Александр Нефёдкин

Животные в войнах Древнего мира

Моему коту Барсику (1993–2007) посвящается…

Там и луканских волов, змееруких и видом ужасных,

С башней на спинах, сносить приучили ранения пуны

И на войне приводить в смятение полчища Марса…

Также пытались быков приспособить к военному делу,

Вепрей свирепых пускать покушались на вражее войско,

А иногда даже львов пред собой выпускали могучих

В сопровожденьи свирепых вождей и погонщиков ратных,

Ведших зверей на цепях и умевших направить искусно.

Тит Лукреций Кар. О природе вещей, V, 1302–1304, 1308–1312 Перевод Ф.А. Петровского

Рецензенты:

кандидат исторических наук А А. Абакумов (Ярославль) кандидат исторических наук А. В. Банников (Санкт-Петербург)

© Нефёдкин А.К., 2021

© ООО «Издательство «Яуза», 2021

© ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Четвероногий арей

На протяжении всей своей истории люди вели друг с другом жестокие и кровопролитные войны. Их целью могли быть лучшие места для обитания, богатства, накопленные более удачливым и оборотистым соседом, пленники, руками которых возделывались поля и строились храмы богам. Победа в войне сулила процветание как самим победителям, так и их детям. Итогом поражения могла стать не только утрата материальных ценностей, но и потеря свободы, а иной раз и прекращение самобытной истории целого этноса.

Известная максима «хочешь мира – готовь войну» в Древнем мире, не выработавшем норм международного права, была не какой-то абстракцией, это был главный принцип выживания любого государства или племени. Желание всегда быть способным отразить нападение соседа и самому напасть на него заставляло древние общества проявлять повышенную заботу о своих вооруженных силах. Учитывая крайне ограниченные технические возможности, стремление расширить боевые возможности своих войск за счет использования различных животных, уже давно служивших человеку в мирных целях, представляется вполне естественным.

Шумеры были одними из первых, кто начал применять на войне четырех– и двухколесные повозки, запряженные четырьмя или двумя ослами (или гибридами осла и онагра). Сведения об этих примитивных боевых средствах относятся к раннединастическому периоду (2600–2350 гг. до н. э.). На такой повозке находилось два воина: возница и боец, вооруженный дротиком и топором. Повозка была еще очень громоздкой, и вполне возможно, что она использовалась не столько как боевое, сколько как транспортное средство для знатных воинов, которые сражались в пешем строю.

Ослы и мулы были более приспособлены для перевозки грузов, чем для действий на поле боя. Поэтому человек нашел им замену – животное, которое на 3500 лет стало для него основным боевым средством, на протяжении всего этого периода ассоциировалось с войной, было воплощением мощи многих армий и даже после изобретения огнестрельного оружия еще очень долго оставалось очень важным элементом военной организации всех крупных государств. Этим животным стала лошадь.

Человек не сразу пришел к концепции создания кавалерии. Первоначально, вероятно, было непросто, сидя на спине коня, управлять им и одновременно вести бой. Поэтому идея боевой повозки не утратила свою актуальность. Повозки изменялись, становились меньше, компактней, маневренней, пока наконец в результате этой технической эволюции не появилась колесница. Появление последней произвело настоящий переворот в военном деле, поскольку она служила уже не просто для того, чтобы доставлять воина на поле боя, а позволяла ему быстро перемещаться, непосредственно участвовать в сражении. Особое значение колесницы приобрели после облегчения их конструкции, когда они стали передвигаться на двух колесах со спицами. Этот тип колесницы появился на Ближнем Востоке в XVIII в. до н. э. Обычно его связывают с гиксосами, касситами и хурритами. На такой колеснице, запряженной парой лошадей, рядом с возничим находился лучник, который имел возможность обстреливать пехотные порядки противника, не боясь их неожиданной атаки. Именно благодаря своим колесницам сравнительно немногочисленные армии гиксосов смогли покорить Египет.

Колесницы еще достаточно долго оставались важной составной частью древних армий, но с тех пор как человек научился действовать разнообразным оружием, сидя верхом, появился новый род войска – конница, роль которой будет постоянно возрастать от века к веку. Многие народы прославились искусством верхового боя: мидийцы, лидийцы, персы, скифы, парфяне и другие.

По сравнению с лошадью использование других животных в качестве боевых представляется маргинальным или окказианальным. Но тем не менее некоторым из них суждено было вписать своей кровью несколько абзацев в книгу истории военного искусства. Одним из таких животных был верблюд. В засушливых и пустынных зонах верблюд выполнял те же задачи, что и лошадь. Кроме того, было известно, что лошади, непривычные к виду и запаху этих животных, убегали от них, не слушаясь команд своих седоков. Этим воспользовался персидский царь Кир II против конницы лидийского царя Креза в битве при Сардах. Лидийцы считались лучшими всадниками своего времени и, не рассчитывая победить их в «честном» бою, Кир пустил против них вьючных верблюдов, на которых посадил своих воинов. Все получилось именно так, как предполагал персидский царь: кони лидийцев, почуяв незнакомый запах, разбежались, Крез потерпел поражение, а Лидийское царство навсегда исчезло с политической карты.

Слоны вписали наиболее яркий и определенно наиболее кровавый абзац в книгу войн. Впрочем, слово «абзац» уместно только в том случае, если речь идет об истории античного военного искусства. В Индии именно слоны на протяжении столетий оставались главным источником могущества местных правителей. Греки познакомились со слонами во время последнего похода Александра Великого. Чудовищная мощь этих гигантских животных, казалось, могла обеспечить победу над любым противником. Эта иллюзия привела к тому, что на протяжении полуторавекового периода наследники Александра не жалели усилий, чтобы увеличивать поголовье боевых слонов в своих вооруженных силах. Их примеру последовали карфагеняне, а за ними и нумидийцы. И надо отметить, что несколько раз слоны приносили победу тем армиям, в составе которых им приходилось действовать. Так Пирр победил римлян при Гераклее и Аускуле только потому, что в его армии были боевые слоны, сражаться с которыми римляне еще не научились. Еще более убедительного успеха добился Ксантипп, командовавший карфагенской армией, который в битве при Тунете использовал слонов как живой таран против римлян. После понесенного страшного поражения последние в течение двух лет не отваживались вступить в полевое сражение с карфагенянами.

Животные были заложниками войны даже в том случае, когда им не приходилось непосредственно действовать на полях сражений. Обоз – неотъемлемая часть любой античной армии. От того, в каком состоянии находился обоз, часто зависел успех военной операции, особенно если она велась на вражеской территории. Обоз обычно перевозили конвои, образованные из телег, запряженных быками, а также из вьючных животных – лошадей, ослов, мулов, а в засушливых районах верблюдов. Иногда количество таких животных намного превосходило число тех, кого мы можем считать в прямом смысле боевыми.

Четвероногие, насильственно превращенные человеком в солдат, сделанные им беспощадными орудиями убийства других людей, тысячами оставались лежать на полях сражений, и очень редко случалось так, что их храбрость и героизм (почему бы нет?) получали достойную оценку. Но не будь их, в истории военного искусства остались бы одни белые пятна. Да и сомнительно, что без четвероногих бойцов могло бы существовать само такое понятие, как «военное искусство».

Настоящая книга меняет сложившийся порядок вещей и позволяет взглянуть на многие известные события под совершенно новым углом зрения. Это наиболее полный и подробный рассказ о том, как человек использовал природные качества животных – скорость, выносливость, силу ради того, чтобы добиться превосходства на поле боя над своим противником – себе подобным, который с не меньшим усердием и изобретательностью прибегал к тем же самым средствам и с теми же самыми целями.

А.В. Банников

Санкт-Петербург, 28 февраля 2020 г.

От автора

Ранее я не планировал переиздавать свои статьи по использованию животных в военном деле древности, но когда московское издательство «Яуза» любезно предоставило мне такую возможность, я не стал отказываться, посчитав, что такая публикация будет небезынтересна как для специалистов, так и для широкого круга заинтересованных читателей. Приводимые в этом сборнике мои статьи были опубликованы в различных малотиражных научных изданиях, некоторую часть из которых, впрочем, можно найти в интернете. В сборник были тематически отобраны статьи, написанные в конце 1990-х – 2010-х гг. В первую главу книги были собраны работы об элефантерии, в третью – о верблюдах, в четвертую – о боевых собаках, а во вторую – об остальных животных (лошадях, ослах и быках).

Сами статьи для сборника подверглись некоторой доработке, в частности, в ссылочный аппарат были введены новые историографические работы. Книга была снабжена новыми иллюстрациями, которые подчас вообще отсутствовали в научных изданиях. Все специально неоговоренные переводы античных текстов принадлежат автору книги. Слова, выделенные курсивом в переводе, добавлены для лучшего понимания текста.

В заключение хотелось бы поблагодарить моих коллег А.А. Амбарцумяна (Санкт-Петербург) за консультации по иранистике, А.М. Пастухова (Москва) за помощь по синологии, а также И.Ф. Каюмова (Уфа) и М.В. Нечитайлова (Ставрополь) за неоценимое подспорье в нахождении литературы.

7 февраля 2019 г.

Санкт-Петербург

Глава I

Боевые слоны

1. Элефантерия прошлого[1]

В последнее время как в отечественной, так и в западной историографии усилился интерес к боевым слонам. Если обратиться к советской историографии, то увидим, что специальных работ, посвященных боевым слонам, были единицы. В 1948 г. ленинградские филологи-классики А.В. Болдырев и Я.М. Боровский составили на основании западной литературы короткий обзор об использовании боевых слонов, являющийся частью общего очерка о военной технике эпохи эллинизма [2]. В 1975–1977 гг. в журнале «Вокруг света» было опубликовано пять статей, посвященных истории военного дела, среди которых была и небольшая статья московского оружиеведа М.В. Горелика «Шагающие крепости», посвященная боевым слонам древности и Средневековья, с добавлением пересказов анекдотов античных авторов М. Бынеева[3]. Статья, очевидно, получила отклик, и в следующем году казанский антиковед А.С. Шофман опубликовал небольшую статью о древних боевых слонах, а еще через несколько лет Л. Ольгин и В. Виноградов пересказали поход итальянских экспериментаторов, проведших в 1979 г. двух цирковых слонов по маршруту Ганнибала через Альпы[4].

После данных статей интерес к теме в отечественной историографии угас вплоть до начала XXI века, когда в рамках общего увеличения интереса к военному делу стали появляться и работы, посвященные боевым слонам. Ростовский антиковед С.С. Казаров рассмотрел элефантерию Пирра, а А. К. Нефедкин – появление башен на вооружении эллинистических слонов, а в обзорной статье – историю элефантерии как рода войск[5]. В 2010-х гг. появился ряд статей петербургского антиковеда А.В. Банникова о древней элефантерии, завершившийся написанием монографии по теме[6], а также диссертация и статьи ярославского историка А.А. Абакумова, также переработанные в монографию[7]. В процессе работы над темой А.В. Банников сделал перевод книги наполеоновского полковника П. Арманди, не потерявшей своей актуальности и по сей день в частях, посвященных средневековой элефантерии[8]. Псковский историк В.А. Дмитриев в рамках изучения военного дела Сасанидов рассматривал и боевых слонов[9]. В последние годы в русском языке появился и термин «элефантерия», который обозначает боевых слонов как род войск. Он является, по существу, калькой с английского слова elephantry.

Рис. 1. Езда на слоне. Рельеф из Матхуры (Индия, II–I вв. до н. э.). Воспроизведено по: Нефедкин А.К. Элефантерия прошлого // Pbn. № 2 (35). 2014. С. 83, рис. 1.

Элефантерия как род войск зародилась в Древней Индии, где слонов стали использовать для военных целей на рубеже II–I тыс. до н. э. Если первоначально, согласно неписаному арийскому кодексу чести, высшая аристократия сражалась на колесницах, то впоследствии она пересела на слонов. Царевичей обучали не только ездить верхом на слоне, но и методам его дрессировки (Махаб., I, 62,11–12; 102,13–20). Могущество государства измерялось количеством боевых слонов. Так, цари Магадхи к последней трети IV в. до н. э. располагали, по наименьшим данным, 3000 боевых слонов (Diod., XVII, 93, 2; Curt., IX, 2, 4; Plut. Alex., 62, 3).

Элементарное военное соединение (патти), согласно древнеиндийскому эпосу – Махабхарата (I, 2, 15–28), насчитывало одного слона, одну колесницу, трех всадников и пять пехотинцев. Экипаж слона состоял из двух-трех человек, причем главный воин сидел на шее слона и направлял его, а прочие – на крупе, один из которых мог нести значок знатного бойца или держать зонт над ним. Основным оружием воинов служили дротики, а также лук. Воины сидели на пестрой попоне, возможно, на особом седле, а сам слон иногда защищался кожаным или даже металлическим панцирем, конструкция которого неизвестна. В Таксиле в слое рубежа эр найдены железные прямоугольные пластины размером 21,6 на 25,4 см, которые вследствие своих размеров считаются доспехом слона, что говорит о пластинчатой броне, нашиваемой на мягкую основу[10]. Сам слон украшался колокольчиками, иногда ожерельями. К животному приписывали пехотинцев – «стражей стоп», которые охраняли слона от нападений пеших снизу (Махаб., VIII, 13, 9-12; 15, 6-10). Кроме того, трактат Каутильи «Артхашастра» (X, 5, 10) рекомендует усиливать боевого слона пятнадцатью пехотинцами, которые также служили прикрытием животным. В Махабхарате слона героя вместо пеших могли сопровождать четыре колесницы (Махаб., IV, 60, 7-10), что может отражать реалии эпоса, а не военной жизни.

Рис. 2. Князь и его знаменосец на слоне. Большая ступа в Санчи (последние века до н. э. – I в. н. э.). Воспроизведено по: Bernard P. Le monnayage d’Eudamos, satrape grec du Pandjab et “maître des éléphants” // Orientalin losephi Tucci memoriae dicata. Roma, 1985. Pl. III, 8.

Классическим вариантом правильного сражения был бой по родам войск: слоны должны были сражаться с элефантерией, колесницы с колесницами, всадники с конниками, а пехотинцы против пеших (Махаб., VII, 19, 38–39; 31,12; 72,19; 104,4; etc.). Однако данное правило в пылу битвы часто нарушалось и слоны также сражались с другими видами войск. К середине I тыс. до н. э. слоны применялись как на полях сражений, так и при осадах для срытия частокола и разрушения стен.

Историческое, а не теоретическое взаимодействие индийской элефантерии с другими родами войск на поле битвы показывает битва при Гидаспе в мае 326 г. до н. э. между Александром Македонским и пенджабским раджой Пором. Античные историки достаточно подробно описывают диспозицию Пора: в центре была построена пехота, перед которой размещались 130 слонов, усиленные в интервалах пехотинцами, на флангах находилась конница с колесницами-квадригами, выдвинутыми вперед (Arr. Anab., V, 15, 4–7; Diod., XVII, 87, 2). Таким образом, судя по диспозиции, слоны являлись главной ударной силой армии Пора, что показал и сам ход битвы, во время которой Пор атаковал элефантерией даже знаменитую македонскую фалангу. Однако тактическое превосходство осталось на стороне Александра: македоняне перебили дротиками корнаков, окружили слонов противника, вынудив их отойти. Это и привело македонян к победе и к захвату оставшихся слонов в качестве трофея[11].

Рис. 3. Тетрадрахма (конец IV в. до н. э.). Князь в панцире с луком стоит в колеснице слева от возницы. На боевом слоне сидят воины с волосами, собранными в пучки. Воспроизведено по: Bernard P. Le monnayage d’Eudamos, satrape grec du Pandjab et «maître des éléphants’ // Orientalin losephi Tucci memoriae dicata. Roma, 1985. Pl. I, 4.

Первый известный нам исторический факт использования слонов неиндийской армией на Ближнем Востоке – это 15 животных, входивших в состав войска персидского царя Дария III (336–330 гг. до н. э.) накануне битвы при Гавгамелах в 331 г. до н. э. Это были слоны, которые царю поставили индийцы. Однако персы, расписав место слонов в письменной диспозиции, в действительности побоялись вывести этих животных на поле боя, чтобы не распугать своих лошадей, и оставили их в лагере. Битву выиграл Александр Македонский, захвативший персидский лагерь вместе со слонами[12]. Куда потом исчезли эти животные, неясно. Скорее всего, их оставили в Вавилоне.

Рис. 4. Декадрахма Александра Македонского, представляющая победу этого царя над индийским раджой Пором (326 г. до н. э.). Аверс: Александр на Букефале преследует индийского боевого слона. Реверс: Александр в облике божества с перуном венчается венком Никой. Воспроизведено по: Нефедкин А.К. Элефантерия прошлого // Pbn. № 2 (35). 2014. С. 85, рис. 4.

Впервые европейские войска встретили элефантерию на поле боя в уже упомянутой битве при Гидаспе. С 327 г. до н. э. во время индийского похода Александр стал получать слонов в дар от индийских раджей. В Индии же элефантерия стала родом войск в его армии, насчитывавшей в конце похода (325 г. до н. э.) две сотни животных (Arr. Anab., VI, 2, 2). Царь даже сформировал из слонов на македонский лад гвардейский отряд-агему, посадив на них своих тяжеловооруженных пехотинцев-гоплитов (Diod., XVIII, 27,1; Polyaen., IV, 3, 24; Athen., XII, 539f). Таким образом, в первой европейской элефантерии экипаж слона состоял из корнака-индийца и македонянина, снабженного своим традиционным оружием: большим круглым щитом и пикой-сариссой.

После смерти Александра в Вавилоне 10 июня 323 г. до н. э. элефантерия перешла к верховым правителям империи: сначала к Пердикке, затем – к Антипатру. В 321 г. до н. э. последний увел половину слонов в Македонию, вторая же половина осталась «стратегу Азии» Антигону Одноглазому (Arr. Hist. suce, frg., 1,43). Именно последний впервые в европейском военном деле стал использовать слонов на поле боя: в битве при Оркиниях в Малой Азии весной 320 г. до н. э., в которой армия Антигона с тридцатью слонами сражалась с войском другого диадоха Эвмена (Diod., XVIII, 40, 7). В 318 г. до н. э. Эвмен вывел против Антигона 125 слонов, которых ему привел стратег Северной Индии Эвдам из армии убитого им Пора (Diod., XIX, 14, 8). Таким образом, по воле случая слоны Пора из армии Эвмена могли сражаться со слонами, некогда принадлежавшими этому же радже, в армии Антигона в двух крупных битвах эпохи при Паретакене (317 г. до н. э.) и Габиене (316 г. до н. э.).

Последовавшая затем эпоха эллинизма – время наиболее активного использования элефантерии на полях сражений, эпоха ее расцвета в Средиземноморье. Элефантерия в III – середине II в. до н. э. была на вооружении у наиболее мощных государств: в Македонии, Сирии, Египте, Бактрии и Карфагене. Последний познакомился со слонами в войне против эпирского царя Пирра на Сицилии в 270-х гг. до н. э., который привел с собой 20 боевых слонов, полученных от македонского царя Птолемея Керавна (281–279 гг. до н. э.; Just., XVII, 2,14). Уже ко времени Первой пунической войны (264–241 гг. до н. э.) Карфаген располагал мощной элефантерией – стойла города вмещали до 300 голов (Арр. Lib., 14, 95). В 262 г. до н. э. карфагеняне вывели против римлян 60 животных (Polyb., I, 18, 8, 19, 2; Diod., XXIII, 8, 1), однако сражались вместе с ними весьма неумело, не обладая нужным тактическим опытом, и лишь спартанец Ксантипп обучил пунов эффективно использовать слонов[13].

Наибольшим количеством боевых слонов в эпоху эллинизма располагал родоначальник династии сирийских царей Селевк I Никатор (312–281 гг. до н. э.), получивший даже прозвище Элефантарха – «Начальника слонов» (Plut. Demetr., 25, 7), а Сирийское царство стало классической страной, где элефантерия играла значимую роль. Стоит в качестве своеобразного примера остановиться чуть подробнее на истории элефантерии в державе Селевкидов.

В 304 г. до н. э. при заключении мира в конце Восточного похода Селевк получил от правителя Индии Чандрагупты Маурьи 500 слонов – максимальное количество, известное нам у эллинистических правителей. По прибытии из Индии в Малую Азию в 302 г. до н. э. у Селевка осталось 480 слонов. Последние приняли участие в решающей битве при Ипсе против армии Антигона в 301 г. до н. э., силы которого были разгромлены, а оставшиеся в живых из его 75 слонов перешли к победителям (Diod., XXI, 1, 2; Plut. Demetr., 28–30, 2). Около 273 г. до н. э. сын Селевка Антиох! Сотер (281–261 гг. до н. э.) разгромил превосходящую по численности армию галатов, вторгшихся в Малую Азию, с помощью шестнадцати слонов, атака которых внесла панику как среди людей, так и среди животных (Luc. Zeux., 8-11). Всего десять слонов было в армии Антиоха III Великого (223–187 гг. до н. э.) во время его победоносной битвы с восставшим сатрапом Мидии при Аполлонии в 220 г. до н. э. (Polyb., V, 53–54). В 217 г. до н. э. Антиох III столкнулся с египетским царем Птолемеем IV (221–204 гг. до н. э.) при Рафии на юге Палестины. 102 слона Антиоха победили 73 слонов Птолемея, однако решило исход боя в пользу египтян столкновение фаланг (Polyb., V, 82–84). Во время следующей войны с Египтом слоны Антиоха опять стояли перед пехотой в битве при Панионе (200 г. до н. э.; Polyb., XVI, 18–19). В 191 г. до н. э. во время вторжения в Грецию в экспедиционном корпусе Антиоха было всего шесть слонов, которые успешно прикрывали отступление сирийцев при Фермопилах от римлян (Liv., XXXVI, 18–19). В следующем году в генеральной битве при Магнезии на западе Малой Азии против римлян 54 слона не принесли победы войску Антиоха III, а даже наоборот, страдая от ран, полученных при обстреле, запаниковали и расстроили строй своей же фаланги (Liv., XXXVII, 39–43). Согласно Апамейскому мирному договору (189 г. до н. э.) между Антиохом и Римом, Сирийское царство должно было демилитаризоваться, упразднив наиболее действенные в то время виды наступательного оружия: флот (исключая десять кораблей) и боевых слонов. Однако уже сын Антиоха III, Антиох IV Эпифан (175–164 гг. до н. э.) в нарушение договора опять обзавелся элефантерией. В 170 г. до н. э. Антиох IV вторгся в Египет с большой армией, включающей колесницы и слонов, а потом устроил грандиозный триумф в городе Дафна (166 г. до н. э.) по случаю своей египетской победы, в котором прошло 36 слонов – ветеранов нильской кампании (Polyb., XXXI, 3,11= XXX, 25,11). В 162 г. до н. э. в Сирию из Рима было послано посольство во главе с Гнеем Октавием, которому было специально поручено сжечь царские корабли и подрезать жилы слонам, однако посол был убит в Лаодикее в Сирии (Арр. Syr., 46).

Использовалась элефантерия Селевкидами и во время подавления восстания Маккавеев в Иудее. В 162 г. до н. э. ополчение во главе с Иудой встретило большую по численности селевкидскую армию стратега Лисия в ущелье Бет-Захария по дороге на север к Иерусалиму. У Лисия было 22 слона. Во время боя отряд со слоном, шедшим первым и посчитанный иудеями царским, был рассеян стремительной атакой Элеазара Маккавея, который смертельно ранил животное, однако слон упал и задавил самого Элеазара. Жертва не была напрасной – это был важный морально-психологический акт: было убито страшное животное, которое оказывало сильное воздействие на иудеев, не обладавших элефантерией и ранее плохо знакомых со слонами. Впрочем, Иуда все же отступил, уступая численному превосходству врага (I Масс., 6, 28–48; Jos. Ant. Jud., XII, 9, 3–5 (366–375)). В марте следующего года при Адасе Иуда разбил стратега Никанора, слоны которого не могли уже привести сирийцев к победе (II Масс., 15, 20–28).

Наконец, в 145 г. до н. э. сирийский узурпатор Трифон повел на столицу царства Антиохию свою армию, включавшую элефантерию, но это были уже трофейные египетские слоны (I Масс., 11, 56; Jos. Ant. Jud., XIII, 5, 3 (144)). После этого сведения об элефантерии в армии Селевкидского царства, погрязшего в смуте, исчезают.

Рис. 5. Медальон в блюде, сделанный в Умбрии (Италия). В башне сидит безбородый мужчина в шлеме, а корнак носит шапочку. Paris, Louvre, Salle Н. Воспроизведено по: Bierikowski P. Les Celtes dans les arts mineurs gréco-romains. Cracovie, 1928. P. 143, fig. 214.

Раннехристианский писатель Юлий Африкан (ок. 160 – ок. 240 г.) так обобщил использование слонов в древности и детали их вооружения: «С большой пользой древние использовали для битв слонов: поразить новым зрелищем непривычных лошадей и людей; а сами слоны наводили страх, неся башни, – словно крепость шагает перед фалангой. Крик их резок, а натиск – непереносим, поэтому только их бивней было достаточно для разгона любой толпы; а кроме того, к ним прикрепляли соответствующие по размеру острия; а большую часть тела слона прикрывали широкими панцирями; также давали животным дротики метать хоботом» (Jul. Afr. Cest., 1,18,11.1–8).

Данное описание относится в первую очередь к элефантерии эллинистической эпохи. Во время полувековой борьбы преемников Александра – диадохов и позднее, в III в. до н. э., действительно совершенствуется снаряжение слона. Животное одевают в дорогую пурпурную попону. А слон мог как не носить защитное вооружение, так и носить его. Последнее состояло из налобника с султаном, а также полного панциря, вероятно, чешуйчатого или пластинчатого, причем у царского слона и доспех был соответствующим (I Масс., 6, 43). Бивни животного усиливались острыми наконечниками, а иногда в хобот давалось оружие. На спине слона стали устанавливать башню. Скорее всего, последняя появилась в армии Антигона Одноглазого на рубеже 320-310-х гг. до н. э.[14]. Башня делалась из дерева с четырьмя-шестью зубцами по образцу городской стены, покрывалась круглыми щитами снаружи (что давало дополнительную защиту воинам) и прикреплялась ремнями или цепями к телу животного. Экипаж состоял из двух-трех воинов, именуемых «сражающиеся из башни». Воины в башне стояли, обратившись в разные стороны. Вооружение элефантеристов стало также греко-македонским: наряду с традиционными дротиками и луком из башни сражались длинными пиками-сариссами. На шее животного сидел вожак-кор-нак с крюком, а у карфагенян – еще и с долотом и молотом для умерщвления взбесившегося животного путем вбивания долота в шею. Снаряжение корнака долотом приписывается младшему брату Ганнибала, карфагенскому полководцу Гасдру-балу (245–207 гг. до н. э.; Liv., XXVII, 49, 1–2). Самих же слонов для смелости подпаивали перед боем вином, смешанным с ладаном (I Масс., 6, 34; III Масс., 5, 30).

Рис. 6. Терракотовая статуэтка боевого слона высотой 12 см и длиной 7 см из гробницы мальчика (№ 133) в западном кладбище Фессалоник (270–260 гг. до н. э.). Временная выставка терракот «EiôdiÀio» в Фессалоникском археологическом музее. Фото Ю. Н. Кузьмина в музее в 2016 г.

Если в начале периода эллинизма слонов использовали не только на поле битвы, но и во время осад по индийскому образцу, то впоследствии – преимущественно в полевых сражениях. В диспозиции слоны располагались цепью, примерно на расстоянии 30 м друг от друга. Их тактические задачи состояли в том, чтобы атаковать конницу, блокировать ее атаку либо сражаться против вражеской элефантерии. Успех атаки на конницу объяснялся тем, что лошади, непривычные к виду и запаху слонов, просто начинали беситься и выходить из повиновения у всадников.

При использовании слонов в армии возникали и большие сложности, связанные не только с их транспортировкой и фуражировкой, но и с их поведением во время боя, когда бешенство одного слона могло привести к панике и замешательству всего отряда и находящегося тут войска, как это было в битве при Магнезии. Поэтому для защиты от поражения слонов со стороны вражеских пехотинцев к животным прикрепляли пеших метателей, которые сопровождали слонов в бою, растягиваясь по возможности цепочкой между животными. Однако они не были специально прикрепленными к животному воинами, известными в индийском военном деле как «стражи стоп», скорее, это были отряды метателей, которых приписывали к слонам на более или менее постоянной основе в ходе кампании или сражения. В битве при Панионе, например, слоны взаимодействовали с пешими и конными метателями (Polyb., XVI, 18–19), а в армии Лисия, согласно «Первой книге Маккавеев» (6, 35–36), в ущелье Бет-Захария каждого слона сопровождала тысяча (хилиархия) тяжеловооруженных гоплитов и пятьсот (гиппархия) всадников, хотя, возможно, тут описан походный порядок армии, построенный в колонну.

О существовавшем военно-административном делении элефантерии эллинистических государств на отряды у нас нет точных данных. В трех сохранившихся до нашего времени древнегреческих «Тактиках», сведения которых восходят кIII–II вв. до н. э., упоминается двоичное деление корпуса-«фаланги» слонов численностью в 64 головы, которым руководил фалангарх; половиной отряда командовал керарх («начальник крыла»), шестнадцатью слонами – элефантарх («начальник слонов»), восьмью – ил арх («начальник илы»), четырьмя – эпитерарх, двумя – терарх («начальник четверки»), а одним – зоарх («начальник животного») (Asclep. Tact., 9; Ael. Tact., 23). Данное теоретическое деление, однако, могло базироваться на реальном военном. В источниках мы находим у Селевкидов численность отрядов слонов примерно равной отрядам в данном делении. Десяток слонов – численность, приближающаяся к илархии, – мы обнаруживаем в войске царя Антиоха III в битве при Аполлонии, 16 слонов – иерархия – у Антиоха III во время победы над галатами, а 36 слонов в параде в Дафне примерно соответствуют керархии. Также стоит заметить, что, в принципе, «начальник слонов» – элефантарх обычно являлся командиром всей элефантерии государства, что, впрочем, не исключает и наличие подобного офицерского звания.

Рис. 7. Памятная нумидийская монета в честь победы над Такфаринатом (21/ 2 г. н. э.). Аверс: бюст Юбы II (25 г. до н. э. – 23 г. н. э.) в диадеме, реверс: слон с башней. Воспроизведено по: Mazard. J. Corpus nummorum Numidiae Mauretaniaeque. Paris, 1955. P. 103.

Азиатские монархии, и Селевкидская держава в частности, по сложившейся традиции использовали индийских слонов, а корнак именовался «индом» не случайно: первоначально это наименование соответствовало действительности. Слоны поступали сирийским царям из Бактрии и Индии, как это было в 274/3 г. до н. э., когда, согласно вавилонской табличке, бактрийский сатрап прислал 20 слонов[15], и в 206 г. до н. э., когда бактрийский и индийский цари по заключении мирных договоров с Антиохом III дали ему около 150 слонов (Polyb., XI, 34, 11). Индийский слон (Elephas maximus) достигает веса более 5 т при росте 2,5–3,5 м. Африканские же лесные слоны (Loxodonta cyclotis) ростом до 2,5 м были у египтян, карфагенян, нумидийцев и эфиопов. Этих животных цари Египта стали использовать после 280 г. до н. э., когда появились центры по их приручению на берегу Красного моря. Африканские слоны попадали к тем же Селевкидам в качестве трофеев от Птолемеев, как это было с элефантерией погибшего в бою Птолемея VI Филометора (180–145 гг. до н. э.). Данная порода боялась своих более высокорослых азиатских сородичей, что показала битва при Рафии в Южной Палестине 22 июня 217 г. до н. э., в которой индийские слоны Антиоха III столкнулись с египетской элефантерией Птолемея IV: большинство ливийских слонов, судя по всему, просто ретировались с поля, не приняв боя (Polyb., V, 84, 2–7).

После падения эллинистических государств и завоевания их Римом элефантерия оставалась до середины I в. до н. э. в армиях римлян и нумидийцев. Римляне, несмотря на то, что они научились успешно бороться с элефантерией противника, сами обзавелись этим родом войск, получая преимущественно слонов из Северо-Западной Африки. По эллинистической традиции римские слоны носили башню с лучниками и были защищены чешуйчатой броней. Уже к началу Второй македонской войны (200–197 гг. до н. э.) слоны оказались в армии римского консула Публия Сульпиция Гальбы (Liv., XXXI, 36, 4). Потом, в течение II в. до н. э., элефантерия Вечного города сражалась с македонянами, испанскими кельтиберами, галлами-аллобро-гами. Последний раз слоны в римской армии появляются в битве при Tance (46 г. до н. э.) между Цезарем и войском помеянцев, которые получили этих животных от союзного им нумидийского царя. Несмотря на неудачные действия слонов в этой битве, победитель Цезарь, готовясь к парфянской кампании, намеревался использовать элефантерию, но его смерть в 44 г. до н. э. воспрепятствовала осуществлению его планов (Cicer. Philip., V, 17, 46). Император Клавдий (41–54 гг.) также желал использовать слонов в походе на Британию в 43 г., Дидий Юлиан (193 г.) безуспешно попытался из цирковых слонов создать боевое подразделение для противостояния войскам Септимия Севера; а император Каракалла (211–217 гг.) сформировал не только македонскую фалангу по образцу Александра Великого, но и отряд элефантерии (Hdn., II, 11, 9; Dio Cass., LX, 21, 2; LXXIII, 16, 2–3; LXXVII, 7, 4). Однако все эти попытки не привели к реальному использованию слонов в боевых действиях, как предполагает петербургский историк А.В. Банников, из-за утраты навыков боевого тренинга слонов[16].

Рис. 8. Мраморный алтарь со слоном с Аппиевой дороги (августовская эпоха). Копия, Museo della Cività Romana (Roma). Фото автора в октябре 2008 г.

Под влиянием Египта к середине III в. до н. э. боевых слонов стали использовать эфиопы. Они также водружали на животных башни, в которых находилось шесть лучников, стрелявших попарно на три стороны (Heliod., IX, 18, 5). В 570 г. эфиопский правитель Йемена Абраха направил на Мекку войско, включающее белого и, видимо, других слонов – событие, которое вошло в Коран в качестве отдельной суры 105: «Слон». Именно в этот год по исламской традиции родился пророк Мухаммед. В 640 г. нубийцы сражались с арабами с помощью слонов.

Эфиопы остались единственными в Средиземноморье и на Ближнем Востоке, кто использовал слонов на поле боя в первые века новой эры. Тогда как на Индийском субконтиненте элефантерия продолжала играть важнейшую роль, а под влиянием военной индийской традиции этот род войск использовали в Средней Азии кушаны и наследовавшие им эфталиты (VI в.).

В III в. н. э. слонов стали использовать сасанидские шахи Ирана, которые, с одной стороны, обладали доступом к источникам поступления индийских слонов, а с другой – рассматривали себя как преемники династии Ахеменидов, в конце правления которой слоны появились в армии персов. Видимо, уже у основателя династии Арда-шира I (224–241 гг.) была элефантерия, которую позднее стал широко применять шахиншах Шапур II (309–379 гг.), располагавший 300 головами этих животных (Sozom., II, 14). Слоны у Сасанидов были боевыми и командными. Боевые слоны были защищены доспехами и носили деревянные или «железные» (вероятно, обшитые железом – Jul. Orat., II, 65В) башни, в которых находились стрелки и метатели дротиков, тогда как на охотничьих животных башни не устанавливались. Слона в бою для прикрытия сопровождал отряд пехоты. По источникам складывается впечатление, что персы чаще использовали слонов во время осад, а не для крупных полевых битв[17].

В роковой для истории Ирана битве при Кадисии (637 г.) три десятка слонов, расположенных перед центром и флангами персидской армии, яростно сражались с арабами в первый и третий день четырехдневной битвы. В первый день слоны атаковали достаточно успешно, и лишь интенсивная стрельба арабов по незащищенным хоботам и глазам животных и по экипажам, а также срезание подпруг, удерживающих башни, привели к остановке атаки элефантерии персов. На второй день снаряжение ремонтировалось. А на третий день персы прикрепили к каждому слону отряд пехоты с конной поддержкой. Однако арабы стали опять стрелять по глазам слонов и отрубать им хоботы, что привело к панике и бегству животных. На четвертый день арабы, убив персидского военачальника, обратили иранскую армию в бегство [18].

Рис. 9. Сцена царской охоты в болоте верхом на слоне. Рельеф грота в Так-и Бустане времени правления шахиншаха Пероза (457–484 гг.) или Хосрова II (590–628 гг.). Воспроизведено по: Stierlin H. Splendeurs de l’Empire Perse. Paris, 2006. P. 257.

После арабского завоевания слонов продолжали использовать на поле боя эфиопы (по крайней мере, до XVI в.), индийцы (до конца XVIII в.) и народы Индокитая (до конца XIX в.). Могольские падишахи Индии располагали в XVI–XVII вв. 6000-12000 животных, тогда как короли Сиама и Бирмы – тысяч по пять-шесть. Слоны, получаемые из Индии, сражались и в армиях наиболее воинственных мусульманских монархов Среднего Востока: султана Махмуда Газневи (998-1030), хорезмшаха Мухаммеда (1200–1220) и эмира Тимура (1370–1405)[19].

Классической страной использования боевых слонов оставалась Индия. В Северо-Западной Индии на рубеже эр использовались по античному образцу башни (Philost. Vita Apol., II, 12), хотя, возможно, местный способ езды на слонах, покрытых лишь попоной, в регионе преобладал, как это нам показывают кушанские изображения[20]. В Индии лишь в период арабского вторжения в Синд (712 г.) источники упоминают кабину (howdah), устанавливаемую, в частности, на спине слона раджи[21]. Афанасий Никитин, побывавший в Центральной Индии в 1469–1472 гг., описал боевых слонов государства Бахманидов в рассказе о парадном выезде султана, в котором участвовало «300 слонов, наряженных в булатные доспехи с городками, а городки окованы. В городках же по 6 человек в доспехах с пушками да с пищалями, а на великом слоне 12 человек. На каждом слоне по 2 знамени больших, к клыкам привязаны большие мечи, по кентарю [ок. 40 кг], да к хоботам привязаны тяжелые железные гири; между ушей сидит человек в доспехах, а в руках у него крюк большой железный, которым он правит». В поход же против соседнего государства Виджиянагар отправилось 100 слонов «в доспехах и с городками, и на каждом слоне по 4 человека с пищалями», а на 40 слонах, облаченных в доспехи, индийского союзника султана было «по 4 человека с пищалями»[22]. Из данных описаний ясно видно, что Никитин приводит максимальное количество воинов (12), размещавшихся в «теремке» большого слона во время парада, тогда как на обычном слоне сидело шесть воинов. В настоящую же боевую кампанию отправились те же бронированные слоны, но на каждом было лишь по четыре «пищальника», причем на мусульманском – в башне, а на индийском – без нее.

Другие европейские путешественники XV–XVII вв. подтверждают, что на слоне размещалось 3–6 воинов[23]. Еще в XIV в. башни на слонах армии Делийского султаната были деревянными, обитые металлом, и по форме напоминали закрытые теремки. Они устанавливались на бронированных стальными доспехами животных. В башнях размещались лучники, арбалетчики, метатели дисков или гранат с греческим огнем, а к самим животным для усиления были приписаны ракетчики и метатели гранат. Отряды по пять животных поддерживались пехотинцами, задача которых в бою состояла в прикрытии слонов от действия неожиданно нападающих всадников[24]. Во время А. Никитина элефантеристы были уже вооружены тяжелыми аркебузами и луками. Позднее, в эпоху Великих Моголов (XVI–XVIII вв.), слоны обычно не носили башен, а животные командиров снабжались специальным сиденьем (howdah), покрытым у боевых вариантов металлической обивкой. На нем восседал военачальник, а позади размещалась охрана и/или прислуга. С начала XVI до конца XVII в. на некоторых слонах устанавливали специальные легкие орудия (гаджналы), длиной ок. 1,8 м, которые обслуживало по четыре канонира[25].

К бивням слонов привязывались мечи или ножи, иногда отравленные, а в хоботе животное несло меч или тяжелую цепь, иногда с гирями. Слон мог быть небронированным, защищенным частично или полностью покрытым доспехом, неметаллическим или стальным чешуйчатым либо кольчато-пластинчатым. Причем в могольское время оголовье слона защищало весь хобот, кроме кончика, и имело пару высокостоящих «ушей», прикрывавших корнака спереди. В Королевских оружейных палатах в Лидсе сохранилась большая часть могольского доспеха для слона, датированная концом XVI – началом XVIII в. Доспех состоял из восьми частей и закрывал всю голову с ушами и хоботом, а также туловище. Он в полном варианте состоял из 8349 больших и малых стальных пластин общим весом 159 кг. Прямоугольные пластины были соединены кольчужным плетением и подбиты на шерстяную подкладку, а каждая большая пластина украшена изображениями цветов, слонов, птиц и рыб[26].

Рис. 10. Полный доспех для слона (Индия, ок. 1600 г.). The Royal Armouries, London. Воспроизведено no: Kistler J. War elephant. Westport, London, 2006. Frontispiece.

Во время падишаха Акбара (1556–1605) слоны были сгруппированы в отряды по 10, 20, 30 голов[27]. Элефантерия по-прежнему использовалась для фронтальной атаки врага, для чего слонов размещали перед основной линией войск; также слоны активно использовались при осадах, выбивая лбом ворота и разрушая палисады и стены. В генеральной битве при Карнале (1739 г.) между войсками могольского падишаха Мухаммада (1719–1748) и персами Надир-шаха (1736–1747) повелитель Индии выставил в боевой порядок 2000 слонов, которые, впрочем, были обращены в бегство огнем иранской полевой артиллерии, перевозимой на верблюдах[28].

Рис. 11. Падишах Акбар (1556–1605) во главе своей армии переправляется через Ганг, вероятно, во время своей последней кампании в 1600 г. против восставшего сына. Воспроизведено по: Stewart J. The Elephant in War // The Quarterly Journal of Military History. Vol. 3. № 3.1991. P. 63.

Элефантерия была значимым родом войск и в государствах Юго-Восточной Азии: в Бирме, Сиаме, Камбодже, Вьетнаме, Малайе, в лаосских и шанских княжествах. Тут воин сидел на затылке животного, позади в высоком седле размещался слуга-оруженосец, а вожак управлял слоном, сидя на крупе сзади. Обычно воин был вооружен длиннодревковым оружием (пика, алебарда, трезубец), один или два воина в башне или седле были лучниками, арбалетчиками или, позднее, вооруженными огнестрельным оружием. Если главной на слоне была женщина (а такое случалось в регионе), то и весь экипаж состоял из представительниц прекрасного пола. Слона обычно сопровождало четверо «стражей стоп» на индийский манер, защищавших снизу животное от нападений вражеских пехотинцев.

Рис. 12. Поединок царей Пегу и Авы, двух бирманских государств. Гравюра из книги: Вгу, J.-T., de. Historiarum Orientalis Indiae. Vol. VIL Frankofurti, 1598. Воспроизведено no: Mendes Pinto F. The Traveldso Mendes Pinto / Edited and Translated by R.D. Catz. Chicago; London, 1989. Fig. 19.

Известно, например, что в первой половине 1540-х гг. правитель Кохинхины (Южного Вьетнама) располагал двумя сотнями боевых слонов, снабженных башнями и вооруженных мечами, закрепленными на бивнях[29]. Камбоджийский боевой слон в XIX в. носил на себе железный панцирь, открытое седло с сотней дротиков и трех воинов в шлемах: одного с кривым мечом и крюком на шее, второго – в седле, а третьего с дротиками – позади[30]. Слоны в регионе редко носили панцирь, а воины на нем размещались или прямо на попоне, или чаще – на особом седле, иногда прикрытом сзади щитом. Слоны в регионе в Новое время все чаще становились «боевой командной машиной», с которой полководцы наблюдали за ходом битвы, а при необходимости участвовали в популярных поединках. С XVIII в. заметен упадок в использовании боевых слонов, которые постепенно превратились в мобильные платформы для легкого орудия (джингал), обслуживаемого двумя канонирами.

О значимости слонов в военном деле Индокитая свидетельствует предложение в 1861 г. короля Сиама Рама IV (1851–1868) американскому президенту своих слонов, чтобы помочь северянам перевозить грузы. Авраам Линкольн, впрочем, отказался от этого предложения под предлогом неподходящего для слонов климата США. Позднее эта переписка стала рассматриваться как предложение королем помощи северянам своими боевыми слонами для военных действий против южан. Даже во время Второй мировой войны животные служили в джунглях Бирмы в качестве транспортного средства, могущего пройти там, где техника не могла проехать.

В общем, элефантерия около трех тысячелетий существовала как род войск. Слоны играли важную роль в военном деле Средиземноморья на протяжении более 2,5 века, с последней четверти IV в. до н. э. до середины I в. до н. э., из которых период до середины II в. до н. э. можно назвать «золотым веком» европейской эллинистической элефантерии. Такое длительное существование данного рода войск в наиболее могущественных странах региона, кажется, свидетельствует против утверждения о малоэффективности элефантерии. Она была особенно эффективна против войск, которые не умели с ней бороться. По мере же привыкания к слонам армии противника значение элефантерии на поле боя уменьшалось. Закату использования элефантерии в античной Европе и на Ближнем Востоке способствовали трудность в получении слонов из мест их обитания и, вероятно, потеря навыков боевой дрессуры животных. В Азии же, где источники пополнения слоновьего парка оказались ближе и доступнее, элефантерия сохранялась гораздо дольше. Лишь после распространения тут эффективного огнестрельного оружия и легкой артиллерии началась эпоха заката боевых слонов, которых все чаще использовали как «передвижную командную машины» или «тягач» для переноски грузов.

2. Боевые слоны сирийского царства Селевкидов[31]

В 1975–1977 гг. в журнале «Вокруг света» было опубликовано пять статей, посвященных истории военного дела. Среди последних в № 1 за 1976 год была и небольшая статья московского оружиеведа Михаила Викторовича Горелика «Шагающие крепости», посвященная боевым слонам древности и Средневековья, с добавлением пересказов анекдотов из античных авторов М. Бынеева. Между прочим, тут был приведен рассказ о победе сирийского царя Антиоха III с помощью слонов над кельтами-галатами в Малой Азии в 273 г. до н. э.[32]

Именно Сирийское царство было классической эллинистической монархией, обладавшей в пору своего расцвета в III – первой половине II в. до н. э. максимальным количеством видов сухопутных войск. Тут мы найдем и легковооруженных метателей, и пехоту в среднем вооружении, и щитоносцев в доспехах, и конных метателей дротиков, и лучников, и тяжеловооруженных верховых копьеносцев, и полностью закованных в броню вместе с конем катафрактов, и арабских мегаристов, и серпоносные колесницы, и, конечно, элефантерию.

Раннехристианский писатель Юлий Африкан (ок. 160 – ок. 240 г.) так описал использование слонов в древности и их вооружение: «С большой пользой древние использовали для битв слонов: поразить новым зрелищем непривычных лошадей и людей; а сами слоны наводили страх, неся башни, – словно крепость шагает перед фалангой. Крик их резок, а натиск – непереносим, поэтому только их бивней было достаточно для разгона любой толпы; а кроме того, к ним прикрепляли соответствующие по размеру острия; а большую часть тела слона прикрывали широкими панцирями; также давали животным дротики метать хоботом» (Jul. Afr. Cest., 1,18,11.1–8). Хотя данное описание и обобщенное, оно в значительной мере относится и к селевкидской элефантерии.

Слонов начали использовать в военном деле в Древней Индии в первой половине I тыс. до н. э. Армия Александра Македонского (356–323 гг. до н. э.) познакомилась с боевыми слонами во время кампании при Гавгамелах (331 г. до н. э.) против персидского войска царя Дария III (336–330 гг. до н. э.), когда индийцы привели в царскую армию 15 животных. Хотя слоны и числились в персидской диспозиции перед царским отрядом, реально они в бою не участвовали, а после боя их захватили в персидском лагере. Куда слоны потом делись, неясно, возможно, их оставили в Вавилоне. Позднее, в 327 г. до н. э., в начале индийского похода, Александр стал получать слонов в дар от индийских раджей. И лишь в сражении с царем Пором при Гидаспе в 326 г. до н. э. македоняне впервые столкнулись со слонами на поле битвы. Со времени индийского похода слоны вместе с индийскими вожаками-корнаками вошли в армию Александра Македонского, находясь в обозе, поскольку крупномасштабные битвы тогда не велись.

Возвращаясь из экспедиции в Индию, македоняне вели с собой около 200 слонов. После смерти Александра в июне 323 г. до н. э. элефантерия перешла к верховым правителям распадающейся империи: сначала к Пердикке, затем – к Ан-типатру и Антигону Одноглазому.

В период борьбы преемников Александра за власть (диадохов) слоны появляются и в армии основателя сирийской державы Селевка I Никатора (312–281 гг. до н. э.), военачальника Александра. Во время восточного похода Селевка правитель Индии Чандрагупта Маурья при заключении мира (304 г. до н. э.) дал своему новому союзнику 500 слонов – максимальное количество, известное нам у эллинистических правителей. По прибытии из Индии в Малую Азию в 302 г. до н. э. у Селевка осталось еще 480 слонов. Последние приняли участие в решающей битве при Ипсе против армии Антигона в 301 г. до н. э., силы которого были разгромлены, а оставшиеся в живых его 75 слонов перешли к победителям.

Рис. 13. Расписная терракотовая фигурка слона, поражающего обнаженного галатского пехотинца, вооруженного щитом и мечом. Мирина (III в. до н. э.). Paris, Louvre, Inv. 131. Воспроизведено по: Bierikowski P. Les Celtes dans les arts mineurs gréco-romains. Cracovie, 1928. P. 142, fig. 212.

В III – середине II в. до н. э. слоны активно использовались в боях селевкидскими царями. Приведем те сведения, которые нам известны. Около 273 г. до н. э. сын Селевка Антиох! Сотер (281–261 гг. до н. э.) разгромил превосходящую по численности армию галатов, вторгшихся в Малую Азию, с помощью шестнадцати слонов, атака которых внесла панику как среди людей, так и среди животных. Всего десять слонов было в армии царя Антиоха III Великого (223–187 гг. до н. э.) во время его удачной битвы с восставшим сатрапом Мидии при Аполлонии в 220 г. до н. э.

Элефантерия сражалась и в крупных полевых битвах, разыгрывавшихся у сирийцев с египтянами или римлянами. В 217 г. до н. э. Антиох III столкнулся с египетским царем Птолемеем IV (221–204 гг. до н. э.) при Рафии на юге Палестины. 102 слона Антиоха победили 73 слонов Птолемея, но столкновение фаланг решило исход битвы в пользу египтян. Во время следующей войны с Египтом слоны Антиоха опять стояли перед пехотой в битве при Панионе (200 г. до н. э.). В 191 г. до н. э. во время вторжения в Грецию Антиох располагал в своем экспедиционном корпусе всего шестью слонами, которые успешно прикрывали отступление сирийцев от преследующих римлян. В следующем году в генеральной битве при Магнезии на западе Малой Азии 54 слона не принесли победы численно превосходящему римлян войску Антиоха III, а даже наоборот, страдая от ран, полученных при обстреле, запаниковали и расстроили строй своей же фаланги. Согласно Апамейскому (189 год до н. э.) мирному договору между Антиохом и Римом, Сирийское царство должно было демилитаризоваться, упразднив наиболее действенные в то время виды наступательного оружия: запрещалось иметь флот (исключая 10 кораблей) и содержать боевых слонов.

Однако уже сын Антиоха Великого, Антиох IV Эпифан (175–164 гг. до н. э.), в нарушение договора опять обзавелся элефантерией. В 170 г. до н. э. Антиох IV вторгся в Египет с большой армией, включающей колесницы и слонов, а потом устроил грандиозный триумф в городе Дафна (166 г. до н. э.) по случаю своей египетской победы, в котором прошло 36 слонов – ветеранов нильской кампании. В 162 г. до н. э. в Сирию из Рима было послано посольство во главе с Гнеем Октавием, которому было специально поручено сжечь царские корабли и подрезать жилы слонам, однако посол был убит в Лаодикее в Сирии.

Использовалась элефантерия и во время подавления восстания Маккавеев в Иудее. В 162 г. до н. э. ополчение во главе с Иудой Маккавеем встретило большую по численности селевкидскую армию стратега Лисия в ущелье Бет-Захария по дороге на север к Иерусалиму. У Лисия были 22 слона. Во время боя отряд во главе со слоном, шедший первым и посчитанный иудеями царским, был рассеян стремительной атакой Элеазара Маккавея, который смертельно ранил животное, однако слон упал и задавил Элеазара. Жертва не была напрасной – это был важный морально-психологический акт: было поражено страшное животное, которое оказывало сильное психологическое воздействие на иудеев, не обладавших элефантерией и явно плохо знакомых со слонами. Впрочем, Иуда все же отступил, уступая численному превосходству врага. В марте следующего года при Адасе Иуда разбил стратега Никанора, слоны которого не могли уже привести сирийцев к победе. Наконец, в 145 г. до н. э. узурпатор Трифон вел на столицу царства Антиохию свою армию, включавшую элефантерию, но это были уже трофейные египетские слоны. После этого сведения о слонах в армии Селевкидского царства, погрязшего в смуте, исчезают.

Рис. 14. Гемма, изображение на которой, возможно, вдохновлено победой Антиоха I над галатами. Paris, Cabinet des Médailles, inv. 1911. Воспроизведено no: Goukowsky P. Le roi Pôros, son éléphant et quelques autres (En marge de Diodore, XVII, 88, 6) // BCH. Vol. 96. 1972. P. 491, fig. 10.

В целом в бою слоны обладали двумя главными преимуществами, ради которых их использовали в эллинистических армиях: мощное психологическое воздействие на врага, особенно когда последний не был с ними знаком, и паническая боязнь лошадьми голоса, запаха и вида слонов. Причем, согласно «Третьей книге Маккавеев», для смелости животных перед боем поили вином, смешанным с ладаном (III Масс., 5, 30). Слонов обычно ставили в первой линии на расстоянии 20–50 м друг от друга с целью отражения конных атак или противостояния вражеской элефантерии. Также слонов по индийской традиции использовали при осадах для психологического воздействия на защищающихся и для разрушения укреплений, как это сделал Антиох III при осаде Ларисы (191 г. до н. э.) и Трифон при захвате Антиохии (145 г. до н. э.).

Вместе с тем при использовании слонов возникали и большие сложности, связанные не только с их транспортировкой и фуражировкой, но и с поведением этих животных во время боя, когда бешенство одного слона приводило к панике и замешательству всего стада и находящегося тут войска, как это было в битве при Магнезии. Поэтому для защиты от поражения слонов со стороны вражеских пехотинцев к ним прикрепляли пеших метателей, которые сопровождали каждого слона в бою, растягиваясь по возможности цепочкой между животными. Однако они не были специально прикрепленными к животным воинами, известными в индийском военном деле как «стражи стоп», которые по двое охраняли каждую ногу животного от поражения пехотинцами. Скорее, это были отряды метателей, которых прикрепляли к слону на более или менее постоянной основе в ходе кампании или сражения. В битве при Панионе, например, слоны взаимодействовали с пешими и конными метателями, а в армии Лисия, согласно «Первой книге Маккавеев» (6, 35–36), в ущелье Бет-Захария каждого слона сопровождала тысяча (хилиархия) тяжеловооруженных гоплитов и пятьсот (гиппархия) всадников, хотя, вероятно, тут описан походный порядок армии, построенный в колонну.

О военно-административном делении элефантерии Селевкидов на отряды у нас нет ясных данных. В трех сохранившихся до нашего времени древнегреческих «Тактиках», информация которых восходит к эллинистической эпохе, кIII–II вв. до н. э., упоминается двоичное деление отряда-«фаланги» слонов в 64 головы, которым руководил фалангарх, половиной командовал керарх, шестнадцатью слонами – элефантарх, восьмью – иларх, четырьмя – эпитерарх, двумя – терарх, а одним – зоарх (Asclep. Tact., 9; Ael. Tact., 23). Нельзя исключить, что данное деление было чисто теоретической разработкой, ведь элефантархом в армиях Селевкидов в источниках называется не командир шестнадцати слонов, а начальник всего корпуса. Данное теоретическое деление, однако, могло базироваться на реальном военном. В источниках мы находим у Селевкидов численность отрядов слонов примерно равной отрядам в данном делении. Десяток слонов – численность, приближающаяся к илархии, – мы обнаруживаем в войске царя Антиоха III в битве при Аполлонии, 16 слонов – иерархия – у Антиоха III во время победы над галатами, 36 слонов в параде в Дафне примерно соответствуют иерархии.

Селевкиды по сложившейся традиции использовали индийских слонов, не случайно же вожак-корнак именовался «индом», что первоначально соответствовало действительности. Индийский азиатский слон (Elephas maximus) достигает веса 5,4 т при росте 2,5–3,5 м. Данный вид слонов поступал сирийским царям из Бактрии и Индии, как это было в 274/3 г. до н. э., когда, согласно вавилонской табличке, бактрийский сатрап прислал 20 слонов, и в 206 г. до н. э., когда бактрийский и индийский цари по заключении мирных договоров с Антиохом III дали ему около 150 слонов. Африканские лесные слоны (Loxodonta cyclotis) ростом до 2,5 м попадали к Селевкидам в качестве трофеев от Птолемеев, как это было с элефантерией погибшего в бою Птолемея VI Филометора (180–145 гг. до н. э.). В сражениях же, где встречались оба вида на поле боя, лесные слоны просто обращались в бегство, видя своих рослых азиатских сородичей, как это произошло в битве при Рафии.

Рис. 15. Бронзовая голова слона в броне с серебряными глазными яблоками, найдена в Этрурии и хранится в М. Julien Gréau collection. Воспроизведено по: Reinach S. Elephas // DS. T. IL Pt. 2. 1892. P. 540, fig. 2625.

Теперь обратимся к снаряжению и вооружению слона. Первоначально у индийцев на слонах башен не было. На слоне сидел корнак и один-два воина. Корнак, сидя на затылке слона, управлял животным с помощью особого стрекала с крюком, которым воздействовали на болевые точки головы. При Александре Великом и в македонской элефантерии не было башен, а на самих слонах, по индийскому образцу, сидел корнак-индиец и воин-македонянин. Но уже в 317 г. до н. э. в войске «стратега царского войска» Антигона Одноглазого мы встречаем слонов при полном вооружении, ставшем затем традиционным: с башнями на спинах и с пурпурными покрывалами. Видимо, идея ввести башню для удобства метания и защиты экипажа принадлежит македонянам из имперского войска Антигона. Башня делалась с четырьмя-шестью зубцами по образцу городской стены из дерева, которое покрывали круглыми щитами снаружи, дававшими дополнительную защиту, и прикрепляли ремнями или цепями к телу животного. Обычно в башне находилось три либо четыре бойца, называвшиеся «сражающимися с башни». В частности, в решающей битве при Магнезии в башне находилось четыре воина, – вероятно, для произведения наибольшего эффекта интенсивностью стрельбы сверху. Воины в башне стояли, обратившись на три или четыре стороны. Главным оружием последних был лук и стрелы, видимо, несколько реже – дротики и/или длинная македонская пика-сарисса. Кроме того, на бивни слона насаживались острые наконечники, которыми животное могло сражаться, а хоботом, как сообщает Юлий Африкан, животное могло метать дротики.

Слон мог как обходиться без защитного вооружения, так и носить его. В начале II в. до н. э. слоны Селевкидов, по сообщению римского историка Тита Ливия, носили лишь налобники, украшенные перьями. Эта деталь защитного вооружения могла прикрывать особым горизонтальным щитком и корнака. Из прочего защитного вооружения, судя по археологическим находкам, использовались ламинарные пластинчатые поножи и ошейники, а также чешуйчатый доспех. Причем у царского слона был и доспех соответствующий. Сама броня для слона не была македонским новшеством, она была известна и древним индийцам, которые, впрочем, делали ее в основном из кожи, а не из металла.

В отличие от Древней Индии, где слоны были основной ударной силой армии, в греко-римском мире элефантерия никогда не была ведущим родом войск и никогда не достигала численности в тысячи голов, как это было в Индостане. Слонов во многом использовали как психологическое оружие, воздействовавшее на плохо или вообще не знакомых с ним воинов и особенно на лошадей конницы противника. Более полутора веков Селевкиды использовали слонов на поле боя и для парадов, но не для хозяйственных нужд – слишком дорогое животное. Однако поскольку их использование на полях сражений не приносило выгод, которые могли бы окупить затраты на их содержание, то в середине II в. до н. э. от них отказались как Селевкиды, держава которых стала приходить в упадок, так и египтяне. Последними, кто в Средиземноморье использовал боевых слонов еще в середине I в. до н. э., были нумидийцы в Северной Африке.

3. Башни на вооружении древних боевых слонов[33]

В научной литературе в последние 45 лет утвердилось мнение о том, что башни в качестве снаряжения для боевых слонов ввел царь Пирр, который уже в древности считался непревзойденным полководцем, вторым после Александра Македонского (Liv., XXXV, 14, 5-12; Plut. Tit., 21, 4; ср.: Dion. Hall. Ant. Rom., XIX, 11, 1; Plut. Pyrrh., 8, 5). Предположение об авторстве башни сначала было высказано французским антиковедом П. Гуковским, а затем активно поддержано специально разработавшим тему Г. Скаллардом и другими авторами[34]. Однако выводы, сделанные П. Гуковским, не кажутся столь убедительными и, как представляется, нуждаются в дальнейшей корректировке и пересмотре.

Да, действительно, первые свидетельства об использовании башен, не вызывающие у исследователей сомнений в их достоверности, относятся к эпохе войны Пирра в Италии – это и упоминание в литературных источниках (Zonara, VIII, 3), и наличие иконографического материала, в частности, изображения слонихи со слоненком на блюде из некрополя Капены[35]. Однако первые свидетельства – это не значит появление, это – просто первый зарегистрированный несомненный факт использования – terminus ante quem. Само имя изобретателя античная традиция, приписывавшая различные изобретения различным легендарным персонажам (Plin. Hist, nat., VII, 200–202), не сохранила – слишком недавнее было это нововведение.

Рис. 16. Расписное блюдо из Капены (III в. до н. э.), представляющее, как считается, слониху со слоненком из армии Пирра. Воспроизведено по: Ducrey Р. Warfare in Ancient Greece ⁄ Translated by J. Lloyd. New York, 1986. P. 105, fig. 76.

Если мы обратимся к истории боевых слонов и их снаряжения, то увидим, что Ригведа (X, 106, 6) упоминает, что два слона направились против врагов. Слонов на войне индийцы широко использовали в первой половине I тыс. до н. э. [36] Автор книги о боевых слонах американец Дж. Кистлер, не приводя доказательств, видимо, на основании рассматриваемого им рассказа Диодора о походе Семирамиды в Индию, высказывает мнение об изобретении башни для слона в Древней Индии, после чего с животными раджи Пора она попала в античные армии[37]. Действительно, Диодор Сицилийский (II, 17, 8) упоминает башни на слонах индийского царя Стабробата, воевавшего с ассирийской царицей Семирамидой. Данное упоминание, видимо, возникло на основании источников древнего историка. Хотя основным первоисточником Диодора в рассказе о данном мифическом походе легендарной царицы была «Ассирийская история» Ктесия Книдского, но сицилийский историк использовал в своем описании и другие работы более позднего, эллинистического, времени, к которым относится и данная информация[38]. К военным реалиям эллинистической эпохи в описании похода Семирамиды можно, например, отнести изготовление чучел слонов, что, как замечает сам Диодор (II, 17, 3), соответствует приготовлениям македонского царя Персия к войне с Римом (Polyaen., IV, 21; Ampel., 16, 4; Zonara, IX, 22), или вооружение мегаристов мечом в четыре локтя длиной, который по эллинистической военной терминологии именуется pâxaipa (Diod., II, 17, 2; ср.: Liv., XXXVII, 40, 12; Арр. Syr., 32). Похоже даже, Ктесий сам представлял слонов без башен, ведь Суда, по материалам того же книдского автора, рассказывает о приготовлении Семирамидой чучел слонов, которых несли верблюды: «она приказала наездниками на каждом верблюде быть двум эфиопам, чтобы стрелять из лука и метать дротики» (Suid. s.v. Xepipaptg; ср.: Diod., II, 16, 8, 17, 2–3) [39]. Вероятно, речь шла о псевдопогонщике и воине, которые должны были сидеть сверху на чучеле и сражаться.

Исследователи не сомневаются в том, что у индийцев ко времени их встречи с армией Александра (327 г. до н. э.) никаких башен слон не носил, а корнак и воин сидели прямо на спине животного. Об этом свидетельствуют письменные источники, описывающие снаряжение слона, в частности «Артхашастра» (II, 32, 11–15) Каутильи, придворного Чандрагупты Маурья, и Махабхарата (VII, 115; VIII, 14; 85), которые не упоминают данный предмет снаряжения[40]. В героическом эпосе упоминается лишь высокое седло (vimäna), которое, впрочем, рассматривается как поздний элемент текста[41]. Более того, не видим мы башен и на иконографическом материале, в частности, на медальонах-декадрахмах Александра Великого, показывающих бой со слоном раджи Пора, и на тетрадрахмах, представляющих различные рода индийской армии, в том числе и слона[42].

Грекам слоны стали хорошо известны на рубеже V–IV вв. до н. э., когда их описал тот же Ктесий, лейб-медик Артаксеркса II, который лично наблюдал этих животных в Вавилоне (Ael. Nat. anim., XVII, 29). Однако близко греки и македоняне познакомились с боевыми слонами лишь во время битвы при Гавгамелах (331 г. до н. э.), когда индийцы привели в войско Дария III 15 боевых слонов (Arr. Anab., III, 8, 6). Хотя слоны и числились в письменной персидской диспозиции перед царской илой, рядом с серпоносными колесницами (Air. Anab., Ill, 11, 6), реально в бою они не участвовали, ведь после боя их захватили в персидском лагере (Arr. Anab., Ill, 15, 4) [43]. Возможно, персы все же не стали выставлять животных, которых боятся кони, перед своим строем, чтобы не нарушить свои собственные боевые порядки. Если бы слоны приняли реальное участие в сражении, то вряд ли такой живописный эпизод пропустили бы в своих описаниях Диодор и Курций Руф. Куда потом исчезли эти животные – не ясно, может быть их Александр оставил в Вавилоне. Позднее сузийский сатрап послал Александру 12 слонов (Curt., V, 2, 10), которых, возможно, Дарий опять же намеревался использовать в военных целях, но не успел[44].

Вместе с тем упоминание о башнях на вооружении слонов мы находим в описании грозных военных приготовлений Дария III к битве при Гавгамелах с Александром. В частности, деревянные башни на слонах из Индии упоминает фрагмент анонимной истории, найденный в монастыре Св. Саввы и поэтому названный fragmentum Sabbaiticum, текст которого восходит ко второй половине II в. н. э. (FGrH. 151. F 1, § 12), а также анонимный латинский Itinerarium Alexandri (§ 54), которые передают версию Вульгаты о походе Александра – в других источниках похода Македонянина данная деталь отсутствует[45]. Первый источник дает детальное описание вооружения армии Дария и начала боя. Для понимания исторической ценности его описания стоит привести контекстную цитату: «Дарий, потерпев поражения в двух битвах, к третьей готовился, собрал и все подчиненные ему массы, так что скопился миллион человек. Было же большинство воинов всадниками и лучниками, поскольку у варваров не использовалось эллинское снаряжение. Были же у него и слоны, приведенные из Индии, которые имели снаряжение следующего вида: оборудованные деревянные башни, с которых мужи сражались оружием, были установлены на их спинах; таким образом оказывалось, что противники уничтожатся и сражающимися мужами уничтоженные, и слонами потоптанные. Были же у Дария и серпоносные квадриги, снаряженные следующим образом: на колесах у них по кругу были выкованные серпы; так что оказывались при их наезде и строи разрушенными, и попавшие под серпы люди убитыми самым жестоким способом, ибо, когда серпы двигались, одних они захватывали за руки, других – за ноги, третьих – еще и за оружие, долго волочили и затем убивали. Поэтому, когда завязалось сражение, Александр придумал против слонов следующее: приготовив острые бронзовые трибулы, он разбросал их по тому месту, где были животные, и таким образом слоны, пронзаемые остриями, вперед не продвинулись, а пронзаемые трибулами, падали» (FGrH. 151. F 1, 12–13).

Как видим, особое внимание анонимный автор уделяет описанию типично восточных варварских родов войск – колесницам и слонам, которые были плохо известны современным автору читателям во II в. н. э., ведь вооруженные квадриги ушли в небытие вместе с падением Понтийского царства, а Сасаниды, возобновившие использование боевых слонов, еще не появились на исторической арене. В данном фрагменте имеются определенные отличия в описании военных приготовлений Дария накануне Гавгамел от приводимых у Курция и Диодора. Если стандартная версия Вульгаты обращает внимание на вооружение воинов персидского царя оружием ближнего боя и тяжелым снаряжением (Diod., XVII, 53,1; Curt., IV, 9, 3), то фрагмент, наоборот, подчеркивает традиционные рода войск империи: конницу и пеших лучников. Вульгата описывает значительно более сложное устройство вооружения серпоносных квадриг (Diod., XVII, 53, 2; Curt., IV, 9, 5), тогда как фрагмент обращает внимание лишь на серпы, вмонтированные в обод колеса, которые упоминает лишь Курций, но не Диодор. Присутствует противоречие во фрагменте со «стандартной клитарховой версией» и в описании хода боевых действий: триболы были рассыпаны персами, специально подготовившими поле боя, против конницы Александра (Curt., IV, 13, 36; Polyaen., IV, 3, 17), а не самим Александром против слонов, хотя и такое их применение известно в античности (Jul. Afr. Cest., I, 18). Как видим, в данном небольшом фрагменте весьма много информации, частично анахроничной и реинтерпретированной, которая противоречит «стандартной» версии описания кампании, и верифицировать сведения о башнях на слонах достаточно сложно. С одной стороны, можно было бы представить, что Дарий, готовясь к решительной битве и проводя военные реформы, снарядил животных этими новыми инженерными сооружениями, с которых должны были сражаться его воины, но с другой – слоны все же покинули поле боя, то есть Дарий в них не был уверен. Видимо, в данном случае стоит присоединиться к общему мнению исследователей, не доверяющих сведениям фрагмента[46].

К этой же популярной версии похода Александра следует отнести и свидетельство Itinerarium Alexandri, составленного между 340 и 345 г., главным образом по материалам «Анабасиса» Арриана, но с включением информации из романа Псевдо-Каллифена[47], к которому явно относится информация о башнях на слонах.

Во время индийской кампании македонская армия уже реально столкнулась на поле боя при Гидаспе (326 г. до н. э.) со значительным количеством боевых слонов Пора, а затем из Индии в Вавилон было приведено Кратером около двух сотен голов (Arr. Anab., VI, 2, 2). Курций Руф (IX, 2, 21) заявляет о том, что Александр понимал неэффективность использования слонов в сражении, не намеревался их использовать в битвах. Возможно, это действительно так, но более вероятно, данная сентенция является поздней интерпретацией намерений царя. Факты говорят о другом: в имперской армии Александра мы обнаруживаем отборный отряд слонов, который стал по македонской традиции именоваться агемой (Polyaen., IV, 3, 24; Athen., XII, 539f). Наличие агемы слонов, использование животных сразу же после смерти Александра во время противостояния фаланги и всадников (Curt., X, 9), а также картины, изображающие четыре рода войск на катафалке Александра – флот, пехота, кавалерия и элефантерия (Diod., XVIII, 27, 1), – все говорит о том, что Александр собирался использовать животных в военных целях[48]. При этом опять же можно утверждать, что и при Александре башен на слонах не было, а на животном по индийскому образцу сидел корнак-инд и воин-македонянин, как это было нарисовано на картине катафалка: «слоны, снаряженные по-военному, имеющие ездоков: спереди индов, а позади – македонян, вооруженных обычным снаряжением» (Diod., XVIII, 27,1)[49]. Как видим, слон носил на себе погонщика-индийца, который умел им управлять, и македонского гоплита в обычном вооружении, очевидно, со щитом и сариссой. Следовательно, количество членов экипажа оставалось, как и у индийцев, судя по монетам Александра, двое, но вместо дротиков воин должен был сражаться пикой. Сарисса действительно будет позднее использоваться воинами на слонах, но уже для боя из башни (Polyb., V, 84, 2).

После смерти Александра слоны остались в Вавилоне в имперской армии, руководимой Пердиккой. Возможно, они, как составная часть армии, сопровождали регента в его кампании в Каппадокии и Исаврии, а позднее, в 321 г. до н. э. (по традиционной хронологии), участвовали в роковом для Пердикки походе на Египет. Во время штурма укрепления, именуемого Верблюжий вал, слоны должны были разрушать стены (Diod., XVIII, 34, 2). Описывая данный штурм, Диодор упоминает oi ô ' èjti töv ЁХсфаУтсоу, то есть неких ездоков на слонах, которыми, естественно, в первую очередь были корнаки, ведущие слонов. Это подтверждается и последующим описанием: Птолемей «сам, взяв сариссу и встав на краю парапета, ослепил ведущего слона и, находясь на возвышенном месте, нанес ранение сидящему тут инду… И друзья Птолемея, последовав за ним, сражались с подходящими животными, поразив управляющих ими индов, они делали слонов совершенно бесполезными» (Diod., XVIII, 34, 2–3). Таким образом, слоны продолжали по индийской традиции использоваться для разрушения вражеских укреплений (ср.: Артхашастра, 10, 4). Против чего Птолемей применил достаточно простую тактику – уничтожение корнаков, которые управляли слонами, после чего животные были предоставлены сами себя, ведь неиндийцы не умели управляться с ними. Поскольку у Птолемея не было искусных стрелков из лука, он использовал для данной цели обычное македонское оружие – сариссу. Ни о каком противостоянии с сидящими на слонах воинами, которые могли бы своей сариссой нанести ответный удар, речи нет. Конечно, если Птолемей и его соратники использовали некие особо длинные сариссы (ср.: Theoph. Hist, plant., Ill, 12, 2), то воины на слонах просто не могли бы им помешать, если они бы существовали. Впрочем, более вероятным представляется предположение, что ни башен, а может быть, и воинов на слонах не было[50]. Возможно, Пердикка специально для данного случая спешил ездоков, ведь слоны должны были лишь разрушать укрепления, и чтобы избежать лишних потерь, воины были отозваны.

После египетской кампании и совещания в Трипарадизе руководство армией перешло к Антипатру, который в конце 321 г. до н. э., возвращаясь в Европу, оставил Антигону для борьбы с оставшимися сторонниками Пердикки не только македонскую пехоту и конницу, но и еще половину от всех имевшихся в наличии слонов (Arr. Hist, suce, frg., 1, 43). Весной 320 г. до н. э. 30 слонов были в армии Антигона при Оркиниях (Diod., XVIII, 40, 7), но какова была их роль в битве против Эвмена, источники не сообщают. Возможно, не столь большая, поскольку само сражение было выиграно с помощью предательства[51]. Победив Эвмена и осадив его в Норе, Антигон в 319 г. до н. э. двинулся против другой группировки войск сторонников Пердикки Аттала и Алкета, стоявших в Писидии. У Критополиса он неожиданно атаковал врагов, которые были наголову разгромлены[52]. Слоны в этой битве нападают или угрожают нападением врагу по фронту (Diod., XVIII, 45, 2), то есть действуют таким образом, как они позднее будут сражаться во времена диадохов и эпигонов. В 318 г. до н. э. против вышедшего из осады Эвмена Антигон двинулся с мобильной армией, к которой на зимних квартирах в Междуречье присоединились и слоны[53]. Всего накануне битвы при Паретакене (317 г. до н. э.) «стратега царского войска» Антигон располагал 65 слонами (Diod., XIX, 27, 1).

Рис. 17. Тетрадрахма (конец IV в. до н. э.). Слон и индийский лучник. Воспроизведено по: Holt F. L. Alexander the Great and the Mystery of the Elephant Medallions. Berkeley; Los Angeles; London, 2003. Pl. 8.

Как раз перед этой битвой в армии Антигона мы обнаруживаем слонов в вооружении, ставшем затем традиционным. Плутарх так описывает появление и спуск на равнину армии Антигона: «Так что теперь с вершин заблистало сияющее на солнце золотое оружие идущей в строю агемы и виделись сверху животных башни и порфиры, которые являлись снаряжением слонам, ведущимся в битву» (Plut. Eum., 14, 8). П. Гуковский и следующий за ним Г. Скалларт придерживаются мнения, что данное описание, вследствие красочного стиля, было взято Плутархом из утерянного ныне сочинения самосского историка Дуриса[54], однако, судя по стилю самого фрагмента и его контексту, пассаж был написан очевидцем событий, который сам наблюдал появление армии Антигона на равнине со стороны войска Эвмена. Таковым справедливо считается Иероним из Кардии, надежность сведений которого не вызывает особых сомнений[55]. Отказывать в доверии данному пассажу Плутарха никаких оснований нет. Причем источник обратил внимание именно на те детали вооружения армии противника, которые казались ему наиболее примечательными: снаряженная золочеными щитами агема Антигона, видимо, гипасписты (Polyaen., IV, 6, 8), и слоны, снабженные башнями и пурпурными покрывалами[56]. Причем наличие самой элефантерии не было для автора диковинкой – в той же битве при Паретакене Эвмен располагал 125 слонами, которых стратег Северной Индии Эвдам забрал из войск убитого им Пора (Diod., XIX, 14, 8) и привел в армию Эвмена в Сузиану. Видимо, на вновь приведенных слонах Эвдама еще не было башен и воины по индийскому обычаю просто сидели на спине. Если принять предположение П. Бернара о том, что две тетрадрахмы, одна с изображением индийского лучника и слона, а другая – квадриги и боевого слона с двумя ездоками, были отчеканены Эвдамом на монетном дворе в Сузах в 317 – начале 316 г. до н. э. и представляли основные типы войск подчиненной ему страны[57], то это будет дополнительным аргументом в пользу предположения о том, что на слонах Эвмена еще не было башен. Тогда можно даже полагать, что причиной гибели при Габиене (316 г. до н. э.) ведущего слона Эвмена в поединке со слоном Антигона (Diod., XIX, 42, 6) было отсутствие башни, которая надежно прикрывала находящихся в ней воинов. Впрочем, о времени и месте чеканки данных монет существуют различные предположения. В частности, американский антиковед Ф. Холт полагает, что монеты производились не в Сузах, где качество чекана было бы несомненно выше и где контрольные марки АВ и S никогда вместе не встречаются, а были отчеканены самим Александром в Индии для выдачи воинам после битвы при Гидаспе. Причем изображения слона, колесницы и лучника просто должны были напоминать об этой славной победе[58].

Таким образом, можно полагать, что башни как элемент снаряжения слонов появились в армии Антигона в период между 320 и 317 гг. до н. э. Ведь во время Александра и, скорее всего, Пердикки элефантерия еще не обладала этим видом снаряжения. Также и окружение Ан-типатра, который принял армию в Трипарадизе, а затем сразу увел ее в Европу, вряд ли было изобретателями башни – для этого у него и его командиров не было ни стимула, ни времени, ни опыта. Другое дело – Антигон. Он, получив от Антипатра половину имперской элефантерии, должен был сражаться с сильными армейскими группировками сторонников Пердикки, и он первым из диадохов стал применять слонов в полевых сражениях: при Оркиниях, Критополисе, Паретакене и Габиене. Причем лишь в двух последних битвах его противник Эвмен располагал слонами, которые своим количеством почти в два раза превосходили Антигоновых. Именно Антигон, находившийся в этот период в состоянии постоянных военных действий, обладал стимулом к усовершенствованию вооружения своей армии. Кто был автором изобретения, мы, конечно, не знаем, но, может быть, командир подразделения слонов. Сама же идея прикрепления башни к спине животного, очевидно, пришла от обычных фортификационных сооружений[59], у которых зубцы защищали стреляющих со стен от метательного оружия противника. Башня, с одной стороны, предоставляла платформу для боя находившимся в ней воинам и придавала им большую устойчивость, необходимую для стрельбы, а с другой – она защищала экипаж от вражеского метательного оружия и избавляла от обязательного ношения щита и прочего тяжелого защитного вооружения, мешающего стрельбе. Сама башня получила специальное название θωράκιον (Diod., II, 17, 8; Ael. Nat. anim., XIII, 9; Suid. s.v. θωράκιον) – уменьшительное наименование от слова «панцирь» – θώραξ [60], показывая тем самым важнейшую функцию башни – защиту находящегося тут экипажа; причем обычно же она так и называлась «башней» (πύργος)[61]. П. Арманди предлагает разделить эти два термина, считая, что θωράκιον обозначал лишь невысокий парапет, а πύργος – реальную башню[62]. Такое различие возможно и существовало, учитывая изображение на сардониковой гемме из Парижа (см. далее), но всех данных об этом у нас нет, тем более что «Суда» (s.v. θωράκιον) просто обобщенно говорит о башне θωράκιον, как бы подразумевая тем самым, что таковая была у всех слонов. Башня делалась из дерева и обычно покрывалась для дополнительной защиты кожей и круглыми щитами снаружи, по одной-две штуки с каждой стороны[63].

Сами бойцы, вероятно, не имели какого-то специфического названия, а именовались просто πυργομαχούντες – «сражающимися с башни» (Polyb., V, 84, 2). Количество воинов экипажа башни эллинистического слона могло варьироваться. На изображениях мы обычно видим двух бойцов, что, впрочем, можно объяснить самой композицией рисунка и отсутствием площади для изображения других воинов [64], тогда как источники говорят о трех-четырех бойцах: Ливий (XXXVII, 40, 4), согласно несохранившейся части сочинения Полибия, упоминает четырех бойцов в башнях селевкидских боевых слонов при Магнезии, тогда как у слонов, участвовавших в гладиаторских играх во время празднования триумфа Цезаря в 46 г. до н. э., в башнях было по три воина (Plin. Nat. hist., VIII, 22). Впрочем, в последнем случае речь шла не об индийских, а о более мелких африканских слонах.

Можно полагать, что когда на изображениях башни мы видим с боковой стороны лишь пару зубцов, то в этом случае на эту сторону мог сражаться лишь один воин, а когда зубцов три, то при необходимости два. Соответственно и величина башни в первом случае была меньше и в ней находилось меньшее количество воинов, вероятно три. Опять же возможно соотнести большую башню с индийским, а меньшую с африканским слоном. Если воинов было четверо, то можно полагать, что каждый из них в принципе должен был производить метание на одну из четырех сторон башни. Если свидетельство Элиана (Nat. anim., XIII, 9) относить не к индийскому слону без башни, где позади всех, ближе к хвосту, обычно сидел еще один ездок, то можно полагать, что три воина стреляли на две стороны и назад.

Рис. 18. Двойной шекель Баркидов весом 14,61 г, отчеканенный в Испании в 237–218 гг. до н. э. Аверс: Мелькарт с палицей, реверс: слон. Воспроизведено по: Jenkins G. К., Küthmann Н. Münzen der Griechen. München, 1972. Abb. 610–611.

Судя по изображениям, основным оружием эллинистических воинов в башнях были дротики, для метания которых не требовалось столько мастерства, как для стрельбы из лука. Впрочем, Иосиф Флавий (Ant. Jud., XII, 373) упоминает слонов Селевкидов, носивших на себе башни с лучниками, что, очевидно, соответствует восточной традиции. Полибий (V, 84, 2) же рассматривает сариссу как типичное оружие селевкидских и египетских воинов, сражавшихся в башнях. Данная длинная пика, естественно, представляла собой эллинистическое оружие для боя элефантеристов, об эффективности которого напоминает аналогичная индийская пика, использовавшаяся в Средние века с такими же целями[65]. Из защитного вооружения воинам были необходимы шлемы, беотийский тип которых представлен на изображениях, и, возможно, панцири. Щиты могли носить лишь метатели дротиков в том случае, когда башня была невысока, как это мы видим на гемме из Парижа.

По предположению ряда исследователей, карфагеняне не использовали башни на своих боевых слонах. Данное мнение базируется на том основании, что наиболее авторитетные историки – Полибий, Тит Ливий и Аппиан в своих описаниях военных действий не упоминают башни, а только корнаков-индийцев (Polyb., I, 40, 15; III, 46, 7; 11; XI, 1, 12; Арр. Hannib., 176), а также на анализе изображения на монете Баркидов из Испании (237–218 гг. до н. э.), на которой показан слон лишь с одним корнаком без башни, которую, как к тому же полагают, было трудно водрузить на спину небольшого африканского слона лесной породы (Loxodonta Africana cyclotis) [66].

Рис. 19. Серебряная монета из Кампании, без легенды (конец III в. до н. э.). Возможно, представлен африканский слон, поскольку голова животного ниже спины и два «пальца» в кон це бивней. Воспроизведено по: Bar-Kochva В. Judas Maccabaeus: The Jewish Struggle against the Seleucids. Cambridge, 1989. P. 588 pl. XIVc.

Впервые карфагеняне познакомились с боевыми слонами во время кампании Пирра в Сицилии в 278 г. до н. э. (Diod., XXII, 8,2; 10,2; App. Samn., 11, б)[67], и уже в 262 г. до н. э. они вывели против римлян 60 животных (Polyb., 1,18, 8; 19, 2; Diod., XXIII, 8, 1), однако сражались с ними весьма неумело, не обладая опытом, и лишь спартанец Ксантипп обучил карфагенян эффективно их использовать[68]. Как представляется, именно от Пирра пуны заимствовали использование боевых слонов, начав приручать североафриканскую породу, возможно, по египетскому образцу. Можно заметить, что в военном деле обычно заимствуется само снаряжение как оно есть, а уже затем в него вносятся технические усовершенствования.

Более того, в письменных источниках имеются и прямые свидетельства об использовании карфагенянами башен. В своей эпической поэме Силий Италик упоминает башни на слонах Ганнибала при Требии и при Каннах, в последнем случае, впрочем, этих животных уже не было в карфагенской армии (Sil. Ital., IV, 598–599; IX, 39-240; 577–578)[69]. Т. Лукреций Кар в своем рассказе об эволюции военного дела в общем упоминает об использовании пунами слонов с башнями (Lucret., V, 1302–1304). Однако, конечно, данные поэтические относительно поздние упоминания не являются надежными историческими свидетельствами, но Суда сохранил одно интересное свидетельство (Suid. s.v. θωράκιον): «„Торакион” – это у слона. Ганнибал, военачальник карфагенян, притом что слоны несли торакионы, приготовил безопасный и легкий путь, отрубив ветви, как можно выше, из кузовов животных». Хотя источник данного рассказа точно не известен, но И. Казобон считал, что фрагмент взят из несохранившейся части «Истории» Полибия[70]. Таким образом, argumentum ex silentio источников в нашем случае не является еще одним доказательством отсутствия башен. Кроме того, наряду с литературными имеются и иконографические свидетельства, представляющие, как считается, слонов Ганнибала: это – серия серебряных монет из Кампании времен Второй пунической войны, где на слоне установлена башня, насколько можно разобрать, с тремя зубцами (а не с тремя головами воинов), фиала из Калеса в Кампании, показывающая африканского слона с одним ездоком в башне, и терракотовая статуэтка африканского слона с негром-корнаком из Помпей[71].

Рис. 20. Терракотовая статуэтка слона высотой 35 см из Помпей. Napoli, Museo Nazionale, Inv. 124. Воспроизведено no: Bienkowski P. Les Celtes dans les arts mineurs gréco-romains. Cracovie, 1928. P. 144, fig. 215.

Наличие одного погонщика на спине слона, показанного на монете Баркидов, также не может служить доказательством отсутствия башни у боевых животных, ведь изображения на монетах всегда символичны и несут на себе определенную идеологическую нагрузку, влияющую на выбор сюжета и композицию. Так, например, на монетах Селевкидов, которые, без всякого сомнения, использовали слонов, вооруженных башнями, мы обычно видим неснаряженных символичных слонов и лишь изредка слонов с одним корнаком – полный аналог карфагенской монеты[72].

Рис. 21. Бронзовая монета царя Антиоха III времен Пятой сирийской войны (начиная с 202 г. до н. э.). Аверс: македонский щит с горгонейоном в центре, реверс: слон. Воспроизведено по: Houghton A., Lorber С. Seleucid Coins: A Comprehensive Catalogue. Vol. II. New York; London, 2002. Pl. 90, № 1089.3a.

Также и аргумент о том, что на небольшой спине африканского слона сложно установить башню, не является сколько-нибудь убедительным, ведь Птолемеи устанавливали их на своих низких африканских слонах (Polyb., V, 84, 2), а позднее нумидийцы, следуя примеру своих предшественников карфагенян, выводили в бой слонов, снабженных башнями (Bel. Afr., 30, 2; 41, 2; 86, 1 – turriti) [73]. Таким образом, можно утверждать, что карфагенские слоны все же были снаряжены башнями по эллинистическому образцу.

Рис. 22. Золотая монета императора Филиппа Араба римской чеканки (247–249 гг.). Аверс: бюст императора, реверс: слон, символизирующий, вероятно, персидский триумф. Воспроизведено по: The Roman Imperial Coinage. Vol. IV. Pt III. London, 1949. Pl. 6, 5.

Иногда в литературе также можно встретить мнение, что боевые слоны Сасанидов не были снабжены башнями[74]. В самом деле, наши основные источники по истории войн с персами, Аммиан Марцеллин, Прокопий и Агафий не упоминают башен, но лишь воинов, едущих на слонах[75], и можно было бы подумать, что Сасаниды использовали слонов по индийскому образцу просто с сидящими на спине воинами. Тем более что на изображении слонов в сцене царской охоты на рельефе из Так-и Бустана времени правления шахиншаха Пероза (457–484 гг.) или Хосрова II (590–628 гг.) на слонах едут только трое человек: корнак, знатный господин и слуга, сидящий сзади, а на одном из рельефов триумфальной арки Галерия в Фессалониках, изображающем дары шахиншаха Нарзеса, вообще на слоне восседает один погонщик-перс (298 г.), как и на наскальном рельефе Шапура I (243–273 гг.) в Бишапуре в честь его победы над императором Валерианом, где показана сцена подношения дани[76]. Однако последний памятник представляет мирную сцену привода животных в качестве дара, естественно, не снаряженных при этом боевым оснащением, первый же рельеф изображает сцену охоты, а не реального боя, а охотничье снаряжение слонов обычно отличалось от боевого. Хотя можно заметить, что действительно военачальники и цари персов, следуя индийской военной традиции, использовали слонов в качестве своей «боевой машины», но это был только один случай их военного использования [77].

Рис. 23. Персидские посланники предподносят дары императору Галлерию: двух львов и слонов с наездниками. Справа в арке – начальники персов. Арка Галлерия в Фессалониках (298 г.). Воспроизведено по: Μακαρόνα X. Ρ. Ή Καμάρα τό θριαμβικά τόξ τοϋ Γαλερίου στή Θεσσαλονίκη. Θεσσαλονίκη, 1969. Σέλ. 47. Πίν. 44.

Согласно биографии Александра Севера, уже первый сасанидский правитель Ирана выступил против Александра Севера в 231 г. с 700 слонами, снабженными башнями, а также 1800 серпоносными колесницами и 120000 катафрактариями (SHA. Alex. Sev., 55, 2; 56, 2–5). Данная информация справедливо подвергается сомнению исследователями, видящими в ней параллель к походу Александра Македонского[78], хотя уже сама презентация родов войск, аналогичных ахеменидским эпохи Дария III, показательна. Поскольку слоны получались персами из Индии (Amm. Marc., XIX, 2, 3), то можно было бы предположить, что они по индийской традиции башен не носили. Однако тот же Прокопий в трактате «О постройках» (II, 1,11) рассказывает, что при осадах персидские «слоны будут носить на плечах деревянные башни» для удобства борьбы с защитниками византийских городов. Эту же деталь снаряжения животных упоминают, кроме Элия Лампридия, биографа Александра Севера, император Юлиан при описании осады Шапуром II Нисибиса в 350 г., замечая, что слон носил «лучников и дротикометателей, и железные башни», а также арабский историк Табари (839–923 гг.), рассказывающий о битве арабов с персами при аль-Кадисийи, вероятно, в 637 г. (SHA. Alex. Sev., 56.3; Jul. Orat., II.65B; Tabari, 2301 (p. 95), 2306 (p. 98), 2320 (p. 109))[79]. Следовательно, персидские слоны все же носили по эллинистической традиции башни, которые были, согласно Прокопию, сделаны из дерева, а по Юлиану – из железа. Последнее свидетельство, вероятно, нужно понимать в том смысле, что башни покрывались железными листами, как об этом рассказывает Афанасий Никитин (см. далее), что давало воинам дополнительную защиту и в то же время предохраняло ее от зажигательных снарядов. В этом конструктивное отличие башни Сасанидской эпохи от эллинистической, к которой прикреплялись лишь круглые щиты. С одной стороны, такая конструкция утяжеляла башню, а с другой – давала дополнительную защиту, столь необходимую при осадах. В самой башне находились лучники (SHA. Alex. Sev., 56, 3; Agath. Hist., Ill, 26, 8) или же стрелки и метатели дротиков (Julian. Orat., II, 65В; Theophyl. Sim. Hist., V, 11, 2), что, в общем, соответствует как индийской, так и эллинистической модели.

Рис. 24. Индийский боевой слон, несущий воинов в двух корзинах. Гравюра из немецкого перевода итальянского оригинала книги Людовико де Вартема (1515 г.), который путешествовал по Гуджарату, Малабарскому берегу, Декану и Виджиянангару в 1503–1510 гг. Воспроизведено по: Ludovico de Varthema. Reisen im Orient / Eingeleitet, übersetzt und erläutert von F. Reichert. (Fremde Kulturen in alten Berichten. Bd. 2.) Sigmaringen, 1996. S. 142, Abb. 29.

Еще один вопрос, на котором стоит остановиться несколько подробнее, – это количество воинов, сражавшихся со слона. Казалось бы, все ясно: на слоне, в башне или без нее, должно находиться несколько человек, чтобы не мешать друг другу, но источники показывают нам более сложную картину. На слонах армии Пора, как показывают дека– и тетрадрахмы Александра, было всего лишь два ездока: первый – корнак, знатная персона, удобно сидящая на шее животного, управляющая им и сражающаяся, и сидящий за ним воин, который на тетрадрахмах носит штандарт[80]. Во времена Чандрагупты на индийском боевом слоне без башни размещалось наряду с корнаком три лучника (Strab., XV, 1, 52). Обломок терракотовой статуэтки из Таксилы из слоя, датированного IV в. до н. э., показывает нам как раз четырех ездоков на слоне[81]. Амарасинха, автор научного словаря санскрита (I в. до н. э.), указывает на такое же количество человек экипажа одного животного[82]. Писатель рубежа II–III вв. Клавдий Элиан оставил нам описание снаряжения слона эллинистической эпохи (Ае1. Nat. anim., XIII, 9): «Боевой же слон при так называемой «парапете» (Ocopaxiov) или еще и, клянусь богом, с голой и свободной спиной, носит бойцов, метающих на две стороны, третьего же – позади, а четвертого – держащего в руках крюк и им направляющего животное». Поскольку автор упоминает слонов, не снаряженных башней, то существует мнение, что данное описание взято из несохранившегося сочинения посланника Селевка к Чандрагупте Мегасфена, к которому восходит и вышеприведенное сообщение Страбона, а свидетельство о наличии башни просто добавлено Элианом, который, естественно, знал об этом элементе снаряжения слонов в эллинистическо-римскую эпоху[83]. Возможно, это действительно так, ведь позади корнака сидели метатели, которые могли вести огонь на две стороны, а сзади, у хвоста, обычно располагался еще один человек, как это было в экипаже у индийцев. В Индии лишь к периоду арабского вторжения в Синд (712 г.) источники фиксируют кабину (howdah), устанавливаемую, в частности, на спине слона раджи[84].

Однако достаточно неожиданно «Первая книга Маккавеев» (6, 37), описывая армию регента Лисия на походе (162 г. до н. э.), упоминает и снаряжение боевых слонов Селевкидов: «и деревянные башни на них защищаются надежно, опоясывая каждое животное своими приспособлениями, и на каждом слоне сила в тридцать человек сражающихся, при них и инд этого слона». Поскольку данное свидетельство расходится с большинством известных нам данных, то исследователи просто объявляют его фантастическим преувеличением, тем более что Иосиф Флавий (Ant. Jud., XII, 371) в своем пересказе этой же информации просто опускает количество воинов экипажа[85].

Немецкий библеист А. Ральфе считал, что лучшим объяснением такого чрезмерного количества воинов в экипаже будет предположение об ошибке в греческой рукописи и вместо «тридцати» (Λ') в манускрипте первоисточника должно было стоять «четыре» (Δ'), которое отличается от первого лишь нижней горизонтальной линией, часто очень тонкой для их ясного различения[86]. Альтернативную интерпретацию свидетельства Библии предложил польский антиковед Н. Секунда. Он рассматривает данное сообщение как аутентичное, но интерпретирует численность, приводимую Библией, как сам экипаж и приписанный к слону пеший отряд[87]. Действительно, уже в Махабхарате (VI, 46, etc.) мы обнаруживаем «стражей стоп» – пехотинцев, прикрепленных к слону, задача которых состояла в защите животных во время боя от атаки врагов снизу. Каутилья (Артхашастра, X, 5, 10), в частности, рекомендует прикреплять по 15 пехотинцев к каждому слону и к колеснице и по три к всаднику. Согласно буддийскому наставлению для монастырей «Винайя-питаке», «Армия» обозначает слонов, лошадей, колесницы, пехоту. Слон имеет двенадцать человек, лошадь – три человека, колесница – четыре человека, пехота – четыре человека, что объясняется комментатором V в. Буддагошей, как четыре человека, сидящие на спине слона, и по два, охраняющие каждую ногу животного[88]. «Агнипурана» (ок. 900 г.) сообщает, что на слоне ездило шесть воинов: по два с палицами, луками и мечами, а прикрывали животное три всадника[89]. Даже намного позднее, в конце XIV в., закованных в броню слонов султана Дели сопровождали, судя по описанию Шараф ад-дина Али Йазди в «Зафарнаме», «ракетчики и метатели гранат»[90]. Следовали ли сирийские монархи данной индийской традиции, не известно, во всяком случае, для поддержки слонов в битве к ним ставили легковооруженных воинов (Diod., XIX, 27, 5; 28, 2; 29, 6; 40, 1–3; 82, 3–4), которые ко времени Антиоха III стали постоянным отрядом при элефантерии (Арр. Syr., 83). Позднее, на третий день битвы при Кадисийе, персы были вынуждены приставить пехотинцев, защищавших слонов от срезания подпруг арабами (Tabari, 2320 (p. 109))[91]. Однако это была вынужденная мера, обычно подобное подразделение было небольшим по численности, что отличает его от отрядов, придаваемых слонам для развития атаки в ходе боя: последние состояли из всадников и пехотинцев и исчислялись сотнями и тысячами воинов[92].

Если сведения Библии были бы уникальны, то можно было бы сразу их отвергнуть, но существует определенная группа источников, упоминающих большее, нежели обычное, количество людей, едущих на слоне. Софист Флавий Филострат написал жизнеописание философа Аполлония Тианского, жившего в I в. н. э., которому рассказывали, что «для сражение слоны оснащаются башнями, каковые получают одновременно по десять или пятнадцать индов, с которых эти инды стреляют из лука и метают дротики так, словно с ворот бросают. А само животное действует хоботом, как рукой, и использует его для метания дротиков» (Philost. Vita Apol., II, 12). По данному сообщению можно понять, что в Северо-Западной Индии на рубеже эр использовались по античному образцу башни, тогда как метание дротиков самим слоном было, скорее, индийским обычаем, хотя, возможно, местный способ езды на слонах, покрытых лишь попоной, в регионе преобладал, как это нам показывают кушанские изображения[93].

Рис. 25. Боевой слон с двухэтажной башней. Средневековая европейская миниатюра. MS. 22, F XIII, Westminster Chapter Library. Воспроизведено no: Druce G. C. The Elephants in Medieval Legend and Art // The Archaeological Journal. 2nd Series. Vol. 26 (77). London, 1919. P. 43. Pl. VI, 2.

Следующая группа сведений относится к Эфиопии, где боевых слонов стали использовать по образцу Птолемеев. Гелиодор, рассказывая в своем романе «Эфиопика» о войне персов с эфиопами, упоминает между прочим, что «находящиеся на слонах в башнях, по шесть в каждой, стреляли по два на каждую сторону, только тыл оставался незадействованным» (Heliod., IX, 18, 5). Следовательно, всего с корнаком на африканском слоне оказывалось семь человек. Намного позднее, во второй половине XIII в., Марко Поло (гл. 193), сам, впрочем, не бывший в Абиссинии, сообщает, что в каждой башне располагалось 12, 14, а иногда 20 человек, тогда как испанец Луис дель Мармоль (1520–1600) пишет в «Общем описании Африки»: «Когда эфиопы идут на войну, они ставят деревянные башни на спины слонов, откуда десять или двенадцать человек сражаются стрелами, камнями и дротиками»[94].

Зинджи Занзибара, по описанию Марко Поло (гл. 192), опять же не бывшего там лично, ставят «теремки» на слонах, куда взбираются от 16 до 20 человек, вооруженных копьями, мечами и камнями. В Пегу, как рассказывает тот же Марко Поло (гл. 121), побывавший в Бирме, на слонах устанавливают деревянные башенки, в которых находится по крайней мере 12, иногда 16 и более бойцов.

Табари один раз замечает, рассказывая о битве при Кадисийи, что «на каждом слоне ездило двадцать человек» (Tabari, 2298 (р. 93)). При осаде Эдессы в 544 г. Хоеров I направил к башне города «одного из слонов, поднявшего большую массу наиболее воинственных среди персов бойцов» (Procop. Bel., VIII, 14, 35), однако данное предприятие диктовалось конкретной необходимостью при осаде вести наиболее эффективный огонь с высоты животного по защитникам крепости.

Как видим, данных слишком много, чтобы считать их простым вымыслом или передачей существующей традиции. Естественно, количество воинов в экипаже слона в первую очередь определяется конструкцией башни и простой «грузоподъемностью» животного. П. Арманди справедливо выступил против возможности использования в древности двухэтажных башен, которые показаны на многочисленных средневековых памятниках западноевропейского искусства, указывая на возникающие в таком случае проблемы балансировки груза при ходьбе, а также на отсутствие античных изображений подобного аппарата[95]. По Р. Каррингтону, животное не может эффективно нести «поклажу много более, чем 600 фунтов» весом, то есть более 260 кг, однако данное мнение, похоже, минимизирует вес поклажи. П. Арманди считает, что максимальный вес груза животного может достигать 2000–2500 ливров (1000–1250 кг), в бою же для мобильности эту ношу следует уменьшить до 1000–1200 ливров (500–600 кг); с ним согласен и один из крупнейших специалистов по азиатскому слону Сендерсон, по мнению которого полтонны – оптимальный вес для длительных маршей слона, хотя кодекс Бенгальского комиссариата предписывал животному груз 1640 фунтов, к которым следует добавить еще 300, приходившиеся на погонщика и цепи (всего – ок. 840 кг); А. Гедоз по материалам английской кампании в Абиссинии в 1868 г. указывает, что на марше хороший артиллерийский гужевой слон из Индии носил [96] груз в 1760 ливров (880 кг), тогда как прочие – 1300–1600 ливров (650–800 кг)[97]. При этом надо иметь в виду, что для боевых действий отбирали наиболее сильных и выносливых животных, физические характеристики которых должны были превосходить их оставшихся в обозе сородичей, тогда как людей в экипаж, наоборот, набирали небольших и нетяжелых[98]. Следовательно, в принципе, слон мог нести десяток людей в башне. И действительно, в описании элефантерии Делийского султаната XIV в. Аль-Умари отмечает, что боевой слон мог носить 6-10 человек в соответствии со своим размером[99].

Видимо, ключ к пониманию данных о многочисленном экипаже можно найти в рассказе Афанасия Никитина, бывшего в 1469–1472 гг. в Центральной Индии. Описывая боевых слонов государства Бахманидов в общем, он пишет: «А бои у них все на слонах… одевают их в булатные доспехи и делают на них городки; а в каждом городке находится по 12 человек в доспехах, с пушками и стрелами»; в рассказе о парадном выезде султана читаем, что там участвовало «300 слонов, наряженных в булатные доспехи с городками, а городки окованы. В городках же по 6 человек в доспехах с пушками да с пищалями, а на великом слоне 12 человек». Однако в поход против соседнего государства Виджиянагар отправилось 100 слонов «в доспехах и с городками, и на каждом слоне по 4 человека с пищалями», а на 40 слонах, облаченных в доспехи, индийского союзника султана было «по 4 человека с пищалями»[100].

Из данных описаний ясно видно, что в общей информации о бахманидской элефантерии Никитин приводит максимальное количество воинов (двенадцать), размещавшихся в «теремках», да еще вооруженных тяжелым огнестрельным оружием, тогда как во время торжественных процессий на слонах оказываются по шесть воинов, также вооруженных «пушками», и лишь на самом большом животном разместилось 12 воинов. И, наконец, в реальную боевую операцию отправились те же бронированные слоны, но на каждом было лишь по четыре «пищальника», причем на мусульманском – в башне, а на индийском – без нее, поскольку «городок» не упомянут при детальном описании. Следовательно, можно так полагать, что во время торжественных шествий для демонстрации своей власти и мощи армии на слона садилось максимально возможное количество воинов, которое и запечатлевалось в свидетельствах путешественников, обычно не принимавших участия в боевых действиях, а на реальных военных слонах количество экипажа было более или менее стандартным – три-шесть человек, включая погонщика. Таким образом, сведения «Первой книги Маккавеев» о трех десятках воинов в экипаже одного боевого слона следует признать либо художественным преувеличением, делающим селевкидскую армию воинственнее и, соответственно, победы иудеев блистательнее, или же, в самом деле, порчей рукописной традиции, ведь аналогов подобному количеству воинов на слоне мы не наблюдаем. Также нельзя поддержать предположение Н. Секунды, что в Библии речь идет о приписанном к слону отряде, – источник прямо говорит об экипаже, а не об отряде сопровождения.

Итак, в целом можно сказать, что башня как элемент снаряжения слона появилась в раннеэллинистическое время и являлась одной из многочисленных инноваций эллинистической военной инженерии. Вероятно, она была придумана в армии Антигона Одноглазого в 318–317 гг. до н. э., когда Антигон уже знал о численном превосходстве слонов у его противника Эвмена. Это устройство позволяло лучше защитить воинов от огня вражеских стрелков снизу и от оружия воинов-элефантеристов. На индийском слоне в эллинистическую эпоху наряду с корнаком было четыре воина, а менее крупном африканском – три. Большее количество воинов в башне слона, видимо, можно представить, с одной стороны, как просто преувеличение источников, а с другой – как впечатление не от настоящих боевых слонов, а от животных, участвовавших в парамилитарных процессиях и парадах, когда для произведения впечатления на зрителей на слона сажалось большее, нежели обычно, количество воинов. Бойцы в башне сражались дротиками и сариссами, тогда как на Востоке, у Селевкидов в частности, были распространены лучники. Были ли прикреплены к каждому слону легковооруженные воины на постоянной основе, как индийские «стражи стоп», – не известно, но, по крайней мере, животные взаимодействовали со стрелковыми отрядами на поле боя. Башни оказались достаточно эффективным изобретением и состояли на вооружении элефантерии средиземноморских государств вплоть до исчезновения последней в I в. до н. э., а позднее, во время сасанидского возрождения элефантерии, стали использоваться вновь.

Глава II

Лошади, ослы и быки

4. Лошадь как оружие: методы тренинга коней в Ахеменидском Иране[101]

Традиция тренинга лошадей имела на Ближнем Востоке долгую историю. О развитой теории и практике тренинга свидетельствуют трактат митаннийца Киккули (XIV в. до н. э.), угаритская и ассирийская рекомендации по содержанию и акклиматизации животных. От более поздней ахеменидской эпохи (VI–IV вв. до н. э.) оригинальных восточных свидетельств не сохранилось, остались лишь разбросанные у античных авторов свидетельства. Сохранилось лишь несколько упоминаний о тренинге лошадей в Ахеменидском Иране, а также о том, что боевой конь мог сам сражаться либо с животным противника, либо с самим воином. Данный сюжет и будет предметом рассмотрения.

Во время ионийского восстания греков против господства персов киприоты присоединились к восставшим. Киприотов возглавлял царь Саламина Онесил, а экспедиционным корпусом Дария I командовал перс Артибий. Войска встретились у Саламина в 497 г. до н. э. Геродот так рассказывает о тех событиях перед битвой: «Артибий скакал на коне, обученном вставать на дыбы перед гоплитом. Узнав об этом, Онесил сказал своему щитоносцу, родом карийцу, очень опытному в военных делах, а также преисполненному отваги: „Я узнал, что конь Артибия, становясь на дыбы, поражает копытами и зубами того, кто ему противостоит. Ты, подумав, тут же скажи мне, кого ты желаешь, оборонись, поразить: коня или самого Артибия?”. На что его спутник сказал: „О, царь, я готов сделать то и другое и одно из этих двух, и вообще то, что ты прикажешь. Однако я скажу то, что, мне кажется, более подобает твоим действиям: царю и полководцу следует, – говорю, – противостоять царю и полководцу… Нам же, помощникам, подобает противостоять другим помощникам и коню. Его уловок ты нисколько не опасайся. Ведь я обещаю тебе, что он более не встанет перед каким-нибудь мужем на дыбы…” На суше, когда войска, атаковав, сошлись, сражались, с обоими полководцами произошло следующее. Когда Артибий, сидящий на коне, двинулся на Онесила, Онесил по уговору со щитоносцем поражает направляющегося на него Ар-тибия. А когда конь ударил ногами щит Онесила, кариец тут же, ударив серпом, отрубил коню ноги. Так погиб полководец персов Артибий вместе со своим конем» (Hdt., V, 111–112; ср.: Tzetz. Chiliad., Ill, 988–999).

Вероятно, источником для данной истории послужило местное кипрское предание, связанное с обрядом ежегодных жертвоприношений Онесилу как герою в Амафунте (Hdt., V, 114–115). Ко времени данных событий Кипр уже почти полвека находился под персидским контролем, и иранское военное дело должно было быть тут небезызвестным. Поэтому, вероятно, подобное поведение коня Артибия не было типичным, для чего понадобился совет Онесила с оруженосцем, который знал, как надо действовать в данной ситуации. Кариец был опытным воином и понимал, что одному пехотинцу будет сложно одновременно противостоять и всаднику, и коню, ведь животное, пусть даже на короткое время, приковывало к себе внимание противника, предоставляя своему всаднику момент, во время которого он мог нанести удар. Поэтому-то оруженосец вызвался совладать с животным, оставив честь противоборства с полководцем Онесилу. Судя по писанию Геродота, бой между полководцами не был поединком, открывавшим бой, а произошел в начале боя, когда военачальники встретились, очевидно, находясь в центре своей боевой линии (Xen. Anab., I, 8, 21–22; Arr. Anab., II, 8, 11). В это время правитель уже не использовал для боя традиционную для Кипра боевую колесницу, а шел в тяжелом гоплитском вооружении в сопровождении оруженосца навстречу конному противнику. Артибий атаковал, подняв на дыбы коня, копыта которого ударили в выставленный для прикрытия щит Онесила. На последнего же было обращено внимание перса, скакавшего, видимо, без сопровождения, которое, впрочем, могло и просто отстать во время быстрой атаки. В это время оруженосец умелым движением серпа – обычного для Малой Азии кривого тесака с лезвием на внутренней стороне[102] – отсек коню ногу (или даже ноги, как у Геродота), вероятно, те же ударные передние. Хотя нельзя исключить, что могла быть отсечена и задняя нога, когда кариец, нагнувшись, подскочил под жеребца[103], что повлекло бы к мгновенному падению животного и наездника[104].

Рис. 26. Сражение персидского конника с пехотинцем, вооруженным, видимо, серповидным мечом. Цилиндрическая печать ахеменидского времени.

Для подобного поведения жеребца нужно было специально приучать вставать на дыбы по повелению всадника. Обычно ведь конь стопорится перед препятствием в виде рва или забора (Нот. IL, XII, 49–53; Ael. Nat. anim., VI, 6). Артибий как знатный перс мог позволить себе подобный тренинг коня, вероятно знаменитой нисейской породы, о взращивании которой иранцы особенно заботились (Ael. Nat. anim., Ill, 2; Amm. Marc., XXIII, 6, 30). Причем сами воины не занимались дрессурой – они учились лишь верховой езде (Hdt., I, 136; Xen. Cyr., I, 3, 15; 4, 4–5; Strab., XV, 3, 18) – очевидно, существовали профессиональные берейторы.

Метод тренинга коня Артибия не был типичным для персов, ведь Клавдий Элиан (ок. 175 – ок. 235 гг.) сохранил нам процедуру тренинга персами своих животных: «Персы, чтобы не были у них кони пугливыми, приучают их шумом и медным бряцанием, а еще они звонят в колокольчики, чтобы никогда они не боялись в битве шума паноплий и стука мечей о щиты. И чучела мертвецов, наполненные соломой, они им подкладывают, чтобы они приучились мертвых в битве топтать и чтобы не боялись этого, словно чего-то страшного; однако потом в гоплитских делах они будут весьма полезными» (Ael. Nat. anim., XVI, 25).

Рис. 27. Бой персидского всадника и греческого гоплита. Греко-персидский халцедоновый скаробеоид из могилы в Больсене в Италии. Музей Вилы Джулия. Воспроизведено по: Boardman J. Greek Gems and Finger Rings: Early Bronze Age to Late Classical. London, 1970. P. 353. PL 881.

Как считается, данное сообщение Элиана восходит к труду Ктесия, лейб-медика царя Артаксеркса II (404–359 гг. до н. э.)[105]. Ясно, что обычно специальное обучение коней велось у персов по двум направлениям – сделать их невосприимчивыми к шуму и приучить их топтать лежащих на земле людей. Ведь конь особенно восприимчив к шуму и пугается вида незнакомых предметов (Hdt., VII, 88; Plut. Marc., 6; Procop. Bel. Pers., I, 18, 48), его может ослепить блеск вражеского оружия (Polyaen., VII, 8, 2) [106]. Военный теоретик Ксенофонт специально рекомендовал обучать коней не пугаться различных шумов и вида чужих людей (Xen. De re eq., 2, 5; 9, 11)[107]. Персы в первую очередь приучали коней не бояться шума. Особенно ценились лошади, которые были маловосприимчивы к шуму и виду различных предметов. Мавританские кони, к примеру, отличались в древности тем, что их не пугали внешний вид копий и звуки труб (Hipp. Cantab., I, 14).

Рис. 28. Бой персидского всадника и гоплитов. Греко-персидский мраморный коноид. Частное собрание, Базель. Воспроизведено по: Boardman J. Greek Gems and Finger Rings: Early Bronze Age to Late Classical. London, 1970. P. 353. PL 883.

Другой особенностью «стандартного» тренинга было приучение животных топтать тела павших воинов. Как указывали кавалеристы XIX в., лошадь обычно перескакивает через лежащего человека[108]. Поскольку последний мог быть как мертвым, так и притворившимся, то животное обучали специально топтать тела, чтобы лежащий не вскочил и не напал на наездника с тыла или чтобы просто добить раненого. В общем, достаточно ясно, что обычно персы приучали своих лошадей к стандартной обстановке боя, а не к ударам копытами. По крайней мере, конь Кира потоптал упавшего пешего противника (Xen. Суг., VII, 1, 37).

Кроме того, битва при Сардах в 546 г. до н. э., в которой персидские верблюды напугали лошадей лидийской конницы (Hdt., I, 80; Front. Strat., II, 4, 12; Polyaen., VII, 6, 6; ср.: Xen. Суг., VI, 2, 18; 3, 33; VII, 1, 27), имела свои последствия для персидского коневодства. Тот же Элиан рассказывает: «Персы после сражения Кира в Лидии верблюдов выращивают вместе с лошадьми, чтобы, стараясь растить животных совместно, изгнать страх лошадей, возникающий у них от верблюдов» (Ael. Nat. anim., XII, 36). Очевидно, речь идет именно о боевых конях, которые после совместного с верблюдами выращивания не боялись появления верблюдов в обозе армии или в войске врага. В первую очередь так могли обучать коней на государственных конюшнях вместе с «царскими» верблюдами, которые, в частности, упоминаются в табличке из Персеполя (PF, 1787)[109].

Рис. 29. Снаряженный конь в персидской попоне и собака. Греко-персидская гемма. Британский музей. Воспроизведено по: Imhoof-Blümer F, Keller О. Tier– und Pflanzenbilder auf Münzen und Gemmen des klassischen Altertums. Leipzig, 1889. S. 103. Taf. XVI, 52.

Еще одно свидетельство о «силовом» поведении коней в бою находим в описании Аррианом битвы при Гранике в мае 334 г. до н. э. В начале сражения кавалерия Александра Македонского атаковала персидскую конницу, занявшую позицию на противоположном высоком берегу реки Граник: «И была битва коней, чем-то более напоминавшая пешую битву. Сойдясь, кони боролись с конями, а люди с людьми; одни, македоняне, стремились совершенно оттеснить персов от берега и на равнину, а другие, персы, – сдержать их восхождение и опять столкнуть в реку» (Arr. Anab., I, 15, 4). Чуть выше Арриан рассказывает об этом же эпизоде несколько подробнее с точки зрения элементарной тактики: «И был и натиск всадников, когда одни выходили из реки, а другие – препятствовали выходу, и сильное метание пальтонов персами, а македоняне сражались копьями» (Arr. Anab., I, 15, 2). Вероятно, оба описания базируются на разных, хотя и на похожих, источниках. Канадский антиковед Э. Бэдиен полагает, что описание битвы Аррианом основывается на компетентном свидетельстве Каллисфена – участника событий, который как придворный историограф сосредоточил свое внимание на действии царя в битве[110]. Плутарх, как считается на основании свидетельства другого участника похода – инженера Аристобула[111], похожим образом описывает атаку всадников Александра, которые «теснили врагов с криком и, бросая коней на коней, использовали копья и мечи, когда копья ломались» (Plut. Alex., 16, 6). В данном случае источник отмечает, что кони не сами бросались на животных противника, а их направляли всадники, чтобы сразиться с вражеским наездником.

Как видим, описания боя хотя и обобщенно-эпические, но в то же время достаточно конкретные, чтобы понять ход сватки: македонская кавалерия, форсировав реку вброд, стремительно атаковала конницу персов, которая занимала крутой берег реки и препятствовала воинам Александра взойти на противоположный берег, интенсивно метая свои легкие копья-пальтоны[112]. Американский историк Р. Гейбел на основании описания Арриана полагает, что лошади македонян были специально обучены ударам плечами, которое он сопоставляет с приемами, применяемыми в современных бегах и в поло (shoulder barging). Тем самым он подчеркивает, что воины Александра и их кони были лучше приспособлены к рукопашной битве, превосходя в этом персов с их метательной тактикой[113]. Если исходить из самих описаний источников, то можно понять, что схватка возникала спонтанно и в определенной мере неорганизованно, когда верховые македоняне взбирались наверх, а персы сталкивали их вниз, вероятно, направляя своих коней на только что взошедших или восходящих и поэтому находящихся в неустойчивом положении. Поэтому и Арриан сравнивает подобное использование коней с «пешей битвой», которая, по его стандартному мнению, представляла собой столкновение двух строев фаланг.

В общем, данную тактику персов нельзя считать столь обычной для них – она появилась у них в конкретных обстоятельствах данного боя и диктовалась выбранным ими способом противодействия македонской кавалерии. Персы, впрочем, иногда использовали тактику обороны за рекой (Xen. Anab., IV, 3, 3) [114]. Данный способ обороны мог применяться в подходящих условиях, и он был знаком персам.

Чтобы представить, как конкретно сражались кони в ходе боя, обратимся к более поздним источникам. Подполковник РККА А.П. Листовский (1903–1988) в романе «Солнце над Бабатагом» рассказывает о стычках конных красноармейцев и ополченцев с басмачами на границе современного Узбекистана и Таджикистана: «Наши мусульмане хорошо дрались… а лошади у них прямо звери. Все жеребцы. Так вот, я видал, один жеребец как хватит за холку басмаческого, повалил, подмял под себя вместе с басмачом и давай ногами топтать… Это они на байге приучились…» В другом столкновении «все закружилось в сабельной рубке. Завизжали, поднимаясь на дыбы, жеребцы. Они сталкивались грудью и, как на байге, хватали один другого зубами… – Ур! Ур! – подхватили локайцы, врубаясь в самую гущу и топча лошадьми труп выбитого из седла Хурам-бека… Но не оглянулся Кондратенко и рухнул на землю, опрокинутый копытами поднятого на дыбы жеребца»[115].

Рис. 30. Стела Аминты, сына Стратона, из окрестностей Верой (IV в. до н. э.). Всадник в шлеме фригийского типа одет в панцирь и хламиду, держа два копья. Перед воином стоит слуга или мальчик, держа коня под уздцы. За слугой, видимо, мальчиком, стоит жеребенок. Воспроизведено по: Cormack J.M. К. Unpublished Inscriptions from Beroea // The Annual of the British School at Athens. № 29.1938-39. P. 94. Pl. 30, 2.

Хотя А. П. Листовский рассказывает о столкновениях в художественной форме, но он сам тогда был командиром второго эскадрона 61-го Речецкого кавалерийского полка 11-й кавдивизии и участвовал в борьбе с басмачеством в Средней Азии в 1922–1926 гг. В частности, смерть Хурам-бека – курбаши кунградских басмачей – относится к 1926 г. Красным кавалеристам помогали местные конные ополченцы на своих лошадях, в особенности узбеки-локайцы. В точности описаний реалий эпохи, составленных по дневникам автора, сомневаться не приходится. Автор упоминает «байгу» – в современном понимании – спортивную скачку у среднеазиатских народов[116], но А.П. Листовский называет «байгой» игру, известную сейчас под общим названием «козлодрание». Последнее было распространенной в Центральной Азии силовой конной игрой между двумя командами с тушей козла или другого животного. Именно для этого соревнования специально отбирали крупных коней, которые обучались в течение длительного времени. Правила игры в первой четверти XX в. разрешали подымать коня на дыбы и даже топтать упавших, о чем упоминает сам А.П. Листовский[117]. Автор не случайно указывает, что для данной силовой игры отбирались именно жеребцы, то есть обычно наиболее крупные и сильные животные, которых специально обучали сталкиваться друг с другом грудью, видимо, с целью выбить врага из равновесия. Чтобы выбить противоборствующего всадника из седла, конь вставал на дыбы и бил копытами наездника, после падения которого жеребец победителя топтал упавшего копытами. Очевидно, при обучении этим действиям развивали естественную агрессивность у отобранных жеребцов. По природе она возникала на основе ранговой борьбы за кобыл, во время которой жеребцы не только кусали друг друга, но и наносили сопернику мощные удары передними ногами[118]. О том, что и македонские кони могли так действовать, упоминает и Оппиан в своем «Кинегетике» (ок. 215 г.): «Конь воинственного македонского царя Букефал сражался копытами с противниками» (Орр. Суп., I, 229–230).

Рис. 31. Скифский всадник. Золотая бляшка из кургана Куль-Оба (Керчь, первая половина IV в. до н. э.), Эрмитаж. Воспроизведено по: Ковалевская В. Б. Конь и всадник. М., 1977. С. 69.

Другую ситуацию при похожем поведении коня находим в кратком описании римского натуралиста Плиния Старшего (ок. 23–79 гг. н. э.), рассказывающего о разных интересных фактах, касающихся лошадей: «Скифы же известны славой коней у их конницы: когда был убит царек, вызванный сражаться, враг подошел, чтобы снять добычу, но погиб от ударов и укусов его коня» (Plin. Nat. hist., VIII, 156; ср.: Solin., 45,11).

Как видим, латинский автор, обобщая, заявляет, что скифские кони славились в античности, а в качестве примера он приводит случай убийства конем врага, который спешился, чтобы снять доспехи и забрать оружие у побежденного на поединке противника – хозяина коня. Плиний описывает данный случай как исключительный пример бойцовых качеств коня и его верности своему хозяину. Можно предположить, что Плиний даже сделал обобщение о славе скифских коней, конкретно базируясь на этом факте.

Скифские лошади действительно были издавна известны в античном мире. Спартанский поэт второй половины VII в. до н. э. Алкман (frg. 1, 1 ed. Page) сравнивает знакомых ему девушек с наиболее известными скаковыми лошадьми, энетскими (венетскими), ибенскими (иберийскими) и колаксайскими. Поскольку Колаксай был младшим сыном первого скифского царя Таргитая (Hdt., IV, 5), то данное животное справедливо считается скифским[119].

В общем, основной породой скифской лошади была небольшая степная, близкая по конституции казахским и монгольским коням[120]. Письменные источники отмечают в качестве специфической для жителей Северного Причерноморья невысокую породу лошадей. В частности, Страбон, обобщая, говорит: «Особенность всего скифского и сарматского народа – холостить коней ради послушания, ведь они являются небольшими, но весьма горячие и непослушные» (Strab., VU, 4, 8; ср.: VII, 3, 18). Можно отметить, что, по объяснению отечественного гипполога В.О. Витта, кастрация не только делает жеребцов смирными, но и изменяет их экстерьер[121]. Как сообщает Плиний, для езды скифы даже предпочитали кобыл (Plin. Nat. hist., VIII, 165; ср.: Arist. Hist, anim., VI, 22,151). Однако в общем на Древнем Востоке и в Греции для верховой езды использовали жеребцов[122]. Вместе с тем даже кавалеристы XIX века не могли прийти к единому мнению о том, кто более подходит по своим качествам для боевого животного, жеребцы, мерины или кобылы[123].

Кроме того, скифские лошади были известны в древности своей большой выносливостью, уступая в скорости другим благородным породам древних коней. Так, Арриан рассказывает: «…газелей там, где равнины удобны для скачки (у мисийцев и у гетов, и в Скифии), и по Иллирии преследуют на скифских и иллирийских конях, ибо они сначала не добры в скачке, и ты, возможно, будешь всячески презирать их, рассматривая в сопоставлении с конем фессалийским, либо сицилийским, либо пелопоннесским, но они, приспособленные к труду, выдерживают все. И тогда ты, возможно, узнаешь, что тот быстрый, большой и гордый конь изнемогает, а этот худой и шелудивый сперва проходит мимо первого, затем опережает его, а затем ускакивает вперед от этого животного. Выдерживает же он как раз столько, пока не изнеможет лань» (Arr. Суп., 23, 2–4). Видимо, из-за особой выносливости данной породы Оппиан Апамейский среди лучших охотничьих коней называет скифского, наряду с этрусским, сицилийским, критским, мазикским, ахейским, каппадокийским, мавританским, магнетским, эпейским, ионийским, армянским, ливийским, фракийским и эрембским (Орр. Суп., I, 170–172). Не случайно же Филипп II вел в качестве скифской добычи 20 000 кобылиц для последующей селекции конских пород (Just., IX, 2,16).

Исходя из того, что речь в пассаже Плиния шла о скифском вожде, можно полагать, что он мог иметь не ординарного, а более благородного коня. Палеозоолог В. И. Цалкин отмечал, что, судя по костным останкам, в Северном Причерноморье крупные кони были редки, а по экстерьеру последние, исходя из иконографии, напоминали ахалтекинцев[124]. Последняя порода высотой в холке 146–150 см, по мнению В.О. Витта, могла быть выведена путем улучшения качеств местной степной лошади вследствие лучшего содержания, корма, а также улучшения экстерьера путем кастрации в молодом возрасте[125]. Впрочем, Плиний, скорее, рассказывает об известности в древности не данной рослой породы, не столь распространенной у скифов, а об особой агрессивности их полудиких небольших лошадок.

Можно ли посчитать, что скифы специально обучали своих лошадей агрессивному поведению по отношению к врагам. Такое предположение, в принципе, может существовать. Однако, учитывая полудикое содержание животных в табуне и их холощение именно с целью усмирения характера, похоже, что подобное поведение было естественным, вызванным конкретными обстоятельствами боя. Ведь такое поведение животного не являлось каким-то уникальным, по крайней мере, в литературной традиции. В ирландской легенде о смерти героя Кухулина умирающего героя защищает его верный конь – Серый из Махи, да и конь его противника Лугайла также кусал врагов в бою[126].

Рис. 32. Бой римлян с германцами. Конь без всадника нападает на германского конника. Обкладки нагрудного ремня сбруи из Аосты в Италии (ок. 100 г. н. э.).

Барельеф обкладки нагрудного ремня сбруи из италийской Аосты представляет коня без всадника, который напал на падающего вражеского конника (ок. 100 г. н. э.)[127]. На краснофигурном кубке аттического мастера Ольтоса, датированном 525–500 гг. до н. э., показан юноша, на которого напали лошади[128]. Согласно «Второй книге Маккавеев» (3, 24–25), конь божественного всадника ударил копытами передних ног Гелиодора – министра Селевка IV, прибывшего в Иерусалимский храм для конфискации богатств[129]. Арабский писатель-воин Усама ибн Мункыз рассказывает о поединке мусульманина-курда и франка-крестоносца в первых годах XII в. на дороге между Джабалом и Ладикией таким образом: «Оба всадника встретились на гребне холма и бросились друг на друга. Они одновременно ударили один другого копьями, и оба упали мертвыми. Лошади продолжали бросаться друг на друга на холме, хотя оба всадника были убиты»[130]. В общем, животные продолжали делать то, что обычно делали во время боя в силу своей привычки и обучения.

Стоит отметить, что агрессивное поведение лошади могло быть спровоцировано простым ранением. Так, в битве при Прейсиш-Эйлау (1807 г.) Лизетта – лошадь французского капитана Марселена Марбо (1782–1854) – была ранена в бедро штыком русского гренадера. В ответ она укусила обидчика в лицо, а «затем, бросившись с яростью посреди сражавшихся, Лизетта, лягаясь и кусаясь, опрокидывала всякого, кого встречала на своем пути»[131]. Несмотря на репутацию М. Марбо как рассказчика, который в погоне за яркостью картины деформировал реальность, ситуация в бою выглядит достаточно ясной. В данном случае ранение кобылы – животного обычно менее агрессивного, чем жеребец, – послужило причиной ее агрессивного поведения в бою. Она, закусив удила и не разбирая дороги, как раненый древний боевой слон, бросилась среди сражающихся, опрокидывая каждого, кто ей встречался, видимо, и своих, и чужих, при этом лягаясь и кусаясь. В другой ситуации, без ранения, подобного поведения, видимо, не было бы.

Согласно античной традиции, агрессия в отношении человека могла быть вызвана стремлением скрестить жеребца с его матерью, после чего жеребец закусал конюха до смерти [132].

Если говорить в общем, то можно указать, что лошадь проявляет агрессивность вследствие нескольких причин. Во-первых, это – стремление к лидерству в табуне, которое обычно проявляет жеребец или, реже, кобыла. Во-вторых, животное становится агрессивным, когда видит угрозу для себя: в такой ситуации лошадь сама может перейти в нападение или, наоборот, забирается в страхе в угол. В-третьих, некоторые животные просто любят играть, и такую игривость вполне можно воспринимать как проявление агрессивности[133]. Кастрация же на физиологическом уровне смиряет норов жеребцов и делает их более смирными.

Рис. 33. Бронзовые удила из гарнизонного квартала (№ 7) и сокровищницы в Персеполе. Воспроизведено по: Schmidt E.F. Persepolis. Vol. IL Chicago, 1957. P. PL 79, № 7–9.

В целом можно констатировать, что «агрессивное» обучение лошади в древности не было распространено. Ксенофонт в своем подробном наставлении о тренинге коня и всадника не упоминает такового (Xen. De re eq., passim)[134]. Более того, в своей речи о преимуществе пеших греков над конными персами во время похода Десяти тысяч Ксенофонт прямо заявляет (Xen. Anab., III, 2, 18): «В битве никто никогда не погиб, укушенный и лягнутый лошадью, но сами люди делают то, что происходит в битвах». Несмотря на общую риторику речи, похоже, что Ксенофонт вообще считал, что у персов лошади не сражаются, о чем он прямо говорит своим воинам. Если бы ситуация была обратная, то вряд ли бы последовала подобная сентенция, даже учитывая литературный жанр произведения и особую роль риторики в нем. Хотя из этого же свидетельства следует и тот факт, что у греческих пехотинцев был все же страх перед агрессивным поведением коней персов, который, впрочем, мог быть простым предрассудком.

Итак, поведение коня Артибия в бою – это особый вид дрессуры, который практиковался некоторыми знатными персами ранней Ахеменидской эпохи (VI–V вв. до н. э.), ведь, судя по описанию Элиана персидского тренинга коней, такой метод не был распространен на рубеже IV–V вв. до н. э. В целом в Ахеменидском Иране, видимо, существовало два вида тренинга лошадей: 1) «стандартный», направленный на то, чтобы животное не было пугливым в бою и умело топтать упавших людей; 2) «агрессивный», который практиковался некоторыми знатными персами. Для последнего тренинга брали жеребцов, а не более смирных меринов, и развивали у них природную агрессивность[135], которую они проявляли в первую очередь в период спаривания, что заметил уже Аристотель, рассказывая, что в данный период «кони кусают коней, сбрасывают и преследуют всадников» (Arist. Hist, anim., VI, 18, 111; Timoth. De anim., 27, 11. 24–26). Жеребцы в схватке с соперниками встают на дыбы, кусаются и лягаются. Эти природные навыки использовали персидские берейторы, которые, ставя коней на дыбы, позволяли им бить противника копытами[136]. Подобное агрессивное животное обычно менее послушно наезднику и нуждается в более жестком контроле со стороны всадника, в частности, строгих удилах с шипами[137], хотя персы сами славились как любители комфорта при конской езде (Xen. Суг., VIII, 8,19; Xen. De re eq., 6,11). Видимо, от подобной природной агрессивности древних лошадей родились легенды о кровожадных лошадях Главка из беотийских Потний, сожравших своего хозяина (Verg. Georg., Ill, 267–268), и кобылах фракийского царя Диомеда, питавшихся человеческим мясом, потомство которых жило еще во время Александра Македонского[138].

5. Ослы в военном деле древности[139]

Осел стал первым вьючным и верховым животным, появившимся у человека. Еще в историческое время персидские дикие ослы (онагры) водились в пустынных местностях Северо-Западной Индии, Белуджистана, Ирана, Сирии и Аравии[140]. Дикий осел бегал даже быстрее лошади со всадником, что показала охота воинов Кира Младшего в сирийской пустыне (Xen. Anab., I, 5, 2; Агг. Суп., 24, 2). В целом же по сравнению с лошадью осел более неприхотлив в корме и в содержании, более вынослив, дольше может обходиться без еды и воды, при этом перенося груз, составляющий до 2/3 его собственного веса.

Время и место доместикации животного является дискуссионным. Так, немецкий востоковед Б. Брентес придерживался мнения о том, что это произошло в конце V тыс. до н. э.[141] Как считается, еще в додинастическом Египте использовали домашних ослов; в позднеурукский период (ок. 3600–3100 гг. до н. э.) домашний осел уже был в Месопотамии[142]; наиболее раннее известное нам использование осла в военном деле происходит оттуда же: полихромный сосуд из Хафадже (средняя Месопотамия) рубежа IV–III тыс. до н. э. представляет нам четырехколесную платформу, запряженную четырьмя животными (по-видимому, онаграми), на передней стойке которой укреплен колчан с шестью дротиками. Экипаж упряжки состоит из господина-возницы (?) и стоящего позади него служителя. Боевую же повозку, но с бортами и с воином, стоящим в кузове позади возницы, показывает нам одна из панелей известного «Штандарта из Ура» (ок. XXVII в. до н. э.). Несколько более ранним периодом датируется изображение на известняковой плакетке из Ура, где представлен рельеф с двухколесной повозкой-козлами, на которой укреплен колчан с дротиками, повозку везут четыре эквида (рубеж IV–III тыс. до н. э.). К первой половине III тыс. до н. э. относится и изображение на печати, показывающее человека, сидящего на платформе-кафедре, к которой прикреплен колчан с дротиками; под колесницей лежит поверженный враг – явно военный, а не охотничий контекст сюжета; в качестве тяглового животного показан один онагр. Сами эквиды в Шумере имели недоуздок и управлялись вожжами, привязанными к кольцу верхней губы, а также палкой или плеткой. Число животных в упряжке четыре, реже два, иногда три.

Рис. 34. Боевая повозка, запряженная четырьмя онаграми. Полихромный сосуд из Хафадже (Центральная Месопотамия; рубеж IV–III тыс. до н. э.). Воспроизведено по: Нефедкин А. К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 40.

В боевых целях могли использоваться как двух-, так и четырехколесные повозки. На «Штандарте из Ура» мы наблюдаем атаку четырех двухосных повозок-квадриг, вероятно, в начале боя, причем художник ясно показал, что первые три упряжки уже перешли на рысь, тогда как последняя еще идет шагом. Гиппологи М. Литтауэр и Й. Крауэл полагают, что скорость такой езды была 12 миль (19 км) в час[143]. Данное изображение повозок в бою уникально[144]. Военное дело Месопотамии претерпело существенные изменения в начале II тыс. до н. э. в связи с появлением колесницы, запряженной лошадьми.

Рис. 35. Так называемый «Штандарт из Ура» (ок. XXVII в. до н. э.). Воспроизведено по: Нефедкин А. К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 45.

В Передней Азии осел продолжал использоваться как грузовое и верховое животное. До распространения верблюда в Сиро-Палестинском регионе место грузового животного занимали ослы, о чем ясно свидетельствует фреска с изображением прибытия каравана азиатов из гробницы правителя нома Антилопы Хнумхотепа II в Бени-Хасане в Верхнем Египте (последняя четверть XX – первая четверть XIX в. до н. э.)[145]. Древние евреи, включая знать, использовали осла как обычное верховое животное (Суд.5:10; 10:4; II Цар. 16:2). На осле сидели так называемой «ослиной посадкой», высоко подогнув ноги и располагаясь на задней части крупа животного. Так, мужчина, вооруженный кривым мечом, едущий на осле, показан на парадных золотых ножнах из храма в Библе (XIX–XV вв. до н. э.). Возможно, этот мужчина едет на охоту, поскольку на тех же ножнах представлены, как считается, охотничьи сюжеты[146].

Рис. 36. Азиаты, приносящие дары. Фреска из Бени-Хасана в Верхнем Египте (последняя четверть XX – первая четверть XIX в. до н. э.). Воспроизведено по: Херцог X, Гишон М. Библейские сражения ⁄ Пер. Т. Лисицыной. М., 2005. С. 35.

В историческое время в колесницы могли запрягаться и ослы, в случае если по каким-то обстоятельствам нельзя было подобрать лошадей. В пустынных областях Северо-Западной Индии действительно водились дикие ослы, тогда как лошади в Индии даже в XV в. были импортными животными, редкими и дорогими, поскольку влажный климат большей части Индостана неблагоприятен для разведения лошадей [147]. Геродот, описывая армию Ксеркса, упоминает индийцев, которые ехали в колесницах, запряженных конями или дикими ослами (Hdt., VII, 86). Действительно, на рельефах Ападаны в Персеполе, где показаны представили народов Ахеменидской империи, приносящие царю наиболее ценные дары своих земель, восемнадцатая делегация, как считается, представляет индийцев: тут пять членов посольства среди прочих подарков ведут за недоуздок крупного осла[148]. Эти же сведения подтверждаются индийскими источниками. В Ригведе божественные близнецы Ашвины обладают колесницей, в которую запрягается осел (Ригведа, I, 34, 9; 116, 2). Один из героев Махабхараты Алаюдха сражался на колеснице, запряженной ослами, но был убит другим героем Гхатоткачей (Махаб., VIII, 4, 44) [149]. Ко времени похода Александра Македонского, похоже, обычай запрягать ослов в колесницу отошел в прошлое, – по крайней мере, сохранившиеся историки Александра о таких колесницах не упоминают (ср.: Curt., VIII, 14,3–4).

Рис. 37. Мужчина, вооруженный кривым мечом, едущий на осле; золотые ножны из храма в Библе (XIX–XV вв. до н. э.). Воспроизведено по: Klengel Н. Geschichte und Kultur Altsyriens. Leipzig, 1979. S. 64. Taf. 17.

Географ Страбон, описывая жителей Кармании, вероятно, на основании свидетельств тех же историков Александра, замечает: «А многие пользуются ослами и для войны за недостатком лошадей» (Strab., XV, 2, 14). О жителях области и ее военных обычаях известно крайне мало. Карманцы, по описанию Неарха, «снаряжаются для войны таким же образом», как и соседние персы (Arr. Ind., 38,1), а сама Кармания большую часть Ахеменидской эпохи входила в состав Персиды[150]. Иранское население подвергалось влиянию индийцев – народов побережья Персидского залива и Аравийского моря: по крайней мере, Стефан Византийский заявляет, что «Кармания – индийская земля» (Steph. Byz. s.v. Καρμανία). Вероятно, использование ослов было индийской традицией, хотя, похоже, животные в IV в. до н. э. были верховыми и сражались с них карманцы, как конные персы, стреляя из лука и метая дротики[151].

Рис. 38. Восемнадцатая делегация на рельефе персепольской Ападаны – делегация индийцев (V в. до н. э.). Воспроизведено по: Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. Taf. 25.

Клавдий Элиан в сборнике «О природе животных» рассказывает: «Саракоры (Σαρακόροι) имеют не вьючных и не ездовых, а боевых ослов, и на них же переносят вооруженные опасности [= бои], как эллины таким образом на конях» (Ael. Nat. anim., XII, 34). Элиан – автор пестрой литературы – в своем сочинении использовал в основном данные более древней классической эпохи. Сами саракоры нам ближе не известны. Согласно Птолемею, город или поселок Σάρακα находился в Мидии и в Аравии, a Σαράκη – в Колхиде (Ptol. Geogr., V, 10, 6; VI, 2,10; 7, 41). Если сопоставлять по схожести названия и местоположения, то речь у Элиана могла идти об арабах, которые еще не пересели на коней; а само название Σαρακόροι напоминает Σαρακηνοί, т. е. наименование арабов-сарацинов.

Рис. 39. Египетская походная колонна: ослы везут тюки, а бык тащит колесницу; погонщики сопровождают животных. Фрагмент рельефного панно из Абу-Симбела, изображающее битву при Кадеше (ок. 1300 г. до н. э.). Воспроизведено по: Нефедкин А. К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 79.

Использование ослов под верх в военном деле на классическом Востоке и в античности не было распространенным явлением, но они широко использовались как грузовые животные для транспортировки обоза. Ослы были типичными вьючными животными в обозе армии Египта эпохи Нового царства и в хеттском войске, судя по рельефам, изображающим битву при Кадеше[152], позднее ассирийцы использовали уже мулов в качестве обозных животных [153]; персы эпохи Ахеменидов использовали в своем обозе и мулов, и ослов: во время скифского похода Дария I (ок. 513 г. до н. э.) именно эти животные были в обозе (Hdt., IV, 129; Front. Strat., I, 5, 25; Polyaen., VII, 11, 4)[154]. В классической греческой армии каждый гоплит сопровождался слугой (Thue., Ill, 17, 3; IV, 16, 4; VII, 75, 5), а вещи были навьючены на ослов (Xen. Anab., II, 1, 6; 2, 20; Xen. Hell., V, 4, 17; ср.: Babr., I, 7)[155]. В глазах профессионального военного Ксенофонта грузовой осел был типичным животным в обозе эллинской армии (Xen. Оес., 8, 4). Спартанскую армию Клеомброда во время его похода в Беотию в 379 г. до н. э. сопровождали именно вьючные ослы (Xen. Hell., V, 4, 17). На обломке аттического сосуда начала V в. до н. э. показан, как считается, обозный мул (но, судя по хвосту с кисточкой, осел), который везет груз, положенный на специальное багажное седло[156]. С другой стороны, в 394 г. до н. э. в обозе возвращавшейся в Грецию армии спартанского царя Агесилая находились не только ослы, но и мулы, и даже непригодные для верховой езды старые лошади (Polyaen., II, 1, 17). В 378 г. до н. э. фуражиры фиванцев перевозили свою добычу на мулах (Xen. Hell., V, 4, 42). Во время войны в Сирии между жителями Апамеи и Лариссы (вторая половина 140-х гг. до н. э.) горожане везли свою провизию на ослах (Athen., IV, 176b).

Модель облегченного обоза была создана македонским царем Филиппом II в 359/8 г. до н. э.: повозки были отменены, а на одного всадника и на десять пеших предназначалось по одному обозному (Front. Strat., IV, 1, 6), воины же сами носили на себе оружие, провиант и личные вещи (Polyaen., IV, 2, 10). В таком уменьшении обоза – коренное отличие новой македонской системы. Естественно, для перевозки походной казны, осадных машин, шанцевого инструмента, военной добычи и прочего требовалось значительное количество вьючных и упряжных животных, для чего в обозе македонского царя Филиппа II имелись ослы, специально ради которых царь приказывал располагаться лагерем в подходящем месте (Plut. Apophth. reg. et imp., 25, 13 = Moral., 178a). Позднее во время иллирийской кампании 335 г. до н. э., сын Филиппа Александр III использовал подъяремных животных, без сомнения, везущих повозки для провианта (Arr. Anab., I, 5, 10: üποζύγια). Арриан (Anab., I, 24, 3) также упоминает повозки, описывая события зимы 334–333 г. до н. э. Вероятно, в данном случае речь как раз идет об общевойсковом имуществе, а не о солдатской добыче.

Рис. 40. Осел с поклажей. Аттический краснофигурный сосуд (начало V в. до н. э.). Музей изящных искусств в Бостоне. Воспроизведено по: Андерсон Дж. К. Древнегреческая конница ⁄ Пер. с англ. М.Н. Серафимова. СПб., 2006. Илл. 7.

Основными же обозными животными македонской армии были мулы (Arr. Anab., VI, 24, 5; 25,1), как гужевые, запряженные в телеги (Diod., XVII, 71, 2; Plut. Alex., 37, 4), так и вьючные (Diod., XVII, 71, 2; Plut. Alex., 39, 3; 42, 7). Позднее в обозе римской армии также шли мулы (Caes. В. G., VII, 75; Liv., VII, 14, 7; X, 40, 8; Jos. Bel. Jud., Ill, 6, 2 (121); SHA, XVIII, 47, 1); не случайно же легионеры Г. Мария получили за свою выносливость при переноске экипировки наименование «Мариевых мулов» (Plut. Mar., 13)[157]. Использование мулов – помесь кобылы и осла – в качестве обозных животных не случайно: они были более крупными и сильными, чем ослы, и позволяли войску производить более мобильные марши.

В общем, в III тыс. до н. э. осел был обычным верховым, вьючным и упряжным животным. После доместикации более крупной, сильной и быстрой лошади она в начале II тыс. до н. э. сменила осла в качестве упряжного животного в колеснице, а в начале I тыс. до н. э. – ив качестве верхового; в обозе же более сильный и выносливый мул потеснил, хотя и не вытеснил полностью, осла. Хотя конь по своим боевым качествам значительно превосходил осла, зато последний был более дешев и неприхотлив, почему, в частности, использовался как верховое животное вплоть до Нового времени.

6. Быки в военном деле древности и раннего Средневековья [158]

Бык был первым домашним животным, которое человек стал использовать для работ в хозяйстве. Известно, что в Иранском Курдистане доместикация коровы произошла ок. 7200 г. до н. э. Как считается, сначала крупный рогатый скот использовался в религиозных целях (для жертвоприношения и процессий), потом его содержали для производства мяса и кожи, а еще позднее стали запрягать в соху или плуг и повозку[159]. На протяжении истории это были основные функции крупного рогатого скота в жизни социума. Но животные также использовались в военном деле. Однако военная функция быков не привлекала пристального внимания исследователей – даже специальная обширная статья немецкого востоковеда Б. Брентьеса посвящена лишь хозяйственным функциям крупного рогатого скота в жизни древневосточных социумов[160].

Одной из функций рогатого скота была транспортная. Предполагается, что идея колесной повозки возникла из комбинации идеи яремнодышловой запряжки пары быков у сохи/плуга и платформы от саней или волокуши [161]. В первой половине III тыс. до н. э. повозки распространились от Дуная до Волги, в Месопотамии и в Индии. Судя по погребениям ямской и катакомбной культуры, повозка была символом статуса умершего[162]. В гробнице царя Ура Абараги (ок. 2500 г. до н. э.) четырехколесные повозки были запряжены быками[163]. Ранние двух– и четырехколесные повозки вполне могли использоваться для транспортировки грузов и людей в военное время. Позднее обоз египетской армии Рамзеса II и его противников хеттов перевозился на вьючных ослах и двухколесных телегах, которые тянут быки (ок. 1300 г. до н. э.); во время похода семьи филистимлян двигались в обозе на двухколесных повозках, которые тащили четыре быка (ср.: I Цар. 6:10–12)[164].

На рубеже VI–VII вв. энциклопедист Исидор Севильский так сформулировал различия в использовании людьми быка и коня или осла: «Ведь бык повозку тянет и очень твердые комья земли сошником переворачивает, лошадь и осел грузы носят и усилие людей в ходьбе облегчают» (Isid. Orig., XII, 1, 7; ср.: Ael. Nat. anim., II, 57). Действительно, автор верно подметил основное различие, существовавшее в античности между использованием быка и коня/осла: первый использовался в хозяйстве как гужевое и упряжное животное, а вторые – как вьючные и верховые. Такое различие базируется на физических характеристиках самих животных: быки были более сильными, но менее быстрыми. Упряжка быков, согласно Ксенофонту (Суг., VI, 1, 54), могла вести груз до 25 талантов (655 кг). Причем обычно быка кастрировали (вол).

Рис. 41. Фрагмент рельефа, представляющего битву египтян и филистимлян (8-й год правления Рамзеса III), Мединет-Абу. Египетские воины нападают на повозки противника с семьями. Воспроизведено по: Wreszinski W. Atlas zur altagyptischen Kulturgeschischten. Tl. II. Leipzig, 1935. Taf. 113.

В функции тяглового животного бык использовался в военном деле. В Индии тяжелые колесницы на походе везли быки, как показывает один из рельефов[165]. Это явно делалось, чтобы не утомлять лошадей на походе.

Ксенофонт, описывая приготовления персидского царя Кира Великого к сражению при Фимбрарах, рассказывает, что царь для полевой битвы велел подготовить деревянные башни на колесах, высотой 5,3 м и общим весом более 3 т (включая экипаж из двадцати воинов), которые должны вести восемь упряжек быков (Xen. Суг., VI, 1, 52–54). Источник данного технического описания Ксенофонта неясен. Возможно, эти башни были придуманы самим автором для описания теоретической идеальной битвы как эффективное, с его точки зрения, средство боя.

В спартанской армии обычным животным в обозе был вьючный осел (Xen. Hell., V, 4, 17), однако Ксенофонт (Lac. pol., 11, 2) упоминает походные повозки, на которых везли инструмент. В описании битвы при Мантинее (418 г. до н. э.) Фукидид (V, 72, 3) также упоминает в спартанском обозе повозки, охраняемые пожилыми воинами; однако историк не упоминает, какие животные были запряжены в повозки: мулы или волы. В целом же греки обычно запрягали в свои повозки мулов, волы использовались реже, обычно в сельскохозяйственных работах [166].

Рис. 42. Повозки с бочками, которые везут быки и мулы. Рельеф колонны Траяна в Риме (113 г.). Воспроизведено по: URL: http://www.trajans-column.org/wp-content/flagallery/scenes46-73/img_7138-web.jpg (дата посещения: 02.02.2019).

До времени правления Филиппа II македоняне использовали в обозе медлительных быков, запряженных в повозки (Thue., IV, 128, 4), пока в 359/8 г. до н. э. Филипп не создал модель облегченного обоза (Front. Strat., IV, 1, 6). Причем можно заметить, что даже знаменитые полководцы древности занимались селекцией быков, как это делали Пирр и Александр Македонский (Plin. Nat. hist., VIII, 176; Arr. Anab., IV, 25, 4).

В римской армии основными обозными животными были мулы, которые везли в том числе карро-баллисты, однако тяжелые метательные машины – онагры – перевозились на повозках с быками (Veget. Epit., II, 25). На одном из рельефов колонны Траяна в Риме (113 г.) видим обоз, двигающийся к римскому лагерю: упряжки из пары быков и мулов везут двухколесные повозки, груженные двумя бочками[167]. Также на арке Септимия Севера представлены римляне, везущие добычу из Селевкии (197–198 гг.) в том числе на повозках с цельными колесами, которые тянут быки. Римский военный инженер IV в. предлагал императору построить либурну с колесным ходом, которую двигали бы быки, ходящие по кругу (Anon. De reb. bel., 17). «Стратегикон» Маврикия, описывающий ранневизантийскую армию, представляет обозные повозки армии, запряженные быками, тогда как обычными вьючными верховыми животными были более быстрые лошади (Mauric. Strat., XII, В, 7,4; 18,1;22, 26).

Рис. 43. На нижнем регистре арки императора Септимия Севера представлены повозки, везущие добычу из Селевкии (197–198 гг.). Фото автора в 2008 г.

Варварские народы Европы также использовали упряжки быков во время своих передвижений и переселений. В 101 г. до н. э. повозки кимвров, похоже, были запряжены быками, которые упоминаются в их лагере (Plut. Маг., 27, 2–3; ср.: Strab., VII, 2, 3). Ведь именно быки были у германцев в числе свадебных подарков невесте (Тас. Germ., 18, 3–4). Четыре метопы памятника императору Траяна в Адамклисси (Добруджа) представляют повозки-платформы с бортиком в задней части, с четырьмя большими колесами, снабженными восьмью спицами. Они запряжены быками и ведутся особыми пешими погонщиками, обнаженными по пояс, из-за которых, в частности, эти повозки считаются германскими[168]. Быков в качестве тягловой силы тяжелых повозок, нагруженных продовольствием, в обозе остготского короля Теодориха Великого упоминает панегирист Эннодий (Ennod. Paneg., 6, 26). На прорисовке не сохранившейся до нас колонны Феодосия! в Константинополе представлены пленные варвары (вероятно, готы), сидящие в четырехколесной повозке, которую тянет пара быков[169]. Во время осады Рима остготским королем Витигисом в 537 г. последний для штурма города велел приготовить деревянные осадные башни на колесах, которые тянули быки. Однако последние были просто перебиты лучниками оборонявших Рим византийцев. Поскольку стратиг Велизарий был насмешен такой конструкцией, то ясно, что в античной механике такие башни были необычными (Procop. Bel. Goth., I, 21, 3–4; 22, 7–8) – обычно для движения башен использовались лебедки.

Рис. 44. Трофей императора Траяна в Адамклисси (Румыния; 109 г.). Метопа № 9: варварская (германская) семья сидит на телеге с быками, которую ведет пеший погонщик. Воспроизведено по: Sadée Е. Frühgermanische Wagenzüge und Wagenburgen // Festschrift für August Oxé zum 75. Geburtstag 23. Juli 1938. Darmstadt, 1938. Taf. 19.

В III – начале II тыс. до н. э. на Ближнем Востоке, в Египте и Индии бык использовался как ездовое и грузовое животное, позднее замененное в первой функции сначала ослом, а потом лошадью[170]. В первой половине – середине X в. на восточном побережье Африки бык был обычным верховым животным воинов. Арабский географ ал-Масуди (ум. 965 г.) рассказывает о зинджах следующее: «…зинджы сражаются на коровах вместо верблюдов и коней. И это коровы, которые бегут, подобно коням, с седлами и поводьями» [171]. В общем, автор, сам побывавший в Занзибаре, отметил особенность военного дела местного населения – за отсутствием коней воины используют рогатый скот, причем зинджы не просто используют животных для передвижения, а для боя. Позднее в Черной Африке быки использовались под верх в походе, как это делали центральноафриканские кочевники баккара (арабы-шоа) еще в XX в.[172] Хотя в функции езды верховой скот был потеснен в Африке лошадью и верблюдом.

Рис. 45. Баккара в походе у берега Белого Нила (1930 г.). Фото австрийского этнографа Гуго А. Бернацика (1897–1953). Воспроизведено по: Bernatzik Н.А. The Dark Continent: Africa. London, 1931. P. 212.

В якутском олонхо «Бессмертный витязь», записанном в 1886 г., рассказывается о поединке двух богатырей за девушку: «…наперед из луков стреляли – что пущена стрела, ловили; тогда пальмами рубились, а пальма на пальму падает; тогда с быка в поводу, молотами бились, молот на молот падал; тогда голыми руками схватились»[173]. Если даже сражение с быков не являлось чисто эпическим сюжетом, то подобное использование быков должно быть достаточно редким. По крайней мере, даже эти герои-поединщики должны были обладать боевыми конями [174]. Можно также заметить, что народы Восточной и Центральной Азии также использовали крупный рогатый скот как обычное средство транспорта в XVII–XIX вв. Подобная информация в XVII в. имеется о таргазинах (даурах?), в XVIII в. – о забайкальских бурятах, тунгусах и китайцах, в XIX в. – об ойратах, якутах, киргизах, туркменах и сартах[175]. Однако реальным боевым животным был конь, тогда как бык был ездовым у не столь состоятельных соплеменников.

Рис. 46. Наездник на быке из аулад-хамид (Судан, 1930 г.). Воспроизведено по: Bernatzik Н.А. The Dark Continent: Africa. London, 1931. P. 211.

Римский философ-атомист Т. Лукреций Кар (V, 1297–1340) в своем историческом обзоре о боевых животных упоминает лошадей, слонов, а также львов, кабанов и быков, которые рогами поражали лошадей неприятеля. Об использовании коней и слонов вопросов не возникает. Даже лев известен в Древнем Египте как боевое животное фараона: например, на рельефном панно из Луксора, представляющем битву при Кадеше, показан боевой лев Рамзеса II[176]. Клавдий Элиан называет и известных в античности людей, у которых были прирученные с детства львы: знатный карфагенянин Ганнон, египетская царица Береника, тиран Катаны эллинистического времени Ономарх и сын Клеомена, видимо, одного из спартанских царей с этим именем (Ael. Nat. hist., V, 39). Источники Лукреция о боевом применении вепрей и быков неясны. Тем не менее определенные исторические параллели к использованию быков можно найти. Так, согласно донесениям южнокитайских посольств к монголам (1232–1236 гг.), последние для разрыва вражеской диспозиции бросали на противника стада крупного рогатого скота или же направляли на строящуюся линию табун лошадей[177]. Также и южноафриканские скотоводы-готтентоты применяли тактику атаки противника с помощью своих стад. Во время возвращения в Португалию первого вице-короля Индии Ф. де Алмейды корабли последнего пристали для пополнения запасов пресной воды в Столовой бухте у мыса Доброй Надежды. 1 марта 1510 г. в ходе стычки вице-король и 64 его спутника были убиты, поскольку португальцы не ожидали атаки на них стада быков, за которыми, как за «защитной стеной», шли готтентоты и обстреливали противника[178].

Кроме того, в античности известны эпизодические случаи появления быков на поле боя, однако эти появления можно, скорее, рассматривать как стратагемы. В 279 г. до н. э. во время битвы при Аускуле римляне против 19 слонов царя Пирра выставили 300 повозок, запряженных быками. На этих четырехколесных повозках были установлены плетеные панели для защиты команды; в качестве же оружия на повозках были использованы подвижные железные острия и факелы, закрепленные на вертикальных балках. В качестве команды на повозки встали метатели. Естественно, эти антислоновьи повозки были специально заранее заготовлены для противостояния элефантерии – наиболее опасному и незнакомому римлянам роду войск. Сами повозки были поставлены впереди строя легионов, и в ходе боя при атаке элефантерии Пирра они двинулись вперед. Сначала огонь и острия остановили продвижение слонов, но погонщики отвели их на расстояние выстрела, а воины из башен стали метать копья во врага; легкая пехота царя, сопровождавшая элефантерию, бросившись на противника, стала подрезать жилы быкам и тем самым обездвижила повозки, ломая же плетенки-прикрытия на телегах, вынудила римские команды бежать к своим. Эти события, описанные Дионисием Галикарнасским, видимо, относятся ко второму дню битвы, тогда как в первый день, похоже, слоны просто атаковали на флангах, не прикрытых повозками, как об этом рассказывает Зонара[179].

Рис. 47. Египетский лагерь во время битвы при Кадеше (ок. 1300 г. до н. э.). Посередине лежит боевой лев Рамзеса II. Рельеф из Луксора. Воспроизведено по: Wreszinski W. Atlas zur altagyptischen Kulturgeschischten. Tl. II. Leipzig, 1935. Taf. 81.

В 229 г. до н. э. испанское племя ориссов (оретанов) пришло на помощь осажденному карфагенским полководцем Гамилькаром Баркой городу Гелика. Для того чтобы разрушить строй ливийских пехотинцев Гамилькара, иберы пустили вперед запряженные быками повозки, нагруженные дровами. Во время атаки дрова были подожжены, а бегущие быки с повозками разрушили строй ливийцев, после чего победа досталась иберам [180].

В 217 г. до н. э. Ганнибал, сын Гамилькара Барки, хотел пройти из Кампании в Самний и далее в Апулию на зимние квартиры, однако проход возле Казилина занял четырехтысячный римский отряд, посланный диктатором Кв. Фабием Максимом. Тогда Пуниец приказал отобрать из добычи 2000 быков, прикрепить к их рогам факелы и ночью, зажигая последние, пустить животных на ближайшую к римлянам высоту. Все это было сделано, и римляне, видя в ночи огни и думая, что враг занял высоту, ушли к последней. В это время армия Ганнибала прошла теснину[181]. С помощью данной стратагемы Ганнибал смог вырваться из фактического окружения. Таким использованием быков, по меткому наблюдению В.В. Тарна, карфагенский полководец воспользовался, помня гибель своего отца[182].

В общем, бык был первым упряжным животным, которое использовал человек. Бык (чаще кастрированный вол) в IV тыс. до н. э. стал запрягаться в повозку, что сохранилось до недавнего времени, хотя позднее, во II тыс. до н. э., в этой функции он был потеснен ослом и мулом[183]. Тем не менее бык, как более выносливое животное, часто использовался в обозе. Еще одним способом использования быка была езда верхом, позднее потесненная применением под верх осла, мула или коня. Однако неспешная езда верхом на быках существовала в Азии и Африке вплоть до недавних времен, поскольку не все население имело средства на содержание лошадей.

7. «Огненные быки» Запада и Востока: крупный рогатый скот в военном деле Западного Средиземноморья и Китая[184]

Быков в военном деле древности и Средневековья обычно использовали для перевозки обоза и осадных орудий, но подчас в источниках можно найти такое использование животных, которое сейчас посчитали бы абсолютно негуманным. Речь идет об использовании крупного рогатого скота в качестве ударной силы, которая должна была разрушить вражеский боевой порядок. Для того чтобы животные бежали быстрее и дальше, их просто поджигали с помощью горючих материалов.

В античности известны лишь эпизодические случаи появления быков на поле боя, что можно просто рассматривать как определенный вид стратагем. В 229 г. до н. э. испанское племя ориссов (оретанов) пришло на помощь осажденному карфагенским полководцем Гамилькаром Баркой городу Гелика. Для того чтобы разрушить строй ливийских пехотинцев Гамилькара, иберы выпустили вперед запряженные быками повозки, нагруженные дровами. Во время атаки на противника дрова были подожжены, а бегущие быки с повозками разрушили строй ливийцев, после чего победа склонилась на сторону иберов, а сам Гамилькар погиб (App. Hisp., 5; Zonar., VIII, 19; ср.: Diod., XXV, 10, 3–4; Liv., XXIV, 41, 3) [185].

В 217 г. до н. э. Ганнибал, сын Гамилькара Барки, хотел пройти из Кампании на зимние квартиры в Самний и далее в Апулию, однако проход возле Казилина занял четырехтысячный римский отряд, посланный диктатором Кв. Фабием Максимом. Тогда Пуниец приказал отобрать из добычи 2000 быков, прикрепить к их рогам факелы и ночью, зажигая последние, пустить животных на ближайшую к римлянам высоту. Это было сделано, и римляне, видя в ночи огни и думая, что враг занимает высоту, двинулись к последней. Этим воспользовался Ганнибал и прошел теснину[186]. В общем, с помощью данной стратагемы Ганнибал смог вырваться из фактического окружения. По меткому наблюдению В.В. Тарна, карфагенский полководец использовал таким образом быков, помня гибель своего отца[187].

Опыты с «огненными быками» в Западном Средиземноморье не были уникальными – подобные случаи известны и на другом конце ойкумены – в Китае. В 279 г. до н. э. Тянь Дань, полководец царства Ци, осажденный в городе Цзимо войсками царства Янь, для прорыва вражеской осады приказал сделать следующее: ночью через проломы в городской стене на противника выпустить более тысячи быков, к рогам которых прикрепить лезвия, а к хвостам – связки просаленного тростника для подпаливания. Это было сделано; за этими животными вышли цисцы, которые разгромили врага, вынудив яньцев в панике бежать [188].

Позднее данная стратагема стала рассматриваться китайцами как классическая, ей стали подражать, возникла традиция использования «огненных быков». В «Сун ши» («Истории династии Сун») в биографии крестьянина Ван Цзэ из Чжочжоу (провинция Хэбэй) читаем: «Разбойники выгнали горящих быков; правительственные войска кололи копьями в носы быкам, и они повернули обратно; разбойники потерпели большое поражение, открыли восточные ворота и бежали» (пер. А.М. Пастухова)[189].

Рис. 48. Испанский воин, вооруженный мечом-фалькатой и щитом. Рельеф из Осуны на юге Испании. Период Летана II. Воспроизведено по: Нефедкин А. К. «Огненные быки» Запада и Востока: крупный рогатый скот в военном деле Западного Средиземноморья и Китая // Pbn. № 5 (38). 2016. С. 66, рис. 1.

В общем, события развивались следующим образом: в декабре 1047 г. гарнизон и горожане г. Бэйчжоу (совр. Цинхэ на юге Хэбэя) во главе с буддийской сектой Милэцзяо подняли восстание. Возглавляемые Ван Цзэ восставшие завладели городом, объявили о создании своего государства; но уже через несколько дней город осадили правительственные войска. В ночь на 17 февраля 1048 г. императорские войска через подземный ход ворвались в город, но восставшие выпустили на них быков, к хвостам которых была привязана пакля, пропитанная маслом и смолой. Быки с горящими хвостами разметали солдат. Однако повторная атака животных, описанная в данном фрагменте, уже не была удачной. 18 февраля город был взят сунскими войсками, бежавшего Ван Цзэ поймали и 13 марта четвертовали[190].

Та же хроника «Сун ши» в биографии сунского полководца Ван Дэ под 1131 г. рассказывает: «В начальный год эры правления под девизом Шаосин умиротворили пирата Шао Цина из Сюйчжоу. Сначала [Ван] Дэ дал сражение в Чунминша. Лично держа в руках знамя, [он повел вперед] воинов, [которые] разобрали частокол и ворвались [в расположение неприятеля], войско [Шао] Цина потерпело серьезное поражение.

На другой день уцелевшие [разбойники] возобновили сражение. Поговаривали, [что они] применят «огненных быков». [Ван] Дэ сказал на это с улыбкой: „Это старый способ можно применить только один раз, не более. Если не понимать [сути происходящих] перемен, то это означает стать пленником [традиций]”. Поэтому он заранее отдал приказ войскам построиться и приготовиться к стрельбе из луков. Множество стрел взлетели в воздух, быки все повернули и бросились обратно, множество разбойников было убито. [Разгромленный Шао] Цин сам связал себя и просил сохранить [ему] жизнь. [Ван] Дэ отправил пленника в походную ставку императора» (пер. А.М. Пастухова)[191]. В общем, пираты попытались разбить правительственные войска, бросив на них быков, но животные были отброшены стрельбой из луков и побежали на своих же, нанеся потери пиратам, которые и потерпели поражение.

Согласно историческому роману Цянь Цая (рубеж XVII–XVIII вв.), примеру Тянь Даня последовал У Шань-чжи, военачальник дэчжоуского вана. Последний в 1134 г. осаждал крепость Таньчжоу, которую оборонял знаменитый сунский полководец Юэ Фэй. Вызвав последнего на бой перед городом, У Шаньчжи спрятал за линией своих войск 300 буйволов, к рогам которых были привязаны ножи, а хвосты были обмазаны смолой. В начале боя животные с зажженными хвостами были пущены на воинов Юэ Фэя, вынудив их бежать к городу[192].

В 1161 г. во время осады чжур-чжэнями города Хайчжоу китайский военачальник Вэй Шэн использовал некую «желтую жидкость» и «огненных быков»[193]. Однако, исходя из краткости упоминания, нельзя исключить, что в данном случае речь идет не о быках, а о неких осадных приспособлениях.

Рис. 49. Вооруженный бык. Иллюстрация из военного трактата «Уцзин цзунъяо» (1044 г.); издание времени минского императора Чжэндэ (1505–1521 гг.). Воспроизведено по: НефедкинА. К. «Огненные быки» Запада и Востока: крупный рогатый скот в военном деле Западного Средиземноморья и Китая // Pbn. № 5 (38). 2016. С. 69, рис. 3.

В «Юань ши» («Истории династии Юань») в «Жизнеописании Аньчжуэра» под 1241 г. так рассказывается о походе монголов во главе с батыром Аньчжуром (1194–1263) против империи Сун: «Совершили карательный поход на Сычуань. Разрушили более 20 крепостей. Ответственный за оборону Чэнду полководец Тянь Сянь открыл северные [городские] ворота и впустил [наши] войска. Сунский чжичжиши [генерал-губернатор приграничного округа] Чэнь Лун бежал, его преследовали и изловили, связали и направили к Ханьчжоу. [Там ему] приказали посулами склонить к капитуляции командира гарнизона Ван Куя. [Ван] Куй не сдался, вывел войска [в поле] и атаковал [нас]. Ночью [Ван] Куй выгнал огненных быков, прорвал окружение и бежал, после чего мы казнили [Чэнь] Луна» (пер. А. М. Пастухова)[194]. Следовательно, ночная атака быков оказалась успешной и командир гарнизона смог с их помощью вырваться из осады.

Рис. 50. Шанхайский лубок няньхуа, представляющий, как «огненные быки» императорской армии загоняют тайпинов в ворота Нанкина. Цветные чернила на бумаге. SOAS, University of London. Воспроизведено по: http://digital.soas.ac.uk/LOAA003943/00001.

Традиция использования «огненных» животных сохранилась в Китае даже в Новое время. Весной 1852 г. цинский губернатор Гуандуна и Гуаней Сюй Гуанцин решил разгромить восставших тайпинов, уничтожив их лагерь с помощью 4000 реквизированных быков, к хвостам которых будет привязана горючая солома, обмазанная смолой. Однако тайпины, узнав об этом, разгромили лагерь губернатора раньше[195]. Во время наступления на Тяньцзинь англо-французские войска на р. Байхэ захватили форт (21 августа 1860 г.), в котором были найдены документы, принадлежавшие маньчжурскому главнокомандующему Цэнгэринчи, среди которых было обнаружено письменное предложение с иллюстрациями бросить на врага быков с навьюченным на них горючим или взрывчатым материалом, что должно было внести сумятицу в ряды европейцев и облегчить последующую атаку китайских войск.

Рис. 51. «Победа под Нанкином» генерала Сян Жуна (ранее 1856 г.). Цины бросают на тайпинов «огненных быков», вооруженных лезвиями. Китайский лубок няньхуа. Из коллекции А.М. Пастухова.

Однако данное предложение не было одобрено главнокомандующим[196]. Позднее, в 1925 г., опять же во время наступления на Тяньцзинь, обороняемый силами генерала Ли Цзинлина, Первой национальной армии во главе с генералом Чжан Чжицзяном, последний в ночь с 14 на 15 декабря приказал выпустить на позиции противника 300 баранов с подожженной паклей на хвостах, которые должны были дезорганизовать оборону противника и облегчить атаку пехотной бригаде. Однако хитрость не удалась: баранов просто перестреляли, а пулеметным огнем отбили атаку пехоты[197].

В общем, как видим, «огненных быков» использовали как силу, способную нарушить боевой порядок противника; затем должна была последовать атака на противника, полностью разгромившая его силы. Для внесения большей паники в стан неприятеля атаки «огненных быков» производились ночью – беспорядочно мечущиеся в темноте огни создавали дополнительный психологический эффект. Использование именно крупного рогатого скота для подобного нападения объясняется достаточно просто: этих животных легче достать; они обладали большим размером и значительной физической силой, чтобы произвести опустошение у врага. Для усиления действия животных объединяли в стадо из нескольких сот голов, а порой и к самим животным прикрепляли лезвия для большей эффективности поражения. Реже за неимением быков в подобной роли мог выступать и мелкий рогатый скот. Причем, как справедливо заметил в 1131 г. китайский полководец Ван Дэ, стратагему с быками можно было успешно произвести лишь раз. Ведь противник, наученный горьким опытом, во второй раз уже будет готов ко встрече со стадом быков, отбив их нападение эффективной стрельбой или просто копьями. Если в древней Южной Европе подобные эксперименты с быками были единичным явлением, то в Китае с его книжной культурой первое единичное использование привело к установлению традиции: подобное применение быков постоянно повторялось, даже несмотря на распространение более эффективного огнестрельного оружия, способного быстро отбить атаку животных.

Глава III

Верблюды

8. Дромадеры в военном деле арабов (XII в. до н. э. – VII в. н. э.)[198]

В военном деле пустынных областей Ближнего Востока, и прежде всего у арабов, верблюды были незаменимы как средство перевозки людей и грузов. Исследователи обычно обращают внимание на частные вопросы, связанные с верблюдами в военном деле, такие как, например, роль дромадеров в великих арабских завоеваниях, но небесполезен будет и общий очерк развития использования верблюдов в военном деле древних жителей Аравийского полуострова. О дромадерах как о ездовых животных арабских воинов и пойдет речь в настоящей статье.

Уже Аристотель отчетливо различал бактрийского верблюда с двумя горбами и одногорбого аравийского (camelus bactrianus, camelus dromedarius)[199]. Одногорбый дромадер в целом легче бактриана, ноги и шея у него длиннее; рост взрослого самца – 1,8–2,3 м, длина туловища – 2,4–3,2 м, вес – 300–500 кг[200]. Дромадеры хорошо приспособлены для жизни в сухом климате при небольшой влажности[201]. По своему использованию они делятся на ездовых и вьючных, которых Лев Африканский в первой половине XVI в. именовал равахил и худ-жун[202]. Рахила – верховая верблюдица – излюбленное животное для скоростной езды[203], о быстроте которой упоминал еще во второй половине VII в. до н. э. пророк Иеремия (2:23); также для езды использовались кастрированные самцы[204]. Дромадер идет двумя естественными аллюрами: широким (1,2 метра) шагом и рысью[205]. Ездовой дромадер идет со скоростью 9-17 км/ч и мог проходить за 12 часов 170–260 км, и так в течение многих дней[206]. Сильный алжирский верблюд может нести на ровной местности кроме наездника 300 кг, средний – 200 кг, слабый – 150 кг[207]. Дромадер может обходиться без воды несколько дней (по Плинию – четыре дня: Plin. Nat. hist., VIII, 68)[208], питаясь грубыми растениями. Однако, будучи неделю без воды, теряет ок. 85 кг веса, для восстановления которого нужно выпить 110 л воды[209].

Дромадеры более управляемы, нежели лошади: чувство стадности позволяет легче управлять ими с помощью меньшего количества погонщиков[210]: в караване за одиннадцатью верблюдами может смотреть всего два человека, а десять вожатых смогут управиться с 64 дромадерами[211]. В сухом климате верблюд лучше лошади и мула, он может легко найти корм, нести вдвое больше груза, а на его содержание уходит меньше средств[212]. В обозе верблюды лучше повозок, запряженных быками, для которых требуется ровная местность, они могут быстрее и довезти груз на большее расстояние[213]. Кроме того, верблюд менее пуглив, нежели другие животные, в частности лошадь[214].

Считается, что дромадер был одомашнен в Западной или, возможно, в Южной Аравии в первой половине III тыс. до н. э.[215], однако использование дромадеров в качестве ездового и вьючного животного распространилось лишь к концу II тыс. до н. э.[216] Наиболее ранней посадкой считается посадка позади горба дромадера, как до настоящего времени сидят кочевники Южной Аравии, располагаясь на седле-подушке (howlani), позднее появилась посадка сверху горба; в Северной Африке наездники сидели спереди горба у шеи, что позволяет перенести центр тяжести животного и облегчает ему ход[217]. Уже в начале I тыс. до н. э. на верблюде ездили, сидя на плотной «подушке» (так называемое южноарабское седло), закрепленной парой подпруг сверху горба. Такое седло позволяло ездоку сидеть более устойчиво, освободив руки для управления и сражения. Подобное снаряжение мы видим на рельефе из Тель-Халафа на северо-востоке Сирии, датированном первой половиной IX в. до н. э.[218] Рельефы дворца Ашшурбанипала в Ниневии середины VII в. до н. э. показывают арабов, управлявших верховыми животными с помощью прута и сидящих на подушке-седле, закрепленной поверх попоны нагрудным и поднагашным ремнями; иногда видна подпруга[219]. Поскольку верблюд послушнее лошади, управлять им можно просто длинной палкой [220]. В 701 г. до н. э. вьючного дромадера иудей ведет за повод, укрепленный на наносном ремне[221]. Судя по рельефу Ападаны в Персеполе (рубеж VI–V вв. до н. э.), арабы управляли верблюдом с помощью стека-трости, но появился и недоуздок[222].

Рис. 52. Известняковый ортостат из Телль-Халафа (камень № 102); представлен древнейший вариант седла для верблюда (IX–VIII вв. до н. э.). Воспроизведено по: Orthmann W. Untersuchungen zur späthethitischen Kunst. Bonn, 1971. Taf. 8 e.

В середине I тыс. до н. э. появляется более сложное, так называемое североарабское седло (sadäd), которое состояло из двух соединенных А-образных лук, установленных на подушках; сверху каркаса также помещалась подушка[223]. Наиболее раннее изображение высоких лук этого седла показывает финикийско-арабская монета из коллекции Британского музея, датированная V–IV вв. до н. э.[224]. Подобное седло без всадника видно на римской монете М. Скавра (58 г. до н. э.), представляющей набатейского царя Арету III с оливковой ветвью рядом с дромадером[225]. Конструкция позволяла наезднику подвешивать к седлу оружие, различного рода сумки и бурдюки, которые не создавали неудобства для движения животного[226]. Также данное седло считается удобным для сражения копьем с верха верблюда[227]. Верблюдом при этом обычно управляют поводом, привязанным к медному кольцу в носу, а у буйных самцов – в верхней губе [228].

Рис. 53. Римский денарий М. Скавра (58 г. до н. э.). Аверс: верблюд, перед которым стоит на колене царь набатеев Арета III, держащий оливковую ветвь, реверс: Юпитер в квадриге. Воспроизведено по: Crawford М. Н. Roman Republican Coinage. Vol. IL Cambridge, 1974. Pl. LI, 422/lb.

Обратимся теперь непосредственно к военным функциям животных. Еще в I в. н. э. римский натуралист Плиний Старший, обобщив все известные ему сведения, так охарактеризовал дромадеров и бактрианов: «Все же они выполняют службы по переноске на спине грузов, а еще – конницы в битвах» (Plin. Nat. hist., VIII, 67), т. е. Плиний отметил два важнейших способа использования верблюдов человеком: как вьючного транспорта и боевого животного. Арабского мира и дромадеров данное сообщение непосредственно касается.

Рис. 54. Современное верблюжье седло североаравийского типа из Сахары. Воспроизведено по: Bulltet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 88, fig. 38.

Обратимся к древневосточным репрезентативным и письменным источникам. На двух сирийских печатях, датированных XV–XIV вв. до н. э., изображены ездоки, сидящие на абстрактно показанном животном, который считается верблюдом[229]. В Ветхом Завете верблюдов активно используют кочевники Аравийской пустыни. В книге «Бытие» (37:25) упоминается караван измаильтян, в котором верблюды везут ношу. Обычное использование верблюдов в караванной торговле на Ближнем Востоке относится примерно к 1200–1100 гг. до н. э.[230] Измаильтяне сопоставляются с более поздними мадиамитянами (Суд., 8:24), которые вместе с амалекитянами совершали на верблюдах набеги на земли израильтян (Суд., 6:3–6; 7:12) в XII–XI вв. до н. э.[231]. Так, ок. 1005 г. до н. э. амаликитяне, совершив набег на поселение Секелаг (Циклаг) в Южной Палестине, находившееся во владении Давида, были нагнаны отрядом Давида, который неожиданно напал на лагерь противника и перебил их. Спаслись лишь 400 юношей, вскочив на верблюдов (I Цар. (Самуил.) 30:1-18; Jos. Ant. Jud., V, 14, 6 (362–364)). В данном случае верблюды использовались именно для бегства – обычный способ избежать битвы с неожиданно напавшим врагом, к тому же не обладавшим верблюдами. В качестве добычи от кочевников захватывались овцы, волы, ослы и верблюды (I Цар. (Самуил.) 27:9; Jos. Ant. Jud., V, 13, 10 (323)) – нет упоминаний ни лошадей, ни мулов. Блаженный Иов в земле Уц, которая помещается в Эдоме [232], сначала имел среди своего скота 3000, а позднее – 6000 верблюдов (Иов, 1:3; 42:12). В Книге пророка Исайи в части, считающейся написанной Второисаией (VI в. до н. э.), среди характерных черт, присущих разным народам, многочисленные стада верблюдов даны арабам Мадиама и Эфы (Ис., 60:6)[233].

Рис. 55. Мадианитский наездник на верблюде, охотящийся на льва. Скарабоид из Телль-Гемме с надписью «Человеку Хадада» (VII в. до н. э.). Музей Рокфеллера, Иерусалим. Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. S. 187. Abb. 63.

В 853 г. до н. э. ассирийский царь Салманасар III (858–824 гг. до н. э.) встретился с коалиционной армией двенадцати царей из Сирии, Финикии и Палестины, контингенты которых состояли из пехоты, конницы и колесниц, и лишь арабский князь Гиндибу привел отряд в тысячу мегаристов[234]. Это первое упоминание в письменных источниках не только собственно арабов, но и их боевых верблюдов. Причем у арабского контингента не было ни всадников, ни пехотинцев, что вполне можно объяснить тем, что это был экспедиционный корпус, состоявший из наиболее боеспособной и мобильной части воинов Гиндибу, у которого конница вообще отсутствовала, а простые пехотинцы не были столь мобильны и боеспособны; к тому же они могли быть посажены на верблюдов.

О развитии верблюдоводства в северной части Аравии в VIII в. до н. э. свидетельствует тот факт, что после поражения, нанесенного в 732 г. до н. э. арабской княгине Шамси, союзнице дамасского царя, ассирийский царь Тиглатпаласар III (744–727 гг. до н. э.) захватил 30000 верблюдов и 20000 голов другого скота [235], т. е. верблюды уже стали основой арабских стад.

На рельефах северного дворца Ашшурбанипала (669–635 гг. до н. э.) в Ниневии представлены неподписанные сцены, видимо, из кампании царя против арабов-кедаритов: бой в пустыне и в оазисе[236]: тут в обычном для ассирийского искусства стиле представлено избиение врагов. Пешие щитоносцы и лучники царя громят лучников-арабов, а мегаристы преследуются ассирийскими всадниками, колесницами или даже пехотой.

Рис. 56. Бой арабов с ассирийцами. Рельеф дворца Ашшурбанипала (668–627 гг. до н. э.) в Ниневии. Хорошо видно верблюжье седло: на коврике подушка, закрепленная двумя ремнями. Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 67.

На ниневийских барельефах хорошо видно вооружение арабов и снаряжение верблюдов. Бойцы вооружены лишь простыми луками, колчанами и кинжалами. Наездники сидят на верблюдах по двое: один правит, а другой стреляет назад, в одном случае, вероятно, сидя к вожатому спиной. Поскольку ездоки показаны бегущими, то можно предположить, что такой экипаж из двух человек был предназначен как раз для быстрой транспортировки оптимального количества воинов (в данном случае – двух), а сражались они спешившись[237]. По крайней мере, прорисовка с несохранившегося рельефа из того же дворца показывает арабов, приготовившихся к отражению атаки, вытянувших луки и кинжалы, тогда как ездовые верблюды лежат сзади, вероятно, не давая врагам возможности подойти с тыла. При этом арабы построены цепочкой, позволяющей вести эффективную прицельную стрельбу по наступающим[238]. Вероятно, такое спешивание, как и позднее, было стандартной тактикой боя.

О практике езды верхом на верблюдах по двое свидетельствует и греческий историк Диодор. Описывая различные регионы Аравии, он рассказывает: «Эти же верблюды носят и лучников в битвах с врагами. Сражаются двое, сидя друг к другу спиной, один из которых обороняется против выступающих по фронту, а другой – против преследующих» (Diod., II, 54, 7). Предполагается, что в данном описании Диодор базировался на сведениях географа II в. до н. э. Агафархида[239], который мог передавать и сведения более раннего времени. Данное описание согласуется с рельефами Ашшурбанипала и более древней военной практикой арабов, когда из-за нехватки верблюдов или/и из-за недостаточно совершенных навыков управления последним экипаж состоял из двух воинов, передний из которых был погонщиком и стрелком по целям впереди, а второй вел обстрел сзади. Такие функции воинов вполне согласуются с тактикой набега, когда сначала нужно было внезапно напасть, а потом быстро спасаться бегством. Подобная практика сохранилась у бедуинов и позднее. Во всяком случае, приказом Бонапарта от 20 нивоза 7 года (9 января 1799 г.) из пехотинцев Восточной армии был организован полк дромедариев, в котором на одном верблюде должны были находиться по два солдата, вооруженные, как пехотинцы, ружьем со штыком, а также длинной пикой. Вожатый и боец должны были сидеть спинами друг к другу. Для боя солдаты спешивались и составляли каре. Хотя идея и образец для снаряжения полка неясны, но полк должен был сражаться с арабами в пустынных областях Египта[240], что явственно указывает на источник заимствования – военное дело противника.

Рис. 57. Рельеф комнаты L северного дворца Ниневии ассирийского царя Ашшурбанипала (668–627 гг. до н. э.). Представлена последняя кампания Ашшурбанипала против арабов (после 646 г. до н. э.). Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Falttafel III.

Также и словарь «Суда» (X в.) может свидетельствовать об экипаже верблюда из двух человек. Он, в частности, рассказывает, что легендарная ассирийская царица Семирамида при подготовке похода в Индию, повелев изготовить чучела слонов с верблюдами как движущим средством внутри, «установила на каждом верблюде по два наездника, чтобы стрелять и бросать дротики в эфиопов» (Suid., s.v. Xepîpapiç). Данная глосса «Суды» считается восходящей к Ктесию через посредство другого историка, Николая Дамасского[241]. Диодор же, пересказывающий того же Ктесия, упоминает лишь, что «каждое из них чучело имело внутри управляющего мужа и верблюда» (Diod., II, 16, 9)[242]. Вероятно, сам Ктесий имел в виду одного погонщика, сидевшего на верблюде внутри чучела слона, тогда как посредник текста «Суды» интерпретировал реалии по-своему: на верблюде-слоне находилось два человека с луками и дротиками. С одной стороны, экипаж верблюда из двух человек мог опять же восходить к реальной арабской практике, а с другой – к практике индийского военного дела, когда на слоне сидели два воина, один из которых управлял слоном[243]. За последнее утверждение может свидетельствовать и то, что верховые воины должны воевать не только луками, но и дротиками – обычным оружием элефантеристов, но не мегаристов.

Контингенты мегаристов как наиболее боеспособные части своей армии арабы поставляли в армии союзных им монархов. Арабы, вероятно кедариты из Северо-Западной Аравии, признававшие власть ахеменидского царя царей, поставляли ему не только подарки, но и военные контингенты (Hdt., Ill, 7–9; 88; 97). Описывая армию Ксеркса в 480 г. до н. э., Геродот рассказывает (Hdt., VII, 69): «Арабы же были одеты в подпоясанные зейры и носили справа большие согнутые назад луки»; а ниже, рассматривая состав конницы, отмечает (Hdt., VII, 86): «Арабы имели снаряжение такое же, как в пехоте; все они скакали на верблюдах, по быстроте не уступавшим коням». Всего же арабских мегаристов и ливийских колесничих в армии Ксеркса насчитывалось 20000 (Hdt., VII, 184). Геродот не указывает, по сколько человек скакали на одном верблюде – по умолчанию надо считать по одному, в противном случае следовало бы ожидать оговорки. Арабы были вооружены традиционно: большими луками, которые носились в правой руке или, скорее, за правым плечом вертикально или наискосок через спину в натянутом состоянии, ведь налучье – нехарактерно для них[244]. Никакого специального оружия для сражения верхом или даже для ближнего боя Геродот не упоминает. Вероятно, и тактика мегаристов осталась такой же, что и во времена Ашшурбанипала: спешивание или стрельба с верблюда.

Изменилась, впрочем, одежда воинов: теперь арабы носят плащи-зейры (ζειρά). Поскольку кроме данного пассажа Геродот упоминает зейру лишь у фракийцев-вифинцев (Hdt., VII, 75), то сложно определенно сказать, что за вид плаща имел в виду «отец истории». Лексикограф Гарпократион (II в.) так поясняет данное слово: «Зейра или сейра, как говорят некоторые: некое одеяние, которое одевают на хитоны, как плащи» (Harpocrat., s.v. ζειρά; ср.: Phot., Suid., s.h. v.). «Суда» приводит и другое значение: «Зейры – пестрые или вышитые хитоны, митра. Геродот упоминает ее» (Suid., s.v. ζειραί). Наиболее подробно пояснение александрийца Гезихия (VI в.): «Зейра – одни говорят, что это вид хитона, другие – пояс; лучше же другое объяснение: некая накидка, носимая на плечах, подобно плащу. И Геродот свидетельствует в 7-й книге, и Феопомп Хиосец» (Hesych., s.v. ζειρά). Как видим, Гезихий приводит три значения слова: хитон, пояс и плащ, считая последнее значение приоритетным. Повязка – омонимичное значение данного слова (Harpocrat., s. v. ζείρη; Phot., s. v. ζειρά), которое в настоящий момент нас не интересует. Согласно Ксенофонту, зейра – это плащ фракийского всадника, закрывающий человека до пят (Xen. Anab., VII, 4, 4; ср.: Harpocrat., s.v. ζειρά). Данный длинный цветной плотный плащ фракийцев хорошо известен по аттической вазописи[245].

Рис. 58. Арабы – двадцатая делегация на рельефах Ападаны в Персеполе (рубеж VI–V вв. до н. э.). Воспроизведено по: Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. Taf. 27.

Для пояснения вида одеяния арабских воинов стоит обратиться к персидским рельефам, представляющим народы империи. Рельеф Ападаны в Персеполе времени Дария I представляет арабов одетыми в обернутые вокруг туловища плащи и обутыми в сандалии; такое же одеяние представляют и рельефы гробницы Дария II (423–404 гг. до н. э.) в Нашк-и Рустаме[246]. Данное одеяние – это типичный арабский изар (izâr) – кусок материи, который наматывался вокруг тела и носился как набедренная повязка или плащ [247]. Вероятно, такой плащ и имел в виду «отец истории», именуя в одном из пассажей плащ арабов стандартным греческим аналогом – гиматий (Hdt., Ill, 8: ίμάτιον). У воинов Ксеркса, судя по Геродоту, изар носился с поясом, чтобы не спадал.

Рис. 59. Схематический рисунок рельефа гробницы № 1 (Дария II) в Нашк-и Рустаме. № 18: араб. Воспроизведено по: Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. Falttafel 1.

После Ахеменидов арабские контингенты появляются в армии Селевкидов. В битве при Рафии в 217 г. до н. э. сирийский царь Антиох III располагал лишь 10000 пехотинцев из арабов и окрестных народов во главе с Забдибелом (Polyb., V, 79, 8), но в 190 г. до н. э., после широкомасштабного сбора войск для кампании, в армии Антиоха оказались арабские мегаристы. Это могли быть как наемники, так и союзники царя из Сирии и/или Северной Аравии[248]. Ливий так описывает расположение арабов в царской диспозиции в битве при Магнезии (Liv., XXXVII, 40, 12): «Перед этой конницей – серпоносные квадриги и верблюды, которых называют дромадерами. На них сидели арабы-лучники, располагая тонкими мечами длиной четыре локтя, чтобы с такой высоты они могли достать врага». Аппиан также рассказывает об этих мегаристах (Арр. Syr., 32 (167)): «Арабы, которые, сидя на очень быстрых верблюдах, и проворно стреляют с их высоты, и пользуются длинными и узкими мечами, когда сблизятся с врагом». Оба свидетельства, как считается, восходят к одному компетентному источнику – к несохранившейся части «Истории» Полибия [249].

К этим сведениям примыкает и сообщение Диодора, который опять же пересказывает описание Ктесия о приготовлениях к походу в Индию ассирийской царицы Семирамиды. Историк указывает, что наряду с пехотой, конницей и колесницами в ассирийском войске «были и мужи, едущие на верблюдах, имеющие четырехлоктевые мечи» (Diod., II, 17, 2); причем «Суда» в соответствующем пассаже просто замечает: «мужи, сражающиеся на верблюдах» (Suid., s.v. Σεμι¡ραμις). Хотя рассказ Диодора – Ктесия и относится к легендарным временам царицы Семирамиды, но наличие мегаристов в ассирийской армии явно инспирировано сведениями об арабском военном деле. А поскольку у «Суды» нет описания меча, то можно полагать, что у Диодора оно добавлено из более позднего источника эпохи эллинизма, которыми также пользовался сицилийский историк[250].

При Магнезии данные мегаристы реально стояли в диспозиции перед конницей Антиоха вместе с серпоносными колесницами, что, с одной стороны, можно объяснить стремлением царя не испугать лошадей своей конницы верблюдами, а с другой – блокировать атаку вражеских всадников. Мегаристы, очевидно, не должны были спешиться для боя, поэтому легко бежали после поражения колесниц (Liv., XXXVII, 41, 11 Арр. Syr., 33–34 (173–175)). Новым для арабских мегаристов была их способность сражаться вблизи, а не только вести стрельбу издали[251]. О данной способности свидетельствует появление нового оружия в описаниях – длинного колющего меча колоссальной длины – 1,8 м, который иногда небезосновательно рассматривается как описание копья[252].

Географ Страбон (XVI, 4, 2), со ссылкой на астронома Эратосфена (ок. 272–202 гг. до н. э.), отмечает, что в Центральной Аравии живут верблюжьи пастухи, ни о каком разведении лошадей, кстати, речи не идет. Тот же Страбон, со ссылкой на сведения географа Артемидора из Эфеса (конец II в. до н. э.), рассказывает о кочевниках дебах Западной Аравии, что они «воюют и ездят» на верблюдах (Strab., XVI, 4,18). Информация Диодора аналогична: дебы, «разводя верблюдов, используют это животное для всех наиболее важных для жизни нужд; дебы ведь сражаются с них против врагов» (Diod., Ill, 45, 4).

Тот же Страбон утверждает, что у набатеев «страна не приносит (афород) лошадей; а работу вместо них выполняют верблюды» (Strab., XVI, 4, 26). Данную информацию можно понять в том смысле, что в стране набатеев просто не разводят лошадей – они импортируются, а различные работы в повседневной жизни вместо лошадей выполняют верблюды. По крайней мере в конце IV в. до н. э. у набатеев конница еще не была развита, ведь Деметрий Полиоркет в 312 г. до н. э. пригнал из своего похода на Петру 700 верблюдов, которые считались наиболее ценной частью добычи (скорее, даров), – упоминаний об обычно более ценных лошадях нет (Plut. Demetr., 7,1).

Иногда считается, что набатеи сражались на верблюдах[253]. Действительно, боевое использование верблюдов находим в сражении при Гадаре с иудейским правителем Александром Яннаем в 93 г. до н. э. В «Иудейской войне» Иосиф Флавий рассказывает об Александре: «Затем, столкнувшись с Обедой, царем арабов, сделавшим заранее засаду против Гавланы, оказалось, что он потерял все войско, скученное в глубине ущелья и разбитое массой верблюдов» (Jos. Bel. Jud., I, 4, 4 (90)). Подобным же образом Иосиф описывает это поражение и в «Иудейских древностях»: «Вступив в сражение против Обеды, царя арабов, и попав в засаду в скалистых и труднопроходимых местностях, Александр был загнан массой верблюдов в узкое ущелье против деревни Гадары в Галаадитиде и с трудом сам спасся, убежав оттуда в Иерусалим» (Jos. Ant. Jud., XIII, 13, 5 (375)). Очевидно, набатейский царь Обод II (93–85 гг. до н. э.), заранее зная, где пойдет иудейское войско, сделал засаду в ущелье к югу от Геннисаретского озера. Если прочитать свидетельство буквально, не интерпретируя его, то похоже, что Обод просто выпустил в ущелье стадо верблюдов, которое и расстроило армию противника. Это и могло быть основной причиной победы арабов, при которой были сохранены жизни набатейским воинам, просто довершившим разгром врага. Данный бой, скорее, является определенной стратагемой Обода, а не типичной тактикой набатеев.

Для того чтобы выяснить, были ли мегаристы в набатейской армии, обратимся к тем армиям и контингентам Набатеи, состав которых нам известен. В 163 г. до н. э. арабская армия, состоящая из 5000 пеших и 500 конных воинов, атаковала войско иудеев (II Масс., 12:10). Соотношение пехоты и конницы 10:1 могло быть отнюдь не случайным: оно явно отражало греко-эллинистическую военную традицию оптимального соотношения этих двух родов войск. В 87 г. до н. э. селевкидскому царю Антиоху XII во время его вторжения в Набатею противостояла десятитысячная конная армия царя Обода II (Jos. Ant. Jud., XIII, 15,1 (391); Jos. Bel. Jud., I, 4, 7 (101)).

В 65 г. до н. э. Арета III послал на помощь иудейскому правителю Гиркану II, согласно Иосифу Флавию, 50000 пехотинцев и всадников (Jos. Ant. Jud., XIV, 2, 1 (19); Jos. Bel. Jud., I, 6, 2 (126)). Цезарь призвал на помощь в Египет набатейскую конницу в 47 г. до н. э. (Caes. Bel. Alex., 1,1). Царь Арета IV в 4 г. н. э. послал свою пехоту и конницу на помощь римскому наместнику Сирии для подавления иудейского восстания (Jos. Ant. Jud., XVII, 10, 9 (287); Jos. Bel. Jud., II, 5,1 (68)). А в 67 г. 5000 пеших и 1000 конных, главным образом лучников, были направлены Малхом II в армию Веспасиана, идущую на подавление иудейского восстания (Jos. Bel Jud., Ill, 4, 2 (68)).

Рис. 60. Терракотовая статуэтка дромадера из Петры (вероятно, I в. н. э.). Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 89.

Как видим, в полевых армиях Набатейского царства присутствуют лишь два вида войск – пехота и конница или только конница, когда нужна была большая мобильность передвижения. Верблюды не упоминаются, хотя кажется, что в случае участия мегаристов в кампании мы могли бы ожидать каких-нибудь оговорок в источниках. Уже в начале I в. до н. э., несмотря на возможное преувеличение численности, Обод II противостоит армии Антиоха XII лишь с конницей, что свидетельствует о ее военном потенциале к этому времени. Вероятно, определенным толчком для развития коневодства в Набатейском царстве послужил захват областей к востоку от Иордана, которые благоприятны для разведения лошадей[254], во II в. до н. э., когда власть Селевкидов над регионом ослабла.

Рис. 61. Рельеф из песчаника из Петры (греко-римское время). Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 82.

Д. Граф, специально рассмотревший армию Набатейского царства, даже не упоминает наличие в ней подразделений мегаристов [255], тогда как, по предположению арабиста Д. Николла, войска набатеев состояли из конных лучников и пехоты, посаженной на верблюдов[256]. Однако на петроглифе из пустыни Хисма в южной Иордании всадники, вооруженные длинными копьями, сражаются между собой, тогда как пешие погонщики держат верблюдов[257], что, вероятно, свидетельствует об использовании дромадеров в качестве ездовых животных до поля боя, после чего воины пересаживались на коней, естественно, когда последние имелись. Терракотовая статуэтка верблюда из Петры, датированная I в. н. э., также напоминает о военном использовании данных животных: к седлу прикреплены короткий меч и круглый щит[258]. Вероятно, нельзя отрицать чисто военное использование верблюдов набатеями. Мегаристы могли патрулировать дороги и охранять караваны в пустынных местностях. Д. Граф предполагает, что охрана набатейского стратега состояла из всадников и мегаристов. Во всяком случае, граффито из Джебель Маншир упоминает стратега Бабиб-Эля, сына Дамасиппа, недалеко от имени которого изображены наездники на конях и верблюдах[259].

Рис. 62. Петроглиф из пустыни Хисма в Южной Иордании. Всадники, вооруженные длинными копьями, сражаются между собой, тогда как пешие погонщики держат верблюдов. Воспроизведено по: Graf D. F. The Nabataean Army and the Cohortis Ulpiae Petraeorum // The Roman and Byzantine Army in the East / Ed. by E. Dqbrowa. Krakow, 1994. P. 288, fig. 4.

В первые века новой эры арабы в представлении соседних народов прочно ассоциировались с дромадерами. У греческого баснописца Валерия Бабрия (II в. н. э.) героем одной из басен был араб и его верблюд (Babr. I, 8), – очевидно, типичный «дуэт» в представлении жителей Римской империи. С этим согласен и раннехристианский апологет Климент Александрийский (ок. 150–215 гг.), отмечающий: «У арабов (это – другие кочевники) воинственная молодежь – наездники на верблюдах (καμηλοβάται). Они ездят на стельных верблюдицах, которые пасутся и вместе с тем бегут, беря на себя хозяев, и дом переносят с ними» (Clem. Alex. Paed., Ill, 3, 25, 1). Рельеф в Бишапуре со сценой триумфа сасанидского царя Бахрама II (276–293 гг.) представляет арабов именно с верблюдами [260].

Рис. 63. Вотивный рельеф Баала, сына Яркибола, жреца бога Азизу. Пальмира (213 г. н. э.). На рельефе представлен бог Аршу на верблюде и Азизу на коне. Перед этими божествами караванов стоит жрец. Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 109.

В последние века до новой эры в Северной Аравии распространяется лошадь, а длинное копье становится основным оружием всадника[261]. Согласно Аммиану Марцеллину (XIV, 4, 3), сарацины Северной Аравии в IV в. передвигаются на «быстрых конях и поджарых верблюдах» «в мирных или бурных обстоятельствах». Типичное нападение сарацинов на караван примерно из 70 человек между Бероей и Эдессой на севере Сирии рисует Св. Иероним в «Житии плененного монаха Малха», написанном в 391 г. (Hieron. Vita Malchi, 4): «И вот внезапно напали сидящие на конях и верблюдах исмаэлиты (Ismaelitae), с длинными волосами, с повязанными головами и полуголыми телами, одетые в плащи и широкие сандалии. С плеча свешивались колчаны, и, колебля ослабленные луки, они носили длинные копья. Они ведь пришли не сражаться, а разбойничать. Мы были ограблены, разогнаны и растащены в разные стороны». Арабы, как видим, в конце IV в. использовали для набегов не только лошадей, но и верблюдов, на которых ездили, а не только везли добычу. Сарацины были вооружены своим типичным оружием: длинным копьем, колчаном и луком, вероятно, висящим за плечами в слабо натянутом состоянии, и были одеты в плащи-изары и сандалии. О возможности реального боевого использования дромадера свидетельствует и доисламский петроглиф из североаравийской пустыни, где показан бой всадника, вооруженного копьем, и мегариста, вооруженного мечом; причем всадник, подняв копье, нападает[262], – очевидно, типичная ситуация из кочевого быта Северной Аравии, т. е. при необходимости с верблюда могли и не спешиваться, а сражаться длинными копьями в ближнем бою.

Рис. 64. Прорисовка известнякового рельефа из Пальмиры (конец II в. н. э.). Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 103.

Находящаяся в оазисе в пустыне Пальмира обладала определенным количеством воинов на верблюдах для патрульных целей[263]. В I–III вв. н. э. Пальмира с ее арабо-арамейским населением входила в состав Римской империи на правах внутренней автономии. В последней трети III в. основной ударной силой города была тяжеловооруженная конница (Zosim., I, 50–53). Хотя не только коней, но и верблюдов требовал выдать римский император Аврелиан от царицы Зенобии в качестве одного из условий принятия капитуляции последней в 272 г. (SHA, XXVI, 26, 9), а потом, после поражения, царица попыталась спастись бегством на быстроходном верблюде (SHA, XXVI, 28, 3). Однако на рельефах представлены воины на верблюдах, упоминание о которых не сохранилось у античных историков. Польский археолог А. Солтан выделил три группы рельефов с верблюдами: мегаристы в местном одеянии на погребальных стелах; знать в одежде парфянского типа, стоящая у животных, на саркофагах; изображения на надгробных плитах военного с протомой верблюда на заднем плане [264]. Именно изображения последних убедительно считаются памятниками воинов из конвоя караванов купцов[265]. По рельефам мы достаточно хорошо видим вооружение и снаряжение пальмирских мегаристов I–III вв. Верблюд управлялся поводом, закрепленным на недоуздке; высокое седло, покрытое шкурой-накидкой, установлено на подушке, под которой лежит покрывало.

Рис. 65. Йеменская стела (вероятно, I в. н. э.). Во втором регистре знатный йеменец едет на верблюде, на котором сидит сзади слуга. В четвертом регистре господин скачет на коне в сопровождении пешего слуги. Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 85.

Сам воин одет в тунику и плащ, вооружен копьем, луком и стрелами, длинным прямым мечом и небольшим круглым щитом с бляхами на внешней стороне и с одной или двумя рукоятками на обратной. Все (или почти все) оружие, включая копье, закреплено с двух сторон у седла. Военачальник, судя по изображению бога верблюдов Аршу, сидя верхом на верблюде и держа длинное копье, защищался панцирем эллинистического типа с птеригами и прикрывался плащом[266]. В общем, хотя мегаристы и не были основным родом войск в Пальмире, но, можно полагать, они играли значительную роль в пустынной местности в качестве патруля и конвоя. В общем, в Йемене, обладавшем древней традицией верблюдоводства, уже на рубеже эр существовали знатные всадники, которые для боя пересаживались с верблюдов на коней.

Рис. 66. Сабейское надгробие из алебастра (ок. I в. н. э.). Культурноисторический музей в Вене. В верхнем регистре пирует умерший, которому прислуживает слуга, а женщина играет на музыкальном инструменте; внизу: умерший на коне погоняет верблюда, – вероятно, захваченную добычу. Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 81.

Воины передвигались на дромадерах не только на севере Аравии, но и на юге полуострова. Согласно «Третьей книге царств» (10:2 = I Reg., 10:2), царица Савская прибыла к царю Соломону (ок. 970–931 гг. до н. э.) с караваном вьючных верблюдов, что ясно говорит о развитии караванной торговли и верблюдоводстве на юго-западе Аравии[267]. Географ Страбон (XVI, 4, 2), описывая Аравийский полуостров, со ссылкой на Эратосфена, сообщает, что юго-запад Аравии богат домашним скотом, за исключением лошадей, мулов и свиней, т. е. верблюдами в том числе. Также Страбон (XVI, 4, 24), рассказывая о походе легата Египта Элия Галла в юго-западную Аравию в 25 г. до н. э., не упоминает всадников в войске Сабейского царства. Основным же средством транспорта оставался верблюд, на котором, судя по репрезентативным памятникам, ездили на старом типе седла-подушки[268]. Наездники были вооружены длинными копьями, тогда как небольшой круглый щит висел сзади слева у седла. Слуга сопровождал своего господина или пешком, или сидя позади на том же верблюде. Для боя знатные воины пересаживались на коней, как это показано на некоторых рельефах[269]. По предположению Д. Николла, йеменские цари в доисламский период даже обладали отборными отрядами воинов, посаженных на верблюдов[270]. Вооружение воинов было местным, исключая эллинистический панцирь, который могли носить некоторые командиры.

В период Великих завоеваний первой половины VII в. верблюды по уже сложившейся традиции использовались в арабском войске в качестве мобильного транспорта. Для боя воины спешивались или, если у них были кони, пересаживались на последних, тогда как дромадеры оставались в лагере; в стреноженном состоянии животные составляли живую ограду лагеря. Лошадей в целом было немного, они были дороги и имелись лишь у зажиточной части населения, которая использовала их только в бою, передвигаясь в кампании на дромадерах[271]. Так, например, в марте 625 г. мекканское войско Абу Суфйана, двинувшееся против мединского отряда Мухаммеда, состояло из 3000 мегаристов, 700 из которых было защищено кольчугами, 200 всадников и обоза на верблюдах, включая паланкины для женщин; причем для боя мегаристы спешились[272].

В январе 630 г. западноаравийские племена хавазин и сакиф, собрав ополчение и двинувшись против сторонников Мухаммеда, встретились с войском пророка в вади Хунайн в 100 км к северо-востоку от Мекки. Вождь хавазин Малик ибн Ауф поставил в первую линию воинов, а во второй расположил женщин на верблюдах, за которыми стоял скот. После того как битва была проиграна, мусульмане захватили в плен 6000 женщин и детей, 24000 верблюдов и не менее 40 000 голов овец. Сам Малик заявлял, что он повел семьи и скот с собой, чтобы укрепить моральный дух воинов, которые знали бы, за что сражаются[273]. С одной стороны, кочевники-бедуины обычно перемещались со своими семьями и скарбом, и нет ничего удивительного, что, будучи уверены в победе над численно уступавшим врагом, они взяли с собой свое имущество, а с другой – Малик мог действительно воздействовать на моральный дух своих воинов видом семей последних, находящихся вблизи. Кроме того, женщины и скот могли прикрывать воинов с тыла, затрудняя нападение оттуда. В данном сражении верблюды, находясь на поле боя, не являлись боевыми, но просто ездовыми.

В начале Великих завоеваний верблюды еще играли определенную роль на поле боя. В генеральной битве при Кадисии, вероятно в декабре 636 г., арабы, противостоя численно превосходящей армии персов, обладавшей сильной конницей, бросили в бой верблюдов. На второй день битвы, когда персы не вывели в сражение слонов, снаряжение которых ремонтировалось, арабы бросили в бой покрытых верблюдов, которые напугали вражеских коней, расстроили боевые порядки и обратили в бегство персидскую конницу (Tabari, 2309 (р. 100)). На третий день битвы «отряды бронированных верблюдов» сражались со слонами противника, которых сопровождали пешие и конные воины (Tabari, 2326 (p. 115))[274].

Видимо, участие верблюдов в данной битве было продиктовано конкретными обстоятельствами боя, в частности, сложностью противостояния тяжеловооруженным персидским катафрактам, лошади которых, впрочем, оказались непривычными к виду задрапированных верблюдов. Может быть, у ат-Табари имелась в виду не какая-то особая драпировка дромадеров, а некое защитное покрытие. Вероятно, персы уже не практиковали, как в Ахеменидскую эпоху, совместное обучение верблюдов и лошадей, отчего кони не были привычны к виду верблюдов. Атака арабов была явно рассчитана не на поражение противника воинами, сидящими на дромадерах, а на испуг лошадей персов и приведение тем самым конницы в расстройство. Использование верблюдов на третий день битвы и контратаку на слонов можно объяснить успехом дромадеров в предыдущий день сражения.

В декабре 656 г. верблюд с паланкином вдовы пророка Мухаммеда Аиши оказался в гуще сражения у Басры (так называемая «Верблюжья битва») в некоторой мере случайно: в ходе битвы восставшие против халифа Али просто отошли к месту, где стоял верблюд, у которого и развернулось упорное сражение[275]. Считается, что после этого сражения верблюды более не появлялись на поле битвы в ходе арабских завоеваний[276].

Рис. 67. Караван музицирующих пилигримов на пути в Мекку. Миниатюра Яхьи ибн Махмуда ал-Васити – иллюстратора сборника коротких историй «Макамат» ал-Харири (1236–1237 гг.). Воспроизведено по: URL: https://lesavoirperdudesanciens.com/2018/07/une-amulette-islamique-vieille-de-1000-ans-trouvee-a-jerusalem/califat-abbasside/ (дата посещения: 03.02.2019).

В общем, сначала верблюд использовался арабами как средство транспорта, с которого воин обычно спешивался для боя. При необходимости с верблюда могли и вести стрельбу из лука. Именно лук был основным оружием мегариста до новой эры. Для скорости передвижения на одном верблюде могло размещаться два вооруженных человека: вожатый и воин, который для удобства стрельбы мог сидеть спиной к вознице. В последние века до новой эры наступает новый этап развития военного дела арабов, связанный с новыми средствами снаряжения с верблюдами и распространением коневодства у бедуинов: каркасное седло позволило эффективно использовать с высоты верблюда новое оружие – длинное копье. Для боя воин спешивался или пересаживался на лошадь.

Рис. 68. Бедуин из Южной Сирии (Haurân). Воспроизведено по: Wilson Ch. W Picturesque Palestine, Sinai and Egypt. Vol. I. London, 1881. P. 424.

Лошади и верблюды в значительном количестве стали появляться в арабской армии в VII в. после массового перехода в ислам бедуинов[277], основная же масса коней появилась в войске халифата во время завоевания Ирана и Византии[278]. Причем даже с лошадей арабы иногда по традиции спешивались [279]. Основное значение верблюдов для великих арабских завоеваний состояло в том, что они служили для быстрой транспортировки грузов и воинов через пустынные территории, там, где не могли пройти другие животные. Например, в 647 г. для завоевания Феццана направилось 400 всадников и столько же верблюдов с восьмьюстами бурдюками воды[280]. Еще и позднее, на рубеже IX–X вв., византийский император Лев VI рассматривал вьючных верблюдов наряду с ослами и мулами как обычных животных в обозе сарацинов (Leo. Tact., XVIII, 112–113; 141). Кроме того, на больших расстояниях пехота, посаженная на верблюдах, не отставала от конницы, ведь дромадеры хотя и уступают по скорости лошадям, но им требуется меньше времени для отдыха, нежели лошадям и мулам.

9. Использование верблюдов в военном деле древних государств Передней Азии и Индии[281]

Пустынные местности Ближнего Востока благоприятствовали использованию верблюдов в военном деле стран региона. Наиболее интенсивно верблюдов в походах использовали арабы, чему надо посвятить отдельную статью[282]. В данной же заметке рассмотрим использование этих животных в Леванте, Месопотамии, Западном Иране и Индии. Если на территории Азии западнее Месопотамии в древности был распространен одногорбый дромадер, то уже в Двуречье содержали и одно-, и двугорбых верблюдов, а далее на восток – преобладал двугорбый бактриан. Можно заметить, что доместикация последнего произошла, вероятно, в Иране – Южной Туркмении примерно в середине III тыс. до н. э.[283], тогда как дромадер был одомашнен в Западной или, скорее, в Южной Аравии в первой половине III тыс. до н. э.[284], однако использование последнего в качестве ездового и вьючного животного распространилось лишь к концу II тыс. до н. э.[285].

Аристотель ясно различал бактрийского верблюда с двумя горбами и одногорбого аравийского (т. е. Camelus bactrianus и Camelus dromedarius)[286]. Бактриан имел высоту до верха горба – 1,8–2,4 м, длину туловища – до трех метров и вес – 450–500 кг; он может нести 220–270 кг груза по 30–40 км в день или 80-100 км, будучи запряженным в телегу. Бактриан живет 35–40 лет, из которых с 4 до 20–25 лет может эффективно работать. Обладая густой зимней шерстью, животное хорошо приспособлено к холодным зимам Центральной Азии[287]. Дромадер в целом легче бактриана, ноги и шея у него длиннее, рост взрослого самца – 1,8–2,3 м, длина туловища – 2,4–3,2 м, вес – 300–500 кг[288]. Дромадеры хорошо приспособлены для жизни в сухом климате при небольшой влажности[289]. Они делились на ездовых и вьючных, которых Лев Африканский в первой половине XVI в. именовал равахил и худжун[290]. Рахила – верховая верблюдица – излюбленное животное для скоростной езды, о быстроте которой упоминал еще во второй половине VII в. до н. э. пророк Иеремия (2:23)[291]; также для езды использовались кастрированные самцы[292]. Ездовых дромадеров арабы обучали с двухлетнего возраста, и они служили лет до 25. Дромадер идет двумя естественными аллюрами: широким (1,2 метра) шагом или рысью[293].

Ездовой дромадер передвигается со скоростью 9-17 км/ч и может проходить за 12 часов 170–260 км, и так в течение многих дней[294].

Рис. 69. Бегущий бактриан. Золотая аппликация длиной 8,7 см, вероятно, из Хамадана (V–IV вв. до н. э.). Частная коллекция в Нью-Йорке. Воспроизведено по: Ghirshman R. Perse: Proto-iraniens, Mèdes, Achéménides. Paris, 1963. P. 261, fi g. 317.

В I в. н. э. римский натуралист Плиний Старший, обобщив все известные ему сведения, так характеризует деятельность обоих видов верблюдов: «Все же они выполняют службы по переноске на спине грузов, а еще – конницы в битвах» (Plin. Nat. hist., VIII, 67), т. е. Плиний отмечает два важнейших способа использования верблюдов: как вьючного транспорта и боевого животного.

Рассмотрим свидетельства источников об использовании верблюдов в военном деле Передней Азии. На двух сирийских печатях, датированных XV–XIV вв. до н. э., изображены ездоки, сидящие на абстрактно изображенном животном, который считается верблюдом[295]. Верблюды упоминаются в книге «Бытие» среди прочего мелкого и крупного скота и ослов в стадах Авраама и его потомков (Бытие, 12:6; 24:10–11; 30:43). Обычно данное сообщение Библии считается исследователями более поздним анахронизмом, ведь древние евреи были кочевниками, использовавшими ослов, хотя Дж. Фри пытается обосновать положение, что верблюды в то время уже были известны в Египте[296]. Позднее армия объединенного Израильского царства не обладала мегаристами, однако при распределении должностей в имении царя Давида (ок. 1005-965 гг. до н. э.) упоминается начальник над верблюдами – Овил Исмаильтянин (I Парал. 27:30). Примечательно, что присматривать за верблюдами был поставлен не еврей, а кочевник, который умел с ними обращаться. В 701 г. до н. э. ассирийский царь Синаххериб (705–681 гг. до н. э.) взял в качестве добычи в Израиле «лошадей, мулов, верблюдов, рогатого скота и овец без счета»[297]. Мраморный рельеф дворца Синаххериба в Ниневии как раз показывает вывоз добычи из иудейского города Лахиш на повозках и на вьючном верблюде [298].

Рис. 70. Бактриан с наездником. Сирийская цилиндрическая печать (XV–XIV вв. до н. э.). Лувр. Воспроизведено по: Brentjrs В. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38.1960. S. 30, Abb. 3.

В самой Месопотамии, судя по терракотам из Урука, верблюд был известен уже во второй половине IV тыс. до н. э., однако он в ту эпоху, скорее всего, просто являлся представителем местной флоры, а не домашним животным[299]. Причем бактриан (*udru/*uduru) в аккадских текстах встречается ранее дромадера (*gammalu/*gamallu), что, по мнению финского ассириолога А. Салонена, свидетельствует о более раннем знакомстве с двугорбым верблюдом в Двуречье[300].

Город Хиндану на Среднем Евфрате поставлял в качестве дани ассирийскому царю Тукультининурте II (890–884 гг. до н. э.) 30 верблюдов, столько же ослов и 50 голов рогатого скота, 200 ягнят и 14 больших птиц[301]. В 858 г. до н. э. Салманасар III угнал в качестве добычи ослов и дромадеров из Дабигу – столицы Бит-Адини – арамейского государства в Северной Сирии[302]. Об использовании дромадеров в качестве верховых животных в регионе свидетельствует известняковый ортостат из западного дворца в Тель-Халафе, датированный первой половиной IX в. до н. э., который представляет невооруженного наездника, сидящего на жесткой «подушке» и управляющего животным с помощью палки[303]. Ортостат из расположенного неподалеку, на юго-востоке современной Турции, Кархемыша, датированный VIII в. до н. э., показывает наездника, сидящего на попоне, вооруженного луком, который, судя по положению руки, был или будет натянут[304]. Вооружение мегариста луком ясно говорит о военном использовании верблюда в регионе. Вероятно, под арабским влиянием арамеи царства Гузана и поздние хетты из Кархемыша стали использовать верблюдов в военном деле.

Рис. 71. Жители Лахиша угоняются в плен ассирийцами (701 г. до н. э.). Рельеф из дворца царя Синаххериба в Ниневии. Британский музей. Воспроизведено по: Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 81, fig. 32.

При Саргоне II (721–705 гг. до н. э.) верблюды входят в состав обоза ассирийской армии, и позднее ассирийцы использовали верблюдов лишь в обозе наряду с лошадьми, мулами и ослами[305]. В 671 г. Асархад-дон (680–669 гг. до н. э.) для похода на Египет через Синай специально набрал массу верблюдов у арабских шейхов[306]. Согласно греческому историку Ктесию Книдскому, полулегендарная ассирийская царица Семирамида вела караван верблюдов, переносящих разобранные суда, во время похода в Индию (Diod., II, 17, 2; Suid., s.v. Σεμι¡ραμις)[307].

Рис. 72. Всадник на верблюде. Ортостат из известняка из Кархемыша (VIII в. до н. э.). Археологический музей в Анкаре, 76. Воспроизведено по: Orthmann W. Untersuchungen zur späthethitischen Kunst. Bonn, 1971. Taf. 28c.

Синаххериб при строительстве нового дворца в Ниневии планировал место для коней, мулов и верблюдов[308].

В Западном Иране, как показал австралийский археолог Д. Поттс, в конце II тыс. до н. э. разводили дромадеров, но в I тыс. до н. э. появились и бактрианы, заимствованные с Востока. Именно последних брали ассирийские цари для скрещивания с местными одногорбыми с целью улучшения качества животных [309]. Пехлевийская книга о сотворении мира «Бундахишн» (14, 16) упоминает два вида верблюдов, с одним и двумя горбами, различая при этом горных и равнинных. Это ясно свидетельствует о сосуществовании дромадера и бактриана на территории древнего Ирана.

Рис. 73. Черный обелиск ассирийского царя Салманасара III (859–824 гг. до н. э.) из Нимруда (Кальху) с изображением принесения ему дани покоренными народами. Народы идентифицируются по надписям. В верхнем регистре представлена дань из Гильзану в Северо-Западном Иране, во втором сверху – из Израиля, в третьем – из Мушри, четвертом – из Шухи на среднем Евфрате, в пятом – из познехеттского Хаттина ⁄ Паттия в современной Южной Турции около Антакьи. Воспроизведено по: Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. S. 17, Abb. 3.

В анналах Ашшурнасирпала I (1047–1029 гг. до н. э.) упоминается посылка купцов для приобретения самок бактриана, что ясно свидетельствует о редкости двугорбых верблюдов в Месопотамии в эту эпоху[310]. В 857 г. до н. э. Салманасар III получил в качестве дани бактрианов из Гильзану в Северо-Западном Иране к югу от озера Урмия[311], а также из точно не атрибутируемой страны Мушри (Musri), вероятно, в Иракском Курдистане[312]. Из страны Баршуа, локализируемой к югу от озера Урмия, в последней четверти IX в. до н. э. урартские цари Ишпуини и Менуа вывели 1120 лошадей, 12000 голов крупного рогатого скота, верблюдов, а также более 15000 голов мелкого рогатого скота[313]. Вид верблюдов по надписи не может быть установлен, так как слово написано шумерограммой. Численность захваченных верблюдов не сохранилась, но она реконструируется М. Сальвини как 365, что свидетельствует о развитии верблюдоводства в Северо-Западном Иране к этому времени. Преемник Менуа Аргишти I (ок. 786–764 гг. до н. э.) на восьмом году царствования совершил поход на страну Манна, к югу от Урмии, где захватил «606 коней, 184 верблюда, 6257 голов крупного рогатого скота, 33203 головы мелкого рогатого скота»[314]. В следующем году царь вывел из Бушту, части страны маннеев, неизвестное количество коней, 100 верблюдов, 22 529 голов крупного рогатого скота, 36830 голов мелкого рогатого скота[315]. В одиннадцатый год правления урартский монарх захватил в Алатеие, области страны Манна, «290 (?) коней…, 101 верблюда, 4909 голов крупного (и) 19 550 голов мелкого рогатого скота»[316], а в следующем году Аргишти в пограничном конфликте добыл 170 лошадей, 62 верблюда, 2411 голов крупного рогатого скота, 6140 голов мелкого рогатого скота[317]. Как видим, у маннеев верблюды к этому времени стали обычными животными, которых наряду с лошадьми и рогатым скотом захватывали урарты.

После второй мидийской кампании 737 г. до н. э. Тиглатпаласар III наложил на Манну, Эллипи, Мидию и «всех горцев востока», т. е. на территорию современного Северо-Западного Ирана, ежегодную дань, состоящую из «коней, мулов, пригодных для ярма, бактрийских верблюдов, рогатого скота и овец»[318]. В 740-х гг. до н. э. урартский царь Сардури II совершил поход на Эриахи, локализируемое на севере современной Армении, откуда он вывел в качестве добычи 1613 лошадей, 115 верблюдов, 16529 голов крупного рогатого скота и 37685 мелкого[319], что свидетельствует о незначительном распространении верблюда на территории Армении. В 702 г. до н. э. около северомесопотамского города Киш Асархаддон нанес поражение вавилонскому царю Мардук-апла-иддину и его эламским, халдейским и арамейским союзникам. После битвы в лагере противника ассирийцы захватили «колесницы, повозки, мулов, ослов, верблюдов и двугорбых верблюдов». Следовательно, верблюды использовались как транспорные животные обоза армии. Из первого похода в Вавилонию Синаххериб привел в Ассирию «208000 пленных, 7200 лошадей и мулов, 11780 ослов, 5230 верблюдов, 80050 быков, 800100 овец»[320]. В 673 г. до н. э. царь Асархаддон вторгся в Мидию, в область Патушарра (Patusharra) на границе Соляной пустыни, где захватил двух вождей и вывел их в Ассирию вместе с «их людьми, верховыми лошадьми, рогатым скотом и (бактрийскими) верблюдами» [321].

Согласно рассказу Ктесия, передаваемому Элианом, у каспиев «верблюдов насчитывается множество, самые большие – соразмерны самым большим коням, с очень хорошей шерстью» (Ael. Nat. anim., XVII, 34). В данном случае каспии – неиндоевропейский народ, живший на юго-западном берегу Каспийского моря (Hdt., Ill, 92–93; Strab., XI, 2, 15; 8, 8)[322], о котором Элиан рассказывает и в других соседних пассажах (Ael. Nat. anim., XVII, 17; 33–34, 38). И.В. Пьянков отождествляет этих каспиев с кадусиями[323].

В общем, в Месопотамии и Западном Иране держали и дромадеров, и бактрианов, которых, впрочем, использовали для перенесения обоза в ходе боевых действий, а не для ведения боя с них.

В Ахеменидскую эпоху[324] и после завоеваний Александра Македонского, в период эллинизма, ситуация с использованием верблюда в Передней Азии не изменилась. Если обратиться к классической Греции, то увидим, что верблюды восточных соседей были тут хорошо известны. Любитель рассказывать Геродот даже отказывается описывать верблюда, отмечая его вид как хорошо известный грекам (Hdt., Ill, 103). В эпоху развитого эллинизма и в период ранней империи (III в. до н. э. – II в. н. э.) мегаристы даже не считались регулярным родом войск в эллинистических монархиях – их не упоминают в своих «Тактиках» ни Асклепиодот, ни Элиан, ни Арриан, описавшие даже такие экзотические рода войск, как колесницы и элефантерия. Эллинистические правители по сложившейся уже традиции использовали верблюдов для обоза и/или привлекали в армию арабских мегаристов. Нам, в частности, известно, что понтийский царь Митридат VI даже закупил в Средней Азии более сильных бактрианов, чтобы переносить казну и обоз (Plut. Lucul., 11; Amm., XXIII, 6, 56)[325].

* * *

Индия не была классической страной, где верблюд широко использовался в военном деле, в котором преобладающее место занимали колесницы, а позднее слоны. В северо-западной части Индийского субконтинента, где сухой климат благоприятствовал, разводили как одногорбых дромадеров, так и двугорбых бактрианов. Остатки костей дромадера найдены в Мохенджо-Даро и Хараппе, однако животное не представлено на печатях и терракотах[326], что может говорить лишь о представителе дикой фауны. Бактриан появился в Пакистанском Белуджистане в начале II тыс. до н. э., а в самой Индии – в I тыс. до н. э.[327].

В 460-х гг. до н. э. Эсхил пишет в драме «Просительницы»: «Таковы индийские кочевницы, едущие на верблюдах, что скачут по земле, соседний с эфиопами» (Aesch. Suppl., 284–288; Schol. ad Aesch. Suppl., 284–285)[328]. Поскольку автор в данном пассаже упоминает Данаид, прибывших из Египта, то казалось бы, что речь идет об Африке, о кочевниках-ливийцах, которые, по представлению драматурга, ездили верхом на верблюдах в пустыне около эфиопов, обитавших к югу от ливийцев (Hdt., Ill, 17–26). Однако этноним «индийские»[329] препятствует данному чтению, и следует посчитать, что Эсхил имеет в виду именно восточных эфиопов, обитавших в Гедросии в современном Южном Иране (Hdt., VII, 70; Strab., 1,2,24–28; II, 3,8), т. е. в этом случае речь могла идти о кочевых жителях современного Западного Пакистана и Южного Афганистана, которых и Геродот причислял к индам (Hdt., Ill, 98-106). Более того, по словам «отца истории», для перевозки золота индийцы, живущие около Пактики, использовали упряжку из трех быстроходных верблюдов, на среднем из которых ехали сами (Hdt., Ill, 102–104; ср.: Timoth. De anim., 5,11. 4–9), что вполне согласуется со сведениями Эсхила. Этих индийцев географ Страбон (XV, 1, 44), ссылаясь на посла царя Селевка Никатора Мегасфена, называет дерды, которые сопоставляются исследователями с древними жителями Кафиристана в Гиндукуше[330].

И позднее инды – кочевники Восточного Афганистана – использовали верблюдов для быстрых путешествий, как сообщает Флавий Филострат в «Жизни Аполлония Тианского» – философа-неопифаго-рейца, жившего в I в. н. э. (Philostr. Vita Apol., II, 6). «История Младшей Хань» (гл. 118, 12), описывая владение Дунли, подчиненное Большим юэчжам, сообщает: «Ездят на слонах и верблюдах. В путешествии в соседние владения, если встретят нападение, то сражаются, сидя на слонах»[331]. Следовательно, в древней Северной Индии в первые века новой эры верблюды использовались лишь для езды, тогда как сражались на слонах. Так, на восточных воротах ступы из Санчи представлены ездоки на бактрианах, управляющие верблюдом с помощью повода (начало I в. н. э.)[332].

Более того, как и в современном Пакистане, верблюдов запрягали в повозки. Страбон со ссылкой на сподвижника Александра Македонского Неарха отмечает, что в Индии верблюды ходят под ярмом (Strab., XV, 1, 43). Индийские «Законы Ману» (II, 204; XI, 202) рубежа эр упоминают как самые обычные повозки, запряженные быками, лошадьми и верблюдами[333]. А на изображении из Матхуры (I–II вв. н. э.) показаны два бактриана, запряженные в двухколесную повозку[334].

Обратимся к «Артхашастре» (X, 4) Каутильи, чтобы понять, как использовали верблюдов в военном деле. Источник упоминает верблюдов лишь в связи с обозом, рекомендуя при нехватке слонов заполнить центр боевого порядка мулами, верблюдами и повозками. Если судить по предыдущим сообщениям, верблюды в индийских государствах чаще использовались запряженными в повозки, которые, вероятно, и подразумевает Каутилья.

О собственно военном использовании верховых верблюдов в Индии может служить описание фигур чатуранги – индийской игры, предшественницы шахмат, которую доставили иранскому шаху Хосрову I Ануширвану (531–579 гг.) из Каннуджа в Северной Индии. Согласно «Шахнаме» Фирдоуси, наряду со слонами и всадниками фигурки представляли собой верблюдов с двумя наездниками на каждом[335]. Верблюд в данной игре рассматривается комментаторами как позднее арабское добавление к игре, ведь в пехлевийском тексте «Книги о чатранге» верблюды не упоминаются вовсе[336]. Однако подобный способ езды известен в Северо-Западной Индии. В Раджастхане до новейших времен использовали верблюжье седло для двух человек[337]. Английский подполковник Дж. Тод (1782–1835), бывший в 1818–1822 гг. чиновником в Раджапутане, так рассказывает о мегаристах княжества Джайсалмер (Jaisalmer): «На каждого верблюда посажены два человека, один обращен лицом вперед, другой – назад. Они отличны в ходе отступления, но, когда вынуждены вступить в ближний бой, они заставляют верблюда встать на колени, связывают ему ноги и, отходя назад, создают бруствер из его тела, кладя ружье (matchlock) на вьючное седло»[338]. В 1840-х гг. на дромадерах британского Синдского верблюжьего корпуса (Scinde Camel Corps), защищавшего северо-западные границы от набегов племен, сидело по местному образцу также по два человека: туземный вожатый и солдат[339].

Верблюдов использовали на северо-западе Индостана с его засушливым климатом и пустынными районами. Китайская «История Тан» (гл. 211) прямо сообщает, что в Центральной Индии вообще нет верблюдов[340], что, в общем, соответствовало действительности VII в.

Рис. 74. Верблюжий корпус Биканера (первая половина XX в.). Воспроизведено по: URR: http://www.indianrajputs.com/pictures.php?category =Group%20Photos&page = 2 (дата посещения: 03.02.2019).

В основном верблюды использовались в Индии как транспортное средство в обозе армии, вероятно, чаще как гужевой транспорт, но в северо-западных пустынных областях, по крайней мере в VI в., существовала кавалерия на верблюдах, которая, впрочем, должна была спешиваться для боя. Подобная тактика вполне может быть объяснена влиянием кочевников данного региона. Вьючными и гужевыми были бактрианы и дромадеры, а ездовыми – обычно дромадеры. Распространению верблюда в данной части индийского субконтинента, вероятно, способствовало мусульманское завоевание и военная культура ислама, широко применявшая верблюдов в военном деле. Еще в XIX – первой половине XX в. гуджаратские государства Кач и Саураштра, раджпутские государства Биканер, Джайсалмер, Джодхпур и Мевар располагали отрядами верблюжьей кавалерии, посаженной на дромадеров. Причем в двух последних мегаристы были иррегулярными подразделениями.

В общем, в Передней Азии и Северо-Западной Индии оба вида верблюдов использовались в военном деле древних государств. Более быстроходный дромадер служил средством передвижения и переноски военных грузов, тогда как более сильный бактриан обычно использовался в обозе. Непосредственно же с верблюдов, похоже, бой не вели, но спешивались с них.

10. Верблюды в военном деле древних иранцев[341]

В I в. н. э. римский натуралист Плиний Старший, обобщив все известные ему сведения, так рассказывал о двух видах верблюдов, одногорбых дромадерах и двугорбых бактрианах: «Все они выполняют службы по переноске на спине грузов, а еще – конницы в битвах» (Plin. Nat. hist., VIII, 67). Плиний таким образом приводит два важнейших способа использования верблюдов человеком: как вьючного транспорта и боевого животного. Верблюды служили тем же образом и для военных целей у иранцев, в частности у персов, в VI в. до н. э. – VII в. н. э., т. е. до периода арабского завоевания.

Пехлевийская книга о сотворении мира «Бундахишн» (14,16) упоминает два вида верблюдов, с одним и двумя горбами, различая при этом горных и равнинных. Это ясно свидетельствует о древнем сосуществовании дромадера и бактриана на территории проживания иранцев. Действительно, в Западном Иране, как показал австралийский археолог Д. Поттс, в конце II тыс. до н. э. разводились только дромадеры, но в I тыс. до н. э. появились и бактрианы, заимствованные с востока[342]. Из страны Баршуа, локализируемой к югу от озера Урмия, в последней четверти IX в. до н. э. урартские цари Ишпуини и Менуа вывели 1120 лошадей, 12 000 голов крупного рогатого скота, 365 верблюдов, а также более 15 000 голов мелкого рогатого скота[343]. Численность захваченных верблюдов не сохранилась, но она реконструируется М. Сальвини как 365, что ясно свидетельствует о развитии верблюдоводства в Северо-Западном Иране к этому времени.

Наиболее раннее письменное упоминание верблюдов в иранских источниках встречаем в «Авесте», в «Яштах». «Гуш-яшт» (9, 30) упоминает предводителя врагов-хьяонов Ашта-Аурванта, ведущего 700 верблюдов, а «Ард-яшт» (17,13) – воинственно настроенных верблюдов, видимо, того же племени[344]. По мнению петербургского ираниста А.А. Амбарцумяна, речь идет именно о боевых верблюдах[345], тогда как сами авестийские хьяоны локализируются в Средней Азии[346].

Во время образования империи Ахеменидов персы лишь раз вывели верблюдов в бой, в битве при Сардах в 546 г. до н. э. Поскольку лидийская конница по качеству и, вероятно, по количеству превосходила персидскую, то персидский царь Кир II по совету мидийца Гарпага для битвы поставил в первую линию против неприятельской конницы верблюдов, которые должны были своим видом и запахом напугать лошадей лидийцев. Для этой цели были собраны все обозные и везущие провиант верблюды (Hdt., I, 80, 2), на которых были посажаны люди в одежде всадников. За верблюдами была поставлена пехота, а за ней, в третьей линии, – конница. У лидийцев конница, вероятно, стояла в первой линии, а за ней размещалась пехота. В ходе сближения войск лошади лидийцев, увидев верблюдов, стали беситься, повернув назад на свою же пехоту, вынудив всадников спешиться и пешими принять бой. Победа досталась персам (Hdt., I, 80; Front. Strat., II, 4,12; Polyaen., VII, 6, 6; ср.: Xen. Cyr., VI, 2,18; 3, 33; VII, 1, 27).

Данный случай был по существу военной стратагемой, вызванной слабостью персидской конницы. Идею предложил провести знатный мидиец Гарпаг, который, очевидно, был опытен в военном деле, будучи ранее приближенным мидийского царя. Он знал, что лошади боятся вида и запаха верблюдов[347]. Для военной хитрости использовали бывших в наличии обычных вьючных верблюдов. Поскольку Средняя Азия еще не была покорена, эти верблюды, предоставленные союзниками или взятые от врагов (Xen. Cyr., VI, 1, 30), скорее всего, были одногорбыми. На животных были посажены люди в снаряжении всадников. Возможно, для того, чтобы противнику показалось, что это воины. Ведь, учитывая быстроту принятия решения перед боем, этими людьми вполне могли оказаться те же обозные погонщики животных, умевшие с ними обращаться. Они, скорее всего, были вооружены, как и персидские всадники, луками (Hdt., VII, 61; 84). О двух лучниках на каждом верблюде прямо говорит Ксенофонт в «Киропедии» (VI, 2, 8). Причем верблюжий корпус у него возглавлялся собственным начальником (Xen. Суг., VI, 3, 33). Главным оружием были сами животные, которые и внесли смятение в ряды лидийских всадников, которых окончательно разбили персидские пешие воины, шедшие за мегаристами. Если доверять теоретическим построениям Ксенофонта (Суг., VII, 1, 48), то лидийские копьеносцы вообще не вступили в бой с мегаристами, а последние даже не поражали врага оружием, что может свидетельствовать об отсутствии у них лука или же о неумении им пользоваться с верблюда.

Рис. 75. Едущий на верблюде царь, поражающий льва. Ахеменидская печать. Воспроизведено по: Frankfort Н. Cylinder Seals: A Documentry Essay on the Art and Religion of the Ancient Near East. London, 1939. Pl. XXXVII m.

Описав свою теоретически идеальную битву при Фимбрарах по мотивам сражения при Сардах, Ксенофонт заключает, переходя к своему времени рубежа V–IV вв. до н. э.: «Верблюды, однако, пугали лишь коней, однако никого не убили сидящие на них всадники и сами не пали от всадников врага, ибо ни один конь к ним не подскакал. И тогда это казалось полезным, но ни один благородный человек не желал ни выращивать верблюда, чтобы ездить, ни тренировать, чтобы сражаться с них. Таким образом, они, опять вернувшись к той же роли, используются в обозах» (Xen. Суг., VII, 1, 48–49). Следовательно, по Ксенофонту, знавшему Персидскую империю по личному опыту, так сказать, «изнутри», основным фактором для прекращения дальнейшего использования верблюдов в военном деле персов послужила не боевая бесполезность животных, а ментальность персидской знати, согласно которой верблюд был неблагородным животным, чтобы его содержать, а тем более сражаться. Однако по крайней мере одна ахеменидская печать показывает львиную охоту царя, сидящего на верблюде[348].

Битва при Сардах имела и свои последствия для персидского коневодства. Писатель Клавдий Элиан рассказывает: «Персы после сражения Кира в Лидии верблюдов выращивают вместе с лошадьми, чтобы, стараясь растить животных совместно, изгнать страх лошадей, возникающий у них от верблюдов» (Ael. Nat. anim., XII, 36). Очевидно, речь идет именно о боевых конях, которые после совместного с верблюдами выращивания не боялись появления верблюдов в обозе армии или в войске врага. В первую очередь так могли обучать коней на государственных конюшнях вместе с «царскими» верблюдами, которые, в частности, упоминаются в табличке из Персеполя (PF, 1787)[349]. Хотя в общей походной колонне персидской армии арабские мегаристы предусмотрительно следовали за всадниками, чтобы не пугать лошадей (Hdt., VII, 87).

Рис. 76. Жрец, едущий на повозке, запряженной двумя дромадерами. Ахеменидский халцедоновый цилиндр. Badisches Landesmuseum (Карлсруэ), 73/ 113. Воспроизведено по: Collon D. First Impressions: Cylinder Seals in the Ancient Near Orient. London, 1987. P. 160, № 735.

Иногда считается, что Ахемениды располагали специальным персидским верблюжьим корпусом (ušabāri) [350]. В основу данного предположения обычно берется персидский вариант текста Бехистунской надписи царя Дария I. Тут говорится, что для переправы через Тигр (декабрь 522 г. до н. э.), за которым стояли силы Нидинту-Бела, провозгласившего себя вавилонским царем Навуходоносором, Дарий «посадил войско на бурдюки, других – на верблюдов, а для остальных достал лошадей…Милостью Ахурамазды мы перешли Тигр. Там я наголову разбил войско Надинту-Бела», однако в аккадском варианте надписи говорится несколько иначе: «Я погрузил войско на кожаные лодки. Вместе с конями (и) верблюдами мы перешли Тигр»[351]. Видимо, речь идет о переправе через Тигр с помощью надувных бурдюков, а также животных, умевших плавать. Очевидно, нет оснований полагать, что речь идет о боевых животных, верблюды вполне могли быть обозными.

Видимо, еще в конце VI в. до н. э. верблюды еще не столь широко использовались в обозе армии «царя царей». Ведь в 525 г. до н. э. предводитель арабов (вероятно, кедаритов) помог Камбизу пройти к Египту через пустыню, поставив необходимое число дромадеров, за что стал союзником персидского царя (Hdt., Ill, 7; 9). Во время Скифского похода, датированного между 515 и 512 г. до н. э.[352], армию Дария I сопровождал обоз, который несли ослы и мулы (Hdt., IV, 135; Polyaen., VII, 11, 4), однако тут же присутствовало и некоторое количество верблюдов. По крайней мере один верблюд при стремительном отступлении Дария из Причерноморья нес мешки с продовольствием для царя. Это был быстрый дромадер, который затем получил в награду от царя содержание с селения Гавгамелы в Северо-Восточной Ассирии (Strab., XVI, 1, 3; ср.: Plut. Alex., 31, 6–7). Через столетие, в 414 г. до н. э., комедиограф Аристофан устами своего героя афинянина Писфетера изумляется, как это мидиец (то есть перс) вообще мог появиться без столь обычного для него верблюда (Aristoph. Aves, 277–278). В 394 г. до н. э. Агесилай захватил в персидском лагере верблюдов, а позднее привел их в Грецию (Xen. Hell., Ill, 4, 24), как считается, впервые[353]. На типичность использования двугорбых верблюдов для передвижения у персов намекает аттическая вазопись, где персы на бактрианах представлены на сценах встречи Диониса из восточного похода[354]. В самой Греции верблюды были хорошо известны. Любитель рассказывать Геродот даже отказывается описывать верблюда, отмечая его вид как хорошо известный грекам (Hdt., Ill, 103).

Естественно, особенно активно персы использовали верблюдов для переноски обоза в засушливых местностях (Hdt., VII, 83; 125; IX, 81; Xen. Hell., Ill, 4, 24; Curt., Ill, 3, 24; ср.: Demosth., XIV, 27), чему потом следовал и новый властитель Азии Александр Македонский во время своего восточного похода (Curt., IV, 7, 12; V, 6, 9; IX, 10, 17). Также македонский царь использовал быстроходных верблюдов для быстрой переноски донесений и приказаний (Diod., XVII, 80, 3; ср.: Curt., V, 2,10).

Рис. 77. Как считается, ночная процессия бога Сабазия в восточной одежде, сидящего на бактриане. Краснофигурный аттический лекиф (начало IV в. до н. э.). Британский музей. Воспроизведено по: Bittner S. Tracht und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. München, 1985. Taf. 7.2.

В эпоху развитого эллинизма и в период ранней империи (III в. до н. э. – II в. н. э.) мегаристы не считались регулярным родом войск эллинистических монархий: их не упоминают в своих «Тактиках» Аскле-пиодот, Элиан и Арриан, описавшие даже такие экзотические и неэффективные рода войск, как колесницы и слонов. Эллинистические правители по сложившейся уже традиции могли использовать верблюдов лишь для обоза. Так, понтийский царь Митридат VI даже закупил из Средней Азии более сильных бактрианов, чтобы переносить казну и обоз (Plut. Lucul., 11; Amm. Marc., XXIII, 6, 56)[355].

Позднее, в I в. до н. э., парфяне продолжали использовать верблюдов в обозе. В частности, в битве при Каррах (53 г. до н. э.) полководец Сурена один обладал обозом из тысячи верблюдов, по крайней мере часть из которых несла запас стрел (Plut. Cras., 21, 7; 25, 1). Чисто боевое действие мегаристов в битве при Нисибисе в 217 г. против римской армии, скорее всего, относится к арабским союзникам последнего парфянского царя Артабана IV (V) (Hdn., IV, 14–15).

В VII в. китайская история Северных дворов «Бэй-ши» (гл. 97) рассказывает о Персии следующее: «В Босы есть славные лошади, крупные ослы и верблюды, которые в один день могут пробегать до 700 ли. Богатые дома содержат их по нескольку тысяч голов»[356]. Быстрая скорость – стандартная характеристика дромадеров, которые, как полагали древние, могли проходить 180–270 км в день (Aristot. Hist, anim., IX, 251 (632а); Curt., V, 2,10; Diod., II, 54, 6; XIX, 37, 6; Strab., XV, 2,10)[357]. Английский антиковед В. Тарн полагал, что обычным в Иране был именно одногорбый верблюд[358]. Действительно, на сасанидских памятниках мы находим именно дромадеров[359]. «Богатые дома» теперь содержали по нескольку тысяч голов верблюдов, которых в первую очередь использовали для транспортных целей (Zosim., II, 27, 3). На слонах, верблюдах и мулах переносилось и имущество шаха (Theoph. Chron., 321, II, 17–18). В «Шах-наме» также верблюды обычно носят войсковой обоз[360]. Однако при определенных условиях верблюды использовались как транспортные животные. Паж Хоеров, сына Кавада, причисляет верховых животных: «конь, мул, беговой верблюд и почтовая лошадь»[361]. Шах Бахрам V Гур (421–438) изображался охотящимся с дромадера вооруженным сложным луком[362]. А согласно «Шах-наме», шахиншах Шапур II (309–379) в поход против гассанидских арабов повел воинов, посаженных на быстроходных верблюдов, причем по арабскому обычаю они вели с собой коней[363]. Очевидно, посадка воинов на верблюдов была вызвана конкретными обстоятельствами похода через пустынные области, после чего для боя бойцы должны были пересесть на привычных им коней.

Рис. 78. Серебряное с золочением блюдо диаметром 20,1 см с изображением охоты шахиншаха Бахрама V Гура (420–438); позади шаха сидит его возлюбленная гречанка Азада. Северный Иран (V–VI вв.). The Guennol Collection, Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Воспроизведено по: Harper P. О. The Royal Hunter: Art of the Sasanian Empire. New York, 1978. P. 48, fig. 12.

В общем, на территории Древнего Ирана разводили оба вида верблюдов, одно– и двугорбого. Первый был предназначен для верховой езды и переноски грузов, а второй преимущественно использовался как вьючный, что позволяло транспортировать войска и грузы через пустынные территории. Если при Ахеменидах разводить верблюдов не было принято у персидской знати, то ситуация изменилась в Сасанидскую эпоху – верблюды стали обычным домашним животным. Настоящими мегаристами в армии персидской империи были арабы, которые при необходимости и пускались в бой. По их примеру и сами персы могли передвигаться на дромадерах, ведя коней лишь для боя. Причем после мусульманского завоевания бактриан на территории Ирана был вытеснен дромадером[364].

11. Боевые верблюды в Средней Азии в древности[365]

Верблюды, как и лошади, на протяжении более чем трех тысячелетий использовались людьми в различных сферах своей жизни, первые – чаще в мирной, а вторые – обычно в военной. Однако иногда и верблюдов использовали не только для вьючных, гужевых и транспортных целей, но и для военных целей. Обычно это происходило в областях, где верблюдоводство было развито, условия благоприятствовали и чувствовался недостаток в лошадях.

Доместикация двугорбого верблюда, вероятно, произошла в Иране – Южной Туркмении: в Шахр-и Сохта в пустыне Иранского Систана в слое, датированном 2700–2400 гг. до н. э., найдены части ткани из верблюжьего волоса, горшок с навозом, кости животного[366], тип терракоты в виде повозки, запряженной верблюдом, обнаружен в Алтын-депе в слоях Намазга IV (2500/2000-2000/1600 гг. до н. э.)[367]. На сирийской цилиндрической печати, датированной XV–XIII вв. до н. э., показан бактриан, везущий двух ездоков[368]. Наиболее раннее письменное упоминание верблюдов в регионе встречаем в «Авесте» в «Яштах»: «Гуш-яшт» (9, 30) упоминает предводителя врагов-хьяонов Ашта-Аурванта, ведущего 700 верблюдов, а «Ард-яшт» (17, 13) – воинственно настроенных верблюдов, видимо, того же племени[369]. По мнению ираниста А.А. Амбарцумяна, речь идет именно о боевых верблюдах[370], а сами авестийские хьяоны локализируются в Средней Азии[371]. В пехлевийском «Сказании о Зарере», рассказывающем о битве эранцев с хьяонами, верблюды вообще не упоминаются[372].

Греческий лексикограф конца II в. Юлий Поллукс (I, 139–140) так описывает животных, используемых на войне: «Полезны же в войнах несущие снаряжение ослы, запряженные в повозки быки, а мулы – для обеих целей, верблюды же – навьюченные снаряжением. Бактрийцы же и сражаются на верблюдах, а лошади у них быстрее по скорости, страшнее из-за своего роста, более косматые, дееспособнее из-за отсутствия жажды и больше могущие делать». Будучи ритором, Поллукс собрал аттическую лексику и сгруппировал ее по темам. Основная масса приводимого им материала относится к авторам классической эпохи. В данном случае речь идет о животных, используемых на войне, среди которых оказываются и верблюды, которые используются обычно как вьючный транспорт, но еще и бактрийцы сражаются на верблюдах. Иранистка М. Бросиус полагает, что бактрийские мегаристы служили в Ахеменидской армии[373]. При этом жители Бактрии славились в античности и своими конями (Curt., VII, 4, 30) [374]. Судя по рельефам Ападаны в Персеполе (начало V в. до н. э.), где показаны типичные наиболее ценные дары великому царю от различных народов, населявших империю, бактрийцы поставляли двугорбых верблюдов, как и другие жители востока государства: арии, арахоты и парфяне[375].

Рис. 79. Пятнадцатая делегация на рельефах Ападаны: бактрийцы. Воспроизведено по: Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. Taf. 22.

Исходя из изображений на ахеменидских печатях, верблюды могли использоваться как верховые для охоты и как ездовые, запрягаемые в колесницу; в последнем случае – дромадеры[376]. Геродот в своем описании армии Ахеменидской державы, которое, видимо, базировалось на официальном персидском списке всех мобилизационных сил царства[377], упоминает конных и пеших бактрийцев (Hdt, VII, 64; 86), а из мегаристов – лишь арабов (Hdt, VII, 86–87). Более того, Ксенофонт (Cyr., VII, 2, 48–49), знавший персидскую державу изнутри, вообще категорически отрицает использование верблюдов в военном деле империи кроме как в обозе. Поллукс, без сомнения, знал первые книги «Персидской истории» Ктесия, посвященные Ассирийскому царству: он упоминает со ссылкой на книдского историка порочного царя Сар-данапала (Poll., II, 60; ср.: V, 41). Возможно, именно рассказ Ктесия о походе Нина на Бактрию[378] и послужил источником данного сообщения Поллукса и, таким образом, речь могла идти о доахеменидской эпохе. Вряд ли речь шла об эпохе Греко-Бактрийского царства, армия которого базировалась на пехоте, коннице и элефантерии [379].

Действительно, еще Аристотель отмечал, что «холостят и самок верблюдов, когда хотят их использовать для войны, чтобы они в чреве не принесли. Владеют же некоторые в Верхней Азии и тремя тысячами верблюдов. Бегают же они намного быстрее нисейских коней, если побегут» (Arist. Hist, anim., IX, 50, 251= 632а Bekker; Solin., 49, 12). В любом случае сведения Аристотеля, умершего в 322 г. до н. э., относятся к доэллинистической эпохе. Ученый рассказывает, что в Верхней Азии – территории к востоку от Месопотамии (Иране и Средней Азии) – богатые люди владеют стадами в 3000 голов. Действительно, правитель небольшой согдийской области Наутака Сисимитр в 327 г. до н. э. зараз поставил в армию Александра наряду с прочим вьючным и кормовым скотом 2000 верблюдов (Curt., VIII, 4, 19). Эти верблюды используются «для войны», – очевидно, в прямом смысле «для ведения боя», а не для перенесения обоза. Причем холостят даже самок.

Клавдий Элиан в своем сочинении «О природе животных» рассказывает следующее: «А самцы являются как раз боевыми; холостят их бактрийцы, лишая свирепости и необузданности, сохраняя же им силу. Самкам же прижигаются части, связанные у них с влечением» (Ael. Nat. anim., IV, 55; ср.: Timoth. De anim., 5,11. 5–7). Следовательно, все же обычными боевыми верблюдами были самцы, которых бактрийцы кастрировали для усмирения норова животных, а также для улучшения экстерьера и увеличения силы животного[380]. Вероятно, опять же источник данной информации Ктесий Книдский, на сочинения которого Элиан многократно ссылается (Ael. Nat. anim., Ill, 3; IV, 21; 26–27; 46; 52; V, 3; VII, 1; XVI, 31; 42; XVII, 29).

Другое упоминание боевых верблюдов мы находим в «Истории» греческого историка конца II – первой половины III в. Геродиана, который описал решающую битву при Нисибисе между парфянским войском царя Артабана IV (V) и римской армией императора Макрина в 217 г. Само сражение было генеральной битвой последней римско-парфянской войны 216–217 гг. и представляло собой типичное противостояние восточной и западной военных систем: верховой подвижной массы парфян и компактного пехотного строя римлян. «Артабан с огромной массой людей и сил, ведя многочисленную конницу и некую массу лучников, и катафрактов, с верблюдов разящих вовне длинными копьями» (Hdn, IV, 14, 3). Естественно, нападающей стороной были более многочисленные парфяне: «варвары, шумя громким криком, напали на римлян, стреляя и скача» (Hdn., IV, 15, 1). О римлянах Геродиан рассказывает (Hdn., IV, 15, 2–5): «И варвары массой луков и вытянутыми копьями катафрактов, разя сверху с лошадей и верблюдов, наносили им большие потери. Римляне же легко побеждали, сражаясь вблизи, а когда многочисленная конница и масса верблюдов стали теснить их, они, демонстрируя отступление, бросали триболы и некоторые другие приспособления из железа, окаймленные выступающими остриями. Поскольку приспособления были скрыты в песке и не были заметны всадникам и мегаристам, они были гибельны для них, ибо, наступая, лошади, а особенно верблюды, имеющие мягкие подошвы, оступались, хромали и сбрасывали ездоков, которых несли. Тамошние варвары, только едучи на лошадях или верблюдах, знатно сражаются, а когда сойдут с них или свалятся, легко берутся в плен, не вынося бой вблизи… Первый и второй день с утра до вечера сражались… На третий день сошлись, сражаясь, на той же равнине. Варвары же, намного превосходя их в численности, попытались окружить римлян и поймать их в сеть; римляне же более не построили свои фаланги в глубину, а в длину вытянув строй, всякий раз препятствовали окружению. Такое множество людей и животных погибло, что все поле наполнилось большими кучами трупов, нагромоздившимися в гору, а особенно – верблюды, упавшие друг на друга».

Для битвы римляне построились фалангой легионов, расположив конницу и легковооруженных на флангах (Hdn., IV, 14, 7; 15, 1). О построении парфян источник не сообщает, вероятно, он действительно не располагал подобной информацией. Атаковали конные лучники парфян, стремясь стрельбой нанести максимальный вред противнику. Потом последовала комбинированная атака лучников и копьеносцев-мега-ристов. Последним удавалось поражать пеших римлян с недоступного для более коротких копий последних расстояния. Римляне отходили, вероятно, в перерывах между атаками противника, раскидывая трибулы, на которых во время атаки натыкались парфянские верховые. Два дня прошли в безуспешных фронтальных атаках парфян, попытка на третий день охватить фланги и окружить строй римлян также не увенчалась успехом – римляне растянули фронт, уперев фланги, вероятно, в какие-то естественные препятствия (ср.: Onas., 18; Arr. Acies, 30).

Геродиан лишь вскользь упоминает обычных для парфян конных катафрактов копейщиков-контофоров – их в данном сражении сменили наездники на верблюдах, которые в бою взаимодействуют с конными лучниками, вероятно по той же схеме, что и стандартные контофоры[381].

Существует предположение, что и верблюды катафрактов были защищены доспехом[382]. Действительно, согласно эллинистическим «Тактикам» катафрактами считались лишь те всадники, у которых лошади были прикрыты защитным вооружением (Ael. Tact., 2,11; Arr. Tact., 4,1).

Рис. 80. Парфянский конный лучник. Терракота эллинистической работы из Сирии (I в. до н. э. – I в. н. э.). Музей исламского искусства, Берлин, Воспроизведено по: Landskron A. Farther und Sasaniden: Das Bild der Orientalen in der römischen Kaiserzeit. Wien, 2005. Taf. 17, Abb. 77.

Однако уже в императорскую эпоху катафрактой стали называть панцирь, вероятно чешуйчатый (Тас. Hist., I, 79, 3; Veget. Epit., I, 16; 20; II, 14–16; III, 14; IV, 6; 9; 44; Lactan. ad Stat. Theb., IV, 268). Очевидно, именно в данном значении использует слово и Геродиан, говоря именно о панцире наездника.

Дж. Роулинсон полагает, что в поздний период существования Парфянского царства появилась кавалерия на верблюдах как род войск[383]. Однако этот род войск нигде более не проявляется[384]. Парфяне обычно использовали верблюдов как вьючный транспорт в обозе (Plut. Cras., 25,1). Терракота, представляющая мегариста, вооруженного круглым щитом и мечом, из Селевкиина-Тигре, которая датируется парфянским временем (143 г. до н. э. – 66 г. н. э.), вполне может относиться не к парфянскому, а арабскому военному делу[385]. Поскольку войско парфянского монарха, обладавшего лишь постоянной гвардией, состояло в основном из ополчений знати и наместников (Hdn., Ill, 1, 2)[386], то можно полагать, что и эти мегаристы были также ополченцами из восточных провинций империи, а не каким-то специально созданным корпусом. Кроме того, парфянские цари для кампании нанимали наемников (Тас. Ann., VI, 33; 44; Just., XLII, 1, 2). Обычно союзниками-наемниками были среднеазиатские «скифы» (Just., XLII, 1, 2; Luc. Macrob., 15), скифы и гирканцы (Plut. Cras., 21, 3), гирканцы и дахи (Тас. Ann., XI, 8; ср.: Тас. Ann., VI, 36), дахи и саки (Jos. Ant. Jud., XVIII, 4, 4 (100)), гилянцы и дейлемиты (Книга деяний Ардашира, 7, 5; Шахнаме. Т. V, стрк. 4657). Однако кочевники-дахи и гираканцы славились своими всадниками[387], дромедарии у них в письменных источниках не фигурируют. Разве что царь для увеличения количества бронированных всадников не раздал им оружие из царских арсеналов, а из-за недостатка коней посадил воинов на верблюдов, однако сражение в тяжелом вооружении требует определенной тренировки, а управление верблюдом при этом – особых навыков.

Геродиан ничего не говорит о происхождении мегаристов, никак не выделяя их из общей массы варваров-парфян. Об их происхождении, впрочем, можно сделать некоторые предположения. В принципе, магаристы могли быть набраны из арабов юго-запада империи или иранского населения северо-восточных областей. Существует предположение, что эти дромедарии были арабскими союзниками Артабана[388]. Тем более что римлянам, судя по сохранившимся источникам, был известен лишь Артабан, что, кажется, свидетельствует о подчинении именно западной части империи ему[389]. Также «Книга деяний Ардашира» (10, 16) рассказывает, что правитель области Эрахистан привел на борьбу с персидским монархом войско из арабов и оманцев[390].

С одной стороны, Северная Месопотамия была занята римлянами, когда Артабан после вторжения Каракаллы собирал армию (Dio Cass., LXXIX, 3, 1), а часть Вавилонии вообще поддерживала другого шаха ВологезаУ! (V) – в Ктесифоне чеканились монеты с его именем[391]. Поэтому войска было трудно набрать на западе империи. Если арабские мегаристы bV–II вв. до н. э. были вооружены не пиками, а луками и иногда длинными мечами (Hdt., VII, 86; Diod., II, 17, 2; 54, 7; Liv., XXXVII, 40,12; Арр. Syr., 167), то божественные наездники на верблюдах из Пальмиры и Дура-Европос, показанные на рельефах начала III в., вооруженные копьем и круглым щитом[392]. Хотя данные области были под римским контролем в это время, но так же могли быть вооружены арамеи и арабы, ведь сабейские рельефы из Йемена начала новой эры также показывают всадников на верблюдах, имеющих такое же вооружение: небольшой круглый щит и копье [393]. Впрочем, семитские наездники на верблюдах обычно не носили тяжелого защитного вооружения. Хотя последнее все же могло быть у всадников, особенно учитывая иранское влияние на соседних арабов (Suid. s.v. Έδεσσα)[394].

Рис. 81. Всадник на верблюде с щитом и мечом. Терракота высотой 8,8 см из Селевкиина-Тигре (143 г. до н. э. – 67–70 гг. н. э.). Воспроизведено по: Van Ingen W. Figurines from Seleucia on the Tigris. Ann Arbon; London, 1939. PL XXXV, 255.

Вместе с тем доспехи более характерны для жителей Ирана и Средней Азии, нежели Аравии. В самом Парсе уже около 212 г. началось восстание[395], и оттуда вряд ли могли быть набраны силы. Страбон указывает, что на севере Персиды живут верблюдоводы (καμηλοβοσκοί), которых позднеантичный географ Маркиан из Гераклеи (ок. 400 г.) вообще считает отдельным этносом в соседней Кармании (Strab., XV, 3, 1; Marcian. Peripl., I, 27). Элиан также рассказывает: «Сагареи (Σαγαριοι) с пиететом перед богиней почитают каждый год Афину состязаниями верблюдов, поэтому оказываются у них эти верблюды самыми быстрыми и вместе с тем резвыми» (Ael. Nat. anim., XII, 34). По другим источникам данный этнос не известен, но, возможно, его название связано с рекой Сагарей в Кармании, которую упоминает Аммиан Марцеллин (XXIII, 6, 49: Sagareus). В. Тарн убежден, что в Иране использовались дромадеры, даже в обозе Сурены в битве при Каррах[396].

Рис. 82. Воин на верблюде вооружен копьем и щитом, в сопровождении вооруженного слуги. Мраморное сабейское надгробие (вероятно, I в. н. э.). Воспроизведено по: Rostovtzeff М. Caravan Cities ⁄ Translated by D. and T. Talbot Rice. Oxford, 1932. Pl. III, 2.

Рис. 83. Серебряное сасанидское блюдо, показывающее шахиншаха Бахрама Гура, охотящегося с одногорбого верблюда. Отметим североарабское седло. Воспроизведено по: Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 172, fig. 82.

Конечно, дромадер лучше приспособлен к бегу, чем двугорбый (Hdt., VII, 86; Arist. Hist, anim., IX, 50, 251 = 632a Bekker; Isid. Orig., XII, 1, 36), но, согласно византийской «Геопонике» X в., бактриан бежит в два раза быстрее дромадера (Geopon., XVI, 22). Кроме того, жители Средней Азии разводили и одногорбых верблюдов, как это следует из изображения на золотой плакетке из храма Окса в Тахт-и Сангине, датированного V в. до н. э. [397], и сообщения «История Ранней Хань» (гл. 95), рассказывающего, что Большие юэчжи использовали одногорбых верблюдов[398]. По мнению некоторых исследователей, эти одногорбые верблюды были гибридами бактриана и дромадера[399]. О парадной езде на дромадере свидетельствует фреска с южной стены «Зала посольств» в Афрасиабе (третья четверть VII в.), где представлена процессия из Чаганиана, в состав которой входят двое вооруженных мужчин с жезлами, сидящие на дромадерах, покрытых богатой попоной [400]. О возможном вооружении среднеазиатов, которые могли бы сражаться на верблюдах, остается только гадать. Во времена Геродота (VII, 64; 66; 86) среднеазиатские народы были вооружены луками и короткими копьями. Позднее, уже в Сасанидскую эпоху, шах Бахрам V Гур (421–438 гг.) изображался охотящимся с дромадера вооруженным сложным луком[401].

Рис. 84. Знатные согдийцы на верблюде. Фреска с южной стены «Зала посольств» в Афрасиабе (Самарканд), где представлена процессия из Чаганиана (третья четверть VII в.). Воспроизведено по: Памятники искусства древнего Самарканда: Открытки. Л., 1972. Открытка.

В целом похоже, что в доахеменидскую эпоху, о которой у нас почти сведений нет, бактрийцы использовали верблюдов, вероятно, даже двугорбых, как боевых животных, с которых сражались, вероятно, с помощью луков. Возможно, это было вызвано нехваткой конного поголовья, дороговизной коней и/или недостаточной развитостью верхового в оседлой среде оседлого населения. В ахеменидский и последующие периоды (V в. до н. э. – начало III в.) мы не обнаруживаем в источниках указания на использование верблюдов в военном деле Бактрии, – очевидно, всадники полностью заменили мегаристов. И лишь в случаях крайней опасности парфянские властители могли призывать в армию людей (арабов или среднеазитов), которые могли сражаться на верблюдах, очевидно, на дромадерах.

12. Верблюды в военном деле народов Северной Африки в доисламскую эпоху[402]

Из животных, некогда использовавшихся в военном деле Северной Африки, внимание современных исследователей обычно привлекают слоны, однако для пустынного климата региона куда как большее значение имел «корабль пустыни» – верблюд, которого жители региона также активно использовали в военных кампаниях, в основном в качестве обозного животного, но иногда и в качестве боевого. Рассмотрению роли одногорбого дромадера в военном деле, в частности на полях сражений, у мавров и блеммиев и посвящена настоящая статья.

Если сравнивать верблюдов с другими используемыми под верх или в обозе животными, то можно заметить, что дромадеры более управляемы, а развитое у них чувство стадности позволяет управлять ими с помощью меньшего количества погонщиков[403]. Например, в караване за 11 верблюдами может смотреть два человека, а десять вожатых смогут управиться с 64 дромадерами[404]. В сухом климате верблюд лучше лошади и мула, он может легко найти корм, неся вдвое больше груза, а на его содержание уходило меньше средств[405]. В обозе верблюды лучше повозок, запряженных быками, для которых требуется ровная местность, они могут быстрее и дальше доставить необходимый груз[406].

Время появления верблюда в Северной Африке точно не известно. Согласно периодизации наскальных рисунков Сахары, начало «периода верблюда» – время, когда эти животные представлены в искусстве, датируется рубежом эр. Согласно интерпретации одного термина в надписи-посвящении из нумидийской Дугги, датированной 201 г. до н. э., в тексте упоминается «погонщик верблюдов»[407]. Однако сами карфагеняне, судя по письменным источникам, не использовали верблюдов; не упоминают животное в своих описаниях Африки Страбон и Плиний Старший[408]. Впервые в латинских текстах верблюды встречаются в 46 г. до н. э., когда Юлий Цезарь захватил 22 верблюда у нумидийского царя Юбы1 (Bel. Afr., 68). В этот период, очевидно, верблюды еще не были распространены в Магрибе, поэтому-то и указано такое незначительное их количество. О нераспространении животных в регионе свидетельствует и тот факт, что в 48 г. до н. э. Катон Младший с армией направился из Кирены в Нумидию, взяв в обоз для переноски воды лишь ослов (Plut. Cato Minor, 56). Однако несколько позднее, на киренской монете, отчеканенной ок. 39 г. до н. э., показан верблюд, что свидетельствует о значимости данного животного для данного региона десять лет спустя[409].

Раньше всего верблюд появился в Египте. Время появления этого животного в долине Нила является предметом дискуссии. Обычно считается, что дромадеры распространились в Египте в эллинистическую эпоху, когда верблюд стал играть значимую роль в экономике страны[410]. Действительно, верблюд не представлен на древнеегипетских надгробных фресках и в иероглифике; известняковая статуэтка верблюда из Абусир эль-Мелека, которую датировали временем правления I династии (рубеж IV–III тыс. до н. э.), все же не обладает твердой датировкой, а также неясно, где она была произведена; фрагмент веревки из Северного Фаюма времени правления III – начала IV династии при повторном исследовании оказался сделанным не из верблюжьего, а из овечьего волоса[411]. Однако, по крайней мере, костные остатки верблюда из Каср-Ибрим в Нубии датируются началом! тыс. до н. э.[412], а терракотовая статуэтка дромадера из Каср-Аллана – Сансским периодом (664–525 гг. до н. э.)[413]. В 671 г. до н. э. ассирийская армия Асархаддона, а в 525 г. до н. э. персидское войско Камбиза достигло Египта с обозом из вьючных верблюдов, данных им арабами. Следовательно, в этот период вьючные дромадеры были хорошо известны в стране пирамид. В 332 г. до н. э. Александр Македонский отправился в оазис Сива к оракулу Аммона, погрузив на верблюдов воду (Curt., IV, 7,12). Вместе с тем очевидно, что в экономике и в военном деле Египта верблюд не играл особой роли в доэллинистическую эпоху[414]. Также считается, что Лагиды, начиная с Птолемея II Филадельфа (283–246 гг. до н. э.), использовали верблюдов для патрулирования пустынных дорог, ведущих от Нила к Красному морю (ср.: Strab., XVII, 1, 45; Athen., V, 200f-201a)[415].

Иногда предполагается, что римляне ввели или распространили использование верблюдов в Магрибе[416]. По крайней мере в первые века новой эры верблюд становится самым обычным животным в Северной Африке, где процветало верблюдоводство. Римский комит Роман в 370 г. потребовал от жителей Лептиса-Магны в Триполитании для обоза своей армии 4000 верблюдов (Аппл. Маге., XXVIII, 6, 5) – довольно значительное количество даже для большого города. Позднее, в 430-х гг., жители мавританских областей предоставляли вандалам верблюдов и других животных для обоза для продвижения их в глубь римских владений в Африке (Victor. Vit. Persec., 1,2).

Из античных военных писателей лишь Вегеций (рубеж IV–V в.) [417] кратко рассказывает об использовании боевых верблюдов в Африке. Он, в частности, пишет (Veget. Epit., Ill, 23): «Некоторые народы у древних выводили верблюдов в боевую линию (in acie), и урциллине (Urcilliani) внутри Африки, а остальные мазики (Mazices) и сейчас выводят… Однако кроме необычности, если их видят незнающие, они бесполезны для войны». Причем Вегеций знает современных ему арабов-сарацин (Veget. Epit., Ill, 26), но тут он не упоминает их воинов на верблюдах (Veget. Epit., Ill, 23), которые хорошо известны его старшему современнику Аммиану Марцеллину (XIV, 4, 3). Вероятно, Вегеций, рассказывая о древности, подразумевает арабов среди прочих древних народов.

Рис. 85. Фигурка наездника на верблюде из некрополя Гадрумента (совр. Сус) из римского Туниса (II – начало III в.). Вероятно, фигурка произведена в Киренаике или Египте. Воспроизведено по: Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 136, fig. 64.

Если обратиться к этнонимам, упоминаемым Вегецием, то можно указать, что урциллиане – неизвестный нам африканский этнос, судя по данной цитате, живший к югу от римских владений. Кроме Вегеция данный этноним упоминает лишь латинский поэт середины VI в., родом из Африки, Крестоний Корипп (Johannidos, VI (V), 390: Urceliana manus). Т. Левицкий предлагает сопоставить этноним Urcilliani с арабским названием Wärqlän – Уаргла в центре современного Алжира[418]. Вероятно, действительно имелись в виду берберы-верблюдоводы Сахары. Второй, современный Вегецию, этноним достаточно хорошо известен: мазики (Mazices) – общее в источниках I–VI вв. название ливийских кочевников на территории Магриба (Steph. Byz., s.v. MâÇveç), от Египта до Марокко, в частности, в Мавритании (PtoL, IV, 2, 19); у Кориппа данный этноним стал синонимом для «мавров» вообще[419]. Очевидно, Вегеций также использует этноним «мазики» расширительно, обобщенно применяя его к кочевникам-берберам.

Рис. 86. Петроглифы c нагорья Тибести в Южной Ливии, показывающие всадников, вооруженных копьями, на дромадерах. Воспроизведено по: Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 135, fig. 62.

Основная идея сообщения Вегеция состоит в том, что воины на верблюдах бесполезны на поле боя, как и прочее экзотическое оружие: слоны и серпоносные колесницы (Veget. Epit., Ill, 24). Дромадеры могли оказать психологический эффект лишь на людей, незнакомых с этим видом животных (ср.: Aesop., 210). Подобное, например, произошло во время Птолемея I, который в театре представил двугорбого бактриана египтянам, просто испугавшимся этого невиданного ими ранее животного (Luc. Prometheus es in verbis, 4).

Рис. 87. Сцены из книги Бытия (гл. 31). Слева внизу: Лаван Арамей возвращается домой на верблюдах, правее: Иаков с караваном двигается к Ханаану. Эшбернхемское (Турское) пятикнижие, созданное в Италии в VI в. Воспроизведено по: Narkiss В. El pentateuco Ashburnham: La ilustraciön de codices en la antigüedad tardia. Valencia, 2007. P. 100–101, Lamina 23.

Вегеций, как и другие античные источники, не упоминает о вооружении мегаристов древнего Магриба. Однако об этом свидетельствуют наскальные рисунки Центральной Сахары: ездоки вооружены длинным копьем или дротиком, мечом и круглым щитом[420]. Если копье можно признать оружием, специально предназначенным для верхового боя, то остальное вооружение характерно для берберских воинов, независимо от «рода войск». О снаряжении верблюдов середины I тыс. н. э. дает представление миниатюра из «Эшбернхемского Пятикнижия» (VI в.), представляющая библейские сцены из истории арамея Лавана (Бытие, 31): тут показаны дромадеры, оседланные каркасным «североарабским» седлом, расположенным по центру горба, причем животным управляют с помощью повода[421].

Определенный способ использования верблюдов в бою берберами Северной Африки описал византийский историк Прокопий Кесарийский, бывший сам вместе со стратегом Велизарием в данном регионе в 533–536 гг. Прокопий рассказывает о том, как в 523 г. на покорение берберов Триполитании двинулся вандальский конный корпус. Для отражения нападения конницы предводитель берберов Каваон около Триполиса сделал следующее: «Наметив круг на равнине, где именно он хотел сделать укрепление, Каваон поставил защитой лагеря по периметру поперечными верблюдов, сделав глубину фронта примерно по двенадцать верблюдов. Детей и женщин, и всех, кто у них был небоеспособен, вместе с имуществом поместил в середину, а массе бойцов приказывал находиться в середине у ног тех животных, прикрываясь щитами». Вандальская конница не могла атаковать, так как была вооружена оружием ближнего боя, а лошади боялись верблюдов. «Когда враги [маврусии], будучи многочисленными, непрерывно метая в них [вандалов] дротики из укрытия, и лошадей, и самих воинов без труда убивали, вандалы побежали и, будучи преследуемы маврусиями, большинство из них было уничтожено» (Procop. Bel. Vand., I, 8, 25–28).

Позднее, в 534 г., византийский полководец Соломон встретился у Маммы в Бизацене (Южный Тунис) с войском берберов, которым руководили четыре вождя. «Построив круг из верблюдов… маврусии сделали глубину фронта примерно по двенадцать верблюдов. А женщин с детьми поставили внутри круга… Сами же пешие встали посереди ног верблюдов, держа щиты, мечи и копья, которые они привыкли метать. Некоторые же из них, обладая лошадьми, пребывали в горах». «Вожди маврусиев начали бой. И сперва большой беспорядок произошел в войске римлян, ибо их кони, приведенные в замешательство ревом и видом верблюдов, вставали на дыбы, и большинство, сбрасывая наездников, убегало без всякого порядка. А в это время маврусии, делая вылазки и метая копья, которые у них были в руках, заставляли наполняться их [римлян] войско смятием и поражали не могущих защищаться и сохранять строй» солдат Соломона (Ргосор. Bel. Vand., II, 11, 17–19; 47–49). Однако византийцы спешились, атаковали укрепление из верблюдов и обратили противника в бегство (Ргосор. Bel. Vand., II, 50–56).

Как видим, мавры на верблюдах не сражались, а использовали животных на равнинной местности как мобильное полевое укрепление, созданное, так сказать, из «подручного материала». «Камельбург» можно было построить по заранее задуманному плану, с разметкой местности, когда было достаточно времени до появления врага. В обоих описанных Прокопием случаях «камельбург» использовался против превосходящей по количеству и качеству конницы противника. Ведь, с одной стороны, лошади физически не смогут преодолеть это препятствие, а с другой – незнакомые с дромадерами кони будут просто беситься от естественного своего страха перед верблюдами. Этими обстоятельствами умело пользовались воины из укрепления, которые, находясь под защитой тел животных, метанием дротиков издали усиливали дезорганизацию атакующего верхового противника. Мавры также могли делать вылазки, чтобы произвести метание на более дальнее расстояние, а в случае отступления или бегства врага преследовали его. Всадники берберов в данной ситуации действовали отдельно, вне укрепления, наблюдая издали за ходом битвы и ожидая момента для перехода в наступление, в частности, при бегстве противника.

Как внешний наблюдатель, Прокопий не описывает деталей способа создания «камельбурга». Однако исторические параллели все же можно привести. Определенные пояснения найдем в свидетельстве английского генерала Джорджа Грина, служившего в 1840-е гг. в Синдском верблюжьем корпусе в Северо-Западной Индии и описавшего механизм создания укрепления из верблюдов, которое формировали вооруженные туземные вожатые животных: «Если существовала какая-то опасность атаки превосходящих сил противника, из верблюдов формировали компактное полое каре, обращенное внутрь, заставляя животных сесть и безопасно привязывая передние ноги к шеям для предотвращения их вставания и разрушения каре. Вооруженные служители затем равномерно распределялись между верблюдами, и под их защитой они были способны поддерживать постоянный огонь по атакующим силам, излишне не показывая себя неприятелю. Это защитное построение могло бы особенно показать свою эффективность против кавалерии, ведь у лошадей есть природная неприязнь к приближению к массе верблюдов, и эта антипатия могла бы увеличиться от прицельного огня защитников каре»[422]. Подобным же образом в 1799–1801 гг. французские солдаты полка дромедариев Восточной армии оборонялись от превосходящих сил противника, посадив верблюдов на землю и ведя огонь по неприятелю из-за спин животных[423].

Рис. 88. Петроглифы Сахары, показывающие всадников на верблюдах, вооруженных копьем или щитом и дротиками. Воспроизведено по: Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 131, fig. 60.

Ситуация, описанная английским генералом, походит на обстоятельства боя, рассказанные Прокопием: такая же защита от превосходящей конной массы врага со стороны воинов, которые ведут огонь из каре, созданного из лежащих стреноженных дромадеров. Но, конечно, есть и различия. У мавров в центре укрепления располагались семьи и имущество, а окаймляли их ряды верблюдов – у Прокопия двенадцать, у Кориппа (Johann., IV, 598) восемь. Видимо, все зависело от количества поголовья. Для создания подобного укрепления понадобилось, вероятно, несколько тысяч голов, ведь только 200 верблюдов убили солдаты Соломона, прорываясь на одной из сторон укрепления в лагерь в центре (Procop. Bel. Vand., II, 11,53). Верблюды, судя по описанию византийского историка, не сидели, как в Новое время, а стояли, вероятно, поперек или наискосок (ёухаро(ад) по направлению к атаке врага. Нельзя исключить и того, что дромадеры берберов были каким-то образом связаны, хотя слова из речи Соломона перед боем, составленной, впрочем, самим Прокопием (Bel. Vand., II, 11, 33), о том, что раненые верблюды приведут в беспорядок построение мавров, кажется, говорят против надежного фиксирования животных. Воины в «камельбурге» должны были находиться у внешнего периметра «каре». Поскольку рост среднего человека не позволяет ему выпрямиться непосредственно под верблюдом, то бойцы должны были находиться между ног животных, т. е., по существу, между верблюдами, где воины имели место для размаха и броска копий. Неприцельное же метание из-за животных вверх по дуге не было бы особо эффективным, учитывая тот факт, что каждый мавританский воин был вооружен лишь двумя копьями (Procop. Bel. Vand., II, 11, 27). Для удобства метания мавры могли выбегать вперед, если позволяла ситуация и враг был в пределах досягаемости, т. е. в нескольких десятках метрах. Во время таких вылазок воину особенно было важно прикрываться щитом, который у древних ливийцев стандартно был круглым, а к раннему Средневековью, как предполагает британский арабист Д. Никол, стал прямоугольным[424], возможно, поэтому Прокопий именует щиты мавров «короткими» (Ргосор. Bel. Vand., II, 11, 26: Βραχείας).

В целом можно полагать, что полевое укрепление из верблюдов было традиционным для номадов Магриба в VI в. и не было специально разработанным в этот период с целью защиты кочевой стоянки от конных, а возможно, и пеших атак превосходящих сил врага, когда нельзя было скрыться и откочевать. Поскольку Прокопий описал крупные полевые битвы по заранее подготовленному плану, то не ясно, могли ли сражаться с верблюдов мавры в определенных обстоятельствах или, как и позднее, использовали дромадеров лишь как средство транспорта к полю боя. Вероятным кажется второе предположение, хотя наличие длинного копья на вооружении североафриканских мегаристов на петроглифах намекает и на возможность первого варианта боя.

К первой трети II в. н. э. верблюд появляется у кочевых племен, живших около Верхнего Египта[425]. Согласно надписи из Фив времени правления Адриана (117–138 гг.), некий командир Гн. Сульпиций Серен разбил племя агриофагов и в ходе двухдневного преследования захватил у них верблюдов с добычей[426]. В I в. н. э. агриофаги – одно из племен Барбарики на западном берегу Красного моря, – еще не были верблюдоводами, а просто охотниками (Plin. Nat. hist., VI, 35, 195; Peripl. mari Eryth., 2). Также в псевдоисторическом романе Гелиодора (III–IV вв.) жившие в этом регионе блеммии – это всего лишь легковооруженные пехотинцы (Heliod., IX, 16, 3; 18, 1–2; 7). Затем ситуация стала меняться – верблюдов стали использовать в военном деле региона. На одном петроглифе из Верхнего Египта, датированном III в. н. э., представлен воин, сидящий впереди горба дромадера, который бросает дротик и управляет верблюдом с помощью стека[427]. Вообще же, судя по изображениям на петроглифах этого региона, воины на верблюдах были вооружены длинным копьем, мечом и вытянутым щитом[428].

Рис. 89. Блеммий-дромедарий, вооруженный копьем. Петроглиф из Египта (III в. н. э.). Воспроизведено по: Brentjrs В. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38. 1960. S. 51, Abb. 2.

Некоторые конкретные детали о военном использовании верблюдов в регионе кочевым народом беджа – потомками блеммиев – можно почерпнуть у более поздних арабских авторов. В 891 г. историк и географ Якуби в «Книге стран» пишет, что ал-буджа «ездят на верблюдах и сражаются на них, как сражаются другие верхом на лошадях; а дротики они мечут без промаха»[429]. Египетский историк ал-Макризи (1364–1442 гг.), на основании сведений своего времени, дополняет предыдущего автора: у ал-буджа «верблюды сильны в беге и выносливы во время его и против жажды. На этих верблюдах ал-бу-джа обгоняют коней и на них же сражаются, и верблюды крутятся со [своими] всадниками, как только те пожелают. На верблюдах они совершают набеги на страны…; воюют же ал-буджа неизменно на верблюдах. И [если] какой-нибудь из них бросает дротик, но тот в броске не попадет [в цель], верблюд спешит к этому дротику, и хозяин его забирает»[430].

Рис. 90. Воин-беджа, едущий на верблюде. Открытка конца XIX в.

Как видим, сведения обоих арабских авторов, живших в Египте, несмотря на полутысячелетие, разделяющее их, довольно похожи, что вполне можно объяснить не только континуитетом письменной традиции, но и одинаковыми условиями кочевой жизни жителей Юго-Восточного Египта и Северо-Восточного Судана. Вероятно, и в доисламскую эпоху блеммии сражались с верблюдов подобным образом. Естественно, свои набеги номады совершали на быстроходных верблюдах, продвигающихся на длительных дистанциях в пустынном климате быстрее лошадей, которых, впрочем, беджа в то время не разводили. Верблюдов использовали и непосредственно в бою: с них метали дротики, что соответствует изображению на вышеупомянутом петроглифе из Верхнего Египта. Так, конечно, можно было сражаться против малоподвижной цели, против которой можно было эффективно вести бой издали. После того как наездник исчерпал метательные снаряды, он должен был развернуть животное, чтобы отойти в безопасное положение. Если обстоятельства позволяли, то можно было пополнить запас дротиков, например, подобрав их с земли, спрыгнув с животного. Естественно, данная тактика была применима в стычках, в которых не было массовой рукопашной. Подобная тактика вполне подходит для набегов за добычей, не рассчитанных на крупные бои, которые обычно совершали кочевники-блеммии (Strab., XVII, 1, 53; Evagr. Hist eccl., I, 7; Procop. Bel. Pers., 1,19, 30).

В общем, похоже, что в Африке в первой половине I тыс. н. э. и позднее существовали две традиции использования верблюдов на поле боя: одна, мавританская, согласно которой ездовых и гужевых верблюдов отводили с поля боя и при угрозе атаки многочисленных сил противника составляли из них живое укрепление «камельбург», и вторая, существовавшая в Северо-Восточной Африке (Южный Египет, Северный Судан), где с верблюдов реально сражались в ходе столкновения с врагами. Естественно, каждая из традиций не исключает использования верблюдов во второй альтернативной форме, предполагая лишь преимущественную тактику для данного региона.

13. Дромедарии в римской армии[431]

Если обратиться к работам, рассматривающим римскую императорскую армию, то можно увидеть, что дромедарии – всадники на верблюдах – обычно в них не рассматриваются вообще или лишь упоминаются. Специально дромедариям посвящены статья польского антиковеда Эдварда Дамбровы, который рассматривает историю, вооружение и организацию всадников на верблюдов[432], и электронная статья польского студента Университета Николая Коперника в Торуни Дамьяна Нитецкого, рассказывающая об организации и вооружении римских воинов на верблюдах во II в. н. э.[433]. Недостаточная разработанность темы является следствием скудости сохранившихся источников: упоминание о дромедариях мы найдем в трактате «О разметке лагеря» Псевдо-Гигина (рубеж II–III вв.) и в Notifia dignitatum (рубеж IV–V вв.), также некоторая информация об организации дромедариев сохранилась в нескольких надписях и папирусах из Египта и Дура-Европос.

Согласно сохранившимся источникам, римляне в I в. н. э. стали использовать верблюдов в армии как вьючных животных по восточному образцу. Как утверждает Саллюстий, впервые римляне столкнулись с верблюдами лишь после захвата обоза армии Митридата VI после битвы при Риндаке в 73 г. до н. э. (Plut. Lucul., 11; Amm. Marc., XXIII, 6, 56). Хотя общая некорректность данного сообщения Саллюстия была ясна уже Плутарху, но историк был прав в том, что данное поколение римлян впервые увидело верблюдов, которые к тому же были двугорбыми бактрианами, приведенными понтийцами из Средней Азии, из Бактрии и Маргианы (Amm. Marc., XXIII, 6, 56)[434]. Нам известно, что в 62 г. губернатор Сирии Гн. Домиций Корбулон, идя на помощь Цезеннию Пету в Армению, дополнительно к обозу снарядил верблюдов, которые несли зерно (Тас. Ann., XV, 12).

Рис. 91. Римский рельеф с изображением верблюда и погонщика. Музеи Ватикана. Копия в Museo della Cività Romana (Рим). Фото автора на месте в октябре 2008 г.

В Римской империи появляются чиновники, которые были ответственны за поголовье верблюдов. Судя по надгробию из Остии, некий Тит Флавий Стефан, вольноотпущенник одного из императоров династии Флавиев, был praepositus camellorum – «начальником верблюдов»[435]. Круг обязанностей этого императорского чиновника второй половины I в. не ясен, по предположению польского исследователя Й. Колендо, Стефан распоряжался не императорским стадом, а верблюдами, содержащимися для зрелищ (Suet. Nero, 11,1; Dio Cass., LX, 7, 3; SHA, XVII, 23, l)[436]. В принципе, Стефан мог быть общим руководителем поголовья в императорском хозяйстве, которое могло использоваться и для зрелищ, и для транспортных целей. Позднее, в 333 г., некий Калокер (Calocerus), «начальник стад верблюдов», объявил себе на Кипре царем, но был схвачен и распят (Aur. Viet. De Caes., 41, 10: magister pectoris camelorum; ср.: Oros., VII, 28, 30)[437]. Вероятно, Калокер распоряжался всем императорским поголовьем верблюдов – должность явно высокая в государственной иерархии, что дало ему возможность объявить себя императором. Конечно, в первую очередь данные стада использовались для хозяйственных и почтовых, как в Египте[438], нужд, но, возможно, часть верблюдов шла и для пополнения военных отрядов, расквартированных на Востоке, – не случайно же Калокер поднял мятеж на Кипре, в восточной части империи, где верблюды вследствие климатических условий использовались более интенсивно.

В первые века новой эры в кампаниях на Востоке верблюды использовались как обозные животные (Strab., XVI, 4, 24; Liban. Orat., XI, 178)[439]. Однако Псевдо-Гигин указывает, что верблюды использовались и в бою (Hyg. De munit, castr., 29: si in hostem exituri erunt). Источник отмечает, что для верблюдов и их наездников (epibates) надо предусматривать место в лагере на пять футов больше (Hyg. De metat. cast., 29). А поскольку в данном параграфе трактата в римском лагере упоминаются пальмирцы, даки, британцы, кантабры, то справедливо предполагается, что подразумеваются реалии Маркоманнских войн Марка Аврелия (166–180 гг.)[440]. «Эпибаты» – это наездники на верблюдах, что явно относится к пальмирцам[441]. В ходе кампании верблюды наряду с более распространенными мулами использовались как обычный вьючный транспорт во времена Септимия Севера, на рубеже II–III вв. (SHA, XVIII, 47, 1). О таком же использовании свидетельствует изображение верблюдов, несущих вражеских идолов врагов, на колонне Феодосия I в Константинополе, показывающей, вероятно, триумфальное возвращение этого императора в Рим в 389 г.[442].

Пустынные местности Сирии и Северной Африки и наличие потенциального противника, обладавшего верблюдами, вынудили римские власти создать отряды дромедариев. Первое отдельное подразделение, судя по названию, сформировал император Траян – в эпиграфике упоминается I Ульпиева милиарная ала дромедариев-пальмирцев – ala I Ulpia dromedariorum Palmyrenorum milliaria (AE, 1947, 171; CIL, XVI, 106; ILS, 9057). Ала, как полагает Э. Дамброва, была сформирована из пальмирцев для участия в присоединении Набатейского царства к Риму в 106 г.[443]. В середине II в. ала еще стояла в Сирии, о чем свидетельствует диплом ее префекта от 156/7 г. (CIL, XVI, 106)[444]. Действительно, вполне можно предполагать, что ала была сформирована для облегчения завоевания Набатеи, лежавшей в пустынных областях Синая и Аравии. А поскольку сами римские солдаты не умели обращаться с верблюдами, то подразделение было набрано из пальмирцев, для которых езда на верблюдах была самой обычной.

Рис. 92. Верховой снаряженный верблюд. Рельеф из Пальмиры (конец II в. н. э.). Археологический музей Пальмиры. Фотография А. В. Козленко в 2008 г.

«Всадники» из ala dromedariorum, упоминающиеся в греческих граффити из Северного Хиджаза, по мнению Д. Графа, были набраны преимущественно из набатеев, ставших служить империи после аннексии государства[445]. Вероятно, после присоединения Набатейского царства в провинции Аравия из местного населения были организованы дромедарии, которые привыкли служить в местных условиях [446].

Предполагается, что в первой половине II в. для борьбы с соседними кочевниками-мегаристами римские власти Египта использовали сирийских дромедариев, а уже потом по их образцу были организованы специальные отряды[447]. В надписи III в. из Римет эль-Лоф (Rimet el-Lohf) в Сирии упоминается «Юлий Кандид, ветеран из дупл(икариев) В(алериевой) алы дром(едариев)» (CIL, III, 123). Вероятно, название отряда соотносится с той же алой, которая известна по хиджазским граффити[448], а позднее переведенная в Египет, которую К. Цихориус сопоставляет с ala prima Valeria dromedariorum в Египте[449].

Рис. 93. Процессия пальмирских всадников и мегаристов. Известняковый рельеф из Пальмиры (вторая половина II в. н. э.). Музей Восточного института в Кливленде (США). Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 111.

Согласно Notitia dignitatum, в подчинении у дукса Фиваиды находилась III Ала дромедариев в Максимианополе (Not. dign., Or., 31, 48: Ala tertia dromedariorum, Maximianopoli), II Геркулиева ала дромедариев в Псинавле (Not. dign. Or., 31, 54: Ala secunda Herculia dromedariorum, Psinaula), I Валериева ала дромедариев в Пректее (Not. dign. Or., 31, 57: Ala prima Valeria dromedariorum, Precteos), а у дукса Палестины в Адмафе имелась Антанова[450] ала дромедариев (Not. dign. Or., 34, 33: Ala Antana dromedariorum, Admatha).

Как видим, в Египте алы размещались на юге страны – наиболее опасной части долины Нила. В Палестине ала была установлена в Адмафе, который идентифицируется с крепостью Амафунтом к востоку от Иордана[451].

Предполагают, что в Египте три алы были созданы во время Диоклетиана[452], то есть на рубеже III–IV вв. Судя по названию, образцом для организации подразделения дромедариев была конная ала. В конной але было 500 всадников (Hygin. De metat. cast., 16; Arr. Tact., 18, 3; Ioan. Lyd. De magistr., I, 46), однако количество дромедариев в отряде могло быть и меньше. Ала делилась на турмы[453]. Граффити из Северного Хиджаза упоминают и структуру подразделения дромедариев. В отряде существовали свои выслужившиеся солдаты с двойным жалованьем – дупликарии [454], которые были помощниками декурионов в турме, и привилегированные воины – бенефициарии. К але дромедариев были приписаны всадники[455], вероятно, служившие поддержкой дромедариям в случае спешивания последних с верблюдов.

В пустынных областях Сирии, Аравии и Египта дромедарии во II–III вв. прикреплялись к конным когортам, составляя, как предполагают, одну турму в cohors equitata quingenaria и две турмы в cohors equitata milliaria[456]. Согласно расписаниям службы из Дура-Европос, в первой половине III в. XX конная когорта пальмирцев (cohors XX Palmyrenorum equitata) располагала 20–36 дромедариями, один или два из которых рассылались вместе с пехотинцами и всадниками для патрулирования[457]. Так, согласно утренним отчетам от 27 и 28 марта 233 г., когорта состояла из 914 солдат, включая 9 центурионов, 8 дупликариев, одного воина на полуторном жалованье (sesquiplicarius), 223 всадников, включая 5 декурионов, 7 дупликариев, 4 сесквипликария, а также 34 дромедариев, включая одного сесквипликария (P. Dura, 82, col. I)[458]. Sesquiplicarius у дромедариев, вероятно, обозначает не сержантскую должность, а просто полуторный оклад воина[459].

Отметим, что количество всадников вполне соответствует численности конницы в тысячной конной когорте – 240 всадников, тогда как количество пехотинцев явно превосходит численность стандартной двойной когорты в 760 воинов (Ps. – Hyg. De munit, cast., 26–27)[460]. Дромедарии в данной пальмирской когорте не составляли отдельной турмы, как могло бы следовать из их количества, но в каталоге они приписаны к пешим центуриям, поскольку их имена написаны в конце списка пехотинцев[461]. Это объясняется тем, что до того, как стать всадником на верблюдах, солдаты служили в пехоте[462] или, как предполагает Э. Дамброва, тем, что дромедарии набирались из местных жителей, знакомых с повадками верблюдов[463]. Известно, что в апреле 154 г. дромедарий-доброволец, видимо, из египтян, Ироний Барбасатис был приписан к конной турме декуриона Сальвиана из I Августовой преторианской конной когорты лузитанов (BGU, II, 696)[464].

Судя по папирологии, в Египте дромедарии служили в нескольких когортах: во II конной когорте итуреев (АЕ, 1968, 513: cohors II Ituraeorum equitata), I конной когорте нумидийцев (cohors I Nomidarum equitata) и, возможно, во II когорте эмесцев (cohors II Hemesenorum)[465]. Также, по крайней мере, 19 дромедариев упоминаются в составе I Августовой преторианской конной когорты лузитанов (cohors I Augusta praetoria Lusitanorum equitata) в папирусе из Фиваиды, датированном 156 г. Причем в данном подразделении состояли 6 центурионов, 3 декуриона, 114 всадников и 363 пеших (BGU, II, 696)[466]. Т. е. численность всадников на верблюдах намного меньше конной турмы, хотя, естественно, количество дромедариев в теоретической турме когорты могло быть меньшим. В 213–216 гг. в одной конной когорте в Египте насчитывалось 457 воинов: 6 центурионов, 4 декуриона, 100 всадников, 334 пехотинца и 13 дромедариев[467], т. е. численность наездников на верблюдах явно не доходит до количества «штатного расписания». Как видим, дромедарии были в первую очередь в когортах тех народов, для которых верблюд был самым обычным животным. В когорту же лузитанов в качестве наездников набирались местные жители, знакомые с животным.

В надписи из Востры упоминается, что легат Аравии в 198 г. наряду с обычным конным конвоем из equtes singuläres располагал и охраной из дромедариев (CIL, III, 93: eq(uites) sing(ulares) exerc(itus) Arab(ici) item drom(edarii)) [468]. M. Шпайдель не исключает, что эти дромедарии были dromedarii singuläres, т. е. специально отобранными из auxilia провинции для охраны губернатора[469].

Дромедарии, как и другие воины когорт, получали вино и деньги от интендантства. В частности, между 157 и 187 гг. дромедарий Антоний Гиеракс, видимо из II итурейской когорты, один раз получил два тройных кувшина (тщхёраца) вина, а также 5 динариев и 9 оболов[470]. Сами верблюды поступали в армию в случае нужды в виде реквизий (Р. Flor., 278), а в мирное время – путем покупки после соответствующего ветеринарного осмотра (Р. Gen., 35)[471].

Вооружение римских дромедариев нам, собственно говоря, не известно. Э. Дамброва убедительно предполагает, что моделью для вооружения и снаряжения римских дромедариев послужило снаряжение пальмирцев, из которых и была набрана первая ала, т. е. дромедарии были вооружены, как на пальмирских рельефах: панцирь, лук, копье, кинжал, меч длиной 90 см, небольшой круглый щит[472]. Подобный комплекс обычен для ближневосточных, в первую очередь арабских, мегаристов, которые обычно спешивались для боя[473], для чего и служило оружие ближнего боя.

Рис. 94. Бог-мегарист, вооруженный копьем, щитом и колчаном, перед алтарем. Вотивный рельеф из Дура-Европы (II–III вв. н. э.). Yale Gallery of Fine Art. Воспроизведено по: Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 112.

Источники практические ничего не сообщают о военных обязанностях дромедариев. Считается, что дромедарии выполняли различные полицейские функции (эскортирование, патрулирование), а также доставляли почту (P. Dura, 100, 44, 2), приказы и поручения (ср.: Liban. Epist., 1402, 3)[474]. Вероятно, этим самым объясняется небольшое количество дромедариев в конных когортах. Однако крупные верховые подразделения – алы вряд ли предназначались лишь для эскортирования и почтовых услуг. По аналогии с арабскими мегаристами можно предположить, что верблюды служили для переброски воинов через пустынную местность, а не для прямого боя в верховом строю.

В ранневизантийское время лимитаны пустынных областей империи продолжали использовать верблюдов. В Нессане в провинции Палестина Третья во второй половине VI в. был расквартирован numerus Theodosiacus во главе с примикерием и коллегией приоров. Данное подразделение получало верблюдов по налоговой разверстке от местного населения. Согласно одному папирусу, отряд получил 30 вьючных и 34 беговых верблюдов (Р. Ness., 35). В 560–580 гг. воины из декархий направлялись в Кесарию и в Египет по служебной надобности, получая при этом одного верблюда, который был зарегистрирован в общем кадастре (Р. Ness., 37) [475]. Петербургский востоковед А.Г. Грушевой предполагает, что этот отряд состоял из дромедариев[476], хотя прямых указаний об этом нет, и воины отряда, как и в позднеримскую эпоху, просто могли использовать верблюдов в качестве транспорта.

Можно добавить, что в средневизантийский период верблюды наряду с мулами и ослами использовались в обозе армии, которая могла действовать не только в азиатской, но и в европейской части империи, о чем в Х в. со ссылкой на современный и древний опыт упоминает автор трактата «Об устройстве лагеря» (De castrant., 15). Видимо, на более широкое использование верблюдов в обозе повлияла военная практика арабов.

Рис. 95. Вооруженный всадник на верблюде. Рельеф из Пальмиры. Археологический музей Пальмиры. Фотография в музее А. В. Козленко в 2008 г.

Время исчезновения отрядов дромедариев точно не известно. Поскольку воины на верблюдах были отрядами пограничников-лимита-нов, то ясно, что их активно не перебрасывали на другие театры боевых действий. Персидское вторжение и завоевание Палестины в 614 г. и Египта в 617–619 гг. явно способствовало расформированию византийских военных отрядов, которые, впрочем, должны быть восстановлены после возвращения этих областей Византии по условиям мира, заключенного императором Ираклием с персами в 628 г. Арабское завоевание этих стран в 636–642 гг. поставило окончательную точку в существовании тут византийских лимитанов [477].

В целом появление верблюжьей кавалерии было вызвано двумя факторами: природными условиями Ближнего Востока и противником, обладавшим бойцами на верблюдах. Первоначально отряды-алы дромедариев были набраны из местных жителей для завоевания Набатейского царства в начале II в. А после присоединения последнего мегаристы-набатеи были, вероятно, инкорпорированы в римскую армию. Конные когорты также располагали некоторым количеством наездников на верблюдах, которые выполняли в пустынных местностях обычные вспомогательные функции всадников: патрулирование и доставка сообщений.

Во времена Диоклетиана, по мере развития верблюдоводства у кочевых племен к югу от Египта, римлянам для защиты от мобильных набегов кочевников понадобилось создать еще несколько крупных подразделений – ал, которые уже не набирались по этническому принципу, судя по их названиям. Алы были сконцентрированы в Южном Египте, в провинции Фиваида, где они должны были противостоять набегам ливийцев и блеммиев, а также в Аравии и Палестине – против арабов. При этом в Триполитании и в Мавританиях специальных ал не было, – вероятно, для обороны вполне хватало пехоты и конницы или же наши сведения далеки от полноты.

Глава IV

Боевые собаки

14. Боевые собаки в древности[478]

Собака, как и лошадь, была на протяжении многих веков спутником человека. Она сопровождала его в различных сферах жизни, в том числе и на войне. Хотя, естественно, здесь ее применение было менее распространено, чем использование лошади. Данная работа посвящена боевым собакам древности, упоминания о которых мы можем найти в античных источниках. Именно памятники письменности в первую очередь подробно информируют нас об этом использовании собак, тогда как иконографический и археологический материал носит вспомогательный характер. Сразу оговорюсь: поскольку я не кинолог, то не считаю себя вправе рассуждать о зоологической классификации пород собак и об их происхождении [479]. Итак, для выяснения того, каким образом использовались собаки во время военных действий и какие народы Европы и Азии их применяли, обратимся к античным источникам, значительная часть которых еще не переведена на русский язык.

Рис. 96. Охота на кабана; правого охотника сопровождает собака. Изображение на позднегеометрическом беотийском канфаре (VII в. до н. э.). Академический музей (Бонн). Воспроизведено по: Bucholz H.-G., Jöhrens G., Maulll. Jadg und Fischfang. (Archaeologica Homerica. Bd. IL Kap. J.) Göttingen, 1973. S. 98, Abb. 34.

Первый литературный памятник европейской культуры «Илиада» Гомера уже повествует о собаках во время войны, в лагере греков под Троей. Однако это – охотничьи и сторожевые животные. Гомер ни разу не упоминает об их участии в сражении. Они бродят по лагерю и по окрестностям, где вместе со своими сородичами из Трои поедают непогребенные трупы воинов[480]. Один Ахилл на своей лагерной стоянке имел девять собак, которых он кормил со своего стола (Hom.. II., XXIII, 173). Итак, судя по всему, в эту эпоху (IX – первая половина VIII в. до н. э.) у греков не было боевых собак, по крайней мере, поэт не упоминает о них[481]. Вместе с тем Гомеру отлично известно применение охотничьих и пастушьих собак[482].

В легендарных событиях греков, являющихся отголоском эпохи Великого переселения народов конца II тыс. до н. э., можно найти случаи участия собак в бою. Плутарх рассказывает о поединке предводителей энианов, стремящихся захватить область на реке Инах в Северной Греции, и оборонявшихся инахийцев: «…цари сражались поединком: и царь энианов Фемий, увидев, что царь инахийцев Гиперох нападает на него с собакой, сказал, что несправедливо второго приводить сражаться. Когда же Гиперох, повернувшись, прогонял собаку, Фемий, бросив камень, убивает его» (Plut. Aetia Graeca, 13 = Moral., 294 B-C).

Впрочем, собака могла быть просто животным Гипероха, привязанным к своему хозяину и поэтому сопровождавшим его к поединку, но, с другой стороны, замечание Фемия как бы подразумевает то, что собака могла вступить в бой с ним. Хотя, естественно, данный эпизод отнюдь не может свидетельствовать о регулярном использовании собак в бою.

Наиболее ранние по времени исторические свидетельства об использовании собак в античной ойкумене непосредственно в бою относятся к греческому населению западного побережья Малой Азии. Клавдий Элиан в своих составленных на основании более древних источников «Пестрых рассказах» (ок. 200 г.) рассказывает: «Когда магнеты, живущие около Меандра, воевали с эфесянами, каждый из всадников вел с собой соратником охотничьего пса и челядина-дротикометателя. Когда же началась рукопашная, тогда псы, выпущенные вперед, внесли замешательство в построение врага, ибо они оказались страшными, дикими и свирепыми, а челядины, выпущенные перед господами, метали дротики. Поскольку ранее собаки внесли беспорядок, то и действия челядинов были успешны. Затем, третьими, напали сами магнеты» (Ael. Var. hist., XIV, 46). Речь в данном пассаже идет о войне двух соседних греческих городов, Эфеса и Магнезии на Меандре. Сами же события, по-видимому, относятся к первой половине VII в. до н. э. В этот период у магнетов еще не было фаланги и на поле боя доминировали настоящие всадники, а не верховые гоплиты[483]. Аристотель прямо указывает на наличие в архаическую эпоху в Магнезии олигархического строя и на соответствующее ему господство конницы на поле боя (Arist. Pol., IV, 3, 1 (1289b)). Каждый знатный воин-всадник вел с собой в битву свою охотничью собаку и домашнего раба. Последний не только сражался, но, по-видимому, выполнял еще и обязанности денщика, как позднее спартанские илоты (Hdt., IX, 29). Те же рабы сопровождали своего господина с собаками на охоте. Они были вооружены дротиками, поскольку ими было легче научиться владеть, да и охотились эллины обычно с метательным оружием. Греческие всадники этого периода были вооружены копьями, мечами, из защитного вооружения обычно имелся панцирь и шлем. Таково, по-видимому, вооружение магнетов.

Данное сообщение Элиана – это единственное античное свидетельство, которое информирует нас о тактике использования собак в бою. На его основании можно понять только, как были построены магнеты. Основную боевую линию составляли всадники. Перед ними располагалась цепь легковооруженных дротикометателей. Вероятно, они же спускали собак на неприятеля, поскольку никаких других лиц из вспомогательного персонала не упоминается. О построении эфесян автор ничего не говорит. Однако, учитывая гомогенность развития соседних полисов, можно с большой долей вероятности предположить, что они тоже были всадниками. У эфесян, по-видимому, не было боевых собак – о них, опять же, не говорится. Атакующей стороной были магнеты. Противники, по-видимому, активно не наступали, а использовали оборонительную тактику. Слова Элиана о начале рукопашной не следует понимать буквально, подразумевается начало битвы вообще. В сражении воины из Магнезии, по существу, применили стратагему: для того чтобы внести беспорядок в боевые порядки врага, они сначала выпустили охотничьих собак, которые, возможно, набрасываются на коней и всадников (?). В результате чего строй эфесян явно пришел в замешательство. Затем их всадников издали обстреляли дротикометатели, внеся еще больший беспорядок. Завершили же дело всадники, понеся при этом минимальные потери.

Вероятно, эта битва происходила в тот период, когда протекал начальный этап развития «боевого собаководства», ведь эфесяне, жители соседнего города, еще не имели этих животных, а военные новшества, как мы знаем, распространяются достаточно быстро. Именно из-за необычности данного применения и, как следствие, легкой победы рассказ о битве, а по существу о стратагеме магнетов, сохранился в источниках. Собаки в это время не были специальными боевыми, но обычными охотничьими. Ведь охота на зайца, оленя, кабана была излюбленным времяпрепровождением архаического греческого аристократа. Отметим, что еще около 200 г. поэт Оппиан рекомендовал для охоты магнетских, наряду с прочими благородными породами собак (Орр. Суп., I, 373).

Дополнительную информацию о боевых собаках магнетов мы можем извлечь и из одной эпиграммы. Лексикограф конца II в. Юлий Поллукс пишет: «Все-таки отнюдь не безымянен пес-магнет Лефарг, собственность Гиппемона, который вместе с господином был погребен, как свидетельствует эта эпиграмма:

Мужу имя было Гиппемон, коню же – Подарг,

а псу – Лефарг и слуге – Бабес (Poll., V, 46).

Полностью эпиграмма представлена в «Палатинской антологии» (Ant. Pal., VII, 304) с предуведомлением о том, что эту эпиграмму Писандра Родосского упоминает Николай Дамасский как наилучшую о Гиппемоне с Крита:

Мужу имя было Гиппемон, коню же – Подарг,

а псу – Лефарг и слуге – Бабес;

Фессалиец с Крита, родом магнет, сын Гемона,

Погиб среди передовых, приближая острого Ареса.

Эпиграмма, возможно, была высечена на надгробном памятнике, на котором был представлен всадник, сопровождаемый собакой и пешим слугой-оруженосцем. Подобная архаическая стела (VI в. до н. э.), но без надписи найдена, например, в анатолийском Дорилайоне[484]. Определенную сложность для интерпретации представляет третья строчка стихотворения, в частности, нагнетение эпитетов. Ранее полагали, что говорится о фессалийском коне и критской собаке как о наиболее знаменитых породах [485]. Однако сейчас ясно: все эпитеты относятся к Гиппемону, сыну Гемона. Они объясняют генеалогию знатного магнета, предки которого, по преданию, происходили из Фессалии, затем жили некоторое время на Крите и, наконец, переселились в Анатолию[486]. Сама эпиграмма, если верить схолии на полях рукописи, датируется временем Писандра из Камира на Родосе, творчество которого приходится на рубеж VII–VI вв. до н. э. Иногда ее считают более древней и датируют первой половиной VII в. до н. э.[487]. Хотя если сомневаться в датировке, то ее, скорее, нужно датировать VI в. до н. э.[488].

Следовательно, данная эпиграмма, по-видимому, сообщает нам о том, что магнеты еще в начале VI в. до н. э. использовали собак в бою и воевали аналогично тому, как это описано Элианом в «Пестрых рассказах». Узнаем мы и подробности погребальных почестей знатному воину: вместе с ним захоранивался слуга, конь и собака. Отметим, что слуга, судя по имени, был фригийцем, тогда как конь носил гомеровское имя Подарг (Hom. II., VIII, 185; XXIII, 295). Возможно, все персонажи, упомянутые в эпитафии, погибли как раз в битве, но также нельзя исключить и того, что слуга и животные были принесены в жертву, как на похоронах Патрокла в «Илиаде» (XXIII, 171–183). На могиле установили пышную стелу, а эпиграмму заказали знаменитому поэту. Итак, в том числе и благодаря этой эпиграмме боевые собаки магнетов стали знаменитыми в античном мире, именно о них вспоминали древние авторы (Ael. Nat. anim., VII, 38; Ael. Var. hist., XIII, 46; Poll., V, 47).

Рис. 97. Всадник в сопровождении слуги и собаки. Белый мраморный рельеф неизвестного происхождения в музее Бурсы (возможно, III в. до н. э.). Воспроизведено по: Pfuhl Е., Möbius Н. Die ostgriechischen Grabreliefs. Mainz am Rhein, 1979. Tafelbd. II. Taf. 203, № 1391.

Среди малоазиатских греков архаической эпохи не только магнеты использовали собак в бою. Ученый-энциклопедист I в. Плиний Старший (Nat. hist., VIII, 142) рассказывает: «Ради войн колофонцы, а также кастабалии имели когорты собак». Сообщение Г. Юлия Солина (III в.) хотя и основано на информации Плиния, но вносит в него дополнительную черту: «Колофонцы и кастабалии первые линии (primas acies) создавали из собак, выводимых на войну» (Solin., 15, 9). Жители Колофона – ионийского полиса, соседнего с Эфесом, – также славились своей конницей в архаическую эпоху, в VII – первой половине VI в. до н. э. (Strab., XIV, 1, 28; Polyaen., VII, 2, 2). Знатные всадники и тут имели при себе собак, которых использовали так же, как и магнеты, то есть непосредственно в бою. Ведь упоминание Солином первой линии, состоящей из собак, напрямую соответствует сообщению Элиана. Причем поскольку всадники были многочисленны, то и собак было много. Именно так и следует понимать слова Плиния о когортах боевых собак (cohortes canum), а не в том смысле, что животных собирали в какие-то свои подразделения. Другой упоминаемый в этих текстах город, Кастабал – ничем особо не примечательное поселение на юго-востоке Киликии (см.: Strab., XII, 2, 7). Свидетельства Плиния и Солина об использовании кастабальцами боевых собак, по-видимому, относятся к более позднему, возможно, даже к эллинистическому времени, когда жители города могли употреблять своих собак в стычках с соседями.

Рис. 98. Скифские конные лучники, сражающиеся с греческими всадниками. «Этрусская» амфора (VI в. до н. э.). Григорианский музей Ватикана. Воспроизведено по: Helbig W. Les ἱππεῖς athéniens // Mémoires de l’institut National de France. Academie des Inscriptions et Belles-Lettres. T. 37. Paris, 1904. P. 256, fig. 38a-b.

На западе Анатолии не только одни греки использовали собак на войне. Подобное употребление известно и их соседям лидийцам. Автор второй половины II в. Полиэн в своих «Стратагемах» (VII, 2, 1), выписках из различных исторических сочинений, рассказывает: «Алиатт, когда киммерийцы, имевшие необычные и звероподобные тела, ополчились на него, вывел на битву вместе с прочими силами и наиболее отважных псов; они, приблизившись к варварам, словно к зверям, многих из них уничтожили, а остальных позорно обратили в бегство». Данное событие относится ко времени правления лидийского царя Алиатта (ок. 605–562 гг. до н. э.), который разбил киммерийцев, набеги которых около полувека держали всю страну в напряжении. Сама же решающая битва с номадами произошла около 600 г. до н. э., вероятно, о ней и идет речь. Источник данного пассажа Полиэна, возможно, авторитетный историк второй половины I в. до н. э. Николай Дамасский[489]. Если в середине VI в. до н. э. лидийцы были знамениты своей пиконосной конницей, с которой не могли сравниться даже персы (Hdt., I, 80), то на рубеже VII–VI вв. до н. э., судя по всему, ситуация была иная: эта конница еще не была настолько сильной. Во всяком случае, тот же Алиатт хитростью забирает коней у колофонцев (Polyaen., VII, 2, 2). Киммерийцы, наездники с детства, как конники превосходили лидийцев. Поэтому Алиатт взял в свое войско наиболее свирепых собак, которые, судя по данному пассажу, в бою бросались на всадников, а не на коней, как было в рыцарском Средневековье. Видимо, сходство со зверьми киммерийцам придавали одежды из кож или шкур, вследствие которых собаки должны были расценить людей как дичь. Номады были вынуждены обороняться от собак и тем самым отвлекались от боя с неприятелями, которые могли в это время легче поразить врага. Хотя традиция приписывает победу именно собакам, невозможно сказать, не смещен ли тут акцент. В то же время крайне неубедительным выглядит предположение московского антиковеда А.И. Иванчика о том, что в данном пассаже в фольклорной форме передан рассказ о разгроме киммерийцев скифами, которые являлись молодыми воинами, проводящими обряд инициации под покровительством бога-волка[490].

Итак, по-видимому, и здесь мы встречаем не каких-то специальных боевых собак, а обычных охотничьих, не случайно же Полиэн сравнивает обличье кочевников с дичью. Сложно сказать – поскольку источники отсутствуют, – был ли этот случай единичным или типичным для лидийцев. Впрочем, учитывая практику соседних ионийцев, более вероятным кажется второе предположение. Полиэн же представил событие в качестве экзотической стратагемы. Атака собак была неожиданной для киммерийцев, которые, может быть, даже ранее вплотную не сталкивались с подобной тактикой.

Достаточно сложную проблему представляет собой интерпретация изображений собак на глиняных расписных саркофагах из Клазомен – ионийского полиса на западном побережье Анатолии. Они датируются примерно 500 г. до н. э. [491]. Здесь собаки присутствуют и в батальных сценах, на которых знатные гоплиты сражаются, спешившись с упряжек, а под последними находятся собаки[492]. Рассматривая изображения на саркофагах, обратим внимание на то, что собаки обычно сопровождают коней, запряженных в колесницы, и верховых[493]. Вместе с тем собаки не участвуют непосредственно в бою гоплитов[494]. Таким образом, ясно вырисовывается связь собаки именно с конем, то есть тут присутствует определенный стереотип изображения, некий художественный штамп. Представляется вероятным, что изображения собак, представленных на саркофагах, носят сакральный, хтонический, а не исторический характер[495].

Рис. 99. Расписной клазоменский глиняный саркофаг (ок. 500 г. до н. э.). В центре верхнего регистра два греческих гоплита поражают азиатского лучника; по краям: гонки колесниц, сопровождаемых собаками и гениями; средний регистр: сфинксы и сирены; нижний регистр: бой гоплитов с азиатскими всадниками, сопровождаемыми собаками. Воспроизведено по: Pfuhl Е. Malerei und Zeichnung der Griechen. Bd. III. München, 1923. Taf. 31, Abb. 139.

Кроме того, по-видимому, о боевом употреблении собак в Анатолии напоминают и клейма амфор одного из магистратов Синопы (рубеж III–II вв. до н. э.), где показан человек, отбивающийся от собак мечом[496]. Возможно, сюжет представляет собой воспоминание о героических деяниях.

Как могла выглядеть западноанатолийская собака, использовавшаяся на охоте и на войне, нам показывают барельефы знаменитого Пергамского алтаря (ок. 180 г. до н. э.). Тут, в частности в сцене гигантомахии, у богини преисподней Гекаты представлена длинношерстная собака, которая вцепилась в конечность гиганта[497]. Возможно, подобных животных ранее использовали и для реальных военных целей.

Рис. 100. Собака, кусающая гиганта. Барельеф Пергамского алтаря (ок. 180 г. до н. э.). Фото автора в Пергамон-музее (Берлин) в 2016 г.

Таким образом, западная часть Анатолии была одним из регионов использования собак в древнем военном деле. Здесь они применялись непосредственно в бою, для дезорганизации и ослабления вражеского боевого порядка. Хронологически этот период охватывает конец VIII–VI в. до н. э. В это время у ионийских греков на поле боя господствовали всадники, их еще не вытеснила с поля боя фаланга. Знатный всадник вел с собой на войну наряду с воином-слугой свою охотничью собаку.

Когда же возник этот обычай? Поскольку у Гомера нет никакой информации о применении собак в бою, то, вероятно, он возник позднее, т. е. после первой половины VIII в. до н. э. Был ли данный военный обычай греческим, распространившимся затем к лидийцам, или, наоборот, туземным, воспринятым позднее греками? Более вероятно второе предположение, поскольку в Киликии мы также встречаем использование боевых собак. Однако об этом, втором в Анатолии, районе использования собак в военном деле нам практически ничего не известно. Некорректным выглядит категоричное утверждение А.И. Иванчика, который вопреки всем античным источникам заявляет о том, что в Анатолии существовали лишь охотничьи, а не боевые собаки[498]. Ведь если первоначально на войне пользовались охотничьими собаками, то позднее животных могли тренировать или только для войны, или преимущественно для нее.

Рис. 101. Осада города коалиционными войсками. Блюдо из Амафунта на Кипре (710–625 гг. до н. э.). Отметим собаку, бегущую под лошадьми колесницы, на внешнем регистре блюда. Воспроизведено по: Myres J. L. The Amathus Bowl: A Long-Lost Masterpiece of Oriental Engraving // JHS. Vol. 53. 1933. PL I.

Если мы обратимся южнее, то увидим, что и тут собаки сопровождали своих хозяев во время войны. Так, на блюде кипро-финикийского производства, найденном в Амафунте, датируемом 710–625 гг. до н. э., представлена сцена штурма города коалиционными войсками. Сюжет интерпретируется различно. Вероятно, действие происходит в Анатолии или Сирии[499]. Справа внешнего регистра блюда, вслед за всадниками несется колесница, которую сопровождает собака. Возможно, это не специальная боевая, а простая охотничья собака[500]. Ведь охота с колесницы в сопровождении собак была популярна на Ближнем Востоке в первой половине I тыс. до н. э.

Существует предположение, что боевых собак использовали и жители Этрурии. На двух бронзовых обкладках из Бомарцо, датированных VI – началом V в. до н. э., представлена собака, в одном случае сопровождающая всадника, сражающегося с гоплитами, а на другом – нападающая на коня квадриги[501]. Если данные изображения не являются данью некой иконографической традиции, то в подобном использовании животных нет ничего невероятного.

Рис. 102. Гигантомахия. Этрусская архаическая медная штампованная накладка из некрополя Бомарцо (начало V в. до н. э.). Воспроизведено по: Comstock М., Vermeide С. Greek, Etruscan and Roman Bronzes in the Museum of Fine Arts, Boston. Montelier, 1971. P. 469, № 688.

Северная часть Балканского полуострова также являлась районом использования собак в бою. Так, Юлий Поллукс (V, 47) кратко замечает: «И в самом деле, говорят, что магнеты, которые у Меандра, вскармливают псов, помощников в войнах; таковыми же являются охотничьи псы пеонов». Речь, по-видимому, идет об архаической эпохе. Пеоны были фракийским этносом, жившим на территории современной Северо-Восточной Греции. «Отец истории» Геродот (V, 1, 2–3) рассказывает об их войне с греками из Перинфа, города, основанного самосцами на побережье Мраморного моря (VI в. до н. э.). Пеоны являлись нападающей стороной. Они разбили лагерь в окрестностях города. «Когда же перинфяне встали лагерем напротив в предместье, тогда произошло по их вызову троякое единоборство, ибо и муж сшибся с мужем, и конь с конем, и собака с собакой. Когда же перинфяне победили в обоих поединках, то они, радуясь, запели пеан». Пеоны же в это время напали и разбили греков. Таким образом, в данном новеллистическом повествовании и греки, и фракийцы сражались на равных: по двое всадников в сопровождении боевых собак. Можно предположить, что сражались как люди, так и животные. Ведь нам известно, что и кони в бою лягали и кусали животное противника (Hdt., V, 111–112; Plin. Nat. hist., VIII, 156; Solin., 45, 11; Tzetz. Chiliad., Ill, 988–999). Выиграли поединки греки, которые оказались лучшими бойцами. Победившим, по-видимому, считался всадник.

Рис. 103. Бой греческих гоплитов и восточных и/или фракийских всадников. Расписной клазоменский саркофаг (ок. 500 г. до н. э.). Воспроизведено по: Pottier E. Les sarcophages de Clazomène et les hydries de Caeré // BCH. An. 16. 1892. P. 244, fig. 2.

Пеонийская порода собак была достаточно знаменита в древности. Хотя Поллукс (V, 37) в своем списке наиболее благородных собак не называет пеонийскую, но в более обширном списке Оппиана (Суп., I, 368–375) она присутствует. Кроме того, Поллукс (V, 47), рассказывая о знаменитых собаках, говорит: «Известна же и Триака, пеонийская сука. Дапанис, пеонский сатрап, дал ее в дар царю Александру». Возможно, эту породу собак мы видим на монете середины IV века до н. э. из Мадита – города на Херсонесе Фракийском, т. е. находившегося относительно недалеко от Перинфа[502].

Если обратиться к древней Македонии, то увидим, что, судя по сохранившимся источникам, здесь в бою собак не использовали. Однако македоняне были страстными охотниками, и, естественно, на охоту они шли со своими любимыми собаками. На знаменитом «Саркофаге Александра» из Сидона (конец IV в. до н. э.) они представлены охотящимися на оленя и льва в сопровождении собак[503]. Кроме того, Птолемей Гефестион, автор первой половины II в., передающий различные необычные истории, рассказывает «о псе Птолемея, и как он сражался вместе с хозяином, и как после кончины его вскрыли и нашли сердце, покрытое волосами; он был по породе молосс, по имени Бриарей» (Phot. Bibl., 190, 148а). Возможно, речь идет о царе Птолемее! поскольку данная история идет в тексте сразу за рассказом о чудесном рождении Александра Великого. Заманчиво было бы посчитать, что Птолемей, по примеру древних фараонов, шел в бой с боевым животным, в данном случае с собакой. Однако, скорее всего, речь тут идет об охотничьем псе, сопровождавшем хозяина везде, в том числе и в бою. Видимо, и выбор Птолемеем породы не был случаен. Молосская собака обычно использовалась греками как охотничья и охранная (Arist. Hist, anim., IX, 1, 3). Ведь Элиан (Nat. anim., Ill, 2) замечает, что «молосс наиболее отважен из собак». Пес Птолемея был не только отважным, но и сильным, почему ему и дали кличку Бриарей – имя сторукого мифического гиганта (Hom. II., I, 402–404).

После Восточного похода Александра греко-македонская знать разводила и крупную гирканскую породу. Так, в 281 г. до н. э. пес убитого в битве при Курупедионе правителя Фракии Лисимаха сначала охранял труп от птиц и зверей (Арр. Syr., 64), а затем, согласно сообщению историка Дуриса, бросился в погребальный костер своего хозяина и сгорел вместе с ним (Plin. Nat. hist., VIII, 145; Plut. Solert. an., 14, 2 = Moral., 970c-d). Было бы заманчиво посчитать, что и гирканец сопровождал своего хозяина в битве и, следовательно, такова была македонская традиция, но это всего лишь предположение, поскольку пес мог прибежать к трупу царя из лагеря.

Вместе с тем использование собак против людей в ходе кампании было известно македонянам. Полиэн (IV, 2,16) приводит в качестве стратагемы такой случай: «Филипп вторгся в землю орбелиев; она же была обрывиста и лесиста. Когда варвары попрятались в рощи и кустарники, он вывел множество охотничьих сук, которые, отыскивая врагов, большинство из них поймали». Эпизод относится к действиям Филиппа II против фракийцев Орбельских гор в 356 г. до н. э. В данном случае вследствие пересеченной и лесистой местности действие регулярных частей было затруднено и царь собрал, по-видимому, у своих воинов охотничьих собак, которые находились в обозе, и пустил их искать врагов. Последние, прячась в горах, видимо, делали оттуда вылазки и вообще вели войну партизанскими методами. Эти собаки Филиппа были охотничьими, а не специальными боевыми. По-видимому, царь взял у своих воинов животных, которые находились при обозе, ведь у нас нет данных о существовании уже в этот период корпуса царских псарей (о них речь пойдет далее). Причем были выбраны именно суки, поскольку, как считается, среди собак одной породы они отличаются обонянием, тогда как кобели – силой и выносливостью. Подобный способ использования собак не был уникальным, он иногда применялся даже римлянами, которые обычно не использовали собак в боевых действиях. Так, в 231 г. до н. э. консул Марк Помпоний таким же образом разыскивал непокорных сардов, спрятавшихся в лесных пещерах (Zonar., VIII, 18d), а в XVI в. испанцы так же вылавливали индейцев[504].

Рис. 104. Псовая охота македонян и персов на льва. Рельеф «Саркофаг Александра» из Сидона (конец IV в. до н. э.). Воспроизведено по: Winter F. Der Alexandersarkophag aus Sidon. Strassburg, 1912. Taf. 11.

Собственно македонские собаки не были сколько-нибудь знаменитыми в древности, и в «Кинегетиках» они не упоминаются. По-видимому, македоняне использовали тех же пеонийских или менее известных фракийских собак (ср.: Babr., 85,12; Орр. Суп., I, 371). Как мы видели, знатные македоняне имели одну из лучших в Греции пород, молосскую. Собаки в Македонии отличались особой яростью. Так, в 406 г. до н. э., согласно античной традиции, великий древнегреческий трагик Еврипид, ночью возвращаясь с пира македонского царя Архелая, был затравлен собаками неким недоброжелателем (Diod., XIII, 103, 5; Val. Max., IX, 12, ext. 4; Aul. Gel., XV, 20).

Рис. 105. Псовая охота македонян и персов на льва. Рельеф «Саркофаг Александра» из Сидона (конец IV в. до н. э.). Воспроизведено по: Winter F. Der Alexandersarkophag aus Sidon. Strassburg, 1912. Taf. 9.

Другим регионом Европы, где существовали боевые собаки, были районы, заселенные кельтами. Греческий географ рубежа эр Страбон (IV, 5, 2) рассказывает, что галлы покупали у британцев собак, которых наряду с местными использовали на войне. Речь, по-видимому, идет об армориканцах и белгах, племенах, живших на территории Северной Франции и Бельгии. Свидетельство Страбона, очевидно, относится к раннему периоду, поскольку уже Цезарь никаких боевых собак у галлов не встречал: их нет в его записках. Интересно замечание географа о породах собак. Галлы использовали для охоты и войны и своих, и британских собак. Название же пород у древних обозначалось по месту их происхождения. Поллукс (V, 37) и Оппиан (Суп., I, 373) упоминают среди прочих пород кельтскую (ср.: Catul., 42, 9; Mart. Epigr., Ill, 47, 11). Специально рассматривавший этих собак Флавий Арриан (Суп., 3, 1–5) называет две породы: длинношерстую и неблагородную по виду сегусийскую охотничью и гончего вертрага с пестрым окрасом. Уже поэт августовской эпохи Граций Фалиск (Суп., 179–181) упоминает о достоинствах собаки британцев. Англия же считается родиной бульдога, предков которого и импортировали галлы[505]. В частности, у позднеримского поэта Клавдия Клавдиана наряду с критской и лаконской говорится о британской собаке, вскакивающей на шею быка (Claud. Cons. Stil., Ill, 301; cp.: Nemes. Суп., 124–125). Как конкретно применялись боевые собаки, неизвестно. Однако существует предположение, – к сожалению, не подтвержденное источниками, – что «галлы и кельты применяли боевых собак в борьбе с римскими легионами, они нападали на коней, приводя в волнение конницу»[506]. Мнение о том, что и британцы использовали боевых собак, также не вызывает особых возражений [507]. Во всяком случае, в походном лагере кимвров были сторожевые собаки, о которых Плиний Старший (Nat. hist., VIII, 143) рассказывает:

«Собаки убитых кимвров защищали их дома, помещенные на повозки». Речь идет о поражении кимвров при Верцеллах в 101 г. до н. э., когда римские войска Кв. Лутация Катула и Г. Мария подошли к лагерю противника. Впрочем, вероятно, в данных обстоятельствах речь шла не о специальных боевых, а об обычных сторожевых и охотничьих собаках, которые сопровождали своих хозяев при переселении.

В Передней Азии также использовали боевых собак. Так, уже известный нам Элиан (Nat. anim. VII, 38) указывает: «Вместе с гирканцами и магнетами воюют псы, в частности, они являются для них хорошими союзниками и помощниками». Таким образом, автор прямо сопоставляет применение боевых собак магнетами и гирканцами – иранским населением южного побережья Каспийского моря. Речь, по-видимому, идет о непосредственном участии гирканских собак в бою. Это подтверждается и свидетельством латинского поэта I века Г. Валерия Флакка Сентина Бальба. Он с эпической изысканностью описывает боевых собак жителей юго-западного побережья Каспийского моря (Flac. Argon., VI, 106–113):

Следовала дрангейская фаланга и изливалась из ущелий

Каспиады, в которых свора псов немедленно

Выскакивала на резкие сигналы рожков и стремилась в битвы хозяев.

Поэтому они имели даже почет равный мертвым и получали курганы

Среди предков и клались у мужей. Ведь с грудями из железа

И с заплетенными страшными гривами обрушилась черной стаей

Когорта с лаем, каким оглашаются ужасные двери Дита [Плутона. – АН.]

Или свита Гекаты в верхних небесах.

Ясно, что Валерий Флакк в своем описании опирался на античную традицию об использовании боевых собак жителями Северного Ирана, которых он сопоставляет с каспиями[508]. Тут собак сворой выпускали на врагов по условному акустическому сигналу. Они должны были испугать противника своим внешним видом и яростным лаем. На каком этапе собаки бросались в битву, не ясно. Также не понятно, с пехотой или с конницей они взаимодействовали, возможны оба варианта. Вместе с тем, несмотря на эпическую напыщенность стихов, можно понять, что собаки тут считались бойцами и им воздавали почести, равные воинским, в частности, их захоранивали вместе с погибшими воинами.

Рис. 106. Галльские собаки в охоте на кабана. Барельеф саркофага, представляющий смерть Ипполита, из Галлии римской эпохи. Воспроизведено по: Cougny E. Canis // DS. T. I. Pt. 1. 1877. P. 884, fig. 1115.

Гирканская порода была знаменита в древности. Греки близко познакомились с ней в период эллинизма, а позднее она была известна в Риме. Это была большая собака для охоты на крупных зверей (Lucret., Ill, 750–751; Grat. Суп., 161; 196; Athen., V, 201b; Phot. Bibl., 250, 453b). Данная порода считалась происходящей от льва и собаки (Poll., V, 37). Вероятно, это сходство базировалось на наличии у нее гривы, о которой упоминает Валерий Флакк (VI, 111). Похожую собаку представляет, например, терракота из Ниневии[509]. Даже по легенде о происхождении ясно, что это была особая порода, отличная от индийской, а не одна и та же, как считал Э. Куни[510]. Гирканцы отличались верностью хозяевам, что доказал пес царя Лисимаха. Именно этих в первую очередь охотничьих собак жители Северного Ирана применяли на войне.

Рис. 107. Плакетка из Вавилона. Британский музей. Воспроизведено по: Cougny E. Canis // DS. Т. I. Pt. 1. 1877. P. 870, fig. 1104.

У нас нет прямых античных письменных свидетельств об использовании собак в бою персами эпохи Ахеменидов. Однако в 480 г. до н. э. армию Ксеркса вместе с обозом сопровождало множество индийских собак (Hdt., VU, 187). Элиан (Nat. anim., VI, 19) так характеризует последних: «Индийские собаки, как известно, животные с большой отвагой и пылким норовом, самые большие из всех собак». Индийская порода, вероятно за свою величину, считалась древней помесью собаки с тигром[511]. В первую очередь, это были охотничьи собаки, отличающиеся крепкой хваткой. С ними шли на крупных животных: оленей, кабанов и других (Xen. Суп., 9, 1; Philost. Imag., I, 27). Элиан (Nat. anim., VIII, 1) рассказывает: «Охотники ведут на охотничью территорию благородных сук, добрых, чтобы узнать следы зверей и быстрых в беге». Четыре таких собаки могли завалить льва (Diod., XVII, 92, 2; Strab., XV, 1, 31; 37; Curt., IX, 1, 31–33; ср.: Poll., V, 43–44). Перит, индийский пес Александра Великого, один даже побеждал львов [512]. А когда он сдох, царь основал в честь него город (Plut. Alex., 61). Албанский монарх прислал в дар находящемуся в Индии Александру огромную редкую собаку, которая бросалась только на льва или слона (Plin. Nat. hist., VIII, 149–150; Solin., 15, 7). Эту породу Плутарх (если он только ничего не путает) именует индийской (Plut. Solert. an., 15, 3 = Moral., 970f). Очевидно, данная порода была особенно распространена в ахеменидской империи и считалась наиболее престижной. Вместе с тем позднее римлянам были известны и яростная мидийская, и собственно персидская породы (Grat. Суп., 154–155; 158). Индийских собак только для одного сатрапа Вавилона кормили четыре села (Hdt., I, 192). А персидский царь Камбиз наблюдал поединок со львенком щенка, вероятно, именно данной породы (Hdt., Ill, 32). По-видимому, на памятниках, изображающих персов на охоте, мы видим этих собак. На кабана шли верхом или пешком с собакой, как это показано на печатях IV в. до н. э.[513].

Рис. 108. Перс с боевым серпом и негр с секирой, вероятно, из персидской армии. Алабастр из Эмпория (начало V в. до н. э.) – фокейской колонии в Испании. Музей искусства Жироны. Воспроизведено по: Reinach S. Un Alabastron d’Ampurias // RA. 4ème série. T. 21.1913. № 1. P. 99, fig. 1.

На саркофагах из Сидона середины – второй половины IV в. до н. э. мы также обнаруживаем псовую охоту на оленей, кабанов, леопардов и медведей[514]. По-видимому, и в поход персы брали собак и для охоты в ходе кампании, и для несения сторожевой службы. Так, во время неудачного похода Дария I на скифов (ок. 513 г. до н. э.), царь, чтобы скрыть свое отступление, оставил в лагере раненых, мулов, ослов и собак (Front. Strat., I, 5, 25; Polyaen., VII, 11, 4).

Рис. 109. Сцена охоты на медведя. «Саркофаг плакальщиц» из Сидона, рельеф южной стороны цоколя (350-е – 340-е гг. до н. э.). Археологический музей (Стамбул). Воспроизведено по: Никулина Н.М. Искусство Ионии и Ахеменидского Ирана. М., 1994. Рис. 43.

Как уже говорилось, судя по античным источникам, в бою персы собак не применяли. Однако на одном из клазоменских саркофагов изображены сопровождаемые собаками варварские всадники, которые атакуют греческих гоплитов[515]. Конники вооружены махайрами и небольшими копьями, тогда как луки в горитах висят на поясе. Подобное оружие свидетельствует о том, что перед нами, скорее всего, персы, а не киммерийцы, как считали ранее, на основании более ранней датировки терракотовых саркофагов VII – началом VI в. до н. э.[516]. Напомним, что сейчас саркофаги датируются примерно 500 г. до н. э. На других саркофагах мы также видим собак, сопровождающих всадников в бою с греками[517]. Хотя персы сами не применяли боевых собак, но они могли заимствовать их употребление от тех же гирканцев. Впрочем, более вероятно, собаки, изображенные здесь, являются, как и на клазоменских саркофагах с другими сюжетами, неким символическим персонажем, который, по мысли художника, должен постоянно сопутствовать изображению коня. Очевидно, к этому же стереотипу относится и изображение азиатских всадников на этрусской вазе VI в. до н. э., каждого из которых сопровождает в бою собака[518].

Рис. 110. Бой между дротикометателями, в котором участвует колесница-бига, сопровождаемая тремя собаками. Изображение на скале уэда Джерат (плато Тассили). Прорисовка автора по: Lhote H. Les chars rupestres sahariens des Syrtes au Niger, par les pays des Garamantes et des Atlantes. Toulouse, 1982. P. 106, fig. 37.

Использовались боевые собаки и в древней Северной Африке. Плиний Старший (Nat. hist., VIII, 142) пишет: «Царь гарамантов выводил от скудости 200 псов сражающимися против неприятелей». Это же сообщение практически буквально повторяет Солин (15, 9). Плиний, рассказывая о кочевниках центральной Сахары – ливийцах-гарамантах, по-видимому, отражает близкую к нему по времени эпоху. Ливийцы на рубеже эр были искусными всадниками и охотниками (Luc. Dipsades, 1–2). Причем Плиний, исходя из свидетельств своих информантов, отмечает, что царь гарамантов использует собак из-за малочисленности своих войск. Приводимое здесь большое число собак, вероятно, также основано на более или менее компетентных свидетельствах, возможно, даже полученных от участников похода проконсула Африки Л. Корнелия Бальба на Гараму в 19 г. до н. э. (Plin. Nat. hist., V, 36–37). Жители Сахары активно применяли охотничьих собак на охоте. Так, на одной картине на камне за бараном гонится целая свора охотничьих собак[519]. По-видимому, собственно боевое использование собак иллюстрирует изображение на скале из сахарского уэда Джерат, где показан бой между пешими дротикометателями. На помощь одной из сторон мчится боевая колесница, которую сопровождают три бегущие собаки[520]. В конце III в. М. Аврелий Олимпий Немесиан в своей «Кинегетике» (Nemes. Суп., 128) упоминает ливийских собак, которых Ж. Эймар предлагает сопоставить с египетской пастушьей породой Оппиана (Суп., I, 374–375) и, соответственно, с современными африканскими собаками и борзыми Кордофана[521].

Рис. 111. Стела Аполлодора и Лакона, сыновей Лакона, из Аттики (420–410 гг. до н. э.). Antikenmuseum (Базель), Kä 206. Вероятно, лаконская охотничья собака является символом семьи. Воспроизведено по: Berger Е., Schmidt M., Seiterle G., Retisser Ch. Antikenmuseum Basel und Sammlung Ludwig: 120 selected works of art. Basel, 1987. P. 9.

На этом блок информации античных авторов об использовании собак непосредственно в бою кончается. Очевидно, греки в классический и эллинистический период не бросали собак прямо в битву. Однако, как и в XX веке, этих животных активно привлекали к вспомогательным военным службам: охране, патрулированию, доставке сообщений. Участие собаки в бою в это время рассматривалось как определенная экзотика. Так, Клавдий Элиан (Nat. anim., VII, 38) рассказывает: «Какой-то афинян вывел в битву при Марафоне соратником пса, и они оба показаны на изображении в Пестром портике; пес не остался в пренебрежении, но за битву получил награду, что видно по тому, что с ними Кинегир, Эпизел и Каллимах. Является именно этот пес картиной Микона, хотя другие говорят не о нем, но о фасийце Полигноте». Картина была выставлена в построенном около 457 г. до н. э. Пестром портике и отражала официальную афинскую доктрину о битве при Марафоне (490 г. до н. э.). Тут был представлен разгар боя, в котором, естественно, участвовали и боги, а также начало бегства персов (Paus., I, 15, 3). Очевидно, данная картина живописца Микона представляла собой достаточно большое панно, на котором были изображены знаменитые подвиги афинских граждан. Там был представлен Кинегир, схвативший рукой отплывавший вражеский корабль и потерявший при этом руку (Hdt., VI, 114), Эпизел, неожиданно ослепший от видения призрака в ходе битвы (Hdt., VI, 117), Каллимах, доблестно бившийся и павший в этом бою полемарх Афин (Hdt., VI, 114; Paus., I, 15, 3); вместе с ними был показан и безымянный воин, которого в битве сопровождал его верный пес. Он не бросил хозяина и тут. Но, вероятно, это уже не была обычная практика, во всяком случае, Геродот о ней не упоминает. Подобные случаи собачьей верности хорошо известны в древности. Так, собака Ксантиппа, отца Перикла, не захотела бросить своего хозяина, который в 480 г. до н. э. эвакуировался из Афин на Саламин. Она проплыла весь пролив рядом с кораблем, однако, выйдя на берег острова, сдохла от переутомления (Plut. Them., 10).

В первой половине IV в. до н. э., когда осады, штурмы и нападения на города становятся у греков обычной практикой, особую роль стали играть сторожевые и патрульные собаки. Эта роль возникла из простой сторожевой функции животных. Ведь нам известно, что греки широко применяли собак для охраны и частных жилищ, и общественных зданий, в частности храмов (Plut. Solert. an., 13, 11 = Moral., 969; Ael. Nat. anim., XI, 3; 5; Philost. Apol. Thyan., VIII, 30, 2). С данного периода эта функция стала широко использоваться и для безопасности всего города. Так, военный теоретик и практик середины IV в. до н. э. Эней Тактик (22, 14) рекомендует использовать собак в зимние темные ночи следующим образом: «Всего лучше в такие ночи с наружной стороны стен привязывать псов, предназначенных для ночной охоты, которые, конечно, на далеком расстоянии обнаружат лазутчика из вражеского стана или перебежчика, тайно подбирающегося к городу или каким-либо образом стремящегося совершить побег из города. К тому же они и часового разбудят лаем, если он заснет невзначай» (перевод В.Ф. Беляева, с исправлением). В данном случае – это рекомендация, но, учитывая большой военный опыт Энея, можно предполагать, что она базировалась на реально существовавшей практике. Собак привязывали не на стенах, а перед городом. И их главная задача состояла не в том, чтобы предупредить о внезапном нападении врага (что, вероятно, и так бы заметили часовые), а воспрепятствовать врагу получить информацию или через разведчиков, или посредством перебежчиков. Использовать при этом рекомендовалось не сторожевых, а охотничьих собак, которые выслеживали зверя во время ночной охоты.

Рис. 112. Прощание гоплита, уходящего в поход. Краснофигурная аттическая ваза мастера Клеофрада (начало V в. до н. э.). Воспроизведено по: Pfuhl Е. Malerei und Zeichnung der Griechen. Bd. III. München, 1923. Taf. 111, Abb. 373.

Собак, исполнявших подобные функции, мы можем найти и в реальной боевой практике греков. Полиэн (II, 25) рассказывает об осаде аркадского города Мантинеи союзным войском во главе со спартанским царем Агесиполидом следующим образом: «Агесиполид осаждал Мантинею с сочувствующими мантинейцам союзниками, которые сопровождали лакедемонян на войну из-за их власти над Элладой; они тайно ночью посылали мантинейцам то, в чем они нуждались. Агесиполид, узнав эти дела, выпустил много собак вокруг лагеря, большинство же из них по очереди находилось со стороны города, чтобы никто не перебежал, остерегаясь быть пойманным собаками». Данные события относятся к 385 г. до н. э. После Анталкидова мира (386 г. до н. э.), положившего конец Коринфской войне, спартанцы решили наказать своих недобросовестных союзников мантинейцев. Разбив последних в полевом сражении, они стали осаждать Мантинею. Полис был сдан лишь только после того, как враг перекрыл устье реки, которая, выйдя из берегов, затопила город и размыла укрепления (Xen. Hell., V, 2,1–7; Diod., XV, 5,1–3; Paus., VIII, 8, 7). Именно ко времени этой осады и относится данный эпизод. Собак, судя по всему, выпускали не просто бегать перед лагерем, но они шли вместе с патрулями на дежурство по определенной очередности[522]. Скорее всего, для этого были привлечены обозные собаки. Полиэн рассказывает о находчивости Агесиполида как о стратагеме, следовательно, подобная практика не была еще широко распространена.

Несколько позднее мы встречаем аналогичное использование собак. Эней Тактик (22, 20) сообщает: «После внешней морской битвы, боящийся козней фрурарх Никокл, закрыв входы, назначил стражей на стену, а с наружной стороны города установил патрулирование с собаками, ибо ожидал некого коварства извне». Данное событие относится ко времени возвышения Фив, когда последние вместе с афинянами противостояли спартанцам. В 376 г. до н. э. в битве при Наксосе более многочисленный афинский флот одержал победу над спартанским (Diod., XV, 34–35). После этого островные государства стали присоединяться к Афинам. Видимо, к этому времени и относится данное событие, когда спартанский фрурарх – начальник гарнизона, боясь измены жителей и опасаясь нападения извне, предпочел усилить охрану вверенной ему твердыни. Тут мы наблюдаем то же патрулирование вне укрепленного места, с целью безопасности.

Другой вспомогательной функцией использования собак у греков в IV в. до н. э. являлась переноска посланий. Эней Тактик (31, 31–32) сообщает: «В Эпире многие использовали сук следующим образом. Уведя ночью цепную собаку, прилаживали ей вокруг шеи кожаный ошейник, в котором было зашито письмо. Затем отпускали ее ночью или днем, и она немедленно старалась вернуться туда, откуда была уведена. Таков же и фессалийский способ» (пер. В.Ф. Беляева с исправлением; ср.: Jul. Afr. Cest., 53). Следовательно, данный обычай был характерен для Северной Греции, которая славилась молосской догообразной породой. Последнюю использовали для охраны и охоты. В данном случае речь идет о сторожевой собаке, из-за злобности которой никто не решился бы подойти к ней и рассмотреть ее ошейник и которая стремилась вернуться к своему хозяину. И хотя у нас нет прямых данных о подобном использовании собак в военных целях, но поскольку Эней вставил этот рассказ в свой военный трактат, то оно весьма вероятно.

В период эллинизма (330-30 гг. до н. э.) практика использования собак для охраны укреплений не только не потеряла своего значения, но, наоборот, стала всеобщей[523]. В этот период эллинистические монархи создают специальные полувоенные корпуса псарей-кинегов (κυνηγοί) во главе с архикинегами (άρχικυνηγοί).

Еще в марте 339 г. до н. э. византийцы использовали собак для охраны стен города и тем самым сорвали попытку македонского царя Филиппа II ветреной безлунной ночью захватить город штурмом, ведь собаки залаяли и разбудили защитников. После этого Филипп снял осаду (Hesych. Miles. Patria Constant., 27; cp.: Athen., X, 442c) [524].

В 251 г. до н. э., когда изгнанник Арат и его сторонники ночью хотели проникнуть в Сикион и приближались к городской стене, они перед стеной были встречены собаками одного садовника, а затем их почуял сторожевой пес, размещенный на башне вместе с псарем (Plut. Arat., 5–8). Плутарх отмечает: «Было небольшое расстояние от сада до стены и башни, в которой большой охотничий пес нес охрану» (Plut. Arat., 8, 1). Если собаки садовника оказались на пути отряда Арата случайно, то сторожевой пес на башне (по мнению П. Русселя, – на куртине)[525] находился тут далеко не случайно – здесь был его обычный пост. По-видимому, собаку выводили на башню ночью, ведь животное было охотничье и должно было исполнять и свои основные функции. Этим можно объяснить замечание Плутарха (Arat., 8, 1) о том, что пес утомился за день. В отличие от рекомендации Энея, животное в данном случае находилось не перед, а внутри стен, где вместе с ним дежурил псарь. Не ясно, была ли это дальнейшая эволюция системы охраны или вариант последней. Намного позднее, в эпоху Римской империи, в кастеллах лимеса содержали собак с той же целью (Veget. Epit., IV, 26). Впрочем, это уже другая тема. Военному использованию собак у римлян я посвятил отдельную статью.

В 243 г. до н. э., после освобождения Коринфа от македонского гарнизона и присоединения этого города к Ахейскому союзу, стратег союза Арат поставил в цитадели этого полиса, в Акрокоринфе, гарнизон. «Акрокоринф же охраняли четыреста ахейцев-гоплитов и пятьдесят псарей, и равное число псов, содержащихся в этом укреплении» (Plut. Arat., 24,1). По-видимому, 50 собаководов составляли отдельное подразделение, которому вместе с гоплитами было поручено охранять акрополь. Причем один псарь имел одно животное. В данном случае собаки, видимо, также находились внутри укрепления и охраняли его от штурма.

Интересные подробности о содержании сторожевых псов мы находим в надписи III в. до н. э. из Теоса в Ионии[526]. В документе рассказывается о союзе этого полиса с соседним городом Кирбиссом. В последнем пребывал фрурарх, обязанности которого указаны в надписи: «Стражами же иметь фрурарху не менее чем двадцать граждан и трех собак; псов же, купленных городом, передать фрурарху; кормить же этих псов фрурарху». Как видим, количество стражей невелико – двадцать человек. Причем они должны быть набраны не из обычных в этот период наемников, а из граждан, что вызвано, по-видимому, как экономическими (наемникам надо хорошо платить), так и политическими причинами (граждане более надежны). Собак, вероятно, специальных и, следовательно, дорогих, город должен купить за свой счет, но заботиться о них должен фрурарх. Кинеги в надписи не названы, но, возможно, и они должны быть, по одному на собаку.

В Аттике также не пренебрегали всеобщей практикой. Так, на стеле из Рамнунта, установленной в 264/3 г. до н. э. в честь стратега предыдущего года Эпихара, перечисляются заслуги последнего, в частности, говорится: «Он построил и двойные сторожевые башни (ϕυλακτήρια) и еще снабдил там пребывающих собаками, сам давая им корм, чтобы стражи стало больше на приморской территории»[527]. Таким образом, во время Хремонидовой войны особое внимание уделялось прибрежным территориям Аттики с целью защиты последних от македонского флота. И Эпихар соорудил сторожевые башни, куда поставил наряду с охраной еще и сторожевых собак, увеличив тем самым обороноспособность территории. Причем, как особая заслуга стратега, отмечается содержание этих собак на свой счет, что, очевидно, не было предусмотрено его обязанностями.

Естественно, соседи афинян беотийцы также не пренебрегали данной практикой. В беотийском городе Феспии также существовали четыре архикинега. Они упомянуты в списке магистратов города, среди военных командиров (после 245 г. до н. э.). Последнее говорит об их военной функции. Поскольку эти начальники псарей не отмечены в списках федеральной беотийской армии, то, как справедливо полагает М. Фейель, каждый город имел своих охранников [528].

В эллинистических монархиях, обладавших большими средствами, чем небольшие греческие полисы, существовали целые корпуса кинегов. Судя по надписям из Верой и Деметриады, где упоминаются псари, такой корпус существовал в Македонии (SIG[529]. 459)[529]. Согласно сообщению Полибия (XXXII, 15, 5), основная функция «царских псарей» в государстве Антигонидов состояла в сопровождении монарха на охоте. Если принять пояснения греческого эпиграфиста и историка М. Хадзопулоса, то псарями были «царские юноши», в обязанности которых входило не только участие в царской охоте, но и охрана укреплений вместе с собаками[530].

Значительное количество письменных источников о кинегах происходит из эллинистического Египта. В грандиозном дионисийском шествии в Александрии, устроенном Птолемеем II Филадельфом (285–246 гг. до н. э.), участвовало и множество собак, которые шли вслед за упряжками различных животных, но перед парадно украшенными пехотинцами и всадниками, число первых достигало 57 600, а вторых – 23 200 (Athen., V, 200е; 202f). Афиней (V, 201Ь), на основании сочинения Калликсена Родосского, пишет: «А за ними шествовали 2 псаря, имеющие позолоченные рогатины. Велись же и две тысячи четыреста собак, одни индийские, а прочие – гирканские и молосские и из других пород». Вероятно, речь идет о двух командирах отрядов, которые были вооружены знаками своей власти, позолоченными охотничьими копьями (σιβύνας έπιχρύσους). Возможно, каждый из командиров руководил 1200 собаками – число довольно значительное, если мы вспомним, что, например, весной 1939 г. во Франции предполагалось содержать 1000 собак для патрулирования, помощи по линии Красного Креста, курьерской службы и т. д.[531]. Наиболее благородными и в связи с этим представленными на параде и в эллинистическом Египте считались индийская, гирканская и молосская породы. Действительно, в одном папирусе Зенона индийские собаки упоминаются как самые обычные[532]. Все три породы были рослыми собаками, предназначенными для охоты на крупную дичь.

Рис. 113. Мраморная стела Эвфесиона из аттического дема Паллена (ок. 390 г. до н. э.). Antikenmuseum und Sammlung Ludwig BS 233/S 175, Базель. В правой руке юноша держит живого зайца, в левой – охотничья палка-лагобол. Воспроизведено по: Clairmont Ch. W. Classical Attic Tombstones. Plate Volume. Kilchberg, 1993. № 1. 289.

В столице Египта Александрии квартировал корпус псарей под руководством архикинега. Причем в его составе числились различные придворные чины, которые отнюдь не обязательно исполняли свои служебные обязанности в данном корпусе [533]. В качестве богов-покровителей псари из Панополиса призывали Пана, Ареса, Симмаха и Зевса Олимпийского[534]. Судя по именам, кинеги рекрутировались и из наемников (фракийцы, киренцы), и из греко-македонян, и из египтян. Относительно вооружения отметим, что у одного псаря было как минимум по два охотничьих копья, что соответствовало древнегреческой практике. Основной задачей псарей было пополнение парка боевых слонов, а также поставка экзотических животных в царский зверинец[535]. Однако, судя по попорченной, но реконструируемой надписи птолемеевского гарнизона из Китиона на Кипре (середина III в. до н. э.), кинеги несли и охранную службу в гарнизонах, согласно эллинистической военной практике (OGIS. 20)[536].

Итак, мы видим, что античные источники довольно скупо освещают употребление собак в древнем военном деле. Естественно, это объясняется небольшим количеством дошедших до нас источников. Судя по последним, греки лучше знали о военном использовании собак у себя в Элладе, менее ясное представление они имели о боевых животных других народов: мы не можем составить четкого представления о функциях боевых собак у гирканцев, кельтов, гарамантов. Наиболее ранние упоминания о боевых собаках происходят из Малой Азии. Здесь еще в начале I тыс. до н. э. была популярна охота на крупных животных (оленей, львов) на колеснице с собакой. Позднее, когда конь сменил колесницу, страсть к охоте осталась. Видимо, из этой первоначальной охотничьей функции и развилось боевое собаководство. Первоначально в бою использовались те же охотничьи собаки, которых позднее могли специально обучать действиям в битве. Вероятно, в бою собаки, как и в рыцарском Средневековье, прежде всего нападали на коней у всадников, которые для них просто представляли вид дичи. А поскольку во второй четверти I тыс. до н. э. в Анатолии, по крайней мере в ее западной части, на поле боя господствовали всадники, то нападение на коней тут же на какое-то время лишало их возможности эффективно сражаться. От местных народностей применение собак перешло и к грекам. Когда в VI в. до н. э. фаланга окончательно вытеснила с поля боя архаических греческих всадников и ездящих гоплитов, тогда отпала и необходимость использовать собак на поле боя. По-видимому, лишь в IV в. до н. э., в период постоянных войн между греками, непрерывных осад городов, зарождения полиоркетики как науки, вновь стали активно применять собак для военных целей, во вспомогательных службах: охране, патрулировании и даже доставке сообщений. В период эллинизма, с образованием мощных государств, были созданы и специальные военизированные корпуса псарей, которые занимались разведением и обучением собак, используемых для охоты, ловли зверей и военных целей, главным образом для обороны крепостей. Совершенствовалась и сама система охраны. Если в IV в. до н. э. собак привязывали снаружи укрепления, чтобы они ловили перебежчиков и как можно раньше подняли тревогу о подходе врага, то позднее животных стали размещать внутри стен, на башнях, где вместе с ними находились псари, которые должны были определить, почему собака лает, и подать знак страже для поднятия тревоги (Plut. Arat., 8).

О некой типичности подобного использования собак на войне свидетельствует описание барона Ф.Ф. Торнау (1810–1890) о жизни российского гарнизона Гагр в 1839 г.: «Сторожевая служба солдат в береговых укреплениях была бы несравненно тягостнее, если бы солдаты, по своей всегдашней привычке приручать животных, не держали огромных собак, чрезвычайно искусно выдрессированных выслеживать горцев, далеко чуять их и караулить укрепления по ночам… Собаки были до того приучены к своему делу, что при первом звуке барабана, призывающего к сбору, собирались перед командой и затем, рассыпавшись впереди стрелков, бежали все время впереди и своевременно открывали засевшего в лесу неприятеля. Во время дела некоторые собаки храбро нападали на черкесов. После вечерней зари собак выпускали за укрепление, вокруг которого они рыскали целую ночь и неистовым, совершенно особым лаем давали знать, когда горцы подкрадывались к валам. Много раз они предупреждали нападения»[537].

15. Использование собак в римском военном деле[538]

Прежде чем рассмотреть собственно боевое использование собак в римском мире, следует обрисовать общую картину собаководства, указать на то, какие породы тогда существовали, дать общие данные об использовании и содержании этих животных. Уже в античности породы по своему использованию делились на охотничьи, пастушьи, караульные и декоративные. Насколько нам известно, греки и римляне использовали для военных целей не каких-то специально выведенных собак, но те же породы, с которыми охотились (Polyaen., V, 2, 16; VII, 2, 1; Ael. Var. hist., XIV, 46). В частности, для боя использовали первую группу пород, тогда как для охраны военных объектов привлекали третью категорию[539].

От античности сохранилось более 180 названий пород собак – количество очень значительное, учитывая то, что сейчас на земле существуют около 400 пород[540]. Подчас до нас дошли только наименования породы (которые назывались по месту происхождения) без каких-то определенных характеристик. Рассмотрим сначала основные породы, чтобы выяснить, какие из них использовались в военном деле.

Лексикограф конца II в. Юлий Поллукс (V, 37), перечисляя наиболее благородные породы, называет лаконских, аркадских, арголидских, локридских, кельтских, иберских, каринских, критских, молосских, эритрейских, гирканских и индийских собак. Очевидно, что данный список, как и большая часть «Ономастикона», составлен по греческим источникам классического и эллинистического времени. Тут отмечены в основном греческие породы: три пелопоннесские, из Лаконики, Аргоса и Аркадии, среднегреческая локридская, островные критская и эритрейская, эпирская молосская. Из европейских варварских пород находим карийскую, каринскую, иберскую и кельтскую, с которыми античный мир близко познакомился на рубеже эр. Азиатские породы представлены гирканскими и индийскими собаками, хорошо известными уже Геродоту (VII, 187). Немного позднее, около 200 г., апамейский поэт Оппиан (Суп., I, 368–375) дал более широкий перечень собак, рекомендуемых им для охоты: пеонийские, авзонийские, карийские, фракийские, иберские, аркадские, аргосские, лакедемонские, тегейские, савроматские, кельтские, критские, магнетские, аморгские, египетские волопасы, локридские и молосские. Как видим, список шире, здесь прибавлены еще и породы, распространившиеся в римскую эпоху. Автор прибавил к традиционным греческим породам еще и тегейскую из Пелопоннеса, аморгскую с одноименного острова в Эгеиде, магнетскую из Анатолии, а также италийскую (авзонийскую), кроме того, увеличился спектр пород варварских народов: северобалканские (фракийская и пеонийская), малоазиатская карийская, египетская и сарматская пастушья. Причем последняя является единственной принадлежащей кочевникам, остальные породы выведены для охоты оседлыми жителями Европы, среди которых псовая охота была весьма популярна.

Можно сказать несколько слов о специализации различных древних пород. Уже у Ксенофонта в трактате «О псовой охоте» находим рекомендации по использованию конкретных пород собак. Так, на охоту на оленя он советует брать сильных и высоких индийских собак (Xen. Суп., 9, 1), а для охоты на кабанов – индийских, критских, локридских и лаконских (Xen. Суп., 10,1; Philost. Imag., I, 27). Карийские и критские собаки, выведенные в горных местностях, хороши были в выслеживании и преследовании (Arr. Суп., 3,1; 4; Ael. Nat. anim., Ill, 2; ср.: Hyg. Fab., 189). Естественно, на охоту отправлялись, беря с собой различные породы собак, предназначенные для разных целей. В I в. на кабанью и оленью охоту направлялись, имея лаконских, критских и молосских собак. Первые две породы использовались как гончие и борзые, выслеживающие и гонящие зверя, третья как борзая, бросающаяся на животное, когда оно уже было в поле зрения (Lucan., IV, 437–439; Senec. Phaed., 32–40)См.: Мензбирм М. Собаки // Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. T. XXXIX. 1917. Кол. 649–652..

Рис. 114. Критская собака. Изображение на архаической вазе. Воспроизведено по: Cougny E. Canis // DS. T. I. Pt. 1. Paris, 1877. P. 880, fig. 1106.

Экстерьер идеальной собаки рисует нам римский энциклопедист М. Теренций Варрон (116-27 гг. до н. э.). Он описывает внешность благородных сторожевых и пастушьих собак следующим образом (Varro. De re rust., II, 9, 3–4): «Видом должны они быть красивые, крупные, с карими или серо-желтыми глазами, с симметричными ноздрями, с губами черноватого или красноватого цвета, причем верхние не должны быть ни вздернуты кверху, ни свисать вниз; с короткой нижней челюстью, из которой немного торчат справа и слева два клыка; лучше, если верхние зубы растут прямо и не выдаются вперед, остры и покрыты губой; голова большая, уши большие, висящие; загривок и шея толстые; промежутки между суставами на лапах большие; бедра прямые, вывернутые наружу; лапы большие и широкие, которые на ходу глядят в разные стороны, пальцы раздельные; когти твердые, кривые, подушечки не твердые, словно роговые, а вздутые и мягкие; зад поджарый; хребет не торчащий и не вогнутый; хвост толстый; лай густой и низкий, зев широкий; масть лучше всего белая, потому что ее легко различить в потемках; общий облик, как у льва» (пер. М.Е. Сергеенко). Это – общее описание, которое, очевидно, соотносится с рекомендуемыми Барроном породами: лаконской, эпирской и саллентийской (Калабрия). Причем последнюю пастушью породу находим только у этого автора[541]. Само же описание походит на ту породу, которая считается эпирской. У Баррона собака служит и простым помощником пастуха, и защитником стада от диких зверей. Причем при одном пастухе достаточно одной собаки (Varro. De re rust., II, 9, 16).

Как мы видим, в античности существовало большое количество пород, считавшихся благородными. Какие же из них считались лучшими в римское время? Уже на Самосе при тиране Поликрате (538–522 гг. до н. э.) были молосские и лаконские собаки (Athen., XII, 540d). Аристотель в «Истории животных» останавливается лишь на двух греческих породах, лаконской и молосской (Arist. Hist, anim., VI, 20, 134–141; IX, 3). Т. Лукреций Кар в своей поэме «О природе вещей» (V, 1063–1073) сравнивает речь человека с интонациями молосской собаки, поскольку она была наиболее известной читателям. Знаменитый римский поэт П. Вергилий Марон в последней трети I в. до н. э. рассматривал как лучшие спартанскую и молосскую породы, которые являлись хорошими сторожами и охотничьими псами (Verg. Georg., Ill, 404–405). Его не менее знаменитый современник Кв. Гораций Флакк (Horat. Epod., 6, 5–6) считает эти же породы хорошими пастухами. Их же рекомендовал как наиболее подходящих для охоты и автор конца III в. М. Аврелий Олимпий Немесиан из Карфагена (Nemes. Суп., 106–113):

Выбери тогда легкого в беге и легкого в возращении

Или рожденного в Лакедемоне, или в молосском селе

Пса не низкого рода. Пусть он будет от древних кровей,

Пусть будет от возвышенных,

и пусть он красиво влечет под широкой грудью

Из ребер, под наклоненным хвостом свой большой корпус,

Который понемногу назад связывается сухим животом,

С сильной достаточно широкой поясницей

и раздвинутыми ляжками,

И у которого очень мягкие качающиеся на бегу уши.

Следовательно, на протяжении всего этого времени, вплоть до поздней античности, данные породы считались лучшими. Итак, для охоты и охраны скота на пастбищах использовались две основных породы собак, лаконская и молосская[542].

Рис. 115. Денарий Г. Постумия (74 г. до н. э.). Аверс: Диана, реверс: бегущая собака и копье – атрибуты богини. Воспроизведено по: Crawford М. Н. Roman Republican Coinage. Vol. II. Cambridge, 1974. Pl. XLIX, 394/la.

Остановимся на характеристике данных пород немного подробнее. Лаконская порода, получившая свое название от южнопелопоннесской области Лаконика с главным городом Спартой, была хорошо известна уже грекам. У последних эпитет собаки «лаконская» употреблялся столь же часто, как и критский лук, ливийские львы и армянские тигры[543]. Эту породу упоминает уже поэт первой половины V в. до н. э. Пиндар (frg. 106). Она являлась по преимуществу охотничьей, гончей, имеющей чуткий нюх (Soph. Ajax, 8) и хорошо выслеживающей зверя (Xen. Суп., 10, 4). Каллимах в середине III в. до н. э. отмечал, что киносурские (= лаконские)[544] собаки с их быстрым бегом затравливают лань и зайца, умело находят логово дикобраза и идут по следу оленя и косули (Callim. Hymn., Ill, 94–97). Широко использовали лаконцев и в римскую эпоху (Senec. Phaed., 35; Sil. Ital. Pun., Ill, 295). Известны «стройные лакены» даже на закате античного общества в V в. (Claud. Cons. Stil., Ill, 300). Аристотель (Hist, anim., VIII, 28, 167; Poll., V, 38) считал лаконскую породу помесью лисы и собаки. Подобный тип собак Ксенофонт называет лисьим (Xen. Суп., 3,1). Видимо, такое представление возникло не только от экстерьера собаки, но и от ее окраса, обычно рыжего (Horat. Epod., 6, 5). Немецкий исследователь В. Рихтер считает, что данная порода являлась помесью дога[545]. Возможно, лаконца мы видим на рельефе из дворца Спады, представляющем мифологических близнецов Амфиона и Зета [546].

Другой не менее знаменитой греческой породой являлись молоссы, названные так по наименованию одного из основных племен Эпира, отсталой северо-западной области Греции. Эта порода собак первоначально использовалась греками, а позднее перешла от них к римлянам. Первоначально, вероятно, молосс был охотничьей и/или пастушьей собакой, отличающейся мертвой хваткой. Не случайно же Клавдий Элиан в «Истории животных» (III, 2) отмечает, что «молосс наиболее из собак отважен». Уже Аристотель (Hist, anim., IX, 1, 3) рекомендовал молоссов как охранных и охотничьих собак, выделявшихся среди прочих пород своей храбростью и величиной тела. Элиан также отмечает красоту и рост молосса (Ael. Nat. anim., XI, 20; ср.: Colum. De re rust., VII, 12). Римский агроном I века Л. Юний Модерат Колумелла (De re rust., VII, 12) говорит о черном окрасе у данной породы. В городах молоссов использовали как сторожевых собак (Aristoph. Them., 416; Prop., IV, 8, 24; Claud. Cons. Stilich., II, 214–215). Даже на закате античного мира Клавдий Клавдиан упоминает молоссов как самых обычных собак (Claud. Cons. Stilich., II, 214–215; III, 293; Claud. In Ruf., II, 420). Иногда современные исследователи считают, что существовало два отдельных вида этой породы, более крупные пастушьи эпирские и охотничьи молосские, имеющие меньшие размеры[547].

Рис. 116. Герои-близнецы Амфион и Зет. Римский рельеф из дворца Спады. Воспроизведено по: Keller О. Die antike Tierwelt. Bd. I. S. 122, Fig. 47.

Однако в источниках не проводится никакого различия между этими двумя породами, за исключением сообщения Никандра из Колофона, различающего мифологическое происхождение эпирских собак из Хаонии и Молоссии (Poll., V, 38). Вероятно, прав Э. Куни, рассматривающий их как одну породу [548]. Хотя, очевидно, молоссы внутри породы имели различные подвиды, различающиеся по времени и месту их появления. В целом, как отмечает немецкий исследователь истории животных Отто Келлер, собака из Эпира представляла собой короткомордого дога с небольшими согнутыми вниз ушами[549]. Считается, что молоссы были предками догообразных мастифов, от которых, в свою очередь, произошли буллен-бейцеры[550]. Вероятно, молосса представляет римская мраморная статуя из Флоренции[551]. Ведь эта собака похожа на льва, а, как мы помним, Баррон сравнивает рекомендуемую им собаку именно с «царем зверей», хотя автор не упоминает при описании экстерьера собаки гривы. По-видимому, также молоссов мы видим на монетах из Северо-Западной Греции: серебряной из Молоссии и бронзовой из Эпира, на бронзовой монете и серебряном статере из Аргоса Амфилохийского[552].

Теперь посмотрим, по каким признакам отбирали собак и как их содержали. В целом по поводу окраса охотничьей собаки Ксенофонт (Суп., 4, 7–8) замечал: «Цвет шерсти не должен быть совершенно рыжий или совершенно черный или белый: одномастность есть признак диких зверей, а не настоящей породы. Красноватая или черная масть должна иметь белые пятна на передней части головы, белая – красноватые» (пер. Г.А. Янчевецкого). С другой стороны, Флавий Арриан (Суп., 6, 1) призывал не пренебрегать собаками одной масти, черной, рыжей или белой. Таким образом, видимо, эти три окраса в античное время и были основными.

Относительно выбора пола собаки единого мнения не было. Так, сука считалась быстрее кобеля, но последний более выносливым (Arr. Суп., 32, 1). Известный историк, а также страстный любитель псовой охоты Флавий Арриан отмечал, что кобель сохраняет резвость до десятого года, а сука до пятого (Arr. Суп., 32, 2).

Рис. 117. Молосс. Римская мраморная статуя из Флоренции. Воспроизведено по: Cougny E. Canis // DS. T. I. Pt. 1. Paris, 1877. P. 881, fi g. 1109.

Иногда пастушьих собак холостили, считая, что тогда они не уйдут от стада, иногда этого не делали, полагая, что после кастрации они будут менее злы (Varro. De re rust., II, 9, 14). Сукам, чтобы не испортить породу, Ксенофонт (Суп., 6,1) рекомендует повязывать широкие пояса с остриями.

Даже пастушьим собакам рекомендовалось иметь особый ошейник melium («лучший»), который с внешней стороны был утыкан гвоздями, а с внутренней – обтянут мягкой шкурой. Он защищал собаку от укусов диких зверей (Varro. De re rust., II, 9, 15). Еще Ксенофонт (Суп., 6, 1) советовал делать ошейник широким, а поводок – с петлей для руки. Если привязанное животное грызло ремень, то его заменяли на железную цепь (Arr. Суп., 11.1).

Переходя к тренингу охотничьих собак, можно указать, что уже в возрасте 11 месяцев кобеля приучали к виду зайца (Arr. Суп., 25, 1–2), но выводили на охоту только с двухлетнего возраста (Arr. Суп., 26, 1). Арриан рекомендовал при обычных условиях держать животное на привязи и выгуливать четыре раза в день (Arr. Суп., 12,1). В качестве поощрения следовало называть слова благодарности вместе с именем животного: «Хорошо, о Кирра; хорошо, о, Бонна; прекрасно, о, Горме». При этом собаку почесывали за ушами или даже целовали в голову (Arr. Суп., 18,1).

Клички собакам давали короткие, исходя из их окраса и привычек, целей использования или каких-то аналогий. Арриан, упоминая о том, как делается выбор клички, сообщает, что выбирали уже существующие имена или же сами придумывали их (Arr. Суп., 31, 2). Его предшественник и образец для подражания Ксенофонт (Суп., 7, 5) дает целый список коротких благозвучных имен, которые он рекомендует давать собакам. Агроном I в. Л. Юний Модерат Колумелла (De re rust., VII, 12) рекомендует давать даже сторожевым и пастушьим собакам клички охотничьих псов из двух-трех слогов (ср.: Arr. Суп., 31, 2)[553]. Ксенофонт (Суп., 7, 5) приводит 47 кличек, Овидий называет 37 кличек собак, принадлежащих страстному охотнику Актеону (Ovid. Met., Ill, 206–233), Гигин приводит даже 52 клички этих собак, из которых 25 принадлежали кобелям, а 27 – сукам (Hyg. Fab., 181). К примеру, Вергилий в выполненных в эллинистическим колорите «Буколиках» дает греческие клички упоминающимся тут собакам: пастушьей суке – Лициска (Verg. Bue., III, 18: Lycisca – «волчица»), а сторожевому кобелю – Гилакс (VIII, 106: Hylax – «лающий»). Действительно, римляне зачастую давали своим собакам греческие клички [554].

Очевидно, ассортимент собачьего корма напрямую зависел от достатка хозяев, времени года, плодородности местности. Так, Варрон (De re rust., II, 9, 9) рекомендовал кормить собаку достаточно хорошо, ячменным хлебом, покрошенным в молоко, отваром из костей и самими неразмельченными костями. Колумелла (De re rust., VII, 12, 10) предписывал более скудный рацион собакам, пастушьей – ячный хлеб в сыворотке, а сторожевой – пшеничный хлеб, накрошенный в бобовую похлебку. Позднее, в первой половине II в., Арриан (Суп., 8, 1) считал лучшим кормом пшеничный или ячменный хлеб и воду, а также отвар от жирной говядины. В жару собаку предписывалось поить яйцом, предварительно засунув его ей в пасть (Arr. Суп., 13, 2). Беременной собаке рекомендовался ячный, а не пшеничный хлеб (Varro. De re rust., II, 9, 11). Ощенившейся же суке он рекомендовал давать испеченную в золе и растертую, словно ячмень, говяжью печень (Arr. Суп., 8, 1). Вергилий советовал вскармливать лаконских и молосских щенков жирной сывороткой (Verg. Georg., Ill, 406: serum pingue). Арриан (Суп., 13,1–2; ср.: 14, 3) рекомендовал зимой кормить собаку вечером, а летом (поскольку день дольше) еще и утром, тогда ей можно дать соленое сало.

Теперь, после разбора некоторых моментов организации и содержания собак, обратимся непосредственно к службе собак. В работах, написанных кинологами, можно встретить утверждения типа: «Молосских догов широко использовали римляне в военных действиях против различных племен Центральной и Западной Европы»[555]. Чтобы верифицировать данное положение, обратимся к источникам. Наибольшее значение при этом имеет античная письменная традиция, тогда как информация репрезентативных памятников носит вспомогательный характер, поскольку на ней нет подписей, информирующих нас о том, кто тут изображен. Можно сразу же отметить, что в сохранившихся до нашего времени источниках в описании боевых действий нет упоминаний об использовании римлянами собак непосредственно в сражении.

Рис. 118. Почитание Дианы. Боковая сторона мраморного саркофага с изображением охоты. Археологический музей в Барселоне (антониновский период). Воспроизведено по: Тагасепа В. Arte romano // Ars Hispaniae: Historia universal del arte hispanico. Vol. II. Madrid, 1947. P. 138, fig. 120.

О значении бойцовых качеств собаки в античном мире сообщает римский энциклопедист Плиний Старший: «Сражается против разбойников за господина собака, получает и наносит удары, но от его тела не отступит; отгоняет диких зверей» (Plin. Nat. hist., VIII, 142). В частности, в античной литературе приводится следующий случай с трупом одного римлянина. Так, Клавдий Элиан пишет: «Считается – и это очевидно, – что у собак существует непреодолимая любовь к содержащим их. В какой-то из гражданских войн в Риме римлянин Кальба (Kcüßou) был заколот, однако ни один из врагов этого человека не мог отрубить ему голову (хотя многие устраивали состязание за этот трофей), прежде, чем они не убили стоящую около трупа собаку, выращенную им, ведь именно из-за любви она спасала и сражалась за павшего, словно соратник и отличный спутник, являвшийся его другом до конца» (Ael. Nat. anim., VII, 10; также см.: Plut. Soler, an., 13, 7 = Moral., 969d; Tzezt. Chiliad., IV, 232–234). Кем был этот человек, не ясно. Может быть, император Гальба? Но у Иоанна Цеца он назван стратегом, однако, возможно, это не terminus technicus, а простое наименование командующего войсками (Tzezt. Chiliad., IV, 232). Если это был Гальба, то событие относится к 69 г. Хотя надо отметить, что в других рассказах о гибели ехавшего в паланкине Гальбы от толпы преторианцев этот эпизод не упоминается (Тас. Hist., I, 41; Suet. Galt»., 19–20; Plut. Galb., 26–27). Собака, вскормленная Дарием III, после гибели своего хозяина одна не покинула его тела (Ael. Nat. anim., VI, 25). Подобная же история о верности собаки, охранявшей труп хозяина, относится и ко времени царя Пирра (Plut. Soler, an., 13, 8–9 = Moral., 969d-e; Ael. Nat. anim., VII, 10; Tzezt. Chiliad., IV, 211–220). Встречались случаи подобного рода и в древности. Так, после победы над австрийцами при Бассано (1796 г.) Наполеон заметил на поле боя собаку, которая охраняла тело своего павшего хозяина[556].

Естественно, что римляне с их любовью к гладиаторским боям не могли не использовать собак и во время империи venatores травили диких зверей в амфитеатре (Mart. Epigr., XI, 69; ср.: Claud. Cons. Stil., Ill, 298–301) [557].

Насколько нам известно, собственно в военном деле собаки использовались римлянами в функциях аналогичных их обычному применению: охрана объектов и преследование. Впрочем, упоминаний и о таких случаях сохранилось весьма немного в дошедших до нас источниках.

Так, консул 231 года до н. э. Марк Помпоний получил для ведения боевых действий недавно присоединенную (в 238 г. до н. э.) к Риму Сардинию[558]. Если прибрежная часть острова была покорена, то центральные горные районы не были подчинены, и местное население, ведя войну партизанскими методами, пряталось в горах, покрытых лесами. Тогда Помпоний выписал из Италии собак-следопытов, чтобы найти убежища туземцев. Вот как описывает этот эпизод византийский историк Иоанн Зонара: «Марк Помпоний получил Сардинию и узнав, что многие из них [= сардов] спрятались в трудноотыскиваемых лесных пещерах, – а он не мог их найти, – призвал из Италии чутких собак, посредством которых он, найдя дорогу, захватил много людей и скота» (Zonar., VIII, 18d). Таким образом, мы ясно видим, что при римской армии не было специальных, даже охотничьих собак, которые могли бы найти беглецов. Собак-следопытов пришлось выписать из соседней Италии. Они-то и нашли горные тропинки и убежища местных жителей. Эти животные, по-видимому, не были какими-то специально обученными для поиска людей псами, они являлись обычными охотничьими собаками. Подобный способ вылавливания убежавшего противника не был уникальным. Таким образом действовали и македоняне (356 г. до н. э.) в поисках прятавшихся в лесистой местности горных пеонийцев, которых искали «охотничьи собаки» (Polyaen., IV, 2, 16), а позднее испанские конкистадоры так вылавливали индейцев.

Рис. 119. Сторожевая собака. Помпейская мозаика из Неаполитанского археологического национального музея. Надпись: «Cave canem» – «Берегись собаки!». Воспроизведено по: Cougny E. Canis // DS. T. I. Pt. 1. Paris, 1877. P. 888, fig. 1122.

Другое, более позднее свидетельство – это сообщение римского военного писателя Флавия Вегеция Рената, преподнесшего свое сочинение «Эпитома военного дела» императору около 386/7 г. [559]. Вегеций, согласно военной практике, рекомендует для предотвращения внезапного нападения врага в кастеллах лимеса привязывать собак с чутким обонянием (Veget. Epit., IV, 26): «Обычай также ввел следующее: чтобы очень энергичные и чуткие собаки содержались на башнях, которые первыми почуят приближение врагов по запаху и лаем это обнаружат». Поскольку произведение Вегеция (Epit., I, 8; IV, 30), как он сам указывает, базировалось на трудах писателей прошлого, то эта рекомендация могла быть переложением более древних идей[560]. Так, уже автор IV века до н. э. Эней Тактик рекомендовал в зимние темные ночи привязывать с наружной стороны стен приученных к ночной охоте собак, которые своим лаем обнаружат вражеского лазутчика или перебежчика (Aen. Tact., 22,14). Как видим, хотя способы употребления собак у Вегеция и Энея похожи, но есть и существенные различия в целях использования: в первом случае – предотвратить неожиданное нападение врагов, а во втором – обнаружить разведчиков и перебежчиков. Даже если предположить, что Вегеций руководствовался при написании данного пассажа непосредственно советом самого Энея или почерпнул его из какого-то автора-посредника, то он все же говорит о своей собственной военной ситуации, приспосабливая ее к своим обстоятельствам.

Сложно сказать, исполнялась ли рекомендация Вегеция. Обычно ведь рекомендуется то, чего нет. Иначе зачем советовать то, что все и так делают? С другой стороны, рекомендация, судя по ссылке на обычай, базировалась на реально существовавшей практике. Современный английский исследователь римского военного дела Майкл Бишоп в послании на военно-историческом подписном листе De re militari от 7 декабря 1999 г. заметил, что ему не известны находки какой-нибудь собачьей конуры в раскопанных римских фортах. Однако нет ничего невероятного в предположении о том, что римляне использовали собак при охране лимеса, содержа их в кастеллах[561]. Хотя на колоннах Траяна и Марка Аврелия укрепления границы представлены без изображений собак и их будок. Ведь нам известно, что собаки широко применялись не только для охраны частных жилищ, но и для защиты общественных зданий, в частности храмов (Plut. Solert. an., 13, 11 = Moral., 969; Ael. Nat. anim., XI, 3; 5; Philost. Apol. Thyan., VIII, 30, 2). Так, на Капитолии храм Юпитера охраняли собаки. Это было как во время нашествия галлов (390 г. до н. э.), так и позднее, на рубеже III–II вв. до н. э., когда П. Сципион Африканский ходил по ночам советоваться с богом в это святилище; в I в. до н. э. собак на Капитолии выпускали на ночь для охраны от воров (Liv., V, 47, 3; Cicer. Pro Sext. Rose., 56; Aul. Gel., VII, l) [562]. Еще в 536 г. византийский полководец Велизарий, осажденный готами в Риме, для безопасности высылал на ночь перед рвом города воинов, в основном мавров, с собаками, которые должны были предотвратить возможные сношения ненадежных римлян с врагами (Procop. Bel. Goth., I, 25, 17).

Французский классицист Эдмон Куни (1818–1889) полагал, что во время Маркоманнских войн (167–180 гг.) Марка Аврелия римляне использовали больших боевых собак[563]. Данное предположение базируется на прорисовке в итальянском издании Джована Пьетро Беллори (1613–1696) одного рельефа с колонны этого императора в Риме[564]. Однако даже по этой прорисовке видно, что рельеф сохранился очень плохо, а представленная тут пара «собак» по своим размерам скорее напоминает львов или лошадей. Данное место на фотографическом воспроизведении рельефов колонны в издании 1896 года настолько попорчено, что абсолютно ничего разобрать нельзя[565]. Кроме того, нельзя с уверенностью сказать, сам ли Дж. П. Беллори реконструировал данное изображение или в начале XVIII века фигуры еще можно было разобрать. Однако даже если это собаки (что, однако, маловероятно), то и тогда они изображены не в батальной сцене, они просто стоят в мирной обстановке. Впрочем, вероятно, это все же были лошади, которые на рельефах скачут по соседству с этим изображением[566].

Таким образом, можно присоединиться к традиционному мнению о том, что римляне не использовали собак непосредственно в бою[567]. Вместе с тем римляне, очевидно, использовали сторожевых собак при охране лимеса и важных государственных объектов. Для этого выбирали особенно злобных сторожевых собак. Кроме того, солдаты с собаками могли конвоировать пленных. Скорее всего, использовались собаки-следопыты и для поиска беглецов[568]. Однако все это остается на уровне предположений, поскольку конкретная информация об этом в источниках не сохранилась.

Список сокращений

1. Периодические издания

ВДИ – Вестник древней истории. М.

СА – Советская археология. М.

СЭ – Советская этнография. М.

АЕ – L’Année épigraphique. Paris.

AJPh – The American Journal of Philology. Baltimore.

BCH – Bulletin de correspondance hellénique. Paris.

JH S – The Journal of Hellenic Studies. London.

JRS – Journal of Roman Studies. London.

Pb – Para bellum: Военно-исторический журнал. СПб.

Pbn – Parabellum novum: Военно-исторический журнал. СПб.

REG – Revue des etudes grecques. Paris.

2. Сборники

B GU, II – Ägyptische Urkunden aus den Staatlichen Museen zu Berlin: Griechische Urkunden. Bd. II. Berlin, 1898.

CIL–Corpus insriptionum Latinarum. Vol. I–XVI. Leipzig, 1862–1943.

DS – Daremberg Ch., Saglio E. Dictionnaire des antiquités grecques et romaines d» après les texte et les monuments. T. I–V. Paris, 1873–1919.

FGrH. – Jacoby F. Die Fragmente der griechischen Historiker. Tl. I–III. Berlin; Leiden, 1923–1958.

H GM – Historici Graeci minores / Ed. L. Dindorfius. Vol. I–II. Lipsiae, 1870–1871.

ILS – Dessau H. Inscriptiones Latinae selectae. Vol. I–III. Berolini, 1892–1916.

O GIS – Dittenberger W. Orientis Graeci inscriptiones selectae. Vol. I–II. Lipsiae, 1903–1905.

P. Dura – Bradford Welles C., Fink R. О., Gilliam J.F. The Excavations at Dura-Europos. Final Report V. Pt. 1: The Parchments and Papyri. New Haven; London, 1959.

P. Flor. – Papiri greco-egizii: Papiri Fiorentini Supplement! Filologico Storici ai Monumenti Antichi. T. I: Documenti pubblici e privati dell’eta romana e bizantina / Ed. G. Vitelli. Milano, 1906; t. II: Papiri letterari ed epistolary / Ed. D. Comparetti. Milano, 1908–1911; t. Ill: Documenti e testi letterarii dell’eta romana e bizantina / Ed. G. Vitelli. Milano, 1915.

P. Gen. – Les Papyrus de Genève. T. I / Ed. J. Nicole. Genève, 1896–1906; t. II / Ed. C. Wehrli. Genève, 1986; t. III/ Ed. P. Schubert. Genève, 1996.

P. Ness. – Excavations at Nessana. Vol. I: Papyri Relating to Agriculture / Ed. H.D. Colt. London, 1962; vol. II: Literary Papyri / Ed. L. Casson, E.L. Hettich. Princeton, 1950; vol. Ill: Non-Literary Papyri / Ed. C. J. Kraemer, Jr. Princeton, 1958.

PF – Hallock R. T. Persepolis Fortification Tablets. Chicago, 1969.

PG – Patrologiae cursus completus. Series Graeca / Accurante J.-P. Migne. Parisiis.

RE – Pauly’s Real-Encyclopädie der klassischen Altertumwissenschaft ⁄ Neue Bearbeitung, begonnen G. Wissowa, hrsg. von W. Kroll. Stuttgart, 1894–1972.

SIG – Sylloge inscriptionum Graecarum / Ed. W. Dittenberger. Vol. I–IV. Leipzig, 1915–1924^3.

Список сокращений источников

ал-Хакам – Абд ар-Рахман ибн Абд ал-Хакам. Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса ⁄ Пер. С.Б. Певзнера. М., 1985.

Артхашастра – Артхашастра или наука политики ⁄ Пер. В.И. Кальянова. М., 1993.

Бундахишн – Зороастрийские тексты: Суждения Духа разума (Дадестан-и меног– и храд). Сотворение основы (Бундахишн) и другие тексты ⁄ Изд. подг. О.М. Чунаковой. (Памятники письменности Востока. Вып. 114.) М., 1997.

Бытие – Бытие // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 5–54.

Винайя-Питака – The Book of the Discipline (Vinaya-Pitaka). Vol. II / Translated by LB. Horner. (Sacred Books of Buddhists. Vol. XI). London, 1957.

Егише – Елишэ. Слово о войне армянской ⁄ Пер. И. А. Орбели // Юзбашян К. Н. Армянская эпопея V века: От Аварайрской битвы к соглашению в Наурсаке. Елишэ. Слово о войне армянской. М., 2001.

Законы Ману – Законы Ману ⁄ Пер. С.Д. Эльмановича. (Памятники литературы народов Востока. Переводы. 2.) М., 1992.

Иеремия – Книга пророка Иеремии // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 729–784.

Иов – Книга Иова // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 512–535.

Исайя – Книга пророка Исаии // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 681–729.

Книга деяний Ардашира – Книга деяний Ардашира, сына Папака ⁄ Пер. О.М. Чунаковой. М., 1987.

Лев Афр. – Лев Африканский. Африка – третья часть света ⁄ Пер. В.В. Матвеева. Л., 1983.

Мах а б., I – Махабхарата. Кн. I: Адиапарва ⁄ Пер. В. И. Кальянова. М., 2006.

Мах а б., IV – Махабхарата. Кн. IV: Виратапарва ⁄ Пер. В. И. Кальянова. М., 1993.

Махаб., VII – Махабхарата. Кн. VII: Дронапарва ⁄ Пер. В.И. Кальянова. М., 1992.

Махаб., VIII – Махабхарата. Кн. VIII: Карнапарва ⁄ Пер. Я.В. Василькова, С.Л. Невелевой. М., 1990.

I Пар ал. – Первая книга Паралипоменон // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 377–404.

Поло – Книга Марко Поло ⁄ Пер. со старофранц. И.П. Минаева. (Путешествия. Открытия. Приключения.) Алма-Ата, 1990; The Travels of Marco Polo / Translated by R. Latham. London, 1958.

Похищение быка из Куальнге – Похищение быка из Куальнге ⁄ Пер. Т.А. Михайлова, С.В. Шкунаев. М., 1985.

Ригведа – Ригведа: Мандалы I–IV ⁄ Изд. подг. Т.Я. Елизаренкова. М., 1989; Мандалы V–VIII ⁄ Изд. подг. Т.Я. Елизаренкова. 2-е изд. М., 1999; Мандалы IX–X ⁄ Изд. подг. Т.Я. Елизаренкова. М., 1999.

Сибеос – История епископа Себеоса ⁄ Пер. С.Т. Малхасянца. Ереван, 1939.

Сказание о Зарере – Предание о сыне Зарера // Пехлевийская божественная комедия ⁄ Пер. О.М. Чунаковой. М., 2001. С. 138–148; «Ай-адгар-и Зареран» («Сказание о Зарере») – древнеиранский эпический памятник ⁄ Пер. А.А. Амбарцумяна. СПб., 2009.

Суд – Книга судей Израилевых // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 230–257.

Сыма Цянь – Сыма Цянь. Исторические записки ⁄ Пер. с кит. Р.В. Вяткина. Т. VII. М., 1996.

Фирдоуси – Фирдоуси. Шахнаме ⁄ Пер. Ц.Б. Бану-Лахути, В.Г. Берзнева. T. V–VI. М., 1984–1989.

Хождение за три моря Афанасия Никитина, 1466–1472 гг. / Пер. Н.С.Чаева. М.;Л., 1958.

Хоеров, сын Кавада, и его паж // Пехлевийская божественная комедия ⁄ Пер. О.М. Чунаковой. М., 2001. С. 149–156.

II–III Цар. – Вторая-третья книга Царств // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 289–317.

Яшты – Яшты. URL: http://blagoverie.org/avesta/yashti/index.phtml (дата обращения: 28.01.2019).

Ael. Nat. anim. – Claudii Aeliani de natura animalium libri XVII / Ex recognitione R. Hercheri. T. I. Lipsiae, 1864.

Ael. Tact. – Aelianus. Theorie der Taktik // Köchly H., Rüstow W. Griechische Kriegsschriftsteller. Tl. II. Leipzig, 1855. Abt. 1. S. 199–554; Abt. 2. S. 291–310.

Ael. Var. hist. – Claudii Aeliani varia historia epistulae fragmenta // Claudii Aeliani de natura animalium libri XVII / Ex recognitione R. Hercheri. T. II. Lipsiae, 1866. Элиан. Пестрые рассказы ⁄ Пер. С.В. Поляковой. М.; Л., 1963.

Aen. Tact. – Aeneas Tacticus ⁄ Ed. by W.A. Oldfather, A.S. Pease //Aeneas Tacticus. Asclepiodotus. Onasander. (Loeb Classical Library.) London; New York, 1923. P. 1–225. Эней Тактик. Трактат о перенесении осады ⁄ Пер. В.Ф. Беляева // ВДИ. 1965. № 1. С. 258–268; № 2. С. 217–243.

Aesch. Suppl. – Aeschylus. Suppliant Women // Aeschylus with an English translation / Ed. H.W. Smyth. Vol. I. Cambridge; London, 1973. P. 2–105. Эсхил. Просительницы // Эсхил. Трагедии ⁄ Пер. В. Иванова; примеч. В.Н. Ярхо. М., 1989. С. 5–15, 198–221.

Aesop. – Esope. Fables ⁄ Texte établi et traduit par É. Chambry. Paris, 2002. Басни Эзопа ⁄ Пер. М.Л. Гаспарова. М., 1968.

Agath. Hist. – Agathiae historiarum libri V // HGM. Vol. II. P. 134–392. Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана ⁄ Пер. М.В. Левченко. М., 1996.

Alcm. – Aleman. Introduction, texte critique, témoignages, traduction et commentaire / Ed. C. Calame. Romae, 1983. Алкман ⁄ Пер. В. Вересаева, Н. Казанского, В. Ярхо // Эллинские поэты VIII–III вв. до н. э. ⁄ Изд. подг. М.Л. Гаспаров, О.П. Цыбенко, В.Н. Ярхо. М., 1999. С. 307–315.

Amm. Marc. – Ammiani Marcellini rerum gestarum libri quae supersunt / Recensuit… V. Gardthausen. Vol. I–II. Lipsiae, 1874–1875. Аммиан Map-целлин. Римская история ⁄ Пер. Ю. Кулаковского, А. Сони. СПб., 1994.

Ampel. – L. Ampelius. Aide-mémoire (Liber memorialis) / Texte établi et traduit par M.-P. Arnaud-Lindet. Paris, 2003. Луций Ампелий. Памятная книжица ⁄ Пер. А.И. Немировского // ВДИ. 1989. № 1. С. 253–267; № 2. С. 229–252.

Anon. De reb. bel. – Anonymi auctoris de rebus bellicis / Recensuit R. Ireland. Leipzig, 1984. Аноним. О военных делах ⁄ Пер. под ред. А.К. Нефедкина. СПб., 2014.

Ant. Pal. – Antologia Graeca. Epigrammatum Palatina cum Planudae. Vol. I. Palatinae libri I–VI / Ed. H. Stadtmueller. Lipsiae, 1894. Эпиграммы греческой антологии ⁄ Под ред. М.Л. Гаспарова, Ю.Ф. Шульца. М., 1999.

App. Hannib. – Appianus of Alexandria. Hannibalic War //Appian’s Roman history / Ed. H. White. Vol. I. London; Cambridge, 1972. P. 303–400. An-пиан. Война с Ганнибалом ⁄ Пер. С.П. Кондратьева // Аппиан Александрийский. Римская история. М., 2002. С. 107–138.

App. Hisp. – Appianus of Alexandria. War in Spain // Appian’s Roman history / Ed. H. White. Vol. I. London; Cambridge, 1972. P. 139–302. Аппиан. Иберийско-римские войны ⁄ Пер. С.П. Кондратьева // Аппиан Александрийский. Римская история. М., 2002. С. 50–106.

Арр. Lib. – Appianus of Alexandria. Punic War // Appian’s Roman history / Ed. H. White. Vol. I. London; Cambridge, 1972. P. 401–647. Аппиан. Пунические войны ⁄ Пер. С.П. Кондратьева // Аппиан Александрийский. Римская история. М., 2002. С. 139–222.

App. Samn. – Appianus of Alexandria. Samnite History // Appian’s Roman history / Ed. H. White. Vol. I. London; Cambridge, 1972. P. 57–96. Аппиан. О войнах с самнитами ⁄ Пер. С.П. Кондратьева // Аппиан Александрийский. Римская история. М., 2002. С. 26–37.

Арр. Syr. – Appiani Syriaca ⁄ Ed. Р. Viereck, A.G. Roos, E. Gabba // Appiani historia Romana. Vol. I. Lipsiae, 1962. P. 352–418. Аппиан. Сирийские дела ⁄ Пер. С.П. Кондратьева // Аппиан Александрийский. Римская история. М., 2002. С. 254–299.

Aristoph. Aves – Aristophane. Aves //Aristophane/Texte établi et traduit par V. Coulon, M. Van Daele. Vol. III. Paris, 1967. P. 23–108. Аристофан. Птицы ⁄ Пер. С. Апта // Аристофан. Комедии. T. IL М., 1983. С. 5–102.

Aristoph. Them. – Aristophanes with the English Translation / Ed. by B.B. Rogers. Vol. III. London, 1946. P. 126–241. Аристофан. Женщины на празднике Фесмофорий ⁄ Пер. Н. Корнилова // Аристофан. Комедии. Т. II. М., 1983. С. 181–244.

Aristot. Hist. anim. – Aristotelis de animalibus historia / Textum recognovit L. Dittmeyer. Lipsiae, 1907. Аристотель. История животных ⁄ Пер. В.П. Карпова. М., 1996.

Ar ist. Pol. – Aristotelis Politica / Ed. О. Immisch. Lipsiae, 1909. Аристотель. Политика ⁄ Пер. С.А. Жебелева // Аристотель. Сочинения. T. IV. М., 1983. С. 375–644.

Arr. Acies – Arrianus. Acies contra Alanos // Flavii Arriani quae exstant omnia / Ed. A.G. Roos. Vol. IL Lipsiae, 1968. P. 177–185. Нефедкин A. К. Кампания Арриана по отражению аланского набега на Каппадокию в 135 г. // Stratum plus. 1999. № 3. С. 173–188.

Arr. Anab. – Flavii Arriani quae exstant omnia / Ed. A.G. Roos. Vol. I: Alexandri Anabasis / Ed. G. Wirth. Lipsiae, 1967^2. Арриан. Поход Александра ⁄ Пер. М.Е. Сергеенко. М., 1993.

Arr. Суп. – Arrianus. Cynegetica // Flavii Arriani quae exstant omnia / Ed. A.G. Roos. Vol. IL Lipsiae, 1968^2. P. 76–102.

Arr. Hist. succ. – Arrianus. Historia successorum Alexandri // Flavius Arrianus / Ed. A.G. Roos; G. Wirth. Vol. II: Scripta minora et fragmenta. Monachii; Lipsiae, 2002. P. 253–285.

Arr. Ind. – Arrianus. Indica // Flavii Arriani quae exstant omnia / Ed. A.G. Roos. Vol. II. Lipsiae, 1968^2. P. 1–73. Флавий Арриан. Индика ⁄ Пер. М.Д. Бухарина // Бонгард-Левин Г. М., Бухарин М. Д., Вигасин А. А. Индия и античный мир. М., 2002. С. 261–291.

Arr. Tact. – Arrianus. Tactica // Flavii Arriani quae exstant omnia / Ed. A.G. Roos. Vol. IL Lipsiae, 1968^2. P. 129–176. Арриан. Тактическое искусство ⁄ Пер. А.К. Нефедкина. СПб., 2010.

Asclep. Tact. – Asclépiodote. Traité de tactique / Text établi et traduit par

L. Poznanski. Paris, 1992. Асклепиодот. Тактическое искусство ⁄ Пер. А.К. Нефедкина // Para bellum. № 2 (22). 2004. С. 5–36.

Athen. – Athenaei deipnosophistae ⁄ E recognitione A. Meinike. Vol. I–III. Lipsiae, 1858–1859. Афиней. Пир мудрецов ⁄ Пер. Н.Т. Голинкевича. Т. I-П. М., 2004–2010.

Aul. Gel. – Auli Gellii noctum Atticarum libri XX / Post M. Hertz ed. C. Hosius. Секст Аврелий Виктор. О цезарях ⁄ Пер. В. С. Соколова // Римские историки IV века. М., 1997. С. 77–123. Lipsiae, 1903. Авл Геллий. Аттические ночи ⁄ Пер. под ред. А.Я. Тыжова, А.П. Бехтер. T. I–II. СПб., 2007–2008.

Aur. Viet. De Caes. – Sexti Aurelii Victoris liber de Caesaribus ⁄ Recensuit F. Pichlmayr. Lipsiae, 1911. Vol. I–II.

Babr. – Babrii Fabulae Aesopeae. Mythiambi Aesopici / Ed. O. Crusius. Lipsiae, 1897. P. 9–248. Бабрий // Античная басня ⁄ Пер. М.Л. Гаспарова. М., 1991. С. 347–404.

Bel. Afr. – César. Guerre d’Afrique / Texte établi et traduit par A. Bouvet. Paris, 1946. Африканская война // Записки Гая Юлия Цезаря и его продолжателей о Гражданской войне, об Александрийской войне, об Африканской войне ⁄ Пер. М.М. Покровского. T. IL М., 1991. С. 132–166.

Caes. Bel. Alex. – С. Julius Caesar. Bellum Alexandrinum / Editit et commentario instruxit R. Giomini. Roma, 1956. Александрийская война // Записки Гая Юлия Цезаря и его продолжателей ⁄ Пер. M. М. Покровского. Т. II. М., 1991. С. 101–131.

Caes. В. G. – С. Julii Caesaris commentarii ⁄ Rec. F. Oehler. Lipsiae, 1862. Записки Гая Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне ⁄ Пер. М.М. Покровского. T. I. М., 1991.

Callim. Hymn. – Callimaque. Hymnes. Epigrammes. Fragments choisis / Texte établi et traduit par E. Cahen. Paris, 1922. Гимны Каллимаха ⁄ Пер. С. С. Аверинцева // Античные гимны ⁄ Под ред. А.А. Тахо-Годи. М., 1988. С. 141–171.

Catul. – С. Valerii Catulli carmina ⁄ Ed. W. Schone. München, 1925. Гай Валерий Катулл. Книга стихотворений ⁄ Изд. подг. С.В. Шервинский, М.Л. Гаспаров. М., 1986.

Cicer. Pro Sext. Rose. – Cicero. Pro S. Roscio Amerino // Cicero. Orationes / Ed. A.C. Clark. Vol. I. (Oxford Classical Texts). Oxonii, 1908. Цицерон. Речь в защиту Секса Росция из Америи // Марк Туллий Цицерон. Речи ⁄ Пер. В.О. Горенштейна. Т. I. М., 1993. С. 5–43.

Claud. Rufin./ Cons. Stil. – Claudii Claudiani carmina / Recog-novit J. Koch. Lipsiae, 1893. Клавдий Клавдиан. Полное собрание латинских сочинений ⁄ Пер. Р.Л. Шмакова. СПб., 2008.

Clem. Alex. Paed. – Clemens Alexandrinus. Bd. I / Hrg. O. Stählin. (Die griechischen christlichen Schriftsteller der ersten drei Jahrhunderte). Leipzig, 1905. P. 87–294. Климент Александрийский. Педагог ⁄ Пер. Н. Корсунского. Ярославль, 1890.

Colum. De re rust. – Lucius Junius Moderatus Columella. On Agriculture / Ed. H.B. Ash. Vol. I–III. Cambridge (Mass.); London, 1940–1955. Колумелла. Сельское хозяйство ⁄ Пер. М.Е. Сергеенко // Ученые земледельцы Древней Италии. Л., 1970. С. 114–198 (Книги 1–3,11).

Corip. Johannidos – Flavii Cresconii Corippi lohannidos Libri VIII / Ed. J. Diggle, F. R.D. Goodyear. Cambridge. 1970. Kopunn. Иоаннида. Песнь I ⁄ Прозаический пер. H.H. Болгова // Классическая и византийская традиция-2014. Белгород, 2014. С. 348–360.

Curt. – Q. Curtii Rufi historiarum Alexandri Magni Macedonis libri qui supersunt / Für den Schulgebrauch erklärt von Th. Vogel. Bd. I. Leipzig, 1875. Квинт Курций Руф. История Александра Македонского ⁄ Отв. ред. А.А. Вигасин. М., 1993.

De castram. – Incerti scriptoris Byzantini saeculi X liber de re militari / Rec. R. Vari. Lipsiae, 1901. Об устройстве лагеря // Два византийских военных трактата конца X века ⁄ Пер. В.В. Кучмы. (Византийская библиотека: Источники.) СПб., 2002. С. 231–390.

Demosth. – Demosthenis orationes ⁄ Ex rec. G. Dindorfius, F. Blass. Vol. I–III. Lipsiae, 1890–1908^4. Демосфен. Речи ⁄ Отв. ред. Е.С. Голубцова, Л.П. Маринович, Э.Д. Фролов. Т. I–III. М., 1994–1996.

Dio Cass. – Cassii Dionis Cocceiani historiarum romanarum quae supersunt / Ed. U. Ph. Boissevain. Vol. I–V. Berolini, 1898–1931. Дион Kac-сий Коккейан. Римская история ⁄ Под ред. А.В. Махлаюка. T. I-П. СПб., 2011–2014.

Diod. – Diodori Siculi bibliotheca historica ed. primam curavit I. Bekker, alteram L. Dindorf recognovit F. Vogel et C. Th. Fisher. Vol. I–VI. Lipsiae, 1888–1906. Диодор Сикилийский. Историческая библиотека ⁄ Пер. И. Алексеева. Ч. I–VI. СПб., 1774–1775.

Dion. Hall. Ant. Rom. – Dionysii Halicarnasensis antiquitarum Romanarum quae supersunt / Ed. C. Jacoby. Vol. I–IV. Lipsiae, 1885–1905. Дионисий Галикарнасский. Римские древности ⁄ Отв. ред. И.Л. Маяк. Т. I–III. М., 2005.

Ennod. Paneg. – Rohr Ch. Der Theoderich-Panegyricus des Ennodius. (Monumenta Germaniae historica. Studien and Texte. Bd. 12). Hannover, 1995.

Eurip. Alcest. – Euripides. Alcestis / Ed. A. Garzya. Leizig, 1983. Еврипид. Алкеста ⁄ Пер. И. Анненского // Еврипид. Трагедии. Т. I. М., 1980. С. 5–58.

Eurip. Heracl. – Euripides. Hercules // Euripidis fabulae / Ed. G. Murray. Vol. II. Oxonii, 1913. Еврипид. Геракл ⁄ Пер. И. Анненского // Еврипид. Трагедии. Т. I. М., 1980. С. 341–406.

Evagr. Hist. eccl. – The Ecclesiastical History of Evagrius with the Scholia / Ed. J. Bidez, L. Parmentier. London, 1898. Евагрий Схоластик. Церковная история ⁄ Пер. И.В. Кривушина. Т. I–III. СПб., 1999–2003.

Flac. Argon. – С. Valerii Flacci Setini Balbi Argonauticon libri octo / Recognovit A. Baehrens. Lipsiae, 1875. Валерий Флакк. Аргонавтика. Книга первая ⁄ Под общ. ред. А.В. Подосинова. М., 2013.

Flor. – L. Annaei Fiori epitomae libri II / Ed. O. Rossbach. Lipsiae, 1896. Немировский А. И., Дашкова M. Ф. Луций Анней Флор – историк Древнего Рима. Воронеж, 1977. С. 41–162.

Front. Straf. Sex. lulii Frontini strategematicon libri quattuor… / Recensuit A. Dederich. Lipsiae, 1855. Секст Юлий Фронтин. Военные хитрости (стратагемы) ⁄ Пер. А.Б. Рановича. СПб., 1996.

Geopon. – Geoponica sive Cassiani Bassi scholastici de re rustica eclogae / Ed. H. Beckh. Leipzig, 1895. Геопоники: Византийская сельскохозяйственная энциклопедия X века ⁄ Пер. Е.Э. Липшиц. Л., 1960.

Grat. Суп. – Gratii Cynegetica // Ovidii Halievtica. Gratii et Nemesiani Cynegetica / Ex recensione M. Hauptii. Lipsiae, 1838. P. 11–40.

Harpocrat. – Harpocrationis lexcon in decern oratores atticos / Ex recensione G. Dindorf. T. I–IL Oxonii, 1853.

Hdn. – Herodiani ab excessu Divi Marei libri octo / Ed. L. Mendelsohn. Lipsiae, 1883. Геродиан. История императорской власти после Марка ⁄ Под ред. А.И. Доватура. СПб., 1995.

Hdt. – Herodotos ⁄ Für den Schulergebrauch erklärt von K. Abicht. Bd. I–V. Leipzig, 1872–1876. Геродот. История ⁄ Пер. Г.А. Стратановского. Л., 1972.

Heliod. – Heliodori Aethiopicarum libri decem ab I. Bekkero recogniti. Lipsiae, 1855. Гелиодор. Эфиопика, или Теаген и Хариклея ⁄ Пер. под ред. А. Егунова // Греческий роман. Μ., 1988. С. 243–502.

Heracl. De incred. – Heracliti De incredibilibus / Ed. N. Festa // Mythographi Graeci. Vol. III. Pt. 2. Lipsiae, 1902. P. 73–87. Гераклит. О невероятном ⁄ Пер. В.Н. Ярхо // ВДИ. 1992. № 3. С. 235–245.

Hesych. – Hesychii Alexandrini lexicon / Recensuit et emendavit К. Latte. Vol. I–II. Hauniae, 1953–1966.

Hesych. Miles. Patria Constant. – Hesychii Illustrii Πάτρια Κωνσταντινουπόλεως // Scriptores originum Constantinopolitanarum / Ed. Th. Preger. Fasc. I. Lipsiae, 1901. P. 1–18.

Hieron. Vita Malchi – Sancti Hieronymi vita Malchi monachi captivi. URL: http://www.thelatinlibrary.com/jerome/vitamalchus.html (дата обращения: 28.01.2019). Иероним. Жизнь пленного монаха Малха // Творения блаженного Иеронима. Т. IV. (Библиотека творений св. отцов и учителей церкви западной. Кн. VI.) Киев, 1880. С. 45–55.

Hipp. Cantab. – Hippiatrica Cantabrigiensia // Corpus hippiatricorum Graecorum / Ed. E. Oder, C. Hoppe. Vol. II. Lipsiae, 1927. P. 115–271.

Hom. II. – Homeri Ilias / Ed. G. Dindorf. Pt. I–II. Lipsiae, 1900. Гомер. Илиада ⁄ Пер. Н.И. Гнедича; под ред. А.И. Зайцева. СПб., 1990.

Horat. Epod. – Horace. T. 1: Odes et épodes / Texte établi et traduit par F. Villeneuve. Paris, 1991. Гораций. Эподы // Квинт Гораций Флакк. Оды. Эподы. Сатиры. Послания ⁄ Под ред. Μ. Гаспарова. (Библиотека античной литературы.) Μ., 1970. С. 215–241.

Hyg. De metat. cast. – Hygini qui dicitur de metatione castrorum liber / Ed. A. Grillone. Leipzig, 1977. Псевдо-Гигин. Об устройстве военных лагерей ⁄ Пер. А.В. Колобова // Античность и Средневековье Европы. Вып. 5. Пермь, 2002. С. 108–130.

Hyg. Fab. – Hyginus. Fabulae / Ed. P.К. Marshall. Lipsiae, 2002^2. Гигин. Мифы ⁄ Пер. Д. Торшилова. СПб., 1997.

Ioan. Lyd. De magistr. – Joannis Lydi de magistratibus populi Romani libri très / Ed. R. Wünsch. Lipsiae, 1903. Иоанн Лид. О должностях римского народа. Кн. 1–2 ⁄ Пер. Μ.Μ. Синицы // Классическая и византийская традиция-2014-2016. Белгород, 2014. С. 287–320; 2016. С. 166–195.

Isidor. Orig. – Sancti Isidori, Hisppalensis episcopi, opera omnia. T. Ill – IV. (PL. T. LXXXII). Parisiis, 1878. Исидор Севильский. Этимологии, или Начала в XX книгах ⁄ Пер. Л.А. Харитонова. Кн. I–III. СПб., 2006.

Jos. Ant. Jud. – Flavii losephi antiquitatum ludicarum libri // Flavii losephi opera / Ed. B. Niese. Vol. I–IV. Berolini, 1887–1890. Иосиф Флавий. Иудейские древности ⁄ Пер. Г.Г. Генкеля. T. I-П. Минск, 1994.

Jos. Bel. Jud. – Flaviilosephidebelloludaicolibriseptem//Flaviilosephi opera / Ed. B. Niese. Vol. VI. Berolini, 1894. Иосиф Флавий. Иудейская война ⁄ Пер. Я.Л. Чертка. Минск, 1991.

Jul. Afr. Cest. – lulius Africanus. Cesti / Ed. M. Wallraff. (Griechischen christlichen Schriftsteller der ersten Jahrhunderte. N.F. Bd. 18.) Berlin, 2012.

Julian. Orat. – Juliani Imperatoris quae supersunt… / Recensuit F.C. Hertlein. Vol. I–II. Lipsiae, 1875–1876. Император Юлиан. Сочинения ⁄ Пер. Т.Г. Сидаша. СПб., 2007.

Just. – М. Juniani Justini epitoma historiarum Philippicarum / Ed. F. Rühl. Lipsiae, 1907. Юстин. Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiarum Philippicarum» ⁄ Пер. А.А. Деконского, М.И. Рижского. М., 2005.

Lactan. ad Stat. Theb. – Lactantii Placidi qui dicitur commentaries in Statii Thebaida et commentarium in Achelleida / Recensuit R. Jahnke // P. Papinius Statius. Vol. III. Lipsiae, 1897.

Leo. Tact. – Leonis imperatoris Tactica. / J. Meursius Graece primus vulgavit. J. Lamius ex absolutissimo codice Laurentiano mutilum supplevit atque restituit // PG. T. CVII: Leonis Romanorum imperatoris Augusti… opera quae reperd potuerunt omnia. Lutetiae Parisiorum, 1863. Col. 669-1120. Лев VIМудрый. Тактика Льва ⁄ Пер. В.В. Кучмы. СПб., 2012.

Liban. Epist. – Libanii opera / Ed. R. Foerster. Vol. IX–X. Lipsiae, 1921–1927. Мир поздней античности: Документы и материалы ⁄ Состав. Н.Н. Болгов, А.М. Болгова. Вып. 3: Письма Либания в русских переводах. Белгород, 2015.

Liban. Orat. – Libanii opera / Ed. R. Foerster. Vol. I–XII. Lipsiae, 1903–1927. Речи Либания ⁄ Пер. С. Шестакова. Т. I–II. Казань, 1912–1916.

Liv. – Titi Livi ab urbe condita libri. Ed. G. Weissenborn., M. Müller. Vol. I–V. Lipsiae, 1887–1889. Tum Ливий. История Рима от основания города ⁄ Пер. под ред. Е.С. Голубцовой. Т. I–III. М., 1989–1993.

Luc. Macrob. – Lucian of Samosata. Macrobii // Lucian with an English Translation / Ed. A.M. Hamon. Vol. I. (Loeb Classical Library). London; New York, 1921. P. 221–246. Лукиан. Долговечные ⁄ Пер. Н.П. Баранова // Лукин. Собрание сочинений ⁄ Под ред. Б.Л. Богаевского. T. II. М.;Л., 1935. С. 712–721.

Luc. Prometheus – Lucian of Samosata. Prometheus // Lucian with an English Translation / Ed. A.M. Hamon. Vol. II. (Loeb Classical Library.) London; New York, 1919. P. 241–266. Лукиан. Прометей, или Кавказ ⁄ Пер. Б.В. Казанского //Лукин. Собрание сочинений ⁄ Под ред. Б.Л. Богаевского. Т. I. М.; Л., 1935. С. 127–136.

Luc. Zeux. – Lucian of Samosata. Zeuxis // Lucian with an English Translation / Ed. A.M. Harmon. Vol. VI. (Loeb Classical Library). Cambridge; London, 1959. P. 153–169. Лукиан. Зевксис, или Антиох ⁄ Пер. Н.П. Баранова // Лукин. Собрание сочинений ⁄ Под ред. Б.Л. Богаевского. Т. I. М.; Л., 1935. С. 87–94.

Lucan. – M. AnnaeiLucani de hello civili libri decern / Ed. C. Hosius. Lipsiae, 1892. Марк Анней Лукан. Фарсалия, или Поэма о гражданской войне ⁄ Пер. Л.Е. Остроумова. М., 1993.

Lucret. – T. Lucreti Cari de rerum natura libri sex / Recensuit emendavit supplevit H. Diels. Berolini, 1923. Turn Лукреций Кар. О природе вещей ⁄ Пер. Ф.А. Петровского. М., 1983.

I–III Масс. – Machabaeorum I–III ⁄ Ed. A. Rahlfs // Septuaginta. T. I. Stuttgart, 1935^9 (репринт 1971). P. 1039–1156. Первая книга Маккавейская; Вторая книга Маккавейская; Третья книга Маккавейская // Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Б. м., 1991. С. 904–963.

Marcian. Peripl. – Marciani Heracleensis Peripli // Geographi Graeci minoris / Ed. C. Mueller. Vol. I. Parishs, 1855. P. 515–562.

Mart. Epigr. – M. Valerii Martialis Epigrammaton libri / Rec. W. Heraeus. Lipsiae, 1976. Марк Валерий Марциал. Эпиграммы ⁄ Пер. Ф.А. Петровского. СПб., 1994.

Mauric. Strat. – Mauricius. Arta militarä / Edifie critica, traducere §i introducere de H. Mihäescu. (Scriptores Byzantini. VI.) Bucureçti, 1970. Маврикий. Стратегикон ⁄ Пер. В.В. Кучмы. СПб., 2004.

Mela – Pomponii Melae de chorographia libri / Recognovit C. Frick. Lipsiae, 1880. Помпоний Мела. Хорография ⁄ Пер. под ред. А.В. Подосинова. (Античная библиотека. Латинская серия. T. IL) М., 2017.

Nemes. Суп. – Nemesiani cynegetica // Ovidii halieutica, Gratii et Nemesiani cynegetica / Ex recensione M. Hauptii. Lipsiae, 1838. P. 41–55.

Nep. – Cornelii Nepotis vitae / Post C. Halmium recognovit A. Fleckeisen. Lipsiae, 1893. Корнелий Henom. О знаменитых иноземных полководцах ⁄ Пер. Н.Н. Трухиной. М., 1992.

Not. dign. – Notitia dignitatum ⁄ Ed. О. Seeck. Berolini, 1876.

Onas. – Onasander. Strategicus // Aeneas Tacticus, Asclepiodotus, Onasander / Ed. W.A. Oldfather, A.S. Pease, J.B. Titchener. (The Loeb Classical Library). Cambridge (Mass.), 1923. P. 368–526. Онисандра наставления военачальникам ⁄ Пер. Ф. Стуарта. СПб., 1828.

Орр. Суп. – Oppiend’Apamée. La chasse /Edition critique par P. Boudreaux. Paris, 1908.

Oros. – Pauli Orosii historiarum adversus paganos libri VII / Ex recognitione C. Zangemeister. Lipsiae, 1889. Павел Орозий. История против язычников ⁄ Пер. В.М. Тюленева. Т. I–III. СПб., 2001–2003.

Ovid. Met. – OvidiiNasonis Metamorphoses / Ed. R. Ehwald. Berlin, 1903. Овидий. Метаморфозы // Овидий. Любовные элегии; Метаморфозы; Скорбные элегии ⁄ Пер. С.В. Шервинского. М., 1983. С. 97–434.

Paus. – Pausanias. Description de la Grèce / Texte établi par M. Casevitz, traduit par J. Pouilloux, commenté par F. Chamoux. T. I. Paris, 1992. Павсаний. Описание Эллады ⁄ Пер. С.П. Кондратьева. Т. I–II. М., 1994.

Peripl. mari Eryth. – The Periplus Maris Erythraei / Text with Introduction, Translation, and Commentary by L. Casson. Princeton, 1989. Бухарин М.Д. Неизвестного автора «Перипл Эритрейского моря»: Текст, перевод, комментарий, исследования. СПб., 2007.

Philost. Apol. Thyan. (Vita Apol.) – FlaviiPhilostratiVitaApollonii// Flavii Philostrati opera / Ed. C.L. Kayser. Vol. I. Lipsiae, 1870. P. 1–344. Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского ⁄ Пер. Е.Г. Рабинович. М., 1985.

Philost. Imag. – Flavii Philostrati opera / Ed. C.L. Kayser. Vol. II. Lipsiae, 1871. P. 390–420. Филострата Старшего «Картины» // Филострат (Старший и Младший). Картины. Каллистрат. Статуи ⁄ Пер. С.П. Кондратьева. Л., 1936. С. 21–129.

Phot. – Photii Patriarchae lexicon / Recensuit… S.A. Naber. T. I–II. Leidae, 1864–1865.

Phot. Bibl. – Photius. Bibliothèque / Text établi et traduit par R. Henry. T. I–III. Paris, 1959–1962.

Pind. – Pindari carmina cum fragmentis / Ed. B. Snell, H. Maehler. Pt. I–II. Lipsiae, 1971–1975. Пиндар. Вакхилид. Оды. Фрагменты ⁄ Пер. М.Л. Гаспарова. М., 1980. С. 8–226.

Plin. Nat. hist. – С. Plini Secundi naturalis historia / Rec. D. Detlifsen. Vol. IV–V. Berolini, 1871–1873.

Plut. Aetia Graeca (Moral.) – Plutarchi Questiones Graecae; Questiones Romanae // Plutarchi moralia / Ed. F.C. Babbitt. Vol. II. Lipsiae, 1935. P. 273–366. Плутарх. Греческие вопросы ⁄ Пер. Н.В. Брагинской // Плутарх. Застольные беседы ⁄ Пер. Я.М. Боровского. Л., 1990. С. 223–241.

Plut. Alex. – Plutarchus. Alexander // Plutarchi vitae parallelae / Ed. K. Ziegler. Vol. II. Pt. 2. Leipzig, 1968^2. P. 152–253. Плутарх. Александр ⁄ Пер. М.Н. Ботвинника, И.А. Перельмутера // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. Т. II. М., 1994. С. 116–164.

Plut. Apophth. reg. et imp. (Moral.) – Plutarchus. Regum et imperatorum apophthegmata // Plutarch’s Moralia / Ed. F.C. Babbitt. Vol. III. Cambridge; London, 1999. P. 3–152. Плутарх. Изречения царей и полководцев ⁄ Пер. М.Л. Гаспарова // Плутарх. Застольные беседы ⁄ Пер. Я.М. Боровского. Л., 1990. С. 340–386.

Plut. Ar at. – Plutarchi Aratus // Plutarchi vitae parallelae / Ed. K. Ziegler. T. III. Pt. 1. Lipsiae, 1971^2. P. 264–317. Плутарх. Арат ⁄ Пер. С.П. Маркиша // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Отв. ред. С.С. Аверинцев. Т. II. М., 1994. С. 523–550.

Plut. Cato Minor – Plutarch. Cato the Younger // Plutarch’s Lives / Ed.

B. Perrin. Vol. VIII. Cambridge; London, 2004. P. 235–411. Плутарх. Катон ⁄ Пер. С.П. Маркиша // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. Т. II. М., 1994. С. 224–264.

Plut. Cras. – Plutarque. Vie de Crassus // Plutarque. Vies / Texte établi et traduit par A. Flacelière, É. Chambry. T. VIL Paris, 1972. P. 188–260. Плутарх. Красс ⁄ Пер. В.В. Петуховой // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. T. I. М., 1994. С. 605–633.

Plut. Demetr. – Plutarch. Demetrius // Plutarch’s Lives / Ed. B. Perrin. Vol. IX. Cambridge; London, 2002. P. 1–136. Плутарх. Деметрий ⁄ Пер.

C. П. Маркиша // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. Т. II. М., 1994. С. 369–398.

Plut. Eum. – Plutarch. Eumenes // Plutarch’s Lives / Ed. В. Perrin. Vol. VIII. Cambridge; London, 2004. P. 77–136. Плутарх. Эвмен ⁄ Пер. Л.А. Фрейберг // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. Т. II. М., 1994. С. 22–35.

Plut. Fab. – Plutarch. Fabius Maximus // Plutarch’s Lives / Ed. B. Perrin. Vol. III. Cambridge; London, 2001. P. 118–197. Плутарх. Фабий Максим ⁄ Пер. С.П. Маркиша // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. Т. I. М., 1994. С. 201–220.

Plut. G a lb. – Plutarch. Galba // Plutarch’s Lives / Ed. В. Perrin. Vol. IX. Cambridge; London, 2002. P. 205–274. Плутарх. Гальба ⁄ Пер. С.П. Маркиша // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. Т. II. М., 1994. С. 551–566.

Plut. Lucul. – Plutarchi Lucullus // Plutarchi vitae parallelae / Ed. K. Ziegler. T. I. Pt. 1. Lipsiae, 1969^4. P. 359–419. Плутарх. Лукулл ⁄ Пер. С.С. Аверинцева // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Отв. ред. С.С. Аверинцев. Т. I. М., 1994. С. 549–584.

Plut. Маг. – Plutarchus. Marius // Plutarque. Vies / Texte hhtabli et traduit par A. Flacelière, É. Chambry. T. VI. Paris, 1971. P. 77–155. Плутарх. Гай Марий ⁄ Пер. С.А. Ошерова // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. T. I. М., 1994. С. 458–484.

Plut. Pyrrh. – Plutarchi Pyrrhus // Plutarchi vitae parallelae / Ed. K. Ziegler. T. III. Pt. 1. Lipsiae, 1971^2. P. 153–203. Плутарх. Пирр ⁄ Пер. С.А. Ошерова // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Отв. ред. С.С. Аверинцев. Т. I. М., 1994. С. 435–457.

Plut. Soler, an. (Moral.) – Plutarch. De sollertia animalium // Plutarch’s Moralia / Ed. W.C. Hembold. Vol. XII. Cambridge; London, 2001. P. 311–486.

Plut. Tit. – Plutarch. Titus Flamininus // Plutarch’s Lives / Ed. B. Perrin. Vol. X. Cambridge; London, 2000. P. 321–386. Плутарх. Тит ⁄ Пер. Е.В. Пастернак // Плутарх. Сравнительные жизнеописания ⁄ Изд. подг. С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, С.П. Маркиш. Т. I. М., 1994. С. 406–417.

Poll. – Pollucis onomasticon ⁄ Edidit et adnotavit E. Bethe. Fase. I–III. Lipsiae, 1900–1937.

Polyaen. – Polyaeni strategematon libri octo / Ex recensione E. Woelfflin; iterum recensuit I. Melber. Lipsiae, 1887. Полиэн. Стратагемы ⁄ Пер. под ред. А.К. Нефедкина. СПб., 2002.

Polyb. – Polybii historiae ⁄ Ed. F. Hultsh. Vol. I–IV. Berolini, 1867–1872. Полибий. Всеобщая история ⁄ Пер. Ф.Г. Мищенко. T. I–III. СПб., 1994–1995.

Procop. Aedif. – Procopii Caesariensis opera omnia / Ed. I. Haury. Vol. IV: De aedificiis libri VI. Lipsiae, 1913. Прокопий Кесарийский. О постройках // Прокопий Кесарийский. Война с готами. О постройках ⁄ Пер. С.П. Кондратьев. Т. II. М., 1996. С. 138–288.

Procop. Bel. Goth./ Pers./ Vand. – Procopii Caesarienses de bellis libri I–VIII // Procopii Caesarienses opera omnia / Recognovit J. Haury. Vol. I–II. Lipsiae, 1905. Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история ⁄ Пер. А.А. Чекаловой. М., 1993; Прокопий Кесарийский. Война с готами ⁄ Пер. С.П. Кондратьева. T. I–II. М., 1996.

Prop. – Properz. Gedichte / Lateinische und Deutsch von R. Helm. Berlin, 1978^2. Секст Проперций. Элегии ⁄ Пер. Л. Остроумова // Катулл. Тибулл. Проперций. (Библиотека античной литературы.) М., 1963. С. 245–454.

Ptol. Geogr. – ClaudiiPtolemaei Geographia / Ed. K. F.A. Nobbe. Vol. I–III. Lipsiae, 1843–1845.

Schol. ad Aesch. Suppl. – Scholia Graeca // Aeschyli tragoediae superstites et deperditarum fragmenta / Ex recensione G. Dindforfii. T. III. Oxonii, 1851.

Senec. Phaed. – Seneca. Phaedra // Seneca’s Tragedies, with an English translation / Ed. F.J. Miller. Vol. I. London; New York, 1917. P. 317–423. Сенека. Федра // Луций Анней Сенека. Трагедии ⁄ Пер. С. А. Ошерова. М., 1983. С. 35–68.

SHA – Scriptores historiae Augustae ⁄ Item recensuit… H. Peter. Vol. I–II. Lipsiae, 1884. Властелины Рима: Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана ⁄ Пер. С.П. Кондратьева. М., 1992.

Sil. Ital. Pun. – Sili Italici Punica / Ed. L. Bauer. Vol. I–II. Lipsiae, 1890–1892. Силий Италик. Пуника (поэма о Второй пунической войне). Книга I ⁄ Пер. под общ. ред. А.В. Подосинова. М., 2009.

Solin. – С. lulii Solini collectanea rerum memorabilium / Iterum recensuit Th. Mommsen. Berolini, 1895. Гай Юлий Солин. Собрание достопамятных сведений ⁄ Пер. И.И. Маханькова // Знание за пределами науки: Мистицизм, герметизм, астрология, магия в интеллектуальных традициях I–XIV вв.: Антология ⁄ Сост. И.Т. Касавин. М., 1996. С. 198–229.

Soph. Ajax – Sophocles. Ajax // Sophocles, with an English Translation / Ed. F. Storr. (Loeb Classical Library.) Vol. II. London; New York, 1913. P. 1–119. Софокл. Аякс // Софокл. Драмы ⁄ Пер. Ф.Ф. Зеленского. М., 1990. С. 169–215.

Steph. Byz. – StephaniByzantini ethicorum que supersunt / Ex recensione A. Meinekii. T. I. Berolini, 1849.

Str ab. – Strabonis geographica / Curatibus C. Müller et F. Dübner. Parisiis, 1853. Страбон. География ⁄ Пер. Г.А. Стратановского. М., 1994.

Suet. Galb. ⁄ Nero – С. Suitoni Tranquilli opera / Rec. M. Ihm. Vol. I. Lipsiae, 1908. Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей ⁄ Пер. М.Л. Гаспарова. М., 1988.

Suid. – Suidas. Lexicon ⁄ Recognovit Th. Gaisford. T. I. Oxonii, 1834.

Tabari – The History of al-Tabari. Vol. XI / Translated by Kh. Y. Blankinship. Albany, 1993; vol. XII / Translated by Y. Friedmann. Albany, 1992.

Tac. Ann. – Cornelü Taciti libri qui supersunt, iterumedidit E. Koestermann. T. I: Annales. Leipzig, 1965. Тацит. Анналы ⁄ Пер. А.С. Бобовича // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах ⁄ Изд. подг. А.С. Бобович, Я.М. Боровский, М.Е. Сергеенко. Т. I. М., 1993. С. 7–326.

Тас. Germ. – Tacite. La Germanie / Texte établi et traduit par J. Perret. Paris, 1983. Тацит. О происхождении германцев и местоположении Германии ⁄ Пер. А.С. Бобовича // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах ⁄ Изд. подг. А.С. Бобович, Я.М. Боровский, М.Е. Сергеенко. T. I. М., 1993. С. 353–373.

Тас. Hist. – Cornelii Taciti libri qui supersunt / Iterum edidit E. Koestermann. T. IL Fase. I: Historiarum libri. Leipzig, 1961. Тацит. История ⁄ Пер. Г.С. Кнабе // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах ⁄ Изд. подг. А.С. Бобович, Я.М. Боровский, М.Е. Сергеенко. T. II. М., 1993. С. 5–202.

Theoph. Hist, plant. – Théophraste. Recherches sur les plantes / Texte établi et traduit par S. Amigues. T. III. Paris, 1993. Феофраст. Исследование о растениях ⁄ Пер. М.Е. Сергеенко. Л., 1951.

Theoph. Chron. – Theophanis Chronographia / Rec. C. de Boor. T. I. Lipsiae, 1883. Летопись византийца Феофана ⁄ Пер. В.И. Оболенского, Ф.А. Терновского. М., 1887.

Theophyl. Sim. Hist. – Theophylactus Simocatta. Historia / Ed. C. de Boor. Lipsiae, 1887. Феофилакт Симокатта. История ⁄ Пер. С.П. Кондратьева. М., 1996.

Thue. – Thucydidis de hello Peloponnesiaco libri octo / Ed. C. Hude. Vol. I–II. Lipsiae, 1930–1933. Фукидид. История ⁄ Пер. Г.А. Стратановского. Л., 1981.

Timoth. De anim. – Haupt M. Excerpta ex Timothei Gazaei libris de animalibus // Hermes. Bd. 3. 1869. S. 1-30. Тигрица и грифон: сакральные символы животного мира ⁄ Пер. А.Г. Юрченко. СПб., 2002.

Tzetz. Chiliad. – loannis Tzetzae historiarum variarum Chiliades /Textum… recognovit, brevi adnotatione et indicibus instruxit Th. Kiesslingius. Lipsiae, 1826.

Vai. Max. – Valère Maxime. Des faits et des paroles mimorabiles / Trad, par C.B. Hase // Cornelius Nepos, Quinte-Curce, Justin, Valère Maxime, Julius Obsequens oeuvres complètes avec la traduction en français / Publiées sous la direction de M. Nisard. Paris, 1879. P. 559–830. Валерия Максима изречений и дел достопамятных девять книг ⁄ Пер. И. Алексеева. Ч. 1–2. СПб., 1772; Валерий Максим. Достопамятные деяния и изречения ⁄ Пер. С.Ю. Трохачева. СПб., 2007 (первые пять книг).

Varro. De re rust. – M. Terenti Varronis rerum rusticarum libri très / Ed. G. Goetz. Lipsiae, 1929. Баррон. Сельское хозяйство ⁄ Пер. М.Е. Сергеенко. М.; Л., 1963.

Veget. Epit – Flavii Vegeti Renati epitoma rei militaris / Recensait C. Lang. Lipsiae, 1885^2. Флавий Вегеций Ренат. Краткое изложение военного дела ⁄ Пер. С.П. Кондратьева // Греческие полиоркетики. Флавий Вегеций Ренат. СПб., 1996. С. 151–306.

Verg. Вис. – Virgil. Eclogues // Р. Vergib Maronis opera / Ed. R. А.В. Mynors. Oxonii, 1969. P. 1–28. Вергилий. Буколики ⁄ Пер. С. Шервинского // Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида. М., 1979. С. 35–72.

Verg. Georg. – P.Vergili Maronis Georgica / Hrsg, von W. Richter. München, 1957. Вергилий. Георгики ⁄ Пер. С. Шервинского // Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида. М., 1979. С. 73–134, 464–482.

Victor. Vit. Persec. – Victor Vitensis. Historia persecutionis Africa-nae provinciae sub Geiserico et Hunirico regibus Wandalorum / Recensuit C. Halm // Monumenta Germaniae historica. Auctores antiquissimi. T. III. Ps. I. Berolini, 1878. P. 1–58. Виктор Витенский. История гонений в Африканской провинции ⁄ Пер. В.А. Дорофеевой // Церковные историки IV–V веков. М., 2007. С. 97–169.

Xen. Anab. – Xenophontis expeditio Cyri: Anabasis / Ed. C. Hude. Lipsiae, 1972. Ксенофонт. Анабасис ⁄ Пер. М.И. Максимовой. М.; Л., 1951.

Xen. Суг. – Xenophontis institutio Cyri ⁄ Ed. W. Gemoll. Lipsiae, 1968. Ксенофонт. Киропедия ⁄ Пер. В.Г. Боруховича, Э.Д. Фролова. М., 1976.

Xen. De re eq. – Xenophon. De PArt équestre / Édité par E. Delebecque. Paris, 1950. Ксенофонт. О верховой езде ⁄ Пер. В.В. Понарядова. Сыктывкар, 2005.

Xen. Hell. – Xenophontis historia Graeca / Recensuit О. Keller. Lipsiae, 1890. Ксенофонт. Греческая история ⁄ Пер. С.Я. Лурье. СПб., 1993.

Xen. Lac. pol. – Xenophon’s Spartan Constitution / Introduction, text, commentary by M. Lipka. Berlin; New York, 2002. Ксенофонт. Лакедемонская полития ⁄ Пер. Л.Г. Печатновой. (Bibliotheca classica.) СПб., 2014.

Xen. Оес. – Xenophon. Oeconomicus ⁄ Commentary with a new English translation by S.B. Pomeroy. Oxford, 2002. Ксенофонт. Домострой // Ксенофонт. Сократические сочинения ⁄ Пер. С.И. Соболевского. СПб., 1993. С. 251–320.

Zonar. – JoannisZonarae epitoma historiarum / Ed. L. Dindorfius. Vol. I–VL Lipsiae, 1868–1874.

Zosim. – Zosime. Histoire nouvelle / Texte établi et traduit par F. Paschoud. T. I–III. Paris, 1971–1989. Зосим. Новая история ⁄ Пер. под ред. H. Н. Болгова. Белгород, 2010.

Библиография

1. Абакумов А. А. Боевые слоны в битве при Рафии // Известия Академии молодых исследователей. Вып. 1. Ростов-на-Дону, 2010. С. 52–57.

2. Абакумов А. А. Боевые слоны эллинистического Египта // Pb. № 32. 2010. С. 5–20.

3. Абакумов А. А. К вопросу о тактическом использовании слонов царем Пирром // Российская и зарубежная история: Проблемы теории и исследовательская практика. Вып. 15. Пятигорск, 2010. С. 5–12.

4. Абакумов А. А. К вопросу об использовании боевых слонов в эллинистическом Египте (III–II вв. до н. э.) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. Т. 7 (78). Вып. 14. 2010. С. 25–32.

5. Абакумов А. А. Слоновый корпус Селевка в битве при Ипсе // Вестник Алтайского государственного университета. № 4.1. 2010. С. 9–12.

6. Абакумов А. А. Слоны Александра Македонского // Рубикон: Сборник научных работ молодых ученых. Вып. 54. Ростов-на-Дону, 2010. С. 20–22.

7. Абакумов А. А. Слоны Италии и царь Пирр // Лосевские чтения: Труды Международной научной конференции, посвященной памяти А.Ф. Лосева. Новочеркасск, 2010. С. 113–117.

8. Абакумов А. А. Элефантерия в эллинистических армиях (последняя четверть IV–III вв. до н. э.): Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.и. и. Ростов-на-Дону, 2011.

9. Абакумов А. А. Боевые слоны в истории эллинистического мира. М., 2012.

10. Айюб М. С. Гарама (из истории ливийской цивилизации) // Гарамантида (африканская Атлантида) ⁄ Отв. ред. Ю.М. Кобыщанов, А.Ю. Милитарев. М., 1994. С. 20–101,195–207.

11. Амбарцумян А. А. Этноним «хйаона» в Авесте // Записки Восточного отделения Российского археологического общества. Новая серия. Т. 1. СПб., 2002. С. 35–72.

12. Андерсон Дж. К. Древнегреческая конница ⁄ Пер. с англ. М.Н. Серафимова. СПб., 2006.

13. Арманди П.Д. Военная история слонов ⁄ Пер. с франц. А.В. Банникова. СПб., 2011.

14. Байдер Р. Боевые собаки мира. М., 1993.

15. Банников А.В. Датировка трактата Вегеция Epitoma rei militaris // Мемнон. Вып. 1. СПб., 2002. С. 333–344.

16. Банников А.В. О причинах прекращения использования боевых слонов в армиях античного Средиземноморья // Pb. № 26. 2006. С. 53–66.

17. Банников А. В. Эпоха боевых слонов. СПб., 2012.

18. Бикерман Э. Государство Селевкидов ⁄ Пер. с фр. Л.М. Глускиной. М., 1985.

19. Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. II. М., 1950.

20. Бобров Л. А., Худяков Ю. С. Вооружение и тактика кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху позднего Средневековья и раннего Нового времени (XV – первая половина XVIII в.). (Historia militaris.) СПб., 2008.

21. Боголюбский С. Н. Происхождение и преобразование домашних животных. М., 1959.

22. Болдырев А.В., Боровский Я.М. Техника военного дела // Эллинистическая техника: Сборник статей ⁄ Под ред. И.И. Толстого. М.; Л., 1948. С. 269–319.

23. Большаков О. Г. История Халифата. Т. I–III. М., 1989–1998.

24. Бутаков А.М., Тизенгаузен А.Е. Опиумные войны: Обзор войн европейцев против Китая в 1840–1842, 1856–1858, 1859 и 1860 годах. М., 2002.

25. Василенко М.И. Главный герой арабского бестиария – верблюд // Азиатский бестиарий: Образы животных в традициях Южной, ЮгоЗападной и Центральной Азии: Сборник статей ⁄ Ред. М.А. Родионов. СПб., 2009. С. 161–169.

26. Васильев Л. С. Древний Китай. T. III. М., 2006.

27. Витт В. О. Лошади Пазырыкских курганов // CA. Т. 16. 1952. С. 163–205.

28. Владимирцов Б. Я. Монголо-ойратский эпос. Пг.; М., 1923.

29. Гаврилюк Н.А. История экономики Степной Скифии VI–III вв. до н. э. Киев, 1999.

30. Горелик М. В. Оружие Древнего Востока. Москва, 1993.

31. Горелик М. В. Шагающие крепости // Вокруг света. 1976. № 1. С. 42–44.

32. Готье-Пилтерс X. Верблюд – чудо пустыни ⁄ Пер. с англ. Л.М. Баскина // Природа. 1976. № 3. С. 128–137.

33. Грушевой А. Г. Нессанские папирусы: Основные проблемы социально-экономической и политической истории Южной Палестины IV–VII веков // Православный палестинский сборник. Вып. 96 (33). 1998. С. 13–118.

34. Грязнов М. П. Бык в обрядах и культах древних скотоводов // Проблемы археологии Евразии и Северной Америки. М., 1977. С. 80–88.

35. Гуленков К.Л. «Особые подразделения» в армии Митридата VI // MNHMA: Сборник научных трудов, посвященных памяти профессора Владимира Даниловича Жигунина. Казань, 2002. С. 233–246.

36. Гуревич Д.Я. Справочник по конному спорту и коневодству. М., 2000.

37. Гурьев А. В. Военная реформа Ксантиппа // Pb. № 12. 2000 (2001). С. 91–102.

38. Дандамаев М.А. Политическая история Ахеменидской державы. М., 1985.

39. Дикшитар В.Р.Р. Война в Древней Индии: Философия, этика, стратегия, тактика ⁄ Пер. с англ. А.Б. Давыдова. М., 2012.

40. Дьяконов И.М. Киммерийцы и скифы // Всемирная история. T. I. М., 1955. С. 528–533.

41. Есаян С. А. Оружие и военное дело Древней Армении (Ш-I тыс. до н. э.): Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.и.н. Ереван, 1962.

42. Зайцев А. И. Эпиграмма «Палатинской антологии» VII 304 // Нурег-boreus. Vol. 2.1996. Fase. 1. С. 139–150.

43. Зиннер Э.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII века. Иркутск, 1968.

44. Иванчик А. И. Воины-псы: Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию // СЭ. 1988. № 5. С. 38–48.

45. Иванчик А. И. К истолкованию сообщения Полиэна о киммерийцах (Polyaen, VII, 2, 1) // Кавказ и цивилизации Востока в древности и Средневековье ⁄ Под ред. А.В. Исаенко. Владикавказ, 1993. С. 41–52.

46. Идее И., Бранд А. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695) ⁄ Пер. с голл. и нем. М.И. Казина. М., 1967.

47. Ильин Г. Ф. Военное дело в Древней Индии // Культура Древней Индии ⁄ Отв. ред. А.В. Герасимов. М., 1975. С. 379–398.

48. История Африки: Хрестоматия ⁄ Сост. С.Я. Берзина, Л.Е. Куббель. М., 1979.

49. Казаров С. С. История царя Пирра Эпирского. СПб., 2009. С. 308–318.

50. Казаров С. С. Слоны Пирра (к вопросу о развитии военного искусства в эллинистический период) // Pb. № 14. 2002. С. 37–46;

51. Калинин В. А. Происхождение собак, породообразование и классификация пород // Вопросы кинологии. 1991. № 1. С. 33–40; 1993. № 1–2. С. 25–30.

52. Кара-Мурза Г.С. Тайпины: Великая крестьянская война и тайпинское государство в Китае, 1850–1864. М., 1950.

53. Кесада-Санс Ф. Легкие двухколесные колесницы, телеги и фургоны железного века на Иберийском полуострове // Происхождение и распространение колесничества: Сборник научных статей ⁄ Составитель А. И. Василенко. Луганск, 2008. С. 309–316.

54. Ковалевская В. Б. Конь и всадник (пути и судьбы). М., 1977.

55. Кожин П.М. К проблеме происхождения колесного транспорта // Древняя Анатолия ⁄ Под ред. Б.Б. Пиотровского, В.В. Иванова,

B. Г. Ардзинба. М., 1985. С. 169–182.

56. Козленко А.В. Военная история античности: Полководцы, битвы, оружие. Минск, 2001.

57. Коннолли П. Греция и Рим: Энциклопедия военной истории ⁄ Пер.

C. Лопуховой, А. Хромовой. М., 2000.

58. Кораблев И. Ш. Ганнибал. 2-е изд. М., 1981.

59. Кошурников С. Г. Колесница в армиях городов-государств досаргоновского Шумера // Роль ахалтекинского коня в формировании мирового коннозаводства: Материалы международной конференции ⁄ Глав. ред. В.М. Массон. Ашхабад, 2001. С. 118–119.

60. Кузнецова Т И. Римская эпическая историография. В: Кузнецова Т.И., Миллер Т.А. Античная эпическая историография: Геродот. Тит Ливий. М., 1984. С. 80–187.

61. Кузьмина E. Е. Древнейшая фигурка верблюда из Оренбургской области и проблемы доместикации бактриана // СА. 1963. № 2. С. 36–46.

62. Кузьмина E. Е. Колесный транспорт и проблема этнической и социальной истории древнего населения южнорусских степей // ВДИ. 1974. № 4. С. 68–87.

63. Кун А. Л. Туркестанский альбом. Часть этнографическая. Ч. 2. T. 1. СПб., 1872.

64. Ле Боэк Я. Римская армия эпохи Ранней империи ⁄ Пер. М.Н. Челинцевой. М., 2001.

65. ЛистовскийА.П. Солнце над Бабатагом. М., 1951.

66. Луконин В. Г. Культура Сасанидского Ирана: Иран в III–V вв.: Очерки по истории культуры. М., 1969.

67. Марбо М. Мемуары генерала барона де Марбо. М., 2005.

68. Меликишвили Г. А. Урартские клинописные надписи. М., 1960.

69. Мензбир М. Собаки // Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. Т. XXXIX. 7-е изд. М. [1917.] Кол. 647–654.

70. Молев Е.А. Боспорские древности: Проблемы политической, социальной и культурной истории античного Боспора. Нижний Новгород, 2017.

71. Молева Н.В. Собака в религиозных представлениях боспорян // Боспорское царство как историко-культурный феномен. Материалы научной конференции. Декабрь 1998. СПб., 1998. С. 60–62.

72. Молева Н.В. Статус собаки в сакральном мировоззрении древних греков (по памятникам вазописи) // Из истории античного общества. Вып. 7. Саратов, 2001. С. 181–195.

73. Молева Н.В. Тандем «заяц-собака» в религиозном мировоззрении древних греков // Артефакты и сакральное в истории Боспора. Нижний Новгород, 2017. С. 79–91.

74. Моммзен Т. История Рима ⁄ Пер. с нем. T. I. СПб., 1994.

75. Народы Африки ⁄ Под ред. Д.А. Ольдерогге, И.И. Потехина. (Народы мира: Этнографические очерки.) М., 1954.

76. Нефедкин А. К. К вопросу о происхождении фаланги гоплитов // Жебелевские чтения-1. Тезисы докладов научной конференции 28–29 октября 1997 г. СПб., 1998. С. 22–25.

77. Нефедкин А. К. Развитие тактики персидской конницы Ахеменидов // Древние и средневековые цивилизации и варварский мир: Сборник научных статей ⁄ Отв. ред. А.А. Кудрявцев. Ставрополь, 1999. С. 20–32.

78. Нефедкин А. К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001.

79. Нефедкин А. К. Основные этапы формирования фаланги гоплитов: военный аспект проблемы // ВДИ. 2002. № 1. С. 87–96.

80. Нефедкин А. К. Военное дело иранцев по данным «Сказания о Зарере» // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура: Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Александра Марковича Беленицкого (Санкт-Петербург, 2–5 ноября 2004 года) ⁄ Отв. ред. В.П. Никоноров. СПб., 2005. С. 138–140.

81. Нефедкин А. К. Башни на вооружении древних боевых слонов // ВДИ. 2010. № 2. С. 96–114.

82. Нефедкин А. К. Боевые верблюды в Средней Азии в древности // Лавровский сборник: Материалы XXXIV и XXXV Среднеазиатско-кавказских чтений 2010–2011 гг. СПб., 2011. С. 63–68.

83. Нефедкин А. К. Верблюды в военном деле древних иранцев // От древности к новому времени (Проблемы истории и археологии): Сборник научных работ. Вып. XVII. Уфа, 2012. С. 3–10.

84. Нефедкин А. К. Использование верблюдов в военном деле древних государств Передней Азии и Индии // От древности к новому времени (Проблемы истории и археологии): Сборник научных работ. Вып. XVIII ⁄ Отв. ред. Е.А. Круглов. Уфа, 2012. С. 3–17.

85. Нефедкин А. К. Будни элефантерии // Вокруг света. 2013. № 2. С. 82–88.

86. Никитин А. Хождение за три моря Афанасия Никитина ⁄ Пер. Н.И. Прокофьева. М., 1980.

87. Никоноров В. П. К вопросу о парфянской тактике (на примере битвы при Каррах) // Военное дело и средневековая археология Центральной Азии: Сборник научных трудов. Кемерово, 1995. С. 53–61.

88. Никоноров В.П. К вопросу о парфянском наследии в Сасанидском Иране: военное дело // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Александра Марковича Беленицкого (Санкт-Петербург, 2–5 ноября 2004 года) ⁄ Отв. ред. В.П. Никоноров. СПб., 2005. С. 141–179.

89. Никулина H. М. Искусство Ионии и Ахеменидского Ирана (Из истории мирового искусства). М., 1994.

90. Нолан Л.Э. История и тактика кавалерии ⁄ Пер. с фр. В: Военная библиотека. T. III. СПб., 1871. С. 1–293.

91. Носов К. С. Традиционное оружие Индии. М., 2011.

92. Ольгин Л., Виноградов В. За Ганнибалом на слонах // Вокруг света. 1980. № 11. С. 213–216.

93. Орбели И., Тревер К. Шатранг: Книга о шахматах. Л., 1936.

94. Попов А.А., Банников А.В. Боевые слоны в армиях античного мира // Мнемон. Вып. 9. 2010. С. 119–132.

95. Попов А.А., Банников А.В. Ненаписанная страница в военной истории слонов (Греко-Бактрия и индо-греческие царства) // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. 2010. Вып. 3. С. 28–35.

96. Попов А. А., Банников А. В. Боевые слоны в армии Пирра // Вестник Санкт-Петербургского университета культуры и искусства. № 2 (7). СПб., 2011. С. 175–180.

97. Попов А.А., Банников А.В. Боевые слоны в эпоху Александра Македонского // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. 2011. Вып. 1. С. 32–38.

98. Примаков В.М. Записки волонтера (гражданская война в Китае). М., 1967.

99. Пьянков И. В. Средняя Азия в известиях античного историка Ктесия. Душанбе, 1975.

100. Пьянков И. В. Средняя Азия в Ахеменидское время. Население // История Древнего Востока. М., 2004. С. 708–730.

101. Рейнс Ф. Боевые слоны в военном деле поздней античности ⁄ Пер. с англ. А.А. Черепановой под ред. А.К. Нефедкина // РЬ. 2008. № 29. С. 5–30; № 30. С. 31–52.

102. Ростовцев М.И. Караванные города. СПб., 2010.

103. Садаев Д. Ч. История древней Ассирии. М., 1979.

104. Серошевский В. Л. Якуты. T. I. СПб., 1894. С. 294;

105. Смолин Г.Я. Восстание тайного общества Милэцзяо под руководством Ван Цзэ (1047–1048 гг.) // Филология и история стран зарубежной Азии и Африки: Тезисы научной конференции Восточного факультета 1964/65 уч. год. Л., 1965. С. 83–84.

106. Смолин Г. Я. Антифеодальные восстания в Китае второй половины X – первой четверти XII в. М., 1974.

107. Торнау Ф. Ф. Воспоминания кавказского офицера. (Из русского прошлого.) М., 2008.

108. Усама ибн Мункыз. Книга назиданий ⁄ Пер. М.А. Салье. М., 1958.

109. Филлис Дж. Основы выездки и езды ⁄ Пер. с франц. СПб., 1901 (репринт).

110. Хаммонд Н. История Древней Греции ⁄ Пер. с англ. Л.А. Игоревского. М., 2003.

111. Херцог X., Гишон М. Библейские сражения ⁄ Пер. Т. Лисицыной. М., 2005.

112. Хрестоматия по истории Древнего Востока ⁄ Под ред. М.А. Коростовцева, И. С. Кацнельсона, В.И. Кузищина. Ч. I–II. М., 1980.

113. Хрестоматия по истории Сочи ⁄ Сост. В.Н. Костиников. 2-е изд. Майкоп, 2006.

114. Хршановский В. А. Собака в погребальном обряде античного Боспора // Животные и растения в мифоритуальных системах: Материалы научной конференции (октябрь 1996 г.) ⁄ Отв. ред. А.И. Тафинцев. СПб., 1996. С. 36–37.

115. Хэй да шилюэ («Краткие известия о черных татарах») ⁄ Пер. с кит. Р. Храпачевского // История татар с древнейших времен. T. III. Казань, 2009. С. 737–762.

116. Цалкин В. И. Древнее животноводство племен Восточной Европы и Средней Азии. (Материалы и исследования по археологии СССР. 135.) М., 1966.

117. Черненко Е. В. Скифо-Персидская война. Киев, 1984.

118. Шефер М. Язык лошадей: Образ жизни, поведение, формы общения ⁄ Пер. с нем. В.С. Пулинец. М., 2008.

119. Шофман А. С. Античные танки // Вопросы истории. № 6. 1977. С. 213–216.

120. Шпаковский В., Фадеева О. Защитные доспехи индийских боевых слонов // Pb. № 10. 2000. С. 5–10.

121. Ястремский С. В. Образцы народной литературы якутов. (Труды Комиссии по изучению Якутской Автономной Советской Социалистической Республики. T. VII.) Л., 1929.

122. Adams С. Land Transport in Roman Egypt: A Study of Economics and Administration in a Roman Province. Oxford, 2007.

123. Adcock F.E. The Greek and Macedon Art of War. Berkeley; Los Angeles, 1957.

124. Agrawala V. S. India as Known to Panmi. (A Study of Cultural Material in the AshfädhyäyT). Locknow, 1953.

125. Armand! P. Histoire militaire des éléphants, depuis les temps les plus reculés jusqu’à l’introduction des armes à feu. Paris, 1843.

126. Armayer O. K. Herodotus’ Catalogues and the Persian Empire in the Light of the Monuments and the Greek Literary Tradition // Transactions of the American Philological Association. Vol. 108. 1978. P. 1–9.

127. Aymard J. Essai sur les chasses romaines des origines à la fin du siècle des Antonins (Cynegetica): Thèse. Paris, 1951.

128. Badian E. The Battle of the Granicus: A New Look. Ancient Macedonia. II: Papers Read at the Second International Symposium Held in Thessaloniki 19–24 August 1973. Thessaloniki, 1977. P. 271–293.

129. Baecker E. De canum nomibus Graecis: Dissertatio inauguralis. Regimonti, 1884.

130. Bar-Kochva B. Judas Maccabaeus: The Jewish Struggle against the Seleucids. Cambridge, 1989.

131. Barnett R.D. The Amathus Shield-Boss Rediscovered and the Amathus Bowl Reconsidered // Report of the Department of Antiquities, Cyprus. 1977. P. 157–169.

132. Barnett R. D., Forman W. Assyrische Palastreliefs. Prague, 1959.

133. Becatti G. La colonna coclide istoriata: Problem! storici, iconografici, stilistici. Roma, 1960.

134. Belayev D. K., Khvostova V. V. Dog // The New Encyclopaedia Britannica. Vol. 5 Chicago, London, etc. 1980. P. 929–942.

135. Bellorius I.P. Columna Antoniana Marci Aurelii Antonini rebus gestis insignis… Romae, 1711.

136. Benoit F. L’Héroïsation équestre. (Publication des Annales de la Falculté des Lettres Aix-en-Provence. Nouvelle série 7.) Aix-de-Provence, 1954.

137. Benziger. Admatha // RE. Bd. I (1894). Sp. 377.

138. Bergk Th. Poetae lyrici Graeci. Vol. II^4. Lipsiae, 1882.

139. Bernard P. Le monnayage d’Eudamos, satrap grec du Pandjab et «maître des éléphants» // Orientalia losephi Tucci memoriae dicata / Ebenda curaverunt G. Gnoli, L. Lanciotti. Roma, 1985. P. 65–94.

140. Bikerman E. Institutions des Séléucides. Paris, 1938.

141. Billows R. A. Antigonus the One-Eyed and the Creation of the Hellenistic State. Berkeley; Los Angeles; London, 1990.

142. Bittner S. Tracht und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. (Interdisziplinäre Wissenschaft. Bd. I.) München, 1985.

143. Bodenheimer F.A. Animal and Man in Bible Lands. Leiden, 1960.

144. Bosworth А.В. Legacy of Alexander: Politics, Warfare, and Propaganda under the Successors. Oxford, 2002.

145. Bovill W. The Camel and the Garamantes // Antiquity. Vol. 30. 1956. № 117. P. 19–21.

146. Bowersock G. W. 1983. Roman Arabia. Cambridge (Mass.), 1983.

147. Breloer B. Alexanders Kampf gegen Poros: Ein Beitrag zur indischen Geschichte. Stuttgart, 1933.

148. Brentjrs B. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38.1960. S. 23–52.

149. Brentjes B. Der Elephant im Alten Orient // Klio. Bd. 39.1961. S. 8-30.

150. Brentjes B. Zur ökonomischen Funktion des Rindes in den Kulturen des Alten Orients (I–II) // Klio. Bd. 54. 1972. S. 9-43; Bd. 55. 1973. S. 44–78.

151. Brian P. From Cyrus to Alexander: A History of the Persian Empire / Translated by P.T. Daniels. Winona Lake, 2002.

152. Brian P. Note d’histoire militaire achéménide: À propos des éléphants de Darius III // Esclavage, guerre, économie en Grèce ancienne: Hommages à Yvon Garlan / Textes reunis par P. Brulé, J. Ouhlen. Rennes, 1997. P. 187–190.

153. Brogan О. The Camel in Roman Tripolitania// Papers of the British School at Rome. Vol. 22. 1954. P. 126–131.

154. Brosius M. The Persians. London; New York, 2006.

155. Brown W.E. The Oriental Auxiliaries of the Imperial Roman Army: A Dissertation Presented to the Faculty of the Graduate School of Yale University in Candidacy for the Degree of Doctor of Philosophy. New Haven, 1941.

156. Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975.

157. Bulliet R. Ж Camel II: In Persian history and economy // Encyclopaedia Iranica. Vol. IV. 1980. P. 730–733.

158. Cagnat R. L’armée romaine d’Afrique et l’occupation militaire de l’Afrique sous les empereurs. Paris, 1892.

159. Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853.

160. Carrington R. Elephants: A Shot Account of their Natural History, Evolution and Influence on Mankind. London, 1958.

161. Cassin-Scott J. The Greek and Persian Wars, 500–323 BC. (Men-at-Arms Series, 69). London, 1977.

162. Caton-Thompson G. The Camel in Dynastic Egypt // Man. Vol. 34. 1934. P. 21.

163. Cichorius C. Ala // RE. Bd. I (1894). Sp. 1224–1270.

164. Cook R. M. Dogs in Battle // Festschrift Andreas Rumpf. Krefeld, 1952. P. 38–42.

165. Coomaraswamy A.K. La sculpture de Bharhut. (Annales du Musée Guimet. Bibliothèque d’art. N. s. VI). Paris, 1956.

166. Coomaraswamy A. K. Geschichte der indischen und indonesischen Kunst. Stuttgart, 1965.

167. Corrigan D. M. Riders on High: An Interdisciplinary Study of the Macedonian Cavalry of Alexander the Great: Dissertation Presented to the Faculty of the Graduate School of the University of Texas at Austin in Partial Fulfillment of the Requirement for the Degree of Doctor of Philosophy. Austin, 2004.

168. Cougny E. Canis // DS. T. I. Pt. 1. 1877. P. 877–890.

169. Crawford M. H. Roman Republican Coinage. Vol. I–II. Cambridge, 1974.

170. Crouwel J.H. Chariots and Other Wheeled Vehicles in Iron Age Greece. Amsterdam, 1992.

171. CumontF. L’Égypte des astrologues. Bruxelles, 1937.

172. Dqbrowa E. Dromedarii in the Roman Army: a Note // Roman Frontier Studies 1989: Proceedings of the XVth International Congress of Roman Frontier Studies / Ed. by V.A. Maxfield, M.J. Dobson. Exeter, 1991. P. 364–366.

173. Davies R. IV. Ratio and Optio in Roman Military Documents // Historia. Bd. 16. 1967. Hf. 1. P. 115–118.

174. De Visscher F. Un histoire d’éléphants // L’Antiquité classique. T. 29. 1960. P. 52.

175. De Visscher F. Encore les éléphants d» Annibal // L’Antiquité classique. T. 31. 1962. P. 234–235.

176. Demougeot É. Le chameau et l’Afrique du Nord romaine // Annales: Économies, Sociétés, Civilisations. Vol. 15.1960. № 2. P. 209–247.

177. Dennis G. Two Archaic Greek Sarcophagi // JHS. Vol. 4.1883. P. 1–22.

178. Dépassé H. Un «dromadaire» né à Saint-André-de-Valborgne au XVIIIe siècle // Almanach du Valborgne en Cévennes. T. 15. 2003. P. 57–58.

179. Devine A.M. 1986. Demythologizing the Battle of Granicus // Phoenix. Vol. 40. 1986. № 3. P. 265–278.

180. Devine A.M. The Battle of the Hydaspes: A Tactical and Source-Critical Study // Ancient World. Vol. 16.1987. № 3–4. P. 91–113.

181. Digard J.-P. Cattle. I // Encyclopaedia Iranica. Vol. V. Fase. 1 (1990). P. 79–84.

182. Digby S. War-Horse and Elephant in the Dehli Sultanate: A Study of Military Supplies. Karachi, 1971.

183. Dikshitar V.R. War in Ancient India. Dehli; Varansi; Patna; Balgalore; Madras, 1987.

184. Dodgeon M. H., Lieu S. N. C. The Roman Eastern Frontier and the Persian Wars (AD 226–363): A Documentary History. London; New York, 1991.

185. Domaszewski A., von. Die Phalangen Alexanders und Caesars Legionen // Sitzungsberichte der Heidelberger Akademie der Wissenschaften. Philosophisch-historische Klasse. Jg. 1925/ 26. Abhandlung 1. S. 1-86.

186. Downey S. B. Arms and Armour as Social Coding in Palmyra, the Palmyrène and Dura-Europos // Arms and Armour as Indicators of Cultural Transfer: The Steppes and the Ancient World from Hellenistic Times to the Early Middle Age / Eds. M. Mode, J. Tubach, S.G. Vashalomidze. Wiesbaden, 2006. P. 321–357.

187. Druce G. C. The Elephants in Medieval Legend and Art // The Archaeological Journal. 2nd Series. Vol. 26 (77). 1919. P. 1–73.

188. Ducrey P. Warfare in Ancient Greece / Translated by J. Lloyd. New York, 1986.

189. Elliot H.M., DowsonJ. The History of India, as Told by Its Own Historians. Vol. I–III. Dehli, 1990.

190. Engel R. Anmerkungen zur Schlacht von Orkynia // Museum Helveticum. Jg. 28. 1971. S. 226–231.

191. Engel R. Die Überlieferung der Schlacht bei Kretopolis // Historia. Bd. 21. 1972. Hf. 3. S. 501–507.

192. Favuzzi A. Frammenti di storia assira nella Suda // Annali della Facolta di Lettere e Filosofia. T. 51. Bari, 2008. P. 39–51.

193. Feiïla J. The Camel and Infantry in the Arab Conquest Army // Slingshot. 1981. Vol. 98. P. 14.

194. Feyel M. Polybe et l’histoire de Béotie au IIIe siècle avant notre ère. Paris, 1942.

195. Fink R. О. Mommsen’s Pridianum: B.G.U., 696 // AJPh. Vol. 63. 1942. № 1. P. 61–71.

196. Fink R. O. The Cohors XX Palmyreorum, a Cohors Equitata Miliaria // Transactions and Proceedings of the American Philological Association. Vol. 78. 1947. P. 157–170.

197. Fink R. O. Roman Military Records on Papyrus. (Philological Monographs of the American Philological Association. № 26.) Clevelend, 1971.

198. Fletcher G. B.A. Another Word on Dogs in Ancient Warfare // Greece and Rome. Vol. 11. № 31. 1941. P. 34.

199. Forster E. S. Dogs in Ancient Warfare // Greece and Rome. Vol. 10.1941. № 30. P. 114–117.

200. Frankfort H. Cylinder Seals: A Documentry Essay on the Art and Religion of the Ancient Near East. London, 1939.

201. Free J.P. Abraham’s Camels // Journal of Near Eastern Studies. Vol. 3. 1944. № 3. P. 187–193.

202. Gaebel R. E. Cavalry Operations in the Ancient Greek World. Norman, 2002.

203. Gaidoz H. Les éléphants à la guerre, de leur emploi dans les armées modernes // Revue des deux mondes. An. 44. 3ème Période. T. 4. 1874. P. 481–513.

204. Ghirshman R. Iran: Parther und Sasaniden. (Universum der Kunst. Bd. III.) München, 1962.

205. Ghirshman R. Perse: Proto-iraniens, Mèdes, Achéménides. Paris, 1963.

206. Ginsberg H.L. Job, Book of // Encyclopaedia Judaica. Vol. 11 (2007). P. 341–343.

207. Ginzrot J. Ch. Die Wagen und Fuhrwerke von der Antike bis zum 19. Jahrhundert, nebst der Bespannung, Zäumung und Verzierung der Zug-, Reit– und Lasttiere. Gütersloh, 1981.

208. Glover R. F. The Tactical Handling of the Elephant // Greece and Rome. Vol. 17. № 49. 1948. P. 1–11.

209. Glover R. F. Some Curiosities of Ancient Warfare // Greece and Rome. Vol. 19. 1950. № 55. P. 1–9.

210. Goossens G. L’histoire d’Assyrie de Ctesias // L’antiquité classique. T. 9. 1940. P. 25–45.

211. Gossen. Kamel // RE. Bd. X. Hbbd. 20 (1919). Sp. 1826–1830.

212. Goukowsky P. Le roi Pôros, son éléphant et quelques autres (En marge de Diodore, XVII, 88, 6) // BCH. T. 96. 1972. № 1. P. 473–502.

213. Gowers W. African Elephants and Ancient Authors // African Affairs. Vol. 47. № 188. 1948. P. 173–180.

214. Gowers W. The African Elephant in Warfare // African Affairs. Vol. 46. № 182. 1947. P. 42–49.

215. GrafD. F. Qurä ‘Arabiyya and Provincia Arabia // Géographie historique au Proche-Orient (Syrie, Phénicie, Arabie, grecques, romaines, byzantines): Actes de la Table rounde de Valbonne, 16–18 septembre 1985 / Dir. par P.-L. Gatier, B. Helly, J.-P. Rey-Coquais. (Notes et monographie techniques, № 23.) Paris, 1988. P. 171–203.

216. Graf D. F. The Nabataean Army and the Cohortis Ulpiae Petraeorum // The Roman and Byzantine Army in the East / Ed. by E. Dqbrowa. Krakow, 1994. P. 265–311.

217. Green G. W. The Organization and Employment of Camel Corps in Warfare // Journal of Royal United Service Institution. Vol. 29. 20 March 1885. P. 521–538.

218. Grossen. Kamel // RE. Bd. XX. Hf. 20 (1919). Sp. 1824–1831.

219. Gsell S. Histoire ancienne de l’Afrique du Nord. T. IL Paris, 1918.

220. Gundel H. Pomponius 18 // RE. Bd. XXL Hbbd. 42 (1952). Sp. 2330.

221. Hakker-Orion D. The Rôle of the Camel in Israel’s Early History // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks / Ed. by J. Clutton-Brock, C. Grigson. (BAR. International Series, 202.) Oxford, 1984. P. 207–212.

222. Hammond N. G.L. The Battle of the Granicus River // JHS. Vol. 100. P. 73–88.

223. Harl K. W. Alexander’s Cavalry Battle at the Granicus // Polis and Polemos: Essays on Politics, War, and History in Ancient Greece in Honor of Donald Kagan / Ed. by Ch. D. Hamilton, P. Krentz. Claremont, 1997. P. 303–326.

224. Harper P. O. The Royal Hunter: Art of the Sasanian Empire. New York, 1978.

225. Hartmann R. Studien zur Geschichte der Hausthiere // Zeitschrift für Ethnologie. Bd. 1. 1869. S. 66–79, 232–251, 353–363.

226. Hatzopoulos M. B. Cultes et rites de passage en Macédoine. (MEAETHMATA. 19.) Athènes, 1994.

227. Head D. Armies of the Macedonian and Punic Wars 359 BC to 146 BC. Goring-by-Sea, 1982.

228. Head D. The Achaemenid Persian Army. (Montvert Publications). Stockport, 1992.

229. Herrmann. Kaspioi // RE. Bd. X. Hbbd. 20 (1919). Sp. 2272–2274.

230. Hill G. F. Decadrachm Commemorating Alexander’s Indian Campaign // The British Museum Quarterly. Vol. 1. 1926. № 2. P. 36–37.

231. Hilzheimer M. Dogs // Antiquity. № 4.1932. P. 411–419.

232. Holt F. L. Alexander the Great and the Mystery of the Elephant Medallions. Berkeley; Los Angeles; London, 2003.

233. Hopkins E. W. The Social and Military Position of the Ruling Cast in Ancient India as Represented by the Sanskrit Epic // Journal of the American Oriental Society. Vol. 13.1889. P. 57–372.

234. Hornblower J. Hieronymus of Cardia. Oxford, 1981.

235. How W. W, Wells J. A Commentary on Herodotus. Vol. I–II. Oxford, 1912–1928.

236. Hoyland R. G. Arabia and the Arabs: From the Bronze Age to the Coming of Islam. London; New York, 2001.

237. Hyland A. Training the Roman Cavalry: From Arrian’s Ars Tactica. London, 1993.

238. Imhoof-Blumer F., Keller O. Tier– und Pflanzenbilder auf Münzen und Gemmen des klassischen Altertums. Leipzig, 1889.

239. Irvine W. The Army of the Indian Moghuls: Its Organization and Administration. New Delhi, 1962.

240. Isaac B. The Limits of Empire: The Roman Army in the East. Oxford, 2009.

241. Jacoby C. Ktesias und Diodor: eine Quellenuntersuchung von Diodor В. II, с. 1–34 // Rheinisches Museum für Philologie. N.F. Bd. 30. 1875. S.555–615.

242. Jeannin A. L’éléphant d’Afrique: Zoologie-Histoire-Folklore-Chasse-Protection. Paris, 1947.

243. Jenkins G. K., Küthmann H. Münzen der Griechen. München, 1972.

244. Jesse G. R. Research into the History of the British Dog, from Ancient Lows, Charters, and Historical Records. Vol. I. London, 1866.

245. Jomard M. Le régiment des dromadaires à l’Armée d’Orient (1798–1801) // Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853. P. 219–244.

246. Jones A. H.M., Martindale J. R., Morris J. The Prosopography of the Later Roman Empire. Vol. I. Cambridge, 1971.

247. Judeich W. Die Schlacht am Granikos // Klio. Bd. 8.1908. S. 372–397.

248. Junkelmann M. Die Reiter Roms. Tl. III. Mainz am Rhein, 1992.

249. Keil J. Der Kampf um den Granikosübergang und das strategische Problem der Issosschlacht // Mitteilungen des Vereines klassischer Philologen in Wien. Bd. 1.1924. S. 13–19.

250. Keller C. Die Stammengeschichte unserer Haustiere. (Aus Natur und Geisteswelt. Bd. 252.) Leipzig, 1909.

251. Keller O. Die antike Tierwelt. Bd. I. Leipzig, 1909.

252. Kennedy D.L. The Cohors XX Palmyrenorum at Dura Europos // The Roman and Byzantine Army in the East / Ed. by E. Dqbrowa. Krakow, 1994. P. 89–98.

253. Kinch K.-F L’arc de triomphe de Salonique. Paris, 1890.

254. Kistler J. M. War Elephants. Westport; London, 2006.

255. Klengel H. Geschichte und Kultur Altsyriens. Leipzig, 1979.

256. Köhler I. The Dromedary in Modern Pastoral Societies and Imlications for its Process of Domestication // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks / Eds. by J. Clutton-Brock, C. Grigson. (BAR. International Series, 202.) Oxford, 1984. P. 201–206.

257. Köhler-Rollefson I. Camelus Dromedarius // Mammalian Species. Vol. 375 (April 12). 1991. P. 1–8.

258. Köhler-Rollefson I. Camel and Camel Pastoralism in Arabia // The Biblical Archaeologist. Vol. 56.1993. № 4. P. 180–188.

259. Kolendo J. Épigraphie et archéologie: Le praepositus camellorum dans une inscription d’Ostie // Klio. Bd. 51. 1969. S. 287–292.

260. Körte A. Kleinasiatische Studien I // Mitteilungen des Kaiserlich Deutschen Archäologischen Instituts. Athenische Abteilung. Bd. 20. 1895.S.1-19.

261. Kroll W. Kalokairos // RE. Bd. X. Hf. 20. (1919). Sp. 1757.

262. Kroll W. Karmania // RE. Hbbd. 20 (1919). Sp. 1955–1956.

263. Krumbholz P. Diodors assyrische Geschichte // Rheinisches Museum für Philologie. N.F. Bd. 41. 1886. S. 322–341.

264. LévêqueP. Pyrrhos. Paris, 1957.

265. Lafaye G. Mulus // DS. T. III. Pt. 2. Paris, 1901. P. 2020–2021.

266. Landskron A. Parther und Sasaniden: Das Bild der Orientalen in der römischen Kaiserzeit. (Wiener Forschungen zur Archäologie. Bd. 8.) Wien, 2005.

267. Lane Fox R.J. Text and Image: Alexander the Great, Coins and Elephants // Bulletin of the Institute of Classical Studies. Vol. 41. 1996. P. 87–108.

268. Launey M. Recherches sur les armees hellénistiques. T. I–II. Paris, 1949–1950.

269. Lee J. W. I. A Greek Army on the March: Soldiers and Survival in Xenophon’s Anabasis. Cambridge; New York, 2007.

270. Lehmann K. Die Schlacht am Granikos // Klio. Bd. 11.1911. S. 230–244.

271. Leonard A. G. The Camel: Its Uses and Management. London, 1894.

272. Lewicki T. L’État nord-africain de Tähert et ses relations avec le Soudan occidental à la fin du Ville et au IXe siècle // Cahiers d’études africaines. Vol. 2. 1962. № 8. P. 513–535.

273. Lhote H. Les chars rupestres sahariens des Syrtes au Niger, par les pays des Garamantes et des Atlantes. Toulouse, 1982.

274. Liddell H. G., Scott R., Jones H. S. A Greek-English Lexicon. Oxford, 1951^9.

275. Lilij S. Dogs in Ancient Greek Poetry (Commentationes humanarum litterarum 56.1976). Helsinki, 1976.

276. Lindblom K. G. The Use of Oxen as Pack and Riding Animals in Africa. (Riksmuseets ethografiska avdelning. Smärre meddelanden. № 10.) Stockholm, 1931.

277. Lissarrague F. L’autre guerrier: Archers, peltastes, cavaliers dans I’imagerie attique. Paris, 1990.

278. Littauer M. A., Crouwel J. H. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. (Handbuch der Orientalistik. Abtl. 7. Bd. 1. Lief. 1.) Leiden; Köln, 1979.

279. Liverani M. The Lybian Caravan Road in Herodotus IV. 181–185 // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Vol. 43. 2000. № 4. P. 496–508.

280. Luckenbill D. D. The Annals of Sennacherib. (Oriental Institute Publication, II.) Chicago, 1924.

281. Luckenbill D.D. Ancient Records of Assyria and Babylonia. Vol. I–II. Chicago, 1926–1927.

282. Mancini E. Gli elefanti di Pirro // Nuova antologia: Rivista di lettere, scienze ed arti. Serie 7. T. 263 (341). 1929. P. 525–530.

283. Marbot J.-B. A.M. Mémoires du général baron de Marbot. T. I. Paris, 1891.

284. Markoe G. Phoenician Bronze and Silver Bowls from Cyprus and the Mediterranean (University of California Publications. Classical Studies. Vol. 26). Berkeley; Los Angeles; London, 1985.

285. Marshall J. Taxila: An Illustrated Account of Archaeological Excavations. Vol. II–III. Cambridge, 1951.

286. Mattingly H. Roman Coins from the Earliest Times to the Fall of the Western Empire. London, I960^2.

287. Mazard J. Corpus nummorum Numidiae Mauretaniaeque. Paris, 1955.

288. Mendes Pinto E The Travels of Mendes Pinto / Transi, by R.C. Catz. Chicago; London, 1989.

289. Mensching E. Kamel // Der Kleine Pauly / Hrg.von K. Ziegler. Bd. III. Stuttgart, 1979. Sp. 100.

290. Mikesell M. W. Notes on the Dispersal of the Dromedary // Southwestern Journal of Anthropology. Vol. 11. 1955. № 3. P. 231–245.

291. Mommsen Th. Gesammelte Schriften. Bd. VIII.1. Berlin, 1913.

292. Moorey P. R.S. Israel and Judah // The Cambridge Ancient History. Plates to Volume III. Cambridge, 1984. P. 112–124.

293. Murray A. S. Terracotta Sarcophagi, Greek and Etruscan in the British Museum. London, 1898.

294. Myres J.L. The Amathus Bowl: A Long-Lost Masterpiece of Oriental Engraving // JHS. Vol. 53. 1933. P. 25–39.

295. Narkiss B. El pentateuco Ashburnham: La ilustracion de codices en la antigüedad tardia. Valencia, 2007.

296. Newell E. The Coinage of the Eastern Seleucid Mints from Seleucus I to Antiochus III. (Numismatic Studies, № 1.) New York, 1978.

297. Nicholis A. The Complete Fragments of Ctesias of Cnidus. Translation and Commentary with an Introduction: A Dissertaion Presented to the Graduate School of the University of Florida in Partial Fulfillment of the Requirements for the Degree of Doctor of Philosophy. Gainesville, 2008.

298. Nicolet-Pierre H. Monnaies «à éléphant» // Bulletin de la Société Française de Numismatique. An. 33.1978. № 7. P. 401–403.

299. Nicolle D. The Armies of Islam, 7th-llth Centuries. (Men-at-Arms Series 125.) London, 1982.

300. Nicolle D. Rome’s Enemies 5: The Desert Frontier. (Men-at-Arms Series 243.) London, 1991.

301. Nicolle D. Sassanian Armies: The Iranian Empire, Early 3rd to mid-7th Centuries AD. Stockport, 1996.

302. Nikolitsis N. Th. The Battle of the Granicus. Stockholm, 1974.

303. Nitecki D. Starozytne oddziaty specjalne? Dromedarii w armii rzymskiej w II wieku n.e. URL: http://histmag.org/?id=3693 (дата обращения: 2010).

304. NossovK. War Elephants. (New Vanguard, 150.) Oxford, 2008.

305. Olck. Esel // RE. Hbbd. 11 (1907). Sp. 626–676.

306. Oppenheim M., von. Tell Halaf. Bd. III. Berlin, 1955.

307. Orth F. Hund // RE. Bd. VIII. Hbbd. 16 (1913). Sp. 2540–2582.

308. Orthmann W. Untersuchungen zur späthethitischen Kunst. (Saarbrücker Beitrage zur Alterumskunde. Bd. VIII.) Bonn, 1971.

309. Pearson L. The Lost Histories of Alexander the Great. (Philological Monographs. XX.) New York; Oxford, 1960.

310. Pellat Ch. Ibil // Encyclopaedia of Islam. Vol. III. Leiden, 1971. P. 665–668.

311. Petersen E., von Domaszewski A., Calderini G. Die Marcus-Säule auf Piazza Colonna in Rom. Bd. I. München, 1896.

312. Phang S. E. Military Documents, Languages, and Literacy // A Companion to the Roman Army / Ed. Р. Erdkamp. Oxford, 2007. P. 286–305.

313. Picard Ch., Plassart A. Sarcophages de Clazomènes // BCH. An. 37. 1913. P. 378–417.

314. Piggott S. Wagon, Chariot and Carriage: Symbol and Status in the History of Transport. London, 1992.

315. Pope M.H. A Mare in Pharaoh’s Chariotry // Bulletin of the American Schools of Oriental Research. Vol. 200.1970. P. 56–61.

316. Pottier E. Les sarcophages de Clazomène et les hydries de Caeré // BCH. An. 16. 1892. P. 240–262.

317. Pottier E., Reinach S. Éléphant foulant aux pieds un Galate // BCH. An. 9. 1885. P. 485–493.

318. Potts D. Hybridization and the Role of Camelus Bactrianus in the Ancient Near East // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Vol. 47. 2004. № 2. P. 143–165.

319. Potts D. T. Donkey. II: Domestication in Iran // Encyclopaedia Iranica. Vol. VII (2012). Fasc. 5. URL: http://www.iranicaonline.org/articles/donkey-ii (дата обращения: 25.02.2016).

320. Price M. J. The «Porus» Coinage of Alexander the Great: A Symbol of Concord and Community // Studia Paulo Naster oblate. Vol. I: Numismatica antique / Ed. S. Scheers. Leuven, 1982. P. 79–85.

321. Rahlfs A. Die Kriegselephanten im I. Makkabäerbuche // Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft und die Kunde des nachbiblischen Judentum. Bd. 52 (N.F. Bd. 11). 1934. S. 78–79.

322. Rance Ph. Elephants in Warfare in Late Antiquity // Acta antiqua Academiae Scientiarum Hungaricae. T. 43. 2003. Fasc. 3–4. P. 355–384.

323. Rance Ph. Hannibal, Elephants and Turrets in Suda 0 438 [Polybius Fr. 162b] – An Unidentified Fragment of Diodorus // Classical Quarterly. Vol. 59. 2009. № 1. P. 91–111.

324. Rawlinson G. The Sixth Great Oriental Monarchy. London, 1873.

325. Reinach S. Un nouveau sarcophage peint de Clazomène au musée de Constantinople // REG. T. 8. 1895. P. 161–182.

326. Reinach S. L’Africain sur son chameau: Terre cuite trouvée à Handrumète (Sousse) // Reinach S. Amalthèe: Mélanges d’archéologie et d’histoire. T. IL Paris, 1930. P. 178–193.

327. Reinach Th. Un fragment d’un nouvel historien d’Alexandre le Grand // REG. Vol. 5. 1892. P. 306–319.

328. Reuss F. Hieronymos von Kardia: Studien zur Geschichte der Diadochenzeit. Berlin, 1876.

329. Richter IV. Hund // Der Kleine Pauly: Lexikon der Antike. Bd. II. Lief. 12. 1966. Sp. 1245–1249.

330. Ripinsky M. The Camel in Dynastie Egypt // The Journal of Egyptian Archaeology. Vol. 71.1985. P. 134–141.

331. Ripinsky M. M. The Camel in Ancient Arabia // Antiquity. Vol. 49. 1975. № 196. P. 295–298.

332. Robert L. et J. Une inscription grecque de Téos en Ionie. L’Union de Téos et de Kyrbissos // Journal des savants. 1976. P. 153–235.

333. Robinson E.S.G. Carthaginian and Other Southern Italian Coinages of the Second Punic War // The Numismatic Chronicle. Series 7. Vol. 4. 1964. P. 37–64.

334. Roman Imperial Coins in the Hunter Coin Cabinet University of Glasgow. Vol. Ill: Robertson A. Pertinax to Aemilian. London; Glasgow; New York, 1977.

335. Roth J.P. The Logistics of the Roman Army at War (264 В. C. – A. D. 235). (Columbia Studies in the Classical Tradition. Vol. XXIII.) Leiden; Boston; Köln, 1999.

336. Roussel P. Les Kuvriyoi à l’époque hellénistique et romaine // REG. T. 43. № 203. 1930. P. 361–371.

337. Rowley-Conwy P. The Camel in the Nile Valley: New Radiocarbon Accelerator (AMS) Dates from Qa§r Ibrîm // The Journal of Egyptian Archaeology. Vol. 74. 1988. P. 245–248.

338. Sadée E. Frühgermanische Wagenzüge und Wagenburgen // Festschrift für August Oxé zum 75. Geburtstag 23. Juli 1938. Darmstadt, 1938. S. 169–174.

339. Saglio E. Camelus // DS. T. I. Pt. 2.1886. P. 856–857.

340. Salonen A. Hippologica Accadica. (Annales Academiae Scientiarum Fennicae. Ser. В. T. 100.) Helsinki, 1956.

341. Salvini M. Corpus dei testi urartei. T. I. Roma, 2008.

342. Sanderson G.P. The Elephant in Captivity // The Great Indian Elephant Book: An Anthology of Writings on Elephants in the Raj / Ed. by D.K. Lahiri-Choudhury. Oxford, 1999. P. 70–85.

343. Schafer Ch. Eumenes von Kardia und der Kampf um die Macht im Alexanderreich. (Frankfurter Althistorische Beiträge. Bd. 9.) Frankfurt am Main, 2002.

344. Schmitt R. Carmania // Encyclopaedia Iranica. Vol. IV. Fase. 7 (1990). P. 822–823.

345. Schubert R. Die Quellen Plutarchs in den Lebensbescheibungen des Eumenes, Demetrius und Pyrrhus // Jahrbücher für classische Philologie. Supplementbd. 9.1877–1878. S. 655–661, 826–836.

346. Schwarz E. Diodoros, 38 // RE. Bd. X. (1905). Sp. 663–704.

347. Scullard H. H. The Elephant in the Greek and Roman World. Ithaca, 1974.

348. Sekunda N. V. Seleucid and Ptolemaic Reformed Armies 168–145 B.C. Vol. I. Dewsbury, 1994.

349. Sekunda N. V. The Ancient Greeks. (Elite Series 7.) London, 1986.

350. Sekunda N. V. The Persian Army 560–330 BC. (Elite Series 42.) London, 1992.

351. Settis S. Contribute a Bomarzo // Bollettino dArte. Serie 6. Ann. 51.1-II. 1966. P. 17–26.

352. Sevinç N, Körpe R., Tombul M., Rose Ch.B., Strahan D., Kiesewetter H., Wallrodt J. A New Painted Graeco-Persian Sarcophagus from Çan // Studia Troica. Bd. 11. 2001. S. 383–420.

353. Seymour de Ricci. Letters // Comptes-rendus des séances de l’Académie des Insrciptions et Belles-Letters. Paris, 1905. P. 155–156.

354. Seyrig H. Antiquités syriennes // Syria. T. 22. 1941. № 3–4. P. 218–270.

355. Simpson R. H. Abbreviation of Hieronymus in Diodorus // AJPh. Vol. 80. 1959. № 4. P. 370–379.

356. Singh S.D. Ancient Indian Warfare with Special Reference to the Vedic Period. Leiden, 1965.

357. Sinta В. P. Art of War in Ancient India, 600 B.C. – 300 A.D. // Cahiers d’histoire mondiale. Vol. 4.1957. P. 123–160.

358. Soltan A. Ikonografia meharystow palmyrehskich // Studia Palmy-renskie. T. 3.1969. S. 5-46.

359. Southern P. The Roman army: a Social and Institutional History. Santa Barbara, 2006.

360. Spaltenstein F. Commentaire des Pinica de Silius Italicus (livres 9 à 17). (Publication de la Faculté des Lettres. Université de Lausanne. XXVIII b.) Genève, 1990.

361. Speidel M.P. The Roman Army in Arabia // Aufstieg und Niedergang der Römischen Welt. Tl. IL Bd. VIII / Hrg. von H. Temporini, W. Haas. Berlin; New York, 1977. S. 687–730.

362. Spence I. G. The Cavalry of Classical Greece: A Social and Military History with Particular Reference to Athens. Oxford, 1993.

363. Stary P. F. Zur eisenzeitlichen Bewaffnung und Kampfesweise in Mittelitalien (ca. 9. bis 6. Jh. v. Chr.). Tl. 1–3. (Marburger Studien zur Vor– und Frühgeschichte. Bd. 3.) Mainz am Rhein, 1981.

364. Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. (Orbis Biblicus et Orientalis. Bd. 107.) Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991.

365. Stein. Sulpicius, 102 // RE. Hbbd. 7 (1931). Sp. 862–863.

366. Stewart J. The Elephant in War // The Quarterly Journal of Military History. Vol. 3. 1991. № 3. P. 58–67.

367. Stierlin H. Splendeurs de l’Empire Perse. Paris, 2006.

368. Stillman N., Tallis N. Armies of the Ancient Near East 3000 BC to 539 BC: Organisation, Tactics, Dress and Equipment. Worthing, 1984.

369. Tadmor H. The Inscriptions of Tiglath-pileser III, King of Assyria: Critical Edition, with Introductions, Translation and Commentary. Jerusalem, 1994.

370. Tarn W. W. Hellenistic Military and Naval Development. Cambridge, 1930.

371. Thomas J. B., Davies R. Ж A New Military Strength Report on Papyrus // Journal of Roman Studies. Vol. 67.1977. P. 50–61.

372. Tod J. Annals and Antiquities of Rajasthan, or The Central and Western Rajput States of India. Vol. III. Oxford, 1920.

373. Tonnet H. Le résumé et l’adaption de YAnabase d’Arrien dans Yltinerarium Alexandri // Revue d’histoire des textes. T. 9.1979. P. 243–254.

374. Toynbee J. M. C. Animals in Roman Life and Art. Ithaca (New York), 1973.

375. Trautmann Th. Elephants and Mauryas // India: History and Thought. Essays in Honour of A.L. Basham / Ed. by S.N. Mukherjee. Calcutta, 1982. P. 254–281.

376. Treadgold W. Byzantium and its army, 284-1081. Stanford, 1995.

377. Ueda-Sarson L. Alexander’s Elephants // Slingshot. № 227. March, 2003. P. 19–22.

378. Vanden Berghe L. Archéologie de l’Irân ancien. (Documenta et monumenta Orientis antiqui. Vol. VI.) Leiden, 1966.

379. Vidal-Naquet P. Alexandre et éléphant // Arrien. Histoire d’Alexandre ⁄ Traduit par P. Savinel. Paris, 1984. P. 388–393.

380. Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. (Teheraner Forschungen. Bd. 2.) Berlin, 1966.

381. Walz R. Zur Problem des Zeitpunkts der Domestikation der altwestlichen Cameliden // Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft. Bd. 101. 1951. S. 29–51.

382. Wapish P. The Dromedary and Bactrian Camel in Levantine Historical Settings: The Evidence from Tell Jemmeh // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks / Eds. by J. Clutton-Brock, C. Grigson. (BAR. International Series, 202.) Oxford, 1984. P. 171–200.

383. Wheeler E. L. The Army and the Limes in the East // A companion to the Roman army / Ed. by P. Erdkamp. Oxford, 2007. P. 235–266.

384. Winkler H.A. Rock-Drawings of Southern Upper Egypt. Vol. I. (Archaeological Survey of Egypt.) London, 1938.

385. Winter F. Tonsarkophage von Klazomenai // Antike Denkmäler. Bd. I. Hf. 4 (1889). Berlin, 1890. S. 32–34.

386. Winter F. Ton-Sarkophage aus Klazomenai // Antike Denkmäler. Bd. II. Hf. 3 (1895–1898). Berlin, 1898. S. 1–4.

387. Winter F. Der Alexandersarkophag aus Sidon. Strassburg, 1912.

388. Wreszinski W. Atlas zur altagyptischen Kulturgeschischten. Tl. II. Leipzig, 1935.

389. Yüsuf S. M. The Battle of al-Qädisiyya // Islamic Culture. Vol. 19. Hyderobad, 1945. № 1. P. 1–28.

390. Ziebarth. Kynegoi // RE. Bd. XX. Hbbd. 22 (1922). Sp. 2528.

391. Zuckerman C. Sur la date du traité militaire de Végèce et son destinataire Valentinien II // Scripta classica Israelica. Vol. XIII. 1994. P. 67–74.

392. Петракос; B.X. Néai mp/cù jtepi той Xpcpamôdov noÀépou // Apxato-Àoyixôu ôeXtiou. T. 22. Mépoç A'. 1967. Seà. 38–52.

393. Maxapôva X.P. 'H Kapâpa tô Opiapßixo tô'§ о той ГаХерюи ста) OeœjcxXo vixr]. OeoaaXovîxii, 1969.

Примечания

1

Опубликовано в: Pbn. № 2 (35). 2014. С. 82–101.

2

Болдырев А. В., Боровский Я. М. Техника военного дела // Эллинистическая техника: Сборник статей ⁄ Под ред. И.И. Толстого. М.; Л., 1948. С. 269–319 (о слонах – с. 274–279).

3

ГореликМ.В. Шагающие крепости // Вокруг света. 1976. № 1. С. 42–44.

4

Шофман А. С. Античные танки // Вопросы истории. № 6. 1977. С. 213–216; Ольгин Л., Виноградов В. За Ганнибалом на слонах // Вокруг света. 1980. № 11. С. 213–216.

5

Казаров С. С. Слоны Пирра (к вопросу о развитии военного искусства в эллинистический период) // Pb. № 14. 2002. С. 37–46; Нефедкин А. К. Башни на вооружении древних боевых слонов // ВДИ. № 2. 2010. С. 96–114; Он же. Будни элефантерии // Вокруг света. 2013. № 2. С. 82–88.

6

Банников А. В. О причинах прекращения использования боевых слонов в армиях античного Средиземноморья // Pb. № 26. 2006. С. 53–66; Попов А. А., Банников А.В. Боевые слоны в армиях античного мира // Мнемон. Вып. 9. 2010. С. 119–132; Они же. Ненаписанная страница в военной истории слонов (Греко-Бактрия и индо-греческие царства) // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. 2010. Вып. 3. С. 28–35; Они же. Боевые слоны в эпоху Александра Македонского // Там же. Серия 2. 2011. Вып. 1. С. 32–38; Они же. Боевые слоны в армии Пирра // Вестник Санкт-Петербургского университета культуры и искусства. № 2 (7). 2011. С. 175–180; Банников А.В. Эпоха боевых слонов. СПб., 2012; Банников А.В., Попов А.А. Боевые слоны в античности и раннем Средневековье. СПб., 2013.

7

Абакумов А. А. Боевые слоны в битве при Рафии // Известия Академии молодых исследователей. Вып. 1. Ростов-на-Дону, 2010. С. 52–57; Он же. Боевые слоны эллинистического Египта // Pb. № 32. 2010. С. 5–20; Он же. К вопросу о тактическом использовании слонов царем Пирром // Российская и зарубежная история: Проблемы теории и исследовательская практика. Вып. 15. Пятигорск, 2010. С. 5–12; Он же. К вопросу об использовании боевых слонов в эллинистическом Египте (III–II вв. до н. э.) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. Т. 7 (78). Вып. 14. 2010. С. 25–32; Он же. Слоны Италии и царь Пирр // Лосевские чтения: Труды Международной научной конференции, посвященной памяти А.Ф. Лосева. Новочеркасск, 2010. С. 113–117; Он же. Слоны Александра Македонского // Рубикон: Сборник научных работ молодых ученых. Вып. 54. Ростов-на-Дону, 2010. С. 20–22; Он же. Слоновый корпус Селевка в битве при Ипсе // Вестник Алтайского государственного университета. № 4.1. 2010. С. 9–12; Он же. Элефантерия в эллинистических армиях (последняя четверть IV–III вв. до н. э.): Автореферат диссертации…к.и.н. Ростов-на-Дону, 2011; Он же. Боевые слоны в истории эллинистического мира. М., 2012; Он же. Боевые слоны эллинистического Востока: финал истории // ВДИ. 2017. № 1. С. 30–41.

8

Арманди П.Д. Военная история слонов ⁄ Пер. с франц. А.В. Банникова. СПб., 2011.

9

Дмитриев В. А. «Персы получают их из Индии», или Почему парфяне не использовали боевых слонов? // Метаморфозы истории. Вып. 4. Псков, 2013. С. 153–172; Он же. Аммиан Марцеллин о тактике персидской элефантерии // KOINON AQPON: Исследования и эссе в честь 60-летнего юбилея В.П. Никонорова от друзей и коллег. СПб., 2014. С. 131–139; Он же. Еще раз к вопросу об истоках сасанидской элефантерии // Метаморфозы истории. Вып. 5. Псков, 2014. С. 181–194.

10

Носов К.С. Традиционное оружие Индии. М., 2011. С. 154–155.

11

О битве см., например: Breioer В. Alexanders Kampf gegen Poros: Ein Beitrag zur indischen Geschichte. Stuttgart, 1933; Devine A.M. The Battle of the Hydaspes: A Tactical and Source-Critical Study // Ancient World. Vol. 16. 1987. № 3–4. P. 91–113.

12

Arr. Anab., Ill, 8, 6; 11.6; 15.4; см.: Нефедкин А.К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 291–292; ср.: Brian P. Note d’histoire militaire achéménide: À propos des éléphants de Darius III // Esclavage, guerre, économie en Grèce ancienne: Hommages à Yvon Garlan. Rennes, 1997. P. 187–190.

13

Glover R. F. The Tactical Handling of the Elephant // Greece and Rome. Vol. 17. № 49. 1948. P. 2; Гурьев А.В. Военная реформа Ксантиппа // Pb. № 12. 2000 (2001). С. 91–102.

14

Нефедкин А. К. Башни… С. 96–105.

15

Бикерман Э. Государство Селевкидов ⁄ Пер. с фр. Л.М. Глускиной. М., 1985. С. 60.

16

Банников А. В. О причинах… С. 53–66.

17

Рейнс Ф. Боевые слоны в военном деле поздней античности ⁄ Пер. с англ. А.А. Черепановой // РЬ. 2008. № 29. С. 5–30; № 30. С. 31–52.

18

Перевод текста Табари: The History of al-Jabarï. Vol. XI / Translated by Kh. Y. Blankinship. Albany, 1993 (§§ 2016–2212); vol. XII / Translated by Y. Friedmann. Albany, 1992 (§§ 2212–2418). О битве см.: YüsufS.M. The Battle of al-Qädisiyya // Islamic Culture. Vol. 19. 1945. № 1. P. 1–28.

19

Арманди П. Военная история слонов. С. 276–286.

20

См.: Goukowsky P. Le roi Pôros, son éléphant et quelques autres (En marge de Diodore, XVII, 88, 6) // BCH. T. 96. 1972. № 1. P. 491, fig. 14–15; Банников A.B. Эпоха боевых слонов. С. 28, 99.

21

Elliot Н.М., Dowson J. The History of India, as Told by its own Historians. Vol. I. Dehli, 1990. P. 170.

22

Хождение за три моря Афанасия Никитина, 1466–1472 гг. ⁄ Пер. Н.С. Чаева. М.; Л., 1958. С. 76, 83–84, 86, 87.

23

Арманди П. Военная история слонов. С. 176.

24

Elliot Н. М., Dowson J. The History of India, as Told by its own Historians. Vol. III. Dehli, 1990. P. 439, 498; Digby S. War-Horse and Elephant in the Dehli Sultanate: A Study of Military Supplies. Karachi, 1971. P. 52, 80.

25

Арманди П. Военная история слонов. С. 288; Носов К.С. Традиционное оружие Индии. С. 317.

26

Шпаковский В., Фадеева О. Защитные доспехи индийских боевых слонов // Pb. № 10. 2000. С. 8–10; Носов К. С. Традиционное оружие… С. 157.

27

Irvine W. The Army of the Indian Moghuls: Its Organization and Administration. New Delhi, 1962. P. 175.

28

Арманди П.Д. Военная история слонов. С. 292.

29

Mendes Pinto F. The Travels of Mendes Pinto / Transi, by R.C. Catz. Chicago; London, 1989. P. 269, 272.

30

Nossov K. War Elephants. (New Vanguard, 150.) Oxford, 2008. P. 34–35.

31

Эта популярная статья планировалась для публикации в журнале «Вокруг света» (в 2012 г.), но не вышла; сам же текст написан ранее, в 2005 г.

32

Горелик М. В. Шагающие крепости // Вокруг света. 1976. № 1. С. 42–44.

33

Опубликовано в: ВДИ. № 2. 2010. С. 96–114.

34

Goukowsky P. Le roi Pôros, son éléphant et quelques autres (En marge de Diodore, XVII, 88, 6) // BCH. T. 96. 1972. № 1. P. 497–498; Scullard H. H. The Elephant in the Greek and Roman World. Ithaca, 1974. P. 105, 241; Head D. Armies of the Macedonian and Punic Wars 359 BC to 146 BC. Goring-by-Sea, 1982. P. 185; Trautmann Th. Elephants and Mauryas // India: History and Thought. Essays in Honour of A.L. Basham. Calcutta, 1982. P. 268; Bernard P. Le monnayage d’Eudamos, satrap grec du Pandjab et “maître des éléphants” // Orientalia losephi Tucci memoriae dicata. Roma, 1985. P. 78–79, n. 51; Bar-Kochva B. Judas Maccabaeus: The Jewish Struggle against the Seleucids. Cambridge, 1989. P. 317; Brian P. Note d’histoire militaire achéménide: À propos des éléphants de Darius III // Esclavage, guerre, économie en Grèce ancienne: Hommages à Yvon Garlan. Rennes, 1997. P. 179; Коннолли П. Греция и Рим: Энциклопедия военной истории ⁄ Пер. С. Лопуховой, А. Хромовой. М., 2000. С. 75; Diodore de Sicile. Bibliothèque historique. T. II: Livre II / Texte établi et traduit par B. Eck. Paris, 2003. P. 34, n. 1 (ad Diod. II.17.8).

35

Mancini Е. Gli elefanti di Pirro // Nuova antologia: Rivista di lettere, scienze ed arti. Serie 7. T. 263 (341). 1929. P. 525–530; Lévèque P. Pyrrhos. Paris, 1957. P. 371–373.

36

Brentjes B. Der Elephant im Alten Orient // Klio. Bd. 39. 1961. S. 10, 12.

37

Kistler J. M. War Elephants. Westport; London, 2006. P. 23, 51.

38

Jacoby С. Ktesias und Diodor: eine Quellenuntersuchung von Diodor В. II, c. 1-34 // Rheinisches Museum für Philologie. N.F. Bd. 30. 1875. S. 600–601, 615 (Диодор писал историю Семирамиды, по Клитарху, использовавшего, в свою очередь, Ктесия); Krumbholz Р. Diodors assyrische Geschichte // Rheinisches Museum für Philologie. N.F. Bd. 41. 1886. S. 322–323, 325, 335, 339–341 (в основном по Ктесию, но использовал источники послеалександровской эпохи); Goossens G. L’histoire d’Assyrie de Ctesias // L’antiquité classique. T. 9. 1940. P. 41–42, 45; Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 475, n. 10; Diodore de Sicile. Bibliothèque historique. T. IL P. 34, n. 1 (ad Diod. II.17.8).

39

Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 475.

40

Тексты и ссылки на них приводятся по изданиям: Артхашастра или наука политики ⁄ Пер. В.И. Кальянова. М., 1993; The Kauçilïya Arthasästra ⁄ Ed. By R. P. Kangle. Pt. IL Bombay, 1972; Махабхарата. Кн. VIII: Карнапарва ⁄ Пер. Я.В. Василькова, С.Л. Невелевой. М., 1990.

41

Hopkins Е. W. The Social and Military Position of the Ruling Cast in Ancient India as Represented by the Sanskrit Epic // Journal of the American Oriental Society. Vol. 13. 1889. P. 267–268.

42

Декадрахмы см.: GoukowskyP. Le roi Pôros… P. 478, fig. 1–3; HoltF.L. Alexander the Great and the Mystery of the Elephant Medallions. Berkeley; Los Angeles; London, 2003. Pls. 2–5; тетрадрахмы см.: Bernard P. Le monnayage… Pl. I, 4; HoltF.L. Alexander the Great… Pls. 11–12.

43

Armandi P. Histoire militaire des éléphants, depuis les temps les plus reculés jusqu’à l’introduction des armes à feu. Paris, 1843. P. 44; Adcock F.E. The Greek and Macedon Art of War. Berkeley; Los Angeles, 1957. P. 54; Scullard H. H. The Elephant… P. 64–65; Нефедкин A.К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 291–292; Арманди П.Д. Военная история слонов ⁄ Пер. с фр. А.В. Банникова. СПб., 2011. С. 54; ср.: Brian P. Note… Р. 187–190; Bosworth А. В. Legacy of Alexander: Politics, Warfare, and Propaganda under the Successors. Oxford, 2002. P. 138, n. 150 (слоны отведены в тыл после атаки боевых колесниц); Kistler J. М. War Elephants. P. 29–30.

44

Согласно другому объяснению, слоны были посольскими дарами из Индии {Brian Р. Note… Р. 181).

45

Reinach Th. Un fragment d’un nouvel historien d’Alexandre le Grand // REG. Vol. 5. 1892. P. 306–307, 317–319; FGrH. Tl. II.D. 1930. S. 536–537.

46

Pearson L. The Lost Histories of Alexander the Great. New York; Oxford, 1960. P. 256; Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 476, n. 13; Brian P. Note… P. 178–180; cp.: Reinach Th. Un fragment… P. 309.

47

Tonnet H. Le résumé et l’adaption de l’Anabase dArrien dans ITtinerarium Alexandri // Revue d’histoire des textes. T. 9. 1979. P. 243–254.

48

Scullard Н. Н. The Elephant… P. 64–76; Ueda-Sarson L. Alexander’s Elephants // Slingshot. № 227. March, 2003. P. 19–22; Kistler J. M. War Elephants. P. 41.

49

Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 482; Head D. Armies… P. 183.

50

Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 482–483; Scullard H.H. The Elephant… P. 240.

51

О битве см.: Engel R. Anmerkungen zur Schlacht von Orkynia // Museum Helveticum. Jg. 28. 1971. S. 226–231; Billows R.A. Antigonus the One-Eyed and the Creation of the Hellenistic State. Berkeley; Los Angeles; London, 1990. P. 75–77; Schäfer Ch. Eumenes von Kardia und der Kampf um die Macht im Alexanderreich. Frankfurt am Main, 2002. S. 112–114.

52

О битве см.: Engel R. Die Überlieferung der Schlacht bei Kretopolis // Historia. Bd. 21. 1972. Hf. 3. S. 501–507; Head D. Armies… P. 68; Billows R.A. Antigonus… P. 78–79.

53

Bülows R.A. Antigonus… P. 91, n. 19; Bosworth A. B. Legacy… P. 112.

54

Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 484, n. 41; Scullard H.H. The Elephant… P. 104.

55

Reuss F. Hieronymos von Kardia: Studien zur Geschichte der Diadochenzeit. Berlin, 1876. S. 131–132; Simpson R. H. Abbreviation of Hieronymus in Diodorus // AJPh. Vol. 80. 1959. № 4. P. 370; Hornblower J. Hieronymus of Cardia. Oxford,

1981. P. 121; cp.: Schubert R. Die Quellen Plutarchs in den Lebensbescheibungen des Eumenes, Demetrius und Pyrrhus // Jahrbücher für classische Philologie. Supplementbd. 9. 1877–1878. S. 655–661, 826–836 (Плутарх использовал историю Иеронима не прямо, а через посредство Агафаркида, тогда как различные «анекдоты» брались из сочинения Дуриса).

56

Вероятно, пурпурные покрывала позднее стали стандартным элементом снаряжения селевкидских боевых слонов. У терракотовой фигурки слона из могилы некрополя Мирины, найденной в 1881 г., попона и башня были раскрашены именно красной краской, а щиты, висящие на башне, – голубой (.Pottier Е., Reinach S. Éléphant foulant aux pieds un Galate // BCH. An. 9. 1885. P. 485).

57

Bernard P. Le monnayage… P. 83–92.

58

Holt F. L. Alexander the Great… P. 145–149. Ср. с другими предположениями: Hill G. Е Decadrachm Commemorating Alexander’s Indian Campaign // The British Museum Quarterly. Vol. 1. 1926. № 2. P. 36–37 (декадрахма была выпущена после смерти Александра не в Вавилоне, а где-то на Ближнем Востоке); Nicolet-Pierre H. Monnaies «à éléphant» // Bulletin de la Société Française de Numismatique. An. 33. 1978. № 7. P. 402–403 (монеты выпущены, вероятно, в Вавилоне); Price M.J. The «Porus’ Coinage of Alexander the Great: A Symbol of Concord and Community // Studia Paulo Naster oblate. Vol. I: Numismatica antique / Ed. S. Scheers. Leuven,

1982. P. 79–85 (отчеканены, скорее всего, в Вавилоне, Александром в 323–322 гг. до н. э. в честь его союза с Пором); Vidal-Naquet Р. Alexandre et éléphant // Arrien. Histoire d’Alexandre / Traduit par P. Savinel. Paris, 1984. P. 388–393 (монеты отчеканены около 320 г. до н. э.); Lane Fox R. J. Text and Image: Alexander the Great, Coins and Elephants // Bulletin of the Institute of Classical Studies. Vol. 41. 1996. P. 108 (отчеканены в Сузах в 324 г. до н. э.).

59

Ср. с сопоставлением самих слонов, стоящих среди войск, с башнями городской стены: Diod. XVII.87.5; Curt., VIII, 12, 7; 14, 13; Sil. Ital., IX, 239–241; App. Syr., 132; Polyaen., IV, 3, 22; Julian. Orat., II, 65C.

60

Liddell H. G., Scott R., Jones H. S. A Greek-English Lexicon. Oxford, 1951^9. P. 813, s.v. Ocopcixiov.

61

1 Масс., 6, 37; Plut. Eum., 14, 8; Jos. Ant. Jud., XII, 371; Jos. Bel. Jud., I, 42; Arr. Tact., 2, 4; Polyaen., VIII, 23, 5; Hdn., II.11.9; Philost. Vita Apol., II, 12; Jul. Afr. Cest., I, 18,1. 34; Heliod., IX, 18, 5; Procop. Aedif., II, 1, 11; Zonara., VIII, 3; cp.: Polyb., V, 84, 2; Jul. Afr. Cest., I, 18,11. 6–7.

62

ArmandiP. Histoire militaire… P. 270–271.

63

Ibidem. P. 269–270.

64

Серебряный фалар из Эрмитажа, представляющий, как считается, бактрийского боевого слона см.: Scullard Н.Н. The Elephant… Pl. XII; расписное блюдо из Капены III в. до н. э., на котором показан слон Пирра: Mancini Е. Gli elefanti di Pirro. P. 527; Scullard H.H. The Elephant… Pl. VII; сардониковая гемма, вероятно, изображающая боевого слона Антиоха I: Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 491, fig. 10; Bar-Kochva В. Judas Maccabaeus… Pl. XlVb.

65

Kistler J. M. War Elephants. P. 195.

66

Gsell S. Histoire ancienne de l’Afrique du Nord. T. II. Paris, 1918. P. 407–408; Gowers W. African Elephants and Ancient Authors // African Affairs. Vol. 47. № 188. 1948. P. 179; De Visscher F. Un histoire d’éléphants // L’Antiquité classique. T. 29. 1960. P. 52, n. 5; De Visscher F. Encore les éléphants d’Annibal // L’Antiquité classique. T. 31.1962. P. 234; Scullard H. H. The Elephant… P. 242–243; Toynbee J. M. C. Animais in Roman Life and Art. Ithaca (New York), 1973. P. 34; Коннолли П. Греция и Рим… С. 75; contra: Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 490, n. 67; Head D. Armies… P. 187; Kistler J.M. War Elephants. P. 120–121. Двойной шекель Баркидов см.: Imhoof-Blumer F, Keller О. Tier– und Pflanzenbilder auf Münzen und Gemmen des klassischen Altertums. Leipzig, 1889. Taf. IV.1–2; Jenkins G. K., Küthmann H. Münzen der Griechen. München, 1972. Abb. 610–611.

67

Казаров С. С. Слоны Пирра (к вопросу о развитии военного искусства в эллинистический период) // Pb. № 14. 2002. С. 41.

68

Gowers W. The African Elephant in Warfare // African Affairs. Vol. 46. № 182. 1947. P. 44; Glover R.F. The Tactical Handling of the Elephant // Greece and Rome. Vol. 17. № 49. 1948. P. 2; Гурьев А. В. Военная реформа Ксантиппа // Pb. № 12. 2000 (2001). С. 91–102.

69

Spaltenstein F. Commentaire des Pinica de Silius Italicus (livres 9 à 17). Genève, 1990. P. 23, ad Sil. Ital. 9.237.

70

Suidas. Lexicon ⁄ Rec. T. Gaisford. T. I. Oxonii, 1834. Col. 1906 F, nota ad hune locum.

71

Scullard H.H. The Elephant… P. 170–177, 243. Pl. X a-b, XXII h. Также изображение монет см.: Robinson Е. S.G. Carthaginian and Other Southern Italian Coinages of the Second Punic War // The Numismatic Chronicle. Series 7. Vol. 4. 1964. P. 41. Pl. V, 5–6.

72

См.: бронзовая монета Антиоха III, датируемая примерно 205–200 гг. до н. э., где слон с корнаком считается символом восточных побед царя {Newell Е. The Coinage of the Eastern Seleucid Mints from Seleucus I to Antiochus III. New York, 1978. (Numismatic Studies, № 1.) P. 32, № 92. Pl. XLVIII, 2.

73

Единственной североафриканской монетой с изображением слона, не обычного, неснаряженного, но снабженного башней с тремя зубцами, является монета царя Юбы II, отчеканенная в 21/2 г. н. э. в честь победы на Такфаринатом {Mazard J. Corpus nummorum Numidiae Mauretaniaeque. Paris, 1955. P. 103, 247, № 276; Scullard H. H. The Elephant… Pl. XXIII j).

74

Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 496; Nicolle D. Sassanian Armies: The Iranian Empire, Early 3rd to mid-7th Century AD. Stockport, 1996. P. 28. Другие авторы, впрочем, не высказывают сомнений по данному вопросу {Scullard Н.Н. The Elephant… P. 201–207; Kistler J. M. War Elephants. P. 173).

75

Amm. Marc., XIX, 2, 3; 7, 6–7; XXIV, 6, 8; XXV, 1, 14; 3, 4; 3, 11; 6, 2–3; 7, 1; Procop. Bell., VIII, 13, 4; 14, 35–36; 17, 11; Agath. Hist., Ill, 26, 8; 27, 1.

76

Kinch K.-F. L’arc de triomphe de Salonique. Paris, 1890. Pl. V; Ghirshman R. Iran: Parther und Sasaniden. München, 1962. S. 194–199; Vanden Berghe L. Archéologie de l’Irân ancien. Leiden, 1966. P. 59–60. Pl. 78b; Stierlin H. Splendeurs de l’Empire Perse. Paris, 2006. P. 257. Также слона лишь с корнаком мы видим на монетах императора Филиппа Араба, датированных концом 247–249 г., отчеканенных, видимо, в память его персидской кампании (Roman Imperial Coins in the Hunter Coin Cabinet University of Glasgow. Vol. Ill: Robertson A. Pertinax to Aemilian. London; Glasgow; New York, 1977. P. 216. Pl. 67, 31–32).

77

Evagr. Hist, eccl., V, 14; Елишэ. Слово о войне армянской ⁄ Пер. И. А. Орбели // Юзбашян К. Н. Армянская эпопея V века. Елишэ. Слово о войне армянской. М., 2001. С. 270; Tabari, 2294 (р. 89). Можно полагать, что и Селевкидские цари во второй трети II в. до н. э. могли использовать слона, а не обычного в таких ситуациях коня, в качестве своего боевого животного (I Масс., 6, 43; Jos. Ant. Jud., XII, 373; Jos. Bel. Jud., I, 42).

78

Scullard H.H. The Elephant… P. 201; Rance Ph. Elephants in Warfare in Late Antiquity // Acta antique Academiae Scientiarum Hungaricae. T. 43. 2003. Fase. 3–4. P. 361–362; Рейнс Ф. Боевые слоны в военном деле поздней античности ⁄ Пер. с англ. А.А. Черепановой // Pb. 2008. № 29. С. 14.

79

Перевод текста Табари приводится по изданию: The History of al-Jaban. Vol. XI / Translated by Kh. Y. Blankinship. Albany, 1993 (§§ 2016–2212); vol. XII / Translated by Y. Friedmann. Albany, 1992 (§§ 2212–2418). О битве см.: Yüsuf S. M. The Battle of al-Qädisiyya // Islamic Culture. Vol. 19. Hyderabad, 1945. № 1. P. 1–28.

80

Атрибутацию персонажей см.: Bernard P. Le monnayage… P. 77–78; pro: Vidal-Naquet P. Alexandre… P. 391; Lane FoxR.J. Text… P. 99. На индийских памятниках изобразительного искусства рубежа эр наблюдаем ту же картину: на слоне едут двое – корнак, больший по размеру, и сопровождающий, часто штандартоносец: Coomaraswamy А. К. La sculpture de Bharhut. Paris, 1956. PL XIII, fig. 33; XXXIII, fig. 89; XLIV, fig. 166 (ок. 150 г. до н. э.); Idem. Geschichte der indischen und indonesischen Kunst. Stuttgart, 1965. Taf. VIII, TI (ок. II в. до н. э.); XVI, 54 (начало I в. н. э.).

81

Marshall J. Taxila: An Illustrated Account of Archaeological Excavations. Cambridge, 1951. Vol. II. P. 455; vol. III. Pl. 134, № 77; Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 481, fig. 7; p. 488, n. 56.

82

Armandi P. Histoire militaire… P. 33, 260; Арманды П.Д. Военная история… С. 48, 174.

83

Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 488–489; Scullard H. H. The Elephant… P. 241.

84

Elliot Н.М., Dowson J. The History of India, as Told by its own Historians. Vol. I. Dehli, 1990. P. 170.

85

Armandi P. Histoire militaire… P. 261; Gowers W. The African Elephant in Warfare. P. 43; Josephus with an English Translation. Vol. VII / Translated by R. Markus. London; Cambridge (Mass.), 1966. P. 193, n. “e”; Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 493, n. 73; Scullard H.H. The Elephant… P. 188; Sekunda N.V. Seleucid and Ptolemaic Reformed Armies 168–145 B.C. Vol. I. Dewsbury, 1994. P. 28; Rance Ph. Elephants… P. 381, n. 134; Kistler J. M. War Elephants. P. 153; Арманди П. Д. Военная история… С. 175.

86

Rahlfs A. Die Kriegselephanten im I. Makkabäerbuche // Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft und die Kunde des nachbiblischen Judentum. Bd. 52 (N.F. Bd. 11). 1934. S. 78–79; pro: Bikerman E. Institutions des Séléucides. Paris, 1938. P. 61, n. 9; Бикерман Э. Государство Селевкидов ⁄ Пер. с фр. Л.М. Глускиной. М., 1985. С. 59, примеч. 109; Bar-Kochva В. Judas Maccabaeus… P. 322.

87

Sekunda N.V. Seleucid and Ptolemaic Reformed Armies… Vol. I. P. 11; pro: Kistler J. M. War Elephants. P. 153.

88

The Book of the Discipline (Vinaya-Pitaka). Vol. II / Translated by I. B. Horner. London, 1957.. P. 375, n. 4; cm.: Singh S.D. Ancient Indian Warfare with Special Reference to the Vedic Period. Leiden, 1965. P. 79–80. Б. Синта считает, что семь пехотинцев охраняло каждого слона (Sinta В. Р. Art of War in Ancient India, 600 B.C. – 300 A.D. // Cahiers d’histoire mondiale. Vol. 4. 1957. P. 135).

89

Dikshitar V.R. War in Ancient India. Dehli; Varansi; Patna; Balgalore; Madras, 1987. P. 170; Sinta B.P. Art of War… P. 135; Дикшитар B.P.P. Война в Древней Индии: Философия, этика, стратегия, тактика ⁄ Пер. с англ. А.Б. Давыдова. М., 2012. С. 156.

90

Elliot Н. М., Dowson J. The History of India, as Told by its own Historians. Vol. III. Dehli, 1990. P. 498; cp.: 439; Digby S. War-Horse and Elephant in the Dehli Sultanate: A Study of Military Supplies. Karachi, 1971. P. 80. Арабский географ XIV в. аль-Умари указывает, что перед слонами султана Дели шли небольшие группы пехотинцев, задача которых состояла в расчистке дороги животным и отражении атак всадников (Digby S. War-Horse… P. 52).

91

С. Юсуф не подвергает эти сведения сомнению: Yüsuf S.M. The Battle of al-Qädisiyya. P. 18.

92

В походной колонне в армии Лисия к каждому слону были приданы 1000 пехотинцев и 500 всадников (I Масс., 6, 35–36; Jos. Ant. Jud., XII, 371); в битве при Аварайре в 451 г. персидский командующий разместил «при каждом слоне по три тысячи тяжеловооруженных, кроме всех других [родов] войск» (Елишэ. Слово о войне армянской. С. 267–268); в битве при Шумийе (634 или 635 г.) персы «построились в боевое построение. Затем они двинулись против мусульман в трех линиях. Каждая линия имела слона с пехотой впереди этого слона» (Tabari, 2190 (р. 204)); при аль-Кадисийи иранцы располагали тридцатью слонами, к каждому из которых было придано 4000 человек (Tabari, 2294 (р. 89)); по сто воинов обычно прикреплялись персами к каждому слону {Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. II. М., 1950. С. 262 (китайская хроника Бейши, VII в.)); в начале XIV в. в армии делийского султана пехотный корпус сопровождало пять слонов {Elliot Н.М., Dowson J. The History of India… Vol. III. P. 190).

93

См.: Goukowsky P. Le roi Pôros… P. 496, fig. 14–15 (серебряные фалары); Gobi R. Antike Numismatik. Bd. II. München, 1978. S. 215. Taf. 114, 2356 (бронзовая тетрадрахма Хувишки (260–292 гг.); S. 274. Taf. 167, 3582 (динар Хувишки); 3580 (бронзовая накладка).

94

The Travels of Marco Polo / Translated by R. Latham. London, 1958. P. 280, n. 1 (о разночтениях в рукописях). Французский перевод пассажа Мармоля см.: JeanninA. L’éléphant d’Afrique: Zoologie-Histoire-Folklore-Chasse-Protection. Paris, 1947. P. 79.

95

Armandi P. Histoire militaire… P. 265; Settis S. Contribute a Bomarzo // Bollettino d’Arte. Serie 6. Ann. 51. I–II. 1966. P. 19; Арманди П.Д. Военная история… С. 176–177. Средневековые миниатюры и скульптуры, представляющие практически незнакомых тогда европейцам слонов, например, см.: Druce G. С. The Elephants in Medieval Legend and Art // The Archaeological Journal.

96

nd Series. Vol. 26 (77). 1919. P. 71, fig. 8; p. 72, fig. 9. Pls. VI, 1–2; VII, 2; XIII, 2; XV, 1–2; XVII, 1–2; XVIII, 1.

97

Armandi P. Histoire militaire… P. 262; Gaidoz H. Les éléphants à la guerre, de leur emploi dans les armées modernes // Revue des deux mondes. An. 44. 3ème période. T. 4. 1874. P. 501–502; Carrington R. Elephants: A Shot Account of their Natural History, Evolution and Influence on Mankind. London, 1958. P. 176; Sanderson G. P. The Elephant in Captivity // The Great Indian Elephant Book: An Anthology of Writings on Elephants in the Raj. Oxford, 1999. P. 77–78.

98

Armandi P. Histoire militaire… P. 270.

99

Digby S. War-Horse and Elephant… P. 52.

100

Хождение за три моря Афанасия Никитина, 1466–1472 гг. ⁄ Пер. Н.С. Чаева. М.; Л., 1958. С. 76, 83–84, 86, 87.

101

Опубликовано в: Stratum plus. Кишинев, 2011. № 3. С. 265–274.

102

Горелик М. В. Оружие Древнего Востока. М., 1993. С. 38–40. Табл. XVIII.

103

Подобную тактику иногда применяли пешие против тяжеловооруженных всадников, например, спешившиеся галлы армии М. Красса против парфянских катафрактов в 53 г. до н. э. (Plut. Cras., 25, 7–8) и блеммии из эфиопского войска против персидских тяжеловооруженных всадников в романе позднеантичного автора Гелиодора (Heliod., IX, 18, 1–2).

104

В общем об эпизоде с акцентом на тренинг см.: Corrigan D.M. Riders on High: An Interdisciplinary Study of the Macedonian Cavalry of Alexander the Great: Dissertation Presented to the Faculty of the Graduate School of the University of Texas at Austin in Partial Fulfillment of the Requirement for the Degree of Doctor of Philosophy. Austin, 2004. P. 440–441.

105

Brian Р. From Cyrus to Alexander: A History of the Persian Empire / Translated by P.T. Daniels. Winona Lake, 2002. P. 253.

106

Шефер M. Язык лошадей: Образ жизни, поведение, формы общения. М., 2008. С.315.

107

Ср. с рекомендациями XIX века: Филлис Дж. Основы выездки и езды ⁄ Пер. с фр. СПб., 1901. С. 198.

108

Нолан Л.Э. История и тактика кавалерии ⁄ Пер. с фр. // Военная библиотека. Т. III. СПб., 1871. С. 26. Немецкий гипполог М. Шефер, однако, полагает, что лошадь наступает на все неподвижное: Шефер М. Язык лошадей. С. 200.

109

Brian Р. From Cyrus to Alexander… P. 464–465.

110

Badian Е. The Battle of the Granicus: A New Look // Ancient Macedonia. II: Papers Read at the Second International Symposium Held in Thessaloniki 19–24 August 1973. Thessaloniki, 1977. P. 275; Devine A. M. Demythologizing the Battle of Granicus // Phoenix. Vol. 40. 1986. № 3. P. 277 (Арриан писал по сочинению Птолемея, который, в свою очередь, использовал историю Каллисфена).

111

Devine А.М. Demythologizing… Р. 272; ср.: Keil J. Der Kampf um den Granikosübergang und das strategische Problem der Issosschlacht // Mitteilungen des Vereines klassischer Philologen in Wien. Jg. 1. 1924. S. 13–15.

112

О ходе битвы см.: Judeich W. Die Schlacht am Granikos // Klio. Bd. 8. 1908. S. 388–397; Lehmann K. Die Schlacht am Granikos // Klio. Bd. 11. 1911. S. 230–232; Keil J. Der Kampf… S. 13–15; Domaszewski A., von. Die Phalangen Alexanders und Caesars Legionen. Heidelberg, 1926. S. 52–57; Nikolitsis N. Th. The Battle of the Granicus. Stockholm, 1974. P. 69; Badian E. The Battle of the Granicus… P. 271–292; Devine A. M. Demythologizing the Battle of Granicus. P. 272–273; Hammond N. G.L. The Battle of the Granicus River // JHS. Vol. 100. 1980. P. 82–88; Harl K. W. Alexander’s Cavalry Battle at the Granicus // Polis and Polemos: Essays on Politics, War, and History in Ancient Greece in Honor of Donald Kagan. Claremont, 1997. P. 303–326. Также см.: Нефедкин А.К. Битва при Гранике в современной историографии // Альманах Славяно-греко-латинского кабинета Приволжского федерального округа. Вып. 3–4. Нижний Новгород, 2012. С. 111–115.

113

Gaebel R.E. Cavalry Operations in the Ancient Greek World. Norman, 2002. P. 167.

114

Devine A.M. Demythologizing… P. 270. В 335 г. до н. э. в битве с трибаллами на реке Лигин македонские всадники атаковали вместе с фалангой пехоту врага, «тесня ее уже не метанием, но самими конями» (Arr. Anab., I, 2, 6), т. е. тут всадники просто теснили конями непостроенных или плохо построенных пеших.

115

Описание игры см.: Листовский А.П. Солнце над Бабатагом. М., 1951. С. 112, 391.

116

Гуревич Д. Я. Справочник по конному спорту и коневодству. М., 2000. С. 25.

117

Листовский А. П. Солнце над Бабатагом. С. 81.

118

Шефер М. Язык лошадей. С. 232–242; ср.: Липец Р. С. Образы батыра и его коня в тюрко-монгольском эпосе. М., 1984. С. 204, 210, 212, 214, 224, 240.

119

Ковалевская В.Б. Конь и всадник (пути и судьбы). М., 1977. С. 68.

120

Гаврилюк Н.А. История экономики Степной Скифии VI–III вв. до н. э. Киев,

1999. С. 143.

121

Витт В. О. Лошади Пазырыкских курганов // СА. Т. 16. 1952. С. 183–184.

122

Pope М. Н. A Mare in Pharaoh’s Chariotry // Bulletin of the American Schools of Oriental Research. Vol. 200. New Haven, 1970. P. 60.

123

Нолан Л.Э. История и тактика кавалерии. С. 261–262.

124

Цалкин В. И. Древнее животноводство племен Восточной Европы и Средней Азии. М., 1966. С. 89; ср.: Ковалевская В.Б. Конь и всадник… С. 112–113 (выделяет подобные две породы коней по иконографии).

125

Витт В. О. Лошади… С. 177, 184.

126

Похищение быка из Куальнге ⁄ Пер. Т.А. Михайлова, С.В. Шкунаев. М., 1985. С. 340, 341.

127

Junkelmann М. Die Reiter Roms. Tl. III. Mainz am Rhein, 1992. S. 74. Abb. 82.

128

Spence I. G. The Cavalry of Classical Greece: A Social and Military History with Particular Reference to Athens. Oxford, 1993. P. 113, n. 277; p. 235, № 10.

129

Э. Бикерман видит греческую основу для данной библейской истории (Бикерман Э. Дж. Евреи в эпоху эллинизма ⁄ Пер. Т.Б. Менской. М.; Иерусалим,

2000. С. 279–280).

130

Усама ибн Мункыз. Книга назиданий ⁄ Пер. М.А. Салье. М., 1958. С. 167.

131

Marbot J.-B. А.М. Mémoires du général baron de Marbot. T. I. Paris, 1891. P. 350; перевод см.: Марбо M. Мемуары генерала барона де Марбо. М., 2005. С. 211.

132

Aristot. Hist, anim., IX, 47, 238 (631а); Varro. De re rust., II, 7, 9; Plin. Nat. hist., VIII, 156; Ael. Nat. anim., IV, 7; Opp. Суп., I, 241–270. О естественном предотвращении кровосмешения у лошадей см.: Шефер М. Язык лошадей. С. 153.

133

Шефер М. Язык лошадей. С. 232–242, 307.

134

Андерсон Дж. К. Древнегреческая конница ⁄ Пер. с англ. М.Н. Серафимова. СПб., 2006. С. 169.

135

Hyland A. Training the Roman Cavalry: From Arrian’s Ars Tactica. London, 1993. P. 64, 139; Шефер M. Язык лошадей. С. 307.

136

У древних исландцев даже существовал своеобразный вид спорта – бои лошадей (Spence I. G. The Cavalry… P. 113, n. 275).

137

Персидские удила из Персеполя см.: Андерсон Дж. К. Древнегреческая конница. С. 103. Табл. 35.

138

Eurip. Alcest., 481–506; Eurip. Heracl., 380–385; Diod., IV, 15, 3–4; Ovid. Met., IX, 194; Heracl. De incred., 31; Philost. Imag., II, 25; Claud. In Rufin., I, 254.

139

Статья публикуется впервые.

140

How IV. IV, Wells J. A Commentary on Herodotus. Vol. II. Oxford, 1912. Note ad Hdt., VII, 86.

141

Brentjes B. Zut ökonomischen Funktion des Rindes in den Kulturen des Alten Orients (I) // Klio. Bd. 54. 1972. S. 43.

142

Piggott S. Wagon, Chariot and Carriage: Symbol and Status in the History of Transport. London, 1992. P. 38–39; Potts D. T. Donkey. II: Domestication in Iran // Encyclopaedia Iranica. Vol. VII (2012). Fasc. 5. (URL: http://www.iranicaonline.org/ articles/donkey-ii (дата обращения: 20.12.2018)).

143

Littauer М.А., Crouwel J. Н. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Köln, 1979. P. 33.

144

Stillman N., Tallis N. Armies of the Ancient Near East 3000 BC to 539 BC: Organisation, Tactics, Dress and Equipment. Worthing, 1984. P. 21, 119–121; Ko-шурников С.Г. Колесница в армиях городов-государств досаргоновского Шумера // Роль ахалтекинского коня в формировании мирового коннозаводства: Материалы международной конференции. Ашхабад, 2001. С. 118–119; Нефедкин А.К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 40–46.

145

Херцог X, Гишон М. Библейские сражения ⁄ Пер. T. Лисицыной. М., 2005. С. 35.

146

Klengel Н. Geschichte und Kultur Altsyriens. Leipzig, 1979. S. 64. Taf. 17; Stillman N., Tallis N. Armies… P. 130–131; Нефедкин А.К. Боевые колесницы… С. 56–57.

147

Никитин А. Хождение за три моря Афанасия Никитина. М., 1980. С. 92; Ильин Г. Ф. Военное дело в Древней Индии // Культура Древней Индии. М., 1975. С. 386.

148

Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. S. 94–95. Taf. 25.

149

Hopkins E. W. The Social and Military Position of the Ruling Cast in Ancient India as Represented by the Sanskrit Epic // Journal of the American Oriental Society. Vol. 13. 1889. P. 259; о запряжке лошадей, верблюдов и ослов в колесницы по сведениям из грамматического труда середины II в. до н. э. Патанджали см.: Agrawala V.S. India as Known to Pânîni: A Study of Cultural Material in the Ashçâdhyâyï. Locknow, 1953. P. 148–149.

150

Kroll. Karmania // RE. Hbbd. 20 (1919). Sp. 1955–1956; Schmitt R. Carmania // Encyclopaedia Iranica. Vol. IV. Fasc. 7 (1990). P. 822–823.

151

Помпоний Мела (III, 8) даже считает ихтиофагов жителями Кармании. О тактике персидской конницы см.: Нефедкин А.К. Развитие тактики персидской конницы Ахеменидов // Древние и средневековые цивилизации и варварский мир: Сборник научных статей. Ставрополь, 1999. С. 20–32.

152

Wreszinski W. Atlas zur altagyptischen Kulturgeschischten. Tl. II. Leipzig, 1935. Taf. 170; Stillman N., Tallis N. Armies… P. 201.

153

Хрестоматия по истории Древнего Востока. Ч. I. М., 1980. С. 218.

154

Head D. The Achaemenid Persian Army. Stockport, 1992. P. 60.

155

Lee J. W. I. A Greek Army on the March: Soldiers and Survival in Xenophon’s Anabasis. Cambridge; New York, 2007. P. 132–133.

156

Sekunda N. V. The Ancient Greeks. London, 1986. P. 59; Коннолли П. Греция и Рим: Энциклопедия военной истории ⁄ Пер. С. Лопуховой, А. Хромовой. М., 2000. С. 45; Андерсон Дж. К. Древнегреческая конница ⁄ Пер. с англ. М.Н. Серафимова. СПб., 2006. Илл. 7.

157

Olck. Esel // RE. Hbbd. 11 (1907). Sp. 668; Lafaye G. Mulus // DS. T. III. Pt. 2. 1901. P. 2021; Roth J. P. The Logistics of the Roman Army at War (264 В. C. – A. D. 235). Leiden; Boston; Köln, 1999. P. 205.

158

Опубликовано в: Новое прошлое ⁄ The New Past. № 3. Ростов-на-Дону, 2016. С. 40–49; публикуется с сокращением.

159

Digard J.-P. Cattle. I // Encyclopaedia Iranica. Vol. V. Fasc. 1 (1990). P. 79–84; cp.: Brentjes B. Zur ökonomischen Funktion des Rindes in den Kulturen des Alten Orients (I–II) // Klio. Bd. 54. 1972. S. 43; Bd. 55. 1973. S. 70, 77.

160

Brentjes В. Zur ökonomischen Funktion… Bd. 54. 1972. S. 9-43; Bd. 55. 1973. S. 43–78.

161

Кузьмина Е.Е. Колесный транспорт и проблема этнической и социальной истории древнего населения южнорусских степей // ВДИ. 1974. № 4. С. 70–73; Кожин П. М. К проблеме происхождения колесного транспорта // Древняя Анатолия. М., 1985. С. 169–172.

162

Грязнов М. П. Бык в обрядах и культах древних скотоводов // Проблемы археологии Евразии и Северной Америки. М., 1977. С. 81–83.

163

Piggott S. Wagon, Chariot and Carriage: Symbol and Status in the History of Transport. London, 1992. P. 18–23, 37–38; Нефедкин А. К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 36–46.

164

Wreszinski W. Atlas zur altagyptischen Kulturgeschischten. Tl. II. Leipzig, 1935. Taf. 170; Stillman N., Tallis N. Armies of the Ancient Near East 3000 BC to 539 BC. Worthing, 1984. P. 150, 201; Нефедкин А.К. Боевые колесницы… С. 78, 222.

165

Head D. Armies of the Macedonian and Punic Wars 359 BC to 146 BC. Goring-by-Sea, 1982. P. 179; Brentjes B. Zur ökonomischen Funktion… (II). S. 47.

166

Crouwel J. H. Chariots and Other Wheeled Vehicles in Iron Age Greece. Amsterdam, 1992. P. 96–97, 103–104.

167

Ле Боэк Я. Римская армия эпохи Ранней империи ⁄ Пер. М. Н. Челинцевой. М., 2001. Таб. XV, 41–42; Ginzrot J. Ch. Die Wagen und Fuhrwerke von der Antike bis zum 19. Jahrhundert, nebst der Bespannung, Zäumung und Verzierung der Zug-, Reit– und Lasttiere. Gutersloh, 1981. S. 17.

168

Sadée Е. Frühgermanische Wagenzüge und Wagenburgen // Festschrift für August Oxé zum 75. Geburtstag 23. Juli 1938. Darmstadt, 1938. S. 169. Taf. 19.

169

GinzrotJ. Ch. Die Wagen… S. 40.

170

Brentjes В. Zur ökonomischen Funktion… (I). S. 36.

171

История Африки: Хрестоматия. М., 1979. С. 202–203; Lindblom К. G. The Use of Oxen as Pack and Riding Animals in Africa. Stockholm, 1931. P. 60.

172

Lindblom K.G.Vne Use… P. 64; Народы Африки. M., 1954. С. 233, 238; Brentjes В. Zur ökonomischen Funktion… (I). S. 14.

173

Ястремский С. В. Образцы народной литературы якутов. Л., 1929. С. 106.

174

Там же. С. 107.

175

Кун А. Л. Туркестанский альбом. Часть этнографическая. Ч. 2. Т. 1. СПб., 1872. Л. 54, № 139 (сарт или казах, едущий на быке, в Чимкенте); Серошевский В. Л. Якуты. Т. I. СПб., 1894. С. 294; Владимирцов Б. Я. Монголо-ойратский эпос. Пг.; М., 1923. С. 237 (ойратский пастух на воле); Идее И., Бранд А. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695) ⁄ Пер. с голл. и нем. М.И. Казина. М., 1967. С. 165; Зиннер Э.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII века. Иркутск, 1968. С. 198; Brentjes В. Zur ökonomischen Funktion… (I). S. 14–15.

176

Wreszinski W. Atlas zur altagyptischen Kulturgeschischten. Tl. II. Leipzig, 1935. Taf. 81.

177

Хэй да шилюэ («Краткие известия о черных татарах») ⁄ Пер. с кит. Р. Храпачевского // История татар с древнейших времен. T. III. Казань, 2009. С. 753.

178

Tarn W. W. Hellenistic Military and Naval Development. Cambridge, 1930. P. 93, n. 1.

179

Dion. Hal. Ant. Rom., XX, 1–2; Zonar., VIII, 5; Oros., IV, 1, 21; ср.: Plut. Pyrrh., 21; Head D. Armies of the Macedonian and Punic Wars 359 BC to 146 BC. Goring-by-Sea, 1982. P. 72, 181; Назаров С. С. История царя Пирра Эпирского. СПб., 2009. С. 308–318.

180

App. Hisp., 5; Zonar., VIII, 19; ср.: Diod., XXV, 10, 3–4; Liv., XXIV, 41, 3; Кораблев И.Ш. Ганнибал. 2-е изд. М., 1981. С. 46.

181

Polyb., Ill, 93–94; Liv., XXII, 16–17; Front. Strat., I, 5, 28; Plut. Fab., 6; Nep., 23, 5, 2; App. Hannib., 14–15; Polyaen., VI, 38, 8.

182

Tarn W. W. Hellenistic Military and Naval Development. P. 92–93.

183

Brentjes B. Zur ökonomischen Funktion… (I–II). Bd. 54. 1972. S. 36; Bd. 55. 1973. S. 70.

184

Опубликовано в: Pbn. № 5 (38). 2016. С. 66–71.

185

Кораблев И.Ш. Ганнибал. 2-е изд. М., 1981. С. 46. О повозках иберов см.: Кесада-Санс Ф. Легкие двухколесные колесницы, телеги и фургоны железного века на Иберийском полуострове // Происхождение и распространение колесничества: Сборник научных статей. Луганск, 2008. С. 314–315.

186

Polyb., Ill, 93–94; Liv., XXII, 16–17; Front. Strat., I, 5, 28; Plut. Fab., 6; Nep., 23, 5, 2; App. Hann., 14–15; Polyaen., VI, 38, 8.

187

Tarn W. W. Hellenistic Military and Naval Development. Cambridge, 1930. P. 92–93.

188

Сыма Цянь. Исторические записки ⁄ Пер. с кит. Р.В. Вяткина. Т. VII. М., 1996. С. 265; Васильев Л. С. Древний Китай. Т. III. М., 2006. С. 51, 122.

189

Сун ши, цз. 292, раздел 8, 1: «Ван Цзэ», китайский текст см.: URL: https:// zh.wikisource.Org/wiki/%E5%AE%8B%E5%8F%B2/%E5%8D%B7292#.E3.80.88. Е9.99.84.Е3.80.89.Е3.80.80.Е7.8Е.8В.Е5.89.87 (дата доступа: 07.11.2015). Хотелось бы поблагодарить А.М. Пастухова за помощь в работе с китайскими источниками.

190

Смолин Г. Я. Восстание тайного общества Милэцзяо под руководством Ван Цзэ (1047–1048 гг.) // Филология и история стран зарубежной Азии и Африки: Тезисы научной конференции Восточного факультета 1964 ⁄ 65 уч. год. Л., 1965. С. 83–84; Он же. Антифеодальные восстания в Китае второй половины X – первой четверти XII в. М., 1974. С. 341–373.

191

Сун ши, цз. 368, раздел «Ван Дэ»; китайский текст см.: URL: https:// zh.wikisource.org/wiki/%E5%AE%8B%E5%8F%B2/%E5%8D%B7368 (дата доступа: 11.11.2015).

192

Цянь Цай. Сказание о Юэ Фэе ⁄ Пер. В.А. Панасюка. T. IL М., 1963. С. 124.

193

Сун ши, цз. 368, раздел «Вэй Шэн»: URL: https://zh.wikisource.org/wiki/%E5 %AE%8B%E5%8F%B2/%E5%8D%B7368 (дата доступа: 11.11.2015).

194

Китайский текст см.: URL: https://zh.wikisource.org/wiki/%E5%85%83%E5 %8F%B2/%E5%8D%B7121 (дата доступа: 07.11.2015).

195

Кара-Мурза Г. С. Тайпины: Великая крестьянская война и тайпинское государство в Китае, 1850–1864. М., 1950. С. 44–45.

196

Бутаков А.М., Тизенгаузен А. Е. Опиумные войны: Обзор войн европейцев против Китая в 1840–1842, 1856–1858, 1859 и 1860 годах. М., 2002. С. 283–284.

197

Примаков В.М. Записки волонтера (гражданская война в Китае). М., 1967. С. 147–148.

198

Опубликовано в: Российский археологический ежегодник. № 3. СПб., 2013. С. 442–459.

199

Aristot. Hist, anim., II, 1,15, 499а; Plin. Nat. hist., VIII, 67; Diod., II, 54, 6; Isidor. Orig., XII, 1, 36; Timoth. De anim., 5,1. 15; Geopon., XVI, 22, 3–6.

200

Готье-Пилтерс X. Верблюд – чудо пустыни ⁄ Пер. с англ. Л.М. Баскина // Природа. 1976. № 3. С. 131.

201

Leonard A. G. The Camel: Its Uses and Management. London, 1894. P. 326.

202

Лев Африканский. Африка – третья часть света ⁄ Пер. В.В. Матвеева. Л., 1983. С. 358–359.

203

Там же. С. 358, 482, примеч. 16; Pellat Ch. Ibil // Encyclopaedia of Islam. Vol. III. Leiden, 1971. P. 666.

204

Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853. P. 78.

205

Ibidem. P. 14–16, 69, 129; cp.: Hartmann R. Studien zur Geschichte der Hausthiere // Zeitschrift für Ethnologie. Bd. 1. 1869. S. 241.

206

Carbuccia J.-L. Du dromadaire… P. 14–16, 69, 140–141; cp.: Leonard A.G. The Camel… P. 193 (обычный верблюд проходит за 6 часов 72–80 км, а за 12–13 ч – 145–152 км), 327 (скорость обычного дромадера 4 км/ч).

207

Carbuccia J.-L. Du dromadaire… P. 6, 28, 77, 182.

208

Как отмечает X. Готье-Пилтерс, во время ее путешествий на западе Сахары летом 1973 г. верблюды обходились без питья по 10–12 дней (Готье-Пил-терсХ. Верблюд… С. 133).

209

Pellat Ch. Ibil. P. 666, 668.

210

Carbuccia J.-L. Du dromadaire… P. 14; Готье-ПилтерсX. Верблюд… С. 137.

211

Leonard A. G. The Camel… P. 328.

212

Ibidem. P. 295, 330.

213

Ibidem. P. 191, 329.

214

Glover R. F. Some Curiosities of Ancient Warfare // Greece and Rome. Vol. 19. 1950. № 55. P. 3.

215

Walz R. Zur Problem des Zeitpunkts der Domestikation der altweltlichen Cameliden // ZDMG. Bd. 101. 1951. S. 47–51 (в Нежде в III–II тыс. до н. э.); Mikesell М. W. Notes on the Dispersal of the Dromedary // Southwestern Journal of Anthropology. Vol. 11. 1955. № 3. P. 242–245 (Южная Аравия); Buïliet R.W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 45–56; Ripinsky M. M. The Camel in Ancient Arabia // Antiquity. Vol. 49. 1975. № 196. P. 297; Köhler I. The Dromedary in Modern Pastoral Societies and Imlications for its Process of Domestication // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks / Eds. by J. Clutton-Brock, C. Grigson. (BAR. International Series, 202.) Oxford, 1984. P. 204; Wapish P. The Dromedary and Bactrian Camel in Levantine Historical Settings: The Evidence from Tell Jemmeh // Ibidem. P. 174 (на Западе Аравии на острове Умм ан-Нар, III тыс. до н. э.); Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. S. 184–185; Köhler-Rollefson I. Camelus Dromedarius // Mammalian Species. Vol. 375 (April 12). 1991. P. 5; Eadem. Camel and Camel Pastoralism in Arabia // The Biblical Archaeologist. Vol. 56. 1993. № 4. P. 183, 188 (в Южной Аравии).

216

Hakker-Orion D. The Rôle of the Camel in Israel’s Early History // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks / Eds. by J. Clutton-Brock, C. Grigson. (BAR. International Series, 202.) Oxford, 1984. P. 207.

217

Carbuccia J.-L. Du dromadaire… P. 14, 69 (о магрибской посадке); Pellat Ch. Ibil. P. 667; Köhler-Rollefson I. Camel… P. 187 (о южноаравийской посадке).

218

Bulliet R. W. The Camel… P. 80; cm.: Oppenheim M., von. Tell Halaf. Bd. III. Berlin, 1955. S. 48–49. A 3, 34. Taf. 27a; Orthmann W. Untersuchungen zur späthethitischen Kunst. Bonn, 1971. (Saarbrücker Beitrage zur Alterumskunde. Bd. VIII.) Taf. 8 e.

219

Barnett R.D., Forman W. Assyrische Palastreliefs. Prague, [1959]. S. 33–34. Taf. 108–116; Staubli Th. Das Image… S. 90–97. Abb. 67; Falttafel III.

220

Carbuccia J.-L. Du dromadaire… P. 14.

221

Bulltet R. W. The Camel… P. 81, fig. 32.

222

Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. S. 97–98. Taf. 27.

223

Bulltet R. W. The Camel… P. 87; Staubli Th. Das Image… S. 188–189 (считает, что набатеи ввели такое седло).

224

Staubli Th. Das Image… S. 113. Abb. 74.

225

Bulltet R. W. The Camel… P. 91. См.: Crawford M.H. Roman Republican Coinage. Cambridge, 1974. Vol. I. P. 352–356; vol. IL Pl. LI, 422/ lb. 091a.

226

Nicolle D. Rome’s Enemies 5: The Desert Frontier. (Men-at-Arms Series 243.) London, 1991. P. 26.

227

Staubli Th. Das Image… S. 188.

228

Василенко М. И. Главный герой арабского бестиария – верблюд // Азиатский бестиарий: Образы животных в традициях Южной, Юго-Западной и Центральной Азии: Сборник статей. СПб., 2009. С. 167–168.

229

Brentjrs В. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38.1960. S. 27, 31; S. 30, Abb. 2–3.

230

Liverani M. The Lybian Caravan Road in Herodotus IV.181–185 // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Vol. 43. 2000. № 4. P. 508.

231

Херцог X, Гишон М. Библейские сражения ⁄ Пер. с англ. Т. Лисицыной. М., 2005. С. 72–78.

232

Ginsberg H.L. Job, Book of// Encyclopaedia Judaica. 2nd ed. Vol. XI. Detroit, etc., 2007. P. 342.

233

Эфа – Гоисра – в Септуагинте.

234

Luckenbill D. D. Ancient Records of Assyria and Babylonia. Vol. I. Chicago, 1926. P. 223, № 611; СадаевД. Ч. История древней Ассирии. M., 1979. С. 87; Stillman N., Tallis N. Armies of the Ancient Near East 3000 BC to 539 BC. Worthing, 1984. P. 44–45, 84.

235

Luckenbill D.D. Ancient Records… P. 293, № 817; Bulliet R.W. The Camel… P. 78; cp.: Barnett R.D., Forman W. Assyrische Palastreliefs. S. 31. Taf. 39.

236

Barnett R. D., Forman W. Assyrische Palastreliefs. S. 33–34. Taf. 108–116; Staubli Th. Das Image… S. 90–97. Abb. 67; Falttafel III.

237

Ср.: Stillman N., Tallis N. Armies… P. 185.

238

Staubli, Thomas. Das Image… S. 90–92. Abb. 67.

239

Schwarz Е. Diodoros, 38 // RE. Bd. V. Hbbd. 10 (1905). Sp. 672–673.

240

Armandi P. Histoire militaire des éléphants, depuis les temps les plus reculés jusqu’à l’introduction des armes à feu. Paris, 1843. P. 503; Carbuccia J.-L. Du dromadaire… P. VIII, 38; Jomard M. Le régiment des dromadaires à l’Armée d’Orient (1798–1801) // Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853. P. 224–227, 236–237; Dépassé H. Un «dromadaire» né à Saint-André-de-Valborgne au XVIIIe siècle // Almanach du Valborgne en Cévennes. № 15. 2003. P. 58; Арманди П.Д. Военная история слонов ⁄ Пер. с фр. А.В. Банникова. СПб., 2011. С. 319–320.

241

Favuzzi A. Frammenti di storia assira nella Suda // Annali della Facolta di Lettere e Filosofia, Universita degli studi di Bari «Aldo Moro». T. 51. 2008. P. 44–48.

242

Пьянков И. В. Средняя Азия в известиях античного историка Ктесия. Душанбе, 1975. С. 134.

243

Нефедкин А. К. Башни на вооружении древних боевых слонов // ВДИ. 2010. № 2. С. 98–103.

244

Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 19, 21.

245

Lissarrague F. L’autre guerrier: Archers, peltastes, cavaliers dans l’imagerie attique. Paris; Rome, 1990. P. 153–154.

246

Walser G. Die Völkerschaften… S. 52–54. Falttafel 1 (№ 18); S. 97–98. Taf. 27.

247

Stillman Y. К. Arab Dress from the Dawn of Islam to Modern Times: A Short History. Leiden; Boston; Köln, 2003. P. 7; cp.: Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 18.

248

Launey М. Recherches sur les armees hellénistiques. T. I. Paris, 1949. P. 562 (союзники).

249

Кузнецова Т.Н. Римская эпическая историография // Кузнецова Т.И., Миллер Т.А. Античная эпическая историография. Геродот. Тит Ливий. М., 1984. С. 112.

250

Jacoby С. Ktesias und Diodor: eine Quellenuntersuchung von Diodor В. II, c. 1-34 // Rheinisches Museum für Philologie. N.F. Bd. 30. 1875. S. 600–601, 615 (Диодор писал историю Семирамиды по Клитарху, использовавшему, в свою очередь, Ктесия); Krumbholz Р. Diodors assyrische Geschichte // Rheinisches Museum für Philologie. N.F. Bd. 41. 1886. S. 322–323, 325, 335, 339–341 (в основном по Ктесию, но использовал источники послеалександровской эпохи); Goossens G. L’histoire d’Assyrie de Ctesias // L’antiquité classique. T. 9. 1940. P. 41–42, 45; Rance Ph. Hannibal, Elephants and Turrets in Suda 0 438 [Polybius Fr. 162b] – An Unidentified Fragment of Diodorus // Classical Quarterly. Vo. 59. 2009. № 1. P. 100 (Диодор сам мог вносить добавки в текст Ктесия).

251

Head D. Armies of the Macedonian and Punic Wars 359 BC to 146 BC. Goring-by-Sea, 1982. P. 122.

252

Soltan A. Ikonografia meharystow palmyrenskich // Studia Palmyrenskie. Zeszyt. 3. Waszawa, 1969. S. 44; Dqbrowa E. Dromedarii in the Roman Army: a Note // Roman Frontier Studies 1989: Proceedings of the XVth International Congress of Roman Frontier Studies / Ed. by V. A. Maxfield, M. J. Dobson. Exeter, 1991. P. 365. На рельефе гробницы Дария II носитель трона, который считается арабом, имеет длинный широкий меч (Walser G. Die Völkerschaften… S. 52–54. Falttafel 1 (№ 18)).

253

Козленко А. В. Военная история античности: Полководцы, битвы, оружие. Минск, 2001. С. 75.

254

Graf D. F. The Nabataean Army and the Cohortis Ulpiae Petraeorum // The Roman and Byzantine Army in the East. Krakow, 1994. P. 267.

255

Ibidem. P. 265–305.

256

Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 26.

257

GrafD.F. The Nabataean Army… P. 288, fig. 4.

258

Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 35, figs. G-H; Staubli Th. Das Image… Abb. 89.

259

GrafD.F. The Nabataean Army… P. 286.

260

Nicolle D. Sassanian Armies: The Iranian Empire, Early 3rd to mid-7th Centuries AD. Stockport, 1996. P. 46, fig. 2 °C.

261

Hoyland R. G. Arabia and the Arabs: From the Bronze Age to the Coming of Islam. London; New York, 2001. P. 188.

262

Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 21, fig. R.

263

Ростовцев М.И. Караванные города. СПб., 2010. С. 98–99; Soltan А. Ikonografia… S. 12–14 (список из 14 рельефов).

264

SoltanA. Ikonografia… S. 15–45.

265

Ididem. S. 8-11; BidlietR. W. The Camel… P. 107; NicolleD. Rome’s Enemies 5… P. 30; ср.: Hoyland R. G. Arabia and the Arabs… P. 69.

266

См.: Soltan A. Ikonografia… S. 18–40, rye. 1–2, 6, 10–14; об оружии и снаряжении см.: Ibidem. S. 36–38; Downey S.В. Arms and Armour as Social Coding in Palmyra, the Palmyrène and Dura-Europos // Arms and Armour as Indicators of Cultural Transfer: The Steppes and the Ancient World from Hellenistic Times to the Early Middle Ages. Wiesbaden, 2006. P. 322–325.

267

Köhler-Rollefson I. Camel… P. 184 (о находках, свидетельствующих о наличии верблюда в Йемене, датированных началом I тыс. до н. э.).

268

Bulliet R. W. The Camel… P. 96.

269

См.: Benoit F. L’Héroïsation équestre. Aix-de-Provence, 1954. Pl. II; Staubli Th. Das Image… S. 111–112, Abb. 81–84.

270

Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 15: a mobile élite of camel-mounted troops.

271

Pellat Ch. Ibil. P. 667; Bulliet R.W. The Camel… P. 99; Feilla J. The Camel and Infantry in the Arab Conquest Army // Slingshot. № 98. November 1981. P. 14; Nicolle D. The Armies of Islam, 7th-llth Centuries. London, 1982. P. 10–11; Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 19–20; Hoyland R. G. Arabia and the Arabs… P. 191. Об ограждении лагеря из верблюдов см.: История епископа Себеоса ⁄ Пер. С.Т. Малхасянца. Ереван, 1939. С. 90–91 (гл. 40).

272

Большаков О. Г. История Халифата. Т. I. М., 1989. С. 113; Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 20.

273

Большаков О. Г. История Халифата. T. I. С. 163–164.

274

The History of al-Tabari. Vol. XII / Transi, by Y. Friedman. New York, 1992. P. 89–119 (p. 110: covered and veiled camels; p. 115: units of the armored camels); Большаков О. Г. История Халифата. Т. II. М., 1993. С. 64.

275

Большаков О. Г. История Халифата. Т. III. М., 1998. С. 39.

276

Pellat Ch. Ibil. P. 667.

277

Hamblin W. A Horse of a Different Colour // Slingshot. № 110. 1983. P. 18–19.

278

FeiUa J. The Camel… P. 14.

279

Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 19.

280

Абд ар-Рахман ибн Абд ал-Хакам. Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса ⁄ Пер. С.Б. Певзнера. М., 1985. С. 213; Pellat Ch. Ibil. P. 667.

281

Опубликовано в: От древности к новому времени (Проблемы истории и археологии): Сборник научных работ. Вып. 18. Уфа, 2012. С. 3–17; публикуется с сокращением.

282

О верблюдах в военном деле Средней Азии и Ирана см. отдельные статьи: Нефедкин А. К. Боевые верблюды в Средней Азии в древности // Лавровский сборник: Материалы XXXIV и XXXV Среднеазиатско-кавказских чтений 2010–2011 гг. СПб., 2011. С. 63–68; Он же. Верблюды в военном деле древних иранцев // От древности к новому времени. Вып. 17. Уфа, 2012. С. 3–10.

283

Bulltet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge, 1975. P. 148–149; cp.: Brentjrs B. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38. 1960. S. 31, 52 (в степях между Уралом и Алтаем в III тыс. до н. э.); Кузьмина Е.Е. Древнейшая фигурка верблюда из Оренбургской области и проблемы доместикации бактриана // СА. 1963. № 2. С. 39–41 (бактриан одомашнен в степях Средней Азии, Казахстана или Южной Сибири); Potts D. Hybridization and the Role of Camelus Bactrianus in the Ancient Near East // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Vol. 47. 2004. № 2. P. 149.

284

Walz R. Zur Problem des Zeitpunkts der Domestikation der altwestlichen Cameliden // Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft. Bd. 101. 1951. S. 47–51 (в Нежде в III–II тыс. до н. э.); Mikesell М. W. Notes on the Dispersal of the Dromedary // Southwestern Journal of Anthropology. Vol. 11. 1955. № 3. P. 242–245 (Южная Аравия); Bulliet R.W. The Camel and the Wheel. P. 45–56; Ripinsky M.M. The Camel in Ancient Arabia // Antiquity. Vol. 49. 1975. № 196. P. 297; Köhler I. The Dromedary in Modern Pastoral Societies and Imlications for its Process of Domestication // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks. Oxford, 1984. P. 204; Wapish P. The Dromedary and Bactrian Camel in Levantine Historical Settings: The Evidence from Tell Jemmeh // Ibidem. P. 174 (на западе Аравии на острове Умм ан-Нар, III тыс. до н. э.); Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. S. 184–185; Köhler-Rollefson I. Camelus Dromedarius // Mammalian Species. Vol. 375 (April 12). 1991. P. 5; Köhler-RollefsonI. Camel and Camel Pastoralism in Arabia // The Biblical Archaeologist. Vol. 56. 1993. № 4. P. 183, 188 (в Южной Аравии).

285

Hakker-Orion D. The Rôle of the Camel in Israel’s Early History // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks. Oxford, 1984. P. 207.

286

Aristot. Hist, anim., II, 1,15, 499a; Plin. Nat. hist., VIII, 67; Diod., II, 54, 6; Isidor. Orig., XII, 1, 36; Timoth. De anim., 5,1. 15; Geopon., XVI, 22, 3–6.

287

Köhler-Rollefson I. Camel… № 4. P. 180–181; Potts D. Hybridization… P. 147.

288

Готье-Пилтерс X. Верблюд – чудо пустыни ⁄ Пер. с англ. Л.М. Баскина // Природа. 1976. № 3. С. 131.

289

Leonard A. G. The Camel: Its Uses and Management. London, 1894. P. 326.

290

Лев Африканский. Африка – третья часть света ⁄ Пер. В.В. Матвеева. Л., 1983. С. 358–359.

291

Там же. С. 358, 482, примеч. 16; Pellat Ch. Ibil // Encyclopaedia of Islam. Vol. III. Leiden, 1971. P. 666.

292

Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853. P. 78.

293

Ibidem. P. 14–16, 69, 129; cp.: Hartmann R. Studien zur Geschichte der Hausthiere // Zeitschrift für Ethnologie. Bd. 1. 1869. S. 241.

294

Carbuccia J.-L. Du dromadaire… P. 14–16, 69, 140–141; ср.: Leonard A. G. The Camel… P. 193 (обычный верблюд проходит за 6 часов 72–80 км, а за 12–13 ч – 145–152 км), 327 (скорость обычного дромадера 4 км/ч).

295

Brentjrs В. Das Kamel… S. 27, 31; S. 30, Abb. 2–3.

296

Free J. P. Abraham’s Camels // Journal of Near Eastern Studies. Vol. 3. 1944. № 3. P. 187–193; об анахронизме см.: Walz R. Zur Problem… S. 32, 39.

297

Bodenheimer F. A. Animal and Man in Bible Lands. Leiden, 1960. P. 13.

298

Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. P. 81, fig. 32; Moorey P.R.S. Israel and Judah // The Cambridge Ancient History. Plates to Volume III. Cambridge, 1984. Plates to P. 121, pl. 164.

299

WalzR. Zur Problem… S. 46; Mikesell M. W. Notes… P. 241.

300

Salonen A. Hippologica Accadica. Helsinki, 1956. P. 84–87.

301

Luckenbill D.D. Ancient Records of Assyria and Babylonia. Vol. I. Chicago, 1926. P. 130, № 410; Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. P. 77.

302

Barnett R. D., Forman W. Assyrische Palastreliefs. Prague, 1959. S. 38. Taf. 164d; Садаев Д. Ч. История Древней Ассирии. M., 1979. С. 85.

303

Oppenheim M., von. Tell Halaf. Bd. III. Berlin, 1955. S. 48–49. A 3, 34. Taf. 27a; Orthmann W. Untersuchungen zur späthethitischen Kunst. Bonn, 1971. Taf. 8 e.

304

Orthmann W. Untersuchungen… S. 505. Taf. 28c.

305

Luckenbill D. D. Ancient Records of Assyria and Babylonia. Vol. II. Chicago, 1927. P. 75; 90, № 164; Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. P. 78, 84; также см.: Mikesell M. W. Notes… P. 241; Brentjrs B. Das Kamel… S. 45, 48; S. 42, Abb. 1 (в ассирийском лагере); S. 47, Abb. 3 (прорисовка рельефа из Куюнджика).

306

Salonen A. Hippologica Accadica. P. 90; Badenheimer F.A. Animal… P. 13; Ripinsky M. The Camel in Dynastie Egypt // The Journal of Egyptian Archaeology. Vol. 71. 1985. P. 140.

307

Пьянков И. В. Средняя Азия в известиях античного историка Ктесия. Душанбе, 1975. С. 65.

308

Salonen A. Hippologica Accadica. P. 89; Хрестоматия по истории Древнего Востока. Ч. I. М., 1980. С. 218.

309

Potts D. Hybridization. P. 160–161.

310

Salonen A. Hippologica Accadica. P. 85–86.

311

Luckenbill D.D. Ancient Records… Vol. I. P. 211, № 589, 591; p. 220, № 607; Salonen A. Hippologica Accadica. P. 85–86; Barnett R. D., Forman W. Assyrische Palastreliefs. S. 36. Taf. 148а; Brentjrs В. Das Kamel… S. 29, Abb. 2; S. 30, Abb. 1; Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. S. 12–13,17, Abb. 3.

312

Ltickenbill D. D. Ancient Records… Vol. I. P. 211, № 591.

313

Меликишвили Г. А. Урартские клинописные надписи. М., 1960. С. 138–141, № 24, лиц. сторона, стрк. 23, оборотная сторона, стрк. 29; Есаян С. А. Оружие и военное дело Древней Армении (III–I тыс. до н. э.): Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.и. н. Ереван, 1962. С. 20; Salvini М. Corpus dei testi urartei. T. I. Roma, 2008. P. 141–142.

314

Меликишвили Г. А. Урартские клинописные надписи. С. 219, № 127, III, стрк. 43.

315

Там же. С. 223, № 127, IV, стрк. 63.

316

Там же. С. 238, № 128, В2, стрк. 33.

317

Там же. С. 225, № 124, V, стрк. 7.

318

TadmorH. The Inscriptions of Tiglath-pileser III, King of Assyria: Critical Edition, with Introductions, Translation and Commentary. Jerusalem, 1994. P. 107–109. Col. I B, III A.

319

Меликишвили Г. А. Урартские клинописные надписи. С. 282–284, № 155 Е.

320

Luckenbill D. D. The Annals of Sennacherib. Chicago, 1924. P. 56; Salonen A. Hippologica Accadica. P. 87.

321

Luckenbill D.D. Ancient Records… Vol. II. P. 208–209, № 59; p. 215, № 540.

322

Herrmann. Kaspioi // RE. Bd. X. Hbbd. 20 (1919). Sp. 2272–2274. Фрагмент из «Персидской истории» Ктесия (frg. 10b): Пьянков И.В. Средняя Азия… С. 87; Nicholls A. The Complete Fragments of Ctesias of Cnidus. Translation and Commentary with an Introduction: A Dissertaion Presented to the Graduate School of the University of Florida in Partial Fulfillment of the Requirements for the Degree of Doctor of Philosophy. Gainesville, 2008. P. 91.

323

Пьянков И. В. Средняя Азия в Ахеменидское время // История Древнего Востока. М., 2004. С. 725.

324

См. статью: Нефедкин А.К. Верблюды в военном деле древних иранцев. С. 4–7.

325

Гуленков К. Л. «Особые подразделения» в армии Митридата VI // MNHMA: Сборник научных трудов, посвященных памяти профессора Владимира Даниловича Жигунина. Казань, 2002. С. 243–246; Молев Е.А. Боспорские древности: Проблемы политической, социальной и культурной истории античного Боспора. Нижний Новгород, 2017. С. 239.

326

Free J.P. Abraham’s Camels. P. 192, n. 43; Mikesell M. W. Notes… P. 239–240.

327

Brentjrs B. Das Kamel… S. 28; Potts D. Hybridization… P. 151.

328

О проблемах датировки см. комментарий В.Н. Ярхо: Эсхил. Трагедии ⁄ Пер. В. Иванова. М., 1989. С. 524.

329

Слово «индийские» (с корректурой – ’Ivôâç, в манускрипте – ivôoôç) присутствует в старейшем кодексе М (Codex Laurentianus, 32, 9), X–XI вв. (Aeschyli tragoediae / Ed. A. Kirchhoff. Berolini, 1880. P. 296, ad 1. 274).

330

How W. W, Wells J. A Commentary on Herodotus. Vol. I. Oxford, 1928, ad. Hdt., Ill, 102.

331

Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. II. М., 1950. С. 229.

332

Brentjrs В. Das Kamel… S. 32.

333

Bulliet R. W. Camel II: In Persian History and Economy // Encyclopaedia Iranica. Vol. IV. 1980. P. 730–733 (бактрианы).

334

Brentjrs B. Das Kamel… S. 33.

335

Фирдоуси. Шахнаме ⁄ Пер. Ц. Б. Бану-Лахути, В. Г. Берзнева. Т. VI. М., 1989. С. 186 (стрк. 8269–8270); Орбели И., Тревер К. Шатранг: Книга о шахматах. Л., 1936. С. 71. Хочу поблагодарить А. А. Амбарцумяна за уточнение перевода данного пассажа Фирдоуси.

336

Фирдоуси. Шахнаме. Т. VI. С. 619, примеч. к 7257–8317; ср.: Орбели И., Тревер К. Шатранг. С. 22 (мегарист – реалия времени самого Фирдоуси).

337

Köhler-Rollefson I. Camel… № 4. P. 184.

338

Tod J. Annals and Antiquities of Rajasthan, or The Central and Western Rajput States of India. Vol. III. Oxford, 1920. P. 1306.

339

Green G. W. The Organization and Employment of Camel Corps in Warfare // Journal of Royal United Service Institution. Vol. 29. 20 March, 1885. P. 522–523.

340

Бичурин Н.Я. Собрание сведений… T. II. C. 304.

341

Опубликовано в: От древности к новому времени (Проблемы истории и археологии): Сборник научных работ. Вып. 17. Уфа, 2012. С. 3–10.

342

Potts D. Hybridization and the Role of Camelus Bactrianus in the Ancient Near East // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Vol. 47. 2004. № 2. P. 160–161.

343

Меликишвили Г. А. Урартские клинописные надписи. M., 1960. С. 138–141, № 24, лиц. сторона, стрк. 23, оборотная сторона, стрк. 29; Salvini M. Corpus dei testi urartei. T. I. Roma, 2008. P. 141–142.

344

Амбарцумян A. A. Этноним «хйаона» в Авесте // Записки Восточного отделения Российского археологического общества. Новая серия. Т. I (XXVI). СПб., 2002. С. 49.

345

Амбарцумян А.А. Этноним «хйаона» в Авесте // Записки Восточного отделения Российского археологического общества. Новая серия. Т. I (XXVI). СПб., 2002. С. 38, примеч. 10.

346

Там же. С. 58–68.

347

Hdt., VII, 87; Aristot. Hist, anim., VI, 18, 112, (571 b, 26); Diod., II, 19, 2–3; Plin. Nat. hist., VIII, 67; Ael. Nat. anim., Ill, 7; XII, 36; Timoth. Gaz. Anim., 27,1. 30; Procop. Bel. Vand., I, 8, 27; II, 11, 42; 48; Leo. Tact., XVIII, 112; 141.

348

Frankfort Н. Cylinder Seals: A Documentry Essay on the Art and Religion of the Ancient Near East. London, 1939. Pl. XXXVII m.

349

Brian Р. From Cyrus to Alexander: A History of the Persian Empire. Winona Lake, 2002. P. 464–465.

350

Cassin-Scott J. The Greek and Persian Wars, 500–323 BC. London, 1977. P. 34; Sekunda N. V. The Persian Army 560–330 BC. London, 1992. P. 51.

351

Дандамаев M.A. Политическая история Ахеменидской державы. M., 1985. С. 86; ср. с переводом В.И. Абаева (Хрестоматия по истории Древнего Востока. Ч. 2. М., 1980. С. 25).

352

Черненко Е. В. Скифо-Персидская война. Киев, 1984. С. 11.

353

Mensching Е. Kamel // Der Kleine Pauly. Bd. III. Sttutgart, 1979. Sp. 100.

354

Saglio E. Camelus // DS. T. I. Pt. 2. 1886. P. 857, fig. 1049; Gossen. Kamel // RE. Bd. X. Hbbd. 20 (1919). Sp. 1830; Brentjrs B. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38. 1960. S. 35, Abb. 1.

355

Туленков К. Л. «Особые подразделения» в армии Митридата VI // MNHMA: Сборник научных трудов, посвященных памяти профессора Владимира Даниловича Жигунина. Казань, 2002. С. 243–246.

356

Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. II. М., 1950. С. 261.

357

Gossen. Kamel // RE. Bd. X. Hbbd. 20 (1919). Sp. 1826; Kamel. Sp. 100.

358

Tarn W. W. Hellenistic Military and Naval Development. Cambridge, 1930. P. 160.

359

Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge, 1975. P. 172; см.: Nicolle D. Sassanian Armies: The Iranian Empire, Early 3rd to mid-7th Centuries AD. Stockport, 1996. P. 28, fig. 18 С (верблюды, нагруженные добычей на рельефе в Так-и Бустане); р. 46, fig. 25 А (Арка Галерия в Фессалониках); Kinch, K.-F. L’arc de triomphe de Salonique. Paris, 1890. P. 43–44 (Арка Галерия: увод пленных из ассирийского города, женщина и дети на верблюде, 297 г.); Μακαρόνα X. Ρ. Ή Καμάρα τό θριαμβικά τόξ τοϋ Γαλερίου στή Θεσσαλονίκη. Θεσσαλονίκη, 1969. Σέλ. 37. Πίν. 23. (Арка Галерия: увоз добычи римлянами на верблюдах в 297 г.).

360

Фирдоуси. Шахнаме ⁄ Пер. Ц.Б. Бану-Лахути, В.Г. Берзнева. T. V. М., 1984. С. 202 (стрк. 8942), 263 (стрк. 11693); T. VI. М., 1989. С. 160 (стрк. 7097), 223 (стрк. 10010), 280 (стрк. 12599), 295 (стрк. 13285), 408 (18449-18451), 446 (стрк. 20182), 464 (стрк. 21024), 471 (стрк. 21323), 472 (стрк. 21397-21403), 512 (23195-23203), 554 (стрк. 25 085, 25 093).

361

Хоеров, сын Кавада, и его сын // Пехливийская божественная комедия ⁄ Пер. О.М. Чунаковой. М., 2001. С. 154.

362

Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge, 1975. P. 172, fig. 82; Harper P. O. The Royal Hunter: Art of the Sasanian Empire. New York, 1978. P. 48, fig. 12; p. 115, fig. 47; см.: Фирдоуси. Шахнаме ⁄ Пер. Ц. Б. Бану-Лахути, В. Г. Берзнева. Т. V. С. 206 (стрк. 9113–9120).

363

Фирдоуси. Шахнаме ⁄ Пер. Ц. Б. Бану-Лахути, В. Г. Берзнева. Т. V. С. 168 (стрк. 7391–7399).

364

Afshar A. Camels at Persepolis // Antiquity. Vol. 52. № 206. 1978. P. 230.

365

Опубликовано в: Лавровский сборник: Материалы XXXIV и XXXV Среднеазиатско-Кавказских чтений 2010–2011 гг.: Этнология, история, археология, культурология. СПб., 2011. С. 63–68.

366

Wapish Р. The Dromedary and Bactrian Camel in Levantine Historical Settings: The Evidence from Tell Jemmeh // Animals and Archaeology. Vol. Ill: Early Herders and their Flocks. Oxford, 1984. P. 174; Köhler-Rollefson I. Camel and Camel Pastoralism in Arabia // The Biblical Archaeologist. Vol. 56. 1993. № 4. P. 181–182.

367

Bulliet R. IV. The Camel and the Wheel. Cambridge, 1975. P. 148–149; cp.: Brentjrs B. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38. 1960. S. 31, 52 (в степях между Уралом и Алтаем в III тыс. до н. э.); Кузьмина Е.Е. Древнейшая фигурка верблюда из Оренбургской области и проблемы доместикации бактриана // Советская археология. 1963. № 2. С. 39–41 (бактриан одомашнен в степях Средней Азии, Казахстана или Южной Сибири); Potts D. Hybridization and the Role of Camelus Bactrianus in the Ancient Near East // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Vol. 47. 2004. № 2. P. 149.

368

Brentjrs B. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38. 1960. S. 30, Abb.2; S. 31.

369

Амбарцумян А. А. Этноним «хйаона» в Авесте // Записки Восточного отделения Российского археологического общества. Новая серия. Т. 1. СПб., 2002. С. 49.

370

Там же. С. 38, примеч. 10.

371

Там же. С. 58–68.

372

Пехливийская божественная комедия ⁄ Пер. О.М. Чунаковой. М., 2001. С. 138–148; Нефедкин А. К. Военное дело иранцев по данным «Сказания о Зарере» // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. СПб., 2005. С. 138–139.

373

Brosius М. The Persians. London; New York, 2006. P. 59; cp.: Armandi P. Histoire militaire des éléphants, depuis les temps les plus reculés jusqu’à l’introduction des armes à feu. Paris, 1843. P. 501; Арманди П.Д. Военная история слонов ⁄ Пер. с фр. А.В. Банникова. СПб., 2011. С. 118.

374

Nikonorov V.P. The Armies of Bactria 700 BC-450 AD. Vol.l. Stockport, 1997. P. 19; Попов А. А. Греко-Бактрийское царство. СПб., 2008. С. 144.

375

Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. Taf. 11, 14, 20, 22, 27;AfsharA. Camels at Persepolis //Antiquity. Vol. 52. 1978. № 206. P. 228–229.

376

Frankfort H. Cylinder Seals: A Documentry Essay on the Art and Religion of the Ancient Near East. London, 1939. Pl. XXXVIIm; Collon D. First Impressions: Cylinder Seals in the Ancient Near Orient. London, 1987. P. 160, № 735.

377

Armayer O.K. Herodotus’ Catalogues and the Persian Empire in the Light of the Monuments and the Greek Literary Tradition // Transactions of the American Philological Association. Vol. 108. 1978. P. 1–9; cp.: Olmstead A.T. History of the Persian Empire. Chicago; London, 1948. P. 237; Vogelsang W. The Achaemenids and India // Achaemenid History. IV. Leiden, 1990. P. 103.

378

Nicholls A. The Complete Fragments of Ctesias of Cnidus: Translation and Commentary with an Introduction: A Dissertaion Presented to the Graduate School of the University of Florida in Partial Fulfillment of the Requirements for the Degree of Doctor of Philosophy. Gainesville, 2008. P. 18–19.

379

Nikonorov V.P. The Armies… Vol.l. P. 30–49; Попов A.A. Греко-Бактрийское царство. С. 121–135. В. П. Никоноров в своей монографии даже не упомянул данное свидетельство Поллукса.

380

Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853. P. 83; Василенко М.И. Главный герой арабского бестиария – верблюд // Азиатский бестиарий: Образы животных в традициях Южной, Юго-Западной и Центральной Азии. СПб., 2009. С. 161–162.

381

Никоноров В.П. К вопросу о парфянской тактике (на примере битвы при Каррах) // Военное дело и средневековая археология Центральной Азии. Кемерово, 1995. С. 53–61.

382

Rawlinson G. The Sixth Great Oriental Monarchy. London, 1873. P. 406.

383

Ibidem. Р. 358, 405; ср.: Armand! P. Histoire… Р. 502; Арманди П.Д. Военная история слонов. С. 318.

384

Например, нет упоминания парфянских мегаристов в «Книге деяний Ардашира сына Папака».

385

Van Ingen W. Figurines from Seleucia on the Tigris. Ann Arbon; London, 1939. P. 158, 497. Pl. XXXV, 255.

386

Никаноров В. П. К вопросу о парфянском наследии в Сасанидском Иране: военное дело // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. СПб., 2005. С. 142, 151.

387

Дахи: Curt., IV, 12, 6; VII, 7, 32; VIII, 14, 5; Arr. Anab., Ill, 11, 3; 28, 10; V, 12, 2; гирканцы: Xen. Cyr., IV, 2, 1–2; 4, 1; VIII, 3, 18; 25; V, 3, 24; 5, 5; Diod., XVII, 19, 4; Curt., Ill, 2, 7; 9, 5; Arr. Anab., Ill, 8, 4; Bittner S. Tracht und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. München, 1985. S. 277.

388

Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. P. 95.

389

Rawlinson G. The Sixth Great Oriental Monarchy. P. 357.

390

Книга деяний Ардашира сына Папака ⁄ Пер. О. М. Чунаковой. М., 1987. С. 74.

391

Дибвойз Н.К. Политическая история Парфии ⁄ Пер. В. П. Никонорова. СПб., 2008. С. 221–223; Луконин В.Г. Культура Сасанидского Ирана: Иран в III–V вв.: Очерки по истории культуры. М., 1969. С. 34–35.

392

Staubli Th. Das Image der Nomanden im Alten Israel und in der Ikonographie seiner sesshaften Nachbarn. Freiburg (Schweiz); Göttingen, 1991. Abb. 109–110,112.

393

Ростовцев М.И. Караванные города. СПб., 2010. С. 34. Рис. III, 1–2; Benoit F. L’Héroïsation équestre. Aix-de-Provence, 1954. Pl. II; Staubli Th. Das Image der Nomanden… S. 111. Abb. 81.

394

Nicolle D. Rome’s Enemies 5: The Desert Frontier. London, 1991. P. 20, 31–32, 33; Hoyland R. G. Arabia and the Arabs: From the Bronze Age to the Coming of Islam. London; New York, 2001. P. 189; cp.: Nicolle D. Sassanian Armies: The Iranian Empire, Early 3rd to mid-7th Centuries AD. Stockport, 1996. P. 58.

395

Дибвойз H. К. Политическая история Парфии. С. 226.

396

Tarn W. W. Hellenistic Military and Naval Development. Cambridge, 1930. P. 160–161.

397

Nikonorov V.P. The Armies… Vol. II. P. 4. Fig. 2e.

398

Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. II. М., 1950. С. 183; Tarn W. W. Hellenistic Military and Naval Development. P. 160.

399

Köhler-Rollefson I. Camelus Dromedarius // Mammalian Species. Vol. 375 (April 12). 1991. P. 5; Potts D. Hybridization and the Role of Camelus Bactrianus in the Ancient Near East // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Vol. 47. 2004. № 2. P. 156; ср.: Боголюбский C.H. Происхождение и преобразование домашних животных. М., 1959. С. 418, 428–430.

400

Алъбаум Л.М. Живопись Афрасиаба. Ташкент, 1975. С. 43–46, 56; с. 45, рис. 11. Табл. XXIII.

401

Bulliet R. W. The Camel… P. 172, fig. 82; Harper P. O. The Royal Hunter: Art of the Sasanian Empire. New York, 1978. P. 48, fig. 12.

402

Опубликовано в: Пунические войны: история великого противостояния. Военные, дипломатические, идеологические аспекты борьбы между Римом и Карфагеном. СПб., 2017. С. 86–100; публикуется с сокращением.

403

Готье-Пилтерс X. Верблюд – чудо пустыни ⁄ Пер. с англ. Л.М. Баскина // Природа. 1976. № 3. С. 137.

404

Leonard A. G. The Camel: Its Uses and Management. London, 1894. P. 328.

405

Ibidem. Р. 295, 330.

406

Ibidem. Р. 191, 329.

407

Demougeot É. Le chameau et l’Afrique du Nord romaine // Annales: Économies, Sociétés, Civilisations. Vol. 15. 1960. № 2. P. 218.

408

Reinach S. L’Africain sur son chameau: Terre cuite trouvée à Handrumète (Sousse) // Reinach S. Amalthèe: Mélanges d’archéologie et d’histoire. T. IL Paris, 1930. P. 186; WalzR. Zur Problem des Zeitpunkts der Domestikation der altwestlichen Cameliden // Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Geselschaft. Bd. 101. 1951. S. 36; Brogan О. The Camel in Roman Tripolitania // Papers of the British School at Rome. Vol. 22. 1954. P. 126–127; Mikesell M. W. Notes on the Dispersal of the Dromedary // Southwestern Journal of Anthropology. Vol. 11. 1955. № 3. P. 238–239.

409

Brogan O. The Camel in Roman Tripolitania// Papers of the British School at Rome. Vol. 22. 1954. P. 127.

410

Reinach S. L’Africain… P. 188; Walz R. Zur Problem… S. 40; Brogan О. The Camel… P. 127; Demougeot É. Le chameau… P. 221; Rowley-Conwy P. The Camel in the Nile Valley: New Radiocarbon Accelerator (AMS) Dates from Qa§r Ibrîm // The Journal of Egyptian Archaeology. Vol. 74. 1988. P. 245–248; Köhler-Rollefson I. Camel and Camel Pastoralism in Arabia // The Biblical Archaeologist. Vol. 56. 1993. № 4. P. 182–183; Adams C. Land Transport in Roman Egypt: A Study of Economies and Administration in a Roman Province. Oxford, 2007. P. 50–52.

411

Walz R. Zur Problem… S. 39–40; Rowley-Conwy P. The Camel… P. 246–247. О веревке см.: Caton-Thompson G. The Camel in Dynastie Egypt // Man. Vol. 34. 1934. P. 21; Free J. P. Abraham’s Camels // Journal of Near Eastern Studies. Vol. 3. 1944. № 3. P. 190; Brentjrs B. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38.1960. S. 34; о статуэтке: Free J.P. Abraham’s Camels // Journal of Near Eastern Studies. Vol. 3. 1944. № 3. P. 191–192; Боголюбский C.H. Происхождение и преобразование домашних животных. М., 1959. С. 424; Ripinsky М. The Camel in Dynastic Egypt // The Journal of Egyptian Archaeology. Vol. 71. 1985. P. 136–137.

412

Rowley-Conwy P. The Camel… P. 246.

413

Adams C. Land Transport in Roman Egypt: A Study of Economics and Administration in a Roman Province. Oxford, 2007. P. 50, n. 2.

414

Ibidem. P. 50.

415

Demougeot É. Le chameau… P. 221; ср.: Brogan О. The Camel… P. 127.

416

Mikesell M.W. Notes… P. 239 (в Тунис и Киренаику); Bovill W. The Camel and the Garamantes // Antiquity. Vol. 30. 1956. № 117. P. 20–21 (к гарамантам); Demougeot É. Le chameau… P. 210 (в Ливию); Nicolle D. Rome’s Enemies 5: The Desert Frontier. London, 1991. P. 7 (сирийцы из римской армии ввели верблюдов в Сахаре).

417

Дата написания «Эпитомы военного дела» Вегеция дискуссиона. А.В. Банников доказывает, что последние три книги Вегеция написаны после 404 г. {Банников А. В. Датировка трактата Вегеция Epitoma rei militaris// Мнемон. Вып. 1. СПб., 2002. С. 333–344).

418

Lewicki T. L’État nord-africain de Tähert et ses relations avec le Soudan occidental à la fin du Ville et au IXe siècle // Cahiers d’études africaines. Vol. 2. 1962. № 8. P. 532, n. 76.

419

Gsell S. Histoire ancienne de l’Afrique du Nord. T. V. Paris, 1927. P. 116–120.

420

Demougeot É. Le chameau… P. 213, 216, fig. V.

421

Narkiss B. El pentateuco Ashburnham: La ilustraciön de codices en la antigüedad tardia. Valencia, 2007. P. 100–101, Lamina 23.

422

Green G. W. The Organization and Employment of Camel Corps in Warfare // Journal of Royal United Service Institution. Vol. 29. 20 March 1885. P. 523, § 11.

423

Armandi P. Histoire militaire des éléphants, depuis les temps les plus reculés jusqu’à l’introduction des armes à feu. Paris, 1843. P. 503; Jomard M. Le régiment des dromadaires à l’Armée d’Orient (1798–1801) // Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853. P. 229–230; Арманди П.Д. Военная история слонов ⁄ Пер. с фр. А.В. Банникова. СПб., 2011. С. 319.

424

Nicolle D. Rome’s Enemies 5… P. 9.

425

Ibidem. P. 10.

426

Seymour de Ricci. Letters // Comptes-rendus des séances de l’Académie des Insrciptions et Belles-Letters. Paris, 1905. P. 155–156; Stein. Sulpicius, 102 // RE. Hbbd. 7 (1931). Sp. 862–863; DemougeotÉ. Le chameau… P. 241–242.

427

Winkler H. A. Rock-Drawings of Southern Upper Egypt. Vol. I. London, 1938. Pl. Ill, 1; Brentjes B. Das Kamel im Alten Orient // Klio. Bd. 38.1960. S. 44; S. 51, Abb. 2.

428

Winkler H.A. Rock-Drawings… P. 16.

429

История Африки: Хрестоматия. М., 1979. С. 197.

430

Там же. С. 303, ср: 301 (об источниках).

431

Опубликовано в: Stratum plus. Кишинев, 2012. № 4. С. 301–309.

432

Dqbrowa Е. Dromedarii in the Roman Army: A Note // Roman Frontier Studies 1989: Proceedings of the XVth International Congress of Roman Frontier Studies. Exeter, 1991. P. 364.

433

Nitecki D. Starozytne oddziafy specjalne? Dromedarii w armii rzymskiej w II wieku n.e. URL: http://histmag.org/?id=3693 (дата обращения: 01.02.2009 г.).

434

К.Л. Гуленков полагает, что римляне были удивлены видом двугорбых бактрианов (Гуленков К. Л. «Особые подразделения» в армии Митридата VI // MNHMA: Сборник научных трудов, посвященных памяти профессора Владимира Даниловича Жигунина. Казань, 2002. С. 244–245).

435

Brogan О. The Camel in Roman Tripolitania // Papers of the British School at Rome. Vol. 22. 1954. P. 128, n. 26.

436

Demougeot É. Le chameau et l’Afrique du Nord romaine // Annales: Économies, Sociétés, Civilisations. Vol. 15. 1960. № 2. P. 225; Kolendo J. Épigraphie et archéologie: Le praepositus camellorum dans une inscription d’Ostie // Klio. Bd. 51. 1969. P. 287–292.

437

Kroll W. Kalokairos // RE. Bd. X. Hbbd. 20 (1919). Sp. 1757; Jones A.H.M., Martindale J.R., Morris J. The Prosopography of the Later Roman Empire. Vol. I. Cambridge, 1971. P. 177.

438

Grossen. Kamel // RE. Bd. XX. Hbbd. 20 (1919). Sp. 1829.

439

Roth J.P. The Logistics of the Roman Army at War (264 В. C. – A. D. 235). Leiden; Boston; Köln, 1999. P. 207–208.

440

Wheeler E. L. The Army and the Limes in the East // A Companion to the Roman Army. Oxford, 2007. P. 258; cp.: Cagnat R. L’armée romaine d’Afrique et l’occupation militaire de l’Afrique sous les empereurs. Paris, 1892. P. 402, n. 2.

441

Carbuccia J.-L. Du dromadaire comme bête de somme et comme animal de guerre. Paris, 1853. P. 238; Reinach S. L’Africain sur son chameau: Terre cuite trouvée à Handrumète (Sousse) // Reinach S. Amalthèe: Mélanges d’archéologie et d’histoire. T. IL Paris, 1930. P. 190–191.

442

Saglio E. Camelus // DS. T. I. Pt. 2. 1886. P. 857, fig. 1050; атрибутацию памятника см.: Becatti G. La colonna coclide istoriata: Problemi storici, iconografici, stilistici. Roma, 1960. P. 150.

443

Dqbrowa E. Dromedarii… P. 364.

444

Также см. греческую надпись из Пальмиры, датированную 155–159 гг., в которой упоминается командир илы: Seyrig H. Antiquités syriennes // Syria. T. 22. 1941. Fase. 3–4. P. 234.

445

Seyrig H. Antiquités syriennes. P. 219, № 8, p. 220–221, 235; Graf D. F. The Nabataean Army and the Cohortis Ulpiae Petraeorum // The Roman and Byzantine Army in the East. Krakow, 1994. P. 269; Isaac B. The Limits of Empire: The Roman Army in the East. Oxford, 2004. P. 59, 225; cp.: Brown W.E. The Oriental Auxiliaries of the Imperial Roman Army: A Dissertation Presented to the Faculty of the Graduate School of Yale University in Candidacy for the Degree of Doctor of Philosophy. New Haven, 1941. P. 53, 148–149; Bowersock G. W. Roman Arabia. Cambridge (Mass.), 1983. P. 96.

446

Speidel M.P. The Roman Army in Arabia // Aufstieg und Niedergang der Römischen Welt. Tl. IL Bd. VIII. Berlin; New York, 1977. P. 704. По мнению Э. Дамбровы, эти граффити, датированные второй половиной II в., принадлежали всадникам той пальмирской алы (Dqbrowa Е. Dromedarii… Р. 364).

447

Demougeot É. Le chameau… P. 243.

448

Speidel M.P. The Roman Army… S. 704.

449

Cichorius C. Ala // RE. Bd. I (1894). Sp. 1240.

450

Возможна корректура: «Антонинова (Antoniniana)», см.: Cichorius С. Ala. Sp. 1229; Demougeot É. Le chameau… P. 243, n. 7.

451

Benziger. Admatha // RE. Bd. I (1894). Sp. 377; Idem. Amathus // RE. Bd. I (1894). Sp. 1752.

452

Mommsen Th. Gesammelte Schriften. Bd. VIII.l. Berlin, 1913. S. 561; Wheeler E.L. The Army… P. 258.

453

Seyrig H. Antiquités syriennes. P. 219, № 5; Speidel M.P. The Roman Army… P. 704, 1. 1; Graf D. F. Qurâ ‘Arabiyya and Provincia Arabia // Géographie historique au Proche-Orient (Syrie, Phénicie, Arabie, grecques, romaines, byzantines): Actes de la Table rounde de Valbonne, 16–18 septembre 1985. Paris, 1988. P. 194, № 6.

454

Speidel M.P. The Roman Army… P. 704, 1. 3.

455

Seyrig H. Antiquités syriennes. P. 219, № 8; Speidel M.P. The Roman Army… P. 704, 11. 4, 7–8; GrafD.F. Qurâ ‘Arabiyya… P. 194, № 5.

456

Dqbrowa E. Dromedarii… P. 364; Wheeler E.L. The Army… P. 258.

457

Fink R. O. The Cohors XX Palmyreorum, a Cohors Equitata Miliaria // Transactions and Proceedings of the American Philological Association. Vol. 78. 1947. P. 64–165.

458

Dodgeon M. H., Lieu S. N. C. The Roman Eastern Frontier and the Persian Wars (AD 226–363): A Documentary History. London; New York, 1991. P. 279.

459

Fink R. O. The Cohors XX Palmyreorum… P. 169.

460

Kennedy D. L. The Cohors XX Palmyrenorum at Dura Europos // The Roman and Byzantine Army in the East. Krakow, 1994. P. 91, 96. В документах Дура-Европос численность XX Пальмирской когорты колеблется от 2/3 до двух теоретических норм [Fink R. О. The Cohors XX Palmyreorum… P. 170).

461

Fink R. О. The Cohors XX Palmyreorum… P. 170; Isaac B. The Limits… P. 151.

462

Southern P. The Roman Army: a Social and Institutional History. Santa Barbara, 2006. P. 123; Phang S.E. Military Documents, Languages, and Literacy // A Companion to the Roman Amy. Oxford, 2007. P. 292.

463

Dqbrowa E. Dromedarii… P. 365.

464

Mommsen Th. Gesammelte Schriften. Bd. VIII. 1. S. 561; Fink R.O. Mommsen’s Pridianum: B.G.U., 696 // AJPh. Vol. 63. 1942. № 1. P. 62, col. II, 11. 10–13; Idem. Roman Military Records on Papyrus. Clevelend, 1971. 229, col. II, 10–11; Southern P. The Roman Army… P. 123.

465

Thomas J.B., Davies R. W. A New Military Strength Report on Papyrus // JRS. Vol. 67. 1977. P. 58–59; Dqbrowa E. Dromedarii… P. 365.

466

Mommsen Th. Gesammelte Schriften. Bd. VIII. Bd. 1. S. 560; FinkR. O. Mommsen’s Pridianum: B.G.U., 696 // AJPh. Vol. 63. 1942. № 1. P. 62, col. I, 11. 15–17; Demougeot É. Le chameau… P. 243.

467

Thomas J.B., Davies R. W. A New Military Strength Report… P. 52–60.

468

Wheeler E.L. The Army… P. 258. Датировка правления губернатора Фусци-ана Крепереана Флорана: Bowersock G. W. Roman Arabia. Cambridge (Mass.), 1983. P. 162.

469

Speidel M.P. The Roman Army… P. 716–717.

470

Fink R. O. Roman Military Records on Papyrus. Clevelend, 1971. P. 310, № 48,11. 3–6, № 49,11. 2–5.

471

Dqbrowa E. Dromedarii… P. 365.

472

Ibidem. P. 365; cp.: Demougeot É. Le chameau… P. 243.

473

Нефедкин А.К. Дромадеры в военном деле арабов (XII в. до н. э. – VII в. н. э.) // Российский археологический ежегодник. № 3. 2013. С. 442, 446, 452–457.

474

Brown W. Е. The Oriental Auxiliaries… P. 87; Davies R. W. Ratio and Optio in Roman Military Documents // Historia. Bd. 16. 1967. Hf. 1. P. 117; Dqbrowa E. Dromedarii… P. 365; Isaac B. The Limits… P. 59; Wheeler E.L. The Army… P. 258.

475

Грушевой A. Г. Нессанские папирусы: Основные проблемы социально-экономической и политической истории Южной Палестины IV–VII веков // Православный палестинский сборник. Вып. 96 (33). СПб., 1998. С. 72–79.

476

Грушевой А. Г. Нессанские папирусы… С. 75, 90.

477

Treadgold W. Byzantium and Its Army, 284-1081. Stanford, 1995. P. 161, 165, 204–205.

478

Опубликовано в: Stratum plus. 2000. № 3. С. 72–84.

479

Об этом см., например: Боголюбский С.Н. Происхождение и преобразование домашних животных. М., 1959. С. 518–524; Калинин В. А. Происхождение собак, породообразование и классификация пород // Вопросы кинологии. 1991. № 1. С. 33–40; 1993. № 1–2. С. 25–30.

480

Hom. IL, I, 5; 50; II, 293; XIII, 233; 831; XV, 351; XVII, 241; 255; 272; 558; XVIII, 179; 271; 283; XXII, 66; 75; 89; 335; 339; 345; 348; 354; 509; XXIII, 21; 184–185; XXIV, 211; 409; 411.

481

См.: Lilij S. Dogs in Ancient Greek Poetry. Helsinki, 1976. P. 14–16.

482

Охотничьи собаки: Hom., IL, III, 26; IX, 544; X, 360–362; XI, 292; 326; 414; XII, 41; 147; XIII, 198; 475; XV, 272; 579; XVII, 65; 282; 725; XXII, 189; пастушьи собаки: Hom. IL, X, 183–186; XI, 549; XII, 303; XV, 587; XVII, 658; XVIII, 578; 583–586.

483

Ср.: Reinach S. Un nouveau sarcophage peint de Clazom Ène au musée de Constantinople // REG. T. 8. 1895. P. 176–177; Нефедкин A. К. К вопросу о происхождении фаланги гоплитов // Жебелевские чтения-1: Тезисы докладов научной конференции 28–29 октября 1997 г. СПб., 1998. С. 22–25; Он же. Основные этапы формирования фаланги гоплитов: военный аспект проблемы // ВДИ. 2002. № 1. С. 87–96.

484

Körte A. Kleinasiatische Studien I // Mitteilungen des Kaiserlich Deutschen Archäologischen Instituts. Athenische Abteilung. Bd. 20. 1895. S. 4–5; Taf. II; Зайцев А. И. Эпиграмма «Палатинской антологии» VII 304 // Hyperboreus. Vol. 2. 1996. Fase. 1. С. 148–149.

485

Bergk Th. Poetae lyrici Graeci. Vol. II[487]. Lipsiae, 1882. P. 24.

486

Lilij S. Dogs… P. Ill; Зайцев А.И. Эпиграмма… С. 140–143.

487

Зайцев А. И. Эпиграмма… С. 148.

488

Ср.: Cook R. М. Dogs in Battle // Festschrift Andreas Rumpf. Krefeld, 1952. P. 40, 41, n. 18.

489

ИванчикА.И. Воины-псы: Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию // СЭ. 1988. № 5. С. 38.

490

Там же. С. 40–44; ИванчикА.И. К истолкованию сообщения Полиэна о киммерийцах (Polyaen, VII, 2, 1) // Кавказ и цивилизации Востока в древности и Средневековье. Владикавказ, 1993. С. 41.

491

CookR.M. Dogs… P. 38.

492

Winter F. Tonsarkophage von Klazomenai // Antike Denkmäler. Bd. I. Hf. 4 (1889). 1890. Taf. 44; Murray A. S. Terracotta Sarcophagi, Greek and Etruscan in the British Museum. London, 1898. Fig. 3; Winter F. Ton-Sarkophage aus Klazomenai // Antike Denkmäler. Bd. II. Hf. 3 (1895–1898). 1898. Taf. 27, 3.

493

Колесничные кони: Dennis G. Two Archaic Greek Sarcophagi // JHS. Vol. 4. 1883. Fig. 5–6; 11; Reinach S. Un nouveau sarcophage… Pl. entre pp. 160–161; Winter F. Tonsarkophage von Klazomenai. Taf. 44; Murray A. S. Terracotta Sarcophagi… Pl. I; VI; Winter F. Tonsarkophage von Klazomenai. Taf. 27, 2–3; Picard Ch., Plassart A. Sarcophages de Clazomènes // BCH. An. 37. 1913. Pl. X; XIII; XV; верховые кони: Dennis G. Two Archaic Greek Sarcophagi. Fig. 5–6; 11; Winter F. Tonsarkophage von Klazomenai. Taf. 45; 46, 4–5; Pottier E. Les sarcophages de Clazomnne et les hydries de Caere // BCH. An. 16. 1892. Fig. 1–2; Murray A. S. Terracotta Sarcophagi… Pl. IV–V; fig. 3; Winter F. Tonsarkophage von Klazomenai. Taf. 27, 1; Picard Ch., Plassart A. Sarcophages de Clazomènes. Pl. XI; XIII; XV.

494

Winter F. Tonsarkophage von Klazomenai. Taf. 46, 2; Murray A. S. Terracotta Sarcophagi… Pl. VII; Picard Ch., Plassart A. Sarcophages de Clazomènes. Pl. XIV.

495

См.: Хршановский В. А. Собака в погребальном обряде античного Боспора // Животные и растения в мифоритуальных системах: Материалы научной конференции (октябрь 1996 г.). СПб., 1996. С. 36–37; Малева Н.В. Собака в религиозных представлениях боспорян // Боспорское царство как историко-культурный феномен: Материалы научной конференции. СПб., 1998. С. 61–62; Нефедкин А. К. Развитие тактики персидской конницы Ахеменидов // Древние и средневековые цивилизации и варварский мир. Ставрополь, 1999. С. 23–24; Малева Н. В. Статус собаки в сакральном мировоззрении древних греков (по памятникам вазописи) // Из истории античного общества. Вып. 7. Саратов, 2001. С. 181–195; Она же. Тандем «заяц-собака» в религиозном мировоззрении древних греков // Артефакты и сакральное в истории Боспора. Нижний Новгород, 2017. С. 88; ср.: Pottier E. Les sarcophages… P. 250; CookR.M. Dogs… P. 38–40.

496

Иванчик A.И. Воины-псы… С. 39.

497

HilzheimerM. Dogs // Antiquity. № 4. 1932. PL VII, fig. 9.

498

Иванчик А. И. Воины-псы… С. 40–48.

499

Barnett R.D.The Amathus Shield-Boss Rediscovered and the Amathus Bowl Reconsidered // Report of the Department of Antiquities, Cyprus. 1977. P. 167–168.

500

См.: Myres J.I. The Amathus Bowl. A Long-Lost Masterpiece of Oriental Engraving // JHS. Vol. 53. 1933. P. 35–37, Pl. I–III; Markoe G. Phoenician Bronze and Silver Bowls from Cyprus and the Mediterranean. Berkeley; Los Angeles; London, 1985. P. 51–52, 172–174, 248–249, Cy 4.

501

Stary P. F. Zur eisenzeitlichen Bewaffnung und Kampfesweise in Mittelitalien (ca. 9. bis 6. Jh. V. Chr.). Mainz am Rhein, 1981. TI. 1. S. 102–103; TI. 3: Taf. 25.

502

Keller О. Die antike Tierwelt. Bd. I. Leipzig, 1909. Taf. I, 7; Никулина H. M. Искусство Ионии и Ахеменидского Ирана. М., 1994. Рис. 274–275.

503

Winter F. Der Alexandersarkophag aus Sidon. Strassburg, 1912. Taf. 9-11.

504

Jesse G. R. Research into the History of the British Dog, from Ancient Lows, Charters, and Historical Records. Vol. I. London, 1866. P. 323–326.

505

Cougny E. Canis // DS. Т. I. Pt. 1. 1877. P. 885, fig. 1117; Keller O. Die antike Tierwelt. S. 113.

506

Keller С. Die Stammengeschichte unserer Haustiere. Leipzig, 1909. S. 33.

507

Richter W. Hund // Der Kleine Pauly. Bd. II. Lief. 12. 1966. Sp. 1247.

508

Ср.: Fletcher G.В.A. Another Word on Dogs in Ancient Warfare // Greece and Rome. Vol. 11. № 31. 1941. P. 34.

509

См.: Cougny E. Canis. Fig. 1103.

510

Cougny E. Canis. P. 879.

511

Arist. Hist, anim., VIII, 28; Diod., XVII, 92, 1; Plin. Nat. hist., VIII, 148; Poll., V, 38; Ael. Nat. anim., VIII, 1.

512

Poll., V, 43; cp.: Plut. Solert. an., 15, 3 = Moral., 970f; Ael. Nat. anim., VI, 19; Phot. Bibl., 72, 45b.

513

Никулина H.M. Искусство… Рис. 500, 506.

514

Там же. Рис. 43–51; Winter F. Der Alexandersarkophag aus Sidon. Taf. 15–16.

515

Murray A. S. Terracotta Sarcophagi… Pl. I.

516

См.: Reinach S. Un nouveau sarcophage… P. 179.

517

Pottier E. Les sarcophages… Fig. 1–2.

518

См.: Дьяконов И.М. Киммерийцы и скифы // Всемирная история. T. I. М., 1955. С. 529.

519

Айюб М. С. Гарама (из истории ливийской цивилизации) // Гарамантида (африканская Атлантида). М., 1994. С. 72.

520

Lhote H. Les chars rupestres sahariens des Syrtes au Niger, par les pays des Garamantes et des Atlantes. Toulouse, 1982. P. 106–107, fig. 37.

521

Aymard J. Essai sur les chasses romaines des origines à la fin du siècle des Antonins (Cynegetica): Thèse. Paris, 1951. P. 240.

522

Ср.: ForsterE.S. Dogs… P. 116.

523

Launey M. Recherches sur les armees hellénistiques. T. IL Paris, 1950. P. 1017.

524

Хаммонд H. История Древней Греции ⁄ Пер. с англ. Л.А. Игоревского. М., 2003. С.595.

525

Roussel Р. Les Kuvqyoi à l'époque hellénistique et romaine // REG. T. 43. № 203. 1930. P. 365.

526

Robert L. et J. Une inscription grecque de Téos en Ionie. L’Union de Téos et de Kyrbissos // Journal des savants. 1976. P. 206–207.

527

Петракос; В.Х. Néat лг]уа1 лер1 той Xpeiicoviösiov лоХецоп // Ap/aioZoyrzov ôeXtiov. T. 22. Mépoç А'. 1967. ХеХ. 39.

528

Feyel M. Polybe et l’histoire de Béotie au IIIe siècle avant notre ère. Paris, 1942. P. 200–201, 205.

529

Hatzopoulos M.B. Cultes et rites de passage en Macédoine. Athènes, 1994. P. 102–108; см.: Launey M. Recherches… T. II. P. 1017, n. 3; также ср.: Ziebarth. Kynegoi // RE. Bd. XX. Hbbd. 22 (1922). Sp. 2528.

530

Hatzopoulos M.В. Cultes… Р. 102–111.

531

Forster E.S. Dogs… P. 114.

532

AymardJ. Essai… P. 244.

533

CumontF. L’Égypte des astrologues. Bruxelles, 1937. P. 62; Launey M. Recherches… T. IL P. 1017.

534

Launey M. Recherches… T. I–II. P. 390; 595; 984–985.

535

CumontF. L’Égypte… P. 62–64.

536

Roussel P. Les Kovii'/oi'… P. 361–362.

537

Хрестоматия по истории Сочи ⁄ Сост. В.Н. Костиников. 2-е изд. Майкоп, 2006. С. 101–102 (по материалам описания Ф. Торнау); ср.: Торнау Ф. Ф. Воспоминания кавказского офицера. М., 2008. С. 321–322.

538

Опубликовано в: Война и военное дело в античности. (Pb. № 12. 2000.) СПб., 2001. С. 69–82.

539

См.: Байдер Р. Боевые собаки мира. М., 1993. С. 6.

540

Калинин В. А. Происхождение собак, породообразование и классификация пород // Вопросы кинологии. 1993. № 1–2. С. 29.

541

Сергеенко М. С. прим. 2 к Варр. О сельском хоз., II, 9, 5 (см.: Баррон. О сельском хозяйстве ⁄ Пер. М.С. Сергеенко. М.; Л., 1963. С. 187).

542

Охотничью собаку Дианы мы, например, видим на денаре Г. Постумия, выпущенном в 74 г. до н. э. (см.: Mattingly Н. Roman Coins from the Earliest Times to the Fall of the Western Empire. London, I960[543]. PL XIII.8).

543

Aymard J. Essai sur les chasses romaines des origines à la fin du siècle des Antonins (Cynegetica): Thèse. Paris, 1951. P. 254.

544

См.: Keller О. Die antike Tierwelt. Bd. I. Leipzig, 1909. S. 120.

545

Richter W. Hund // Der Kleine Pauly: Lexikon der Antike. Bd. II. Lief. 12. 1966. Sp. 1246.

546

Keller O. Die antike Tierwelt. Bd. I. S. 122, Fig. 47; Aymard J. Essai… P. 256.

547

Боголюбский С. Н. Происхождение и преобразование домашних животных. М., 1959. С. 518; ср.: Cougny Е. Canis // DS. T. I. Pt. 1. Paris, 1877. P. 881.

548

Cougny E. Canis. P. 881.

549

Keller О. Die antike Tierwelt. Bd. I. S. 104.

550

Belayev D. K, Khvostova V. V. Dog // The New Encyclopaedia Britannica. Vol. 5 (1980). P. 929.

551

См.: Cougny E. Canis. P. 881, fig. 1109 (прорисовка); Keller О. Die antike Tierwelt. Bd. I. S. 112, Fig. 43 (фотография). Тогда как Ж. Эймар считает, что статуя представляет боевую собаку из Анатолии (Aymard J. Essai… Pl. IX).

552

Imhoof-Blumer F., Keller О. Tier– und Pflanzenbilder auf Münzen und Gemmen des klassischen Altertums. Leipzig, 1889. S. 8; Taf. I, 31; 32; 33; Keller O. Die antike Tierwelt. Taf. I, 2; 4; 6.

553

О кличках подробнее см.: Baecker E. De canum nomibus Graecis: Dissertatio inauguralis. Regimonti, 1884. P. 59–63; cp.: Keller О. Die antike Tierwelt. Bd. I. S.135–136.

554

Индекс имен см.: Baecker E. De canum nomibus Graecis. P. 1–7.

555

Калинин В.А. Происхождение собак… С. 26. Скорее надо утверждать обратное: кельты применяли собак против римлян (Strab., IV, 5, 2; Keller С. Die Stammengeschichte unserer Haustiere. Leipzig, 1909. S. 33).

556

Jesse G.R. Research into the History of the British Dog, from Ancient Lows, Charters, and Historical Records. Vol. I. London, 1866. P. 171.

557

Cougny E. Canis. P. 889; Roussel P. Les Kuvriyoi à l'époque hellénistique et romaine // REG. T. 43. 1930. № 203. P. 369–371. Изображения травли животных в амфитеатре гладиаторами с собаками периода империи см.: Aymard J. Essai… Pl. IIB; XVII.

558

Gundel H. Pomponius. 18 // RE. Bd. XXI. Hbbd. 42 (1952). Sp. 2330; ср.: Моммзен T. История Рима ⁄ Пер. с нем. T. I. СПб., 1994. С. 430.

559

Zuckerman С. Sur la date du traité militaire de Végèce et son destinataire Valentinien II // Scripta classica Israelica. Vol. XIII. 1994. P. 67–74. Как доказывает A. В. Банников, первая книга Вегеция была преподнесена императору после 404 г. [Банников А. В. Датировка трактата Вегеция Epitoma rei militaris // Мемнон. Вып. 1. СПб., 2002. С. 333–344).

560

П. Руссель считал, что речь шла о греческом материале [Roussel P. Les Ktivrjyoi… P. 363).

561

Keller О. Die antike Tierwelt. Bd. I. S. 128; Orth F. Hund // RE. Bd. VIII. Hbbd. 16 (1913). Sp. 2567; Richter W. Hund. Sp. 1247.

562

См.: Forster E. S. Dogs in Ancient Warfare // Greece and Rome. Vol. 10. № 30. 1941. P. 116.

563

Cougny Е. Canis. Р. 889.

564

Bellorius LP. Columna Antoniana Marei Aurelii Antonini rebus gestis insignis… Romae, 1711. Pl. XIII.

565

Petersen E., von Domaszewski A., Calderini G. Die Marcus-Saule auf Piazza Colonna in Rom. Bd. I. München, 1896. Taf. 19 A-B.

566

См.: Bellorius I.P. Columna… Pl. XIII–XIV; Petersen E., von Domaszewski A., Calderini G. Die Marcus-Saule… Taf. 20.

567

Cougny E. Canis. P. 889; Keller O. Die antike Tierwelt. Bd. I. S. 127; Orth F. Hund. Sp. 2567; Hilzheimer M. Dogs // Antiquity. 1932. № 4. P. 416.

568

Об этом см.: Cougny E. Canis. P. 889.

Content

Александр Нефёдкин
Животные в войнах Древнего мира

Четвероногий арей

От автора

Глава I Боевые слоны

1. Элефантерия прошлого

2. Боевые слоны сирийского царства Селевкидов

3. Башни на вооружении древних боевых слонов

Глава II Лошади, ослы и быки

4. Лошадь как оружие: методы тренинга коней в Ахеменидском Иране

5. Ослы в военном деле древности

6. Быки в военном деле древности и раннего Средневековья

7. «Огненные быки» Запада и Востока: крупный рогатый скот в военном деле Западного Средиземноморья и Китая

Глава III Верблюды

8. Дромадеры в военном деле арабов (XII в. до н. э. – VII в. н. э.)

9. Использование верблюдов в военном деле древних государств Передней Азии и Индии

10. Верблюды в военном деле древних иранцев

11. Боевые верблюды в Средней Азии в древности

12. Верблюды в военном деле народов Северной Африки в доисламскую эпоху

13. Дромедарии в римской армии

Глава IV Боевые собаки

14. Боевые собаки в древности

15. Использование собак в римском военном деле

Список сокращений

1. Периодические издания

2. Сборники

Список сокращений источников

Библиография

Примечания