никак. Мне батя тогда леденец купил, огромный, с кулак почти.

– У вас в году один праздник, что ли? – удивился я.

– Нет, конечно. Но праздник урожая – самый главный. Зимой там милосердную Мать чествуют. День рождения князя по весне, ну и неделя Четверых в начале лета, там каждый день надо поминать богов, но это не все делают.

– А ты чего про этот праздник вспомнил вообще?

– Ну так он сразу после испытания будет. Пацаны говорят, нас потом в столицу повезут. Ух там и красиво, наверное. Артисты приедут, зверей заморских увидим. Ты представляешь, нам по целому орлу дадут! Я в это не верю, правда, это нам девки сказали, которые второй год тут учатся. Ну а вдруг и правда дадут?

– Почему бы и нет, – пожал я плечами. – А не боишься, что испытание не пройдешь?

– Только достойные могут служить князю, – выдал заученную фразу Витек. Пропаганда, которой весь месяц промывали пацанам мозги, неплохо работала. – А я – достоин!

– Ты бы пыл поумерил, Витек. Забыл уже, как после такой фразы ночь в холодной комнате провел?

– Забудешь тут, как же, – передернуло пацана.

– Вот и не хорохорься. Посоветуй лучше, как сделать так, чтобы до праздника все дожили?

– А это так важно? Арсений Яковлевич ведь говорил на занятиях, что умереть во имя князя – честь.

– Да уж, умеет Игнатов в душу забираться. Выбрасывал бы ты, Витек, эту муть из головы. Умереть можно за родителей, друзей, любимую девушку в конце концов, но никак не за незнакомого тебе дядьку, чье достоинство заключается лишь в том, что он родился в знатной семье.

– Про тебя можно так же сказать, – надулся Витек.

– Можно. Вот только я не прошу сдохнуть ради меня. Ладно, не будем тему развивать. Пойду, что ли, с Леонидом поговорю, может, он что-нибудь посоветует.

Найти наставника оказалось совсем непросто. В интернат приехало довольно много рабочих, спешно сооружающих полосу препятствий, которую предстояло пройти курсантам, и при взгляде на них появлялось у меня чувство опасности: что мешает еще одной слезе затесаться среди таскающих бревна мужиков и неожиданно нанести удар?

Стараясь не приближаться к незнакомым людям, я бродил по территории интерната, спрашивая у встречных курсантов, видели ли они Леонида. В итоге куратор нашелся на полигоне. Мужчина руководил мужиками, которые, матерясь и понося почем свет какого-то Митрофана, выравнивали площадку и устанавливали трибуны, готовые вместить не менее тридцати человек.

– Наставник, можно с вами поговорить? – обратился я к Леониду, подловив момент, когда он раздал указания и молча наблюдал за работой.

– Что тебе?

– Мне нужен совет. Не могу придумать способ, который поможет пройти испытание наиболее слабым ученикам. Я надеялся, вдруг вы что-нибудь подскажете.

– Серьезно? – брови мужчины взлетели в неподдельном удивлении. – Тебя действительно это волнует? Ты же дворянин, какое тебе дело до детей крестьян?

– Есть дело. Я с ними три месяца почти бок о бок провел. Дворянин, рабочий, крестьянин – здесь между нами нет разницы.

– Удивил. Как есть удивил. Странный ты, барчук, может, я и ошибался в тебе… – Леонид замолчал на полуслове, будто прокручивая что-то у себя в голове.

– Так вы поможете? – спросил я, не дождавшись продолжения.

– Нет, – огорошил меня ответ. – Парни со слабым даром все равно погибнут, не здесь, так на границе. Я уже говорил, слабым не место на войне.

– Говно эта ваша идеология, – сплюнул я, не сдержав эмоции, на что Леонид лишь промолчал.

Мне действительно было неприятно слышать отказ Леонида. В пацанах, с которыми мы прожили в одной казарме все эти месяцы, я видел не будущих защитников княжества, а детей. Детей, которых готовят на убой. Пусть не сейчас, но через год или два их ждет смерть, и если в моих силах отсрочить это, то я сделаю все возможное, даже без помощи и подсказок со стороны.

До самого вечера никакого гениального плана в моей голове так и не созрело. Занять себя было особо нечем – на тренировочную площадку нас не пускали, Михаил тоже оказался занят. Я был предоставлен сам себе и думал, думал. И единственное очевидное решение, которое мне виделось, – пройти полосу препятствий последним. Это хотя бы позволит забрать себе самого сильного из противников на следующий день.

Насколько мне было известно из рассказов старшекурсников, магов против учеников не ставили, и схватки велись с простыми воинами, пусть некоторые из них и были профессионалами. А с обычным человеком я должен был справиться, в отличие от некоторых моих одногруппников. К тому же курсанты вступали в схватку вдвоем, так что как минимум одного пацана я надеялся спасти, а остальные – как знать, может, мои занятия с ними хоть немного повысили их шансы на победу.

Других возможностей я не видел. Попытаться взять всех противников на себя? Кто бы мне это разрешил. Договориться с пацанами, чтобы слабых пропустили вперед? Это будет нечестно по отношению к тем, кто, не жалея себя, работал на тренировках, да и вряд ли такой подход сильно поможет. Из всей группы разве что Ждан и Берт могли неплохо постоять за себя.

«Ждан и Берт… – начала зарождаться у меня идея. – А почему бы и нет, собственно?»

Загоревшись внезапной задумкой, я подскочил с кровати и вышел из казармы, чтобы отыскать обоих пацанов. Правда, идти далеко не пришлось – они вместе с большинством одногруппников вспомнили о том, что помимо учебы можно еще и развлекаться – в ход опять пошла обмотанная веревкой тряпка, которую перебрасывали друг другу две команды.

– Чего надо? – подозрительно спросил запыхавшийся Ждан, когда я отвел обоих пацанов в сторону. Берт промолчал, но его лицо было красноречивее любых вопросов.

– Помощь.

– Ты сейчас пошутил? Помощь? От нас? Дворянину? – Калинин чеканил каждое слово.

– Не мне. Всей группе. Вы в курсе, что прошедшие полосу препятствий последними получат самых сильных противников на следующий день?

– Да, – кивнул Берт. – Говорят, так специально сделано, чтобы те, кто не силен в магии, могли доказать, что сталью они владеют лучше.

– За три месяца из нас великих бойцов на мечах не сделали, – заметил я.

– Из вас, ты хотел сказать, – усмехнулся Ждан. – Себя ты явно таким не считаешь.

– Тебе не надоело еще? Я действительно хочу помочь, поэтому собираюсь пройти полосу препятствий последним и прошу вас сделать так же. Вы – лучшие в группе. Ждан, твой рассекающий удар камни надвое разваливает; Берт, ты единственный, кто научился повторять мой отталкивающий диск.

Было видно, что пацанам приятна похвала, однако настороженность из их глаз все еще не пропала.

– Если мы придем последними, – продолжил я, – то оттянем на себя самых сильных бойцов, и остальным будет проще выжить.

– Зачем тебе это?

– Я не хочу ненужных смертей. Мне жаль пацанов, которые не смогут за себя постоять. Их выпотрошат, как свиней. Хочешь ты этого? У нас есть реальный шанс спасти людей. Ждан, подумай, как на тебя будут остальные смотреть, если ты поможешь им выжить.

– Все равно, мне не нравится любая идея, исходящая от дворянина, – мрачно сказал Калинин.

– Отказаться – твое право, я все равно сделаю задуманное, ну так что, вы со мной?

– Я за, – без раздумий ответил Берт.

– А если он нас подставить решил? – Ждан удивленно посмотрел на него.

– Не замечал за ним такого, в отличие от некоторых, – с намеком ответил парень. – Даррелл прав, я считаю.

– Пятый тебя съешь, – выругался Ждан, нервно пнул землю носком ботинка, а затем со злостью выпалил: – Ладно! Согласен! Но если я увижу, что ты, барчук, не приходишь последним, то и сам придерживаться твоего плана не буду, понял?

– Договорились, вы идете передо мной, а я прихожу последним вместе с самым слабым из группы, скорее всего это будет Бажен.

– Да, – согласился Берт, – больше некому. Ему бы похудеть.

– Успеет еще, если выживет, – усмехнулся я.

– А чего ты Витька не подговоришь, пусть вместе с тобой последним прибежит? Ты за него вон как впрягался месяц назад, – пытался найти подвох в моих рассуждениях Ждан.

– Я думал об этом. Бажен без моей помощи гарантированно умрет и второго за собой потянет, Витек, конечно, тоже не великий маг, однако и не в самом конце группы. Не знаю, с кем в пару он попадет, но если мы возьмем на себя самых тяжелых противников, шансы выжить у него высоки. Любое решение, что я приму, – дрянь, но приходится выбирать меньшее из зол. Две гарантированные смерти против одной маловероятной.

– Маловероятной, – скривился Калинин. – Любят дворяне в благородство играть.

– Ждан, давай без пустых слов. Ты точно с нами?

– Да. Сказал ведь уже! Я об этом точно пожалею, – вновь выругался Ждан и отправился куда-то в сторону столовой, возвращаться к игре с остальными он был явно не намерен.

Разговор скинул с моих плеч половину груза ответственности. Одно дело, когда ты в одиночку пытаешься сломать систему, и совсем другой расклад, если тебе подставляют плечо помощи. Я очень надеялся, что Ждан и Берт не соскочат в конце, но как все пройдет, покажет только испытание, а мне теперь оставалось только его дождаться.

Через день, когда рабочие смонтировали все, что требовалось, а в интернате остались только воспитанники и администрация, всех нас собрали перед казармой, выстроив в две линии. Шестнадцать парней в зеленой форме и столько же в синей. За три месяца, проведенные здесь, я так и не познакомился ближе с курсантами второй группы, зная лишь их имена, зато своих одногруппников изучить более-менее успел.

Вот стоят два закадычных друга – Сеня и Рома. Они всюду ходили вместе и, как мне стало недавно известно, до попадания сюда жили в одном городе, на этом и сошлись в начале учебы. Рядом с ними пытается выглядеть солидно и серьезно Капитон – очень хвастливый парнишка с выбитым передним зубом. Пахом – бывший друг Ждана. После того как наставник сломал пацану руку, его дружба с Калининым как-то быстро пошла на спад. Кисляк, Ильнур, Берт, Бажен и еще несколько ребят. Все они замерли сейчас под слепящим утренним солнцем и слушали речь директора.

– Сегодня – особенный день! – гремел над интернатом голос Корнилова. – Сегодня вам предстоит доказать, что Четверо не ошиблись, даровав вам возможность прикоснуться к магии, возможность служить князю и получить за это достойную награду. Вы – будущее нашего государства. Дворянином можно родиться, но честь ли это? И я вам скажу – нет. Заслужить! Выстрадать и добиться титула – вот как куются истинные аристократы. Лето подходит к концу. Впереди – праздник урожая, а это значит, что первая ступень вашего обучения окончена, пришло время показать, кто на что способен.

Директор говорил еще какое-то время пафосными, лишенными какой-то связи с реальностью фразами, но пацаны в них верили. Горели восторгом глаза, лица светились счастьем. Скажи им сейчас: «Прыгай в огонь», – и тридцать человек как один шагнули бы в пламя.

Закончив свою речь, Корнилов пожелал группе удачи в первый день испытаний и удалился в административный корпус, оставив нас на попечение наставников и преподавателей интерната. Вперед выступил Игнатов. Кому как не штатному пропагандисту настраивать курантов на нужный лад, хотя после воодушевляющей речи директора этого и не требовалось. Выдав еще несколько дежурных поздравлений, мужчина начал объяснять, как пройдут наши ближайшие два дня.

Практически ничего нового Игнатов не сказал. Сегодня нас ждала полоса препятствий, на которой выяснится, кто как владеет базовыми магическими техниками. Причем группы будут судить по отдельности. Пришедшие первыми получат денежный приз в размере десяти орлов и небольшой отличительный значок, который на следующий день вручит лично младший сын князя Орлова. Да, к нам едут гости.

Трибуны, виденные мной на полигоне, предназначались для почетных и не очень зрителей. Княжий отпрыск, которому недавно исполнилось пятнадцать лет, соизволил лично присутствовать на схватках.

Новость оказалась неожиданной для всех нас. Насколько мне было известно, знать в интернат приезжала два раза в год – на испытание первокурсников и вручение выпускникам именных шпаг, однако члены княжьего рода редко оказывались в этих стенах, доверяя данные мероприятия менее знатным представителям местного дворянства, но, видимо, в этом году княжичу захотелось посмотреть на наши гладиаторские бои. А что, хорошее развлечение – кишки, мясо, кровь. Самое оно для наследника престола.

Пацаны весть о том, что могут лично увидеть члена правящей семьи, восприняли с неподдельным энтузиазмом. Поднялся шум, который смог унять только громкий окрик Игнатова.

– На первый этап испытания вам отводится два часа, – продолжил он, после того как тишина была восстановлена. – Первой идет синяя группа, остальные ждут в казарме.

Получив указания, воспитанники разделились – часть отправилась дожидаться своей очереди, а мы вместе с куратором двинулись в сторону тренировочной площадки, где со вчерашнего дня разместились массивные конструкции, которые нам предстояло преодолевать. Первая часть испытания начиналась.

Глава 23. Испытание. День первый

– Значит, так, – без особых предисловий заявил куратор, – стартуете вы все вместе, но есть небольшой нюанс. Чтобы добраться до полосы препятствий, вам предстоит сперва до нее добежать. Выходите через ворота, оббегаете интернат по кругу и возвращаетесь сюда. Чтобы не было лишних вопросов, я покажу, что делать дальше.

Маршрут, по которому предстояло пройти испытуемым, был обозначен колышками с намотанными на них красными тряпками. Если честно, каждый из присутствующих на площадке уже бывал здесь, наблюдая за тем, как рабочие устанавливают все необходимое, и приблизительно знал, что нас ждет.

Ничего сверхординарного, чего можно было бы ожидать, тут не наблюдалось. Ни тебе железных шипов на качающихся бревнах, ни ямы, кишащей змеями. Тривиальные и обычные препятствия, но усложненные так, чтобы быстро их могли пройти только физически развитые юноши. Феноменально развитые. Та же стенка, через которую нам предстояло перебраться, имела в высоту почти четыре метра, и допрыгнуть до нее обычному человеку не представлялось возможным. Но если усилить магией мышцы, что некоторые пацаны уже умели, то тогда такая высота бралась без проблем. Для тех же, кто так ничему и не научился, имелись вбитые в дерево крюки, существенно замедляющие прохождение, но делающие его хотя бы возможным.

Если присмотреться, всё было устроено таким образом, что преодолеть любое препятствие можно двумя способами – быстрым, но с использованием магии, и обычным – без нее. Леонид, естественно, выбрал первый путь.

Взяв сумасшедший разгон, мужчина буквально перелетел через длинный ров, заполненный водой, домчался до стенки и, игнорируя лестницу, в одно движение добрался до вершины. Тут же, не останавливаясь, спрыгнул на землю и, погасив инерцию перекатом, помчался дальше.

Прыжки, бег, балансировка на узкой доске, Леонид пролетел весь маршрут, на который обычному человеку потребовалось бы не меньше получаса, за пару минут, и не сказать, что наставник хоть как-то устал. У него даже голос не изменился, когда он после таких чудес акробатики обращался к нам:

– Все видели? Жду от вас такого же результата. Кто попытается обмануть систему, начнет все заново. Если нет вопросов, то вперед.

Пацаны непонимающе посмотрели друг на друга, не ожидая такого резкого перехода от слов к делу, но окрик наставника быстро внес ясность.

– Бегом! – рявкнул он, и курсанты дружной толпой рванули к воротам, широко распахнутым по такому случаю.

В отличие от одногруппников, я к ним присоединиться не спешил и, дождавшись, пока Леонид останется в одиночестве, подошел к нему.

– Тебе отдельное приглашение надо? – удивился наставник.

– Там может быть убийца. Не хочу получить болт в спину.

– Я все проверил, никого там нет.

– И все же. Если меня подстрелят, вряд ли это кому-то пойдет на пользу.

– Даррелл, я не собираюсь тебя уговаривать. Испытание одинаково для всех, но если тебя это успокоит, то есть информация: слезы отказались от заказа. Следователь недавно об этом сообщил. А теперь будь добр, догоняй группу, пока я не разозлился! Сломанный нос вряд ли тебя украсит.

Новость о том, что заказ на убийство отменен, меня откровенно порадовала, так что я не рискнул дальше злить наставника. Сломать нос – вполне реальная угроза, и выполнит ее Леонид не задумываясь. Так что я припустил следом за убежавшими одногруппниками, не особо, впрочем, усердствуя.

Пять километров, предназначенные для пробежки, являлись не такой уж и большой дистанцией, но уже здесь стало видно, кто на что способен. Скорее всего, такую разминку специально сделали, чтобы пацаны растянулись по всей длине и не толпились возле каждого препятствия, мешая друг другу.

Догнать группу, с моим-то опытом бега до столицы и обратно, труда не составляло. Магическая энергия охотно отозвалась на зов, увеличивая силу и выносливость, даруя телу возможности, недоступные обычным людям. Впрочем, большинство пацанов бежали не сильно хуже. Какой там рекорд на Земле при беге на пять кэмэ? Уверен, некоторые курсанты сегодня побьют его на раз.

Наиболее тренированные парни, неплохо освоившие работу с магией, умчались далеко вперед, оставив позади аутсайдеров. Причем Берт, как мы и договаривались, держался с отстающими, а вот Ждана я поблизости не видел.

Мои опасения о притаившихся возле стен интерната убийцах, к счастью, не оправдались, и мы всей группой благополучно вернулись к входным воротам. Всю дорогу я держался замыкающим, не обгоняя участников забега, и к тому моменту, когда последние курсанты добрались до главного участка испытаний, там уже вовсю слышались крики и яростные ругательства – пацаны штурмовали полосу препятствий. Контролировали этот процесс преподаватели и наставники. Даже Михаила припрягли к работе, и он сейчас с кислой миной расселся возле одного из спортивных снарядов.

Витек, как я и предполагал, шел в середине группы то ли седьмым, то ли восьмым, застряв на преодолении длинного шеста, по которому требовалось перебраться, держась за него только руками. Пацан дважды не добрался до конца, после чего плюнул и пошел по альтернативному маршруту – ползком под досками, лежащими рядом.

А впереди всех, сильно опережая своих соперников, бежал Ждан. Он уже оставил за спиной треть маршрута и останавливаться не собирался. Все-таки ошибся я в нем. А самое хреновое было в том, что если Берт, стоящий рядом, от идеи прийти последними не откажется, то столкнется завтра с очень серьезным противником. Причем биться ему придется практически в одиночку. Вряд ли доставшийся Берту напарник хоть как-то сможет оказать реальную помощь.

Гробить пацана из-за одного гада было нельзя. Не виноват он, что Ждан соскочил.

– Берт, обгоняй всех, кого сможешь, – обратился я к одногруппнику. – Калинин, сука, слился.

– Да вижу, – мрачно кивнул парень и резко ускорился, в одно движение перелетев через ров, моментально обогнав таким образом двоих пацанов, что пытались взобраться по крутым, осыпающимся стенкам – сил перепрыгнуть трехметровое препятствие хватило не всем.

Сам же я отказываться от своих планов, естественно, не собирался и, перепрыгнув через ров, начал помогать более слабым одногруппникам подняться по практически отвесным склонам, чем ввел в ступор стоящего рядом наставника. Леонид от меня явно не ожидал подобного.

Собственно, так я и делал все испытание – тут подсоблю, тут дождусь отстающих. В какой-то момент куратор второй группы даже начал кричать, чтобы я бросал заниматься ерундой и проходил испытание как положено, на что пришлось заметить, что ни одно правило нарушено не было.

Лестница, брусья, еще один ров, еще одна стенка, снова ров. Казалось, что это никогда не закончится. Под конец полосы пацаны уже еле шевелили ногами и руками. Маршрут даже со стороны казался сложным, а чтобы его пройти, даже мне пришлось попотеть, чего уж говорить про остальных.

Как я и предполагал, Бажен так и не смог никого обогнать, существенно отставая от ближайшего соперника. Невольно возникали мысли, а надо ли такого тюфяка спасать? Но я гнал подобное малодушие.

Наконец, первые из ребят добрались до финиша. Грязные, мокрые, уставшие, они обессиленно падали на траву. Мне же требовалось преодолеть еще несколько этапов испытания, и на одном из последних участков меня ждал сюрприз. Перепрыгнув через очередную стенку, я к своему удивлению столкнулся с замершими за ней Бертом и Жданом.

– Сам ты сука! Я свое слово держу! – выдал Калинин, после чего отправился к финишу. Он что, специально ждал меня тут, чтобы это сказать? Иногда я забывал, что моим одногруппникам всего по четырнадцать лет. Дети. Как есть дети, которым завтра предстоит убивать людей.

– План в силе. Мы перед вами будем идти, – сказал Берт. – Ждан, оказывается, хотел убедиться, что ты не обманываешь, поэтому и шел первым, на всякий случай.

– Перестраховщик, чтоб его.

– Да уж, – согласился парень, – но обиделся он знатно, когда я твои слова передал. Ладно, увидимся.

Берт побежал догонять Ждана, а я остался возле стенки, дожидаться, пока через препятствие переберется Бажен, после чего медленно, подстраиваясь под скорость шатающегося от усталости пацана, двинулся к финалу.

Полоса испытаний многократно извивалась, занимая всю территорию тренировочной площадки, и последней ее частью являлась стометровая дорожка, оканчивающаяся финишной чертой. Там уже собралась почти вся группа, а где-то на середине дистанции не спеша, практически вразвалочку брели Ждан и Берт, собирая недоуменные взгляды одногруппников и учителей.

Позади них, пытаясь изобразить бег, поддерживали друг друга Рома и Сеня. Пацаны даже здесь не разлучались. Не ожидал, кстати, что они окажутся среди аутсайдеров.

С трудом избегая падения, друзья догнали Ждана с Бертом, недоуменно оглянулись на них, но получив лишь ободряющие крики, бросились к заветному финишу. Затем испытание завершила удивившая всех парочка, ну и последними пришли мы с Баженом. Пацан до сих пор не верил в происходящее, но, кажется, понимал, что у него появился шанс выжить.

Последние метры беговой дорожки мы прошли в тишине. Да уж, сомневаюсь, что за всю историю интерната здесь происходило что-то подобное. Где еще найдется идиот, способный намеренно усложнить себе жизнь? Наверное, только в другом мире.

– Ну и что это было? – подошел ко мне Леонид, после того как я самым последним из группы пересек незримую черту.

– А что не так? Какие-то правила нарушены?

– Формально – нет, но мы все понимаем, кто должен был прийти первым.

– Наставник, вам плохо от этого? По мне, так радоваться надо – выше шанс, что завтра я избавлю вас от своего присутствия. Помнится мне, кто-то очень расстраивался о наличии в группе дворянина.

– Действительно, чего это я? – делано удивился Леонид, после чего повернулся к остальным. – Так, группа, очередность все знают. Капитон, завтра тебе как сегодняшнему победителю княжич Георгий лично вручит награду, и упаси Пятый, если ты будешь грязный или неопрятный – лично шкуру спущу. Все, до завтра все свободны, пока испытание проходит вторая группа, из казармы не выходить. Грязную одежду сдать.

– Даррелл! – подлетел ко мне Витек, когда все участники испытания, кто веселый, а кто и не очень, уходили с тренировочной площадки. – Ты почему пришел последним? Я думал, что не заметил и ты вперед убежал, а ты вон оно как. Это план такой или что? Еще и Ждан с Бертом. Они такие слабые оказались? Что-то я совсем запутался.

– Не парься, Витек, все идет по плану, – я едва удержался, чтобы не пропеть последнюю фразу. – Ты-то какой по счету?

– Седьмой, меня на последних метрах Ильнур обогнал.

– Молодец, – похвалил я парнишку, хотя думал несколько иначе. Если бы все шло честно, то Витек пришел бы десятым, что, прямо скажем, так себе результат. – И с кем ты теперь в паре?

– С Кисляком, – поморщился он.

– А вот это уже прямо скажем – хреново, – выругался я. – Ты с ним осторожнее – эта гнида и подставить может.

– Да знаю, он так-то быстрее бы прибежал, но зацепился в одном месте за бревно, и пока штаны себе не порвал, не слез, тогда-то его и обошли.

– Ну, надеюсь, что все будет в порядке, не хочет же он сдохнуть, в конце концов.

Одежду, испачканную или порванную во время прохождения полосы препятствий, требовалось сдать Веронике. С девушкой мы, кстати, почти перестали общаться, и у нее работы прибавилось, и у меня почти не было свободного времени.

Путь к хозяйственному корпусу пролегал через жилые строения старших курсов, из окон которых за нами наблюдали очень любопытные лица. Парням, судя по всему, запретили покидать помещения, но желание узнать новости никуда не делось, так что сквозь открытые створки вскоре посыпались вопросы: «Ну что?», «Кто первый?», «Каким пришел дворянчик?» Причем мое присутствие среди одногруппников никого не смущало, а при известии, что я оказался последним, послышались презрительные смешки или издевательские комментарии, что меня даже немного развеселило – некоторые фразочки отличались интересным построением и неплохим юмором.

Одежду я сдавал после всех, нарочно задержавшись перед входом, и когда пацаны вышли из хозкорпуса, подошел к Веронике.

– А ты, я смотрю, меньше всех запачкался? – улыбнулась девушка. – Легко, наверное, было? Первый?

– Последний, – огорошил я Веронику.

– Это шутка такая?

– Нет, я серьезно. Пришел последним, хотя полоса препятствий оказалась действительно не самой сложной.

– Если это правда, то ты – идиот. Тебя же убьют завтра!

– Вероника, я – не самоубийца и свои шансы оцениваю реально. Сможет обычный человек убить мага, готового к схватке?

– Ты еще не маг.

– Но и не тот неуч, что три месяца назад попал сюда. В любом случае уже ничего не изменить.

– Какие же вы все самоуверенные, – вздохнула девушка. – Не вздумай умереть завтра!

– Очень постараюсь, а пока у меня появилась отличная идея и куча свободного времени.

– Раздевайся уже, – улыбнулась Вероника, – все равно вещи надо прачкам отдавать.

В казарме я оказался через полчаса в чистой одежде и с комплектом парадной формы, которую мы должны будем надеть завтра к приезду княжича. И по шуму, хорошо различимому даже с улицы, сразу стало понятно – идет бурное обсуждение результатов испытания.

Пацаны отдохнули, пришли в себя и делились впечатлениями от прохождения полосы препятствий, и, конечно же, все пытались выяснить мотивы трех самых сильных курсантов группы. Зачем им приходить последними? Почему? Поэтому стоило мне только переступить порог, как поток вопросов тут же обрушился на мою голову.

– Так, стоп! – крикнул я, пытаясь заглушить любопытствующих пацанов. – Чтобы снять любые вопросы, скажу сразу: да, мы все продумали заранее. Ждан, Берт и я решили, что честнее будет, если завтра мы на себя возьмем самых сильных противников.

– Не верится что-то, – из-за спин пацанов раздался хорошо знакомый противный голос.

– Кисляк, просто иди на хрен. Народ, дайте передохнуть, завтра у нас сложный день.

Курсанты нехотя расступались, но на любые вопросы я просто отмахивался или отправлял к Ждану, пацан любит быть в центре внимания, вот пусть и отдувается. Сложнее было отделаться от Бажена. Парень прекрасно понимал, что у него появились реальные шансы выжить, и пытался неуклюже поблагодарить меня. Пришлось долго объяснять, что мне он ничего не должен. В конце концов Бажен тоже от меня отстал, позволив наконец расслабиться.

До самого вечера мы были предоставлены сами себе, благо столовая работала, как всегда, без перерывов. Истощенные после испытания пацаны жадно вгрызались в вареную курицу с кашей, запивая все это яблочным компотом – урожай в этом году, по слухам, был очень обильным.

Вторая группа прошла полосу препятствий без сюрпризов, разве что один парнишка сломал ногу, неудачно приземлившись с высоты трех метров, но с учетом того, как работает лекарь, завтра с больным все будет в порядке.

В конце учебного дня, перед отбоем к нам, как обычно, пришел на вечернюю проверку Леонид, внимательно осмотрел группу и посоветовал выспаться перед завтрашним днем. Хорошее наставление, жаль, трудновыполнимое. До глубокой ночи не утихали разговоры. Чувствовалось, что болтовней пацаны пытаются унять страх. Последний месяц Игнатов усиленно нас готовил к предстоящему испытанию, разжигая своей пропагандой ненависть к воинам Каспийского княжества, но помогало это мало – пацаны боялись. Да и я нервничал, чего тут скрывать, однако в бурном обсуждении не участвовал.

Насколько мне было известно, группы будут проходить испытание схваткой друг за другом, и на этот раз мы идем вторыми. К сожалению, наблюдать бои нам не позволят. Курсантам предстоит ждать своей очереди, пока нас по двое не начнут вызывать наставники для поединков. А с полигона испытуемые пойдут либо в лазарет, либо останутся на трибунах – обратно уже никто не вернется.

Уснуть удалось ближе к трем или четырем часам, точнее сказать было невозможно. А когда утром гонг разбудил сонных курсантов, то солнце давно уже взошло на небосвод – над испытуемыми решили сжалиться, подарив нам несколько часов сна.

Еще через какое-то время мы, чистые и нарядные, стояли на полигоне в ожидании приезда княжича. По каким-то причинам нас не пустили в столовую, так что урчание голодных животов то и дело нарушало тишину.

За сутки полигон не сильно изменился – трибуны с навесом, огороженная площадка для боев, два стола с оружием, предназначенным, судя по всему, для нас. Ассортимент не баловал разнообразием. Копий, алебард или чего-то подобного я не заметил, только мечи, шпаги и сабли.

– Когда приедет княжич, – перед нами выступал Игнатов, – вы все должны молчать до тех пор, пока он не усядется на свое место, и только после этого, по моей команде, дружно его поприветствовать: «Здрав будь, княжич». Ясно? Вот и отлично, всё, ждем.

Георгий Орлов вместе со своей свитой появились только через час. Их сопровождал директор, словно великан, выделявшийся среди не самых рослых молодых дворян. Всего к нам пожаловало человек двадцать – сам княжич, пять гвардейцев в военной форме и штук десять отпрысков дворянских родов – их можно было отличить по пышным нарядам. Причем женская половина свиты одевалась ненамного ярче, чем молодые люди. Ну и последними шли слуги, куда уж без них.

Княжич – болезненно-бледный белобрысый пацан – ровесник Даррелла, выделялся среди сопровождающих белоснежным костюмом и толстой золотой цепью с кулоном, украшающим грудь. Также я заметил несколько наград, прицепленных на пиджак.

Как и учил Игнатов, мы дождались, пока высокие гости рассядутся по отведенным для них местам, и выдали дружное: «Здрав будь, княжич», на что получили благосклонный кивок.

И опять перед началом состязания полились речи Корнилова о величии государства, милости правящей династии и стандартная чушь, которую так любят лить в уши политики и руководители государственных учреждений. Однако Орлову такие слова явно пришлись по душе, и директора он не перебивал.

Корнилов ввел княжича в курс дела, объяснил правила состязаний и уступил место оратора Игнатову, но Орлов жестом остановил открывшего было рот учителя и поднялся со своего места:

– Подданные моего отца. Вчера некоторые из вас показали, что достигли большего, чем остальные, и по традиции вас должны наградить. Подойдите ко мне.

Пацаны начали нервно оглядываться, не решаясь выйти из строя, но наставники быстро толкнули вперед нужных ребят. Занявшие первое место на полосе препятствий неуверенно шагнули вперед, остановившись перед трибунами, но гвардейцы жестом показали им, чтобы они шли дальше, и курсанты на негнущихся ногах потопали вверх, где княжич, пытаясь выглядеть солидным, повесил им на грудь маленькие блестящие значки в виде орла, парящего в небе.

– Носите с гордостью этот знак! – напутствовал их княжич, после чего жестом отправил обратно. – Денежный приз получите после окончания состязаний, и от себя лично я добавлю вам по десять монет – заслужили.

Ошалевшие от оказанной чести ребята спешно спустились вниз и заняли свои места в шеренге.

– Наставники, – вновь взял слово Игнатов, – уведите испытуемых.

– Кто из них Фишер? – внезапно спросил княжич. – Пусть подойдет, а остальных уводите.

Мне показалось, что я слышу тихий мат Леонида, стоявшего неподалеку, однако спорить с сыном князя он, естественно, не решился и толкнул меня вперед.

– Иди сюда, – обратился ко мне Орлов. – Хочу посмотреть на дворянина, живущего в интернате.

Повышенное внимание власть имущих – это всегда плохо. Никогда не знаешь, что у них на уме. Сейчас они тебя наградят, а завтра повесить прикажут, но вариантов у меня не было – пришлось идти.

– Знаешь, – осмотрел меня с головы до ног княжич, – а ты одна из причин, почему я приехал сюда. Дворянин, живущий в интернате, да еще и сын предателя – интересная диковинка.

– Я еще и память потерял – вообще цирк, – ляпнул я зачем-то. Язык мой – враг мой. Благо Орлову подобные слова пришлись по душе.

– А ты храбрый – молодец. Только грани не переходи. Знаешь, я так решил, нечего дворянину вместе с простонародьем в духоте своей очереди ждать, садись рядом.

Сразу после этих слов на ухо Орлову начал нашептывать какой-то долговязый господин в темно-синем камзоле. Княжич какое-то время его слушал, потом недовольно кивнул и продолжил:

– Освободите ему место вон там с краю.

Суетливые придворные бросились выполнять распоряжение господина, и в верхнем ряду моментально образовалось пустое пространство, куда я благополучно приземлился. Интересно, кто тот мужик, оказывающий такое влияние на Орлова?

После того как все формальности были соблюдены, начались последние приготовления к схваткам. Во-первых, возле княжича быстро организовали столик с фруктами и какими-то напитками, во-вторых, откуда-то со стороны административного корпуса гвардейцы привели двух зашуганных мужичков, которые, судя по всему, являлись пленными воинами Каспийского княжества, по крайней мере одеты они были именно в их форму.

Следом на полигоне показалась первая пара испытуемых. Два пацана из второй группы выглядели несколько растерянными, но вида старались не показывать. Их подвели к столам с оружием, дали время на выбор амуниции, после чего пустили в огороженный досками квадрат.

Испуганному мужичку также позволили подобрать себе меч и буквально впихнули внутрь арены.

– Что будет с пленниками, если они победят? – спросил я у молодого дворянина, сидящего рядом. Тот смерил меня недовольным взглядом, но потом все же снизошел до ответа.

– Их отпустят на родину. По крайней мере, они так думают, – хохотнул юноша.

Ну что, логично, отличная мотивация.

Тем временем на площадке, где сошлись три человека, события начали стремительно развиваться. Пленник, подобравший для себя длинный прямой меч, поднял его над головой как оглоблю и побежал на замерших пацанов. Честно говоря, я уже начал за них переживать, но месяцы, проведенные в тренировках, даром не прошли – атакующий был встречен боевыми заклинаниями. Арену окрасила первая кровь, трибуны радостно зашумели.

Глава 24. Испытание. День второй

Первая схватка закончилась, так толком и не начавшись. Получив рассекающий удар, мужчина упал, не добежав до пацанов нескольких метров, еще одно заклинание – и вот на песке остается лежать бездыханный труп.

Зрителям такой скорый финал не особо понравился, послышались разочарованные выкрики, и вскоре на арену вышла новая пара курсантов, хотя нельзя сказать, что их бой был намного более зрелищным, разве что одному из парней пришлось отбивать удар меча, пока второй участник добивал противника.

Третий бой заставил пацанов потрудиться. Вместо немытых мужиков, которые только внешне напоминали воинов, им достался действительно опытный боец. Видно было, что оружие он держать умеет, да и в атаку дурняком не бросился, предпочитая, чтобы противник сделал первый ход. Это его и подвело. Курсанты просто направили на него магию, и мужчина банально не успел от нее увернуться, получив длинный кровоточащий разрез вдоль ноги, ну а дальше дело оставалось за малым.

Шестеро молодых парней без единой царапины закончили свое испытание и теперь счастливо болтали друг с другом, заняв места на трибунах, стоящих отдельно от тех, где сидел княжич.

Четвертый поединок оказался копией предыдущего и особого внимания не заслужил, а дальше уже начались по-настоящему напряженные схватки.

Следующий боец показал, что его уже стоит опасаться. Крупный, но довольно жилистый, он тщательно подобрал себе меч, взял во вторую руку какой-то ятаган с широким лезвием и спокойно вступил на красный от крови песок арены.

После того как прозвучал сигнал к началу схватки, мужчина, не дожидаясь, пока пацаны что-то предпримут, начал приближаться к ним по сложной, петляющей траектории. Чувствовалось, что он представляет, на что способны стоящие перед ним подростки.

К счастью, растерянность курсантов быстро прошла, и они не замерли столбом от испуга. Бросившись в разные стороны, парни попытались ударить на ходу магией, но сразу было видно, что даром они овладеют заметно хуже предыдущих испытуемых – рассекающий удар одного из пацанов оставил на теле человека только неглубокую рану.

Битва, если ее можно так назвать, длилась намного дольше, чем мы уже привыкли. Курсанты, используя преимущество в скорости и численности, не давали зажать себя в углу и постоянно пытались атаковать магией, нанося противнику мелкие рассечения, либо чаще всего промахиваясь. В один момент мужчина все-таки умудрился достать мечом одного из подростков, практически отрубив ему руку, однако на этом успехи атакующего закончились – кровопотеря сделала свое дело, ослабив бдительность и реакцию, так что второй курсант просто вонзил меч ему в брюхо, а вторым ударом добил врага.

Тут же к раненому воспитаннику интерната подбежал дежуривший неподалеку лекарь. Остановив кровотечение и проведя первичные медицинские мероприятия, он погрузил пацана в сон и отправил его на носилках в лазарет. Тем временем рабочие подсыпали свежего песка и утащили убитого воина куда-то в сторону складов, чтобы не смущать видом мертвых тел благородных гостей. А те, в свою очередь, были в восторге, наконец дворяне получили достойное развлечение.

От следующего боя я ждал совсем грустных последствий, если уже пятый по счету боец едва не угробил одного из курсантов, что уж говорить про оставшихся?

Так все и получилось, хотя поначалу ничего не предвещало беды. Пацаны, как и предыдущая пара, бросились в разные стороны, пытаясь нанести урон противнику заклинаниями, но слишком плохо они владели магией, так что вскоре заговорила сталь. Естественно, боец, по которому видно было, что он прошел через множество схваток, легко переигрывал учеников-первогодков, и спасали их только численное преимущество да выставленные заранее защитные сферы.

Пацаны старались как могли, и мне даже показалось, что все у них получится – рубаха противника уже пропиталась кровью от нескольких длинных царапин, но в какой-то момент защита одного из воспитанников не выдержала, и он получил кусок стали в живот. Парень даже кричать не мог, безмолвно открывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Вторым ударом воин Каспийского княжества довершил начатое, на песок упало мертвое тело.

Этим моментом воспользовался второй парнишка, зацепив мужчину мечом по шее. Воин отбросил меч и, безуспешно пытаясь остановить фонтан из рассеченного горла, завалился на спину. Сразу после этого подросток начал рубить лежащего противника, как дровосек полено. Раз за разом, исступленно он кромсал мертвое тело, пока не рухнул без сил. А трибуны кричали и веселились, по белоснежной скатерти текло вино, темное, как кровь. Дворяне были довольны. И ненависть, что кипела в моей груди, все сильнее жгла душу.

Смотреть на последние два боя мне было физически больно. Их и схватками-то назвать было сложно. Пацанов убили. Причем если седьмой воин еще получил хотя бы иллюзорное сопротивление, то восьмой боец, больше похожий на бритую гориллу, просто размазал курсантов по арене. Чем, как мне показалось, расстроил княжича – он хотел шоу, а тут все произошло слишком быстро.

Вторая группа прошла испытание. Из шестнадцати воспитанников пятеро нашли свою смерть на песке, подарив развлечение подвыпившим дворянам. Как же я ненавидел в тот момент этих сытых, веселящихся тварей, сжимая кулаки в бессильной злобе.

Арену начали готовить к следующим схваткам. Выживших пацанов увели, а на их месте вскоре появились двое парней из моей группы.

Первые три боя прошли как под копирку с теми, что мы уже видели. Из всех курсантов разве что Ильнура зацепило по ребрам, и то по неосторожности – пацан почувствовал свое превосходство над противником и слишком близко подобрался к нему, за что и поплатился.

А следующими на очереди были Витек и Кисляк. И когда они встали напротив довольно крупного бойца, явно знающего, как правильно держать меч, на душе у меня начали скрести кошки. Оба курсанта богатырским телосложением не отличались и больше походили на детей, по ошибке взявших в руки оружие.

Крутанув в руке клинок, мужчина в длинном прыжке сократил расстояние с пацанами и, ловко поднявшись на ноги, едва не чиркнул острием меча по растерявшемуся Кисляку, но тот вовремя отшатнулся, и сталь рассекла лишь воздух.

Этот внезапный финт привел пацанов в чувство. Все-таки опыта реальных схваток у них не было, и в экстремальных ситуациях они соображали неважно. Ну хоть шевелиться начали, и то хлеб, а когда подростки вспомнили, что они еще и магией владеют, то у их оппонента начались проблемы.

В ход пошли заклинания, но то ли противник пацанам достался более сильный, чем должно быть, то ли он просто знал, чего ждать от воспитанников интерната, но лишь однажды рассекающий удар достал мужчину, срезав ему кусок мяса на левой руке.

Кисляк во время боя чаще всего держался за спиной Витька и вообще старался близко к воину Каспия не приближаться, предпочитая подпитывать защитную сферу – по движениям одногруппников я уже предугадывал, что за магию они используют. Витек же, напротив, пытался всеми силами завалить врага, не заботясь о собственной безопасности, и в какой-то момент это сыграло с ним злую шутку.

Мужчина получил несколько ран, но так и не мог достать шустрых пацанов, сайгаками скачущих по арене, но улучив момент, когда Кисляк и Витек все-таки оказались в углу на расстоянии броска, он вновь совершил прыжок, и Кисляк – эта тварь недобитая, вместо того чтобы защищаться или убежать, не придумал ничего лучше, как схватить Витька и закрыться им.

Меч под косым углом вошел в тело парнишки и застрял там. В этот момент Кисляк, видимо, понял, что останется один, и просто ткнул своей саблей в окровавленный рот противника, выбив ему несколько зубов и разрубив мясо на челюсти до кости.

Увидев, что лицо Витька исказила предсмертная гримаса, я подскочил с места, но был остановлен гвардейцем, который, как оказалось, постоянно находился за моей спиной. Тяжелая рука в черной кожаной перчатке легла на плечо, заставив меня сесть обратно.

За то время, пока я не смотрел на арену, там произошел финал схватки. Кисляк все-таки добил почти мертвого, едва не сошедшего с ума от боли противника, и к лежащему на земле Витьку подбежал лекарь. Натаниэль склонился над пацаном и начал проводить какие-то манипуляции, подарив мне надежду, что парнишка выживет. Через пять минут Витька на носилках унесли в лазарет.

Следующий боя я почти не запомнил, полностью погруженный в мысли о судьбе Витька и том, что, если он умрет, я грохну Кисляка. Этой гниде точно не жить.

Меж тем пятого бойца Каспийского княжества унесли вперед ногами с арены, и пришел черед вступить в схватку Сене и Роме. Два друга помогали друг другу на полосе препятствий, но все равно пришли последними, обогнав только Бажена, и у меня были серьезные опасения, что бой они не переживут.

Первым умер Роман, глупо подставившись под удар меча. Мускулистый мужчина развалил щуплого пацана почти пополам, не оставив даже надежды на его исцеление. Сеня от увиденного впал в ступор, и следующим взмахом клинка противник снёс ему голову под радостные вопли с трибун.

Пацанов было безумно жаль. Три месяца я с ними жил рядом, и пусть мы даже близко не стали друзьями, но все равно, видеть, как обезглавленное тело человека, с которым ты недавно делил кров, падает на землю, было тяжело. Хорошо хоть, Берт и Ждан не видели финала предыдущего поединка, иначе на арену они выходили бы не такими бодрыми.

Субтильный мужчина, замерший напротив курсантов, на первый взгляд не вызывал беспокойства, вот только мне его уверенность в себе и холодный, оценивающий взгляд очень не нравились, и в тот момент, когда боец сорвался с места смазанной тенью, стало понятно, что мои опасения оказались не беспочвенными.

Удар кривой сабли, которую выбрал мужчина, должен был убить не ожидавшего такой прыти Ждана, но пацан подготовился к поединку, и лезвие бессильно скользнуло по защитной сфере, а затем в схватку вступил очнувшийся Берт. По арене заметались три быстрые фигуры. Все-таки пацаны по праву считались лучшими в группе, да и мои занятия не прошли даром – напитывать мышцы энергией курсанты умели, что серьезно увеличивало их выносливость и скорость. Однако и противник им достался явно непростой, он с легкостью уходил от рассекающих ударов, находя возможности попробовать на прочность защиту оппонентов.

И все же, как ни крутился неизвестный боец, но против лучших учеников курса он выстоять не мог. Будь на их месте любой другой, и шансы на победу у мужчины были бы очень высоки, но чистая физическая сила и боевое мастерство спасовали перед магией – через десять минут от начала схватки на арене осталось лежать мертвое тело с множеством резаных ран.

Вот и настала моя очередь. Вспоминая восьмого противника, доставшегося второй группе, имелись у меня опасения, что подобный субъект может выступить и против меня, что, в общем-то, не слишком пугало. Как показал предыдущий поединок, сталь против магии – слишком слабый аргумент. Вот только судьба в лице княжича решила подбросить мне подлянку.

– Фишер, наконец-то, – стоило мне подойти к столу для выбора оружия, как с трибуны послышался голос Орлова. Княжич явно был навеселе и жаждал веселья. – Я уж думал, не увижу, как будет биться сын предателя княжества. Вы ведь все знаете, что его отец продавал товары нашим злейшим врагам? А тут мне еще шепнули, что ты специально прошел вчерашнее испытание последним. Ай-ай-ай. Нехорошо так делать.

Куда клонит подвыпивший аристократ, было непонятно, но ничего хорошего я не ждал, что, впрочем, тут же и подтвердилось.

– Чтобы уравнять шансы, я дам каспийской мрази защитный амулет. – Орлов сдернул с гвардейца, молчаливой статуей застывшего подле него, плоский металлический кулон, подвешенный на изящную железную цепочку. – Нравится? Такую игрушку в магазине не купишь. Умники наши столичные придумали. Все, давай, развлекай нас.

Директор, сидевший неподалеку от княжича, попытался что-то возразить, но Орлов даже слушать его не стал, отмахнувшись, как от назойливой мухи. Не прошло и минуты, как на моего противника – звероподобного мужика, повесили защитный амулет. И я не имел ни малейшего понятия, как работает этот кулон, насколько сильные удары может выдержать и вообще – получится ли у меня его пробить?

Пытаясь продумать, как выстроить бой, я задумчиво ковырялся в куче мечей, сабель и прочих орудий убийства, пытаясь выбрать что-нибудь по руке. Рядом то же самое делал Бажен, но рассчитывать на пацана как на боевую единицу смысла не было. Что уж говорить, если он из всего многообразия колюще-режущих предметов взял себе самый большой дрын, который только смог найти, руководствуясь, видимо, мыслью «чем длиннее – тем лучше».

Я, в свою очередь, подобрал себе довольно компактный прямой меч, не отличавшийся большим весом. Мне важна была мобильность, а атаковать я все равно собирался магией. С таким вооружением мы и вошли на арену.

Наш противник, обладая весьма впечатляющими габаритами, держал какой-то монструозный ятаган, поднять который одной рукой у меня бы вряд ли получилось.

– Бажен, – обратился я к замерзшему пацану, – твоя задача не путаться у меня под ногами и не сдохнуть от случайного удара. Понял? Все, отойди куда-нибудь назад.

Парень нервно кивнул и отодвинулся к ограждению, волоча за собой двуручник. А я начал готовиться к бою, и в тот момент, когда прозвучал колокол, означающий начало схватки, направил на противника рассекающий удар.

Заклинание, дробящее камни, должно было как минимум оставить на враге глубокую рану, но вместо этого бесследно растворилось в защите – амулет работал на славу.

Поняв, что магия оказалась бессильна, мужик криво осклабился, обнажив черные пеньки зубов, и бросился на меня, явно выделив самого опасного из нашей с Баженом пары. Кинетический удар, которым я встретил врага, оказался для него неприятным сюрпризом. Получив невидимым кулаком в грудь, мужик будто на стену налетел, остановившись в паре метров от меня.

Упускать такую возможность я посчитал кощунством, моментально обошел его сбоку и попытался вонзить меч в оглушенного противника. Амулет сработал и здесь – лезвие лишь скользнуло по невидимой сфере, не достав до тела. Пришлось срочно отпрыгивать назад – боец Каспия уже пришел в себя и попытался схватить меня за одежду.

Началась беготня по арене. Я постоянно отступал, пытаясь проверить на прочность работу кулона, а противник резкими рывками старался зажать меня в углу, но зачастую оказывался остановлен кинетическими ударами. Патовая ситуация: я не могу пробить невидимую защиту, но и враг тоже впустую машет оружием.

В какой-то момент боец все-таки приблизился ко мне на достаточное для удара расстояние, но моя защита остановила ятаган, опускающийся с неотвратимостью кузнечного пресса, а дальше я просто зарядил кулаком, обернутым в магическую броню, по ребрам противника, и, что важно, мне удалось добраться до тела – мужик согнулся от боли.

Развить успех не удалось – размашистый удар руки, больше похожей на лопату, отбросил меня в сторону. Но самое главное, я понял, как обойти защиту амулета.

И вновь мы начали кружить по арене. Мужик уже не так рвался сократить дистанцию, однако атаковать не перестал. Я же, в свою очередь, начал практиковать тактику быстрых ударов – перемещаюсь по всему доступному мне пространству, в удобный момент подбираюсь к врагу как можно ближе, пробиваю кулаком куда достаю, и тут же отхожу обратно.

Выдавать серию усиленных ударов я пока не умел, и приходилось действовать наскоками, к тому же я боялся, что моя защитная сфера, которая постоянно тянула энергию, могла в какой-то момент спасовать против ятагана.

Силы постепенно таяли, тело начало перегреваться от постоянного использования магии, но и мужику было не лучше. Скорее всего, я сломал ему несколько ребер и отсушил левую руку – она перестала подниматься, но до победы было еще далеко.

Я все-таки ошибся. Усталость ли сделала свое дело, или высокая температура, но я слишком близко подобрался к противнику, за что и поплатился – он отбросил ятаган и схватил меня за руку, после чего повалил на землю, подмяв своим телом. Сто пятьдесят килограммов живого веса против моих шестидесяти – шансов выбраться не было.

На тело посыпались мощные удары. Защита пока держалась, но надолго ее не могло хватить, а как только она исчезнет, моя голова превратится в кровавое месиво. Что делать, я не знал, все силы уходили на поддержание сферы, спасающей мне жизнь, а контратака была невозможна – стоило только ослабить контроль, и мне конец.

Меня спас Бажен. Про пацана забыли все, и я и противник, а как оказалось, зря. Пока из моего тела пытались сделать отбивную, парень подкрался со спины к красному от усилий мужику и сдернул с него амулет.

Естественно, боец не оставил это без внимания и, почувствовав, что остался без защиты, схватил нерасторопного пацана, подтянул ближе… и одним движением сломал ему шею.

Ценой своей жизни Бажен подарил мне несколько секунд, и этой заминки хватило, чтобы цепануть меч, так и лежавший рядом, и воткнуть его в открытый левый бок врага.

По моим прикидкам, с такими ранами люди должны умирать сразу, ну или терять сознание от шока, но мужик явно собрался утянуть меня в ад вместе с собой и начал наносить удары с новой силой. В какой-то момент защита не выдержала, и громадный кулак опустился на грудную клетку. Сознание померкло, и на этом мое испытание завершилось.

Финал

Урожай в этом году радовал своим изобилием. Некоторые скептики говорили, что не к добру это и грядут тяжелые времена, но большинство жителей на такие речи только смеялись и советовали меньше верить в приметы и не портить людям настроение – княжество готовилось отмечать свой главный праздник. И интернат в том числе.

Я выжил. Удар, который, как мне показалось, раздавил сердце, только сломал ребра. Мой противник благополучно сдох, так и не доведя дело до конца. Видимо, силы его оставили, когда он увидел, что я потерял сознание. Мне повезло, а Бажену – нет. Как сказал лекарь, «ствольный мозг был необратимо поврежден». Я хотел уберечь пацана от смерти, а по итогу это он меня спас. И на душе от осознания произошедшего было так тоскливо, что хоть волком вой.

Судьбу Витька мне удалось узнать сразу после того, как я очнулся в лазарете. Пацан, к моей огромной радости, на встречу с милосердной Матерью не собирался, хотя лечиться ему предстояло еще не один день. Мне не дали с ним увидеться, но Натаниэль заверил, что с пареньком все будет хорошо, и отправил в казарму долечивать раны. Грудь и правда болела, так что я внял совету.

Княжич – та еще тварь, был не очень доволен результатами боев, но хоть добить меня не приказал, уже хорошо, а сразу после состязания уехал из интерната. Что забавно, те десять орлов, которые он пообещал пацанам, никто так и не выплатил. Мразь. Как есть.

Вообще, ходили слухи, что из-за приезда Орлова для испытания привезли более сильных бойцов, чем обычно. Интересно, кто-то конкретный выслужиться решил, обеспечив княжичу кровавое зрелище, или это всеобщее решение? За день погибли восемь! Восемь пацанов!

Дав нам сутки, чтобы прийти в себя, курсантов начали готовить к поездке в столицу. Вероятно, требовалось как-то сгладить страшные воспоминания и негатив от смерти товарищей. Мы даже, как их похоронили, не знали.

В город я как-то не особо рвался, но кто меня спрашивать будет? Леонид на мои доводы о возможных проблемах и убийцах сказал, что исключения в интернате не делают и если лекарь сообщил, что ты здоров, то едешь вместе со всеми.

Вот и трясся я сейчас в рассохшейся телеге, которую кто-то по недоразумению назвал дилижансом, рядом с угрюмыми, молчаливыми пацанами. Из наших долечивать раны в интернате остался только Витек. Таким образом, двенадцать человек во главе с наставником оказались в столице.

А город блистал красками, цветными лентами и яркими вывесками. Праздник был в самом разгаре. Всюду, куда ни глянь, веселились толпы людей. Казалось, что сюда стеклись почти все жители окрестных селений, и каждый старался выделиться нарядом или необычным украшением.

При виде этих радостных лиц и украшенных улиц из глаз пацанов постепенно начала уходить тоска, а когда два дилижанса, в которых ехала наша группа, остановились недалеко от площади, откуда принесло запах жареного мяса, дыма и множества людей, то курсанты окончательно повеселели.

Инструктаж о правилах поведения мы получили несколько раз, и в целом он сводился к необходимости держаться в поле зрения Леонида, от группы не отрываться, в конфликты не вступать и, если, упаси Четверо, кто-то потеряется, то сразу нужно идти к ближайшему полицейскому. Те проинструктированы, что делать в подобных случаях.

Выбравшись из повозок, пацаны скучковались возле Леонида, ожидая дальнейших указаний, и первое место, куда он нас повел, – площадь, на которой сейчас шли выступления уличных артистов.

На меня окружающее веселье и развлечения впечатления не производили. Ну жонглеры, ну акробаты – ничего сверхъестественного по земным меркам они не показывали, зато пацаны были в восторге. Я специально встал в задних рядах, чтобы не загораживать остальным вид на выступление. Да и неуютно мне тут было. Прямо скажу.

Множество людей толпились вокруг, вызывая непроизвольное желание убраться отсюда. Интуиция, вопившая весь день о грядущих неприятностях, не подвела, а вот я сплоховал – надо было любым способом оставаться в интернате, но все эти мысли пришли уже после того, как к моей спине прижали что-то острое, а на ухо шепнули:

– Не дергайся и иди со мной.

Плохо дело. Очень плохо. Магией я не успею воспользоваться, убежать тоже, ну и кричать не вариант, если сейчас неизвестный опасается, что его заметят, то стоит мне привлечь внимание, как заточка войдет в печень. Не зная, как выбраться из сложившейся ситуации, я пытался найти глазами наставника. Нашел…

Леонид знал о происходящем за моей спиной. Он посмотрел мне в глаза и кивнул головой, мол, иди. Дрянь дело. Ой дрянь. Пережить такую схватку и получить заточку в брюхо. А неизвестный меж тем, не дождавшись моей положительной реакции на свои слова, посильнее вдавил лезвие в тело, пришлось подчиниться.

Мое исчезновение группа не заметила: поглощенные зрелищем, они сейчас вообще ничего не видели, кроме артистов. Выбравшись из толпы, я заметил, что за спиной нарисовался еще один кекс, а неподалеку серьезные мужчины нет-нет да и бросали взгляды в нашу сторону.

Под конвоем мы добрались до незаметного, узкого переулочка. В какой-то момент передо мной не оказалось людей, и я рискнул. Напитав мышцы ног силой, что есть дури рванул вперед, стремясь оторваться от неизвестных как можно дальше. Разорвав дистанцию, я на бегу начал кастовать защитную сферу, готовясь встретить преследователей, однако скорость не снижал.

Сбыться моим планам было не суждено – на другом конце переулка замаячила знакомая фигура дяди.

Если бы не разговор с Дементьевым, то, увидев Владимира, такой встрече я бы, возможно, даже обрадовался, но сейчас, едва стало понятно, кто оказался передо мной, моментально активировал защиту. Вовремя. Дядя явно не ожидал, что вместо конвоируемого племянника получит бегущую на него фигуру, однако атаковал почти сразу.

Я почувствовал, как невидимая сфера трещит от напряжения, грозя развалиться в любую секунду. Следующий удар я бы точно не пережил, но в этот момент громкий свист заметался среди стен. Раздался громкий крик:

– Княжий сыск. Всем стоять!!!

Откуда-то появились люди в штатском, вооруженные саблями. Дядя, увидев такую картину, полез за пазуху и, вытащив оттуда какой-то продолговатый цилиндр, бросил его на брусчатку. Почувствовав неладное, я буквально рухнул вниз и закрыл голову руками. Вовремя. Взрыв разметал людей, чувствительно приложив меня к стене. Хорошо хоть, осколков не было, но даже так я видел, что одному из сыскарей просто размозжило голову. А рядом человек держался за оторванную культю, из которой хлестала кровь.

– Ушел! Как есть ушел! – услышал я сквозь звон в ушах знакомый голос. – Ты как, живой хоть?

Проморгавшись, я понял, что надо мной склонился Каменев, и, не придумав ничего лучшего, спросил:

– Какого хрена тут происходит?

– Спецоперация. Ладно, полежи тут, сейчас лекарь придет. Потом в участке поговорим.

Каменев ушел раздавать указания подчиненным. Мне же нужны были ответы. Взрыв, кроме серьезной гематомы на руке да порванной одежды, больше никак на мне не сказался. Прихрамывая на левую ногу, я побрел к выходу из переулка, где лицом к лицу столкнулся с Леонидом. Тот в этот момент разговаривал с тем сыскарем, что приходил в интернат после покушения на меня.

– Кто-нибудь уже объяснит мне, что здесь происходит? – подошел я к ним.

Мужчины перестали общаться. Сыскарь какое-то время подумал, потом все же повернулся ко мне:

– Три дня назад ко мне пришел твой куратор и сообщил, что некий господин пообещал ему заплатить круглую сумму, если курсант Даррелл Фишер в нужное время окажется в нужном месте для приватного разговора. Мы решили, что это удачная возможность поймать с поличным заказчика твоего убийства.

– А меня нельзя было предупредить?

– Ты мог повести себя неадекватно, – выдал гениальную в своей тупости фразу сыскарь.

– Железная логика. А Каменев тут чего забыл?

– Твой дядя попал под подозрение о причастности к смерти твоих родителей почти сразу, но доказательств у нас не было, да теперь и не надо. За связь с иностранными агентами его ждет смертная казнь. Жаль, сбежал подлец. Ну ничего, мы его быстро найдем.

– А, то есть главное было дядю поймать, а уж выживет Даррелл Фишер или нет – дело десятое.

– Не надо хамить, молодой человек, – почти зашипел сыскарь.

– Скажите хоть, что за хрень мой дядя применил?

– Год Страха. Артефакты тех времен, – все же снизошел до ответа мужчина, после чего откланялся, направившись на место, где взорвалась магическая граната.

– И чего ты меня спасти решил? – спросил я Леонида, когда мы остались наедине. – Упустил отличный повод избавиться от неприятного курсанта.

– Не подойди ты тогда с вопросом, как спасти твоих одногруппников, может, все по-другому бы сложилось. Ты спас кого смог, спасибо.

– А как же: «Слабым не место на войне». Что-то изменилось?

– Ну вот ты и поможешь сделать их сильными.

– Решил на меня свои обязанности сложить? – по-доброму усмехнулся я, на что получил одобрительный хлопок по руке. По больной руке!!!

– Сходил бы ты к лекарю, – покачал головой Леонид.

– Я лучше в участке посижу. Ты ведь не против, если я до вечера там пробуду?

– Как бы не дольше.

Найдя какую-то деревяшку, я уселся на нее, опершись на стену, и устало закрыл глаза. Слишком много событий за последние несколько дней.

Очень хотелось надеяться, что на ближайшее время у меня начнутся спокойные времена: испытания закончились, дядя сейчас подался в бега, и вряд ли у него появится возможность строить мне козни, жрецов поблизости не наблюдалось, впереди еще полгода до полевой практики на границе. Наконец-то передышка, а дальше посмотрим, как повернется судьба.

Конец первой книги

Content

Илья Мельцов
Княжество Орловское

Глава 1. Утро в двух мирах

Глава 2. Родственники

Глава 3. Уроки чтения

Глава 4. Погружение

Глава 5. Похороны

Глава 6. Отбытие

Глава 7. Новый дом

Глава 8. Буря в стакане

Глава 9. Нечестный бой

Глава 10. Место силы

Глава 11. Свой путь

Глава 12. Враг

Глава 13. Наказание

Глава 14. Алые всполохи

Глава 15. Слеза

Глава 16. За день до

Глава 17. Столица

Глава 18. Дементьев

Глава 19. Возвращение

Глава 20. Откровение

Глава 21. Новый уровень

Глава 22. Новые лица

Глава 23. Испытание. День первый

Глава 24. Испытание. День второй

Финал