Дж. Э. Уайт

Завистливое привидение

J. A. White

SHADOW SCHOOL #2: DEHAUNTING

Copyright © 2020 by J. A.White

© 2020 by J. A.White

© Хромова А.С., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Всем учителям и ученикам школы «Риджвуд-Авеню».

1

Наперегонки

В углу кабинета обществоведения, где преподавала госпожа Далтон, стоял мужчина. Мужчина выглядел немного растерянным, будто чей-то папа пришёл в школу и заблудился. Если не знать, он совсем как живой.

Но Корделия-то знала, что он мёртвый.

Корделия Лю подошла поближе, смерила призрака взглядом. Смотрела она уверенно, дышала ровно. Любая другая двенадцатилетняя девочка на её месте умчалась бы с визгом, но Корделия много чего знала о мёртвых, задержавшихся в мире живых, и ничего страшного тут не видела. Она спокойно обратила внимание на десяток пропусков на разные горнолыжные склоны, болтающихся на зимней куртке мужчины, на его шелушащиеся, обветренные щёки, на шерстяную шапочку. После того как Корделия извлекла всю возможную информацию из внешнего вида мужчины, она присела на стул и стала наблюдать за тем, что он станет делать. Призрак не обращал на неё внимания: он смотрел куда-то вдаль, наверное, видел мир, недоступный глазам живых. Подождав немного, он прищурился и приставил ко лбу руку в перчатке, как будто загораживался от яркого солнца. Поскольку на окнах висели шторы и свет в классе был не такой уж и яркий, Корделия поняла, что у призрака нет проблем со зрением. Он просто пытался ей что-то сказать.

– Горнолыжные очки! – решила Корделия.

Она скинула свой школьный рюкзак и принялась рыться в его содержимом. Единственным способом отпустить на волю призрака, застрявшего в стенах школы Тени, было подобрать ему «светлый ключик»: предмет, чем-то особенно важный для покойного. Поскольку говорить призраки не могли, приходилось полагаться на намёки, которые они подавали своими действиями и внешним видом. Иногда расшифровать намёки бывало трудно, но временами, вот как с этим мужчиной, что стоял перед ней, ответ был очевиден.

– Очки, очки… – бормотала Корделия, отбрасывая прочие возможные светлые ключики, которых она нагребла в их новой подсобке: яркие шёлковые шарфики, потрёпанный «Дэвид Копперфильд», три батарейки АА… – Где-то ж были у меня очки…

Она остановилась, утёрла пот со лба. Обычно в школе Тени была холодина, как в погребе, но всю последнюю неделю на улице стояла жара за тридцать – для Нью-Гэмпшира-то это и вправду жарища, – и маечка Корделии промокла от пота. Но призрак, разумеется, жары не замечал.

– Вот! – воскликнула Корделия: лыжные очки нашлись-таки на самом дне рюкзака. Она поспешно выхватила их и посмотрела время на телефоне: 11.58. «Ещё две минуты!» – подумала она. Призрак растерянно посмотрел на очки у неё в руках, потом присел и повилял бёдрами из стороны в сторону.

– Да-да, – сказала Корделия. – Вы лыжник. Я всё понимаю. Вам нужны очки, сейчас отдам. Просто у нас с друзьями соревнование, кто освободит больше призраков за час, и начинаем мы в двенадцать ноль-ноль. Я понимаю, это вроде как глупо, но это был единственный способ заставить моего друга Бенджи помогать. А то он с самого начала лета только и делает, что сидит дома и режется в компьютерные игрушки.

Её телефон звякнул.

– Вот и он, наш лентяй! – сказала Корделия. Бенджи Нуньес прислал сообщение: «Ну что, Лю, готова?»

«А то! – ответила Корделия. – У меня, в отличие от тебя, есть план!»

«А мне не нужен план! Я просто КРУТ!»

«В футболе – может быть. Но я ЭКСПЕРТ ПО ПРИЗРАКАМ!»

«Посмотрим! Я собираюсь отослать 8 призраков. Как минимум».

«За час???? Да ладно тебе!»

«Вот увидишь».

«Не больше 5!»

«Всё равно больше, чем у тебя!»

На экране появилась картинка с утконосом в белом халате: к чату присоединилась Агнеса Мэйтсон, третья участница группы.

«Что, боретесь за второе место? Как это мило! Вы же знаете, что первой буду я, верно?»

«Ты погляди, Агнеса хвастается! – откликнулся Бенджи. – Наконец-то мы её научили!»

«Я ею горжусь!» – добавила Корделия.

«Ну, просто я очень рада, что наконец-то могу их видеть», – ответила Агнеса. Друзья ответили россыпью смайликов. Ученики и учителя школы Тени не замечали призраков, что обитали в её классах и коридорах. Насколько знала Корделия, природной способностью их видеть обладали только она, Бенджи да ещё доктор Рокени, директор школы. Поначалу это было причиной некоторой напряжённости: Агнеса чувствовала себя чужой в их компании, оттого что призраков видеть не могла. Но, к счастью, она раздобыла специальные очки, через которые она тоже могла видеть призраков, так что теперь трое друзей были на равных. Корделия подозревала, что теперь помогать призракам станет куда проще – и куда веселее!

Часы в телефоне показали двенадцать.

«Игра началась!!!!!!!!!!!!!!!!!!» – написал Бенджи.

Корделия отвечать не стала. Вместо этого она запустила лыжные очки под ноги призраку, рассчитывая, что тот сразу их схватит.

Он не обратил на них внимания.

– Ну же, Каспер! – пробормотала Корделия, застёгивая рюкзак. – Мне некогда!

Она не могла уйти, не убедившись своими глазами, что призрак освобождён – иначе не считается. Однако часики-то тикали, а Корделии хотелось побыстрее освободить ещё нескольких призраков попроще, пока Бенджи или Агнеса не добрались до них раньше её.

Звякнул телефон.

«Один есть! – писал Бенджи. – Та женщина, что пялилась на эту жуткую стеклянную карусель. Билет в луна-парк». Следом за этим сообщением тут же пришло другое, от Агнесы: «Мокрый дядька! Зонтик!»

– Умру я тут с вами! – сказала Корделия лыжнику. Потом сообразила, что ляпнула, и добавила: – Ой, извините!

Наконец взгляд призрака упал на очки. Корделия напряглась. Он наклонился за ними. Если очки не его светлый ключик, его рука пройдёт насквозь…

«Решающий момент!» – подумала Корделия, прикусив губу.

Призрак без труда взял очки в руки.

– Есть! – воскликнула Корделия.

Над лыжником возник чёрный треугольник. Когда портал открылся, в воздухе закружились снежинки, падающие из Света лыжника. Снежинки исчезали, как только касались пола. Оттуда, из мира, куда вёл портал, до Корделии доносились свист проносящихся мимо лыж, постукивание подъёмника, смех… Призрак заулыбался, поднимаясь к порталу. Он надел очки – очки оказались малость великоваты, но Корделия давно знала, что подобные мелочи обычно не играют роли, – и вскинул руки, представляя, как возьмёт лыжные палки, которые, очевидно, ждали его по ту сторону. Корделия начисто забыла о спешке и заворожённо наблюдала за ним. Зрелище призрака, освобождённого из школы Тени и переносящегося в свой персональный рай, неизменно наполняло её восторженным благоговением.

Телефон снова звякнул. Бенджи.

«Бегунья. Шнурки. УЖЕ ДВА!»

Корделия сердито хмыкнула. Бегунья была из новеньких, она целыми днями делала растяжку напротив кабинета математики мистера Тёрпина, и к ней Корделия собиралась после лыжника. Она рассчитывала предложить бегунье наушники, но и шнурки она тоже прихватила, просто на всякий случай. Просто удивительно, какое количество призраков планирует провести загробную жизнь, занимаясь бегом. Не одному, так другому пригодятся!

«Лыжник, – набрала на ходу Корделия. – Очки. И это только начало!»

Она пустилась бегом, привычно ориентируясь в лабиринте школьных коридоров. Если её Агнеса обойдёт, это ещё ничего (хотя и обидно будет, конечно), но только не Бенджи! «Он же мне тогда жизни не даст!» – думала она, проносясь мимо нераспакованных коробок с канцелярскими принадлежностями и молчаливых, по-летнему чистых классов: стулья составлены в пирамиды, доски отмыты дочиста, точилки вытряхнуты… Казалось, школа уснула в ожидании учеников, которым предстоит вернуться через полтора месяца.

«Уснула, – подумала Корделия, – но не опустела! Школа Тени никогда не пустеет».

С лыжником Корделия замешкалась, зато дальше дело пошло на лад, и она освободила трёх призраков подряд: стильную девушку-панка, которая болталась в кабинете 222 (кожаный браслет с шипами), бизнесмена, который выглядел так, словно его смерть случилась ужасно некстати – можно подумать, несколько упущенных крупных сделок его самая важная проблема! (вчерашняя «Wall Street Journal»[1]), и явного игромана в футболке с Пакманом[2], чей Свет взорвался звуками из зала игровых автоматов. Увы, не для всякого призрака было так легко подобрать светлый ключик. Парня в бейсболке не заинтересовала ни бейсбольная перчатка, ни мячик. Суровый дед в садовых перчатках, обитавший в учительской, отвернулся от тяпки, которую Корделия положила к его ногам.

И всё же до конца соревнований оставалось ещё десять минут, и победа была практически у неё в руках! Она освободила на два призрака больше, чем Агнеса, которая упорно заносила каждого освобождённого призрака в свою базу данных, «пока не забыла какие-нибудь важные подробности», и всего на одного призрака отставала от Бенджи.

«У меня получится!» – думала Корделия.

Она остановилась в задумчивости. Ну, куда теперь? Поблизости имелись два призрака: рыжий мальчишка с плетёной корзинкой и женщина в чёрной вуали, но Корделия была не очень-то уверена в тех светлых ключиках, которые она для них приготовила. А вдруг она угадала неправильно? Вдруг это будет пустая трата времени? А вот насчёт светлых ключиков, которые освободят двух призраков, обитающих на чердаке, она была абсолютно уверена. Но, чтобы туда попасть, придётся пересечь всю школу, теряя драгоценные минуты…

«Ну что, рискнуть? – гадала она. – Или действовать наверняка?»

И наконец направилась на чердак.

2

Хеллоуин в июле

Корделия влетела в подсобку на третьем этаже и дёрнула за потайной рычаг. Деревянная стенная панель отворилась со щелчком, открыв вход в тёмный, узкий проход, ведущий на верхние этажи школы. В обычных домах внутри стен только ржавеющие трубы да заплесневелый утеплитель, здесь же между опорных стоек громоздились замысловатые конструкции, похожие на деревянную паутину. Над головой шли медные проволоки, соединяющие между собой цепочку полых чёрных пирамид, которые стояли, как опоры высоковольтной линии. Такие же пирамиды имелись в похожем проходе, начинающемся в котельной и змеёй вьющемся вокруг вытяжной трубы.

Зачем они нужны – оставалось одной из многочисленных тайн школы Тени.

«Ничего, – подумала Корделия, – это ненадолго! Теперь, когда мы отыскали кабинет Элайджи Тени, раскрыть все его тайны – всего лишь вопрос времени!»

При помощи своего надёжного фонарика Корделия отыскала в узком проходе люк, ведущий на чердак. Там, под скошенным потолком, возвышались на деревянных подставках ряды архитектурных моделей – будто выставка кукольных домиков. Там было всё: от шикарных усадеб до жалких хижин. И все они были крошечными копиями домов, которые некогда существовали в реальном мире.

Но не обычных домов. Домов с привидениями.

Элайджа Тени, имя которого носила школа Корделии, был великим архитектором и большим специалистом по призракам. Однако, в отличие от других знатоков паранормальных явлений, он не считал, что привидения остаются в мире живых оттого, что они разгневаны или встревожены. Вместо этого Элайджа выдвинул гипотезу, что некоторые дома сами по себе больше других подходят для призраков в силу особых свойств своей архитектуры. Он использовал эту идею – Элайджа назвал её «архмагией», – чтобы построить специальный дом для привидений. Элайджа провёл в нём остаток своих дней, изучая призрачных обитателей дома, а через много лет после его смерти дом сделался школой Тени.

И привидений тут было ничуть не меньше, чем в те времена, когда в нём поселился Элайджа. Корделия знала это на личном опыте.

Она взобралась по лестнице и закрыла за собой люк. Корделия с облегчением обнаружила, что Бенджи не успел её опередить: двое призраков по-прежнему были на чердаке. Девочка в маске ведьмы, с пластмассовой тыквой в руках, и старик, который сидел на сундуке, беззвучно постукивая ногой по полу.

Корделия заглянула в свой телефон.

«Пять минут ещё! – подумала она. – Мне вполне хватит времени, чтобы освободить обоих!»

Корделия решила начать с хеллоуинской девочки. Она добрую минуту рылась в своём битком набитом рюкзаке, но наконец вытащила пригоршню маленьких молочных шоколадок.

– Привет! – сказала она, опустившись на колени, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой. И аккуратно положила перед ней шоколадки. – Держи, это тебе! Только извини, они немножко растаяли.

Девчушку это, похоже, ничуть не смутило. Она потянулась к шоколадкам. Её кобальтово‐синие глаза в отверстиях маски расширились. Неоновый свет светящейся палочки, накрученной на её запястье, вспыхнул ярче.

И как раз, когда привидение вот-вот должно было коснуться сластей, в люке показалась голова Бенджи.

– Постой! – воскликнул он, сразу сообразив, что к чему, пока выбирался из люка. Бенджи всё лето не стригся, и длинные, волнистые волосы лезли ему в глаза. – Не надо, не бери эту фигню! Гляди, чего у меня-то есть!

Бенджи достал из бокового кармана рюкзака здоровенную шоколадку «Киндер» и положил её на пол. Девочка с тыквой оглянулась на новое подношение и задумалась.

– Нет, ты серьёзно?! – возмутилась Корделия. – Ты собираешься стырить моё привидение?!

– А что такого? – Бенджи с невинным видом пожал плечами. – Не я же придумал устроить из этого соревнование!

– Это был единственный способ тебя вытащить! Ты же, как лето началось, будто бы вообще забыл про призраков!

Бенджи кивнул.

– Это называется «каникулы», Корди! Ты попробуй, вдруг понравится!

Девочка с тыквой сделала несколько шагов в сторону Бенджи и потянулась к шоколадке.

– Отличный выбор! – с торжествующей ухмылкой воскликнул Бенджи. Обычно-то Корделии его улыбка нравилась, но сейчас она её разозлила ещё сильнее. «Вот как он может вести себя так, словно он лучше спасает призраков, чем я? Мне ж ведь пришлось придумать это идиотское состязание, чтобы он вообще пришёл!» Да, Корделия злилась. Разумеется, из-за этого, но ещё и из-за того, какого труда ей стоило его уговорить. Ну допустим, Бенджи плевать на призраков, но разве ему не хотелось повидаться с ней?

Корделия достала ещё пригоршню шоколадок, твёрдо решив не уступать Бенджи.

– Всего-навсего одна шоколадка? – сказала она привидению. – И всё? А у меня-то, гляди, целых четыре разных вкуса!

Девчушка обернулась к Корделии и склонила голову набок.

– Такие фитюльки, да ещё и растаявшие? – вмешался Бенджи. Корделия с удовольствием обнаружила, что он уже не ухмыляется. – Я‐то свою шоколадку на ночь в морозилку спрятал! Так что она теперь ровно такая, как надо!

– А у меня ещё есть! – воскликнула Корделия, выгребая со дна сумки завалявшиеся там конфеты. – Вот батончик с арахисом! Вот ириска в шоколаде!

– Кому нужны эти ириски? – фыркнул Бенджи. – Их никто не любит, даже привидения!

Он развернул уголок своей шоколадки.

– Вот, гляди, я её тебе открою!

Девчушка обернулась к Бенджи, к Корделии, снова к Бенджи… Пластмассовая тыква у неё в руке задрожала. «Она растерялась», – подумала Корделия. Она уже не впервые сталкивалась с чем-то подобным. Иногда, если подсунуть призраку слишком много неправильных светлых ключиков, призраки расстраивались.

«Но до сих пор это всегда выходило нечаянно! – думала Корделия, глядя, как девочка вертит головой в нерешительности. – А сейчас это совсем другое. Мы просто сбили её с толку, бедную!»

– Ну всё, хватит, – сказала Корделия, чувствуя, как вспыхнули от стыда её щёки. – Так нельзя!

Бенджи виновато кивнул.

– Прости, пожалуйста, – сказал он привидению. – Бери любую шоколадку, какую захочешь.

– Хоть все бери, – добавила Корделия. – Главное, чтобы ты отправилась в свой…

Неоновый браслетик на запястье у девочки полыхнул ослепительно-зелёной вспышкой. Корделия заслонилась рукой и отвернулась. Когда она обернулась снова, девочка с тыквой была совсем рядом. Она парила в воздухе с растопыренными руками, и носки её чёрных ботинок почти не касались пола. Вообще духи не могут взаимодействовать ни с какими материальными предметами, кроме своих светлых ключиков, и обычно, встречаясь с живыми, просто проходят сквозь них, не причиняя ни малейшего вреда. Но когда призраки расстроены или рассержены – это совсем другое дело! Прикоснуться к живым людям они по-прежнему не могут, но когда их пальцы проходят сквозь кожу и кости, то это вызывает леденящее ощущение, от которого тело немеет. Корделию уже несколько раз так «жалили». Через несколько часов это ощущение проходит, но это не значит, что призраки не опасны. До сих пор Корделию жалили только в руки и ноги. И ей совсем не хотелось думать, что будет, если рука призрака пройдёт через её сердце.

Испугавшись как раз этого, Корделия заслонила грудь и шарахнулась от девочки в сторону. Но недостаточно проворно. Пальцы мёртвой девочки прошли сквозь её запястье, оставив на коже холодное пятно. Будто тебя ледяной паук укусил. Корделия не обратила на это внимания и продолжала пятиться, размахивая руками, чтобы не потерять равновесие. Главное, выйти из девочкиной зоны призрака – миновать невидимый барьер, который удерживает каждого из призраков в определённом месте школы. Корделия знала, что тогда она окажется в безопасности.

– Сзади!.. – вскрикнул Бенджи.

Корделия ахнула – больше от удивления, чем от боли, – наткнувшись спиной на что-то твёрдое. Поначалу она подумала, что это стенка чердака. Но тут раздался грохот и треск, и Корделия поняла, что снесла с подставки одну из архитектурных моделей Элайджи Тени.

«Ну, здорово! – подумала Корделия. – Если это привидение меня не убьёт, меня убьёт доктор Рокени».

Девочка с тыквой остановилась меньше чем в футе от Корделии, и замолотила кулачками по невидимой преграде. Маска ведьмы съехала набок, открыв бледный подбородок и бескровные губы.

– Прости, пожалуйста, – сказала Корделия. Ей было так стыдно, что она не решалась посмотреть девочке в глаза. – Это всё мы виноваты.

Бенджи нагрёб горсть маленьких шоколадок и подошёл к призраку. Корделия замахала ему, боясь, что девочка теперь набросится на него, раз до Корделии ей не добраться. Но Бенджи и глазом не моргнул.

Девочка развернулась к нему.

– Ты уж прости нас, – сказал Бенджи и высыпал шоколад в пластмассовую тыкву девочки. Свет появился тут же: прохладный осенний вечер, наполненный смехом и трещанием дверных звонков.

Девочка на прощание одарила Бенджи и Корделию снисходительной улыбкой – ладно, мол, не сержусь – и ушла из мира навстречу вечной жизни.

– Сильно она тебя зацепила? – спросил Бенджи, бережно взяв руку Корделии. Девочка встретила озабоченный взгляд его глубоких карих глаз и решила, что больше на него не сердится.

– Ничего, поделом мне, – ответила она. – Всё будет нормально!

Она посмотрела на дом, который снесла с подставки.

– Ну, возможно…

Девочка присела рядом с моделью и провела по ней пальцами в поисках повреждений. Это был забавный домишко, выстроенный словно из двух разных половинок: нижний этаж кирпичный, верхний – зелёный, оштукатуренный, с декоративными деревянными балками. Труба домика была увешана десятком чёрных подков.

– Я думал, что это все модели домов с привидениями, – заметил Бенджи. – А этот домик прямо как из сказки.

– Ну, архмагия работает в любых зданиях, не только в жутких старинных особняках, – ответила Корделия. – Этот стиль называется «неоготика». И он как раз был особенно популярен в те времена, когда мистер Тени занимался своими изысканиями.

Бенджи с удивлением уставился на Корделию.

– А ты-то откуда всё это знаешь?

– Я кучу видео на ютубе пересмотрела. Подумала, что, может быть, полезно побольше узнать об архитектуре. Может, тогда мы сумеем понять, как устроена наша школа.

– Да я и так знаю, как тут всё устроено, – сказал Бенджи. – Призраки появляются. Мы отправляем их в Свет.

Он просунул ладони под модель.

– Помоги мне поставить его на место!

Вдвоём ребята подняли миниатюрный домик и водрузили его на подставку. Корделия напоследок обошла вокруг него и ахнула в ужасе. Кусок заднего ската крыши размером с её ладонь провалился в том месте, где домик ударился об пол.

– Упс! – сказал Бенджи, скрипя зубами. – Ну ладно, не так уж страшно. Может, доктор Рокени и не заметит.

– Доктор Рокени всё замечает! Придётся ей сказать.

– Может, и не придётся, если мы сумеем всё починить, – возразил Бенджи. Он сунул пальцы в дыру, пытаясь выколупать наружу сломанный кусок кровли. – Неужели это так сложно? Чуть-чуть подклеить, и всё будет как но…

Ещё одна секция крыши провалилась у него под пальцами. Дыра сделалась вдвое больше.

– Ты только хуже делаешь! – вскрикнула Корделия, отдёргивая его руку.

– Я ж помочь хотел!

– Я знаю, – сказала Корделия и заглянула в дыру. Внутри была полностью обставленная спаленка: кровать под балдахином, старинный гардероб и трюмо. Корделия уловила аромат сладкого дыма, как от ароматической свечки.

– Ты смотри, как всё дотошно сделано, – сказала она. – И мебель, и остальное. И даже книга на тумбочке.

– Но ведь эти модели не открываются, ничего, – сказал Бенджи. – Чего же ради было так стараться?

– Элайджа ведь пытался разобраться, почему именно в этих домах обитают призраки. Я так понимаю, это означало, что надо скопировать и интерьер тоже, на случай если там находится что-то…

За спиной скрипнула дверь. Корделия развернулась – и увидела на пороге двери, ведущей из квартиры доктора Рокени на чердак, высокого пожилого человека под семьдесят. На мужчине были тёмные очки с треугольными линзами. В левой руке он держал небольшой приборчик, соединённый с очками чёрным проводком. Мужчина водил им из стороны в сторону, и приборчик трещал, словно счётчик Гейгера[3].

Увидев Корделию и Бенджи, мужчина расплылся в радостной, детской улыбке.

– О, привет! – воскликнул он. – И давно вы двое умерли?

3

Тени на чердаке

Корделия с Бенджи уставились на незнакомца. Незнакомец уставился на них.

– Мы не умерли! – ответил наконец Бенджи.

– Так вы можете говорить! – воскликнул мужчина, улыбаясь ещё восторженней. – Я надеялся, что эти очки помогут мне увидеть призраков, но даже не подозревал, что они дадут возможность ещё и слышать их! Потрясающе!

Он даже что-то сплясал на радостях, звонко притоптывая по деревянному полу.

– Погодите, вот я расскажу об этом остальной родне! Они утверждали, будто это невозможно, будто только те, кому Зрение дано от рождения, способны…

– Да мы не призраки! – перебил Бенджи.

Мужчина прекратил приплясывать.

– То есть как? – переспросил он.

– Мы просто дети, – сказал Бенджи. – Живые дети.

– Ну да, конечно, это вы так думаете! – сочувственно отвечал мужчина. – Никому же не хочется верить, что его дни на земле сочтены. Но это здание – особое, и хотя вы, возможно, не помните, что с вами случилось, уверяю вас, есть только одна причина, отчего двое детей могли оказаться тут, на чердаке. Вы призраки!

Бенджи принялся было что-то объяснять, но Корделия остановила его. У неё были предположения насчёт того, кто этот человек, и ей хотелось знать, права ли она.

– А что он меряет, электромагнитное поле? – спросила она, указывая на приборчик в руках у незнакомца. Приборчик был оранжевый, с цифровым дисплеем.

Незнакомец удивлённо кивнул.

– А ты откуда знаешь? – спросил он.

Корделия успокоилась. Её догадка подтвердилась. С годами школа Тени приобрела зловещую репутацию, и время от времени кто-нибудь из бывших учеников упоминал о ней на форуме, посвящённом привидениям. Этот человек – явно охотник за привидениями, который проник в школу и пытается что-нибудь найти.

– Я знаю, что некоторые используют электромагнитные датчики, чтобы искать привидения, – сказала Корделия. – Эти люди думают, что призраки – не более чем электромагнитные волны.

Агнеса ещё в прошлом году разгромила эту гипотезу в пух и прах, но об этом Корделия упоминать не стала.

– Мой прибор не просто сообщает о том, что поблизости находится призрак! – возмутился старичок. И гордо постучал пальцем по своим очкам. – Он собирает электромагнитное излучение, естественным образом присутствующее в любом доме с привидениями, и использует его, чтобы питать эти очки. Именно это даёт мне возможность видеть призраков. По правде сказать, до того как я увидел вас двоих, я уже начинал сомневаться, точно ли они работают.

– То есть как только вы снимете очки, мы должны тут же исчезнуть, верно? – спросила Корделия.

– Естественно!

– Ну так попробуйте это сделать! – подхватил Бенджи, сообразив, что к чему. – Мне хотелось бы знать наверняка, призрак я или нет.

– Ну, если вам так хочется… – сказал мужчина.

Он снял очки. Корделия увидела, как исчез блеск из его глаз, когда он понял, что по-прежнему видит перед собой двоих детей.

– Увы, – сказал он, вертя в руках очки. – Какое разочарование! А я‐то думал, что на этот раз у меня всё получилось…

– Нам очень жаль, – сказала Корделия.

– Но если вы не призраки, – сказал мужчина, сощурившись, – значит, вы незаконно проникли в помещение, которое является частной собственностью!

Он окинул взглядом чердак.

– Я слышал грохот тут, наверху. Что вы здесь делали?

– Мы не незаконно, – возразил Бенджи, пропустив мимо ушей последний вопрос. – Мы тут учимся. А вот вы здесь незаконно.

Мужчина расхохотался.

– Это здание целиком принадлежит моей семье! – сказал он. – А учитесь вы тут только потому, что мы разрешили городу пользоваться нашей собственностью.

Он вытянулся во весь рост и ткнул себя в грудь.

– Я – Дариус Тени!

Корделия постаралась сохранить невозмутимость, словно никогда раньше не слышала этого имени, но в голове у неё будто бы взорвался фейерверк. Она знала, что Дариус Тени – дядя директора школы доктора Рокени и, если верить ей, человек он не очень хороший. Доктор Рокени предупреждала их, что в один прекрасный день он может навестить школу и, когда это случится, им следует любой ценой скрывать от него свои способности.

И хотя Дариус оказался совсем не таким страшным, как представляла себе Корделия, мнению директора она доверяла.

«Главное, чтобы он не догадался, что мы способны видеть призраков», – подумала она.

– Приятно познакомиться, мистер Тени, – сказала Корделия. – Но вы, видимо, очень занятой человек, не будем вам мешать…

Она направилась было к двери, но Дариус преградил ей путь.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал он. – Что вы двое тут делаете, а?

– Ну я же вам говорю, – сказал Бенджи. – Учимся мы тут.

– Сейчас лето. Школа закрыта.

– А мы вызвались помогать. Там внизу ящики со всякими расходными материалами для школы, их надо разнести по классам.

– Это работа смотрителей.

– Обычно да, – кивнула Корделия, пытаясь залепить трещины во вранье Бенджи кусочком правды. – Но мистер Уорд, главный смотритель, в прошлом месяце ушёл на пенсию. И мы просто помогаем, пока доктор Рокени не наняла нового смотрителя.

Дариус смерил их подозрительным взглядом.

– Недурно, недурно, – кивнул он, как будто знал, что они лгут, но оценил их старания. – Однако в вашей истории есть два слабых места. Во‐первых, я не вижу никаких ящиков. А во‐вторых, это не класс.

– А мы просто управились пораньше, – сказала Корделия, – и решили немного побродить по школе.

– И совершенно случайно очутились здесь? – спросил Дариус ещё недоверчивей. Корделия его прекрасно понимала. На чердак можно было попасть только двумя путями. Либо через квартиру доктора Рокени, либо через потайной ход за стенами. Обычный ученик ни про тот, ни про другой путь знать не должен.

– А мы нашли потайной ход! – воскликнула Корделия, решив, что это более вероятный сценарий. – Там та-ак кру-уто! Но вы же, наверно, про него знаете, да, мистер Тени? Это же дом вашей семьи и всё такое.

Она обвела взглядом чердак, пытаясь сменить тему.

– А эти кукольные домики тоже ваши, да?

– Это вам не кукольные домики! – воскликнул Дариус. Он любовно отворил и затворил крохотные железные ворота готического особняка. – Это самые точные и подробные модели зданий, какие только существуют в мире. Их место в музее. И рано или поздно они окажутся в музее, когда мир наконец осознает всю гениальность Элайджи Тени!

И Дариус зашагал вперёд между подставок, останавливаясь то тут, то там, чтобы стереть пятнышко с окошка или поправить крохотный почтовый ящик. Корделия с Бенджи следовали за ним, стараясь держаться так, чтобы загородить от него поломанную модель.

– Понимаете, каждый из этих домиков – модель дома, который когда-то существовал на самом деле, – говорил Дариус, – хотя с тех пор большинство из них уничтожены безжалостным временем – или сожжены дотла своими хозяевами. Но их истории живы и поныне. Бабушка Вильма, бывало, стоя на коленях у моей кроватки, рассказывала мне обо всех странных и удивительных вещах, которые там случались. Понимаете, бабушка Вильма-то их видела. Ну, призраков.

Он посмотрел на очки, которые держал в руке, и затолкал их в карман.

– А я, к сожалению, её способностей не унаследовал.

Дариус посмотрел на двоих детей и почесал свою лысину.

– Ну вот, – сказал он, – я странный старикашка, который рассказывает истории о призраках. А между тем вас это, похоже, совершенно не удивляет. И что это за девочка, которая знает, как выглядит электромагнитный датчик?

Дариус потёр между пальцами старый латунный ключ, что висел у него на шее на кожаном шнурке.

– Поневоле задаёшься вопросом: может, вы тут не в первый раз, а? Может быть, вы этот потайной ход нашли отнюдь не сегодня? Может быть, вы знаете о школе Тени куда больше, чем вам бы следовало знать, а?

Он перегнулся через крышу заброшенного бунгало и заглянул им в глаза.

– А скажите-ка, мои юные друзья, вы когда-нибудь видели призрака?

Прежде чем Корделия сумела придумать подходящий ответ, в дверь ворвалась доктор Рокени. Директор обычно уделяла очень много внимания своей стильной внешности (вплоть до того, что в закрытой фейсбучной группе её ехидно прозвали «Доктор Вог»), но сейчас она выглядела непривычно растрёпанной: рубашка не заправлена, очки съехали набок…

Никогда ещё Корделия не была так рада её видеть.

– Ах, вот вы где! – сказала доктор Рокени, переводя дух. – А я вас ищу-ищу…

Поначалу Корделия не поняла, к кому она обращается, к ребятам или к дяде. Но потом доктор Рокени умоляюще взглянула на них – мол, подыграйте мне! – и девочка поняла, что следующая реплика в этом импровизированном сценарии должна быть её.

– Простите, пожалуйста, доктор Рокени, – ответила Корделия. – Да, я знаю, что мы должны быть заняты делом, но мы нашли на третьем этаже потайной ход! Идёмте, мы вам покажем!

– Ах, потайной ход! – сказала доктор Рокени таким тоном, как будто это нечто вроде кухонной мойки. – Ну да, это же старое здание, тут и такое бывает. Ничего особенного.

Дариус недоверчиво уставился на неё.

– Дети утверждают, будто бы они тебе помогали…

– Разносить по классам расходники, – как ни в чём не бывало закончила доктор Рокени. Эту отмазку они придумали заранее, на случай если кто-нибудь из старших вдруг спросит, что дети делают в школе летом. – Всё правильно. Хотя сегодня я их вроде бы не звала. На самом деле я понятия не имела, что они в школе, пока не увидела у входа их велосипеды. А ведь если бы они потрудились спросить, я бы им сообщила, что ко мне внезапно приехал гость и им следовало остаться дома!

Щёки у Корделии вспыхнули. Они ведь и в самом деле условились, что о приходах в школу надо договариваться заранее. И на сегодня они не договаривались.

– Простите, пожалуйста! – сказала Корделия. – На самом деле мы просто хотели… разнести как можно больше ящиков.

– За себя говори! – буркнул Бенджи. – Лично я нормально сидел дома и резался в FIFA.

– Я очень ценю ваше трудолюбие, – сказала доктор Рокени. – Но это, возможно, знак, что вам стоит немного передохнуть. Устройте-ка вы себе каникулы до конца лета. Вы это заслужили!

У Корделии глаза на лоб полезли.

– Но ведь у нас же ещё столько… столько ящиков осталось! – выпалила она. – И каждый день поступают все новые. Если мы всё бросим, их станет слишком много и мы никогда…

– Это не обсуждается, Корделия, – строго сказала доктор Рокени. – Я уже некоторое время над этим думала и пришла к выводу, что детям просто вредно проводить так много времени в школе.

Она положила руки Корделии на плечи.

– Ради всего святого, ну лето же! Ходи купаться! Ешь мороженое! Отдыхай!

– Лично меня это вполне устраивает! – вмешался Бенджи и потянул Корделию в сторону люка. – Доктор Рокени, про потайной ход мы никому не расскажем, честное слово! До сентября!

Корделия зыркнула на него, как на предателя. «Ну как он мог вот так вот взять и сдаться? Ведь мы же нужны призракам!» Ей отчаянно хотелось ещё поспорить с доктором Рокени, но Дариус и так уже о чём-то догадывался. Не стоило делать ситуацию ещё хуже.

– Ну хорошо, – сказала Корделия. Она обернулась к Дариусу. – Рада была с вами познакомиться, мистер Тени.

К своему удивлению, она обнаружила, что не кривит душой. Несмотря на все предупреждения доктора Рокени, странный старичок ей чем-то понравился. К тому же было очевидно, что он любит призраков не меньше, чем она сама.

– Я тоже был рад познакомиться, – сказал Дариус.

– Пока, Корделия, – сказала доктор Рокени. – Приятного отдыха!

Спускаясь по лестнице вслед за Бенджи, Корделия уже впала в уныние. «Целых два месяца? Вообще без призраков? А чем же я тогда буду заниматься?»

Лето было безнадёжно испорчено.

4

Эзра

Остаток лета духи из школы Тени блуждали по коридорам сознания Корделии. «А вдруг они решили, что я их бросила? – переживала она, лёжа в ночи без сна и слушая, как старенький кондиционер гремит, словно цепи диккенсовского призрака. – А может, им одиноко? А вдруг они сходят с ума?» Все эти тревоги погружали Корделию в такое мрачное настроение, что оно способно было затмить даже августовское солнце. Девочка целыми днями не вылезала из своей комнаты и всё читала и читала о призраках, чтобы быть готовой ко всему, когда наконец можно будет снова приступить к выполнению своих обязанностей. Агнеса уехала к своему папе в Бостон. Бенджи нянчился с сестрёнками, пока родители на работе. Трое друзей регулярно обменивались сообщениями, но, стоило Агнесе с Корделией заговорить о чём-нибудь действительно важном, Бенджи тут же переводил разговор на всякую скучную детскую фигню: киношки, спорт, сплетни какие-то… Что угодно, кроме призраков.

Он просто не понимал.

Только съездив в Сан-Франциско, в гости к бабушке с дедушкой, Корделия осознала, что лето-то уходит. И принялась лихорадочно навёрстывать упущенное, чтобы потом хоть было что вспомнить. Смотрела фейерверки в парке под одним пледом с родителями, отправилась на велосипедную прогулку с Агнесой и нашла крытый мостик, каталась на колесе обозрения на городской ярмарке, держась за руки с Бенджи…

Но даже тут призраки не выходили у неё из головы. И, когда Корделия в первый день занятий выходила из школьного автобуса, у неё буквально коленки подгибались от облегчения.

«Наконец-то я снова смогу их спасать! – думала она. – Наконец-то я могу заниматься тем, для чего я создана».

Корделия увидела Агнесу. Девочка пробивалась через толпу, волоча за собой рюкзак на колёсиках. Агнеса была выше большинства учеников, и её длинные светлые волосы были заплетены в практичную косичку.

Корделия от всей души обняла подругу.

– С новым учебным годом! – воскликнула Агнеса, сверкнув фиолетовыми брекетами. И протянула Корделии бежевый бумажный пакет. – Вот, я тебе кекс испекла в честь праздника! С тёмным шоколадом и зефирками. Только не знаю, получилось или нет.

– Ой, да ты каждый раз так говоришь! А кексы у тебя всегда замечательные.

– А вот и твоё расписание, – Агнеса протянула Корделии прозрачный файлик. – Я тебе распечатала, потому что знала, что ты забудешь.

– А может, я потому и забываю, что знаю, что ты распечатаешь! И кто из нас самый умный?

– Всё равно я. Я предсказываю, что доктор Рокени нас всех снова распределила в один класс. Есть свои плюсы в том, чтобы бороться со злыми духами заодно с директором!

– А кстати, где доктор Рокени? – спросила Корделия, обводя взглядом парковку. – Она ведь обычно где-то здесь, движение регулирует…

– Ну, она где-нибудь поблизости, я уверена. Ты всё ещё злишься на неё за то, что она тебя тогда выперла?

– Нет, это уже в прошлом. А вот чего мне не хочется – это обсуждать с ней модель домика, которую я испортила. Как ты думаешь, она уже заметила?

– Наверно, да, – сказала Агнеса. – Лучше сразу ей сознаться, да и дело с концом.

Корделия жевала свой кекс и смотрела на толпу школьников, потоком входящую в ворота. Многие были во всём новом – буквально смотришь и слышишь, как щёлкают ножницы, срезающие ярлычки. Корделии вдруг сделалось неудобно за свой собственный затрапезный вид: кроссовки, спортивные шорты, простенькая футболка… Она так заботилась о том, чтобы одеться поудобнее, зная, что после уроков придётся бегать по школе и помогать призракам, совсем забыла, что не помешало бы принарядиться.

Корделия увидела Бенджи, который направлялся в их сторону. Рядом с Бенджи шла хорошенькая девочка с копной чёрных кудрей. Бенджи помахал ей на прощание, она широко улыбнулась ему и присоединилась к стайке проходивших мимо девчонок.

– А кто это? – спросила Корделия, стараясь говорить как можно более непринуждённо.

– Вивиана Мартинес. Она классная!

– Но не такая классная, как я! – сказала Агнеса, вручая ему кекс и файлик с расписанием. – Математику у нас снова ведёт миссис Мэйчен, но все остальные учителя новые.

– Ы‐ы, Мэйчен! – буркнул Бенджи.

– Да она ничего такая, – сказала Агнеса. – Она мне учебник по тригонометрии давала почитать на лето. Знаете, как прикольно!

– Прикольно? – переспросил Бенджи.

– Ну вот ты в мячик играешь. А я в цифры.

Корделия подалась ближе к Агнесе.

– Ты свои очки принесла?

Вопрос Агнесу, похоже, удивил.

– Ну, во‐первых, теперь мы будем называть их призрочками, – сказала она. – Призраки плюс очки – призрочки. Понятно?

– Здорово, – сказала Корделия.

– Угу. Но я их не взяла. Я знаю, что они невидимые, так что никто даже не заметит, что я их ношу, но ведь сегодня же первый день. Я не думала, что мы…

– Ничего страшного, – сказала Корделия. – Можешь взять запасные.

– Нет, ты серьёзно собираешься прямо сегодня спасать призраков? – спросил Бенджи. – Разве нельзя несколько дней обождать, войти в ритм?

– Бенджи, у тебя и так было целое лето! – возразила Корделия. – А бедные призраки торчали тут месяцами. Они не должны ждать ни одного лишнего дня!

Бенджи, похоже, хотел было возразить, потом вздохнул и смирился.

– Как скажете, шеф, – ответил он. – За работу так за работу.

– Я тоже с вами, – сказала Агнеса. – При условии, что нам не зададут слишком много дома…

– Тсс! – перебил Бенджи. – Для этого слова на «Д» ещё не время. Этого я просто не вынесу.

Они миновали ворота и вступили под раскидистый шатёр клёнов и вязов. Школа нависала над ними, её огромная тень разворачивалась, будто плащ. Корделия уже видела в окнах несколько новых призраков, в том числе девочку, размахивающую красно-чёрным флагом, и мужчину в шлеме космонавта.

Сердце у неё радостно забилось. Она не могла дождаться, когда наконец возьмётся за дело.

– Отдай! – воскликнул чей-то голос.

У входа в школу собралась небольшая толпа: все смотрели, как трое семиклассников издеваются над нескладным пятиклашкой. Корделия совершенно не удивилась, обнаружив во главе компании Мэйсона Джеймса. За лето он изрядно вымахал и раздался в плечах. Но его жестокая ухмылочка совершенно не изменилась.

– Я ж тебе добра желаю! – говорил Мэйсон, держа над головой плюшевого волчика. Пятиклашка как ни подпрыгивал, а дотянуться не мог. – Сколько тебе лет? Десять? Одиннадцать? А такие вещи в школу таскаешь. Тебя же будут дразнить! Дети знаешь какие жестокие бывают?

И Мэйсон заржал, довольный собственным остроумием. Двое других парней тоже заржали. Пятиклашка готов был разрыдаться.

– Я смотрю, травить тех, кто послабее, ты за лето не разучился, – сказала Агнеса.

– Спасибо, Ботанище! – ответил Мэйсон: он принял её слова как настоящий комплимент. Он окинул взглядом своих дружков и, похоже, на время забыл о своей жертве. – Берегись, ребята! Перед вами псих-патруль! Чо, опять будете весь год шмыгать по школе и шептаться по углам, да?

– Оставь мальчика в покое, Мэйсон, – сказал Бенджи. – Он сегодня первый день в школе.

Мэйсон взвесил его просьбу. Бенджи он отчасти уважал за то, что тот был крутым футболистом. Одно время они с Мэйсоном даже дружили.

– Слушай, Нуньес, ну чего ты-то тусуешься с этими чокнутыми? Ты ж раньше был классным парнем.

– А я и теперь не хуже! – усмехнулся Бенджи. – И мне не надо чморить пятиклашек, чтобы это доказать.

Прозвенел звонок.

– Ну пока, лузеры! – сказал Мэйсон и швырнул плюшевого волчонка на землю. Он и его дружки старательно наступили на игрушку, прежде чем войти в школу.

Корделия отряхнула с волчика грязь и протянула его мальчишке.

– Спасибо, – сказал он и запихнул игрушку поглубже в рюкзак, пока к нему снова кто-нибудь не прицепился. Странный это был мальчик. Он выглядел так, как будто разные части тела у него растут с разной скоростью: крупный нос, длинные ноги, при этом короткие руки и маленькие глазки. Всё лицо у него было в веснушках.

– Как тебя зовут? – спросила Корделия.

– Эзра, – ответил он и, к удивлению Корделии, пожал ей руку. – Эзра Готфрид. Я сам виноват. Надо было идти сразу внутрь, как мама говорила. Но вы посмотрите на это здание! Разве это школа? – И он, испуганно выпучив глаза, указал в сторону школы. – И я достал из рюкзака Чудика, просто чтобы набраться смелости туда войти. Я понимаю, я уже слишком большой, чтобы в игрушки играть. Вы не подумайте, я с ним не сплю, ничего такого.

Судя по тому, как Эзра при этом покраснел, он, видимо, всё-таки спал со своим Чудиком, возможно, даже каждую ночь. Но Корделия кивнула так, будто она ему поверила.

– Мне в первый день тоже страшно было, – сказала Корделия. – Но видишь ли, в чём дело: с виду школа Тени, может, и страшная, но ничего опасного тут нет. Ну, то есть это всё-таки школа, а не Диснейленд – но ничего страшного тут с тобой не случится, честное слово.

Мальчик чуть заметно улыбнулся. Они все вместе пошли ко входу.

– Кто у вас классный руководитель? – спросил Бенджи.

– Миссис Кинг.

– О, она у нас была! – воскликнула Агнеса. – Она очень приятная. По пятницам разрешает играть в настольные игры, и у неё живёт ручной геккончик, которого зовут Лимонад.

– У меня тоже был ручной геккончик, – сказал Эзра. – Но его мама засосала пылесосом нечаянно. Ну то есть, я думаю, что это вышло нечаянно. Но вообще мама животных не любит.

Он остановился у самых дверей.

– А вы уверены, что тут привидений не водится?

– Ой, Эзра, ну что ты, не говори глупостей! – сказала Корделия, проводя его мимо старого рыбака, который стоял прямо в дверях и с тоской смотрел на чудесный солнечный день снаружи. – Привидений не бывает.

На удочке рыбака не хватало лески. Корделия мысленно отметила этот факт на будущее.

5

Открытие мистера Дерлета

За всё время, что Корделия училась в школе Тени, она ещё никогда не видела столько призраков. Призраки были повсюду: сидели на партах, прятались под столами, выглядывали из вентиляции. И, пока новые учителя бубнили что-то про правила и расписания, Корделия мысленно составляла список светлых ключиков, которые надо раздобыть после школы. «Девочке в спортзале – скакалку. Человеку, который глядит на доску, – мел. Всем новым бегунам – шнурки и наушники».

И вот наконец прозвенел последний звонок. Корделия, Агнеса и Бенджи задержались у шкафчиков, пока не схлынула основная толпа, а потом по винтовой лестнице спустились в цокольный этаж. На входе их ожидала запертая дверь с грозной табличкой:

Доктор Рокени дала каждому из них по ключу от этой двери. Агнеса отперла дверь своим ключом, и трое ребят очутились в длинном, тёмном коридоре. Тут царила зловещая тишина. За лето всех учителей, чьи классы находились в цокольном этаже, перевели на верхние этажи под предлогом «необходимости удаления асбеста». Конечно, это было временное решение, но пока что ребята могли входить в кабинет Элайджи Тени и выходить оттуда без риска быть замеченными.

– Просто не верится, что доктор Рокени допустила, чтобы в школе скопилось столько призраков! – сказала Корделия, обходя девочку с косичками и с фарфоровым единорогом в руках. – Надо было разрешить нам остаться и продолжать заниматься своим делом.

– Пока её дядюшка был тут? – спросил Бенджи. – Ни в коем случае. Он и так уже много чего заподозрил. А если бы мы продолжили появляться в школе, он бы уж точно догадался, что мы способны видеть призраков!

– Ну и что? – сказала Агнеса, надевая призрочки. Она оперлась на плечо Корделии и немного постояла, пережидая головокружение, вызванное тем, что она теперь видела оба мира сразу. – Отчего доктор Рокени так боится, что её дядя узнает о вашем Зрении?

Корделия немного помолчала, прежде чем ответить. Доктор Рокени рассказывала ей об этом несколько месяцев назад, но Корделия не была уверена, секрет это или не секрет.

«Ну ведь это же друзья, – подумала Корделия. – Они имеют право знать!»

– Он вёл себя с ней по-свински, когда она была в нашем возрасте, – сказала Корделия. – И она не хочет, чтобы он и с нами поступил так же.

– А что он ей сделал? – спросил Бенджи.

– Мистер Тени же не может видеть призраков, верно? Именно в этом его проблема. Так вот, он заставлял доктора Рокени их видеть вместо него, когда она была маленькая.

Корделия увидела их озадаченные взгляды и поняла, что объясняет всё неправильно, поэтому решила попробовать зайти с другой стороны.

– Ну вот знаете Кэти? Её мама всю жизнь мечтала стать актрисой, но всё, что ей удалось – это сняться в рекламном ролике с поющим пылесосом. Поэтому теперь она заставляет Кэти ходить на все эти занятия по актёрскому мастерству, хотя самой Кэти этого совсем не хочется.

– А разве Кэти Тран ходит на актёрское мастерство? – переспросила Агнеса.

– Да не Кэти Тран! – сказала Корделия. – Кэти Уотерс.

– Кэти Тран на гитаре учится играть, – сказал Бенджи.

Агнеса покачала головой.

– Ты имеешь в виду Кэти Мильхаузер. У которой шляпки.

– Слишком много Кэти! – сказал Бенджи.

– Короче, – продолжала Корделия, – мистер Тени заставлял доктора Рокени бродить по школе Тени и рассказывать ему обо всех призраках, чтобы он знал, какие они. И он её возил по разным другим домам, где, по слухам, водились привидения, чтобы проверить, работает ли там её дар. И так продолжалось годами! Доктор Рокени говорит, он её называл «мои глазки».

– А почему же её родители не сказали этому мужику, чтобы он отстал? – спросил Бенджи.

– Маме было пофиг, – сказала Корделия, – а папа умер.

– Ну, – сказал Бенджи, – насчёт нас-то доктору Рокени тревожиться не стоит. Мы ведь не Тени. И наши родители нас не отпустят на охоту за привидениями с каким-то сумасшедшим дедом.

– Да не сумасшедший он, – возразила Корделия. – Мне его даже жалко стало. Он был так разочарован, когда обнаружил, что его самодельные призрочки не работают!

Агнеса взглянула на неё странно.

– Ты так говоришь, как будто он тебе нравится.

Корделия пожала плечами.

– Ну, доктор Рокени его так описывала, что я думала, будто он по-настоящему злой и страшный. А это просто такой дедуля, который гордится своим родством с Элайджей Тени и мечтает научиться видеть призраков, как и его родные. Может, он не такой уж плохой, как рассказывала доктор Рокени?

– А может быть, мы просто не всё знаем, – сказал Бенджи.

Они остановились у доски объявлений, увешанной пожелтевшими прошлогодними рисунками. Корделия быстро огляделась по сторонам и нажала на один приметный цветок гибискуса, замаскированный среди других цветов на обоях, одновременно с Агнесой, которая нажала на второй такой же. В полу открылся люк, в люке показалась лестница, ведущая во тьму.

– Крутая у нас всё-таки школа! – усмехнулась Агнеса.

Они спустились вниз и при помощи рычага закрыли люк наверху. В прошлом году, когда они обнаружили кабинет Элайджи Тени, это была тёмная дыра, кишащая крысами. Ремонт здесь был ещё не окончен, но всё-таки уже сделалось намного лучше. Прежде чем уйти на пенсию и переехать в Грецию, мистер Уорд – бывший главный смотритель школы Тени и один из немногих взрослых, которые знали о призраках, – поменял сгнившую проводку и повесил тут современные лампы. Полы подмели и вымыли, стены оттёрли, книги расставили на полки. И даже переоборудовали примыкающую к комнате кладовку: теперь там хранился запас возможных светлых ключиков.

Мистер Дерлет, который узнал о призраках в прошлом году, когда Корделия спасла его сынишку, сидел за чертёжным столом в центре комнаты, листал один из дневников Элайджи и делал выписки в жёлтом линованном блокноте. На левой скуле у него красовался жуткий синяк.

– Ух ты! – воскликнул Бенджи. – Мистер Ди, что случилось? Подрались с кем-то?

– Ну, если можно так выразиться, – сказал мистер Дерлет. – Мы с доктором Рокени пытались собрать кости Элайджи, чтобы честь по чести захоронить его в фамильном склепе Тени. А он оказался против. Последнее, что я запомнил перед тем, как потерять сознание, – это особенно увесистый том по истории архитектуры, летящий мне в физиономию.

Корделия бросила взгляд на кровать, где испустил последний вздох Элайджа Тени. Теперь, когда кабинет привели в порядок, его скелет выглядел тут неуместно, как снеговик на пляже. Над останками возвышался призрак Элайджи Тени. Рукава белой рубашки навеки закатаны, усы подстрижены и расчёсаны.

– Ну что ж вы так! – попеняла ему Корделия. – Мистер Дерлет же просто помочь хотел.

Элайджа Тени грозно скрестил руки на груди: мол, только попробуйте тронуть мои кости!

– Он ужасно извиняется, что вы пострадали, – сказала Корделия мистеру Дерлету.

– Ну да, конечно, – недоверчиво ответил мистер Дерлет. Сам он призраков не видел, хотя как-то раз для опыта надел Агнесины призрочки и прогулялся по школе. Вернулся он с посеревшим лицом, трясущимися руками и сообщил, что лучше уж займётся бумагами.

– И как идёт работа? – спросила Корделия, взяв один из дневников Элайджи из лежавшей на столе стопки и принявшись его перелистывать. Страницы были сплошь исписаны бисерным почерком, лишь иногда в тексте попадались наброски или чертежи.

– Медленно, но верно, – ответил мистер Дерлет. – Я‐то рассчитывал управиться с дневниками Элайджи к концу лета, но, похоже, времени на это уйдёт куда больше. Элайджа явно испытывал неудержимую потребность записывать каждую мысль, которая приходила ему в голову. Некоторые из них блестящие. Некоторые так себе. Скажем, стишок про ногти на ногах явно оставляет желать лучшего.

Корделия улыбнулась. В прошлом году мистер Дерлет всё время выглядел печальным (и не без причины!), но в последнее время он время от времени начал шутить. Девочка надеялась, что это знак перемен к лучшему.

– С возвращением, дети! – сказала доктор Рокени, входя в кабинет. – Извините, что не смогла поздороваться перед началом занятий – я застряла у себя в кабинете, планировала повестку на будущие педсоветы.

Доктор Рокени не улыбнулась им, не спросила, как прошло лето. «Сердится она на меня, что ли? – подумала Корделия, и у неё неприятно засосало под ложечкой. – Знает ли она, что я испортила домик с подковами?»

– Опять педсоветы?! – переспросил мистер Дерлет. – Если бы я знал, что вы именно ради этого потребовали разобрать зимний сад, я бы ни за что не взялся вам помогать!

– А по-моему, там очень мило, – сказала доктор Рокени. – И на будущей неделе привезут новые растения. Теперь, когда проблема с ловцами призраков решена, я наконец-то могу взяться за школьные дела! Особенно если…

Она остановилась и пристально посмотрела на мистера Дерлета.

– А что, вы им ещё не сказали?

– Да нет. Вас ждал.

– Не сказали о чём? – спросила Корделия.

Мистер Дерлет ответил не сразу. Он сперва встал и потянулся, потом прислонился к чертёжному столу и посмотрел на детей.

– За два года до того, как инсценировать собственную смерть, Элайджа пришёл к выводу, что создание школы Тени – точнее, усадьбы Тени, как она тогда называлась, – было чудовищной ошибкой. Он думал так не всегда. По молодости Элайджа видел себя в роли спасителя, а призраков воспринимал как беглецов, спасённых от пустого и унылого существования. И только много лет спустя, когда он впервые увидел, как один из призраков принял свой «последний дар» и отправился в «иной мир» – сейчас мы называем это «светлыми ключиками» и «Светом», – Элайджа начал сомневаться в своих первоначальных выводах. Призраки, очевидно, испытывали радость, покидая школу.

– И в конце концов Элайджа смирился с фактом: он не спаситель! – сказала доктор Рокени с неожиданным гневом. – Он был тюремщиком.

Корделия бросила взгляд в сторону Элайджи. Призрак стыдливо потупился.

– Элайджа решил полностью посвятить себя тому, чтобы исправить ущерб, который причинил, – продолжал мистер Дерлет. – Вот зачем он устроил тот пожар на чердаке и инсценировал собственную гибель. Все, кто мог быть заинтересован в том, чтобы использовать его исследования в своих целях, должны были поверить, что всё уничтожено. Ну, а собственная «смерть» позволяла ему трудиться без помех.

– Но ведь привидения в школе водятся только из-за того, что она специально так построена! – заметил Бенджи, вспрыгнув и усевшись на одном из длинных приземистых шкафов, в которых хранилось обширное собрание чертежей Элайджи. – Что ему стоило снести пару стенок и испортить всю эту архмагию?

– Мы же это уже обсуждали, – возразила Корделия. – Это всё не так работает!

– Нет, ну а попробовать-то можно? Вот дайте мне кто-нибудь кувалду, и я с удовольствием поставлю небольшой эксперимент.

– Не смей! – рявкнула доктор Рокени. Все вздрогнули. Бенджи побледнел. Обычно директор, даже когда сердилась, голоса не повышала.

– Да я ж пошутил… – пробормотал Бенджи.

– Извини, – доктор Рокени поморщилась. – Я не хотела на тебя орать. Но тебе следует знать, что если разрушить узы архмагии, управляющей этим зданием, получившийся выброс призрачной энергии будет настолько мощным, что все призраки в школе уничтожатся. Они просто перестанут существовать. Не будет ни загробной жизни, ни Света. «Снесёшь пару стенок» – и обречёшь всех этих духов на судьбу намного хуже смерти!

Доктор Рокени, кривясь, помассировала виски, как будто у неё голова разболелась. Под глазами у неё были тёмные круги. «Я так понимаю, визит дядюшки ей дорого обошёлся», – подумала Корделия.

– Но ведь пожар на чердаке всё-таки был! – сказала Агнеса. – Это должно было причинить достаточно серьёзный ущерб, чтобы повлиять на архмагию.

– При обычных обстоятельствах – да, – сказал мистер Дерлет. – Однако Элайджа понимал, чем это грозит, и заранее позаботился о том, чтобы пожар затронул только «несущественную» часть здания. После этого он скрылся у себя в кабинете и попытался придумать способ благополучно отсылать призраков восвояси. Это было не так просто. Архмагия оказалась… – тут он заглянул в свои конспекты, – «упрямой клеткой, что отказывается выпускать злосчастные души, попавшие в западню». Однако после многих лет работы Элайджа наконец преуспел: он спроектировал устройство, которое было способно полностью избавить школу от призраков!

Бенджи спрыгнул со шкафа.

– Постойте, постойте! – сказал он. – Я вас правильно понял? Элайджа изобрёл устройство, которое способно изгнать из школы всех призраков?

Мистер Дерлет кивнул.

– Хочешь посмотреть? – с улыбкой спросил он.

6

Избавитель

Доктор Рокени подвела их к картине, на которой был изображён многолюдный парк. Мужчины в костюмах и шляпах, дамы под зонтиками, защищающими от летнего зноя. На берегу озера играют дети.

– Один из самых занятных секретов Элайджи, – сказала доктор Рокени. – Чтобы отворить дверь, нужно найти скрытого в парке призрака.

– Прикольно! – сказала Корделия и принялась рассматривать картину. Поначалу она выискивала очевидные приметы, такие как полупрозрачность или отсутствующая тень. Когда это не помогло, она стала высматривать другие детали. У одного мужчины оказалась грязь под ногтями. Какая-то девочка пыталась и не могла открыть зонтик. Собака лаяла на перепуганного ребёнка…

– Вон та женщина в белом платье, – сказала Корделия. – Под деревом.

Доктор Рокени явно удивилась тому, как быстро Корделия её нашла.

– Откуда ты знаешь? – спросила директор.

– Все остальные чем-нибудь заняты. Разговаривают, играют, любуются пейзажем. А женщина просто стоит и смотрит на них. Больше она ничего не может. Она тоже хочет участвовать в веселье. Но не может, потому что она мёртвая.

Корделия подошла поближе и разглядела в глазах женщины отчаянную тоску. Это подтвердило её догадку.

– Картина выглядит жизнерадостной, но на самом деле она грустная.

– Я с тобой согласна, – сказала доктор Рокени.

Корделия вспомнила про цветы, открывающие люк в кабинет Элайджи, нажала на призрака на картине и почувствовала, как вдавилась скрытая кнопка. Вся картина щёлкнула и открылась, словно дверь. За ней была лестница, уходящая в тёмный провал. Доктор Рокени пошла первой, все остальные последовали за ней. К тому времени, как ноги Корделии снова ступили на ровный пол, все они, видимо, очутились где-то намного ниже цокольного этажа. Воздух тут был холодный и затхлый.

Корделия принялась разглядывать новое помещение.

В отличие от прочей школы Тени, которая была сплошь разукрашена замысловатым декором в классическом викторианском стиле, тут всё было по-спартански голо. Земляной пол. Кирпичные стены. Стол-верстак со множеством ящичков.

И в центре комнаты – дом.

Дом был намного больше тех моделей на чердаке, но тоже был изготовлен во всех подробностях: мешанина стилей, объединённых таким образом, что вышло нечто прекрасное и удивительное. Корделия заглянула в одно из окошек и обнаружила, что, в отличие от домиков поменьше, этот дом изнутри совершенно не отделан. Вместо этого по всем стенам и потолкам его извилистых коридоров тянулись медные провода, как будто Корделия заглянула в нутро сложного механизма.

– Если я скажу, будто понимаю, как именно устроена эта штуковина, это будет неправда, – сказал мистер Дерлет. – Но вот что я сумел надёргать из дневников Элайджи. Призрачная энергия в естественном, необработанном виде собирается со всех привидений в школе и стекается сюда вот по этим медным проводам, что идут с потолка. Эта энергия проходит сквозь дом и благодаря силе архмагии преобразуется в нечто, что Элайджа называет «активационным туманом».

Мистер Дерлет указал на два ряда труб – одни фиолетовые, другие зелёные, – что выходили из крыши домика и разветвлялись, уходили в десятки отверстий в потолке.

– По этим трубам туман доставляется к зеркалам на четвёртом этаже, что позволяет призракам благополучно покинуть школу. Элайджа назвал это устройство «избавителем».

– Ничоссе! – сказал Бенджи.

– А что именно означает «благополучно покинуть школу»? – спросила Корделия. – Что, эти зеркала ведут в Свет?

– Да, именно такой была цель Элайджи, – ответила доктор Рокени. – Но он страдал из-за того, что подобное даже архмагии не под силу. Он думал, что призракам, возможно, придётся удовлетвориться тем, что они покинут стены школы и отыщут себе другое место, где можно обитать, – возможно, то самое место, где им следовало бы обитать, если бы школа Тени не захватила их.

Она нахмурилась.

– Но ближе к концу Элайджа перестал вести дневники, так что я не могу вам сказать, что же он решил в конце концов.

– Да и какая разница! Ведь главное, чтобы все призраки отсюда убрались, верно? – сказал Бенджи, оглядываясь по сторонам. – Как эта штуковина включается-то?

– Полегче, мистер Нуньес. Всё не так просто. Зайдите с другой стороны.

Обнимая себя за плечи, чтобы согреться, Корделия обошла избавитель, посмотрела на него сзади и сразу поняла, в чём проблема. Домик был недостроен. В верхнем этаже не хватало как минимум двух комнат и ещё части крыши.

– Элайджа умер, не успев его доделать, – сказала доктор Рокени.

– И я так понимаю, что просто доделать его наугад не выйдет? – спросил Бенджи. Агнеса отошла к верстаку.

– Ну вы же знаете, как оно с архмагией, – сказала доктор Рокени. – Всё должно быть чётко выверено, иначе ничего не получится. А мы, к сожалению, не знаем, как должны были выглядеть эти последние несколько комнат. Под конец Элайджа очень торопился. Видимо, он понимал, что дни его сочтены, поэтому работал без чертежей.

– Однако ведь он оставил заметки, – сказала Агнеса, перебирая кипу пожелтевших бумаг. Корделия заглянула ей через плечо: там были какие-то графики, уравнения… у неё голова пошла кругом. – Вот, формулы, уравнения. Возможно, мы сумеем ими воспользоваться?

– К сожалению, мы с доктором Рокени во всём этом разобраться не в состоянии, – сказал мистер Дерлет. – Вся эта математика нам не по уму.

– Да тут же ничего страшного, – сказала Агнеса, полностью уйдя в чтение. – Ну, тригонометрия, линейная алгебра… И ещё, похоже, геометрическая топология. Я смотрела на ютубе кое-какие лекции для студентов колледжей, но, конечно, многого не поняла. Надо будет сесть и как следует разобраться… ой, какие уравнения!

Корделия увидела, как мистер Дерлет с улыбкой взглянул на доктора Рокени.

– Говорил же вам, что у неё получится!

– Ну, поглядим, – сказала доктор Рокени.

– На что поглядим? – переспросила Агнеса.

– Сумеешь ли ты разобраться в проекте избавителя, – ответила доктор Рокени.

Агнеса уставилась на неё как на ненормальную.

– Но я же не сумею! – воскликнула она, теребя косичку. – Это же серьёзный проект. Тут… тут инженер нужен! Или математик. Или архитектор.

– Нам нужен гений, – возразил мистер Дерлет. – Гений у нас есть. Вот он!

– Я же не гений! – сказала Агнеса. – Я просто разбираюсь в вещах, в которых никто больше не разбирается.

– Так это же и есть гений! – шепнула Корделия.

– А вдруг я всё испорчу? – сказала Агнеса.

– Испортишь так испортишь, – ответил Бенджи. – Ничего страшного. Просто представь, что это контрольная.

– Ну да, – сказала доктор Рокени. – Вот именно! Это такая контрольная.

Агнеса посмотрела на бумаги, которые держала в руках.

– Контрольные-то я люблю, – пробормотала она. – Контрольные – это прикольно…

Она натянуто улыбнулась.

– Ну ладно. Я, пожалуй, попробую.

Бенджи завопил от радости и запрыгал по комнате, давая всем пять. Корделия стукнулась с ним ладонями, хотя сама ещё не решила, как к этому относиться. Если они сумеют избавить школу от призраков, они спасут сразу многих. Это здорово, да. Но ведь это значит, что ей больше не придётся помогать призракам… И эта мысль Корделию огорчила. Кем же она будет без них?

К тому времени, как они вернулись назад в кабинет, была уже половина пятого. Корделия попыталась было уговорить Агнесу с Бенджи задержаться ещё ненадолго, но ребята уже устали, их родители должны были скоро вернуться домой, так что они сразу направились к выходу. Корделия понимала, что и ей, наверно, тоже стоило бы пойти с ними. В конце концов, папа должен забрать её из школы в пять, и она обещала ему, что в этом году научится не опаздывать. Но ей весь день не терпелось наконец-то взяться за освобождение призраков, и Корделия понимала, что если не утолит эту жажду, то просто не уснёт сегодня ночью.

«Кого-нибудь одного! – думала она, набивая сумку светлыми ключиками. – И сразу домой!»

Она побежала в опустевший кабинет художественной культуры, где она во время уроков мельком увидела женщину в чёрном гидрокостюме, с доской для сёрфинга. Ни тёмные очки, ни полотенце сёрфершу не заинтересовали, а вот наушники как раз подошли. Глядя, как дух женщины уходит в Свет, навстречу крикам чаек и шуму волн, Корделия испытала прилив блаженного тепла. Это было всё равно что вернуться домой после долгого-долгого отсутствия.

Это то, для чего я создана. Это и есть я!

Но одного призрака было мало. Ведь ещё столько других нуждались в её помощи! Она носилась по коридорам, по лестницам, по классам, отсылая в Свет всё новых и новых обитателей. В блаженном забытьи она совсем забыла про время. Когда Корделии наконец пришло в голову заглянуть в телефон, она с изумлением обнаружила несколько сообщений от папы, который ждал её у школы и уже начинал беспокоиться.

Миновал почти целый час. А казалось, всего несколько минут!

«Ну ладно, ещё один, и всё! – подумала Корделия, вспомнив старого садовника, который в прошлый раз отказался от предложенной тяпки. – Он же, небось, целое лето ждал, пока я вернусь с нужным светлым ключиком! Было бы жестоко заставлять его ждать хотя бы на минуту дольше».

Она быстренько набила папе сообщение: «Извини, у нас тут собрание арт-клуба, мы задержались. Пять минут!» – и взбежала наверх, прыгая через две ступеньки. Она очутилась в узком коридоре, застеленном красной с золотом дорожкой. На стенах висели овальные портреты бородатых мужчин и дам в высоких воротничках. Единственным признаком того, что Корделия в школе, а не в чьём-то частном доме, был валяющийся на полу пакетик из-под завтрака.

Учительская находилась напротив кабинета восьмиклассников, принадлежавшего то ли миссис Линк, то ли миссис Лаваль – Корделия их вечно путала. Девочка отворила дверь и включила свет.

Садовник стоял на большом столе в центре комнаты.

Стоял он спиной к Корделии, но его широкополую панаму и грязные перчатки не узнать было невозможно. Под ногами у него стояло полупустое блюдо с выпечкой. Корделия представила, как учителя жуют печенье и булочки, не замечая призрака, стоящего буквально в нескольких дюймах от них. Мысль оказалась далеко не такой уж забавной.

– Добрый день, – сказала Корделия. – Вы меня помните? В прошлый раз у меня не было того, что вам нужно, я решила попробовать кое-что новенькое.

Садовник не обернулся. Корделия подумала было обойти стол, чтобы посмотреть ему в глаза, но потом решила этого не делать. Призраки такие нервозные! Если старик не хочет смотреть в её сторону, лучше и не настаивать.

Корделия сбросила с плеч рюкзачок и как можно осторожнее поставила его на стол. В учительской царила хрупкая тишина.

– Я всё думала-думала, отчего некоторые светлые ключики действуют, а некоторые нет, – продолжала Корделия. – И я думаю, что это вопрос потребностей. Понимаете, Свет – это как рай, только там не ангелы на облаках, потому что это не для всех. Свет тебя переносит в то место, которое ты больше всего любил при жизни. К тому, что ты был готов делать снова и снова, потому что это никогда не надоедает! Кататься на лыжах. Купаться на пляже. Даже бегать трусцой – знаете, сколько психов хотят именно этого?

Корделия вынула из бокового кармашка белый пакетик.

– Я так понимаю, вы любили ухаживать за садом, да? Моя найнай тоже это любит. Она в основном овощи разводит. Тяпка бы вам, конечно, пригодилась, но она вам не то чтобы необходима. А вот семена, например? Без семян ведь ни сада, ни огорода не будет!

И Корделия высыпала на стол пакетик помидорных семян. Семена падали почти беззвучно, но старик развернулся так резко, точно у него за спиной выпалила дюжина пушек разом. Он уставился на девочку, гневно осклабившись, и Корделия шарахнулась назад с колотящимся сердцем. Да, это явно не был приятный садовник, из тех что оставляют корзинки со свежими овощами в подарок соседям. Этот был скорее из тех, что раскидывают ядовитую приманку для кроликов и оленей, которые имели несчастье забраться в их владения.

Он проворно сцапал семечко двумя пальцами.

Над призраком распахнулся чёрный треугольник. Учительскую залило солнечным светом. Аромат свежей щепы пересилил витающие в воздухе запахи жжёного попкорна и разогретых в микроволновке обедов.

Садовник принялся подниматься вверх.

Однако, вместо того чтобы обрадоваться Свету, он принялся отчаянно сопротивляться. Он отклонялся всё дальше и дальше, пока не перевернулся вверх ногами. Его руки отчаянно шарили в воздухе, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Казалось, будто треугольник тащит его в чёрную дыру, а не навстречу солнечному весеннему дню. И вот наконец, когда ноги садовника уже миновали порог между этим миром и тем, призрак вспомнил про семечко у себя в руке и отшвырнул его прочь, словно гранату, готовую разорваться.

Треугольник захлопнулся. Призрак рухнул обратно на стол.

Он присел на корточки и смахнул со стола семена. Они полетели в грудь Корделии и рассыпались по полу. Призрак вскочил, готовясь ринуться через комнату, чтобы наказать девчонку, которая пыталась ему помочь…

Корделия бросилась бежать и не останавливалась, пока не добежала до папиной машины.

7

Пропавший призрак

На следующее утро Корделия встретилась с друзьями у шкафчиков и потащила их сквозь медленно текущий поток учеников. Школа всё ещё потягивалась после долгого ночного сна. Учителя с заспанными глазами заканчивали подготовку к урокам, заодно подкрепляясь кофе. И даже призраки выглядели какими-то усталыми.

Ребята взбежали по лестнице, прыгая через две ступеньки, и влетели в учительскую.

Госпожа Страуб, учительница ОБЖ, стояла у окна, задумчиво глядя на улицу. На большом столе кто-то оставил бланк заказа на скаутское печенье.

А садовника нигде не было.

– Он же тут был! – воскликнула Корделия, заглядывая под стол. – Ничего не понимаю!

Госпожа Страуб оглянулась и строго посмотрела на незваных гостей.

– Вам сюда не положено, – сказала она.

– Извините, пожалуйста! – воскликнул Бенджи, вытаскивая Корделию за дверь. – Она думала, что забыла тут свой телефон!

Ребята направились к восточной лестнице, протискиваясь сквозь толпу восьмиклассников, заполнивших тесный коридор. Корделия и в своём-то седьмом классе была одной из самых маленьких, а среди старших ребят она и подавно чувствовала себя совсем малышкой.

– Ну был же там вчера призрак! – сказала она. – Я не выдумываю!

– Нас убеждать не надо, – сказала Агнеса, пряча призрочки в футляр. – Мы все тебе верим.

– Я на втором этаже поищу, – сказал Бенджи. – Зоны призраков распространяются во всех направлениях. Может, твой садовник провалился сквозь пол учительской, просто для разнообразия.

– Ну да, попробовать стоит, – согласилась Корделия, хотя и сомневалась, что из этого будет толк. Призраки могли проходить сквозь полы и стены, но обычно избегали это делать без особых причин.

– А куда ты дела те семена, что ты ему принесла? – спросила Агнеса.

– Оставила лежать на полу, – ответила Корделия. – А что?

– Это просто гипотеза, – сказала Агнеса, перетаскивая свой рюкзак на колёсиках через складку ковра, – но, предположим, он после твоего ухода передумал и всё-таки подобрал семена? Тогда он мог уйти в свой Свет. Это объясняет, отчего его там больше нет.

– Не может такого быть, – сказала Корделия. – Этот дядька в самом деле очень не хотел уходить в свой Свет. Он бы ни за что не передумал.

– Ну, уж в следующий раз выбора у него не будет! – сказал Бенджи. – Когда Агнеса запустит этот избавитель, он отсюда вылетит, хочет он того или нет.

– Если Агнеса его запустит, – поправила Агнеса. – Это же ещё не известно. Мне столько проблем предстоит разрешить!

– Ничего, разберёшься! – махнул рукой Бенджи.

– Да-а, тебе-то легко говорить! – буркнула Агнеса. – Тебе-то не приходится фрактальную геометрию осваивать!

Корделия остановила друзей прямо посреди коридора. Она сердилась оттого, что их, похоже, больше волновала проблема избавления школы от призраков, чем то, что случилось с садовником.

– Вы что, не понимаете, как это странно? – сказала она. – Я дала этому призраку ключ от его личного рая, а он такой: «Нет-нет, я лучше проведу вечность в этой тёмной и скучной школе!» Это же ненормально!

– Только он здесь не остался, – сказала Агнеса шёпотом – их с обеих сторон обходили ученики. – Он исчез. Я думаю, что он отправился в свой Свет. Это наиболее логичное объяснение.

– Я же вам говорю, он никак не мог…

– Слушай, Корди, ну чего ты так паришься-то? – спросил Бенджи. – Нам надо думать не об одном-единственном призраке, а о том, чтобы избавить от призраков всю школу. Сделаем это – и все наши проблемы решатся сами собой. Нам больше никогда не придётся думать о призраках! Разве мы не этого хотим?

Агнеса подумала и нехотя кивнула.

– Мне будет не хватать изучения призраков, – сказала она. – Но мне будет приятно знать, что с ними всё в порядке.

Корделия промолчала.

Большинство учителей уходили из школы Тени, проработав тут один-два года. А тем, кто оставался, явно нравилось работать в жутковатом старинном особняке. Обычно это означало, что они довольно странные люди.

Новых учителей Корделии это тоже касалось.

Мистер Хёрн, преподаватель обществоведения, был помешан на природных катастрофах и каждый день записывал на доске какой-нибудь новый «интересный факт» («В результате землетрясения в Шэньси в 1556 году погибло более 800 000 человек!», «В Техасе каждый год случается больше торнадо, чем в любом другом штате!»). Госпожа Гилман, преподаватель словесности, держала у себя на столе целый ряд венериных мухоловок и регулярно скармливала им «погрешности правописания» и «слова-паразиты», которые находила в сочинениях.

Как только Корделия вошла в кабинет МХК, она сразу поняла, что учитель художественной культуры, мистер Кин, такой же странный, как и остальные.

Он сидел на столе, скрестив ноги по-турецки, в маске из папье-маше с рогами и выпученными глазами. Корделия приняла бы его за призрака, если бы её одноклассники, шедшие впереди, не вздрогнули от неожиданности. Значит, они его тоже увидели.

– Доброе утро, мистер Кин! – поздоровалась Франческа, не отрываясь от книжки, которую читала на ходу. Она в прошлом году ходила в арт-клуб, так что с мистером Кином была уже знакома. – Крутая масочка!

– Спасибо! – сказал мистер Кин. – Я её летом сделал. Что, интересная книжка?

– Они все интересные! – улыбнулась в ответ Франческа.

Заняв уляпанный краской стол на троих с Бенджи и Агнесой, Корделия окинула взглядом класс. На стенах висели десятки масок – по-видимому, изготовленные бывшими учениками мистера Кина. Лошадь с клочьями крашеной ваты вместо гривы; свинья с отвалившимся ухом, на месте которого виднелся треугольник пожелтевшей газеты; зелёный монстр с зубами из зубочисток; младенец с радужными пружинками вместо глаз; и, возможно, самая странная – простая белая маска, сплошь исписанная знаками вопроса.

– Как вы, возможно, уже заметили, – начал мистер Кин, – я увлекаюсь масками. Я всегда ими увлекался, ещё с тех пор, как сам был мальчишкой. Но вы не пугайтесь: ещё я люблю хоккей, барбекю и рок-н‐ролл. Так что я не совсем псих.

Мистер Кин снял маску – и они увидели мужчину средних лет с приятным пухлощёким лицом. Корделия легко могла представить, как он в солнечный день стоит возле тележки с воздушными шариками и скручивает разных зверушек для детей.

– В этом году вы все будете делать маски, – сказал он и улыбнулся щербатым ртом. – Но сегодня у нас только первое занятие, торопиться некуда. Так что просто расслабьтесь и нарисуйте мне всё, что захотите. Поглядим, на что вы способны.

В центре их стола стояли лоток с бумагой и стаканы с фломастерами и цветными карандашами. Корделия взяла третий листок сверху – верхние два были слегка помятые – и достала простой карандаш 2B из пенала с принадлежностями для рисования, который всегда носила в рюкзаке.

Раньше, в Калифорнии, Корделия, бывало, могла целыми днями рисовать в блокноте, изрисовывая одну страничку за другой, но сейчас, когда её жизнь была целиком посвящена призракам школы Тени, на рисование времени не хватало. И теперь, когда появилась возможность что-то нарисовать, у неё аж руки зачесались от нетерпения.

«Что же нарисовать, а?»

Ответить на этот вопрос обычно бывало труднее всего. В конце концов, в мире столько всего, что можно нарисовать, и столько вещей, которые хочется нарисовать!

Однако сегодня ответ пришёл сам собой.

Того садовника.

Корделия склонилась над бумагой так низко, что кончики её волос касались стола, и принялась рисовать как одержимая, представляя себе лицо призрака, чтобы как можно лучше воспроизвести его на бумаге. Морщины. Соломенная шляпа. Гневно стиснутые губы… Дорисовав, Корделия откинулась назад, оценивая свою работу. «Неплохо… только глаза немного не такие». Она стёрла их ластиком и попыталась воспроизвести, какие глаза сделались у садовника, когда она дала ему семена: гнев, да, но ещё и страх от мысли, что придётся уйти в Свет. Вот этот-то страх Корделия передать и не сумела – вероятно, потому, что не понимала, как можно бояться собственного рая.

Она как раз начала перерисовывать второй глаз, как вдруг взрыв хохота нарушил её сосредоточенность.

Корделия раздражённо подняла голову и увидела, что Вивиана – та хорошенькая девочка, с которой пришёл Бенджи в первый день занятий, – сидит прямо напротив неё. В какой-то момент она пересела за их стол и подвинулась вплотную к Бенджи так, что их коленки почти соприкасались. Причём Бенджи, похоже, не возражал.

Вивиана снова прыснула, зажимая рот обеими руками.

– И что смешного? – спросила Корделия, заставив себя улыбнуться.

– Бенджи тут нарисовал! – фыркнула Вивиана. И показала Корделии его рисунок: кашу из небрежных штрихов, пятен и следов от ластика. – Как ты думаешь, что это? Ну, угадай!

Корделия замялась. Ей не хотелось никого обижать. Бенджи был превосходный спортсмен, он здорово писал и хорошо готовил, но вот рисовал он на уровне «точка-точка-запятая».

– Мельница? – предположила Корделия.

– Облако? – Агнеса сощурилась, вглядываясь в рисунок. – Облако… на палочке? Облако-леденец?

Бенджи потянулся было за рисунком, но Вивиана, хохоча пуще прежнего, шутливо отпихнула его. Две девчонки за соседним столом посмотрели в их сторону и переглянулись с понимающей улыбочкой. Корделия была уверена, что к концу дня по школе уже поползут слухи насчёт Бенджи с Вивианой. Если ещё не поползли.

– Это дерево напротив моего дома! – воскликнул Бенджи, отобрав наконец рисунок у Вивианы. – Что, не видно, что ли?

– Тот большой вяз? – переспросила Вивиана. – Серьёзно? Ты его пытался нарисовать?

Корделия удивлённо посмотрела на неё.

– А ты бывала у Бенджи? – спросила она и положила карандаш. Штрихи сделались жирнее, чем нужно, а она не хотела испортить рисунок. – Я и не подозревала, что вы такие близкие друзья!

– Ой, да какие мы друзья! – воскликнула Вивиана с напускным отвращением. – Терпеть его не могу! Но моя мама с начала лета работает с его мамой, они очень сдружились, то и дело устраивали семейные вечеринки с пиццей…

– И, короче, я просто вынужден был общаться с Виви, – сказал Бенджи. – Всё лето мне испортила, зараза!

«Виви. Не «Вивиана», – подумала Корделия, изо всех сил продолжая улыбаться. – Как это мило!»

– Да ты просто злишься, потому что я всё время тебя обставляю в «Super Smash»! – отпарировала Виви.

– Это просто из-за того, что я тебе отдал хороший джойстик!

– Ах, так? Ну давай в следующий раз попробуем у меня дома и поглядим, что будет!

– Замётано, Мартинес! Только смотри, не реви, когда я тебе всыплю.

И так они трепались между собой ещё некоторое время. Корделия, которая чувствовала себя невидимой, ошеломлённо наблюдала за ними.

– Что случилось?! – шёпотом сказала она Агнесе. – В прошлом году Бенджи и не замечал её существования, а теперь они ведут себя будто лучшие друзья!

Агнеса неловко пожала плечами. Она не выносила конфликтов, особенно между её друзьями.

– Ну, Виви действительно приятная, когда познакомишься с ней поближе, – заметила она.

– Так ты тоже с ней тусовалась?

– Ну, так, пару раз, в гостях у Бенджи, – тихо ответила Агнеса. Она опустила глаза и принялась раскрашивать клюв у утконоса, которого она рисовала. – Бенджи ведь и тебя приглашал, но ты ничего не хотела, никуда не ходила, только сидела у себя в комнате и читала про призраков.

Корделия попыталась было возразить, но тут вспомнила, что Агнеса права. Бенджи ведь в самом деле её приглашал! «А ты что думала, он будет просто сидеть дома один, если ты не придёшь?» – сказала себе Корделия, чувствуя себя круглой дурой.

– Но почему она ему так нравится? – спросила Корделия. – Она ведь даже призраков не видит!

Агнеса перестала рисовать и посмотрела на Корделию.

– Я тоже не вижу, – сказала она. – И что, это значит, что нам нельзя больше дружить?

– Да нет, – Корделия поморщилась. – Извини, пожалуйста. Я глупость сказала.

– Ничего страшного, – лукаво улыбнулась в ответ Агнеса. – Ты просто плохо соображаешь. Ревность мешает мыслить логически.

– Я вовсе не ревную! – сказала Корделия.

Агнеса улыбнулась ещё шире.

– Да нет, серьёзно! – настаивала Корделия. – Я… я просто удивлена, вот и всё!

– Ты удивлена, что другая девочка хочет общаться с Бенджи, несмотря на тот факт, что он симпатичный, славный и весёлый? Ну да, логично.

Корделия снова взялась за карандаш.

– Не такой уж он и симпатичный! – пробурчала она.

Всё время, оставшееся до конца урока, она пыталась сосредоточиться на рисунке, но то и дело отвлекалась на Бенджи с Виви. Прозвенел звонок, а она так и не успела как следует дорисовать глаза садовника. Девочка скомкала рисунок и выкинула его в мусорную корзину.

8

Домик на чердаке

На следующий день Корделия пришла в школу пораньше. Она собиралась наконец-то рассказать доктору Рокени, что испортила архитектурную модель. Заглянув в кабинет директора и увидев, что там никого нет, девочка поднялась на третий этаж и вошла в потайной ход в подсобке. Проходя через чёрные пирамиды, Корделия ощущала покалывание от рассеянной в воздухе энергии – всё равно как летом перед самой грозой.

Она открыла люк и вылезла на чердак.

Погода на улице была скверная, и свет еле сочился сквозь слуховые окна. Прежде чем постучаться в квартиру доктора Рокени, Корделия решила взглянуть на испорченный домик. Она была большой мастерицей во всём, что касалось разных арт-проектов, и подумала, что оправдаться будет намного легче, если окажется, что она сама сумеет заделать дыру.

Она увидела домик – и глаза у неё полезли на лоб. Девочка обошла вокруг модели, провела ладонью по крыше в полной уверенности, что тут какая-то ошибка.

Домик уже отремонтировали.

Дверь в квартиру доктора Рокени отворилась, и директор вышла на чердак.

– Дядя Дариус починил его перед тем, как уехать, – сказала она. – У него есть свои недостатки, но даже я готова признать, что руки у него золотые. Трудно было только подобрать материал для кровли, который соответствовал бы оригиналу, но в конце концов мы его нашли.

– Это я его поломала, – сказала Корделия, смаргивая слёзы. – Простите, пожалуйста.

Доктор Рокени подошла к девочке и обняла её. Корделия удивилась: директор была не из тех людей, которые часто обнимаются, – но ей от этого сделалось лучше.

– Надо было вам сказать, – вздохнула Корделия.

– Ну вот, ты же сказала, – ответила доктор Рокени. – Ты бы и раньше сказала, если бы я не отправила тебя домой на каникулы. Я понимаю, что тебе это далось нелегко, но, думаю, это всё же было к лучшему. Жизнь не из одних призраков состоит, Корделия.

– Вы говорите прямо как Бенджи… – сказала девочка. Но упоминание о Бенджи заставило её вспомнить о Виви и о её дурацких роскошных волосах, так что она поспешила сменить тему. – Элайджа исследовал так много домов с привидениями! Мистер Тени говорил, ему бабушка в детстве рассказывала истории об этих домах.

Доктор Рокени кивнула с угрюмой усмешкой.

– Да он и мне эти истории рассказывал, когда я была девочкой.

– Здорово! – и Корделия кивнула на домик, который она испортила. – А про того призрака, что обитал в этом доме, он вам рассказывал?

Доктор Рокени на миг застыла. Потом медленно подалась в сторону Корделии, постукивая пальцами по крыше домика.

– Зачем, – тук, – тебе, – тук-тук, – это знать? – осведомилась она. Взгляд у неё отчего-то сделался холодный – Корделия никогда прежде её такой не видела.

– Так просто… интересно же… – растерянно выдавила Корделия, не понимая, отчего доктор Рокени вышла из себя. – Раз уж я его сломала… Не хотите – не рассказывайте, пожалуйста!

Странное выражение в глазах доктора Рокени исчезло.

– Извини, – сказала она, потирая лоб двумя пальцами. – Не люблю я говорить об этих домах. В детстве мне после дядюшкиных рассказов снились жуткие кошмары. А он даже не задумывался о том, что все эти истории о привидениях могут напугать ребёнка.

– Может, он думал, что они вам нравятся так же сильно, как ему? – предположила Корделия.

– Мой дядя не любит призраков, – сказала доктор Рокени. – Он думает только о том, чтобы доказать, что призраки существуют и что это Элайджа заточил их здесь силой своего гения. С его точки зрения, он стремится к благородной цели прославить имя Тени, чтобы оно заняло своё законное место рядом с фамилиями Эйнштейна и да Винчи. Единственное, что ему мешало поведать всему миру об архмагии, – это то, что ему бы всё равно никто не поверил.

– Удивительно, что он сам верит в призраков, – заметила Корделия. – Он же их не видит!

– И это его расстраивает, как ничто другое, – самодовольно усмехнулась доктор Рокени. – Даже когда я была маленькая, он мне страшно завидовал, что у меня есть Зрение, а у него нет. Думаю, потому он и заставлял меня так много работать. Каждый день после уроков. Каждую субботу. Каждое воскресенье.

Доктор Рокени бросила взгляд на старого призрака, который сидел на сундуке, беззвучно постукивая ногой по полу.

– Мои друзья играли на солнышке, а я в темноте разыскивала его ненаглядных призраков.

– Вы поэтому не хотите, чтобы он знал, что у меня тоже Зрение? – спросила Корделия. – Вы беспокоитесь, что он попытается и со мной сделать то же самое?

Доктор Рокени кивнула.

– Он знает, что я не стану ему помогать. Больше не стану. Но если он обнаружит, что призраков видишь ты, то попытается вместо этого воспользоваться твоей помощью.

– Но, как по мне, это не так уж и плохо, – возразила Корделия. – Наверно, было бы здорово, если бы люди знали правду…

Доктор Рокени бросила на неё разочарованный взгляд. Корделия отвела глаза, чувствуя себя непослушной школьницей, которую отправили к директору.

– Знание – самая опасная вещь в мире, – сказала доктор Рокени. – Так что и призраков, и исследования Элайджи следует держать в тайне. Мы же не хотим, чтобы дурные люди узнали, как построить дом с привидениями. Возможно, они не станут заботиться об интересах призраков, как делаем это мы.

– Я никому не скажу! – пообещала Корделия. – Но ваш дядя будет страшно зол, если когда-нибудь узнает, что вы прятали от него кабинет Элайджи!

– Так что пусть это будет нашей маленькой тайной! – подмигнула ей доктор Рокени. – Послушай, я знаю, что Дариус выглядит этаким славным старичком, но это всё напускное, чтобы люди не знали его истинной цены. Его возраст – всё равно что маска, которую он носит, чтобы скрывать свои подлинные намерения.

Доктор Рокени бросила взгляд на часы и поморщилась.

– Знаешь, я бы с удовольствием поболтала ещё, но у меня куча работы. Со всеми этими собраниями после уроков я безбожно отстала со всем остальным.

– А вы не могли бы просто взять и отменить все эти собрания? – спросила Корделия. – Ведь вы же тут главная!

Доктор Рокени нахмурила брови, как будто всерьёз задумалась над её предложением, потом поморщилась и потёрла левый висок.

– С вами всё в порядке? – спросила Корделия.

– Да просто голова болит, – ответила доктор Рокени. – Ничего страшного. Ты не задержишься после уроков? Я тут видела нескольких новоприбывших, которые, возможно, нуждаются в твоей помощи.

– Да какая разница? – сказала Корделия, уныло пожав плечами. – Всё равно же избавитель освободит всех призраков сразу.

– Может, освободит, – сказала доктор Рокени. – А может, и нет. Но, как бы то ни было, ты можешь помочь призракам уже сегодня. Нечестно заставлять их ждать.

Она присела напротив старика на сундуке и сочувственно посмотрела на него.

– Существовать среди живых, хотя они уже не принадлежат этому миру, – проклятие для призраков. Можешь себе представить, каково это? Быть заточённым в доме, не в силах делать ничего, кроме как смотреть, в то время как живые, которые вольны приходить и уходить, как им заблагорассудится, – едят, говорят, стареют…

Корделия посмотрела на старика – о чём-то он сейчас думает? – и ощутила, как глубокая печаль нарастает у неё в сердце.

– Вы правы, – сказала она, мысленно пообещав себе как можно скорее вернуться и принести старику его светлый ключик.

– Я знала, что ты поймёшь, – сказала доктор Рокени, похлопав её по плечу. – У тебя доброе сердце, Корделия. Ступай, принеси светлые ключики хотя бы нескольким призракам. Мы на тебя рассчитываем!

После разговора с доктором Рокени Корделия воспряла духом. «Я по-прежнему нужна призракам! – думала она. – А потом, кто знает: вдруг этот избавитель вообще не заработает?»

Она сбежала по лестнице, прыгая через две ступеньки. В школе было полно народу, но Корделия чувствовала себя так, будто лопнет, если прямо сейчас не освободит хотя бы одного призрака. Поэтому она свернула налево, в западное крыло. Классов там не было, и она не встретила ни одного школьника. Доктор Рокени предупреждала, чтобы они не освобождали призраков во время занятий, но Корделия подумала, что можно сделать исключение.

«Нечестно заставлять их ждать – она же сама так сказала!»

Корделия миновала высокую арку и очутилась в галерее зеркал. Десятки зеркал висели вдоль огромного открытого пространства, их отражающие поверхности были занавешены колышущейся чёрной тканью. Корделия научилась видеть красоту даже в самых жутких уголках школы Тени – в витрине с фарфоровыми куклами, запрятанной в тупике третьего этажа, в ржавом трёхколёсном велосипеде, который почему-то каждое утро оказывался в новом месте, – но от этих зеркал ей до сих пор делалось не по себе. Самое страшное было втрое выше самой Корделии, а его рама представляла собой лабиринт из чёрных труб, увенчанный цилиндром, смахивающим на дымовую трубу, который почти упирался в потолок. И занавешено оно было красным, а не чёрным. И хотя Корделия заглядывала почти за каждую из занавесок, оберегавших зеркала, к этому зеркалу она не прикасалась ни разу. Даже её неутолимое любопытство имело свои пределы.

Она миновала призрака, которого прозвала Безнадёжным Бобом: это был самый обыкновенный дяденька, внешний вид которого не давал ни малейшего намёка на то, какой светлый ключик ему нужен. По школе там и сям было разбросано ещё несколько призраков вроде этого. Они появились тут ещё до Корделии, и девочка понятия не имела, как им помочь.

– Ничего, Боб! – пообещала Корделия. – Рано или поздно мы что-нибудь придумаем!

Судя по унылой физиономии, призрак не разделял её оптимизма.

Сразу за галереей зеркал она увидела девушку лет двадцати. Обе руки у неё были заняты увесистыми пакетами, как будто она только что вышла из торгового центра. На пакетах виднелись буквы – обычно там бывают логотипы магазинов, но тут надписи выглядели размытыми и прочесть их было невозможно.

– Я всё понимаю, – сказала Корделия призраку. – Пока я не переехала сюда, я тоже только и делала, что бегала по магазинам. Но с тех пор, как я узнала про вас, ребята, я больше не могу заставить себя заниматься шопингом. Глупо как-то покупать лишнюю пару туфель, когда вместо этого можно потратить деньги на светлые ключики!

Она вспомнила, как таскала своих несчастных родителей по всему торговому центру «Юнион-сквер», требуя себе такие, а не сякие туфельки или идеальную сумочку, и залилась краской. «На месте этой девушки могла бы быть я!» – подумала она, внезапно почувствовав, как будто видит перед собой совсем другого призрака: призрак того, что могло бы быть.

Корделия достала просроченную кредитную карточку, которую нашла в ящике кухонного стола, и положила её на пол. Привидение не колебалось ни секунды. Девушка жадно схватила карточку, и над ней появился чёрный треугольник. Треугольник начал открываться. До Корделии доносилась приятная музыка, какая обычно играет в торговых центрах, пиликанье касс, пробивающих штрих-коды… Привидение блаженно вздохнуло, точно моряк, почуявший морской бриз…

И отбросило карточку прочь.

В отличие от садовника, девушка не рассердилась. Она провожала закрывающийся треугольник взглядом с отчаянной тоской – но в то же время и со страхом, как если бы её Свет был искушением, которому следует противиться всеми силами.

И когда треугольник наконец закрылся, девушка явно была очень довольна собой.

– Да что же с вами такое? – спросила Корделия. – Почему вы не желаете уходить?

Привидение бросило свои сумки – они рассыпались в мелкие конфетти, а потом исчезли совсем. Потом девушка зажала нос, точно пловец, собирающийся нырять, и подпрыгнула как можно выше. Когда она начала опускаться, пол замедлил её движение вниз – но не остановил. Казалось, будто она спускается на невидимом лифте. Когда её фигура полностью исчезла из виду, из-под пола высунулась рука девушки и помахала Корделии на прощание.

9

Вечеринка у Виви

Школьные дела шли своим чередом. Писались контрольные. Снимались фотки классов. Завязывались дружбы. Октябрь нанёс подлый удар: внезапно наступили ранние холода и родители полезли доставать тёплые вещи, убранные до зимы.

И жизнь Корделии шла своим чередом. По утрам, перед школой, она спасала призраков, а иногда задерживалась и после занятий, если только не было какого-нибудь собрания. По большей части она работала в одиночку. У Бенджи обычно бывали футбольные тренировки, и, даже если он присоединялся к Корделии, он не столько занимался делом, сколько проверял сообщения на телефоне. Агнеса совсем перестала спасать призраков: она была всецело поглощена работой над избавителем. Корделия по-прежнему относилась к этой машине с подозрением, но что она могла сказать? Ведь и со светлыми ключиками дела шли не так уж хорошо. Всё больше и больше призраков в последний момент отбрасывали их в сторону и вскоре исчезали.

Корделия гадала, куда же они деваются.

Поскольку Агнеса уезжала в Бостон, к папе, Корделия планировала провести Хеллоуин дома, раздавая конфеты соседским ребятишкам. Однако всего за несколько дней до праздника Бенджи предложил ей альтернативный вариант: Вивиана устраивает у себя дома вечеринку и приглашает их обоих. Поначалу Корделии идти не хотелось, но наконец Бенджи её уговорил. Поскольку выбор костюмов в магазинах оставался небольшой, Корделия натянула чёрные легинсы, карандашом для бровей нарисовала себе носик и усы и нацепила кошачьи ушки. Всё лучше, чем ничего.

В шесть вечера мистер и миссис Нуньес отвезли их в дом Виви: скромный домик в полтора этажа в конце тёмной улицы. Изнутри доносилась музыка. На крыльце криво ухмылялись несколько тыкв.

Корделия дёрнула Бенджи за рукав его спортивной формы.

– Слушай, а что хеллоуинского в этом твоём костюме?

– Ну я же тебе объяснял! Я Дэйв. А Дэйв – это я.

– А откуда это видно?

Бенджи указал себе на спину.

– Потому что я номер десять! И это номер Дэйва. А мой номер – двенадцать!

Он раздражённо фыркнул.

– Ладно, уж там-то все поймут! Там все футболисты. Вив в девчачьей команде вратарём. Она знаешь какая крутая?

– Ну да, разумеется, – буркнула Корделия.

Бенджи позвонил в дверь. Дверь открыла жизнерадостная женщина – видимо, миссис Мартинес. Она восторженно взвизгнула и сгребла Бенджи в охапку.

– No te ves guapo? Viviana! Tu novio está aquí![4]

Щёки у Бенджи вспыхнули.

– Что она сказала? – спросила Корделия.

– Так, ничего, – ответил Бенджи – ему явно не хотелось, чтобы она знала.

Навстречу Бенджи выбежали ещё несколько взрослых, всё одновременно говорящие по-испански. Мужчина в шляпе волшебника обнял его за плечи, как будто члена семьи, и увёл в глубь домика. Остальные ушли следом.

А Корделия осталась одна в прихожей.

– Ничего страшного, – сказала она. – Я и сама дорогу найду. Очень мило.

Она пошла было на звуки музыки, но не успела сделать и трёх шагов, как в прихожую выскочила Виви. Сердце у Корделии ёкнуло.

Они были в одинаковых костюмах!

– Слава кошкам! – с улыбкой сказала Виви и крепко её обняла. На Корделию пахнуло духами. – Ты так мило смотришься!

– Ты тоже, – сказала Корделия.

На самом деле Виви смотрелась не «мило». Она смотрелась великолепно! И по сравнению с ней Корделия чувствовала себя жалким, облезлым помоечным котёнком.

– Что, мои опять Бенджи утащили, да? – улыбнулась Виви. – Он тут у них типа рок-звезды. Ничего, я его потом спасу. Пошли вниз!

Они прошли через кухню, где пожилая женщина в фартуке жарила бананы. Дальше была небольшая каморка. На полках красовались десятки медалей и кубков.

– Это все твои? – спросила Корделия.

Виви закатила глаза.

– Мне так стыдно! Я говорила папе, чтобы куда-нибудь всё это убрал, но он буквально сам не свой, когда речь о спорте. Я играю в футбол с тех пор, как выросла достаточно большой, чтобы пинать мячик.

– А тебе что, самой это не нравится?

Виви, похоже, несколько удивилась вопросу, как будто никогда раньше об этом не задумывалась.

– Ну, я всегда этим занималась… – ответила она. – А ты? Ты каким-нибудь спортом занимаешься?

– Ну, фрисби могу покидать. В общем, и всё.

– А как насчёт мальчиков?

– А что насчёт мальчиков?

– Ну, нравится тебе кто-нибудь? – спросила Виви. Спрашивала она небрежным тоном, словно хотела знать, задали ли на завтра домашку по математике, но её улыбка сделалась чуточку нервной. – Я никому не скажу, честное слово!

«Бенджи, – подумала Корделия. – Она хочет знать, не влюблена ли я в Бенджи».

Корделия замялась, не зная, как ответить, теперь, когда она догадалась, зачем Виви спрашивает. И в конце концов решила говорить только правду.

– Ну, мне сейчас не до мальчиков, у меня голова другим занята, – сказала Корделия.

– Чем это? – спросила Виви, не сумев скрыть облегчения.

Корделия пожала плечами:

– Всякие школьные дела.

Они спустились в подвал. Там было полно ребят. Большинство сидели на полу или на складных пластмассовых стульях и играли в телефоны. Мэйсон Джеймс и его дружки мочили зомбей на телеприставке. Нарядиться в костюмы почти никто не потрудился.

Бенджи помахал им, Виви протолкалась сквозь толпу и быстро, неуклюже обняла его. «Интересно, нравятся ли ему её духи?» Вскоре компания ребят обошла Корделию, как пустое место, и столпилась вокруг Бенджи и Виви. Многие были в голубых футболках с надписью «РЫСИ ЛАДЛОУ» на груди. Корделия ни с кем из них ни разу не разговаривала, но по именам их знала. Бенджи очень много рассказывал о своих товарищах по команде.

– Крутая тусовка! – сказал Виви мальчик по имени Аарон О’Салливан. Это был тощий, как жердь, восьмиклассник, который непрерывно что-то жевал. Сейчас он запихивал в себя пригоршню «Скитлс». – Келли обещала, что попозже заглянет. Её родители погнали собирать конфеты вместе с младшей сестрой.

– Отстоой! – сказала Лиззи Блевинс. Одинокий наушник свисал у неё из уха, как потерявшаяся серёжка. – Хорошо, что у меня нет ни братьев, ни сестёр!

– А как же Эрик? – спросил Бенджи.

– Эрик не считается, – ответила Лиззи.

– Вам, парни, хорошо, у вас тренировки сегодня не было! – сказала Виви мальчишкам. – А госпожа Симмонс нас гоняла до пяти. Я еле-еле успела переодеться перед тусовкой!

– Да у нас должен был быть учебный матч, но у мистера Брюса снова голова разболелась, – сказал Дэйв Ганьон, плечистый полузащитник в спортивных очках. – Он всё отменил в последнюю минуту.

– И госпожа Пэйтел жаловалась на головную боль вчера во время урока, – сказал Аарон. – Наверно, специальный учительский вирус или что-нибудь.

– Отлично! – сказала Лиззи. – Может, они все слягут к понедельнику, а?

– Не надо так говорить! – сказала Виви. – Мне наши учителя нравятся.

– Да тебе все нравятся! – возразила Лиззи. Это прозвучало как обвинение, а не как комплимент.

– Я после уроков зашёл в спортзал, спросить мистера Брюса, будет ли завтрашняя тренировка, – сказал Дэйв. – Я‐то думал, он пораньше ушёл, потому что свет не горел, но он был там.

Дэйв понизил голос, и компания сдвинулась теснее. Корделия привстала на цыпочки, чтобы заглянуть через плечо Лиззи.

– Выглядело это жутко, – продолжал Дэйв. – Мистер Брюс просто ходил по залу из конца в конец. Причём не нормально ходил, а так… шкандыбал.

– Да он, небось, пьяный был! – ухмыльнулась Лиззи.

– Не смешно! – сказала Виви. – И не вздумай распускать слухи. У мистера Брюса, наверно, просто грипп или что-нибудь.

Корделия понимала, что Виви, скорее всего, права. Зима была на носу, а учителя постоянно проводят кучу времени вместе во время этих своих педсоветов. Ничего удивительного, что некоторые заболели – в том числе доктор Рокени.

«Но тогда почему мистер Брюс просто не пошёл домой? Зачем он остался в спортзале и бродил взад-вперёд в темноте?»

Если бы Корделия училась в какой-нибудь другой школе, она бы, вероятно, просто махнула на это рукой. Но она училась в школе Тени. У них тут самое логичное объяснение не всегда верное.

– А больше ты ничего странного не заметил? – спросила она у Дэйва. Тот явно удивился, что к нему обратилась какая-то нефутболистка. – Свет в зале не мигал? Тебе не показалось, что там холоднее обычного? Ты не слышал…

– Эй, – перебил Аарон, глядя то на Дэйва, то на Бенджи, – мужики, вы чо, майками поменялись?

– Да! – воскликнул Бенджи – наконец-то кто-то заметил! – Мы на Хеллоуин оделись друг другом!

– Крууть!

После этого все принялись хлопать друг друга по ладоням, а также по локтям и по ногам. К тому времени, как ликование завершилось, никто уже и не вспоминал, что Корделия о чём-то там спрашивала. Она отошла к столу с угощением и налила себе пунша, отодвигая пластмассовые глаза, плавающие на поверхности. Краем глаза она заметила мальчика с очень бледным лицом, стоящего в углу. Она развернулась, радостно улыбаясь впервые за весь вечер в надежде, что это привидение – но это был всего лишь Грант Томпсон. Он болел всю неделю.

Корделия посмотрела на часы. Оставалось три часа сорок минут.

Она села на диван рядом с фигурой, закутанной в простыню с прорезями для глаз. Он – или она – каким-то образом ухитрялся набивать сообщение.

– Ничего, если я тут присяду? – спросила Корделия.

Призрак кивнул.

Забившись в угол дивана, Корделия прихлёбывала безалкогольный пунш и вспоминала свой разговор с доктором Рокени. «Существовать среди живых, хотя они уже не принадлежат этому миру, – проклятие для призраков. Можешь себе представить, каково это?»

«Да, – думала Корделия, – пожалуй, могу!»

10

Комната с окном

В понедельник утром Корделия вышла из школьного автобуса и увидела, что на лавочке у входа в школу сидит Дариус Тени. В руке он держал латунный ключ, который обычно носил на шее, и задумчиво его разглядывал. Корделия застыла, не зная, что делать. Доктор Рокени её предупреждала, чтобы она с ним не связывалась, но что плохого случится, если она просто поздоровается? Дариус же просто старик. И он выглядел таким грустным, сидя в одиночестве на скамейке…

«Я просто на минуточку, убедиться, что с ним всё в порядке, – решила Корделия. – А потом пойду в школу!»

– Доброе утро, мистер Тени, – поздоровалась она.

Дариус поднял глаза и улыбнулся.

– Аа! – протянул он. – Моя знакомая с чердака! Вот мы и встретились снова.

– Меня зовут Корделия, – сказала она.

Дариус присвистнул.

– Ну и имечко! – заметил он. – Кажется, я никогда в жизни не был знаком ни с одной Корделией.

– Мои родители взяли это имя из пьесы Шекспира. Я его терпеть не могла, когда была маленькая. Но теперь оно мне даже нравится.

– Это хорошо, – сказал Дариус. – Надо гордиться именем, которое дали тебе твои старики. Тем более что всяких там Элизабет и Кэти на свете и без тебя хватает. А Корделия одна. Тебе это имя идёт.

И Дариус снова принялся вертеть в своих морщинистых руках латунный ключ. Ключ был длинный, с изящной, вычурной головкой – вроде тех, что можно найти в антикварных лавочках, по которым папа иногда таскал Корделию в дождливые выходные. Чёрный кожаный шнурок, завязанный таким образом, чтобы носить его на шее, свисал с ключа, будто хвост.

– А от чего этот ключ? – спросила Корделия.

– Теперь ни от чего, – ответил Дариус. – Но это не значит, что он не имеет ценности. Это был ключ от самого первого дома, который построил для себя Элайджа Тени. Но, после того как его любимая жена, Хэйли, скончалась, он больше не мог там жить. Однако ключ он сберёг и передал его своей дочери, Вильме.

– Той, что рассказывала вам истории о привидениях, когда вы были маленьким? – спросила Корделия, усаживаясь рядом на скамейку.

– А‐а, помнишь! – усмехнулся Дариус. – Бабушка Вильма носила его не снимая всю свою жизнь и отдала его мне на смертном ложе. Не сестре моей. Не брату. А мне. Она-то знала, кто по-настоящему любит семью Тени!

Он стиснул ключ в пальцах.

– Вот когда построят музей в память о том, что дал миру Элайджа Тени, этот ключ повесят в огромной витрине прямо напротив входа. И миллионы людей станут приезжать, чтобы посмотреть на него!

Когда Дариус заговорил о своём воображаемом музее, глаза у него вспыхнули одержимостью. Это был взгляд человека, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. В какой-то момент Корделия поняла, отчего доктор Рокени считает, что её дядя опасен. Но потом это мгновение миновало, Дариус обернулся, улыбнулся девочке – и снова превратился в безобидного старичка. Он повесил чёрный шнурок себе на шею и спрятал ключ на его обычном месте, у сердца.

– А ноябрь-то в нынешнем году зубастый выдался! – сказал Дариус, потирая руки, чтобы согреться. – Всё никак не привыкну к здешней погоде. Старым костям солнышка охота!

– Ну, тут не так уж плохо, когда привыкнешь, – сказала Корделия и спохватилась, что ей пора в класс. – Передать доктору Рокени, что вы здесь?

– Да она уже знает. Я постучался к ней в кабинет минут десять тому назад. Но она, увы, была не особо рада меня видеть. А когда я отказался уходить, она велела нескольким учителям выпроводить меня за дверь.

– Что, серьёзно? – переспросила Корделия. Она знала, что доктор Рокени не доверяет дяде, но выставить его за дверь – это было уж чересчур. – Она на вас сердится или что?

– Ария на меня всегда сердится, – ответил Дариус, опустив голову. – И я тоже могу её понять. Когда она была девочкой, я не то чтобы всегда действовал в её интересах.

– А вы не пробовали перед ней извиниться?

Дариус горько рассмеялся.

– Столько раз пробовал, что уже и со счёта сбился! – сказал он. – Но, думаю, она мне до сих пор не может поверить, когда я говорю, что тревожусь за неё.

– Тревожитесь? – переспросила Корделия. – Почему?

– Да так, может, и ничего страшного, – сказал Дариус. – Но этим летом, когда я приезжал, Ария вела себя странно. Отказывалась выходить из школы, постоянно жаловалась на головную боль. А потом один раз я проснулся среди ночи, чтобы сходить в туалет, смотрю, а Ария стоит перед зеркалом и корчит рожи.

Дариус растянул губы в улыбке до ушей, потом провёл ладонью по лицу и нахмурился.

– Будто актёр, репетирующий роль.

Порыв холодного ветра взметнул кучу листьев на краю тротуара. Листья разлетелись по мостовой. Корделия проводила их взглядом.

– Доктор Рокени очень много работает в последнее время, – сказала Корделия, пытаясь разобраться, что всё это может значить. – У них то и дело педсоветы… Вот когда моя мама переутомляется, у неё начинаются мигрени и она не может заснуть. Может, и у неё так же?

– Может быть, – сказал Дариус, но девочка видела, что он не очень-то в это верит. Старик достал бумажник и протянул Корделии визитную карточку. – Слушай, будь так добра – приглядывай за ней, а? Позвони мне, если вдруг заметишь что-то необычное. Ну, или сообщение набери – я, знаешь ли, не так уж стар.

Корделия уставилась на карточку. Карточка была кремовая, с именем Дариуса и номером телефона, набранными элегантным шрифтом. Ей хотелось верить, что Дариус искренне тревожится из-за племянницы. Но всё-таки странно, что он даёт свой номер двенадцатилетней девочке.

«Не забывай, что говорила доктор Рокени! – сказала она себе. – Ему доверять нельзя!»

– Извините, пожалуйста, – сказала Корделия и попыталась вернуть ему визитку, – но я не знаю, чем я могу вам помочь. Я с доктором Рокени почти и не вижусь.

– Прошу прощения, – ответил Дариус. – Я просто предположил, что, раз ты помогала моей племяннице летом, ты, должно быть, у неё в любимчиках. Нет, я знаю, что учителям, а тем более директорам, любимчиков заводить не полагается. Но все мы люди. Такое случается. Особенно когда у взрослого и ребёнка есть общие… интересы.

И он улыбнулся с понимающим видом. «Ты же видишь призраков, – как бы говорил его взгляд. – Почему бы тебе в этом не сознаться, а?»

Корделия с каменным лицом покачала головой.

– Доктор Рокени директор. А я школьница. Вот и всё.

На лице Дариуса отразилось мимолётное разочарование.

– Ну, ты всё же смотри в оба, просто на всякий случай, – сказал он, вставая. – Ты мне кажешься на удивление наблюдательной девочкой. На самом деле могу поспорить, что ты видишь много такого, чего никто другой не видит.

И Дариус побрёл прочь через парковку. Корделия обнаружила, что его визитка так и осталась у неё в руке. Она подумала было выкинуть её в урну, но вместо этого затолкала в карман, сама не зная зачем.

По дороге на первый урок Корделия рассказала Бенджи с Агнесой о своей встрече с Дариусом Тени.

– А с чего он взял, что ты призраков видишь? – спросил Бенджи.

Агнеса закатила глаза.

– Ребята, он вас застукал на тёмном чердаке, в школе с привидениями, в разгар лета! – сказала она. – Тут не надо владеть дендрохронологией, чтобы обо всём догадаться.

– Чем-чем? – переспросил Бенджи.

– Дендрохронологией. Изучение годовых колец деревьев. И это намного сложнее, чем кажется.

– Да, мистер Тени явно что-то подозревает насчёт меня, – сказала Корделия. – Возможно, и насчёт тебя тоже, Бендж. Но до тех пор, пока мы делаем вид, будто ничего не понимаем, наверняка он ничего знать не может.

– Вот и хорошо, – сказал Бенджи. – Не доверяю я этому дядьке.

– Да он не такой уж плохой, – ответила Корделия. – И доктор Рокени ему явно небезразлична. Он из-за неё переживает.

– Из-за того, что она рожи перед зеркалом корчила? – переспросил Бенджи. – Тоже мне, проблема! Мои сестрёнки всё время так делают.

– Твоим сестрёнкам по семь лет, – возразила Корделия. – Это не совсем одно и то же. И потом… помнишь, что твой приятель, Дэйв, говорил про мистера Брюса? Как он в темноте расхаживал взад-вперёд по спортзалу?

– Да, ну и что?

– А то, что странно всё это! Так же странно, как доктор Рокени, корчащая рожи перед зеркалом. И у них обоих головные боли – и у госпожи Пэйтел тоже. Это не может быть простым совпадением. Тут надо разобраться!

Корделия увидела, что её друзья недоверчиво переглянулись. Очевидно, они не видели, в чём проблема.

– У меня тётя учительница, – сказал Бенджи. – Она говорит, у неё от учеников постоянно голова трещит. Мы ей каждый год на Рождество дарим большущую бутылку лекарства от головной боли.

Он фыркнул себе под нос.

– И тёрку для сыра, но это отдельная история.

– В этом вопросе я на стороне Бенджи, – сказала Агнеса. – Это же школа Тени. Если бы учителя не вели себя странно, это было бы… странно! Я уверена, что ничего страшного не происходит.

– Да, наверно… – сказала Корделия.

Она понимала, что её друзья, скорее всего, правы, но её бесило, что они не проявили особого любопытства. Она-то рассчитывала хотя бы обговорить несколько гипотез, как в старые добрые времена…

«Они просто целиком и полностью заняты избавителем, – подумала она. – Ну, как минимум Агнеса. А Бенджи, наверное, думает только о Виви».

Они вошли в кабинет естествознания госпожи Джексон. На двери кабинета был номер 313, но все звали его просто «комната с окнами». Это и неудивительно: стены кабинета почти целиком состояли из окон самых разных форм, размеров и стилей, между которыми не видно было даже узенькой полоски штукатурки. И мало того: ни одно из этих окон не смотрело на внешний мир. Вместо того чтобы глазеть на деревья или облака, скучающие школьники могли пялиться на тех, кто идёт по коридору, или строить рожи ребятам в соседних классах. Эти окна, как и та лестница на втором этаже, которая вела сама к себе, или дверь гоблинских размеров в потолке кабинета мистера Хёрна, находились тут по причинам, известным одному Элайдже Тени: это была неотъемлемая часть архитектурной магии, которая притягивала в школу духов и не давала им её покинуть.

Корделия, Бенджи и Агнеса заняли свои места за одним из высоких, старомодных лабораторных столов. Госпожа Джексон с кудрявыми каштановыми волосами, которую легко было принять за старшеклассницу, стояла прямо позади них. Каждый раз, как в класс входил новый ученик, она вжималась всё глубже в дальний угол комнаты. Корделия услышала, как она бормочет: «Ничего страшного, ничего страшного! Ты вчера всё отрепетировала, просто сейчас на тебя смотрит куча ребятишек…» Госпожа Джексон зажмурилась и перевела дух. «Сорок восемь детских глаз следят за каждым твоим движением… наблюдают… оценивают…»

– Что-то она сегодня нервничает больше обычного, – шёпотом заметил Бенджи. – Может, это из-за того, что Агнеса её вчера поправляла? Раз этак пятьсот?

– Всего семь! – возразила Агнеса. – И я была очень вежлива!

Наконец госпожа Джексон собралась с духом и начала урок.

– Сегодня мы изучим строение клетки, – произнесла она так тихо, что Корделии пришлось податься вперёд, чтобы её расслышать. – Это чрезвычайно увлекательная тема. Каждая клетка – всё равно что крохотный организм, спрятанный внутри нашего тела. У клетки есть ядро – это мозг. И цитоскелет – это тело. Ну, и конечно… конечно…

Она уставилась на класс с застывшим лицом, точно актриса, забывшая свою реплику. Мэйсон что-то шепнул ребятам, которые сидели с ним за одним столом, те заржали, отчего госпожа Джексон растерялась ещё сильнее.

– Реснички? – услужливо подсказала Агнеса. – Лизосомы? Митохондрии?

Госпожа Джексон вытерла лоб, дважды прочистила горло – и выбежала из класса.

– Ты её спугнула! – сказал Бенджи Агнесе.

– Я же не нарочно! И что мне теперь, за ней бежать?

– Ну, рано или поздно она наверняка вернётся, – сказала Корделия. Хотя про себя подумала, что с той же вероятностью госпожа Джексон может выбежать за дверь школы Тени, чтобы никогда больше сюда не возвращаться. – А пока можно попробовать подумать о том, отчего всё-таки эти призраки отказываются от своих…

– Ой! – воскликнула Агнеса. – Ты мне напомнила! Я вам хотела показать одну вещь.

Она порылась в своём рюкзаке, достала записную книжку в кожаном переплёте и развернулась так, чтобы другие одноклассники не подсматривали (те в это время занялись своими делами).

– Я почитала некоторые дневники Элайджи, пока ехала в Бостон поездом, и обнаружила кое-что любопытное. Помните, как в прошлом году доктор Рокени рассказывала, что бывают очень редкие люди, которые способны видеть призраков вообще везде, не только в школе Тени? Так вот, Элайджа был одним из таких людей.

– Я об этом думала, – сказала Корделия. – Иначе как же он обнаружил, что во всех этих домах водятся привидения? Он видел этих призраков!

– Мало того: он их не просто видел! – продолжала Агнеса. – Если они создавали проблемы, он их изгонял!

– Круто, чо, – сказал Бенджи, почти не слушая. Его вниманием почти безраздельно завладела Виви, которая махала ему, чтобы он шёл за её стол.

Корделия шлёпнула его по руке.

– Уй-я!

– Не отвлекайся! – сказала Корделия.

– Призраков Элайджа изгонял не бесплатно, – продолжала Агнеса, насмешливо посмотрев на них. Она принялась листать страницы записной книжки. – По крайней мере обычно. И плату он брал вперёд. Вот, глядите! У него тут прейскурант.

Она открыла нужную страницу, и Корделия с Агнесой принялись читать:

«Дух (ребёнок) – бесплатно

Дух (животное) – 15$ за одну попытку

Дух (мирный человек) – 40$ за одну попытку

Дух (злобный человек) – 70$ за одну попытку

Полтергейст – 125$ за одну попытку

Фантом – цена определяется в зависимости от случая»

– Как, всего-то? – удивился Бенджи. – Я бы намного дороже взял!

– Так это же было давным-давно, – объяснила Агнеса. – Тогда сорок долларов было всё равно что сейчас тысяча.

– Ничего так! – Бенджи одобрительно кивнул.

Корделия указала на последний пункт в списке.

– А это что значит? – спросила она. – Что за «фантом»?

– Я знала, что ты спросишь, – кивнула Агнеса. – По всей видимости, некоторые призраки, когда становятся старыми – очень-очень старыми, – они меняются. Иногда у них развиваются особые способности. Как у самого Элайджи. Он, вероятно, стал полтергейстом не сразу, а после того, как уже долгое время пробыл мёртвым. Но временами эти изменения бывают куда более ужасны. В своём дневнике Элайджа описывает призраков, которые уже и на людей-то были почти не похожи. Их он называл «фантомами». Они были так опасны, что даже обычные призраки их боялись.

Бенджи побледнел.

– Как же хорошо, что ты доделала этот избавитель! – сказал он.

– Ты его доделала?! – не веря своим ушам, переспросила Корделия. – Избавитель готов?!

– А ты ей что, не сказала? – удивился Бенджи.

– Извини! – Агнеса покраснела. – Ну, просто каждый раз, как я заговаривала об избавителе, у тебя такое лицо делалось…

Корделия насупила брови.

– Вот-вот! – воскликнула Агнеса. – Именно такое!

– Да уж! – согласился Бенджи.

– Извините, – сказала Корделия. – Но я просто думала, что, прежде чем браться за избавление призраков, нам следовало бы разобраться, отчего эти призраки вдруг решили, что Свет их больше не интересует. Ну разве вам не интересно?

Бенджи покачал головой.

– Мне интересно только одно: каково будет ходить по школе и не думать: а вот этот чувак – это новый учитель или новый покойник?

Он встал с табурета и пригладил волосы.

– Ладно, пойду поздороваюсь кое с кем. Я вернусь.

Под «кое-кем» Бенджи, конечно, имел в виду Виви. Свободных мест за её столом не было, но Виви проворно схватила свободный табурет и поставила его рядом с собой. Бенджи с удовольствием на него вскочил, и между ними немедленно завязалась оживлённая беседа.

– Знаешь, Бенджи прав, – сказала Агнеса. – Если этот избавитель заработает, будет уже не важно, что некоторые привидения ведут себя странно. Они все будут свободны. Разве тебе не этого хочется?

– Ну конечно! – сказала Корделия.

В целом она говорила правду: ведь больше всего на свете ей хотелось спасти призраков. Однако какая-то маленькая эгоистичная частица её души хотела, чтобы призраки остались тут. Корделии ведь нравилось их спасать, и она переживала из-за того, что будет теперь, когда призраки перестанут быть частью её жизни.

«Сумею ли я найти другое занятие, которое будет мне нравиться так же сильно? – гадала она. – И захотят ли Бенджи с Агнесой и дальше со мной дружить?»

Узнать это заранее было никак нельзя.

Проведя остаток естествознания за разговорами (нет, в конце концов госпожа Джексон вернулась – за десять минут до звонка), Бенджи и Виви и на следующий урок отправились вместе, практически плечом к плечу. Агнеса и угрюмая Корделия тащились следом. На физкультуре они постарались оказаться в одной волейбольной команде: Бенджи передавал блестящие подачи, а Виви гасила мяч через сетку, – за обедом ели жареную картошку из одной тарелки, на художке и обществоведении сидели за одной партой. Впервые в жизни Корделия с нетерпением ждала математику, потому что уж миссис Мэйчен-то никогда не разрешала ученикам садиться как они хотят – но на математике вышло только хуже. Каждый раз, как Корделия оглядывалась на Бенджи, она видела, как он тянет шею, стараясь привлечь внимание Виви, сидящей на другом конце класса, – или, может быть, просто её увидеть.

Корделию от всего этого просто тошнило!

И в конце концов она не выдержала. Она отпросилась выйти и побрела на первый этаж, куда глаза глядят – лишь бы убраться подальше от Бенджи с Виви. Агнеса почему-то думает, будто Корделия ревнует. Глупости какие! Ей сейчас не до мальчиков. Нет, ну да, она обращала внимание, что Бенджи вроде как симпатичный, но так, мимоходом, как мама обращает внимание на красивые дома. Это естественно, обращать внимание на такие вещи, но это ещё не значит, что они пойдут и купят этот дом! Прямо сейчас у Корделии голова занята вещами поважнее, чем обмениваться сообщениями и держаться за руки в кинотеатре!

Главное сейчас призраки.

При всём при том от одной мысли об этой идиотской улыбке, с которой Бенджи разговаривал с Виви, у Корделии начинало ныть под ложечкой. Нет, Корделия не собиралась встречаться с Бенджи – ну, по крайней мере не сейчас, – но она не хотела, чтобы с ним встречались другие девочки! Ну почему нельзя мальчика забронировать, как книгу в библиотеке?

И тут кто-то окликнул её по имени.

– А? – переспросила она и огляделась по сторонам. В коридоре было тихо и пусто.

– Корделия! – снова прошептал чей-то голос. – Он ушёл?

Тут она заметила пару испуганных глаз, глядящих на неё из приоткрытой двери.

– А, Эзра! Привет, – сказала Корделия, узнав того мальчишку, с которым они познакомились в первый день занятий. – Ты что тут делаешь?

– Прячусь! – ответил он. – Я возвращался из кабинета доктора Рокени, и тут увидел того мальчишку, который ко мне прицепился в первый день в школе. Он смотрел в свой телефон, но я решил не рисковать и спрятался.

– Всё чисто! – ответила Корделия. – Мэйсон сейчас, скорее всего, где-то на другом конце школы, обрывает крылышки мухам или пинает щенят.

– Ты прикольная, – заметил Эзра, выходя в коридор.

– Я и сама всегда так думала, – согласилась Корделия.

Эзра был одет в голубые вельветовые штаны, розовую рубашку с пуговками и галстук-бабочку в горошек. «Совсем его родители бедного ребёнка не жалеют!» – подумала Корделия.

– Ты не могла бы меня проводить обратно в кабинет миссис Кинг? – попросил он. – А то я немного заблудился.

– С удовольствием, – сказала Корделия. – А зачем ты ходил к доктору Рокени?

Эзра покраснел так, что все его веснушки как будто вспыхнули.

– Меня миссис Кинг отправила, – сознался он. – За то, что я Лимонада из террариума выпустил. Мне показалось, что ему одиноко, и я решил взять его на ручки. А он взял и убежал, и вот теперь мы никак не можем его найти.

– Ничего, я думаю, он найдётся, – утешила его Корделия.

– Доктор Рокени на самом деле совсем на меня не сердилась. Она сказала, что никого не стоит держать в клетке, даже геккона, так что она ценит мои чувства.

– Да, это на неё похоже, – сказала Корделия. – Тяжёлый у тебя выдался денёк, сочувствую.

– Это ещё ничего! – махнул рукой Эзра. – Вот на мой день рождения, когда мне шесть лет исполнилось, меня стошнило прямо на именинный торт! А когда мне исполнилось семь, родители подарили мне на день рождения морскую свинку в подарочной упаковке, но забыли проделать в ней дырочки для воздуха…

– Я смотрю, не везёт тебе с днями рождения.

– Ой, я их каждый год с ужасом жду!

Они миновали поперечный коридор. Корделия привычно обратила внимание, что в конце коридора, слева от неё, появился новый призрак, но пока не стала в него вглядываться. Всё равно сейчас, с Эзрой, ничего особо не сделаешь…

Однако через несколько шагов она остановилась. Что-то в этом призраке было не то – что-то до боли знакомое…

Она подалась назад и пригляделась повнимательнее. Призрак уходил всё дальше, но даже на таком расстоянии эту панаму и перчатки не узнать было нельзя.

Садовник!

– Ты на что смотришь? – спросил Эзра, проследив направление её взгляда. – Там же ничего нет!

– Тсс! – сказала Корделия. Она оттащила его за угол, прижимая палец к губам. – Мне надо идти. А ты иди вон туда, всё прямо, прямо, там и будет кабинет миссис Кинг.

Эзра кивнул.

– Знаешь, – сказал он, – не пойми меня неправильно, но ты немножко странная.

Возразить на это Корделии было нечего, поэтому она просто кивнула и помчалась следом за садовником. Она как раз успела увидеть, как он дошёл до конца коридора и свернул налево. Мало того что садовник вырвался из своей зоны призрака, похоже, он теперь вообще мог пойти куда угодно! Корделия поднялась вслед за ним на третий этаж, стараясь держаться на расстоянии на случай, если он вдруг обернётся. Один раз садовник срезал путь сквозь стену со шкафчиками. Это, конечно, было нечестно, но Корделия сумела его догнать на той стороне. Он шагал уверенно и решительно. Корделии не казалось, что он просто бесцельно бродит по школе. У него явно была какая-то цель.

«Что же у тебя на уме, а?» – гадала она.

Прозвенел звонок. В коридор хлынули школьники.

Корделия пыталась было и дальше идти вслед за садовником, но теперь она шла навстречу движению, и её со всех сторон пихали старшие ребята. Пять сплетничающих девчонок не пожелали расступиться, и Корделии пришлось прижаться к стенке, чтобы миновать эту живую баррикаду. К этому времени садовник успел скрыться из виду. Корделия раздражённо фыркнула и пнула ногой шкафчик.

– Всё в порядке? – спросил проходивший мимо мистер Дерлет. Его класс был прямо напротив. – А то у тебя такой вид, как будто ты увидела… э‐э… ну, ты понимаешь.

– У меня всё нормально, – ответила Корделия. – А вот в школе явно творится что-то странное. Мы могли бы встретиться после занятий? Все вместе?

Мистер Дерлет покачал головой.

– У нас сегодня педсовет, – виновато улыбнулся он. – И у нас с доктором Рокени ещё уйма работы: надо подготовить избавитель к пробному запуску.

– Но это важно! – настаивала Корделия.

– Избавитель важнее всего, – возразил мистер Дерлет. – Но я поговорю с доктором Рокени, ладно? Я уверен, что мы сумеем найти время после испытания, если тебя это устроит.

– Но почему надо непременно ждать до…

– Извини, Корделия, – перебил мистер Дерлет, – мне пора бежать!

И не успела она вставить хоть слово, как мистер Дерлет пересёк коридор и исчез в своём кабинете. Перед тем как он закрыл дверь, Корделия заметила, как он потирает виски.

11

Пробный запуск

К пятнице всё было готово для испытаний избавителя.

Сразу после уроков Корделия, Агнеса и Бенджи поднялись в галерею зеркал. В коридорах было пусто. Доктор Рокени поотменяла все дополнительные занятия и разрешила всему персоналу уйти сразу после последнего урока. Она не хотела рисковать тем, что им кто-то помешает.

Пока они ждали взрослых, Агнеса непрерывно расхаживала взад-вперёд. Она весь день была нервозной и рассеянной. В кои-то веки госпожа Джексон поправила её, а не наоборот.

– Агнес, да успокойся ты! – сказал ей Бенджи. Глаза у него сверкали от нетерпения, как будто он вот-вот сядет в самолёт и полетит на каникулы. – Ещё немного – и в этой школе не останется призраков!

– Что-то я забыла, что-то я забыла… – твердила Агнеса. Она приподняла свои призрочки, чтобы ещё раз просмотреть список в блокноте. – Избавитель откалибровала, он подействует только на одно зеркало, кексов на всякий случай напекла – отпраздновать, если будет что праздновать… ой! Занавески!

Она прошла мимо Безнадёжного Боба, который явно был рад тому, что у него, для разнообразия, столько гостей, и отдёрнула занавеску на зеркале, что висело у него за спиной. Во все стороны полетела пыль.

– Избавитель не будет работать, пока зеркало занавешено, – сказала Агнеса. Она достала из рюкзака рулон бумажных полотенец и бутылку стекломоя. – И поверхность должна быть безукоризненно чистой!

– Так вот зачем тут занавески? – спросила Корделия. – Чтобы зеркала не пачкались?

– На самом деле нет, – ответила Агнеса. – Занавески тут затем, чтобы в зеркала никто не смотрелся. Благодаря этому они сохраняют всю свою силу. Элайджа придерживался теории, что каждый раз, как в зеркале что-то отражается, оно теряет часть «присущего ему мистического могущества».

– Ого! – сказала Корделия. – А я‐то думала, что зеркала нужны только затем, чтобы видеть, какая у меня причёска страшная с утра!

– Ты никогда не бываешь страшная! – возразил Бенджи. Сперва сказал, потом сообразил, что он ляпнул. – Э‐э… ну, в смысле, не ты, а твои волосы, – поспешно поправился он. – Твоя причёска никогда не бывает страшной. У тебя же волосы короткие. Они никогда не бывают особенно растрёпанными, верно?

– Ну, спасибочки! – процедила Корделия.

Бенджи отобрал бумажные полотенца и стекломой у Агнесы, которая, похоже, получала огромное удовольствие, любуясь, как он выкручивается.

– Давай я! – сказал он и принялся протирать зеркало. Он стоял спиной к Корделии, но девочка видела его отражение в зеркале. Щёки у Бенджи пылали.

«Он сказал, что я никогда не бываю страшная… – думала Корделия. – Он что, думает, что я красивая?» Эта мысль смущала и будоражила одновременно. «Да нет, фигня какая-то. Он же на Виви запал! Если он думает, что я никогда не бываю страшная, это ещё не значит, что он думает, будто я хорошо выгляжу. Он просто имеет в виду, что я такая, обыкновенная. А даже если бы он и думал, что я, допустим, ну, чуточку красивая, всё равно же мне до Виви далеко!»

Корделия тряхнула головой, сердясь на себя за то, что отвлекается на всякую ерунду, и снова сосредоточилась на более насущных делах.

– Смотри, протирай хорошенько! – говорила Агнеса Бенджи, заглядывая ему через плечо, пока он отчищал зеркало. – Чтобы никаких разводов!

– Не волнуйся, – отвечал ей Бенджи. – Меня мама каждые выходные заставляет окна мыть. В этом деле я спец!

Он принялся насвистывать. Краснеть он перестал. «У него сегодня радостный день, – подумала Корделия. – У них обоих…» Ей бы очень хотелось испытывать тот же восторг, что и её друзья, однако что-то в избавителе по-прежнему её беспокоило. «Значит, стоит нажать на кнопку и все призраки исчезнут? – думала она. – Не может быть, чтобы всё было так просто…»

В галерею вошла доктор Рокени. По такому случаю она приоделась в старомодное зелёное платье, расшитое чёрными цветами. Это не было похоже на её обычный стиль, но Корделии казалось, что она смотрится великолепно.

– Мистер Дерлет ждёт внизу, в комнате с избавителем, – сказала доктор Рокени. Она посмотрелась в зеркало, поправила причёску. Потом строго посмотрела на Агнесу. – Я пришла убедиться, что всё готово, прежде чем передать ему, чтобы он включил устройство. Никаких ошибок допускать нельзя!

– У нас всё готово, – ответила Агнеса. – Но, возможно, стоит отойти чуть подальше от зеркала. Просто на всякий случай.

– Ты же вроде бы говорила, что это безопасно, – напомнила Корделия.

– Насколько я припоминаю, я использовала слово «малоопасно», – сказала Агнеса.

– Нет такого слова.

– Ладно, лучше перестраховаться, чем наоборот, – сказала доктор Рокени, опасливо отходя назад. – С другого конца галереи всё будет отлично видно. Ты же мощность на минимум выставила, верно?

– На самую чуточку, – кивнула Агнеса. – Но я до сих пор не знаю точно, что же именно делает это избавитель. Может, он превращает зеркало в портал, который ведёт куда-то вовне. Это было бы прикольно. А может, он заставляет открыться настоящий Свет. Это вообще было бы круто!

– Да какая разница? – вмешался Бенджи. – Главное, что призраков тут не будет!

Корделия увидела, как губы доктора Рокени шевельнулись, словно она собиралась возразить. Однако в последний момент передумала, отошла с ребятами на другой конец галереи, поднесла ко рту рацию и сообщила:

– Мы готовы!

Все четверо уставились на зеркало за спиной Безнадёжного Боба. Призрак обернулся, пытаясь понять, что он пропустил.

– Ничего не происходит! – доктор Рокени стиснула кулаки. – Почему же ничего не происходит?

– Погодите немного, – сказала Агнеса. По щеке у неё ползла капелька пота – девочка вспотела от волнения. – Ему же нужно время, чтобы разогреться. Как маминому автомобилю в морозное утро.

Ещё немного – и раздался такой звук, как будто вода бултыхается в металлической ёмкости. Блестящая поверхность зеркала почернела. И невидимая сила потащила Безнадёжного Боба к зеркалу. Словно отреагировав на присутствие призрака, чёрная поверхность подёрнулась рябью и на ней проступила детская площадка летним вечером. До Корделии долетел скрип качелей, детский смех…

– Глядите, Свет! – сказала она. Глаза у неё расширились от изумления.

Она ожидала, что Безнадёжный Боб шагнёт сквозь зеркало на площадку, но вместо этого зеркало, не отпуская его, изменилось снова. На этот раз в нём виднелась заснеженная горная вершина.

«Оно подыскивает нужный Свет!» – думала Корделия, заворожённо наблюдая, как зеркало перебирает всё новые и новые места. И наконец оно остановилось на самой обыкновенной гостиной. Маленький телевизор, расшатанное кресло напротив, с подлокотником, замотанным скотчем… Безнадёжный Боб расплылся в торжествующей улыбке и уплыл в портал.

Зеркало тут же снова почернело.

– Выключайте! – скомандовала в рацию доктор Рокени.

Ещё несколько секунд – и зеркало стало обычным зеркалом. Бенджи схватил Агнесу за руки и вскинул их вверх, крича: «Ур-ра чемпиону!» Корделия крепко обняла подругу. Она до сих пор ещё не решила, как она относится к избавителю, но с этим можно разобраться и попозже. А прямо сейчас она просто гордилась знакомством с таким умным человеком.

– Ты действительно гений! – шепнула Корделия на ухо Агнесе.

Глядя через плечо Агнесы, Корделия увидела, как доктор Рокени пересекла галерею, встала перед тем зеркалом и прижала ладонь к стеклу. Отражение доктора Рокени смотрело кисло. Корделия была удивлена. Она-то думала, директор будет в восторге, что избавитель работает. Но на её лице отражалось разочарование.

– Доктор Рокени! – окликнула Корделия. – Всё в порядке?

В зеркале она увидела, как директор глубоко вздохнула, словно беря себя в руки. И, когда она обернулась к детям, на лице у неё сияла улыбка.

– Всё замечательно! – воскликнула она, пряча руки за спину. – Испытание прошло успешно. Избавитель работает. Ещё несколько недель – и мы будем готовы включить его на полную мощность.

– Несколько недель?! – переспросил Бенджи, разочарованно всплеснув руками. – Зачем же так долго ждать-то? Давайте уж сразу отправим всех этих призраков по домам!

Губы доктора Рокени стянулись в ниточку.

– Это было бы крайне опрометчиво с нашей стороны! – сказала она, идя обратно через галерею. – Нам с мистером Дерлетом нужно будет как следует осмотреть избавитель, прежде чем продолжать. Возможно, потребуется внести кое-какие усовершенствования, прежде чем мы начнём использовать его всерьёз.

– Усовершенствования? – переспросила Агнеса. – Какие усовершенствования?

– Ещё не знаю, – ответила доктор Рокени. – Для этого нам и нужно его осмотреть. Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть.

– Ну да, пожалуй, это разумно… – согласилась Агнеса. – Мы имеем дело с призрачной энергией огромной мощности. Практически на уровне ядерного реактора. Это не игрушки.

Бенджи разочарованно вздохнул.

– Ну ла-адно, – протянул он. – Я с этими призраками живу бок о бок с пятого класса. Ещё несколько недель авось перетерплю. А ты что думаешь, Корди?

– Ну да, пожалуй, это хороший план, – сказала она, слушая вполуха. Она по-прежнему пыталась разобраться в том, что сейчас видела в зеркале. «Отчего доктор Рокени выглядела такой разочарованной? Разве избавитель не сделал именно то, чего она хотела?»

Что же она от них скрывает, а?

Вроде бы ещё немного – и они освободят всех призраков школы Тени. Однако интуиция подсказывала Корделии, что им грозит такая опасность, как никогда прежде.

12

Гора Вашингтон

Во время обеда семиклассников в столовой всегда царил жуткий гам, но в понедельник было особенно шумно. Корделии и её друзьям пришлось сдвинуться вплотную, чтобы слышать друг друга.

– Первое, что я сделаю, когда все призраки уберутся, – говорил Бенджи, жуя макароны с сыром, – это обойду всю школу Тени, всю до последнего дюйма, наслаждаясь тем, что никто на меня не смотрит! А потом попробую пробиться в юниорскую команду, которая играет в футбол по всему Нью-Гэмпширу. Хочу для разнообразия посмотреть, что такое настоящие соревнования! А ты, Агнес?

– Ну, для меня-то всё иначе, – сказала она. – Я же их всё равно не вижу, так что для меня мало что изменится.

– Да ладно тебе! – настаивал Бенджи. – Ну что-то же у тебя есть?

Агнеса задумчиво перемешивала ложечкой свой органический йогурт.

– Ну, есть кое-что, – сказала она. – Существует годичная STEM-программа для одарённых девочек – я о ней с первого класса мечтаю. Там настоящие учёные преподают! Конкурс там огромный, туда берут всего десять человек от штата.

– Ну это же здорово, Агнес! – сказала Корделия. – И когда ты подашь заявку?

– Да я уже подала… – с поникшим видом ответила Агнеса.

– И что, тебя не взяли?! – спросил Бенджи, искренне обиженный за подругу. – Тогда они там явно не такие умные, как тебе кажется!

– Да нет, на самом деле меня приняли, – сказала Агнеса, стараясь не смотреть им в глаза. – И полную стипендию дали. Но мне пришлось отказаться. Это же каждый день после школы тонны лишней домашки… Я не смогла бы заниматься всем этим и ещё призраками.

Корделия ошеломлённо уставилась на неё.

– Что же ты мне-то ничего не сказала?! – воскликнула она. – Ведь мы же лучшие подруги! Я бы тебя непременно уговорила!

– В самом деле? – переспросила Агнеса. – А вдруг бы ты мне сказала, что моя главная ответственность – перед призраками? Я просто побоялась рисковать.

Корделия хотела было начать оправдываться, но она подозревала, что Агнеса права. Она отвела глаза. Она всё-таки ужасная подруга!

– Прости, пожалуйста… – сказала она.

– Да не переживай! – Агнеса снова повеселела. – На будущий год подамся снова. Они сказали, если что, для меня место всегда найдётся. Видимо, я какая-то особенная!

– Это я и так могла бы сказать, – заметила Корделия.

– Ну, а ты, Корди? – спросил Бенджи. – Когда мы наконец станем школой, свободной от призраков, что ты сделаешь первым делом?

Корделия задумалась. На самом деле всё, чего она хотела – это по-прежнему проводить время с Бенджи и Агнесой. Но она обратила внимание, что в их планах на жизнь после призраков о ней ничего не говорится, поэтому сочла, что будет глупо говорить им об этом.

– Ну, мистер Кин, кажется, довольно приятный, – сказала она. – Вступлю, пожалуй, в арт-клуб. Наверно, стану больше рисовать…

– Здорово, – сказал Бенджи. И обернулся к Агнесе. – Кстати, ты не в курсе, когда у нас назначен великий день? Отмечать будем? Такое надо бы отметить!

– Мне сперва надо будет откалибровать пирамиды, – сказала Агнеса, – и убедиться, что всё в идеальном рабочем состоянии. На этот раз через них пойдёт куда более мощная энергия, надо быть осторожными.

– Я могу чем-то помочь? – спросила Корделия.

– А то как же! – воскликнула Агнеса.

– Слушайте, а как это должно работать дальше? – спросил Бенджи. – Мы что, будем просто время от времени врубать избавитель и вычищать накопившихся призраков? Как пылесосом?

Агнеса покачала головой.

– В следующий раз, как мы включим избавитель, он останется включённым насовсем, – ответила она. – Он будет постоянно работать в фоновом режиме. Ничто не может помешать призракам появляться в школе, но избавитель позаботится о том, чтобы они там надолго не задерживались. Школа Тени станет чем-то вроде аэропорта, где призракам придётся подождать несколько часов, прежде чем они отправятся к месту постоянного пребывания.

– Билет на тот свет! – воскликнул Бенджи. Девочки застонали.

– На самом деле мне надо будет поговорить с доктором Рокени, прежде чем я смогу хотя бы начать, – сказала Агнеса. – Она меня заставила пообещать, что я не стану ничего делать, не проконсультировавшись предварительно с ней.

– Ребят, а вам не кажется, что она как-то странно себя вела тогда вечером? – спросила Корделия.

– По-моему, всё было нормально, – сказал Бенджи. – А что ты имеешь в виду?

– Я точно не знаю, – ответила Корделия. – Но мне показалось, она была как будто разочарована тем, что избавитель работает. Я знаю, это звучит дико, но…

– Привет, ребята! – сказала Виви, садясь рядом с Бенджи. В руках она вертела бело-зелёный футбольный мяч. – Смотрите, блюдо дня не берите сегодня! А то госпожа Хокинс насмотрелась кулинарных шоу и дала волю фантазии. По-моему, она добавила в мясной рулет арахисовое масло и шоколадную крошку!

– Привет! – сказала Корделия, вымученно улыбаясь. – Знаешь, мы тут вроде как…

– Ой, какие славные! – сказала Виви, подавшись поближе, чтобы разглядеть серёжки Корделии. – Обожаю мышек!

– Это не мышки, – возразила Корделия, выбитая из колеи. – Это крыски.

– Здорово!

– Это не значит, что я люблю крыс. Крыс никто не любит.

– Я люблю! – возразила Агнеса.

– Это просто китайский гороскоп, – продолжала Корделия. – Я родилась в год Крысы. Мне эти серёжки найнай купила, когда я гостила в Сан-Франциско.

– Найнай?

– Бабушка.

– Найнай… – повторила Виви. – Красивое слово. Я вот так скучаю по своей бабуле… Кроме неё, мне никто никогда украшений не покупал…

Сквозь её улыбку ненадолго проглянула грусть, но длилось это недолго.

– Ну что, играть пойдёшь? – спросила она у Бенджи, кидая ему мячик. Они с Бенджи часто играли вдвоём за школой на большой перемене. – А то Мэйсон хамит, оттого что мы вчера продули. Я подумала, что ты захочешь отыграться!

– Отыграюсь и переиграюсь! – воскликнул Бенджи.

Виви переглянулась с девочками и закатила глаза. Агнеса уже было рассмеялась, но увидела серьёзное лицо Корделии и вместо этого откашлялась.

– Мы же вроде на перемене собирались в библиотеку, – сказала Корделия. – Мне ещё надо поговорить с вами о… – она запнулась, не желая выбалтывать лишнего при Виви, – о домашке по математике.

– Вот в библиотеку я бы не ходила, – посоветовала Виви. – Франческа говорит, госпожа Муни в последнее время совсем какая-то странная стала. Может, лучше пойдём поиграем с нами?

– Извините, – сказала Корделия, сердито зыркнув на Бенджи, – но у меня есть дела поважнее!

Она схватила свой поднос с недоеденной картошкой и запихала его в мусорный бак, чувствуя, как они смотрят ей в спину. «Ну почему Виви садится за наш стол?! – думала она. – Мы же собирались говорить о призраках, а не об этом дурацком футболе на этой дурацкой перемене!»

И тут в мусорный бак шмякнулся футбольный мячик. Едва ей в руку не угодил.

– С ума сошёл?! – заорала Корделия на Мэйсона Джеймса, который подошёл и достал мяч из бака. Мэйсон, не обращая на неё внимания, запульнул мячик обратно через всю столовую. Мяч пролетел над столом, сшибая, как кегли, пакетики с шоколадным молоком, а потом один из дружков Мэйсона перехватил его и закружился в замысловатом танце. Окинув взглядом столовую, Корделия обнаружила, что они не единственные, кто валяет дурака. Многие сидели, уткнувшись в мобильные телефоны, что было запрещено, а несколько человек даже строили башню из молочных пакетов.

«Почему же им до сих пор не влетело?» – удивилась Корделия, озираясь по сторонам. Поначалу ей показалось, будто никого из учителей в столовой нет. Это бы всё объяснило. Но потом Корделия разглядела одинокую женщину, которая смотрела в большое окно в глубине зала.

– Миссис Мэйчен? – сказала она себе под нос, не веря своим глазам.

Вот уж математичка была последним человеком, который позволил бы хулиганам распоясаться! Обычно, когда она дежурила по столовой, даже самые нахальные разговаривали шёпотом. Несмотря на свой возраст, миссис Мэйчен по-прежнему обладала орлиным взором и за милю замечала, когда кто-то достаёт телефон или жуёт жвачку.

А сейчас она просто не обращала на них внимания.

– Миссис Мэйчен, у вас всё в порядке? – спросила Корделия.

Миссис Мэйчен как будто не слышала. Она стояла так близко к окну, что стекло запотело от её дыхания.

– Миссис Мэйчен! – повторила Корделия, подходя ближе. – Знаете, вы меня немного пугаете…

– Какой отсюда вид! – сказала миссис Мэйчен.

Ну, тут уж не поспоришь: в окно и впрямь открывался великолепный вид на Уайт-Маунтинс, Белые горы, в особенности на гору Вашингтон, которая возвышалась над окрестными пиками. Корделии радость и гордость Ладлоу больше нравилась зимой, когда её вершина была увенчана снегом, но даже сейчас она смотрелась величественно.

– Мы с родителями ездили туда, на вершину, в прошлом году, – сказала Корделия. – Мы ехали над самой пропастью! У мамы даже руки побелели, так сильно она сжимала руль. А вы там бывали?

Миссис Мэйчен покачала головой.

– Уу! – удивлённо протянула Корделия. Миссис Мэйчен всю жизнь прожила тут, в Ладлоу, и Корделия думала, что походы на гору Вашингтон ей давным-давно приелись. – Тогда съездите непременно! С вершины вид ещё круче.

Миссис Мэйчен медленно обернулась и, криво усмехаясь, взглянула на Корделию.

– Со временем, – сказала она.

13

Обвинение

С колотящимся сердцем Корделия пробежала через великолепную некогда кухню, которую разжаловали в кладовки. Опозоренный кухонный стол был заставлен пыльными коробками с папками и учебниками. И только старый кухонный лифт в противоположной стене остался как был. По сути это был небольшой ящик, предназначенный для того, чтобы переправлять с этажа на этаж предметы. Когда-то в него ставили подносы с кушаньями, которые поднимались в столовую, расположенную над кухней.

Но, как и у многих других вещей в школе Тени, у кухонного лифта тоже был свой секрет.

Корделия трижды опустила дверцу до середины, а потом, в четвёртый раз – до самого низа. Когда она снова открыла дверцу, задняя стенка отъехала в сторону, открывая ход, ведущий во тьму. Корделия включила свой верный фонарик, протиснулась в отверстие и очутилась в узком проходе с пирамидами, который начинался в котельной. Девочка побежала наверх. Покатый пол вился кругами, как лестница в башне, и вот наконец Корделия очутилась в деревянном коридорчике под самой крышей. Тут даже с фонариком было почти ничего не видно. На толстых проводах, идущих от пирамиды к пирамиде, висело несколько технических лампочек, но в этой темноте, лишённой окон, они были всё равно что светлячки.

– Извините, что опоздала! – воскликнула она, увидев Бенджи с Агнесой. – Я честно собиралась прийти прямо сюда, но…

– Но по дороге освободила несколько призраков, – закончил Бенджи. – Мы так и подумали.

– И как? – спросила Агнеса.

– Ноль-три, – сказала Корделия. – Светлые ключики подошли, но все трое отказались.

– Агнеса как раз объясняла, как это всё работает, – сказал Бенджи, светя фонариком на замысловатую решётку, выстилавшую стены изнутри. – В общем и целом, эти сетки – как солнечные панели. Только вместо того, чтобы впитывать энергию солнца, они впитывают энергию призраков.

– Сейчас покажу! – сказала Агнеса.

Она развернула один из треугольников, и на стену упал круг фиолетового света. Корделии это напомнило экскурсию в пещеру, знаменитую своими сверкающими минералами.

– Как красиво! – сказала она.

– И в другом коридоре тоже так получается, – сказала Агнеса. – Только там светится не фиолетовым, а золотисто-зелёным. Я не знаю, почему так выходит.

Агнеса вернула треугольник на место, и свет угас. Потом она провела пальцами вдоль тонкой медной проволочки, идущей от стены к более толстому проводу, который тянулся у них над головами.

– Эта энергия протекает здесь и собирается в чёрных пирамидах, которые передают её в избавитель. На сегодня наша работа состоит в том, чтобы убедиться, что все эти тоненькие проволочки подсоединены как следует. А то они легко отваливаются.

Агнеса показала болтающуюся проволочку за спиной у Корделии, взяла её двумя пальцами и опустилась на колени, чтобы поднести её поближе к сетке.

– Посветите мне, пожалуйста! – попросила она, и Корделия направила фонарик в то место, с которым возилась Агнеса. Девочка не спеша, аккуратно пропустила проволочку в крохотную металлическую скобку, натянула и закрепила её.

Бенджи стремительно развернулся, направив фонарик на стены у них за спиной.

– Ты чего? – спросила Корделия.

– Так, ничего. Показалось, наверное.

Они пошли вдоль узкого коридора, тщательно проверяя каждую проволочку, пока не дошли до одной из чёрных пирамид. На поверхности пирамиды красовался ядовито-зелёный стикер с чёрной надписью «Банко».

– Что за «Банко»? – спросил Бенджи.

– Я назвала пирамиды в честь знаменитых призраков, чтоб не путаться, – объяснила Агнеса, слегка покраснев от смущения. – Банко – это из «Макбета». Дальше за поворотом – Марли и Зеро. А в соседнем проходе мои любимые Блинки, Пинки, Инки и Клайд!

Бенджи с Корделией непонимающе уставились на Агнесу.

– Ну это же призраки из «Пакмана»! – воскликнула Агнеса и покачала головой. – Я вами разочарована.

Они снова взялись за дело. Это было не самое увлекательное занятие на свете, но Корделия была не против. С друзьями скучно не бывает! Однако к тому времени, как они дошли до конца первого коридора, Корделия снова начала тревожиться. «А вот когда призраков не станет, будем ли мы по-прежнему что-то делать вместе? Бенджи спортсмен. Агнеса – гений. А я – просто… просто я. А вдруг призраки – это клей, который скрепляет нашу дружбу?»

– Я что-то совсем никакая, – сказала Корделия по дороге к подсобке, через которую можно было попасть ко второму ряду пирамид. – Может, завтра доделаем, а? Или даже на следующей неделе…

Корделия понимала, что рано или поздно избавитель всё равно включат. Она просто хотела немного оттянуть неизбежное.

– Нет уж, я отсюда не уйду, пока всё не доделаем! – сказал Бенджи с тем решительным видом, какой обычно приберегал для футбольных состязаний. – Но если ты устала, то можешь идти. Мы и без тебя управимся.

– И к тому же доктор Рокени сказала, чтобы я зашла к ней в квартиру, прежде чем уйти домой, – добавила Агнеса, – и мне бы очень хотелось ей сказать, что у нас всё готово. Так что мы можем взяться за освобождение призраков в любой момент, хоть завтра!

Корделия застыла как вкопанная.

– Завтра?!

– А что, разве это плохо? – спросила Агнеса.

– Ну… так быстро!

– Чем быстрей, тем лучше! – сказал Бенджи.

Корделия обвела взглядом Бенджи и Агнесу, удивляясь, как они могут так радоваться из-за этого избавителя, когда вокруг творится столько странного. «А может, это всё я? – спросила она себя. – Может, я просто выдумываю всякую ерунду из-за того, что боюсь, что друзья не захотят со мной больше водиться, когда призраки исчезнут?» Она немного поразмыслила и решила, что дело не только в этом. Во всём происходящем ей чудилось нечто неправильное – и это не имело никакого отношения к их дружбе.

– Я думаю, лучше подождать, – сказала она.

– Почему это? – насупился Бенджи.

– Потому что если я чему-то и научилась в школе Тени, то это тому, что не следует лезть в то, чего не понимаешь. А прямо сейчас я не понимаю целой кучи вещей. Вот почему всё больше и больше призраков отказываются принимать светлые ключики?

Бенджи хлопнул себя по лбу.

– Опять ты про своё!

– И куда они все деваются потом? Могут ли они все просто покинуть свои зоны и отправиться бродить по школе, как тот садовник? И ещё одно, – она обернулась к Бенджи. – Ты, может, не замечаешь, потому что тебе не до этого, но некоторые из учителей ведут себя… того… странновато. Эти головные боли, и миссис Мэйчен, глазеющая в окно, и доктор Рокени…

– В каком это смысле мне не до этого? – перебил Бенджи. – Ты про Виви, да?

– Вообще-то я про избавитель говорила, – ответила Корделия, подбоченясь. – Но раз уж зашла речь…

– Так вот, Виви – не какая-то там помеха! – выпалил Бенджи. – Виви – мой друг. Мне что, уже друзей заводить нельзя?

– Заводи, пожалуйста! – бросила Корделия, чувствуя, как внутри у неё всё закипает. – И не беспокойся, когда избавишься от призраков, можешь с ней тусоваться сколько угодно! Я же знаю, почему тебе так сильно хочется изгнать их из школы!

– Ты чего, серьёзно? – переспросил Бенджи.

– Мы не «избавляемся от призраков», – сказала Агнеса. – Мы их освобождаем. Это совершенно разные вещи. Ты иногда забываешь, что мы с Бенджи хотим им помочь не меньше, чем ты.

– Да ладно вам! – сказала Корделия. – Ты просто хочешь, чтобы они убрались и чтобы ты могла спокойно ходить на свои занятия для вундеркиндов!

Она развернулась и ткнула пальцем в грудь Бенджи.

– А ты хочешь играть в футбол с крутыми, чтобы произвести впечатление на свою новую девочку. Всё же было так чудесно! А теперь всё пошло псу под хвост. Лучше бы мы не находили эту дурацкую машину!

И она убежала прочь, оставив своих друзей в полной растерянности.

Ночью Корделия без конца ворочалась в постели, мечтая открутить время на восемь часов назад и оставить свои резкие слова несказанными. Несправедливо же было говорить, будто Бенджи и Агнеса не хотят помогать призракам! Они это доказали, и не раз! И к тому же после многочасовых размышлений Корделия наконец осознала, что на самом деле она больше всего переживает из-за того, каково ей будет в школе Тени без призраков.

Раньше, в Сан-Франциско, Корделия была одной из самых популярных девочек в школе. Она одевалась как надо, общалась с кем надо и всегда говорила то, что надо. И все хотели с ней дружить. А потом она переехала в Ладлоу – и оказалась совершенно другим человеком! Дело было не только в том, что она способна видеть призраков. Корделия обнаружила, что может быть отважной и самоотверженной. Может, даже чуточку героической.

Эта новая Корделия нравилась ей намного больше.

И вот теперь, когда у них всё готово, чтобы избавить школу от призраков, а призраков от школы, ей следовало бы радоваться – а она могла думать только о том, как сильно изменится после этого её жизнь. А вдруг она снова сделается прежней ограниченной Корделией? Агнеса и Бенджи с такой девочкой дружить не захотят! Да ей и самой не хочется быть таким человеком.

«Так! Хватит думать о себе, – сказала себе Корделия, когда в окно её комнаты заглянули первые косые лучи утреннего солнца. – Главное – выручить призраков, а лучший способ это сделать – использовать избавитель. Если учителя по-прежнему будут вести себя странно, мы с этим как-нибудь разберёмся. А если Агнеса и Бенджи больше не захотят со мной дружить – ну… Мне будет очень грустно – но по крайней мере призраки будут свободны! А это главное».

Сойдя с автобуса напротив школы, Корделия осталась ждать у ворот: ей не терпелось рассказать друзьям о том, что она пересмотрела своё отношение. Вскоре подъехал автобус Агнесы – но Агнеса из него не вышла. И Бенджи на своём автобусе тоже не приехал.

«Странно…» – подумала Корделия.

Может, они просто приехали пораньше, чтобы ещё раз проверить избавитель – особенно если доктор Рокени решила устроить великий день именно сегодня? Корделии стало немножко обидно, что ей об этом не сказали, но, с другой стороны, после вчерашнего она могла их понять.

И только когда Корделия не встретила их у шкафчиков, ей сделалось не по себе. «Где же они?» Но тут Корделия наконец увидела идущую ей навстречу Агнесу. Судя по слипшимся волосам и запавшим глазам, её подруге тоже не спалось этой ночью.

– Ах, вот ты где! – широко улыбаясь, сказала Корделия. По дороге, в автобусе, она заготовила большую проникновенную речь. Но теперь, когда пришло время, Корделия обнаружила, что не помнит ни единого слова. И решила начать с самого простого и самого убедительного.

– Прости меня, пожалуйста, – сказала она.

Агнеса крепко зажмурилась, и из глаз у неё выкатились две тоненькие струйки слёз.

– Как ты могла?! – вскричала она, стиснув кулаки. – Ты всё погубила! Всё!!!

Корделия ошарашенно уставилась на подругу.

– Агнеса! – сказала она. Вокруг начала собираться толпа. Корделия заметила, что кое-кто уже снимает их на телефоны. – Я не понимаю, что ты…

– Ты просто не могла смириться с мыслью, что в кои-то веки героиней буду я, а не ты! – воскликнула Агнеса, тыкая пальцем Корделию в грудь. – Спасительницей должна быть только ты, иначе не считается! Вот почему ты его уничтожила! Ах, ты!..

Корделия помотала головой. Пол коридора уходил у неё из-под ног.

– Я понятия не имею, о чём ты!

– Ты просто наглая, подлая лгунья, вот ты кто! – сказала Агнеса и сникла, уперевшись руками в коленки. Как будто эта не свойственная ей вспышка гнева отняла у неё все силы.

– Агнеса, – сказала Корделия, протягивая руку к подруге, – объясни, пожалуйста, что происходит!

Агнеса отшвырнула её руку и исчезла в толпе. Корделия кинулась было следом. Перед глазами у неё всё плыло от слёз. Но тут сквозь толпу протолкался Бенджи. Он преградил ей путь.

– Оставь её в покое! – сказал он.

– Бенджи! – воскликнула Корделия, хватая его за руку. – Она думает, будто я что-то сделала, а я понятия не имею, что она имеет в виду!

– Не отмазывайся, Корделия, – сказал Бенджи, не глядя ей в глаза. – Я же видел, что ты натворила.

И ушёл, прежде чем она успела хоть о чём-нибудь спросить. «И он тоже! – думала Корделия, отступая назад, пока не упёрлась спиной в собственный шкафчик. – Что же происходит? Почему они оба так злы на меня?»

Когда толпа начала рассасываться, Корделия увидела в конце коридора доктора Рокени, которая разговаривала с Бенджи и Агнесой. Директор кивнула, похлопала Агнесу по плечу и направилась к Корделии. Она шагала, расправив плечи, поджав губы.

– Объясните, пожалуйста, что происходит! – шёпотом попросила Корделия.

Доктор Рокени наклонилась к ней так, чтобы никто, кроме Корделии, не слышал.

– Я в тебе крайне разочарована. Думаю, будет лучше, если впредь ты станешь держаться от нас подальше. В кабинет Элайджи входить не смей. И к Бенджи и Агнесе не подходи. После школы отправляйся домой. Отныне и впредь ты – обычная ученица, и только. Ясно?

– Доктор Рокени!.. – взмолилась Корделия. Но директор уже уходила прочь. Бенджи с Агнесой последовали за ней. Корделия попыталась было их окликнуть – но ей не с первой попытки удалось хоть что-то произнести сквозь рыдания, сотрясавшие всё её тело.

– Ну хоть кто-то мне объяснит, что же всё-таки случилось?!

Бенджи обернулся. В отличие от Агнесы, он не был зол. Он был очень печален.

– Ты сделала свой выбор, Корделия, – сказал он. – Ты могла сохранить либо дружбу, либо призраков. Ты выбрала призраков.

Он обнял Агнесу за плечи и увёл её прочь.

Когда Корделия наконец-то пришла в себя, она сообразила, что могли означать слова Агнесы: «Вот почему ты его уничтожила!» – и побежала вниз по длинной лестнице, ведущей к избавителю. От избавителя осталась груда пыли и щепок. У стенки надменно чернела прислонённая к ней кувалда, как будто бы довольная выполненной работой.

Мистер Дерлет собирал обломки в чёрный мусорный пакет. У стены уже выстроилось рядком пять таких пакетов. Увидев Корделию, он бросил подметать и зыркнул на неё исподлобья.

– Что, тянет на место преступления? – осведомился он.

– Это не я! – бросила Корделия, начиная злиться. Она уже устала, что её обвиняют в том, чего она не делала.

Мистер Дерлет только фыркнул и снова принялся прибираться.

– «Лучше бы мы не находили эту дурацкую машину»! – сказал он. – Это твои слова. Агнеса нам всё рассказала.

– Я просто разозлилась! Я же это не всерьёз.

– И ты рассчитываешь, что я в это поверю?

– Вообще-то да, – сказала Корделия. – Вы же меня знаете, мистер Дерлет. Да, я могу натворить глупостей. Но вообще-то я… ну… не плохой человек. И я бы ни за что не стала уничтожать то, что могло помочь призракам!

– Тогда кто же это сделал? – спросил он, туго завязывая мешок и ставя его к остальным. – Я? Доктор Рокени? Бенджи или Агнеса? Мы пятеро – единственные, кто вообще знает о существовании этой комнаты. И кому из нас пятерых никогда не нравилась идея избавить школу от призраков, а?

– Я просто знала, что тут что-то неладно! – возразила Корделия. – И это только доказывает, что я была права. Сперва призраки начинают отказываться от светлых ключиков. Потом кто-то уничтожает машину, которая, по сути, представляет собой один огромный светлый ключик. Вы думаете, это совпадение? А я уверена, что нет! Кто-то – или что-то – не хочет, чтобы призраки уходили в свой Свет.

На миг – всего на миг! – она увидела, как в глазах мистера Дерлета мелькнуло изумление. Словно Корделия нащупала какую-то истину, а он этого не ожидал. Он отвёл взгляд – но было поздно.

– Вы об этом что-то знаете, мистер Дерлет? – спросила она.

Он нахмурился и шагнул в её сторону, но потом вроде как взял себя в руки. Корделия вздрогнула. На секунду в мистере Дерлете, обычно мягком и приятном, проглянуло нечто пугающее. Нечто такое, чего она никогда прежде не видела.

– Единственное, что я знаю, – сказал мистер Дерлет тихим, ровным тоном, – это что избавитель уничтожила ты. А теперь убирайся отсюда и дай мне прибрать то, что ты устроила.

Корделия рванула вверх по лестнице. У неё за спиной раздавалось размеренное шуршание щётки.

14

Эксперимент

Доски объявлений, настоящий школьный календарь, перелиняли из хеллоуинского оранжевого в футбольно-коричневый, ко Дню благодарения. На досках красовались стройные ряды благодарственных сочинений. Временами сквозняки шевелили листочки – и не только сквозняки.

Корделия шагала по коридорам, почти не видя всех этих выставок. Благодарить ей было некого и не за что. Она не раз пыталась объясниться, но Бенджи и Агнеса по-прежнему с ней не разговаривали. И в конце концов она сдалась. Бенджи продолжал тусоваться с Виви и своими приятелями-футболистами, и его, похоже, всё устраивало, а вот за Агнесу Корделия переживала. Доктор Рокени разрешила Агнесе не ходить на уроки, чтобы она могла полностью посвятить себя «дополнительным занятиям». Корделия долго искала и наконец нашла Агнесу в маленьком классе. Девочка корпела над партой, устеленной чертежами. Мистер Дерлет сидел, закинув ноги на учительский стол, и наблюдал, как она работает.

«Наверно, она строит новый избавитель!» – подумала Корделия, пригибаясь под окном, чтобы мистер Дерлет её не заметил. Со времени того последнего разговора она старательно его избегала. Корделии и хотелось бы ему доверять, но она никак не могла избавиться от подозрения, что он знает обо всём этом куда больше, чем хочет показать.

«А вдруг это он и уничтожил избавитель? – гадала девочка. – Нет, это ерунда какая-то. Ведь он же наш друг! И зачем бы он тогда помогал Агнесе делать новый?»

Корделия подумала, что, если наблюдать за тем, как продвигается работа Агнесы, она, возможно, найдёт ответы на кое-какие вопросы. Но, когда она пришла туда на следующий день, окно класса оказалось занавешено чёрной бумагой.

Был первый учебный день после выходных на День благодарения. Когда Корделия вошла в 313-й кабинет, госпожа Джексон стояла в дверях и здоровалась с учениками. Учительница естествознания уже несколько недель не убегала из класса, и хотя она по-прежнему ломала руки, когда её о чём-нибудь спрашивали, себе под нос она почти не бормотала, только изредка восклицала: «Нет, ты сможешь! Сможешь!»

Сегодня была лабораторная, и госпожа Джексон усадила каждого из учеников за конкретный стол. В результате Корделия очутилась в странной компании: Мэйсон Джеймс, прилежный парнишка по имени Генри Галл и Виви.

«Ох ты! – подумала она, швыряя на пол свой рюкзачок. – А я‐то думала, что хуже уже некуда!»

– Привет, Корделия! – сказала Виви. – Как День благодарения провела?

– Отлично. А ты?

– Здорово! Бенджи с семьёй приезжали на десерт. У него сестрёнки такие славные! Ты с ними встречалась?

– Много раз. Они милые. Ну, может быть, кроме Софии. Её как-то очень много.

– Угу, точно! Она всё время спрашивает, мы с Бенджи просто дружим или целуемся!

«А вы просто дружите или целуетесь?» – чуть было не ляпнула Корделия, но тут в разговор влез Мэйсон и принялся хвастаться их дачей на озере в штате Мэн. Мэйсон явно старался произвести впечатление на Виви. Виви вежливо улыбалась, копаясь в рюкзаке в поисках ручки.

«Обломись, Мэйсон, – думала Корделия. – Это девочка Бенджи, а не твоя».

Ну что ж, хоть лабораторная была довольно интересная. Зачитав классу инструкции, госпожа Джексон выдала каждому столу по подносу с восемью картонными стаканчиками с разными жидкостями (большую часть из них Корделия узнала – к примеру, там были уксус и молоко, – но вязкая оранжевая жидкость осталась загадкой). Нужно было определить pH каждой из жидкостей при помощи лакмусовой бумажки и специальной таблицы. К удивлению Корделии, их группа отлично сработалась. Они с Виви опускали полоски в жидкость и сравнивали получившийся цвет с таблицей, а Генри записывал ответы в отчёт по лабораторной. В какой-то момент Мэйсон – который на самом деле ничего не делал – отошёл к окнам, выходившим в соседние классы. В обоих классах шли уроки, и он развлекался, показывая в окно свой зад каждый раз, когда мистер Лэнган или госпожа Страуб не видели.

– Мои подруги все говорят, что Мэйсон симпатичный, – заметила Виви, – а по-моему, он урод.

– Урод – это ещё слабо сказано, – ответила Корделия. – Он самый противный человек, какого я знаю! Включая моего дядю Фила, от которого воняет мокрым полотенцем и который всегда делает вид, что забыл кошелёк, когда мы ходим в ресторан.

Виви расхохоталась.

– А ты прикольная!

– Ну да, мне говорили.

Корделия заметила, что Бенджи смотрит в их сторону. Когда он увидел, что Корделия на него глядит, он тут же развернулся спиной.

– Какой же он всё-таки идиот! – сказала Виви.

– Мэйсон?

– Бенджи, – сказала Виви. – Не знаю, из-за чего вы погрызлись, но я же видела, как ты стараешься с ним поговорить. А он тебе не дал ни единого шанса. Чем он думает? Ведь вы же были неразлейвода. Так же нельзя!

Поначалу Корделия была так ошарашена, что даже не могла ничего ответить. Она-то думала, что Виви в восторге оттого, что они с Бенджи теперь не разговаривают! Последнее, чего она ожидала – это что Виви будет на её стороне.

– Он думает, что я сделала очень крупную гадость, – объяснила Корделия. – Только на самом деле я этого не делала.

– А ты ему об этом говорила?

– Тыщу раз!

– Он одумается, – сказала Виви. – Если хочешь, я могу помочь. Попрошу его встретиться после школы, а вместо меня придёшь ты, а дверь мы запрём, пока всё не уладится.

– А ты можешь это сделать? – спросила Корделия.

– А то как же! Ему же тебя не хватает. Мы вчера ходили кататься на санках – он только о тебе и говорил.

У Корделии немедленно встала перед глазами картина, от которой у неё аж живот заболел. «Бенджи с Виви вдвоём на одних санках, падают, хохочут…»

– Спасибо за предложение, – сказала Корделия. – Но это наше с Бенджи дело. Тебе незачем в это встревать.

Виви, похоже, обиделась.

– Я же просто помочь хотела!

– Эй, девочки! – вмешался Генри, помахав ладонью у них перед носом. – Это всё, конечно, чрезвычайно увлекательно, но, может, всё-таки будем работать дальше, а?

Виви кивнула и потянулась через стол за следующим стаканчиком. За её спиной Корделия увидела призрака, только что вошедшего в класс. Это была старуха в розовом халате, по её опухшим лодыжкам замысловато вились багровые вены. Она ухмылялась беззубым ртом, блестели мокрые седые волосы. Вода капала с неё на пол и исчезала, не оставляя следов.

«Её светлый ключик – шапочка для душа, – вспомнила Корделия. – Я ей её предлагала больше месяца назад. Она отказалась».

– Эта почти нейтральная, но всё-таки ближе к кислой, верно? – деловитым тоном спросила Виви, сравнивая полоску лакмусовой бумаги – которая сделалась светло-зелёной – с таблицей. Корделия кивнула, не сводя глаз с привидения. Старуха шаркала между столов в своих шлёпанцах, внимательно вглядываясь в каждого из учеников. Вот она остановилась, особенно пристально уставилась на Миранду, потом побрела дальше.

«И эта тоже оставила свою зону, точно так же, как садовник, – думала Корделия. – Но что же она делает? Ищет кого-то?»

Корделия бросила взгляд в сторону Бенджи, надеясь, что он тоже это видит, – но Бенджи по-прежнему сидел спиной. И, прежде чем она успела шёпотом его окликнуть, призрак направился к их столу.

«Просто не обращай на неё внимания, – сказала себе Корделия, глядя прямо перед собой. – Она сейчас уйдёт».

Корделия взяла с поддона последний стаканчик и протянула его Виви. Та окунула бумажную полоску в оранжевую жидкость. Краем глаза Корделия видела, что старуха пялится на них. На Корделию она взглянула лишь мимоходом, нагнулась и принялась внимательно разглядывать Виви.

– Какая липкая! – сказала Виви и брезгливо наморщила нос, вытягивая полоску из стаканчика. Старуха, не сводя глаз с девочки, скопировала выражение её лица. Виви заложила прядь волос за ухо. Старуха сделала то же самое.

«Что это она? – думала Корделия. – Ведь призраки обычно не обращают внимания на живых! А не подражают им».

– Эй, ты в порядке? – спросила Виви, помахав ладонью перед носом у Корделии. – Ты чего, обиделась на то, что я сказала? Ты уж прости, если я полезла не в своё дело…

Старуха по-прежнему не отрывала взгляда от Виви. Глаза у неё расширились, взгляд сделался алчный.

Корделия почувствовала, как у неё волосы встают дыбом. «Тут что-то не так!» – подумала она.

Привидение крепко зажмурилось, надуло щёки, точно упрямый ребёнок, который старается не дышать как можно дольше, и положило руки на плечи Виви. Корделия ожидала, что Виви дёрнется – это же больно, когда к тебе прикасается призрак, – но она вообще никак не отреагировала.

– Я понимаю, наверно, сейчас всё как-то вверх ногами, – сказала Виви и улыбнулась Корделии. Лицо призрака побагровело от натуги. – Но я от всей души надеюсь, что мы останемся друзьями!

– Да, конечно, – пробормотала Корделия, почти не слушая Виви. Привидение начало исчезать. Его пальцы, сделавшиеся почти прозрачными, всё сильнее сжимали плечи Виви.

– Ты точно в порядке? – спросила Виви. – Ты так побледнела…

Старуха сделалась уже почти невидимой.

Виви вздрогнула, потёрла виски.

– Ой! – взвизгнула она.

Корделия мучительно соображала, что же происходит, но её интуиция буквально вопила, что старуху надо отогнать от Виви во что бы то ни стало. И она, не раздумывая, схватила ближайший стаканчик и выплеснула его содержимое на грудь Виви. Оранжевая жидкость разбрызгалась во все стороны. Виви завопила и спрыгнула с табурета. Еле видимое привидение вынуждено было её отпустить. Старуха немедленно появилась вновь и злобно оскалилась на Корделию, разгневанная тем, что ей помешали.

– Ты с ума сошла? – вскричала Виви, больше ошеломлённая, чем рассерженная. Липкая оранжевая жижа стекала по её белой блузке. – Неудивительно, что Бенджи больше не хочет с тобой водиться!

И выбежала из класса.

– А ну, уходи немедленно! – сказала госпожа Джексон таким твёрдым, уверенным тоном, какого Корделия от неё никогда не слышала. – Вон отсюда!

Корделия сделала было шаг в сторону двери, но тут сообразила, что учительница обращается вовсе не к ней.

Она говорила с призраком.

Ошибки быть не могло. Госпожа Джексон в упор смотрела на старуху. «У неё тоже Зрение!» – разинув рот, подумала Корделия. И мало того: привидение явно испугалось робкой училки! Старуха опустила голову, как побитая собака, и зашаркала прочь.

Госпожа Джексон перевела взгляд на Корделию.

– Простите, пожалуйста, – промямлила Корделия, показывая стаканчик, – оно само как-то выскользнуло…

Она увидела, как Бенджи всплеснул руками: «Да что с тобой такое?!» Все пялились на Корделию – включая учеников из соседних классов.

Кроме мистера Лэнгана. Он, как и госпожа Джексон, в упор смотрел на призрака.

«И он тоже её видит?!» – подумала Корделия. Голова у неё шла кругом.

Госпожа Джексон откашлялась.

– На большую перемену не пойдёшь, – сказала она. – Три дня.

Корделия только кивнула. Она подумала, что госпожа Джексон не спросила, зачем она это сделала, и это само по себе говорит о многом. «И правильно, чего спрашивать? – подумала Корделия. – Она видела призрака. Она знает зачем».

Класс более или менее вернулся к нормальной работе. Бенджи упорно не смотрел в её сторону. Мэйсон одобрительно кивнул Корделии, как будто бы её приняли в некий клуб, куда ей совершенно не хотелось.

«Ну хотя бы привидение убралось!» – думала Корделия. Через окна ей было видно, как старуха бредёт по коридору. Госпожа Страуб, которая вела урок в соседнем классе, вышла за дверь.

Старуха посмотрела в её сторону. Госпожа Страуб махнула рукой, чтобы та проходила мимо.

– И она тоже видит призраков?! – пробормотала Корделия себе под нос. – Вы издеваетесь?!

Генри посмотрел испуганно и отодвинул подальше поддон с образцами.

15

Доказательства

К концу недели Корделия вычислила ещё трёх учителей, которые тоже видят призраков.

На самом деле ошибиться было трудно, если знать, на что смотреть. Мистер Хёрн обошёл духа, катящегося на скейтборде, даже не расплескав свой кофе. Миссис Лаваль подмигнула мёртвому ковбою. Миссис Мэйчен устремляла убийственный взгляд на любого призрака, который приближался к ней на расстояние менее десяти футов, пока тот не уберётся. Собственно, она и со школьниками обращалась примерно так же.

Тот факт, что математичка тоже обладает Зрением, показался Корделии особенно примечательным. Во‐первых, Корделия была уверена, что в прошлом году миссис Мэйчен призраков не видела. Кроме того, она помнила тот странный случай в столовой, когда миссис Мэйчен стояла, прилипнув к окну, и с тоской взирала на гору Вашингтон. Не странно ли это для женщины, которая всю жизнь живёт в Ладлоу?

Ну и, разумеется, тот случай с Виви – когда призрак почти исчез, дотронувшись до Виви, и то, что у Виви разболелась голова, совсем как у учителей.

«Это всё неспроста!» – думала Корделия.

И постепенно в голове у неё начала выстраиваться гипотеза. Нет, она не всё объясняла – далеко не всё, – но кое-что всё же объясняла. Корделия точно знала, что надо сделать, чтобы выяснить, права она или нет, но тут была крупная проблема: если она сделает это в одиночку, её открытие окажется бесполезным, потому что ни Бенджи, ни Агнеса ей всё равно не поверят. А она хотела – ей было нужно, чтобы они поверили. А сейчас они ей поверят только в одном случае: если увидят всё своими собственными глазами. Не обязательно оба сразу. Друг другу Агнеса и Бенджи по-прежнему доверяли, так что, если ей удастся уломать хотя бы одного из них, всё будет в порядке.

Кого же ей взять с собой?

Конечно, проще было бы Агнесу, но Корделия никак не могла отвести её в сторонку и изложить своё дело: Агнеса весь день проводила взаперти в том маленьком кабинете и почти не выходила за дверь. И даже когда выходила, при ней всегда был мистер Дерлет. Как будто она не ученица, а заключённая.

Значит, Бенджи.

Корделии оставалось только уговорить его помочь.

В тот день на физкультуре играли в баскетбол. В прошлом году мистер Брюс всегда заставлял их сперва делать растяжку и упражнения на разогрев, а потом распределял по командам в соответствии с их уровнем. В этом году он ко всему относился спустя рукава. Вот и сегодня просто кивнул в сторону стойки с мячами и велел разбираться самим. Когда Корделия пожаловалась, что подвернула ногу, он пожал плечами и отправил её сидеть на трибуне.

«Он просто на себя не похож! – думала Корделия. – Как и доктор Рокени, как и мистер Дерлет…»

Если повезёт, это означает, что она правильно выбрала учителя для своей демонстрации.

Бенджи валял дурака на трибуне в компании своих приятелей-футболистов. Там же была и Виви. Справа от них Мэйсон с дружками издевались над мальчиком, который пытался выполнить штрафной бросок.

Увидев Корделию, Мэйсон немедленно переключился на неё.

– Гля, пацаны, – крикнул он, – психическая идёт!

Корделия, не обращая на него внимания, направилась прямиком к компании Бенджи. Виви смотрела на Корделию с опаской, как будто бы она прятала за спиной стаканчик с манговым соком.

– Прости, пожалуйста, что тогда так получилось, – сказала ей Корделия. – Я бы очень хотела всё объяснить, но ты мне всё равно не поверишь.

Она наклонилась к Бенджи.

– Нуньес, беги! Она щас целоваться полезет! – заорал Мэйсон. Его дружки мерзко заржали.

– Иди отсюда, Корделия, – сказал Бенджи и отвернулся. – Не хочу я с тобой разговаривать!

– Следи за мистером Брюсом! – шепнула она ему на ухо.

И, не обращая внимания на улюлюканья и оскорбления, примостилась на верхнем ряду трибуны. Там сидел ещё один мальчик. Если бы он был жив, то учился бы в старших классах. Голова у него была наполовину выбрита. Волосы со второй половины падали ему на глаза. Ногти накрашены чёрным лаком.

На коленях у него лежал альбом, раскрытый на чистой странице.

– Классный альбомчик, – сказала ему Корделия, роясь в своём рюкзаке. – Знаешь, я тоже рисую.

Она достала свой любимый набор простых карандашей и выбрала свежезаточенный 4B. Судя по виду мальчика, он бы предпочёл что-то пожирнее.

– Ну, попробуй вот этот, – сказала Корделия и положила карандаш на скамейку рядом с ним.

Призрак надменно кивнул, как будто бы Корделия и впрямь всего-навсего одолжила ему карандаш на контрольной, и взял светлый ключик. Высоко над ними открылся треугольник. Поначалу Корделия не видела ничего, кроме голубого неба, но, подвинувшись на скамейке, она разглядела вдалеке Эйфелеву башню.

Мальчик начал подниматься вверх.

– Ты что делаешь?! – воскликнул Бенджи, взбегая вверх по трибуне. – А вдруг кто-нибудь увидит?!

Бенджи был прав: иногда появление треугольника сопровождалось порывом ветра или воздействовало на электроприборы. К счастью, этот Свет выглядел таким же невозмутимым, как тот, кому он был предназначен. До Корделии долетел аромат свежеиспечённого багета, треньканье велосипедного звонка – но всё это только потому, что она обладала Зрением. Был, конечно, ещё и карандаш, который поднимался в воздух, как будто бы сам собой, но все были слишком увлечены игрой и ничего не замечали.

Почти все.

– Следи за мистером Брюсом! – шепнула Корделия Бенджи. – Только так, чтобы он не видел, что ты за ним следишь.

Бенджи закатил глаза, но всё-таки послушался. Корделия по-прежнему не сводила глаз с призрака, который отбросил свой светлый ключик – она подозревала, что так и будет, – и вновь опустился на пол. Он посмотрел на Корделию, пожал плечами – извини, мол, – и поплыл к дверям спортзала. Когда призрак проплывал мимо мистера Брюса, учитель физкультуры торжествующе взмахнул кулаком, как будто мальчик только что забил решающий гол в чемпионате.

Корделия увидела, как отвисла челюсть у Бенджи. И улыбнулась.

«Мистер Брюс видит призраков, – подумала она. – И теперь Бенджи об этом знает». У неё была даже гипотеза насчёт того, отчего мистер Брюс так доволен, что мальчик отказался от своего светлого ключика. Жуткая, безумная гипотеза – Корделия надеялась, что это неправда. Но гипотеза всё же была.

Бенджи поднялся наверх трибуны и подошёл к Корделии.

– У мистера Брюса тоже Зрение, – сказал он слегка дрожащим голосом. – Ты мне это хотела показать, да?

Корделия кивнула.

– А давно ты знаешь?

– Про мистера Брюса? Я не знала. То есть не знала наверняка. Вот только сейчас убедилась.

Бенджи почесал лоб.

– Тогда откуда ты знала, что мне следует за ним следить?

– Потому что мистер Брюс не единственный учитель, который видит призраков. Я точно знаю про шестерых. Но подозреваю, что есть и другие.

– Этого же не может быть! Зрение очень редкий дар.

– Вот именно, – сказала Корделия. – Поэтому я не думаю, что дело в Зрении.

– Эй, Нуньес! – окликнул Мэйсон. – Щас мы научим этих лузеров в баскетбол играть! Ты с нами?

– Попозже, – ответил Бенджи.

– Ну и ладно! – сказал Мэйсон. Он протопал мимо Виви. Та растерянно посмотрела на Бенджи с Корделией и убежала играть.

– То есть как – не в Зрении? – спросил Бенджи, садясь рядом с Корделией. – Что ты имеешь в виду? Если эти учителя видят призраков, что ещё это может быть?

– У меня есть гипотеза, – сказала Корделия. – Только ты обещай не отмахиваться сразу.

– Ну конечно. В смысле, куда уж ещё-то страннее?

Корделия усмехнулась.

– Вот-вот, держись за эту мысль, – сказала она. – Так вот: а что, если на самом деле призраков видят не учителя? Что, если внутри учителей что-то сидит?

– Чего-чего?

– Люди призраков не видят. Кроме тех, у кого есть Зрение. Но призраки друг друга отлично видят.

– Призраки друг друга отлично видят… – повторил Бенджи, вдумываясь в её слова. – Ты что хочешь сказать, что эти учителя мертвы?!

– Да нет, – сказала Корделия. – Не говори глупостей. Они просто одержимы.

– Одержимы? – переспросил Бенджи, потирая затылок. – Ты серьёзно?

– Не отмахивайся сразу! Ты обещал!

– Я и не отмахиваюсь, – заверил её Бенджи. – Но ведь мы же никогда раньше не видели, чтобы призраки в кого-то вселялись. Они так не делают.

– Обычно нет, – сказала Корделия, сцепив руки на коленях. – В большинстве случаев, когда речь идёт об одержимости, это касается демонов и других подобных существ. Но не сказать, чтобы о таком никто не слышал. Я читала в интернете о нескольких примерах. А это бы объяснило, как эти учителя видят призраков. И почему они всё время ведут себя так странно. И головные боли тоже! Я хочу сказать, когда призрак овладевает твоим мозгом, у тебя от этого наверняка голова разболится!

– Ну да, очевидно, – сказал Бенджи, по-прежнему недоверчиво.

– И плюс ещё то, что случилось с Виви, – сказала Корделия.

Бенджи подался вперёд.

– При чём тут Виви?!

– На естествознание приходил призрак. Старуха. Старуха дотронулась до Виви и начала исчезать. Я так думаю, что она пыталась вселиться в тело Виви. Потому я и облила её манговым соком. Я пыталась остановить старуху!

Бенджи потёр виски обеими руками, и Корделия похолодела от ужаса.

«О нет! – подумала она. – А вдруг и он тоже?..»

– Да нет, я не одержимый, – сказал Бенджи, перехватив её испуганный взгляд. – Просто так много всего сразу…

– Я понимаю.

– Виви сказала, что ты облила её соком из ревности.

Щёки у Корделии вспыхнули. Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

– Ерунда какая. Я пыталась спугнуть призрака. Виви бы это знала, если бы могла их видеть.

Бенджи кивнул и принялся теребить завязки своей толстовки.

– Да, наверно, это логично. С чего бы тебе ревновать? Ты же не… ну… это самое…

– Вот именно.

– Но как же я‐то этого призрака не видел? – спросил Бенджи. – Я же там рядом был.

– Ты же спиной сидел.

Бенджи отвёл глаза.

– Ну да, как кстати… – сказал он.

– Это в смысле? Ты думаешь, я всё сочиняю?

– Да не знаю я! – воскликнул Бенджи. – Мне хочется тебе верить! На самом деле нет, мне не хочется тебе верить, потому что вся эта фигня насчёт одержимости звучит кошмарно, но… мне хочется тебе доверять. Как раньше.

– Ну так поверь мне!

– Это после того, что ты сделала с избавителем?

– В последний раз тебе говорю, – сказала Корделия, – не трогала я эту дурацкую машину! Ну почему мне никто не верит?

– Потому что Агнеса видела, как ты это сделала, – сказал Бенджи.

У Корделии глаза на лоб полезли.

– Что-о?!

– Агнеса спустилась к избавителю, внести какие-то там последние исправления, и увидела, как ты разносишь его вдребезги. Она нам всё рассказала.

– Это Агнеса сказала?!

– Ага.

– Агнеса Мэйтсон?

– А что тебя так удивляет-то? Ты же там была. Ты сама знаешь, что ты наделала.

Корделия покачала головой:

– Она вам наврала.

– Не может быть, – сказал Бенджи. – Она вообще не могла толком объяснить, что случилось, так она ревела. Если только Агнеса не подрабатывает актрисой, получившей «Оскар», она точно говорит правду.

– Но это неправда, Бенджи. Уж я‐то знаю!

Корделия озадаченно прикусила нижнюю губу. «А может, Агнеса видела кого-то, кто похож на меня? Может, у меня есть злой двойник?»

Нет, это уж слишком даже для школы Тени.

– Зачем вдруг Агнесе врать? – спросил Бенджи.

– Не знаю, – ответила Корделия. – Я бы у неё спросила, но она же со мной теперь не разговаривает.

– Она и со мной особо не разговаривает, – сказал Бенджи. – Сидит целыми днями в одном классе и работает над новым избавителем…

Он с отвращением тряхнул головой.

– Это всё ужасно запутанно, но в одном ты права. Происходит что-то странное.

– Так помоги же мне разобраться! – сказала Корделия. – Начать со всех этих педсоветов. Что они там обсуждают?

Бенджи пожал плечами.

– Какие-нибудь скучные школьные дела.

– Не думаю, – возразила Корделия. – Это же просто с ума сойти, как часто они собираются! А ты обратил внимание, что все эти странности начались примерно в то же время, что и педсоветы? Нужно выяснить, что они затевают!

– Но как? – спросил Бенджи. – Мы же не можем просто тайком пробраться…

Тут он всё понял и тяжело вздохнул.

– Ох, блин. Ты именно это и хочешь сделать, да?

– Ну да, примерно.

– Ну я не знаю, – сказал Бенджи, вставая. – Мне надо подумать.

Корделия схватила его за руку, стараясь удержать хотя бы ненадолго.

– Тебе не кажется, что после всего, через что мы прошли вместе, я заслуживаю хотя бы капельку доверия?

– Мне надо идти, – сказал Бенджи. И сбежал с трибуны, не обернувшись.

Корделия увидела, что мистер Брюс смотрит на него с подозрением. Он бросил взгляд на Корделию.

Девочка отвернулась.

16

Педсовет

Через три дня Корделия получила сообщение от Бенджи.

«Я с тобой», – писал он.

Корделия уже собиралась ему отправить целую вереницу смайликов, но потом решила, что это слишком. Она всё стёрла и ограничилась коротким «Круто!»

«Я не говорю, что я тебе поверил, – написал Бенджи. – Но я тебе не не верю».

«Ну и хорошо. Пока этого хватит».

«Я сегодня ходил к А, в тот класс. Чтобы всё ей рассказать».

«А она что?»

«В том-то и дело. Мистер Д не дал мне с ней поговорить. Просто наорал на меня за то, что я пытаюсь с ней разговаривать. Мистер Д на меня никогда раньше не орал».

«Это не он», – написала Корделия.

«Наверно, ты права. Но тогда кто же это? И зачем призраки это делают?»

«Давай выясним».

Если бы педсоветы по-прежнему проводились в библиотеке, как и в прошлом году, Корделия с Бенджи могли бы просто пробраться туда заранее и найти удобное место, чтобы спрятаться. Но доктор Рокени перенесла педсоветы в зимний сад, который специально привела в порядок прошлым летом.

Дверь в зимний сад всегда была на замке.

Стащить ключ было практически невозможно: насколько знала Корделия, единственный экземпляр висел на связке доктора Рокени, которую она постоянно носила в кармане. Так что, прежде чем предпринимать такую рискованную попытку, Корделия с Бенджи решили для начала проверить соседние помещения, просто на всякий случай: вдруг там найдётся скрытая дверь или потайной ход. Поскольку ребята не хотели, чтобы учителя знали, что они что-то затевают, они искали по очереди, чтобы не рисковать, что их увидят вместе.

На золотую жилу напал Бенджи.

«Есть! – написал он ей в один прекрасный день после уроков. – Люк. В кабинете мистера Тёрпина».

«Он ведёт в зимний сад?»

«Даже лучше! – отвечал Бенджи. – Он как укрытие. Мы их будем видеть, а они нас нет».

«Звучит здорово! – написала Корделия. – Ну что, значит, завтра?»

Бенджи немного помолчал.

«Тебе не кажется, что мы делаем что-то очень глупое и опасное?????»

«Ну конечно, – ответила Корделия. – На том и стоим!»

«Эх, Агнесу бы спросить! Она умнее нас».

«НАМНОГО умнее! – согласилась Корделия. – Можно, конечно, ей написать…»

«Я про это думал. Но вдруг Агнеса ведёт себя так странно, потому что она не Агнеса? Вдруг она одержимая???? Ей нельзя доверять».

«Значит ли это, что мне ты снова доверяешь?» – отважилась спросить Корделия, добавив в сообщение эмодзи со скрещёнными пальцами.

«Нзна. А вдруг и ты одержимая?»

Корделия всё ждала, когда Бенджи скажет, что он пошутил. Но он этого не сказал.

На следующий день после уроков Корделия и Бенджи встретились у кабинета мистера Тёрпина. Они болтались в коридоре, пока математик протирал все парты антибактериальными салфетками и оттирал дочиста доску. Наконец он выключил свет и вышел из класса. Как только мистер Тёрпин скрылся из виду, Бенджи затащил Корделию в класс и показал ей люк, который он нашёл под учительским столом. Ребята открыли его и спрыгнули в большое техническое помещение. Корделия тут могла выпрямиться во весь рост – ну, почти, – а вот Бенджи приходилось сгибаться в три погибели, иначе он упирался головой в потолок. Пока Корделия закрывала люк, Бенджи щёлкнул выключателем. Вспыхнули несколько запылённых лампочек.

– Ух ты! – выдохнула Корделия.

Техническое помещение выглядело уютным и обжитым, как домик на дереве. Там лежали подушки, спальный мешок, охапки древних комиксов с названиями вроде «Кошмары» или «В обители ужаса», игрушечные машинки и куча рисовальных принадлежностей.

– Как ты думаешь, чьё это всё? – спросила Корделия. Она старалась шептать как можно тише. Зимний сад был прямо под ними, и она не знала, далеко ли их слышно.

Беззвучно ступая по полу, Бенджи подвёл её к столу, сооружённому из двух ящиков и листа фанеры. На стене над этим импровизированным рабочим местом были прикноплены десятки газетных вырезок.

«СЕМЬЯ ВЫНУЖДЕНА ПОКИНУТЬ ДОМ ИЗ-ЗА ВИЗИТОВ НОЧНЫХ «ГОСТЕЙ»,

«ПРЕСТАРЕЛАЯ МЕДСЕСТРА УСЛЫШАЛА ЗА СТЕНОЙ ГОЛОС И ОБНАРУЖИЛА ТРУП»,

«МЕСТНЫЙ ЖИТЕЛЬ ВЗИМАЕТ ПЛАТУ ЗА ВХОД В «ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ».

Тот, кто присобачил на стенку все эти вырезки, зарисовывал дома, изображённые на фотографиях в статьях. Рисунки были скорее техничные, чем художественные: чёткие линии, выверенный масштаб.

В правом углу одного чертежа Корделия увидела подпись. Вычурную, всю в росчерках и завитушках – подпись ребёнка, который тренировался расписываться как настоящий художник. Но, приглядевшись, она всё же разобрала имя.

Дариус Тени.

– Наверно, он тут жил какое-то время, прежде чем это здание стало школой, – сказал Бенджи, заглядывая ей через плечо. – А это, видимо, было его личное заветное место.

На столе лежало ещё кое-что: коробка из-под сигар, наполненная линзами от очков, толстая папка-гармошка, карты таро и гадальный шар Magic 8‐Ball. Корделия открыла папку. Папка тоже была набита вырезками, где шла речь о призраках и домах с привидениями.

– Ничего себе! – сказала она. – Видно, Дариус в самом деле хотел быть как Элайджа, когда вырастет. Очень странно, если так подумать. Он ведь даже не видел призраков!

И тут практически у них под ногами щёлкнул ключ в замке. Бенджи ахнул и потянул Корделию на другой конец закутка. Доски пола заскрипели у них под ногами, но их заглушил скрип двери зимнего сада.

Учителя собирались на педсовет.

Бенджи подвёл Корделию к приставной лесенке в пять ступенек в тесном углу, где едва хватало места для них обоих. Бенджи отодвинул влево узкую панель и постарался подвинуться как можно сильнее, чтобы Корделия могла втиснуться рядом с ним. Ещё месяц назад Корделия в такой ситуации непременно бы пошутила: что-нибудь вроде «Надеюсь, ты не забыл воспользоваться дезодорантом!» или «Хорошо, что я наполовину эльф!» Но их дружба ещё не успела как следует восстановиться, так что она только застенчиво улыбнулась, надеясь, что Бенджи не против того, чтобы сидеть так близко к ней.

И они вместе уставились в щель.

Отверстие, в которое они смотрели, было под самым потолком, так что отсюда им открывался вид на весь зимний сад. Хотя декабрьское солнце, глядящее в арочные окна, давало маловато света, здешняя флора, похоже, благоденствовала: пальмы в горшках вздымали к небу разлапистые листья, по решётчатой галерее, идущей вокруг всего помещения, вился плющ. Из каменного фонтанчика, поросшего мхом, сочилась струйка ржавой воды.

Корделия была так поглощена мрачной красотой зимнего сада, что поначалу даже не заметила призраков. Их были десятки. Они стояли вдоль окон плечом к плечу. Корделия узнала девушку в васильковом выпускном платье и сверкающей диадеме. Её светлый ключик, бутоньерка из бледно-сиреневых розочек, так и увял понапрасну в шкафчике Корделии. Точно сказать Корделия не могла – все призраки стояли к ней спиной, – но ей показалось, что среди них было ещё несколько призраков, которые тоже отреклись от светлых ключиков.

Когда девочка поделилась этим наблюдением с Бенджи, он кивнул.

– Я тоже одного вижу, который меня на фиг послал, – шепнул он. – Наверно, тут-то они и прятались с тех пор, как вырвались из своих зон!

Учителя заполнили помещение и расселись в расставленные по зимнему саду кресла. Корделия слушала очень внимательно, надеясь узнать что-нибудь полезное, но разговор шёл о самых обычных вещах: о телешоу, о семьях… Когда вообще заходила речь о школьных делах, учителя в основном жаловались на чьих-нибудь невыносимых родителей (например, на мамашу Мэйсона, которая вечно обвиняла учителей седьмого класса в том, что они придираются к её «ангелочку»).

– Ничего не происходит, – заметил Бенджи. – Может, ты всё-таки ошиблась.

Корделия увидела, как мистер Рассел вытащил баночку таблеток от головной боли и вытряхнул на ладонь сразу несколько штук.

– Погоди немного, – ответила она. – Педсовет-то ещё толком не начинался.

Тут в зимний сад вошла вторая группа учителей, возглавляемая доктором Рокени. Эти вообще ни о чём не разговаривали. Последними вошли миссис Мэйчен и мистер Брюс. Они катили скрипучую стойку на колёсиках, на которой стояла какая-то странная штуковина, накрытая чёрной тканью. Те, кто пришёл последним, не стали садиться, а рассредоточились по залу, словно во время дежурства на большой перемене. У Корделии возникло неприятное ощущение, что они стараются сделать так, чтобы отсюда никто не ушёл. Миссис Эйкман, видимо, почувствовала то же самое, потому что нервно заёрзала в своём кресле.

– Эй, Ария, – сказала госпожа Шверин, деловая учительница музыки, которая, по всей видимости, совершенно не замечала нарастающего напряжения в комнате, – а нельзя ли сегодня закончить побыстрее, а? У меня ребёнок болеет.

– Да, разумеется, – сказала доктор Рокени. – Давайте сразу приступим к делу.

Она вскинула руки над головой и хлопнула в ладоши.

– Уважаемые духи! Давайте-ка быстренько овладевайте этими смертными оболочками и присоединяйтесь ко мне!

Это было, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Учителя, все как один, застонали от боли. Некоторые рухнули ничком, стискивая голову руками. Другие уставились прямо перед собой, выпрямившись и застыв. Госпожа Джексон проявила куда больше упорства, чем могла бы предположить Корделия: она успела добежать до двери, прежде чем упала на колени.

Ещё несколько секунд – и стоны стихли. Учителя потягивались, разминали шеи, как будто только что пробудились от крепкого, долгого сна.

Первой заговорила госпожа Шверин.

– Ох, как же хорошо! – сказала она.

Мистер Тёрпин кивнул и глубоко, радостно вздохнул.

– Я никогда не замечал, как сладок воздух, пока был живым. А теперь вот дышу и надышаться не могу!

– Вот именно! – согласился мистер Хёрн. Он заговорил с британским акцентом. Он даже попытался зааплодировать, но ладони у него всё время промахивались мимо друг друга. – Ох, батюшки мои! Опять то же самое.

– Не спешите, – посоветовал мистер Терпин. – Помните, чему вас учили: «Относитесь к своему телу так, будто это новый костюм».

Мистер Хёрн оказался не единственным, у кого возникли проблемы. Мистер Блендер непрерывно садился и вставал без особых причин. У госпожи Сони косили глаза. Госпожа Пэйтел дрыгала руками и ногами, точно барахлящий робот. Если бы Корделия увидела учителей такими в любое другое время, она бы хохотала до упаду.

Но сейчас ей было совсем не смешно.

Корделия почувствовала, как Бенджи берёт её за руку. Ладонь у него была тёплая, потная, восхитительно настоящая – будто якорь, который удерживал на месте, не давая улететь прочь, в мрачный и непредсказуемый мир.

– Они одержимы… – сказал он, часто-часто дыша. – Ты была права.

– Лучше бы я ошибалась…

– Но я не могу понять… Учителя же были нормальными, когда пришли сюда. И я не видел, чтобы кто-то из призраков… ну, я не знаю… залез внутрь их или что-нибудь…

– Призраки уже были внутри, сидели и ждали! – шепнула Корделия. – Доктор Рокени их просто пробудила.

Бенджи покачал головой.

– Это не доктор Рокени, – сказал он.

Мало-помалу призраки закончили привыкать к своим новым телам. Они расселись по местам и устремили взгляд на директора. Если не знать, что происходит, – педсовет как педсовет.

– Добро пожаловать обратно в мир живых! – сказала директор. – Я знаю, как вам тяжело каждый день прятаться внутри их, не перехватывая контроль. Но вам следует гордиться тем, как хорошо вы овладели ролью пассажиров! Помните, что было всего несколько месяцев назад? Большинство из вас не могли пробыть в живом теле и нескольких минут, не потеряв власти над собой!

Слушатели смущённо захихикали.

– Теперь вы способны прятаться в этих живунчиках с того момента, как они входят в школу утром, и до того момента, как они вечером уходят домой. Я вами так горжусь! Поднимите руки, кто из ваших носителей теперь даже не испытывает головной боли?

Человек десять вскинули руки. Доктор Рокени одобрительно кивнула.

– Чудесно! – сказала она. – Продолжайте тренироваться, и вскоре вам будет дозволено полностью контролировать их тела в течение всего учебного дня, так же как и моим лучшим ученикам.

Она указала на стоящих учителей, среди которых были мистер Дерлет, миссис Мэйчен и мистер Брюс.

– Они научились так качественно имитировать своих носителей, что наши сопляки даже не замечают разницы! Трудитесь упорно и настойчиво и следуйте их примеру!

– Хорошо, госпожа Дансворт! – в один голос ответили учителя.

Бенджи ткнул Корделию плечом.

– «Дансворт», – повторил он. – Наверно, это тот призрак, что сидит в докторе Рокени.

Корделия кивнула и мысленно поставила зарубочку в памяти: разузнать об этом человеке всё, что получится.

– Сегодня мы разобьёмся на группы, – продолжала доктор Рокени/госпожа Дансворт. Она окинула взглядом призраков, которые стояли вдоль окон. – Те из вас, кто не так давно отказался от искушения Светом и присоединился к нам, – она сделала выразительную паузу, и прочие призраки послушно разразились аплодисментами, – отправятся в кабинеты пятых классов. Джулия обучит вас основам того, как втиснуть свой дух в человеческое тело, но не рассчитывайте сделать это в первый же день. Это требует практики.

Учителя закивали. Госпожа Пэйтел ободряюще продемонстрировала призракам два больших пальца.

– Однако я должна предупредить новоприбывших, – продолжала госпожа Дансворт, пройдя через зал и напрямую обращаясь к духам у окон. – Если вы можете вселиться в человека, это ещё не значит, что вам следует это делать! Если вы докажете, что вы на это способны, вам назначат личную оболочку. Но это могу сделать я и только я. И не вздумайте практиковать свои новообретённые навыки без разрешения!

Госпожа Дансворт обернулась к учителям.

– И, как бы велико ни было искушение, никто, ни при каких обстоятельствах, не должен пытаться вселиться в кого-то из учащихся. Носить на себе ребёнка намного сложнее, чем носить взрослого. Их мозг и тело всё ещё растут и развиваются. А это делает их… скользкими. Слишком многое может пойти не так – а мы не можем рисковать тем, что нас обнаружат.

Учителя закивали. Они явно слышали это предупреждение уже не в первый раз.

– Кое-кто из вас может решить, что рискнуть всё же стоит. Быть может, вы думаете: «Да ну её, эту госпожу Дансворт! Ей полтораста лет! Ничего мне за это не будет!» Так вот, если такое случится, вспомните, пожалуйста, нашу дорогую Марту. Забавный такой был дух, в халате и в тапочках. Пока она не потеряла голову и не попыталась вселиться в ребёнка – да ещё и на глазах у девочки, обладающей Зрением! Я такого допустить не могу. И я этого не допущу! Марта в этом убедилась на собственном опыте.

Корделия увидела, как некоторые учителя покосились на стойку на колёсиках. Она понятия не имела, что там, под чёрной тканью, но, судя по их пугливым взглядам, эта штука имела какое-то отношение к понесённому Мартой наказанию.

Госпожа Дансворт оставила призраков, стоявших у окон, и вернулась на прежнее место перед сборищем учителей. Она достала из кармана список и заглянула в него.

– Та-ак, посмотрим… Если у вас проблемы с речью – «мёртвые уста», как мы это называем, – поработайте сегодня с Джейн. Она приготовила для вас несколько специальных упражнений и скороговорок, чтобы натренировать нужные мышцы. В спортзале будут упражнения на мелкую моторику, которые ведёт Эрик: поднять вилку, завязать шнурки, ловить мячик и так далее. Такие мелочи чрезвычайно важны, если вы хотите оставаться незамеченными после того, как мы вырвемся из этого места! И да, кстати, Гарольду требуется ваша помощь.

Она кивнула в сторону мистера Дерлета (которого звали совсем не «Гарольд»). Он отложил ножницы, которыми подстригал гардению в горшке, и медленно поднялся на ноги, снимая садовые перчатки.

– Я знаю, кто это! – шепнула Корделия. – Это же садовник! Я как-то раз выслеживала его в коридорах и подумала, что он исчез – а он, наверно, вовсе не исчез! Наверно, он спрятался в мистера Дерлета!

Корделия раздражённо выпустила воздух сквозь зубы, чувствуя себя круглой дурой.

– Эх, и как же я не сообразила?

– Ну, ты не виновата! – сказал Бенджи. – Они и меня одурачили. Согласись, не всякому же в голову такое придёт: «Ой, что-то наш учитель ведёт себя как-то странно! Может, в него призрак вселился?»

– В обычной школе нет. Но здесь-то? Я должна была об этом подумать! Мне просто не приходило в голову, что призраки способны на такую подлость. Я‐то думала, они хорошие! Я думала…

– Тсс! – прошипел Бенджи, стиснув её руку. – Давай послушаем, что там собирается сказать твой садовник.

Гарольд вышел в центр комнаты и откашлялся. Он явно чувствовал себя на публике не так свободно, как госпожа Дансворт.

– Во второй половине дня, – сказал он голосом мистера Дерлета, – мне потребуется группа, чтобы протестировать двери и окна…

Учителя дружно застонали.

– Я знаю, что мы это уже делали! – воскликнул Гарольд с ухмылочкой, делавшей его совершенно непохожим на мистера Дерлета. – Но это всё равно что проверять дырки в заборе. А вдруг там есть щель, которую мы не заметили?

– Да ладно вам, Гарольд, – сказал мистер Тёрпин, развалившись на своём кресле, словно подросток (вполне возможно, он и был подростком). – А то вы не знаете, что это фигня! Не могут призраки покинуть это место. Без разницы, в теле мы или без тела. Так и так это тюрьма.

– Пока что да, – сказала госпожа Дансворт, похлопав Гарольда по плечу и снова взяв слово. – Однако же не помешает добросовестно проверить все возможности в ожидании, когда откроется настоящий путь к спасению. И если никто не согласится в этом участвовать, я буду крайне разочарована!

Учителя кивнули, словно дети, получившие нагоняй. Корделия подумала, что в добровольцах у Гарольда недостатка не будет. Она вспомнила, как папа ей говорил, что бывает два типа лидеров: те, чья власть основана на уважении, и те, чья власть держится на страхе.

Сразу видно, к какому типу лидеров принадлежит госпожа Дансворт!

– Со времени нашего последнего собрания в школу прибыло множество новых духов, – продолжала госпожа Дансворт, снова заглянув в свою бумажку. – Мне требуется пять-шесть добровольцев, чтобы организовать встречу. На данный момент они наверняка растеряны и напуганы, поэтому я бы описала ситуацию просто: «У вас есть выбор. Навсегда остаться в мёртвых или обрести новую жизнь в новом теле». Пусть поразмыслят над этим пару дней, а потом можно будет предложить им светлый ключик. Те, кто поумней, присоединятся к нам. Ну, а те, кто выберет Свет… – она презрительно фыркнула. – Слабаки! Такие нам всё равно не нужны.

– Я буду только рада помочь, – сказала госпожа Микер. Это была миленькая учительница пятых классов, которая, когда не была одержимой, пела национальный гимн на школьных собраниях. – Но отгадывать эти светлые ключики иной раз такая морока… Отчего эти дети перестали пытаться спасать призраков? Так было удобно!

– Корделия Лю и тот мальчишка, Нуньес, были крайне полезны, пока нас было мало, – признала госпожа Дансворт. – Но в данный момент мы и сами можем управиться с пополнением наших рядов. Прямо сейчас я предпочла бы держать их от нас как можно дальше. В противном случае они могут начать что-то подозревать.

– Поздно, лузерша! – сказал Бенджи.

Госпожа Микер снова подняла руку.

– Но ведь они же нас видят! – сказала она. – Не лучше ли было бы просто… избавиться от них?

Корделия была рада видеть, что кое-кому из призраков сделалось не по себе от такого предложения. «Но ведь это же дети!» – пробормотал кто-то.

– Я ценю ваш энтузиазм, – сказала госпожа Дансворт. – Но эта девчонка, Мэйтсон, отказалась проектировать для нас новый избавитель, пока я не поклялась, что её друзьям ничто угрожать не будет. Если она нас подведёт или расскажет своим дружкам правду – дело другое. Но пока что оставьте этих детей в покое.

– Так вот почему Агнеса им помогает! – ахнул Бенджи. – Они угрожали сделать с нами что-то плохое! У неё не было выбора!

– Бедная Агнеса… – сказала Корделия.

– И бедные мы, если она не справится! – добавил Бенджи.

– А вы в самом деле думаете, что новый избавитель подействует? – спросил мистер Ланган. – Потому что в прошлый раз…

– Это было испытание, не более того, – сказал мистер Дерлет. – Мы не знали наверняка, что он может. Но на этот раз Мэйтсон проектирует именно то, что нам надо. Избавитель, который позволит нам вырваться на свободу в наших новеньких телах!

Все снова зааплодировали. Когда аплодисменты наконец стихли, руку поднял мистер Брюс.

– Может, это и не важно, но я видел, как Бенджи и Корделия шептались друг с другом, – сказал он. – Они снова держатся вместе, так, будто что-то замышляют.

Госпожа Шверин фыркнула.

– Ну да, я знаю, что они нас видят, но ведь это всего лишь детишки! Что они могут, в самом-то деле?

Госпожа Дансворт постучала по виску доктора Рокени.

– Я видела, что они могут, – сказала она. – В прошлом году они уничтожили могущественного врага, который совершил ошибку, недооценив их. Давайте не повторять чужих ошибок. Я назначу нескольких охранников, чтобы те постоянно приглядывали за ними. Ну, а если мы обнаружим, что они суют нос куда не следует… – её губы растянулись в угрюмой усмешке, – что ж, пара лишних призраков школе Тени не повредит…

– Йес! – воскликнула госпожа Микер, хлопая в ладоши.

Госпожа Дансворт одобрительно улыбнулась ей, потом обвела взглядом остальных учителей.

– Ну что ж, это всё на сегодня, – сказала она, – так что, думаю, нам пора разбиться на группы и взяться за…

– Прошу прощения, – сказала госпожа Джексон, поднимая руку, – у меня вопрос!

Госпожа Дансворт как-то сникла.

– Ну да, разумеется, – сказала она. – Что там опять?

– Неужели никто, кроме меня, не видит в этом ничего плохого? Я хочу сказать, ведь эти тела – они не наши. Мы их похитили. И иногда, если прислушаться, я могу поклясться, что слышу, как та женщина внутри меня кричит от ужаса…

Корделия увидела, как некоторые из учителей закатили глаза, будто дети, уставшие от родительских нотаций. Но у многих вид сделался виноватый.

– Я понимаю, то, что случилось с нами – это так несправедливо, – продолжала госпожа Джексон. – Умирать никому не хочется. Но это ещё не значит, что мы поступаем правильно. Эти тела принадлежат хорошим людям. Они этого не заслужили.

Учителя ждали, что ответит госпожа Дансворт. Та терпеливо улыбнулась и подставила руку под струйку из каменного фонтанчика.

– Да, вы правы, – сказала госпожа Дансворт, заворожённо глядя, как вода струится по пальцам. – Они этого не заслужили. А мы – мы заслужили. Единственный способ по-настоящему оценить способность чувствовать – это лишиться её. Эти «хорошие люди», как вы их величаете, принимают всё как должное, пялятся в свои телефоны вместо того, чтобы дорожить каждой секундой своего драгоценного, хрупкого существования. Они расходуют жизнь впустую. Они – но не мы, друзья мои! Мы-то понимаем! Мы умеем ценить!

И призраки закивали своими масками учителей.

Госпожа Джексон обвела их взглядом, покачала головой.

– Но это же плохо! – сказала она. – Как же вы не понимаете?

– Ну, довольно! – сказала доктор Рокени. Она кивнула мистеру Брюсу, и тот выкатил в центр зимнего сада стойку на колёсиках. Корделия видела нескрываемый страх на лицах учителей, когда тележка проезжала мимо. Некоторые из призраков на миг выскользнули из своих носителей, возможно, борясь с желанием сбежать, прежде чем снова взяли себя в руки.

– Лучше бы я ушла в свой Свет, пока была возможность, – сказала госпожа Джексон.

– Ну, теперь уж поздно! – ответила госпожа Дансворт.

Она сдёрнула со стойки чёрную ткань. На ней стояла та самая модель домика, которую Корделия в своё время свалила с подставки. Присутствующие явственно ахнули от ужаса. Призрак внутри госпожи Джексон вырвался из её тела. Это была молодая женщина с косичками, в турботинках. Но, прежде чем она успела улететь, несколько стоявших у окна призраков подплыли и схватили её.

Тем временем тело госпожи Джексон, оставшись незанятым, осело на пол, и какой-то расторопный дух тут же подплыл и вселился в неё. Но, очевидно, этот призрак был не настолько опытен: его едва хватило на то, чтобы заставить госпожу Джексон подняться и дойти до свободного кресла. Пока что этого было достаточно.

– Положите её руку на крышу, – распорядилась доктор Рокени, отступая назад, чтобы очутиться подальше от домика. – И смотрите, сами не прикоснитесь к ловушке, когда она сработает!

Призраки прижали ладонь туристки к крыше домика. Мистер Дерлет опустился на колени рядом с домиком и нажал на крохотный дверной звонок. Прозвенел колокольчик – его негромкий звук разнёсся эхом по зимнему саду, и наружный слой призрака обратился в пыль и улетел в трубу домика. Туристка, сделавшаяся полупрозрачной, разинула рот в беззвучном вопле и попыталась было отдёрнуть руку. Но прочие призраки держали крепко. Второй звонок – и ещё один слой исчез в трубе, оставив призрака почти невидимым.

После третьего звонка не осталось ничего.

Мистер Дерлет снова накрыл домик чёрным покрывалом, и мистер Брюс выкатил стойку за дверь зимнего сада. Только после этого доктор Рокени заговорила снова.

– Надеюсь, это послужит уроком всем вам. Я дала вам второй шанс на жизнь. Но я легко могу его и отобрать!

Она взглянула на них с ледяной усмешкой.

– А теперь отправляйтесь в эту нашу тюрьму и делайте своё дело. Учитесь. Тренируйтесь. Вербуйте новых призраков. У нас всего несколько недель до того, как новый избавитель будет готов – на этот раз такой, какой нужно! Мы должны быть готовы. Мир ждёт!

17

Воссоединение

Они выбрались из школы, и папа Бенджи отвёз их домой к Корделии. Они могли бы поехать и к Бенджи, но им нужно было поговорить наедине, а у Бенджи сестрёнки бы не дали.

Мама Корделии стояла у раковины и мыла овощи.

– А, Бенджи! – сказала она. – Давненько тебя было не видно.

Миссис Лю Бенджи нравился, и обычно она любила поддразнивать Корделию на его счёт. Но на этот раз её улыбка почему-то выглядела натянутой.

– Добрый день, миссис Лю, – сказал Бенджи. – Рад вас видеть.

– И я тебя тоже. На самом деле я тут на неделе по делам ездила и видела тебя в окно кафе-мороженого. Ты ещё был не один. Поначалу я подумала, что с тобой Корделия, но это оказалась другая девочка. Длинноволосая такая. Очень хорошенькая.

Бенджи нервно сглотнул.

– Ну да, это моя подруга, Виви.

Миссис Лю вытерла руки кухонным полотенцем.

– Виви? Какое красивое имя…

– Мам, у нас домашка! – сказала Корделия, утаскивая Бенджи с кухни. Они спустились в подвал, где ребята обычно проводили время. Там почти ничего не было, кроме пары дешёвых диванов, старого телевизора и стопки настольных игр – однако они там провели немало весёлых вечеров.

– За что это твоя мама меня невзлюбила? – спросил Бенджи, плюхаясь на своё обычное место.

– Извини, – ответила Корделия, расхаживая взад-вперёд. – Просто я в последнее время была так расстроена из-за всего вот этого. А мама вбила себе в голову, будто мы с тобой, типа, ну… того. И когда она тебя увидела с другой девочкой… Ладно, забей. Мамы есть мамы.

– Она думает, что я тебя бросил ради Виви? – спросил Бенджи.

Корделия покачала головой.

– Да нет, она знает, что мы не встречались. Я бы от неё такое скрывать не стала. Она, наверно, просто думает… ну, я не знаю. Виви тебе нравится больше, чем я?

Корделия вовсе не хотела, чтобы это звучало как вопрос, однако у неё получился вопрос, который повис в воздухе, как нелопнувший мыльный пузырь. Корделия закусила губу, ожидая ответа Бенджи. Бенджи открыл было рот, как будто собирался что-то сказать, потом закрыл рот и сунул руки в карманы.

– Шиза какая-то, – сказал он, закидывая ноги на журнальный столик. – С призраками-то этими.

Корделия уселась на диван напротив.

– Ну, и с чего начнём? – спросила она.

– С госпожи Дансворт. Если мы угадаем, кто она такая, может быть, мы сумеем определить её светлый ключик. Нет, я знаю, что по доброй воле она его не возьмёт. Но вдруг мы сумеем её заставить?

Корделия кивнула.

– Я об этом тоже подумывала. И пока мы ехали в машине, я попыталась её нагуглить. Там всё глухо. Мы даже её имени не знаем, только фамилию. И если она стала призраком, это ещё не значит, что при жизни она была кем-то особенным. Тем более это было давным-давно.

– Угу, как там она сказала, сколько ей лет? Полтораста? Слушай, что-то не сходится. Если она болталась по школе Тени всё это время, отчего же мы ни разу её не видели?

– Не знаю, – сказала Корделия. Все призраки, которых они спасали, были одеты в относительно современную одежду той эпохи, в которую они жили. Человек в костюме девятнадцатого века выделялся бы среди них, как бельмо на глазу.

«А вдруг госпожа Дансворт не обычный призрак из школы Тени? – думала Корделия, возвращаясь к той гипотезе, что вертелась у неё в голове с того момента, как они ушли из школы. – Вдруг она откуда-нибудь ещё?»

– Тот домик, что я сломала, – сказала Корделия. – Ты видел, что он сделал с призраком, вселившимся в госпожу Джексон?

– Он всосал её внутрь, – сказал Бенджи. – Отдельная шиза, кстати.

– Он заточил её внутри, – сказала Корделия. – Этот домик – всё равно что миниатюрная школа Тени. Тюрьма для призраков. А это значит, что он был таким и до того, как я его сломала…

Бенджи разинул рот и подался вперёд.

– Ты выпустила Дансворт на волю! Всё равно что джинна из бутылки! Только не с исполнением желаний, а с одержимостью!

– Всё сходится! – сказала Корделия. – Помнишь тот дневник, который показывала нам Агнеса? Элайджа брал деньги за то, чтобы изгонять призраков из старых домов. А что, если он не использовал светлые ключики, как мы? Что, если он вместо этого заточал их внутри, всасывая их в эти свои домики?

– Так вот почему мы не видели Дансворт раньше! – сказал Бенджи. – И вот почему она такая старая!

Корделия рухнула на диван и закрыла лицо руками.

– И она осталась бы там навсегда, если бы я не своротила домик и не выпустила её на волю! Ах ты! Это всё я виновата!

– В том, что ты растяпа?

– В том, что я дура! – сказала Корделия. – Если бы мы сразу отдали той девочке с тыквой её светлый ключик, я бы никогда и не сбила тот домик!

– Ну ладно. Значит, мы оба виноваты. И кончай винить во всём себя. Мы оба заварили эту кашу – обоим её и расхлёбывать.

Бенджи пересел к ней на диван. Корделия даже подумала, что он обнимет её за плечи. Но нет, он просто сел рядом. И это тоже было хорошо.

– Спасибо, что ты такой добрый! – искренне сказала Корделия. – Но это куда серьёзнее, чем всё, с чем нам приходилось иметь дело раньше. Ведь речь не просто о спасении призраков! Нам нужно спасти настоящих живых людей…

Она запустила обе руки в волосы.

– Эх, вот бы Агнеса была с нами!

И тут дверь подвала открылась. На верхней ступеньке стояла Агнеса.

– Желание на миллион долларов! – воскликнул Бенджи, вскочив с дивана. – Или пиццу? Выбирай!

– Привет, ребята, – сказала Агнеса. – Можно войти?

Корделия растерянно моргала, гадая, не мерещится ли ей всё это.

– Мне Бенджи сообщение прислал, – продолжала Агнеса, спускаясь по лестнице. – Сказал, что вы пробрались на педсовет и видели призраков.

– Так вот кому ты набирал в машине! – сказала Корделия Бенджи. – А я думала, ты Виви пишешь!

– А я обеим успел! – ответил Бенджи. – У меня пальцы-молнии!

– Это было суперопасно, – продолжала Агнеса, дойдя до последних ступенек. – Вас же могли поймать! Но теперь, когда вы знаете всю правду, уже не было особого смысла держаться в стороне от вас. Прости, Корделия, что мне пришлось так себя с тобой вести. Но если бы я этого не сделала, они могли бы…

Корделия бросилась Агнесе на шею и обняла крепко-крепко.

Агнеса хихикнула.

– Надо было кексов напечь, чтобы это отметить! – сказала она.

– Потом напечём, – сказала Корделия. – Вместе!

– А я их съем, – добавил Бенджи, обнимая своими длинными руками обеих девочек. – Это называется «работа в команде»!

Несколько минут Агнеса и Корделия со слезами извинялись друг перед другом. Бенджи тем временем отыскал теннисный мячик и чеканил им об стенку. И, несмотря на то что положение было хуже некуда, Корделия невольно улыбалась.

«Мы снова вместе! – думала она. – Всё будет хорошо!»

– Расскажи, что было с тобой! – попросила Корделия, закидывая ноги на колени к Агнесе. – С самого начала!

Агнеса наклонилась над развязавшейся кроссовкой Корделии. Она скрупулёзно завязала шнурок двойным бантиком, и только потом начала.

– Помнишь, тогда, после испытания избавителя, ты говорила, что доктор Рокени вела себя как-то странно? – спросила Агнеса. – Так вот, ты была права. Мы-то думали, что пробный пуск прошёл успешно, потому что нашей основной целью было отправить призраков в их Свет. Но для доктора Рокени – госпожи Дансворт – это был полный провал. Мирная жизнь после смерти её не интересует. Она хочет покинуть школу в новеньком живом теле.

– Но она не может просто взять и выйти за дверь, – сказала Корделия, вспомнив то, что узнала на педсовете. – То, что мешает призракам покинуть школу, действует даже на тех, кто прячется в чужом теле.

– Вот именно, – кивнула Агнеса. – Госпожа Дансворт надеялась, что избавитель Элайджи создаст портал, который позволит призракам покинуть школу Тени и вырваться во внешний мир. И когда она обнаружила, что вместо этого избавитель отправляет призраков в их собственный Свет, она перешла к плану Б. Для этого ей нужна была я. Поскольку я смогла доделать первый избавитель, она вообразила, будто я смогу и разработать новый, который будет делать именно то, что ей надо. Но она понимала, что не получится просто сделать вид, будто она доктор Рокени, и при этом сказать: «Эй, девочка, а ты можешь построить избавитель, который позволит всем призракам вырваться на волю?» Я бы наверняка заподозрила неладное! Так что вместо этого она уничтожила старый избавитель и сказала, что если я не построю им новый, – Агнеса посмотрела в глаза Корделии и Бенджи, – с вами обоими случится «что-нибудь нехорошее». У меня не было выбора. Я вынуждена была ей помогать!

– Ты молодец, всё правильно сделала! – сказал Бенджи. – Я лично предпочитаю, чтобы со мной ничего нехорошего не случалось.

– Так, значит, это госпожа Дансворт уничтожила избавитель! – сказала Корделия, задумчиво поглаживая подбородок. – Интересно… То есть не то чтобы это сделал конкретный человек, которого можно было бы обвинить в уничтожении избавителя. Я не про кого-то конкретного говорю.

– Прости, пожалуйста, – сказал Бенджи.

– Прости, пожалуйста, – сказала Агнеса. – Госпожа Дансворт заставила меня сказать, что это сделала ты. Она знает о том, что мы в прошлом году остановили ловцов призраков, и постаралась сделать так, чтобы вывести нас из игры. Меня она уже контролировала и рассчитывала на то, что, если вы с Бенджи перестанете разговаривать друг с другом, вся наша компания распадётся.

Агнеса обернулась к Корделии, отчаянно покраснев.

– Вот почему я была вынуждена наговорить тебе гадостей тогда утром. Госпожа Дансворт была в теле доктора Рокени и следила за нами. И если бы я выглядела недостаточно убедительно…

– Ты старалась нас защитить! – сказала Корделия и крепко обняла подругу. – Я на тебя не сержусь. Но, если у тебя всё-таки не получится с математикой, я думаю, что тебя с радостью примут в Голливуд!

– Во втором классе я замечательно сыграла роль второй тыковки, – сказала Агнеса. – Мама до сих пор вспоминает!

– Давайте всё-таки вернёмся к этому новому, ухудшенному избавителю, – сказал Бенджи. – Если эта штука сработает и призраки вырвутся на волю в телах наших учителей, что тогда будет с самими учителями? Позволят ли им призраки хоть когда-нибудь стать… самими собой? Или это всё? Доктор Рокени навсегда превратится в Дансворт?

– Не знаю, – сказала Агнеса. – И даже если призраки оставят учителей – что помешает им вместо этого впрыгнуть в ещё чьё-нибудь тело? Теперь, когда они научились вселяться в людей, они сделались слишком опасными!

– Мы не можем допустить, чтобы они вырвались из школы, – сказала Корделия. – И точка.

– Ничего-ничего! – сказал Бенджи, подавшись вперёд и сцепив руки в замок. – Насколько я знаю Агнесу, у неё в запасе имеется какой-то блестящий план. Ну и какой же? Ты изобрела фальшивый избавитель?

– Не совсем.

– О, знаю! – воскликнул Бенджи, вскинув палец. – Этот избавитель на самом деле призракобомба, которая разнесёт их в пыль, как только её включат!

– Да нет, вообще-то…

– Тогда что же ты задумала? – спросил Бенджи.

Агнеса нервно обвела взглядом Бенджи и Корделию.

– Ну, на самом деле, – сказала она, – я вроде как проектирую… ну… то самое, чего хочет госпожа Дансворт. Но это только начало!

Корделия с Бенджи ждали продолжения.

– А что дальше, я пока не придумала… – тихо созналась Агнеса.

– Ничего страшного! – сказала Корделия. – Придумаем вместе.

– Знаете, что самое ужасное? – сказала Агнеса. – Я всё жду, что доктор Рокени будет нам помогать! Каждый раз, как я её вижу, моя первая мысль: «Ну, она нас как-нибудь выручит!» А потом я вспоминаю, что это больше не доктор Рокени. Мы теперь сами по себе.

Корделия хлопнула себя по лбу. Как же она раньше-то не подумала!

– Что? – спросил Бенджи.

– Я знаю человека, который может нам помочь, – сказала она. – Только тебе это не понравится.

18

История госпожи Дансворт

В субботу Корделия, Бенджи и Агнеса пришли в «Весёлого лося», местное кафе-мороженое. Внутри было пусто, как только может быть пусто в кафе-мороженом декабрьским вечером, в крохотном городишке в Нью-Гэмпшире. Торчащий за стойкой парень был явно раздосадован тем, что припёрлись настоящие живые посетители и помешали ему сидеть в телефоне. На бейджике у него было написано:

«СОЙЕР. МОЙ ЛЮБИМЫЙ ВКУС – РОМОВОЕ С ИЗЮМОМ».

– Вы за тортом на день рождения? – спросил он.

Корделия покачала головой.

– Точно? – переспросил Сойер. – А то тут кто-то торт заказал. С надписью «С днём рождения, Лиза!» Сам лично надпись делал.

– Это не мы, – сказал Бенджи. – Мы вообще ни одной Лизы не знаем.

– За себя говори! – возразила Агнеса. – Я познакомилась с одной Лизой в научном лагере в позапрошлом году. Очень приятная девочка. Я даже думала, мы подружимся, но она не желала говорить ни о чём, кроме бабочек! В конце концов, сколько можно говорить о гусеницах и хоботках?

Агнеса перехватила радостный взгляд Сойера и добавила:

– Но торт не мой. Я даже не знаю, когда у той Лизы с бабочками день рождения!

Сойер испустил тяжкий вздох.

– Тогда зачем же вы пришли?

– У нас встреча назначена, – ответила Корделия.

Ничего не заказать было бы невежливо, поэтому они взяли по порции мороженого (Бенджи – с печеньем, Агнеса – шоколадный кекс с грецким орехом, а Корделия – клубничное) и уселись за столик в глубине кафе. Через несколько минут появился Дариус. Он быстренько заверил Сойера, что нет, он не за тортом, и подошёл к их столику, дыша на руки, чтобы согреться.

– Просто не верится, что люди могли поселиться в здешних краях по доброй воле! – сказал он, снимая пальто и аккуратно вешая его на стул. – Пингвины – может быть. Но не люди!

– Не все пингвины живут в холодном климате, – заметила Агнеса. – Один вид обитает на Галапагосских островах.

Дариус сел и с усмешкой посмотрел на Агнесу.

– А ты, собственно, кто?

– Меня зовут Агнеса Мэйтсон. Приятно познакомиться, мистер Тени.

Она пожала ему руку через стол.

– Вежливая! – сказал Дариус. – Большая редкость в вашем поколении.

Он кивнул в сторону Бенджи.

– А это тот мальчик с чердака, верно?

– Бенджи.

– Ну хорошо, – сказал Дариус, растирая руки. – По телефону ты звучала очень убедительно. «Нам надо с вами поговорить. Речь идёт о жизни и смерти!» Так в чём же, собственно, дело?

Корделия перевела дух. Доктор Рокени предупреждала, что её дяде доверять нельзя. Но доктора Рокени с ними не было. А им нужна была любая помощь, какую только можно добыть.

– Я вижу призраков, – сказала она.

– Я тоже, – добавил Бенджи.

– А я не могу, – сказала Агнеса, – но у меня есть…

Корделия ткнула её ногой под столом. Да, им нужна помощь Дариуса, но это не значит, что надо выкладывать ему всё!

– Понятно, – сказал Дариус, скрещивая руки на груди. Если он и удивился, со стороны этого было не заметно. – Предположим, я вам верю. И зачем вы мне об этом говорите?

– Потому что доктору Рокени нужна ваша помощь, а мы не знаем никого, кроме вас, кому известно о призраках, – сказала Корделия. – Помните, вы говорили, что она летом была на себя не похожа? Вы были правы. Она одержима. И большинство из наших учителей тоже.

– И мы подумали, ну, раз вы, типа, спец по призракам, вы, наверно, уже видели такое раньше, – сказал Бенджи. – Может, вы знаете какой-нибудь способ их остановить. Может, есть какое-то средство, которое не даёт призракам вселяться в тело человека. Вот, например, как насчёт чеснока?

– Это от вампиров! – шёпотом сказала Агнеса.

– А святая вода?

– Это тоже от вампиров.

– А серебро?

– Это от оборотней, – сказала Агнеса. – И от вампиров тоже.

– Вот именно! – щёлкнул пальцами Бенджи. – Что-то в том же духе, но только то, что не даёт призракам вселяться в людей.

Дариус смотрел на ребят ошеломлённо.

– А призраки могут вселяться в людей?!

– Что-то этот вопрос не внушает уверенности, – заметила Агнеса.

– Арии грозит какая-то опасность? – спросил Дариус.

– Огромная, – сказала Корделия. – Мы надеялись на вашу помощь.

Дариус подвинул свой стул поближе к столу. Ножки стула скрипнули по полу.

– Рассказывайте, – сказал Дариус.

– Сейчас, минуточку, – сказала Корделия.

Она отвела своих друзей на другой конец кафе, и они принялись шептаться. Изначально они собирались рассказывать Дариусу как можно меньше, но теперь Корделия думала, что их план, возможно, следует пересмотреть. Может, доктор Рокени ему и не доверяла, но он явно готов был помочь – а времени у них было в обрез. Если они хотят остановить госпожу Дансворт, придётся рискнуть.

В конце концов ребята решили пока что умолчать про кабинет Элайджи и призрочки, но рассказать Дариусу про всё остальное, в том числе про два избавителя и про то, что госпожа Дансворт планирует вырваться на свободу в телах учителей.

Дариус слушал их с нарастающим ужасом.

– Арию надо оттуда вытаскивать! – сказал он и потянулся за пальто. – Немедленно! За порог призраки выйти не могут. Значит, если я сумею вытащить её за дверь, эта госпожа Дансворт вынуждена будет оставить её тело.

– Но остальным учителям этим не поможешь! – сказала Корделия.

Дариус только плечами пожал.

– Главное – Ария. Когда она окажется в безопасности, тогда и подумаем обо всех остальных.

– Их слишком много, – заметила Агнеса. – Они вас остановят. Или и того хуже: сделают вас одним из них!

– Но с вами-то троими вроде бы всё в порядке! – сказал Дариус.

– В детей призраки не вселяются, – объяснил Бенджи.

– А почему? – спросил Дариус с неподдельным любопытством. – Если бы я был призраком, я бы постарался заполучить как можно более молодое тело. Тогда дольше проживёшь!

– Хороший вопрос, – сказала Агнеса.

– Не важно, – отрезал Бенджи. – Просто держитесь от школы подальше. Если вы попадётесь, игре конец. Дансворт поймёт, что мы за ней охотимся. А пока что единственное наше преимущество – это что она о нас не знает.

– Но хоть что-нибудь я могу сделать?! – взмолился Дариус. Взгляд его сделался жалобным. – Пожалуйста, скажите, чем я могу ей помочь!

Корделии сделалось жалко старика. Может быть, доктор Рокени всё-таки ошибалась насчёт него. Насколько могла судить Корделия, он хотел только одного: спасти племянницу.

– Что насчёт того домика на чердаке? – спросил Дариус. – Если то, что вы говорите, правда и госпожа Дансворт в самом деле жила там – я же знаю его историю. Бабушка Вильма мне рассказывала, когда я был маленьким.

Ребята возбуждённо переглянулись.

– Да, это точно может оказаться полезным! – сказала Агнеса.

– Ваша бабушка вам рассказывала про Дансворт? – спросил Бенджи.

– Бабушка Вильма рассказывала мне о призраке, который обитал в том доме, – сказал Дариус. – Не припоминаю, чтобы она называла его по имени, но, если вы говорите, что это была та самая госпожа Дансворт, я не против. Должен сказать, что ничего особенно примечательного в этом призраке не было. Просто ещё один мстительный дух, как и всё это старичьё.

– Ну, по правде говоря, – возразила Корделия, – большинство призраков, которых я встречала, были очень славные.

– Что, ты до сих пор так считаешь? – удивился Бенджи. – Они же хотят похитить тела наших учителей!

– Это не они. Это всё госпожа Дансворт. Она им мозги промыла или что-то вроде.

– Нет, Корделия, ты серьёзно?! Ты правда думаешь, что…

– Тсс! – перебила Агнеса, сжав руки им обоим. – Дайте же человеку сказать!

Дариус обвёл взглядом Бенджи с Корделией и понимающе усмехнулся, как иногда делали взрослые: мол, эти двое друг другу явно нравятся, но сами этого пока не понимают.

– В школе Тени призраки безобидные, – сказал Дариус. – По большей части. Но это только оттого, что они не так уж долго пробыли в мёртвых. А если предоставить их самим себе, они начнут становиться плохими. Это неизбежно.

– Почему? – спросила Агнеса.

Дариус вскинул палец, потом схватил со стола салфетку из подставки и чихнул.

– Разрешите задать вам один вопрос, – сказал он, утирая нос. – Вот вам когда-нибудь случалось кому-то завидовать, так сильно завидовать, что прямо кровь кипит?

Корделия представила себе, как Виви шутливо треплет Бенджи по голове, стоя у шкафчиков.

– Ну да, наверно, я могу себе такое представить, – сказала она.

– Вот, а теперь умножьте это всё на миллион – и поймёте, что чувствует призрак, – сказал Дариус. – Представьте себе, что вы заперты в мире, где вам постоянно холодно, где вы не можете ни к чему прикоснуться, ни с кем заговорить. Жутко, верно? Но что, если вокруг вас люди, которые способны делать всё, чего вам недостаёт сильнее всего: смеяться, есть, говорить – а вы только и можете, что на них смотреть? На это может уйти лет десять или двадцать, но, даже если вы при жизни были самым добрым человеком на свете, рано или поздно вы начнёте задаваться вопросом, как это случилось, что они живут, а вы нет. Разве это справедливо?

Он постучал пальцем по столу.

– Ничего хорошего из зависти выйти не может! Будь то у живых или у мёртвых. Если достаточно долго мариноваться в таких мрачных мыслях, зависть становится ненавистью, а ненависть становится злобой. Каждый хороший призрак – будущий плохой, это всего лишь вопрос времени.

Корделия вспомнила то, о чём они узнали несколько месяцев назад: старея, призраки обращаются в «фантомы», у них развиваются особые способности или они делаются ужасными с виду. «Может быть, как раз зависть к живым и заставляет их меняться», – подумала Корделия. Интересно знать, а в других архитектурных моделях на чердаке тоже заточены фантомы? И какие они? На затылке у неё выступил холодный пот.

– А как эта госпожа Дансворт умерла? – спросила Агнеса, заставив Корделию снова вернуться к теме разговора.

– Не помню, – сказал Дариус. – Но ничего особенного с нею не случилось: не то чтобы её убили и она не желала упокоиться, пока не отомстит. Такое только в кино бывает. Она просто умерла. А в дом въехала новая семья. Поначалу всё было нормально. Даже мило. Время от времени госпожа Дансворт роняла горшки или хлопала дверью, но по большей части она была хорошим призраком. Она всегда была рада помочь. Потерянные предметы внезапно обнаруживались на кухонном столе. В семье была девочка-младенец, которая вечно сбрасывала с себя одеяльце в середине ночи. Но к утру одеяльце оказывалось на месте.

Корделия представила себе женщину в старомодном платье, которая стоит над колыбелькой и смотрит на спящего младенца. Возможно, в тот момент у госпожи Дансворт были самые добрые намерения, но всё равно у Корделии мороз подрал по коже.

– Настоящие проблемы начались, когда в дом въехала вторая семья, – продолжал Дариус. – К этому времени душа у госпожи Дансворт почернела от зависти к живым. Этой семье она уже не помогала. Она их терроризировала. Любимой её забавой было появиться в зеркале, когда кто-нибудь в него смотрится, и передразнивать каждое их движение.

– Она хотела быть как они, – сказала Корделия, вспомнив, как Марта, старуха, явившаяся на урок естествознания, подражала Виви, прежде чем попыталась вселиться в неё.

Дариус кивнул.

– Эта семья съехала оттуда очень быстро, – сказал он. – Им ума хватило. Но следующая семья была упорной. Они твёрдо решили никуда не уезжать, что бы ни случилось…

Он покачал головой.

– Произошла серия «несчастных случаев», один за другим. От подробностей я вас избавлю. В конце концов от всей семьи осталась только мать. Она-то и вызвала Элайджу, который наконец-то изгнал из дома госпожу Дансворт.

Над столом повисло гробовое молчание. Корделия потыкала мороженое ложечкой. Мороженое растаяло, превратившись в сладкую жижицу.

– А больше вы никаких подробностей про госпожу Дансворт не помните? – спросила Агнеса. – Что она носила? Как она выглядела? Ничего такого, что могло бы быть для неё важным, пока она была жива?

– Извините, ребятки, – сказал Дариус, откидываясь на спинку стула. – Это всё, что я знаю.

Бенджи встал и принялся натягивать куртку.

– Идёмте-ка лучше по домам, – сказал он, кивая в сторону окна. С тех пор как они пришли в кафе, небо заметно потемнело. – А то скоро снег пойдёт.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Дариус.

– Что-нибудь придумаем, – ответила Агнеса.

– Я хочу помочь.

Корделия покачала головой.

– Мы это очень ценим. Но вы ничего сделать не сможете.

– Потому что я не вижу призраков! – сказал Дариус сквозь зубы. – Бесполезен, как всегда! Всю жизнь так!

Он перевёл дыхание, взял себя в руки.

– Ладно, на этой улице есть один задрипанный мотельчик. Я буду там, пока Ария не окажется в безопасности. Телефон мой у вас есть. Придумаете, чем я могу помочь – чем угодно! – звоните.

– Спасибо большое, – сказала Корделия. Она сомневалась, что они сумеют как-то воспользоваться его помощью, но за предложение всё же была благодарна. И мысленно пообещала себе, что, когда всё закончится, она непременно уговорит доктора Рокени дать ему ещё один шанс. Может, он был не лучшим дядей, когда она была девочкой, но всё-таки, похоже, с тех пор он переменился.

– А вы ничего, мистер Тени, – сказал Бенджи.

– И вы тоже, – улыбнулся старик. – Будьте осторожны!

Они обменялись рукопожатиями и принялись одеваться. К тому времени, как они управились, повалил снег. Корделия спрятала волосы под капюшон, готовая встретить бурю лицом к лицу.

19

Два прохода

В школе Корделия держалась тише воды ниже травы. Не поднимала руку на уроках, за обедом садилась одна, на Бенджи с Агнесой даже не смотрела. Следить за ней поручили девушке-призраку в васильковом выпускном платье, и Корделия изо всех сил старалась усыпить её бдительность. Если госпожа Дансворт поверит, что она опустила руки, всё будет намного проще.

Вне школы всё было совсем иначе!

Корделия засиживалась допоздна, переписываясь с друзьями. Она знала, что, если они объединятся, они наверняка отыщут способ остановить призраков! Поначалу они хотели было поймать доктора Рокени или мистера Дерлета за стенами школы Тени, когда они не одержимы, и растолковать, что происходит. Увы, доктор Рокени ночевала у себя в квартире и заказывала продукты с доставкой, и, насколько ребята могли судить, мистер Дерлет поселился там же. Дариус Тени пытался позвонить племяннице и уговорить её сходить в ресторан, но она и слышать ничего не хотела.

К концу января по школе заплясал грипп, выхватывая партнёров наугад. Пустых мест в классах сделалось больше, чем занятых. Сперва заболел Бенджи, потом Корделия, потом Агнеса. К тому времени, как все трое выздоровели, школа была увешана бумажными сердечками, прикнопленными к доскам объявлений и болтающимися под потолком на красных ниточках. Корделии показалось, что она видела, как Бенджи с Виви шли по коридору, держась за руки. Но она решила его ни о чём не расспрашивать.

Потом на Ладлоу налетел самый жуткий норд-ост за десятилетие, и три дня подряд был роскошный снегопад.

Метель приостановила работу над избавителем, но, к несчастью, это только подстегнуло нетерпение госпожи Дансворт. Она пригрозила Агнесе, что, если чертежи не будут готовы к концу месяца, её друзья за это поплатятся.

Понимая, что ответ нужно придумать как можно быстрее, ребята принялись рассматривать идеи, которые прежде показались бы безумными. Тележка, которую использовали ловцы призраков, чтобы расправляться со своими жертвами, так и стояла под чехлом в кабинете Элайджи. Может, можно воспользоваться ею? Или, опять же, домик с подковами. Если получится как-нибудь прижать руку доктора Рокени к крыше и нажать на звонок, может быть, удастся заточить госпожу Дансворт внутри так же, как того призрака на педсовете?

Ребята взвесили все «если» и «может быть», прикинули, что будет, если у них не получится, и решили, что они пока не нашли варианта, который достаточно гарантирует успех. И, когда наступил конец февраля, Агнесе ничего не оставалось, как вручить госпоже Дансворт готовые чертежи избавителя. Среди призраков нашёлся плотник, однако чертежи были сложные. На то, чтобы изготовить избавитель, требовалось не меньше полутора месяцев.

Но если они до тех пор не придумают выход, то тогда всё пропало.

К этому времени Корделия подозревала, что призраки уже не таятся, а полностью управляют всеми учителями. Это была кошмарная мысль. Но, с другой стороны, эти «учителя» не задавали домашки, так что всё было не так уж и плохо. И Корделия с пользой употребляла свободное время, просматривая случайные ролики на ютубе, когда у неё зажужжал мобильник.

Это был видеозвонок от Агнесы.

– Привет, – сказала Корделия, ответив на вызов. Появилось Агнесино лицо. На крохотном экранчике оно выглядело каким-то скукоженным.

– Ты там что делаешь? – спросила Агнеса.

Корделия покосилась на экран своего нетбука. На видео котёнок пытался сбить ёлочную игрушку с нижней ветки.

– Занимаюсь исследованиями, – сказала она.

– Что, опять котиков смотришь?

– Ну, может, и да…

– Круто. А я, кажется, придумала способ остановить призраков! Но если ты сейчас очень занята…

Корделия села и захлопнула свой нетбук.

– Я вся внимание! – сказала она. – Бенджи позвонить?

– Я ему писала. Он сейчас не может разговаривать. Он там с Виви.

– Ну конечно!

– Они в боулинге.

– Не хочу ничего об этом знать, – сказала Корделия. – Давай, рассказывай!

Даже на крохотном экранчике было видно, что глаза у Агнесы горят от возбуждения.

– Помнишь, мы тогда провода проверяли? Я повернула треугольник, загорелся фиолетовый свет, а я ещё упомянула, что в соседнем проходе он другого цвета?

– Зелёный, да?

– Верно! – сказала Агнеса. – Так вот, тогда-то я этого не знала, но оказывается, что они светятся разным цветом оттого, что пирамиды в одном проходе генерируют один вид энергии, а в другом – совсем другой! Фиолетовая энергия отсылает призраков в Свет. А зелёная отворяет порталы, которые позволят призракам покинуть школу. Я думаю, Элайджа не был уверен, какой ряд пирамид сработает. И на всякий случай построил оба.

Тут в дверь Корделии постучали.

– Мы с мамой сели играть в покер на костях, – сказал мистер Лю, вежливо приотворяя дверь на несколько дюймов. – Не хочешь присоединиться?

– Не, не сегодня. Спасибо!

– А мы попкорна нажарили…

– Завтра попробую! Я занимаюсь.

Корделия убедилась, что папины шаги удалились по лестнице, и продолжала разговор.

– Я что-то запуталась, – сказала она. – Но, если всю энергию обеспечивают пирамиды, зачем же тогда нужен избавитель?

– Избавитель преобразует энергию в форму, доступную для использования зеркалами, – сказала Агнеса. – И первоначальный избавитель поглощал фиолетовую энергию, преобразовывал её в то, что Элайджа называл «активационным туманом», и передавал на зеркала. Вот почему во время испытательного запуска появился Свет. А тот, который я спроектировала для госпожи Дансворт, делает то же самое, но использует пирамиды с зелёной энергией.

– Как она и хотела, – сказала Корделия. – Но я не понимаю, чем это поможет нам.

– Дело в том, что избавитель, который я разработала, не такой, как первый, – сказала Агнеса. – Он совместим с обоими видами энергии. По умолчанию он использует портальные пирамиды. Но допустим, что зелёная энергия недоступна. Я спроектировала избавитель таким образом, что, вместо того чтобы отключиться, он просто переключается на ближайший доступный источник энергии. Иными словами, если мы сумеем каким-то образом отключить портальные пирамиды…

– То избавитель вместо этого использует фиолетовую энергию и отправит всех призраков в Свет! – воскликнула Корделия. – Блестяще! Чего ж ты раньше-то молчала?

– Потому что последнюю часть я продумала только сегодня. Всё же не так просто, как кажется, Корди! Госпожа Дансворт наверняка сперва испытает избавитель, прежде чем врубить его на полную мощность. Так что он должен сработать так, как ей надо, как минимум в первый раз.

– Да не проблема, – сказала Корделия. – Дадим ей его испытать, чтобы она поверила, что он делает именно то, чего она хочет. А потом вырубим портальные пирамиды. И когда она включит избавитель, чтобы использовать его всерьёз, он отправит всех призраков в Свет, прежде чем она сообразит, что что-то не так.

– Вот и я так думала, – сказала Агнеса. – Но есть одна крупная проблема…

В дверь Корделии снова постучались.

– Ну чего? – спросила Корделия.

– Папа тебе говорил, что мы играем в покер на костях? – спросила миссис Лю.

– Я занята!

– А у нас попкорн…

– Не могу! Это главная контрольная в моей жизни! Мне заниматься надо!

– Ну ладно, ладно, не переживай, – сказала миссис Лю. – Я тебе оставлю мисочку попкорна на кухонном столе.

И ушла.

– Твои родители такие славные! – сказала Агнеса. – Были бы они наши ровесники, я бы с ними дружила.

– Так в чём проблема-то? – спросила Корделия.

– Вырубить портальные пирамиды – это тебе не выключателем щёлкнуть, – сказала Агнеса. – Это… это скорее как бомбу обезвредить. Там десять последовательных шагов, которые надо выполнять в строго определённом порядке, а не то энергия вырвется на волю. А это будет плохо.

– В смысле «плохо»?

– В смысле, всё взорвётся, – сказала Агнеса.

Корделия покачала головой. Не одно, так другое!

– А ты что, не можешь всё рассчитать как надо? – спросила она. – Ты же Агнеса!

– В этот раз не могу, – вздохнула Агнеса. – Мне нужны инструкции самого Элайджи. Без них никак. И угадай, где они?

– В его кабинете, – сказала Корделия. Она потёрла лицо ладонью. – Ну и как, по-твоему, мы можем туда проникнуть? Ты же знаешь, какая Дансворт сделалась осторожная! Призраки следят за каждым нашим шагом.

Агнеса ухмыльнулась.

– Ты права, – сказала она. – Вот поэтому нам потребуется помощь!

20

Доверие

Корделия сидела у себя в подвале и с несчастным видом лопала кукурузные чипсы. В последние пятнадцать минут она умяла целую миску. А ведь она даже не любит кукурузные чипсы!

– Я беспокоюсь, – сказала она и покосилась на дверь подвала. Гости должны были появиться с минуты на минуту.

– Ага, – ответил Бенджи. – Ты, кажется, достаточно ясно дала это понять примерно десять тысяч раз. Но я тебе говорю, это самый лучший план. Агнес, скажи? Разве это не самый лучший план?

– Ну, если «самый лучший» значит «единственный», то я совершенно согласна, – сказала Агнеса.

– Ну, мы-то знаем, отчего он нравится Бенджи! – буркнула Корделия.

– Что, правда? – переспросил Бенджи.

Раздался звонок. Корделия услышала, как мама открыла дверь, как она с кем-то здоровается… Вскоре на лестнице появился Эзра. С рюкзаком, как будто в школу собрался.

– Привет, чувак! – сказал Бенджи и попытался стукнуться с ним кулаками. Эзра неуклюже сгрёб кулак Бенджи в пятерню и попытался его пожать.

– Большое спасибо, что ты меня пригласила, – сказал Эзра Корделии. – Мама сперва не хотела меня пускать, потому что ты семиклассница и она о тебе ничего не знает, но потом она погуглила твоих родителей, ничего особо предосудительного не нашла и в конце концов передумала.

Он виновато пожал плечами.

– Ты извини за эту анкету. Мама всех родителей моих друзей заставляет её заполнять.

– Да ничего, – сказала Корделия. – Я рада, что ты смог выбраться.

Эзра снял свой рюкзак.

– Я принёс крекеры с морскими водорослями. И дженгу!

В дверь снова позвонили. Корделия услышала шаги – кто-то пошёл открывать, на этот раз папа. Судя по приглушённым голосам, доносящимся с кухни, миссис Лю всё ещё была занята беседой с Эзриной мамой.

Вскоре по лестнице сбежала Виви. Лицо у неё было слегка озадаченное, как будто Виви не очень понимала, что она тут делает. Однако, увидев Бенджи, она тут же расплылась в улыбке. Бенджи подвинулся на диване, давая ей место.

Корделия, не обращая внимания на внезапную боль в животе («Не надо было есть так много кукурузных чипсов!»), сосредоточилась на том, зачем они все тут собрались.

– Так, ладно, – сказала она, расхаживая взад-вперёд. – Я уверена, оба вы замечали, что школа Тени – не просто обычная средняя школа. Но на самом деле она куда более странная, чем вы думаете. Сейчас я расскажу вам всю правду. Возможно, вы испугаетесь. Возможно, решите, что мы психи. Но я прошу одного: выслушайте меня до конца. Нам нужна ваша помощь, иначе бы я не стала…

– Это про призраков, что ли? – перебила Виви.

Корделия застыла. Бенджи спрятал лицо в ладонях.

– А… а ты откуда знаешь? – выдавила Корделия.

– Мне Бенджи всё рассказал, – ответила Виви.

Корделия гневно уставилась на Бенджи.

– Ты всё выболтал?!

– Ну ты же должна была притворяться, что ничего не знаешь! – пробормотал Бенджи Виви.

– Не люблю врать, – сказала Виви.

– Тут кто-то сказал «призраки»? – переспросил Эзра.

– Поверить не могу! – Корделия всплеснула руками. – Просто не верится, что ты взял и разболтал ей всё и даже меня не спросил!

– Ну извини, мамочка, я не знал, что надо спрашивать разрешения, – ответил Бенджи, начиная злиться. – Виви мой друг. И я это не планировал. Просто всплыло в разговоре, да и всё.

– Но мы же всё равно собирались ей рассказать, – вмешалась Агнеса, пытаясь разрядить ситуацию. – А это всё упрощает.

– Призраков не бывает! – сказал Эзра. Верхняя губа у него задрожала.

– Угу, я сперва тоже не поверила, – ответила Виви. – Пока Бенджи не дал мне очки.

Теперь уже Агнеса рассердилась.

– Ты ей давал мои призрочки?! – заорала она на Бенджи.

– Призрочки? – переспросила Виви.

– Да нет, не твои, – сказал Бенджи Агнесе. – Одни из запасных. И я ей ненадолго дал, просто провёл по школе и всё. Ещё несколько месяцев назад.

Корделия сгребла пригоршню кукурузных чипсов и затолкала их в рот.

– Ты это серьёзно? – переспросила она с набитым ртом. – Призраки для тебя просто способ произвести впечатление на какую-то девчонку, и всё?

Виви с вызывающим видом вскочила на ноги.

– Я не «какая-то девчонка»! – выпалила она. – И если уж тебе действительно нужна моя помощь, возможно, стоит задуматься о том, что я видела призраков и всё равно продолжаю ходить в школу. А многие дети на моём месте убежали бы с воплями и никогда больше туда не вернулись!

– А что, так можно? – спросил Эзра. Он в какой-то момент вытащил из рюкзака своего Чудика, плюшевого волка, и теперь баюкал его на коленях.

– Ты не бойся, – сказала ему Агнеса и почесала Чудика за ухом. – Большинство призраков добрые.

– Большинство?! – переспросил Эзра.

– Ты уж прости, Корделия, что я тебе не нравлюсь, – говорила Виви, подбоченясь, – но ты сама же сказала, что вам нужна моя помощь! Ну так как? Будем договариваться или я пошла домой?

Корделия вдохнула, выдохнула.

– Дело не в том, что мне не нравишься лично ты… – сказала она.

– Я знаю! – сказала Виви, бросив взгляд на Бенджи. – Но мы точно хотим это обсуждать?

Корделию ожгло гневом. «Я с ним первая подружилась! – подумала она. – Он был мой друг, а может, и больше чем друг – если бы ты не влезла!» Она уже готова была ляпнуть что-нибудь непоправимое, отчего Виви наверняка бы пулей вылетела из её дома – а заодно и Бенджи, – но тут услышала у себя в голове голос Дариуса Тени: «Ничего хорошего из зависти выйти не может! Будь то у живых или у мёртвых».

– Я рада, что Бенджи рассказал тебе о призраках, – сказала Корделия. – И что ты не испугалась. Это доказывает, что ты именно та девочка, какая нам нужна.

Она язвительно ухмыльнулась, взглянув на Бенджи.

– Ты явно намного храбрее, чем этот, когда он впервые начал видеть призраков!

– А мне он говорил, что никогда их не боялся! – усмехнулась Виви. – Вот ни капельки.

– Ха! – бросила Корделия. – Я же тебе говорила, что он просто хотел произвести на тебя впечатление!

Бенджи с Виви оба покраснели. Корделия снова почувствовала это мерзкое ощущение под ложечкой, но теперь она понимала, что кукурузные чипсы тут ни при чём. А самое противное, она начинала понимать, отчего Бенджи так нравится Виви.

– Слушайте, вы это что, на ютубе показываете? – спросил Эзра. И обвёл взглядом подвал, словно искал скрытые камеры. – Вы меня обводите, да?

– «Разводите», – поправил Бенджи. – Нет. Мы ничего не выдумываем.

– Помнишь, как ты тогда, в первый день в школе, подумал, что в школе Тени водятся призраки? – спросила Агнеса. – Так вот, ты был прав!

У Эзры сделался такой вид, как будто он вот-вот расплачется.

– Я домой пойду, – сказал он, вставая с дивана.

Виви с Бенджи усадили его обратно.

– Да не переживай ты, – сказала Виви. – Не такие уж они и страшные на самом деле. Это просто люди.

– Мёртвые же люди! – сказал Эзра.

– Ну, – сказала Корделия, – хорошая новость состоит в том, что, если ты согласишься нам помочь, школа Тени скоро избавится от призраков. Я в тебя верю, Эзра! Если тебе хватает смелости иметь дело с Мэйсоном Джеймсом, значит, хватит смелости и на то, чтобы встретиться с парочкой призраков.

– Но мне не хватает смелости иметь дело с Мэйсоном Джеймсом! Я каждый раз убегаю!

– Вот и отлично! – воскликнула Корделия. – Это именно то, чего я от тебя хочу! Увидишь призрака – беги! Только сперва предупреди Виви, что они идут. Всё самое опасное достанется ей.

Виви потёрла руки.

– Похоже, это будет весело! – сказала она. – И какой у нас план?

21

План

Призрак, обитавший в теле мистера Хёрна, устроил им внеплановую контрольную. Как будто вселиться в учителя обществоведения было недостаточно жестоко! Корделия пялилась в экран своего нетбука, мучительно вспоминая, кто же был президентом во времена войны Америки с Мексикой. Но то и дело отвлекалась на пустующее место Виви.

«Она должна была уже вернуться!» – думала Корделия.

План был такой. Виви с Эзрой встречаются у дверей цокольного этажа в десять ноль-ноль. Эзра наденет Агнесины призрочки и будет караулить, высматривая призраков, а Виви, тоже в призрочках, забежит в кабинет Элайджи и заберёт там инструкцию по отключению пирамид.

Вся операция, с начала до конца, должна была занять минут десять. Ну пятнадцать максимум.

А Виви не было уже более двадцати минут.

«Что-то пошло не так! – написал Бенджи в гугл-доке, который Корделия держала открытым в соседнем окне. – Надо им помочь!»

«Нельзя, – возразила Агнеса. – За нами же следят, не забывай!»

Корделия выглянула из-за экрана нетбука. Её личная наблюдательница, Королева Выпускного, стояла, прислонившись к доске, и разглядывала свои ногти. Охранники Бенджи и Агнесы прятались лучше, но Корделия была уверена, что и они где-то рядом.

«Дайте им ещё несколько минут», – написала Корделия.

– Мистер Хёрн, – сказала Миранда, – а Корделия с кем-то сообщениями обменивается! Вон, я отсюда вижу.

Мистер Хёрн с угрожающим видом поднялся с места. Корделия увидела, как текст на глазах исчез с экрана: Агнеса поспешно стёрла всё у себя и принялась набирать что-то заново.

– А ну, убери руки от компьютера! – приказал мистер Хёрн Корделии. Он повернулся боком, чтобы пройти между тесно стоящими партами. – Я так и знал, что ты что-то затеваешь! Я так и знал! Сейчас поглядим, что у вас там за секретные сообщения!

Он с торжеством развернул к себе нетбук. В документе было написано:

«Слушай, Агнеса! Скажи, пожалуйста, что такое «доктрина «предначертания»? Я ничего не знаю, а ты же у нас самая умная!

Иди отсюда! Ненавижу тебя!»

– Простите, пожалуйста! – сказала Корделия, поднимая руки, как будто сдаётся. – Да, я пыталась списать. Вы меня поймали.

Мистер Хёрн захлопнул нетбук. В это время в класс у него за спиной прошмыгнула Виви. Виви украдкой показала Бенджи два больших пальца и села на место.

«Получилось!» – подумала Корделия.

– Что-то ты выглядишь подозрительно счастливой для ученицы, которая только что заработала ноль за контрольную, – сказал мистер Хёрн.

– Я рада тому, что встала на путь исправления! – ответила Корделия.

Мистер Хёрн гневно хмыкнул и вернулся на место.

Корделии не терпелось услышать подробности приключений Виви и Эзры, но с этим нужно было обождать, пока не появится возможность говорить без риска быть подслушанными. Главное – их план сработал!

«Но это ещё не всё, – напомнила себе Корделия. – После того как госпожа Дансворт испытает избавитель, нам ещё придётся проникнуть в проход с пирамидами и выключить их». Она улыбнулась себе под нос. «Хотя, конечно, теперь, когда в нашей команде стало на два человека больше, это будет проще!»

На физкультуре играли в мини-бейсбол. На испанском повторяли глаголы на -ir. На естествознании их ждала доктор Рокени. Она стояла, сцепив руки за спиной, пока все не расселись по местам.

– Если это не слишком помешает, – сказала она, обменявшись заговорщическими улыбками с госпожой Джексон, – нельзя ли мне одолжить у вас несколько учеников для моего небольшого проекта. Так-так, поглядим…

Она не спеша обвела взглядом класс.

– Как насчёт Бенджи Нуньеса, Агнесы Мэйтсон и Корделии Лю? И – да, и Вивианы Мартинес! Не может же она оставаться в стороне, верно?

Когда Корделия и её друзья поднялись с мест, в класс хлынули призраки. Они выстроились вдоль стен, словно родители, пришедшие в школу поприсутствовать на уроке. Мальчишка в бейсболке козырьком назад погрозил Корделии пальцем – мол, попалась!

– Госпожа Джексон, – продолжала доктор Рокени, не отрывая холодного взгляда от глаз Корделии, – пожалуйста, минут через десять позвоните в офис и попросите их сделать объявление. Всем сотрудникам явиться в зимний сад. Мы начнём нашу учебную эвакуацию немного раньше, чем собирались.

Госпожа Джексон восторженно взвизгнула.

– Ой, как чудесно! – воскликнула она. – Да, я сообщу миссис Флиппин! Можете на меня рассчитывать!

– Идёмте, дети, – сказала доктор Рокени.

В коридоре призраки выстроились в два ряда, которые растянулись до самой лестницы и вливались в классы. Корделия в тревоге переглянулась с Бенджи и Агнесой. Сейчас её тревожило многое, но в первую очередь – это упоминание об «учебной эвакуации».

– Это всё из-за того, что произошло на обществоведении, доктор Рокени? – рискнула спросить Корделия. – Я знаю, мне не следовало списывать, но вам совершенно незачем винить в этом…

– Доктора Рокени здесь нет, – ответила та, впиваясь своими чёрными глазами в глаза Корделии. – Моё имя – Аделаида Дансворт. И тебе это прекрасно известно.

Они спустились на цокольный этаж. Четверо детей шли следом за одержимым директором ошеломлённой процессией. Никто ничего не говорил. Да и что тут говорить? Всё было кончено. Призраки, которым было поручено шпионить за ними на протяжении последних нескольких недель, шли следом на почтительном расстоянии, просто на случай, если кому-то из ребят вдруг взбредёт в голову удрать.

Когда они проходили по коридору над кабинетом Элайджи, Корделия заметила массивный шкаф, стоящий у стены. Странно, конечно, но на данный момент это была не главная её проблема. «Зачем она нас сюда ведёт?» – спрашивала себя Корделия. Госпожа Дансворт нажала на цветочки, пол вздыбился и разошёлся. Зияющая пустота, которая некогда сулила дружбу и открытия, пугала Корделию. Девочке казалось, что она оттуда больше никогда не выберется.

Госпожа Дансворт загнала их вниз. Как только Корделия очутилась в кабинете, ей в объятия бросился Эзра. Она крепко обняла мальчика.

– Прости, пожалуйста! – всхлипнул он. – Я такой остолоп! Всё же шло по плану! Я надел эти специальные очки и смотрел, не появятся ли призраки, всё как ты мне говорила. Только когда мы закончили, я забыл эти очки снять! И, наверно, внутри миссис Кинг тоже сидел призрак, потому что она их увидела!

Эзра утёр слёзы рукавом.

– Она сорвала с меня очки. А потом вызвала доктора Рокени.

– Это всё я виновата, – сказала Корделия, потрепав вспотевшие волосы Эзры. – Не надо было вообще тебя в это втягивать.

– Ты совершенно права, – сказала госпожа Дансворт с язвительной усмешкой. – Этот слюнявый трусишка выложил мне все ваши планы. Мне даже как следует расспрашивать не пришлось. Да, кстати, – она шагнула к Виви и протянула руку, – давай-ка сюда ту бумагу, что у тебя в кармане.

Виви пожала плечами.

– Понятия не имею, о чём вы.

Госпожа Дансворт вскинула брови.

– Ишь какая смелая! – сказала она. – Это мило. Но я надеюсь, что ты не только смелая, но ещё и разумная. Либо ты отдашь мне то, что я прошу. Либо мы возьмём это силой.

Из тёмного угла комнаты выступил Гарольд. За последние несколько месяцев он оброс длинными лохматыми патлами. Из-за этого и из-за злобного блеска в глазах садовник утратил уже всякое сходство с мистером Дерлетом.

Он встал за спиной у Виви, ожидая приказов.

– Виви, – сказал Бенджи, – у тебя нет выбора…

Виви, скрипнув зубами, выдернула из кармана пожелтевший лист плотной бумаги и бросила его госпоже Дансворт. Та развернула бумагу и поднесла её к свету. Корделия стояла слишком далеко, чтобы что-то разобрать, но всё же узнала убористый почерк Элайджи.

– Это что ещё такое? – сказала госпожа Дансворт. – Инструкции Элайджи Тени, как отключить прекрасную машину, что должна нас освободить?

Она перевернула листок вверх ногами.

– Выглядит весьма сложно. Явно не то, до чего вы могли бы додуматься своим умом.

Она протянула бумагу Гарольду и велела:

– Сожги!

Гарольд достал серебряную зажигалку и поджёг уголок инструкции. Подержал её несколько секунд, пока пламя не разгорелось как следует, потом бросил листок на пол и растоптал, так что остался один пепел.

– Элайджа! – крикнул Бенджи, призывая призрака. – Где же ты, старина? Суперсила полтергейста нам бы сейчас так пригодилась!

Госпожа Дансворт и Гарольд насмешливо переглянулись.

– Элайджа вам не поможет, – заявила госпожа Дансворт. – Он ещё несколько недель назад сообразил, что мы задумали, и набрался наглости напасть на меня. Можете себе представить? Предатель своего собственного рода-племени! Ну что ж, пришлось позаботиться о том, чтобы такое не повторялось.

– Что вы с ним сделали? – спросила Агнеса.

Тут кабинет содрогнулся от пронзительнейшего скрипа, точно шестерёнки старинных часов снова пришли в движение после векового сна. Эзра зажал уши. Лампы под потолком мигнули и зашипели.

– Что это было? – спросила Корделия, задрав голову.

– О нет! – Агнеса зажала рот ладонью. – Я думаю, это избавитель начинает прогреваться. А это значит… – Агнеса побледнела, – это значит, они его уже достроили…

Госпожа Дансворт зааплодировала.

– И кстати, работает он безупречно! – сказала она. – Я испытала его прошлой ночью. Просто передать вам не могу, как хорошо было подышать прохладным ночным воздухом. Каково было искушение просто взять и уйти! Но я не могла бросить мой народ. Нас ждут великие дела.

– Ваш народ? – переспросил Бенджи. – Вы имеете в виду призраков?

– Мы не призраки! – взвизгнула госпожа Дансворт. – Призраки – это вы! Вы влачите своё жалкое существование в бездумном забытьи и почти не замечаете друг друга, тыча пальцами в свои машинки! Вот когда вы умрёте, тогда и поймёте, как драгоценен каждый вдох. Тогда, и только тогда вы станете достойны того, чтобы жить!

Говоря, госпожа Дансворт кивала в такт своим словам, словно каждое из них лишний раз подтверждало справедливость её дела.

– Когда мы окажемся снаружи, – продолжала она, – мы примемся обращать других. На этот раз дело пойдёт намного быстрее! Дайте моим помощникам несколько дней – и мы любого призрака научим вселяться в людей! Я слышала, что в здешних краях довольно много кладбищ. Неплохое место для начала!

Корделия понимала, что надо что-то делать. Бежать. Прятаться. Орать. Но чудовищный смысл слов госпожи Дансворт заставил девочку застыть на месте. «Как только призраки вырвутся на волю, их будет уже не остановить. Мёртвые распространятся по миру, точно вирус, и смогут сколько угодно вселяться в тела живых!»

Динамик на стене зашипел и ожил. «Всему персоналу просьба пройти в зимний сад, – сказала миссис Флиппин. Её голос, обычно тёплый, звучал холодно и механически. – Повторяю, всему персоналу просьба пройти в зимний сад, немедленно. Ученикам оставаться в классах и ждать дальнейших распоряжений».

– Зеркала же на четвёртом этаже, – сказал Бенджи. – Это ваш путь наружу. Зачем вы всех учителей собираете в зимнем саду?

Госпожа Дансворт самодовольно улыбнулась.

– А вы что, до сих пор не поняли? – спросила она. – Мы собираемся в зимнем саду, чтобы сбросить с себя эти старые оболочки. Двери там прочные, стальные. Даже после того, как ваши учителя очнутся, наружу они выбраться не смогут. По крайней мере, недостаточно быстро. А мы тем временем давно уже уйдём прочь в свежих юных телах.

Сообразив, что собирается сделать госпожа Дансворт, Корделия почувствовала не удивление, а лишь холодное отчаяние. В самой мрачной глубине души она всегда знала, в чём состоит окончательный план госпожи Дансворт. Просто это было слишком ужасно, чтобы говорить об этом вслух.

– Вам не нужны были учителя, – сказала Корделия. – На учителях вы только тренировались. Вам нужны ученики.

– Ну разумеется! – сказала госпожа Дансворт. – Зачем жить в старой развалюхе, когда под рукой сотни новёхоньких коттеджей? Да, кстати, нам пора. У нас педсовет.

Она направилась к лестнице, махнув мистеру Дерлету, чтобы он следовал за ней.

– Идёмте, Гарольд!

Гарольд не двинулся с места.

– Не хотелось бы показаться неблагодарным за всё, что вы сделали, – сказал он, набычась, – но вы же обещали, что я буду первым! Помните?

Госпожа Дансворт похлопала его по руке.

– Ну конечно, мой преданный друг! – сказала она. – И вы более чем заслужили эту честь.

Она жестом обвела комнату, указывая на Корделию и её друзей.

– Ну, которого вам?

Глаза Гарольда мимоходом скользнули по девочкам и остановились на Бенджи с Эзрой. Он задумчиво погладил подбородок.

– Даже не думайте! – сказал Бенджи, загородив собой Эзру.

Призрак старого садовника вышел наружу. Тело мистера Дерлета рухнуло на пол, а Гарольд с растопыренными руками поплыл к Бенджи и Эзре. Корделия видела грязь на пальцах садовых перчаток.

– Даже не думайте! – повторил Бенджи.

В последний момент инстинкты пересилили разум, и Бенджи попытался оттолкнуть надвигающегося призрака. Он провалился сквозь садовника, споткнулся и упал.

– Корделия! – вскрикнул Эзра, пятясь назад. – Что происходит?!

Голос мальчика как будто бы пробудил что-то внутри Корделии – некий крохотный огонёк, который упорно отказывался угасать, какой бы ужасной ни была ситуация, – и девочка кинулась к нему, твёрдо решив предпринять хоть что-то. Но не успела она сделать и трёх шагов, как чья-то рука обхватила её, заставив остановиться.

– Смотри! – прошипела ей на ухо госпожа Дансворт.

Эзра, лихорадочно обводивший глазами комнату в поисках призрака, которого не видел, принялся всхлипывать.

– Мне это не нравится! – сказал он, когда Гарольд положил руки ему на плечи и принялся тускнеть. – Мне это не нравится! Мне не…

Он умолк. Взгляд его потух: Гарольд исчез внутри.

Эзра моргнул.

– Тесновато, – сказал он куда более уверенным тоном, чем когда-либо говорил настоящий Эзра. Он покрутил руками. – Всё равно что костюм, который тебе мал на несколько размеров.

– Ничего, приноровитесь, – сказала госпожа Дансворт.

Эзра – теперь Гарольд – прошёлся по кабинету. Он больше не сутулился. Гарольд посмотрел снизу вверх на госпожу Дансворт.

– Экая вы высоченная! – сказал он. – Ну что, вселитесь в одну из девчонок?

– Пока нет, – сказала госпожа Дансворт, похлопав его по щеке. – Надо сперва кое-что уладить. Но не тревожьтесь, мы ещё вернёмся.

Она обвела взглядом Корделию, Виви и Агнесу, задержавшись по очереди на каждой.

– Как же сложно выбрать…

Госпожа Дансворт и Гарольд поднялись по лестнице. Как только они вышли, сверху донёсся тяжкий грохот. «Шкаф! – подумала Корделия. – Они задвинули люк шкафом, чтобы мы не могли выйти!»

И точно: когда Бенджи дёрнул за рычаг, раздался натужный скрежет – а пол не приподнялся ни на дюйм.

Они были в ловушке.

22

В ловушке

Первым делом ребята проверили, как там мистер Дерлет. Дышал он ровно, но сколько его ни трясли, он не шевелился. Корделия стащила с себя кардиган и положила ему под голову.

– Этот призрак обитал в его теле несколько месяцев, – сказала Агнеса, нервно теребя свою косичку. – Неизвестно, какие последствия могут быть, и физические, и психологические…

– С мистером Ди всё будет в порядке! – твёрдо сказал Бенджи и бросил на Агнесу взгляд, как бы говорящий: «Только попробуй возразить!» – Ему просто нужно отдохнуть. А прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда, пока госпожа Дансворт не вернулась.

– Бедный Эзра! – сказала Виви. – Он был так напуган!

– Мы его спасём, – сказала Корделия. – И всех остальных тоже!

– Мистер Тени уже едет сюда, – сказал Бенджи. – Я ему набрал и объяснил, как найти кабинет.

– Когда ты успел?! – изумилась Агнеса.

– Ну, пока госпожа Дансворт отвлеклась на свою безумную речь о том, как «призраки будут править миром!» У меня ж пальцы-молнии!

– Кто такой мистер Тени? – спросила Виви, и в глазах у неё вспыхнул огонёк надежды.

– Тот старикан, которому доктор Рокени велела не доверять, – ответил Бенджи. – И я даже не уверен, что он приедет.

– Вот это да! – сказала Виви. – Ну, ты меня успокоил!

– Так, – сказала Агнеса, – ну не будем же мы просто стоять и ждать? Я всё-таки попробую придумать способ открыть дверь.

– А я загляну в комнату со светлыми ключиками, – сказал Бенджи. – Может, там найдётся что-нибудь, что мы сможем использовать.

– Я тебе помогу, – сказала Виви. Они пошли в соседнюю комнату. Корделия услышала, как Виви спросила: «А что такое «светлые ключики»?»

– Этот звук, который мы слышали, – сказала Корделия, подходя к лестнице вместе с Агнесой, – это что значит, они уже могут пользоваться избавителем?

– Нет ещё, – сказала Агнеса. – Он пока только разогревается. Избавитель выглядит как дом, знаешь, да? Так вот, энергия должна пройти по всем трём этажам, снизу доверху, прежде чем её можно будет подать на зеркала. На первом этаже частицы подвергаются стабилизации, чтобы подготовить их…

Корделия сжала руку Агнесы.

– Слушай, я тебя очень люблю, но давай как для тупых. Сколько это времени?

– Тридцать минут, – сказала Агнеса. – Вот этот звук, который издаёт избавитель, – если мы его услышим во второй раз, всё плохо. А если в третий, то ещё хуже!

– Поняла! – сказала Корделия и взбежала наверх. В щель между досками был виден деревянный пол шкафа. Девочка упёрлась спиной в доски и толкнула изо всех сил. Пол даже не шелохнулся.

– Слушай, а наука не может помочь нам отсюда выбраться? – спросила Корделия. – Ну, типа, нельзя ли отодвинуть этот шкаф при помощи физики или что-нибудь?

– Ты же знаешь, что наука и магия – не одно и то же, да?

– Слушай, вот сейчас не время ехидничать!

Тут по кабинету разнеслись три гулких удара, словно кто-то молотил кулаком в массивные двери собора.

Виви заорала.

Корделия с Агнесой влетели в комнату с ключиками. Виви в ужасе смотрела на ящик, который выглядел как высокий деревянный шкаф. Шкаф запирался на щеколду, на щеколде висел массивный амбарный замок.

– Там внутри кто-то есть! – прошептала Виви, указывая на шкаф. – И он пытается выбраться!

Грохот раздался снова, на этот раз даже громче. Замок задёргался, загремел, но выдержал.

– Это же ящик для призраков! – сказала Агнеса. – Мистер Уорд нам его построил перед тем, как уйти на пенсию, просто на случай, если вдруг потребуется. Это единственное, что способно их удержать.

– Мистер Уорд? – переспросила Виви. – Он же вроде у нас раньше школьным смотрителем работал?

– Он тоже знал про призраков, – объяснила Агнеса. – Но потом он переехал в Грецию.

– Разумный человек! – сказала Виви.

В дверце ящика было круглое окошечко. Бенджи встал на цыпочки, приложил ладони к стеклу и заглянул внутрь.

– Темно очень, – сказал он. – Но призрак там точно есть.

– Виви! – шепнула Корделия. – Помнишь те специальные очки, которые тебе дала Агнеса?

– Призрочки! – упрямо поправила Агнеса.

– Надень их, – сказала Корделия. – На всякий случай.

Виви кивнула и нацепила призрочки. Она тяжело дышала, но в остальном вроде бы держалась неплохо. Корделия её поневоле зауважала.

– Не стой так близко! – шепнула Виви Бенджи, который прижимался лицом к окошечку. – Тот, кто сидит внутри, явно недоволен!

Дверца вновь загрохотала, застав Бенджи врасплох. Мальчик отлетел назад и шмякнулся бы на пол, если бы Корделия с Виви не подхватили его.

Он широко улыбался.

– Это Элайджа! – воскликнул он. – Видимо, госпожа Дансворт его туда заточила. Надо его освободить!

– А точно надо? – переспросила Виви. – Ведь он же призрак!

– Он хороший призрак! – сказала Корделия.

– И полтергейст, – добавила Агнеса. – Он способен перемещать предметы силой мысли. А это значит, что он может нас отсюда выпустить.

– Полтергейст, значит, – сказала Виви. – Ну да, конечно. Почему бы и нет?

– Поищите на полках, – распорядился Бенджи. – Там должно быть что-нибудь, чем можно взломать замок.

Через несколько минут Корделия отыскала монтировку, которую она когда-то предлагала призраку в комбинезоне автомеханика. Поначалу девочка попыталась разбить окошко, но стекло было толстое, ударопрочное, так что вместо этого она просунула плоский конец монтировки между ящиком и дверцей. Девочка расставила ноги пошире и налегла изо всех сил, стараясь открыть дверцу. Когда дверца не шелохнулась, Агнеса встала рядом и налегла на монтировку вместе с Корделией.

Наконец раздался треск, как будто сук сломался в бурю, и дверца распахнулась. Элайджа вышел из ящика. Обычно архитектор выглядел спокойным и уравновешенным, но не сегодня. Глаза у него были красные, волосы стояли дыбом. Корделия порадовалась, что он на их стороне.

– Привет, мистер Тени! – сказала Корделия. – У нас тут проблемы! Внутри доктора Рокени сидит призрак, который планирует похитить всех наших учителей…

Элайджа кивнул и приложил палец к её губам.

– Он уже всё знает, не забывай, – сказала Агнеса. В какой-то момент она тоже успела нацепить призрочки. – Потому он и пытался её остановить.

Школу сотряс оглушительный скрежет, похожий на рёв механического дракона. Корделия вцепилась в Бенджи, чтобы не упасть: пол под ногами задрожал. С полок посыпались светлые ключики. Вода из разбитого снежного шара забрызгала кроссовку Корделии.

Скрежет затих. Корделия обнаружила, что совсем прижалась к Бенджи, и, смущённо улыбнувшись, отпустила его. Она увидела, что на них смотрит Виви.

– Ты в порядке? – спросила Корделия.

– Да, всё нормально, – ответила Виви.

– Энергия достигла второго этажа избавителя! – сказала Агнеса. – Надо спешить! Скоро они смогут им воспользоваться.

Корделия посмотрела на Элайджу.

– Мистер Тени, нам надо отсюда выбраться! Но выход перекрыт тяжёлым предметом мебели. Вы не могли бы нам помочь?

Архитектор слегка поклонился и ушёл через стену в соседнюю комнату. Виви удивлённо ойкнула.

– Да, они так делают, – сказал Бенджи. – Ты потом привыкнешь. Или нет.

Ребята вернулись в кабинет. Элайджа стоял у подножия лестницы. Он вскинул руку, люк дрогнул – и снова остановился. Лицо у призрака сделалось озабоченным, как будто задача оказалась намного сложнее, чем он думал.

– Что, слишком тяжёлый? – спросил Бенджи.

– Может, он просто устал, – сказала Виви. – Призраки вообще устают?

– Ну, какой у нас план Б? – спросил Бенджи.

– Это и был план Б, – ответила Корделия. – План А, если помнишь, был не попадаться.

– Ах, да! – сказал Бенджи и с надеждой улыбнулся Корделии. – Ну, а план В?

Элайджа стиснул кулаки, и доски пола над ним затряслись, точно снаружи бушевал торнадо. Однако не прошло и нескольких секунд, как он уронил руки и сник. Доски пола замерли.

– Не получается, – сказала Корделия.

– Это не важно, – сказала Агнеса, разбирая обугленные клочки инструкции Элайджи. – Мы всё равно не знаем, как отключить портальные пирамиды. Даже если мы отсюда выберемся, их уже не остановишь.

– Давайте решать проблемы по очереди, – сказала Корделия. – Может быть, тут есть другой выход. Какой-нибудь потайной ход.

– Ты знаешь, сколько часов мы провели в этом кабинете? – сказал Бенджи. – Если бы тут был потайной ход, мы давно бы его нашли!

– Я согласна, – сказала Агнеса. – Это пустая трата времени.

– Нет, ну что же это такое? – воскликнула Виви. – Нельзя же просто так взять и сдаться!

– Вот именно! – сказала Корделия, и они с Виви переглянулись с улыбкой. – Агнеса, поищи на полках, вдруг найдётся другой экземпляр инструкции. А вы, Бенджи и Виви…

– Тс-с! – перебил Бенджи и указал наверх. – Слушайте!

Сверху доносились шаги. Там кто-то ходил.

– Дансворт вернулась! – прошептала Корделия. И принялась лихорадочно соображать, что же им теперь делать. Прятаться? Бежать?

«А если нас схватят? Чьё тело заберёт себе Дансворт? Виви? Агнесу? Меня?!»

– Эй! – сказали сверху. – Ребята, вы там?

Это был Дариус Тени.

– Вы пришли!!! – заорал Бенджи, подпрыгивая на месте. – Вытащите нас отсюда! Вы можете сдвинуть этот шкаф?

Корделия услышала кряхтенье: Дариус попытался.

– Извините, – пропыхтел он, – он слишком тяжёлый!

– А что, если они возьмутся вместе? – предложила Агнеса. – Дариус будет толкать там, наверху, а Элайджа будет полтергейстить снизу?

Элайджа неуверенно кивнул. Он явно сомневался, что у них что-то выйдет.

– Приготовьтесь и попробуйте ещё раз! – сказала Корделия Дариусу. – Только на этот раз вам ещё будут помогать!

Элайджа зажмурился и стиснул кулаки. Доски пола затряслись яростнее прежнего. Корделия услышала, как шкаф задёргался, и махнула друзьям рукой, чтобы отошли подальше, а то вдруг он провалится сквозь пол. Пол выдержал, но и шкаф остался на месте. Все усилия привели только к тому, что в полу появилась трещина, сквозь которую Корделия увидела глядящего на них Дариуса.

– Как это шкаф всё же подвинулся? – спросил он.

– Полтергейст, – объяснила Корделия. – Но шкаф слишком тяжёлый.

Она подумала было упомянуть о том, что полтергейстом был не кто иной, как Элайджа Тени, его прадедушка, однако это потребовало бы длительных объяснений, а им было некогда. Избавитель в любой момент мог начать выпускать призраков.

– Проблема не в весе, – сказал Дариус. – Проблема в том, что он его не видит. Полтергейсты могут двигать только те предметы, что находятся в их поле зрения. Ему бы сюда подняться.

– Он не может выйти, – сказала Агнеса. – Кабинет – это его зона.

Дариус медленно опустился на колени, чтобы поближе заглянуть в дыру. Латунный ключ болтался у него на шее.

– Кабинет? – переспросил он. – Какой ещё кабинет?

Корделия заметила, что Элайджа смотрит наверх, в дыру, с какой-то непонятной тоской. Сперва Корделия подумала, что это оттого, что он услышал голос своего правнука. Но потом он протянул руку, и Корделия поняла, что ему надо.

– Мистер Тени! – окликнула она. – Дайте сюда, пожалуйста, тот ключ, что у вас на шее!

– Мой ключ? Зачем?

– Ну надо! Пожалуйста!

Должно быть, голос Корделии звучал и в самом деле отчаянно, потому что Дариус, ни о чём больше не спрашивая, опустил ключ в дыру. То был ключ от первого дома, который построил себе Элайджа, предмет настолько важный, что он оставил его в наследство людям, которых любил больше всего на свете.

«Ну конечно!» – подумала Корделия.

Она поймала ключ и опустила его в руку Элайджи. Над ним распахнулся чёрный треугольник. Там, в Свете, виднелся скромный домик на берегу озера. Перед домиком миловидная женщина возилась в ухоженном палисаднике. «Хэйли Тени», – подумала Корделия. Возлюбленная Элайджи с улыбкой обернулась в их сторону, распрямилась и отряхнула грязные руки.

– Тут я лучше даже спрашивать ни о чём не буду, – сказала Виви.

Элайджа поднялся в воздух. Корделия впервые видела его таким умиротворённым. Велико было искушение просто дать ему уйти. Кто, как не он, заслужил счастливый конец?

«Но так ничего не выйдет, – печально подумала она. – Без него нам не справиться».

– Мистер Тени, – сказала она, когда его ноги были уже у неё над головой, – будьте так добры! Мне очень неприятно вас об этом просить после всего, что вам пришлось перенести, но не могли бы вы остаться с нами чуть подольше? Я знаю, что при жизни вы были добрым человеком и старались исправить всё зло, которое причинили. Это ваш шанс, мистер Тени! Помогите нам!

Если Элайджа и услышал её, то ничем этого не показал. Ещё немного – и он очутился лицом к лицу со своей женой. Портал уже начал закрываться. Он посмотрел ей в глаза и нежно коснулся её щеки.

И только после этого бросил светлый ключик.

Стоило ключу коснуться пола, Элайджу вышвырнуло из Света, точно падшего ангела. Треугольник захлопнулся и исчез.

– Простите, пожалуйста, – сказала Корделия.

Элайджа отвёл взгляд. В глазах у него стояли слёзы. Он всплыл вверх и исчез в потолке: теперь, когда он отказался от светлого ключика, он больше не был прикован к своей зоне призрака. Вскоре Корделия услышала скрип отодвигаемого шкафа.

Бенджи дёрнул за рычаг, люк раскрылся. Они взбежали по лестнице и обнаружили Дариуса, который остолбенело смотрел на шкаф.

– Как это мой ключ помог добиться такого результата? – спросил он.

– Потом, потом! – бросила Корделия. – Сейчас вам с Виви надо спуститься в зимний сад и выпустить учителей. Возможно, они сумеют нам помочь.

– Приятно познакомиться, – сказала Виви Дариусу. – Вообще я обычно лучше выгляжу.

Корделия обернулась к Агнесе.

– Тебе надо отключить портальные пирамиды, пока призраки не покинули школу! Я так думаю, что вход через кухонный лифт безопаснее, чем…

– Но как же я их отключу-то? – спросила Агнеса. – У меня же инструкции Элайджи нету!

– А тебе и не нужна инструкция Элайджи! – улыбнулась Корделия. – У тебя есть сам Элайджа! Он тебе покажет, что делать.

Архитектор коротко кивнул Агнесе.

– Круто! – сказала Агнеса. – Но даже с его помощью на это потребуется время.

– Я знаю, – сказала Корделия. – Именно поэтому мы с Бенджи их отвлечём.

– А как мы будем это делать? – спросил Бенджи, явно побаиваясь ответа.

– О, я только что придумала! – широко улыбнулась Корделия. – И там нет совершенно ничего опасного и безумного!

Бенджи закрыл лицо руками и застонал.

– Нам конец! – вполголоса сказал он.

Корделия обвела взглядом своих друзей, живых и мёртвых, и её наполнило ощущение теплоты, как бывает, когда хлебнёшь горячего какао после того, как расчищал снег на улице. Как жаль, что у неё нет времени обнять каждого из них! Но каждая секунда промедления приближала их к катастрофе…

– Ну, всем удачи! – сказала она и рванула вперёд.

23

Лицом к лицу

Самым безопасным путём к их цели был бы потайной ход, куда можно было попасть через подсобку на третьем этаже, но его госпожа Дансворт перекрыла ещё несколько месяцев назад. Так что выбора не оставалось: нужно было прокрасться на четвёртый этаж, где должны были собираться призраки, готовящиеся к путешествию во внешний мир. А уже можно было срезать путь через квартиру доктора Рокени.

Нет, план был не идеальный.

Бенджи с Корделией пробирались по западной лестнице, прислушиваясь к малейшему шуму. В школе стояла тишина. Тих был и Бенджи, который не промолвил ни слова с тех пор, как Корделия объяснила, как именно они будут отвлекать призраков.

– Слушай, а кто же был президентом во времена войны с Мексикой? – шёпотом спросила Корделия. – Этот вопрос не даёт мне покоя.

Бенджи прижал палец к губам.

– Извини, – сказала Корделия. – Я всё время треплюсь, когда нервничаю.

– А из-за чего тут нервничать-то? – спросил Бенджи. – Ведь твой план безупречен!

– Ну, ты-то ничего лучше не предложил! А нам надо их отвлечь. Всё получится!

– Отчего ты так уверена? Только из-за какой-то странички из старого дневника, которую показывала нам Агнеса?

– Нет, не только! – сказала Корделия. – Если госпожа Дансворт была заточена в домике, логично предположить, что…

Тут наверху распахнулась дверь, и на лестницу высыпала вереница школьников, передвигавшихся дёргаными, неумелыми шагами живых марионеток. Корделия узнала несколько знакомых лиц: Франческу Кальвино, чей взгляд, обычно такой живой и любопытный, сейчас был весь сосредоточен на одной цели; Гранта Томпсона, который шагал с не свойственной ему решимостью, и Мэйсона Джеймса, который практически не изменился. Призраки морщили лбы, с трудом сдерживая своих новых носителей, то и дело соскальзывая с них, будто ковбои на брыкающихся быках.

«А права была госпожа Дансворт, – подумала Корделия, неловко ёжась при виде гротескной процессии. – В детей вселяться намного труднее».

Какой-то незнакомый мальчик начал разворачиваться в их сторону. Бенджи в последний момент отдёрнул Корделию за угол.

– Придётся дождаться, пока они пройдут! – шепнул он.

Корделия кивнула. Это отнимало у них драгоценные минуты, но другого выхода не было. Она от души надеялась, что Агнеса успеет раньше. Корделия прикинула, что сейчас она уже в проходе с портальными пирамидами и вместе с Элайджей работает над их отключением.

«Если только их никто не увидел», – подумала Корделия.

Дверь под ними тоже открылась. Корделия услышала шаги, направляющиеся в их сторону: вторая вереница учеников, из классов этажом ниже. Корделия заглянула наверх. Первая вереница превратилась в жиденький ручеёк, но пока не иссякла.

А Бенджи с Корделией застряли между ними.

– Быстрей! – сказал Бенджи. – Смешаемся с ними!

И Бенджи с Корделией, по мере сил стараясь подражать дёрганым движениям призраков, встроились в эту цепочку как раз в тот момент, как в дверях появилась Миранда Уоткинс.

– А вы двое где были? – спросила она надменным тоном. Её руки судорожно дёрнулись, потом упёрлись в бока.

– Пописать ходили, – ответил Бенджи. – Совершенно об этом позабыл. Я так давно не был живым, знаете ли…

– Фу-у! – протянула Миранда и пошла дальше.

Коридор был набит школьниками, медленно бредущими в сторону галереи зеркал. По большей части призраки шли молча – видимо, говорить и идти одновременно было для них пока что слишком сложно, – но время от времени кто-нибудь вполголоса делился планами на будущее: «Съем столько шоколадного мороженого, сколько захочу!», «Весь мир объеду!», «Теперь всегда буду пристёгиваться в машине!»

Конечности беспорядочно дёргались; тела непредсказуемо колыхались туда-сюда. Корделию и Бенджи разнесло в разные стороны, и она вскоре потеряла его в этом море тел, которое, точно паста из тюбика, выдавливалось из тесного коридора в просторную галерею зеркал, где ученики постарше выстраивали новоприбывших в очереди к каждому зеркалу. Корделия быстро очутилась восьмой в очереди к зеркалу, украшенному ракушками. Занавеска с него была сорвана, как и со всех остальных зеркал. Выглянув из-за длинной вереницы спин, девочка увидела отражение первого в очереди. Оно было как в комнате смеха, и колебалось, и подпрыгивало, будто в телевизоре с плохой настройкой.

– Ну что, друзья мои, ещё немного – и всё! – сказала госпожа Дансворт.

Она стояла на большом, прочном столе из учительской – теперь его превратили в импровизированную сцену в центре зала. В какой-то ужасающий миг Корделия очутилась прямо на линии её взгляда, но тут высокий мальчик занял своё место в очереди и загородил её. Впервые в жизни Корделия порадовалась, что она такая маленькая.

– Я знаю, что вы все ещё не привыкли к своим великолепным новым оболочкам, – сказала госпожа Дансворт, – но я обещаю, дальше будет проще. Как говорится, совершенство приходит с опытом!

Тут чья-то рука стиснула руку Корделии. Бенджи! Он прижал палец к губам и повёл её сквозь ряды школьников. Те, как заворожённые, пялились на госпожу Дансворт и не обращали внимания на ребят. Они выбрались из толпы и очутились в коридоре на другом конце галереи зеркал, чувствуя, что бросаются в глаза, как никогда в жизни. Корделия уже видела лестницу, ведущую наверх, в квартиру доктора Рокени. До лестницы было уже рукой подать…

– Это куда ж вы намылились, а? – вскричал писклявый голосок.

Толпа школьников расступилась, и мальчишка, которого когда-то звали Эзрой, торжествующе указал в их сторону.

– Молодчина, Гарольд! – воскликнула госпожа Дансворт и хлопнула в ладоши. – Люк! Эрик!

Двое мальчишек выступили вперёд. Один был мерзкого вида восьмиклассник, который как-то раз сжёг свой табель в мужском туалете. Вторым был Мэйсон.

– Соберите-ка несколько добровольцев и обыщите школу. Если эти двое смылись, значит, и дружки их тоже где-то бродят.

Двое парней с энтузиазмом попёрли сквозь толпу.

– А с этими двоими что? – спросил Гарольд, щерясь на Бенджи с Корделией.

– У нас в запасе есть ещё несколько минут, – сказала госпожа Дансворт, поправляя очки. – Давайте-ка устроим небольшое соревнование!

Она обернулась к толпе.

– Кто приведёт их ко мне, тот первым пройдёт сквозь зеркало!

Корделия и Бенджи ждать не стали и припустили прочь по коридору. По пятам за ними неслась толпа школьников. К тому времени, как они взбежали по лестнице к дверям доктора Рокени, несколько преследователей были уже совсем близко.

«Только б там было открыто! – думала Корделия. – Только б там было открыто!»

Бенджи схватил за ручку, повернул, толкнул…

Заперто.

– Отойди! – воскликнула Корделия и сунула руку в карман. Она достала запасной ключ, который дала ей доктор Рокени, и сунула его в замочную скважину. Бенджи отпихнул мальчишку по имени Стю Коллинз в толпу набегающих школьников, а Корделия спиной ввалилась в квартиру и втянула за собой Бенджи. Вдвоём они сумели захлопнуть дверь и повернуть задвижку.

В дверь забарабанили десятки кулаков. Корделия не знала, долго ли она выдержит.

Ребята промчались через квартиру и ворвались в дверь в конце коридора. Домики так и стояли на своих деревянных подставках, как будто с того летнего дня, когда всё началось, совершенно ничего не случилось.

– Надо спешить! – сказала Корделия. – Я начну с тех, которые…

– Корделия! – перебил Бенджи.

Его голос, тревожный и отчаянный, стрелой пронзил её сердце. Корделия развернулась – и завизжала. Госпожа Дансворт – настоящая госпожа Дансворт, – стояла за спиной у Бенджи. С виду ничего особенно злого в ней не было, и даже ничего особенно примечательного. Женщина средних лет, в неброском домашнем платье, которое даже при её жизни вряд ли выглядело особенно элегантным. Светлые, с проседью волосы были курчавыми и неухоженными. Если бы Корделия встретила её в коридорах школы Тени, она подумала бы, что её светлый ключик – швабра.

– Отпустите его! – сказала Корделия.

Госпожа Дансворт стиснула затылок Бенджи. Она зашевелила губами, и Бенджи заговорил, как кукла чревовещателя. Голос был его, а слова и интонации – чужие.

– Бегали-бегали, – сказала госпожа Дансворт/Бенджи, – и до чего добегались? Заперлись на тёмном чердаке с привидением, которое хочет вас убить.

– Прекратите использовать его голос! – вскричала Корделия, зажимая уши. – Так нечестно!

– Не надо мне тут про «нечестно»! – сказала госпожа Дансворт, проходя дальше на чердак. Ноги Бенджи покорно двигались вслед за ней. – Знаешь, как я умерла? Подавилась куском пережаренной курицы. Одна. У себя в столовой. А потом, следующие пятьдесят лет, я наблюдала, как одна семья за другой вселяется в мой – мой! – дом, и радостно живёт своей жизнью. О, как я мечтала быть на их месте! И со временем я научилась, как это делать.

Корделия пятилась в глубь чердака. Оглянувшись через плечо, девочка увидела, что домик госпожи Дансворт, который она в последний раз видела тогда в зимнем саду, стоит на прежнем месте, на своей подставке. Он слегка покосился.

– Раз уж тебя, Корделия, так волнует нечестность – скажи, как по-твоему, честно ли это, что они жили, а я умерла? И всё только оттого, что я недостаточно тщательно пережёвывала мясо!

– Мне очень жаль, что с вами так вышло, – сказала Корделия. – Это и в самом деле была ужасная трагедия. Но это ничего не меняет. Жизнь не предназначена для мёртвых. Жизнь для живых!

И в третий раз школа содрогнулась от жуткого скрежета. За ним последовало негромкое жужжание, похожее на звук работающего мотора. Из галереи зеркал донеслись радостные возгласы.

– Слышишь? – спросила госпожа Дансворт. Лицо её расплылось в зловещей усмешке – и лицо Бенджи тоже. – Вот он, звук нашего освобождения! Мой народ без меня не начнёт, так что мне в самом деле нужно покончить с этим как можно быстрее. Я думаю, дело пойдёт проще, если у меня будут руки, которыми я смогу сдавить твою шею.

И она исчезла в теле Бенджи. Бенджи/Дансворт постояла, разминая пальцы, просто чтобы убедиться, что они готовы исполнять своё отвратительное дело, и сделала несколько шагов вперёд. И только тут она обнаружила, что Корделия стоит рядом с её бывшим домом.

– Ах, так вот что ты задумала? – спросила Дансворт. – Ты, видать, подслушала один из наших педсоветов, верно? Ты видела, как я наказываю тех, кто меня подводит?

Глаза Бенджи горели холодной, безжалостной яростью, не оставляя сомнений, что за рулём самозванка.

– Ты надеешься заманить меня в ловушку, как некогда Элайджу? Ты что думаешь, я настолько глупа, чтобы подойти к этому проклятому домишке?!

– Нет, – ответила Корделия. – Но я думаю, вы достаточно глупы, чтобы последовать за мной в комнату, полную фантомов.

Она повернулась влево и сшибла с подставки один из домов. Раздался звон битого стекла, и внезапно появилась высокая фигура. Вместо головы у неё было оконное стекло. Глаза, нос и рот выглядели как потёки грязи, и пальцы-жалюзи скребли по полу.

– Вы же не единственный дух, кого Элайджа изловил в эти западни, – говорила Корделия. – А когда духи стареют, они меняются. Иногда они обретают особые способности, как вы. А иногда…

Корделия сшибла на пол второй дом, выпустив девочку с рогами, которая на четвереньках бросилась к двери чердака. В это время мужчина со стеклянной головой зашагал в сторону госпожи Дансворт. Она завопила голосом Бенджи, потом сбежала из его тела и нырнула в пол. Мужчина последовал за ней. Корделия преодолела порыв посмотреть, как там Бенджи, и продолжала рушить домики, боясь, что, если она остановится хоть на миг, отвага, которая и так уже держалась на волоске, окончательно её покинет. Девочка старалась не приглядываться, кого она там выпускает на волю: фигуру в плаще, отягощённую цепями, печального пса в треугольном ошейнике, – вся надежда была на то, что они будут признательны своей избавительнице и не причинят ей вреда. По счастью, все эти фантомы – или кто они там были – явно стремились как можно скорее убраться подальше от своих маленьких темниц и не обращали внимания на Корделию, убегая, или ускользая, или улетая из комнаты.

Снизу послышались вопли. Корделия понадеялась, что это хороший знак.

– Что случилось? – спросил Бенджи, неуверенно поднимаясь на ноги. Пылающий шар проскользнул вплотную к нему, роняя светящиеся капли, и мальчик едва не упал снова.

– Помоги мне опрокинуть остальные! – крикнула Корделия.

Вдвоём ребята быстро управились с оставшимися домиками. Бенджи опрокинул последний: каменную ферму. Как только она ударилась об пол, перед ними возникло огородное пугало. Пугало кивнуло в знак благодарности и шмыгнуло за дверь.

Корделия надеялась, что эти потусторонние создания, пойманные Элайджей Тени, напугают призраков и заставят их покинуть свои человеческие оболочки, что позволит выиграть немного времени. Однако возвращаясь в зеркальную галерею и слыша впереди хор отчаянных воплей, Корделия подумала, что, возможно, недооценила ту бурю, которую она выпустила на волю.

24

Зеркала

Там царил хаос.

Повсюду носились школьники и призраки: иногда вместе, иногда по отдельности. Две твари, выглядящие как трёхкрылые птеродактили, кружили поверх голов, время от времени хватая кого-нибудь из призраков и сдирая с него один слой, после чего призрак становился бледнее и прозрачнее. Над полом скользила белая простыня, постоянно меняющая свои очертания. И даже более обыденные духи: высокая женщина в красном шарфе или мальчонка, размахивающий бенгальским огнём, – заставляли почувствовать своё присутствие. Призраки покидали тела, как пассажиры покидают тонущий корабль, и школьники один за другим приходили в себя в шоке и смятении. По счастью, Виви с Дариусом своё дело сделали: они выпустили учителей из зимнего сада. Корделия увидела, как госпожа Джексон – настоящая госпожа Джексон – поднимает на ноги перепуганную девочку, как мистер Брюс уносит в безопасное место раненого мальчика. А потом Корделия мельком увидела, как мистер Дерлет уводит целую группу пятиклашек в сторону восточной лестницы, и это её изрядно окрылило.

– Порталы работают! – воскликнул Бенджи, перехватывая белобрысого мальчишку. – Не давай призракам ускользнуть!

Корделия огляделась и с ужасом увидела, что в зеркалах больше не видно отражений. Вместо этого в каждом из них виднелось какое-нибудь место за стенами школы Тени: детская площадка, теннисный корт, чей-то палисадник… Призрак в теле Франчески Кальвино прыгнул сквозь зеркало на автостоянку. Девочка захихикала и убежала прочь.

– Не-ет! – вскричала Корделия. Сколько же призраков уже успели ускользнуть?

Она обернулась к Бенджи – но Бенджи рядом не было. Корделия обвела галерею взглядом и увидела его в противоположном конце зала. Он нёсся со всех ног, и понятно было, куда он так спешит: госпожа Дансворт, снова вселившаяся в тело доктора Рокени, направлялась к ближайшему порталу. Корделия бросилась к ним. Бенджи врезался в госпожу Дансворт сзади. Она упала, отпихнула мальчика, вскочила на ноги и захромала к зеркалу. Корделия припустилась что было сил, но вовремя ей было никак не успеть. Госпожа Дансворт обеими руками ухватилась за раму зеркала и с торжествующей усмешкой бросила взгляд на Корделию.

Но, прежде чем она успела сделать этот последний шаг во внешний мир, зеркало почернело.

– В чём дело?! – взвизгнула госпожа Дансворт, тыкая пальцем в зеркало. Поверхность подёрнулась рябью, будто вода. – Верните! Сделайте всё как было!

Корделия увидела, как бывший рядом мальчик рухнул ничком: сидевшего внутри него призрака выдернуло наружу. Это был мужчина в поясе с плотницкими инструментами. Он растерянно проплыл через галерею к ближайшему зеркалу. Зеркало показало шале в живописных горах, хоккейный матч, и наконец остановилось на мастерской, где лежали и висели любые инструменты, какие только можно представить. Корделия услышала звук пилы и увидела, как призрак заулыбался.

Заулыбался – и исчез в своём Свете.

– У Агнесы всё получилось! – сказала Корделия, заворожённо наблюдая, как в зеркалах со всех сторон начали появляться самые разные виды рая: и тихие озёра, чью гладь не тревожит ни единый ветерок, и шумная праздничная процессия на улицах большого города, и высоченные стопки книг вокруг уютного кресла, и мультяшные герои, сражающиеся с чудовищным драконом, и младенец в колыбельке… Все эти варианты рая были так же уникальны и неповторимы, как те люди, кому предстояло там поселиться. И люди повалили туда! Со всех сторон призраки притягивались к ближайшим доступным зеркалам. Некоторые шли охотно и хлопали в ладоши, когда избавитель определял их вечный дом. Другие сопротивлялись. Это не имело значения. Зеркала никого не отпускали.

Корделия увидела, как через зал прошёл Элайджа. Он слегка поклонился девочке – и уплыл в объятия жены.

– Что вы натворили?! – спросила госпожа Дансворт, в ужасе озираясь по сторонам. Теперь призраков стянуло сюда со всей школы, ко всем зеркалам стояли очереди. – Я всего лишь хотела жить! А вы всё, всё погубили!

И она с убийственной яростью в глазах ринулась на Корделию. Но, прежде чем её рука дотянулась до шеи девочки, доктор Рокени дёрнулась и выплюнула из себя госпожу Дансворт, словно гадкое семечко.

Зал заполнил пронзительный свист.

Призраки зажали уши и развернулись к источнику звука: самому большому зеркалу в зале, красная занавеска на котором по-прежнему оставалась на месте. Поднявшийся из рамы зеркала цилиндр принялся изрыгать клубы чёрного дыма, а занавеска втянулась внутрь зеркала. Она втягивалась всё дальше и дальше и наконец оборвалась со своей перекладины и поплыла над кошмарным городом заброшенных фабрик и узких чёрных небоскрёбов. Из труб в бессолнечное небо вырывались языки пламени. У Корделии защипало в ноздрях от воздуха, приправленного серой. Она увидела, как где-то вдали на заводскую трубу взбежало существо, у которого было больше пастей, чем ног. Оно слизнуло красную занавеску с неба своим раздвоенным языком.

Госпожа Дансворт угрюмо закрыла глаза, принимая свою участь. Порыв жаркого ветра унёс её домой.

25

Подарок

Корделия шла по коридору мимо досок объявлений, увешанных рисунками в жёлтых, розовых, голубых тонах. Мимо пробегали ребята, спеша на автобусы, которые должны были увезти их домой на весенние каникулы. Корделия увидела Франческу Кальвино и помахала ей, но Франческа ничего не заметила, уткнувшись в книгу.

«Она даже не представляет, как ей повезло!» – подумала Корделия.

Уйти через порталы наружу успели ровным счётом четыре призрака. Они унесли на себе тела Франчески, Стива Уорнера, Аарона О’Салливана и Лайзы Хилл. К счастью, мистер Дерлет быстро организовал поисковые партии из учителей, и пропавших учеников, вопящих и брыкающихся, притащили обратно в школу Тени – где избавитель вытащил призраков из их тел. Когда дети пришли в себя, они даже не помнили, что случилось.

Корделия встряхнула свой рюкзачок и почувствовала, как внутри что-то болтается.

«Ой, – подумала она, поморщившись, – как бы не помялись!»

Она сбежала по лестнице в цокольный этаж.

Поскольку классов тут теперь не было, смотрители не считали нужным прибираться в цокольном этаже так же часто, как на остальных этажах. Пол сделался липким, и кое-какие лампы нуждались в замене. Корделия заметила внушительную паутину, растянувшуюся от стены до стены.

Прямо перед ней появился призрак.

Корделия взвизгнула – и рассмеялась сама над собой. Она просто впервые своими глазами увидела, как в школе Тени появляется призрак.

«Так вот как это бывает! – думала она. – Они просто берут – и появляются. Прямо ниоткуда».

Призрак был мужчина за пятьдесят, с наушниками, в шортах для бега и чёрной футболке. На груди у него было что-то написано, но буквы не читались.

– Привет! – сказала Корделия.

Бегун вздрогнул. Он выглядел ошеломлённым, точно боксёр после нокаута.

– Дышите глубже! – посоветовала Корделия. – Ой, нет! Извините. Ну, как бы то ни было, избавитель перенесёт вас в ваш Свет в любой момент. Будете вечно бегать по райским лесам, или в небесном марафоне, или куда там вам надо. На самом деле не понимаю я вас, бегунов. Но вы просто погодите немного.

Проходя мимо призрака дальше по коридору, Корделия заметила, что у него недостаёт шнурка в левой кроссовке.

«Ну и подумаешь, – сказала она себе. – Избавитель с этим разберётся. Тебе ничего делать не надо. И вообще, так ли уж они заслуживают твоей помощи? Помнишь, что случилось-то? Ведь не одна госпожа Дансворт пыталась похитить чужое тело!»

Корделия оглянулась через плечо. Мужчина обнял себя за плечи и начинал дрожать, как будто вышел в метель без куртки.

«Но не все же они такие, – подумала Корделия. – А даже если и все – тебе ли их винить?»

Она вытянула шнурок из своей кроссовки и бросила его бегуну.

– Всё, это последний раз! – объявила она на случай, если её кто-то видит. – Честно-честно!

Корделия даже не стала ждать, чтобы посмотреть, взял бегун свой светлый ключик или нет. Однако, поворачивая за угол, она бросила взгляд в его сторону – так, случайно. Призрак исчез.

Корделия улыбнулась.

Кабинет Элайджи никогда ещё не выглядел так празднично. Под потолком висели вымпелы, вдоль полок тянулись разноцветные лампочки. Длинный стол в центре комнаты ломился от угощений. Агнеса, конечно, напекла кексов, но там были ещё и органические зерновые батончики, которые презентовала мама Эзры, и семислойный соус для макания, который Бенджи и Виви приготовили вместе. В центре стола красовался подарок размером с пенал, завёрнутый в красную бумагу и перевязанный золотой ленточкой.

«Просто не терпится увидеть, какое лицо у него будет, когда он его развернёт!» – подумала Корделия.

Она с облегчением обнаружила, что её капкейки благополучно пережили путешествие в рюкзаке и глазурь ничуть не попортилась. Корделия принялась раскладывать их на бумажной тарелке.

– Круто смотрятся! – сказала Виви. – Жду не дождусь, когда можно будет их попробовать!

– А чего ждать-то? – спросил Бенджи и потянулся к тарелке.

Виви шлёпнула его по руке.

– Не жрать! Ждём почётного гостя!

– Но я же есть хочу! И еда прямо под носом, дразнится! Это жестоко, Виви! Жестоко!

– Ничего, переживёшь, – сказала Виви и рассмеялась, прислонившись головой к его плечу.

– Пойду посмотрю, что там Агнеса затевает, – сказала Корделия.

Бенджи с Виви уже две недели как официально встречались. Нет, Корделия была рада, что её друзья так счастливы, но всё же временами ей бывало неловко рядом с ними. Отчасти, как она призналась Агнесе во время одного ночного видеозвонка, она и в самом деле ревновала. Ну, может быть. Но дело было не только в этом. Просто теперь всё изменилось, и ей требовалось время, чтобы к этому привыкнуть. Она-то всегда считала, будто они трое – Корделия, Бенджи и Агнеса – неразлучная команда, которая так и проведёт все годы учёбы в школе Тени, спасая призраков. А теперь у Бенджи есть Виви, у призраков есть избавитель…

Да нет, это не плохо. Просто Корделия себе всё совсем не так представляла.

«Ну, по крайней мере, мы по-прежнему друзья, – думала она. – И этого ничем не изменить, невзирая на призраков».

Она села рядом с Агнесой. Та смотрела, как мистер Дерлет с Эзрой играют в шахматы. Белых фигур на доске оставалось немного. Эзра, в галстуке и вязаной жилетке, был спокоен и собран. Мистер Дерлет весь вспотел.

– Я так понимаю, Эзра играет чёрными? – спросила Корделия.

Агнеса кивнула.

– Он выигрывает третий раз подряд! – с восхищением сказала она. – И знаешь что? Я ведь тоже играла в шахматы с мистером Дерлетом. Он хорошо играет! Один раз даже чуть меня не обыграл.

– Отчего же тогда ты не играешь с Эзрой?

– Ну ты посмотри, какой он счастливый! – сказала Агнеса. – А если я его обыграю, это всё испортит.

– Да ты боишься, что он выиграет, да?

– Да что ты! – сказала Агнеса. – Ничего подобного!

Корделия вскинула брови.

– Ну да, – созналась Агнеса, – боюсь.

– Ну, если хочешь, можешь со мной поиграть, – предложила Корделия. – Только, знаешь, в такие шахматы, другие, с круглыми фигурами.

– В шашки, что ли?

Но, прежде чем Корделия успела ответить, скрип шестерней возвестил о том, что в кабинет снова кто-то пришёл. Все побросали свои дела и собрались вокруг. Доктор Рокени помогала спуститься по лестнице Дариусу Тени. Он первый раз был в этом кабинете и выглядел несколько ошарашенным.

– Это правда! – воскликнул Дариус, выпучив глаза. – Просто не верится! Все исследования Элайджи! Его дневники! Его чертежи! Тайны архмагии – всё здесь!

Доктор Рокени пристально наблюдала за дядей. Похоже, она сомневалась, не напрасно ли она его сюда привела.

– Спасибо, Ария! – сказал он. – Спасибо, дети! Это просто чудо! Этим необходимо поделиться со всем миром, чтобы люди наконец-то поняли, каким гением был Элайджа…

– Нет, – покачала головой доктор Рокени. – Ни в коем случае.

– Но, Ария…

– Дядя Дариус, ребята мне рассказали обо всём, что ты сделал. Ты спас им жизнь. Ты спас нас всех. Корделия требует, чтобы я дала тебе второй шанс.

– Умничка эта Корделия! – сказал Дариус и подмигнул девочке.

– Да, она очень умная. И я ей доверяю. А это значит, что ты снова можешь быть моим дядей.

– С удовольствием! – сказал Дариус. – Для меня это важнее всего!

– Но при одном условии. Ты должен поклясться, что сохранишь в тайне всё, что находится в этой комнате. Если не сможешь, лучше сразу уходи и не возвращайся.

Дариус прижал руку к сердцу.

– Клянусь! – сказал он. – Ни одной живой душе не скажу об этом месте!

Сперва Корделии показалось, будто доктор Рокени вот-вот скажет, что она ему не верит. Но потом она слабо улыбнулась и похлопала дядю по руке.

– Ну, тогда ладно, – сказала доктор Рокени. – А что же ты свой подарок не разворачиваешь?

Корделия схватила коробку со стола и протянула её Дариусу. Он проворно развернул её и открыл крышку.

– Хм, – сказал он. – Не хотел бы показаться неблагодарным, но тут же ничего нет!

Агнеса рассмеялась.

– Это же призрочки! – сказала она и аккуратно достала из коробки невидимые очки. – Они позволяют видеть призраков!

– Как те очки, что были на вас, когда мы впервые встретились, – пояснил Бенджи, жуя капкейк. – Только эти в самом деле работают!

Агнеса надела очки на Дариуса, и тот поднял дрожащие руки, чтобы их пощупать. Эти очки были старомодные, в таком, стимпанковском стиле. Корделия подумала, что в них Дариус похож на мудреца, к которому герои приходят за советом в какой-нибудь фантастической киношке.

Дариус слегка пошатнулся. Доктор Рокени подхватила его под локоть.

– Дайте глазам немного времени, чтобы привыкнуть, – сказала Агнеса.

– В первый раз труднее всего! – добавила Виви.

– И что, в них правда видно призраков? – спросил Дариус.

– Так же отчётливо, как видел сам Элайджа Тени, – сказала доктор Рокени. – И никакого Зрения не надо!

Дариус приподнял очки, чтобы утереть слёзы. А потом пристально оглядел всю комнату.

– Так и где же они, чёрт возьми? – спросил он.

Все расхохотались.

– Идёмте, мистер Тени, – сказала Корделия и потянула его к лестнице. – Найдём мы вам какого-нибудь призрака!

Сноски

1

«Wall Street Journal» – ежедневная американская деловая газета. (Здесь и далее прим. ред.)

2

Пакман – японская видеоигра.

3

Счётчик Гейгера – прибор для измерения радиации.

4

No te ves guapo? Viviana! Tu novio está aquí! (исп.) – Ну, разве он не красавчик? Вивиана! Пришёл твой парень.

Content

Дж. Э. Уайт
Завистливое привидение

1 Наперегонки

2 Хеллоуин в июле

3 Тени на чердаке

4 Эзра

5 Открытие мистера Дерлета

6 Избавитель

7 Пропавший призрак

8 Домик на чердаке

9 Вечеринка у Виви

10 Комната с окном

11 Пробный запуск

12 Гора Вашингтон

13 Обвинение

14 Эксперимент

15 Доказательства

16 Педсовет

17 Воссоединение

18 История госпожи Дансворт

19 Два прохода

20 Доверие

21 План

22 В ловушке

23 Лицом к лицу

24 Зеркала

25 Подарок

Сноски