Аманда Луззадер

Русалочка. Зов гармонии

Посвящается памяти Саймона

Серия «Драконы в рюкзаке»

Перевод с английского языка: Нина Семенова

Иллюстрация обложки: Келли Йорк (Sleepy Fox Studio)

Внутренние иллюстрации: Марина Макарова

Copyright © 2020 by Amanda Luzzader

© H. Семенова, перевод, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава первая

Русалочка Бринн Финли вплыла в свою спальню и направилась прямиком под кровать. Зная Бринн, вы бы ясно увидели, что в этот конкретный пятничный день она полна радостного возбуждения и энтузиазма. Когда она выбралась из-под кровати, в руках она держала большую коробку. На вид просто коробка для шляп – но, зная Бринн, вы бы точно поняли, что это не обычная шляпная коробка. Она была украшена симпатичными ракушками, кусочками разноцветных кораллов и красивым зеленым бантом. Глаза Бринн, когда она открыла коробку, сверкали радостью.

Внутри лежала ее внушительная и впечатляющая коллекция Русси.

Русси – это куклы с подвижными частями тела, с которыми обожают играть русалочки (и даже некоторые мальчики-русалы) по всему океану. В коллекции Бринн было множество всевозможных Русси. С волосами разных цветов и разными прическами. Со всевозможным телосложением и цветом глаз. Тут имелись дети и совсем младенцы, а также симпатичные Русси-русалы. Бринн начала бережно доставать куколок из коробки.

Здесь, конечно, хранились не только куклы, но еще и коробочки поменьше, с несколькими отделениями, и мешочки, до краев наполненные аксессуарами для Русси, собранными Бринн. Вдобавок к десяткам нарядов, платьев, пальто, шляпок и украшений для волос в коллекции имелись игрушки для детей и галстуки для русалов. У Русси Бринн были маленькие книги, посуда, мебель и даже крошечный розовый ракушкофон. Одна из Русси была врачом, и ей полагался медицинский халат и чемоданчик с инструментами. Другая была подводным архитектором, с чертежами и планшетом. Русси владели спорткаром, большим ракушковизором и даже симпатяжкой-дельфином, домашним любимцем.

– У этих куколок вещички получше, чем у большинства настоящих русалок, – пробормотала Бринн.

Она сидела на полу и отбирала тех Русси, с которыми планировала поиграть этим вечером. Во-первых – ту, что с фиолетовыми волосами и хвостом цвета морской волны: Бринн звала ее Рэйн. Потом – ее любимого русала по имени Бен. Играя с Русси, Бринн часто проводила свадебные церемонии, женя Рэйн и Бена.

Затем она взяла красивую Русси с белыми волосами, которую назвала Шайн, – Бринн казалось, что она довольно сильно похожа на Джейд, ее лучшую подругу во всем мире. Если быть абсолютно честной, то Бринн приходилось признать, что Шайн – ее самая любимая кукла, потому что она выглядит как взрослая версия Джейд.

Зная Бринн, вы бы поняли, почему сейчас она разбирала своих Русси: потому что скоро Джейд должна была прийти к подруге в гости с ночевкой. Прошел всего месяц с того дня, как мама Джейд обвинила Бринн в краже ее ожерелья и запретила русалочкам видеться. В результате чего Бринн подружилась с сообразительным мальчиком по имени Уилл и несколькими другими школьниками, хотя и страшно скучала по Джейд. Теперь им приходилось многое наверстывать – это касалось и игр с Русси, и водорослевых коктейлей, и обыкновения называть друг друга «дорогушечка».

Бринн была страшно рада, что все эти кошмарные неприятности с Джейд и ее мамой в прошлом. Выяснилось, что ожерелье украли морская ведьма Федра и ее подручный, Йен Флетчер. Полиция морского народа арестовала их, и доброе имя Бринн было восстановлено.

Мама Джейд, миссис Сэндс, ужасно переживала из-за того, что разлучила русалочек, так что неудивительно, что она отпустила дочь на ночевку домой к Бринн. Обе девочки день за днем с нетерпением ждали этой пятницы.

Бринн причесала волосы Шайн и Рэйн, а потом аккуратно усадила их на свою кровать именно так, как нужно.

Талли, ее домашняя морская черепашка, подплыл поближе и обнюхал кукол.

– Не устраивай тут беспорядка, Талли, – строго предупредила Бринн. – Джейд скоро придет, и я хочу, чтобы все было идеально. У нас будет самая лучшая вечеринка лучших подруг на свете! Мы будем играть в Русси, слушать «Джея Барракуду и Китов-убийц», и мама сказала, что мы можем заказать пиццу с анчоусами, и…

Бринн не успела поведать Талли обо всем, чем планировала заниматься на своей вечеринке, – раздался стук в дверь.

– Наконец-то! Это Джейд! – воскликнула девочка, и через миг Талли остался в компании Русси и шлейфа из пузырьков, которые Бринн взметнула за собой, вылетая из комнаты.

– Привет, Джейд! – воскликнула она, дергая на себя входную дверь.

Но, к ее изумлению, на пороге стояла не только Джейд, а еще и другая русалочка.

У этой другой были мягкие розовые волосы, в которые были воткнуты сверкающие кусочки морского стекла и раковины. А еще у нее были проколоты уши – для такого, как сказала мама, Бринн была еще недостаточно взрослой. Бринн была уверена, что никогда раньше не видела эту русалочку, но должна была признать: та очень красива. Ее длинный изящный хвост отливал зеленым, фиолетовым и синим металликом.

– Бринн, – сказала Джейд, – познакомься с Присциллой Бэнкс. Ее семья только что переехала в Блистательный. Я пригласила ее присоединиться к нашей вечеринке.

– О, привет, Присцилла! Рада с тобой познакомиться, – произнесла Бринн.

Она постаралась, чтобы ее голос звучал так, словно она и правда имеет в виду то, что говорит. В других обстоятельствах, наверное, так оно и было бы. На деле в Присцилле было что-то знакомое. Они не встречались раньше? Да неважно. Бринн провела целую неделю, планируя, ожидая и предвкушая Русси-ночевку с Джейд – и только с Джейд.

– Я тоже рада познакомиться, – поздоровалась Присцилла.

Ее голос прозвучал как-то… натянуто?

– В общем, – проговорила Джейд, – ничего, если Присцилла присоединится к нам сегодня?

– Мм, ну, наверное… – замялась Бринн, бешено соображая.

Они что, уже были знакомы с Присциллой? И вопрос куда важнее – что за русалочка вот так вот просто возьмет и вломится на чужую вечеринку с ночевкой?

– Думаю, нам, мм, надо будет спросить у моей мамы, – выдавила Бринн, по-прежнему стараясь говорить куда более приятным тоном, чем ей на самом деле хотелось.

На вид эта Присцилла была милой, но почему же ей понадобилось нарисоваться именно сейчас? Почему сегодня? И почему с Джейд? Почему вечеринка просто не могла пройти как задумывалась – с одной только Джейд, и с Русси, и с музыкой, и с пиццей с анчоусами, и…

– Э-э, Бринн? – окликнула Джейд.

Моргнув, Бринн вернулась к реальности и буркнула:

– А?

Джейд издала смешок:

– Так ты не собираешься – ну, знаешь, пригласить нас в дом?

– Ой! Конечно! Разумеется. Заходите! – Бринн нервно рассмеялась. – Прошу прощения. Куда подевались мои манеры? Ха-ха! Ну и ну. Да-да, заходите.

Джейд и Присцилла несли спальные мешки и подушки. Они вплыли в гостиную и положили вещи. Присцилла оглядывала комнату, скептически подняв бровь.

Заметив это, Бринн спросила:

– Что-то не так?

– Нет-нет, – отозвалась Присцилла. – Просто твой дом – он такой…

– Такой – какой? – Бринн сложила руки на груди.

– Такой… уютный.

– Ты хочешь сказать – маленький? – Теперь Бринн уперла руки в бока.

– Ну да, но ведь это не так уж плохо, верно? – произнесла Присцилла. – Наверняка ваша домработница быстро управляется!

– Домработница?

Теперь Бринн была уже по-настоящему раздражена. Кто такая эта русалка?

Джейд вмешалась:

– Слушай, Бринн, давай мы найдем твою маму и спросим, не страшно ли, если Присцилла останется на ночь.

Косо глянув на Присциллу, Бринн отозвалась:

– Да, наверное, ты права. Мам!

– Да, родная?

Мама была в своей комнате в другой части пещеры, но через несколько секунд вплыла в гостиную.

Бринн никогда не думала о своем доме как о маленьком. Ей он всегда казался в самый раз. А потом, их коралловая пещера была такой же, как и множество русалочьих домов в Блистательном. Бринн огляделась, пытаясь представить, какое впечатление складывается у того, кто видит их жилище впервые.

– Бринн? – проговорила ее мама, Дана.

Бринн снова моргнула:

– Мам, Джейд пришла на вечеринку, но с ней подруга. – Она повернулась к Присцилле и сказала: – Прошу прощения, еще раз – как тебя зовут?

Джейд пихнула Бринн локтем и, кашлянув, хрипло прошептала:

– Бринн, ее зовут Присцилла.

– Точно, – согласилась Бринн. – Присцилла, русалочка, которую я не знаю и никогда раньше не встречала, пришла и тоже хочет остаться ночевать, но я понимаю, что это плохая идея, поскольку она только что сюда переехала, правильно?

– Ерунда! – с улыбкой воскликнула мама Бринн. – Конечно, мы рады гостье. Присцилла, ты ведь отпросилась у родителей на ночевку, да?

Присцилла кивнула и бросила на Бринн понимающий взгляд.

– Класс, – пробурчала Бринн. – Какое облегчение.

Джейд снова вмешалась:

– Потрясающе! Давайте возьмем вещи и начнем вечеринку!

Когда русалочки собирали спальные мешки, Джейд наклонилась к Бринн и прошептала: «Что с тобой такое?»

– А откуда вы переехали, Присцилла? – спросила мама Бринн.

– Я жила в Атлантиде, – вздохнула Присцилла. – Самое красивое место на свете. Но потом папа решил, что нам нужно перебраться сюда. Мы наняли косяк китов, чтобы они перевезли в Блистательный все наше шато целиком.

– Бринн, ты должна увидеть ее дом! – взвизгнула Джейд. – Он огромный! И весь сделан из белого камня, это так красиво!

– Звучит – просто – шикарно, – произнесла Бринн.

Присцилла пожала плечами:

– Ну, нормально.

– Погоди-ка, – Бринн присмотрелась. – У тебя что, макияж?

Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос: было совершенно очевидно, что Присцилла накрашена. И не просто прозрачным блеском для губ или капелькой румян, как иногда и Бринн мама разрешала сделать. На веках у Присциллы сверкали яркие тени с блестками, ресницы были накрашены тушью, и… это что, подводка? Бринн показалось, что Присцилла в точности смахивает на одну из моделей в журнале «Юная русалочка».

– Конечно макияж, – подтвердила Присцилла. – Тебе нравится?

– Само собой, – Бринн подумала, что эта русалочка выглядит куда старше их с Джейд. – Так, получается, ты из старшей школы?

– Если бы, – Присцилла принялась изучать свои наманикюренные ногти.

– Она в шестом классе, глупышка, – объяснила Джейд. – Как и мы.

– Что? – не поверила Бринн. – Тебя что, на второй год оставляли или что-то такое?

– Бринн! – укорила ее Джейд.

Бринн отчаянно пожала плечами, глядя на подругу.

– Нет, – скучающим тоном ответила Присцилла. – Мне двенадцать. Как и тебе. Просто ты думаешь, что я старше, потому что вы тут в вашем застойном городишке не разбираетесь в мейкапе и моде. А в Атлантиде в шестом классе уже все русалочки красятся, и нас не отличить от старшеклассниц.

Бринн и правда не слишком-то много думала о макияже – разве что когда читала описания балов или если выдавался случай принарядиться. Так что рядом с Присциллой она начинала немного нервничать, сама не понимая, восхищает ее эта русалочка, подавляет или просто вызывает зависть.

Но Бринн не собиралась позволить новым обстоятельствам испортить ей все тщательно спланированное веселье.

– Ну, в любом случае, давайте ко мне, – пригласила она. – Я все приготовила.

Все трое двинулись к комнате Бринн.

– Ого, – протянула Присцилла, заплывая внутрь. – И как же мы втроем должны поместиться здесь? Тут где-нибудь есть гостевая спальня? И так темно – как ты тут вообще что-нибудь видишь?

Как и об остальном доме, Бринн никогда прежде не думала о размерах своей комнаты или о ее освещении. Она всю жизнь здесь спала, и до этого момента все в комнате полностью ее устраивало. И комментарий Присциллы о размере и темноте заставил щеки Бринн запылать. Одна ее половина хотела отстаивать комнату, а другая – просто спрятаться куда-нибудь.

Пока Бринн оценивала состояние своей комнаты и думала, как ответить, Присцилла заметила Русси, которых Бринн с любовью усадила на постели.

– О, Русси, круто! – со смехом проговорила Присцилла.

Бринн улыбнулась. Может, эта девчонка, в конце концов, не так уж плоха. Будет здорово завести новую подругу, которая сможет приходить в гости и играть с Русси.

– Я все время с ними играла! – Присцилла взяла в руки Шайн, куколку с белыми волосами. – Так у тебя есть младшая сестра? И вы обе живете в этой маленькой комнате?

– У меня нет младшей сестры, – ответила Бринн.

– А. Тогда это твоего младшего брата куклы? – Присцилла вздернула одно плечо.

– Ни братьев, ни сестер у меня нет, – процедила Бринн. – Куклы мои. Все.

Присцилла повела плавником и ухмыльнулась:

– Твои? Ничего себе. Я думала, с Русси возятся только маленькие девочки. В моей прежней школе никто в шестом классе с ними не играл.

Бринн фыркнула и поинтересовалась:

– Как же они развлекались?

Присцилла пожала плечами:

– Ходили в торговый центр, тусовались, болтали по телефону – да мало ли как. Но уж точно не играли с детскими куклами.

Бринн потеряла дар речи – а если бы вы знали Бринн, вы были бы в курсе, что такое с ней случается вовсе не часто.

Она бросила на Джейд взгляд, который ее подруга совершенно правильно перевела как: «Ради всего морского, что происходит?»

Джейд торопливо издала нервный смешок:

– Мм, да, Бринн. Русси – это было круто, когда мы были маленькими, но мы ведь больше не играем в них, так?

Челюсть Бринн отпала. Девочка несколько раз быстро-быстро моргнула:

– Ты о чем, Джейд? Мы только неделю назад весь день с ними играли. У Присциллы в руках Шайн, твоя любимая Русси!

– Ой, Бринн, Бринн, Бринн, – Джейд хохотнула еще более нервно. – Ты такая приколистка!

Бринн подняла руки:

– Погоди-ка, Джейд. Ты хочешь сказать, что Русси тебе не нравятся?

– Больше — не нравятся!

Джейд бросила на подругу сердитый взгляд, который та совершенно правильно перевела как: «Просто согласись и не смущай меня перед Присциллой!»

Бринн опять фыркнула, но решила подыграть Джейд. В конце концов, она же была ее лучшей подругой. Бринн заставила себя громко рассмеяться и сказать:

– Верно, верно. Мы только и делали, что играли с этими дурацкими куклами, но сейчас, конечно, уже нет.

– Тогда почему они все тут лежат? – спросила Присцилла.

– Хмм? – озадачилась Бринн. – А! Ну да. Понимаешь, я собиралась их выбросить, раз уже так давно с ними не играю.

– Ага, – подхватила Джейд. – Может, так тут хоть немного места освободится.

Бринн закашлялась.

– Знаешь, – продолжала Присцилла с самоуверенной улыбочкой, – если у тебя тут уборка в самом разгаре, мы всегда можем перенести эту ночевку ко мне. У меня куда просторней и светлее, и там наверняка будет куда веселей.

– Может, в другой раз, – сказала Бринн. – Мама заказала нам пиццу с анчоусами, а я приготовила фильм, который можно посмотреть.

– Что за фильм? – поинтересовалась Присцилла.

– «Пока ты плыл».

– Ой, я его уже видела, – сообщила Присцилла. – Скучища. И смотреть не стоит. Вот если мы отправимся ко мне, то сможем поиграть с новой Раковиной Орфея, которую купил папа.

– Ничего себе! – воскликнула Джейд. – У тебя есть Раковина Орфея? Я только по ракушковизору ее видела.

– Они суперские, – заверила Присцилла.

– Что такое Раковина Орфея? – спросила Бринн.

– Это капсула, сделанная из гигантской раковины. Ты сидишь внутри, а она играет тебе музыку и делает массаж, и там есть подсветка и ароматерапия, – объяснила Присцилла. – Это просто топ. Внутри помещаются только двое, но мы можем забираться туда по очереди.

– Фантастика! – воскликнула Джейд. – Наверное, она стоит миллион пескодолларов.

Присцилла еще раз пожала плечами.

– Ну, я не думаю, что мама захочет, чтобы я ночевала где-то в другом месте. Она же планировала, что мы останемся здесь, – проговорила Бринн.

– Давай спросим ее, – предложила Джейд, и прежде, чем Бринн успела ответить, ее подруга уже плыла по коридору.

– Подожди! – крикнула Бринн.

Но к тому времени, как они с Присциллой нагнали Джейд, та уже нашла Дану в кухне.

– Бринн хотела спросить, можем ли мы с ней переночевать дома у Присциллы, – сказала Джейд.

Бринн нахмурилась и метнула в подругу злой взгляд. Вся вечеринка шла наперекосяк.

– Что ж… – задумчиво проговорила Дана, – я только за то, чтобы заводить новых друзей, но мы пока не знакомы с родителями Присциллы, и уже немного поздновато так круто менять планы.

Бринн улыбнулась. Ну, хоть раз в жизни эти глупые правила родителей работают на нее, а не против.

– Давайте просто оставим все, как планировали, девочки, – заключила Дана.

– Видимо, мы остаемся здесь, – с напускным разочарованием сказала Бринн.

Присцилла изогнула бровь и произнесла:

– Джейд, ты все еще можешь пойти ко мне ночевать.

– Эй, эй, эй, – запротестовала Бринн. – Придержи морских коньков! Мы с Джейд договорились, что она ночует у меня. Мы за неделю это спланировали!

Бринн чувствовала, как у нее колотится сердце, а хвостовой плавник дрожит. Она лишь несколько минут назад познакомилась с Присциллой – и вот все уже летит кувырком. Бринн устремила на незваную гостью гневный взгляд, но та вновь залюбовалась своими ногтями, не проявляя видимого интереса к окружающему.

– Миссис Финли, а может Бринн хотя бы просто сплавать в гости? – спросила Джейд. – Она бы побыла с нами дома у Присциллы, пока не будет пора ложиться спать, а тогда вы бы ее забрали?

Дана Финли обдумала эту идею, наклонив голову:

– Пожалуй, в этом нет ничего страшного. Тогда – веселитесь, русалочки! Я заберу Бринн попозже вечером. Какой у тебя адрес?

– Миссис Финли, вы видели белый с золотом замок недалеко от начальной школы? – спросила Джейд.

– О-о-о! – протянула Дана.

Что это слышалось в ее голосе – удивление? Или она была впечатлена?

– Конечно, я знаю, где это. Его не пропустишь.

– Все так говорят, – бросила Присцилла.

Бринн была так изумлена этим странным поворотом событий, что толком не знала, что и сказать. Она была рада провести время с Джейд, но страшно злилась на Присциллу за то, что та вломилась и нарушила все их планы. Но еще Бринн видела, что Джейд нравится Присцилла, и поэтому она сама хотела быть с ней милой, но чувствовала что-то совсем другое. Ревность? Бринн потрясла головой. С чего бы ей ревновать? Они с Джейд были лучшими подругами с самого младенчества. Только от того что Присцилла красивая и богатая, да еще новенькая, между ними с Джейд не может ничего измениться.

Или может?

Глава вторая

Джейд не шутила, говоря, что дом Присциллы огромный. «Дом» – было не то слово. «Особняк» – уже ближе, но и это не давало представления о пропорциях и высоте здания. Это было поместье, целое королевство, подумала Бринн, а никак не «дом».

«Крепость» – осенило девочку. Присцилла жила в крепости.

Три русалочки вплыли на участок, но им понадобилось проплыть еще немало, прежде чем они добрались до огромных двустворчатых ворот из кованого железа у подножия холма, на котором высилось здание. Через ворота можно было переплыть, но более вежливым тоном было подождать, пока они откроются сами собой, словно кто-то внутри их поджидал. Наверное, на ворота наложены чары, заключила Бринн.

Русалочки заплыли внутрь. Бринн и Джейд во все глаза уставились на разбросанные по территории статуи, подстриженную ламинарию и морскую траву, коралловые рифы в форме дельфинов, китов и гигантских кальмаров.

Они приблизились к роскошному фасаду громадного дома. Его украшали воспарявшие ввысь колонны и окна до потолка, а двустворчатые двери главного входа были высотой, наверное, с трех взрослых русалов.

– Как это я раньше не видела этого особняка? – спросила Бринн.

– Потому что его здесь не было, – ответила Присцилла. – Я же сказала: мать и отец наняли команду китов – голубых китов, конечно же, – чтобы перенести его с нашего старого участка в Атлантиде. Потом мы наняли бригаду крабов-строителей и русалов, чтобы все собрать. Это заняло всего лишь неделю.

Бринн и представить не могла, сколько русалов и крабов должны были потрудиться, чтобы собрать особняк так быстро. Наверное, сотни.

Двери главного входа отворились внутрь, и русалочки вплыли в просторную ротонду – галерею круглой формы с высоким сводом-куполом. Пожалуй, она впечатляла даже сильнее, чем внешний вид здания.

– О-го-го, – тихонько протянула Бринн.

Чувство было такое, что здесь нужно плавать лицом вверх, чтобы любоваться изумительной архитектурой. Это было похоже на кино или на сон. Мраморные стены и колонны были выложены камнем более темного цвета и отделаны яркими кораллами. Колонны венчали капители из живого морского мха, который легонько колыхался от движения воды.

Стало ясно, почему дом Бринн показался Присцилле довольно тесным. Бринн была уверена, что и три ее дома легко поместились бы внутрь одной этой круглой прихожей, да еще с запасом.

Свет проникал внутрь через многочисленные окна под куполом и в стенах, от чего складывалось такое ощущение, словно русалочки все еще находятся снаружи. В нишах ротонды стояли статуи – мифические и легендарные морские создания, отлитые в бронзе и высеченные в мраморе. Пол был великолепно выложен блестящим перламутром.

А в центре ротонды находился фонтан, который извергал искристый поток воздушных пузырьков. Танцуя, они поднимались к потолку, а там вылетали через специальные отверстия в крыше. Некоторые пузырьки были большими, другие – крошечными, так что казались частицами тумана. Некоторые неожиданно взрывались, лопаясь, а другие чертили в воде тонкие изысканные линии и спирали.

Ни Бринн, ни Джейд никогда не видели ничего подобного дому Присциллы. Бринн раскрыла рот в изумлении. Джейд подобным же образом пораженно уставилась на пышный, элегантный интерьер. Одна лишь Присцилла сохраняла скучающий вид.

Дивясь затейливым узорам, которые рисовал в воде пузырьковый фонтан, Бринн и Джейд заметили кого-то спускавшегося к ним с верхнего этажа. Это был русал, который проплывал сквозь пузырьки. Он двигался с заметной уверенностью в себе, сложив руки за спиной и медленно, но мощно поводя хвостом. Зачесанные назад волосы русала были лиловыми, а хвост переливался оттенками темно-красного, зеленого и синего.

– О, приветствую! – воскликнул он, увидев русалочек, и широко улыбнулся им. – Присцилла! Ты вернулась так скоро? И привела подруг! Замечательно! Замечательно!

– Да, отец, – отозвалась Присцилла. – Это моя подруга Джейд и ее подруга Бринн.

Бринн вовсе не порадовала такая рекомендация, но что она могла сказать?

– Добро пожаловать, русалочки! Добро пожаловать!

– Спасибо, мистер Бэнкс, – сказала Джейд. – Ваш дом просто фантастический!

Папа Присциллы суетливо поправил стоявшую на ближайшем пьедестале и дорогую на вид вазу, сделанную из позолоченного фарфора и украшенную анемонами кораллового цвета. Затем он повернулся к Джейд и проговорил:

– Я рад, что тебе нравится, дорогая моя. Кто-нибудь голоден?

– Думаю, мы все голодны, отец, – ответила Присцилла.

– Изумительно. – Мистер Бэнкс с крайне довольным видом потер руками. – Что ж. Тогда почему бы вам троим не поиграть во что-нибудь такое, во что играют русалочки вашего возраста, а я скажу Сисворту, чтобы быстренько организовал пиццу с анчоусами и несколько больших порций рыброженого. Когда будете готовы поесть, просто позвоните в звонок. Как вам такая идея?

– Спасибо, отец, – голос Присциллы по-прежнему звучал слегка скучающе. – Поплыли, – обратилась она к Бринн и Джейд. – Давайте в мою комнату, испробуем Раковину Орфея.

– Она у тебя в комнате?! – воскликнула Джейд. – Можно я буду твоей новой лучшей подругой?

Бринн поморщилась. Джейд же просто шутит, да? В любом случае, ее слова ранили. Джейд была слишком впечатлена Присциллой, ее домом и всем, что с ней связано. Конечно, Бринн вряд ли могла ее винить – в Присцилле все было поразительно. Так почему же Бринн то и дело норовит испепелить ее взглядом, едва та повернется спиной?

– Не думаю, что мне бы понравилось здесь жить, – тихонько сказала Бринн подруге, когда они следом за хозяйкой плыли в ее комнату.

– А? Бринн, да ты шутишь? Только посмотри вокруг. Такой огромный дом! Тут даже не поймешь, в здании ты или на улице!

– И я про то же, – так же тихо ответила Бринн. – Такой огромный, что здесь одиноко. И с украшениями немного перебор, ты не считаешь? Все равно что жить в музее.

– Ага, в музее с пузырьковым фонтаном, и горничными, и домоправительницей, которая готовит тебе пиццу всякий раз, когда пожелаешь, и… О! Раковиной Орфея у тебя в комнате! Да это просто обалденное место!

Бринн нахмурилась, хотя и постаралась, чтобы Джейд этого не видела. Значит ли это, что теперь ей нужно напрягаться изо всех сил, чтобы продолжать с ней дружить? Они все еще лучшие подруги?

Девочки заплыли в комнату – и уж конечно, она оказалась больше целой пещеры, в которой жила семья Бринн. Отделка внутри была белая с золотым – все выглядело очень благородно и изысканно. И вылизано до блеска: должно быть, у семейства Присциллы имелся целый штат горничных и домработниц. Ни один ребенок не смог бы содержать свою комнату в таком порядке. В центре комнаты стояла кровать принцессы (идеально заправленная) с четырьмя пилонами по углам, на окнах висели прекрасные занавески, а еще в комнате имелся ракуш-ковизор и множество подушек и плюшевых кресел, в которых можно было расслабиться.

– Добро пожаловать ко мне в комнату, – и Присцилла обвела жестом огромное помещение.

– Ух-х-х ты, – выдохнула Джейд. – Вот это комната! Кем же работают твои родители?

Джейд явно не понимала, как семья Присциллы может позволить себе такие роскошества.

– Они изобрели вот это, – объяснила Присцилла и вытянула вперед длинную изящную ручку, на запястье которой красовался сверкающий браслет со встроенными часами. – Мы переехали сюда, чтобы они могли приглядывать за производством.

– Быть не может! – вскричала Джейд, вытаращив глаза. – Твоя семья изобрела моруотч?!

– Что такое моруотч? – спросила Бринн.

– Это часы, – ответила Присцилла.

– А. Ну, пожалуй, симпатичные.

– Присцилла! Объясни Бринн, что это не просто часы! – захлебнулась Джейд. – Это куда больше! Они могут проигрывать музыку и видео, могут считать, сколько ты проплыла за день, записывать сведения о твоей физической форме и пульс и замерять уровень магической энергии. И в игры на них можно играть. С ними кучу всего можно делать!

Джейд схватила Присциллу за руку и уставилась на моруотч:

– Фантастика!

– Насколько я знаю, они довольно дорогие, – сказала Присцилла. – Но я, наверное, смогла бы выбить вам двоим какую-нибудь скидку, чтобы вы потянули. Цель отца – сделать так, чтобы каждый в Блистательном носил моруотч.

Бринн поморщилась:

– Нет, спасибо. Они мне не очень нравятся.

– Ты правда сможешь устроить мне скидку? – Джейд едва не хихикала от ликования. – Я попрошу маму.

– Без проблем. Посмотри потом в интерводе и скажи, какие тебе нравятся, – сказала Присцилла. – А сейчас давайте пользоваться Раковиной Орфея. Кто из вас пойдет со мной первой?

Джейд тут же вскинула в воздух руку:

– Я, возьми меня!

– Окей, – согласилась Присцилла. – Сперва ты со мной, а потом будет твоя очередь, Бринн.

Из-под гигантской кровати Присцилла выкатила нечто похожее на большущую захлопнутую плоскую раковину, покрытую перламутровым лаком. Она была едва ли меньше кровати. Присцилла нажала на кнопку, и раковина открылась – внутри оказались два откинутых назад сиденья, обитых розовым плюшем.

Еще в раковине имелись динамики, дисплей и миниатюрный холодильник. Даже Бринн, которая изо всех сил старалась не позволить ничему в доме Присциллы восхитить себя, была потрясена до глубины души. Похоже, Раковина Орфея – это было жутко весело.

– Сиденья подстраиваются под твою фигуру, – объяснила Присцилла. – А потом делают тебе массаж всего тела. Можно налить себе охлажденный напиток из вот этого крана. Здесь сто разных вкусов.

Джейд быстро юркнула в раковину:

– Не могу терпеть! Давай ее запустим!

Присцилла заняла второе сиденье, а потом повернулась к Бринн:

– Сеанс длится около пятнадцати минут, а потом вы с Джейд можете поменяться. У меня будет два сеанса, потому что Раковина моя.

С этими словами она нажала на кнопку, и створки раковины сомкнулись, пряча двух русалочек внутри.

Видимо, в раковине была какая-то звукоизоляция, потому что Бринн совсем не слышала Джейд с Присциллой. На деле в комнате было очень тихо, и девочке стало очень одиноко. Она начала осматриваться. Комната правда была очень красива.

«Чем Присцилла заслужила такую комнату?» – гадала Бринн. Внезапно на нее накатила легкая волна злости. И чем больше она думала о Присцилле, тем сильнее злилась. Дело было не только в том, что семья Присциллы была богата, а еще в том, что Джейд, которая целую вечность была лучшей подругой Бринн, так всем этим восхищалась.

Бринн вернулась мыслями к своему дому в пещере, крошечной комнате и старым Русси. Раньше Джейд все это устраивало. Но как Бринн тягаться с таким великолепием? Что у нее есть такого интересного или увлекательного, что сравнилось бы с Раковиной Орфея?

Дожидаясь, пока сеанс закончится, Бринн уже представляла, как Джейд все больше интересуется Присциллой и все меньше – ей.

Она так и видела, как Джейд говорит: «Извини, Бринн, я не могу с тобой потусоваться. У нас с Присциллой планы. Только я и она. На самом деле она – лучшее, что случалось в моей жизни».

И потом уплывает, взмахнув хвостом, оставляя Бринн одну в облаке пузырьков.

Бринн пыталась стряхнуть наваждение, но только и видела, что Присциллу вместе с Джейд – как они уплывают, две лучшие подружки, а Бринн остается со своими Русси.

Это было хуже, чем когда мама Джейд не давала им играть друг с другом. Тогда Бринн хотя бы знала, что Джейд хочет с ней дружить. Но что тут поделаешь, если кто-то, кто тебе так нравился, больше не желает быть твоим другом? Бринн плавала по комнате Присциллы и разглядывала ее дорогие вещи, пытаясь как-то отвлечься.

Оказавшись у комода, она заметила рамку, стоящую перед большим зеркалом.

В рамку была вставлена обложка «Юной русалочки» – того самого журнала, на который они с Джейд тоже были подписаны. Подруги провели немало часов бок о бок, листая страницы и читая в нем все подряд. Разумеется, Бринн узнала обложку: она была от прошлогоднего выпуска. Там было шуточное тестирование насчет того, кем ты будешь работать, когда вырастешь, и еще статья о новейших солнечных очках для того, чтобы носить, когда всплываешь. Но с чего Присцилле вставлять в рамку обложку старого журнала?

Бринн взяла ее с комода, рассмотрела повнимательнее… И тут у нее отпала челюсть.

В этот самый момент Раковина Орфея открылась, и Джейд с Присциллой, смеясь, вывалились наружу.

Вот почему Присцилла казалась Бринн знакомой! Ее лицо было на обложке! С модно уложенными волосами, она глядела на зрителя поверх шикарных солнечных очков.

Бринн повернулась к русалочкам, стиснув в руке обложку в рамке:

– Т-т-ты была моделью для «Юной русалочки»?

Присцилла подплыла поближе и взглянула на рамку:

– Ах да. Эту оставила на память. Одна из моих первых обложек.

Джейд кинулась к ним, чтобы тоже посмотреть:

– Ох, ничего себе! Поверить не могу. У меня есть этот журнал! Да ты же вроде как знаменитость, Присцилла!

Та пожала плечами:

– Наверное.

– Да брось, – продолжала Джейд. – Признайся! Ты – знаменитость! Самая известная из всех русалок в Блистательном! И я с тобой подружилась! Мне страшно повезло!

С Бринн было достаточно. Она и до того ревновала, но теперь это чувство затопило ее до самой макушки. Присцилла доводила ее почти до слез – самим фактом своего существования. У нее было все, чего только можно пожелать, а сейчас Бринн еще и выяснила, что Присцилла была моделью с обложки ее любимого журнала.

А хуже всего было то, что Присцилла уводила лучшую подругу Бринн у нее же на глазах.

– Ты должна научить меня делать макияж, – пропищала Джейд. – И как позировать.

Прежде ни Бринн, ни Джейд не красились – если не считать случаев, когда они в шутку раскрашивали лица вместе с мамами. Бринн хотелось носить макияж – когда-нибудь, – но она не думала, что родители захотели бы, чтобы она слишком ярко красилась пока что.

– Конечно, мы можем сделать мейкап, – равнодушно произнесла Присцилла. – Но сперва нужно дать Бринн попользоваться Раковиной Орфея.

Бринн поставила рамку на комод. Она чувствовала, как в глазах вскипают слезы.

– Мне не очень хорошо, – пробормотала она. – Лучше я поплыву домой.

– Точно? – спросила Присцилла. – У нас еще есть несколько часов, пока мама тебя не заберет. Ты уверена, что хочешь уплыть? Сисворт скоро приготовит пиццу с рыброженым. А ты еще даже не побывала в Раковине. Хотя, если тебя может стошнить, я бы не хотела, чтобы ты ее использовала.

Бринн кивнула.

– О, Бринн, – произнесла Джейд. – Жаль, что тебе нехорошо.

– Я просто пойду домой, – сказала Бринн.

Она собрала вещи, а Присцилла сказала маме, что русалочка не останется ночевать.

Бринн думала, что просто поплывет домой одна, но Сисворт запротестовал:

– Вот еще, мисс! Я бы пренебрег своими обязанностями, если бы позволил кому-то вашего возраста плыть домой без провожатых. Вы поедете на морелете.

Мистер Бэнкс согласился, и через миг Бринн уже вели на посадочную площадку. Сисворт стал рядом с ней, тут же к ним подлетел и приземлился сверкающий морелет гладкой обтекаемой формы. Он напоминал большого кальмара, но сделан был из стекла и металла, с передними окнами, похожими на глаза, и пропеллерами сзади.

– Доброго вечера, мисс Финли, – тепло произнес Сисворт и слегка поклонился. – Надеюсь, вы вскоре почувствуете себя лучше и снова нас навестите. Пилота нашего морелета зовут Рик. Он доставит вас домой в целости.

Открылась дверь, и Рик, пилот, вежливо приветствовал Бринн и пригласил ее в кабину. Внутри были плюшевые сиденья и иллюминаторы. Рик пощелкал клавишами, и двигатели морелета зажужжали. Вскоре они уже плавно двигались по морю, направляясь к дому Бринн. В других обстоятельствах Бринн решила бы, что эта поездка – крутейшая вещь на свете. Между прочим, она знала не так много русалок, ради которых затевали персональные круизы на морелете.

Но сейчас у Бринн на душе скребли такие морские котики, какие не просыпались уже долгое-долгое время, а поездка на морелете была лишним напоминанием о том, сколько всего классного происходит с Присциллой ежедневно, – в таком количестве, что она и насладиться всем этим толком не может. И от плавной поездки в роскошном красивом транспорте Бринн делалось только хуже.

Глава третья

Дана Финли, мама Бринн, как раз собиралась заварить себе чашечку чая из морской травы, когда услыхала странные звуки с улицы. Там что-то жужжало, шумела вода. Дана выглянула из окна кухни, но не увидела ничего необычного, так что вернулась в гостиную и посмотрела в окно, выходящее на улицу. Там, в палисаднике, стоял роскошный морелет. Весь сверкающий и вытянутый, он выглядел просто прекрасно. Мельком Дана подумала, что хотела прокатиться на таком с тех пор, как была девочкой, но возможность ни разу не выпадала.

Она открыла дверь, не вполне веря своим глазам. Нет, морелет и правда был здесь – он тихонько жужжал прямо перед домом Финли. На изумленных глазах Даны дверь с ближайшего к ней бока открылась, и наружу выплыла ее дочь.

– Бринн? – воскликнула Дана.

Когда девочка отплыла от транспорта, он оторвался от земли, поднялся над маленькими пещерными домами и вскоре растворился в вечерней дымке океана.

– Да, мам, – угрюмо отозвалась Бринн.

– Тебя… тебя отвезли домой на морелете?

– Ага, – Бринн проплыла мимо Даны в гостиную.

– Хмм. Вид у тебя не слишком счастливый. Тебе хоть понравилось?

– О, было просто шикарно.

Дана видела, что этим вечером с Бринн что-то не так, но выпытывать у дочери правду прямо сейчас показалось ей не очень хорошей идеей. Так что она просто спросила:

– Значит, у семьи Присциллы есть свой морелет?

– Конечно же есть, – простонала Бринн, вскидывая руки. – Разве не у каждой русалочки должен быть частный морелет, дворецкий и комната размером с вольер для голубого кита?

– Всегда хотела прокатиться на морелете, – с тоской проговорила Дана. – Так у них и дворецкий есть? О-го-го!

Бринн вздохнула и поплыла к себе в комнату. И осознание того, что плыть пришлось совсем не далеко, причинило ей боль. Она закрыла за собой дверь, но вскоре в нее постучала Дана. Бринн открыла.

– Так почему ты вернулась так рано? – спросила мама, вплывая в комнату. – Я думала, ты собираешься остаться в гостях, пока не придет время ложиться спать.

– Захотела домой, – объяснила Бринн. – И сказала Джейд и Присцилле, что плохо себя чувствую.

– О нет, – Дана приложила руку ко лбу девочки. – Хм. Влажный. – Русалки и должны быть влажными на ощупь, так что это Дану не встревожило. – Тебе нехорошо?

– Да нет. Меня просто уже тошнило от поведения Джейд и Присциллы.

– А, – Дана понимающе кивнула: – Они были злыми с тобой?

Бринн обдумала вопрос и ответила:

– Да.

– А что они делали?

– Джейд совершенно меня игнорировала. Говорила только с Присциллой и вела себя так, словно мы и не подруги вовсе. Присцилла – страшный сноб, и ей нравится выставлять все напоказ, потому что ее семья богата и владеет компанией моруотч.

Бринн свернулась калачиком на постели. Из-за того, что пришлось говорить об этом вслух, она только сильнее разозлилась. Это просто нечестно!

Дана присела на постель, помолчала с минутку и в итоге спросила:

– А не может быть такого, что ты завидуешь?

– Я не завидую! – воскликнула Бринн. – Это они плохо вели себя со мной. Особенно Джейд. Она моя лучшая подруга, но вела себя уж точно не так.

– Заводить новых друзей – хорошо, – заметила Дана. – Похоже, именно этим Джейд и занималась. Разве ты не можешь тоже подружиться с Присциллой?

– Я не хочу с ней дружить. Она нравится Джейд только потому, что у ее семьи много денег и классных вещей.

– Звучит печально, – проговорила Дана.

– В каком смысле?

– Не знаю… Мне кажется, большинство русалок хотят нравиться другим за то, какие они есть, а не за то, чем владеют. Ты не думаешь, что и Присцилла хочет того же?

– Что это меняет? – спросила Бринн. – У нее есть все.

– Ну, я уверена, что чего-то у нее нет.

– Нет, мам. Буквально все. Этот морелет. Раковина Орфея. Она даже работает моделью для «Юной русалочки»!

– Зато у Присциллы нет такого воображения или чувства юмора, как у Бринн Финли. И у нее нет родителей Даны или Адриана Финли. И славной черепашки по имени Талли.

– Мам, я тебе так скажу: ее это не особенно-то огорчает.

– Бринн, я знаю, это трудно – встречать тех, кому в жизни досталось больше, чем тебе. Особенно если не видишь ничего, чем бы они это заслужили. Но ты сведешь себя с ума, сравнивая то, что есть у тебя, с тем, что есть у других. Лучшее, что тут можно сделать, – это найти счастье в собственной жизни. У каждой русалки в жизни есть что-то хорошее и что-то плохое.

– Не у Присциллы Бэнкс, – возразила Бринн. – У нее есть только хорошее.

– У каждой русалки, – повторила Дана. – То, что ты этого не замечаешь, не значит, что жизнь Присциллы идеальна. Что-то и для нее тяжело. К примеру, я уверена, что ей было трудно переехать из Атлантиды в новое место, где она никого не знает. И возможно, у нее там осталась лучшая подруга.

Бринн подумала о том, каково ей было бы уехать из Блистательного и потерять возможность дружить с Джейд.

– Может, она даже боялась, что не найдет новых подруг, – прибавила Дана.

– Ну, уводить мою ей не стоило! – воскликнула Бринн.

– Это верно, – согласилась Дана. – Хотя Джейд может дружить с вами обеими. И знаешь что еще? Ты тоже можешь дружить и с Джейд, и с Присциллой. Может, попробуешь? Мало ли.

Надувшись, Бринн скрестила руки на груди. Последнее, чего ей хотелось, – это подружиться с Присциллой Бэнкс. А вот если бы Присцилла Бэнкс отчалила обратно к себе в Атлантиду – это и правда было бы неплохо!

Глава четвертая

В понедельник Бринн поднялась рано. Она выгуляла свою черепашку, съела блинчики с моллюсками на завтрак, собралась в школу, и у нее еще осталась куча времени. Практически все выходные она провела дуясь, хандря и печально вздыхая. По большей части, она без особого интереса смотрела ракушковизор, не получая никакого удовольствия.

И когда Бринн подплывала к остановке скоростного течения, настроение ее было не сильно лучше. Но где-то в глубине души она тихонько надеялась, что вся эта кошмарная история с Присциллой и ее дурацким домом-замком, и ее глупой Раковиной Орфея, и ее дворецким, и ее попытками украсть Джейд просто уляжется и забудется. Бринн верила, что ее отношения с Джейд каким-то образом начнутся с чистого листа – перезагрузятся, как ракуш-кофон.

Но не тут-то было.

Когда Бринн подплыла к остановке, она увидела Джейд – та улыбалась и махала ей. Приблизившись, Бринн с упавшим сердцем разглядела на запястье Джейд новый сверкающий аксессуар.

– У тебя моруотч? – пробормотала она.

– Да! – возбужденно отозвалась Джейд. – Давай попробуй! Они правда потрясные! – Джейд подняла кисть и принялась возиться с крошечными кнопочками. – Я хотела такие же, как у Присциллы, но они жутко дорогие. Пришлось купить эти, но они тоже классные.

Бринн было неприятно видеть Джейд с моруотч. Очередное подтверждение тому, что Присцилла побеждает в конкурсе подруг, и Джейд делает выбор в ее пользу.

– Они тебе действительно нравятся? – спросила Бринн. – На вид тяжелые и бессмысленные какие-то. У тебя рука не устает?

– Шутишь? Они фантастические! Я их обожаю! – воскликнула Джейд. – Смотри! У меня заданы три фитнес-цели, и я загрузила сюда всю свою музыку, и можно установить мелодию будильника, и еще тут игры…

Бринн тяжело вздохнула, а Джейд знай себе продолжала трещать о своем сверкающем девайсе.

– Так чем вы занимались, когда я ушла? – спросила Бринн, когда подруга умолкла, чтобы отдышаться.

– О, ну, знаешь, просто позависали немного. Было очень весело. Жаль, что ты плохо себя чувствовала. Сегодня тебе лучше? Кстати, после уроков мы с Присциллой плывем в Мамонтову пещеру, чтобы потренироваться петь. Мамочки, Бринн, тебе нужно услышать, как она поет. У нее такой красивый голос! Поплыли с нами, послушаешь. Это просто что-то!

Бринн закатила глаза с такой силой, что они едва не выскочили из орбит. Было ли в Присцилле Бэнкс хоть что-то не абсолютно идеальное? Она прекрасно поет, она модель, она крутая, и она отбивает у Бринн лучшую подругу.

Бринн умела петь, как и все русалки, но это не было ее любимым занятием. Голос у нее был неплохой, и с помощью пения она могла усиливать и улучшать свои заклинания, но никто в средней школе Кристал-уотер не назвал бы ее голос лучшим. Вот танцы – другое дело. Так оно и повелось: Бринн – танцовщица, Джейд – певица. Но талант Присциллы давал ей очередное преимущество в битве подруг, а Бринн ни за что не согласилась бы просто отплыть в сторонку и дать Присцилле выиграть.

– О, я, конечно, приплыву, – отозвалась она с толикой язвительности в голосе. – Уж теперь-то, когда не надо переживать насчет морской ведьмы.

Она, разумеется, имела в виду морскую ведьму Федру. Та ненавидела людей за то, что они загрязняют океан, и Бринн уже дважды мешала ее попыткам потопить человеческий корабль. Федра была не только ошеломительно красива, но еще и владела поразительно мощной магией. Она могла управлять погодой, и ходили слухи, что она в силах превращать русалок в морских слизней.

Федра поклялась отомстить Бринн, но, к счастью, полиция схватила ведьму и вроде бы сделала все, чтобы держать ее под замком и не давать больше колдовать.

– Ты не смотрела новости про то, что скоро над Федрой будет суд? – спросила Джейд. – Я видела по ракушковизору дома у Присциллы.

– Ага, давно пора, – ответила Бринн.

Родители объяснили ей, что, хотя Федру поймали на том, как она топит корабль, и на прочих пакостях, все равно должен быть суд, где будут представлены доказательства и все расскажут о происшедшем со своих точек зрения, даже Федра. И тогда присяжные, группа русалок из Блистательного и окрестностей, решат, виновна ведьма или нет. Если ее объявят виновной, то судья определит, нужно ли ее наказать и как именно.

Поскольку преступления Федры были серьезными, и она совершала их неоднократно, было предсказуемо, что она снова сядет в тюрьму. Но судебная система все равно требовала проделать все официально, и процедуру надо было провести от начала и до конца, чтобы все было по-честному.

– В вечерних новостях говорили, что разбирательство закончится на этой неделе, – прибавила Джейд.

– Хорошо, – сказала Бринн. – Я буду чувствовать себя куда лучше, зная, что ее запрут где-нибудь на долгое время.

Русалочки сели на течение.

– Так ты сплаваешь с нами в Мамонтову пещеру, чтобы попеть? – вернулась к предыдущей теме Джейд.

– А вы точно не хотите заняться чем-нибудь еще? Попеть – это неплохо, но разве тебе больше ничего не нравится? – спросила Бринн. – Мы могли бы отправиться в ламинариевый лес и поиграть в прятки или, может, ты бы хотела поиграть во что-нибудь еще?

Конечно же, Бринн думала о своих Русси. Ей стало очень грустно, когда Джейд сказала, что больше не хочет с ними играть, и теперь Бринн хотела знать, почему. Ей и правда надоели Русси, или это связано с Присциллой?

В любом случае Бринн не хотела поднимать эту тему в лоб. Она все еще очень любила Русси, но из-за насмешек Присциллы теперь стыдилась этого. Судя по всему, вдобавок ко всем прочим своим умениям – пению, работе модели, крутому поведению, – Присцилла обладала еще и талантом смущать других.

Но пусть даже Присцилла и Джейд думали, что слишком взрослые для кукол, Бринн была с ними не согласна. На самом деле она считала, что, возможно, всю жизнь будет любить играть со своими Русси. И что в этом плохого?

– Бринн, ты же знаешь, я люблю петь, – ответила Джейд. – Когда-нибудь я хотела бы попасть в группу. Если тебе не хочется с нами – ничего страшного, но мы все равно поплывем туда.

Бринн хотелось настоять на своем, потребовать, чтобы Джейд делала то, что хочется ей, Бринн. И от этого ей было грустно. Как сделать так, чтобы Джейд увидела происходящее ее глазами? Бринн решила просто отправиться вместе с ними и показать Джейд, что, в конечном счете, Присцилла вовсе не такая уж суперпотрясающая.

Школьный день у Бринн выдался странным. Ей хотелось, чтобы уроки скорее закончились и чтобы она смогла поплыть в Мамонтову пещеру с Джейд и Присциллой. Ей хотелось присоединиться к ним, потому что это был ее шанс взять реванш в битве подруг. С другой стороны, Бринн нервничала из-за всего этого: мало что так впечатляло Джейд, как хорошая музыка. Если Присцилла действительно так круто поет, в соревновании между ними это может стать решающим фактором.

Колебания мешались с предвкушением, и в результате день тянулся очень медленно, но, когда раздался звонок с уроков, Бринн едва поверила, что он уже закончился. Собирая вещи, чтобы встретиться с Джейд и Присциллой, она буквально тряслась от волнения.

Когда Бринн подплыла к остановке, Джейд с Присциллой возились со своими моруотч.

– Привет! – сказала Бринн.

Джейд подняла глаза и воскликнула:

– Привет, Бринн!

Но Присцилла едва оторвалась от своих моруотч. Она негромко произнесла «привет», но и только.

Все трое сели на течение до Мамонтовой пещеры, но ситуация очень напоминала повтор неудачной вечеринки: Джейд и Присцилла возбужденно болтали друг с другом, по сути предоставив Бринн самой себе. И ей их поездка показалась вечностью.

Мамонтова пещера находилась недалеко от Скалистой впадины и была непохожа на те пещеры, в которых, по большей части, жил морской народ. Во-первых, она была огромная, со стенами из гладкого неровного камня. И русалки отовсюду приезжали сюда, чтобы использовать пещеру как площадку для мероприятий. Большая плоская каменная плита служила сценой, а еще тут хватало места для большой аудитории зрителей и слушателей. Позади сцены были пустоты и ниши, которые могли быть использованы для хранения реквизита и в качестве костюмерных.

Когда русалочки заплыли в просторную пещеру, Присцилла взяла несколько нот.

И ее голос оказался чудесным. Она идеально попадала в ноты, а звук вибрировал, словно солнечный свет на легкой океанской ряби. А ведь это была только распевка! Русалочка издала несколько трелей и спела пару гамм. Приятные звуки эхом отражались от стен пещеры и расходились в воде, точно легкое прохладное течение. Даже Бринн оказалась под впечатлением и захотела послушать еще.

«Мне конец, – подумала она. – Окончательный конец!»

– Мне нравится, какая тут акустика! – заметила Присцилла. – Спасибо, что привела меня сюда, Джейд. Тут классно. Отличное место, чтобы порепетировать песни.

– Я просто подумала, что после первого дня в школе тебе захочется заняться чем-нибудь приятным, – ответила Джейд. – Кстати, как прошел твой первый день?

Присцилла пожала плечами:

– Нормально. Так много народу, и я никого не знаю. Если честно, я немного устала и перегружена впечатлениями от того, что пыталась запомнить столько новых лиц и имен.

– О, бедная Присцилла, – съехидничала Бринн. – Наверняка это страшно трудно – заводить друзей, когда ты модель, богата, талантлива и ни единого дня не должна сама убираться в своей огромной комнате.

Бринн знала, что говорить так – нехорошо. Она сама была до дрожи напугана в первый день в средней школе. Она заблудилась, не смогла найти дорогу к кабинету, и вообще весь день обернулся сплошной катастрофой. Но в тот момент она об этом не думала. Она лишь отчаянно соображала, что бы такое сказать, чтобы Джейд не подружилась с Присциллой еще больше.

– Бринн! – укорила Джейд.

– Вообще-то, это трудно, – признала Присцилла. – Я прожила в Атлантиде всю свою жизнь и совсем не хотела уезжать. И до сих пор не хочу. – На секунду показалось, что она вот-вот заплачет. – Я просыпаюсь каждое утро, думая, что я еще там, а потом понимаю, что нет.

– Пфф! – фыркнула Бринн. – Ты живешь в замке, Присцилла! Даже не в замке – во дворце! В десяти дворцах, поставленных один на другой. И еще жалуешься?

– Бринн, – тихо сказала Джейд, – ты ведешь себя не очень по-доброму.

– Как и ты! – воскликнула Бринн, наставляя на нее палец. – Вы двое игнорировали меня. А мы ведь были лучшими подругами, Джейд! Как насчет этого?

– Мы и есть лучшие подруги! – вскричала Джейд. – Да что с тобой творится в последнее время?

Бринн видела, что с минуты на минуту разразится страшный скандал, но тут, к ее удивлению, Присцилла прекратила назревающую ссору, запев популярную песенку: «Давай же плавать в море, плавать в океане, вокруг такая красота, разве нет?»

«О-го-го! – подумала Бринн. – Присцилла и правда здорово поет. Очень-очень здорово поет».

Бринн понимала, что Присцилла легко могла бы объединиться с Джейд и напасть на нее, но вместо этого она спела кусок приятной песни. Звук ее голоса заставил Бринн и Джейд тут же перестать ссориться, чтобы послушать.

Но почему-то Бринн все равно была недовольна. На деле ей хотелось бы, чтобы Присцилла оказалась паршивой певицей. А часть ее радовалась, что у новенькой был тяжелый день. Бринн надеялась, что дальше станет еще тяжелее, и, может, тогда все богатое семейство Бэнксов переедет обратно в Атлантиду.

Бринн не могла сказать или хотя бы мысленно сформулировать, почему она чувствует так, а не иначе. Простая правда заключалась в том, что она невероятно завидовала и чувствовала угрозу со стороны Присциллы. Но все эти гадкие чувства прятались за страхом, что Джейд перестанет дружить с ней. А даже при всем том, что произошло всего месяц назад с ней, Джейд и Уиллом, Бринн уже забыла, что можно (и это даже весело) иметь больше одного друга.

Между тем Присцилла продолжала петь. Ее голос разносился по Мамонтовой пещере, как солнечный свет – насыщенный, теплый и уютный.

«Мы – русалки! Прекрасные русалки! Мы переживем любой шторм, укроем друг друга от бури. Мы всегда будем лучшими друзьями и самыми красивыми созданиями в море».

Бринн села на камень на некотором расстоянии от двух других русалочек. Джейд помахивала хвостом в такт пению Присциллы. И через какое-то время присоединилась к ней сама. Их голоса идеально гармонировали, не только сливаясь в чистые аккорды, но и излучая золотистое сияние. Так проявлялся хорошо известный магический эффект гармонии: румагия просто материализовалась из моря вокруг.

Джейд и Присцилла улыбнулись друг другу и кивнули, продолжая петь.

Бринн же нахмурилась и выпятила нижнюю губу, как младенец, желающий заполучить игрушку, которую ему не дают. Она решила, что не собирается допускать, чтобы этот фу-ты-ну-ты-особенный магический момент навеки объединил Джейд и Присциллу.

И она точно знала, что сделать, чтобы разрушить чары.

Со злой ухмылкой Бринн набрала побольше воздуха, а затем присоединилась к пению сама. Она горланила изо всех сил. Немного фальшиво, и слова кое-где были не те, но Джейд и Присцилла, несомненно, ее услышали. Голос Бринн отскакивал от стен пещеры, как морской лев, столкнувшийся с буксиром. Даже после того, как магическое свечение померкло, а Присцилла и Джейд сморщились и закрыли уши, Бринн продолжала голосить до тех пор, пока песня не превратилась в набор бессвязных нот и воплей.

– Бринн, что ты делаешь? – спросила Джейд.

– То же, что и вы, – отозвалась Бринн. – Пою.

– Э-э, хорошо, а тебе обязательно петь так… громко?

Бринн пожала плечами.

Присцилла уставилась на свои моруотч. Она постучала по экрану, потом еще раз.

– Что случилось? – спросила Джейд.

– Мои моруотч. Они перестали работать. – Присцилла снова постучала пальцем по часам. – Просто взяли и выключились ни с того ни с сего. А я точно знаю, что заряда батареи было еще больше половины.

Джейд взглянула на свои собственные часы:

– Мои тоже выключились.

– Я помню, что минуту назад они работали, – проговорила Присцилла. – Я смотрела на них перед тем, как начала петь.

Присцилла и Джейд поглядели на Бринн.

– Ой, ну перестаньте! – простонала Бринн. – Я не настолько плохо пою.

– Ну не знаю, Бринн, – сказала Джейд. – Я и раньше слышала, как ты поешь не распевшись, но сейчас ты старалась петь плохо.

– Нет, – Присцилла пыталась заново запустить свои часы. – Я не думаю, что пение как-то связано с моруотч. Наверное, это просто совпадение.

– Двое моруотч выключаются безо всякой причины почти одновременно? – Бринн вздернула бровь. – Жутко странное совпадение, тебе не кажется? Как по мне – может, они просто не очень хорошо сделаны?

Лицо Присциллы вспыхнуло, но она ничего не ответила.

– Должно быть, какой-то баг в последнем обновлении, – произнесла она. – Это объясняет, почему отключение произошло одновременно.

– Так что же нам делать? – спросила Джейд.

– Мой отец, наверное, сможет все исправить, но нам нужно прямо сейчас плыть ко мне, чтобы он успел поработать над ними до ужина.

– Серьезно, мы уже уплываем? – спросила Бринн. – Мы же только что прибыли.

Джейд подняла глаза от своих часов и огрызнулась:

– Тебе, Бринн, с нами плыть необязательно – у тебя-то нет моруотч.

– Она права, – поддержала Присцилла. – Можешь теперь оставаться тут и «петь» сколько душе угодно.

Бринн фыркнула.

– Не волнуйся, Джейд, – сказала Присцилла. – У моего отца есть небольшая мастерская и все такое. Я уверена, он все починит.

– Ох ты ж, – жалобно произнесла Джейд, пытаясь одновременно стучать по экрану и нажимать на все кнопки устройства. – Реально, просто не включается! Это ужасно. Мне же только-только их купили. А они недешевые, вы же знаете.

– Ну, поплыли, – Бринн двинулась к остановке скоростного течения.

– Почему ты хочешь плыть с нами? – спросила Присцилла. – Джейд правильно сказала: у тебя нет моруотч, и тебя явно не трогает, что наши перестали работать. Мы не будем там зависать, крася губы. Мы просто хотим, чтобы наши часы заработали. У меня там фитнес-цели и видео по мейкапу, которые я хотела посмотреть!

– А вы не хотите, чтобы я плыла с вами? – спросила Бринн.

– Дело не в том, – ответила Джейд. – Просто тебе наверняка будет страшно скучно. Мы все знаем, что моруотч тебе не нравятся.

Бринн покраснела.

– Ладно, э-э, мне жаль, что ваши часы сломались, – пробормотала она.

Присцилла и Джейд пожали плечами, и все трое угрюмо поплыли к остановке. Уже темнело, и во время поездки девочки разговаривали мало. На остановке, где Джейд и Бринн обычно сходили и плыли домой вместе, Бринн поднялась и вышла в одиночестве. А потом смотрела, как течение уносит ее лучшую подругу прочь.

По пути домой Бринн размышляла. Сперва она не подумала, что ее намеренно плохое пение испортило работу моруотч, но теперь, хоть это и звучало странно, Бринн гадала – что, если она действительно каким-то образом виновата в происшествии?

«Что в Присцилле заставляет меня так себя вести?» – спрашивала она себя по дороге в сгущающихся сумерках.

Приблизившись к дому, она увидела темную тень, которая направлялась ей навстречу. Вечер наступал быстро, и девочке пришлось прищуриться, чтобы разглядеть, кто это.

– Талли!

Должно быть, черепашонок выплыл на улицу, заметил Бринн и теперь плыл здороваться. Он описал вокруг нее несколько кругов, а потом еще несколько – в обратном направлении. Он лизал ее лицо и вилял маленьким коротеньким черепашьим хвостиком.

До дома было рукой подать. Появление друга-черепашонка немного подняло Бринн настроение, и это прояснило ее мысли. Она вспомнила, как они с Джейд предлагали мальчику Уиллу дружить с ними, хотя он иногда и говорил грубости. Это перестало быть проблемой после того, как они обе узнали Уилла получше и мальчик несколько раз помогал Бринн в важных вещах. Теперь и Бринн, и Джейд стояли за Уилла горой, а он – за них. На деле дружба Бринн и Джейд каким-то образом даже укрепилась после появления Уилла.

Так почему же с Присциллой это так трудно?

Талли плыл впереди, принюхиваясь к кораллам и гоняясь за медузами. Бринн приходилось признать, что сильнее всего ее тревожило не то, что Джейд подружится с Присциллой, а то, что Присцилла заменит Бринн в жизни Джейд. Юной занятой русалочке требуется столько времени и энергии! Нужно учить уроки, накладывать магические заклятия, а в наши дни большинство русалок уже в средней школе начинают участвовать в спасательных миссиях в море. Если Джейд все свободное время будет посвящать Присцилле, то на Бринн его просто не останется. Это чистая математика.

«Глупости, – думала Бринн. – Джейд с радостью найдет время побыть со мной».

«Но математика…»

Глава пятая

На следующее утро Бринн встала, вывела Талли на прогулку, съела блинчики с моллюсками на завтрак и собралась на остановку, чтобы ехать в школу. Она снова понадеялась, что вчерашние проблемы с Присциллой просто забудутся и они с Джейд смогут «перезагрузить» их дружбу. Однако, направляясь к дверям, Бринн услышала, как звонит ракушкофон ее мамы.

Дана ответила, а потом окликнула Бринн:

– Бринн, возьми трубку. Это Джейд.

Бринн озадаченно взяла ракушкофон у мамы и, еще не успев поднести его к уху, услышала хихиканье русалочек на том конце.

– Алло?

– Привет, Бринн, – сказала Джейд. – Я просто хотела сказать, чтобы ты не ждала меня на остановке. Кончилось тем, что вчера я ночевала у Присциллы, и теперь ее папа отвезет нас в школу.

– Ночевала у Присциллы? – переспросила Бринн. – На неделе?

– Знаю, – хихикнула Джейд, и динамик исказил ее голос. – Странно, да? Но мы сначала ждали, пока починят наши моруотч, а потом перекусили, а потом уже стало поздно, и нам было так весело, и мама сказала, что в виде исключения я могу остаться.

«Было так весело? Ночевка накануне школьного дня? Они выбрасывают меня за борт!» – подумала Бринн.

– Ну а моруотч вам починили? – откашлявшись, спросила она с отчаянной надеждой, что часы сломаны навсегда и не подлежат восстановлению.

– А, конечно, – ответила Джейд. – Папа Присциллы сказал, что, наверное, микрофоны вырубило, когда ты так громко запела в Мамонтовой пещере. Но он их исправил, и теперь все отлично.

Даже притом, что они говорили по ракушкофону, Бринн покраснела:

– Я не настолько громко пела.

– Да, мистер Бэнкс сказал, что, наверное, тут дело в акустике или чем-то таком. Не расстраивайся. Мы обе знаем, что ты это не специально. Только, знаешь, давай ты, наверное, не будешь этого повторять, окей?

– Конечно, э-э, окей, – пробормотала Бринн.

– Хорошо. В общем, нам тут приготовили царский завтрак – стопки блинчиков километровой высоты, – так что я лучше пойду. Увидимся в школе! Пока!

Бринн собиралась спросить Джейд, не хочет ли та после уроков сплавать в ламинариевый лес или послушать записи Джея Барракуды, или еще что-нибудь. Но прежде, чем она успела что-то проговорить, в трубке раздался новый взрыв хихиканья, и звонок прервался.

Нахмурившись, Бринн вернула маме ракушкофон.

– Что такое, Бринн? – спросила Дана. – Чего хотела Джейд? Что-то не так?

«Не что-то, – с пылающим лицом сказала себе Бринн. – Все не так».

– Бринн?

Девочка хотела ответить, но не смогла придумать, как вкратце объяснить все до выхода из дома. Так что она просто буркнула:

– Нет, все отлично.

Но то, как она прорычала слово «отлично», не оставляло места сомнениям насчет ее чувств, и Дана проводила дочь долгим взглядом. Бринн доплыла до остановки и пять минут прождала, прежде чем вспомнить, что Джейд не появится. Просто для нее уже было естественным поджидать подругу на остановке или видеть, как та сама ее ждет. От этого Бринн стало грустно. Она заплыла в течение, нашла местечко подальше от других пассажиров и всю дорогу до школы хмуро просидела в углу.

Бринн с головой погрузилась в свои мысли, пытаясь сообразить, почему все это так ее расстраивает, и придумать план, что с этим делать, когда к ней подплыл и сел рядом Уилл – ее второй лучший друг.

Уилл был очень хорошим другом и очень сильно помог Бринн за минувший год. Он был умным, добрым, и он довольно силен в магии.

– Привет, Бринн, – сказал он. – Как жизнь?

Девочка едва не вывалила ему все. Она знала, что он поймет и наверняка предложит какие-то хорошие идеи, что делать дальше. Но вся эта глупая ситуация так огорчала ее, что Бринн сумела лишь снова выдавить из себя слово «отлично».

– О, – протянул Уилл. – Это плохо, да?

Бринн закатила глаза.

– Скажи-ка, – продолжал Уилл, – а где Джейд?

– Мама разрешила ей остаться на ночевку у новенькой, Присциллы, так что сегодня ее в школу отвозят они.

– Ночевка? На неделе?

– Ага.

– Вау! Это круто.

– Нет, Уильям Бич, это не круто. В последнее время Джейд просто одержима этой Присциллой, у которой есть дворецкий, и родители-изобретатели крутейших электронных часов во всем океане, и комната размером с весь мой дом, и прямо сейчас они наверняка в морелете, едят свежих устриц, засахаренную ламинарию и домашнее мороженое, пока три горничные убирают им дом.

Из слов Бринн Уильям понял не все, но достаточно:

– Чувствуешь себя не при делах?

– Не при делах? – взвизгнула Бринн. – Да меня практически в ссылку отправили! Они позвали меня к Присцилле в замок, а там даже со мной не разговаривали. Пригласили в Мамонтову пещеру и игнорировали. И теперь я еду в школу в одиночестве, и знаешь что? Эта Присцилла того даже не стоит! Ты с ней встречался?

– Присцилла Бэнкс? Да, видел вчера. Я подумал, что она славная. Помогла мне зайти в интервод и купить их с бешеной скидкой.

Уилл поднял руку, показывая Бринн новенькие моруотч на стильном полосатом браслете.

Бринн застонала:

– А-а-а, только не ты! Да почему все ее так любят?

Уилл пожал плечами:

– Не знаю. Она славная и интересная. А почему тебя она раздражает?

Бринн кипела от злости. Ее мозг затопили гадкие злобные мысли. Так почему ее раздражает Присцилла? «Потому что я тоже славная и интересная! – подумала Бринн. – Но на меня никто не обращает внимания!»

– Просто я не думаю, что она настолько потрясающая, как всем кажется, – в итоге фыркнула она.

– Знаешь, Бринн, – проговорил Уилл своим насмешливым тоном, – если кто-то получает комплименты или обращает на себя внимание, это не имеет никакого отношения к тебе. А потом – помнишь, ты говорила мне, что хорошо иметь не одного друга, и даже не одного лучшего друга? Почему бы тебе тоже с ней не подружиться?

– Потому что ты ошибаешься в двух вещах, Уильям Бич. Во-первых, ты предполагаешь, что я хочу дружить с Присциллой, а я не хочу. А во-вторых, ты предполагаешь, что Присцилла хочет дружить со мной, а она явно этого не хочет, иначе не пыталась бы уводить тех друзей, которые у меня уже есть!

– Каких еще друзей, кроме Джейд, она, по-твоему, увела? – спросил Уилл.

– Ну, она тут еще недели не провела, а двое моих лучших друзей уже носят моруотч! Что будет дальше? Скоро вы все уютненько устроитесь в ее Раковине Орфея без меня!

– Мне кажется, в Раковине Орфея одновременно помещаются только двое, – задумчиво проговорил Уилл. – Видимо, придется по очереди.

– Уилл! – выкрикнула Бринн, от чего остальные пассажиры обернулись к ней, и продолжила тише: – Суть не в этом. А в том, что вся школа вот-вот набьется к ней в лучшие друзья, а я останусь сама с собой.

– А почему же ты не хочешь с ней дружить? – поинтересовался Уилл.

– Да дело не в этом. Мы с ней очень разные. Их с Джейд интересует пение, и макияж, и всякое такое, а я… – Бринн не договорила, но на уме у нее было: «…а я до сих пор хочу играть в Русси с Джейд».

Бринн уставилась наружу, на проносящийся мимо ландшафт. Спустя какое-то время Уилл спросил:

– Ты боишься, что больше просто не нравишься Джейд?

– Да! Именно так.

– Ай, Бринн, я не думаю, что тебе нужно об этом тревожиться. Вы двое уже целую вечность лучшие подруги. Все в школе знают, что вы лучшие из лучших во вселенной лучших друзей.

Но Бринн еще как тревожилась. Днями напролет. И продолжала тревожиться. На деле, когда течение, наконец довезло их до средней школы Кристал-уотер, и Бринн начала обращать внимание на то, как много детей носят моруотч, она тревожилась уже очень-очень сильно.

Встав в очередь в столовой – по-прежнему без Джейд, – она услышала разговор двух русалочек: «Я хотела точно такие, как у Присциллы. И – посмотри, они почти такие же!»

И столовой дело не ограничилось. Везде, где бы Бринн ни оказывалась в этот день, она слышала, как ученики возбужденно болтают о Присцилле. Вся школа вела себя так, словно Присцилла – какая-то звезда.

«Ты знала, что она – модель для модного журнала?», «Она живет в замке!», «Видел ее частный морелет?», «Присцилла поет лучше всех, кого я знаю». «Если она попадет на шоу „Голос”, то наверняка победит!»

Услышав последнюю реплику, Бринн закатила глаза и уплыла прочь. Ее категорически тошнило от разговоров о Присцилле Бэнкс. В этот день оставалось ждать только двух приятных событий. Бринн не терпелось отправиться домой и запереться у себя в комнате, где ей не придется видеть Присциллу Бэнкс, общаться с ней или слышать о ней.

Но в любом случае перед этим должен был пройти урок магии, который вела Винди Мейерс и которого Бринн очень ждала. Ей нравились многие предметы, а какие-то не нравились, но во введении в магию было что-то такое, что всегда поднимало ей настроение. Наверное, дело было в том, как мисс Мейерс объясняет материал, а еще в ее доброте и понимании. Этот урок всегда освещал день Бринн, даже когда у нее были проблемы. А сегодня проблема у нее определенно была, и звали эту проблему Присцилла.

– После урока мисс Мейерс я почувствую себя лучше, – сказала Бринн сама себе.

Когда подошло время, она заняла свое обычное место в классе мисс Мейерс и удовлетворенно вздохнула. Пришел Уилл и сел позади, как и всегда.

– Ну, как настрой? – спросил Уилл. – Как дела?

Бринн обернулась к нему:

– Дела просто отлично…

– О, здорово!

–… если ты – в фан-клубе Присциллы! – ледяным тоном договорила Бринн.

Уилл покачал головой. Бринн часто хотела быть как он: казалось, его ничто не беспокоит.

– Не понимаю, почему она тебе не нравится, – Уилл бросил взгляд на моруотч и начал водить пальцем по экрану. – Она правда классная.

Бринн развернулась обратно и осела на стуле. Казалось, Уилла ничто не может расстроить, но иногда он просто не понимал, что она чувствует. Она съехала еще ниже на сиденье.

В этот миг в класс вплыла мисс Мейерс. Теперь Бринн выпрямилась и заулыбалась. Когда появлялась мисс Мейерс, она была как солнышко или как теплое океанское течение, так что Бринн и правда почти сразу же начинала чувствовать себя лучше. Она хотела быть как мисс Мейерс, когда вырастет. И восхищалась в учительнице буквально всем. Можно сказать, что мисс Мейерс была героем Бринн, – умная, успешная, красивая, потрясающе сильная в магии, стильная, веселая, дружелюбная, прекрасно находящая общий язык с учениками и…

…и на запястье у мисс Мейерс красовались новенькие моруотч.

Бринн раскрыла рот, почувствовав, что вот-вот заплачет.

– Я просто не верю, – простонала она, поворачиваясь к Уиллу. – Они что, теперь у всех?

– Ммм? Что? – Уилл поднял глаза. – Прости, что ты сказала? Я читал на своих моруотч статью о Национальной лиге рыбоулинга.

– А, проехали, – буркнула Бринн и снова сгорбилась на своем стуле.

Глава шестая

Несмотря на то что и мисс Мейерс примкнула к толпе моруотчевых зомби, Бринн действительно немного повеселела к концу урока. Что-то в объяснениях учительницы в тот день прочистило мысли Бринн и успокоило эмоции. К тому моменту, как урок был окончен, у нее появился план. Не такой сложный, какими частенько бывали другие ее планы. Зато и не такой, который может весь пойти наперекосяк и причинить Бринн уйму неприятностей, которых она не предвидела. Нет, план был простой, надежный и хитрый.

Бринн решила, что все, что ей действительно нужно, – это с удовольствием провести время в компании своей лучшей подруги. Той, с которой они дружили с самого младенчества, которая никогда не подводила Бринн, – с Джейд.

«Это все исправит, – думала Бринн. – Наверное, не так ужасно, что у Джейд есть другая подруга, которая живет во дворце, если мы с ней дружим по-прежнему».

В этот день в школе они с Джейд особо не виделись, да и после школы тоже. Бринн немного опоздала на остановку и подумала, что Джейд уже уехала домой без нее. Так что, вместо того чтобы плыть домой к себе, она отправилась домой к подруге.

Миссис Сэндс, мама Джейд, открыла ей дверь:

– Привет, Бринн! Приятно тебя видеть! Кажется, на неделе мы с тобой вообще не виделись!

Это замечание было для Бринн словно острый нож, но она понимала, что миссис Сэндс не знает о проблеме по имени Присцилла, так что решила не обращать внимания.

– Здравствуйте, миссис Сэндс! – Бринн широко улыбнулась. – И я тоже рада вас видеть. Я скучала по вашему дому. А Джейд уже приехала? Можно к ней в гости?

Лицо миссис Сэндс омрачилось. Возможно, она все-таки знала, что происходит.

– О, мне жаль, Бринн, – сказала она. – Джейд уже завернула домой, но снова уплыла. Она собиралась к Присцилле. Но это было совсем недавно. Может, ты успеешь ее нагнать и вы сможете повеселиться втроем.

К чести Бринн, она приложила все усилия к тому, чтобы в эту минуту вести себя как Уилл. Джейд уплыла к Присцилле, даже не пригласив ее, но Бринн постаралась не расстраиваться. Она просто сказала: «Окей. Спасибо, миссис Сэндс!» и поплыла в сторону Присциллиного дома (или дворца, или особняка, или крепости, или что он там такое).

Ясное дело, Бринн предпочла бы провести время с Джейд наедине, но быть с ней и с Присциллой – лучше, чем вообще не видеть подругу. Так что она набралась храбрости и не стала менять план.

Когда Бринн добралась до дома Присциллы, проплыла через обширную территорию поместья и оказалась у больших железных ворот, а затем и у монументальных двустворчатых дверей, на ее звонок вышел Сисворт.

– Да это мисс Финли, – тепло проговорил дворецкий. – Как приятно видеть вас снова, дорогая. Могу я предположить, что вы ищете мисс Бэнкс и/ или мисс Сэндс?

– Да, Сисворт, – подтвердила Бринн, вынужденная признать, что действительно неплохо иметь под рукой такого приятного парня, который бы помогал тебе со всем. – Они дома?

– Очень сожалею, мисс Финли. Боюсь, ваши подруги-русалочки уже уплыли. Но я слышал, как они щебечут что-то про Мамонтову пещеру и упражнения в пении, так что, уверен, вы найдете их там. Конечно, это не очень далеко отсюда, но, может быть, мне вызвать пилота морелета, чтобы доставить вас туда? Это займет совсем не много…

– Нет-нет! – воскликнула Бринн. – В этом, э-э, нет необходимости, Сисворт. Я, ммм, доберусь сама.

– Очень хорошо, – с фирменным поклоном отозвался Сисворт. – Но вы уверены?

– Да, да, – заверила Бринн. – Спасибо.

С поникшими плечами она поплыла прочь. «Они даже не спросили, хочу ли я с ними», – угрюмо думала девочка. Сперва она хотела было отправиться в пещеру и потребовать объяснений, почему ее не позвали. Но потом Бринн все же сообразила, что, если поступит так, все закончится ссорой. Кроме того, ей не хотелось рисковать снова сломать моруотч. Так что Бринн просто грустно поплыла домой.

Добравшись туда, она увидела отца, который сидел перед ракушковизором с Талли на коленях. Когда вошла Бринн, черепашонок встрепенулся и, как обычно, принялся наматывать круги, приветствуя ее.

«Что ж, если я не могу провести время с Джейд, то, наверное, это лучший вариант, – подумала Бринн, потрепав Талли по панцирю. – Папа будет смотреть что-нибудь суперскучное, от чего у меня занемеет мозг, а Талли составит мне компанию».

Бринн пристроилась на диване, а Талли поместился между ней и Адрианом. Бринн старательно почесывала черепашонку голову и шею. Тот урчал от удовольствия. По ракушковизору тем временем передавали какой-то нудный новостной репортаж: на экране мелькали полицейские и русалки в деловых костюмах, а еще Бринн показалось, что она видит русала в какой-то черной мантии наподобие судейской.

– О чем это? – спросила девочка без особого энтузиазма, рассчитывая услышать в ответ что-то настолько неинтересное, что глаза сойдутся в кучку.

– Забавно, что ты спрашиваешь, – заметил Адриан. – Это живая трансляция с судебного разбирательства по делу твоей старой знакомой, Федры. Похоже, ей наконец пришлось столкнуться с последствиями ее действий.

Внезапно заинтересовавшись, Бринн уставилась на экран. Всевозможные морские жители сновали в кадре. Тут были русалки, шелки и дагоны. Были юристы, и репортеры, и полицейские, и работники суда. В передней части зала заседаний сидел за высоким столом судья, достопочтенный Мэтью Уотерли, русал с короткими серебристыми волосами и очками на маленьком носу. Репортер сказал, что у судьи Уотерли репутация одного из справедливейших судей в округе.

– О-го-го! – выдохнула Бринн, располагаясь среди диванных подушек. – Выглядит серьезно.

Она смотрела несколько минут, дожидаясь, пока что-нибудь произойдет, но на поверку передача и впрямь вышла довольно скучной. Разные репортеры и эксперты обсуждали дело, в действительности ничего особенно не говоря, а еще с экрана звучала уйма юридической абракадабры, которую, казалось, не понимает даже Адриан.

Бринн поскребла в затылке:

– Она может вывернуться?

Адриан покачал головой:

– Без шансов. У них против нее целая гора доказательств. Потребуется несколько дней, только чтобы заслушать все свидетельские показания, и в тюрьму она отправится совершенно точно.

– О! – произнесла Бринн.

Она была рада, что ведьма не сможет оказаться где-то поблизости и превратить ее в слизня, но даже эти новости не сильно ее подбодрили. Репортеры все бубнили, предсказывая, что произойдет, а чего не произойдет. Папа Бринн взял пульт и выключил ракушковизор.

– Уф! Хватит с меня, – сказал он. – Думаю, если мы с тобой и Талли просто поболтаем, будет куда интереснее.

Бринн пожала плечами.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Адриан. – В последнее время ты на себя не похожа.

Бринн повторила свой жест:

– Да. В школе появилась эта новенькая, Присцилла. И Джейд проводит с ней кучу времени.

– А ты чувствуешь себя немного брошенной? – спросил Адриан.

Бринн кивнула.

– И, может, тебе кажется, что ты не настолько исключительная или интересная, как та новенькая девочка?

Бринн снова кивнула.

– Ясно, – сказал Адриан. – Должно быть, это очень трудно. Никому не хочется, чтобы им пренебрегали.

– Я просто хочу, чтобы Джейд поняла, что я все-таки тоже классная, – пожаловалась Бринн. – Она думала, что я обалденная, пока не появилась Присцилла. И теперь я никто. У меня нет дворецкого, или морелета, или Раковины Орфея. Даже этих вшивых моруотч нет.

– Но ты все равно обалденная, – заметил Адриан. – Ты же сама это знаешь, так? У тебя доброе сердце, Бринн, и ты храбрая, и умная, и обладаешь множеством других чудесных качеств. На свете есть только одна Бринн Финли, и ее никто не заменит.

Бринн скривилась. Она вот себя такой замечательной не ощущала.

– Наверное, – пробормотала она.

– Знаешь, что мне кажется? – спросил ее папа. – Мне кажется, мы должны придумать какое-нибудь по-настоящему классное развлечение для нас двоих. Это будет дочко-папина вечеринка. Все, что захочешь.

Папа Бринн мог быть по-настоящему прикольным, но, положа руку на сердце, Бринн не хотела развлекаться в его компании. Чего ей действительно хотелось, так это развалиться на диване и смотреть, как судья Мэтью Уотерли бормочет что-то в ходе процесса, и слушать, как репортеры выдвигают теории о морской ведьме. Так Бринн могла бы просто погрузиться в скучающее оцепенение, надеясь, что завтра все наладится. С отцом у нее вовсе не было ощущения вечеринки, но она не желала ранить его чувства, так что пожала плечами и сказала:

– Конечно, пап. Должно получиться круто.

– Чем бы ты хотела заняться?

– Не знаю.

– Да ладно, прояви фантазию. Даю тебе полную свободу. Если бы ты могла делать все что угодно, что бы ты выбрала?

Бринн немного подумала, сперва приободрилась, затем вздохнула:

– Наверное, мы бы могли пойти поесть моллюс-бургеров с водорослевыми коктейлями.

– Бринн! Думай масштабнее! Думай веселее! Моллюсбургеров мы можем поесть в любой другой день. Давай сделаем нечто такое, чего никогда не делали прежде. Что-то, что приведет тебя в восторг.

Бринн ничего не могла придумать. На ум не приходила ни единая вещь, которая привела бы ее в восторг.

Адриан щелкнул пальцами:

– Как насчет этого: «Джей Барракуда и Киты-убийцы»? Я готовил для одного их мероприятия, и им так понравилось угощение, что они пообещали дать мне несколько билетов на следующий концерт – как я понял, он в эти выходные.

Бринн подскочила на диване:

– Обожаю ДБКУ!

– Что-что обожаешь? – переспросил папа.

– «Джея Барракуду и Китов-убийц»!

– А! Ну да, ДБКУ! – воскликнул Адриан. – Конечно обожаешь. Это всем известно!

Бринн и не думала, что что-то может ее обрадовать, когда у нее такие неприятности с подругой, но внезапно очень разволновалась:

– Правда? Мы можем пойти на их концерт?

Адриан кивнул:

– Это ведь поможет поднять тебе настроение?

– О да!

– Тогда Бринн и ее папа идут на концерт ДБКУ!

– Спасибо, пап, – Бринн крепко обняла отца.

Талли, судя по всему, теперь тоже почувствовал себя брошенным, так что протиснул голову между Бринн и Адрианом, чтобы и его обняли.

Конечно, первое, что захотелось сделать Бринн, – это позвонить Джейд и рассказать о концерте. Две лучшие подружки всем делились друг с другом, даже самыми обыденными вещами. Однажды Бринн позвонила Джейд только для того, чтобы описать новую расческу, которую купила на карманные деньги, и в результате они проговорили о ней два часа. Иногда Джейд и Бринн просто висели на телефоне, даже ничего не говоря, пока делали уроки или смотрели ракушковизор. А уж когда происходило настолько крупное событие, заведенный порядок требовал от Бринн немедленно набрать подругу и поделиться с ней новостями.

Бринн уже тянулась к трубке, словно ее рука собиралась последовать обычаю вне зависимости от ее собственного желания. Но потом девочка вспомнила, что Джейд проводит время с Присциллой. Без нее.

Так что она отдернула руку. А потом, закусив губу, взяла трубку и набрала номер.

– Уилл? – завизжала она. – Это Бринн! Ты в жизни не поверишь, на чей концерт папа ведет меня на следующей неделе!

Глава седьмая

Джейд не пришла на остановку и на следующий день, но в этот раз она не позвонила, так что Бринн снова отправилась в школу в одиночестве. Оказавшись внутри, она заметила подругу в коридоре.

Бринн подплыла к Джейд и уперла руки в бока:

– Джейд, что случилось утром? Я ждала тебя на остановке, а ты так и не появилась.

– Ой, мамочки, Бринн! Я совершенно забыла тебе сказать. Я приехала в школу раньше, чтобы мы с Присциллой могли поупражняться в пении. Мы думаем подать заявки на школьное шоу талантов.

– Вот здорово, – с явным сарказмом произнесла Бринн.

Она постаралась удержаться от криков, слез или крикослез, быстро проплыла мимо Джейд и направилась в класс.

– Ты злишься? – спросила Джейд ей вслед.

Бринн повернулась к ней:

– Не хочу говорить об этом сейчас. Давай обсудим в течении по дороге домой.

– Ой… – Лицо у Джейд стало смущенным.

– Что? Ты и домой на течении не поедешь? У тебя очередная спевка? Или ночевка?

– Э-э, да. Извини. Я поеду домой с Присциллой, – Джейд опустила глаза.

– Ну и ладно. Это просто классно. Супер.

– Почему ты так злишься?

– Просто не думаю, что с твоей стороны это было по-доброму – оставить меня куковать на остановке сегодня утром. И плавать вчера в пещеру без меня.

– Откуда ты узнала, что мы там были? – Джейд подняла брови. – Хотя неважно. Мы не позвали тебя, потому что я знаю, что ты не любишь петь. И ты еще винишь нас после прошлого раза? Ты сломала наши моруотч.

У Бринн задрожал подбородок. Она хотела объяснить Джейд, что это очень больно, когда тебя вот так исключают из компании. Бринн обхватила себя руками. Ей хотелось сказать: она чувствует, что теряет лучшую подругу, что ее игнорируют, даже отвергают. Но Бринн понимала, что если хотя бы попытается все это выговорить, то расплачется.

Джейд улыбнулась и помахала компании ребят, проплывших мимо в коридоре. Она явно не понимала, как расстроена Бринн.

Бринн вдохнула поглубже и сумела выдавить:

– Просто я не чувствую, что мы по-прежнему добрые друзья. Между нами нет прежней близости.

Джейд сдвинула брови и скрестила руки на груди:

– Ну, может, и нет. Мне нравится тусоваться с Присциллой, а ей – со мной. В этом нет ничего плохого.

– Но, Джейд, это же мы с тобой были лучшими подругами.

– В каком смысле «были»? По-моему, это ты решила, что мы больше не будем лучшими подругами.

Бринн совершенно не понимала, что происходит. Их дружба растворялась на глазах – а ведь она просто хотела объяснить Джейд, как сильно расстроена.

– Мне пора, – сказала она.

– А. Ну что ж, мне тоже, – Джейд взмахнула бирюзовым плавником, развернулась и поплыла по коридору.

За обедом Бринн села с Уиллом.

– Тебе понравится концерт Джея Барракуды! – заявил Уилл. – Такая музыка! И энергетика! И освещение! И танцы!

– Угу, – пробормотала Бринн.

Она едва слушала Уилла, наблюдая за Джейд и Присциллой, которые сидели на другом конце столовой. Русалочки счастливо болтали, показывали друг другу моруотч и смеялись. А время от времени начинали петь.

– Бринн? – Уилл пощелкал пальцами перед лицом девочки: – Ты тут? Расскажи, что ты планируешь надеть на концерт?

– А? Ой, не знаю. Еще не решила. – Ее взгляд вернулся к Присцилле и Джейд.

– Выбери что-нибудь с блестками, – посоветовал Уилл. – Может, это привлечет внимание Джея Барракуды. Иногда он приглашает слушателей на сцену, чтобы потанцевать и подпеть. Ты только представь: а вдруг такое произойдет с тобой? В смысле шансы, конечно, невелики, но все же…

– Ага, – выжала из себя Бринн.

– О, и после шоу тебе нужно попробовать заполучить сет-лист. Это список, в котором по порядку проставлены песни, которые группа исполняет на концерте. Они держат несколько штук на сцене. Иногда удается упросить музыканта или постановщика отдать тебе одну штучку после выступления. Эти списки – ценность для коллекционеров. О, и не забудь раздобыть футболку!

– Мм-гмм, – отозвалась Бринн.

– Бринн, – покачал головой Уилл. – Да что с тобой?

Бринн встрепенулась:

– А? Что?

– Я болтаю уже минут пять, а ты едва ли хоть одно слово услышала.

– Ох, прости.

Бринн по-прежнему не сводила глаз с Джейд и Присциллы. Уилл проследил за ее взглядом и понял, на что она смотрела все это время:

– Может, уже хватит этой одержимости ими?

– Я просто подумала – может, мне сказать Джейд, что она должна выбрать? Либо я, либо Присцилла?

– По-моему, это плохая мысль, – отозвался Уилл. – Разве не ты лишь несколько недель назад уверяла меня, что друзей должно быть больше одного?

– Тут другое дело, Уилл. Они исключают меня из компании. На самом деле просто выталкивают. А ведь я первой подружилась с Джейд – это же должно что-то значить!

– Ты действительно думаешь, что, если ты заставишь Джейд выбирать между вами, она выберет тебя?

Слова жалили, и на этот раз Бринн не смогла сдержать слез.

– Ну спасибо, Уилл, – Бринн подхватила поднос, собираясь отнести его.

– Погоди, я не то имел в виду, – остановил ее Уилл. – Я хотел сказать, что нельзя заставлять кого-то выбирать между друзьями. Это кошмарная мысль. Мне очень жаль, что ты чувствуешь себя исключенной, но я по-прежнему с тобой, и у тебя в жизни тоже есть радости. У тебя же билеты на «Джея Барракуду и Китов-убийц»! А в следующей четверти начнутся уроки танцев. Может, тебе просто отпустить ситуацию, и пусть Джейд вернется к тебе, когда придет время?

Бринн поставила поднос обратно:

– А если она не вернется? Что, если это – конец нашей дружбы?

Уилл вздохнул:

– Не знаю, Бринн. Что, если так? Ты не можешь управлять другими. И это грустно и нечестно, и я отлично тебя понимаю, но, Бринн, миллион русалочек будут рады с тобой подружиться. Если Джейд не уделяет тебе времени, то, может, тебе найти кого-то, кто сможет это делать? Ты же знаешь, что всегда сможешь позависать со мной.

– Большое спасибо, Уилл, – сказала Бринн, на этот раз от души.

Но это был не тот ответ, который ей хотелось бы услышать. Она хотела, чтобы Уилл, или ее родители, или еще кто-нибудь сказали Джейд, чтобы та относилась к подруге получше. Хотела, чтобы Джейд поняла, насколько ей больно. Хотела, чтобы все вернулось и стало как раньше.

Где-то глубоко внутри она признавала правоту Уилла. Но просто не могла принять такую правду. Было слишком больно, слишком злило и слишком пугало.

Остаток дня прошел как в тумане. По пути домой – снова без Джейд – Бринн совершенно оцепенела и хотела лишь забраться в постель. Она едва замечала, что происходит вокруг, пока не сошла с течения на своей остановке.

Глава восьмая

Блистательный был красивым маленьким подводным городом. Небольшие дома в приливных пещерах окружали прекрасные заросли ламинарии и морской травы, которые мирно колыхало течение. Коралловые рифы ярко сверкали на солнце и мягко сияли по ночам. Стайки блестящих рыбок носились в воде наверху. Разноцветные крабы, морские звезды и осьминоги ползали по дну.

Но все же город был маленьким. Почти все в нем всех знали, и местное общество было тихим и спокойным. Так что, хоть Бринн и провела весь день словно в трансе, сойдя с течения, она почувствовала: что-то изменилось. Она слышала вокруг возбужденные голоса, а воздух наполнился какой-то странной энергией.

Кроме того, по дороге домой Бринн всегда проплывала мимо городского суда. Это была большая и величавая постройка из кораллов и крупных морских камней рядом с центром города. Когда Бринн приблизилась, то услышала гомон толпы – множества русалов, но и других морских обитателей, таких как шелки и дагоны, совсем как в новостном репортаже. Бринн знала, что они не живут в Блистательном, и удивилась, откуда такой интерес к делу морской ведьмы.

Подплыв поближе, она увидела, что многие из собравшихся сердиты и раздражены. Бринн привыкла видеть, как русалки вплывают в здание суда и выплывают из него, но почти все в Блистательном знали друг друга, так что многие из посетителей были ее знакомыми. Или хотя бы знакомыми знакомых. А те, кто столпился вокруг здания сегодня, пришли явно не для того, чтобы помахать друг другу ладошкой и сказать: «Привет, какой славный денек, да?»

Казалось, они нетерпеливо ждут, пока что-то произойдет.

Бринн продолжала двигаться в сторону дома, и ей показалось, что она видит, как кто-то в толпе смотрит на нее со злостью. Это был какой-то незнакомый ей дагон. Затем, к изумлению Бринн, дагон похлопал по плечу какую-то шелки и указал на Бринн. Они принялись перешептываться и тыкать в девочку пальцем. К ней обернулись новые лица.

У Бринн застучало сердце. Хотелось бы ей сейчас быть не одной, а с Уиллом, Джейд или даже Присциллой. Не было причин думать, что кто-то хочет причинить ей вред. Но все равно она крепко вцепилась в лямки рюкзака, продолжая плыть к дому.

А потом, проплывая мимо здания суда, она увидела дагона Йена Флетчера.

Йен Флетчер! Дагон, который работал на Федру. Который забрал Талли и сделал из него рабочую черепаху. Который только и делал, что помогал испортить Бринн жизнь.

«Что он тут забыл? – подумала Бринн. – Как будто у меня и так мало проблем – еще и Йен Флетчер появляется в моем собственном районе!»

К ее тревоге, Йен увидел ее и направился прямиком к ней. Надеясь, что это совпадение, Бринн свернула с пути, чтобы их с дагоном дороги не пересеклись. Но и Йен скорректировал курс, не сводя с нее взгляда.

Он остановился перед ней, не давая проплыть, и спросил:

– Ну и каково это?

– Что? – не поняла Бринн.

– Каково быть ответственной за то, что невинная морская ведьма сидит в тюрьме?

Бринн попыталась обогнуть его, но Флетчер ее не пропустил.

– Оставь меня в покое, – сказала она. – И вообще, что ты тут делаешь?

– Мы все собрались, чтобы увидеть, как Федру отпускают. У суда сейчас перерыв, но, знаешь ли, ее собираются освободить. Ее объявят невиновной, и тогда ты за все заплатишь.

Йен легонько потрепал ее по плечу.

– Прекрати! – Бринн отпрянула.

– И это не все, – прошипел Йен. – Скоро все здесь очень сильно изменится. Прошли те денечки, когда за защиту океана от этих ужасных людей тебя могли посадить в тюрьму.

Йен и морская ведьма принадлежали ко все растущему числу океанских жителей, которые считали, что люди ответственны за большинство подводных проблем. Загрязнение воды, мусор, избыточный вылов рыбы, разливы нефти – все это было работой людей, и множество морских обитателей, включая Федру, считали, что люди должны быть наказаны.

Это была правда: проблемы для существ, живших в воде, действительно создавали в основном люди. Федра, Йен и другие верили, что решение заключается в том, чтобы избавить океан от людей любым способом.

Другие, включая Бринн и ее родителей, верили, что причинять вред людям – значит нарушать клятву морского народа: «Русалка – защитник океана, страж моря. Если где-то живое существо нуждается в помощи – мы будем там». Поэтому Бринн помогла не дать Федре навредить людям. Люди ведь тоже живые существа.

Йен придвинулся к Бринн, грозно глядя на нее и оскалив зубы.

– Отстань от меня! – выкрикнула Бринн.

Вокруг находилось несколько полицейских, и, к огромному облегчению девочки, один из них, должно быть, услышал ее вопль. Он подплыл к ним. Это был крупный мускулистый русал с гигантским хвостом и развевающейся бородой. Бринн уже была с ним знакома – это был офицер МакСкейлз. Он был одним из тех, кто недавно работал вместе с Бринн над поимкой морской ведьмы.

– Оставь ее в покое, Йен, – сказал офицер.

В ответ дагон нахмурился.

– Вообще-то, – прибавил МакСкейлз, – если ты собираешься здесь безобразничать, то лучше плыви-ка домой.

Йен, прищурившись, бросил взгляд на Бринн.

– Скоро, русалочка, скоро, – прошипел он.

– Если хочешь что-то ей сказать, Флетчер, говори прямо, – потребовал МакСкейлз.

Но Йен вильнул в сторону, бросив последний взгляд через плечо.

Бринн чувствовала себя так, словно едва могла вдохнуть.

Как только Йен отплыл, офицер МакСкейлз повернулся к ней и спросил:

– Ты в порядке?

Бринн кивнула:

– Что он тут делал? И все остальные? Федру что, правда выпускают на свободу?

– Суд над морской ведьмой вызвал волну интереса. Они пришли посмотреть. Но я не хочу, чтобы ты волновалась. Полиция знает о связи Йена с ведьмой. Мы присмотрим за тобой. На ближайшее время мы расставим офицеров по округе, и, если тебе будет нужна помощь, просто крикни их. Ты поняла?

– Да, сэр.

То, как Йен обращался с ней, сильно напугало Бринн, но она почувствовала себя спокойнее, зная, что полиция приглядит за ней. И почему эта морская ведьма такая проблемоносная?

Добравшись домой, Бринн рассказала родителям о том, что произошло между ней и Йеном, и Дана с Адрианом изрядно расстроились.

– Слушай-ка, – сообразила мама, – а как так вышло, что ты была без Джейд?

Бринн больше не могла сдерживать эмоции. Когда мама спросила о Джейд, она вспомнила об их рушащейся дружбе и ссутулилась:

– Кажется, Джейд больше не хочет со мной дружить.

Родители переглянулись. Им было нестерпимо видеть, как дочь мучается из-за проблем с друзьями, и оба хотели бы чем-то помочь.

– Бринн, я знаю, сейчас тебе очень тяжело, но со мной в твоем возрасте тоже произошло нечто подобное, – сказала Дана. – У меня была компания друзей, но в один прекрасный момент они по какой-то причине решили, что не хотят со мной больше дружить. Они перестали приглашать меня чем-нибудь заняться, а потом распустили по школе ужасные слухи обо мне. Это был кошмар!

Бринн с усилием сглотнула. Присцилла и Джейд занимались чем-то без нее, это верно, но они еще не сплетничали на ее счет. Это что, на очереди? Если такое начнется, она вообще не захочет ходить в школу.

– И что ты сделала? – спросила Бринн.

– Ну, сперва я старалась поддерживать с ними отношения. Звала к себе или предлагала что-нибудь поделать вместе, но они всегда отказывались. Если я узнавала, что они собираются чем-то заняться, то пыталась сделать так, чтобы меня пригласили. Даже упрашивала маму, чтобы она поговорила с их мамами, чтобы они меня пригласили. Можешь представить, каково это было?

– А что дальше?

– Ну, моя мама договаривалась с их мамами, чтобы меня звали на ночевки, но проходили они совсем не весело. Они шептались обо мне прямо у меня на глазах и вели себя совсем не по-доброму.

Бринн было трудно представить, чтобы с ее мамой плохо обращались. Дана была такая классная, умная и веселая! Кому только могло прийти в голову быть с ней грубым?

– Так чем же все кончилось? – захотела узнать девочка.

– В конце концов я поняла, что не хочу дружить с теми, кто так со мной обходится. Я попробовала заставить их перестать распространять слухи обо мне. Наорала на них и назвала врунами.

– И это их остановило?

– Если бы, – вздохнула Дана. – На деле стало только хуже.

– Такое поведение – одна из форм травли, издевательства, – подключился папа Бринн. – Когда тебя изолируют, распускают слухи о тебе или что-то подобное, синяков, может, и не останется, но это все равно больно.

– Так вы считаете, что Джейд и Присцилла надо мной издеваются? – не поняла Бринн.

– Нет, не думаю, – покачал головой Адриан. – Но иногда дружба просто прекращается по непонятным нам причинам. Люди и отношения меняются, и травля тут ни при чем. А вот бойкот, обзывательства и распространение слухов – это травля.

– Мне не кажется, что они специально хотят сделать мне больно, – проговорила Бринн. – Они не грубили мне нарочно или что-то такое… Просто они как будто все время заняты чем-то вдвоем без меня.

– Джейд всегда увлекалась пением, – заметил Адриан. – Так что это неплохо, что у нее появилась подруга, которая так же сильно его любит. Может, это временное явление.

– И как ты поступила с теми друзьями, которые тебе грубили, мам? – вернулась к рассказу Даны Бринн.

– Ну, сначала думала, что сама во всем виновата. Думала, что те плохие вещи, которые они обо мне говорят, это правда. Но потом поняла, что я – не плохая русалка и у меня есть много хороших качеств. После этого слухи стало легче выдерживать. Я знала, кто я есть на самом деле. Знала, что я – хорошая и достойная. И те, кто по-настоящему меня знал – те, кто имел значение, как моя семья, – знали и правду обо мне. Неважно, что говорят о тебе другие, если ты сам знаешь, как все есть на самом деле. Думаю, тем, другим русалочкам в итоге наскучило распускать обо мне слухи, потому что я перестала на них реагировать. А я благодаря этой истории нашла новых друзей – лучших, – которые всегда станут за меня горой. Я по сей день с ними дружу. Но я никогда не завела бы такой долгой дружбы, если бы так и пыталась наладить отношения с теми русалочками.

– О-го-го, – Бринн почесала в голове. – Так что же, по-вашему, делать мне? Перестать пытаться дружить с Джейд?

– Я этого не говорю, – возразила Дана. – Я просто прошу тебя помнить, кто ты есть, и знать, что в море множество русалочек, которые будут рады с тобой подружиться. Я надеюсь, что между вами с Джейд и даже Присциллой все наладится, но, если нет, с тобой все будет в порядке. Что бы ни случилось, мы с папой всегда на твоей стороне.

– Всегда, – поддержал Адриан. – И этого ничто не свете не изменит.

Тут Талли ткнул Бринн носом в бок, и Адриан рассмеялся:

– Кажется, Талли говорит, что и он тоже за тебя. Уверен, ты вспомнишь и других, на кого можешь рассчитывать, – других друзей, учителей, дедушку с бабушкой.

Бринн покивала. Уилл оставался отличным другом, и с ним было очень весело. И она была уверена, что всегда может положиться на учительницу магии, мисс Мейерс. Дедушка с бабушкой жили далеко, но Бринн знала, что они ее любят. Она может остаться без Джейд, но не в одиночестве.

Бринн шокировало, что у ее мамы в средней школе были проблемы с друзьями, и Бринн удивлялась тому, сколько в них общего с ее неприятностями. Интересно, а с другими русалочками в школе Кристал-уотер происходит что-то подобное?

Адриан с Данной сказали, что в ближайшее время будут забирать Бринн после школы, чтобы увериться, что у нее больше не возникнет проблем с теми, кто приехал в город, но Бринн упросила их не делать этого:

– Никого больше не забирают родители. А потом, офицер МакСкейлз сказал, что в районе расставят полицейских, и они будут следить за мной.

Родителям Бринн это не понравилось, но они с неохотой согласились.

– Тогда после школы сразу плыви домой, – наказала Дана. – И если кто-то будет к тебе приставать – зови на помощь.

Бринн вывела Талли на поверхность и, пока он гулял, думала о своих отношениях с Джейд. У них было столько общих воспоминаний! Бринн вздохнула. Нет, пока она еще не была готова ставить крест на их дружбе.

Глава девятая

Позднее в тот день Бринн сделала нечто такое, от чего у нее всегда поднималось настроение. Поплыла в ламинариевый лес. Там, в гуще близко растущих побегов темно-зеленой водоросли, имелась полянка, которую мирно освещало солнце. Это было отличное место, чтобы расслабиться, подумать и попрактиковаться в магии. Поляна стала одним из особых мест для Бринн – уголком, где она могла укрыться от невзгод.

Стычка с Флетчером немного напугала ее, но на деле Бринн сильнее расстраивалась из-за дружбы с Джейд и того, как изменились их отношения. Девочки подружились еще до того, как толком научились плавать, и Бринн не могла припомнить, чтобы меж ними хоть когда-нибудь с тех пор наступал такой разлад. Ничего похожего еще никогда не случалось. Даже когда миссис Сэндс запретила им видеться, в душе Бринн знала, что они по-прежнему лучшие подруги. А теперь – ладно уж, лучшие: было непонятно, подруги ли они вообще.

Бринн вздохнула и подняла взгляд к верхушкам стеблей ламинарии. Они слабо качались в волнах на поверхности океана, и солнце, пробиваясь сквозь них, посверкивало бликами, как магия. Вид с камня, на котором сидела Бринн, постоянно менялся, всякий раз оказываясь иным.

Девочка снова решила, что, чем терзаться, она лучше откровенно поговорит с Джейд о своих чувствах. Когда солнце стало садиться и сгустились сумерки, Бринн поплыла домой. Мирная атмосфера леса и теплые солнечные лучи привели ее мысли в порядок, и Бринн почувствовала, что готова снова попробовать восстановить дружбу, которая дала трещину.

Джейд больше не ездила на скоростном течении – вместо этого ее каждый день подбрасывало до школы семейство Присциллы. Так что на следующий день, оказавшись в школе, Бринн начала искать подругу. Она заметила Джейд в переполненном и шумном коридоре и подплыла к ней:

– Джейд, можно с тобой поговорить?

– Конечно, – в голосе Джейд послышались нотки колебания.

Бринн поняла, что подруга, скорее всего, вспомнила, что случилось в последний раз, когда они встретились в коридоре, но решила сохранять спокойствие и дружелюбие.

– В чем дело? – нервно спросила Джейд.

Бринн глубоко вдохнула:

– Ну, в последний раз, когда мы с тобой разговаривали, могло показаться, что мы больше не подруги. Ты на самом деле так считаешь?

Джейд тоже набрала в грудь воздуха:

– Нет, Бринн. Просто я взбесилась, потому что мне показалось, что ты пытаешься не дать мне общаться с Присциллой. Мы совершенно точно по-прежнему подруги.

– Это хорошо. Но мы больше не видимся. А то время, которое мы раньше проводили вместе – ездили утром на течении или играли в Русси у меня дома, – ты теперь проводишь с Присциллой. – Было трудно говорить такие вещи, не расплакавшись и не разозлившись, но Бринн старалась изо всех сил. – У меня ощущение, что в последние недели у тебя особо нет на меня времени.

– Все не так, – возразила Джейд. – Я просто действительно люблю петь, и Присцилла тоже любит, а я знаю, что пение – это не твое.

– Так дело только в этом? В пении?

– Ну да. Она классно поет, и нам очень нравится петь вместе.

Бринн подумала: может, она ошибалась и устроила драму на пустом месте? И Уилл, и ее родители пытались объяснить ей, что все будет в порядке. Получается, она слишком бурно реагировала? Она вспомнила свое общение с Присциллой. С ней Бринн была завистливой и язвительной.

– Ты мне по-прежнему нравишься, Бринн. Очень. Мы же целую вечность были лучшими подругами.

– Я знаю, – покачала головой Бринн. – Но сейчас кажется, что все изменилось.

Раздался звонок, и Бринн вздохнула. Ей бы хотелось продолжать разговор до тех пор, пока не полегчает на душе.

– Лучше нам пойти, – заметила Джейд. – Не хочу опоздать на урок.

Но кое-что в словах подруги подало Бринн идею. Так что после того, как уроки окончились, Бринн поплыла в кабинет хорового пения, чтобы поговорить с Сесилией Блю, учительницей музыки, которая вела хор.

– Здравствуйте, мисс Блю. Я хотела узнать, не дадите ли вы мне несколько индивидуальных уроков. Я могу платить вам из карманных денег.

Мисс Блю улыбнулась:

– Я действительно занимаюсь с учениками индивидуально. А откуда такой внезапный интерес?

– Ну не то чтобы у меня правда внезапно появился интерес… – Бринн засомневалась, стоит ли раскрывать настоящую причину, по которой она попросила об индивидуальных занятиях.

Мисс Блю всегда была славной. Она была одной из самых старых учителей в средней школе Кристал-уотер, но Бринн замечала, что морщинки вокруг ее глаз и на лбу направлены вверх, а не вниз, – девочка была уверена, что так получилось из-за многих лет улыбок. На деле мисс Блю напоминала Бринн состаренную версию ее любимой учительницы – Винди Мейерс, которая вела введение в магию. И это сходство позволяло надеяться, что с мисс Блю можно поделиться даже самой страшной тайной.

– Если честно, – начала Бринн, – пение меня по-прежнему особенно не интересует, извините. Но Джейд кучу времени проводит с Присциллой Бэнкс, потому что они обе любят петь, и это, конечно, здорово и все такое, но я бы хотела, чтобы Джейд больше времени проводила со мной, хотя ничего страшного, если Присцилла присоединится. Мне просто не хочется чувствовать себя брошенной, но в прошлый раз, когда мы плавали попеть, я пела вроде как громковато и, возможно, чуточку фальшиво, и сломала их моруотч. Так что я подумала, что, наверное, мне надо подучиться, и если я начну петь получше, то стану им больше нравиться.

Мисс Блю вздохнула:

– Ясно. Надо же, сколько информации я сейчас получила.

– Ага, так что вы понимаете, почему мне нужно учиться петь.

– Если ты действительно хочешь заниматься, я буду рада давать тебе уроки. Но, Бринн, друзьям не должны нравиться одни и те же вещи. Мы все отличаемся друг от друга. Особенными и интересными для других нас делает наша уникальность. Мир стал бы не очень-то приятным местом, если бы все думали и вели себя точь-в-точь одинаково. Возможно, в пении ты не блещешь, но у тебя есть другие таланты, которые делают тебя особенной. Мисс Мейерс все время рассказывает, какая ты одаренная волшебница. Она говорит, что у тебя настоящий талант к магии.

У Бринн чуть сердце не выскочило из груди при мысли о том, что ее любимая учительница дала ей такую высокую оценку:

– Она правда так сказала?

– Ага. И, наблюдая за тобой, я пришла к выводу, что тебе по-настоящему нравится заниматься двумя вещами, и пение в их число не входит. Ты знаешь, о чем я говорю?

– О магии и танцах?

– Верно. Так что – уверена ли ты, что хочешь тратить время и деньги на индивидуальные уроки пения?

Бринн обдумала этот вопрос. Она могла бы спустить свои пескодоллары на множество других вещей и не представляла, чтобы уроки пения действительно доставили ей удовольствие. Но, с другой стороны, их с Джейд пути все реже и реже пересекались.

– Да, – подтвердила Бринн. – Если вы не возражаете, я бы все-таки хотела позаниматься с вами.

– Ну хорошо, – сказала мисс Блю. – Ты готова начать на следующей неделе?

Хотя Бринн не особенно-то радовали мысли об уроках пения, представляя, как она улучшит свои навыки, она чувствовала, что держит свою проблему с дружбой под контролем.

«Я стану лучше петь и попрошу Джейд потренироваться со мной, и мы снова будем лучшими подругами. Тара-пара-пам!» – думала Бринн.

Эти размышления привели ее в хорошее расположение духа, и ей не терпелось поделиться своей задумкой с родителями, так что Бринн практически ворвалась в двери их подводной пещеры:

– Мам, пап, я дома! Ни за что не догадаетесь, что я сегодня решила сделать!

Бринн заметила обоих родителей в гостиной и подплыла к ним. Но тут же поняла, что что-то не так. Дана и Адриан с бледными лицами держались друг за друга.

У Бринн внутри все оборвалось.

– Что случилось? – спросила она, уже зная: это имеет какое-то отношение к морской ведьме Федре.

Глава десятая

После того как Федру схватили, Бринн рассудила, что это положит конец ее неприятностям с ведьмой. В конце концов, Федрины попытки навредить людям прямо нарушали клятву морского народа, которая гласила: «Русалка – защитник океана, страж моря. Если где-то живое существо нуждается в помощи – мы будем там».

Но даже не-русалки, такие как ведьма, которые не верили в клятву морского народа, подчинялись общим законам, которые регулировали отношения между всеми живыми существами в океане. Эти законы совместно принимались Советом Подводного Мира, и один из них запрещал взаимодействие с людьми – и в особенности причинение им вреда.

Подводные власти были хорошо осведомлены о способностях Федры, так что хотели гарантий того, что, будучи под арестом, она ничего не наколдует. А потом, у них было достаточно доказательств и свидетелей, которые показывали, что Федра намеренно пыталась навредить людям. Так что, как полагала Бринн, после ареста Федры ее отправка в тюрьму была лишь вопросом времени.

– Не понимаю, – проговорила она, обращаясь к родителям, – в каком это смысле – ее освободили?

Никогда раньше на лицах родителей Бринн не видела такого натянутого выражения.

– Это было в новостях, – Дана махнула рукой, указывая на ракушковизор. – Судья Уотерли сказал, что Федра не только не повинна ни в каком преступлении, но что ее попытки защитить океан от людей достойны восхищения.

– Что? – переспросила Бринн.

Родители словно заговорили на чужом языке.

– Это было очень неожиданно, – Адриан кивнул, потом покачал головой и снова кивнул. – Судья Уотерли всегда ревностно следил за выполнением клятвы морского народа. В прошлом он придерживался строгой позиции в отношении защиты людей и непричинения им вреда, пусть даже некоторые из них причиняли вред океану.

Бринн уронила рюкзак с учебниками. «Это не может происходить на самом деле», – подумала она и включила ракушковизор.

Экран тут же заполнило изображение Федры, которая покидала зал суда: идеально красные губы были искривлены в победной улыбке, пока ведьма махала и посылала воздушные поцелуи репортерам с камерами.

– И это все? – спросила Бринн. – Они просто отпустят ее?

Адриан кивнул:

– Ее объявили невиновной. Им придется отпустить ее.

– Но она виновна! – Бринн хлопнула хвостом по полу. – Она пыталась потопить те корабли. Я своими глазами это видела!

– Иногда в жизни происходят и неправильные, и несправедливые вещи, к сожалению, – проговорила Дана.

– Но почему?! – воскликнула Бринн.

– Не знаю, – ответила ее мама. – Очень расстраивает, когда такое случается. Мы просто должны не оставлять попыток поступать так, как в глубине души считаем правильным.

В ракушковизоре теперь показывали русала, стоящего перед зданием суда. Он был высоким, в коричневом костюме с галстуком и очках с толстыми линзами.

– Дело не только в том, что моя клиентка оказалась невиновной, – говорил он, с суровым выражением лица глядя в камеру. – Мы чувствуем, что закон о непричинении вреда людям устарел и неверен. И сейчас, когда Федра освобождена, мы не остановимся. Мы будем сражаться до тех пор, пока этот закон не будет пересмотрен.

– Что это значит? – спросила Бринн.

– Это значит, что они хотят избавиться от закона, который не дает подводным обитателям вредить людям, – объяснил Адриан. – Хотят повернуть все так, чтобы теперь причинять людям вред было законно. По сути, они собираются легализовать действия Федры. Такие, как потопление кораблей.

– Но разве это не против клятвы морского народа?

– На мой взгляд – против, – сказала Дана. – Клятва говорит о защите других. О «живых существах». Я не понимаю, как можно исключить людей из числа живых существ. Пусть даже они не живут в океане, пусть небрежны и беспечны в отношении мусора и загрязнения воды.

– А кто этот русал? – спросила Бринн.

– Адвокат Федры, – ответил Адриан. – Его наняли, чтобы защищать Федру в суде, а теперь он пытается протащить изменения в закон о непричинении вреда людям.

– Но ведь этот закон точно не поменяют! – воскликнула Бринн.

– Я не могу себе представить, чтобы его поменяли, – согласился Адриан. – Но это не значит, что они не попытаются.

Бринн было трудно вообразить, как можно избавиться от законов, защищающих живых существ. Это шло вразрез со всем, во что верил морской народ.

– Зачем кому-то понадобится вредить людям? – спросила она. – Я не понимаю.

Адриан вздохнул:

– Это сложно, Бринн. Некоторые сказали бы, что люди вредят тем, кто живет в океане. Не все, но некоторые из них действительно творят такое, что вредит океанской жизни. Сбрасывают в воду мусор, разливают нефть, вылавливают всю рыбу. Из-за этого множество растений и животных в океане может погибнуть.

– Но, причиняя боль людям, этого не исправить! – заспорила Бринн.

– Я с тобой согласен, – заверил Адриан. – Но так считают не все. Очень многие сыты по горло и хотят передать людям сообщение.

Бринн снова глянула в ракушковизор. Адвокат Федры по-прежнему говорил о том, что людям следует преподать суровый урок. Он говорил об избавлении океана от людей подчистую. И тут Бринн кое-что заметила.

У адвоката на запястье были моруотч.

Конечно, эти часы не были покрыты блестками. У них был более деловой вид – однотонно серые с серебром. Бринн и заметила-то их только потому, что часы ярко мигнули зеленым, и это привлекло ее внимание.

«Все складывается», – подумала девочка.

Похоже, все, кто носил эти смехотворные часы, так или иначе раздражали или расстраивали ее.

Картинка на ракушковизоре поменялась: теперь достопочтенный Мэтью Уотерли оглашал вердикт. Бринн видела, как судья вытягивает руку, чтобы постучать по столу маленьким деревянным молоточком, который используют все судьи, чтобы подчеркнуть, что решение окончательное.

И когда рукав черной мантии сполз с его запястья, Бринн разглядела, что судья Уотерли тоже носит моруотч! Его модель была сплошь черная, в цвет мантии, и Бринн снова не обратила бы на нее внимание, не мигни она зеленым.

«Уф, ну нет! – подумала она. – И он тоже! Это просто какой-то всеокеанский заговор!»

Теперь почти у всех учителей и учеников в школе были моруотч. Бринн начинала подозревать, что останется единственной, кто их не носит.

Теперь камера переключилась на Федру. Та стояла перед залом суда, окруженная репортерами, и отвечала на вопросы.

– Да, – говорила она, – я очень довольна вердиктом. Он весьма справедлив и очень мудр и открывает возможность реализовать мои намерения по избавлению океанов от порочного влияния людей… – Тут она взяла паузу, чтобы взглянуть прямо в объектив, и добавила: —…И других, кто попробует вмешаться.

Бринн поняла, что последний комментарий ведьма адресовала исключительно ей – или, по крайней мере, ей так показалось. Федра могла использовать какую-то магию – а может, все дело было во взвинченном состоянии Бринн. «Она ни за что не сдастся, пока не превратит меня в морского слизня!» – подумалось девочке.

И тогда слабая вспышка на экране привлекла ее внимание. Морская ведьма подняла руку, чтобы откинуть назад свои прекрасные угольно-черные волосы, и на ее кисти что-то мигнуло.

Снова моруотч! Эти больше подходили такой, как Федра, – они искрились драгоценными морскими камнями, а их контуры подчеркивали форму длинных и красивых рук и ног ведьмы. Но Бринн нашла весьма интересной одну деталь: моруотч Федры мигали красным. А у всех остальных – зеленым.

«Странно», – подумала русалочка.

Так или иначе, а Бринн тут же выключила ракушковизор. Он только лишний раз напомнил ей о том, что больше всего беспокоило ее в настоящий момент: о моруотч и о морской ведьме.

– И как это повлияет на меня? – спросила Бринн, поворачиваясь к родителям.

Она думала о том, что сказал Йен в тот день перед здание суда, – о том, что ведьма собирается освободиться и заставить Бринн платить по счетам.

Адриан и Дана посмотрели друг на друга, будто каждый рассчитывал, что у второго есть хороший ответ. И тогда Бринн осознала, что, возможно, ее родители не знают, что делать. Мысль о том, что в мире были вещи, с которыми родители не могли справиться, пугала.

– Бринн, нам придется опять проявлять осторожность, – сказала Дана. – Мы знаем, что ведьма зла на тебя, но будем надеяться, что она слишком занята своими делами и не станет тебя искать. Но просто на всякий случай мы попросили полицию в ближайшее время быть начеку.

Бринн кивнула. Она вспомнила, как офицер МакСкейлз помог ей в тот день у суда, и от мысли, что она под присмотром, девочке стало поспокойнее.

– Если почувствуешь какую-то угрозу – обязательно зови на помощь, – наказала Дана. – Всегда найдется кто-то верный долгу морского народа, кто придет тебе на выручку.

Чем старше становилась Бринн, тем лучше она понимала, насколько сложен мир. Даже взрослые толком не могли договориться, что правильно, а что нет, что хорошо, а что плохо. Но Бринн всем сердцем верила в клятву морского народа и в то, что если она и другие будут следовать этой клятве, то никогда не ошибутся.

Глава одиннадцатая

На следующее утро Бринн проснулась со странным ощущением. Она чувствовала, что вот-вот произойдет нечто серьезное. Было ли что-то такое в отблесках от волн на поверхности? Или сама вода была наполнена какой-то энергией? Бринн не могла сказать и, разумеется, не знала, что должно случиться… Если что-то вообще случится.

Так что она приступила к обычным утренним делам: почистила зубы, уложила волосы, оделась, сводила Талли на поверхность, позавтракала – хотя едва замечала, что делает все это.

Оснований надеяться на какие-то улучшения в жизни было не много. Так что Бринн выплыла из дома и в каком-то трансе направилась к остановке, думая, что день, скорее всего, будет таким же однообразным и грустным, как и вся неделя до него. Бринн ни с кем не заговаривала и ни на что не обращала внимания. Она, как робот, переплывала из класса в класс, хотя заглядывала за каждый угол и рассматривала каждую тень со странной смесью подозрительности и любопытства.

Один урок перетекал в другой, обед наступил и закончился, и вскоре настало время школьного мотивационного собрания. Команда пловцов Кристал-уотер готовилась к большому состязанию с их давними соперниками, командой из средней школы Блю-уэйв. «Скаты Манта» Кристал-уотер против «Дельфинов» из Блю-уэйв – вся школа бурлила в предвкушении.

Вся, кроме Бринн, само собой. Ей было совершенно не до собрания, но поток учеников в коридоре подхватил ее и повлек к месту сбора в спортзале.

Соперничество между школами всегда было большим делом, но в этом году команды у обеих подобрались превосходные, и было просто невозможно понять, за кем останется преимущество. Соответственно, тем интереснее было побывать на мотивационной встрече, так что спортзал быстро заполнялся учениками.

Бринн обнаружила на трибунах пустое сиденье – как ей показалось последнее. Присев, она уставилась на свой плавник, пока прочие ученики кричали и улюлюкали. Когда в зал вплыли члены команды, остальные зашумели еще громче, вопя и хлопая хвостами. Бринн подняла взгляд. Пловцы вскидывали руки со сжатыми кулаками, будто уже победили. Чирлидерши дирижировали толпой, которая скандировала спортивные кричалки:

«Море! Зовет! Море! Зовет!»

«Плывем! Вперед! В бой! Плывем! Вперед! В бой!»

«Говорим „Скаты” – отвечай „Манта”! Скаты! Манта! Скаты! Манта!»

В другой ситуации Бринн присоединилась бы. Она очень гордилась «Скатами Манта» и их победами на чемпионатах. Ей нравились такие собрания и встречи пловцов, и она всегда подпевала, хлопала и стучала хвостом.

Но на этот раз она смотрела на происходящее со скукой.

А потом углядела нечто знакомое – длинные блестящие волосы своей лучшей подруги. Джейд тоже сидела на трибуне рядах в девяти-десяти от Бринн. Она хлопала в такт кричалкам.

Но что действительно привлекало внимание – так это что Джейд была в одиночестве. Присциллы рядом не было. И мало того: удивительно, но рядом с Джейд имелось свободное местечко.

Бринн показалось, что она очень долго раздумывает над тем, что ей делать. В последнее время всякий раз, когда она пыталась поговорить с Джейд, все так или иначе шло наперекосяк. Отношения между русалочками и так уже были достаточно плохи, и Бринн не горела желанием испортить их вконец.

Так что она несколько минут прокручивала эту задачку у себя в голове под рев мотивационной встречи, наполнявший спортзал.

Пожалуй, лучше всего было бы не будить спящую барракуду, рассудила Бринн. Но она ничего не могла с собой поделать. Это вроде как был некий знак, так что она спустилась вдоль трибун, локтями прокладывая себе путь в толкучке. Она тихонько подплыла к тому месту, где сидела Джейд. А затем, внезапно онемев, скользнула на сиденье рядом с подругой.

И больше ничего не делала. Вообще ничего.

Джейд не заметила ее, а Бринн, со своей стороны, сидела как перепуганная статуя. На ее лице застыла жутко нервная улыбка, но девочка так и не сказала и не сделала ничего, чтобы привлечь внимание Джейд. Та продолжала хлопать и скандировать вместе с чирлидершами, полностью захваченная духом общности и желанием подбодрить команду. Ребята вокруг делали то же самое, позволяя Бринн оставаться практически невидимой.

Так продолжалось несколько минут. Бринн подумывала сказать что-нибудь или похлопать Джейд по плечу. Но потом ей показалось, что это может разрушить чары, – что-то в этом роде. Они не разговаривали друг с другом, но все-таки Бринн хотя бы была вместе с подругой. Если она привлечет внимание Джейд, думла Бринн, то та может пересесть на другое место. Или того хуже – появится Присцилла.

Так что Бринн сидела как мышка – и, наверное, была в этот момент единственной тихой русалкой в школе. Но, естественно, так не могло продолжаться: ты просто не можешь сидеть рядышком с кем-то так, чтобы он в итоге тебя не заметил, пусть даже дело происходит на шумной и оживленной мотивационной встрече.

Чирлидерши пустили по залу «волну», и все начали по очереди подпрыгивать на местах, вытягивая руки. Ясное дело, русалки особенно хорошо пускают «волну», поскольку могут на самом деле всплывать над сиденьями, от чего «волны» у них получаются очень зрелищными и плавными – как настоящие океанские волны.

И в этот самый момент Джейд заметила Бринн. До них докатилась «волна», Джейд подскочила на сиденье, вскинула руки и повернулась посмотреть, как «волна» пойдет дальше, – тут-то она и увидела подругу.

– Ой! Привет, Бринн! – улыбнулась она.

– Привет, Джейд! – по-прежнему со своей сверхнервной улыбкой отозвалась Бринн.

– И давно ты тут сидишь? – удивленно хихикнула Джейд. – Я тебя даже не замечала!

«В самую точку, – подумала Бринн. – Ты меня не замечаешь с того самого дня, как появилась Присцилла!»

Конечно, Джейд она ничего такого не сказала. Вместо этого она лишь шире улыбнулась и произнесла:

– Ой, да! О-го-го! И я тебя тоже не замечала! Какое забавное совпадение! Мы просто выбрали один ряд на собрании и даже не заметили и теперь сидим рядом друг с другом! Ох, как же я надеюсь, что «Скаты Манта» побьют «Дельфинов»!

Бринн улыбалась так широко, что боялась, что лицо вот-вот треснет.

– О, побьют! В этом сезоне у нас самая фантастическая команда в море, – ответила Джейд.

– Знаешь, э-э, а я, хм, только что сообразила, Ммм, кое-что.

Бринн старалась говорить небрежно, и получалось у нее из рук вон плохо.

– Что? – Вот голос Джейд и правда звучал небрежно.

– Ну, я, в смысле заметила, что ты – ну, понимаешь, без Присциллы.

– Ага, – сказала Джейд, и внезапно в ее тоне проявилась нервозность, – это-то и странно.

– Странно? – переспросила Бринн.

– Да, странно, – теперь тон Джейд стал таким, каким говорят, когда происходящее их смущает. – Понимаешь, я поэтому сижу здесь и поэтому не думала, что ты тоже сидишь здесь: я заняла это место для Присциллы.

– О-о-о… – протянула Бринн с пылающим лицом и рассмеялась, хотя вовсе не считала происходящее забавным. – Пра-а-авильно. Вот поэтому место было свободно.

– Ага, – проговорила Джейд. – И, э-э, пожалуйста, не расстраивайся, Бринн, но Присцилла, ну, уже пришла.

Присцилла стояла за спиной Бринн. Она похлопала русалочку по плечу и сказала:

– Привет!

Бринн подскочила на месте, словно ужаленная медузой, и резко обернулась.

– Что ж, – проговорила Присцилла, – момент неловкий.

– Хмм? – Бринн подняла брови. – Неловкий? Нет! Нет-нет-нет, – она снова обернулась к Джейд: – Я не упоминала? Мне надо плыть!

– Плыть? – не поняла та. – Куда плыть?

– На встречу, конечно же, – ответила Бринн.

И Джейд, и Присцилла непонимающе нахмурились.

– Бринн, ты о чем? Какая встреча? Вся школа сейчас тут.

– Это, э-э, особая встреча, – выдавила Бринн. – Клубная. Встреча клуба, в котором я состою.

Джейд скептически подняла бровь:

– Я не знала, что ты состоишь в каком-то клубе.

– О, это потому, что я только что в него вступила, – выпалила Бринн. – Сегодня.

– И что это за клуб? – Джейд скрестила руки на груди.

– Что за клуб? – Мозг Бринн бешено заработал. – Клуб друзей, конечно же.

– Ага, – фыркнула Джейд. – И у вас встреча прямо сейчас.

– Да, – подтвердила Бринн.

– Во время самого крупного мотивационного собрания за год.

– Расписание подогнано неудачно, но – да.

– Что ж, отлично, – сказала Джейд. – Увидимся.

Бринн поплыла прочь так быстро, как только успевала работать плавником. Она даже подумала, не наложить ли на себя скоростное заклинание, но вскоре уже очутилась за пределами спортзала и с облегчением выдохнула. Ее щеки до сих пор горели, и чувствовала она себя кошмарно. Ей ничего другого не хотелось, кроме как оставить всю эту жуткую историю позади, так что Бринн направилась прямиком на остановку.

Как и в школе, она снова погрузилась в оцепенение, пока течение несло ее домой. У девочки по-прежнему было чувство, что должно произойти что-то важное, но что? Могла ли она еще больше ухудшить ситуацию с Джейд? Что это за предчувствие?

В итоге, трясясь в течении, Бринн пришла к выводу, что она просто глупит.

Глава двенадцатая

Пусть даже Бринн не надо было ни на какую встречу, кое-куда она все же должна была плыть. Именно на сегодня они договорились с мисс Блю.

– Теперь сядь прямо, подними подбородок и вдохни поглубже, – сказала учительница.

«Не могу поверить, что трачу карманные деньги на уроки пения», – подумала Бринн.

– Давай-ка попоем гаммы, – предложила мисс Блю и взяла аккорд на своем морепиано.

«А могла бы на эти деньги купить несколько новых Русси».

– Следи за тоном, Бринн. Повнимательнее. – Учительница несколько раз нажала на одну и ту же клавишу морепиано, пока Бринн не спела ноту правильно.

«Не понимаю, что такого Джейд с Присциллой находят в этом пении. Я с куда большим удовольствием потанцевала бы».

– Фа-ла-ла-ла-ла, – показывала мисс Блю, играя ноты гаммы.

– Фа-ла-ла-ла-ла, – повторила Бринн.

– Отчетливей, дорогая. Ла-ла-ла. – Мисс Блю артикулировала каждый слог. – И не забывай о позе. И давай еще проявим немного энтузиазма. Пока звучит скорее как пение под принуждением, – учительница усмехнулась.

Бринн вздохнула. «Знали бы вы», – подумала она, пытаясь артикулировать, сидеть прямо, поднимать подбородок и дышать диафрагмой, и все одновременно.

– Фа-ла-ла-ла-ла-ла-ла! – спела Бринн.

– Уже лучше, – кивнула мисс Блю.

Бринн остановилась и попросила:

– А мы не можем попеть что-нибудь веселое, вроде песен Джея Барракуды? Почему мы должны заниматься всеми этими гаммами?

– Это упражнения для голоса, дорогая. Они развивают тебя как певца. Если ты просто хочешь подвигаться под музыку – дело одно, но ты говорила, что уроки нужны тебе, чтобы начать петь лучше.

– А, ну да, – согласилась Бринн.

– Бринн, пение русалок связано с магией. Буквально. Пением мы можем накладывать заклинания, и, когда голоса звучат гармонично, песни могут творить собственное волшебство. Но это не то, чем можно заниматься вполсилы. Ты должна быть готова к упражнениям и практике. Должна по-настоящему этого хотеть.

– Ладно.

Теперь уже мисс Блю замешкалась. Она убрала руки от клавиатуры и проговорила:

– Я могу ошибаться, Бринн, но у меня такое впечатление, что на самом деле тебе не в радость эти уроки и ты думаешь о чем-то другом. Я неправа?

Бринн вздохнула:

– Нет, вы правы.

– Когда мы говорили об этих занятиях, ты сказала, что все дело в твоей небольшой проблеме с друзьями, – продолжала мисс Блю. – И что ты хочешь начать петь лучше, чтобы исправить эту ситуацию?

– Да, – Бринн кивнула. – Если бы я пела так же хорошо, как они, они бы не отправились в Мамонтову пещеру не позвав меня.

– Иногда мы должны что-то делать для друзей, это верно. К примеру, приходится по очереди заниматься то тем, что нравится тебе, то тем, что нравится твоему другу, пусть даже тебе оно не по душе. И это нормально. В дружбе приходится быть гибким, как ламинария: вы изгибаетесь и покачиваетесь, чтобы лучше подходить друг другу, и жизнь у обоих становится лучше. Но это не означает, что ты должен изменять свою личность. Понимаешь?

– Не уверена, – призналась Бринн.

– Если ты что-то ненавидишь или не согласна с чем-то, ты не должна это делать только ради дружбы. Ты и с собой должна быть честной.

– Так вы говорите, что мне не нужно брать уроки пения, только чтобы вернуть подругу?

– Я говорю, что тебе нужно брать уроки пения, только если так говорит тебе сердце. Если ты не получаешь от этого удовольствия – займись чем-то другим, что тебе нравится. Хорошие друзья хотят, чтобы ты делала то, что тебя радует, а не то, что впечатлит их.

– Мисс Блю?

– Да?

– Вы и правда хороший учитель. Не только пения, но и других вещей – вот как дружба. Вы расстроитесь, если я откажусь от уроков?

– Нет, не расстроюсь, хотя и буду скучать по тебе.

– Может, я смогу заглядывать к вам, чтобы поздороваться?

– Конечно, – сказала мисс Блю.

– И может, мы просто веселья ради сможем иногда спеть что-то другое, кроме фа-ла-ла.

Мисс Блю рассмеялась:

– Кое-что у Джея Барракуды мне тоже нравится.

Вот так Бринн покончила с дополнительными занятиями по пению. Она решила для себя, что никогда не станет такой же хорошей певицей, как Джейд или Присцилла. Что, вероятно, означает, что они будут продолжать плавать в Мамонтову пещеру без нее. Бринн устала и попыталась придумать какой-то другой способ спасти свою дружбу. Но дружба – забавная штука. Если специально стараться ее наладить, ничего не получится. Об этом Бринн размышляла, подплывая к дому своего друга и стуча в дверь.

На пороге показался Уилл:

– Привет, Бринн, как дела?

– Просто хотела узнать – может, ты хочешь потусоваться вместе, или пойти поплавать, или сперва поплавать, а потом потусоваться… Или еще что.

– Конечно, – сказал Уилл. – А чего ты такая кислая? Все еще переживаешь ту драму с подругой?

– Ох, не знаю, – Бринн уставилась на коврик на крылечке. – Ничего, если мы не будем говорить об этом сейчас?

– Ничего, – сказал Уилл. – И слава небесам! Потому что я не хочу ничего об этом слышать.

Бринн уперла руки в боки:

– Уильям Бич! Что ты такое говоришь?!

Уилл пожал плечами – чуточку язвительнее обычного:

– Эй, идея была твоя. Но давай уговоримся официально. Никаких разговоров о проблемах Бринн с подругой до самого конца дня. – Он протянул Бринн руку: – Скрепим нашу договоренность.

Бринн тихонько рассмеялась и пожала руку:

– Но откуда ты узнал, что у меня проблемы с подругой?

– Бринн, у тебя вечно проблемы с подругой, – ухмыльнулся Уилл. – Но со мной у тебя проблем нет. Давай заходи. Хочешь, музыку послушаем?

Вариант послушать музыку казался Бринн идеальным. Он не требовал разговаривать и даже думать.

– На самом деле звучит чудесно, – сказала она. – Спасибо, Уилл.

Мальчик включил музыку. Что-то подсказало ему не делать ее слишком громкой – но и слишком тихой. Ребята не стали петь или танцевать и особо не разговаривали. Уилл развалился на кровати, читая книжку комиксов. Бринн уселась в кресло и стала заплетать себе косички, потом расплетая и начиная заново.

Если бы кто-то их увидел, то мог бы подумать, что им вовсе не весело. Но Бринн от души наслаждалась. Просто оказаться в другом месте с музыкой – от этого проблемы временно забывались. Уилл, казалось, вообще не замечает ее присутствия. Он не расспрашивал о ее неприятностях. И вообще ни о чем не спрашивал.

Время от времени Бринн говорила:

– О, обожаю эту песню.

И Уилл делал чуть громче.

Или Бринн говорила:

– А эта какая-то грустная.

И Уилл кивал и переворачивал страницу своей книжки.

Он не выключал музыку до тех пор, пока они не прослушали практически каждую песню, записанную «Джеем Барракудой и Китами-убийцами». Да еще и перечитал почти все книжки комиксов, которые у него были.

Спустя долгое время Бринн расплела косички, вздохнула и произнесла:

– Эй, Уилл?

– Да-да? – Уилл бросил на нее взгляд поверх последнего выпуска Крабмена.

– Спасибо, – тихо сказала девочка.

– На здоровье. А за что спасибо-то?

– За то, что пустил меня, не ожидая, что я буду интересной или общительной.

– О! – Уилл с хитрецой закатил глаза. – Уверен, если мне потребуется, ты очень даже сможешь проявить общительность.

Он улыбнулся, и Бринн знала, что его шутки – беззлобные. Уилл неплохо умел подкалывать, и от этого у нее всегда поднималось настроение.

– Думаю, это как раз то, что мне требовалось.

– Не забывай: ты идешь на шоу Джея Барракуды. Должно быть, тебе уже не терпится. Это будет обалденно!

– А ты бывал хоть на одном его концерте? – спросила Бринн.

– Ага! Его живые выступления – это бомба! У него там прожектора, пузыри и гигантский надувной кит-убийца! Попробуй подобраться поближе к сцене: все члены группы будут спускаться и пожимать руки зрителям. И ни за что не забудь достать футболку! А когда они поют «Плыви ко мне снова», все в толпе плавают кругами. О, Бринн! Ты будешь без ума!

Бринн рассмеялась. Казалось, Уиллу приносит огромное удовольствие уже одна мысль о том, что она пойдет на концерт.

– Ой! – вскричал он. – Стоп! Погоди-ка!

Он подплыл к шкафу и ворошил его содержимое до тех пор, пока не откопал что-то маленькое и круглое:

– Вот! Надень его на концерт. Только не потеряй.

Уилл протянул ей поцарапанный значок с надписью: «ДБКУ».

– О-го-го! Ты купил его на концерте?

– Ага, – подтвердил Уилл. – И это одна из самых дорогих моему сердцу вещей. Так что верни в целости.

– Спасибо, Уилл. Он будет очень хорошо смотреться на куртке, которую я собираюсь надеть.

– О-о, расскажи-ка мне о том, как ты будешь выглядеть. Хочешь одолжить мои солнечные очки?

Так они начали болтать. И болтали о ДБКУ, концертах и одежде. И уже было поздно, когда Бринн осознала, что ей пора домой ужинать, и, наконец, уплыла. Но хотя бы на половину дня она полностью забыла и о Джейд, и о Присцилле, и, откровенно говоря, ощущения были классные.

Глава тринадцатая

После того как Бринн поужинала с семьей, Талли ткнул ее в ногу своим большим носом.

– Хочешь сплавать прогуляться, малыш? – спросила Бринн, почесывая его чешуйчатую голову.

Черепашонок улыбнулся и сощурился.

Бринн поднялась с дивана, объявив:

– Я выведу Талли на поверхность.

Адриан, который читал кулинарный журнал за обеденным столом, тоже поднялся:

– Слушай, сплаваю-ка я с тобой. Будет приятно размять плавники. Дана, солнышко, хочешь с нами?

Мама Бринн, Дана, выплыла из спальни:

– Конечно! Такой приятный вечер.

Давненько они втроем не выплывали на хорошую долгую прогулку все вместе. Такие вещи приносили Бринн удовольствие с самого детства. Но по каким-то причинам они всей семьей не гуляли уже давно, так что было славно для разнообразия выбраться куда-то вместе с родителями.

В сумерках море принимало глубокий синий оттенок, хотя на него все равно накладывался золотистый отсвет заходящего солнца. Все трое рассекали прохладную освежающую воду. Дана и Адриан держались за руки, а Бринн и Талли то уплывали вперед, то снова возвращались к родителям.

Они добрались до поверхности и любовались изумительными красками заката, дожидаясь, пока Талли надышится. Небо прорезали оранжевые, розовые и лиловые полосы.

Вместе с тем временем, что она провела у Уилла, этого было почти достаточно, чтобы Бринн забыла о том, как сильно ей недостает Джейд. Почти.

– Тебе все еще хочется идти на концерт Джея Барракуды на следующей неделе? – спросил Адриан, пока Талли резвился вокруг.

– Конечно, – заверила Бринн. – Я только что выяснила, что Уилл ходил на один из их концертов с мамой и братом. Говорит, это бомба!

Когда Талли достаточно пробыл на поверхности, семейство Финли собралось домой.

Но до дома оставалось еще порядочно, когда они увидели толпу и услышали крики.

– Что там происходит? – спросила Бринн.

– Не знаю, – ответила Дана. – Давайте посмотрим.

Они подплыли ближе и увидели группу из примерно двадцати русалок и дагонов, которые смотрели на участок кораллового рифа.

Хотя кораллы иногда выглядят как растения, на деле это колонии из тысяч существ, которые срослись друг с другом своими экзоскелетами из известняка. Эти существа не двигаются, а прицепляются к скалам на дне океана.

Обычно кораллы ярко окрашены оранжевым, бирюзовым, красным и розовым, но те, что видела Бринн, были серыми и выцветшими.

Один из дагонов яростно ткнул пальцем в коралл и прокричал:

– Вот вам доказательство! Этот коралл – в ужасном состоянии, и все потому, что люди загрязняют воду. Нужно что-то сделать! Так продолжаться не может!

Другие в толпе закричали что-то одобрительное.

Бринн протолкалась вперед, чтобы посмотреть получше. Коралл выглядел кошмарно. Он казался бледным и болезненным.

– Что с ним не так? – спросила Бринн у родителей. – Почему он умирает?

Но они не успели ответить, как к девочке повернулся русал с длинной рыжей бородой и густыми кустистыми бровями.

– Я скажу тебе, что не так, – проговорил он. – Люди убивают коралл, портя воду.

Русал указал на коралл, и Бринн разглядела, что в его веточках еще и застрял всевозможный мусор: полиэтиленовые пакеты, разные бутылки и испорченные рыбацкие сети.

Адриан подплыл к ней:

– Весь этот мусор в океане плохо сказывается на кораллах, но он еще и портит саму воду, а от этого кораллы гибнут. Коралловые полипы приспособлены к определенной температуре и особым водным условиям. Люди медленно меняют состав воды в наших океанах, а кораллы страдают.

– Права была морская ведьма, – произнес дагон с писклявым голосом. – Людей надо остановить.

Толпа была зла и беспокойна. Бринн чувствовала идущую от нее жаркую энергию и гадала, имеет ли это отношение к предчувствию, которое возникло у нее раньше, – что что-то должно случиться, что-то серьезное. Ярость разливалась в воде, пока русалки, дагоны и шелки смотрели на разрушенный коралловый риф.

– А мы не можем вылечить его румагией? – спросила Бринн.

– Мы пытались, – ответила русалка в толстых очках. – Иногда ненадолго помогает, но в большинстве случаев нет. Дело зашло слишком далеко. Каждый день ущерб становится все сильнее. Мы не справляемся. Во всех морях на свете недостаточно румагии, чтобы остановить такие масштабные разрушения.

Бринн посмотрела на родителей. Вид у них был такой, словно они не знают, что думать. Сама Бринн понимала, что все в океане должно пребывать в балансе. Риф дает пищу и защиту сотням других видов, а эти существа, в свою очередь, помогают сотням других. Если риф окончательно умрет, эффект будет разрушительным, не говоря уже о том вреде, который это может принести маленькому мирному городу Блистательному.

Русалка с коротко стриженными зелеными волосами покачала головой:

– Клятва морского народа требует, чтобы мы действовали. Коралл – живое существо, и мы должны его защищать!

Тут вступил дагон:

– Мы должны держать этих людей подальше от океанов. Последовать примеру морской ведьмы. Топить корабли. Уничтожать пирсы. Делать что угодно, чтобы они не совались в море!

Заговорила мама Бринн:

– То, что здесь произошло, неправильно, но мы не можем ополчиться против людей. Если мы причиним им вред, то станем не лучше их. Мы должны найти способ, как объяснить им – как показать, что происходит под водой.

– Людолюбка, – выплюнул дагон с писклявым голосом.

Остальные в толпе заволновались, ворча: «Людолюбы».

– Давайте рассуждать разумно, – Адриан выплыл вперед, сосредоточившись на русалках: – Наша клятва говорит о защите всех живых существ, и это включает людей.

Несколько русалок кивнули, соглашаясь, но других эти слова, похоже, только разозлили.

– Если ты не с нами – ты против нас! – выкрикнул кто-то.

– Пожалуйста, мы не имели в виду ничего плохого, – проговорила Дана.

– Кто-то должен заплатить! – раздался чей-то возглас.

В толпе началось волнение, слышались все новые выкрики. Назревала стычка.

– Мне страшно, – сказала Бринн.

– Давайте-ка уберемся отсюда, – ответил Адриан.

Они уплыли прочь, а крики вокруг кораллового рифа становились все громче.

У Бринн тряслись руки. Что, если бы толпа попыталась их обидеть? Что, если они еще сильнее разозлятся? Вернувшись домой, родители отправили ее готовиться ко сну, но она подслушала их разговор на кухне.

– Не понимаю, что происходит, – говорила Дана. – Это не похоже на русалок – так злиться. Ощущение такое, что кто-то наложил на них чары. Тебе не показалось, что тут что-то странное?

– Да! – подхватил папа Бринн. – Теперь, когда ты об этом сказала, у меня именно такое чувство.

В моей магии сегодня весь день проявляется какое-то странное предчувствие.

Бринн прекратила чистить зубы, выплыла из ванной и поспешила на кухню.

– Я фоже фочушшвоваа фтото стванное! – воскликнула она, разбрызгивая зубную пасту.

Родители озадаченно поглядели на дочь.

– В чем дело, милая? – спросила Дана. – Мы не понимаем, что ты говоришь, когда у тебя полный рот пены.

Бринн кинулась к мойке, выплюнула пасту и повторила:

– Я тоже почувствовала что-то странное!

– Как предчувствие? – уточнил Адриан.

– Да! – взволнованно воскликнула Бринн.

– Чувство, что вот-вот произойдет нечто важное или что-то изменится? – продолжала Дана.

– Да, да! – подтвердила Бринн. – Но я не могла сказать, что именно! Я встала утром и делала все, как обычно, и съела завтрак, и вывела Талли на прогулку, и села на течение, и просто чувствовала, что что-то должно произойти, но ничего не случилось, и я подумала, что это странно, но ничего так и не случилось, и я подумала – глупость какая-то, но вот теперь что-то действительно происходит! И вы тоже это чувствуете!

Родители Бринн хихикнули. Потом обменялись понимающими взглядами и кивнули.

– Это означает, что твоя румагия становится сильнее, – объяснила Дана. – С помощью магии мы накладываем заклятия, но еще наша магия может сообщать нам о чем-то. Иногда она говорит, если что-то неправильно или когда что-то вот-вот должно случиться, а от нас требуется обратить на это внимание. Это хорошо! Большинство русалок должны стать постарше, чем ты, чтобы у них появилась такая интуиция.

– Ну, так а что должно произойти? – Бринн едва сдерживалась. – Что это означает? Что я такое узнала?

– Это неясно, – Адриан поправил очки и задумчиво потер подбородок: – У нас с твоей мамой тоже есть такое чувство, но я все равно не знаю, что тебе ответить. Иногда румагия нужна просто для того, чтобы привлечь твое внимание.

Бринн закончила приготовления ко сну, но после того, как они с Талли свернулись под одеялами, она обнаружила, что не может заснуть. Что делать, если даже взрослые не знают, что делать? Она всегда считала, что ее родители знают, как поступать с любой ситуации, но получается, иногда они не знают? Бринн не хотелось это признавать, но она была встревожена. В мире столько неправильных вещей, и хотелось бы все их исправить, но как? Она была бы не прочь вернуться в те дни, когда ее самой большой проблемой было решить, во что одеть своих Русси. Девочка ворочалась в кровати несколько часов, пытаясь придумать, что же сделать.

В итоге Бринн решила, что в ее власти лишь придерживаться клятвы морского народа: «Русалка – защитник океана, страж моря. Если где-то живое существо нуждается в помощи – мы будем там».

– Я должна защищать коралл и других морских существ, Талли, – сообщила она черепашонку. – Это часть клятвы, и именно этим я собираюсь заниматься в жизни. Но я и людям тоже должна помогать.

Успокоенная принятым решением, Бринн наконец заснула. Хотя, знай она, что произойдет в ближайшие несколько дней, ей вряд ли удалось хотя бы глаза сомкнуть.

Глава четырнадцатая

Когда на следующее утро Бринн встала, родители сообщили ей, что на сегодня уроки в школе отменили.

– Отменили? – переспросила Бринн, до конца не проснувшись, и выглянула в окно кухни: – Как так? Погода вроде хорошая. Сегодня же не обещали урагана, нет? Или какой-то праздник? Что, уже наступил День морституции?

– Появились новые свидетельства повреждения кораллов. И не только у нас, в Блистательном. А повсюду. Совет Подводного Мира назначил на сегодня экстренное совещание, чтобы обсудить разрушения кораллов и тот вред, который причинен другим подводным обитателям, – рассказала Дана. – Все очень этим расстроены, и Совет об этом знает. Они отменили школьные занятия, чтобы все могли послушать и принять участие в обсуждении.

Бринн покусала щеку. Ее радовало, что сегодня можно не идти в школу, но что-то говорило ей, что на самом деле новости плохие.

– А мы пойдем послушать это совещание? – спросила она.

– После того, насколько яростной была вчера толпа, думаю, мы лучше останемся дома и посмотрим его по ракушковизору, – ответила Дана.

– Согласен, – поддакнул Адриан.

– Ну а я тогда пойду поиграю с друзьями, можно?

Какая-то часть Бринн была уверена, что Присцилла и Джейд сейчас играют вдвоем. А Бринн по-прежнему собиралась держаться за их с Джейд дружбу. Но и с Уиллом всегда можно было потусить.

– Не сегодня, Бринн, – покачал головой ее папа. – Сегодня мы просто посидим дома.

Почти весь день Бринн провела в своей комнате в одиночестве, играя с Русси. Беловолосая Русси по имени Шайн приплыла в гости к Рэйн. «О, я так по тебе скучала!» – тоненьким голосом говорила Бринн, подергивая Шайн туда-сюда. «Конечно, скучала! – теперь Бринн подвигала Рэйн. – Почему ты вообще меня бросила?»

«Мне заморочила голову та, другая русалочка. Теперь-то я знаю, что она никогда не будет такой интересной и веселой, как ты. Мне страшно жаль, что я тебя бросила. Ты простишь меня, дорогу-у-ушечка?» – говорила Шайн.

«Конечно, дорогу-у-ушечка! Но только с одним условием. Ты будешь подружкой на моей свадьбе».

«Ой, дорогу-у-ушечка, это такая честь!»

Бринн потратила до смешного много времени на создание свадебного платья из водорослевой бумаги и деталей одежды других Русси, хотя надеть галстук на Бена оказалось делом одной минуты.

«Невеста плывет! Невеста плывет!» – пела Бринн, продвигая Бена и Рэйн по воображаемому проходу в церкви.

Устав от Русси, она выплыла из своей комнаты, чтобы перекусить что-нибудь. Она множество раз выплывала из комнаты и заплывала обратно и всякий раз заставала родителей перед ракушковизором.

Девочка посидела немного вместе с ними и посмотрела передачу, но все казалось очень скучным. Кучка русалок и русалов в костюмах говорили о правилах, договоренностях и соглашениях. Некоторые стояли на трибуне и держали речь, другие сидели перед ними, а на их столах стояли таблички с их именами. Все это выглядело жутко тоскливо.

Ничто в их словах не заинтересовало Бринн. Она слышала, как делегаты упоминают что-то из истории, а еще было очень много разговоров о клятве морского народа. Также к собранию обращались представители от шелки и дагонов. Для Бринн все это представлялось душной болтовней взрослых.

И еще она заметила, что практически каждый носит моруотч, и этого уже было достаточно, чтобы ей расхотелось смотреть дальше.

Но, вплывая в гостиную, она видела, что ее родители держатся за руки, полностью сосредоточившись на собрании на экране ракушковизора.

Русалка очень официального вида, на кончике носа которой сидели очки, читала что-то с листа.

«Святые океаны! – подумала Бринн, разглядев зеленую вспышку на запястье женщины. – Даже эта леди носит моруотч!»

Леди в ракушковизоре начала свое заявление:

– Настоящим оглашается и фиксируется записью, вступая в силу немедленно в соответствии с постановлением Совета Подводного Мира, незамедлительная отмена указа о взаимодействии между морским народом и людьми. Кроме того, Совет вносит уточнения в клятву морского народа, так что отныне она относится к существам, обитающим под водой, и Совет рекомендует им задействовать свои магические способности для соответствующих действий. Кроме того и другого, Совет заявляет, что те, кто намеренно, осознает он последствия своих действий или нет, вредит океану и его обитателям, будет считаться врагом моря, и Совет дает разрешение на требуемые для защиты океана от него действия. Так пусть будет записано. Так пусть свершится.

Мама Бринн ахнула, а папа мрачно уставился на экран.

Когда русалка закончила читать документ, все собрание представителей Совета поднялось со стульев, аплодируя, пожимая друг другу руки и издавая одобрительные возгласы.

– Я не поняла, – пожаловалась Бринн. – Что такое произошло?

Родители повернули к ней головы.

– Это означает, что отныне вредить людям – не противозаконно, – объяснила Дана.

– Это разрешает Федре и другим безо всяких последствий топить корабли и прочее в том же духе, – прибавил Адриан.

Бринн подумала обо всех тех случаях, когда она сталкивалась с морской ведьмой, и о том, как она помогла полиции отправить ее под суд. Бринн стояла за правое дело, а Федра творила зло. Но теперь выходило так, что все те плохие дела, что числились за ведьмой (и те, которые она наверняка еще планировала), не были плохими. Она все делала правильно.

Бринн чувствовала страх перед ней с самого первого раза, как увидела, но правила и законы моря были на стороне Бринн, так что, как бы плохо ни оборачивалось дело, она всегда знала, что кто-нибудь ей поможет и все исправит.

Теперь же ситуация изменилась. Теперь закон был на стороне Федры. Что, если она заставит правительство принять закон, по которому мстить Бринн с ее стороны будет нормально?

Бринн свинула брови:

– Все равно не понимаю. Так теперь ей следует топить корабли?

Дана потрясла головой:

– Бринн, иногда те, кто устанавливают правила, ошибаются. Думаю, это – одна из таких ошибок.

Бринн наклонила голову набок:

– Если иногда правила могут быть неправильными, как я должна понять, что хорошо, а что плохо, и что мне делать?

– Есть юридический закон, который принимает консул Подводного Мира, – сказал Адриан. – Но есть и другой закон, Бринн, высший. Моральный закон.

– Что это?

– Моральный закон – это основа клятвы морского народа. В отличие от юридического закона, его никто конкретно не принимал, но по сути своей он означает, что все мы согласились не делать того, что причиняет вред другим. Если ты стараешься понять окружающих и слушаешь свое сердце, то знаешь, когда что-то идет вразрез с этим законом морали, – объяснила Дана.

– Но что, если они причиняют вред нам?

– Люди даже не знают о нашем существовании, – покачал головой Адриан. – Если топить их корабли или разрушать порты, это не поможет им измениться. Это скорее похоже на месть.

– Думаешь, у нас об этом было – как это… Предчувствие? – спросила Бринн. – Это то самое, что должно было произойти?

– Наверное, – сказал Адриан. – Это довольно большое событие, и оно может потребовать от нас особой верности клятве морского народа.

– Но что тут сделаешь? – засомневалась Бринн. – Мы не можем вредить людям, но и не можем позволить им разрушать океаны, так?

Адриан нахмурился, а Дана начала хрустеть пальцами. Бринн видела, что от ее вопроса родителям стало некомфортно.

– Знаешь, – произнесла мама, – иногда мы строим предположения насчет других, потому что не знаем их. Мы их не понимаем, и, возможно, они немного пугают нас.

Бринн понимала, что мама говорит о людях, но по какой-то причине сама подумала о Присцилле.

– Может, вместо того чтобы пытаться причинить им зло в ответ, нам стоит попытаться их понять. И я уверена, что, если бы многие русалки поработали сообща, мы бы придумали творческое решение этой проблемы, которое не требовало бы вредить другим, – продолжала Дана.

Адриан кивнул:

– Когда многие работают вместе ради того, чтобы сделать этот мир лучше, думаю, они не могут потерпеть неудачу.

– Но ведь уже слишком поздно, так? – спросила Бринн. – Они уже поменяли закон.

– Значит, мы сделаем все, что сможем, чтобы его поменяли обратно, – сказал Адриан.

– Поговорим с другими и подадим пример, – подхватила Дана.

– И, что бы там ни было, будем верными клятве морского народа! – заявила Бринн. – Будем защитниками океана, стражами моря. Если где-то живое существо, включая людей, нуждается в помощи – мы будем там!

Адриан и Дана усмехнулись.

– Все верно, детка, – сказал Адриан. – Ты ухватила самую суть.

Глава пятнадцатая

Даже после того, как занятия в школе продолжились, Бринн думала о том, что обсудили с ней родители. Особенно много она думала над их словами о том, что, если множество тех, кто неравнодушен к проблеме, соберутся вместе, то смогут придумать творческое решение. Это произвело на Бринн впечатление. Она хотела защищать океан, но и людей тоже хотела защитить. Работа была трудная – куда труднее, чем по плечу одной маленькой русалочке. Ей нужна была помощь.

Так что в этот день Бринн вовсе не задумывалась о том, что Джейд не ждет ее на остановке. Или о том, как Джейд и Присцилла бросили ее, отправившись упражняться в пении. Или о том, что семья Присциллы настолько богата, что может позволить себе все что угодно.

Нет. Бринн думала о том, как ей выполнить клятву морского народа. И удивительное дело: когда она перестала концентрироваться на своих проблемах с подругой, они, казалось, почти полностью уплыли прочь, словно обломки корабля в море. И, когда это произошло, Бринн почувствовала себя взволнованной, и храброй, и счастливой, потому что знала: то, что она делает, – правильно.

Первое, что ей требовалось, это найти тех, кто бы думал так же, как и она. Это могли быть друзья, одноклассники, родственники или даже просто горожане. Она подумала обо всех, кого знала и кто, возможно, был бы с ней согласен: Джейд, ее родители, Уилл и его мама, симпатичная леди-соседка и даже Винди Мейерс и другие учителя в Кристал-уотер. По сути, почти каждый, кого знала Бринн, думал так же – что вредить людям неправильно, путь они и бросают мусор в море.

Когда Бринн соберет всех единомышленников, они могут устроить мозговой штурм и придумать план, как помочь сделать океан лучше для каждого без причинения вреда и насилия. Это может занять время, но может и сработать.

Так что этим утром, садясь на течение, Бринн была очень возбуждена. И к моменту приезда в школу голова у нее уже шла кругом. Пока девочка плыла от остановки до школы, у нее в мозгу теснились идеи и возможности. Солнце пригревало, море было свежим и прекрасным.

С широкой улыбкой на лице Бринн проскользнула в двери главного входа – но улыбка почти тут же стерлась. Хотя ее собственное настроение сегодня было приподнятым, и день казался великолепным, внутри школы кое-что очень-очень сильно изменилось.

Глава шестнадцатая

Первое, что заметила Бринн, это что все носят моруотч. До того ей могло казаться, что их все носят, но теперь часы на самом деле были у всех. Бринн осмотрела запястье каждого ученика в каждом закоулке каждого коридора. Моруотч носила каждая девочка. И каждый мальчик. Бринн не увидела ни одного ученика, учителя, уборщицу или повариху без этого маленького раздражающего устройства.

Даже Бринн приходилось признать, что моруотч довольно классно выглядят, что в них есть интересные функции, игры и приложения. Если бы у нее были такие, она бы могла поговорить с Джейд всякий раз, когда захочется. Могла бы спросить ее о том, почему в последнее время все ведут себя так странно. Много чего могла бы спросить. Но моруотч у Бринн не было, и заводить их она не собиралась – из принципа. Одна только мысль о них уже раздражала, а потом, моруотч напоминали о перемене в ее отношениях с Джейд, а напоминаний об этом Бринн вовсе не хотелось.

Она поплавала по школьным коридорам и заметила две вещи, которые ее встревожили. Во-первых, все моруотч мигали знакомым зеленым огоньком, который она уже много раз замечала. Бринн не знала, что он означает, потому что у самой у нее моруотч не было. Но, так или иначе, сколько бы часов ей ни попадалось на глаза – на каждом запястье каждого из сотен учеников средней школы, – Бринн обратила внимание, что они все мигают одновременно. Огонек на каждых часах загорался в одно и то же время. Казалось, это важно и должно что-то означать, – но что? Почему они все мигают в унисон?

Второе, что заметила Бринн, это тревожные разговоры в коридорах и даже классах. Похоже, каждый вдруг стал одержим людьми и тем, как бы держать их подальше от океана.

Бринн проплывала мимо шкафчиков, а высокая черноволосая русалочка делилась с подругой:

– Мама говорит, что, когда мы выгоним всех людей из моря, жизнь станет просто замечательной.

На математике учительница задавала задачу:

– Если каждый человек каждый день сбрасывает в океан два килограмма мусора, сколько килограммов мусора сбросят в море сто двадцать пять человек за три недели?

Переходя с одного урока на другой, Бринн слышала, как маленький сердитый мальчик заявляет:

– Все беды у нас тут в Блистательном из-за того, что мы слишком мягко обходимся с людьми!

На уроке естествознания учитель, рассказывая о законах движения, приводил пример:

– Если тело человека находится в движении, для того чтобы остановить его, требуется приложить эквивалентное усилие, направленное в противоположную сторону.

Куда бы Бринн ни плыла в тот день, она слышала, как ученики и учителя вот так вот высказываются о людях и о том, как те уничтожают океан.

За обедом Бринн вплыла в столовую, где все продолжалось в том же духе. С облегчением девочка заметила Уилла. Уж его-то точно не захватила эта безумная идея обижать людей и гнать их прочь из моря.

Бринн села за столик напротив друга, который потирал лоб. Зеленый огонек на его моруотч мигал в такт со всеми остальными.

– Привет, Уилл, – Бринн отщипнула от своих рыбных палочек. – Все в порядке? Ты какой-то расстроенный.

– Просто огорчен, – Уилл глубоко вздохнул.

– И ты? Я вот тоже. Сегодня все какое-то ненормальное, да?

– Ага, – согласился Уилл. – И все из-за людей, всего этого загрязнения и мусора. Нужно найти способ избавиться от них.

– Что? – переспросила Бринн. – Почему ты так говоришь?

– Это большая проблема, Бринн, – заявил Уилл. – Мы должны остановить их до того, как они уничтожат океан полностью.

– Но как же наша клятва морского народа?

На миг выражение лица Уилла смягчилось, будто он вспомнил о клятве и своем обещании защищать всех живых существ. Но он не ответил на вопрос, вскоре снова скис, и Бринн видела, что он сбит с толку и думает о другом.

Она и сама чувствовала себя сбитой с толку. Но, очевидно, от Уилла сегодня помощи можно было не ждать. Так что Бринн немного поела, бросила Уиллу короткое «увидимся» и поспешила прочь из столовой.

По крайней мере, пришло время урока магии, ее любимого предмета. На уроке мисс Мейерс уж наверняка не будет этих безумных разговоров о мусоре, людях и тонущих кораблях. Бринн вплыла в класс, и мисс Мейерс улыбнулась ей. Девочка ответила улыбкой и заняла свое место. Показался Уилл и сел позади. Бринн слышала, как он бормочет себе под нос: «Может, если сделать большие сети, мы поймаем разом много людей и будем отправлять их обратно большими партиями». Он принялся набрасывать в своей тетрадке схемы с заметками: «Может, натягивать сети должны киты. Они наверняка будут рады помочь…» – Уилл умолк, и на его лице показалась безумная усмешка.

Бринн вздохнула и закатила глаза.

Мисс Мейерс с улыбкой выплыла перед учениками:

– Добрый день, класс. Кто готов научиться кое-какой магии?

Бринн села прямее, улыбнулась и подняла руку.

– Хорошо, – сказала мисс Мейерс. – Давайте поговорим о том, как можно использовать магию для защиты океана.

«Ну наконец-то, – подумала Бринн. – Нормальный, разумный разговор».

– Предположим, вы находитесь в своем любимом месте в океане и видите каких-то людей, – продолжала мисс Мейерс. – Каким образом мы можем применить магию, чтобы выгнать их обратно на сушу, где им самое место?

У Бринн отпала челюсть.

Руку подняла Челси:

– Сонным заклинанием.

– Для начала неплохо, – согласилась мисс Мейерс. – Но ведь они все равно останутся в океане, не так ли? А мы хотим убрать их отсюда. Другие идеи?

Маркус предположил:

– Если там группа людей, можно на некоторых наложить сонные и ошеломляющие заклинания, и тогда, наверное, остальные перепугаются и унесут спящих и ошеломленных.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Маркус, – похвалила мисс Мейерс.

Бринн ушам своим не верила.

– А что, если использовать большущие сети? – лихорадочно проговорил Уилл. – Мы могли бы создать их с помощью магии и поймать много людей.

Бринн повернулась на стуле и уставилась на друга. В его глазах стояло темное наваждение. Девочка уже собиралась сказать: «Уильям Бич! Да что на тебя нашло?» – но мисс Мейерс заговорила раньше:

– Хмм, интересная идея, Уильям. Я слушаю.

– Я подумал, мы можем зачаровать нескольких китов, чтобы тащили сети, – продолжал Уилл. – И как можно дальше!

– Да, да, – согласилась учительница. – Продолжай работать над этим планом, Уилл.

Почти каждый ученик в классе поднимал руку. Видимо, у всех, кто приплыл на урок магии, имелся план, как с помощью магии наказать людей, причинить им зло и отогнать подальше от моря, – даже у мисс Мейерс!

– Прекратите! – Бринн спрыгнула со стула и всплыла над классом. – Не могу больше это слышать. Люди – не наши враги! Они похожи на нас, только живут на земле. Мы не решим проблему с мусором и загрязнением вредя им, гоня их прочь или топя. И это не в духе морского народа! Мы просто должны собраться и придумать выход. Мы сможем, только нужно сотрудничать с людьми и не делать никому больно.

Теперь уже ее учительница и одноклассники выглядели шокированными и смущенными. Весь класс уставился на Бринн.

Она подплыла к столу мисс Мейерс и повернулась лицом к одноклассникам.

– Пожалуйста, просто подумайте! – взмолилась она. – Клятва морского народа гласит: «Если где-то живое существо нуждается в помощи – мы будем там». Люди – живые существа, и теперь им нужна наша помощь. Многие русалки, дагоны, шелки и прочие злятся. И конечно, морская ведьма. Но, объединившись, мы сможем защитить и людей, и океан. Вы согласны?

Бринн толком не знала, чего ждет от своих одноклассников. Она думала, что, быть может, они поднимутся с мест и разразятся согласными восклицаниями. Или, может, покивают в знак поддержки и начнут разрабатывать планы.

Того, что случилось дальше, она точно не ждала.

– Бринн Финли! – крикнула мисс Мейерс. – Прекрати сейчас же или окажешься в кабинете директора – а то и похуже.

До того на Бринн еще ни разу не кричал учитель – тем более ее любимый учитель любимого предмета.

– Но, мисс Мейерс…

Мисс Мейерс не дала ей закончить:

– Больше ни слова. Собирай вещи и иди в кабинет директора Шипли.

Бринн почувствовала, что все в классе смотрят на нее. У нее горели щеки, и хотелось расплакаться. Но даже в таком сильном смятении она заметила мигающий зеленый огонек на моруотч мисс Мейерс – в такт ему мигнули и все остальные часы в классе.

Когда Бринн складывала в рюкзак учебники, к ней наклонился Уилл и прошептал:

– Что с тобой такое? Поддерживать людей? Ты с ума сошла?

Бринн хотелось в ответ поинтересоваться у Уилла, что такое с ним, но понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, – лицо у друга было странное. Словно это был не он сам, а кто-то, кто притворяется Уильямом Бичем. Бринн с мгновение поглядела на него, а потом забросила рюкзак на плечо. Мисс Мейерс стояла у стола, уперев руки в бока, и ждала, пока девочка выйдет из класса.

Бринн повесила голову и поплыла к двери. Вскоре она уже сидела на стуле напротив директора в его кабинете. Неприятностей ей не хотелось, но Бринн подумала – может, хоть здесь она, наконец, получит какие-то объяснения происходящему.

– Мисс Финли, у нас ведь с вами обычно не бывает неприятностей, не так ли? – веско проговорил директор.

– Ну, в последнее время – нет, – робко пробормотала Бринн.

– Верное замечание, – согласился мистер Шипли. – Послушайте, мисс Финли. Вы разве не хотите быть хорошей ученицей?

– Да, сэр. Очень хочу.

– Ну а уроки магии вам нравятся?

– Нравятся, сэр, это мой любимый предмет.

Мистер Шипли поправил очки:

– Тогда я не понимаю. В чем же причина этой выходки?

– Мистер Шипли! – воскликнула Бринн. – Весь класс говорил о том, как накладывать заклинания на людей, причинять им вред и топить их корабли!

Мистер Шипли кивнул:

– Мм. Да, продолжайте.

«Наконец-то, – подумала Бринн. – Кто-то, кто прислушивается к голосу разума».

– Даже мисс Мейерс говорила об этом – она собирала наши идеи о том, как вышвырнуть всех людей из океана!

– Да, да, – поощрил ее мистер Шипли. – Так в чем же проблема?

– Ну, в этом и есть проблема. Это же против клятвы морского народа о защите живых существ.

Мистер Шипли с упреком поцокал языком:

– Боюсь, вы видите все в неверном свете, мисс Финли. Разве вы не знаете о тех разрушениях, которые вызвали люди? Да целый участок кораллового рифа здесь, в Блистательном, практически полностью погиб. Я видел его своими глазами.

– Да. Я тоже видела, сэр.

– По-вашему, это нормально – уничтожать рифы? Должен сказать вам, Бринн, что вы, наверное, не в курсе, как важны рифы для океана, если считаете, что в этом нет ничего страшного.

– Нет, я так не считаю. Но злом зла не поправишь, директор Шипли.

Директор скрестил руки на широкой груди, и Бринн увидела, как мигнули его моруотч. Точно как и у других.

– Теперь я понимаю, – проговорил директор.

Бринн села прямее:

– О, правда? Я так рада, а то мне уже начало казаться, что я единственная, кто…

– Да, я понимаю, что вы – смутьянка.

– Что?..

– Мы в школе Кристал-уотер не терпим подобного поведения. Я отстраняю вас от занятий, и запись об этом появится в вашем личном деле. И лучше, чтобы я не слышал больше ни о каких неприятностях с вашей стороны, или вам грозит исключение!

– Но я просто хотела следовать клятве морского народа! – вскричала Бринн. – Так несправедливо!

– Несправедливо? Несправедливо! И вы говорите мне о справедливости? Скажите-ка, мисс Финли, справедливо ли, что люди могут беспрепятственно пачкать места, в которых мы живем? Справедливо ли, что наши воды загрязнены? Что наши города страдают из-за тех, кто живет на земле? Что справедливо – так это обойтись с ними соответственно их действиям, заставив их заплатить!

– Но…

– Сейчас же покиньте мой кабинет, мисс Финли. Плывите домой, пока не навлекли на себя еще больших неприятностей.

Бринн подхватила рюкзак и выскользнула из кабинета. Неужели на ее стороне нет никого?

Родители!

Бринн знала, что они ни за что не захотят вредить людям. И ей захотелось как можно скорее попасть домой.

Глава семнадцатая

Бринн помчалась к остановке и запрыгнула на течение. К дому она плыла так быстро, что запыхалась. Распахнув дверь, она ворвалась внутрь.

– Мам! Пап! – крикнула она.

Бринн была слишком взволнована, чтобы думать о том, закрыла ли она входную дверь. А ее появление вышло таким шумным, что перепугало Талли, который дремал на диване в гостиной. Он метнулся под диван и с опаской высунул оттуда нос.

– Прости, Талли, – Бринн заметалась по дому. – Мам! Пап! Вы дома?

Родители обнаружились на кухне. На Бринн они поглядели так, будто увидели призрака.

– Солнышко? – окликнула мама. – Что ты здесь делаешь?

– Да, почему ты не в школе? – подхватил папа.

Бринн с шумом выпустила воздух, потом вздохнула:

– Ох, святые океаны! У меня был худший день в жизни! Я так расстроена! Вы только послушайте, что творилось в школе! Все носят моруотч, и все они мигают зеленым, и теперь даже мисс Мейерс против людей, и сперва я подумала, что мистер Шипли будет на моей стороне, но это оказалось не так, и он сказал покинуть его кабинет, и я села на течение, и…

– Эй-эй-эй, – Адриан поднял руки и сочувственно усмехнулся: – Пока я понял только половину.

– Да, дорогая, – поддержала Дана, – начни сначала и помедленнее и объясни нам, что происходит.

Бринн рассказала обо всем, что видела и слышала в этот день: обо всех разговорах насчет людей, о планах, как с ними бороться, о странных мигающих моруотч и о том, как дико было то, что даже Уилл и мисс Мейерс соглашались. Она закончила на уроке магии и том, как ее отправили в кабинет директора.

– Не знаю, Бринн, – протянула Дана. – Люди действительно причинили океану много вреда. Может, для нас настало время действовать.

– Что? – воскликнула Бринн. – Но ты же совсем другое говорила вчера! Вы оба сказали, что они – живые существа, и мы не должны им вредить.

– Мы сделали все, что могли, – Адриан печально пожал плечами. – Я думаю, остальные правы. Наверное, нам стоит к ним прислушаться.

Теперь Бринн была так обескуражена, что даже не была уверена, что сможет еще что-то сказать. Кто будет следующим? Талли? Он тоже захочет выгнать людей из океанов и с пляжей? Родители всегда говорили Бринн слушать свое сердце, чтобы отличить правильное от неправильного. А сердце совершенно ясно говорило ей, что, пусть даже люди наносят серьезный ущерб океану, вредить им неправильно!

– На самом деле кое-какие русалки сегодня вечером поведут поисковую группу, – продолжила Дана, – чтобы обнаружить людей в окрестностях и привлечь их к ответственности. Мы с твоим отцом обсудили это, и мы считаем, что тебе следует к нам присоединиться. Ты уже помогала нам с магическими миссиями по спасению морских обитателей и, как нам кажется, сможешь помочь и в облаве на этих пачкунов-людей.

– Привлечь к ответственности? Что это значит? Ты имеешь в виду – судить их в Совете Подводного Мира?

– Нет, нет, – Адриан покачал головой. – Похоже, время судов прошло. Мы должны взять дело в собственные руки. Решить эти проблемы самостоятельно.

– Да! – вскричала Бринн. – Мы должны решать эти проблемы, работая в команде, с творческим подходом и добротой! Вы же именно об этом говорили мне вчера!

– Подумай об этом, Бринн, – сказал Адриан. – Проблемы не было бы, если бы не было людей.

Бринн почувствовала, как по ее хвосту пробежал ХОЛОДОК:

– Да что с вами случилось? Что случилось со всеми? Почему все так странно себя ведут?

– Может быть, этот вопрос просто… прояснился для нас, – произнесла Дана.

Она ласково отвела прядку волос с глаз дочери, и в этот момент Бринн заметила, что у Даны на запястье – новенькие моруотч, которые мигают все тем же зеленым огоньком.

Взгляд Бринн моментально переметнулся к отцу. Он опирался подбородком на ладонь, и на его руке тоже были часы.

– Погодите, у вас моруотч? – спросила Бринн. – Когда они у вас появились?

– О да, точно, – в глазах Даны зажегся странный лихорадочный огонек. – Мы чуть не забыли тебе сказать. Правда, симпатичные? У нас и для тебя такие есть.

Бринн в ужасе смотрела, как ее мать достает знакомую коробочку. Открыв ее, она вынула оттуда моруотч.

Часы были очень красивые. Кораллового цвета, с браслетом, сверкающим драгоценными камешками и перламутром. А в комплекте, в коробочке, имелись и другие браслеты на выбор.

Глаза Бринн расширились. Моруотч, казалось, медленно притягивают ее. Она подумала обо всех тех интересных вещах, которыми можно с ними заняться: играть в игры, обмениваться с Джейд видео, слушать музыку. Начинало казаться, что она – вообще единственная в Блистательном, у кого нет таких часов. Так почему бы, наконец, не сдаться и не носить их, как делают все остальные?

– Протяни руку, – сказала Дана.

Но в голосе мамы прозвучало что-то странное.

– Нет! – воскликнула Бринн и отпрянула от сверкающего устройства. – Не хочу!

– Почему? – Адриан подплыл к ней. – Разве тебе они не нравятся? Они очень полезные и прикольные. Просто попробуй. Ты точно их полюбишь.

– Нет!

Бринн попыталась отплыть, но родители удержали ее на месте.

– Дай-ка я надену их на тебя. – В тоне Даны было что-то механическое. – А потом мы покажем, как ими пользоваться, и, возможно, еще немного поговорим о людях и том, как решить все эти проблемы.

С родителями было что-то не так. Такое поведение было непохоже на них. Совсем непохоже!

Тут в кухню вплыл Талли. Он подрагивал от волнения, видимо решив, что они собираются поиграть все вместе, и желая присоединиться. Он намотал вокруг членов семьи несколько кругов, а потом начал орудовать носом, проталкиваясь между ними.

Черепашонок пихнул Дану под локоть, и новенькие моруотч вылетели у нее из рук. Дана и Адриан выпустили Бринн и стали ловить моруотч, которые опускались на пол.

– Плывем отсюда! – завопила Бринн, и они с Талли кинулись к двери.

Оказавшись снаружи, Бринн подхватила черепашонка, наложила на него скоростное заклинание и крикнула:

– В ламинариевый лес!

Бринн соображала, возможно ли, что Талли на самом деле понял, что происходило на кухне. Или, может, ничего он не понял, но почувствовал опасность. Насчет Талли было трудно сказать: он всегда был сонным и с полуулыбкой на мордочке, даже когда боялся или тревожился.

Девочка поняла, что никогда не узнает, помог ли он ей намеренно или случайно, но ее команда возымела действие. Талли рванул прочь из города, таща хозяйку за собой и оставляя позади шлейф из крошечных беспокойных пузырьков.

Вскоре Бринн с Талли оказались в безопасности под защитой покачивающихся стеблей темно-зеленой ламинарии. Длинные листья, подобные лентам, закручивались и изгибались в медленном течении, и солнечный свет просачивался в рощу теплыми сверкающими лучами.

Обычно этот мирный лес ламинарии успокаивал Бринн, и этот раз не был исключением. Ей по-прежнему нужно было много о чем подумать и разработать план. Так что Бринн вдохнула поглубже, оглядела свою любимую рощу и надолго примолкла.

– Талли, – наконец произнесла она, – происходит что-то странное. Я знаю своих родителей, и они никогда раньше не вели себя так. То же касается Уилла и мисс Мейерс. Я в жизни не ожидала, что кто-то из тех, кого я знаю, будет говорить то, что я сегодня слышала. Отомстить людям? Вышвырнуть их из океана? Наказать их? Причинять им боль, топить? Это жестокость! Варварство! Как будто все они, нацепив моруотч, разом лишились рассудка!

Талли взглянул на Бринн и несколько раз мигнул большими сонными глазами.

И тут Бринн в голову пришла мысль. Не просто мысль – идея. И даже не просто идея – объяснение!

Она щелкнула пальцами:

– Вот оно что! Я поняла, что происходит, моруотч ими управляют!

Талли с любопытством наклонил голову набок.

– Звучит безумно, но это единственное объяснение. Все, кто говорил о том, чтобы отомстить людям и наказать их, носили моруотч. Мама и папа говорили о мире, любви и понимании только вчера, а теперь у них эти часы, и они полностью поменяли мнение. У Уилла моруотч, и теперь он говорит такое, чего я никогда от него не слышала. И эти странные зеленые огоньки – они же все мигают одновременно! Теперь все сходится!

Глаза Талли расширились, словно он почти понял.

Бринн подумала еще несколько минут и произнесла:

– Но дело не только в моруотч. Это просто часы с играми, музыкой, видео и реально супермиленькими сменными браслетами. Моруотч никем не управляют: кто-то использует их, чтобы управлять всеми. И кажется, я почти наверняка знаю, кто это!

Талли выглядел так, будто тоже пытался сообразить, о ком речь, но Бринн не дала ему времени. Она набросила на черепашку новое скоростное заклинание и сказала:

– Вези нас обратно в город, малыш!

И Талли рванул с места.

Глава восемнадцатая

Талли несся, точно барракуда, виляя в ламинариевом лесу, перемахивая через морских ежей на песчаном дне, и вскоре оказался на открытом пространстве, держа курс на Блистательный.

Бринн вцепилась в его панцирь. Казалось, черепашонок едва ее замечает.

Они пронеслись сквозь косяк мечтательных рыбок, которые прыснули во все стороны. Перепугали осьминога, который выпустил облако темных чернил, удирая. И вскоре на горизонте показался город, что было хорошо, поскольку Бринн уже устала держаться за Талли на такой скорости.

Талли же, со своей стороны, похоже, наслаждался от всей души. Его ухмылка была еще шире обычного. Хотя морские черепахи сильны, могут покрывать длинные дистанции и надолго задерживаться под водой, обычно они не плавают на таких скоростях. Талли гнал так, будто должен до наступления ночи обогнуть весь земной шар.

Было бы проще сесть на скоростное течение до города, но тогда пришлось бы бросить Талли, а делать этого Бринн не хотела. Пусть даже он – просто ее домашняя черепашка, Талли, по сути, теперь остался единственным в ее окружении, кто вел себя нормально.

Бринн решила, что ей нужно обратиться за помощью – как в тот раз, когда морская ведьма пыталась пустить на дно круизный лайнер, и они с Уиллом поплыли в полицию. Хотя сейчас все было немного иначе. Кто ей поможет, если всеми управляют их моруотч? Бринн знала, что действовать нужно быстро, пока весь Блистательный, а то и все русалки в океане не подчинились этим дурацким модным электронным штуковинкам.

Когда они с Талли добрались до города, Бринн сказала:

– Талли. Ты – лучшая морская черепаха во всем океане, но теперь мне нужно, чтобы ты плыл домой.

Вид у черепашонка сделался встревоженным.

– Не волнуйся. Я собираюсь привести помощь. И все это скоро кончится.

Талли слабо кивнул и, развернувшись, поплыл в сторону дома. Скоростное заклинание все еще действовало, так что он скрылся из виду тут же, как юркая селедка.

Бринн знала, что черепашонок, наверное, намотает еще кругов двадцать вокруг дома, прежде чем успокоится, но подумала, что ничего страшного в этом не будет.

Теперь она наложила заклинание скорости на саму себя и очень быстро добралась до центра города. Полиция пристально наблюдала за районом – и из-за совещания Совета Подводного Мира, и из-за суда над морской ведьмой. Офицер МакСкейлз сам сказал Бринн, что, если ей потребуется помощь, она должна только позвать. А разве сейчас ей не требуется помощь?

«Ох, да еще как!»

Добравшись до здания суда, Бринн с облегчением увидела мощную фигуру МакСкейлза, который патрулировал периметр.

– Офицер МакСкейлз! Офицер МакСкейлз! – прокричала Бринн. – Мне нужна помощь!

Полицейский повернулся к ней, на его лице промелькнуло узнавание, и он быстро подплыл к девочке.

– О, Бринн Финли, – сказал он. – Рад буду помочь тебе. Что случилось?

– Моруотч, сэр, – произнесла Бринн. – Сперва, в школе, все говорили о людях, и даже мисс Мейерс, которая преподает магию, моя любимая учительница, обычно очень-очень добрая и умная, точно такой я хочу быть, когда вырасту, так вот даже она вела себя странно, а потом у меня были неприятности с директором, хотя их не должно было быть, потому что я просто пыталась защитить людей, и даже мои мама с папой надели моруотч, и – заметили ли вы, они все мигают зеленым одновременно, в общем, они попытались надеть их и на меня, но моя черепаха, Талли, подпрыгнула и спасла меня, и… – Бринн сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха: – И я думаю, что моруотч управляют мыслями! Мы должны снять их со всех!

Только в этот миг Бринн бросила взгляд на запястье офицера МакСкейлза и осознала, что полицейский тоже носит мигающий зеленым моруотч.

Девочка ахнула.

Офицер МакСкейлз сделал знак другим русалкам и дагонам поблизости и начал приближаться к Бринн.

– Думаю, вы, должно быть, ошибаетесь, мисс Финли. Мне не кажется, что от моруотч могут быть какие-то неприятности, – с диковатой усмешкой произнес он. – На самом деле они очень стильные, с фитнес-целями, видео и играми.

– Я боялась, что вы так скажете, – вздохнула Бринн.

– О, не нужно бояться. Понимаете ли, я пришел к мысли, что морская ведьма была права, и всем нам стоило к ней прислушаться. Думаю, вскоре и вы с этим согласитесь.

Бринн сглотнула:

– И это я тоже боялась от вас услышать.

– Так уж вышло, что я знаю: морская ведьма ищет вас прямо сейчас, – продолжал офицер МакСкейлз. – Думаю, нам следует навестить ее. – Он отстегнул от ремня магические наручники.

Федра! Бринн уже поняла, что все дело в ней. Но как она это сделала? Как придумала способ контролировать всех с помощью моруотч?

К этому моменту офицер МакСкейлз стоял прямо перед Бринн, а другие приблизились, окружая ее.

– Я не сделала ничего плохого, – произнесла Бринн.

– Ты людолюбка, – выплюнул дагон.

– Клятва морского народа гласит… – начала было Бринн, но офицер МакСкейлз оборвал ее, и слова девочки заглушили крики, которыми разразился буквально каждый вокруг.

– Мы все знаем, что гласит клятва! – орали окружившие ее существа. – Не тебе нам об этом расскзывать!

Бринн не знала наверняка, что толпа намеревается сделать с ней, но видела, что они в ярости, и у всех эти странные лица роботов – как и у остальных, кто носил моруотч. Было очевидно, что они не думают своими головами. Как же ей найти кого-нибудь, кто поможет, если всеми управляет ведьма?

Бринн закрыла глаза и сложила руки, пытаясь заключить себя в защитный пузырь. Это заклятие никогда у нее не получалось, но сейчас, в момент отчаяния, она подумала, что может и справиться.

Офицер МакСкейлз еще приблизился к ней.

Между ладонями Бринн выросла магическая сфера. Получалось!

Полицейский, сурово нахмурив брови, оказался совсем рядом.

Сфера начала окружать Бринн, как и должна была. Заклинание работало!

Офицер МакСкейлз потянулся, чтобы схватить ее за руку. Защитный пузырь Бринн лопнул со звуком заклинания, сработавшего вхолостую.

«Нужно нанять репетитора для этого заклятия», – подумала Бринн.

Но с заклинанием скорости в этот день у нее все получалось отлично, так что Бринн быстро сотворила его. Возможно, ей удастся умчаться обратно в ламинариевый лес или хотя бы не даваться им в руки, пока она не сообразит, что делать дальше.

Но было поздно. Она едва успела сложить ладони, как офицер МакСкейлз защелкнул на ее запястье магические наручники. Они не только сковывали руки, как обычные наручники, но и были зачарованы таким образом, чтобы пойманный не мог задействовать магию и сбежать. Бринн попалась.

– О нет, никакой магии, – сказал офицер МакСкейлз. – Ты отправишься повидаться с Федрой.

Глава девятнадцатая

«Пожалуйста, пусть это будет плохим сном. Пожалуйста, пусть это будет просто кошмаром».

Вообще-то, Бринн, как и любой другой, ненавидела, когда ей снились кошмары. Но вот сейчас, думала она, можно отдать почти все что угодно, лишь бы происходящее оказалось всего лишь сном. Это точно был бы один из лучших кошмаров за всю ее жизнь – с жуткими последствиями, сценами погони, счастливыми избавлениями, управлением разумом и злой толпой, и даже с морской ведьмой в главной роли. Бринн прижала веки ладонями, отчаянно надеясь, что проснется, и все это исчезнет.

Но она не проснулась и понимала, что все вокруг слишком реальное. Весь океан стал с ног на голову.

Офицер МакСкейлз и несколько злых морских обитателей вели Бринн на встречу с Федрой. Полицейский, чьим разумом управляли, надел на нее магические наручники, но и без них она вряд ли могла бы сбежать. Она видела офицера МакСкейлза и других полицейских Блистательного в работе и знала, что они быстры, сильны и очень хорошо владеют румагией.

Также Бринн знала, что они бы не вели себя так, если бы не злобные планы морской ведьмы. Она старалась не винить МакСкейлза и других за то, что они волокли ее по океану. Скоро Федра наконец-то поквитается за все те разы, когда Бринн вмешивалась в ее замыслы.

Девочка не могла поверить, что лишь неделю назад ее самой крупной проблемой были мелкие ревнивые ссоры с лучшей подругой. И она собиралась пойти с папой на концерт «Джея Барракуды и Китов-убийц». Зависала с Уиллом и болтала об аут-фитах, сет-листах и сувенирных футболках.

Ее проблемы с Джейд и Присциллой казались такими незначительными по сравнению с пленом у морской ведьмы, которая, наверное, прямо в этот момент творит заклинание, чтобы наконец-то превратить Бринн в хлюпающего безмозглого морского слизня.

Бринн захныкала было, но офицер МакСкейлз подтолкнул ее в спину:

– Плыви, не останавливайся. И не пытайся ничего выкинуть.

Проплыв, казалось, несколько километров (Бринн подумала, что со стороны офицера МакСкейлза было бы очень предупредительно использовать скоростное заклинание), они добрались до глубокой и мрачной части океана вокруг краев Скалистой впадины. Тут не было ни кораллов, ни ламинарии, ни разноцветных морских ежей, бродящих по дну. Только скучные серые скалы и редкие морские черви с извивающимися миксинами. В воде висел темный осадок, создающий унылое впечатление.

Бринн заметила дагона Йена Флетчера. Когда он увидел Бринн с МакСкейлзом, на его физиономии расцвела рыбья ухмылка. Изо всех сил работая руками и ногами, он поспешил к ним. Длинные когти разрезали воду, когда дагон принялся описывать круги вокруг Бринн, глядя на нее как на легкую закуску, которую можно слопать на ужин.

– Ну на-а-адо же, – промурлыкал он, ряд за рядом обнажая в улыбке мелкие острые зубы. – Так-так-так. Это же моя маленькая подружка-русалочка. Как я по тебе скучал! А, и Федра, конечно, тоже. Она будет просто в восхищении, когда снова тебя увидит!

Бринн отказалась с ним говорить. Она была перепугана до смерти, но ухитрялась глядеть на Флетчера с мрачной насмешкой.

– Ты жутко везучая, – продолжал Йен. – Федра будет здесь с минуты на минуту. Хорошая работа, офицер МакСкейлз.

Полицейский кивнул:

– Рад стараться. – И его моруотч мигнул зеленым огоньком еще ярче прежнего.

«Офицер полиции и Йен Флетчер ходят в друзьях? Даже работают вместе?» – пронеслось в голове у Бринн вместе с нарастающей паникой.

Да уж, море и правда перевернулось с ног на голову!

Затем рядом с ними образовалось течение, которое начало закручиваться в водоворот. Осадок на дне рассеялся, и рядом с их троицей возникла маленькая точка лилового света. На их глазах она разгоралась все ярче и ярче. Увеличивалась. Вода превращалась в вихрь. Бринн прищурилась от яркого света, и как раз в тот момент, когда ей показалось, что глаза не выдержат, что-то вспыхнуло и с раскатом грома рассыпалось ослепительным дождем из черно-лиловых искр.

И появилась она – Федра! – высокая и могущественная, во всем своем магическом великолепии. Ее руки были вытянуты ладонями вверх. Длинные шелковистые волосы развевались в воде вокруг ведьмы, точно второе платье.

Зубы Бринн клацнули от испуга, но даже она в очередной раз должна была признаться себе, что Федра столь же красива, сколь и ужасна.

Взгляд ведьмы пробежал по Бринн, ее закованным в наручники кистям, офицеру МакСкейлзу и Йену Флетчеру. Ведьма улыбнулась.

– Всем привет, – протянула она. – Какая славная вечеринка в мою честь.

При виде ведьмы Йен согнулся в низком поклоне. Когда офицер МакСкейлз и прочие увидели это, они тоже поклонились. А Бринн, несмотря на страх, вздернула подбородок в знак неповиновения.

– Я ужасно рада, что вы нашли время сегодня повидаться со мной, – произнесла Федра. – Особенно ты, Бринн Финли.

В ее тоне послышалось нечто такое, что мигом потушило запал Бринн. Она громко сглотнула и съежилась между МакСкейлзом и Йеном.

Федра немного поднялась в воде, чтобы смотреть на остальных свысока. Вода по-прежнему слабо завихрялась. Серый мутный осадок окружал их чем-то вроде занавеса. Ведьма парила над их головами, растянув губы в мягкой улыбке.

– Сегодня, – провозгласила она. – Этим вечером мы снова отберем океан у тех, кто вредит ему. Сегодня мы отправим людям послание, уничтожив каждое судно и пирс, какие только сможем. Сегодня свершится наша месть!

Все, кроме Бринн, подняли руки и закричали в знак одобрения.

Федра умолкла, поглядела на Бринн и принялась снижаться.

– Что, Бринн Финли, ты к нам не присоединишься? – проворковала она. – Не хочешь защитить океан? Будешь следовать клятве морского народа, да?

Ведьма остановилась, оказавшись нос к носу с Бринн. Девочка попыталась отвернуться. Она потрясла головой. Родители научили ее клятве, когда она была совсем несмышленышем, и, видя, как они помогают китам, и акулам, и черепахам, и сардинам, как делают океан лучше с помощью любви и понимания, Бринн осознавала всю извращенность стремления Федры использовать клятву морского народа, чтобы осуждать людей, причинять им боль и мстить.

– Но почему же, малышка? Я думала, как раз ты-то захочешь охранять океан. У тебя такой мощный магический потенциал. Ты могла бы стать мне отличной помощницей – если бы только прекратила эти смехотворные попытки соваться не в свое дело, и сопротивляться, и сомневаться, и думать своей головой!

С этими словами Федра вызвала ослепительный взрыв магической энергии, дабы подчеркнуть свой гнев. Все, включая офицера МакСкейлза, отпрянули, прикрывая лица локтями и ладонями. Поток ударился в них, от чего волосы и бороды захлопали по воде. Мутный осадок, который было разошелся, снова накатился на них, и вокруг сделалось темнее.

– На этих суднах, пирсах и доках – люди, – сказала Бринн.

Она была так перепугана, что ее голос скорее напоминал писк, но она чувствовала, что должна ответить.

– Живые существа. Как те, о ком говорится в клятве.

– Ты разочаровываешь меня, Бринн, – пробормотала Федра. – Такие – явные – способности. Я заметила их в тебе в первый же раз, как мы встретились. Я еще сказала об этом – ты ведь помнишь, не так ли?

Бринн кивнула.

– Сильная магия, – продолжала ведьма. – Мощная. И ты, что очевидно, неглупа. Я бы могла столькому тебя научить!

Румагия берет свое начало от любви. Бринн знала, что мощь ведьмы питают другие источники – гнев, зависть, жажда мести. Пусть даже магия Федры и была сильнее, Бринн не хотела иметь с ней ничего общего.

– Мне это неинтересно, – выдавила она, стараясь сохранить равнодушное выражение на лице, чтобы не выдавать своих истинных чувств.

– Жаль, – вздохнула Федра. – Так ты не поможешь нам в нашей битве с людьми? Знаешь, кажется, даже твои друзья и семья сочувствуют моим планам. А ты – нет?

Бринн помотала головой.

– Что тогда мне с тобой делать? А, знаю! – Федра закатала рукава длинного черного развевающегося платья и воздела руки.

Ну вот. Настал тот самый момент – сейчас Бринн станет ничтожным морским слизнем. Она съежилась, прикрыла лицо ладонями и воскликнула:

– Пожалуйста, не превращай меня в морского слизня!

Федра замерла и переспросила:

– Пожалуйста – чего мне не делать?

– Пожалуйста, не превращай меня в морского слизня, – на всякий случай Бринн продолжала закрывать лицо.

– В морского слизня? Ради всего святого, зачем мне превращать кого-то в морского слизня?

– А ты не собиралась?

Федра явно была ошеломлена тем, что Бринн в голову пришло подобное. Она рассмеялась:

– Нет, конечно же!

– А ничего, если я спрошу, что тогда ты собиралась сделать? – пискнула Бринн.

– Ну, я еще толком не определилась, – беспечно проговорила Федра. – Стирая кого-то с лица моря, я люблю действовать экспромтом. И мне никогда не приходило в голову превращать тебя в морского слизня. Откуда, вообще, такая мысль?

– Просто слухи, наверное, – ответила Бринн, по-прежнему не отнимая ладоней от лица. – Я что-то такое в школе слышала.

Федра снова рассмеялась:

– Подобные фокусы сильно ниже моего достоинства.

Бринн ощутила некоторое облегчение. Несколько минут ничего не происходило. Девочка осмелилась бросить взгляд сквозь пальцы.

Федра постукивала себя по подбородку, и по ее красивому бледному лицу расплывалась хитрая улыбка.

– Хотя теперь, когда ты об этом упомянула, такая идея действительно кажется мне очень интересной, – проговорила она. – Избавляться от людей – уйма работы. Если пускать на дно их корабли, утаскивать их с пляжей на глубину и топить там, просто появятся новые. Они вечно строят все новые суда, все новые доки, все новые морские курорты.

Офицер МакСкейлз и прочие, казалось, ловят каждое слово ведьмы.

– Но если, как предлагает Бринн Финли, я превращу их всех в морских слизней, нам не придется гнать их из воды или топить их суда. Нет, они просто останутся здесь, с нами, и принесут много пользы – будут есть всякие остатки, очищая морское дно от отложений и мусора.

Бринн застонала. Федра переключила внимание на остальных:

– Офицер МакСкейлз, вы считаете, магия морского народа может помочь в этом?

– Думаю, это возможно, мэм. У нас нет навыка превращать кого-то или что-то в морских слизней, но, если вы нас научите, мы, пожалуй, сообразим что к чему.

– Превосходно! Тогда соберите всех здесь на закате. Я научу вас заклинанию – оно и правда не очень сложное, – и тогда мы избавим мир от людей! В виде слизней они станут куда симпатичнее.

Ведьма попыла, или скорее подрейфовала, прочь, но ее окликнул Йен:

– Федра, ты ничего не забыла?

– Хмм, а что?

– Русалочка, – Йен мотнул головой, указывая на Бринн.

– А, да, – сказала Федра. – И правда забыла.

Бринн снова прикрыла лицо. «Сейчас будет заклинание», – подумала она и прикусила нижнюю губу, надеясь, что, что бы оно ни было, оно будет не слишком болезненным и быстро закончится.

– Думаю, я пока не стану стирать ее с лица океана, – объявила Федра. – Она еще может принести какую-нибудь пользу. А потом, я хочу посмотреть на ее идею в действии. Снимите наручники и заставьте ее надеть это, и тогда, думаю, она станет посговорчивее.

Из рукава платья Федра достала очередные мигающие зеленым моруотч. И Бринн снова заметила, что у ведьмы есть собственные часы, только они мигают красным.

Офицер МакСкейлз снял наручники.

– Порядок, – сказал он Бринн. – А теперь надевай вот это, – и он протянул ей моруотч.

– Нет, – сказала Бринн.

– Надевай, – повторил полицейский, – или я сам их на тебя надену.

– Ладно, ладно.

Бринн взяла у МакСкейлза моруотч и принялась возиться с ним, пытаясь расстегнуть ремешок. Но она могла действовать только одной рукой – само собой, ведь на вторую надо было надеть часы. Бринн попробовала сперва правой, затем левой.

– Да как же работает эта дурацкая штуковина? – пробормотала она, неловко силясь застегнуть ремешок одной рукой.

– Продеваешь один конец ремешка в пряжку, – неуверенно проговорил МакСкейлз, жестикулируя. – Нет-нет, в другую сторону. Переверни и… нет, слушай, просто дай мне…

– Поняла, поняла, – заверила Бринн, отстраняя МакСкейлза.

Но все это время она притворялась, используя всеобщее замешательство, чтобы быстро сотворить заклинание.

– Помогите ей, – утомленно сказала Федра.

– Она держит их вверх ногами, – выплюнул Йен Флетчер.

– Я знаю, что делаю, – буркнула Бринн.

И это была правда.

В мгновение ока девочка сотворила особое отталкивающее заклинание Уильяма Бича и запустила маленькие моруотч на сотни метров вперед куда-то в сторону Скалистой впадины. Часы просвистели по темной воде и исчезли в мутной взвеси.

Федра застонала и закрыла лицо ладонью.

Глава двадцатая

– Ты превращаешься в настоящую занозу в хвосте. – Офицер МакСкейлз погрозил Бринн пальцем. – Ты это понимаешь?

– Что ж, не буду с вами спорить, – дерзко ответила та, удовлетворенно скрещивая руки на груди.

МакСкейлз схватил ее за руку и повернулся к ведьме.

– Мисс Федра, – заискивающе начал он, – у вас, случайно, нет других моруотч?

– Разумеется, нет! – прошипела Федра. – Если бы были, это означало бы, что я предполагаю, будто русалочка-школьница способна перехитрить лучшего офицера полиции в Блистательном!

МакСкейлз залился краской смущения.

– А такое предположение, – продолжала Федра, – было бы очень глупым, не так ли?

Повесив нос, МакСкейлз кивнул.

– Ступайте, найдите этот проклятый гаджет и наденьте ей на руку! – заорала Федра, тыча пальцем в мутную воду.

Ведьма поднялась в полный (и весьма впечатляющий) рост, и от ее ярости вода закружилась вокруг, сверкая лиловым.

МакСкейлз поплыл в ту сторону, где исчезли моруотч, волоча Бринн за собой.

– Оставь ее здесь, балбес ты этакий! – рявкнула Федра скрипучим от досады голосом.

– Но… но она же убежит, – возразил МакСкейлз.

– Ступай искать гаджет, устричные мозги! – выкрикнула Федра. – О ней я позабочусь!

Полицейский поступил как ему было велено. Федра попятилась и подняла руки. Бринн видела, что она готовит сковывающее заклинание, такое тяжелое и сильное, что оно наверняка жутко жалилось. Девочка съежилась, приготовившись к удару Федриного заклятия. И долго ждать не пришлось: через полсекунды она почувствовала жестокий удар.

Но боль не пришла.

На деле чувство было такое, словно ее только что стукнул гигантский надувной пляжный мяч, и тут же Бринн ощутила, что со страшной скоростью отлетает прочь.

Бринн открыла глаза.

Из всех известных ей русалок меньше всего на свете она ожидала увидеть сейчас Присциллу Бэнкс.

И все же это была именно Присцилла.

Она находилась внутри очень плотного защитного пузыря и толкала перед собой Бринн с помощью скоростного заклинания!

– Держись! – прокричала Присцилла.

Бринн старалась изо всех сил, но это было не так просто. Пузырь Присциллы был большим и плотным – и правда очень похожим на гигантский пляжный мяч. Бринн попыталась ухватиться за него, но он был круглый, упругий, и уцепиться на нем было не за что. Каким-то образом Бринн удалось не свалиться и не остаться позади, так что теперь она пораженно глядела, как Федра, МакСкейлз и прочие исчезают вдалеке. Похоже, они были настолько ошарашены, что даже не поняли, как реагировать.

– О-го-го! – прокричала Бринн.

Присцилла поддерживала свое скоростное заклинание до тех пор, пока они с Бринн не оказались на краю Скалистой впадины. Тогда она направилась прямо во мрак расселины – вероятно, потому, что, на первый взгляд, там можно было хорошо спрятаться. Вокруг девочек начала сгущаться мгла глубокой впадины.

– Нет! – взвыла Бринн. – Туда нельзя! Это слишком опасно!

– А куда можно? – спросила Присцилла. – Я же тут новенькая, забыла?

Русалочка взяла курс на подъем из Скалистой впадины. Бринн обернулась. Никто за ними не гнался.

«Присцилла творит потрясающую магию!» – подумала Бринн.

Вода проносилась мимо: они неслись на полной скорости. Федра и остальные, конечно, будут их искать и тоже задействуют заклинания скорости, но русалочки очень прилично оторвались и в такой темной и мутной части океана преслеловать их будет непросто.

– Давай к Мамонтовой пещере! – произнесла Бринн громким шепотом. – Спрячемся там, пока не поймем, что делать дальше.

С этими словами сама Бринн тоже наложила заклятие, и красивые волосы обеих русалочек затрепетали на воде, когда обе еще быстрее рванули в направлении пещеры.

Прибыв на место, Бринн прижала палец к губам, подавая Присцилле знак не шуметь. Потом она жестом позвала русалочку следовать за ней в лабиринт тайных ниш среди скал, которые часто использовались артистами как гардеробные.

– Нам нужно вести себя очень тихо, – прошептала Бринн, – из-за акустики и эха.

Присцилла кивнула. Даже слабый шепот Бринн раскатился по всей пещере.

– Спасибо, что спасла меня из когтей Федры, – продолжала Бринн. – Большое спасибо. Но откуда ты узнала, что мне нужна помощь? И как нашла меня?

– Я видела тебя у здания суда, – ответила Присцилла. – И у меня появилось странное чувство, что что-то не так. Я забеспокоилась. И проследила за тобой.

– Дай догадаюсь: ты использовала пение как усилитель заклинаний?

Присцилла с улыбкой кивнула.

– У тебя обалденно красивый голос, – сказала Бринн.

– Спасибо.

С мгновение Бринн смотрела на Присциллу. Та по-прежнему была с гламурным макияжем, шикарно уложенными волосами и в дорогой одежде, но Бринн – возможно, впервые – увидела перед собой просто другую русалочку, такую же, как она сама.

– Это было мило с твоей стороны, – проговорила Бринн. – Еще раз спасибо.

– Не за что, – ответила Присцилла.

Тут Бринн глянула на ее запястье и с облегчением поняла, что на нем нет моруотч.

– А где твои моруотч? – Она ткнула пальцем в Присциллину руку.

– Пф, – фыркнула та, тряхнув головой. – Это старье? Я к ним остыла. В смысле мой отец, конечно, их изобрел и все такое, но теперь их, похоже, носят вообще все. А я никогда и не считала их особо крутыми – вечно пищат и доводят тебя по поводу того, сколько тебе еще нужно проплыть за день, и все вокруг шлют тебе на них сообщения и отвлекают. Начинало не на шутку доставать.

Бринн кивнула:

– Ага, я поняла. А ты тоже заметила, что те, у кого моруотч, ведут себя странно? Как будто эти часы…

– Ими управляют? – подхватила Присцилла. – Да! Я еще удивлялась. Отец совсем не для этого их изобрел. Они не должны так работать.

– Да я так и не думала, но я заметила, что у Федры они есть, – прошептала Бринн, – и у нее они выглядят иначе. На них огонек мигает красным, а не зеленым.

– Наверное, с помощью своей магии она взломала систему. – Глаза Присциллы расширились: – И каким-то образом использует сеть моруотч.

– Я знаю, что с помощью магии она может контролировать чужой разум. Но даже морская ведьма не может сотворить одновременно столько заклинаний, чтобы подчинить себе всех вокруг. Так что, наверное, она применяет одно заклинание подчинения и распространяет его через сеть, чтобы контролировать всех, кто носит моруотч.

– Ого, вот это, я понимаю, злобный план, – Присцилла покачала головой. – Не будь это такая жесть, я бы сказала, что это круто.

– Ох, жесть – это как раз про нее, – заверила Бринн. – Поверь, уж я-то знаю.

– Видимо, я сняла свои моруотч до того, как Федра взломала систему.

– О-го-го, – выдохнула Бринн. – Вот так подхватишь тренд, а потом – бэмс! – начинаешь думать одинаково со всеми остальными.

Присцилла смерила ее взглядом:

– Даже без управления разумом, когда все одеваются одинаково и делают одно и то же, – это довольно глупо. – Она отбросила хвостом несколько камешков.

Бринн потерла лицо:

– Ты знаешь кого-нибудь еще, кто не носит моруотч?

Присцилла одну-две минуты размышляла.

– Нет, – призналась она. – Не знаю. Мои родители оба носят, и весь персонал. Все учителя в школе тоже. И конечно они были на Джейд в последний раз, когда я ее видела, – и она тоже странно себя вела.

– В каком смысле? Странно – это как?

– Она была просто одержима людьми – тем, как они загрязняют океан, их кораблями и тем, как их остановить. Она не могла говорить ни о чем другом, так что я решила – нет уж, с меня хватит.

– И что ты сделала? – спросила Бринн.

– Ну, я же уже говорила: отправилась домой и увидела тебя у суда. И поняла, что здесь что-то не так, хотя я видела, что ты ведешь себя нормально.

Бринн покраснела:

– Это только потому, что я не ношу моруотч.

– Да, но ты же сама так решила. Даже когда все вокруг их купили, ты выбрала проявить индивидуальность и сделать по-своему. Мне всегда это в тебе нравилось. Я знаю у-у-уйму тех, кто просто повторяет за мной, что бы я ни сделала и ни сказала, – потому что считают меня клевой или типа того. На самом деле было приятно встретить кого-то, кто не будет с меня обезьянничать только из-за того, что у моей семьи есть морелет и всякое такое.

Бринн не стала утруждаться, объясняя, что единственная причина, по которой у нее нет моруотч, – это неприязнь к Присцилле. Она понимала, о чем та говорит. И теперь, когда им выдался случай пообщаться без ревности и всей этой драмы с тем, кому с кем дружить, Бринн подумала, что из Присциллы вышла бы неплохая подруга. Она не так уж отличалась от любой другой русалки. На деле она была очень славная. Конечно, у ее семьи имелся дворецкий и морелет, но это же не помешало ей помочь Бринн.

«О-го-го, – пришло Бринн в голову. – Если бы не Присцилла, я бы сейчас была просто одной из тысяч безмозглых русалок, которыми вертит морская ведьма».

Укрывшись в маленькой щели внутри Мамонтовой пещеры, Бринн принялась плавать туда-сюда, как всегда делала, задумавшись. Присцилла смотрела, как она носится из стороны в сторону.

– Каким-то образом мы дожны привести всех в чувство, – рассуждала Бринн. – И это нужно сделать до сегодняшнего вечера, чтобы никто из людей не пострадал.

– Да, – согласилась Присцилла. – Но как мы заставим русалок снять свои моруотч до того, как Федра начнет превращать всех в слизней направо и налево? Нам нужна помощь.

– Ты права. Мы и начать не успеем. Твой папа проделал отличную работу: даже в Блистательном моруотч – самый громкий хит сезона.

– У него диплом по маркетингу и продажам, – развела руками Присцилла.

– А что, если нам не надо, чтобы все их снимали? – Бринн задумалась. – Что, если есть другой способ?

– У тебя появился план? – спросила Присцилла.

– Набросок идеи плана, – ответила Бринн.

Присцилла подняла одну бровь:

– Ну, для начала неплохо.

– Но ты верно сказала. Помощь нам понадобится.

Глава двадцать первая

Как только две русалочки вернулись в Блистательный, какая-то мамочка с коляской указала на них и закричала:

– Вон две русалки без моруотч!

Даже младенец в коляске стал тыкать в них пальцем – на запястье у карапуза тоже красовались моруотч.

И с этого началось преследование: русалки по всему Блистательному гнались за девочками, сжимая в руках новенькие моруотч и норовя защелкнуть их на запястьях у Бринн и Присциллы, как только догонят их.

Чего так и не случилось.

Девочки уворачивались от преследователей, используя заклинания скорости, усиленные дружбой, и песен, которые Присцилла исполняла кристально чистым голосом, идеально попадая в ноты. Бринн была удивлена тем, что усилитель дружбы дался им так быстро. До того она уж точно не считала Присциллу подругой и лишь дивилась тому, как быстро все меняется, едва начинаешь думать о ком-то хорошо. Впоследствии Бринн думала, что они стали подругами уже в тот момент, когда Присцилла врезалась в нее в своем большом защитном пузыре.

Таким вот образом обе русалочки метались из одной части города в другую, пригибаясь, прячась и зная, что не могут уплыть отсюда.

Не раньше, чем найдут Уилла и Джейд.

А разыскать своих друзей может быть не так-то просто, когда их разумом управляет морская ведьма. И еще сложнее, когда каждому, с кем ты сталкиваешься по пути, приказано отыскать и схватить тебя. И уж совсем нереально, когда ты знаешь, что если тебя поймают, то нацепят тебе на руку моруотч, и ты перестанешь быть хозяином в собственной голове.

– Вот бы нам знать заклинание невидимости, – вздохнула Бринн.

– Перестань, ему до колледжа даже учить не начинают, – сказала Присцилла. – Мы справимся. Просто подумай об этом как об огромной игре в прятки.

Бринн рассмеялась. Ничего не смогла с собой поделать: это и вправду было похоже на одни большие прятки.

«А Присцилла забавная, – пронеслось у нее в голове. – Может, стоило дать ей шанс, прежде чем объявлять ее заносчивой злюкой».

Сперва они побывали у Джейд и Уилла дома. Обычно в морских пещерах не много окон, так что русалочкам ничего не оставалось, как стучать в двери.

– Мы просто постучим, а потом спрячемся, – предложила Присцилла. – И так увидим, дома ли они.

– А что, если на стук ответит кто-то другой? Их родители, например?

– Хмм. А, знаю! Я оставлю какую-то свою вещь у каждой двери. И раз все нас разыскивают, они тоже выйдут поискать.

Так что под дверью Джейд Присцилла бросила свою прекрасную перламутровую заколку для волос, инкрустированную бриллиантами. Русалочки постучали, а затем нырнули за ближайшие скалы.

Но из дома вышли только мама и папа Джейд. Они подобрали заколку и, коротко посовещавшись, начали искать русалочек.

– Бринн, Присцилла! – звала миссис Сэндс, плавая кругами по двору. – Не бойтесь, идите сюда, у нас кое-что для вас есть.

Но Бринн с Присциллой уже уплыли, направляясь к дому Уилла.

Там Присцилла оставила свой дизайнерский клатч. Но дома оказался только брат Уилла.

Девочки проверили местную моллюсбургерную, школу и остановку скоростного течения, но, где бы они ни смотрели, Джейд и Уилла не было и следа.

– Где они могут быть? – спросила Бринн.

– Давай подумаем, – Присцилла наморщила лоб. – Что нам известно? Мы знаем, что и Джейд, и Уилл носили моруотч.

– Верно, – согласилась Бринн. – Что означает, что морская ведьма уже контролирует их мысли.

– Именно так, – подхватила Присцилла. – И, если ведьма хочет найти нас, – а мы знаем, что она хочет, – Джейд и Уилл наверняка тоже пытаются нас отыскать.

– Присцилла, ну конечно! – воскликнула Бринн. – Именно так! Они ищут нас. Пусть я и не знаю, куда пошла бы ты, но Уилл и Джейд оба знают мое любимое место, где я обычно прячусь. Я точно знаю, где мы найдем их и где они ищут меня. Поплыли!

Присцилла последовала за Бринн, и они выплыли из города. Девочки двигались осторожно, переплывая от одного укрытия к другому.

– Куда мы? – приглушенным голосом спросила Присцилла.

– Вон туда.

Они подплывали к опушке ламинариевого леса.

Глава двадцать вторая

Высокая ламинария качалась туда-сюда на волнах. Стаи серебристых рыб проносились мимо, мерцая в солнечном свете. Морские звезды медленно передвигались по дну. Крабы-отшельники и лобстеры прятались там и тут, иногда бросаясь в щели и углубления, чтобы спрятаться от хищников. Солнечный свет волшебно пронизывал сине-зеленую воду.

– О-го-го, – проговорила Присцилла. – Какое прекрасное место!

– Мне тут нравится, – откликнулась Бринн. – Я все время приплываю сюда со своей домашней черепахой.

– Вы держите черепаху? – переспросила Присцилла. – Обалденно. Ты такая везучая! Родители не разрешают мне никого завести – слишком боятся, что какую-нибудь дорогую вещицу в доме уронят и разобьют.

– О, Талли – лучше всех, – сказала Бринн. – Если мы вообще выберемся из этой заварухи, ты должна будешь прийти поиграть с ним.

– Бринн, спасибо, что ты добра со мной, – неожиданно проговорила Присцилла.

– Кто – я? – переспросила Бринн.

– Да. Можно подумать, что у меня куча друзей, но это не так. Я скучаю по друзьям в Атлантиде и тут мало с кем подружилась. Я рада, что у нас все налаживается, хотя сначало дело пошло не очень.

– Ия рада, – сказала Бринн.

Они заплыли в длинные лениво колышущиеся стебли ламинарии. И вскоре услышали голоса:

– Бри-и-и-инн? Бринн, где ты?

Две девочки посмотрели друг на друга, широко раскрыв глаза, – голос принадлежал Джейд.

– Бринн? Ты здесь? Мы хотим с тобой потусоваться!

– А это Уилл, – взволнованным шепотом произнесла Бринн.

Бринн с Присциллой шикнули друг на друга и остались в укрытии.

– Что нам делать? – спросила Присцилла.

– Ты знаешь, как выполнять заклинание захвата? – спросила Бринн.

– Вроде бы. Мисс Мейерс давала нам его на прошлой неделе.

– Хорошо. Мы подкрадемся к ним сзади и, когда будем достаточно близко, сорвем моруотч у них с рук. Я беру Уилла, а ты – Джейд.

– Звучит неплохо, – согласилась Присцилла.

Девочки несколько мгновений сосредотачивались, закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов. Когда они почувствовали, что достаточно сконцентрировались, то выплыли из своего укрытия.

Бринн и Присцилла слышали, как Уилл и Джейд снова и снова зовут Бринн, и поплыли на их голоса. Вскоре девочки уже двигались за ними на некотором расстоянии. Они видели, как моруотч мигают зеленым огоньком. Русалочки подняли руки, сосредоточились на моруотч и сделали невероятно проворное движение пальцами.

Сперва Уилл и Джейд ничего не заметили, но затем их моруотч принялись дрожать и трястись.

«Получается!» – подумала Бринн.

Затем Уилл воскликнул «Эй!» и прихлопнул свои часы другой рукой. Джейд поступила так же.

– Кто-то наложил заклинание захвата на наши моруотч, – прорычал Уилл.

Они с Джейд крепко вцепились в свои часы и огляделись. Присцилла и Бринн попытались съежиться за ламинарией, но шансов не было.

– Это Бринн! – крикнул Уилл.

– И Присцилла! – вторила ему Джейд.

– Хватаем их! – прокричали оба хором.

– Плывем отсюда! – так же хором воскликнули Присцилла и Бринн.

Русалочки бросились прочь из леса, но Уилл и Джейд отставали от них лишь на несколько взмахов хвоста.

– Усилитель дружбы! – крикнула Присцилла.

Бринн поспешно кивнула.

Они сложили ладони. Теперь, когда не нужно было ссориться или говорить друг другу гадости, их дружба была сильной и чистой. Скоростное заклинание мгновенно усилилось, и русалочки ракетой понеслись по воде на почти пугающей скорости.

Через несколько минут гонки по лесу Бринн и Присцилла остановились передохнуть, предположив, что Уилл и Джейд остались далеко в хвосте. Но через миг эти двое вновь показались: они тоже задействовали усилитель дружбы.

Джейд и Уилл бросились к русалочкам – наверное, намереваясь нацепить им на руки новенькие моруотч, – но в это же время Бринн с Присциллой потянулись к их запястьям, чтобы сорвать с них часы!

Все четверо снова и снова плавали кругами, беспорядочно борясь друг с другом.

– Как сомов загонять, – пробормотала Бринн.

– Сонное заклинание! – осенило Присциллу.

Она попыталась прошептать это на ухо Бринн, но ребята кувыркались в воде, точно кучка осьминогов, и Уилл все слышал.

– Это у вас не пройдет, – заявил он, проплыл меж ними и разрушил заклинание, которое они начали творить.

Теперь остановилась Джейд и сложила руки так, что Бринн поняла – она готовит какое-то заклинание.

«Вот почему мне нужно выучить, как делать защитный пузырь!» – подумала Бринн.

Но, пока Джейд растила свою сферу магической энергии и концентрировалась на заклинании, Присцилла заплыла ей за спину и ловко расстегнула ремешок моруотч. Часы закружились, опускаясь на дно.

Выражение лица у Джейд стало сперва удивленным, затем смущенным, после – счастливо-сонным, затем опять смущенным и наконец таким, какое Бринн видела у старой доброй Джейд – в старые добрые деньки в старом добром океане.

– Ради всего на свете, что происходит? – спросила Джейд. – Где я? – Она закрутила головой, осматриваясь.

– Нет времени объяснять! – воскликнула Бринн.

Они с Присциллой надвинулись на Уилла.

– Уильям Бич! – проговорила Бринн. – И ты суешь мне эти дурацкие моруотч!

Уилл, видя, что остался в меньшинстве, показал им хвост и поплыл прочь так быстро, как только мог.

– Мы не можем дать ему уплыть! – воскликнула Бринн.

– Я знаю, что делать! – отозвалась Присцилла. – Бринн! Сонное заклинание!

– Он слишком далеко! – простонала Бринн, бросаясь за Уиллом, который уже почти пропал в водорослях.

– Просто сделай это! – сказала Присцилла.

Бринн не знала, что у той на уме, но понимала: что бы они ни делали, это надо делать быстро. И потом, теперь Бринн доверяла Присцилле, так что она бросилась вдогонку за мальчиком и быстро набросила сонное заклятие.

– Джейд! – крикнула Присцилла. – Давай нашу любимую песню! Раз, два, раз-два-три!

Очевидно, Джейд тоже доверяла Присцилле, потому что вступила точно по ее сигналу, и вода вокруг наполнилась чарующей гармонией.

«Приплывай ко мне опять! Приплывай, как прошлым летом. Плыви ко мне-е-е-е-е!»

Великолепный звук, от которого мурашки бежали по коже, прокачал сонное заклятие Бринн до такого уровня, что девочка даже засомневалась в том, сможет ли она его контролировать. Заклинание выстрелило в Уилла и врезалось ему в хвост, точно кит-убийца на полном ходу. Уилл тут же отключился и спокойно завис в воде, точно спящий младенец.

Теперь Присцилла и Джейд пели тихонько, словно убаюкивали Уилла колыбельной.

– О-го-го, – негромко произнесла Бринн. – Обожаю эту песню! Вы, девчонки, обалденно поете. От вашей гармонии у меня аж мурашки по хвосту!

Русалочки поспешили уложить Уилла на удобный камень. Мальчик тихо посапывал, затолкав ладони под щеку, словно ангелочек.

– Ах, он такой лапочка, когда спит, – заметила Джейд.

– Снимаем с него моруотч! – Присцилла старалась говорить негромко, чтобы не разбудить Уилла.

Бринн расстегнула ремешок часов на его руке:

– Есть!

Эффект от разрушения чар Федры, должно быть, прекратил и действие сонного заклинания, и Уилл открыл глаза. Сперва на его лице показалось удивление, затем смятение, потом счастливое ошеломление, снова смятение, и наконец он превратился в того, кого все ждали, – в нормального Уилла.

– Ого, – произнес он, моргнул, зевнул и потянулся. – Ничего ж себе. Мне снился чудеснейший сон. Я был на концерте ДБКУ – Мальчик взглянул на Присциллу, потом на Джейд и Бринн: – И ты там была. И ты. И ты! – Он тнул пальцем в каждую по очереди, затем сел: – Погодите-ка… А что это вы втроем делаете у меня в спальне?

Глава двадцать третья

Бринн и Присцилла все объяснили. Они рассказали Джейд и Уиллу о моруотч и о том, как морская ведьма использует их, чтобы накладывать что-то вроде всеобщего управляющего заклинания. Рассказали о том, как все решили бороться с людьми и как Федра собиралась научить русалок использовать свою магию, чтобы превратить всех людей в морских слизней.

Джейд скривилась:

– Мамочка дорогая, все это взаправду произошло?

Бринн кивнула:

– И ты еще помогать собиралась!

– Я так рада, что вы, девчонки, подоспели, – произнесла Джейд. – Я бы просто ужасно себя чувствовала, если бы превратила сотни людей в слизней. – Ее передернуло от отвращения.

– И я, – Уилл тоже вздрогнул.

Тогда Бринн и Присцилла рассказали друзьям о плане, который придумали. Они чертили схемы на песке и жестикулировали. Дослушав русалочек, Уилл рассмеялся:

– Знаете что? Идея настолько ненормальная, что может и сработать.

– А ты что думаешь, Джейд? – спросила Присцилла.

– Фантастика, – ответила Джейд. – У меня очень умные подруги. Но я боюсь, что вы подвергнете себя опасности, Бринн. Морская ведьма уже пыталась однажды сцапать тебя.

– Вот поэтому со мной будет Уилл, – объяснила Бринн. – Он уже не раз вытаскивал меня из передряги.

Уилл ухмыльнулся.

Присцилла подняла взгляд к поверхности океана:

– Солнце садится. Лучше нам поспешить.

– Сделаем это! – сказала Бринн.

И тогда друзья разделились. Бринн и Уилл отправились в одну сторону, а Джейд и Присцилла – в другую. И Бринн внезапно поняла, что ее совершенно не беспокоит то, что Присцилла будет работать с Джейд.

Теперь она понимала, что для друзей нормально иногда разделяться и проводить время с другими друзьями. И нормально, что у них разные интересы или что они работают над разными частями плана. А еще Бринн обнаружила, что Присцилла на самом деле веселая и великодушная, точно как говорили Джейд и Уилл.

«Видимо, теперь у меня трое лучших друзей», – сказала себе Бринн, и, пусть даже испуганная, плывя рядом с Уиллом, она улыбалась.

Но, несмотря на то что проблема с друзьями немного разрешилась, Бринн все равно довольно сильно нервничала из-за плана насчет морской ведьмы. Одно дело – придумать план и говорить о его выполнении, а совсем другое – плыть прямиком навстречу опасности. И, поскольку это Бринн неожиданно подала идею превращать людей в морских слизней, теперь она боялась, что в итоге ведьма все-таки сотворит это с ней самой.

Ну и всегда остается шанс, что произойдет нечто неожиданное.

– Бринн, сейчас я собираюсь заключить тебя в защитный пузырь, – сказал Уилл, когда они подплывали к Скалистой впадине, где Федра планировала встретиться со своими последователями.

Бринн прикусила щеку. Ее страшно огорчало, что сама она не в состоянии выполнить это базовое заклинание. Она вообще когда-нибудь его освоит?

– Но, Уилл, пузырь ведь нужен тебе самому!

– Это ты у нас играешь роль наживки, – возразил Уилл. – Так что за тебя я сильнее волнуюсь.

Бринн кивнула, хотя слово «наживка» ей не особо понравилось. На плаву она пыталась успокоиться, глубоко дыша и думая о своих любимых местах и существах: например, о ламинариевом лесе, своем черепашонке и друзьях.

Когда Уилл и Бринн доплыли до края пещеристой Скалистой впадины, им не пришлось особенно долго разыскивать Федру и сборище морских обитателей, которые следовали ее указке. Ребята сразу же заметили густую толпу. Казалось, весь Блистательный собрался здесь вместе со множеством дагонов и шелки.

– Смотри, там твоя мама, – шепнула Бринн Уиллу, указывая пальцем.

– И твои родители, – проговорил Уилл.

И правда: в толпе были Дана и Адриан, которые внимательно слушали и даже кивали, соглашаясь со сказанным.

– У великого морского народа Блистательного – долгая история защиты океана и охраны моря, – кричала Федра, усилив свой голос магией.

Слова звучали мощно, но все же приятно, громко, но одновременно и музыкально. Федра была великолепным оратором.

– Вы помогали китам, дельфинам и акулам. Защищали раков, креветок и моллюсков. Были друзьями самым крупным и самым крошечным морским созданиям.

Огромная толпа разразилась согласными выкриками. Федра продолжала:

– Теперь пришло время сразиться с истинным врагом нашего образа жизни и всех, кто живет под водой. С людьми!

В толпе закричали громче. Мама Уилла, родители Бринн, все дагоны и шелки, все когда-то мирные жители Блистательного яростно горланили, соглашаясь с Федрой.

– Люди загрязняют наши воды, мусорят на наших берегах, разрушают прекрасные ландшафты, среди которых мы живем!

Еще больше криков.

– Сегодня это закончится! – воскликнула Федра, ударяя кулаком в темной клубящейся воде. – Сегодня мы сотрем следы людей по всему океану. Сегодня мы вернем себе море. Вы со мной?

Толпа взорвалась аплодисментами, криками и улюлюканьем. Русалки согласно махали руками и хвостами. И сейчас, когда чуть ли не весь Блистательный собрался в одном месте, было ясно видно, как все моруотч одновременно жутковато подмигивают зеленым.

– Ты готова? – спросил Уилл.

– Наверное, – отозвалась Бринн. – Но их так много! Я не ожидала, что сюда явится весь город. Не знаю, сработает теперь или нет.

– Так ты готова? – повторил Уилл.

– Видимо, должна быть готова, – Бринн сжала губы.

Вокруг нее надулся большущий защитный пузырь, созданный Уиллом. Бринн с облегчением заметила, что пузырь довольно прочный.

– Просто помни, я совсем рядом, – ободрил ее Уилл. – Отсюда мне все видно, и я буду усиливать твое скоростное заклинание с помощью нашей дружбы.

Федра продолжала произносить речь перед собранием подводных жителей. Ее голос вибрировал, отражаясь от мощного разлома Скалистой впадины, и возвращался многочисленными отголосками эха. Ведьма подняла руки и величественно жестикулировала. Во время пауз морской народ громко аплодировал, испуская безумные выкрики.

– А теперь, мои достопочтенные и возлюбленные русалки Блистательного, – кто готов узнать, как решить все наши проблемы с помощью магии? Кто готов научиться магии, которая превратит всех этих ничтожных людишек в ничтожных морских слизней?

Теперь толпа поднималась в воде, вскинув руки, крича и оглушительно хлопая в ладоши.

Бринн нахмурилась:

– Это не решит все наши проблемы.

– Лучше иди, – сказал Уилл. – Если наш план не сработает…

– Сработает, – отрезала Бринн. – Он должен сработать.

Это были смелые слова, но, когда Бринн устремилась вперед в воде, она не чувствовала уверенности. У нее в желудке было тошнотворное ощущение, что к исходу дня она вполне может начать новую жизнь – жизнь слизня.

Глава двадцать четвертая

Храбрость заключается в том, чтобы делать то, что считаешь правильным, даже если при этом придется встретиться со своими страхами или опасностью. Вот почему можно одновременно быть очень смелым и дрожать от страха с ног до головы. Именно это и происходило с Бринн: она так боялась попасться морской ведьме и оказаться примером работы слизневого заклинания, что тряслась с головы до хвоста. Она старалась успокоиться. Старалась собраться и сохранять невозмутимость.

Она думала о тех, кого любила и кто любил ее. О тех, чья храбрость была ей известна. Это ее мама Дана, которой хватило храбрости найти новых друзей, когда ее задирали в школе. Ее папа Адриан, который бесчисленное количество раз плавал на задания, иногда опасные, в качестве стража моря. Присцилла, которая переехала в новый город, где никого не знала. Бринн не могла забыть и Джейд с Уиллом, которые помогали защитить людей и остановить морскую ведьму несмотря на риск пострадать. Миссис Сэндс – мама Джейд – постоянно сталкивалась со сложными задачами в своей работе доктора. И потом, было множество других русалок, которые постоянно отвечали на зов дельфинов, когда в океане нужна была помощь.

Разве они отказались помочь, когда случился разлив нефти, и черная жижа покрыла все живое в океане вокруг? Нет. Сотни русалок откликнулись на зов и принялись ухаживать за животными, отчищая их, и пляжи, и кораллы.

Разве они сидели дома во время жуткого шторма, когда семья попала в катастрофу в скоростном течении? Нет. Они отправились на помощь, хотя потоки воды сбивали с пути. В тот раз помогал и Адриан.

Бринн могла бы припомнить бесконечно много выпусков новостей, которые видела или о которых слышала, – в них какая-то русалка проявляла невероятную храбрость даже перед лицом опасности, страха или трудностей. Морской народ верил в свою клятву: «Мы – защитники океана, стражи моря. Если где-то живое существо нуждается в помощи – мы будем там».

Конечно, русалки сделали бы все возможное, чтобы не пострадать, но риск не помешал бы им прийти на помощь – потому что они верили в клятву.

И Бринн тоже в нее верила.

Пусть ее сердце стучало, руки тряслись, а горло сжимало, она знала, что причинять боль другим – неправильно.

«Давай же, Бринн, – говорила она себе, – сделай это ради людей». И продолжала повторять это, направляясь прямо к толпе. Девочка подплыла сзади, но не слишком близко, а потом поднялась чуть выше, над головами, чтобы все хорошо ее расслышали. Потом подождала паузы в речи Федры и затишья в выкриках и во всю мочь прокричала:

– ЭЙ!

Ведьма раскрыла было рот для очередного громкого заявления, но замерла, услышав крик Бринн. Потом несколько раз моргнула и огляделась, пытаясь сообразить, кто ее перебил. При виде Бринн лицо Федры исказилось от бешенства.

Через миг все русалки, русалы, дагоны и шелки тоже повернулись к Бринн. На нее были устремлены все взгляды, и девочка вдруг почувствовала себя очень маленькой, беспомощной, ничуть не храброй и поняла, что совершила грандиозную ошибку.

– Вредить другим – неправильно, – проговорила она совсем не так громко, как намеревалась.

Еще ее голос слегка прерывался – Бринн боялась, что может заплакать. Но она вдохнула поглубже и продолжила:

– Остановитесь! Это неправильно!

На миг в толпе было тихо. Никто не произносил ни слова, даже Федра. Возможно, остальные ждали указаний от ведьмы. Или, возможно, были так шокированы появлением Бринн, что никто не понимал, как реагировать.

Но затем уголки губ Федры поднялись в улыбке.

– Взять ее! – прошипела ведьма. – И привести ко мне.

Толпа послушалась: все разом двинулись к девочке, словно единая гигантская волна или огромное животное. Толпа быстро начала окружать Бринн исполинским осьминогом. Они заплывали справа и слева, снизу и сверху. Все моруотч ровно мигали.

– О нет! – вскрикнула Бринн, когда толпа кинулась к ней, и, заметив в ней родителей, окликнула их: – Мам? Пап?

Но ее мольбы пропали втуне. Родители вместе с остальными делали то, что им было велено: поймать Бринн и привести к Федре.

– В общем, это все, что я хотела вам сказать, – внезапно сообщила Бринн гигантской толпе. – Мне пора!

Она повернулась вокруг своей оси и рванула прочь. Некоторые в толпе очень быстро кинулись за ней, а другие принялись творить скоростные заклинания. В любом случае у Бринн была хорошая фора, и она уже использовала собственное заклинание скорости, которое усиливал из своего укрытия Уилл.

Учащийся средней школы с помощью скоростного заклинания может передвигаться довольно быстро, но некоторые из взрослых русалок и русалов могут плавать с такой же скорстью и без всяких заклинаний. А шелки особенно резвы в воде. И в Блистательном жили немало русалок, известных своей быстротой. На сколько Бринн могла обогнать их со своей форой и усиленным заклинанием скорости? Она не знала, но знала, куда направляется, и старалась изо всех сил.

Бринн бросила взгляд за спину и увидела, что несколько русалок и шелки уже лишь в паре взмахов хвоста от нее. Они нацелили на нее когти и бешено били плавниками, пытаясь дотянуться до ее хвоста. Бринн заработала плавником активнее.

– Приведите ее ко мне-е-е! – кричала ведьма, оставшаяся позади толпы.

В сознании Бринн внезапно всплыла картинка, изображавшая ее в виде морского слизня, и это чуть-чуть подхлестнуло ее. А может, подействовал усилитель дружбы Уилла. Трудно сказать, что так сработало, но Бринн вдруг рванулась вперед, оставив преследователей гадать, как ей удалось развить такую скорость.

Но она быстро выдыхалась. Дыхание стало тяжелым, а мускулы хвоста ныли от напряжения. Бринн почти добралась до места, но теперь не знала, сможет ли двигаться дальше.

«Я так устала, – думала она. – Очень, очень, очень устала».

Но вот впереди показался он – черный зев огромной пещеры. Бринн видела его как сквозь туман, поскольку отчаянно работала плавником и не могла оценить, сколько осталось плыть. Но пещера приближалась! Вход в нее становился все больше, только вот толпа морских жителей уже почти догнала Бринн. Девочка задвигалась активнее. Несколько сильных рук потянулись к ней, но защитный пузырь, наколдованный Уиллом, делал свое дело, и Бринн продолжала плыть.

«Я почти на месте!»

Тут в спину Бринн врезалась сфера магической энергии, и пузырь Уилла лопнул, рассыпавшись дождем фиолетовых и розовых искр вокруг девочки. Она завертелась волчком, продолжая нестись вперед и полностью потеряв управление.

«Почти добралась!»

Кто-то схватил Бринн за хвост. Кто-то другой – за руки. Вскоре толпа последователей Федры уже вцепилась в нее мертвой хваткой. Бринн попалась, но сквозь мешанину чужих рук, злых лиц и мигающих зеленым огоньков она видела гладкие стены и ниши внутри Мамонтовой пещеры.

Глава двадцать пятая

Бринн была уверена: настали последние мгновения ее жизни в виде русалки. Остаток дней она проведет как жалкий морской слизень. Это очень огорчало ее. Быть русалкой ей правда нравилось. Она любила расчесывать свои длинные лавандовые волосы и полировать чешуйки на красивом хвосте. Любила творить румагию и плавать по океану.

Она не могла поверить, что больше никогда не будет делать ничего подобного.

Каково живется морскому слизню? Чем они вообще занимаются? По школьным урокам Бринн знала, что слизни – брюхоногие, что означает, что они, по большей части, представляют собой один большой желудок. И, хотя некоторые слизни яркие и не исключено, что кто-то может назвать их даже красивыми, они – просто маленькие склизкие комки, дрейфующие или ползающие по морю, поедая продукты разложения, которые в основном состоят из ила, сора и отходов чужой жизнедеятельности.

Бринн это вовсе не казалось особо интересным.

Но сейчас она наполовину отключилась, выдохшаяся после напряженного заплыва и выбитая из защитного пузыря Уилла. Она лишь знала, что сейчас ее крепко ухватили десятки или, может, даже сотни русалок.

– Держите ее ровно! – послышался громкий и приятный голос.

Конечно же, это была Федра.

Бринн моргнула, прищурилась, разглядывая толпу, и увидела, как ведьма подплывает к ней. Русалки, шелки и дагоны подались в сторону, пропуская Федру. Та выплыла вперед, и ее зловещая красота осветила воду вокруг.

– Подвиньтесь. На этот раз я хочу сделать работу сама, а не доверять вам, балбесам. – В красивой длинной руке Федра держала моруотч.

Бринн подумала: «Так она все-таки не превратит меня в слизня. Пожалуй, это славно».

Ведьма обернула вокруг ее запястья ремешок часов и крепко затянула. На несколько мгновений мысли Бринн разбежались, а потом случилось нечто странное. Вместо страха перед Федрой, девочка испытала восхищение перед ней. Бринн вдруг почувствовала, что Федра – хорошая, разумная и приносит пользу. Бринн никогда раньше об этом не думала, но теперь осознала, что на самом деле хочет присоединиться к ведьме.

Девочка улыбнулась диковатой сонной улыбкой и сказала:

– О! Привет, Федра! Ты сегодня очень хорошо выглядишь.

Федра улыбнулась ей в ответ, но улыбка вышла натянутая и совсем не добрая.

Где-то в глубине души Бринн понимала, что происходит нечто плохое. Ей в голову приходили те же мысли, что и всем прочим в Блистательном: о том, чтобы топить корабли, вредить людям и решать проблемы с помощью зла и насилия. Но разумной части ее сознания – той, благодаря которой Бринн стремилась быть доброй и помогать другим, – словно заткнули рот и задвинули ее куда подальше.

В конце концов морская ведьма получила-таки контроль над Бринн.

А потом, сквозь пелену гнева Федры, ее власти и злобной магии, Бринн услышала звук. Сперва это было просто мычание, но оно становилось все громче и красивее. Это была нота. Кто-то пел. Где-то тянула высокую и чистую ноту русалочка.

Затем к первому голосу присоединился второй, и оба слились в изумительной гармонии, какой Бринн еще не слышала. Зазвучала песня – безупречная и прекрасная. Даже с туманом в голове, напущенным Федрой, Бринн видела, что все в пещере замерли.

Морские обитатели лихорадочно оглядывались, пытаясь обнаружить источник звука.

Теперь пение, казалось, льется не из одного конкретного места, а отовсюду разом, поскольку они находились в Мамонтовой пещере с ее странной и замечательной акустикой. Бринн тоже заозиралась и увидела на сцене – там, откуда голоса были слышны лучше всего, – Присциллу и Джейд. Две талантливые русалочки уже несколько недель ежедневно практиковались в пении вдвоем, и их исполнение превзошло все, что слышали в Блистательном за много лет. Пение было столь прекрасным, что, по сути, само превратилось в магию.

В огромном зале пещеры музыка замерцала золотом румагии, которая грациозно зазмеилась по воде, распространяясь повсюду и проникая между русалками. Она отвлекала, сбивала с толку и очаровывала, заставляя всех крутить головами, глядя по сторонам.

Позднее Бринн вспомнила, как увидела Уильяма Бича, тихонько вплывающего в пещеру. Он двигался крадучись, словно не хотел, чтобы его заметила ведьма или кто-то другой. Его и не заметили. Уильям тихо, но быстро заплыл Бринн за спину, стащил с ее руки моруотч и повлек моргающую и озадаченную девочку к сцене Мамонтовой пещеры.

Пение продолжалось, становясь все громче и еще красивее. Казалось, некоторые из морских обитателей наслаждаются музыкой. Другие словно были напуганы золотистыми струями музыкальной магии. Даже Федра, похоже, была впечатлена – и озадачена. С мгновение она была способна лишь оторопело слушать и смотреть.

Затем ведьма встряхнула головой, поднялась в воде и сказала:

– Не обращайте внимания на этот жуткий кошачий концерт! На меня смотрите, рыбы безмозглые!

Русалки в толпе тоже замотали головами. Некоторые потянулись зажать уши пальцами.

Но вдруг пение резко прекратилось.

– Давайте, – скомандовала Присцилла.

И по ее сигналу она сама, Джейд, Уилл и Бринн громко и чисто затянули: «Айййй-йеее, айййй-йоооо. Закрывай глаза и спи. Глубже, глубже засыпай. Спи, усни, аййй-йееее, аййй-йоооо».

Голоса Джейд и Присциллы идеально гармонировали друг с другом, а голос Уилла звучал октавой ниже. Бринн тоже подпевала, хотя, по большей части, испытывала облегчение и наслаждалась, слушая приятную мелодию. Эффектом стал взрыв музыкальной магии, которая накатила на шелки, русалок и дагонов и моментально усыпила их. Бринн с друзьями хотелось бы знать, подействовало ли заклятие на Федру, но ее нигде не было видно.

– О-го-го, – прошептала Бринн.

Друзья спустились и поплыли между дремлющими морскими обитателями. Вокруг слышались лишь храп и глубокое дыхание.

Все четверо рассмеялись – но тихонько.

– Сработало! – шепнула Бринн. – А я уже уверилась – быть мне морским слизнем!

– Мы еще не закончили, – напомнил Уилл. – Тебе нужно доделать начатое, Бринн. Это сонное заклинание долго не продержится.

Бринн кивнула:

– Окей. Расступитесь-ка.

Она несколько раз вздохнула, потом набрала полную грудь воздуха и испустила самую громкую, самую высокую ноту, какую только могла.

– А-а-а-а-ар-р-р-р! – пела Бринн. – Ля-ля-ля-ля-ля-а-а-а-а!

Такую музыку никак нельзя было назвать прекрасной. Вот это на самом деле был кошачий концерт, и жуткие звуки эхом раскатывались по пещере, отражаясь от стен, будто сотня моржей разом навернулась с лестницы.

Тут все морские обитатели пробудились, и большинство из них потянулось зажать себе уши. Но в тот же самый момент все моруотч не только перестали работать, но и с чпоканьем взорвались, выбросив крошечные фонтанчики электронных искр.

Глава двадцать шестая

Бринн быстро нашла родителей среди других русалок. Они сидели на краю сцены, моргая, качая головами и озираясь. Кажется, все остальные в Мамонтовой пещере были заняты тем же самым.

– Где я? – бормотали они.

– Что происходит? – стонали они.

– Что все здесь делают? – бубнили они.

Когда все моруотч закоротило, транс, в котором пребывали русалки, шелки и дагоны, тоже прекратился.

– Мам? Пап? – вскричала Бринн. – Вы в порядке?

– Что я здесь делаю? – спросил Адриан.

– Да, и где это – здесь? – подхватила Дана. – Это что, Мамонтова пещера?

– Это долгая история, – сказала Бринн. – Но прежде, чем я вам ее расскажу, я должна позвать полицию, чтобы мы нашли Федру.

Вскоре Бринн с друзьями разыскали практически всех полицейских в Блистательном. После того как им объяснили ситуацию, полицейские обыскали пещеру в поисках Федры. Ее быстро нашли: ведьма пряталась в одной из ниш в задней части пещеры, яростно стуча пальцами по своим уничтоженным моруотч, из которых при каждом нажатии летели красные искры.

– Почему эта вшивая ерундовина не работает? – бормотала Федра. – Какое низкое качество!

Сперва она даже не заметила тех, кто ее искал, продолжая тыкать по экрану искрящих моруотч.

Офицер МакСкейлз выступил вперед и сурово проговорил:

– Федра, вы арестованы.

Ведьма подняла голову от часов и яростно смерила полицейского и прочих яростным взглядом.

– Что за дичь ты порешь, устричные твои мозги?! – огрызнулась она. – Я? Под арестом? Да я всеми вами, червяками, управляю.

– Больше нет, мэм, – возразил офицер. – Похоже, вы опять потерпели неудачу. А теперь, прошу, следуйте за нами.

– Я свободна! – вскричала Федра. – Вы все были в суде! Меня признали невиновной! А теперь не суйтесь ко мне, пока я не заставлю снова работать эти дурацкие часы. Валите! Кыш!

– Мэм, – твердо произнес МакСкейлз, – законы морского народа не позволяют накладывать на окружающих заклинания подчинения. В особенности – на целые города. Мы отведем вас в изолятор.

Он вместе с несколькими другими офицерами подплыл поближе.

Федра швырнула неисправные моруотч на скалистое дно, и они окончательно разлетелись на кусочки в маленьком взрыве магических красных искр. Взгляд морской ведьмы перебегал с лица на лицо. Вид у нее был как у загнанной в угол рыбы-крысы. В итоге она уставилась на Бринн, Джейд, Уилла и Присциллу.

– Все как я и подозревала, – ухмыльнулась Федра. – Это были вы и ваши друзья, а, мисс Финли? Вы и ваши любопытые, докучливые мелкие друзья!

Бринн робко пожала плечами и кивнула.

– Что ж, боюсь, в этот раз вам меня не взять! – прошипела Федра и в тот самый миг, когда МакСкейлз и другие уже собирались схватить ее, скользнула в щель в стене у себя за спиной и растворилась в тени.

Бринн и остальные позднее выяснили, что в Мамонтовой пещере имелась тайная сеть тоннелей и ниш. По ним годами никто не проплывал, но Федра была коллекционером тайн, и ей удалось сбежать. Впоследствии полиция искала ее несколько дней, но так и не обнаружила ни следа морской ведьмы.

Бринн с друзьями и семьей помогли остальным любителям моруотч и Блистательного понять, где они находятся и что теперь делать. Все были смущены и сбиты с толку.

Судья Мэтью Уотерли, один из умнейших жителей города, пытался помочь всем разобраться в ситуации:

– Боюсь, мы стали жертвами ужасного заклинания управления. Оно было наложено посредством электронных устройств и внедрено в наше сознание, а виновницей была морская ведьма Федра!

В толпе послышался ропот, и морские жители начали снимать испорченные моруотч.

– Более того, – продолжал судья, – она могла исказить некоторые наши взгляды и суждения. К примеру, очевидно, что она сделала нас враждебными к людям и готовилась заставить нас превращать их в морских слизней! К счастью, теперь, когда моруотч уничтожены, эти эффекты должны пройти.

– У меня не прошли! – заявил русал с длинной черной бородой.

– Да, и я по-прежнему так думаю! – согласилась шелки рядом.

– Это не меняет того факта, что люди убили часть кораллового рифа! – выкрикнул дагон. – Они загрязняют море и портят нам жизнь! Они заслуживают, чтобы их остановили. И наказали!

– Нет, – возразила Бринн. – Это не значит, что мы должны причинять им вред.

– Их нужно остановить! – вскричал Йен Флетчер, вскинув кулак.

– Согласна, – подхватила русалка, в которой Бринн узнала школьную учительницу математики. – Люди должны остановиться, но нам следует научить их, а не навредить им.

Другие в толпе согласились:

– Да, доброта и сотрудничество – это путь морского народа!

Вскоре вся пещера гудела: народ сбивался в группы и оспаривал мнения друг друга.

Бринн повернулась к родителям:

– Не понимаю. Почему они до сих пор на стороне ведьмы, хотя у них больше нет моруотч?

– Не все согласны с морской ведьмой, – сказала Дана. – И не все – друг с другом. Но взгляни, Бринн, – Дана повела рукой: – У них разные мнения, но они больше не в ярости, не стремятся к насилию. На деле большинство из них вежливы. Мы не обязаны всегда соглашаться с другими.

– Да, – поддержал Адриан. – И теперь, когда ведьма на какое-то время от нас отвязалась, мы вполне можем отстаивать свои предпочтения цивилизованными и законными способами.

Бринн пожала плечами. Ее тревожило то, что не все с ней согласны, но ведь и она не всегда соглашалась с друзьями или родителями. Девочка обдумывала это несколько минут, а потом сказала:

– Я так понимаю, единственный способ сделать так, чтобы мы были во всем согласны, это снова дать Федре управлять нашими мыслями, да?

– Ты ухватила самую суть, – улыбнулась Дана.

К этому времени родители, казалось, пришли в себя, и все поплыли ко входу в Мамонтову пещеру, собираясь домой. Уилл, Джейд и Присцилла тоже нашли своих родителей и присоединились к ним.

– Меня кое-что тяготит, – призналась Бринн.

– Что ж, выкладывай, – сказал Адриан.

– Да, в чем дело? – подхватил Уилл.

– Не знаю, что мы будем делать с людьми и загрязнением океана, но у меня осталось всего несколько дней, чтобы выбрать аутфит для шоу «Джея Барракуды и Китов-убийц»!

Глава двадцать седьмая

Теперь, когда все узнали, что Федра использовала моруотч, чтобы управлять их разумом, никто больше не хотел их покупать.

– Что теперь будут делать твои родители? – на следующий день спросила Бринн у Присциллы за обедом.

Та пожала плечами:

– Отец и мама найдут, что еще продавать. Они всегда говорят, что хороший бизнесмен адаптируется к ситуации.

Бринн была рада, что семейство Присциллы решило остаться, несмотря на катастрофу с моруотч. За последние несколько недель много всего изменилось. Бринн больше не считала Присциллу врагом или угрозой. Она поняла, что Присцилла – просто русалочка, такая же, как и она сама. Может, что-то ей давалось легче, – Бринн уж точно не стала бы возражать против Раковины Орфея или работы моделью для «Юной русалочки», – но и у Бринн было что-то такое, чего у Присциллы не было. Например, потрясающая морская черепашка и такие родители, как Дана и Адриан. Бринн приняла решение не сравнивать себя с Присциллой, а искать то, что у них есть общего. И, когда она поступила так, с Присциллой стало легко дружить.

На деле именно Присцилла подала идею организовать в школе клуб, который помогал бы очищать океан. Бринн надеялась, что это поможет спасти коралловый риф. Хотя она знала, что им не справиться с загрязнением полностью, школьники могли изменить хотя бы что-то, и с этого можно было начать.

На первом собрании клуба Присцилла раздавала всем, кто пришел, разноцветные футболки с надписью: «Команда зачистки» и работала так же усердно, как и все прочие, а то и усерднее. Она была не против сломать ноготь или испачкать чешую, если это помогало спасти коралл, и Бринн восхищалась ей из-за этого. Джейд и Присцилла вместе пели, но Бринн с Присциллой разделяли друг с другом страстное желание помочь другим и спасти коралловый риф.

Утром в день концерта Джея Барракуды у Бринн зазвонил телефон.

– Бринн! – взвизгнула Джейд. – Ты не поверишь! Присцилла может достать нам VIP-билеты на первый ряд с пропуском за кулисы!

– Ничего себе, – сказала Бринн. – Это очень круто!

– Да, точно. Фантастика! Так что мы заберем тебя на морелете где-то за час.

– Вообще-то, – сказала Бринн, – у меня были планы поплыть на концерт с папой.

– Правда? Ну, я уверена, если ты ему все объяснишь, он отпустит тебя с нами.

– Нет, я хочу поплыть с папой. Но, если у вас есть лишний билет, я знаю кое-кого, кто с удовольствием к вам присоединится.

Русалочки договорили и повесили трубки. Но, когда Бринн обернулась, она обнаружила, что папа, улыбаясь, стоит у нее за спиной со скрещенными на груди руками.

– Бринн, – сказал он, – все в порядке. Можешь отправиться на концерт с подругами. Я не возражаю.

– Но я и правда хочу с тобой! – возразила Бринн. – Еще недавно это было единственным, что поднимало мне настроение. Будет весело!

– Не уверен, что сидеть на галерке будет так же весело, как в VIP-ряду, – заметил Адриан.

– Дело не в том, где сидеть, а в том, чтобы побывать там! – возразила Бринн. – Будет страшно интересно. А потом, мне достаточно и просто знать, что Уилл получит лишний билет. Он просто с катушек съедет, когда они ему скажут!

Тем вечером на концерте Бринн и Адриан пели, и танцевали, и смеялись на шоу «Джея Барракуды и Китов-убийц». Бринн лучше знала слова песен, но ее папа быстро учился. Освещение, костюмы и все прочее просто поражало. И, когда Джей Барракуда пел, у Бринн в действительности возникало чувство, что он обращается к ней одной. Она прижала руки к груди и вздохнула.

– Уверена, что не хочешь вперед, к подругам? – прокричал Адриан, перекрывая грохот барабанов и вой гитар.

– Ой, нет, – ответила Бринн. – Мне и тут очень классно. На самом деле я – самая счастливая русалочка в мире!

Отец с дочерью закружились, взметнув волну пузырьков. Бринн вгляделась и различила на местах в переднем ряду Уилла, Присциллу и Джейд. Они танцевали, пели и отрывались по полной. Бринн была рада, что все они здесь вместе (или почти вместе), и знала, что они еще несколько недель будут говорить об этом, но не променяла бы галерку с папой на все VIP-места в море.

Об авторе

А. М. Луззадер пишет книги для детей среднего возраста и научную фантастику для взрослых. Сама себя она считает трусишкой. В список вещей, от которых она готова бежать прочь, входят (не только) мыши, змеи, пауки, куски проволоки и другой мусор, похожий на паука, большинство представителей царства насекомых и (в особенности) летучие мыши. Летучие мыши хуже всего.

Но в первую очередь А. М. – мама двух умных и энергичных сыновей, и эта роль дает ей нужные знания и вдохновляет ее на творчество. В 2019 году Лига писателей штата Юта назвала ее писателем года. А. М. приглашает читателей посетить ее веб-сайт: www.amandaluzzader.com.

Спасибо за то, что прочли эту книгу.

Надеюсь, она вам понравилась! Пожалуйста, потратьте минутку на то, чтобы оценить «Русалочку» на сайте любого книжного интернет-магазина, потому что это поможет другим читателям найти ее. Спасибо!

Content

Аманда Луззадер
Русалочка. Зов гармонии

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Об авторе