Аманда Луззадер

Русалочка. Талисман Забытых земель

© 2020 by Amanda Luzzader

© Семенова Н., перевод, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается моей матери, Барбре

Спасибо за то, что подстегивала мои креативность и воображение

Глава первая

Юным русалкам и русалам, когда они вырастают, открывается множество разных занятий и видов работы. Они могут стать учителями, офицерами полиции или дантистами.

Кое-кто, повзрослев, начинает проектировать дома и офисные здания, другие их строят. Есть русалки-доктора, художники и ученые. Русалки выбирают тот род деятельности, который лучше всего соответствует их интересам и способностям. Но кое-какая обязанность лежит на всех.

Магия.

Русалки всегда были стражами океана, защитниками морей, и они используют румагию, чтобы водная среда оставалась безопасной и здоровой. Весь морской народ относится к этой обязанности очень серьезно.

Бринн Финли рассказывали о ее румагии и охране моря с тех времен, когда она была совсем крохой. Едва ей исполнилось пять, как Бринн спросила родителей:

– Когда я вырасту, я тоже буду стражем моря? Как вы?

– Верно, – ответила ее мама, Дана. – Ты будешь стражем моря.

– Как же я смогу охранять целое море? – Бринн огляделась, казалось, на бесконечный аквамариновый океан.

Папа Бринн усмехнулся. Его звали Адриан.

– Ты будешь не единственным стражем, – объяснил он, – и тебе не придется охранять весь океан в одиночку. Сперва ты будешь помогать маме и мне. И у меня такое чувство, что впоследствии дело кончится тем, что мы станем помогать тебе.

Папа Бринн не был важным или влиятельным русалом. Он не мог похвастать ни бугрящимися мышцами, ни гривой золотистых волос, как у многих других. Адриан не был ни могучим воином, ни неустрашимым исследователем глубин: он всего лишь работал в ресторане и считался отменным поваром.

А еще он был худым и безбородым. Синие волосы Адриана были коротко подстрижены, и он носил очки. Но, так или иначе, глаза его светились добром, и Бринн знала, что он – один из умнейших русалов вокруг.

– Мы все помогаем охранять море, – рассказывал Адриан девочке. – Все вносят свой вклад.

«Но океан так огромен», – подумала Бринн, хмуря брови над темно-голубыми глазами и моргая.

Адриан взъерошил лавандовые волосы дочери:

– Не раздумывай об этом особенно много. Когда начнешь учиться румагии, все поймешь.

Теперь Бринн исполнилось двенадцать – почти пришла пора идти в среднюю школу. Девочка была не слишком высокой, зато ее лавандовые волосы отросли, а хвостовой плавник ослепительно сверкал оттенком морской волны. И теперь Бринн начинала понимать, сколь важна и благородна эта работа – заботиться об океанской жизни. Она видела, как мама и папа трудятся над подводными проблемами, и это пробуждало в ней чувство гордости за то, что она – русалка.

Так что, когда небольшая стайка дельфинов приплыла в подводную пещеру, которую семейство Финли называло домом, Бринн насторожилась. Ее отец пригласил дельфинов внутрь. Они торопливо щелкали и посвистывали. Бринн оставалась в коридоре, но подплыла поближе, прислушиваясь. Дельфины продолжали свистеть и пищать.

Бринн не понимала ни словечка.

На самом деле понимать дельфиний или говорить на нем совсем не просто. По сути, Бринн даже не знала, как сказать «привет» или «где тут ванная?» подельфиньи. Да и никто не знал. Но папа Бринн сложил тонкие руки на груди и кивал в ответ на болтовню дельфинов. Как и большинство русалов, он мог общаться с ними при помощи румагии.

Не многие из морских животных достаточно хорошо способны выразить, что у них на уме, чтобы с ними можно было разговаривать. Пускай наутилусы с их драматичными полосками, спиральной раковиной и острыми глазами очень симпатичны – сказать им особо нечего. То же касается медуз и морских огурцов – если по правде, скучноватые ребята. А уж от морской губки и вовсе ничего не добиться.

С другой стороны, осьминоги очень хорошо говорят и широко известны своим чувством юмора. Но многим другим рыбам и морским существам просто нечего сказать, кроме как передать несколько простых настроений и ощущений. Фактически у большинства рыб, похоже, есть всего два режима: «голодна» и «хочу спать», – и они твердят либо одно, либо другое слово, в зависимости от самочувствия. А чуть более сложные морские существа могут еще сообщать о своем страхе или опасности.

Как известно большинству людей, дельфины очень умны. Считается, что кое в чем они не уступают морскому народу, так что много лет тому назад русалки и дельфины научились сотрудничать. Дельфины были глазами и ушами океана. Они предупреждали морской народ о проблемах и чрезвычайных происшествиях, а русалки прибегали к своим магическим силам, чтобы помочь.

Вот почему Бринн, даже не понимая, что говорят дельфины, знала, что где-то неподалеку в море стряслась беда.

Когда девочка выплыла в коридор, ее заметил отец. Повернув голову, он быстро и дружелюбно подмигнул ей. А потом снова переключил внимание на дельфинов, с помощью румагии отвечая им и задавая вопросы. Дельфины тыкали куда-то плавниками и носами, словно показывали направление. Адриан покивал.

Бринн была уверена: что бы там ни случилось, отец отправится на помощь. Она знала это, потому что родители всегда помогали, когда приходили дельфины. Обычно происходило примерно одно и то же: дельфины появляются, папа или мама с помощью румагии говорят с ними, а потом сообщают, что им надо отлучиться.

– У нас там детеныш горбатого кита потерялся, – могла сказать мама Бринн. – Организуют поисковую операцию. Надеюсь, вернусь к ужину!

Спустя несколько вечеров встретить дельфинов мог уже папа Бринн.

– Осьминожиха на рифе вляпалась в какую-то ядовитую слизь – сплаваю посмотрю, что можно сделать.

Когда приходил зов, в воде всегда ощущалось какое-то волнение – пусть даже проблема оказывалась несерьезной. А иногда поделать ничего было нельзя – как когда гигантский океанский лайнер столкнулся с той славной старой рыбой-солнечником. Но, в чем бы ни заключалась проблема, родители Бринн всегда были полны решимости и готовы сделать все, что в их силах. И, хотя Бринн пока не позволяли плавать с ними, она считала их настоящими героями, верными долгу морского народа.

Но этим вечером все случилось иначе.

Когда дельфины уплыли, Адриан с задумчивым выражением лица повернулся к дочери.

– Что такое, пап? – спросила Бринн, выплывая в прихожую. – Дело серьезное?

– Молодая морская черепаха попала в беду, – ответил Адриан.

– Ты отправишься на помощь?

– Да. Это недалеко. Сплаваю посмотрю, чем помочь.

Бринн кивнула, гадая, что же случилось. Черепаха поранилась? Застряла где-нибудь? Заболела? И как это ее папа всегда знает, что делать?

Адриан повернулся и достал с полки в стене пещеры нож в ножнах на цепочке. Он всегда брал его с собой на задания. У мамы Бринн тоже такой был. Адриан повесил цепочку на шею и двинулся к входной двери, но затем, помедлив, снова повернулся к дочери.

– Слушай-ка, Бринн, – произнес он почти будничным тоном, – а как насчет сплавать со мной?

Бринн вытаращила глаза:

– Кто, я? С тобой? – Она ткнула пальцем в дверь. – Поплыть спасать черепаху?

– Ну да, – отозвался ее отец. – Ты будешь проходить все это в средней школе в нынешнем году. Совсем скоро начнешь учиться тому, как разговаривать с дельфинами и заниматься румагией. Думаю, пришло время взять тебя на задание.

Бринн не знала, что и ответить. Конечно, она понимала, что в конце концов начнет помогать. Родители, учителя, соседи, родственники – все только и твердили ей, что в один прекрасный день она станет стражем моря.

И, похоже, сегодня был тот самый день.

Поначалу Бринн едва не парализовало от волнения.

– Хорошо! – наконец воскликнула она. – Да, конечно! Ух ты! – Девочка заметалась по прихожей: – Что мне взять? Рюкзак? Блокнот? Зубную щетку? Какую-нибудь еду?

Отец рассмеялся и опустил руку ей на плечо:

– Не надо. Просто скажи маме, что отправляешься со мной. И поспеши. Не стоит заставлять черепаху ждать. Нужно действовать быстро.

Через несколько минут мама Бринн стояла у входной двери и махала им, а Бринн с отцом уже направлялись на помощь морской черепахе.

– Держись за мою шею, Бринн, – распорядился Адриан.

Бринн подумала, что она, наверное, уже слишком взрослая, чтобы кататься у отца на спине. Но одноклассников поблизости не было, да и школа начнется только на следующей неделе, так что она решила – ничего страшного. Правда была в том, что она обожала плавать, держа отца за шею. Для такого худого русала он был по-настоящему сильным пловцом. Румагия позволяла Адриану стремительно рассекать океан. Плыть с ним было все равно что кататься на барракуде, которая гонится за тунцом. Вода проносилась мимо, и длинные лавандовые волосы Бринн развевались у нее за спиной.

Иногда в компании одноклассников Бринн мечтала о том, чтобы ее папа был больше похож на других русалов – тех, что с мускулами, и плотной чешуей, и мохнатыми бородами. Но, держась за его шею, когда он плавно и быстро несся навстречу ее первому заданию, Бринн понимала, что на самом деле ее отец очень силен. Хороший русал, с мощной румагией, он заботился об окружающих. И мама Бринн тоже была умной и доброй.

А теперь и сама Бринн пойдет в среднюю школу, научится румагии и начнет служить стражем моря.

Адриан проплыл сквозь косяк сардин, и сверкающие рыбки серебристым фейерверком прыснули прочь. Бринн засмеялась: несколько рыбешек заплыли ей в волосы. Но все же она нервничала.

Наконец ее отец снизил скорость, Бринн отпустила его шею и поплыла рядом. Дельфины направили их к отмелям вдоль острова, где солнечный свет отражался от поверхности моря и пронизывал воду теплыми золотыми лучами. Они подплыли к рифу, где на целые километры протянулись кораллы всех оттенков розового, оранжевого и синего. Рифы со множеством рыб, крабов, креветок, акул и прочих морских существ всегда были полны жизни.

– Видишь где-нибудь черепаху? – спросил Адриан.

– Нет, – отозвалась Бринн.

Справа от них несколько рыб-попугаев безумной окраски ковыряли коралл острыми клювами. Величавые морские окуни медленным косяком проплыли мимо, хлопая гигантскими жабрами. Тут и там шныряли нервные сардинки и тропические рыбки.

А потом Бринн заметила черепашонка в купе кораллов. Он отчаянно силился высвободиться из каких-то невидимых пут.

– Пап! – воскликнула девочка. – Вон там! Это он?

Адриан посмотрел в ту сторону:

– Должно быть! Острый глаз, детка!

– Что с ним случилось? – спросила Бринн, когда они подплыли ближе.

– Запутался в рыбацкой сети, – ответил Адриан. – Я так и думал, что дело в этом.

Черепашонка удерживали на рифе куски старой сети из бледно-зеленых волокон. Лапы и даже голова черепахи были изранены и обмотаны практически непроницаемым коконом.

– Такое часто случается. – Адриан приблизился к черепашонку: – Он пытался высвободиться, но от этого обычно только хуже.

Морские черепахи покрыты плотным кожистым панцирем, но Бринн видела, что сеть слишком затянулась и врезалась в плоть. Черепашонок бился и вертелся, но не мог выпутаться, и теперь ему, должно быть, требовалось всплыть на поверхность, чтобы подышать. С точки зрения Бринн, у морских черепах с их большими грустными глазами и в лучших-то обстоятельствах выражение морд довольно хмурое, а этот черепашонок казался одновременно и печальным, и перепуганным, и жалким.

Адриан достал нож, сделанный из осколка гигантской раковины и жутко острый.

– Бринн? Попробуй успокоить этого паренька, пока я буду срезать веревки.

У Бринн бешено заколотилось сердце. Морские черепахи не слывут опасными существами, но все равно – перед ней было дикое морское животное, и девочка не знала, чего ожидать. Она протянула к нему руку. Черепашонок в панике забился. Бринн с отцом отпрянули, затем медленно вернулись. Бринн снова вытянула руку и положила на панцирь черепахи. Та вытаращила глаза от страха и с подозрением уставилась на девочку.

– Все хорошо, – прошептала Бринн. – Мы пришли помочь.

– Ну и путаница, – заметил Адриан, обрезая волокна сети.

Он старался не порезать черепаху, но несчастное существо продолжало бить плавниками, пытаясь вырваться на свободу.

– Малыш, попробуй полежать спокойно, – проворковала Бринн и погладила черепашонка по шее и панцирю: – Ш-ш-ш. Все будет хорошо.

Черепаха не понимала слов девочки, но по интонации, кажется, уловила смысл. На несколько секунд она замерла, а Бринн легонько похлопывала ее по панцирю.

– Так и продолжай, Бринн. – Адриан срезал все новые и новые куски сети с неподвижного черепашонка. – Да, вот так…

– Хороший мальчик, – шептала Бринн черепашонку. – Лежи спокойно.

– Последний пучок – вот здесь… – Адриан провел лезвием по волокнам сети: – И вот здесь!

Внезапно освободившись, черепашонок быстро поплыл прочь, но тут же явно выбился из сил и начал опускаться на дно.

– Бедняга выдохся, и ему наверняка не хватает воздуха, – сказал Адриан.

Они подплыли к черепашонку и помогли ему подняться на поверхность. Высунув голову на воздух, маленькая черепаха несколько раз вдохнула. На ярком солнце Бринн и ее отец ясно могли видеть крошечные порезы на плавниках и шее черепашонка – там, где в него впились сети.

– Смотри, он ранен! – воскликнула Бринн.

– Да, – подтвердил Адриан. – Такое часто встречается. Рыбацкие сети очень прочные. Для морских животных – даже слишком. Но это ничего. Думаю, я смогу его вылечить.

Адриан сложил ладони, словно держа в них мячик. Потом он закрыл глаза. В руках русала появился шар белого света. Когда Адриан раскрыл глаза, сфера поплыла к черепашонку. А там стала разрастаться, пока не поглотила его целиком. Бринн изумленно смотрела, как порезы зажили и почти исчезли. Маленькая черепашка прижмурила глаза с сонным облегчением. Бринн и до того видела, как работает румагия, но никогда не наблюдала ее вблизи – и никогда не видела, как в ходе задания она помогает подводному существу. Ни на что не похоже.

Белая сфера потускнела, истончилась, а потом исчезла.

– Румагически… – прошептала Бринн.

После этого вид у черепашонка сделался счастливый и совершенно спокойный. Бринн рассмеялась, и они с отцом проплыли немного рядом с маленькой черепахой, убеждаясь, что она и вправду в порядке.

– Как это работает, пап? Как ты выполняешь такие заклинания?

– Что ж, это вы будете проходить в средней школе, – ответил Адриан. – Но я раскрою тебе страшный секрет: в основном все дело в концентрации и в том, чтобы направить свое чувство любви к другим на того, кого ты пытаешься исцелить. Вся румагия начинается с любви. Это самое важное, что тебе нужно запомнить.

– И все? Это все, что ты делаешь?

– Ну, возможно, я самую малость упрощаю.

– Звучит просто! – воскликнула Бринн.

Засмеявшись, Адриан покачал головой:

– Для тебя-то? У меня такое чувство, что с тобой так оно и будет.

Бринн подумала, что ничего чудеснее в своей жизни она не видела. Она пробовала повторять движения отца, вызывающего исцеляющую сферу. Девочка не могла дождаться момента, когда же она научится сама создавать такие, – пусть даже это означает ходить в школу и учить другие, не столь волнующие предметы вроде математики и общественных наук.

Солнце садилось за островок, и черепашонок, похоже, восстанавливал силы.

– Что ж, нам лучше отправиться домой, – сказал Адриан. – Мама готовит ужин.

Бринн обвила руками отцовскую шею, но, когда они развернулись, чтобы плыть домой, она заметила черепашонка.

– Гляди, папа! Он плывет за нами.

– Хмм. Похоже, у тебя может появиться домашний любимец, – посмеялся Адриан.

Бринн понадеялась, что это и правда произойдет.

Они поплыли домой другой дорогой, через неглубокое подводное ущелье, где когда-то зеленел целый луг водорослей и мха, а теперь все было завалено мусором из надводного мира. Тут валялись длинные ленты сетей, пластиковые упаковки от еды и куски чего-то, для чего у Бринн даже не было названия. В ущелье трудился морской народ, собирая мусор большущими кучами и связками. Адриан замедлил ход, чтобы поглядеть, как идет дело.

– Слезай, Бринн, – вздохнул он. – Давай-ка поможем немного.

Черепашонок выплыл из-за их спин и угрюмо оглядел открывшуюся ему картину.

– Возможно, именно здесь к нашему приятелю прицепилась сеть, – предположил Адриан.

Эта проблема никогда не исчезала. Морской народ находил все больше мусора на океанских территориях. Бринн и Адриан принялись вдвоем собирать его, перевязывая кусками веревок и рыболовных лесок.

– Откуда все это берется? – спросила девочка.

Она морщила нос, собирая в одну кучу грязные пластиковые упаковки, разбитые бутылки и кажущиеся бесконечными ленты изорванных полиэтиленовых пакетов.

Адриан грустно взглянул на дочь:

– От людей, которые живут на земле.

– Но почему? – не понимала Бринн. – Почему они вот так берут и кидают свой мусор в наш мир? – Она и представить себе не могла, как можно просто подкинуть мусор к кому-нибудь в дом.

– Мы точно не знаем. Подозреваю, они просто не понимают, что именно происходит, – может, они просто беспечные. Вот, подержи-ка эту стопку, а я обвяжу ее леской.

Бринн снова сморщила нос. Ей было неприятно трогать этот мусор. На ощупь он был грязный и противный, но она понимала, что лучше уж так, чем оставить его в воде, – вдруг какое-нибудь животное его съест или застрянет в нем? Черепашонок как будто понял, чем они заняты, и изо всех сил помогал собирать мусор. Так они и проработали до темноты. Вскоре бо́льшая часть мусора была собрана в огромные связки. Остальные русалы принялись оттаскивать их прочь. Они помахали Бринн и ее папе, крича:

– Спасибо за помощь!

Адриан помахал в ответ.

– Куда они все это денут? – спросила Бринн.

– Городской совет пока выделил несколько участков, чтобы хранить там мусор, – сказал отец, когда они продолжили путь домой. – Но если так пойдет и дальше, места нам не хватит. Вот, посмотри туда.

В отдалении Бринн разглядела один из участков для хранения мусора – на нем под сетками, сплетенными из морского мха, громоздились целые башни из отходов и обломков. Издалека они были похожи на подводные холмы, но Бринн-то знала, что это лишь тонны отвратительного мусора с поверхности.

– И это все от тех, кто живет на земле? Гадость какая.

Адриан печально кивнул и не сбавлял хода весь остаток пути домой. Когда они подплыли к своей пещере, черепашонок все еще был с ними.

– Так можно мне его оставить? – спросила Бринн.

– Конечно, в этом доме ему будут рады – пусть остается, сколько захочет, – ответил отец. – Только помни, что он должен подниматься на поверхность, чтобы подышать, каждые шесть часов или около того.

– Не волнуйся, я буду гулять с ним каждый день! – заверила Бринн.

– Тогда, думаю, тебе стоит дать ему имя, – усмехнулся Адриан.

Бринн поглядела на черепашку:

– Как насчет… Талли?

Черепашонок весело описал вокруг нее дугу, а потом потерся о лицо девочки носом.

– Думаю, ему нравится это имя, – заключил Адриан.

– Черепашонок Талли. – Бринн похлопала малыша по голове.

Этим вечером Адриан пришел укладывать Бринн в кровать. Талли свернулся у ее хвостового плавника. Адриан подоткнул дочери одеяло и поцеловал ее в макушку:

– Сегодня ты хорошо потрудилась, детка.

– Было так весело! – Бринн чувствовала себя счастливой, хоть и устала. – Спасибо, что взял меня с собой.

Адриан улыбнулся:

– На здоровье. А ты больше не моя крошка, да? Ты растешь.

Дома русалок освещали камни, заряженные румагией так, чтобы сиять мягким светом. Когда Адриан вышел из спальни Бринн, он повел рукой, и камни погасли.

Уютно устраиваясь в своей водной постели, Бринн услышала приглушенные голоса родителей на кухне. Она выплыла из кровати и скользнула к двери.

– Ну как она? – спросила мама Бринн, Дана. – Как она справилась?

– О, великолепно, – ответил Адриан. – Этот глупенький черепашонок был с ног до головы замотан в старую сеть. Ты же знаешь, как с ними бывает. Пытаешься срезать сети бритвенно-острым ножом, а черепахи дергаются, и возвращаешься домой с искромсанными пальцами. Но Бринн сразу все сообразила и успокоила черепашку, так что мы мигом его высвободили. Будет славно иметь такого маленького помощника.

– Она быстро растет, – признала Дана.

– Ага, – согласился Адриан. – Однажды станет взрослой русалкой и уплывет отсюда навсегда. Никакой больше рыбалки с папой. Никаких катаний по морю. Куда только уходит время?

– О, дорогой, не кряхти. – Дана усмехнулась. – Она же пока еще не в колледж собирается. И я готова поставить двадцать пескодолларов на то, что, даже съехав от нас, она всегда будет не прочь прокатиться по морю.

Адриан рассмеялся:

– Может, ты и права.

– Так от нее действительно была польза? Она хорошо поработала?

– О да. – Голос Адриана снова стал взволнованным и гордым: – Она буквально рождена для этого.

Ухмыльнувшись, Бринн в восторге юркнула обратно в кровать. Она для этого рождена!

Глава вторая

Ночью, неделю спустя, когда Талли клевал носом в изножье ее кровати, Бринн увидела чудесный сон. Ей снилось, что она выучила всю румагию, все самые знаменитые заклинания: защитные, и исцеляющие, и скрывающие. Заклинания для того, чтобы быстро плавать и разговаривать с животными и заставлять растения расти.

Бринн снилось, что она заботится о морских животных: китах, акулах, китовых акулах. Она работала с самыми хрупкими существами вроде морских коньков и медуз, но помогала и тем, кто немного пугает: таким, как большие белые акулы и гигантские кальмары, которые живут внизу, в темных глубинах океана. И во сне Бринн все морские животные были здоровы и счастливы благодаря ее магии, и все они стали ей добрыми друзьями – она смогла разговаривать даже с морскими губками! Бринн снилось, как заклинания, светясь, срываются с ее пальцев яркими вспышками пурпурного, золотого и ослепительно-белого. Во сне она стала самой могучей и всеми любимой русалкой за всю историю.

– Ты величайший страж моря в мире! – кричали дельфины.

– Куда бы ты ни направилась, ты делаешь море лучше! – восклицали морские львы.

– Спасибо тебе, Бринн! – грохотали киты.

Но где-то среди всего этого обожания звучал и другой голос – раздраженный. И еще ее кто-то пихал. Во сне Бринн махала рукой китам, кланялась голубому тунцу и обменивалась рукопожатиями с большими головастыми губанами, но тот, другой, голос становился все настойчивее:

– Бринн Финли! В десятый раз говорю – просыпайся! Ты опоздаешь!

Раскрыв глаза, Бринн села на кровати и заморгала, сбитая с толку.

– Вставай, глупая ты рыбешка!

Это была мама Бринн, Дана. Она плавала рядом с постелью дочери, посмеиваясь, но явно в нетерпении.

– Хочешь опоздать в свой первый день в средней школе?

Бринн зевнула, потянулась и выглянула в окно. Снаружи было еще темно.

– Уже в школу? Но еще слишком рано.

– Ага, а тебе еще надо позавтракать, одеться и вывести Талли. Так что вставай!

Мама Бринн была очень умной русалкой с красивыми длинными розовыми волосами. Она работала исследователем в университете, и считалось, что ее румагия не уступит ничьей. Щелкнув дочь по носу, Дана выплыла из спальни со взмахом хвоста и двинулась на кухню.

Талли подплыл к девочке и принялся тыкаться в нее носом, требуя, чтобы его погладили.

– Талли! – Бринн потрепала черепашонка по широкой плоской голове и почесала морщинистую шею. – Мне снился самый удивительный сон на свете. Не могу дождаться, когда же можно будет заняться магией.

Бринн и правда не терпелось пойти в школу, но множество вещей ее тревожили. Там будет куда больше учеников, чем в маленькой начальной школе. Бринн волновалась о том, как впишется в компанию, и надеялась, что у них с ее лучшей подругой Джейд будут общие уроки. Окажутся ли занятия сложными? Легко ли они смогут найти кабинет? Не потеряется ли она между уроками? А учителя – они будут дружелюбными или строгими? И потом еще целое дело с переменой: в средней школе нет игровых перерывов, и Бринн точно знала, что ей будет недоставать игры в «квадрат» и воображаемую магию с друзьями.

Но, может, от этого-то ей и хочется пойти в среднюю школу – чтобы наконец-то заняться невоображаемой магией. Так что, несмотря на нервозность, Бринн чувствовала воодушевление и была полна предвкушений. Она научится настоящей магии и сможет на самом деле творить все те вещи, которые ей снились!

Бринн поспешила на кухню – в ее голове бурлил настоящий водоворот из нервов и нетерпения. Она повозила еду по тарелке, но почти ничего не съела.

– Немного волнуешься из-за школы? – спросила Дана.

– Волнуюсь? – откликнулась Бринн.

Мама улыбнулась:

– Ну да, ты едва притронулась к твоим любимым кексам из ламинарии. Хочешь еще сиропа? Или дело в чем-то другом?

– Ладно, наверное, я чуточку волнуюсь из-за школы, – призналась Бринн. – И из-за магии.

– Мм, ясно, – сказала мама. – Но ты и в хорошем смысле взволнована тоже, ведь так?

– Из-за магии? Да. Из-за школы – не особенно.

Дана кивнула и больше ничего не сказала. Мамы-русалки часто тревожились, когда их дети переходили в среднюю школу. Естественно, сама Дана тоже там училась и знала, что это может быть весело и приятно. Но она также понимала, что в школе можно столкнуться с испытаниями, – к примеру, со сложностями в изучении новых предметов. А ведь бывают и другие школьные огорчения, такие как отношения с друзьями и даже проблемы с задирами.

– Думаю, средняя школа придется тебе по душе, – помолчав, произнесла Дана. – Но некоторые вещи в ней тебе могут не понравиться. Надеюсь, если что-то будет тебя беспокоить, ты расскажешь мне.

– Конечно, расскажу, – пообещала Бринн.

Ей показалось, что мама говорит что-то странное. Бринн и так всегда все ей рассказывала. Девочка еще немного поклевала свой завтрак и дала несколько кусочков кекса Талли.

– Лучше выйди с ним, – напомнила Дана, – а то и правда опоздаешь.

– Ладно, – ответила Бринн. – Идем, малыш! Пора гулять!

Как и большинство русалочьих семей, они обитали в подводной пещере – не слишком большой, но у Бринн в ней была собственная комната, и девочке она нравилась. Начальная школа была недалеко, как и любимая лагуна Бринн, но до средней школы оказалось плыть гораздо дальше. Теперь Бринн пришлось пользоваться скоростным течением – чем-то вроде быстрой подводной реки, по которой можно было добираться из одного места в другое. Из-за этого Бринн тоже нервничала: она еще никогда не пользовалась течением в одиночку, без родителей.

Но, всплыв вместе с Талли, Бринн решила пока отбросить эти тревоги и думать только о том, что средняя школа – это румагия. Талли с плеском выскочил на поверхность. Морской народ и рыбы могли дышать под водой, но черепахам нужно всплывать каждые четыре – семь часов, чтобы набрать воздуха.

Бринн наслаждалась прогулками наверх. Солнце над водой светило куда ярче, и девочке нравилось глядеть на небо. От его вида – хоть полуденно-светлого, хоть затянутого грозовыми тучами – ей становилось спокойнее на душе. Ей нравились закаты, и звезды, и ясные ночи, когда луна сверкала ослепительной белизной.

Иногда Бринн оказывалась там, откуда можно было видеть лодки и здания, построенные людьми. Впрочем, она никогда не подплывала слишком близко ни к самим людям, ни к их жилищам. Даже если бы ей это разрешалось, Бринн все равно не стала бы. Она ни разу не встречалась с человеком и не видела его вблизи, но знала, что люди – страшные, грубые и ненавидят морских жителей. Почти весь мусор в океане из-за людей, и пусть ее папа полагает, что они не специально загрязняют море, Бринн в это не верилось.

А что хуже всего – кое-кто из друзей рассказывал Бринн, что, когда люди видят русалок или русалов, они обязательно пытаются поймать их и посадить под замок. Это ужасало Бринн, так что она держалась подальше и от земли, и от любых лодок и кораблей.

Ведя Талли обратно, Бринн сказала:

– Талли, давай остановимся в нашем любимом месте. Совсем ненадолго. А потом пойдем домой, и я буду собираться в школу.

Девочка направилась в водорослевый лес. Ламинария здесь поднималась высокими пышными лентами, которыми густо поросло каменистое дно, зелеными и немного резиновыми. По всей длине к ним цеплялись маленькие пузырьки воздуха, благодаря которым водоросль могла подняться на поверхность, чтобы впитывать солнечный свет. Из-за подводных течений и приливов ламинария гипнотически покачивалась. Бринн находила это успокаивающим. Водоросли могли вымахать на тридцать метров, а по-настоящему здоровая ламинария вырастала и вдвое выше.

Бринн плыла среди стеблей, а Талли держался поблизости. Девочка то и дело видела игривых морских выдр, для которых лес ламинарии был домом. Выдры питались покрытыми иглами морскими ежами, которые ползали по дну в зарослях.

– Морские ежи едят листья ламинарии, – объясняла мама Бринн, – и, если их не трогать, вполне могут слопать целый лес.

– Но выдры едят морских ежей? – поняла Бринн.

– Верно, выдры держат их под контролем.

– Почему тогда выдрам просто не съесть всех ежей? – спросила Бринн. – Тогда водоросли будут разрастаться, как хотят.

– Ну, без ежей ламинарии станет слишком много, – сказала Дана, – а это тоже не полезно. Ежи едят ровно столько водорослей, а выдры – ровно столько ежей, сколько надо.

– А кто ест выдр? – спросила Бринн.

– Морские львы и другие крупные хищники. Потому-то выдрам и нужна ламинария – чтобы прятаться от опасности. Видишь: в ламинариевом лесу, как и во всем океане, соблюдается равновесие.

Бринн не знала, что и это тоже была своего рода румагия, – поддержание равновесия в океане и то, как слаженно все работает в природе, хотя кажется, что никаких усилий для этого не требуется.

В основном Бринн просто нравилось играть в просторном ламинариевом лесу. Прятаться среди бесконечных дрейфующих водорослевых плетей, теряться в них, валяться на циновках из стеблей и листьев на поверхности воды и просто медленно плавать в лучах света, сочащихся сверху. Для Бринн это место было волшебным.

Внутри ламинариевого леса имелось одно особое местечко, которое девочка считала «своим». Маленькая полянка, почти как комната с высокими стенами из вечно колышущихся стеблей. Внизу, на песчаном клочке дна, лежал симпатичный камень, на который можно было присесть. Бринн с Талли выплыли на поляну. Утреннее солнце косыми лучами пробивалось сквозь водоросли, сверкая бликами в течении воды.

– Ладно, Талли, – сказала Бринн, – давай-ка сотворим немножко магии.

Она оплыла поляну кругом, хлопая в ладоши и понарошку произнося заклинания, как будто вызывала защитный пузырь или активировала режим скоростного плавания.

– Однажды я стану величайшей русалкой из всех, – заявила девочка, обращаясь к черепашонку. – Я собираюсь выучить все магические заклинания. И даже смогу разговаривать с тобой.

Талли моргнул и вроде как пожал плечами.

Бринн глубоко вдохнула и закрыла глаза. Она сложила ладони, как это делал отец, когда спасал Талли из сетей. Девочка изобразила звук, который должен был обозначать появление магического энергетического шара. Когда Бринн запускала свою воображаемую сферу, с кончиков ее пальцев слетела искра. Раздался громкий треск. Бринн вздрогнула, потом уставилась на свои руки. Даже Талли подплыл поближе, заинтересовавшись.

– Ого, – пробормотала Бринн. – Ты это видел?

Талли опасливо уставился на девочку. Бринн вытянула руки и пошевелила пальцами. Еще одна искра! И снова треск! У девочки отпала челюсть. Она и правда для этого рождена! Магия уже начинается! Ведь это была искра настоящей магии – предвестник того, что будет дальше. Можно ли творить магию без уроков, ненамеренно? Бринн пришла к выводу, что это, должно быть, означает, что она исключительно одаренная, – и она укрепилась в мысли о том, что однажды станет крайне талантливой и умелой русалкой.

Откуда-то издалека послышался голос матери:

– Бри-и-и-инн! Домой! Опоздаешь, глупая ты рыбешка!

– Ой, – пробормотала Бринн. – Лучше пойдем-ка, Талли.

Казалось, черепашонок кивнул, соглашаясь. Когда Бринн вытянула руку, чтобы плыть домой, раздался новый треск, и из ее пальцев опять вырвались искры.

– О-го-го! – воскликнула Бринн. – Скорее бы выучить все заклинания.

Глава третья

За предыдущие дни Бринн перепробовала несколько нарядов, пытаясь решить, какой из них она хочет надеть в первый день школы. Хотелось начать учебу в самом лучшем виде и создать о себе хорошее впечатление у одноклассников и учителей. Но теперь она не могла принять решение, так что примеряла все те же наряды по новой. Блузки, шляпы и шарфы плавали по всей комнате.

Наконец Бринн остановилась на топе с голубыми, золотыми и зелеными блестками.

– Как думаешь, он сочетается с цветом моего хвоста?

Талли неуверенно склонил голову набок.

– Предположу, что это «да», – сказала Бринн.

Она оглядела себя в зеркале, улыбнулась и, сопровождаемая Талли, направилась на кухню, где встретила отца. Адриан только-только встал с постели, и волосы у него на затылке стояли торчком. Он сонно помахал дочери:

– Что это ты так рано поднялась, детка?

– Пап. Сегодня же первый школьный день!

– О, так это сегодня? – переспросил Адриан. – Я чуть не забыл. – Он подмигнул Бринн.

– Как и она, – язвительно заметила Дана. – Эта девочка способна цунами проспать.

– Мне снилась румагия! – сказала Бринн.

– Звучит так, как будто тебе понравилось, – заметил Адриан.

Бринн кивнула.

– Хочешь, сегодня я сплаваю с тобой на скоростном течении до школы? – спросила ее мама.

Собирая рюкзак, Бринн думала об этом. Если честно, она бы хотела, чтобы мама поплыла с ней. Или папа. Она много раз ездила на течении с родителями – в библиотеку, в парк на другой стороне города, в гости к друзьям, – но не одна. И никогда не обращала внимания на то, как оно работает или где останавливается, так что теперь боялась заблудиться – тогда придется просить у кого-нибудь помощи. Но все-таки, рассудила девочка, она же теперь начинает ходить в среднюю школу – от этого Бринн чувствовала себя взрослее.

– Нет, все в порядке, – ответила она как могла беззаботно. – Я поеду с Джейд. – Девочка взглянула в лицо матери – не расстроилась ли та?

Но Дана только кивнула:

– Хорошо. Просто будьте внимательны и следите за дорожным движением.

Бринн потрепала Талли по голове и крепко обняла каждого из родителей. А потом выплыла из дома: они с Джейд договорились встретиться на остановке скоростного течения.

Подруга уже дожидалась Бринн. Очевидно, она тоже встала рано. Девочки дружили с тех пор, когда были еще совсем малышками: Джейд родилась всего на день позже Бринн. Она и жила всего в нескольких домах от нее – вполне естественно, что для Бринн она стала первой подругой.

У Джейд были красивые ярко-белые волосы, и Бринн это всегда немного озадачивало. Ее лавандового цвета волосы, как ей объясняли, стали результатом смешения красивого синего цвета отцовских волос с насыщенным розовым маминых. Но у мамы Джейд волосы были огненно-красные, а у отца – ярко-зеленые. Как понимала Бринн, из этого должно было получиться что-то вроде коричневого цвета, а никак не белого. Но Дана объяснила дочери, что цвет волос, глаз и другие личные особенности не всегда можно предсказать.

– Все мы индивидуальны, – сказала она еще совсем маленькой Бринн.

– Что такое ин-вин-ди-зу-альны? – не поняла Бринн.

– Ин-ди-ви-ду-альны, – поправила мама. – Это означает, что, пусть даже у каждого из нас по два глаза и уха и есть хвост, мы все отличаемся друг от друга. Каждый из нас – особенный.

Как бы там ни было, Бринн восхищалась белыми волосами Джейд и тем, как они сверкали под водой. Это ярко контрастировало с темно-синим цветом океана.

Джейд помахала подплывающей подруге.

– Ты готова? – спросила Бринн.

– Не могу дождаться. А ты?

– Тоже.

– Нервничаешь?

– Нет, ни капельки, – заявила Бринн, хоть и чувствовала, как у нее в желудке пульсирует медуза. – А как насчет тебя?

– Не-а, – отозвалась Джейд. – Просто немного взволнована.

Бринн подумала, что ее подруга кажется суетливее обычного и что, наверное, это «взволнована» у них теперь означает «жутко нервничаю».

– Ну, тогда поехали, – сказала она.

Русалки осторожно двинулись к месту посадки на скоростное течение, которое неслось мимо, точно быстрая река. Течение доставило бы их до школы очень быстро – им даже хвостом махнуть не понадобится. Но было и страшновато. Если не сесть в течение, как полагается, тебя отбросит прочь кувырком. Так что подруги медленно плыли вперед, притворяясь, что знают, что делают.

Внезапно раздался резкий «ВУШШШ», поток скоростного течения подхватил их и понес в океан. Резкое движение напугало Бринн. Она широко распахнула глаза, но попыталась скрыть испуг, быстро нацепив на лицо улыбку. Ей показалось, что Джейд сделала то же самое. В течении была уйма других русалок. И никто, похоже, не обратил внимания на двух девочек, так что они постарались не выглядеть перетрусившими и уселись.

Скоростное течение вилось сквозь окраины, где находились русалочьи пещеры. Затем девочки проехали мимо ферм ламинарии и морской травы. Потом течение добралось до старой начальной школы Бринн. Она смотрела, как здание проносится мимо. Младшие дети толпились у дверей с маленькими рюкзачками и коробками с обедом. Все были аккуратно причесаны и одеты в новую школьную форму. Бринн с удовольствием вспоминала годы в начальной школе, но, глядя на малышей, вновь сказала себе, что она-то уже не ребенок. Она взглянула на собственные пальцы, которые только сегодня утром трещали и искрились румагией. Определенно, она готова к средней школе.

Внутри скоростного течения были не только дети, ехавшие учиться. Бринн видела всевозможных русалок и русалов – большинство из них, наверное, добирались до работы. Но, конечно, рядом было и множество девочек и мальчиков, направлявшихся в среднюю школу Кристал-уотер в свой первый учебный день. Бринн узнала нескольких ребят из начальной школы и гадала, не будут ли они в одном классе. Она заметила, что многие из них кажутся слегка встревоженными – прямо как она и Джейд. Вытаращив глаза, они разглядывали проносящийся мимо пейзаж.

– Смотри! – Джейд ткнула пальцем в ученика постарше перед ними.

Паренек создавал маленькие искры, которые плыли к другим пассажирам, и те отмахивались от них.

– Этот парень знает румагию!

– Он, наверное, восьмиклассник, – заметила Бринн. – Такая магия – легкая. Мы скоро сами без проблем сможем ее творить.

– Ты правда так думаешь? – спросила Джейд. – У меня никакая магия не получается.

– Ай, да это же легко. – Бринн пренебрежительно махнула рукой. – Я сегодня утром творила кое-какую магию, когда выводила Талли.

– Что? – Джейд повернулась к подруге с совершенно потрясенным видом.

– Ага, – подтвердила Бринн, стараясь говорить скучающе. – Папа сказал, что я для этого создана. Я была в ламинариевом лесу, накладывала тренировочные заклятия перед школой. Ну, знаешь, чтобы разогреться, – добавила она.

Конечно же, это была не совсем правда: Бринн создала всего несколько искорок и сама понимала, что лишь по чистой случайности.

– Правда? – вздохнула Джейд. – Это поразительно! Надеюсь, у нас будут общие уроки румагии и ты сможешь мне помогать.

Бринн самоуверенно улыбнулась.

Мальчик позади слышал их разговор. Он презрительно фыркнул. Бринн и Джейд обернулись и уставились на него.

– У тебя какая-то проблема? – спросила Джейд.

– Не у меня, а у вас, – сообщил мальчик. – Вы думаете, магия будет легкой? Вот и нет. На деле она очень сложная. Пожалуй, это самый трудный предмет в школе.

Джейд в точности скопировала его фырканье:

– Это твой первый день в средней школе, как и наш. Так откуда тебе вообще знать?

– Старший брат рассказал. Он говорит, у него весь год ушел только на то, чтобы основы освоить.

– Ну, – парировала Джейд, – может, это трудно для твоего брата и будет трудно для тебя, а вот Бринн для этого создана. Она уже умеет творить магию.

– Да неужто? – протянул мальчик. – Посмотрим. Давай не стесняйся.

– Покажи ему, Бринн, – сказала Джейд.

По спине Бринн пробежал холодок:

– Э-э, да, конечно, но я, ну…

– Давай, Бринн. – Джейд подтолкнула ее локтем. – Наложи на этого парня заклятие ошеломления, порази его до самого хвоста.

– Мм, ну, о’кей, но…

– В чем дело? – поинтересовался мальчик. – Ты умеешь накладывать заклятия или нет?

– Немного, – ответила Бринн. – Но сейчас будет наша остановка. – И она ткнула пальцем куда-то наружу.

Они приближались к знаку, висевшему над течением. Он сообщал об остановке у средней школы Кристал-уотерс. Джейд и Бринн отвернулись, чтобы собрать вещи и надеть рюкзаки. Потом они сошли с течения.

– Кто этот парень? – шепнула Бринн подруге, пока они плыли к школе.

– Его зовут Уильям Бич. Мы с ним были в летнем лагере. Не думаю, что у него много друзей, и он супердоставучий.

Русалочки присоединились к другим детям. Их тут было очень много – все тянулись в одном направлении. Волна учеников понесла Бринн и Джейд по территории школы к обширному трехэтажному комплексу пещер с классами, коридорами, спортзалами, аудиториями и внутренними двориками. Бринн и Джейд молча вплыли в массивные двери центрального входа. Эта школа была раз в десять больше, чем их начальная. Почти как небольшой город! Бринн гадала, будет ли у нее достаточно времени, чтобы успеть перейти из одного класса в другой. Или она просто тут же заплутает и вообще не доберется ни до какого класса?

Внутри пещерной школы было шумно, ее окружали незнакомые лица, и Бринн почувствовала, что ее сердце забилось чаще.

– Эй, – обратилась она к Джейд с напускной уверенностью, – давай я взгляну на твое расписание и помогу тебе найти кабинет.

На самом деле Бринн надеялась, что у них с Джейд окажется общий первый урок и они смогут еще немного побыть вместе. В этом году все будет так дико: свой учитель для каждого предмета, беготня по разным классам, и в каждом – разные дети[1]. Бринн жутко не терпелось приступить к изучению магии, но она начинала понимать, как это может быть страшно. И что она станет делать без лучшей подруги рядом?

Джейд покопалась в своем рюкзаке, и русалочки сравнили расписания. День Бринн начинался с литературы, которую вела Кей Уоллес. Потом шла математика с Шелли Смит, за ней – биология с Джил Денни, обществознание с Джоном Пулом, пение с Бетти Барнакл и потом – наконец-то! – самый долгожданный урок для Бринн: введение в магию с Винди Мейерс.

– Джейд! – воскликнула Бринн. – У нас ни одного общего урока нет!

– Ну, хоть пообедаем вместе, – утешила ее подруга.

Бринн вздохнула.

– Ага, – печально протянула она, поправляя лямку рюкзака. – Но это совсем не долго.

– Лучше нам пойти, – заметила Джейд. – Нам еще нужно найти классы, а уроки вот-вот начнутся.

– Ладно, – надулась Бринн. – Я займу тебе место в столовой.

Джейд поблагодарила ее и поплыла прочь. Бринн смотрела ей вслед, но быстро потеряла подругу из виду в толпе учеников. Она изучила собственное расписание, пытаясь сообразить, где находится ее первый класс, но школьников вокруг было слишком много, да и коридоров тоже. Девочка уставилась на свой план школы, но никак не могла сориентироваться. Как бы она ни крутила план, он все равно выглядел напечатанным вверх ногами и вывернутым наизнанку.

Поток детей толкал Бринн. Похоже, все вокруг знали, куда им плыть, так что и Бринн притворилась, что двигается именно туда, куда ей надо. Она последовала за толпой по коридору, затем – по другому, хотя ей казалось, что все они выглядели одинаково. Через несколько минут девочка убедилась, что окончательно заплутала.

Бринн еще даже не добралась до своего первого урока, а уже едва не плакала. Раздался первый звонок, и на нее накатила тяжелая волна тревоги.

И тут к Бринн подплыла учительница. У нее были красивые желтые волосы и планшет в руках.

– Помочь тебе найти класс? – спросила она у Бринн.

Голос учительницы был спокойным, и это тут же уняло тревогу девочки.

– Кому – мне? Не-а. Я вовсе не заблудилась.

Бринн хотела напустить на себя вид семиклассницы или даже восьмиклассницы, но не знала толком, как они выглядят, так что просто прикинулась, будто ей все нипочем.

– А, рада это слышать, – улыбнулась желтоволосая русалка.

Бринн стало ясно, почему именно эту учительницу назначили помогать заблудившимся: ее голос и манеры очень успокаивали.

– Большинство учеников теряются в первый день в средней школе, – добавила учительница.

– Что, серьезно? – спросила Бринн.

– Конечно, – заверила учительница, подплывая к ней. – Эта школа просто огромна! План сбивает с толку, и ты заметила, что все коридоры очень похожи друг на друга?

– Да! – воскликнула Бринн, но тут же взяла себя в руки: – В смысле… наверное.

– Даже семиклассники и восьмиклассники немножко плутают. Хочу уточнить: ты точно уверена, что движешься в нужном направлении? Потому что я вот сейчас сообразила, что в этом коридоре только кабинеты для девятиклассников, а ты, если я не ошибаюсь, в шестом классе.

– Это так очевидно? – уныло спросила Бринн.

– Ну, если делать выводы только по твоей уверенности в себе, я бы сказала, что ты в восьмом, – проговорила учительница. – Возможно, даже в девятом.

Бринн ухмыльнулась, но тут же снова приняла вид «мне море по колено».

– Но я преподаю здесь уже несколько лет, и, если бы я видела тебя в прошлом году, я бы наверняка запомнила твои очаровательные длинные лавандовые волосы, – продолжала учительница. – Как тебя зовут?

– Бринн Финли! – выкрикнула Бринн: остатки ее тревожности испарились, и из девочки брызнул фонтан слов – по сути, безо всякого приглашения: – У моей мамы волосы розовые, а у папы – синие, так что мои – лавандовые, но у моей лучшей подруги волосы чисто белые, потому что мы все индивидуальны, а папа говорит, что я создана для магии, потому что неделю назад я успокоила черепашонка.

Учительнице потребовалась минутка, чтобы переварить этот поток. Затем она сказала:

– Давай посмотрим на твое расписание. Ага, класс мисс Уоллес. Он в той стороне. Я тебе покажу. – Красивая учительница поплыла вперед, и Бринн последовала за ней. – Я мисс Мейерс. Но ты можешь звать меня Винди.

– Вы учите магии! – прошептала Бринн, с неприкрытым восторгом глядя на мисс Мейерс.

– Да, и я запомню твое имя, Бринн. Мы еще увидимся сегодня на уроке. Отлично, вот и твой класс. Хорошего тебе первого школьного дня!

Бринн ждала урока магии с самого конца прошлого учебного года, но теперь, обнаружив, что мисс Мейерс – такая славная, девочка преисполнилась еще большего нетерпения. И едва на уроке литературы началась перекличка, как она уже вовсю мечтала об уроке мисс Мейерс.

– Ого, – говорила мисс Мейерс в этой мечте, – ты и правда для этого создана, не так ли, Бринн Финли? Финли? Финли? Кто-нибудь видел Бринн Финли?

Перекличка!

– Ох! – воскликнула Бринн, вскинула руку и принялась бешено ей размахивать: – Здесь! Я здесь!

К обеду Бринн чувствовала себя выжатой. На каждом уроке они зачитывали правила, просматривали программу и передавали друг другу бумаги, которые должны были подписать родители. Это одновременно и перегружало голову, и заставляло скучать. А у Бринн не только не было Джейд, чтобы составить ей компанию, – она вообще не знала ни одного из учеников, с которыми у нее оказались общие уроки.

Бринн неуверенно вплыла в хаос, творившийся в столовой. Похоже, там находилась тысяча детей, и все они сражались друг с другом за еду и место, чтобы сесть. Подхватив поднос, Бринн пробралась к медленной очереди на раздачу, в которой все напирали друг на друга. Она успешно пронесла свой обед, ничего на себя не пролив, но затем вспомнила, что обещала занять место для Джейд. Мест на одного-то почти не осталось, что уж говорить о двух соседних.

К огромному облегчению Бринн, она увидела, что Джейд уже пришла и сама заняла место для подруги. Она улыбалась и махала Бринн. Несколькими утомленными взмахами хвоста Бринн пересекла столовую и уселась напротив подруги.

– Ну, как твои дела? – осторожно спросила Джейд.

– Даже не знаю, – отозвалась Бринн. – Пока что средняя школа ничем не отличается от пятого класса, помноженного на семь уроков, минус перерыв.

– Понимаю, о чем ты, – согласилась Джейд. – Я ни одной русалки на своих уроках не знаю.

– Я по-прежнему рвусь на урок магии, но он же в самом конце дня! – недовольно фыркнула Бринн.

Она взялась за свой обед – рыбные палочки с макаронами и водорослями, – но не успела откусить и нескольких кусочков, как раздался звонок, призывающий всех обратно на уроки.

– И это все? – простонала Бринн. – Все время, которое у нас есть на еду?

Джейд в отчаянии пожала плечами:

– Держись там.

– И ты, – отозвалась Бринн, пытаясь проглотить хоть немного еды, пока убирает свой поднос.

Глава четвертая

Казалось, прошла вечность, и вот наконец пришло время последнего урока для Бринн на сегодня – введения в магию.

К несчастью, к тому времени Бринн выдохлась. Стресс от большой новой школы, шумных и забитых русалками коридоров, а также множества новых лиц высосал из девочки всю энергию. Сейчас ей хотелось только одного: поехать домой, быстро сводить Талли погулять и, наверное, уснуть!

В таком вот настроении она медленно вплыла в кабинет мисс Мейерс. Другие ребята шумели вокруг и болтали о своем великом дне в школе. Бринн не обратила внимания. Она неуверенными движениями проплыла по кабинету и хлопнулась за каменную плиту, которые служили здесь партами.

В кабинет набивалось все больше учеников. Просто посидеть спокойно несколько минут показалось Бринн небесным блаженством, но постепенно она начала ощущать, что на нее кто-то смотрит. Девочка поглядела по сторонам и увидела Уильяма Бича, того парня с течения. Он сидел рядом и наблюдал за ней с выражением лица, которое Бринн определила как ядовитую ухмылку.

Когда мисс Мейерс (или Винди – похоже, ей нравилось, чтобы ее звали так) вплыла в класс с улыбкой на открытом и дружелюбном лице, ученики успокоились, а Бринн оживилась. Она решила, что, когда вырастет, хочет стать такой, как Винди: доброй, но уверенной в себе, уравновешенной и умной. А поскольку она сама создана для магии, думала Бринн, ей, наверное, тоже стоит заняться преподаванием: ее работой станет вести за собой русалят. Бринн даже пришло в голову, что она может стать учителем магии. И пускай это был еще только самый первый учебный день – она уже была уверена, что введение в магию с мисс Винди Мейерс станет ее любимым уроком.

Проплывая мимо парты Бринн, Винди наклонилась к ней и шепнула: «Вижу, этот кабинет ты нашла без проблем! Рада снова тебя увидеть!»

Бринн не придумала, что ответить, поэтому просто улыбнулась в ответ.

Винди начала с подробного обсуждения всех правил ее занятий. Бринн пыталась быть внимательной, но ей-то хотелось послушать о румагии! Урок тянулся, Винди наконец покончила со скучными вещами и рассказала немного о том, что́ они будут проходить в этом году:

– Вы познакомитесь с некоторыми магическими основами, включая кое-какие заклинания скорости, несколько заклятий создания света и энергетических заклинаний.

– Энергетическое заклинание прямо сейчас мне очень пригодилось бы, – пробормотала Бринн себе под нос.

– Возможно, мы даже начнем проходить кое-какие исцеляющие заклинания, – прибавила Винди.

Ученики загудели в предвкушении.

– Рада, что вы так воодушевлены. – Винди кивнула. – К концу учебного года, возможно, вы уже будете уметь исцелять небольшие травмы.

– Что, порезы от бумаги? – сострил Уильям Бич.

Винди посмеялась:

– Полагаю, эти заклинания можно использовать и для порезов от бумаги, но, вообще-то, это не те травмы, которые требуют использования магии. Первые заклятия, которые вы выучите, не будут сверхмощными, но смогут помочь при небольших порезах и ушибах.

Даже в конце дня Винди с легкостью удерживала внимание класса. Бринн осознала, что остальные ученики точно так же взволнованы перспективой заниматься магией, как и она. В этом был смысл: большинство русалок гордились своим долгом защищать живых существ в океане. Ученики всю жизнь провели, глядя на то, как взрослые пользуются магией, чтобы помогать другим. Ничего удивительного, что потом дети хотели сами принять в этом участие.

Винди продолжала:

– То, что вы выучите на этом предмете, в итоге поможет вам выполнять долг морского народа. – Она указала на плакат, который висел на стене, и прочла вслух: – «Я защитник океана, страж моря. Если где-то живое существо нуждается в помощи – я буду там».

Винди продолжила объяснять, как первые шаги в изучении магии помогут использовать чувство любви, что есть у тебя в сердце, и превращать его в энергию:

– Это – одна из тех вещей, которые я называю простыми, но не легкими. Все, что вам нужно, – это преобразовывать свою любовь в маленький энергетический шар. Но это будет не похоже ни на что из того, что вы делали раньше. Эта любовь, этот маленький шарик энергии – основа любого магического заклинания, которое вы когда-либо будете накладывать.

Бринн мысленно вернулась в ламинариевый лес, где она, даже не стараясь, добыла из пальцев искры магии. Это была не просто удача – это была любовь! Ее любовь к своей маленькой полянке в лесу прямо у нее на глазах обернулась магией. Может, другим ребятам в классе понадобится прикладывать усилия, подумала Бринн, но она не сомневалась, что ей самой это дастся без труда. Что бы там ни говорила Винди, Бринн знала: творить магию будет и просто и легко.

Девочка улыбнулась, потом бросила взгляд на Уильяма и заметила на его лице смущение и тревогу. Ему-то наверняка нужно будет стараться изо всех сил, промелькнуло у нее в голове. Она слыхала, что некоторые русалки неспособны творить магию, но никогда таких не встречала. И что вообще станет делать русалка, если у нее нет волшебных сил? Бринн покачала головой: и представить невозможно. Может, в итоге этим и кончит Уильям – станет одним из таких немагических русалов. Бринн мысленно завязала себе узелок на память: сообщить мисс Мейерс – Винди – о том, что как особо одаренная ученица она будет совершенно счастлива стать классной наставницей и подтягивать слабых учеников вроде Уильяма.

И тут Бринн осознала, что весь класс смотрит на нее.

– Бринн? – окликнула Винди. – Ты слышала вопрос?

Глаза девочки заметались по классу:

– Кто, я? О! Да! Слышала. Но вы не могли бы повторить? Просто чтобы я, ну, понимаете, дала наиболее верный ответ?

Почему-то остальные ученики захихикали.

– Хмм. – Винди странно улыбнулась. – Конечно. Проводя опрос по нашим классным правилам, я спросила, что тебе следует сделать, если у нас тихое время для чтения, а тебе нужно попить или выйти в туалет.

Ученики снова засмеялись.

– О, э-э, верно, – выдавила Бринн. – Я должна поднять руку.

– Близко, – сказала Винди. – Но я предпочитаю, чтобы ты тихо подошла к моему столу и попросила разрешения выйти. Так мне не придется тебя вызывать и отвлекать класс.

– Точно, – произнесла Бринн. – Конечно. – Она покосилась на Уильяма и увидела, как тот закатывает глаза.

– Что ж, у нас еще осталось немного времени, – сказала Винди. – Как насчет начать учить самое первое ваше заклинание?

Вся внимание, Бринн выпрямила спину. Они будут накладывать заклинание в самый первый день? Она поверить не могла.

– Все закройте глаза, – скомандовала Винди.

Класс погрузился в тишину – все сделали, как сказала учительница.

– Подумайте о тех, кого вы любите. И о местах, где вам нравится бывать.

Бринн представила себе отца и маму, потом вспомнила Джейд и Талли. Она вообразила свою полянку в лесу и то, как рассеянный солнечный свет играет на высоких колышущихся стеблях ламинарии. От этих мыслей ей сделалось очень спокойно на душе.

– Удерживайте эти воспоминания в уме, – продолжала Винди, – и одновременно сложите руки так, словно держите небольшой мяч.

Бринн сложила руки чашечкой, как делали родители, накладывая заклинания.

– А теперь, – сказала Винди, – глубоко вдохните и сосредоточьтесь на своих чувствах и мыслях. Вы должны ощутить своего рода пульсацию. Некоторые зовут ее зудом.

Бринн сконцентрировалась на вызванных картинах, но ни зуда, ни пульсации не почувствовала.

Винди сказала:

– Я знаю, что это прозвучит немного странно, но теперь вы должны направить этот зуд или жужжание наружу, в руки, а из них в ладони.

Бринн думала, что делает все, как сказала учительница, но ничего не происходило. Она услышала потрескивание магии, в точности как этим утром в лесу, но треск шел откуда-то со стороны. В кабинете послышалось восхищенное аханье.

– Продолжайте попытки, – подбадривала Винди. – Вы все отлично справляетесь!

Бринн быстро глянула на свои пальцы – не появилось ли что-нибудь? Нахмурившись, она старалась изо всех сил, но ничего так и не произошло. Чем больше она силилась произвести заклинание, тем менее спокойной себя чувствовала – в итоге она уже не смогла удерживать перед глазами картинку леса. Теперь от мира в ее душе не осталось и следа – только беспокойство и тревога.

– Вы что-нибудь почувствовали? – спросила Винди. – Какое-то покалывание или небольшую вибрацию? Можете не поднимать руку, если не хотите. Это необязательно.

Несколько учеников кивнули, а Уильям единственный из всех поднял руку. Повернувшись к Бринн, он усмехнулся.

– Если не почувствовали – ничего страшного, – продолжала Винди в своей спокойной манере. – Я была бы очень удивлена, если бы вам удалось колдовать в первый же день в школе. Первый день – самый худший. Так я всегда говорю своим ученикам. Магия требует времени, так что не расстраивайтесь. Я горжусь всеми вами за старания, которые вы приложили. В этом году вы узнаете удивительные вещи, и вскоре каждый из вас сможет накладывать это заклятие. Я гарантирую.

Несмотря на слова учителя, Бринн пала духом. Может, ничего страшного не было в том, что магия не далась другим ученикам, но от себя она ожидала большего. Она же для этого создана! Ее отец так сказал.

До конца недели класс каждый день работал над созданием энергетической сферы. Винди говорила, чтобы они тренировались дома. Бринн тренировалась и дома, и в школе, на обеде, и в потоке скоростного течения, и даже в кровати – почти все время.

К третьему учебному дню несколько учеников сумели успешно произвести маленькие искристые сферы, которые в итоге должны были стать заклятиями света, исцеления и сил. Ни одна из сфер не была крупнее черепашьего яйца, но Уильям Бич теперь мог вызывать такую, похоже, без особых усилий.

Бринн чувствовала, как на нее давит огромный вес. Чем больше она тренировалась, тем сильнее расстраивалась. Она не чувствовала даже той слабой пульсации, о которой говорила Винди.

Однажды вечером Бринн сидела у себя в комнате, полная решимости наконец сделать свою магическую работу. Она старалась, старалась и старалась, пока не взвинтила себя так, что до любви и сострадания ей стало как до Луны. После, наверное, тысячной попытки Бринн потеряла терпение, схватила первое, что попалось под руку – как оказалось, школьный рюкзак, – и со злостью швырнула на пол. Книги, бумаги и карандаши рассыпались и закружились по комнате, будто в снежном шарике школьной тематики.

Талли стрелой вылетел оттуда. Через минуту в дверь просунул голову папа Бринн:

– Все в порядке? – Он озадаченно посмотрел на плавающие вокруг тетради и книги.

– Э-э, да, – ответила Бринн. – Я просто, мм, прибираюсь.

– О, хорошо, – сказал Адриан. – Как дела в школе? Как тебе уроки магии? Я слышал, что мисс Мейерс – изумительный учитель.

Бринн провела языком по губам. Она не хотела, чтобы отец знал, что она не справляется. Бринн и сама-то была достаточно расстроена и вряд ли справилась бы еще и с отцовским разочарованием.

– Отлично, пап. Мы с Челси – первые в классе, кому удалось заклинание освещения, – солгала она.

– Правда? – воскликнул Адриан. – Фантастика! Всего за несколько дней? Это просто невероятно. Ого. Знаешь, увидев тебя с Талли в тот день на рифе, я понял, что ты для этого создана, но не хотел тебе говорить. Понимаешь, чтобы ты не чувствовала давления. Но я горжусь тобой, Бринн. Очень скоро в магии ты станешь сильнее меня.

К этому моменту Бринн хотелось только одного – чтобы он ушел.

– Слушай! Я позову маму, и ты нам покажешь!

У Бринн оборвалось сердце:

– Э-э, ну, я… Дело в том…

– Подожди чуточку, – попросил Адриан. – Сейчас я ее приведу.

– Нет, пап, – сказала Бринн. – Понимаешь, по правде…

– Что такое, дорогая?

– Ну, по правде… Я должна сейчас делать домашку по обществознанию.

– О-о… – протянул отец. – Да, верно. Конечно, румагия важна, но это же не единственный предмет в школе. Правильно. Ты соображаешь, детка. Хорошо, я оставлю тебя в покое. Занимайся. – Он показал Бринн два больших пальца и поспешно выплыл из комнаты.

Из-за собственного вранья Бринн чувствовала себя отвратительно. Но она сказала себе, что, если ей удастся освоить заклинание освещения – да уже хоть какое заклинание – она точно станет во главе класса и впечатлит родителей. И тогда разве будет иметь значение, что сперва она чуть-чуть прихвастнула?

«Я буду стараться сильнее, – пообещала Бринн сама себе, – и дела улучшатся».

Дела ухудшились.

К концу недели все ученики в классе успешно справились с заклинанием освещения, а Уильям стал классным наставником.

– Эй, Бринн, хочешь, я помогу тебе с заклинанием? – предложил он.

– Нет, – твердо ответила девочка. – Я прекрасно справлюсь сама. Я только сегодня утром накладывала его дома. Несколько раз.

На уроке в пятницу Винди задала всем выполнять заклинание освещения. Бринн несколько раз попробовала, но, когда ничего так и не вышло, сложила руки на коленях и понадеялась, что ее никто не заметит.

Винди плавала по классу, проверяя, кто как справляется, и поправляя положение рук учеников.

– Вы, ребята, большие молодцы, – сказала она. – Я очень горжусь всеми вами. А сейчас, прежде чем мы пойдем дальше, остался ли кто-то, у кого не получается заклинание освещения? Кто-то, кому нужна помощь? В этом нет ничего страшного – дело-то непростое! Есть такие?

Уильям с вопросительным выражением посмотрел на Бринн. Может, он хотел помочь, но Бринн казалось, что он просто издевается. Она метнула в него грозный взгляд, и мальчик отвернулся.

Совесть Бринн кричала, чтобы девочка подняла руку и попросила о помощи, но другой импульс был сильнее: избежать позора любой ценой. Так что она ничего не сказала. Как же до такого дошло? Бринн искренне не могла поверить, что она – единственная в классе, кто не справился. Должно же быть какое-то объяснение. Может, она заболела. Может, это оттого, что рядом сидит Уильям и шлет ей лучи зла.

– У всех получилось? Трэйси? Бринн? Девочки, у вас получилось? – уточнила Винди.

Бринн чувствовала на себе взгляд Уильяма, но все равно кивнула.

– Замечательно! – воскликнула Винди. – Класс, я так вами горда! В понедельник мы перейдем к следующему заклинанию! Но все равно продолжайте практиковать заклинание освещения: на нем основаны все заклятия, которые мы выучим в этом семестре.

«Теперь выбора нет, – подумала Бринн. – Теперь я должна научиться этому заклинанию за выходные самостоятельно».

Когда позднее Бринн и Джейд катили домой на скоростном течении, Бринн заново прокручивала происшедшее в голове. Что она делает не так? Что упускает?

Джейд подтолкнула ее локтем:

– Эй, что не так? Ты всю неделю закрытая, как моллюск.

– О, я в порядке, – пробубнила Бринн. – Просто думаю об уроке магии.

Она была готова проглотить свою гордость и попросить Джейд помочь ей освоить заклинание освещения, но Джейд возбужденно заговорила первой:

– Правда, там жутко весело? Я не поверила, когда ты сказала, что это будет просто, но теперь уже мы обе творим магию и можем наложить заклинание освещения. В смысле я знаю, что тебе-то это удалось с первой попытки, а вот у меня получилось в этот вторник. Было нелегко, но я сумела, Бринн! Ты была права!

– Потрясающе, – процедила Бринн сквозь стиснутые зубы.

– Хотела бы я, чтобы у нас с тобой были общие уроки, – мечтательно вздохнула Джейд. – Мы были бы отличной командой, и я слышала, что Мейерс – лучшая!

Бринн понимала, что должна порадоваться за подругу, но теперь, узнав, что Джейд все далось так легко, она почувствовала себя еще хуже. Девочка ощущала, как к глазам подступают слезы, – но, когда ты живешь в океане, как русалки, всегда непросто заметить, что кто-то плачет. К тому же Джейд всю дорогу домой болтала о том, как классно учиться румагии. И теперь, если Бринн признается, что не смогла выполнить заклинание, она точно разревется в три ручья, а ей вовсе не хотелось, чтобы каждый в забитом народом течении это видел.

– Думаю, мы станем двумя самыми великими русалками вовеки, Бринн. Я так рада, что мы с тобой дружим!

Как только они сошли с течения, Бринн заторопилась домой. Ей хотелось остаться одной как можно скорее, чтобы успокоиться и потренировать заклинание освещения. Она собиралась направиться прямиком в свою комнату, но едва Бринн зашла в дом, как ее мама подняла глаза от книжки и заметила дочь. Вероятно, у Бринн в лице было что-то такое – может, тревога или почти незаметные слезы в глазах, – так что, вместо «привет», Дана первым делом спросила:

– Бринн, что случилось?

– Ничего, ничего! – выкрикнула та, скрываясь в своей комнате.

Она захлопнула дверь и рухнула на кровать. Сбитый с толку Талли вертелся вокруг. Бринн подтянула к себе черепашонка и расплакалась.

В дверь постучала мама, но заходить не стала:

– Бринн, все хорошо?

– Я в порядке, мам, – надтреснутым голосом отозвалась девочка. – Просто хочу побыть немного одна.

Мама с мгновение помолчала. Она так и не стала открывать дверь:

– Хочешь поговорить потом?

– Конечно, мам. Давай. Потом.

– Ну хорошо. Спускайся ко мне, когда будешь готова.

Бринн услышала озабоченность в мамином голосе.

– Она уже волнуется, а ведь еще даже ничего не знает, – прошептала девочка черепашонку. – Если я расскажу ей, что я единственная в классе не могу выполнить самое простое заклинание, она реально забеспокоится. Мы не можем никому сказать, Талли. Слишком стыдно. – Бринн шмыгнула носом, и из ее глаз потекли, мешаясь с морской водой, новые слезы. – Значит, завтра я с этим разберусь. Чего бы мне это ни стоило. Я не остановлюсь, пока не наложу это дурацкое заклятие.

Глава пятая

Позднее, тем же вечером, Бринн сказала маме, что не очень хорошо себя чувствовала.

– Я поэтому плакала, – объяснила она. – Жутко живот болел. Наверное, от школьного обеда.

Очередная ложь.

– Ой, правда? – спросила мама. – Ты не любитель еды из столовой, да? А мне всегда она нравилась. Особенно рыбные палочки. Видно, ты пошла в отца – он жуткий привереда. Если хочешь брать еду с собой, уверена, он приготовит тебе что-то вкусненькое.

– О’кей, – отозвалась Бринн.

Конечно же, ее совершенно не беспокоило, что́ ей есть на обед. Одно вранье громоздилось на другое, но другого выхода она не видела. Было слишком унизительно, слишком постыдно признать, что она не справилась с заклинанием. Бринн начала думать, что она отличается от других русалок, и эта мысль ее не обрадовала. Что, если она – одна из тех, кто не умеет творить магию?

Ранним утром в субботу Бринн сказала родителям, что ведет Талли погулять.

Но после того, как они побывали на поверхности, Бринн не поплыла домой, а взяла черепашонка с собой в ламинариевый лес, где планировала оставаться до тех пор, пока не выполнит заклинание освещения. Она что, вообразила себе те искры румагии, которые слетали у нее с пальцев в первый школьный день? Нет! Магия сотворилась в ламинариевом лесу однажды и – Бринн не сомневалась – может сотвориться снова, пусть даже в тот раз это произошло случайно. Бринн от души надеялась: что бы ни было такого в этом лесу, что помогло ей тогда, оно может помочь ей справиться с этим заклинанием.

Когда Бринн и Талли добрались до мирной полянки, девочка поняла, что они не одни.

Она услышала поблизости крики женщины. Сердитые крики.

Талли спрятался за хвостовым плавником хозяйки.

– Подожди здесь, – сказала Бринн.

Она оставила поляну, переплывая от одного пучка водорослей к другому и двигаясь на шум. Вскоре Бринн оказалась на краю леса. Она выглянула из-за стеблей ламинарии.

Там была Федра.

Морская ведьма, как ее называли, не русалка и вообще не кто-то из морского народа, а некое другое существо. Вместо хвостового плавника у нее были человеческие ноги, а на ладонях и ступнях имелись плавательные перепонки. Морская ведьма могла дышать под водой и жила в море, а слухи гласили, что ей ведома мощная магия.

– Темная магия, – сказала про нее Джейд однажды. – Плохая.

Бринн была не в курсе, что такое темная магия, но и выяснять это ей не хотелось. Она знала лишь, что румагия происходит из любви, а темная магия – из чего-то другого. Девочка юркнула за водоросли.

Бринн никогда раньше не видела Федру, но слышала, что морская ведьма красива. Даже на расстоянии было ясно, что «красива» – не то слово. Федра была ослепительна, от нее захватывало дух. Ее кожа сияла, точно жемчужина или внутренность перламутровой раковины. Волосы ведьмы были длинными, черными и прямыми, губы – кроваво-красными, а глаза – темными и мрачными. Однажды Джейд сказала Бринн, что морская ведьма пользуется своей магией, чтобы казаться красивее и чтобы так оставалось всегда. Бринн спросила маму, правда ли это.

– Ну, я не знаю Федру лично, – ответила мать, – а распространять слухи – невежливо.

Федра величественно парила в воде на краю ламинариевого леса. И кричала на дагона.

Дагоны, раса людей-рыб, предположительно возникли в самых глубинах океана. Руки и ноги у них были человеческими, но дагонов покрывала зеленая чешуя, вместо ладоней и ступней у них росли плавники, а на щеках – жабры. Бринн не была знакома ни с кем из дагонов, и их не слишком-то много водилось близ Блистательного – города, в котором жила Бринн. По большей части дагоны жили вдали от русалок. Брин предполагала, что у них есть собственные города и школы, но точно не знала. Она вообще мало что знала о дагонах, но впечатления от них у нее сложились не самые приятные. Бринн думала о дагонах как о грубиянах, хотя сама толком не знала отчего, – ни один дагон никогда не грубил ни ей, ни кому-то из ее знакомых.

– Слушай меня, Йен Флетчер: все должно быть сделано сегодня же! – кричала Федра. – Не завтра, не на следующей неделе. А сегодня! Ты меня хорошо понял?

Дагон согнулся в поклоне:

– Да, Федра. Будет исполнено.

Бринн была раздражена и напугана тем, что морская ведьма выбрала именно ламинариевый лес, чтобы поорать на несчастного дагона. Но все же русалочке стало интересно, о чем идет речь. Она вытянула шею и подалась вперед, чтобы рассмотреть, что они делают.

В этот момент Бринн почувствовала, как что-то тянет ее за хвост. Она обернулась – это был Талли. В глазах черепашонка застыл испуг, и он, зажав плавник Бринн челюстями, пытался утащить хозяйку прочь от морской ведьмы.

– Талли, ступай назад! – шепнула Бринн. – Возвращайся на поляну и жди меня!

Морская ведьма как раз рассказывала съежившемуся дагону, какие огромные неприятности он заработает, если ее приказы не будут исполнены. Но в этот момент она умолкла и повернула голову.

Бринн попробовала замереть, но Талли продолжал тащить ее за плавник. Девочка выдернула хвост у него из челюстей, и это движение всколыхнуло водоросли – морская ведьма ее увидела.

Не сводя глаз с Бринн, Федра произнесла:

– Исчезни, Йен Флетчер.

Дагон с жалким видом поклонился, развернулся и быстро уплыл. Вскоре Бринн перестала его видеть. Тем временем Федра устремила на девочку холодный недобрый взгляд и несколько секунд не сводила с нее глаз. Бринн даже видела, как одна бровь ведьмы изогнулась дугой. Сердце девочки заколотилось в груди.

А потом Федра исчезла в облаке чего-то черного, как чернила гигантского кальмара.

Через миг вода вокруг была пуста.

Бринн огляделась. Талли жался к ней, вытаращив глаза и стреляя ими туда-сюда.

– Видимо, они ушли, – сказал Бринн, не зная толком, радоваться ей или бояться. – Что ж, думаю, теперь я могу потренироваться в магии. Давай, Талли, вернемся на поляну.

Но теперь Бринн чувствовала себя настолько же беспокойно, насколько Талли себя вел. Когда они вернулись на полянку, сердце девочки стучало быстро-быстро, а руки дрожали. Она не могла сосредоточиться на любви, или сострадании, или мире. Но, раз уж они были в ламинариевом лесу, Бринн, по крайней мере, могла концентрироваться на сонном колыхании водорослей – и постаралась сделать это. Она несколько раз глубоко вдохнула и представила своего папу, его синие волосы, очки и характерные шуточки: «Скажи-ка, Бринн, как океан относится к суше? Верно: он к ней подкатывает». Шутки были не больно-то смешные, но сам Адриан хохотал до упаду. У папы Бринн был звучный искренний смех, от которого он зачастую складывался пополам. Бринн обожала слушать этот смех.

Затем Бринн постаралась сосредоточиться на маме. Она, кажется, всегда знает, что Бринн чувствует, – даже и говорить почти не приходится. А еще мама отлично умеет подбадривать, когда дочери грустно. Если день не задался, мама может неожиданно приготовить салат с тремя видами креветок или еще какой-нибудь вкуснятиной. И потом, мама суперумная, она наверняка знает, как решить любую проблему, и рядом с ней Бринн всегда чувствует себя надежно.

Талли появился в жизни девочки не так давно, но Бринн все равно думала о нем как о части семьи. Когда ей весело, нет ничего лучше, чем играть с Талли, – бросать ему палочку или просто плавать рядом по океану. А когда грустно, как в последнее время, Талли всегда устраивается рядом с ней.

Потом Бринн вспомнила других: своих бабушку и дедушку, лучшую подругу Джейд и даже учительницу магии, Винди Мейерс.

Она даже не заметила как, но напряжение ее отпустило. Бринн задышала глубже и расслабленно, естественно сложила руки чашечкой. Не думая об этом слишком настойчиво, она направила позитивную энергию, которую ощущала, сперва в руки, затем в ладони, к пальцам – и тогда ощутила легкую щекотку, слабое ощущение зуда или вибрации. Раскрыв глаза, она посмотрела на свои ладони.

Там ничего не было. Никакой светящейся сферы. Ничего. Даже нескольких искорок румагической энергии не было.

– Ох! – расстроенно простонала Бринн.

Она попробовала еще раз. И еще раз. И еще раз.

Подошло время обеда, а Бринн, несмотря на приятный прилив позитивной энергии, который она вначале ощутила, так и не смогла сотворить никакой магии. Даже здесь, в ламинариевом лесу, в самом магическом месте из всех, что она знала. Талли лежал на песке, подремывая. Скоро ему понадобится всплыть на поверхность, и Бринн знала, что родители уже ждут ее дома.

Она решила попробовать один последний раз.

Только девочка замедлила дыхание и принялась концентрироваться на позитивных чувствах, как все пошло прахом – рядом послышался презрительный смех. Бринн распахнула глаза. Дагон, которого она видела раньше, плыл к ней сквозь водоросли. Она слышала, как морская ведьма называла его по имени – как же его? Эрик? Игорь? Йен!

Выплыв на поляну, дагон улыбнулся, обнажив ряды заостренных зубов.

– Так-так-так, – протянул он, оплывая вокруг девочки, – кто это у нас тут?

– Оставь меня в покое. – Бринн придвинулась к Талли.

– Хорошо. Но позволь задать тебе вопрос. – Голос Йена был низким и резким. – Если русалка не умеет творить магию – разве она настоящая русалка?

– Я умею творить магию, – защищаясь, выпалила Бринн.

– Ты именно этим здесь занимаешься? – Йен оглянулся. – Потому что я наблюдал за тобой какое-то время, и это было довольно забавно, но не сказать чтобы волшебно. – Усмехнувшись, он подплыл ближе: теперь они с Бринн стояли почти нос к носу.

– Я еще ребенок, – проговорила Бринн.

– О, но ты же уже должна изучать магию, ведь так?

– Тебя-то это каким боком касается? – буркнула Бринн.

Дагон пожал плечами и двинулся прочь:

– Полагаю, никаким. Я просто пытался помочь.

– Помочь? – переспросила Бринн. – Как?

– Поздно. – Йен оттолкнулся от дна. – Я передумал.

Стычка разбудила Талли, и он подплыл поближе к Бринн.

– Он врет, – сказала девочка черепашонку. – Он бы мне не помог. Дагоны вообще не умеют творить магию.

Но Бринн начинала отчаиваться. И знала, что, если бы дагон каким-то образом действительно мог ей помочь, она бы не отказалась от его помощи.

Глава шестая

Бринн так тревожилась из-за того, что не сумеет выполнить заклинание на уроке Винди, что не могла сосредоточиться на других занятиях. Живот у нее болел, будто она проглотила колючую рыбу-камень. Чувство ужаса не покидало ее весь день, даже во время обеденного перерыва.

– Эй, – сказала за обедом Джейд, – ты не хочешь в субботу сплавать поискать морские стеклышки для бус?

– Ммм? Что? – переспросила Бринн.

Она могла думать только о том, что не способна творить магию. Слова Джейд почти не доходили до нее.

– Да что с тобой? – спросила подруга. – Ты сама на себя не похожа. К обеду не притронулась, а меня вообще не замечаешь.

– Ох, извини, – пробормотала Бринн. – Я просто думала о… коралловом рифе.

– О коралловом рифе? А что с ним?

– Э-э-э, ну-у-у, он очень красивый, – выдавила Бринн. – Вот и все.

Когда раздался звонок, она испытала облегчение. Слишком тяжело пытаться делать вид, что все отлично, и проявлять интерес хоть к чему-то, когда так беспокоишься из-за уроков магии.

Класс уже перешел к другим заклинаниям, вроде простых исцеляющих. Но, поскольку Бринн не могла сотворить базовую энергетическую сферу, она бы никак не смогла наложить эти заклятия. Так что она болталась по кабинету, притворяясь, что делает заметки, ищет что-то в рюкзаке или идет в туалет.

Иногда Уильям предлагал ей помощь и вел себя при этом очень даже мило, но для Бринн все это было слишком унизительно. Ведь она уже страшно отстала от класса – притом что в самый первый день в школе заявила, что у нее природный талант к магии.

– Слушай, Бринн, – говорил Уильям, – хочешь потренироваться со мной делать энергетическую сферу?

– Нет, спасибо, – отвечала Бринн. – На самом деле на этих уроках мне скучновато: мы слишком медленно продвигаемся.

И вот так Бринн старалась держаться в тени, а сама знала, что отстает все сильнее и сильнее, и казалось, она уже ни за что не нагонит класс. Еще она была уверена, что Винди догадалась о ее неспособности творить магию – или вот-вот догадается, – и, хотя Бринн было страшно и стыдно, какая-то часть ее хотела, чтобы все раскрылось и не нужно было больше притворяться.

Так что Бринн не знала, что и думать, когда мисс Мейерс попросила ее задержаться после урока.

Когда остальные ученики потянулись к выходу из кабинета, Бринн подплыла к столу мисс Мейерс. На деле это был не совсем стол, а скорее большой замшелый булыжник со множеством маленьких отверстий и выемок, где можно было держать бумаги, карандаши и планшеты.

– Мисс Мейерс? Вы хотели поговорить со мной?

– Да. – Винди положила ручку. – Я хотела обсудить твою магию. Я заметила, что ты не занимаешься на уроке. У тебя трудности? Нужна помощь?

На мгновение Бринн захотелось признаться во всем. Мисс Мейерс такая славная. Она же сможет понять, да?

С другой стороны, Бринн хотелось нравиться Винди. Если она расскажет, что не может выполнить даже самого первого заклинания, которое умеют делать все остальные, Винди наверняка решит, что она тупица, и больше не будет обращать на нее внимания.

– Помощь? О нет, только не мне, – сказала Бринн. – Это же легкотня. На самом деле мне немного скучно. Поэтому я особо не занимаюсь. Вот другим ребятам приходится сложновато, да. Уиллу, например. Ему бы помощь не помешала.

Секунду-другую Винди внимательно смотрела на Бринн – как будто видела правду, стоявшую за словами девочки. Мисс Мейерс была из тех учителей, которым действительно есть дело до учеников. Она не относилась к своей работе легко. Винди стала учительницей, потому что любила детей и хотела видеть, как они добиваются успеха. Она верила, что у каждого ученика есть безграничный потенциал и с небольшой помощью все ребята могут достичь много. И особенно нравилось мисс Мейерс учить магии, поскольку это позволяло познакомить учеников с их особыми волшебными талантами, которыми они будут пользоваться всю жизнь. Винди волновалась за Бринн, потому что было похоже, что девочка не усваивает материал.

– Что ж, Бринн, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, то я здесь именно для этого. Я твоя учительница, и я смогу тебе помочь. – Мисс Мейерс встала из-за своего стола и принялась вытирать доску. – Не все приходит к нам легко. Даже самым одаренным и умным ученикам на некоторых этапах необходимо очень тяжело потрудиться. А иногда ученики так стараются сделать все хорошо, что не могут достаточно расслабиться, чтобы творить магию. Все дело в балансе. Магия – это не просто физические действия, которые нужны, чтобы произвести заклинание. Это еще и способность сознательно управлять своими чувствами. Ты не должна думать об ошибках, которые делала раньше, или надеждах на будущее – просто сосредоточься на выполнении заклинания. Иногда помогает, когда просто глубоко подышишь, чтобы расслабиться и собраться.

– Все это хорошо, – Бринн изо всех сил старалась удержать на лице беззаботную улыбку, – но, как я уже сказала, у меня все отлично.

– Ладно. – Винди положила губку. – Хочешь немного позаниматься сейчас? Со мной? Мы бы могли немного попрактиковаться.

– Знаете, мисс Мейерс, я буду с вами честна… – Бринн прикусила губу, думая, что же сказать дальше. – Эти учебные дни такие длинные, и я очень устала. А потом, мне надо успеть на скоростное течение. Мне пора домой. Черепаху выгуливать.

– Но, Бринн…

– Ага, я лучше пойду, – и Бринн выплыла за дверь.

– Хорошо, но помни: если я тебе понадоблюсь, я готова помочь! – крикнула ей вслед Винди. – Четвертные экзамены уже совсем скоро!

Школьные коридоры практически опустели: большинство учеников уже сели на скоростное течение, чтобы ехать домой. Бринн прислонилась к стене, переводя дух. Знала ли мисс Мейерс, что она врет? Девочка надеялась, что нет. Но ей срочно нужно что-то сделать, тем более что впереди экзамены. Она не сможет продолжать притворяться. По крайней мере долго. Каким-то образом ей надо решить эту проблему.

Тем вечером за ужином Бринн таращилась на содержимое своей тарелки. Родители болтали о том о сем, но она не слушала. Затем их внимание переключилось на нее.

– Ну, Бринн, – произнес отец, – как у тебя в школе?

– В школе? В школе отлично. Да, очень хорошо.

– Замечательно, – сказала мама. – Какой у тебя любимый предмет в этом году?

– Любимый предмет? Э-э, да, я думаю, литература. Обожаю все эти книги. «Песнь о вещем дельфине», «Барышня-сардинка», «Вождь красноперок»…

– Я думал, ты скажешь – введение в магию, – заметил отец. – До того как началась школа, ты так ждала этого предмета.

– Магия? – Бринн почувствовала, что краснеет, и неловко поерзала на стуле.

– Ага. Ты же так хотела учиться магии. У меня всегда она была любимым предметом.

– И у меня, – с улыбкой согласилась Дана.

– А, ну да, я имела в виду, если бы ее можно было выбрать любимым предметом, тогда да, магия классная.

– Что вы проходите? – спросила мама.

– Всякое. – Бринн вздохнула: – Но, по большей части, мы все еще сидим на базовых заклинаниях освещения и исцеления. Понимаете, некоторым ребятам они очень трудно даются.

Бринн поглядела на родителей в ожидании реакции. С одной стороны, она надеялась, что они поймут: она говорит о себе. С другой – слишком комплексовала, чтобы просто открыться, сказав, что ей нужна помощь.

Догадаются ли они?

– О, я уверена, что эти твои одноклассники разберутся что к чему. Рад, что ты хорошо справляешься, – сказал Адриан. – Дорогая, ты не передашь мне еще зелени?

Плечи Бринн поникли. «Они желают, чтобы я справлялась, – подумала она. – Они бы точно не захотели узнать, что у меня ничего не получается».

Мама Бринн протянула отцу миску с салатом.

– О да. На самом деле я лучшая в классе, – произнесла Бринн.

На лицах родителей быстро промелькнуло удивленное выражение, но затем оба они улыбнулись.

– Бринн, это потрясающе! – воскликнула Дана. – Я должна рассказать эту новость бабушке с дедушкой. Они будут рады услышать об этом.

– Э-э… – Сердце Бринн опять заколотилось.

Почему она не могла просто сказать им правду? Она ведь хотела, но каждый раз, начиная подыскивать слова, отбрасывала эту мысль.

– Покажи нам что-нибудь, – потребовал папа.

– Показать что-нибудь? – Бринн мгновенно оледенела от ужаса.

– Да. – Адриан дружелюбно улыбнулся. – Всего чуть-чуть. Что угодно.

Бринн выскочила из-за стола.

– Может, потом, – выдавила она, едва справляясь с паникой. – Я только что вспомнила, что надо вывести Талли. Я побежала! Пока! – Она не извинилась, даже не помыла за собой тарелку. – Талли! Талли, ко мне! Пора гулять! Ко мне, мальчик!

Талли только перед ужином гулял, но с радостью кинулся к Бринн, и они вдвоем выплыли из дома. Как только они оказались достаточно далеко, Бринн села и заревела. Плакала она долго. Талли сидел рядом, положив голову ей на колени.

Через какое-то время Бринн высморкалась и погладила Талли по макушке:

– Все уже и так плохо. И как мне удается вечно сделать еще хуже? Не знаю, почему я все это говорю. И как мне теперь быть?

Глаза у Талли сделались грустными-прегрустными, словно он и рад бы помочь, да не может:

Бринн предприняла единственное, что смогла придумать, – поплыла к ламинариевому лесу. Она чувствовала себя беспомощной и жалкой и всю дорогу до рощи рыдала. И, завидев мирно качающиеся побеги ламинарии, ничуть не почувствовала себя лучше. А потом она увидела и того дагона, что уже встречала. Того, которого морская ведьма звала Йеном. Он подплыл к девочке с черепашонком.

– Что ж, и снова здравствуй, русалочка, – проговорил он. – И что это у нас тут за хнык-шмырг-плак? Я тебя чуть ли не с другого края океана услышал.

Бринн вытерла нос, пытаясь сообразить, что ответить.

Йен растянул губы в своей острозубой улыбке. Она вовсе не выглядела дружелюбной. Дагон подплыл поближе.

– Все нормально. – Бринн еще разок хлюпнула носом. – И в любом случае это не твое дело.

– Хмм… – протянул Йен. – Интересненько. Неужто эта маленькая русалочка до сих пор не может сотворить никакой магии?

– Нет, – отрезала Бринн.

Йен пожал плечами:

– О. Какая жалость. Потому что я тут кое-что придумал, что бы помогло. Но если помощь тебе не нужна, то тебе, наверное, и неинтересно. Да и дело это, как ты и сказала, вовсе не мое.

Он развернулся и поплыл прочь.

– Подожди! – крикнула Бринн, бросаясь за ним. – Ты серьезно? Ты правда можешь помочь?

– Я думал, тебе не нужна помощь?

– Ну а если бы была нужна – я не говорю, что нужна, но если бы – что бы ты мог сделать?

Острые зубы Йена вновь обнажились в улыбке, и дагон извлек из кармана жилета нечто похожее на украшение. Это было что-то вроде ожерелья с крупным рубиново-красным камнем на золотой цепочке. Йен с мгновение подержал подвеску, подхватив цепь чешуйчатым перепончатым пальцем. А потом повернул ее так, чтобы на гранях рубина заиграл свет. Камень вспыхнул и заискрился. Бринн во все глаза уставилась на него.

Украшение было прекрасно, и что-то в нем наводило на мысль, что подвеску изготовила какая-та древняя или далекая цивилизация. Но Бринн показалось, что в этой драгоценности заключено нечто большее, чем просто красота и необычная обработка. Она чувствовала, будто погружается в недра темно-красного камня. Он что, ее гипнотизирует? Она попала под какие-то чары? Бринн потрясла головой, дернула хвостом и отплыла подальше от Йена.

– Что это? – спросила она.

– Талисман из Забытых земель.

– Забытые земли? Нет такого места. Это миф.

Йен пожал плечами и убрал талисман в карман:

– Ну, раз ты так считаешь…

– Нет, погоди, – торопливо произнесла Бринн. – Расскажи подробнее.

Дагон хитро улыбнулся и заговорил:

– Забытые земли реальны. Или, лучше сказать, были реальными. Это волшебное место. Куда более магическое, чем здешний русалочий край. А ты, похоже, очень везучая русалочка, поскольку можешь убедить меня одолжить тебе этот талисман.

– Он поможет мне творить магию?

– Поможет? Да он сделает куда больше, чем просто поможет. Тот, кто носит этот талисман, будет творить совершенные заклинания. Уж наверняка это тебе поможет, русалочка. Поможет стать лучше всех в школе по части магии – лучше учителя, лучше любого старца-румага.

Бринн не сводила глаз с талисмана. Он приглашающе поблескивал, но девочку не оставляли подозрения.

– Докажи, – потребовала она.

Дагон усмехнулся и надел цепочку на свою чешуйчатую шею:

– Смотри.

Он повернулся лицом к стене ламинарии. И поднял перепончатые руки. В тот же миг ламинария встала прямо и неподвижно, точно солдаты по команде «смирно». Йен повел руками направо, и водоросли склонились в эту сторону. Йен помахал руками, и ламинария закачалась в унисон с его движениями, вправо-влево, будто каждый стебель был какой-то марионеткой в руках дагона.

Бринн никогда не видела ничего подобного.

– О-го-го… – выдохнула она.

– И это – лишь тень того, что можно сделать с ним, – ухмыльнулся дагон. – С этим талисманом ты сможешь выполнить любое из дурацких заклинаньиц, которым вас учат в вашей тоскливой маленькой школке.

– И заклинание освещения?

– Одним пальцем.

– А исцеляющие?

– Раз плюнуть.

Йен снова покачал талисманом перед носом Бринн. Девочка протянула было руку, но дагон отдернул украшение.

– Не так быстро, – осклабился он. – Я не собираюсь давать тебе попользоваться им задарма. Тебе это будет кое-что стоить.

– Но у меня ничего нет! – воскликнула Бринн. – Чего ты хочешь?

Йен приложил палец к своим рыбьим губам:

– Хмм… – Он принялся мерить шагами океанское дно. – О, знаю. Как насчет вот этой твоей маленькой черепашки?

– Талли? Тебе нужен Талли? Нет, я ни за что не могу отдать его. Зачем он тебе?

– А тебе зачем? – ответил вопросом Йен. – Иметь такую черепашку может быть удобно.

– Ну, его ты не получишь, – заявила Бринн.

– Тогда ты не получишь талисман. – Йен опустил подвеску в карман и оттолкнулся от дна. – Передумаешь – дай мне знать. – И он уплыл прочь.

На короткий миг Бринн подумала было, что ее проблемы будут решены, но теперь вернулась к прежнему состоянию – полной безнадежности. Вздохнув, она присела рядом с Талли и заглянула ему в глаза. Потом обняла черепашонка:

– Все хорошо, малыш. Поплыли домой.

Глава седьмая

Позднее на той же неделе, на уроке магии, Винди остановилась у стола Бринн.

– Бринн, – сказала она, – почему ты не практикуешься на уроке?

Губы девочки искривились: она подыскивала подходящий ответ.

– Ну, мисс Мейерс, я просто не очень хорошо себя сегодня чувствую.

Что, по сути, и ложью-то не было. На деле Бринн все последнее время чувствовала себя неважно. У нее то и дело болели то живот, то голова, а мышцы находились в постоянном напряжении. Она была уверена, что это из-за стресса от уроков магии, но просто не представляла, что с этим можно поделать.

– Хочешь позвонить домой? – спросила мисс Мейерс.

– Нет, – ответила Бринн. – Если можно, я просто посижу здесь, посмотрю, и все будет в порядке.

– Хорошо, если ты уверена.

Мисс Мейерс поплыла дальше по ряду, а Уилл наклонился к Бринн через проход.

– Ты обманываешь, – шепнул он.

– Вот и нет, – прошипела Бринн в ответ.

– Уилл? Бринн? – окликнула мисс Мейерс. – У вас там какие-то сложности?

– Нет. Никаких сложностей, мисс Мейерс, – отозвался Уильям.

– Тогда успокойтесь. Сосредоточьтесь на задании.

Уилл занимал соседнее место, и Бринн знала, что он наверняка сообразил, что у нее трудности с уроками. Вероятно, даже понял, что она не может наложить ни единого заклятия.

– Итак, – произнесла мисс Мейерс. – Прежде чем мы разойдемся, давайте поговорим о том, как усилить наши магические заклинания, чтобы они стали мощнее. Есть несколько путей наложения усилительных заклятий. Кто назовет какие-нибудь?

Бринн достаточно слушала и читала, чтобы знать ответы: заклинания можно развить, расширить и усилить множеством способов. Например, пение делает заклятия мощнее. Еще помогает дружба – двое друзей, которые накладывают одно заклятие одновременно, усиливают магию друг друга и могут произвести куда более мощное волшебство, нежели в одиночку. Заколдованные предметы, как недавно выяснила Бринн, тоже можно использовать для усиления румагии. К несчастью, она не понимала, как или почему все это работает, поскольку до сих пор так и не научилась ни одному заклинанию, так что не стала поднимать руку. Какой прок знать что-то о магии, если ты не можешь ее творить?

В скоростном течении, когда Бринн ехала домой с Джейд, Уилл проплыл мимо подруг, чтобы занять свободное место. А усевшись, одарил Бринн фальшивой улыбкой.

– У тебя какая-то проблема, Уильям Бич? – спросила Джейд с резкими нотками в голосе.

– У меня? – Уильям притворился невинной овечкой. – Да нет. Пожалуй, мне просто интересно, попрежнему ли Бринн думает, что магия такая суперлегкая – притом что сама не может наложить ни одного заклинания.

Взгляд Джейд метнулся к подруге:

– О чем это он?

Бринн трусливо пожала плечами, желая, чтобы вся эта ситуация просто как-нибудь растворилась.

– Отстань, Уильям, – сказала Джейд. – У Бринн с магией лучше, наверное, чем у нас с тобой, вместе взятых.

– Да ну? – Уилл подплыл ближе: – Правда? А ты когда-нибудь видела, как она колдует?

– Нет, – выплюнула Джейд. – Но какая разница? Я никогда не видела, чтобы ты ковырял в носу, но готова поспорить, ты только этим и занимаешься. И потом – кто будет просто болтаться после уроков, занимаясь магией? Или геометрией? Или химией?

«Джейд – по-настоящему верный друг, пусть даже она ошибается», – подумала Бринн.

– Конечно же, Бринн может творить магию, – прибавила Джейд. – Ведь так, Бринн?

– Э-э, да, конечно, – выдавила Бринн, чувствуя, как горят щеки.

– Отлично, – сказал ей Уильям. – Покажи нам.

– Она не должна ничего тебе доказывать, – огрызнулась Джейд.

– Ты имеешь в виду – не может ничего доказать, – парировал Уилл.

– Просто сегодня мне не очень хорошо, – объяснила Бринн. – Но я способна на куда более сильную магию, чем ты, Уилл.

– На спор?

– На спор? В каком это смысле?

К этому моменту вокруг них столпились, прислушиваясь, несколько учеников, которым стало интересно, из-за чего весь сыр-бор. Уилл оглянулся на них и заговорил громче.

– Если у тебя так хорошо с магией, – произнес он больше для окружающих, нежели для Бринн, – ты отлично справишься с четвертным экзаменом.

Джейд рассмеялась:

– Я точно знаю, что тебя, Уильям, она переколдует. Она наверняка наберет больше баллов, чем любой из нас.

Бринн очень ценила, что подруга вступалась за нее, но внутри вся сжалась от страха. Нужно как-то съехать с этой темы.

– Да неужто? – протянул Уилл. – Наберет больше всех баллов в классе? О’кей, как насчет такого пари: если Бринн окажется лучшей по баллам, я отдам ей все свои карманные деньги за месяц. Это двадцать пескодолларов. А если нет… – Он оглянулся на окруживших его учеников: – Если нет – она должна будет сплавать на самое дно Скалистой впадины.

Все вокруг ахнули.

Скалистой впадиной назывался длинный глубокий котлован недалеко от Блистательного. Он представлял собой гигантский разлом в океанском дне – говорили, что он доходит до самого ядра Земли. Заглядывать в эту пропасть было все равно что смотреть с края Вселенной – ни единый луч солнца не мог достичь дна. И пугала не только темнота. Во-первых, ходили слухи, что в разломе водятся призраки, – хотя, похоже, никто не знал, чьи именно. А еще из-за того, что вода внизу была такая холодная, плотная и тяжелая – в ней содержалось меньше кислорода, из-за чего было трудно дышать.

Никто даже не знал толком, как глубока Скалистая впадина, и никто не представлял, что водится в ее недрах. Бринн всегда боялась этого места, и родители наказывали ей никогда к нему не приближаться. При одной мысли о впадине ее руки покрылись мурашками.

– Карманные деньги за целый месяц? – изумилась Джейд. – Пф-ф. Считай, они уже ее. Готовься выложить денежки, Уильям.

– Джейд! – прошипела Бринн.

– Заметано, – сказал Уилл.

Он протянул руку Бринн, и той ничего не оставалось, кроме как пожать ее.

– Вы все свидетели! – воскликнул Уилл. – Пари заключено. Увидимся, Бринн. Сейчас моя остановка. – Уилл ехидно улыбнулся им и сошел с течения, а толпа вокруг начала расходиться, возбужденно переговариваясь.

– Джейд! Зачем ты все это говорила?

Подруга посмотрела на Бринн, склонив голову:

– Все же смотрели, Бринн. Я не хотела, чтобы они считали тебя трусишкой.

– Но как же Скалистая впадина? – простонала Бринн.

– Пф-ф, – фыркнула Джейд. – А что Скалистая впадина?

– Ну, я слышала, что она бездонная и внизу живут монстры и еще призраки.

– Ой, мамочки мои, ну да, – отозвалась Джейд. – Все так и есть. Там древние морские чудовища, и водные призраки, и никто-не-знает-что еще. Тебе лучше и близко к ней не подходить.

Бринн снова застонала.

– Но тебе и не придется, – продолжала Джейд. – Ты же лучшая по магии во всей школе – может, даже во всем районе. Так или нет?

Бринн сама загнала себя в капкан. Она не хотела, просто все цеплялось одно за другое – и вот вам, пожалуйста. Она не только вот-вот провалит четвертные экзамены, но еще и проиграет это унизительное пари. Но как можно было признаться во всем лучшей подруге, тем более что та настолько хорошо о ней думает? Бринн не хотела проигрывать и уж точно не хотела, чтобы они с Джейд перестали быть подругами. В этом был ее главный страх. Бринн не могла избавиться от мысли, что если Джейд узнает, насколько она слаба в магии, то не захочет больше дружить с ней.

– Ну не знаю, Джейд. Кому какое дело до того, кто лучший? Может, я вообще хуже всех в школе.

– А. – Джейд только отмахнулась. – Позанимаешься дополнительно. Это не будет так уж сложно, и ты заработаешь на этом двадцать пескодолларов. Что немало – сможем сходить полопать моллюсбургеров с водорослевыми коктейлями.

К тому времени, как Бринн добралась домой, ей было уже очень плохо. Следующие несколько дней она говорила родителям, что слишком больна, чтобы ходить в школу, – и это не было враньем. Но, чем дольше без уроков, тем лучше Бринн себя чувствовала. Живот перестал болеть, и она снова начала находить радость в жизни. Когда в очередной день родители вернулись с работы, они с Талли уже играли в пятнашки.

– Ну, кое-кому здесь явно получше, – сказала мама, и в ее голосе послышалось облегчение. – Как думаешь, завтра уже сможешь пойти в школу?

У Бринн вытянулось лицо:

– Нет, мам, я не могу идти в школу.

– Почему? Ты явно больше не больна. Почему ты не хочешь вернуться к урокам?

Бринн не могла назвать причину. По крайней мере подходящую причину – такую, которая не раскроет ее ужасной тайны.

– Пожалуйста, мам. Не заставляй меня, – попросила она.

– Что-то в школе тебя беспокоит? Тебя задирают?

– Нет, мам, ничего такого, просто… – В этот миг Бринн едва не рассказала все матери.

Но теперь за ней было уже слишком много вранья. У нее не просто будут неприятности из-за того, что она хуже всех в классе. Ей точно достанется и за ложь.

– Просто – что? – спросила Дана, и в ее голосе прозвучали твердые нотки, указывающие на то, что она теряет терпение.

Самостоятельные тренировки не работали, и Бринн была не в состоянии попросить о помощи сейчас, когда наврала всем с три короба. На нее навалилось все разом, а ведь экзамены через две недели. Ее класс уже прошел почти десять разных заклинаний, но Бринн не могла выполнить ни одного из них. Она наверняка провалит тестирование, и это достаточно плохо, а ведь теперь ей еще и придется спуститься в Скалистую впадину – или ее до конца школы заклеймят как врунью.

Бринн взглянула на Талли:

– Ничего. Ты права, мам. Мне нужно вернуться в школу. Не хочу отстать.

Лицо Даны смягчилось:

– Ты же знаешь, что всегда можешь сказать мне, если тебя что-то тревожит, да?

– Конечно, мам. Можно мне сейчас сводить Талли на прогулку?

Мама убрала с глаз Бринн прядку волос:

– Конечно, милая. Но – серьезно: мы с папой всегда готовы тебя выслушать, о’кей?

– Ага. – И Бринн шмыгнула за дверь. Снаружи она прошептала Талли: – Она говорит, что я могу рассказывать ей обо всем, но лучше мне самой с этим разобраться. Поплыли, Талли. Нам нужно найти Йена Флетчера.

Глава восьмая

С колотящимся сердцем Бринн плыла к остановке скоростного течения. Талли радостно крутился рядом, как и обычно. В середине дня в течении было не много детей. В основном им пользовались усталые на вид взрослые, русалы и русалки, ехавшие домой с работы.

Завидев вход, Бринн бросила взгляд на черепашонка:

– Поднажми, Талли.

Они присоединились к другим пассажирам. Бринн отыскала местечко и присела, а Талли свернулся у ее хвоста. Бринн решилась отыскать Йена, дагона, предлагавшего ей талисман Забытых земель. Она не могла продолжать лгать и устала быть единственной в классе неспособной выполнить заклинание. С чем-то из этого надо заканчивать.

Большинство дагонов жило на Большом рифе. Бринн никогда раньше там не бывала, но знала, что это далеко от Блистательного: нужно ехать на скоростном течении почти до самого конца. Она гадала, как родители отнесутся к тому, что она в одиночку отправилась на Большой риф. И решила, что им вряд ли понравится, так что лучше об этом и не думать. Это и так-то было достаточно сложно для Бринн – отыскать Йена и сказать, что ей нужна его помощь. Бринн оправдывалась, убеждая себя, что делает это ради родителей и самого океана, – разве ее долг не заключается в том, чтобы овладеть магией и стать стражем моря? Она подвела семью, и пришло время все исправить.

Пассажиры заходили и сходили, и вскоре в течении остались почти одни только дагоны. Вода внутри и вокруг течения потемнела – они опустились глубже. Когда над течением появился знак, сообщающий, что они достигли Большого рифа, Бринн с усилием сглотнула и вышла в город. Талли плыл рядом, с любопытством вертя головой, останавливаясь и обнюхивая каждый куст и фонарный столб.

Не так много солнечных лучей достигали Большого рифа, и, поскольку дагоны не прибегали к магии, для освещения они использовали светящиеся растения и маленьких фосфоресцирующих медуз, которых держали в банках. В целом Бринн показалось, что здесь тускло. Без солнечных лучей тут не было ни разноцветных подводных растений, ни розово-оранжевых кораллов, которые часто можно увидеть в Блистательном. Здешние цвета были гуще – например темно-пурпурный и насыщенный красный. И еще недоставало ярких рыбок. Вместо них вокруг вились серые угри и бесцветные рыбы, которые шныряли тут и там.

Бринн впервые поняла, как же ей повезло день за днем видеть яркие цвета рыб и растений близ ее дома в Блистательном. Она привыкла к сочному синему, желтому, зеленому, оранжевому, лиловому и розовому везде, куда ни кинешь взгляд. Но на Большом рифе все было окрашено в более темные, более драматические тона.

– Видно, так им больше нравится, – пробормотала Бринн, обращаясь к Талли. – Но мне от этого как-то страшновато.

Черепашонок взглянул на нее так, словно чувствовал нечто похожее.

Место, куда течение донесло Бринн, смахивало на центр города – с ресторанами, магазинами и высокими зданиями. Дагоны с любопытством глазели на плывущую вдоль тротуара русалочку. Она была единственной в поле зрения, и, очевидно, такое зрелище здесь нечасто встречалось – маленькая русалка плывет в одиночестве по центру Большого рифа. Бринн была слегка напугана и потеряна, но задумалась: не так ли дагоны чувствуют себя в Блистательном?

Дагон, который прислонялся к стене, оттолкнулся и поплыл к ней. Мускулы Бринн напряглись: она подумала, что незнакомец хочет ей навредить. Но он просто проплыл мимо, и девочка почувствовала себя глупо. Хотя, продолжая двигаться по городу, она начала сомневаться, сможет ли найти обратную дорогу к остановке скоростного течения. Она несколько раз поворачивала и была уже не уверена в том, в какую сторону идет. Бринн внезапно захотелось оказаться дома, в Блистательном, где она чувствовала себя уверенно и знала окрестности, но она была полна решимости найти Йена.

Бринн увидела на тротуаре старушку-дагона, несущую покупки. Девочка подплыла к ней и заговорила тоненьким голосом:

– Прошу прощения. Вы не знаете, где мне найти Йена Флетчера?

– Что-что? – рявкнула старушка. – Говори громче: я старая, ничего не слышу.

Бринн попятилась.

– Йен Флетчер? – повторила она.

Старушка покачала головой и поплыла себе дальше, оставив Бринн ни с чем.

Спасибо хоть за то, что с ней был Талли. Девочка знала, что черепашонок постарается защитить ее, если она попадет в беду. Может, защитник из него не слишком грозный, но все равно в его компании было лучше.

Так Бринн и бродила по Большому рифу, рассчитывая на то, что каким-нибудь чудом натолкнется на Йена Флетчера. Вскоре она оказалась в районе, где стояло множество высоких жилых домов. Их окружали изгороди, и во двориках многих домов сидели на цепи акулы. Когда Бринн проплывала мимо, акулы бросались на изгороди и пугали девочку, заставляя ее двигаться еще быстрее.

Бринн уже была готова сдаться и отправиться на течении домой, но тут увидела нескольких детей-дагонов, которые играли на улице в классики. Она подплыла к ним.

– Ребята, вы не могли бы мне помочь? – спросила она. – Я пытаюсь найти Йена Флетчера.

Дети молча вытаращились на нее.

– В-в-вы меня слышите? – с запинкой спросила Бринн. – Мне нужен Йен Флетчер.

– Ты нездешняя, – констатировал маленький мальчик.

– Э-э, да, нездешняя, – согласилась Бринн.

Воцарилось долгое молчание. Бринн неловко помахала хвостом. В итоге один из детей ткнул пальцем в каменный дом дальше по улице.

– Вон там, – сообщил ребенок. – Там живет Йен Флетчер.

– Спасибо, – с облегчением вздохнула Бринн, но дети сразу же вернулись к игре и, похоже, уже не слышали ее.

Когда Бринн подплыла к дому, то увидела посаженную рядом на цепь акулу. Сперва девочка замешкалась, но потом поняла, что акула, хоть и плавает кругами, на деле спит. Акулы продолжают плыть даже во сне. Бринн повернулась к Талли, прижала палец к губам и тихонько подплыла к двери.

Она постучала. А скорее – легонько коснулась двери.

Ответа не было.

Поглядывая на акулу, Бринн постучала снова.

Ничего.

Бринн стукнула третий раз, но теперь погромче.

Дверь распахнулась, разбудив акулу, которая тут же обернулась буйным клубком молотящих плавников и клацающих зубов.

Ахнув, Бринн отпрянула.

– Ох, уймись, – прикрикнул Йен Флетчер на акулу, а затем переключился на Бринн: – Не волнуйся, она из тех, что лают, но не кусают.

– Ты меня помнишь? – спросила Бринн.

– Конечно, – ответил Йен. – Разумеется, я тебя помню.

– Мне нужно с тобой поговорить, – произнесла Бринн, затем придвинулась ближе и шепнула: – О магическом талисмане.

Йен поглядел вокруг, убеждаясь, что никто на них не смотрит:

– О’кей. Заходи.

В доме у Йена было очень темно. Бринн наткнулась на стол. Талли держался поблизости. Через пару движений девочка врезалась в лампу.

– Извини, – проговорила Бринн. – Тут немного темновато.

– Ну, мне не требуется много осветительной магии и уютненьких огоньков, чтобы ориентироваться в пространстве.

– Об этом я и хотела поговорить с тобой, – сказала Бринн. – Мне нужен талисман из Забытых земель. Я могу за него заплатить. Я откладывала из карманных денег и скопила пятнадцать пескодолларов, а еще двадцать я получу после экзаменов, когда выиграю пари.

– Деньги? – воскликнул Йен. – Мне не нужны деньги.

– Ну, тогда я могла бы выполнить для тебя какую-нибудь магию, – предложила Бринн. – Сделать здесь посветлее, например.

– Талисман уже у меня, – напомнил Йен. – Будь мне нужна магия, я бы сам ею занялся.

– Но больше у меня ничего нет. Пожалуйста, Йен, он мне очень нужен. Чем я могу тебе отплатить?

– Я уже говорил тебе, русалочка: я дам тебе талисман в обмен на черепашку.

– Нет, – заявила Бринн. – Я не могу отдать Талли. Ни за что.

– Тогда, насколько я понимаю, сделки не будет. – Йен распахнул дверь и жестом предложил Бринн уйти.

Но девочка не пошевелилась. Она думала о пари, которое заключила, и о Скалистой впадине, и о разочаровании своих родителей и учительницы. А хуже всего было думать о том, что жизненная цель русалки – защищать океан, и делается это с помощью румагии. Если она на это не способна, какой от нее вообще прок?

– О’кей, – очень грустно произнесла она. – Я согласна.

– Класс, – безразлично уронил Йен. – Давай его сюда.

– Что ты хочешь с ним делать? – спросила Бринн.

– Тебя не касается.

– Ты же не причинишь ему вреда?

– Нет, – сказал Йен. – Я не собираюсь вредить твоему маленькому любимцу.

Бринн опустилась на колени рядом с Талли и обвила его шею руками.

– Прости, малыш, – выговорила она сквозь слезы. – Может, я смогу как-нибудь прийти навестить тебя.

Подняв голову, она увидела, что Йен протягивает ей талисман. Бринн схватила подвеску.

– Только не давай учительнице слишком внимательно ее рассматривать, – предупредил Йен. – Насколько мне известно, русалок, которые пользуются талисманами на уроках, объявляют жуликами.

Бринн, разумеется, это знала и в обычных обстоятельствах ни за что не стала бы жульничать или отдавать кому-то свою черепашку. Но ситуация была настолько отчаянной, настолько безнадежной! У Бринн не осталось вариантов – и времени.

– Что ж, спасибо, – угрюмо сказала девочка, пряча подвеску в рюкзак.

– Пока-пока, русалочка, – протянул дагон. – Было приятно иметь с тобой дело.

К тому времени, как Бринн добралась на течении домой, было уже поздно. Родители дожидались ее.

– Бринн, где ты была? – спросила мама.

– И где Талли? – присоединился отец.

В уме Бринн очень быстро всплыла подходящая ложь:

– Ох, мам, пап, Талли убежал. – Собственные слова причиняли девочке боль. – Я весь день его искала. Но его нигде нет.

Она расплакалась – и слезы были настоящими.

– О, Бринн, – сказал папа. – Мне так жаль. Иногда черепахи такое делают. Мы поищем его завтра, но, возможно, он просто был готов двигаться дальше.

И вот так Бринн не только добыла талисман, но и избежала наказания за позднее возвращение. Упав в кровать этим вечером, она не могла не заметить пустого места в ногах – там, где раньше спал Талли, – и от этого на сердце у нее сделалось очень грустно. Чтобы отвлечься от мыслей о черепашке, Бринн достала из рюкзака талисман и заглянула в его красные мерцающие глубины. Завтра она сможет творить магию. Возможно, существует заклинание, с помощью которого можно возвращать себе любимцев-черепашек. Завтра все изменится.

Глава девятая

На следующее утро Бринн выплыла из дома, двинулась к остановке скоростного течения и только потом достала талисман Забытых земель из рюкзака. Никто не должен знать, что талисман у нее. Никто не должен догадаться, для чего он. Ни Джейд, ни Уилл или ее родители и уж точно не мисс Винди Мейерс.

Бринн сказала себе, что не планирует долго держать у себя волшебный предмет. Ей не нужно жульничать в изучении магии, пусть даже у нее было ощущение, что с помощью талисмана она сумеет творить исключительно мощные заклинания. Но цель не в этом, повторяла она себе. Она станет великой волшебницей и без талисмана. Бринн объясняла сама себе, что подвеска нужна ей только для того, чтобы нагнать упущенное в школе и, возможно, придумать способ вернуть Талли. А потом она от нее избавится. Закопает или, может, зашвырнет в Скалистую впадину. А то и возьмет на поверхность и бросит там – люди вечно ищут сокровища, которые приносит океан.

И вот, пока остановка течения не показалась в поле зрения, Бринн оглянулась через плечо, осмотрев улицу в оба конца. Потом взглянула наверх и еще раз проверила все вокруг. Потом она просунула голову в цепочку, и красный камень засверкал у нее на шее. Вообще-то, он был довольно красивым, хотя Бринн напомнила себе прятать подвеску под курткой, чтобы ее не было видно. Девочка была уверена, что от талисмана ей стало теплее, и почувствовала еще что-то – но что? Что это было за ощущение?

В любом случае талисман ей нравился. Не просто потому, что он симпатично выглядел, а из-за того, что подвеска стала решением целой кучи проблем, которые Бринн устроила себе за последнее время. Но что же это было – то, другое, что она чувствовала еще?

Власть.

Вот что это было – подвеска наделила ее властью, позволяя почувствовать, что она управляет происходящим. С талисманом Забытых земель на шее Бринн ощутила уверенность и знала, что именно эта уверенность очень важна для взаимодействия с магией и наложения заклинаний. Неудивительно, что талисман так хорошо помогал в волшебстве.

– Но я его не оставлю, – пробормотала Бринн себе под нос. – Это только чтобы я нагнала класс, вернула Талли и показала им всем, как я хороша в магии.

У Бринн не было возможности проверить талисман в деле. Она слишком боялась, что кто-то заметит ее или спросит о подвеске. И шанса испробовать его между домом и школой ей тоже не выпало. Подходя к остановке, она уже видела ждущую ее Джейд.

– Симпатичное колье, – заметила подруга. – Откуда оно у тебя?

– Ой, это старье, что ли? Не помню даже. Подарили вроде.

– Очень хорошенькое, – похвалила Джейд, когда они садились в течение.

Бринн застегнула куртку на все пуговицы и украдкой заправила украшение в ворот, чтобы оно не привлекало лишнего внимания.

И снова, подъезжая к школе, Бринн поймала себя на том, что ей никак не сосредоточиться. Только теперь вместо тревоги, вины и давления она ощущала подъем. Ладно, может, вина и осталась, и еще ее тревожило, заботится ли Йен о Талли, выгуливает ли его, но в остальном ей не терпелось попасть на урок магии.

День она провела в ленивом медленном темпе акулы, греющейся в теплой воде. Бринн оцепенело переплывала из класса в класс. Пялилась на свой обед, не проглотив ни крошки. Она не могла думать ни о чем другом, кроме урока магии.

Наконец время пришло. Резво подплывая к кабинету, Бринн стиснула талисман в кулаке.

– Пожалуйста, сработай, – прошептала она. – Пожалуйста, сработай, пожалуйста, сработай, пожалуйста, сработай.

Винди заняла свое место перед классом.

– Так, послушайте меня все, – начала она. – Завтра экзамены. Сейчас вы можете попрактиковать те вещи, которые мы учили до сих пор, и убедиться, что готовы к тестированию. Я хочу, чтобы вы объединились в пары с тем, кто сидит рядом с вами, и потренировались во всех магических навыках, которые приобрели.

Бринн посмотрела направо и наткнулась на ответный взгляд Уилла, ухмыльнувшегося ей.

– Похоже, мы с тобой в паре, – заметил он. – Вот и посмотрим, умеешь ли ты творить магию.

– За меня не волнуйся, – парировала Бринн. – О себе побеспокойся. Как только мы с Джейд получим твои карманные деньги, отправимся есть моллюсбургеры с водорослевыми коктейлями.

Это заставило Уилла ненадолго замолчать – возможно, уверенность Бринн убедила его в том, что она и правда умеет творить магию. Но затем он быстро сотворил простое осветительное заклинание, подняв в воздух указательный палец, из которого выбился язычок пламени.

– А-а, неплохо, – уронила Бринн, принимая жутко скучающий вид. – Но посмотри-ка на это.

Момент настал: сейчас Бринн выяснит, сработал ли ее план, или она лишь погрузилась еще глубже в трясину отчаяния и проблем. Она не тестировала талисман и до сих пор не произвела ни единого действенного заклинания. Она видела, как Йен Флетчер с этой подвеской провернул несколько весьма впечатляющих трюков, но он мог просто водить ее за нос. Что, если этот талисман – просто старая блестящая стекляшка?

Бринн глубоко вдохнула.

Уилл скрестил руки и поднял бровь.

Бринн начала делать движения, которые видела у мисс Мейерс и у всего класса, когда всю неделю они накладывали заклинание освещения. Сама Бринн вообще не пыталась делать это по-настоящему: до того как заполучила талисман, она так и трудилась над базовой энергетической сферой.

Но в момент, когда она скрестила руки перед собой и затем подняла одну из них, вместо единственного огненного язычка, как у Уилла, из ее ладони вырвался язык длиной с руку, едва не ослепивший весь класс яркой вспышкой. Все головы в кабинете повернулись в сторону Бринн. Уилл сощурился и прикрылся ладонью от неистового пламени.

Остальные заахали и принялись показывать пальцами.

– Ого, – выдавил Уилл.

Винди была в другом конце кабинета, помогала ученикам, но это заклятие привлекло ее внимание. У учительницы отпала челюсть.

– Хорошая работа, Бринн! – воскликнула она.

Бринн улыбнулась, испытывая чистое наслаждение. Сработало!

Уилл заморгал и потер глаза, едва не обожженные заклятием Бринн. Он с любопытством уставился на нее:

– Как… как ты это сделала?

Бринн пожала плечами:

– Я ж тебе говорила: румагия мне дается легко.

Уилл сощурил глаза, но затем они продолжили работать в паре. На каждое заклинание, которое творил Уильям, Бринн отвечала куда более сильным и впечатляющим.

К концу урока Уилл плотно стиснул губы и вздернул плечи. Он неохотно проговорил:

– Что ж, должен сказать тебе, Бринн: я ошибался на твой счет. Ты реально умеешь колдовать.

Бринн чувствовала, как талисман на ее коже становится горячим.

Красный камень сверкнул под тканью куртки, и на короткий миг Бринн почувствовала, как эта жаркая краснота проникает в ее разум.

– Это потому, что ты – здоровенный уродливый тупица, – ответила она.

И тут же зажала ладонями рот. Почему она так сказала? Пусть даже Уилл иногда ее доставал, Бринн не считала его здоровенным уродливым тупицей. Он был симпатичным пареньком, временами даже добрым. Почти всегда, по сути. Он вот только что постарался сказать ей что-то хорошее – почему же она в ответ ляпнула такую гадость?

Уилл опустил глаза в пол. И, не говоря больше ни слова, поплыл к своей парте.

– Уилл, – позвала Бринн, – прости меня. Я не то хотела сказать.

Но Уилл больше и не взглянул на нее.

– Все нормально, – пробурчал он. – Я просто оставлю тебя в покое.

Как только раздался звонок, Уилл подхватил рюкзак и вылетел из класса. Бринн попыталась его догнать. Она хотела объяснить, что вовсе не считает его тупым или уродливым и, если уж на то пошло, не особенно-то он и крупный. Бринн хотелось дать ему понять: в ее глазах он на самом деле симпатичный, и она сама не представляет, что на нее нашло. Но, поскольку это был конец учебного дня, сотни ребят выплыли в коридоры и двигались к дверям. Бринн потеряла Уилла в толпе.

Джейд встретила подругу на остановке.

– Бринн! – воскликнула она. – Я слышала от Линди Марианы о том, что произошло на уроке магии! Ты тренировалась? Хочешь сдать четвертные на «отлично»? А Уилл что сказал? Ты взаправду лучшая в классе? Скажи мне, скажи!

Талисман вновь разгорелся. Под курткой стало тепло. Бринн чувствовала, как внутри нарастает что-то вроде горячего раздражения, смешанного с тяжелым, почти удушающим самодовольством.

– Ага, – надменно произнесла она. – Уж конечно, об этом все будут болтать. Иногда у меня такое чувство, что я – единственный интересный ребенок во всей этой убогой школе.

И снова она ахнула и зажала рот рукой. Да что это с ней?

– Грубо, – заметила Джейд, ошеломленно глядя на подругу. – Ничего себе, это ты уже так зазналась?

Бринн не успела остановиться – и вот она уже слышит собственный голос, говорящий:

– Может, и зазналась. А если тебе не нравится – в море полно других русалок, можешь тусоваться с ними.

В абсолютном шоке Джейд раскрыла рот. У нее был такой вид, словно она собирается ответить, но затем девочка просто отплыла от Бринн, не оглядываясь, и села на скоростное течение.

– Джейд, подожди! – вскричала Бринн.

Она тоже запрыгнула в течение, но оно было битком набито школьниками, чьи уроки закончились, и Бринн не смогла найти подругу.

Что же это происходит? Бринн не понимала. Казалось, слова сами собой вылетают у нее изо рта, будто ею управляет кто-то другой.

В этот момент в течение сели двое школьников, которые дурачились, перебрасывая друг другу футбольный мяч. Один из них швырнул мяч слишком далеко, и тот стукнул Бринн по макушке.

Мальчики глядели на нее, явно смущенные.

– Прости! – сказал один. – Ты в порядке?

– Да, это моя вина, – подхватил тот, кто кинул мяч. – Извини.

Талисман ожег кожу Бринн, и ее заполнил горячий гнев.

– Неуклюжие идиоты! – заорала Бринн. – Каким тупым надо быть, чтобы считать нормальным швыряться мячом в переполненном течении?!

Мальчики попятились от нее.

– Прости, – снова пробормотал один из них.

«Это не я, – подумала Бринн. – И мне это не нравится».

Но она не знала, как потушить ярость внутри. Она наставила палец на мяч. Из пальца вырвался плотный луч румагии, ярко вспыхнул, и через мгновение на месте мяча осталось лишь облачко пара.

Мальчики и другие пассажиры ошеломленно и испуганно вытаращили глаза. Бринн подхватила рюкзак и спрыгнула с течения. Талисман трепетал и мерцал, будто довольный, и Бринн поняла, что это он заставлял ее так себя вести. Она торопливо сняла подвеску, и злобный красный свет камня потух.

Ни за что в жизни Бринн не хотела больше надевать талисман. Держа его в руке, она чувствовала: следовало бы плыть прямиком к Скалистой впадине и бросить подвеску в ее недра.

Но Бринн медлила.

Завтра экзамен по румагии. Без талисмана она вообще не сможет колдовать и обязательно завалит тест. Она не сможет выполнить ни единого заклятия и не просто провалится – она провалится с треском. Мисс Мейерс будет разочарована. Родители разозлятся. Остальные ученики станут над ней потешаться. Она проиграет пари, заключенное с Уиллом. И ей придется спуститься в Скалистую впадину. Это будет кошмар. Худшая вещь из всех, что случались с ней в жизни. По крайней мере так Бринн говорила себе.

А потом – она же отдала Талли в обмен на украшение. Так ли уж плохо будет, если она наденет его еще лишь один разок? Просто поносит на экзамене, найдет Йена, вернет Талли и никогда больше не должна будет пользоваться талисманом. Бринн спрятала его поглубже в рюкзак и поплыла домой, всю дорогу думая о Джейд. Что ей сделать, чтобы все исправить?

Она должна рассказать подруге обо всем.

Да, решение было только одно. Она слишком сильно задела Джейд, чтобы просто извиниться. И ведь они – лучшие подруги. Она расскажет Джейд о своих проблемах с магией, и про дагона, и про талисман, и про все. Джейд поймет, ведь так?

Но прямо сейчас Бринн не могла раскрыть свою тайну. Она никому не могла ничего сказать, пока не сдала экзамен. Бринн слегка расслабилась, двинулась к дому и даже слабо заулыбалась – потому что знала: она собирается не просто сдать экзамен, а получить лучшую оценку в классе.

А может, и лучшую во всей школе.

Нет. Она получит лучшую оценку за всю историю.

Глава десятая

В день четвертных экзаменов Бринн проснулась, настолько нервничая, что едва могла вдохнуть. Она поспешно застелила постель и оделась, а потом в десятый раз заглянула в рюкзак, чтобы убедиться, что талисман Забытых земель еще на месте. Бринн не осмеливалась надевать его сейчас. Если он заставит ее разговаривать грубо или вести себя несдержанно, родители могут заподозрить, что что-то не так. Лучше уж держать его под учебниками.

Она была уже почти за дверью, когда отец окликнул:

– Бринн? Ты завтракать не собираешься?

– Нет! Не сегодня!

Голова Адриана показалась из-за кухонной двери:

– Что с тобой, детка? Нервничаешь из-за экзаменов?

– Даже не представляешь как, – ответила Бринн.

Папа улыбнулся:

– А-а, что ж, немного понервничать – это нормально. Но, если ты хорошо занималась, тебе надо просто показать лучшее, на что ты способна.

С лицом, горящим от чувства вины, Бринн кивнула.

Ее мама присоединилась к отцу на кухне:

– Удачи тебе с сегодняшними тестами, милая!

– Спасибо! – Бринн пронеслась к двери. – Пока!

Плывя к остановке, Бринн пыталась придумать, что сказать Джейд. Она обещала себе, что в конце концов объяснит всю эту печальную ситуацию подруге – после экзаменов.

Но сейчас можно было бы сказать что-то вроде: «О, Джейд, я очень сожалею. Я была в жутком стрессе и потеряла своего черепашонка. Пожалуйста, пожалуйста, прости меня!»

Приближаясь к остановке, она репетировала свою речь. А может, переиграть и сказать что-то вроде: «Ай, Джейд, не бери в голову. Я же просто шутила. Брось, не принимай это всерьез». Бринн несколько раз мысленно попробовала и такой вариант тоже.

В итоге оказалось неважно, какой подход выбрать: на остановке Джейд не было. Она не показалась, хотя Бринн ждала до тех пор, пока бесповоротно не опоздала на первый урок. Джейд поехала без нее. Семь лет они ходили в школу вместе, а теперь, наверное в самый важный день всей ее школьной карьеры, Бринн должна добираться в одиночестве.

Бринн сдержала слезы, жалея, что не может вернуться в прошлое и лучше стараться на уроках Винди. А на самом деле, умей она путешествовать во времени, она бы вернулась в пятый класс, где были перерыв, который она могла провести с лучшей подругой, длинная обеденная перемена и никаких уроков магии!

Русалочка села в течение. В нем ехали еще несколько опаздывающих учеников. К удивлению Бринн, они слегка отодвинулись, увидев ее, будто не хотели стоять слишком близко. Заметив это, Бринн покрылась румянцем. Другие ребята старались держаться от нее подальше. Она попыталась притвориться, что не замечает этого, но все было слишком очевидно. Ни один школьник не подплывал к ней и на пушечный выстрел.

Бринн вздернула голову и выражением лица постаралась продемонстрировать, насколько ей это до лампочки.

«По крайней мере на экзамене я получу „отлично”, – подумала Бринн. – А большинство этих дураков вообще вряд ли сдадут».

Почему она думает такие гадости? Неужели талисман влияет на тебя, даже когда его не носишь?

Когда настало время обеда, Бринн увидела Джейд, сидящую на их обычном месте. Бринн с подносом подплыла к подруге, но не успела сесть, как Джейд встала, собираясь уплыть.

– Джейд! – воскликнула Бринн. – Не уходи. Я хочу поговорить. Прости меня, пожалуйста.

– Не сейчас, Бринн, – сказала Джейд. – У меня сегодня тоже экзамены, и я не хочу, чтобы ты расстроила меня еще сильнее, чем уже это сделала.

После того холода, которым ее обдали Джейд и другие ребята, Бринн вообще не почувствовала вкуса еды. Когда же она в последний раз наслаждалась вкусом бутерброда с морским маслом и медузовым желе?

Бринн хотела бы поговорить с кем-то о своих неприятностях. Хоть с кем-нибудь. Хотела бы рассказать все маме, но от этого неприятностей станет только больше. А еще сильнее девочке хотелось поговорить с Талли, приласкать его. Он-то никогда не осуждал ее, что бы она ни делала. Черепашонку можно было рассказать все. И, освой она магию получше, она бы, возможно, однажды смогла понимать его речь.

Но теперь вероятность того, что это когда-нибудь случится, была почти нулевой. Талли больше не было, а она никогда не научится магии. Не по-настоящему. Глубокая грусть навалилась на Бринн. Девочка почувствовала себя так, словно на ее шею повесили якорь.

Когда начался шестой урок, Бринн достала талисман из рюкзака. Она надела его на шею, и драгоценность, сверкая, запульсировала у нее на груди. Бринн решила, что, раз талисман заставляет ее говорить гадости, она просто больше ни с кем не раскроет рта. Будет молчать в тряпочку и даже глядеть на одноклассников не станет.

Тестирование магических способностей проходило так: требовалось выполнять заклинания перед инспектором – русалом, который присутствовал на экзаменах и фиксировал оценки. Винди велела ученикам посидеть тихо и почитать до того момента, пока их не вызовут в соседний класс. Тестирование будет проходить один на один с инспектором. Бринн была особенно благодарна за то, что Винди попросила их читать молча.

Наконец девочку позвали к инспектору. Пройдя по коридору, куда направила ее учительница, Бринн вошла в маленький кабинет. Внутри сидел пожилой, но дружелюбный на вид русал в очках с толстыми линзами. Волосы на голове у него поредели, но подбородок украшала длинная седая профессорская борода. Хвост инспектора был серым, его покрывали усоногие рачки.

Русал сидел за столом, держа в руках планшет, а напротив стоял пустой стул.

– Бринн Финли? – спросил инспектор, наклоняя голову и всматриваясь в планшет.

Не разжимая губ, Бринн кивнула.

– Как вы сегодня себя чувствуете?

Боясь ляпнуть что-нибудь ужасное, Бринн не ответила, а только снова кивнула.

Инспектор усмехнулся:

– Немного нервничаете, да? Это естественно. Очень хорошо. Присаживайтесь, и давайте начнем.

Русал жестом указал на стул, и Бринн, все так же стискивая губы, села.

– Бринн Финли, – начал инспектор, – пожалуйста, продемонстрируйте базовую энергетическую сферу.

С талисманом на шее, спрятанным под курткой, Бринн быстро и без усилий сотворила маленькую совершенную энергетическую сферу. Шар, идеально круглый и устойчивый, источал жаркий свет с красным оттенком.

Инспектор поднял брови и кивнул, прежде чем сделать какие-то заметки на листке своего планшета.

– Отменно, – пробормотал он себе под нос. – Очень хорошо.

Затем он попросил Бринн выполнить базовое заклинание освещения. Что она и сделала так же легко, на одном вдохе. Инспектор поднял ладонь, прикрывая глаза от ослепительного сияния магического пламени Бринн, и снова кивнул и что-то записал.

«Получается, – подумала Бринн. – Я сдам!»

Так же легко она наложила и другие заклятия – усилий требовалось совсем немного, а каждое заклинание выходило идеальным и удивительно мощным. Через несколько заклинаний инспектор снял очки и воззрился на девочку. Та распрямила спину и отбросила длинные лавандовые волосы с плеч. На лице у Бринн показалась надменная ухмылка превосходства.

Инспектор сложил очки и похлопал ими по ладони.

– Бринн Финли, – проговорил он. – Можете ли вы метнуть в меня осветительный шар?

Она проделала это быстро и безошибочно. Инспектор поймал шар морщинистой рукой и загасил его.

– А два?

Бринн сделала и это, почти не глядя на инспектора. Тот поймал шары и уничтожил. Затем задрал одну бровь и легонько кивнул сам себе. Он начал что-то подозревать?

– Можете ли вы бросить мне пять осветительных шаров, Бринн Финли? – спросил он.

Бринн сотворила пять шаров совершенно одинакового размера, но разноцветных – зеленый, синий, золотистый, белый и последний темный рубиново-красный, как талисман Забытых земель. Она пожонглировала ими для пущей убедительности, а затем швырнула через кабинет в инспектора, который едва успел среагировать достаточно быстро, чтобы поймать все пять. Русал вернул очки на нос и уставился на Бринн.

– Ваше тестирование завершено. Очень впечатляюще, мисс Финли, – произнес он после долгого молчания. – Результаты экзамена будут известны лишь на следующей неделе, но вы очень хорошо справились.

Бринн улыбнулась, вставая с кресла.

– По сути, – инспектор нахмурился, глядя в свой планшет, – я не припоминаю ученика, который когда-либо обладал столь сильными магическими способностями.

«Значит, у меня будет лучшая отметка в школе!» – подумала Бринн. Она хотела поблагодарить инспектора, но по-прежнему не была уверена, что может заговорить, не ляпнув чего-нибудь жутко неуважительного. Так что она просто улыбнулась пошире, наклонила голову и открыла дверь.

– Так или иначе, у меня есть к вам еще один вопрос, – произнес инспектор.

Ой-ой-ой!

– Я заметил, что вы носите ожерелье, – сказал он, выплывая из-за стола.

Бринн снова кивнула, махнула рукой на прощание и развернулась, чтобы уплыть.

– Цепочка уникальной работы, – продолжал инспектор. – Совершенно особенная. Могу я взглянуть? Вы не скажете, откуда оно у вас?

Бринн застыла на месте. На этот вопрос она не сможет ответить, даже если позволит себе заговорить.

Инспектор подплыл ближе и вытянул руку:

– Пожалуйста, не могли бы вы дать мне посмотреть?

В смятении Бринн сунула руку за ворот и вытащила талисман, не зная, что делать. Она могла бы просто уплыть, но такое неповиновение может усилить подозрения. Конечно, можно показать талисман инспектору – может, он не распознает, что с помощью подвески Бринн жульничает, усиливая свою магию.

Но скорее всего распознает.

Прежде чем Бринн успела придумать выход, а инспектор – подойти к ней, в кабинет вошел еще один школьник.

– Здравствуйте, – произнес он, переводя взгляд с Бринн на инспектора: – Я слишком рано?

Бринн знала этого мальчика: его звали Стьюи Тайд.

– Э-э, нет, – протянул инспектор, – но, мисс Финли, если бы я мог…

Бринн выплыла из кабинета, не оглядываясь. Она метнулась в примыкающий коридор, затем в другой. Только решив, что ее никто не видит, она испустила тяжелый вздох. Потом сорвала талисман и затолкала в рюкзак.

«Все закончилось!» – подумала она и начала строить планы, как найти Йена Флетчера и вернуть Талли.

Когда раздался звонок, Бринн почувствовала такую легкость, какой не испытывала уже давным-давно. Она заметила, как из здания школы выплывает Джейд, и кинулась ей вдогонку.

– Джейд! – закричала Бринн, и на этот раз подруга остановилась и зависла на месте, дожидаясь.

– Чего тебе надо? – Тон русалочки был ледяным: она все еще злилась.

Но Бринн рассудила, что, раз Джейд остановилась подождать ее – скорее всего, это означает, что после надлежащих извинений от чистого сердца они снова будут лучшими подругами. Заработав хвостом, Бринн еще скорее поплыла к ней.

– Ты что-то хочешь сказать мне? – спросила Джейд.

– Да! Да!

– Так я и думала. – Джейд скрестила руки на груди и выглядела довольно сердито, но при всем этом Бринн показалось, что она видит намек на улыбку.

– Я хотела тебе сказать… – начала Бринн.

– Да? – откликнулась Джейд. – Продолжай.

– Хотела сказать, что совершенно уверена: я найду себе подругу получше, – заявила Бринн.

Ее глаза распахнулись. Она попыталась осмыслить то, что говорит, но не смогла остановиться:

– И в любом случае не думаю, что ты на самом деле мне когда-нибудь нравилась.

Это неправда! Джейд была лучшей подругой Бринн – всегда была. Бринн ее любила!

Бринн запечатала рот обеими ладонями, закрыв почти все лицо, пока не выдала еще что-нибудь. Но в глазах Джейд показались слезы – даже океан не мог их скрыть:

– О’кей, Бринн. Я все поняла. Надеюсь, ты хорошо сдала свой экзамен.

С печальным взмахом хвоста Джейд уплыла прочь.

Бринн мучилась, как никогда раньше. Талисман ведь даже не был на ней – почему же она такое сказала? Она ведь вовсе так не думала, и сердце ее разрывалось при мысли о том, что Джейд считает ее слова искренними.

Бринн вытащила талисман из сумки. В нем точно не было румагии, основанной на любви. Его сила пришла из другого источника. Может ли это быть какой-то темной магией, которая распространяется на Бринн? Значит, чем больше она его использует, тем сильнее воздействие? Это навсегда? Если слишком часто пользоваться талисманом, навсегда станешь жестокой и полной ненависти? Если так и произойдет, она окажется изгоем – останется совсем без друзей, в одиночестве. Бринн снова спрятала подвеску в рюкзак.

«Я должна от него избавиться, – сказала она себе. – Сейчас же».

Глава одиннадцатая

Вместо того чтобы сесть на скоростное течение до дома, Бринн направилась прямиком в Большой риф.

Она не просто хотела избавиться от талисмана: ей нужно было увидеть и забрать домой Талли. Она так сильно скучала по черепашонку, что от этого становилось больно. Но, когда Бринн добралась до дома Йена и постучала, никто не ответил – хотя акула снаружи защелкала зубами и натянула цепь. Бринн стучала и стучала, пока с другой стороны улицы ее не окликнул маленький мальчик-дагон:

– Эй, русалочка, Йена нет дома.

– Ты знаешь, где он?

– На работе. Он сказал, что плывет на пустырь.

– А он взял с собой ручного черепашонка?

– У него всегда с собой черепахи. И, если он не дома, он обычно на пустыре.

– Спасибо! – выкрикнула Бринн и тут же поплыла прочь.

«Черепахи? – размышляла она. – Не одна, а несколько?» И она совершенно не могла представить, зачем кому-то плавать на пустырь. Это была широкая полоса заброшенного океана с песчаным и каменистым дном, усыпанным галькой, – почти без растений, кораллов или какой-либо другой жизни. Почти никто из морских животных там не обитал. Насколько Бринн знала, дагоны и русалы бывали там, по большей части, для того, чтобы достать камней, булыжников и песка для построек. Большая, темная и заброшенная территория находилась еще дальше от дома Бринн, чем Большой риф.

Там было так пусто, что стоило Бринн добраться до пустыря, как она тут же разглядела кого-то вдали. Издалека казалось, что Бринн видит пятерых или шестерых существ, плывущих гуськом один за другим. Приблизившись, она поняла, что эти существа – морские черепахи в единой упряжи для скота. Позади черепах двигался дагон – Йен Флетчер. В одной руке у него были поводья, а в другой – кнут! Это были рабочие черепахи, и все вместе они тянули валун размером со стиральную машину. Он был привязан к упряжи веревками из ламинарии.

– Но! – крикнул Йен Флетчер, щелкая кнутом над головами черепах. – Давайте! Тяните!

Черепахи во главе строя были крупными и мускулистыми. Бринн показалось, что они могут сдвинуть целый дом, но булыжник и не шевельнулся. Черепахи сзади были поменьше. И тут Бринн увидела Талли – самого маленького в упряжи. Он выглядел бледным, потрепанным и вымотанным.

Флетчер снова щелкнул кнутом, и черепахи со своим грузом рванулись вперед. Бринн поспешно поплыла к ним.

– Тяните, тяните! – орал Йен.

– Отпусти мою черепаху! – закричала Бринн.

Дагон натянул поводья, и упряжка остановилась. Валун так и не сдвинулся.

– Что ты тут делаешь? – требовательно спросил Йен.

– А ты что тут делаешь? – парировала Бринн.

– Пытаюсь сдвинуть этот камень, – ответил Йен. – Тружусь! Это моя работа!

– Ты не смеешь заставлять моего Талли двигать камни!

– Кажется, ты забыла, – заметил Йен. – Талли теперь принадлежит мне.

– Но ты обещал, что не причинишь ему вреда!

Йен воздел перепончатые руки:

– Ох, да я его вовсе и не причиняю!

Дагон шагнул вперед и, став рядом с упряжкой, потрепал черепах по спинам. От его прикосновений они вздрагивали. Талли зажмурился и съежился.

– Разве похоже, что этим черепахам кто-то вредит? – сухо спросил Йен.

– Да! – воскликнула Бринн. – Ты бьешь их кнутом. Они выглядят ужасно!

Йен пожал плечами:

– Ну, то, что я не играю со своими черепахами в мячик и не чешу им животики перед сном, еще не значит, что с ними плохо обращаются. Я кормлю их и держу в загоне на поверхности. А этот твой Талли – выносливый трудяжка. Скоро из него вырастет классная рабочая черепаха.

Взгляд Талли молил о том, чтобы его отпустили. Черепашонок выглядел сбитым с толку и перепуганным. А остальные черепахи – хмурыми и усталыми.

– А теперь, – продолжил Йен Флетчер, – если ты оставишь меня в покое, я вернусь к работе.

Бринн порылась в рюкзаке и вытащила талисман.

– Сделке конец! – выкрикнула она. – Я хочу получить Талли назад!

Она протянула талисман Йену, но тот лишь головой помотал:

– Так не пойдет, юная русалочка. У тебя есть талисман, у меня – черепаха, и мы не на рынке. – В горле у дагона клокотало, словно он едва сдерживался, чтобы не раскричаться.

– Пожалуйста, – взмолилась Бринн. – Мне не стоило заключать эту сделку. Ты можешь забрать талисман назад, и я еще дам тебе немного пескодолларов, только, пожалуйста, пожалуйста, верни мне мою черепаху!

– Пожалуй, нет, – раздраженно ответил Йен, но затем улыбнулся совсем не доброй улыбочкой: – Разве что ты захочешь занять его место.

– Возьми талисман, – настаивала Бринн. – И ты сможешь сдвинуть свой булыжник с помощью магии.

Йен пнул валун:

– Думаешь, я сам до такого не догадался? Конкретно этот камень невозможно сдвинуть магией. А теперь иди домой и дай мне делать мою работу.

Зажав талисман в руке, Бринн сосредоточилась на том, чтобы передвинуть огромный тяжелый булыжник магическим способом. Из талисмана да и самого камня посыпались искры, пошли пузыри, воду озарили яркие вспышки, но камень остался на месте.

– Видишь? – спросил Йен. – Кое-что приходится делать старым добрым способом. Тебе лучше уйти. Черепахи, за работу! Тянем!

Черепахи поднялись и захлопали плавниками, натягивая упряжь. Камень отказывался поддаваться.

– Нет! – закричала Бринн.

Кинувшись к Талли, она начала расстегивать ремешки упряжи. Йен щелкнул кнутом рядом с Бринн, и русалочка испуганно отскочила.

Дагон подплыл ближе и, осмотрев упряжь, снова затянул ремни.

Бринн нахмурилась и снова стиснула в руке талисман. В воде появилась и медленно закружилась энергетическая сфера. Она поплыла в направлении Флетчера. Тот вытаращил глаза и, спотыкаясь, попятился. Сфера все росла, и Йен выставил ей навстречу руку.

«Врежу ему шокирующим или сонным заклинанием», – подумала Бринн.

Но вдруг талисман затрещал и погас, превратившись в обычное украшение. Энергетическая сфера исчезла.

– А-га-а! – Йен наставил на девочку чешуйчатый палец. – Ты перегрузила талисман в школе! Не говоря уже о попытках довести меня. Пожалуй, тебе стоит знать, что я официально работаю на Федру, морскую ведьму, и, если ты не прекратишь вмешиваться, я сообщу ей об этом. А тебе, поверь, не захочется оказаться в числе врагов Федры. Не-етушки.

Бринн бросила взгляд на Талли. Он дрожал в упряжи. Яркие цвета его панциря потускнели, и от тяжелой работы на теле остались синяки. Бринн в бешенстве швырнула в Йена талисман и с яростью уставилась на дагона.

Тот ответил ей хладнокровным взглядом.

Тогда Бринн снова кинулась к Талли и, прежде чем Флетчер снова поднял хлыст, прошептала ему: «Я вернусь», а потом во весь дух понеслась прочь.

Глава двенадцатая

Бринн нужно было поделиться с кем-то своими проблемами, и лишь одной русалке она доверяла настолько, чтобы рассказать всю эту безумную и ужасную историю.

Конечно, можно пойти к родителям. Они любят Бринн, само собой, и всегда сделают все возможное, чтобы помочь ей. Но Бринн было слишком стыдно рассказывать о том, как она провалилась в магии, отдала Талли надсмотрщику-дагону и постоянно врала. Мысль о разговоре с родителями вогнала Бринн в краску, и ее чешуя зазудела от стыда.

Еще она подумывала, не признаться ли во всем учительнице магии. Винди Мейерс была такой умной, понимающей и готовой прийти на помощь – она наверняка тоже будет на стороне Бринн. И, возможно, сумеет даже как-то сгладить углы с родителями. Но Бринн жульничала у нее на уроке – разве Винди сможет простить ее за такое?

В этот миг маленькая грустная русалочка почувствовала себя очень одинокой в беспредельном океане, но она просто не могла больше справляться с ситуацией сама. Бринн нуждалась в помощи, в серьезной помощи, она чувствовала, что должна, по меньшей мере, рассказать кому-то о случившемся – хотя бы облегчить свое израненное сердце.

Только одна живая душа могла ее выслушать.

Когда Джейд вышла на звонок и увидела на пороге Бринн, она тут же начала закрывать дверь обратно. Но она была лучшей и вернейшей подругой Бринн. Две русалочки поклялись друг другу всегда стоять друг за друга. Так что Джейд закрывала дверь очень-очень медленно.

– Подожди! – взмолилась Бринн. – Прошу, Джейд, умоляю!

Дверь замерла, но Джейд осталась стоять за ней, скрытая из виду.

– Джейд, мне так жаль из-за всего, что я говорила и делала. – Бринн уставилась вниз, на свой хвост: – Я была ужасной подругой. Прошу, просто поговори со мной еще один раз.

Джейд выглянула из-за двери:

– Ты по-настоящему ранила меня, Бринн.

Бринн всхлипнула, опустив плечи. Она пыталась вообразить, каково это – оказаться на месте Джейд, когда лучшая подруга говорит тебе такие ужасные вещи. Джейд ведь и не догадывалась, что это талисман заставлял Бринн быть такой злой. Наверное, жутко обидно считать, что Бринн и правда думает то, что сказала. С друзьями так не обращаются. Бринн знала это и знала, что вместо нее говорил талисман, но знала она также, что, не пытайся она найти легкий путь решения своих проблем, талисман никогда не оказался бы у нее на шее. Она понимала: если она попытается подыскать себе оправдание за сказанное и сделанное, Джейд просто закроет дверь до конца.

– Знаю, – проговорила она. – Мне очень жаль, Джейд. Пожалуйста, мы можем поговорить?

Джейд согласилась сплавать с подругой на прогулку, и по пути Бринн все ей рассказала. Она начала с того, как не смогла выполнять заклинания, как столкнулась с Федрой, морской ведьмой, и дагоном Йеном. Рассказала о том, как все стало только хуже из-за пари с Уиллом и как сильно ей не хватает Талли.

Джейд ничего не говорила – только время от времени изумленно ахала.

К тому моменту, как они доплыли до ламинариевого леса и любимой полянки Бринн, та дошла до истории с талисманом – как он помог ей отлично сдать экзамен, каким невероятно мощным был и как заставлял Бринн говорить жестокие и совершенно неуместные вещи. Джейд вытаращила глаза и пораженно раскрыла рот.

Наконец Бринн закончила свой печальный рассказ, поведав о том, как Йен превратил Талли в рабочую черепаху и заставлял его с командой других черепах тащить какой-то здоровенный заколдованный камень.

Выложив правду, Бринн испустила долгий вздох облегчения. Проговаривая произошедшее вслух, она едва не расплакалась и только сейчас поняла, насколько же тяжело было носить все это внутри.

Джейд молчала, казалось, целый час. Только моргала и качала головой.

– Ничего себе, Бринн, – произнесла она наконец. – Вот это история.

– И мне очень жаль, Джейд, – прибавила Бринн. – Так жаль, что я сделала тебе больно! Честно. Я чувствую себя из-за этого просто ужасно. Я подвела всех, в том числе свою лучшую подругу. Ты всегда была за меня, а я так с тобой обошлась. Сможешь ли ты простить меня?

Этот последний вопрос задавать было трудно – одна из труднейших вещей, что Бринн вообще делала в жизни.

– Да. Я тебя прощаю. – Джейд слабо улыбнулась.

Две русалочки обнялись.

– Обещаю, я никогда больше не заговорю так с тобой, – сказала Бринн. – Ты слишком хороший человек и слишком хороший друг, и меня пугает, что я едва не разрушила нашу дружбу.

– Ничего страшного, – ответила Джейд. – Я понимаю. И переживу. А теперь давай сосредоточимся на том, как вернуть Талли. Пойдем и расскажем родителям. Если кто-то и владеет сильной магией, так это наши родители. Уверена, они нам помогут.

– Нет, – резко выпалила Бринн. – В смысле, пожалуйста, не надо. У меня будут жуткие неприятности. Пожалуйста, нельзя ли сохранить это между нами? Хотя бы пока?

Губы Джейд искривились, и Бринн ясно увидела, что подруге эта идея не нравится.

– Пожалуйста, Джейд! – настаивала Бринн.

Джейд вздохнула:

– Ладно. И каков твой план?

– У меня нет плана, – призналась Бринн.

Джейд принялась плавать туда-обратно. Она всегда так делала, если глубоко задумывалась. Бринн пристроилась позади. Так они и плавали то в одну, то в другую сторону по поляне.

– Так у тебя больше нет талисмана? – Джейд взялась за подбородок, как настоящий детектив.

– Нет, – хмуро ответила Бринн. – Он сдулся. Я кинула им в Йена Флетчера.

Джейд задумчиво потерла подбородок:

– И ты не можешь наложить на Йена Флетчера никакого заклинания, чтобы он отпустил Талли?

– Ну, фактически я не могу наложить ни на кого вообще никакого заклинания. Так что – нет, мне не заколдовать ни Флетчера, ни тот камень, ни Талли.

Джейд принялась пристально разглядывать чешуйки на своем красивом хвосте, но Бринн знала, что подруга изо всех сил размышляет.

– А что с загоном, в котором держат рабочих черепах? – через несколько минут спросила Джейд. – Он должен находиться на поверхности, чтобы черепахи могли дышать. Уж наверное, Йен Флетчер не торчит там день и ночь, так?

– Джейд, да ты просто гений! – воскликнула Бринн.

Она была страшно довольна, что они снова стали подругами, а теперь еще сильнее обрадовалась тому, что попросила Джейд о помощи.

Две русалочки поспешили туда, где Бринн видела Йена, Талли и других рабочих черепах. Теперь там остался лишь тот самый гигантский валун – видимо, заколдованный. Они обыскали все вокруг, но не обнаружили ни Йена, ни черепах, ни следа загона для них.

Бринн уже начала отчаиваться, но Джейд сохраняла бодрость духа:

– Что ж, будем искать дальше. Где этот тип, Йен, живет?

К тому времени, как они добрались до дома Йена в Большом рифе, стемнело. Русалочки тихонько подплыли к квартире Флетчера, стараясь не потревожить сторожевую акулу во дворике. Джейд обратила внимание подруги на несколько водорослевых кустов на другой стороне улицы, и девочки съежились за ними, глядя на дом Йена.

– Что нам теперь делать? – спросила Бринн.

– Ждать, – отозвалась подруга.

– Чего?

– Ну, чего-нибудь. Если увижу что-то такое, дам тебе знать.

– И сколько мы будем ждать? Не знаю, как твои, а мои родители вызовут полицию, если я уже скоро не вернусь домой.

– Не думаю, что долго, – предположила Джейд, а затем пробормотала: – По крайней мере, надеюсь: мои родители, скорее всего, вызовут копов еще раньше, чем твои.

Вышло так, что ждать им пришлось меньше часа. Йен Флетчер подплыл к собственной входной двери, грубо потрепал акулу по голове, а потом начал всплывать к поверхности.

– Он поднимается на воздух! – воскликнула Бринн, не в силах понизить голос до шепота. – В черепаший загон!

Джейд с мудрым видом кивнула:

– Я и надеялась, что он сделает именно это.

– Батюшки, надо было еще несколько недель назад к тебе прийти, – изумленным тоном проговорила Бринн.

Как и ожидалось, Йен двинулся прямиком к поверхности и всплыл рядом с маленьким песчаным островом. Там, рядом с пляжем, стоял загон для рабочих черепах, окруженный грубой изгородью из плавника и пластикового мусора. Было время прилива, и загон почти до самого верха забора заполнился водой, но Бринн поняла, что, когда вода спадет, там будет совсем мелко и черепахи не смогут укрываться от солнца и жара. Неудивительно, что Талли выглядел таким больным.

Джейд и Бринн наблюдали из своего укрытия за скалами в десяти-пятнадцати метрах от пляжа. Теперь было уже совсем темно, но они видели, как Флетчер бросил в загон охапку несвежей на вид морской травы. Черепахи медленно подплыли к еде и принялись мрачно ее жевать. Одна из больших рабочих черепах попробовала было забраться на изгородь, словно в надежде сбежать, но Йен Флетчер пнул ее ногой, и черепаха попятилась.

– Тупые животные, – пробурчал дагон. – Я не выпущу ни одного из вас отсюда, пока ваша работа не будет сделана.

Йен обошел вокруг забора, убеждаясь в том, что он надежен и держится крепко, а затем нырнул в воду и исчез из виду.

– Куда он направился? – прошипела Бринн.

– Не знаю! – ответила Джейд.

Они заозирались, заглянули в толщу воды и посмотрели на поверхности, но Флетчера нигде не было.

– Наверное, поплыл обратно домой, – предположила Джейд. – Так что идем, вернем тебе черепаху.

Русалочки осторожно проплыли мелководьем к пляжу. Приближаясь к загону, они посмотрели направо и налево. Волны накатывали на песок и затем отступали. Прошла, казалось, вечность, и подруги оказались у загона.

Они бросили взгляд сквозь изгородь, отыскивая Талли. Он лежал на самом дне, дергаясь в беспокойной дремоте.

– Талли! – крикнула Бринн громче, чем намеревалась.

Черепашонок слегка оживился и посмотрел в ее сторону. Бедняга выглядел страшно худым и утомленным, глаза утопали в темных кругах, а тело побледнело, но, увидев Бринн, он воспрял духом. Талли подплыл к изгороди и просунул сквозь нее морду, чтобы Бринн погладила его по голове. Коротенький хвостик бешено вилял.

– Эта черепаха точно нездорова, – нахмурилась Джейд.

– Он измотан и болен! – сказала Бринн. – И у него по всему телу синяки. Мы должны вытащить его отсюда!

Русалочки помогли Талли перебраться через изгородь и собирались во весь дух мчаться домой, но черепашонок едва мог двигаться – ему было не под силу плыть наравне с ними.

– Если я приведу его домой в таком состоянии, он не сможет подниматься на поверхность, – сказала Бринн. – Джейд, пожалуйста, ты можешь его вылечить?

– Могу попробовать, – ответила Джейд. – Но я же еще новичок. Мы выучили только самое базовое заклинание исцеления. Оно не слишком мощное.

– Прошу, попытайся все равно, – настаивала Бринн.

Джейд вытянула руки. На черепашонка опустилось голубое свечение. Синяки побледнели, а панцирь и чешуя Талли частично вернули яркие цвета. Но все равно было видно, что он не полностью выздоровел.

– Как думаешь, Талли, ты сможешь плыть? – спросила Бринн.

Черепашонок постарался ответить жестом, похожим на пожатие плечами, точно не был уверен. И он продолжал глядеть на прочих черепах, которые попрежнему толпились в грубо сделанном загоне.

– Джейд, кажется, он расстроен из-за остальных.

– Думаешь, нам стоит освободить их? Ты представляешь, как тогда взбесится твой друг-дагон?

– Видно, что эти черепахи в ужасном состоянии, – рассуждала Бринн. – С ними дурно обращались, хлестали кнутом и заставляли работать до изнеможения. А мы ведь вроде как стражи моря, разве не так? Мы не можем бросить их здесь.

– Я начинаю понимать, как тебе удалось вляпаться в такие крупные неприятности, Бринн Финли, – проворчала Джейд. – Но, думаю, ты права. Я буду ужасно себя чувствовать, если мы бросим этих несчастных черепах здесь, где ими помыкают и бьют плеткой. Давай выпустим их.

– Слышали, черепахи? – воскликнула Бринн. – Мы собираемся вытащить вас оттуда!

Две большие рабочие черепахи навалились на изгородь и изо всех сил старались взобраться по ней. Русалочки подхватили одну из них и попытались перетащить через забор. Но им и Талли-то оказалось непросто достать, а он был самым маленьким в упряжке.

– Кто ж знал, что морские черепахи такие тяжелые! – пропыхтела Бринн, продолжая изо всех сил тянуть и толкать крупную черепаху.

– Мы ни за что не поднимем этих черепах достаточно высоко, чтобы они удрали, – выдохнула Джейд. – Давай лучше разрушим изгородь.

– Отличная мысль, – похвалила Бринн. – Я так рада, что ты здесь и помогаешь!

– Ага, – с сарказмом ответила Джейд, – так мы и проблем себе в два раза больше устроим!

Они осмотрели изгородь, и эта затея тоже стала выглядеть безнадежной. Забор был туго перевязан ржавой проволокой, пластиковой рыболовной леской и выброшенными снастями от человеческих кораблей.

– У моего папы для таких дел есть суперострый нож, – с сожалением вспомнила Бринн.

Джейд порылась в косметичке:

– Пилка для ногтей не сойдет?

Бринн усмехнулась:

– Думаю, это лучше, чем ничего.

Но только они начали пилить крепления изгороди маленькой пилочкой, как позади раздался низкий недружелюбный голос:

– Так-так. Похоже, некоторые русалочки ничему не учатся.

Подруги резко обернулись. Это был Йен Флетчер. В руке он держал смотанный кнут, с помощью которого заставлял работать черепах.

– Ну ничего, – проговорил дагон, и голос его сочился угрозой: – Я преподам вам урок раз и навсегда.

Глава тринадцатая

В темной воде Йен Флетчер скользнул к Бринн и Джейд, отпустив хлыст, так что тот медленно размотался. Русалочки отчаянно захлопали хвостовыми плавниками, прижавшись спинами к изгороди загона. С жестокой зубастой улыбкой Йен взмахнул хлыстом, который громко щелкнул над головами подруг. Талли забился под плавник Бринн и, дрожа, скорчился там.

– И что ты теперь будешь делать, русалочка? – спросил Йен у Бринн. – Попробуешь одно из своих так называемых заклинаний?

– Нет, но я могу.

Тьму прорезал чей-то голос. Но не низкий или угрожающий. Бринн даже подумала, что он красив, точно у какой-то волшебной королевы. Голос был чистым и звонким, как колокольчик.

Взгляд Йена заметался из стороны в сторону, отыскивая говорящего. Бринн и Джейд тоже оглянулись. Даже Талли высунул голову посмотреть.

Это была Федра. И голос принадлежал не королеве, а ведьме. Морской ведьме. Казалось, она просто возникла из мрачного моря прямо за спиной Йена Флетчера и чуть выше.

– Мисс Федра, – произнес Йен и едва ли не до дна согнулся – наверное, так он кланялся бы, обращаясь к настоящей королеве. – Я н-не знал, что в-вы придете…

– Очевидно, – оборвала его Федра.

Она опустилась, оказавшись между Йеном Флетчером и двумя съежившимися русалочками. Бледная кожа ведьмы ярко сверкала в вечернем свете, а шелковые черные волосы элегантно покачивал прилив. Федра повернулась к девочкам:

– Здравствуйте, русалочки. Надеюсь, мистер Флетчер не слишком вас напугал?

Бринн и Джейд, дрожа, прильнули друг к дружке. Они ничего не ответили. На деле они не были уверены, страшиться им или поражаться. С одной стороны, Федра производила сильное впечатление, даже пугала, и слухи всегда говорили о ней как о неком злом существе. С другой стороны, все в ней было замечательно красивым, начиная от совершенно черных волос и кожи, отливающей жемчужным блеском, и заканчивая темно-зелеными глазами. Длинные ноги медленно шевелились в воде – ведьма подплыла к девочкам и остановилась всего в нескольких гребках. Даже голос Федры был гипнотически-приятным. Он будто эхом отражался в воде и проникал в самый разум.

– О, – проговорила ведьма. – Простите меня. Как я понимаю, мы не представлены друг другу надлежащим образом. Я Федра. Некоторые зовут меня морской ведьмой, хотя мне все равно. А кто вы такие?

– Я… э-э, в смысле здравствуйте, меня з-зовут… – запинаясь, начала Бринн. – Я Бринн.

– Да, – вставила Джейд. – Она Бринн, а я Джейд.

Федра улыбнулась им:

– Какая симпатичная парочка юных русалок. А кто твой маленький друг?

Русалочки оглянулись на Талли, который был так перепуган, что почти вдавился в дно.

– Это мой ручной черепашонок Талли, – сказала Бринн.

– Боже, боже, – голос Федры красиво повторило эхо, – какой очаровательный малыш. О, но он не в порядке. Я вижу отсюда. Что с ним случилось? Он в синяках. И болен.

– Да, – подтвердила Бринн. – С ним… ну, с ним плохо обращались. – С этими словами она стрельнула взглядом в Йена Флетчера, который продолжал сгибаться перед Федрой, своей хозяйкой.

– Подплыви ко мне, черепашка. – Федра поманила Талли движением белой кисти.

Длинные пальцы с изящными перепонками сгибались и выпрямлялись, точно ведьма подтягивала черепашонка к себе.

Поглядев на ведьму, Талли медленно поплыл в ее сторону, прикрыв сонные глаза, точно загипнотизированный.

– Хороший мальчик, – пропела Федра низким ласковым голосом. – Талли? Его так зовут?

С вытаращенными глазами Бринн и Джейд кивнули.

– Ко мне, Талли, – мурлыкала Федра. – Дай я тебя исцелю.

Талли лениво вплыл в руки ведьмы, будто его тянули на веревочке. Федра опустила ладонь на его панцирь, и вскоре черепашонка окутал густой фиолетовый свет. Даже в темноте и с расстояния Бринн видела, что синяки исчезают. Кожистые чешуйки снова наполнились ярким цветом, а глаза очистились. Теперь казалось, что черепашка улыбается. Бринн видела, что ему куда лучше.

– Талли. – Девочка посвистела: – Вернись. Плыви сюда, мальчик.

Ведьма улыбнулась и погладила Талли по плавнику. Потом посмотрела на Бринн.

Девочка похлопала себя по ляжке и снова посвистела, но Талли лежал неподвижно, позволяя ведьме гладить себя по голове и почесывать животик. На миг Бринн подумала, что в итоге может не вернуть его.

– Да, Талли, – наконец проговорила Федра и раскрыла объятия, выпуская черепашонка. – Возвращайся к своей русалочке.

Талли поплыл обратно к Бринн. На вид он был как новенький – и жутко радостный. Ни следа синяков, и даже бледные шрамы, которые остались на кожистых доспехах после сражения с рыбацкой сетью, исчезли. Глаза черепашонка сверкали, и он ткнулся в Бринн большой плоской головой, как делал раньше, когда хотел поиграть. Бринн обхватила его шею рукой, наблюдая за Федрой, которая подплыла ближе.

Ведьма обернулась к Йену, склонившемуся еще ниже.

– Йен, отпусти этих черепах, – приказала она.

– Но, Федра! – вскричал дагон. – Как же тогда я смогу…

Морская ведьма перебила его:

– У меня есть новый план. Черепахи тебе не понадобятся.

Йен угрюмо подплыл к изгороди и принялся разламывать ее. При размере и силе дагона ему легко удалось проделать в заборе брешь – почти невыполнимая задача для двух русалочек.

– Спасибо, мисс Федра, – запинаясь, пробормотала Бринн. – Как я смогу отблагодарить вас?

– О, в этом нет необходимости, – заверила та. – Я только рада, что мы встретились и я смогла чем-то помочь твоему сладкому малышу Талли. – Тут она обвела взглядом темнеющий океан. – Но уже становится поздно, русалочки. Вам обеим, наверное, стоит отправиться домой. Родители будут волноваться.

Бринн и Джейд кивнули.

– Очень хорошо. – Голос Федры сочился добротой: – Доброй ночи. Возможно, наши пути еще пересекутся.

Она было отвернулась, но затем замерла и снова посмотрела на русалочек:

– Вообще-то, вы могли бы оказать мне услугу.

– Мы? – повторила Бринн. – Услугу?

– О, ничего такого, – заверила Федра. – Но, если вы и правда хотите меня поблагодарить, мне бы пригодилась пара русалочек с приятными голосами. Ведь все русалки хорошо поют, да?

Девочки кивнули.

– Вот и отлично, – проговорила Федра. – Тогда встретимся на пустыре утром в субботу.

Джейд скептически глянула на Бринн, а потом спросила:

– Зачем? Для чего это?

– О, позднее у нас будет время на объяснения, – пообещала Федра.

– Нет, объясните сейчас, – потребовала Джейд, скрещивая руки на груди.

– Джейд, – прошипела Бринн. – Не груби.

– Это дурно пахнет, Бринн, – шепотом ответила Джейд. – Она чисто случайно показалась нам только сейчас? А потом ей потребовалась услуга?

– Слушайте, русалочки, – проговорила Федра. – Если это такая большая проблема, я не буду настаивать. Уверена, вы с бо́льшим удовольствием проведете субботу играя с малышом Талли – теперь, когда ему настолько лучше.

Ведьма ухмыльнулась подругам. Ее зубы были ровными и изумительно белыми. Они призрачно сияли в темной воде.

– Бринн ведь не просила вас лечить Талли, – напомнила Джейд. – Наши родители или учителя справились бы с этим так же хорошо.

– Конечно, справились бы, – согласилась Федра. – Ох, но потребовалось бы объяснить столько неудобных вещей, вам не кажется?

– Нет-нет, – вмешалась Бринн. – Нам несложно. Мы хорошо поём и будем на пустыре утром в субботу!

– Хорошо, – сказала Федра, ткнула пальцем в Бринн и заметила: – Твоя магия исключительно сильна. Ты это знала?

Бринн только моргнула, не понимая, что ответить. Федра что, шутит?

– Да, у тебя очень мощный потенциал, – протянула морская ведьма, будто чувствовала исходящую от Бринн магию, а потом перевела взгляд на Джейд: – Хмм, у тебя тоже есть способности. Мне понадобится помощь вас обеих. Разумеется, если это вас не слишком затруднит, – прибавила она.

– Конечно! – воскликнула Бринн. – Мы придем!

* * *

На следующий день Бринн плыла в школу, почти не ощущая тревоги. Все ее проблемы как будто решились – или вроде того. Она сказала маме и папе, что задержалась так поздно вечером, потому что плавала искать Талли и потеряла счет времени, – в своем роде так и было. А Адриан с Даной настолько обрадовались, что Талли снова дома, целый и невредимый, что не стали задавать других вопросов, и это означало, что Бринн не нужно придумывать более хитроумную ложь. Она так и не рассказала родителям, что с ней происходило, и чувствовала себя виноватой из-за этого, но сама морская ведьма Федра упомянула, что у Бринн сильный магический потенциал, так что, может быть, еще есть надежда, что она своими силами научится магии. После многих недель Бринн позволила себе надеяться, что, возможно, ее проблемы наконец-то останутся позади.

Она сидела на первом уроке – литературе, – слушая (ну, вроде как) лекцию учительницы о книге «Земля и человек: мифы и легенды», когда в класс скользнули директор Шипли и Винди Мейерс.

Мисс Уоллес прервала рассказ и приветствовала их:

– Здравствуйте, директор. Здравствуйте, мисс Мейерс. Чем я могу вам помочь?

– Прошу прощения, что прерываю вас, – сказал директор. – Мы бы хотели увидеть Бринн Финли, если это возможно. Прямо сейчас.

Сердце Бринн едва не выпрыгнуло из груди. Вот оно. Она на чем-то попалась. Кто-то нашел талисман или видел ее с Йеном Флетчером. Они каким-то образом вычислили, что она жульничала на экзамене. Бринн тяжело сглотнула и с пунцовым лицом принялась складывать книги и тетради в рюкзак. Класс уставился на то, как она поднимается с места и медленно плывет к двери, но девочке удалось удержаться от слез. Она примет наказание – в этот момент она пообещала себе в будущем стать лучше.

Директор Шипли был крепко сбитым русалом с широким лицом и дружелюбными глазами. Он был приятным в обращении, но сейчас выглядел нервным и взвинченным.

– Мисс Финли, следуйте за нами в мой кабинет. Ваши родители уже там. Нам нужно кое-что обсудить.

Бринн кивнула и поглядела на Винди. Та печально улыбалась. Если вызвали родителей – значит, дела еще хуже, чем она думала.

Медленно плывя за директором Шипли и Винди по коридору, Бринн не отрывала глаз от пола. Ее хвост вяло волочился позади. Что бывает за жульничество? Арест? Отстранение от занятий? Исключение из школы? Если она получила ноль баллов на экзамене, она может завалить весь курс. А если она завалит «введение в магию», ее могут оставить на второй год. Но, как бы ужасно ни было думать об этом, эти ужасы бледнели перед перспективой того, что ее родители вот-вот узнают о ее вранье и жульничестве. Хотя, думала Бринн, ничего лучшего она не заслуживает.

Сердечко Бринн едва не разорвалось, когда директор Шипли открыл дверь кабинета. Там ждали ее родители. Мама изящно обернула хвост вокруг ножки стула, положив сумочку на колени. Отец сидел на самом краешке, и его сине-зеленый хвостовой плавник сочетался с изумрудным цветом стула. Глаза у обоих родителей расширились, а на лицах застыло предвкушение, из чего Бринн заключила, что они еще не знают, зачем они здесь. Девочка печально повесила голову.

Директор Шипли приветствовал родителей Бринн и пожал им руки. Затем сделал жест в сторону Винди Мейерс и Бринн, чтобы те заняли два свободных стула. После этого директор уселся за свой стол.

– Миссис Финли, мистер Финли, – начал он строгим внушительным тоном, – благодарю вас за то, что присоединились к нам сегодня. Я сожалею, что вызвал вас так срочно, но и я, и мисс Мейерс понимаем, что дело не терпит отлагательств. Винди, вы хотите все объяснить сами?

Мисс Мейерс кивнула и подалась вперед на стуле. Она тепло улыбнулась родителям Бринн, и девочка вспомнила, как учительница помогла ей найти класс в первый день в школе. Она была такой доброй.

– Мы хотели поговорить с вами о четвертном экзамене Бринн, – начала мисс Мейерс.

Бринн, приготовившись к худшему, уставилась на радужный рисунок собственных чешуек в ярком свете кабинета.

– Бринн получила самый высокий балл в истории нашей школы, – сказала Винди.

Бринн вскинула голову.

– Она исключительно талантлива, – продолжала мисс Мейерс.

Бринн мигнула, переводя взгляд с одного лица на другое. Это какой-то трюк? Или они все же не знают? Даже инспектор заметил талисман и спросил о нем. Конечно же, знают.

– Это изумительно, – с широкой улыбкой произнес папа Бринн.

– К несчастью, – взял слово директор Шипли, – магические способности Бринн так сильны, что мы не сможем эффективно обучать ее в средней школе.

– Это правда? – спросила мама Бринн с изумленным выражением на лице.

Директор Шипли кивнул:

– Наш экзаменационный инспектор сказал, что никогда еще не видел русалки с такими невероятными магическими способностями в столь юном возрасте.

– Она настолько одарена, что просто сидела в классе и отчаянно скучала, пока я преподавала остальным основы, – продолжила Винди. – Я неделями тревожилась за нее. Теперь я понимаю, почему она не практиковалась. Талантом к магии она настолько обгоняет остальных учеников, что ей просто не может быть интересно. Это все равно, что заставить студента университета вернуться во второй класс и учить таблицу умножения. – С этими словами Винди повернулась к девочке и произнесла: – Извини, Бринн. На самом деле я думала, что ты не справляешься. Мне жаль, что я не разобралась в ситуации раньше.

Бринн издала нервный, почти исступленный смешок:

– О. Ничего страшного.

Ее родители с ошарашенно-счастливым видом переваривали информацию.

Директор Шипли взял со стола папку и какие-то бумаги:

– Мы рекомендуем перевести Бринн в класс старшей школы с углубленным изучением предмета.

Дана и Адриан ахнули.

– Э-э, это только для затравки, – пояснил директор. – Если Бринн отличится и там, у нас не будет выбора, кроме как определить ее для продолжения образования в один из ближайших колледжей.

Всего за несколько минут Бринн испытала сперва чувство вины, затем облегчение, а затем настоящую тошноту. Она уставилась на лица взрослых, гадая, не позеленело ли ее собственное, – а может, побелело, или покраснело, или даже все это одновременно, потому что чувствовала она себя именно так.

Бринн не желала уходить из средней школы. Ей вовсе не хотелось отдаляться от Джейд, но что еще хуже – она же до сих пор так и не знала ни одного заклинания! Как она сможет учиться со старшеклассниками, если даже магию начального уровня не в состоянии сотворить?

Бринн подняла руку. Взрослые посмотрели на нее.

– Э-э… А что, если я не хочу переходить в старшую школу?

– Вполне понятно, – сказал директор Шипли. – Конечно, это может обескураживать, но вы окажетесь в среде учеников, которые не просто одного с вами возраста, но и столь же способны. Поверьте мне, мисс Финли, это лучшее, что может сделать русалка с вашими талантами. – Он гордо улыбнулся родителям Бринн: – Итак, нам просто нужно подписать кое-какие бумаги, и тогда мы будем готовы оформить перевод.

– Сегодня? – Бринн сглотнула.

– Ого, все это так чудесно звучит, – с искрящимися радостью глазами проговорила мама Бринн.

– Так и есть, – сказала Винди. – Учителя в старшей школе замечательные и владеют способами, которые помогут магии Бринн по-настоящему развиться. А уроки проходят по индивидуальной программе, так что Бринн сможет продвигаться с такой скоростью, с какой захочет, в областях, которые она сочтет наиболее интересными или бросающими ей вызов.

В этот момент собственная жизнь показалась Бринн даже чересчур интересной – никакие дополнительные вызовы ей точно не требовались. Так или иначе, но прежде, чем она успела придумать, как во всем признаться, ее родители уже подписали бумаги.

Адриан ухмыльнулся:

– Я очень горжусь тобой, Бринн.

– Не терпится рассказать об этом бабушке с дедушкой, – добавила Дана.

Глаза Бринн наполнились слезами. Она от всего сердца желала бы стать такой, какой казалась взрослым. Но как сказать им теперь? Когда они настолько гордятся ею?

Глава четырнадцатая

Перед тем как выйти из школы и вернуться на работу, родители Бринн долго и с чувством обнимали ее и на все лады повторяли «так держать» и «мы очень тобой гордимся». Потом директор Шипли и мисс Мейерс вместе с Бринн сели в скоростное течение и поплыли к старшей школе.

До сих пор Бринн пребывала в уверенности, что средняя школа велика. Но по сравнению со старшей она казалась карликом. А старшеклассники выглядели совсем как взрослые. Когда Бринн с вытаращенными глазами неуверенно подплыла к главному входу, директор Шипли и мисс Мейерс стали произносить ободряющие слова:

– При твоих талантах, я уверен, однажды мы увидим тебя в новостях с каким-нибудь крупным и важным достижением. Своей румагией ты изменишь мир, я знаю.

Бринн медленно кивнула, напряженно глядя прямо перед собой, словно ей предстояло заплыть в пасть гигантской белой акулы.

– Да, – подхватила Винди, – и все мы будем говорить, что ты начинала свой путь в средней школе Кристал-уотерс.

– Ага, верно, все проблемы начались с нее, – с отсутствующим видом пробормотала Бринн.

– Прошу прощения? – не поняла Винди.

– Нет-нет, ничего, – тихо проговорила Бринн и прибавила: – Знаете, а вам не приходило в голову, что это может быть несколько преувеличено? В смысле, может, я на самом деле не такая уж магическая?

Директор Шипли рассмеялся:

– Ты слишком скромна, Бринн. Винди, как там сказал инспектор?

– Он сказал – девочка обладает магией, подобная коей никогда еще не осеняла нашу скромную среднюю школу.

– Верно, – сказал директор. – А он уже очень-очень долго работает инспектором. Так что, поверь мне, он способен распознать талант!

Бринн вплыла в огромное здание школы как раз в тот момент, когда раздался звонок. Двери классов распахнулись, и толпа учеников заполнила коридор. Их было так много! И таких высоких! Что эти подростки скажут, когда узнают, что на самом деле Бринн неспособна творить магию? Назовут ее малолеткой. Бринн бессознательно попятилась, оказавшись между директором и Винди.

– О, не стоит так нервничать, – проговорил директор.

Он повел их по коридору в небольшой кабинет. Внутри сидела взрослая русалка с неоново-зелеными волосами – Бринн предположила, что это учительница. Еще здесь были пятеро учеников. Все они подняли взгляд на Бринн. Ребята оказались помладше тех, которых девочка видела в коридоре, но все равно старше ее.

– Бринн, это миссис Лолли Андерси. Она будет твоей новой учительницей по всем предметам для одаренных детей здесь, в старшей школе.

– Одаренных? Чем одаренных?

Мистер Шипли рассмеялся:

– Это просто такой термин – одаренные ученики. Так мы называем школьников, у которых есть особые таланты, способности или потенциал. Это как дар.

– А, – буркнула Бринн.

– Бринн, мне не терпится увидеть твой магический талант в действии, – сказала миссис Андерси.

Она казалась славной. Наверное, Бринн она даже понравилась бы, встреться они при других обстоятельствах.

– Ну, я немного вымоталась… – протянула Бринн, что было чистой правдой.

– Мы понимаем, – сказала миссис Андерси. – Для тебя это большой день, полный переживаний. Это естественно, что тебе хочется немного прийти в себя перед тем, как начать практиковать магию. В конце концов, как тебе известно, для производства заклинаний русалки должны нащупывать в себе добрые чувства – любви и мира.

– Э-э, да, само собой, – ответила Бринн.

– Давай ты сядешь, – предложила мисс Андерси, – и сегодня просто посмотри, чем занимается класс. Думаю, к понедельнику тебе уже станет покомфортнее и ты к нам присоединишься.

Директор Шипли и мисс Мейерс попрощались с Бринн и миссис Андерси и сделали последнее, чего от них хотелось Бринн, – уплыли.

– На этом уроке давайте продолжим работу над навыками, которые вы уже практиковали, – сказала мисс Андерси.

Ученики расплылись по разным углам кабинета, чтобы накладывать заклинания. Бринн была поражена их уровнем. Вот они и правда были одаренными! Она наблюдала за одним мальчиком с оранжевыми волосами, пряди которых частично закрывали глаза. Он щелкнул пальцами и сотворил пригоршню огоньков разных форм и оттенков.

В другом углу русалочка с розово-пурпурным хвостом подняла руку и крутнулась, образовав вокруг себя пузырь. Заклинание так и называлось: «Защитный пузырь» и было одним из важнейших для морского народа. Оно буквально создавало пузырь вокруг того, кто его накладывал, защищающий от нападений. Каждый мог создать и управлять лишь одним защитным пузырем за раз, но их можно было либо использовать самостоятельно, либо направить на кого-то другого. Предполагалось, что класс Бринн в средней школе скоро начнет изучать это заклинание, а тут девочка уже творила его. Пузыри различались по силе в зависимости от магических способностей того, кто их накладывал, так что Бринн заключила, что девочка с розово-пурпурным хвостом очень сильна: ее пузырь был плотным и красивым, и она создавала его с определенной элегантностью.

Бринн уже не в первый раз видела, как кто-то творит пузырь для защиты. Взрослые часто делали это, иногда заключая в пузырь своих детей. Бринн была одновременно впечатлена и обеспокоена. Каждое заклинание, что творили ребята вокруг, ясно показывало, что она – совершенно не из их лиги.

Когда уроки наконец завершились, Бринн испытала облегчение. Была пятница, так что у нее имелись только выходные, чтобы попытаться как-то расхлебать эту кашу. Бринн села на течение и проехала лишь несколько минут, а потом услышала:

– Бринн!

Она обернулась – это была Джейд. Хоть одно знакомое и дружественное лицо.

– Я слышала, тебя забрали с урока. – Джейд оглянулась и понизила голос: – У тебя проблемы? Ну, с талисманом.

– Хуже, – ответила Бринн. – Они думают, что я одаренная, и переводят меня в старшую школу, чтобы учить продвинутую магию! Кажется, я справилась с тестированием лучше всех за всю историю школы!

– Вау, круто! – воскликнула Джейд.

– Нет, это не круто! Это ужасно!

– Ох, верно, – осеклась Джейд, – ты же на самом деле не умеешь колдовать.

– Вот именно! – громко прошептала Бринн. – И талисмана у меня больше нет. Ох, как же мне удается все глубже увязать в неприятностях?!

Кто-то постучал Бринн по плечу. Она захлопнула рот и медленно обернулась – это оказался Уильям.

– Пари есть пари, – сказал он, протягивая ей горсть пескодолларов. – Ты всех нас уделала на экзамене. Я слышал краем уха, как директор Шипли говорит, что у тебя даже не лучшая отметка в классе, а вообще в школе. – Уильям покачал головой: – Ты выиграла. Вот твои доллары.

– Уилл, мне не нужны твои деньги, – сказала Бринн и попыталась всучить монеты обратно.

Уильям попятился и поднял руки:

– У нас было пари. И ты выиграла. Все почестному.

Затем Уилл сошел с течения и быстро превратился в крошечную точку вдали.

– Не думаю, что тебе все еще хочется угощать меня моллюсбургерами, – подпустила шпильку Джейд.

– К несчастью, это меньшая из моих забот. – Бринн тяжело вздохнула и принялась пересыпать доллары из одной руки в другую. – Что же мне теперь делать?

– Что ж, подведем итоги, – произнесла Джейд. – Ты забрала все карманные деньги Уилла из-за пари, которое выиграла только благодаря тому, что продала своего ручного черепашонка злобному старому дагону в обмен на запрещенный магический предмет, который затем использовала для жульничества на экзамене, что привело тебя в старшую школу с учебной программой по магии для одаренных детей, для которой у тебя категорически не хватает квалификации и подготовки, а еще ты заключила сделку с морской ведьмой, которая вылечила твоего черепашонка, и если твои родители узнают хоть о чем-то из этого, то запрут тебя дома до конца жизни.

– Ты всегда точно знаешь, как подбодрить, Джейд.

Глава пятнадцатая

В субботу утром после завтрака Бринн выплыла на улицу, чтобы встретиться с Джейд и затем вдвоем отправиться к Федре. На этот раз Талли она оставила дома.

Джейд встретила подругу на остановке:

– Мы и правда это делаем?

– А у нас есть выбор? – ответила Бринн вопросом на вопрос.

– Похоже, нет. Ты же сказала ведьме, что придешь. А она не похожа на ту, с чьего крючка легко слезть.

– Зачем мы могли ей понадобиться? – вслух подумала Бринн.

– Не знаю, но она упомянула, что у тебя правда большой магический потенциал, – напомнила Джейд.

– Ага, – простонала Бринн. – И что не так со всеми этими взрослыми? Они что, не видят, что я и одного-единственного магического фокуса не выполню, даже под угрозой смерти?

– Надо быть осторожней со своими желаниями, – съязвила Джейд.

Бринн не слишком много знала о морской ведьме, но среди детей ходили слухи, что она может превратить тебя в морского слизня. Бринн как-то спросила об этом мать, и та ответила: «Это не то, о чем тебе стоит тревожиться, Бринн. Я уверена, она славная».

Все знали, что морская ведьма способна влиять на погоду. Федра могла призывать огромные черные тучи и молнии. Она умела вызывать сильный ветер и обрушивать на берег высоченные волны. Могла даже обращать воду в лед или кипятить ее солнечным светом. Хотя ее магия очень отличалась от волшебства морского народа, который использовал любовь как движущую силу для магии, силы Федры все равно были безмерны, неоспоримы и завораживали.

А еще морская ведьма была известна тем, что ее мощная магия прорывалась в моменты, когда Федра злилась или теряла терпение. И ее магия работала не только на поверхности воды. Она могла творить мощные и разрушительные водовороты и подводные течения. Бринн не хотела злить или разочаровывать Федру, но сейчас, когда с момента их соглашения прошло некоторое время, девочка начала нервничать. В этой маленькой сделке должно было скрываться нечто большее, чем говорила Федра.

Когда подруги зашли в течение, чтобы вернуться на пустырь, Джейд выглядела встревоженной, и Бринн подозревала, что подругу терзают те же сомнения, что и ее.

– Мы точно хотим это сделать? – спросила Джейд.

Бринн сдвинула брови:

– А ты хочешь взбесить морскую ведьму?

– Нет.

– Ну и все. Нам придется это сделать.

– Бринн, – начала Джейд, – я просто чувствую, что, пожалуй, есть хорошие секреты и есть плохие, понимаешь? И вот это, кажется, плохой секрет. От него мне нехорошо внутри. А когда у тебя внутри нехорошо, творить магию по-настоящему сложно, улавливаешь?

– Да, наверное, – выговорила Бринн.

– Так что, наверное, я считаю, что нам следует рассказать об этом кому-то, – родителям, например. И, может, они бы смогли помочь. Ты же знаешь, что морская ведьма наверняка не затевает ничего хорошего. Говорит, что она не верит в долг морского народа и пользуется магией только для разрушения. Я понимаю, ты боишься неприятностей, но, Бринн, родители тебя любят, и, даже если у тебя будут проблемы, они всегда тебя защитят.

– Все слишком сложно, – Бринн разволновалась. – Они не поймут. Слушай, если не хочешь идти, я пойму. Просто пойду одна.

Плечи Джейд поникли:

– Одну я тебя не отпущу. Ты же даже заклинание защитного пузыря сотворить не можешь.

– Наверное, потому, что я вообще никакого заклинания не могу сотворить, – со смешком ответила Бринн. – А ты можешь сделать защитный пузырь?

– Маленький, – призналась Джейд. – Я в него помещаюсь, но его не особенно трудно разрушить, и держится он всего с минуту.

– Это лучше, чем ничего, – заметила Бринн. – И может нам пригодиться.

Когда они добрались до пустыря, Федра уже ждала их. Она парила над бесплодным дном, сияющая и притягательная. В руке морская ведьма держала скипетр – вероятно, магический, как подумалось Бринн. Хотя непохоже, чтобы на самом деле держала. Изящные пальцы Федры свободно огибали его, но скипетр, казалось, висел в воде и двигался сам, по воле чар.

Йен тоже был здесь. Бринн заметила, что талисман Забытых земель теперь на нем. Она подумала о том, как выменяла проклятый талисман на Талли и как Флетчер обращался с черепашонком, и содрогнулась.

– А, точно вовремя, – произнесла Федра.

Ее темные волосы развевались, окутывая тело облаком чернейших чернил осьминога. Окантовка и складки черного платья подобным же образом парили в воде вокруг.

– Подплывайте поближе, – пригласила Федра.

Русалочки приблизились к предположительно заколдованному валуну, над которым зависли Федра с Йеном, – тому самому, что Флетчер пытался передвинуть с упряжкой черепах.

– Для чего мы здесь? – довольно дерзко спросила Джейд.

– О, это будет просто, русалочки. Видите ли, я должна сдвинуть этот камень. Почему – неважно. Он, понимаете, заколдован, и, очевидно, сдвинуть его для моего работника оказалось слишком сложно. – За этим последовал колючий взгляд в сторону Флетчера, который опустил голову. – В итоге, как говорится, хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, – сделай это сам. Вот как мы поступим. Я собираюсь воспользоваться заклинанием, управляющим приливами и течениями, чтобы нажать на камень. Вы двое споете мне высокую и приятную на слух музыкальную ноту, что должно придать заклинанию дополнительную мощь. Мы усилим магию, и камень сдвинется.

Хвост Джейд хлестнул туда-сюда.

– Это все, что от нас требуется? Петь? И потом мы будем свободны?

– Так и есть, – подтвердила Федра.

– Но Йен говорил, что камень зачарован и магией его не сдвинешь, – вспомнила Бринн.

– Ой, да что он понимает? – фыркнула Федра. – Если магии достаточно много, любые чары можно снять. Так вы со мной или нет?

Подруги нервно кивнули.

– Очень хорошо, – сказала морская ведьма. – Начнем.

– У меня остался один вопрос, – сказала Бринн.

– Ну что еще? – Федра, кажется, начала терять терпение.

– Зачем вам передвигать камень?

– Это уж мое дело, – отрезала ведьма. – А теперь мы уже можем закончить с пресс-конференцией и приступить к делу?

– У меня тоже есть один вопрос, – сообщила Джейд.

– Ох, Тритона ради! – грубо рявкнула Федра. – Задавай свой вопрос, но быстро, и он будет последним.

– Почему вы сказали, что у Бринн есть особый магический потенциал?

– Да потому, что он у нее есть! – нетерпеливо воскликнула Федра. – Ты посмотри на нее! Вот почему я хотела, чтобы пришла она. Притом что она, очевидно, не в силах сотворить ни искорки магии, она исключительно волшебна. Но это неважно! Пора браться за дело!

Джейд взглянула на подругу. Та пожала плечами.

– Дайте мне минутку: я кое-что подготовлю, – произнесла Федра и достала из складок черного платья бутылку.

Ведьма вытащила пробку и принялась плавать вокруг валуна, поливая его содержимым бутылки.

Джейд прикрыла рот ладонью:

– Бринн, почему она не говорит нам, зачем ей двигать камень?

– Без понятия, – отозвалась Бринн.

– Это может быть что-то плохое.

– С моим-то везением ничего хорошего в этом точно не будет, – вздохнула Бринн.

– Мы все еще можем уйти. Расскажем родителям. Расскажем полиции.

В этот момент совесть Бринн призвала ее согласиться с подругой. Совесть говорила: уходи, но другая часть девочки думала: может, лучше остаться и разобраться хотя бы с этой частью своих проблем?

– Пойте, русалки! – вскричала Федра.

Бринн отбросила колебания. Она видела, как морская ведьма взмахивает руками, твердя заклинание, и как мощный поток воды накатывает на валун, обтекая его.

Девочка глянула на Йена. Талисман Забытых земель на цепочке свисал с его шеи. Украшение сверкало, точно капля магмы, источая злобную магическую энергию, сливающуюся с заклинанием Федры.

Джейд послушно затянула высокую нежную ноту, и Бринн присоединилась к ней. Сперва пение звучало гармонично, очень приятно и явно излучало магические свойства, но, наложенные на свист водяного заклинания Федры и темную красную магию проклятого талисмана, голоса русалочек зазвучали странно и жутко.

Тем не менее Бринн ощущала мощные волны румагии, которые накатывали на нее подобно приливу. Эта румагия была чуть иного рода – не та, что они проходили в школе, но Бринн начинала верить, что в ней самой действительно есть нечто волшебное. Она чувствовала силу, которая вытекает из нее.

На лице Федры показалась лихорадочная усмешка. Она махнула русалочкам, и они спели ноту повыше. Их голоса сделались громче и страннее. Морская ведьма крутанула большущим скипетром над головой, и вода заклубилась вокруг ее платья и прядей волос, которые бешено захлопали.

Йен Флетчер едва устоял на месте: волны усиливались. Русалочки схватились друг за дружку и вцепились в единственный стебель морской травы, росший поблизости. Стебель натянулся и грозил с минуты на минуту порваться. Бринн подумала, что сейчас их точно унесет.

Зеленые глаза Федры засияли ослепительным потусторонним светом.

– Отлично! – прокричала она. – Давайте-ка сотворим немного магии!

Глава шестнадцатая

Скипетр Федры засветился зеленым. Ведьма направила его на камень и произнесла несколько слов на незнакомом Бринн языке. Вода вокруг русалочек начала биться о валун. Подруги пригнулись и впились в свой стебель, стараясь одновременно удержаться за небольшие камни на дне.

Федра приостановила чтение заклинания и обратила внимание на девочек.

– Громче! – безумным голосом завопила она. – Пойте громче!

Но Бринн и Джейд и так уже пели во все горло. И одновременно изо всех сил пытались удержаться на месте, хватаясь за все, до чего могли дотянуться. Обе были уверены, что их вот-вот смоет. Но Федра требовала петь, и Бринн поднесла к лицу руку, чтобы защититься от потока. Джейд сделала то же самое. А потом, словно сговорившись, они затянули песню морского народа.

«Это край морского народа», – пели девочки, и их тонкие голоса сливались, тянулись ввысь и таинственным образом набирали силу в воцарившемся вокруг хаосе.

– Громче! – орала морская ведьма.

Она по-прежнему была красива, но с бьющимися в потоке волосами и бешено хлопающим подолом платья производила устрашающее впечатление.

Русалочки продолжали петь:

«Мы заботимся о всех живущих в море, будь то рыба, растение или чайка…»

– Работает! – взревела Федра: валун задрожал.

Теперь в воде кружились камни и галька. Йен обхватил булыжник на дне, но тот не выдержал напора воды, и дагона в обнимку с камнем унесло течением, будто осенние листья водорослей – приливом. Бринн не представляла, как ведьме удается удерживаться на месте, но именно это она и делала – причем даже когда выражение ее лица превратилось в безумную маску одержимой, ведьма все равно ухитрялась выглядеть по-королевски элегантной.

– Продолжайте петь! – прокричала она сквозь оглушительный рев.

«Вот обещание, что мы даем: мы будем охранять и защищать океан. И всех его обитателей тоже. Потому что это край морского народа. И мы позаботимся о тебе».

Голоса русалочек слились в странную гармонию, которую можно было расслышать поверх завываний воды и стука сталкивающихся друг с другом камней. В то же время ведьма яростно жестикулировала, словно хватала и соединяла друг с другом таинственные ноты, вплетая их в свое заклинание.

Теперь валун отчаянно трясся, точно собирался не сдвинуться с места, а рассыпаться в крошки. А затем начал ползти по дну. Сперва его продвижение было почти незаметно, но затем камень, накренившись, бухнулся вперед, оставив за собой глубокую борозду. Вокруг взметнулись клубы грязи, но ток воды тут же унес их. Что же было под валуном?

– Да! Да! – вскричала Федра, но сейчас ее голос оказалось уже почти невозможно расслышать.

Валун все набирал скорость – теперь он уже, по сути, катился по дну, будто подхваченная течением морская губка. Он укатился далеко, и вместе с этим сила течения пошла на убыль.

Йен вновь показался – взъерошенный и слегка напуганный. Он подплыл к углублению на месте, где лежал валун, и принялся перепончатыми руками расшвыривать песок с камешками. Глазам русалочек предстала большая металлическая дверь, на которой висел массивный тяжелый замок.

– Так вот почему он был заколдован, – шепнула Джейд. – Тут что-то вроде секретного тайника.

– Йен, – окликнула Федра, – открой его.

Дагон обеими руками ухватился за большую дверную ручку. Мускулы у него на спине натянулись. Флетчер уперся ногами в дно и напряг руки. Он тащил изо всех сил, но дверь, которую удерживал огромный замок, едва подалась. За спиной Йена Федра произнесла несколько слов на непонятном магическом языке. Она повела руками в сторону Йена, и из дагона полилось темное зеленоватое сияние. За счет этого колдовства он, казалось, вырос, а его мышцы удивительным образом надулись. Йен снова потянул, и замок не устоял перед его силой: он с гулким клацаньем сломался, и дверь распахнулась.

– Не к добру это, – пробормотала Джейд, но русалочки не могли ничего поделать, кроме как смотреть.

Федра спускалась по воде до тех пор, пока не зависла прямо над темным округлым дверным проемом в океанском дне.

– Лапочки мои, – крикнула ведьма в дыру, – просыпайтесь, просыпайтесь! Пора выходить!

По рукам Бринн пробежали исключительно неприятные мурашки: все ее тело от плавника до макушки охватила дрожь. Клубы пыли вокруг двери рассеялись, и что-то показалось на поверхности.

Бринн затаила дыхание.

Из тени в дверном проеме возникла пара темных лиц. Бринн прищурилась. Они напоминали небольших тюленей – гладкие контуры, большие карие глаза, но у одного были темно-синие волосы, а у другого – целая копна красных.

Стало совершенно ясно, что никакие это не тюлени. Они высунулись чуть дальше и, увидев Федру, радостно вскрикнули и принялись что было мочи наматывать вокруг нее круги. Их хвостовые плавники, как заметила Бринн, были темными – черными и хилыми, точно крылья летучей мыши.

И по умному выражению их физиономий Бринн поняла, что ничего хорошего от этой парочки ждать не приходится.

Глава семнадцатая

– Ше́лки! – ахнула Бринн.

Она знала, что похожие на тюленей существа, которые выплыли из двери в дне, известны как шелки, – но, кроме этого, ей мало что было известно. По большей части слухи и сплетни. Шелки были неуловимыми, таинственными и, возможно, даже магическими, но также Бринн слыхала, что им очень здорово удается творить беспорядок. Вид у них был наполовину человеческий, наполовину тюлений. Выше пояса шелки были чем-то похожи на русалок – с руками, плечами и лицами, пусть даже их лица немного напоминали тюленьи мордочки. А еще ходил слушок, что они могут выбираться на поверхность и принимать вид неотличимый от человеческого.

Бо́льшую часть жизни Бринн и Джейд провели в Блистательном – они не заплывали в те части океана, где обитают подобные существа. Так что теперь они изумленно вглядывались в шелки, кружащих вокруг морской ведьмы.

– Я раньше никогда не видела шелки так близко, как сейчас, – понизив голос, тихо сказала Бринн подруге.

– Бринн, я не думаю, что это просто какие-тотам шелки, – ответила Джейд. – Мне кажется, эти шелки – Сестрички Соуфилд.

Бринн почувствовала, как у нее в желудке образуется камень. Сапфир и Скарлетт Соуфилд, известные как Сестрички Соуфилд, снискали печальную славу по всему океану – то есть их хорошо знали, но по очень нехорошим причинам. Известность получили не их доброта, великодушие или благие дела, совершенные ради моря, а прямо-таки наоборот.

– Здесь их держали в заключении за то, что они топили человеческие корабли! – прошипела Джейд, указывая рукой на темный проем в океанском дне. – А мы только что помогли морской ведьме их освободить!

Имена двойняшек Сестричек Соуфилд соответствовали цвету волос: шевелюра Скарлетт сверкала ярко-красным, а локоны Сапфир были насыщенного густого синего цвета. Обе они скользили в воде, взмахивая толстенькими черно-коричневыми хвостами, точно тюлени, но обладали той же завораживающей красотой, что и Федра. Сплетни гласили, что именно их необычайная красота принесла им дурную славу. С ее помощью – и задействуя магию – Скарлетт и Сапфир гипнотизировали моряков-людей, так что те сажали свои корабли на мель или разбивали о скалы. До тех пор, пока суда не начинали тонуть, моряки пребывали в наведенном шелки трансе, а потом становилось уже слишком поздно.

Люди лихорадочно натягивали спасательные жилеты, забирались в шлюпки и бросали корабли, не переставая дивиться тому, как же дело дошло до крушения. Если им удавалось спастись, ни один из моряков не помнил ничего о том, что он делал под чарами шелки.

Шелки творили такое, потому что ненавидели людей. И особенно сильно – тех, кто осмеливался отправиться в океан, который шелки считали своей территорией. Бринн и Джейд слышали об этом и немного знали о том, почему Сестричек Соуфилд посадили под замок.

Вопрос был спорный: кто-то из морского народа занял одну позицию, кто-то – другую. Но так или иначе, а на большей части океана разумное существо, причиняющее вред людям, оказывалось вне закона. Невзирая на это, Сестрички Соуфилд продолжали топить корабли без оглядки на русалочьи – или какие бы то ни было иные – законы. Они бы, без сомнения, так и творили свои жестокие преступления, если бы русалочьи власти не задержали их.

Это случилось уже давно, но Бринн помнила разговоры о том, что Сестричек Соуфилд приговорили к двадцати годам работ в румагической тюрьме, местоположение которой не раскрывалось, а еще к обязательным консультациям, призванным научить по-доброму относиться к людям.

Бринн заключила, что как раз сейчас все они находятся в том самом секретном месте. И еще она была почти уверена, что Скарлетт и Сапфир пока не прошли свой курс консультаций, потому что, вырвавшись из дверей и закружившись вокруг Федры, они шипели:

– Топиттттть корабли! Топиттттть лодки!

– Привет, Скарлетт. Привет, Сапфир. – Федра улыбнулась вьющимся вокруг шелки.

– Ты заставила нас помочь тебе вытащить из тюрьмы Сестричек Соуфилд? – выпалила Джейд.

– Ну-ну, – поцокала языком ведьма. – Что уж такого плохого они сделали?

– Потопили сотни кораблей! – воскликнула Джейд.

– Я спросила, что такого плохого они сделали. – Федра обратила на русалочек ледяной взгляд. – Скарлетт и Сапфир должны были чествовать за их деяния. А не наказывать и не сажать под замок.

Шелки вились вокруг ведьмы и друг друга, сплетаясь хвостами, точно веревками, и без умолку повторяли свой жуткий девиз:

– Топиттттть корабли! Топиттттть лодки!

– Если вы отпускаете их на свободу, то это не просто незаконно, – проговорила Бринн. – Вы, видимо, рассчитываете, что они будут топить корабли людей!

Ведьма лишь пожала плечами, будто Бринн сказала что-то и так совершенно очевидное:

– Именно на это я и рассчитываю. Но ты зря так расстраиваешься. Разве не в этом долг морского народа – защищать океан, быть стражами моря? Так или нет?

Русалочки неуверенно кивнули.

– Тогда хватит страдать, – отрезала Федра. – Мы на одной стороне. Я тоже тружусь для того, чтобы защитить океан – от людей. Именно они тут все разрушают!

Бринн никогда не встречала ни одного человека, но побаивалась их. Она задумалась о словах Федры. Девочка вспомнила, как они вытащили Талли из старой рыбацкой сети. Припомнила мусор сверху, который они обнаружили в тот день с отцом. По сути дела, подумала она, стражей моря чаще всего зовут из-за проблем, связанных с людьми: столкновений с лодкам, токсичных отходов, от которых морские животные болеют…

Люди безо всякой причины вредили водным обитателям. И конечно же, они были еще и источником, казалось, бесконечного потока пластикового мусора, сбрасываемого в море.

– Ты понимаешь, Бринн, не так ли? – Морская ведьма сощурилась и скрестила тонкие бледные руки на груди. – Понимаешь, что их нужно остановить!

– Это из-за того мусора, который оказывается в океане? – спросила Бринн. – Вы из-за него так злитесь?

– Из-за него и из-за миллиона других вещей. Они загрязняют воду, толпятся на поверхности, льют на нас нефть и бензин, истощают запасы рыбы своими сетями и крючками! Разве вы, русалки, не согласны с тем, что мы должны охранять океан?

Подруги снова кивнули.

– Тогда вы должны и дальше помогать мне! Я тут на стороне добра, леди! – воскликнула Федра, но блеск в ее глазах отдавал безумием. – Давайте же! Помогите мне реализовать мои планы!

Бринн и Джейд обменялись взглядами. Похоже, ни одна из них не знала, что делать.

– У меня нет времени ждать, русалочки, – заявила Федра. – Спасибо, что помогли освободить Сапфир и Скарлетт, но мы не можем ждать вечно, пока вы определитесь.

Русалочки слегка попятились.

– Вы меня огорчаете, – сказала ведьма. – Очевидно, что вы обе очень талантливы в области магии и мне пригодилась бы ваша помощь. – Она обернулась к Сестричкам Соуфилд: – Сапфир, Скарлетт, идемте! Нам предстоит пустить на дно несколько кораблей. И ты, Йен Флетчер.

Все четверо поплыли прочь над голым дном пустыря. Когда они оказались вне зоны слышимости, Джейд повернулась к подруге:

– Сестрички Соуфилд? У нас наикрупнейшие неприятности.

– Подожди, – проговорила Бринн. – Может, Федра не так уж и неправа. Люди причиняют вред морской жизни. Даже Талли пострадал из-за них. Он запутался в рыболовной леске.

– Да, но то, что планирует ведьма, противозаконно, – напомнила Джейд.

– Верно… Ну, по крайней мере, наше участие в этом закончено, – сказала Бринн. – Это же не мы будем топить корабли.

И все же она беспокоилась: если какое-то судно пойдет на дно, как минимум часть ответственности будет лежать на ней.

– Поплыли домой, – предложила Джейд.

– Пообещай, что никому не скажешь, Джейд.

– Пока я буду держать рот на замке, – ответила та. – Но если вокруг начнут тонуть корабли – не знаю, смогу ли я молчать долго.

Этой ночью, когда мама Бринн Дана пришла пожелать ей спокойной ночи, Бринн спросила:

– Мам, если кто-то делает что-то плохое – нормально ли сделать что-то плохое ему?

– Что ты имеешь в виду? – На лице Даны появилось озабоченное выражение.

– Людей. Ведь они загрязняют места, где мы живем. Означает ли это, что мы должны стараться вредить им?

Дана присела на край кровати, позволив Талли положить голову ей на колени.

– Я не верю, что это правильно, – сказала мама. – А ты?

– Не знаю, – призналась Бринн. – Похоже, что они как бы заслуживают этого.

– Вредить другим – не путь морского народа, Бринн. Все, что мы делаем, проистекает из любви. Наша миссия в том, чтобы защищать живые существа. Даже когда мы не согласны с ними, даже когда они ошибаются. Иногда нам приходится проявлять доброту к людям, которые, возможно, этого не заслуживают. Но румагия говорит нам, что любое существо – человек, рыба, краб, растение, русалка – важно.

– Но как же мы заставим их прекратить, мам? Как сделать, чтобы они услышали?

Дана запустила пальцы в волосы дочери:

– Это непросто, да? Вместо того чтобы наказывать, мы пробуем учить.

– Но русалки же не общаются с людьми. Это опасно. Ты сама говорила.

– Это так, Бринн, ты никогда не должна заговаривать с человеком.

– Тогда как их остановить?

– Не знаю, милая. Не знаю. – Дана грустно покачала головой. – И все же, заканчивая старшую школу, я приняла присягу морского народа – защищать живых существ в море. Я верю, что это относится и к людям, которые путешествуют по воде или живут на земле рядом.

– Но если они вредят морским существам, разве мы не должны положить этому конец?

– Бринн, если ты видишь, как кто-то делает что-то неправильное, ты всегда должна попытаться остановить его. Не молчи, когда кто-то творит то, что, как ты знаешь, нехорошо. Но это не значит, что ты можешь просто причинить ему вред. Твой папа и я верим, что надо всегда стараться решать проблемы без насилия и использовать свою магию против кого-то только для защиты себя или других. Но почему ты задаешь мне все эти вопросы?

– Просто так, – ответила Бринн.

– Лучшее, что можно сделать, – это помогать другим, и именно этим ты очень скоро займешься. Ты же изучаешь магию и так хорошо справляешься. Если ты прислушаешься к своему сердцу, Бринн, то, когда придет время, поймешь, как тебе поступить. А теперь – сладких снов.

Мама поцеловала ее в лоб, встала и погасила свет.

Перед тем как выйти из комнаты, Дана еще раз взглянула на дочь. Пусть она и была матерью – ответов на все вопросы у нее все-таки не находилось. В последнее время люди загрязняли те места, в которых они жили, все сильнее. А поскольку морской народ не общался с людьми – те даже не знали, что русалки существуют, – Дана не вполне понимала, как можно донести до них, что океан загрязнять нельзя. Она лишь надеялась, что появятся люди, которые попытаются помочь и захотят остановить других, когда те творят что-то плохое.

Жизнь русалок и других существ, обитающих в море, будет зависеть от того, поймут ли люди, какой вред наносят. Так что Дана надеялась, что, возможно, однажды человеческая мать будет укладывать спать дочку и советовать ей – как она сама советовала Бринн – прислушиваться к своему сердцу.

Глава восемнадцатая

Мама пожелала ей сладких снов, но ночь Бринн была наполнена жуткими кошмарами. Девочке снилось, что шелки поют морякам на судах близ Блистательного. Морская ведьма смеялась и подбадривала их. Моряки и пассажиры кораблей перегибались через перила, уставясь на шелки, завороженные их прекрасными лицами и ошеломленные магией голосов.

Сон продолжался: океан наполняли суда – наверное, больше сотни, – они вздымались и падали на неспокойных волнах. Мужчины, женщины, стар и млад – никто не мог отвести взгляда от шелки, и людям было совершенно все равно, что они несутся прямиком на зубастые скалы у опасных берегов.

Во сне Бринн пихалась и всхлипывала. Талли прижался к ней теснее, но это не помогало девочке в глубоком кошмарном забытьи.

Морская ведьма все смеялась, а суда приближались к опасным утесам. Люди просто глазели на шелки. Если корабли налетят на утесы, они расколются и затонут. Люди пострадают, могут и погибнуть. Шелки продолжали тянуть свои неотвязные мелодии.

– Ближе, ближе, – искушала Федра потусторонним шепотом, заманивая корабли ближе к скалам.

Бринн снилось, что она всплыла перед судами. Поднялась на поверхность и стала размахивать руками, чтобы люди заметили.

– Остановитесь! – кричала она. – Стойте! Вы разобьетесь!

Но люди даже не замечали ее. Их глаза были пусты и затуманены, а суда продолжали двигаться к скалистому берегу. Бринн подплыла к шелки и заслонила их собой, продолжая махать руками:

– Не смотрите на них! Не слушайте! Вам грозит опасность!

Но все без толку. Во сне Бринн корабли налетали на скалы. Некоторые уже разламывались. Штормовые облака собирались на небе. Задувал ветер, гремел гром, и на берег и суда обрушивался проливной дождь.

– С чего бы им слушать тебя? – Злобный смех Федры поднимался над шумом. – Ты ничуть не лучше их! Русалочка, неспособная творить магию, продавшая в рабство своего ручного черепашонка, которого вроде как любила! Русалочка, жульничавшая на экзамене и лгавшая родителям! Ты – плохая русалка!

– Я не хотела! – кричала Бринн, но ее голос тонул в окружающем гвалте. – Все само произошло! Я хочу вернуть все назад! Быть хорошей! Хочу помочь!

Ведьма игнорировала ее мольбы. Она что-то сказала Сестричкам Соуфилд, а затем указала на Бринн:

– Внимание на нее, сестрички! Все это – ее вина! Это она уничтожает океан. Она плохая русалка! Плохая русалка!

– Нет! – взвыла Бринн.

Но шелки уже обратили на нее свои чары: они манили ее пальцами, приглашая плыть на опасные штормовые скалы. Бринн не могла отвести от них взгляда. Их прекрасные глаза и манящие голоса затуманивали ее разум, и бедная русалочка лишь смутно понимала, что подплывает все ближе к утесам, ближе и ближе, что вот-вот налетит вместе с могучими волнами на стену из камня.

– Я не хотела! – кричала Бринн. – Мне жаль!

– Последствия есть у всех наших действий, – объявила Федра. – Вот и они – последствия.

В миг, когда Бринн должна была налететь на камни, она проснулась, задыхаясь. Одеяло и плед плавали по комнате, а Талли – должно быть уставший от ее брыкания – скребся в дверь, чтобы его выпустили.

Бринн открыла ему, вернула покрывала на постель и забралась туда сама. Но уснуть снова не смогла, а просто лежала, уставившись в потолок широко распахнутыми глазами.

Глава девятнадцатая

Хотя кошмарные сны вымотали Бринн, она очень хотела повидать Джейд. Она спросила родителей, может ли пойти к подруге домой поиграть, и ее отпустили, но сперва нужно было позавтракать и разделаться с домашними обязанностями. Никогда в жизни Бринн не сметала песок с веранды и не мыла тарелки так быстро. Затем она подхватила Талли и направилась на улицу.

На звонок Бринн из дома вышла мама Джейд и удивленно поглядела на русалочку:

– Бринн, что случилось?

– Случилось? Ничего.

– А выглядишь ты так, словно увидела Дэви Джонса! Что-то не так?

Бринн задумалась, сколько же времени займет правдивый ответ на этот вопрос.

– Нет-нет, все в порядке. А Джейд свободна?

Подруга показалась в дверях, и русалочки поплыли в ламинариевый лес. Казалось, Бринн давным-давно играла здесь в магию понарошку, еще до начала средней школы. С тех пор столько всего случилось – и у нее появилось столько проблем!

– Я хотела поговорить о шелки, – произнесла Бринн.

– А что они?

– Думаю, мы не должны позволять им вредить людям, – сказала Бринн, глядя, как Талли обнюхивает водоросли.

– Не знаю, – ответила Джейд. – Может, лучше держаться от всего этого подальше, чтобы не накликать еще больше неприятностей. Особенно тебе.

– Но только подумай, – не отставала Бринн, – мы же русалки – защитницы океана, стражи моря. Мы должны выполнять наш долг.

– Только это не имеет к нему отношения.

– Если знаешь, что кто-то делает что-то нехорошее, ты должна что-то сделать. – Бринн помолчала. – А мое сердце говорит мне, что это нехорошо.

Стоило ей произнести эти слова, как девочка ощутила тепло в груди – оно разлилось по рукам до самых пальцев, вызвав ощущение покалывания.

– Ладно, – Джейд пожала плечами, – может, ты и права. Но что мы тут можем поделать?

– Давай посмотрим, нельзя ли их отговорить, – предложила Бринн.

Это было очень смело для двух русалочек, своими глазами наблюдавших магическую мощь морской ведьмы. И им трудно было выкинуть из головы слух о способностях Федры обращать русалок в морских слизней. Подруги толком не знали, где искать ее и шелки, но предположили, что если эта троица собирается топить корабли, то почти наверняка будет поблизости от Солнечной лагуны – там чаще всего видели человеческие суда.

Пока русалочки плыли в скоростном течении, их мысли крутились вокруг того, во что же может вылиться противостояние с Федрой.

Сперва Бринн думала, что, если она постарается убедить Федру оставить людей в покое, та ее невзлюбит. Бринн размышляла об этом какое-то время и наконец спросила себя: а обязательно ли, чтобы все вокруг тебя любили?

Думать о тех, кому она не нравится, было неприятно. Но, с другой стороны, самой любимой едой Бринн был салат с тремя видами креветок, а уйме русалок он не по вкусу. Это же не значит, что с салатом что-то не так. Просто у всех свои предпочтения. Если кто-то может не любить салат с тремя видами креветок – по мнению Бринн, практически идеальный, – то кто-то может не любить и Бринн, и это ничего не говорит о ней самой. Просто у кого-то другие предпочтения.

Так что Бринн немного успокоилась, решив, что, если спор с Федрой приведет к тому, что она перестанет нравиться ведьме, – может, в этом и не будет ничего страшного. Многим Бринн нравилась такой, какая она есть, – к примеру, родителям и Джейд, – и они бы хотели, чтобы она поступала так, как считает правильным.

Джейд же, сидя в скоростном течении, волновалась, что, если они скажут морской ведьме не трогать людей, она может переключиться на них с Бринн: накричать на них, начать обзывать, унижать их. Джейд не хотелось бы, чтобы так вышло. Никому не нравится, когда его обзывают или оскорбляют, но Джейд была к этому особенно чувствительна. Так что она задавала себе один и тот же вопрос: рискнет ли она нарваться на дурное обхождение ради того, чтобы защитить людей – земных существ, которых Джейд даже не знала? Другими словами, хочет ли она ставить себя под угрозу ради того, что считает «правильным»? Джейд вдохнула поглубже. Это будет неприятно, но она решила, что готова рискнуть, если это означает, что они не дадут морской ведьме и шелки устраивать кораблекрушения.

И тут девочкам одновременно пришла в голову одна и та же страшная мысль.

Они повернулись друг к другу и воскликнули хором:

– Что, если она превратит нас в слизней?

Подруги побелели. Конечно, не только из-за того, что ведьма могла обратить их в слизней. Ее магия была очень мощной, и ее окружали союзники: Сестрички Соуфилд и Йен Флетчер. Федра может сделать что угодно, чтобы причинить им вред, в том числе рассказать всем, что Джейд и Бринн помогли Сестричкам Соуфилд сбежать. Воображение русалочек переполнили картины всевозможных мучений, позора и превращения в слизней. Было трудно определить, на что в действительности способна ведьма, и именно эта неизвестность делала мысли о столкновении с ней еще ужаснее.

– Может, нам не стоит этого делать, – тоненьким голосом сказала Джейд.

– Да, – согласилась Бринн. – Их больше, и они сильнее. Что мы реально можем изменить?

Но как раз в этот момент знак над течением сообщил, что они доехали до Солнечной лагуны.

– В конце концов, может, ничего такого и не будет, – сказала Бринн. – Может, там вовсе нет кораблей. Или, может, они передумали.

– Да, такое возможно, – подхватила Джейд, взмахнув рукой. – Мы можем просто посмотреть, чем они заняты, и, если увидим, что они там просто тусуются, ничего такого не делают – ну, понимаешь, злого, – вернемся на течение и поедем домой.

– Хорошая мысль, – согласилась Бринн.

Так две русалочки и Талли сошли с течения в Солнечной лагуне – месте с бирюзовой водой и рифом, полным изумительно красочной жизни. Место было прекрасное, но коралловый риф представлял опасность для кораблей и лодок: он был изрезанным скалистым барьером, отстоявшим от побережья. Риф находился близко к поверхности, но увидеть его было сложно, и кораблям следовало соблюдать осторожность, чтобы не сесть на него. Приливы в этой области также были хорошо известны своей непредсказуемостью: они тащили и толкали корабли, что тоже могло привести к крушению.

Русалочки всплыли – и, как они и предполагали, Федра была здесь вместе с Йеном, Скарлетт и Сапфир. Прямо как во сне Бринн, они сидели на большом камне, возвышавшемся над морем. Сестрички Соуфилд хлопали по воде хвостами, а Федра и Йен смотрели вдаль.

– Вот, видишь? – сказала Бринн. – Ничего плохого не происходит. Они там просто сидят.

Но глаза Джейд расширились, и девочка ткнула пальцем в сторону горизонта:

– Бринн! Смотри!

Глава двадцатая

В полутора километрах или около того показалось плывущее к ним судно. И при виде его обе русалочки безумно захотели нырнуть поглубже и уплыть прочь. Их предупреждали держаться подальше от людей, и при приближении кораблей они всегда уплывали. Ни Бринн, ни Джейд ни разу не имели дела с людьми, но все равно побаивались их.

По сути, указав на корабль, Джейд уже изготовилась нырнуть обратно в воду, но Бринн остановила подругу, прикоснувшись к ее руке:

– Джейд, корабль слишком близко. Если он будет двигаться этим курсом, то налетит на риф и разобьется!

– Может, он плывет не сюда, – возразила Джейд. – Может, он случайно здесь оказался, и морская ведьма с шелки ничего тут не наколдовали.

– Да, – с надеждой согласилась Бринн. – Может, все так и есть. Совпадение. Ага. Поплыли домой.

После того как она сказала это и они с Джейд нырнули под воду, в животе Бринн тут же поднялась тошнота. Ей стало не по себе. Точно так же она чувствовала себя, используя талисман, чтобы сжульничать на экзамене. Бринн начинала думать, что это ощущение говорит ей, когда она делает неверный выбор.

– Или, может, нам стоит подобраться ближе к кораблю и посмотреть, что там да как, – произнесла она, останавливаясь. – А потом сможем уплыть.

Джейд отбросила прядку белых волос с лица.

– Ладно, давай, – согласилась она. – Просто быстренько глянем, убедимся, что все в порядке, и уплывем.

Так что подруги снова всплыли и двинулись навстречу судну. Еще никогда они не приближались к людям настолько и впервые могли разглядеть их как следует. От талии и выше те выглядели вполне нормально – одежду они носили странноватую, но их плечи, руки и кисти были совсем как у морского народа. А вот низ смотрелся просто дико. В точности как то, что Бринн видела в книжках, – у людей были длинные тонкие ноги, на которых они балансировали, чтобы перемещаться.

«О-го-го! – с трепетом подумала русалочка, несмотря на всю свою взвинченность. – Я впервые вижу людей!»

Только с этими людьми явно не все было в порядке.

Судно оказалось небольшим прогулочным катером – таким, на которых переплывают с места на место, рыбача и любуясь видами. Можно было ожидать, что его пассажиры будут глядеть на красоты моря, выпрыгивающих из воды дельфинов или сочные зеленые острова. Вместо этого все, кто был на борту – сорок или пятьдесят человек, – выстроились у перил и пялились на что-то. Их глаза выглядели жутковато, челюсти отвисли. Бринн проследила за направлением их взглядов – и, как она и подозревала, все они уставились на морскую ведьму и шелки.

До того Бринн боялась, что их с Джейд могут заметить, но люди вовсе не обращали внимания на русалочек. Подобравшись ближе к судну, подруги смогли рассмотреть остекленевшие и подернутые пеленой глаза. Никто не разговаривал, не жестикулировал и не смеялся.

Все было в точности как во сне Бринн – люди выстроились в ряд у ограждения палубы, замерев и глазея в пустоту, и никому из них не было дела до того, что их корабль направляется прямиком на риф с острыми скалами и булыжниками.

Хотя Джейд и Бринн все еще побаивались приближаться к людям, они поднялись на плавниках и начали размахивать руками и шуметь. Джейд сунула в рот два пальца и громко засвистела. Бринн вопила и орала. Потом они стали выпрыгивать из воды, падая обратно с громким всплеском. Иногда брызги подлетали так высоко, что мочили тех, кто стоял у перил, – но все без толку. Они были еще довольно далеко от шелки, но люди все равно пребывали в трансе. Русалочки знали, что, если судно не сменит курс, оно наверняка налетит на риф.

– Нужно срочно привести подмогу! – крикнула Джейд. – Они же зависли наглухо!

Бринн согласилась. Все было совсем как во сне, и она знала, что, сколько тут ни кричи и ни брызгайся, это делу не поможет.

– Ты права, – сказала она, – но у нас нет времени! Еще несколько минут – и будет слишком поздно!

– Что тогда? – спросила Джейд. – Что мы можем сделать?

– Мы должны остановить ведьму.

Так что русалочки вновь погрузились в воду и поплыли прямо к выступающему из воды камню, на котором стояла рядом с шелки Федра. Бринн дрожала от страха, ее сердце безумно колотилось в груди, но она плыла вперед. Впервые за долгое время она знала, что поступает правильно.

– Бринн! – прокричала Джейд. – Я могу сотворить защитный пузырь, но его хватит только на одну из нас.

– Используй его, – ответила Бринн. – Со мной все будет в порядке.

Они всплыли прямо перед ведьмой, оказавшись между шелки и людьми. И снова все было так же, как во сне Бринн. Но на этот раз она не будет просто кричать и размахивать руками, а сделает нечто большее.

Карие глаза шелки, уставившихся на судно, ярко мерцали – казалось, Сестрички пребывают в таком же трансе, что и люди, которых они зачаровали. Шелки напевали себе под нос навязчивую мелодию в миноре, звучавшую очень жутко.

Бринн встала в воде и с усилием сглотнула. Джейд сделала то же самое.

– Прекратите! – твердо произнесла Бринн. – Причинять другим вред – неправильно, и к людям это тоже относится.

– Прочь с дороги, – прошипела Федра. – Вы мне заклинание портите!

Ведьма старалась не сводить взгляда с корабля, но отвлеклась, замахав руками на русалочек, и поток магической энергии свернул в их сторону, сбросив подруг в воду.

– Бринн, мне страшно! – сказала Джейд.

Страшно было обеим, но Бринн посмотрела на подругу:

– Нас двое. Мы можем дать им отпор.

Она снова выскочила на поверхность и заговорила:

– Федра, прекрати это. Вредить другим – нехорошо.

Морская ведьма рассмеялась:

– Как мило. Две маленькие русалочки думают, что могут остановить меня. И одна из них даже в защитном пузыре? Оригинально!

На этот раз Федра нацелила на них посох, который выплюнул в русалочек молнию. Вскрикнув, они пригнулись – и очень вовремя: разряд пролетел мимо.

Подруги снова подплыли друг к другу.

– Что теперь? – спросила Бринн.

– Ну, может, это и безумие, – произнесла Джейд, – но Федра сказала, что мы портим ей заклинание. Думаю, отвлекая их, мы мешаем чарам. Возможно, если продолжать их доставать, им придется остановиться.

– Да! – воскликнула Бринн. – Но, если уж мы решили доставать их, надо делать это по полной программе!

– У тебя есть идея? – спросила Джейд.

– Ага. Давай за мной!

Бринн нырнула поглубже. Джейд и Талли последовали за ней.

– Эй, Бринн, мы плывем не в ту сторону! – прокричала Джейд.

– Просто следуй за мной. У меня есть план.

Когда они опустились почти на самое дно рифа, Бринн остановилась и проговорила:

– Итак, Джейд. Укрепи свой защитный пузырь. Мы с Талли вытолкнем тебя на поверхность и зашвырнем в Сестричек Соуфилд, как пушечное ядро!

– Чувствую, мне стоило заранее расспросить тебя о подробностях твоего плана, – пробормотала Джейд. – А есть какой-нибудь способ проделать это, не превращая меня в пушечное ядро?

– Готовься, Джейд. Талли, давай! Толкаем!

И так они вырвались из воды, будто команда дельфинов-олимпийцев. Джейд сосредоточилась на своем защитном пузыре, а Бринн и Талли изо всех сил толкали. Когда они выскочили на поверхность, Джейд и впрямь полетела по воздуху, точно пушечное ядро. Она приземлилась на камень, и Сестрички Соуфилд попрыгали с него в разные стороны. Федра отшатнулась и уронила посох. Джейд отскочила, срикошетив на камни, но магия защитила ее, и в итоге пузырь, попрыгав, свалился обратно в море.

После этого защитные чары перестали работать, и пузырь лопнул. Но и пение прекратилось, так что магический транс рассеялся.

Джейд ткнула пальцем в сторону рифа и закричала:

– Смотри!

Бринн и Талли повернули головы. Вдоль всей палубы люди трясли головами и терли глаза.

Сестрички Соуфилд пытались вскарабкаться обратно на камень, но Скарлетт шлепнулась в кучу гниющих водорослей, которые запутались у нее в волосах и намотались на тело.

– Мерзос-с-с-сть! – прошипела она.

Сапфир тем временем угодила в приливную лужицу, и на ее физиономии тут же устроился молодой осьминог. Она попыталась его оторвать, но, если к вашему лицу когда-либо присасывался осьминог, вы знаете, насколько трудно бывает от него избавиться.

– Мрфл мкл прф! – произнесла Сапфир.

Морская ведьма бродила туда-сюда по берегу, крича: «Где мой скипетр? Где мой скипетр?» Йен Флетчер следовал за ней по пятам, пытаясь помочь, но, вместо этого, только мешаясь под ногами.

Судно начало менять курс. Капитан явно вернулся в сознание и уводил катер от скал.

– С меня хватит! – взвизгнула Федра. – Йен, займись этими гадкими мелкими русалками!

Флетчер нырнул в воду. И тут Бринн заметила, что на нем все еще надет магический талисман Забытых земель. Девочка знала, что обычно дагоны не используют магию, но талисман позволит Флетчеру сделать это. Она пару раз с силой махнула хвостом и обогнала дагона, но Джейд не знала, что талисман у Йена и он может творить любые заклинания. Она оглянулась на него и удивилась, когда он сложил руки, создавая сферу магической энергии – точно так же, как ученики в школе.

– Джейд, берегись! – вскрикнула Бринн.

Когда Йен развел ладони, в каждой его руке очутился жужжащий энергетический шар. Дагон швырнул один из них в Джейд, попав ей в плечо.

Ошеломленная, Джейд пыталась пошевелиться, отплыть за большую кучу кораллов, но Йен уже метнул в нее второй шар, угодив прямо в хвостовой плавник.

– Джейд! – завопила Бринн.

Она торопливо подплыла к подруге, которая, кружась, падала на дно, словно оглушенный анчоус. Бринн подплыла, чтобы поймать ее, но Йен захохотал и вновь сложил ладони. Когда он развел руки, в них были еще два шара недоброй энергии – на вид еще более мощных, чем первая пара.

Из последних сил Бринн втащила Джейд в темные закоулки кораллового рифа.

Глава двадцать первая

Коралловые рифы полны расщелин, пещер и даже тоннелей. Интересно, что за это несут ответственность морские губки. Губки бурят дыры в скелете кораллового рифа, от чего под ним возникают пещерки и тоннели. Когда Бринн впервые узнала об этом в школе, такое поведение губок показалось ей разрушительным. Но на самом деле оно – просто часть магии равновесия в море: губки еще и обеспечивают коралл и обитающих на нем существ питательными веществами. Очередной пример того, как многообразные морские жители сотрудничают друг с другом.

Именно в такие расщелины и тоннели и заплыла Бринн с Джейд. На рифе нельзя было прятаться вечно – разумеется, Йен вскорости нашел бы их, – но Бринн могла выиграть немного времени для Джейд и, возможно, оживить ее. Бринн потрогала щеку подруги пальцем. Глаза той были закрыты, а дыхание стало поверхностным.

– Джейд, проснись! – воскликнула Бринн, и ей очень захотелось уметь накладывать исцеляющее заклинание.

Было бы лучше, если бы пострадала она, – ведь Джейд, по крайней мере, способна творить хоть какую-то целительную магию. Просто чтобы проверить, не изменилось ли что-нибудь, Бринн вдохнула поглубже и попыталась сотворить заклинание – но, как и множество раз до того, ничего не произошло. Она расплакалась.

– Все это моя вина, – всхлипнула Бринн. – Если бы только я попросила родителей или мисс Мейерс помочь мне с магией, ничего этого не случилось бы.

Бринн попыталась оттащить подругу в безопасное место, глубже в рифовые тоннели, но в одиночку не могла с этим справиться.

– Что же мне делать? – спросила она себя.

Над ее головой мелькали тени. Йен Флетчер носился туда-сюда, разыскивая русалочек. Пройдет совсем немного времени, и он их найдет. Еще Бринн видела большую тень катера – он опять двигался в направлении рифа и опасных скал. Очевидно, Федра и шелки пришли в себя и снова наложили чары на команду и пассажиров.

Затем внезапно что-то страшно вспыхнуло, и прямо над головой Бринн раздался сильный грохот. Камешки и кораллы полетели в разные стороны. Бринн в панике выглянула наружу и увидела Йена. Он спускался к коралловым пещерам. Заметив Бринн, он сотворил магическую бомбу и швырнул в русалочек. Дагон был слишком крупный, чтобы заплыть в узкие щели, где пряталась Бринн, но он видел ее и теперь готовил магические снаряды, чтобы выкурить русалочку из убежища. Она пригнулась, едва успев увернуться от нового взрыва.

Бринн затащила Джейд дальше в темные глубины коралла, втиснувшись в тесную выемку. Над ней прогремели еще несколько взрывов, и вниз дождем посыпались камешки и коралловые крошки. Сейчас Бринн была укрыта от магии, которую Флетчер творил с помощью талисмана, но нужно было что-то делать. Она сидела на самом дне глубокой темной впадины и была более-менее в безопасности, но отсюда было некуда плыть. Бринн оказалась зажата в угол, а Джейд так и не пришла в сознание. Йен скоро пробьет себе путь вниз, в их убежище, – это лишь вопрос времени. И что он тогда сделает?

Бринн рискнула выглянуть из-за края рифа. Она увидела наверху Флетчера, который шнырял из стороны в сторону в поисках прохода, по которому можно было бы спуститься. Его взгляд наткнулся на Бринн, и дагон жутко ухмыльнулся своей зубастой улыбкой.

А потом что-то врезалось в него со спины. Что-то быстрое и сильное! Бринн толком не видела, что это, но оно послало кувыркающегося Йена в далекий полет, так что он скрылся из виду.

Вывернув шею, Бринн всплыла повыше, чтобы поглядеть, что происходит.

Это был Талли.

Бринн поднялась над кораллом как раз вовремя: она увидела, как черепашонок разгоняется, чтобы нанести еще один удар, – на этот раз он целил Йену в живот. Бринн не замечала, как это происходит, но Талли сильно подрос с того дня, когда она впервые его увидела в рыбацкой сети. А за то время, что его использовали как рабочую черепаху, он нарастил мускулы. Забавно, подумала Бринн, что теперь он использует силу, приобретенную на службе у Флетчера, против самого Флетчера. Дагон пытался сотворить энергетическую сферу, чтобы поразить ею Талли, но разозленная морская черепаха увернулась и снова налетела на дагона.

– Умничка, Талли! – вскричала Бринн. – Давай отвлекай его!

Она поняла, что ей делать. Спустившись к Джейд, русалочка проверила, в порядке ли подруга.

– Здесь ты будешь в безопасности, Джейд, – сказала Бринн. – А я сделаю то, что нужно было с самого начала. Поплыву за помощью.

Когда Бринн выбралась из трещин в коралле на открытое место, Талли молотил Йена, словно тот был зеленой чешуйчатой боксерской грушей. Морская ведьма и шелки снова сосредоточились на катере и своих чарах. У Бринн не было времени плыть обратно до Блистательного – она даже до ближайшей остановки скоростного течения добраться не успевала. Но затем она поняла, что это и не требуется.

Все, что ей было нужно, это дельфин.

Бринн неслась по воде и кричала, зовя на помощь. Вскоре она наткнулась на трех дельфинов, которые плавали вдоль рифа. Должно быть, они почувствовали, что что-то неладно, потому что заинтересованно повернулись к Бринн. Один из них принялся щелкать и посвистывать, обращаясь к девочке.

Без магии Бринн не могла его понять, но надеялась, что дельфины поймут ее.

– Пожалуйста, – проговорила она. – Меня зовут Бринн Финли. Моя подруга Джейд ранена, а наверху корабль вот-вот натолкнется на риф в Солнечной лагуне! Прошу, помогите! Приведите моих родителей! Приведите полицию!

Дельфины покивали и рванули прочь с такой скоростью, что практически сразу исчезли из вида. Поняли ли они? Приведут ли помощь? А если приведут – успеет ли помощь добраться до лагуны вовремя?

Бринн поплыла обратно в Солнечную лагуну так быстро, как только могла. Йен наугад палил энергетическими сферами в Талли, но черепашонок вилял и уворачивался, будто это была какая-то игра. И все-таки Бринн видела, что Талли начинает уставать. Йен выстрелил очередной сферой, и она едва-едва не попала черепашонку в хвост.

– Я до тебя доберусь! – взвыл Йен, ковыляя в воде. – Ты, противная мелкая черепаха! Я поймаю тебя и снова впрягу в работу!

Бринн видела, как Талли смотрит на нее с выражением на мордочке, которое спрашивало: «Сколько еще? Когда уже мы сможем уплыть?»

Сейчас катер был прямо над Бринн – всего в нескольких секундах от столкновения с рифом. Что ей делать, когда это произойдет? Как тогда она сможет помочь? Она всплыла на поверхность. Сестрички Соуфилд сладкими голосами взывали к людям на судне. Моряки и пассажиры беспомощно стояли столбом, пока их судно все приближалось к берегу. Джейд выбыла из строя и лежала без сознания в пещерах под рифом. Талли выбивался из сил. Дельфины уплыли за помощью, но помощь может не успеть прибыть вовремя, чтобы спасти корабль. Ситуация казалась безнадежной.

Бринн поняла, что может сделать только одно.

Глава двадцать вторая

Бринн всегда хотела творить магию. Еще до того, как она попробовала выполнить первое в жизни заклинание или попала на первый урок магии, она хотела создавать волшебство. Она восхищалась взрослыми – соседями и родителями – из-за их магических способностей. Играла в магию понарошку столько, сколько себя помнила. Никто не мог бы сказать, что она хочет этого недостаточно. Отсутствие способностей не имело ничего общего с недостатком желания – на самом-то деле Бринн все это время подозревала, что слишком сильно жаждет творить магию и это как-то мешает ей.

И потом – тут было что-то большее, чем просто желание творить магию. Она и правда что-то сотворила тем утром в водорослевом лесу, перед первым учебным днем. Папа Бринн говорил маме, что она создана для этого. Даже Федра, морская ведьма, сказала, что видит в ней нечто особенное, – что ее магия исключительно сильна.

А теперь у Бринн просто не было выбора. Ей придется сотворить магию. Это больше не вопрос способностей или желания – это необходимость.

Сквозь слой воды до русалочки донесся разрывающий уши звук. Оглушительная смесь из звуков раскалывающегося камня, скрежета металла и рева воды. Катер налетел на риф.

Бринн поднялась на поверхность. Судно еще держалось на плаву, и большинство людей стояли на ногах, но дно катера крошилось о риф. Ведьма и шелки по-прежнему были заняты своей магией, а прямо под поверхностью Талли до сих пор уворачивался от залпов Йена Флетчера. Бринн кувырнулась и нырнула.

Найдя укромное место среди камней, она быстро припомнила все, что знала о магии. Она слушала на уроках. Делала заметки. Бринн знала всю теорию создания магии – у нее просто не получалось выполнить это на практике. Она думала обо всем, что узнала. Родители говорили ей, что все дело в любви. Винди наказывала думать о вещах, которые ты любишь, к которым неравнодушна, и направлять эти чувства наружу.

Бринн закрыла глаза, несколько раз равномерно и глубоко вздохнула. Так ей удалось немного привести в порядок мысли и успокоиться – пусть даже вокруг творился полный хаос. Когда в ее разуме воцарился мир, Бринн подумала о родителях – двух русалках, которых она любила больше всего во всем синем океане. Затем ее мысли перешли на Талли и Джейд – Бринн и их любила тоже. Потом перед ее глазами встала картинка водорослевого леса и маленькой полянки, к которой она была так неравнодушна. И еще она думала о других русалках и местах, которые любила, и тогда произошло нечто необычное. Бринн почувствовала странное гудение – что-то вроде зуда в голове, а затем в руках и хвосте. Что это было? Ощущение не давало ей сосредоточиться на магии, так что она почти уже собралась изгнать его из разума, но затем вспомнила: ведь Винди говорила, что гудение и должно появиться. Так что Бринн сконцентрировалась на нем и направила его наружу. Она сложила ладони, как ее учили, и не стала открывать глаза – хотя ей показалось, что она чувствует сферу энергии между ладонями.

На этот раз все было не так, как раньше, когда Бринн пыталась творить магию. Всякий раз до того она, наверное, чересчур много думала. Или, может, концентрировалась не на самой магии, а на том, чтобы быть сконцентрированной.

Или еще что-нибудь.

«Да какая разница? – подумала Бринн. – Сейчас все работает и ощущения великолепные!»

Теперь Бринн сосредоточилась на счастливых воспоминаниях: родители устраивают ей день рождения с крабовым кексом и салатом с тремя видами креветок, они с Джейд ночуют друг у дружки, она играет в пятнашки и догонялки с другими русалятами, Талли сворачивается клубочком в изножье ее кровати. Вокруг было шумно и опасно, но Бринн не позволяла себе думать об этом – и вообще о чем-то плохом. В ее уме не осталось ничего, кроме любви.

Поразительно, но все заняло лишь несколько коротких мгновений. Со стороны это могло показаться очень сложным и затянутым процессом, но в реальности произошло очень быстро. Бринн так и не открыла глаза, но ей казалось, что энергетическая сфера, которая, как ей казалось, была у нее в руках, увеличивалась! Любовь и сосредоточенность превращались в зуд возбуждения, Бринн направляла его наружу, и чувство магии все нарастало.

Достаточно ли ее, чтобы наложить заклинание? Может, и да. А достаточно ли, чтобы наложить такое заклинание, которое все изменит? Бринн не знала. По сути, практического опыта в магии у нее не было. Так что она не снижала концентрации. Она сосредотачивалась, выпускала энергию наружу и ждала.

Моряки и пассажиры на катере, который прямо сейчас сталкивался с рифом и берегом, – Бринн думала о них. Думала о людях. Она очень мало о них знала, но так ли уж они отличались от морского народа? Ведь у их детей бывали дни рождения, и друзья, и уроки в школе? Ведь они любили свои семьи и друзей, как и русалки?

Бринн была уверена, что да. Теперь ее внимание сместилось с ее собственной любви на любовь людей на катере и во всех остальных местах. А потом в голове Бринн зазвучала клятва морского народа:

«Русалка – защитник океана, страж моря. Если где-то живое существо нуждается в помощи – мы будем там».

И тут Бринн пронизал такой сильный поток энергии, что она почувствовала: она способна на все.

Бринн открыла глаза.

Между ее маленькими ладошками ярко сверкала магическая энергетическая сфера. И она подчинялась девочке.

Глава двадцать третья

Любой салат с тремя видами креветок начинается с креветок трех видов, а любое румагическое заклинание – с энергетической сферы. Неважно, планируется ли заклинание защитного пузыря, исцеляющее или осветительное, – все заклятия происходят из базовой энергетической сферы. Вот почему это первое, чему учатся школьники, и вот почему так важно уметь создавать сферу.

Из глаз Бринн слабо брызнули слезинки – так она была счастлива увидеть созданный ею шар энергии. Он источал яркое свечение, разбрасывая в воде искры румагии. Столько недель Бринн была неспособна творить магию, столько недель у нее были проблемы – а сейчас девочка с изумлением обнаружила, что на самом деле может колдовать и накладывать заклятия. Но что ей теперь делать?

Она выглянула из своего укромного уголка на рифе и осмотрелась. Талли, судя по виду, был на последнем издыхании: он едва уворачивался от магических бомб, которые Йен Флетчер создавал с помощью магии талисмана Забытых земель. Федра и ее подружки шелки привели человеческое судно на риф. Беспомощная Джейд лежала где-то глубоко в пещере под коралловым рифом.

Не раздумывая о том, что делает, Бринн подняла свою ярко сверкающую сферу над головой. А потом, чувствуя, как магия наполняет каждую клеточку ее тела, прокричала:

– Стоп!

И всё остановилось.

И речь не о том, что все вокруг девочки просто прекратили заниматься тем, чем занимались. Остановилось всё. Талли застыл в движении. За его спиной завис в воде магический снаряд, посланный Йеном, – всего в полусекунде от того, чтобы попасть черепашонку в плавник. Флетчер замер, точно статуя дагона, творящего магию.

– О-го-го… – выдохнула Бринн.

Волны в море остановились. Рыба неподвижно парила в толще воды. Бринн посмотрела на ведьму, на шелки и катер, на людей на нем.

Все остолбенели, будто само время встало на месте.

– Не припомню, чтобы Винди учила нас такому, – сказала Бринн сама себе, оглядываясь и едва веря глазам.

Может, это сон? Или какое-то заклятие, наложенное Федрой? Бринн опустилась в недра рифа, где шныряла белоперая акула – наверное, искала, чем бы поживиться. Сейчас акула застряла на месте – ни вперед ни назад. Бринн сунула в ее раскрытую пасть палец. Рыбина даже не вздрогнула. Девочка подплыла к косяку сардин. Их построение замерло: все повернулись в одну сторону, но не движутся. Бринн махала у них перед носом руками, била хвостом, но они так и не шевельнулись.

Все было по-настоящему. Время остановилось. Все вокруг остановилось.

Когда первый шок Бринн прошел, она осознала, что все замерло на грани катастрофы. Ее «стоп-заклинание» – приходилось признать, что вышло оно совершенно случайно, – остановило все очень-очень вовремя. Но как ей поступить теперь?

Попробовать еще одно заклинание?

Нет, решила Бринн. Ей и так повезло. Она сотворила именно то заклятие, которое требовалось в этот момент. Бринн была благодарна, но не представляла, как у нее вообще такое получилось, и не была уверена, сможет ли вообще сотворить еще одну энергетическую сферу, не говоря уж о каком-нибудь другом полезном колдовстве. И потом, она не знала, как долго сохранится первое заклятие. Джейд говорила, что ее защитный пузырь может держаться всего несколько минут. На уроках некоторые ученики не могли накладывать заклинание дольше, чем на одну минуту. А Бринн произвела первое в своей жизни успешное заклинание. Сколько оно будет длиться? Нужно немедленно приниматься за работу.

Сперва она кинулась к Талли и передвинула его с пути заклятия Йена Флетчера. Затем перевернула дагона вверх тормашками и лицом назад и сняла с его шеи талисман. Несколько секунд Бринн смотрела на подвеску, с помощью которой жульничала и обманывала учительницу. Она знала: на свете наверняка существуют благие и полезные магические артефакты, но этот был проклятым и недобрым. Бринн больше не хотела иметь с ним ничего общего. Она проплыла вдоль кораллового рифа и нашла глубокую трещину, которая, казалось, до бесконечности тянется вниз, во тьму. Рассмотрев трещину, Бринн убедилась, что та слишком узка, чтобы даже русалочка могла заплыть внутрь. Она швырнула талисман вниз, в черноту, и понадеялась, что он исчезнет навсегда.

Последнее, что сделала Бринн, это проверила Джейд. Та была в безопасности – она застыла в своей маленькой пещерке, как и все остальное вокруг.

Что предпринять после этого, Бринн не знала. Маленькая русалочка мало что может поделать с судном, которому грозит опасность. Она подплыла к тому месту, где дно катера налетело на скалы, и увидела зияющую дыру в стали. Бринн была не в силах заделать ее, переместить корабль или помочь людям. И она не особо-то годилась для передвижения по суше, так что не могла ничего поделать ни с ведьмой, ни с шелки. Девочка понимала: как только ее заклятие ослабнет, все начнется по новой.

Она окинула взглядом сцену – ту, которую сама помогла создать. Ну и бардак, подумала Бринн.

И тут она увидела, как к берегу – туда, где налетел на скалы катер, – плывет дельфин. Бринн мгновенно поняла, что это один из тех, кого она послала за помощью. Что он тут делает? И где же подмога? Проплывая мимо девочки, дельфин разразился серией радостных попискиваний и посвистов.

– Эй, – окликнула Бринн, – я думала, вы приведете помощь!

В ответ за ее спиной послышался голос:

– И помощь пришла!

Глава двадцать четвертая

Бринн обернулась и увидела, как к ней стремительно плывут родители. Позднее они рассказали Бринн, что дельфины на самом деле поняли ее и что потом Адриан и Дана использовали едва ли не все румагические трюки из учебника, чтобы скорее попасть в Солнечную лагуну. В ход пошли скоростные заклинания, усиливающее заклятие дружбы и еще кое-какие волшебные хитрости, которые позволили им доплыть до лагуны в рекордный срок – возможно, даже быстрее, чем донесло бы их скоростное течение.

Увидев родителей, Бринн кинулась им навстречу:

– Мам, пап! Тут огромная беда! Я натворила жутких дел, и мне нужна помощь!

– Все в порядке, Бринн, – сказал ее отец. – Покажи нам, что случилось.

Бринн повела родителей за собой, но, приблизившись к рифу, на котором русалочка наложила свое стоп-заклинание, Адриан и Дана тоже остановились. Не из-за магии – из-за изумления. Они раскрыли рты и вытаращенными глазами оглядели лагуну.

– Что это за магия? – выдохнула Дана. – Все просто…

– …остановилось, – приглушенно закончил Адриан.

– Бринн, как это получилось? – спросила Дана. – Почему все рыбы замерли на месте? Почему сама вода замерла?

Бринн развела руками. Наверное, стоило бы гордиться собой, но в сложившихся обстоятельствах ей было немного неловко.

– Это мое первое заклинание, – выдавила она.

– Это ты сделала? – Голос Адриана был полон благоговения.

Бринн робко кивнула.

– О-го-го, – протянул Адриан и повернулся к жене: – Милая, ты когда-нибудь видела…

– Что-то подобное? – договорила за него Дана. – Нет. Я слышала о такой магии, но не подозревала, что это…

– Возможно, – закончил ее мысль Адриан.

Родители Бринн поглядели на дочь, потом друг на друга.

– Создана для этого, да? – вздернула бровь Дана.

Адриан пораженно покачал головой.

Мама Бринн, прищурившись, посмотрела сквозь воду на массивную тень над рифом.

– А почему то судно так близко к берегу?

– Ох, это ужасно! – воскликнула Бринн. – Сестрички Соуфилд были в тюрьме, в тайном месте, которое знала только морская ведьма, но, даже когда дагон Йен Флетчер использовал Талли как рабочую черепаху, он не мог сдвинуть камень, так что ведьма обдурила меня и Джейд, заставив петь для нее, и теперь Джейд лежит без сознания под рифом, а корабль терпит крушение!

Родители Бринн одарили дочь озадаченными взглядами, но основную мысль, похоже, уловили.

– Значит, где Джейд? – спросила Дана.

– В пещере под рифом.

– А морская ведьма где?

– На берегу, но она тоже застыла от моего заклинания вместе с сестрами-шелки.

– Веди нас к Джейд, – распорядилась Дана.

– Сюда! – Бринн указывала родителям путь вниз, в пещеру под рифом, где оставила подругу.

– Она в порядке, – определила Дана. – Просто, похоже, немного ошеломлена.

Мама Бринн быстро наложила исцеляющее заклинание, и через несколько секунд Джейд раскрыла глаза, зевнула и потянулась.

– Что случилось? – сонно пробормотала она. – Ой, здравствуйте, мистер и миссис Финли.

– Привет, Джейд, – отозвались те.

– Что теперь? – спросила Бринн.

– Займемся судном, – ответил Адриан.

Все четверо поднялись к тому месту на рифе, где сидел на мели катер. Как и все прочее вокруг, он оставался неподвижным. И вода тоже не двигалась – даже та, что лилась в дыру, которую пробили в дне катера камни. Родители Бринн поплыли вокруг судна, оценивая ситуацию.

– С чего начать? – раздумывал Адриан. – Починить катер или убрать его из опасной зоны?

– Трудно сказать, – ответила Дана. – Катер сидит на камнях, но он магическим образом застыл на месте. По-моему, это первостепенно. Почему бы нам для начала не столкнуть его назад в открытое море?

– Звучит неплохо, – согласился ее муж.

Не говоря больше ни слова, родители Бринн сотворили самые большие магические сферы из всех, что девочка видела в жизни. Сферы оказались такие громадные, что было легко представить, как внутри каждой помещаются несколько взрослых русалок.

– О-го-го! – воскликнула Бринн, вместе с Джейд наблюдая за происходящим.

Несколькими жестами Дана и Адриан направили сферы в сторону лодки. Шары энергии затрещали и зашипели, налетев на стальной корпус, а потом принялись давить на него, толкая катер обратно в море, точно пара могучих рабочих черепах. На лицах родителей Бринн появилось напряженное выражение: они вытянули руки, управляя своими сферами. Бринн видела, что для этого требуется заметное усилие, – но катер сдвинулся с места, а потом с громким скрежетом и лязганьем сошел с камней и тяжело поплыл назад, в безопасные воды лагуны. Бринн выглянула на поверхность и увидела людей на борту – они так и остались на прежних местах, замерев и уставившись в сторону берега.

– Отлично! – сказала Дана. – Катер вне опасности, но он поврежден, и, когда действие заклинания окончится и все придет в движение, он наберет воды и начнет тонуть.

– Верно, – подтвердил Адриан, – но, наверное, мы должны найти морскую ведьму и шелки до того, как закончится действие заклинания, или они просто снова зачаруют команду, и катер опять наткнется на риф.

Дана согласилась и повернулась к подругам:

– Русалочки, где ведьма?

– Вон там, – сказала Бринн, указывая на берег, – на большом камне на пляже, вместе с сестрами-шелки.

– Мы разберемся с ведьмой и шелки, – сказала Дана. – А вы поглядите, что вам удастся сделать для починки катера.

Русалочки посмотрели друг на друга, потом снова на Дану.

– И как же нам его починить? – спросила Бринн. – Разве исцеляющее заклинание сработает на корабле?

– Есть только один способ проверить, – улыбнулась Дана.

Джейд и Бринн выплыли на открытое место – туда, где катер замер в магически неподвижной воде. Затем вытянули руки к зазубренной дыре в металлическом корпусе.

– Хочешь наложить заклятие? – спросила Джейд. – Или это сделать мне?

– Понимаешь, Джейд, – отозвалась Бринн, – я по-прежнему мало что умею по части заклинаний.

– Но это ты сделала так, чтобы все в лагуне остановилось! Включая ведьму и сестер-шелки!

– Да, так вот, насчет этого… – протянула Бринн. – Я до сих пор не знаю, как я это сделала. Это просто как бы случилось.

– Ладно, – проговорила Джейд. – Я наложу заклятие.

– Если я сосредоточусь на твоем заклинании, влияние дружбы поможет усилить его? – спросила Бринн. – Мы же, ну, по-прежнему подруги?

– Ну конечно, подруги!

Джейд выполнила заклинание и направила его на брешь в днище катера, а Бринн сконцентрировалась на своей дружбе с Джейд. И, к удивлению обеих русалочек, металл начал срастаться. Вскоре дыра закрылась.

– Сработало! – вскричали подруги.

Но в этот самый миг они услышали крики и треск, с которым перестает действовать магия. Подруги помчались к берегу, чтобы выяснить, что случилось.

Морская ведьма высвободилась из пут заклятия Бринн. Родители русалочки были на поверхности и вели магическую битву с Федрой. Обе стороны швыряли друг в друга энергетические сферы и магические разряды молний. Федра палила из скипетра со своего места на камнях у пляжа. Родители Бринн отстреливались с позиции у кораллового рифа в сотне метров от берега.

Шелки тоже почти стряхнули с себя заклятие Бринн. Они потирали физиономии и трясли головами, точно просыпаясь от глубокого сна. На самом деле все вокруг пробуждалось от стоп-заклинания. Вода снова пришла в движение, рыба свободно поплыла дальше.

– Федра! – прокричала Дана, заглушая шум магических разрядов. – Перестань нападать! Сдавайся!

– Ни за что! – крикнула Федра в ответ. – Возвращайтесь в свои рыбьи пещеры, вы, жалкий морской народец! Только я могу спасти море!

С этими словами она выдала бешеный залп магических молний, направленных на родителей Бринн. Дана и Адриан наколдовали что-то вроде волшебных зеркал и использовали их как щиты, чтобы отбить атаку Федры.

– Что нам делать? – вскричала Джейд. – Мы можем им помочь?

– Не уверена, но давай подплывем туда! – ответила Бринн.

Подруги подобрались поближе. Теперь Сестрички Соуфилд окончательно пришли в себя и вступили в сражение, силой волшебства запуская в родителей Бринн магические снаряды. Бринн и Джейд пригнулись и пронеслись между всплесков и взрывов к Дане и Адриану.

– Она буквально лезет на рожон! – заметил Адриан, уворачиваясь от мощного разряда молнии.

Дана укрылась за своим зеркалом-щитом: сестры-шелки выпустили по ней испепеляющий залп магии.

– Мы так долго не продержимся!

В этот самый момент шипящая бомба концентрированной магической энергии, выпущенная скипетром Федры, разбила щит Адриана и опрокинула его в воду. С вскриком он исчез внизу. Федра крутанула скипетром и выстрелила очередной молнией. Ее сообщницы-шелки, как безумные, палили магическими снарядами. Через миг щит Даны треснул и она тоже погрузилась под воду. Бринн и Джейд нырнули следом: Федра дала новый залп со своей позиции на камне.

Адриан и Дана зависли в воде над рифом. Они оставались в сознании, но были ошеломлены и явно вымотаны битвой. Русалочки помогли взрослым забраться в укрытие среди кораллов.

– Мам! Пап! Вы в порядке?

– Кажется, да, – ответил Адриан. – Но наши силы на самом деле непригодны для сражений и битв.

– Да уж. – Дана потерла виски кончиками пальцев. – Румагия гораздо лучше подходит для защиты и исцеления, чем для того, чтобы нападать и причинять вред.

Вода над ними взорвалась: Федра и сестры-шелки вели огонь вслепую.

– Мам, пап, – проговорила Бринн, – вы еще не знаете, но это все моя вина. Я приняла несколько ужасно неправильных решений, и ничего этого не произошло бы, если бы не я. Позвольте мне вернуться и еще разок попробовать договориться с Федрой.

Дана, Адриан и Джейд уставились на нее, не веря ушам.

– Почему ты считаешь, что это ты во всем виновата? – спросила Дана.

– Это длинная история, – пробормотала Джейд.

– Если мы вернемся наверх, она просто размажет нас по пляжу! – заявил Адриан. – Бринн, с чего ты взяла, что можешь ее урезонить?

– Не знаю, – ответила Бринн. – Просто у меня такое чувство, что она не совсем уж плохая. Можно я хотя бы попробую? Пожалуйста!

Над их головами разорвался очередной магический залп. Родители Бринн обменялись взглядами.

– Если они снова захватят контроль над катером, люди на борту окажутся в огромной опасности! – нахмурилась Дана. – Не говоря уже о коралловом рифе!

– Если мы отвлечем Федру и шелки хотя бы на несколько минут, возможно, катер успеет уплыть из зоны досягаемости их чар.

– Хорошо, – согласилась Дана. – Давайте попробуем, но Бринн понадобится защитный пузырь толщиной со шкуру кита. Давайте-ка все вместе!

Дана, Адриан и Джейд объединили усилия, чтобы создать вокруг Бринн пузырь. Он получился очень толстым и казался непробиваемым.

– Мы будем совсем рядом, – сказал Адриан. – Наготове на случай, если Федра снова перейдет к тяжелой артиллерии, и вытащим тебя оттуда, а потом дадим деру в город и поднимем полицию.

– Или армию, – добавила Дана.

Когда Федра и шелки увидели, как Бринн появляется из-под воды в величественном защитном пузыре, они замерли и не сводили с нее взгляда. Федра прекратила стрельбу и подняла руку, сигнализируя шелки, чтобы те тоже не стреляли. Все трое застыли, но шелки были готовы в любой момент разразиться молниями, а на конце скипетра Федры зависла горячая искрящаяся сфера злой магии.

– Не стреляйте! – прокричала Бринн и подняла руки в воздух.

– Чего тебе, рыбешка? – Ведьма угрожающе подняла скипетр.

– Федра! – крикнула девочка. – Пожалуйста, прекрати! Мы все хотим защитить море, но мы не можем добиваться этого с помощью насилия! Ты остановишь нескольких человек, но, если их судно разобьется, оно повредит рифу!

Дана высунула голову на поверхность:

– Да! Давай поговорим об этом. Уверена, мы сможем сотрудничать!

– Не нужно больше жестокости! – подхватил Адриан, также всплывая.

– Глупцы, – прошипела Федра в ответ. – Вы помогаете тунцу с болячкой на плавнике, подбираете клочки мусора и считаете себя стражами моря. А тем временем люди уничтожают океан! Пришло время вам попробовать мой способ! Моя магия сильнее всей вашей, вместе взятой. Я – настоящий страж моря, и, коль вы осмелились перейти мне дорогу, это будет последним, что вы сделаете в своей жизни!

Глава двадцать пятая

Федра и шелки выпустили мощный шквал магических бомб, снарядов и молний прямо в Бринн, но все это не причинило девочке вреда, отскочив от прочного защитного пузыря. И тогда случились две довольно странные вещи.

Первая странная вещь произошла внутри пузыря Бринн. Она заключалась в следующем: Бринн не обозлилась на Федру. Хотя, естественно, у нее были для этого все причины. Если бы не отменный пузырь защитной магии, сотворенный ее родителями и лучшей подругой, Федра и ее подручные могли бы разнести Бринн в клочки. Но, вместо злобы, девочка пожалела морскую ведьму. Было ясно, что ее темная магия питается гневом, ненавистью, враждебностью и, возможно, другими отрицательными эмоциями. После того как Федра и шелки дали свой залп, Бринн могла думать лишь о том, как же, наверное, несчастна ведьма – со всей ее силой и красотой. Может, подумалось девочке, Федра начала лишь с нескольких неправильных решений, а уже потом, за много лет, превратилась в злодея из магической перестрелки в Солнечной лагуне.

Морская ведьма подняла над головой скипетр.

«Она так грациозна, – подумала Бринн. – Такая элегантная».

С каждым взмахом скипетра шар злой энергии Федры сиял все ярче, становясь все крупнее. Бринн знала, что родители и лучшая подруга прикрывают ее, но не была уверена, что пузырь выдержит еще один натиск.

– Жиденький магический защитный пузырь, – усмехнулась Федра, раскручивая скипетр. – Убожество! Я расколю его, как кракен – ракушку!

С этими словами ведьма направила скипетр на Бринн, выпустив всю накопленную темную магию одним шипящим разядом молнии. Толстый пузырь лопнул и растворился, оставив Бринн беззащитной перед следующей атакой.

Но девочка знала: Федра вот-вот потерпит поражение. Она знала это из-за второй странной вещи, произошедшей в тот момент. В воде перед Бринн закружились два дельфина. Это казалось странным: вокруг летали молнии и грохотали взрывы – зачем дельфинам приближаться к такому месту? Но Бринн быстро сообразила, что это не просто какие-то там дельфины. Один из них подпрыгнул высоко в воздух и помахал девочке плавником. И пусть даже Бринн ничего не знала о дельфиньем языке или обычаях, каким-то образом она поняла, что это была дельфинья версия больших пальцев вверх или жеста ОК.

А Федра ничего не заметила. Она принялась заново раскручивать скипетр, готовя очередную молнию с воплем:

– И кто теперь тебе поможет, мелкая ты доставучая русалка?

Джейд подскочила к подруге и крикнула:

– Я помогу! И я никогда не сдамся!

Откуда-то из-за их спин послышался хор выкриков:

– Мы поможем!

– И мы!

– И мы поможем! Все мы!

Подруги обернулись.

По воде к ним плыли десятки – возможно, сотни – русалок. Казалось, полгорода сплылось в Солнечную лагуну, и уж наверняка – все в городе полицейские.

– Смотрите! – крикнула Бринн, указывая на море.

Ее родители и Джейд повернули головы. А потом разразились смехом и одобрительными возгласами. Федра и шелки тоже посмотрели в ту сторону, но их увиденное явно не очень обрадовало.

Большинство вновь прибывших русалов были в защитных пузырях либо со щитами. Они использовали заклинания турбоскорости, а также заклятия силы и храбрости.

– Нет! – вскрикнула Федра. – Как? Почему?

Бринн не нуждалась в ответах. Она знала, как и почему: все дело было в клятве морского народа. Русалки Блистательного повторяли ее на ходу:

«Мы – защитники океана, стражи моря! Если где-то живое существо нуждается в помощи – мы будем там!»

Не прошло и нескольких минут, как морскую ведьму Федру, дагона Йена Флетчера и Сестричек Соуфилд окружили всевозможные русалки, включая мускулистых русалов с плотной чешуей и длинными густыми бородами.

– Но я же не злодей! – кричала Федра. – Это люди – злодеи! Они пачкают наш океан. Мы должны остановить их. Надо топить их корабли и уничтожать порты до тех пор, пока они не одумаются. Слушайте, мы же на одной стороне. Помогите мне. Помогите потопить это судно!

Но катер уже исчезал за горизонтом. Бринн гадала, понимают ли люди на борту, как близки они были к катастрофе.

Вперед выплыла шеф полиции. Высокая и мускулистая русалка, она была вовсе не в настроении сотрудничать с Федрой. Шеф подплыла к камню ведьмы и прокричала:

– Мэм, вы арестованы за создание угрозы жизни, повреждения кораллового рифа, использование магии в незаконных целях, а также неправомерные действия, беспорядки и разрушения в целом. Немедленно спускайтесь.

Взгляд Федры перебегал с одного лица на другое.

– Вы все за это заплатите, назойливые русалки! – выкрикнула она. – Все заплатите, обещаю, – прошипела ведьма и ткнула пальцем в Бринн: – Особенно ты!

– Мэм, – повторила шеф полиции, творя довольно мощную на вид энергетическую сферу. – Вам придется отправиться с нами. Не усугубляйте ситуацию.

На этих словах Федра окаменела. Но прежде, чем полиция успела ее арестовать, рука ведьмы метнулась в карман шелкового черного платья и извлекла оттуда флакончик с темной жидкостью. В следующий миг Федра выплеснула содержимое флакона на камень, на котором стояла, и жидкость взорвалась, обернувшись крутящимся столбом магического черного дыма, будто чернила кальмара. Дым скрыл из виду не только Федру, но и сестер-шелки и Йена Флетчера. В толпе русалок раздались возгласы и аханье, офицеры полиции рванулись вперед, но, когда черное облако рассеялось, ни Федры, ни ее подручных на камне не оказалось.

Глава двадцать шестая

Федра, Сестрички Соуфилд и Йен Флетчер были объявлены в розыск, но их так и не поймали.

Бринн наконец во всем призналась. Она совершила несколько серьезных ошибок и страшно сожалела о каждой. После длительного отстранения, уймы дополнительных домашних заданий (в особенности по магии) и нескольких долгих бесед с родителями и учителями Бринн снова вернулась в среднюю школу Кристал-уотерс.

С помощью мисс Мейерс она начала понимать основы магии и, как оказалось, была в ней довольно хороша. Не лучшая в классе, но Бринн знала, что ей и не нужно быть лучшей, – надо лишь стараться изо всех сил.

Так она и делала.

Тем не менее временами мисс Мейерс видела в своей ученице проблески исключительного таланта и потенциала и начинала подозревать, что в один прекрасный день Бринн станет замечательным стражем моря. Когда подошло время экзамена в конце семестра, Бринн нервно уселась перед инспектором, но ошиблась лишь в одном заклинании – защитном пузыре. Просто оно никак ей не давалось.

На итоговой беседе после экзамена мисс Мейерс сказала ей:

– Бринн, я не думаю, что тебе еще требуется дополнительная помощь. Ты нагнала класс и прошла экзамен. Ты действительно хорошо справляешься.

– Спасибо, – проговорила Бринн. – Я благодарна, что вы работаете со мной, особенно после – ну, знаете, всего.

К удивлению Бринн, ей было почти жаль, что с отстранением и дополнительными заданиями покончено. Выходя из школы, она думала обо всем случившемся. Бринн понимала: то, что ей пришлось дольше изучать заклинания, чем остальным ученикам, не означает, что с ней что-то не так. Ей просто нужно было чуть больше времени. Жаль только, что она не попросила о помощи раньше.

Позднее в тот день Бринн подплыла к краю Скалистой впадины, готовая заплатить по последнему своему счету. Она не рвалась это делать. Скалистая впадина была темнейшим и самым таинственным подводным ущельем на многие километры вокруг. Из нее поднимался жутковато-прохладный поток воды, от чего по рукам Бринн побежали мурашки.

– Пари есть пари, – прошептала она сама себе.

Позади Бринн, на приличном расстоянии от края пропасти, собралась небольшая толпа из учеников средней школы. Они слышали о пари, которое Бринн заключила с Уильямом Бичем, и о том, как победа Бринн превратилась в победу Уилла, и теперь им не терпелось увидеть, пойдет ли Бринн до конца и спустится ли на дно жуткого разлома.

– Давай же! – подначил один из учеников. – Ты проиграла, все по справедливости!

– Я и собираюсь! – огрызнулась Бринн через плечо. – Придержите лошадей!

– Уилл, – воскликнул другой мальчик, – скажи ей, чтоб ныряла! Ты же выиграл пари!

Само собой, по-честному пари выиграл Уилл, пусть даже Бринн получила самые высокие отметки на экзамене.

Она вернула ему деньги и сказала, что спустится на дно Скалистой впадины, – хотя сам Уильям по каким-то причинам вовсе на этом не настаивал. И сейчас он выплыл из толпы учеников, сперва неуверенно поглядел на Бринн, затем на зрителей, потом снова на Бринн, но так ничего и не сказал.

– Давай же, Уильям Бич! – воскликнула Бринн. – Скажи мне, чтобы я платила по счетам. Скажи, что я должна заплыть туда до самого дна.

Все было как-то странно. Вместо того чтобы победно подзадоривать Бринн, заставляя спускаться в Скалистую впадину, Уилл понурился. Уставившись на свой плавник, он пробормотал:

– Ну, наверное, должна.

– Нет! Это нечестно! – наверное, в десятый раз повторила Джейд. – Там внизу опасно, и потом, на Бринн уже повесили миллион часов отстранения за использование талисмана на экзамене!

– Нет, Джейд, – возразила Бринн. – Пари есть пари. Уилл заплатил, когда думал, что я выиграла, так что теперь заплачу я. Правильно, Уильям?

Уилл смиренно пожал плечами.

– Трусишка! – поддразнил кто-то в толпе.

– Все назад, – скомандовала Бринн. – Я спускаюсь.

В толпе ахнули.

Русалочка уставилась на огромный разлом. Дна было не увидать – скалистая стенка на другой стороне, казалось, тянется на километры вниз, прежде чем исчезнуть в зияющем мраке. Бринн всякое слыхала о Скалистой впадине: и что на дне ее живут гигантские кальмары и даже древние морские чудища. Отец говорил, что морская вода на большой глубине бедна кислородом, так что русалки могут «утонуть», заплыв слишком далеко вниз. А мама рассказывала, что экстремальное давление на дне Скалистой впадины может стать смертельным!

– Никогда даже близко не подплывай к Скалистой впадине, – наказывала Дана Бринн, когда той было всего-то четыре или пять. – Это очень опасно.

– О’кей, – произнесла Бринн уже потише. – Теперь я и правда иду.

– Не делай этого, Бринн, – предостерегла Джейд.

– Я должна! – Бринн чувствовала, что может вот-вот расплакаться. – Пари есть пари.

– Уильям Бич! – вскричала Джейд, поворачиваясь к мальчику. – Ты сию же секунду скажешь, что она может забыть про это дурацкое пари!

– Нет, – произнес Уильям.

По выражению его лица было видно, что у Уильяма только что родилась грандиозная идея. Физиономия мальчика расплылась в улыбке, и он проговорил:

– Нет, она права. Пари есть пари.

Джейд прожгла его яростным взглядом.

– Но, раз пари выиграл я, – продолжал Уилл, – мне и решать, как она должна расплачиваться!

– О чем ты? – раздраженно спросила Бринн. – Мы же уже это решили, забыл? Я должна спуститься на дно этой идиотской расселины и, скорее всего, потонуть там, а потом меня расплющит высоким давлением, а остатки сожрет донный морской монстр!

– Нет-нет, – возразил Уильям. – Пари будет такое: если ты выигрываешь, я отдаю тебе мои карманные деньги.

Джейд и Бринн обменялись быстрыми озадаченными взглядами.

– А если выигрываю я – я провожаю тебя домой.

Джейд улыбнулась:

– Звучит честно и справедливо.

Уильям протянул Бринн раскрытую ладонь, и девочка все поняла. Она отплыла от края впадины, взяла руку Уилла и пожала ее.

Остальные ученики, осознав, что спускаться на дно Скалистой впадины никто не собирается, начали разбредаться.

– С твоей стороны это было мило, – сказала Бринн. – Почему ты не заставил меня платить по полной?

Мальчик снова пожал плечами:

– Ты и правда дралась с морской ведьмой Федрой?

– Ну… да.

– Я подумал, может, ты расскажешь мне про это.

– Тогда поплыли, – сказала Бринн. – Мне нужно торопиться домой. Я должна собирать мусор в районе – это часть моего наказания.

Уилл проводил девочек, и Бринн с Джейд рассказали ему о битве с ведьмой, и о том, как появилась полиция, и о том, как преступники скрылись. Потом Уилл помахал им на прощание и отправился домой. Джейд тоже хотела было уплыть, но притормозила:

– Тебе не нужна помощь с уборкой мусора?

– Ох, это было бы потрясающе, – ответила Бринн. – Спасибо!

– Всегда пожалуйста, Бринн. Только попроси.

Даже с помощью Джейд Бринн выдохлась задолго до того, как настала пора идти спать, так что она нырнула в кровать пораньше. Талли свернулся у нее в ногах. Она уже почти уснула, когда к ней зашел отец и укрыл ее плечи одеялом.

– Ой, я едва не забыл, – сказал Адриан. – Пришел твой табель.

Глаза Бринн закрывались сами собой, но от таких новостей широко распахнулись.

– Ты сдала все! – обрадовал ее папа. – Я горжусь тобой, милая. И мама тоже.

– А вы не злитесь из-за всего, что я сделала?

– Ну, мы с мамой стараемся не злиться, когда ты совершаешь ошибки, Бринн. Ошибаются все – если злиться на это, будешь так и плавать злым всю жизнь. Мы просто рады, что ты взяла на себя ответственность за содеянное.

Бринн сонно улыбнулась.

– Знаешь, ты не одна и никогда не будешь одна, – прибавил Адриан. – У тебя есть учителя, родители и друзья. Просто дай нам знать, если тебе требуется помощь. И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь.

– Звучит здорово, – пробормотала Бринн.

– Ты станешь отличной русалкой, – заверил Адриан.

– Только я даже защитного пузыря сотворить не могу, – зевнула Бринн.

– Ну это же одно из труднейших заклятий. И не надо сосредотачиваться на том, чего ты не можешь сделать, – концентрируйся на том, на что ты способна. Лично я не сомневаюсь, что тебе будут под силу удивительные вещи. И я рад, что мне довелось стать твоим папой.

Бринн вынырнула из-под покрывал, чтобы обнять отца.

– Спасибо, пап, – сказала она.

Адриан выключил свет и закрыл дверь. Оставшись в одиночестве в темной комнате, Бринн наколдовала энергетический шар света, озаривший всю комнату, а потом потушила его обратно.

– Талли? – окликнула она.

Черепашонок поднял голову.

– Погоди, ты еще увидишь, какую магию я скоро буду творить!

Об авторе

А. М. Луззадер пишет книги для детей среднего возраста и научную фантастику для взрослых. Сама себя она считает трусишкой. В список вещей, от которых она готова бежать прочь, входят (не только) мыши, змеи, пауки, куски проволоки и другой мусор, похожий на паука, большинство представителей царства насекомых и (в особенности) летучие мыши. Летучие мыши хуже всего.

Но в первую очередь А. М. – мама двух умных и энергичных сыновей, и эта роль дает ей нужные знания и вдохновляет ее на творчество. В 2019 году Лига писателей штата Юта назвала ее писателем года. А. М. приглашает читателей посетить ее веб-сайт: www.amandaluzzader.com.

Спасибо за то, что прочли эту книгу.

Надеюсь, она вам понравилась! Пожалуйста, потратьте минутку на то, чтобы оценить «Русалочку» на сайте Amazon или другого книжного интернет-магазина, потому что это поможет другим читателям найти ее.

Спасибо!

Примечания

1

В США, начиная со средней школы, ученики больше не делятся на классы. Таким образом, получается, что на каждом новом уроке могут собираться разные ребята, у которых этот урок стоит в личном расписании.

Content

Аманда Луззадер
Русалочка. Талисман Забытых земель

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Об авторе

Примечания