Мари Аннетт

Давно забытый Зимний король (ЛП)

Аннетт Мари

Давно забытый Зимний король

(Кодекс гильдии: Раскрытый — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Друид.

Хриплый голос проник в мою голову, и мои ноги перестали двигаться. Я смотрела на землю между моими ботинками, а потом медленно подняла взгляд, увидела тропу, залитую солнцем, между высокими деревьями.

Смятение бурлило в моем животе.

Незнакомый голос пролез в мой разум во второй раз:

Ты друид, да?

Мой взгляд поднимался. На ветке в двадцати футах над тропой большой черный ворон склонил голову в вопросе.

— Я — не друид, — пока я говорила, путающие воспоминания прорывали туман в голове, бросая вызов моим сухим словам.

Я бы попробовал тебя, друид, — сказал ворон.

— Я — не друид.

Не друид? — птица взъерошила перья. — Ты оскорбляешь меня.

— Я…

Я чувствую твою силу.

— Я не…

Ворон яростно каркнул, звук разбил тишину неестественной громкостью, оглушил меня и разгромил мое онемение. Я очнулась, насторожилась, адреналин побежал по венам.

Я отпрянула на шаг, левая рука дернулась в перевязи, пока я смотрела на высокие ели и пихты по бокам от тропы. Где я была?

Щелкнув клювом, ворон грозно раскрыл крылья.

Я пришел полакомиться, а ты оскорбляешь меня. Друид без уважения не заслуживает милосердия сделки.

— Погоди…

Я заберу то, что хочу, вместо этого.

Он спрыгнул с ветки, и моя правая ладонь сунулась в карман джинсов в поисках рукояти складного ножа. Но карман был пустым.

Птица летела на меня, и пока она летела, ее тело стало в четыре раза больше, вторая пара огромных черных крыльев отделилась от первой. Еще две головы выросли из больших плеч.

Я отскочила и неуклюже перекатилась. Боль вспыхнула в треснувшей ключице. Огромные изогнутые когти ворона впились в землю, где я стояла, моя спина врезалась в дерево, конечности вытянулись так, что я не могла вскочить.

Птица повернулась ко мне, четыре огромных крыла вытянулись, окружив меня у дерева. Три головы с красными перьями на макушках грозно опустились, клювы открылись, стало видно раздвоенные языки.

Вкусный друид, — каркали в моей голове три голоса.

Ворон взмыл для удара, и холод хлынул на меня.

Белые перья сверкнули, сокол-альбинос спикировал с неба, вытянув когти. Он врезался в широкую спину ворона, толстые куски льда вырвались из-под его лап. Ворон завопил то ли от ярости, то ли от боли, лед сковал его тело, все, кроме широких крыльев. Его хриплый крик оборвался, в моих ушах звенело.

Бледно-синий свет пробежал по перьям сокола. Температура понизилась. Иней покрыл все поверхности, воздух искрился мелкими кристаллами льда. Ледяная клетка ворона трещала.

А потом она взорвалась.

Я отпрянула, лед падал на меня — лед и замерзшие черные перья. Замерзшие внутренности вывалились на землю, а с ними кусочки ворона. Его тело разбилось со льдом.

Белый сокол опустился на тропу, приземлился у моих ног и посмотрел на меня голубыми глазами.

Сейбер.

Низкий ясный голос Рикра был таким знакомым, но теперь, когда я слышала его ушами, а не только в голове, он звучал как чужой.

Ты… вернулась, — добавил он с небольшим колебанием на последнем слове.

Я знала, почему он дрогнул, подбирая слова. Он говорил не о моем физическом состоянии, он говорил о моем ментальном состоянии. Я «вернулась» в норму.

Я не впервые теряла мир вокруг себя, но я обычно не оказывалась посреди леса, не помня, как туда попала. Я поднялась на колени, огляделась, пытаясь понять, где была.

Нам нужно поговорить, голубка, — сказал Рикр через миг. — Это не может больше ждать.

— Поговорить? — хрипло повторила я, посмотрев на него. — Мы не будем говорить. Я не хочу больше слышать твой лживый голос.

Ты уже несколько раз это говорила, но я ослушался, как буду делать с каждым глупым приказом, какой ты в меня бросишь.

Гнев вспыхнул в моей груди, знакомый скрежет жестокости оцарапал ребра.

— Ты обманывал меня семь лет, а теперь зовешь меня глупой? — я вскочила, скаля зубы на фейри. — Ты наглый лживый сукин…

В моем роду нет сук, — перебил он. — Но я признаю, что я наглый и умею обманывать.

Я вдохнула через нос. Поправив перевязь, я отошла от него, надеясь, что это была не та сторона, куда я направлялась до того, как вернулась в чувство. Я не знала, где я была.

Я рылась в воспоминаниях прошлых дней — кормление зверей в приюте, ужин с Доминикой и Гретой и прогулка по пастбищам. Это было как смотреть старые видео через грязное окно без звука. Я узнавала места и действия, но не ощущала связи с воспоминаниями.

Последним ясным воспоминанием был сад во льду. Я ярко помнила холод на своей коже, укол когтей Лаллакай на моем горле, голос Рикра в моих ушах, он приказывал ей не трогать его друида.

Его друида.

Меня.

Сейбер.

Шаги зазвучали за мной, шаги четырех лап, и я гневно оглянулась, увидела белого койота с голубыми глазами. От вида этого облика на меня обрушилась новая волна потрясения и ужаса, как в саду, когда я поняла глубину его обмана.

Сейбер, — твёрдо повторил он, направляя голос в мой разум. — Нам нужно поговорить, хотя бы из-за того, что тебя будут искать фейри, и мы должны…

— Мы ничего не делаем. Оставь меня, Рикр.

Нет, — койот подошел ко мне, синий глаз взглянул на меня. — Я не брошу свою роль стража теперь, как не сделал это за эти четыре дня.

Я оступилась.

— Четыре дня?

Он молчал мгновение.

С тобой произошло слишком много за короткое время. Твой разум замкнулся.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Я обычно не отдалялась так надолго, и страх за мое ментальное состояние появился внутри, но я подавила чувство. За пару дней вся моя жизнь перевернулась, мой дом и свобода оказались под угрозой, и мое прошлое стало настоящим. Я вернула все подавленные воспоминания, пережила худшее предательство в жизни, словно это произошло сегодня, а не десять лет назад. Вскоре после этого я билась с Дюллаханом за свою жизнь.

Последняя капля упала два дня спустя: открытие, что Рикр, единственное существо, которому я доверяла без вопросов, врал мне с нашей встречи. Я не помнила больше ничего, видимо, уже замкнулась.

— Я тебя не прощу, — рявкнула я на своего фамильяра.

Я обманул тебя, — ответил он, — но я защищал тебя… семь лет. Это ничего не стоит?

Я покачала головой.

— Я не хочу слушать больше твоей лжи.

Он бросился передо мной, заставляя меня замереть на тропе.

Не важно, хочешь ли ты меня слушать. Фейри-ворон — вестник того, что будет, голубка. Ты не можешь прятаться от этого.

— Прятаться от чего?

От себя, — его уши направились к лесу вокруг нас. — Ты не можешь прятаться от силы в тебе, зов которой доносится до моего вида на мили от тебя.

— Что за сила?

Твоя энергия друида.

— Я — не друид, — я обошла его, чтобы пойти по тропе. Я все еще не знала, где была. Пятна солнечного света согревали мою голову, и я решила, что была середина дня. В зависимости от того, когда я начала поход, я могла быть где угодно.

Тихие шаги преследовали меня.

Ты — друид, голубка. Я нашел тебя семь лет назад из-за зова твоей силы.

— Я — ведьма, — сухо сказала я. — Я была ведьмой всю жизнь. Мои родители были ведьмами. Они знали бы, если бы я была друидом.

Я не могу объяснить то, чему научили тебя твои родители, но мои чувства не могут ошибиться в твоей истинной природе.

— Тогда твои чувства ошибаются. Я — ведьма. Слабая неумелая ведьма, которая едва может исполнить ритуал равновесия.

Конечно, у тебя проблемы с банальными ритуалами ведьм. Друидам не нужны они, — пауза. — Ты была слабой из-за моего вмешательства.

— Что это означает?

У тебя не было силы, потому что я ее поглощал.

Я застыла на тропе.

— Что?

Поглощал твою энергию друида, как делает мой вид, — белый койот шагал рядом со мной, его ясные синие глаза посмотрели в мои. — Я поглощал всю твою силу, кроме мелкой искры. Каждый день я забирал ее так быстро, как она накапливалась в тебе.

Мое сердце гремело в горле, душило меня.

— Ты… воровал… мою силу? — моя здоровая ладонь сжалась в кулак. — Мерзкая пиявка.

Он питался мною, как вампир? Если он не врал, и я была друидом, это объясняло, почему я считала себя лишь ведьмой. Он забирал мою силу с нашей встречи, а до этого я три года провела в тюрьме, где магия была подавлена, как у всех заключенных. И до этого…

До этого я всегда носила кулон из речного камня, который мне дали родители, который скрывал мою духовную энергию от фейри.

Ты не помнишь, да?

Я посмотрела на Рикра.

— Что помню?

Желание, которым ты поделилась со мной в день нашей встречи. Ты сказала, что больше всего хотела быть нормальным человеком и жить нормальной жизнью.

Воспоминание мелькнуло в разуме: я сидела на упавшем дереве, глядя на горы во время первого рассвета, который я видела за три года. Я думала о невозможном задании влиться в ковен ведьм, где все знали, что я была убийцей.

Я сказала Рикру, что хотела жить нормальной жизнью, но имела в виду обвинения, а не силу друида.

Ветерок трепал его белую шерсть.

Ты сказала свое желание, я исполнил его. Я делал тебя похожей на человека, чтобы у тебя не было сил, которые могли вмешаться в твою «нормальную» жизнь.

Шок и ярость воевали во мне.

— И ты делал это по доброте душевной, да?

О, мне было выгодно, — ответил он без смущения. — Нам обоим было выгодно, голубка. Я дал тебе простую жизнь, которой ты желала, без опасностей, которые зовет твоя сила, и я защищал тебя, ведь лишал тебя возможности защититься.

Я заставила ноги двигаться, он следовал за мной. Его объяснение было… в стиле Рикра. Он не извинялся, ведь не ощущал вины. Он решил, что выгодно было нам обоим, и это было важнее ущерба, который он нанес мне.

Его голос задел мой разум, тихий и решительный:

Хоть я не говорил тебе о природе нашей сделки, я придерживался ее все эти годы. Я защищал жизнь, которую ты строила.

Я не могла ответить. Нужно было многое обдумать, а я едва начала осознавать масштаб его действий, и как он менял мою жизнь эти семь лет — и какой была бы моя жизнь, если бы он этого не делал.

— Что изменилось? — резко спросила я. — Почему тот ворон-фейри напал на меня?

Он снова шагал рядом со мной, его пушистый хвост был опущен, неподвижный, как у волка.

Я не поглощал твою энергию с нападения Лаллакай. Твоя сила растет, это зовет мой вид.

— Ты воровал мою силу семь лет. Почему перестал сейчас?

Он удивленно тряхнул ушами.

Поглощать силу было выгодно, пока ты верила, что была ведьмой. Продолжение этого выгодно только мне.

— Ты хочешь мое разрешение?

Разрешение?

— Поглощать мою силу.

Я не ищу твоего разрешения. Тебе нужно установить свою территорию и вооружиться атакующей магией, чтобы…

— Нет, — конечности покалывало от адреналина. — Я не хочу территорию или фейри, пускающих на меня слюни, как на стол с едой. Я не хочу быть друидом.

Но ты друид, это нельзя не знать.

— Ты знаешь, что я не сразу смогла построить эту жизнь — успокоить ковен, пережить колледж, получить работу, найти место в клинике. Я нашла жизнь, которая мне нравилась, дом, где хочу быть. Я не потеряю это. Друид не может жить с людьми, помогать в приюте или быть незаметным. Я не хочу такую жизнь.

Но ты хочешь силу. Всегда хотела.

Я хмуро посмотрела на него.

— Ты все еще хочешь мою энергию друида?

Я не хочу лишать тебя единственной защиты от моего вида.

— Ты будешь моей защитой. Это ты и делал, да?

Так ты хочешь, чтобы мы остались компаньонами?

Я помедлила. Этого я хотела? Вернуться в его власть по своей воле? Отдать всю жизнь в руки фейри, которого я знала семь лет… но едва ли знала?

Я остановилась и сжала губы.

— Как я могу тебе доверять? Откуда мне знать, что ты не скрываешь что-то еще от меня?

Я скрываю много тайн, — он посмотрел на меня, волчья морда ничего не выдавала. — Я храню века секретов, и я не собираюсь ни с кем делиться ими, особенно с человеком.

Мои глаза расширились. Века секретов? Сколько ему было лет?

Даже с моим любимым яростным и кровожадным друидом, — с сожалением добавил он.

Я стояла еще миг, а потом пошла вперед. Тропа изгибалась, я заметила павшие деревья, узнала место как часть охотничьей тропы регионального парка Миннекада, недалеко от приюта. Я взбодрилась, ускорилась, до начала тропы оставалась пара сотен метров.

— Кто же ты? — спросила я у койота, который легко успевал за моими широкими шагами.

Тебе сокращенную версию, — спросил он, склонив голову, — или до боли подробную?

— Все.

Предупреждаю, история сухая, грязная и рисует не лучшую картину моей давней роскоши.

Я фыркнула.

— Ты всегда был таким напыщенным?

С незапамятных времен, голубка. Ты не первая так меня описываешь.

— И, видимо, не последняя.

Надеюсь, нет.

Мои ноги горели от усталости, я вышла на маленькую парковку из гравия. Знакомый квадроцикл ждал меня, и в кармане я нашла ключи.

— Мне нужно обдумать все это, — сказала я, остановившись у квадроцикла. — Если ты еще хочешь быть моим фамильяром, считай это испытательным сроком. Докажи мне, что я должна тебе доверять, и если ты снова мне соврешь, мы расстанемся навеки.

Он задумчиво тряхнул ушами.

Два уточнения. Первое, я прошу право на личную жизнь. Я буду раскрывать только знания и намерения, которые важны для тебя и твоего будущего.

Я обдумала это и кивнула.

— Ладно.

Второе, это будет не «испытательный срок» для моей роли твоего фамильяра. Это уже в прошлом, — синие глаза пронизывали взглядом. — Это будет испытательный срок для твоей роли как моей супруги.

Я не сразу осознала его слова.

— Моей роли? — потрясенно повторила я. — Твоей супруги?

Я предлагаю тебе стать моей супругой-друидом, — вежливо уточнил он. — И пока ты не попыталась выбить из меня жизнь, добавлю, эти отношения не требуют интима. Это взаимная защита и усиление.

— Усиление?

Синяя рябь пробежала по нему, и он принял облик белого сокола.

Голубка, посвяти это время оценке меня и моего предложения, — его белые крылья раскрылись, он взлетел. — Я буду ждать твоего ответа с пылом, но терпеливо.

Я посмотрела на него, он взлетел в небо, солнце обжигало мне глаза, голова кружилась.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Поездка домой была короткой. Думая о Рикре и его предложении, я едва замечала знакомые фермерские угодья, проносящиеся мимо, пока не добралась до большой таблички, где значилось «Служба спасения животных «Сердца и Копыта». Я чуть не потеряла это место навеки. Чуть не потеряла дом. Чуть не потеряла все, что было мне важным.

Жизнь друида могла лишить меня всего.

Я проехала в открытые врата, повернула квадроцикл к дому — и мое сердце дрогнуло при виде двух машин, стоящих возле старой машины Доминики и Греты. Одна была незнакомым серебряным джипом, а другая — моим бело-синим грузовиком. Я бросила машину у дома лидера ковена неделю назад.

Я въехала на квадроцикле во двор, пассажирская дверца джипа открылась, и крупный мужчина в кожаной одежде вышел оттуда. У Пирса торчала борода, были накачанные руки в татуировках, обветренная кожа и обвинения в преступлении, как у меня. А еще он был ведьмаком, обожающим природу, и он был ближе всего к другу для меня в нашем ковене.

Я припарковала квадроцикл и спрыгнула с него, пока Пирс подходил.

Я насторожилась, сохраняла выражение лица холодным.

— Что ты тут делаешь?

Мелкое движение: его змей-фамильяр Глир выглянул из-под воротника его кожаной куртки. Змей показал язык.

Пирс бросил мне ключ — запасной ключ от моего грузовика, который я прятала в колесе.

— Возвращаю твою машину. Я звонил, но ты не ответила, — он посмотрел на мою перевязанную руку. — Что случилось с твоей рукой?

— Авария.

— А что случилось с Лейни?

— Без понятия.

Он прищурился сильнее под густыми бровями.

— Вчера мы получили новости. О том, что ее тело нашли на перекрестке, истерзанное фейри, — он выждал мгновение. — Ты ничего мне не скажешь, да?

— Ты не говорил, что ковен собирался напасть на меня из засады и судить.

— Я не знал, — буркнул он. — Они знали, что я тебя предупрежу.

Я слушала его, глядя ему в глаза, а потом расслабилась. Убрав холодную настороженность, я сунула ключ в карман и мягко сказала:

— Спасибо.

Его борода дрогнула, он улыбнулся и быстро обнял меня.

— Рад, что ты в порядке, девица. Я переживал за тебя.

— Я тоже за себя переживала.

Он опустил ладонь на мое здоровое плечо.

— Боюсь, я прибыл не только вернуть грузовик. У меня есть новости, плохие. Ковен распадается. Арла и Лейни мертвы, и другие решили, что ковен не будет прежним, и что пора двигаться дальше.

Ковен распадался? Я не должна была удивляться после всего, что случилось. Я не думала о будущем ковена. Я больше переживала за свое будущее.

— Хорошо, — сказала я.

— То есть, — добавил он, мягко сжав мое плечо, — МП тебя переместит.

Все мое тело напряглось.

— Кто-то другой должен заняться твоей реабилитацией после смерти Арлы. Тебе осталось всего два года, но ковен распадается… — он утих, недовольно хмурясь. — Мне жаль, Сейбер.

Почему я не понимала, что моя реабилитация была в опасности? Мое заключение требовало лицензированную гильдию — или в моем случае ковен — и обученного надзирателя, обоих мне выбирали в МП. Других таких гильдий, подходящих для реабилитации, возле Кокитлама не было. Как только МП выберет мне новую гильдию и надзирателя, мне придется покинуть приют.

Мое дыхание участилось, еще одно воспоминание всплыло в хаосе в моей голове — мужчина в костюме, значок МП был на его груди, в руке была страница белой бумаги. Его голос отражался эхом в моей голове, приказывал мне явиться в участок в Ванкувере для допроса в течение семидесяти двух часов.

Семьдесят два часа. Три дня.

Рикр сказал, что прошло четыре дня.

Я пропустила срок, и это означало, что я была плутом, нарушившим закон МП.

Слабая дрожь пробежала по моему телу, и я хотела успокоиться приятным ощущением моего ножа в руке. Без него только сильнее казалось, что все выходило из-под контроля. Список катастроф в моей жизни теперь включал лишение личности, гильдии, дома и свободы.

— Я… — сглотнув, я взяла себя в руки. — Я только поняла, что опаздываю кое-куда. Мне нужно идти.

Он нахмурился в тревоге. Пирс отпрянул. Его фамильяр посмотрел на меня с его плеча, снова показал язычок.

— Сейбер… — он странно посмотрел на меня. — Могу я узнать… ты точно ведьма?

Я по второй раз напряглась.

— Глир клянется, что ты была ведьмой, когда он видел тебя в прошлый раз, — добавил он, глядя на мое лицо. — Но теперь он говорит, что ты источаешь энергию, как…

— Нет, — сухо перебила я. — Глир ошибается.

Тревога Пирса усилилась. Ведьмы обладали ограниченной способностью замечать других мификов класса Спириталис, Пирсу нужно было полагаться на оценку своего фамильяра, и у него не было повода сомневаться в Глире.

— Прошу, не надо, Пирс, — тихо сказала я, почти умоляя.

Он вздохнул.

— Хорошо. Береги себя, девица. И дай знать, если что-то нужно.

Я кивнула. Он сел на пассажирское место в джип, машина выехала, и я заметила водителя — крупного мужчину, похожего на байкера так же, как Пирс. Джип с ревом понесся к шоссе, а я не двигалась, пока звук от него не пропал.

Ферма была тихой, теплый летний воздух — спокойным. Мой взгляд скользил по обветренному дому, пристройкам, саду. Курица, обожающая убегать, ходила в дальней части двора, и из конюшни в конце донесся вопль лошади.

Дни, которые я потеряла в тумане отрешенности, нависли надо мной, путающие и нереальные. Прошло четыре дня с момента, как орлица из тени сидела на крыше, и красивый вороно-чалый жеребец ходил по пастбищу, а лохматые волки крались среди деревьев? Прошло четыре дня с тех пор, как темноволосый зеленоглазый друид был в моем доме?

Это ощущалось как минуты. Как годы. Казалось, мне все это приснилось, и это не существовало.

Я пошла к конюшне. Через заднюю дверь, поднялась по лестнице. Попала в свою маленькую квартиру над сараем.

Сложенное одеяло и запасная подушка лежали аккуратно на краю дивана, и я замерла, глядя на них. Пытаясь вспомнить. Сколько бы я ни пыталась, я не помнила, когда за эти четыре дня он ушел.

Встряхнувшись, я стала двигаться. Я сняла одежду. Приняла душ. Высушила длинные темные волосы, попыталась одной рукой собрать их в хвост, но сдалась и оставила их распущенными. Я оделась в хорошие джинсы и черную футболку, белый бинт на руке выделялся. Кошелек и ключи отправились в карман, я взяла телефон с тумбочки у кровати.

Когда я пробудила экран, стало видно последнее, что у меня было открыто: переписка с «КД». Последнее сообщение было шестидневной давности, в ночь, когда мы столкнулись с Дюллаханом. Зак оставался тут еще хотя бы два дня после этого — пока Рикр не сообщил, что я была друидом, и я не съехала с катушек. После этого я не знала.

Но он теперь ушел, это было важно, да?

Я открыла меню. Мой палец замер над кнопкой «Удалить», а потом я зло зашипела и закрыла приложение. Я сунула телефон в другой карман, схватила со стола сложенную страницу и вышла из квартиры.

Когда я прошла во двор, белый сокол сидел на заборе и смотрел на меня.

Я повернулась к фейри.

— Если бы я была твоей супругой, ты защитил бы меня, верно?

Без вопросов, — он взъерошил перья. — Но с некоторыми ограничениями.

— Ты защитишь меня от МП?

Он застыл.

МП?

Я была главной подозреваемой в смерти лидера моего ковена, но агент Зака, Кит Моррис, пообещал доказать мою невиновность к концу срока из семидесяти двух часов. Я не успела прибыть, но я все еще могла появиться в участке и надеяться, что агент Моррис сдержал обещание.

— Не знаю, что будет, но я не готова быть плутом, — я указала на ферму. — Если есть шанс для меня остаться тут, мне нужно попробовать сделать все так, как говорил Моррис.

Ты рискнешь всем в мире из-за агента?

— Нет, я рискую всем с тобой.

Его глаза блестели.

Тогда, голубка, я буду рад обеспечить твое безопасное возвращение из похода в МП.

* * *

Почему казалось, что я вот-вот сама зайду в тюрьму?

Я смотрела на логотип МП на стеклянных дверях передо мной. За мной была маленькая площадка, куда можно было попасть только через вход в гараж с улицы. Хоть участок был в центре Ванкувера, люди не могли наткнуться на него.

Я выдохнула носом, попыталась замедлить дыхание.

Я не была в этом участке десять лет. На следующий день после того, как я убила свою тетю, пара агентов МП пришла в участок полиции Ванкувера, где меня держали, и забрала меня. Я ощущала холодные наручники на запястьях. Я слышала давящую тишину в машине, пока они ехали. Я видела их лица без эмоций, пока они вытаскивали меня из их машины.

Коготки Рикра укололи меня. Он сидел на моем плече в облике белого хорька, его усы щекотали мою шею, когда он склонился ближе.

Скажи, и я обрушу зимний кошмар на слабых дураков внутри, — он качнул маленькой головой. — Резня без ограничений взбодрила бы меня.

Дрожь сотрясла меня. Рикр говорил о любви к жестокости с нашей встречи, но теперь они забавляли меньше, ведь я подозревала, что он мог воплотить эти слова.

— Насколько ты сильный на самом деле? — пробормотала я.

Как измерить мощь?

— Ты можешь забрать меня отсюда, если все пройдет плохо?

Пока не знаю, — он притих, словно оценивал шансы. — Хоть моя магия хорошо работает против людей, мне, возможно, будет тяжело одолеть всю силу МП.

— Возможно, — сухо повторила я.

Не бойся. Если нужно будет забрать тебя из их гадкой хватки, я сдерживаться не буду.

Закатив глаза, я открыла дверь и прошла в прямоугольное фойе. Два ряда стульев, стоящих спинками друг к другу, стояли в центре длинного пространства, шесть были заняты ждущими мификами, и справа от меня посетители стояли короткой очередь перед столом.

Я вытащила бумагу с вызовом из кармана, встала в очередь. Я нервничала, адреналин гудел в венах. Все мышцы в теле были готовы биться или бежать, и я подавляла быстрые мысли, мелькающие в голове.

Они арестуют меня? Запрут меня в камере? Они отправят меня в исправительный центр? Они обвинят меня в убийстве и казнят? Чем дольше я тут стояла, вежливо ожидая, пока незнакомцы решат мою жизнь, тем больше ощущала себя испуганным подростком.

Человек передо мной ушел. Я вдруг увидела стол и тридцатилетнего мужчину со светлыми волосами и козлиной бородкой за ним.

Мои ноги не двигались.

— Следующий, — мужчина махнул мне подойти.

Паника заполнила меня, и я словно покинула тело, смотрела на себя, стоящую в трех футах от стойки, бледное лицо было пустым. Рикр укусил меня за ухо, его зубки были как иголки, и боль привела меня в чувство.

Я шагнула вперед, опустила бумагу на стол. Мужчина развернул ее, посмотрел на вызов. Я ждала, что он поймет, что я опоздала на день, но он просто повернулся к экрану компьютера. Он ввел на клавиатуре, щелкнул мышкой, взял телефон рядом с собой и нажал на кнопку.

— Тут вызванная, — сказал он сразу же. — Сейбер Ориен. Да. Ладно, — он опустил телефон. — Присядьте. Вас кто-нибудь заберет.

Я отошла от стола, скованно прошла к ближайшему стулу и села. Я выдохнула, коснулась уха, чуть не сбросив Рикра с плеча. На моих пальцах осталась кровь, но я не жаловалась, что он ранил меня.

— Мам, — сказал высокий голосок громким «шепотом», какой любили дети, — смотри! У той леди крыса!

— Что? Где? — вскрикнула женщина. — О. Это хорек, милая.

Крыса? — оскорблённо буркнул Рикр.

Я взглянула на него краем глаза.

«Ты сейчас видимый?».

Да. МП должны знать, что ты не одна к ним пришла.

Тепло вспыхнуло во мне, отгоняя боль недоверия, которое запятнало наши отношения. Как многие фейри, Рикр предпочитал быть незаметным для людей. Обычно только я могла его видеть — и другие ведьмы и друиды, если они обращали внимание.

Мать и дочь сидели в конце ряда, дальше всего от входа, девочка нетерпеливо раскачивала ногами. В фойе была еще дюжина обычных людей, многие были в деловой одежде, словно заглянули после работы.

Я хотя бы не переживала за работу. Перед четырьмя днями тумана я договорилась о двух неделях отпуска за свой счет, прикрываясь сломанной ключицей. Вряд ли кто-то в клинике был рад, что рук стало меньше, но я не просто пропала.

— Миссис Колберт?

Агент из-за стола позвал, и женщина с девочкой встали, она взяла дочь за руку. Она пошла по фойе к столу.

БАМ!

Металлическая дверь в конце фойе врезалась в стену. Высокий мужчина со спутанной бородой и в грязной одежде пересек порог, устремился к матери и дочери.

— С дороги! — взревел он, взмахивая крупной рукой.

Его рука врезалась в мать, сбив ее с ног. Высокий вопль девочки зазвенел, женщина рухнула на пол, и мужчина пробежал мимо нее, не оглянувшись, громко топая. Он побежал к дверям фойе.

Я сжала здоровой рукой спинку пустого стула рядом со мной. Мужчина бежал мимо, и я бросила ему под ноги металлический стул.

Он врезался в его голени, и мужчина рухнул с криком боли. Сжимая колено рукой, он стал подниматься, но рухнул, когда я опустила спинку стула на его голову. Я уперлась ногой в металл, надавила на стул. Рикр свисал с моего плеча.

Руки мужчины содрогнулись, он неловко сжал стул, давящий на его череп.

— Стой! Стой!

Дверь открылась во второй раз, выбежала женщина в кожаной куртке, ее русые волосы были собраны в длинный хвост. Двое мужчин со значками МП шли за ней.

— Ты его поймала! — воскликнула она, спеша ко мне. — Этот гад ускользнул…

В двух шагах от меня она застыла, глаза расширились, она пялилась на мое лицо.

— Мейрид?

Я напряглась. В тот миг тишины мы смотрели друг на друга, и я ощущала изменения в безжизненной энергии земли и бетона вокруг нас. Яркость и жизнь окружали женщину, смягчая воздух силой, уверенностью, спокойствием и властью.

Я ощущала такую силу только от одного человека.

— Друид? — прошептала я, слово вырвалось.

Она моргнула, а потом два агента поравнялись с ней. Один из них взглянул на мою ногу на стуле, приподняв брови. Я взяла себя в руки, носком ботинка подняла стул. Два агента бросились на мужчину, один придавил его, другой сковал наручникам.

— Идем, — сказал один из агентов женщине, он и его напарник подняли беглеца на ноги. — Нужно его оформить.

— Да. Спасибо, что поймала беглеца, — добавила она поверх плеча, уходя.

Я не двигалась, смотрела женщине вслед, она и двое агентов прошли к двери, откуда вышли, их пленник ругался. Она назвала меня Мейрид — именем моей матери. Та женщина знала мою мать.

Та друидка знала мою мать.

Моя голова кружилась, мысли путались. Мои родители растили меня как ведьму, и теперь я знала правду, и вопросы терзали меня. Она знала, что я была друидом? Почему они это скрыли? Почему врали? Кем они были? Кем была я?

Они не могли мне ответить — но та друидка смотрела на меня и видела мою мать.

Я поспешила к двери, где пропала женщина, едва сдерживаясь, чтобы не бежать.

Лапки Рикра сжали мое плечо.

Я поддерживаю все формы бунта, но сейчас не стоит игнорировать указания.

Я открыла дверь и увидела синие глаза. Мужчина за порогом окинул меня взглядом, а потом улыбнулся, и я не знала, как понимать эту улыбку.

— Эй, Сейбер, — бодро сказал агент Кит Моррис. — Ты поздно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я шла за агентом Моррисом по коридору с дверями по бокам. Другие агенты шли в другом направлении, но я не видела друидку или беглеца.

— Там была женщина, — напряженно сказала я. — Высокая, каштановые волосы. Она гналась за мужчиной в фойе, и два агента помогли ей арестовать его.

— Да? — изумленно отозвался он, пока вел меня к паре лифтов.

— Ты знаешь, кто она?

Он нажал на кнопку вызова.

— Она — агент?

— Вряд ли. Она — друид.

Он приподнял брови.

— А ее преступник выглядел так, будто он вышел из серии «Смертельного улова»?

Я нахмурилась.

— Я не знаю, о чем ты, но он был в грязной одежде.

— Тогда, думаю, это Жозефина Писк. Она — охотница. Она раскрыла банду мификов, занятых незаконной схемой рыбалки в парке Лайтхаус, и она приводила соленых, как море, плутов всю неделю, — он склонил голову. — Почему ты спрашиваешь?

Я вспомнила, что говорила с агентом МП, которому не доверяла, скрыла эмоции и замолчала. Его брови поднялись выше, двери лифта открылись со звяканьем.

Мы вышли из лифта на втором этаже, с каждым шагом я ожидала, что Моррис толкнет меня в холодную допросную, как та, в которой я была заперта десять лет назад. Вместо этого он провел меня к двери с красным символом первой помощи, постучал и открыл ее, не дожидаясь.

В тесной комнате внутри было три койки, шторы между ними были раздвинуты. Напротив кроватей стоял длинный стол с медицинскими предметами, где долговязый мужчина с длинными рыжими волосами, собранными в хвост, сидел за компьютером.

Когда дверь открылась, он поднял голову с вопросом на лице.

— Эй, Скутер, — дружелюбно сказал Моррис.

— Что в этот раз, Кит? — мужчина скрестил руки. — Ожоги или дыры от пуль? Дай угадаю. Тебя избил демон.

— Ты так говоришь, будто такое постоянно случается. Не бойся, мой любимый демон отдыхает.

Внимание Скутера переключилось на меня, он увидел мою перевязь.

— Ты — пациент? Что сломано?

Моррис ждал. Когда я не заговорила, он сказал:

— Ключица.

Откуда он это знал?

— Треснувшая, не сломана, — буркнула я. — И все хорошо. Мне не нужно…

— Использовать обе руки? — перебил Моррис. — Ну, да. Можешь ее подлатать, Скутер?

Мужчина уже встал. Он открыл шкаф.

— Ложись на кровать. Не важно, на какую.

Я не хотела услуги по исцелению от МП, но риск быть в долгу перед Моррисом стоил двух работающих рук. Я прошла к ближайшей кровати, осторожно легла на спину. Рикр прыгнул на штору, ткань раскачивалась, пока он забирался на стержень, висящий под потолком. Моррис посмотрел на маленького фейри.

Выбрав длинный моток чего-то, похожего на плотную бумагу или тонкий картон в шкафу, Скутер прошел к кровати. Он опустил моток рядом со мной, снял с меня перевязь и выпрямил мою руку.

Он нежно ощупал мою ключицу.

— Обычно я делаю рентген, чтобы проверить, что ничего не нужно вправлять, но, думаю, это уже делали?

— Да.

— Тогда перейдем к восстановлению.

Он развернул бумагу, и стало видно сложные круги, отмеченные незнакомыми символами. Заклинание Арканы. Ведьмы и друиды были не единственными людьми с магией в мире. Были маги, волшебники, алхимики, психики и прочие, включая целителей, как Скутер.

Он сунул приготовленное заклинание под мое плечо, чтобы центр был там, где была моя ключица, а потом стал тихо произносить слова. Я замерла, не ощущала магию, но я и не знала магию Арканы.

Через пару минут он отошел.

— Это должно заряжаться полчаса. Не шевелись. Я скоро вернусь, — он пошел к двери, сказал Моррису. — Проследи, чтобы она лежала!

— Будет сделано, док.

Дверь закрылась. Сев на соседнюю кровать, Моррис дружелюбно улыбнулся, но я этому не доверяла.

— Почему я тут? — осведомилась я.

— Хочешь сказать, почему я не бросил тебя в камеру? — его улыбка стала напряженной. — Я рискую головой не из-за того, чтобы ты пропускала время вызова.

Я пристально смотрела на него.

Он вздохнул.

— Я понимаю, что ты не любишь агентов. У тебя много причин ненавидеть всю систему, но я пытаюсь тебе помочь.

— Да?

— Судебный совет состоит из черствых тел с сердцами размером с Гринча и без сочувствия, но я все еще не могу поверить, что они обвинили тебя. Ты не заслужила приговор в двенадцать лет, и ты точно не заслуживаешь еще один.

— Я убила свою тетю.

— Твоя опекунша была преступницей, не ты. Я читал отчет.

Я стиснула зубы. Если он читал его, видел результаты моего медосмотра — синяки, ожог и сломанные кости от побоев, которые мне устраивала Рут, и следы того, что со мной так обращались годами.

— Если ты это знаешь, — холодно сказала я, не желая обсуждать свое прошлое с ним или кем-то еще, — то ты знаешь, почему меня приговорили.

— Ее убийство было самозащитой. Они должны были отправить тебя на терапию, не в тюрьму.

— Я вернулась, — рявкнула я. — Потому они приговорили меня. Я уже сбежала, но вернулась в тот дом, пришла туда, где она сидела в гостиной, и пронзила ее горло ножом. А потом еще и еще, и она умерла, потому что я так хотела ее смерти, что это убивал меня.

Он поймал мой мрачный взгляд с сочувствием вместо отвращения.

— Это все еще самозащита, как по мне.

Я отвела взгляд.

— Откуда ты знаешь Зака?

— Я пытался его арестовать.

Я моргнула от его бодрого тона. Я невольно повернула к нему голову.

— Что случилось? — осторожно спросила я.

— Мне надрали зад, — он усмехнулся. — Но оказалось, что у нас схожие цели. Одно за другим, и я убедил его объединиться в команду, чтобы спасти жизнь ребенка.

Какой альтруизм, — отметил Рикр под потолком. — Как думаешь, кто кого использует в этом союзе?

Я хотела сказать, что Зак использовал Морриса, но не была уверена. Было что-то странно обезоруживающее в теплых голубых глазах Морриса, и что-то опасно хитрое за его улыбкой.

— И ты решил стать после этого верным лакеем Зака в МП? — спросила я с насмешкой.

— Я думаю о себе как о Нике Фьюри, а не графе Ругене, — он задумчиво посмотрел на меня. — Думаешь, Зака нужно арестовать и казнить?

— Нет, потому что я хочу убить его сама.

— Он знает, что ты хочешь его убить?

— Да. И он знает, что заслуживает этого.

Он приподнял брови.

— Храбрый.

— Что? — рявкнула я.

— Ничего.

Молчание тянулось между нами — точнее, я молчала. Моррис озирался в комнате, напевая мелодию из рекламы хлопьев, которую я слышала по радио.

Дверь открылась, и Скутер вернулся с бутылкой темного порошка. Я еще час неудобно лежала, пока Скутер поправлял заклинание, а потом приспустил мою футболку и рисовал на груди и вокруг ключицы влажным маркером. Он насыпал несколько порошков на разных местах на мне и заклинании подо мной, а потом снова долго произносил слова. Тупая боль пульсировала в кости.

Пока он работал, я думала о загадочной друидке, Жозефине Писк. У меня было только имя. Я страдала из-за медленного исцеления, хотя знала, что Моррис не пустил бы меня к ней. Не без объяснения, а я не собиралась ничего ему говорить.

— Хорошо, — сказал Скутер. Он вытащил заклинание из-под моего плеча. — Готово. Несколько дней не перетруждайся, и кость будет как новая.

Я села, мышцы затекли. Я коснулась ключицы. Место было чувствительным, но рукой двигать было уже не больно. Скутер дал мне влажное полотенце, и я стерла линии и руны, которые он нарисовал на моей коже. Когда я закончила, Рикр спустился по шторе и прыгнул на мое плечо.

Моррис, который коротал время в телефоне, встал на ноги.

— Пойдем дальше, да, Сейбер?

Я встала, не хотела переходить к допросу как части моего визита. Зато я ощущала себя увереннее, ведь обе руки теперь работали.

— Спасибо, Скутер, — сказал Моррис, помахав рукой, подталкивая при этом меня к двери. — Еще увидимся.

— Зная тебя — довольно скоро, — парировал Скутер.

Я вышла в коридор, и Моррис присоединился ко мне, закрыв дверь.

— Теперь, — сказал он, юмор пропал. — Пришло время тяжелой части.

Я с вызовом посмотрела ему в глаза, и коготки Рикра впились в мое плечо в готовности. Если Моррис хотел отвести меня в камеру, у меня было лишь несколько минут, чтобы решить, как действовать.

Моррис отвел меня к лифту. Я ожидала, что он выберет подвал — там находились камеры — но он удивил меня, выбрав первый этаж.

Там я осторожно прошла за ним в дальний угол здания. Он остановился перед последней дверью, его широкие плечи не давали мне увидеть табличку под небольшим мутным окошком. Он тихо постучал.

— Войдите, — рявкнула женщина.

Он открыл дверь и отошел, чтобы я вошла впервой.

Простой прямоугольный стол занимал почти весь большой кабинет, шкафы с папками были за ним. Сертификаты в рамках украшали стены. За столом сидела женщина за сорок с короткими волнистыми светлыми волосами и изящной взрослой красотой, которую усиливал строгий и властный вид. Ее голубые глаза были чуть светлее, чем у Морриса. Она скользнула по мне взглядом.

Я насторожилась, смотрела с вызовом, осколки прошлого били по моим легким.

Дверь закрылась, щелкнув, и Моррис встал рядом со мной.

— Добрый день, кэп, — сказал он, спокойный, несмотря на пронизывающий взгляд женщины. — Это Сейбер Ориен. Я рассказывал о ней. Друид.

Я дернулась. Я была зарегистрирована в системе МП как ведьма. Откуда он знал, что я была друидом?

Он махнул на меня, словно я была манекеном в необычной одежде.

— Видите, о чем я?

Женщина снова окинула меня взглядом, потом отклонилась на стуле.

— Допустим.

Я скрестила руки.

— Что это такое, Моррис?

Уголок его рта дрогнул.

— Сейбер, это капитан Блит. Она — босс участка.

— Я знаю, — я холодно смотрела на капитана. — Я помню ее, стоящую перед Судебным советом во время моего слушания. Она советовала не меньше трех лет в тюрьме перед тем, как позволить мне реабилитацию.

Выражение лица женщины не изменилось.

— Почему вы были зарегистрированы как ведьма, мисс Ориен?

— Спросите моих родителей. Они регистрировали меня.

Тишина опустилась на комнату, как холодный туман.

Моррис кашлянул.

— Мы не можем оставить Сейбер с надзирателем, и мы не можем бросить ее в тюрьму. Если мы попытаемся, пушистый хорек на ее плече уничтожит нас и половину участка.

Точное предсказание, — шелково проворковал Рикр, хотя его слышала только я.

— У нее остались два года реабилитации, — продолжил Моррис, сунув руки в карманы джинсов. — Если мы не поступим правильно, она погрузится в преступное общество. Нам не нужен еще один друид-плут на свободе.

Словно Моррис не был отчасти виноват в проблеме друида.

— Нам нужно идеальное место для нее. И, — он раскачивался на пятках, — я вижу лишь один вариант.

Капитан сверлила его взглядом долгий напряженный миг, а потом сухо сказала:

— Устраивайте это, агент Моррис.

— Да, мэм, — он кивнул на дверь. — Идем, Сейбер.

Я не шевелилась, инстинкты предупреждали меня о ловушке.

— Что ты будешь устраивать?

— Позже скажу.

— Скажи сейчас, — рявкнула я.

Капитан повернулась к компьютеру.

— Идите, агент Моррис. И заберите мисс Ориен с собой.

Моррис шагнул к двери, махнул мне, чтобы я перестала быть сложной и шла за ним.

Я все еще не двигалась.

— А как же обвинения в убийстве?

— Мы не обвиняем тебя, — ответил он с ноткой раздражения. — Мы не можем доказать, что ты невиновна, но и не можем доказать, что ты виновна. Арла Коллинс, Лейни Коллинс и Джейсон Брин мертвы, и если Джейсон не окажется опасным тайным агентом, воюющим с агентством…

— Моррис, — прорычала капитан грозно.

— Если вкратце, улик нет. Мы не можем связать тебя или кого-то еще с убийствами, — он пожал плечами. — Так что мы не обвиняем. Ты чиста. Почему ты все еще спрашиваешь об этом?

Я прикусила губу, тревога и осторожное облегчение смешались. Джейсон погиб, когда вызвал Дюллахана на перекрестке, а я убила Лейни, чтобы она не выдала имя Зака опасному фейри. Но я не знала, кто дал имя Арлы Дюллахану.

Без слов я развернулась и пошла к двери.

— Мисс Ориен.

Я замерла с пальцами на ручке двери, но не повернулась к капитану.

— Я советовала три года тюрьмы, — сказала она спокойно, — потому что, если бы ты сразу отправилась на реабилитацию, ты или убежала бы, или убила кого-то еще, и тогда у тебя не было бы шансов на будущее.

Я скривила губы.

— Ты так говоришь, словно все обо мне знаешь.

Я толкнула дверь и вышла.

Моррис догнал меня в коридоре. Он поравнялся со мной, я мрачно посмотрела на него.

— Что ты устраиваешь?

— Мы не можем оставить тебя без присмотра еще два года, так что я ищу для тебя новую гильдию.

Все во мне сжалось от нервов.

— Что за гильдия?

— Сообщу, когда договорюсь, — он бросил на меня взгляд, мы прошли в фойе. — Если я справлюсь, это будет на пользу всем, включая тебя. Я на твоей стороне, Сейбер.

Сжав губы, я прошла в двери. Он вышел за мной, и я повернулась к нему. Он знал, каково было, когда ты беспомощен перед тем, кто мог управлять — и уничтожить — твоей жизнью? Он знал, каково было, когда под угрозой все, что ты ценил?

Я сжала его футболку и притянула его лицо к своему уровню.

— МП, — прошипела я, — никогда не была на моей стороне, как и ты.

Я оттолкнула его, повернулась и прошла на парковку, Рикр ехал на моем плече.

— Верь хоть немного, Сейбер, — крикнул он мне в спину, не звуча испуганно. — И не покидай город, ладно?

Я не стала отвечать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мой грузовик ехал по Марин-драйв в западном Ванкувере. Я могла поехать по шоссе и добраться до места назначения на пару минут быстрее, но выбрала путь с пейзажем. Вода залива Беррард искрилась в свете вечернего солнца слева от меня, город был тонкой полоской земли за волнами.

Итак, — медленно сказал Рикр, лежа на пассажирском сидении в облике кота, — у нас новое задание.

— Называй это, как хочешь, — буркнула я.

Поиск загадочной друидки, которая назвала тебя именем твоей материи, зная только район? Как еще описать эту миссию?

— Ты жалуешься?

Нет. Я готов к приключениям, дорогая голубка.

Я вела грузовик по изгибам Марин-драйв, мои мысли вернулись к Моррису и новой гильдии, которую он искал для меня. Мне стоило сказать, как важно для меня жить в приюте для зверей? Как важно это для моего разума? Стоило объяснить, что новая гильдия, полная осуждающих незнакомцев, была тем, с чем я не была готова справляться?

Я покачала головой. Зачем? Что бы ни говорил Моррис, он не думал о моем комфорте. Я была друидом — одним из самых сильных и непредсказуемых видов мификов. МП поместит меня в гильдию, где они могут управлять мной. Они не хотели еще одного друида-плута, как и сказал Моррис.

Позже я обдумаю, откуда он — и все МП — знал, что я была друидом, кто ему сказал, и что мне можно добавить «выдал меня» в список предательств этого человека.

Но сейчас нужно было найти Жозефину Писк.

Я свернула с Марин-драйв, направила грузовик по узкой дороге, которая напоминала задний переулок, а не улицу города. Она вилась мимо домов, скрытых густой зеленью, а потом сады сменились взрослыми хвойными деревьями, которые тянулись на сто футов вверх. Я попала в парк Лайтхаус, где, по словам Морриса, Жозефина охотилась на плутов.

Дорога закончилась парковкой из гравия, полной машин. Я остановила грузовик рядом с минивэном, выключила двигатель и выдохнула. Я потянулась к полу перед пассажирским сидением, подняла простой бумажный пакет. Я вытащила черную коробку, открыла ее и перевернула над ладонью.

Складной нож упал в мою ждущую ладонь.

Я сжала в пальцах прохладную оливковую рукоять, потерла большим пальцем кнопку и нажала. Обоюдоострый черный клинок появился, острый и красивый в простой симметрии.

Его вес в моей ладони убрал давление с моих легких. Я глубоко вдохнула — глубже, чем дышала с тех пор, как потеряла нож почти неделю назад.

Это было не нормальным. Это было не здоровым. Но я нуждалась в этом.

Хорошее новое оружие, — Рикр выгнул кошачью спину. — Но, может, этого мало для друида. Стоит расширить твой арсенал.

Я не ответила. Если я соглашусь быть его супругой, одним из требований нашей новой связи будет то, что он снова будет поглощать всю мою силу. Я не собиралась принимать образ жизни друида.

Рикр не мог терпеть мой осмотр нового ножа, спрыгнул с сидения. Его тело прошло сквозь дверцу грузовика, а перед тем, как приземлиться, он стал вороной. Белая птица взлетела к деревьям.

Я убрала коробку от ножа в пакет, сунула в бардачок. Складные ножи были запрещенным оружием — хотя их можно было купить, если знал, где — и я не хотела оставлять улики на виду.

Я открыла дверцу, выбралась. Мои ноги ступили на гравий, и напряжение пропало из мой спины. Старая природа была лучшим пейзажем для ведьмы — или друида. Спящая, но мощная жизненная сила древнего леса исходила от этой земли, как теплые объятия, с ноткой яростной силы потоков океана вокруг нее. Я стояла рядом с машиной, давая силе пропитать меня, а потом закрыла дверцу.

«Рикр, ты ощущаешь друида?» — спросила я, шагая к тропе.

Нет, — сообщил он, сидя на кедре. — Я поищу дальше.

Он полетел к вершинам огромных деревьев, а я пошла по тропе, сунув руки в карманы, мои пальцы слабо держали складной нож. Мои мышцы расслабились, но даже успокаивающее влияние леса не могло успокоить мой разум.

После открытия Рикра, что я была друидом, я потеряла четыре дня в тумане. Теперь я пришла в себя, и жажда ответов горела во мне, как огонь, кормилась моими сомнениями и смятением. Мои родители растили меня как ведьму, но они дали мне кулон из речного камня, чтобы скрыть меня от фейри. Зачем ребенку-ведьме такой сильный артефакт? Они явно знали, что я была друидом.

Так почему они врали?

Мне нужна была правда, но мои родители были мертвы, моя тетя была мертва, и я не знала других родственников или друзей семьи.

Но Жозефина знала мою мать. И Жозефина была друидом.

Возможности, которые выходили из такой связи, тревожили меня, и от этого я ускорилась. Мне нужно было найти ее. Она могла быть единственной из живых, кто мог бы дать мне ответы, в которых я нуждалась.

В конце тропы я оказалась на булыжнике, который торчал из вод океана. Хау Саунд тянулся, сколько было видно, далекие острова были на горизонте. Соленый бриз задевал мое лицо, прохладный и с запахами влаги и гнили. Энергия тут была другой, огромная и незыблемая сила океана смешивалась с древней прочностью леса.

Я медленно выдохнула. Бегать по парку будет тратой сил. Я должна была успокоиться и ждать, пока Рикр найдет Жозефину. Он мог искать куда лучше меня.

Пара глубоких вдохов успокоила меня, и, пока я смотрела на волны, плещущие об камни, тихая песня сорвалась с моих губ:

— Мы отчалили утром в пятницу, были недалеко от земли, — пела я, взяв камешек. — Капитан заметил русалку, — я метнула его к воде, — с гребнем и стеклом в руке.

Камешек упал с плеском, я, продолжая петь, пошла по берегу на север, не думая о том, где окажусь.

— И заговорил капитан корабля, а поговорить он любил, — я шагала по камням у воды. — Есть в Салеме у моря жена у меня, но вдовой станет явно она.

Я утихла, замерла и смотрела на залив. В пятнадцати метрах от меня у каменистого выступа было темное пятно, которое я приняла за плавающие на волнах водоросли. Прикрывая глаза рукой, я посмотрела туда, гадая, почему это привлекло мое внимание.

Не водоросли, поняла я, а невод. Брошенный невод и веревка спутались с мусором из воды, образовав островок — а в нем что-то двигалось. Большой плавник показался из воды и обрушился с плеском.

Я едва дышала. Среди мусора был панцирь черепахи. Она попала в сети? Я резко огляделась, но лодки тут были точками вдали.

«Рикр? — мысленно позвала я. — Рикр, иди сюда!».

Он не ответил. Он был слишком далеко, чтобы меня услышать?

Черепаха беспомощно барахталась. В таком хаосе она только сильнее запутывалась. Так она утонет или медленно умрет от голода.

Это не был естественный отбор. Это люди уничтожали все, чего касались.

Я вытащила из кармана телефон и ключи, опустила их на камень, а потом разделась до черного спортивного лифчика и трусиков-шортиков. Холодный бриз задевал кожу, пока я смотрела на воду, сжимая новый складной нож.

— Три круга наш корабль описал, — тихо пела я. — И на дно моря опустился.

Я прошла в океан.

Я охнула, холодная вода окружила меня, мурашки проступили на коже. Было лето, но тут, на севере, Тихий океан не был теплым. Мои босые ступни начались склизких камней, волны плескались у моей груди, и я поплыла вперед с силой.

Я миновала выступающие камни, обогнула плавающий островок мусора. Гниющие водоросли тянулись от кома синего невода с ярко-оранжевыми узлами. Белые полиэтиленовые мешки зацепились за невод, их трепал поток, как белые флаги.

Черепаха была с западной стороны, далеко от берега. Я приближалась, поняла, что расстояние и вода исказили мое восприятие размера черепахи. Это была взрослая кожистая черепаха — и огромная. Ее панцирь был почти с меня длиной. Несколько петель оранжевых веревок обвили ее левый плавник.

Черепаха высунула голову из воды, темный глаз посмотрел на меня, она выдохнула и вдохнула.

— О, — выдохнула я. — Ты красивая. Ты будешь в порядке. Я помогу.

Я добралась до черепахи. Она скрылась под поверхностью от меня, и плавающий мусор прогнулся от веса черепахи — она была больше тысячи пудов.

Я нырнула с ней, прижала ладонь к ее спине, позволяя ей ощутить мое спокойное желание помочь. Она перестала бить плавниками, всплыла на поверхность, поднимая меня с собой. Мы вырвались из воды вместе, и я сморгнула соль с глаз.

— Ты будешь в порядке, — ворковала я, водила ладонью по ее спине, белый шрам портил панцирь — старая рана от столкновения с лодкой.

Тихо напевая, чтобы успокоить ее, я сунула нож под разбухшую от воды веревку вокруг большого плавника, стала резать. Пакеты, похожие на медуз — на них и охотилась кожистая черепаха — могли привлечь ее к куче мусора. Но это был один из многих способов для этих красивых древних видов попасть в беду, девяносто пять процентов их количества уже были стерты.

Ноги двигались, чтобы меня не унесло волнами, я резала вторую петлю. Плавники черепахи стали рьяно двигаться, и я держалась, просунула нож под последнюю петлю. Резко дернув, я рассекла веревку, и черепаха бросилась прочь, такая большая и тяжелая, что от ее рывка меня утянуло под поверхность.

Я ударила ногами и поняла, что ошиблась. Я оказалась под водой не из-за черепахи.

Что-то схватило меня за лодыжку и тянуло вниз.

Боль вспыхнула в ушах, я погружалась в глубины слишком быстро. Я сглотнула, чтобы в ушах хлопнуло, а потом ударила ногой по тискам на моей лодыжке. Хватка не ослабла, что-то поймало мою другую ногу.

Я прищурилась в мутной воде. Кто-то смотрел на меня.

Большие стеклянные темно-синие глаза были на почти человеческом лице с бледной, почти просвечивающей кожей и широкими отметками на щеках и висках. Длинные спутанные волосы, в которых были заплетены ракушки, парили вокруг его головы. Человеческий торс — голый и без пола — плавно переходил в хвост, похожий на дельфиний с широкими черно-белыми полосками по бокам.

Мерфейри парил передо мной, второй держал меня за лодыжки, его руки были чуть более тонкими — женщина?

«Отпустите меня!» — я бросила мысль в двух фейри.

Их темные глаза смотрели на меня.

«Отпустите меня!» — закричала я, легкие горели. Я не успела толком вдохнуть перед погружением.

Реакции не было.

Я выдохнула пузырьки, чтобы подавить отчаянное желание вдохнуть. Мои легкие опустели, я согнулась и ударила ножом по пальцам мерфейри с перепонками. Кровь появилась в воде, она отдернула руку. Взмахнув хвостом, мужчина-мерфейри юркнул за меня, обвил склизкой рукой мою шею, потянул меня назад и вниз. Поверхность надо мной искрилась.

Я ткнула ножом поверх плеча и в его лицо.

Он отпрянул от меня, давление на моем горле пропало, и воздух вылетел из моих легких пузырьками — и я невольно вдохнула. Вода попала в горло, и мышцы сжались, закрывая воздушные пути.

Желание кашлять и дышать заполнило мозг, паника ударила меня, как волна. Я устремилась к поверхности.

Два мерфейри схватили меня за ноги. Агония пылала в моих легких и горле, они тянули меня вниз. Они утопят меня и сожрут. Я почти ничего не видела, тело просило кислорода.

Янтарный свет ударил меня по глазам.

Пузырьки кружились, я металась в воде, растерявшись. Мысли были мутными, сознание угасало. Я пыталась понять, где был верх.

Желтый свет снова вспыхнул. Вода текла вокруг меня. Ладонь сжала мою руку — кто-то тянул меня сквозь поток.

Моя голова вырвалась на поверхность. Холодный воздух ударил по моей коже. Волны толкали мое тело, мои конечности не слушались.

Моя спина столкнулась с твердой поверхностью. Волн больше не было. Меня вытащили из воды.

— Дыши!

Ладонь ударила меня с силой по спине, сотрясая мой торс. Горло разжалось, и я вдохнула, а потом согнулась, кашляя. Голова кружилась, горло пылало. Диафрагму сдавило, меня мутило. Я вдохнула, а потом меня стошнило.

Кашель утих, и я стала ощущать вокруг себя руки, которые не давали мне упасть с камней. Я приоткрыла пылающие глаза. Мои ноги вытянулись передо мной на склизком камне, ступни были в воде. Еще пара ног в мокрых джинсах была по бокам от меня — мужские ноги.

Я сидела между чьих-то колен, мокрая грудь другого человека прижималась к моей спине с каждым шумным вдохом. Но мне не нужно было поворачиваться, чтобы знать, кто меня спас. Я ощущала его присутствие в воздухе — электрическое слабое ощущение спокойствия и власти.

Я знала, кто вытащил меня из воды.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мои пальцы крепко сжали холодный вес моего складного ножа.

— Что, — медленно начала я, слово звучало с хрипом, словно вырывалось из легких, — ты… тут… делаешь?

Может, он ощутил напряжение в моем теле, ли он знал мою стандартную реакцию на угрозу, но его ладонь сжала мое запястье, обездвиживая мое оружие.

— Я знаю, что ты не можешь не ударить меня ножом каждый раз, когда я спасаю твою жизнь, — сказал он, — но те мерфейри утопят нас обоих, если мы окажемся в воде.

Хриплый гул его голоса проник в мое тело, дрожал в моих костях. Дни ощущались как годы. Годы — как минуты. Я не знала, как давно не слышала его голос. Я не знала, почему звук так отдавался во мне — и от чувства мои пальцы сдавили нож с желанием заглушить его. Убрать его власть надо мной.

Меня утешало только то, что я не видела его лицо.

— Почему ты тут, Зак? — прорычала я, мое горло горело от хриплых слов.

— Почему ты плавала в водах мерфейри?

— Не твое дело, — мои конечности дрожали то ли от гнева, то ли от близости смерти. — Ты не понимаешь, что я хочу увидеть твое лицо только в морге, когда буду опознавать искалеченный труп.

— По словам Кита, ты хочешь убить меня сама.

Я оскалилась. Он и его агент говорили обо мне. Моррис мог намекнуть Заку, где я могу быть, когда я покинула участок.

Им обоим нужен был нож в животе за мысли, что они могли лезть в мою жизнь.

Я попыталась с этой мыслью высвободить руку, но Зак сжал крепче, как и другой рукой, притянул меня сильнее к себе. Его грудь была горячей, а кожа — скользкой от воды. Он был без футболки, и я была почти голой.

Я взглянула на берег в пятнадцати метрах от меня. Недалеко, но достаточно для водных фейри, чтобы чуть не утопить меня.

— Ты не можешь разобраться с мерфейри? — осведомилась я.

— Ты их никогда не встречала, да? — Зак тихо фыркнул. — Они ненавидят людей. Включая друидов. Они даже не признают меня.

Что тогда? Мы застряли тут, пока мерфейри не сдадутся и уплывут домой? Словно они оставят двух друидов, застрявших на дурацком камне.

Ладонь Зака прижалась к моему голому животу, словно я могла прыгнуть в воду, если он не удержит меня.

— Почему ты тут?

— Решила поплавать в холодном океане.

— Смешно.

— Почему ты тут?

— Ты не догадалась?

Я выдохнула, а потом резко повернулась, мое запястье вырвалось из хватки Зака. Мы сцепились, скользя на камне, а потом он напрягся, я коснулась острым клинком его горла.

Мы прижимались, запутавшись ногами, я была наполовину поверх него. Его ярко-зеленые глаза пронзали меня глубоко, как его голос, его мокрые черные волосы прилипли ко лбу, и его челюсть была темной от щетины.

Все во мне сжалось от его лица, эмоции бушевали во мне, но я подавила все это и вытащила на поверхность ярость.

— Это для тебя игра? — прорычала я. — Я — добыча? Появляешься без причины, дразнишь меня, мучаешь? Смотришь, как скоро я лопну?

— Я не поэтому тут.

Я склонилась к его лицу.

— Тогда почему?

— Убери сначала нож от моего горла.

— Ответь, чтобы я решила, насколько хочу увидеть тебя в крови на этом камне.

Он отклонил голову, открывая горло сильнее.

— Тогда режь.

Я напряглась, растерявшись. Он смотрел на меня, не дрогнув, его лицо было спокойным, почти безразличным. Его руки лежали по бокам. Он даже не пытался защититься.

— Если так хочешь меня убить, сделай это, — сказал он. — Перережь мне горло.

Моя ладонь задрожала, костяшки побелели на рукояти. Я должна была. Разрезать его горло, столкнуть его окровавленное тело в воду и уплыть, пока мерфейри отвлеклись бы на него.

— Убей меня.

— Не веди себя как виноватый мученик, — рявкнула я. — Я не верю.

— Я ничего не играю, — он поднял ладонь, сжал пальцы на моих, и мы оба теперь держали складной нож. — Я знаю, что ты не сделаешь этого.

— Не недооценивай меня.

— Ты убила, чтобы спасти мою жизнь, Сейбер. Ты не хочешь меня убивать.

Я смотрела на него. Его кожа в брызгах была натянута на твердых мышцах, бицепсы были напряжены. Ровная грудь плавно переходила в выпуклые мышцы пресса. Каждая линия его тела говорила о силе.

Этот взрослый мужчина пересекался в моем разуме с подростком тоньше и мягче, каким я его впервые встретила, и чем дольше я смотрела на него — них — тем больше ощущала, как рассыпалась. Прошлое и настоящее столкнулось перед моими глазами. Два непримиримых создания, мальчик, каким он был, и мужчина, каким он стал, смотрели на меня одинаковыми зелеными глазами.

Они оба ранили меня. Прошлое и настоящее задело мое сердце.

— Хочу.

Это был хриплый шепот. Моя ладонь дрожала в его хватке. Он не мешал мне направить нож к его горлу. Я сама себя останавливала.

— Я хочу тебя убить.

В этот раз я выдохнула слова. Все мое тело дрожало. Я застряла на камне посреди океана, окруженная фейри, которые хотели утопить нас, я говорила себе просто сделать это. Просто убить его. Покончить с этим навсегда. Убрать эту разбивающую боль.

— Почему я не могу?

Я не хотела говорить эти слова. Не хотела, чтобы они вырвались из моего пострадавшего горла. Не хотела, чтобы он их слышал.

Его загадочные глаза смотрели на меня, нечитаемые и непонятные.

Белые крылья захлопали, и сокол спикировал с неба. Рикр описал дугу над нашими головами.

Что это? — резко спросил он. — Почему ты в море?

— Где ты был? — рявкнула я, убирая нож от горла Зака.

Искал друида, как ты и просила. Другого друида, — добавил он.

Я вздрогнула и посмотрела на берег. На камнях у груды моих вещей стояла Жозефина, скрестив руки. Даже издалека я видела, что она приподняла брови.

«Ты можешь что-то сделать с мерфейри?» — спросила я мысленно у Рикра.

Боюсь, я не могу, голубка.

Мое недовольство вспыхнуло.

«Почему нет?».

Я не хочу намокнуть, — он описал еще круг. — И я плохо подхожу для боя в воде.

Подавив недовольное рычание, я посмотрела на Жозефину.

— Помочь? — крикнула она с берега.

Я помедлила, а потом крикнула:

— Тут мерфейри.

Ее смешок разнесся эхом над водой.

— Мой фамильяр отвлечет их, так что плывите.

Ее фамильяр? Я не видела и не ощущала другого фейри. Если подумать, я и Лаллакай вблизи не ощущала. Она не защищала своего друида?

Я взглянула на Зака. Другим вариантом было остаться на камне с ним, и я сглотнула, несмотря на жжение в горле, и плюхнулась в соленую воду. Холод снова сковал мое тело.

Мерфейри не появились, пока я плыла к берегу, но короткое расстояние забрало остатки сил, и я тяжело дышала, выбираясь на камни. Вода стекала с меня, я поднялась на ноги. Жозефина поймала меня за руку, не дав упасть. Друидке было под сорок, ее кожа была теплого золотистого цвета, и у нее были выразительные полные губы и смелые глаза, которые оценили меня одним взглядом на всех уровнях и не раскрыли результат.

— Похоже, вы там веселились, — отметила она.

Я воззвала к годам практики, вытащила в ответ свою улыбку «хорошей Сейбер».

Зак с плеском вылез на камни в паре ярдов от меня. Он выпрямился во весь рост и посмотрел зелеными глазами на Жозефину.

— Друид Бури, — прорычал он.

— Кристальный Друид, — холодно ответила она.

Я смотрела на них.

— Вы встречались?

— Нет, — хором и враждебно ответили они.

«В чем их проблема?» — мне было интересно.

Рикр опустился на камень рядом со мной.

Друиды защищают свою территорию, голубка. Они редко рады встрече других из их вида.

Жозефина чуть приподняла брови, и ветер пронесся по берегу. Из мерцающего ветра появилась фигура. Высокий тонкий фейри был в серо-серебристой мантии, от которой тянулись черные шнурки и шелковые ленты, которые трепал ветер. Бледно-сиреневые волосы развевались вокруг него, его андрогинное красивое лицо почти полностью занимали большие опаловые глаза без зрачков.

Нити сияющей серебряной магии завивались в спирали вокруг его тонких пальцев, он поднял их в сторону Зака.

Зак с безразличием взглянул на фейри. Он был без футболки и обуви, без оружия, еще и один, как я поняла, но не переживал из-за своей безопасности. Он повернулся к Друиду Бури, я заметила татуировки на его левом предплечье. Все пять темных кругов были с цветными рунами внутри.

— Уверена, что ты и твой мастер ветра хотите биться со мной, Друид Бури? — холодно спросил он.

— Почему ты вернулся? — спросила она. — Ты бросил свою территорию.

— Я был в отпуске, — он невесело улыбнулся, показывая зубы. — И это не твоя территория.

— Назовем ее нейтральной? — спросила я, улыбаясь с надеждой. Зак взглянул на меня, а потом опешил, увидев мое приятное выражение лица. — Я бы хотела поговорить с тобой, Жозефина. Если можно?

Друид Бури нахмурилась в ответ. Все еще улыбаясь, я склонила голову к Заку, отвернулась от нее.

— Уймись, — тихо сказала я.

Он приподнял брови. Ухмылка мелькнула на его губах, он без слов поднял одежду и обувь, валяющиеся на камнях, где он бросил их перед прыжком в воду, чтобы спасти меня от мерфейри. Я запоздало заметила, что его раны, которым была неделя, от моего ножа пропали полностью. Наверное, он нашел целителя за последнюю пару дней.

Кто из нас был ненормальным — я за то, что пронзила его ножом, а потом спасла его жизнь, или он, спасший мою жизнь после того, как я резала его?

Забрав вещи, он пошел к деревьям. Я проводила его взглядом, щурясь.

— Хм, — Жозефина тоже смотрела, как Зак тихо уходит. — Он не такой, как я ожидала.

Я промолчала, повернулась к своей одежде и оказалась лицом к лицу с ее фамильяром. Или он был ее супругом? Его бездонные опаловые глаза посмотрели на мое лицо, соленый бриз поднялся над водой, и фейри ветра пропал с ним, став мерцанием в воздухе.

Рикр, сидя на камне, раздраженно взъерошил перья.

Я натянула одежду поверх мокрой кожи и повернулась к Жозефине.

— Прости, что беспокою. Я просто хотела спросить… о матери.

— Мейрид, — сказала она. — Ты выглядишь как она, но выше. Намного, — она поджала губы. — Я слышала, что Мейрид умерла.

— Да, восемнадцать лет назад.

— Сожалею о твоей потере, — она протянула руку. — Представимся? Я — Жозефина Писк, Друид Бури, но мои друзья зовут меня Жо.

Я пожала ее руку.

— Сейбер Ориен. Мне… можно звать тебя Жо?

— Если хочешь, — она улыбнулась. — Я считала Мейрид подругой, и она, думаю, ощущала то же. Кто знал, что у нее была дочь! Что… да, я спрашиваю у нее. Не отвлекай меня.

Я растерянно моргнула.

— Прости. Ниавв любит болтать в моей голове, пока я говорю с людьми.

Я огляделась, но не увидела фейри ветра на берегу, даже когда сосредоточилась на туманном измерении фейри.

— Он умеет скрываться, — добавила она, с изумлением глядя на меня. — Он хочет знать твое имя друида. Убежден, что знает всех друидов тут, и он раздражен, ведь не узнает тебя.

— У меня нет имени друида.

Уголки ее губ опустились.

— Ты — практикующий друид?

Я растерялась, не зная, сколько хотела открыть.

— Нет.

— О. Как жаль. Я восхищалась Друидом-жаворонком, и я уверена, что ты не менее талантлива.

Мне было не по себе, я словно оказалась снова под водой, легкие опустели, разум кружился от нехватки кислорода.

— Друид-жаворонок?

— Она была нечто, — отметила Жозефина, глядя на воду. Она не заметила моей реакции. — Она невероятно пела. Я ничего подобного не слышала ни до, ни после. Фейри останавливались и слушали. Мейрид была одаренной.

Ее голос звучал далеко, ее слова скользили сквозь мои уши, я едва слышала их.

Как только Рикр раскрыл, что я была друидом, я задалась вопросом, были ли родители моими, и был ли кто-то из них друидом. И когда Жозефина, друид, назвала меня именем моей матери, я стала подозревать, какой из родителей был друидом.

Теперь у меня было подтверждение, и это сотрясло основание моего мира. Каждое воспоминание о матери стало видеться иначе. Я помнила ее нежную улыбку, серо-голубые глаза, как мои. Я помнила ее голос, и то, как он тек сквозь каждую молекулу моего тела, когда она пела.

Друид-жаворонок. Моя мать была друидом.

Мои ладони дрожали, я сжала кулаки.

— Откуда ты ее знала?

Только когда я заговорила, я поняла, что перебила Жозефину. Она взглянула на меня с тревогой. Она открыла рот, но передумала говорить то, что хотела.

— Мы встретились… за год до ее смерти, наверное, — она сцепила ладони. — Я только начала работать охотницей, и я искала черного ведьмака, который убивал фейри на острове Ванкувер, а потом направился на континент. Он направлялся в Камлупс, но я потеряла его в переходе Кокихолла.

Она печально улыбнулась.

— Я ходила по округе, привлекая внимание всяких фейри, и Мейрид пришла посмотреть, что за глупая юная друидка устраивала столько шума.

Было просто представить это: моя мама скрестила бы руки, выпятив бедро, и приподняла бы правую бровь с понимающим взглядом, который означал, что кто-то — я или папа — вот-вот будет отчитан за глупый поступок.

— Когда я объяснила, что делала, — продолжила Жозефина, — она предложила помочь. Остальное довольно просто. Мы неделю ловили парня, и я многому научилась у нее, пока мы работали вместе.

Боль во мне усилилась. Инстинкты по защите территории, похоже, не мешали друидам дружить. Враждебная реакция Жозефины на Зака была связана с его опасной репутацией, а не статусом друида.

Я фальшиво улыбнулась, радуясь, что у меня был опыт по сокрытию настоящего лица.

— Моя мама упоминала меня или свою семью?

— Нет, но это не удивительно. Друиды держат личное при себе, можно даже сказать, скрытные, — она пожала плечами. — Я не придерживаюсь такого. Сложно быть охотницей и не заслужить репутацию.

Зак тоже скрывал свою личность друида в тайне. Я вспомнила, что плута, которым он был, и его имя друида лишь недавно соединили.

— Мейрид не говорила, где она жила, — добавила Жозефина, — хотя, думаю, ее территория была недалеко. Это снова типично для многих друидов.

Я кивнула, словно знала обычаи друидов. Было сложно удерживать приятную маску на лице, когда основы моего существования разрушались.

— Это может быть странным вопросом, — начала я с запинкой, — но ты знаешь, почему друид мог растить ребенка как ведьму?

— Некоторые друиды регистрируются в МП как ведьмы, чтобы защитить свои личности. На нас охотятся фейри, но есть еще борьба за территорию с другими друидами, конфликты с другими мификами, похищения, порабощение — да, Ниавв, я хотела сказать ей, что многие роды друидов живут скрытно. Только фейри на их территориях и рядом знают, кто они и какие они.

Понимание проникало в меня. Моя мать растила меня как ведьму, чтобы защитить нас. Дети не понимали скрытность, и было безопаснее дождаться, пока я подрасту, чтобы раскрыть мне правду обо мне.

Но она умерла раньше, чем смогла.

Мои родители не продумали, что будет, если они умрут, по крайней мере, МП ничего не начли. Тетя Рут была единственной живой родственницей, но даже не по крови. Она была замужем за старшим братом моего отца три года, а потом он умер, но она не общалась с родственниками мужа. Я впервые встретила ее в день, когда она забрала меня из приюта МП.

Я вырвалась из мрачных мыслей о прошлом, протянула Жозефине руку.

— Спасибо за ответы. И за выделенное время.

— Не за что, — она пожала мою ладонь, но ее лицо было странно критичным. — Ты можешь ругаться на меня, но твоя аура — это бардак.

— Моя аура? — повторила вяло я.

— Твой выбор, практиковать ли путь друида, но тебе стоит хотя бы использовать основы отражения ауры. У кого ты учи… нет, Ниавв, — резко сказала она, прервавшись.

— Что нет? — спросила я.

Она смущенно скривилась.

— Он спросил, учили ли тебя вообще. Грубо, знаю.

Фальшивая улыбка растянула мои губы.

— Думаю, я просто плоха в этом, потому что не практикую.

Она чуть нахмурилась, а потом ее лицо прояснилось.

— Логично. Но будь осторожна в местах вдали от города. И осторожно с Кристальным Друидом. Не мое дело, но он — Беда с большой буквы.

— Почему ты не попыталась его поймать? — с любопытством спросила я. — Ты же охотница?

Она фыркнула.

— Потому что я не хочу умереть сегодня. Я хороша, но не настолько. Он может порвать тебя.

Я с трудом удержала улыбку. Она не знала, что он уже это сделал.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Стоя у воды, я смотрела, как янтарный закат тускнеет, небо становится лиловым и темно-синим. Каждый вдох царапал пострадавшее горло, осколки во мне резали легкие.

Я запустила пальцы в мокрые волосы. Пальцы согнулись, ногти впились в скальп. Я отклонила голову, вдохнула как можно глубже, и собрала весь страх, горе и одиночество. Я наполнила легкие всем, что ощущала, и, казалось, грудь лопнет.

А потом я все это выпустила в крике.

Звук разбил тишину вечера, вырываясь из моего горла. Я приняла боль, выпуская из себя бурю, как только могла. Я кричала, пока не кончился воздух, а потом обмякла, держась за голову, словно могла удержать себя целой.

Мой крик боли разносился эхом над водой, тихо утихая, и часть меня хотела тоже угаснуть.

Я хотела ответы о родителях, теперь получила один — но знание, что моя мама была друидом, было хуже, чем ничего не знать. Мои родители, детство, прошлое. Все было не таким, как я верила. Я не знала, кем была, кем должна быть, или что мне делать.

Все кружилось во мне бурей. Мальчик, который меня предал, вернулся. Утерянные воспоминания вернулись. Моя магия, тикающая бомба, грозила взорвать жизнь, которую я построила. Угроза потери места в приюте для зверей, МП и новая гильдия, которую для меня искал Моррис. Зак. Рикр. Моя мать. Ложь, предательство и тайны.

Дрожь сотрясла меня. Я не могла сейчас справиться с этим. Мне нужно было идти домой, пока я не сорвалась.

Я быстро пошла вдоль берега в угасающем свете, и когда я добралась до тропы, белый койот присоединился ко мне. Он был недалеко. Рикр мог не понимать мои человеческие эмоции, но он всегда знал, когда не нужно ко мне лезть.

Парковка опустела, пока я была на берегу, и осталось лишь две машины: мой старый грузовик и черный пикап новее. Я пошла к своей машине отчаянными широкими шагами, но, когда тянулась к дверце, по спине пробежало покалывание.

Тихое, но знакомое ощущение потусторонней силы задело мои чувства.

Я застыла, посмотрела на черный грузовик в двадцати футах от меня и увидела то, что пропустила в первый раз.

Фигура в черном стояла у дверцы, скрестив руки.

Нет. Я так долго ждала, чтобы он ушел. Чтобы не сталкиваться с ним снова, пока я была не в себе — но он был тут. Ждал меня. Давил на меня своим присутствием. Заставляя меня вспоминать прошлое. Заставляя меня ненавидеть его и ненавидеть себя, ненавидеть все, как десять лет назад.

— Почему ты еще тут? — хрипло спросила я.

Он оттолкнулся от пикапа, глядя на меня. Видя меня хрупкой. Видя меня слабой. Видя меня на грани крушения.

— Почему ты тут? — яростный вопрос вырвался из меня. — Ты прав, ясно? Я не могу тебя убить. Ты это заслуживаешь. Еще как заслуживаешь, мерзавец с холодным сердцем, но я не могу это сделать.

Мой крик, полный мучений, наполнил парковку, тихий лес впитывал его. Мальчик, который сломал меня, стоял там, и хоть все во мне хотело навредить ему, уничтожить его, я не могла.

— Я призналась! — я взмахнула рукой. — Ты победил! Победил, черт возьми! Так что оставь меня! Просто уйди и не возвращайся, оставь меня в покое.

Все расплывалось. Слезы наполнили мои глаза, но я сморгнула их. Я не буду плакать при нем. Никогда.

— Ты не можешь жить в покое.

Его урчащий голос был ближе, чем я ожидала, и я грубо провела ладонью по глазам, чтобы очистить зрение. Он подошел ко мне, стоял в десяти футах от меня.

— Друиды не живут в покое. Куда бы ты ни шла, фейри тебя найдут.

Всхлип пытался вырваться из моего горла, я подавила его.

— Уходи! Просто уйди, уйди, уйди, УЙДИ!

Последнее слово было истеричным визгом. Я срывалась. Я разваливалась, и я не могла показывать ему это. Я слепо развернулась к машине. Я не заперла ее. Дверца открылась под моей ладонью, и я забралась за руль. Мои дрожащие пальцы нашли ключи в кармане, и я сунула их в зажигание.

Я не видела сквозь слезы в глазах. Грудь вздымалась от всхлипов, которые я подавляла. Но я повернула ключ.

Двигатель закашлялся и утих.

Я снова повернула ключ.

Двигатель кашлял, но не заводился.

— Нет, — выдохнула я, вставляя ключ. — Нет-нет-нет!

Почему? Почему сейчас? Мне нужно было уехать, убежать, уйти домой — дом, мне нужен был дом, мое убежище, и сейчас — но грузовик не заводился, и я застряла…

Я уловила боль. Я била по рулю. Колотила по нему изо всех сил, слезы лились по лицу. Я кричала без слов, била кулаками снова и снова, и все болело так сильно, что я не ощущала удары.

Ладони сжали мои запястья, остановив меня.

Я высвободила руку и ударила кулаком по животу Зака так же сильно, как била по рулю. Он принял удар, приглушенно охнув, а потом сжал мое запястье и вытащил меня из грузовика.

Я упала на него, и на краткий миг я прильнула к его теплой твердой груди.

А потом оттолкнулась от него, визжа ругательство.

— Оставь меня одну!

Он притянул меня к себе и обвил руками, прижимая меня к груди, мои ладони застряли между нашими телами.

— Нет! — я кричала, вырывалась, плакал. Я не могла остановиться. Я хотела остановиться. Он мог видеть, слышать, ощущать каждый всхлип, и я не могла это вынести. Я ломалась. Я взрывалась. — Отпусти меня! — я пнула его ногу. Наступила на ступню. Ударила головой по плечу. Он не отпускал. — Отпусти меня, скотина!

Он сжал меня крепче.

Я завизжала без слов.

— Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя, Зак!

— Знаю, — прошептал он едва слышно.

— Тогда отпусти меня!

— Нет.

Мой гнев взорвался, отчаяние принесло усталость. Я сжалась. Он принял мой вес, крепко меня держал. Я тихо дрожала, ждала онемение, чудесное онемение, которое притупит боль и эмоции.

Но я ощущала только усталость, такую глубокую, что хотелось утонуть.

Зак убрал одну руку с меня, полез в грузовик. Он вытащил мои ключи из зажигания с металлическим звяканьем. Скрип, он закрыл дверцу. Глухое звяканье, он ее запер.

Его рука вела меня. Я переставляла ноги, не было сил бороться.

Дверца черного пикапа открылась. Ладони нежно направили меня к сидению. Я обмякла на кожаном сидении, глядя в пустоту. Дверца закрылась.

Движение у моих ног. Белый кот стоял на коврике между моих ботинок, глядел на меня бледно-голубыми глазами. Рикр встал на задние лапы, передние уперев в мои колени, и разглядывал меня с неуверенностью. Он запрыгнул на мои колени и осторожно лег, теплый вес на моих ногах, головой к водителю. Дверца с той стороны открылась.

Зак забрался за руль, захлопнул дверцу. Двигатель пикапа уверенно загудел.

Ни фейри, ни друид не говорили, пока мы уезжали из парка.

* * *

Я двигалась, но не в гудящем пикапе на шоссе. Я медленно покачивалась от человеческих шагов, сильные руки прижимали меня к теплой груди, моя голова лежала на твердом плече.

Мои веки трепетали, но я не открыла глаза. Я хотела темное неведение сна. Мне было все равно, что я не знала, где была, и куда Зак меня нес.

Его шаги стали менее широкими, он склонился и опустил меня. Моя спина ощутила матрац, и моя голова оказалась на подушке. Знакомый запах кондиционера для белья и шампуня наполнил мой нос.

Он отнес меня домой. Мысль вяло трепыхалась в моем уставшем разуме. Сон подступал ко мне.

Теперь она у себя дома, ты должен уйти.

Голос Рикра в разуме был далеким, он направлял слова не в мой разум.

— Я никуда не уйду, — тихий голос Зака был ближе. На меня опустилось одеяло, он подоткнул его под мой подбородок. — Я уходил, потому что ты сказал, что ей нужно пространство.

И все еще нужно. Твое возвращение вызвало это. То, что ты сделал ей в прошлом, оставило слишком большие раны, чтобы она могла их выносить.

— А ты? — резко прошептал Зак. — Ты знал, что она не в курсе, что была друидом, но скрывал правду и высасывал ее силу годами.

Это между нами, — матрац задрожал, небольшой вес двигался по нему, и лапы Рикра давили на него. Он остановился у моей подушки, и когда он снова заговорил, его голос стал ниже, с эхом древней силы. — Услышь меня, Кристальный Друид. Если снова расстроишь ее, как было этой ночью, я убью тебя вместо нее.

Зак издал хриплый звук.

— Ты такой же, как весь твой вид, Рикр. Ты не понимаешь.

Что не понимаю? — прошипел он.

— Убийство людей, которые тебе навредили, ничего не исправит, — шорох движения, едва слышные шаги прошли к двери. — Для людей, по крайней мере.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Рикр низко зарычал, и матрац чуть прогнулся, он лег у моей подушки. Он заворчал еще, а потом притих.

Я приоткрыла глаза, они пересохли. Я снова закрыла их. Слова Зака крутились в голове снова и снова, проникая глубже и глубже, пока правда не проникла в мое истерзанное сердце.

Убийство мучителей не заживляет раны.

Но я не поэтому не могла убить Зака.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Я проснулась с болью в конечностях, голова гудела, а кожу жгло от царапин. Горло ужасно ныло, глаза казались опухшими, а нос был заложен. Я была грязной и в засохшей воде океана.

Я робко села. Я была одна в спальне. Я выбралась из кровати, схватила охапку чистой одежды из шкафа и подошла к двери спальни. Я приоткрыла ее, обнаружила пустую гостиную. Рикра не было, как и следов, что Зак спал на диване.

Я быстро прошла в душ. Вода была горячей и успокаивающей, и пока я отмокала, я думала о самом важном и тревожном, что узнала вчера: моя мать на самом деле была Друидом-жаворонком. Я получила первый ответ — кто из моих родителей был друидом — но мне нужно было больше. Намного больше.

Я втерла в волосы шампунь. Мне все еще нужно было разобраться с предложением Рикра сделать меня его супругой, но я не собиралась ничего решать, пока не узнаю всю историю. А это могло подождать. Если я хотела ответы о матери, мне нужно было получить их до того, как Моррис закончит устраивать мое будущее за меня. Как только я попаду в выбранную МП гильдию, моя свобода будет ограниченной, если мне вообще позволят свободу.

Смыв шампунь, я вышла из душа и укуталась в полотенце. Глядя на свое отражение, я высушила волосы феном, отметив красные глаза и впавшие щеки. Моя кожа была бледнее обычного.

Надев майку, кофту на замке и джинсы, я откопала штаны, в которых спала, и забрала телефон и складной нож. Сунув их в карманы джинсов, я спустилась по лестнице и заперла за собой дверь.

Гравий хрустел под моими ботинками, пока я шла по двору. Было еще темно, небо было темно-синим перед рассветом. Тени окутали ферму, скрывая большой черный пикап с тонированными окнами, стоящий недалеко от старой машины Доминики. Я поджала губы.

Голодная лошадь с надеждой заржала из своего стойла, и я отвернулась от черной машины и пошла к конюшне. Личные проблемы не могли быть выше заботы о животных. Я прошла к кладовой, думая о том, что я знала, и что мне нужно было узнать.

Час спустя солнце поднималось из-за гор на горизонте, звери были накормлены, и я шла к черному пикапу.

Я уловила движение. Четыре сияющих кроваво-красных глаза появились — два варга Зака сидели в кузове, как послушные псы. Игнорируя их, я прижала ладони чашей к затемненному стеклу пассажирского окна и заглянула, смогла различить темный силуэт на сидении. Я постучала по стеклу. Темный силуэт пошевелился, и замок открылся.

Я открыла дверь.

Зак лежал на сидении. Он переоделся в чистую футболку и темные джинсы, его спутанные волосы были чистыми, а челюсть — гладкой от недавнего бритья. Видимо, он побывал в моей ванной прошлой ночью.

Он сонно посмотрел на меня, потом на розовый рассвет.

— Который час?

Его тон был очень недовольным.

— Моррис слушается тебя, да? — спросила я без предисловий и тепла.

Он протер рукой глаза.

— Что?

— Я хочу отчет МП о смерти моих родителей.

Он провел рукой по лицу и хрипло выдохнул.

— Когда в следующий раз захочешь услугу на рассвете, хотя бы принеси мне кофе.

— Боль и адреналин работают лучше кофеина, — сообщила я со сладким ядом. — Ты хотел бы что-то из этого?

Он нащупал рычаг сбоку сидения, и спинка вернулась в обычное положение.

— Я против игры с ножом рано утром.

— Звони Моррису.

Опустив голову на спинку, он утомленно посмотрел на меня.

— Что я из этого получу?

— Я не зарежу тебя сегодня.

— Щедро, но нужно что-то лучше.

Я прижала легонько пальцы к его щеке и заглянула в его глаза.

— Зак, — его имя было тихим, почти нежным шепотом на моих губах. — Ты мог бы ползать у моих ног до конца своей жалкой жизни, но не загладить этим вину передо мной. Ты в долгу передо мной за каждый удар твоего чёрного бездушного сердца, и даже оно не оплатит твой долг, — я оскалилась в злобной усмешке. — Так что заткнись и звони Моррису.

Он прикрыл ярко-зеленые глаза, коснулся моей ладони, потом скользнул пальцами поверх моего рукава к локтю.

— Ты мною не владеешь, — тихо сказал он, его голос был стальным. — И я тут не для того, чтобы молить тебя о прощении. Если хочешь поговорить о долге, то давай обсудим то, что случилось десять лет назад.

Я с презрением скривила губы.

— Я не хочу твоих эгоистичных оправданий.

— Я тоже не хочу оправданий. Я хочу правду.

Дрожь пробежала по мне. Правда. Правда о случившемся — его предательстве, и сколько этого было продумано заранее. Как Рут поняла, что я хотела ее отравить, и что яд был фальшивкой. И почему Зак пришел на встречу, только чтобы бросить мой ценный сломанный кулон из речного камня в грязь у моих ног.

На меня многое давило, рвало меня изнутри, но я не могла с именно этим разбираться.

Зак сжал мой локоть. Он ощущал мою дрожь. Все мое тело сотрясалось от мысли о той правде.

Я вдохнула, отдернула руку от его ладони.

— Прошу… помоги мне с этим.

Слова были тихими, неохотными, с ноткой отчаяния. Я ненавидела то, что он заставлял меня умолять. Я ненавидела то, что вариантов лучше не было.

Он долго смотрел на меня, потом вытащил телефон из кармана. Я склонилась и посмотрела на экран, где он открыл список контактов. Имен не было, только номера.

Он выбрал один и начал новую переписку.

— Имена твоих родителей?

— Киллиан и Мейрид Ориен, — прошептала я.

Он быстро ввел сообщение, отправил его и откинулся на сидение.

— Наверное, он еще не встал, — он хмуро посмотрел на рассвет. — Многие еще спят.

— Ты ворчливый утром, — я сглотнула, потом сглотнула еще раз, прежде чем выдавить. — Спасибо.

Он промолчал, утомленно закрыв глаза. Я поняла, что он поспал меньше меня.

— Почему ты вообще тут? — спросила я, стараясь звучать нейтрально.

— Сейчас я пытаюсь поспать.

— В своей машине, — отметила я. — Это твоя машина?

— Теперь да.

— Пикап украден?

— Без понятия.

— Как ты можешь не знать?

— Я его не воровал, но когда-то он мог быть украден.

Я поморщилась.

— Ты не ответил. Почему ты тут?

Он снова открыл глаза. Зеленые глаза посмотрели в мои.

— Почему, по-твоему?

— Я — не твоя ответственность, — я потеряла нейтральный тон, гнев ожесточил мои слова. — И я не хочу ею быть. Я просто хочу жить дальше.

Он повернулся ко мне на сидении, уперся локтями в колени.

— Как ты сделаешь это, не научившись управлять силой? Ты договорилась об обучении с Друидом Бури?

Я скривила губы, не сдержавшись. Я даже не думала попросить ее обучить меня.

Моя реакция не удивила его.

— Тогда кто тебя обучит? — спросил он. — Рикр? Он только силы выкачивать может.

Это я и хотела, чтобы Рикр сделал.

— Если ты думаешь, что ты будешь меня учить, ты сошел с ума.

— Если ты думаешь, что сможешь жить так, словно ничего не изменилось, ты сошла с ума.

— Я не хочу твоей помощи.

— Ты только что попросила меня помочь.

— Узнать о моей маме! — заорала я, не выдержав. — Я не хочу учиться быть друидом! Я вообще не хочу быть друидом!

— Ты не можешь изменить то, какая ты.

— Рикр может!

Слова вылетели из моего рта раньше, чем я могла остановиться. Глаза Зака расширились, а потом ярость ожесточила его лицо. Он выбрался из машины и навис надо мной.

— Ты про то, что он может высосать всю твою силу, чтобы фейри не ощутили, что ты — друид? — прорычал Зак. — Это ты говоришь?

Я стояла, хмуро глядя на него, его лицо было в дюймах от моего.

— Он делал это семь лет, и это работало. Если он…

— Ты — друид, Сейбер! — он схватил меня за руки выше локтей, словно хотел встряхнуть и привести в чувство. — Ты не можешь…

Его телефон загудел, вибрация перебила его. Он хмуро посмотрел на меня, резко выдохнул. Отпустив мои руки, он вытащил телефон из кармана и быстро ввел пароль, чтобы разблокировать его. Я подошла ближе, чтобы видеть экран.

Сообщение Зака гласило:

Пришли все, что сможешь найти, о Киллиане Ориене и Мейрид Ориен поскорее.

Ниже Моррис ответил:

Выяснять такое о новой девушке не круто, парень. Особенно о ее мертвых родителях.

Я нахмурилась от ответа, но не успела разозлиться, что Моррис не прислал ничего полезного, телефон загудел от нового сообщения.

Я прикрепил профили Киллиана и Мейрид и отчет об их смертях. Больше ничего я о них не нашел, но я посмотрю глубже ночью, после своей смены. Сначала нужно арестовать злодеев.

Три файла пришли с сообщением. Я тянулась к первому, когда всплыло третье сообщение.

Не доставляй мне больше проблем, ладно?

— О какой проблеме он говорит? — спросила я.

— Ты хочешь увидеть файлы или нет?

Я забрала телефон из его руки и выбрала первое приложение. Он склонился над моим плечом, чтобы прочесть, и я подумывала ударить его локтем в живот… но я держала его телефон.

Приложение открылось как обычный документ профиля. Фотография моего отца была в верхнем углу, и мое сердце сжалось. Он выглядел так, как я помнила — светло-шоколадные волосы, густая рыжеватая борода, которая подчеркивала его скулы, и ореховые глаза. Я не узнала только пустое выражение лица. В моих воспоминаниях он всегда шутил.

Его класс мифика определил его как ведьму, и, судя по его записям, он состоял в гильдии, о которой я никогда не слышала. Пометка указывала, что это была сонная гильдия — гильдия для мификов, которые не практиковали магию.

Я поглотила каждую каплю обычной информации в его профиле, потом открыла мамин. Когда документ появился, Зак резко вдохнул от удивления. Я знала, почему. Фотография Мейрид могла быть моей, но вместо строгой линии челки ее густые черные волосы были убраны назад, открывая изящный изгиб ее бровей над нежными серо-голубыми глазами.

Мои глаза никогда не выглядели так нежно.

Как я и подозревала, она была указана как ведьма, и она была в той же гильдии, что и отец.

— Она была друидом? — спросил Зак.

— Да. Друид-жаворонок, — я взглянула на него. — Ты слышал о ней?

Он покачал головой.

Я разглядывала ее фотографию, потом вытащила телефон и ввела последний адрес, который значился в списке мест, где она жила. Всплыл многоквартирный дом в Чилливаке, городе в сотне километров на восток от Ванкувера. Я не помнила детали о доме своего детства, но знала, что мы никогда не жили в городе, и мы точно не жили в квартире. Жозефина была права насчет скрытности друидов.

Я убрала свой телефон в карман, открыла сообщение Морриса и нажала на третий файл — расследование. Документ загружался, на экране открылся текст мелким шрифтом. Я прокручивала информацию с датой, местом и участниками, целью расследования.

Мой палец скользил по экрану, я листала документ. Появились фотографии, и я успела заметить каменистую землю на первой, и телефон пропал из моей руки.

Зак отпрянул, сжимая свой телефон.

— Я прочитаю остальное за тебя.

— Что? — рявкнула я. — Отдай.

— Там фотографии с места преступления. Тебе не нужно их видеть.

— Я могу выдержать кровь.

— Знаю, — рявкнул он. — Но твои воспоминания о родителях ценные. Не порть их фотографиями их смертей.

Мой гнев дрогнул, и его голос десятилетней давности, но ясный, шептал в моей памяти, говорил мне в пятнадцать лет, что он не помнил своих родителей.

Я прикусила щеку изнутри. Воспоминания о родителях были счастливыми. Я хотела увидеть их растерзанные трупы? Я хотела, чтобы это всплывало в голове, когда я думала о них?

Я выдохнула.

— Дай свои ключи.

Он моргнул.

— А?

— Ты читаешь, я поведу.

Его смятение усилилось.

— Куда?

Я приподняла брови и указала на телефон.

— Куда еще? К месту, где они умерли.

* * *

Я постучала пальцами по рулю, нетерпеливо глядя на вход заправки. Мы были в десяти минутах от Кокитлама, и я не была рада остановке. Я хотела двигаться.

Рикр сверкнул белой шерстью, запрыгнул на центр панели приборов в форме хорька.

Позволь уточнить, голубка. Мы едем к месту, где умерли твои родители, да?

— Да.

Где они умерли почти двадцать лет назад.

— Да.

И… что ты надеешься найти в том месте?

— Не знаю, — я стала быстрее стучать по рулю. — Но у меня есть только это.

Он сел на задние лапы, его усы подрагивали, пока он думал.

Я все еще не понимаю. Чего ты хочешь достичь?

— Я не хочу достичь ничего конкретного. Это… — я потерла рукой лицо, потом пригладила челку. — Когда я видела своих родителей в последний раз, они оставили меня в доме друга семьи, чтобы помочь с поисками и спасением заблудившегося скалолаза. Я больше их не видела. И не видела свой дом снова. Все мое детство просто… пропало без предупреждения. И теперь, раз моя мама была друидом, кажется, что детство, которое я помню, было лишь сном. Я хочу ответы о ней и ее тайнах, но я хочу и… связаться с ней… со своим прошлым как-нибудь.

И это все, что у тебя есть, — прошептал он, повторяя мои слова.

Дверь заправки открылась, Зак вышел с двумя стаканчиками кофе в одной руке и маленьким бумажным пакетом в другой. Он открыл дверцу, забрался в машину, опустил два горячих стаканчика в подставки. Закрыв дверцу, он отклонился и пристегнулся, только тогда он отдал мне ключи.

Я раздраженно выхватила их из его руки.

Поправив ремень безопасности, Зак взглянул на Рикра на центральной консоли, неприязнь между друидом и фейри гудела в машине. Я сосредоточилась, посмотрела в зеркало заднего вида, два варга сидели в кузове за окном, смотрели на маленькую парковку. Я все еще не видела Лаллакай, и если Зак не собирался о ней говорить, я тоже не хотела.

Я выехала задом из парковки, а он открыл бумажный пакет и вытащил пухлый маффин. Он передал его. Я взяла еду без комментариев и откусила мягкую вершину. Черника. Неплохо.

— До Чилливака полтора часа, — сказала я, проглотив маффин. — Далеко до места, где их тела нашли?

Он вытащил второй маффин и убрал обертку снизу.

— Я загружу координаты через минуту. Ты сказала, адрес в Чилливаке — фальшивка?

— Это настоящее место, но мы никогда там не жили. Думаю, мы жили неподалеку, — я включила поворотник, выехала на шоссе и ускорилась. — Может, при виде Чилливака я что-то вспомню.

— Возможно, — буркнул он и сунул половину маффина в рот. Другой рукой он вытащил телефон и открыл навигатор.

Рикр вытянул лапку и украл с моего недоеденного маффина ягоду черники.

Я не покидал нашу территорию со встречи с тобой. Это странно.

— Ты был тут раньше? — с любопытством спросила я.

Когда-то давно, да, — он склонил голову хорька, встопорщив уши. — Людей было куда меньше, и я не помню эти коридоры из бетона, — он склонил голову в другую сторону. — Я помню поезда. Вонючие шумные машины. Я их не люблю.

Зак посмотрел на фейри с долей потрясения.

— Поезда, но не дороги?

— Так это, — буркнула я, — 1800-е? Ты не покидал район Кокитлама больше века?

Я не путешествовал в эту сторону, — уточнил он. — Я бродил до встречи с тобой. Был на севере. Я люблю холод.

Это не удивляло.

Доев маффин, Зак стал орудовать обеими руками в телефоне.

— Похоже… это в двух часах отсюда, потом дорога кончится. Придется добираться самим до конкретного места.

Я кивнула.

— Какой путь?

— От Чилливака на восток по Хайвей-1 до Хоуп, потом на север в… каньон Фрейзер.

От его колебаний я быстро взглянула на него.

— Что?

Его палец скользнул по экрану.

— Это…

— Что?

— Каньон Фрейзер. Твои родители умерли во Вратах Ада.

— Врата Ада? — растерянно повторила я. — Это не ловушка для туристов?

— Не те Врата Ада.

Уверен, что это нужное нам место? — резко спросил Рикр.

— Эти координаты — центр, — ответил Зак.

Рикр тряхнул маленькой головой.

Тогда нужно отменить поездку.

— О чем ты говоришь? — осведомилась я.

— Ты не слышала об убийственном регионе в нижней части материка? — сухо спросил Зак. — Это Врата Ада мификов.

Холод наполнил меня.

Это дикое место, — объяснил Рикр. — И полное естественной силы. Мой вид правил теми горами тысячу лет, и они все еще там правят. Мы не можем идти на те земли, голубка. Это будет означать верную смерть.

— Я бы не назвал это верной смертью, — отметил Зак. — Там безопасно проехать, но мифики, которые бродят вокруг Врат Ада, пропадают.

Я крепче сжала руль.

— Если это так опасно, почему мои родители пошли туда?

— Не знаю, но раз они там умерли, скорее всего, напали фейри.

И будет жестокой иронией, если их дочь погибнет в том же месте и в той же манере, — сказал Рикр, прыгая на панель передач, чтобы видеть меня. — Хоть причина может быть манящей, я прошу тебя развернуться.

Развернуться? Когда я только отправилась в путь? Сдаться ощущалось как бросить свое детство, потерять шансы найти ответы о моей матери.

— Ты так переживаешь, что мы умрем?

Я переживаю за тебя, голубка. Меня очень сложно убить. Тебя — нет.

Зак провел пальцем по телефону, разглядывая наш маршрут.

— Если ты хочешь испытать близость смерти, есть дюжина вариантов лучше сделать это.

Я скрипнула зубами.

— Я не развернусь. Ты сказал, что пройти там безопасно, да? Если мы быстро, все будет хорошо. Я не планирую останавливаться на пикник.

Спешка не гарантирует безопасность, — настаивал Рикр. — Эта поездка — ненужный неприемлемый риск.

Я сжала губы, пытаясь логически взвесить это в голове, но логика не работала.

— Мне нужно это сделать, Рикр. Я не знаю, понимаешь ли ты, но мне это нужно.

Он тихо выдохнул.

Тогда нужно действовать быстро.

— Так и будет, — пообещала я. — Туда и обратно.

Зак отклонился на спинку сидения.

— Это будет интересно.

Очень, — буркнул Рикр.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я всегда думала, что горы на севере от «Сердец и копыт» были дикими, но каньон Фрейзер был диким в другом плане.

Шоссе тянулось вдоль края каньона, извивалось вдоль склона горы, неслось сквозь туннели. Дикий лес покрывал склоны, деревья держались за каменистые склоны. Глубже в каньоне склоны гор становились отвеснее. Через каждые несколько минут брешь между деревьев показывала коричневую воду далеко внизу, стекала вниз в противоположном направлении.

Река Фрейзер была самой длинной в провинции. Она текла из Канадских Скалистых гор в каньон Фрейзер, потом направлялась на запад в низины. Она расширялась и замедлялась в Кокитламе, где я жила, и продолжалась до Ванкувера, где выливалась в пролив Джорджия. Река своей силой оставила след на пейзаже на сотни километров.

— Сколько еще? — спросила я, крепко сжимая руль.

Зак проверил телефон.

— Сорок минут.

Сидя на консоли между нами, Рикр смотрел на стены каньона, проносящиеся мимо, его усы подрагивали. Мне было не по себе.

— Почему мне кажется, что под кожей бегают муравьи? — буркнула я.

— Тут сильная энергия, — Зак открыл отчет о смерти моих родителей. — Я понимаю, почему фейри это нравится.

— Фейри нравится, но не мне.

— Да, — рассеянно согласился он, щурясь, глядя на отчет. Он уже прочел его и описал мне, но листал его, словно мог найти что-то, чего там не было. — Ты привыкла к такой энергии, но я предпочитаю более мирную атмосферу.

Я фыркнула.

— Ты, темный друид, которого все боятся, любишь покой?

— Сказала одержимая убийством бывшая ведьма, обожающая ножи, которая тискает зверей на работе.

— Я не тискаю зверей. Я спасаю их и помогаю восстановиться.

— И в это не входит гладить их и петь им?

— Я могу спеть тебе, если хочешь, пока буду вырезать твое сердце.

Он ухмыльнулся.

— Фетиш с ножами.

— Мазохист, — парировала я.

— Не больше тебя.

Я прищурилась, глядя на дорогу. Ярко-зеленый лес давил на дорогу по бокам, за деревьями виднелась долина. Кроме дороги и длинных рельс следов людей не было видно.

— Что ты ищешь в отчете? — спросила я через минуту.

— Не знаю. Просто нет смысла. Если территория Друида-жаворонка была близко к каньону Фрейзер, она должна была знать, как там опасно. Зачем заходить во Врата Ада с фейри?

Разве не это вы делаете? — пожаловался Рикр.

— Одно дело — приехать ненадолго. Другое — часами или днями бродить тут в поисках скалолаза.

— Мои родители не впервые помогали с операцией спасения, — сказала я. — Моя мама явно думала, что это было достаточно безопасно.

Он прокручивал документ.

— Ее супруг был так силен?

— Ее… супруг, — я помедлила из-за слова, всегда считала фейри-спутников фамильярами, — был водной нимфой.

Зак нахмурился.

— Хороши в чарах, но у них нет агрессивного темперамента, насколько я знаю. Я бы не рассчитывал на то, что такой защитит.

Думая о красивой синекожей фейри, которая жила в ручье у нашего дома, я не могла спорить. Она всегда была нежной со мной, и она и моя мать любили петь вместе. Они не были закаленными боем воинами, готовыми к опасностям Врат Ада.

Такой была и я.

Я прикусила щеку изнутри, гадая, совершила ли ошибку, пока ехала по извилистому шоссе. Пикап несся по мосту. В сотне футах внизу широкая река, усыпанная обломками гор, текла в ущелье, которое создала. Мост встречался с дальней стороной каньона и рассекал лес. Деревья обступали дорогу по бокам.

Странное неприятное давление росло во мне. Мой взгляд скользил по виду в лобовом стекле. Появились деревянные линии электропередач, между ними висели провода.

Справа пронеслась тропа, почти дорога. Я подняла ногу с педали газа.

Слева стало видно парковку с маленькой пристройкой. Пикап еще ехал, теряя скорость, пока мы проезжали мимо.

— Это маленький провинциальный парк, — сказал Зак, сверяясь с картой на телефоне. — Там несколько троп для скалолазания, но твои родители умерли не тут.

— Знаю.

Давление в груди усилилось. Мы все еще катились, моя нога висела над педалью. Шоссе изгибалось, стало видно еще одну небольшую парковку для туристов слева. За ней тропа резко отделялась от главной дороги, пропадая в лесу.

Я ударила по тормозам.

Зак дернулся вперед, его ремень натянулся. Рикр съехал с консоли и врезался мордочкой в панель передач. Шины завизжали, пикап пронесся по асфальту и попал на гравий, я съехала с шоссе.

Дорога сбоку изгибалась узким поворотом, камни летели из-под шин, я заставила пикап обогнуть поворот слишком быстро. Дорога выровнялась, потянулась параллельно шоссе, и перегрузка в салоне пропала.

— Кошмар, — процедил Зак, сжимая ручку над дверцей. Он повернулся, проверил варгов в кузове и опустился на сидении. — Что это было, Сейбер?

И мне интересно, — сухой недовольный голос Рикра опередил его, он забрался на консоль снова, его шерсть стояла дыбом. — Что ты делаешь?

— Я не знаю, — мое сердце с болью било об ребра, но не из-за того, что я чуть не перевернула машину.

Ах, конечно, — буркнул Рикр. — Все идеально логично.

— Это служебная дорога, — гневно отметил Зак, — и она ведет не в том направлении.

— Я знаю это.

— Так развернись, но не убей нас.

Я сжала руль, глядя на дорогу, тянущуюся вдоль горного склона. Сердце еще колотилось в груди, давление во мне усиливалось с каждым ударом.

— Это поездка не для любования, — прорычал он. — И тут ничего, кроме фейри, желающих съесть нас.

— Есть.

— Что?

— Тут что-то есть, — мой голос был подавленным шепотом. — Думаю, я тут была раньше.

Я ощущала, как фейри и друид глядели на меня.

— Ты была тут раньше? — спросил Зак. — На этой дороге?

— Думаю, да.

— С родителями?

— Да.

Он сверился с картой.

— Их тела нашли в тридцати километрах севернее отсюда.

Я дышала носом, пытаясь успокоить давление в груди.

— Я знаю, что в этом нет смысла, но это… знакомо. Правда.

Я снова ощущала его пристальный взгляд.

Наконец, он сказал:

— Тогда посмотрим, куда ведет дорога.

Я напряженно улыбнулась.

— Я не ждала твоего разрешения. Я за рулем, помнишь?

Он что-то буркнул под нос, и я уловила только слово «ошибка».

Пикап дрожал на гравии дороги больше километра, мы ехали в обратную сторону. Лес склонялся так близко, что ветки шлепали по бокам машины.

Моя нога снова нашла тормоз, и я мягко остановила пикап. Впереди дорога разделялась, одна ветка тянулась на юго-запад вдоль реки, другая — на юго-восток.

Я закрыла глаза и отпустила тормоза. Пикап поехал вперед. Я ощущала внутри притяжение к левой стороне, ощущение поворота было глубоко вырезано в памяти. Открыв глаза, я понеслась по юго-восточной ветке с растущей уверенностью. Дорога резко поворачивала, чтобы повести нас на северо-восток. И она начала подниматься.

Пикап взревел, сильный двигатель работал, чтобы мы двигались по дороге, которая становилась неприятно отвесной. Зак сжимал ручку над дверью, стиснув зубы. Каждые сто метров дороги мы поднимались на пятьдесят футов. Мы взбирались по горе.

Мы снова добрались до поворота, дорога развернулась. Мы поднимались. Еще поворот. Теперь мы ехали на восток — пересекали горную гряду. Оставляли каньон позади.

Уверена, голубка? — спросил Рикр.

Я кивнула, дрожа на сидении почти в волнении. Я не знала, где мы были, и где окажемся, но я знала этот путь. Я знала его костями.

Дорога тянулась зигзагом по гряде, потом поворачивала на север и медленно спускалась. Я не видела ничего, кроме дороги и леса, едва сдерживаемого утрамбованным гравием, но я подозревала, что мы спускались в долину между вершинами гор.

Три километра мы ехали по густому лесу, все дальше от следов цивилизации. Канавы в земле показывали, что большие машины порой проезжали тут — к шахтам или рубить лес, наверное — и порой бреши в зарослях показывали жуткие пропасти в футах от шин пикапа.

Дорога снова развернулась, продолжая спуск, а у следующего поворота я замедлила машину. Мое сердце колотилось.

Я замедлилась еще сильнее, поворот был впереди. Пикап полз вперед.

— Сейбер, — напряженно сказал Зак.

Моя нога замерла над педалью газа.

— Сейбер, поверни.

Я дала машине съехать с дороги в стену зелени. Зак издал сдавленный звук, ветки били по машины, листья закрыли лобовое стекло. Ветки трещали, пока бампер придавливал кусты, неизвестность пугала.

Одна — две — три секунды…

Мы вырвались из стены зарослей. Заросшая дорога тянулась, мягко изгибаясь, пятна света солнца падали на землю, покрытую мхом.

— Блин, — выдохнул Зак. — Ты понимаешь, что это мог быть обрыв?

Я ехидно улыбнулась ему.

— Я не думала, что знаменитого Кристального Друида так просто испугать.

— Как и я, — прорычал он, — но это было до того, как я пустил тебя за руль.

Рикр встряхнулся, недовольно топорща белую шерсть.

Можно узнать, нас ждет еще близость смерти, или дальше будет приятнее?

— Вы два — нытики, — сказала я, направляя пикап по дороге. Местность была хуже, чем дорога из гравия, мы подпрыгивали на сидениях, шины прыгали по камням и корням. — Было не так и плохо.

Зак покачал головой.

— Ты поняла, куда мы едем?

— Нет. Но… — дрожь пробежала по мне. — Но мы почти там.

Мое тело дрожало в предвкушении. Впереди густая стена деревьев прерывалась. Сияло солнце. Открытое пространство.

Мы выехали из теней на залитый солнцем луг.

Я остановила машину, сжимая руль, и смотрела в лобовое окно, голова кружилась, я едва дышала. А потом я припарковала пикап и открыла дверцу, не став даже выключать двигатель.

Мои ноги пропали в траве, достающей до бедер, когда я опустилась на землю. Энергия наполнила меня приятной волной, и все мое тело согрелось. Я знала это чувство. Я знала эту энергию.

Луг тянулся вдаль, длинная трава трепетала волнами на ветру. Лиловые полевые цветы качались с травой, воробьи летали среди зелени. Горы поднимались со всех сторон, уходили вдаль, покрытые старыми тихими лесами. Искрящийся ручей тянулся на востоке, пересекая луг. Белые одинокие облака бросали на пейзаж мягкие тени.

Я повернулась.

Там. Там, в дюжине ярдов от пикапа, с тропой из больших камней, ведущих к нему. Бревенчатый дом с широким крыльцом и большими окнами, выходящими на луг на юго-востоке. Лозы покрывали одну сторону, клумбы перед домом заросли сорняками. Но общий вид был тем же.

Мой дом. Я была дома.

Я повернулась, нашла дерево, где любила играть, мои старые качели висела с толстых веток. Огромный сад, где мы выращивали овощи. Колодец с нашей водой. Мастерская папы.

Дверца пикапа закрылась, и я ощутила, как Зак приближался, но я не хотела ни с кем делить этот момент. Мои ноги двигались сначала медленно, потом быстрее и быстрее, пока я не побежала в траве, оставив его, пикап и фейри позади. Ручей манил, и я подбежала к воде.

Там я остановилась, прижав ладони к груди, чтобы успокоить переполненное сердце.

В паре ярдов от меня большое красное пластиковое ведро стояло на широком пне у ручья. Оно было выцветшим, в пятнах грязи от ливня, но не упало. Я подошла к нему. Грязная вода наполовину заполнила его, но я видела на дне камни, которые не дали ему упасть за эти восемнадцать лет.

Я сжала края ведра, сняла его с пня и села. Пень казался странно маленьким. Мои ноги легко опустились на землю, но я помнила, как мои пальцы ног едва задевали берег ручья.

Сидя на любимом месте папы для рыбалки рядом с его ведром, я смотрела, как мимо текла вода. Я искала звуки, которые никогда не услышу. Радостный вопль отца, выловившего большого лосося. Зов мамы на ужин. Я словно прошла в прошлое, но тут были лишь призраки.

Ручей расплывался, слезы наполнили мои глаза, и я согнулась, уткнулась лицом в ладони.

Я была женщиной, которая прожила восемнадцать лет без родителей.

Я была испуганным ребенком, чьи родители никогда не вернутся за ней.

Слезы долго не кончались. Ощущая боль от всхлипов, сотрясших тело, я вытерла лицо. В этот раз, когда я посмотрела на луг, я была не ребенком, который, наконец, вернулся домой.

Я была дочерью Друида-жаворонка, пытающаяся понять, кем была моя мама.

Крылышки хлопали, Рикр спустился с неба в облике белой сойки и сел на красное ведро моего отца. Он посмотрел на меня голубым глазом.

Ты нашла свой дом, — серьезно отметил он. — Это тебе было нужно?

Я не ответила, не знала, что сказать. Не знала, что чувствовала.

— Уверена, что это твой дом?

Камешки хрустели, Зак прошел на влажный берег журчащего ручья, два его варга двигались за ним, в высокой траве было видно лишь их головы. Он добавил к черной футболке и темным джинсам боевой пояс с алхимическими зельями в пробирках. Кожаные наручи с кристаллами закрыли его запястья, кристаллы крупнее свисали с его шеи на шнурках, и его нож в десять дюймов длиной был пристегнут к бедру.

— Уверена? — повторил он, глядя на луг. — Тут ты жила ребенком?

Раздражение вспыхнуло сквозь мое горе.

— Я уверена. Думаешь, я выдумываю?

— Нет, — он повернулся к лугу. — Уверена, что твоя мама была друидом?

— Да, — рявкнула я. — Если только Друид Бури не соврала, откуда-то узнав, что я не была в курсе насчет того, что моя мама была друидом, то я уверена. А что такое?

— Мы во Вратах Ада.

— Это ясно. И что?

— Только один друид занимал территорию во Вратах Ада, и это не твоя мама, — он посмотрел на меня, зеленые глаза были странно настороженными, пронизывали. — Это был Друид Адских Врат, главный друид на нижнем материке, пока Аконитовый не захватил этот титул, и только безумный или сильный друид держал бы территорию тут.

Мою кожу вдруг стало покалывать от холода.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, — он посмотрел на дом вдали, — что думаю, что и твой отец был друидом.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Мой отец? — без эмоций повторила я.

Интересная теория, — Рикр взъерошил перья. — Ты так решил, потому что Друид Адских Врат был известен тем, что тут была его территория?

Зак кивнул.

— Друид-жаворонок с напарником — водной нимфой — не смогла бы сама тут долг прожить. Но Мейрид выживала, ведь была тут с Сейбер. Если Киллиан тоже был друидом, значит, два друида удерживали эту территорию, и это логичнее, чем то, что Друид Адских Врат был неким гением.

Я обвила себя рукам, дрожа.

Если он был супругом сильного существа, склонного к кровопролитию, — отметил Рикр, — то они были устрашающей парой — та, что хорошо умеет защищать чарами, и тот, кто отлично умеет сражаться.

Стряхнув шок, я встала на ноги.

— Нет доказательств, что мой отец был друидом. Друид Адских Врат мог быть кем-то еще. Может, он дал моим родителям тут жить. Могло быть что угодно.

— У твоего отца был фамильяр? — спросил Зак.

— Он… да, — я прищурилась, вспоминая. — Но я не знала того фейри. Он не проводил со мной время, как Элланира, водная нимфа. Папа всегда говорил, что я узнаю его фамильяра, когда стану старше.

— Ты знаешь, что случилось с фамильярами твоих родителей, или почему они не смогли спасти твоих родителей?

— Я всегда думала, что они умерли. Элланира отправилась с моими родителями на поиски, и она не вернулась… — я потерла лоб. — Я не знаю о фамильяре отца. Как я и сказала, я мало с ним сталкивалась… но, думаю, и он мертв.

Я не знала, почему поверила, что он был мертв, но ощущала внутри уверенность.

Рикр обдумал мои слова.

То, что спутник твоего отца не подходил для общения с ребенком, как по мне, доказывает, что он был сильным и агрессивным. Логично, что твой отец тоже был друидом и сильным воином.

— В этом нет логики! — гневно парировала я. — Это просто догадка. Дай мне хоть один факт в поддержку этой безумной теории.

Зак молчал мгновение.

— Друид Адских Врат умер в то же лето, что и твои родители. Этого хватит?

— Откуда ты знаешь, когда умер Друид Адских Врат?

— Аконит мне говорил.

Я повернулась к Заку. Он глядел вдаль, мышца на его щеке дергалась.

— Откуда Аконит знал Друида Адских Врат? — осведомилась я.

— Друид Адских Врат как-то бросал ему вызов, и Аконит насмехался, что единственный друид на западном побережье, кому хватило смелости бросить ему вызов, глупо погиб. Я помню, что это был конец лета восемнадцать лет назад.

Мой отец и Друид Адских Врат умерли в одно время, и моя маленькая семья жила на территории Друида Адских Врат. Как такое могло быть совпадением? Я не могла придумать правдоподобное отрицание, и это потрясло меня. Сначала моя магия. Потом мама. Теперь папа.

Все было не таким, как я думала. Все, что я знала, пока росла, было неправильным, и последний столб знаний во мне рушился.

— Что такое? — спросил Зак.

Я хмуро посмотрела на него.

— О, ничего. Просто осознаю факт, что я не знала, кем были мои родители.

— И что?

— Что значит, и что?

— Какая разница? Что семилетний ребенок понимает о своих родителях? Ты получаешь ответы. Разве ты не этого хотела?

— Я не этого хотела!

— Почему нет? — рявкнул он.

Я сжала кулаки.

— Если они оба были друидами, то они знали, как опасно это место. И они знали, как опасно идти искать заблудившегося скалолаза. Они должны были быть сильными, умными и способными, а их убили, и они бросили семилетнюю дочь одну, не знающую, кто она.

— Они не знали, что умрут.

— Они рисковали жизнями ради незнакомца, — я хрипло дышала. — Как они могли так рисковать, когда не сделали ничего, чтобы я была в порядке? Почему они выбрали какого-то скалолаза вместо меня?

Его голос стал резким:

— Они совершили ошибку, Сейбер.

— Они не должны были…

— Они облажались! — он гневно взмахнул рукой. — Такое у всех бывает! Ты не можешь простить людей за ошибки?

Я отклонилась на пятках, его гнев поразил меня. Я оскалилась.

— Не все можно простить. Ты должен все об этом знать.

— Я говорю не о нас, — прорычал он. — Я говорю о твоих родителях. Почему ты пытаешься уничтожить то, что у тебя осталось о них?

— Я не…

— Просто прости их! Береги воспоминания! Проклятье, тебе нравится выглядеть как можно более жалкой?

Я ударила ладонями по его груди, отталкивая его.

— Что у тебя за проблема, Зак? Почему ты возмущаешься?

— Потому что ты все поступки воспринимаешь как личную атаку! У тебя было семь лет с родителями…

— Семь? Я должна была…

— Но ты получила это, — перебил он, зеленые глаза пылали. — Перестань портить это своей искаженной игрой в обвинения.

— Да пошел ты! — заорала я. — Ты не понимаешь!

— Я? — он шагнул к моему лицу. — Аконит убил родителей передо мной, так что я знаю, что говорю.

Я отшатнулась, словно он ударил меня.

Он замер на миг, а потом отпрянул, бормоча ругательства.

— Я думала… — мой голос дрогнул. — Я думала, ты не помнил своих родителей.

— Я помню о них только это.

— Только это? — я пыталась представить, что помнила о родителях только их жестокие смерти от рук человека, который… — Аконит тебя похитил?

Он взглянул на меня с каменным лицом и пошел прочь.

Я подбежала к нему, пыталась успевать за его шагами.

— Зак?

— Это обычай среди практиков темной магии, — сухо сказал он. — Они не хотят искать пару, рожать и растить младенцев. Они «выбирают» учеников, воруя детей.

Я сглотнула желчь в горле.

— Сколько тебе было?

— Не знаю. Около пяти.

— И… это все, что ты помнишь? Как Аконит их убил?

Его шаги стали еще шире, словно он мог оставить все это позади, если будет шагать достаточно быстро.

— Я помню, как мама кричала: «Ні, Андрій, він хоче забрати Захарія».

Мелодичный язык легко слетел с его языка, хоть голос звучал сухо.

— Это был… украинский? — робко спросила я.

Он не ответил, а я, пока шагала рядом с ним, вспомнила, как услышала его голос впервые, уловила легкий акцент в гласных. И то, как его зрачки расширялись от страха и адреналина, когда голос Аконита звучал сквозь пол игорного дома. Горящая надежда в его глазах, когда мы придумывали, как убить наших опекунов.

Впервые с тех пор, как он бросил мой сломанный кулон у моих ног, я подумала, что, может, тот отчаявшийся, опасный и полный надежды подросток не играл мною. Может, он не притворялся.

Я не могла представить, чтобы эта взрослая версия хотела не полного уничтожения его наставника-друида.

Мы шли по лугу в тишине. Мы приближались к пикапу, я повернула к дому. Мы вместе замерли перед крыльцом.

Я понимала, почему мое прибытие сюда и обнаружение утраченной связи с родителями разбило его холодный контроль — он не мог испытать такое сам. Его родители стали одним жутким воспоминанием, и он не мог ничего найти, не был связи, чтобы вернуть годы. Он не мог получить то, что у меня теперь было.

Может, потому он согласился помочь мне этим утром.

Я тяжелыми шагами поднялась на крыльцо. Дверь дома нависала, знакомая, но странно жуткая. Мое сердце сжалось в груди, пряталось от грядущего горя.

Сглотнув, я потянулась к ручке двери.

Сейбер!

Моя рука дернулась от вопля Рикра. Мягкая сильная волна земной энергии пронеслась по лугу, дрожа в предупреждении.

Деревья задрожали за лугом. Стая птиц взлетела, крича в предупреждении. Черные лохматые варги Зака побежали сквозь траву к нам, и Рикр летел за ними, хлопая крыльями.

Сейбер, иди!

Тихая энергия дома исказилась от чего-то темного и яростного.

Мы с Заком двигались одновременно: он побежал к машине, а я спрыгнула с крыльца. Он добрался до пикапа первым, оббежал его, устремляясь к стороне водителя. Я бросилась на пассажирское место, он завел двигатель. Он переключил передачу, надавил на газ. Колеса крутились, кузов трясся, а нос боролся с зарослями на дороге, по которой мы приехали.

Я повернулась на сидении. Варги бежали к нам. Рикр несся впереди них, сверкая перьями.

Что-то выбралось из леса за лугом.

Что-то огромное.

Голова, шея. Две лапы, потом еще две. Тело существа было будто покрыто грубой корой дерева, а форма тела была как у гибкой борзой с длинным хвостом ящерицы. Узкая голова была как у рептилии, гребень толстых веток торчал из его лба, как рога.

Существо повернуло голову к нам, согнуло длинные лапы и бросилось вдогонку, огромные прыжки за секунды поглощали расстояние.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Пикап дико трясся на неровной дороге. Если бы мы ехали быстрее, могли повредить машину. Лес окружил нас, не давал видеть луг и монстра, который гнался за нами.

— Что это? — выдохнула я. — Откуда оно взялось?

Зак не отводил взгляда от тропы, боролся с рулем, чтобы мы не въехали в ствол.

— Меньший древесный дракон. И он учуял нас.

— Что… — я умолкла, Рикр прошел сквозь крышу машины и приземлился на консоль. Два варга появились в кузов за нами, они бежали быстрее машины, которая хала по неровной местности. Дракон за ними приближался.

Он был больше пикапа. Больше Баллигора, келпи, который чуть не убил меня и Зака.

— Быстрее! — закричала я.

Но мы не могли ехать быстрее по неровной дороге.

Варги разделились, бросились в кусты, и дракон навис за нами, раскрыв пасть, показывая ряды изогнутых черных клыков.

Зак что-то толкнул мне в плечо.

— Брось это из окна!

Я схватила пробирку из его руки, едва заметив серое, как железо, содержимое. Не было времени опускать окно, я открыла дверцу, держась за сидение рукой, и бросила пробирку в существо.

Сосуд разбился об лапу дракона, поднялся серый туман. Дракон запнулся, оглушительный рев вырвался из его горла.

Я закрыла дверцу и повернулась вперед — и пикап врезался в стену зарослей, скрывающих тропу. Мы пробили ветки, колеса проскальзывали на гравии. Зак повернул руль, вернул нас на дорогу. Два варга вырвались из-за деревьев, прыгнули в кузов, Зак надавил на газ.

Двигатель взревел, мы набирали скорость и высоту. Нужно было пересечь город, чтобы вернуться на шоссе, где мы могли хорошо ускориться.

Мы уезжали от дома моих родителей, и дракон пробился через ветки. Он встряхнулся, лапа блестела зельем Зака. Он поспешил за нами, опустив голову, разгоняясь.

И он был быстрым.

— Еще зелье? — напряженно спросила я.

— Если железное зелье не сработало, ничто при мне его не замедлит.

— Он догоняет нас.

Он стиснул зубы. Он отпустил газ, и я поняла, что он собирался остановить машину. Лучше было разобраться с драконом, чем подставлять под атаку едущий пикап.

Рикр раскрыл крылья.

Не сбавляйте скорость.

Мое сердце дрогнуло.

— Рикр…

Он бросился к кузову. Его пернатое тело прошло сквозь стекло, и он устремился к несущемуся дракону, синий свет вспыхнул на его маленьком теле.

Вспышка света столкнулась с драконом, взорвался лед — огромные колонны сияющего хрусталя полетели во все стороны, заполнили дорогу и впились в деревья вокруг.

Зак надавил на газ, пикап ускорился.

— Стой! — я сжала сидение, развернувшись. — Мы его не бросим!

— Он сказал ехать дальше.

— Плевать!

Я схватила ручку дверцы, приготовилась прыгать из машины на ходу. Ругаясь, Зак нажал на тормоза. Мы остановились, и я распахнула дверцу. Выскочив, я побежала обратно.

Колонны льда рассыпались облаком снега, и дракон вырвался, иней покрывал его тело. Он яростно взревел, повернулся, белый туман окружал его лапы. Туман разделился.

Рикр стоял у передних лап дракона, и он принял человекоподобный облик. Его черно-белое одеяние развевалось вокруг него, серебристо-белые волосы ниспадали на спину. Короткие острые рога поднимались над головой, сияли, как чистое золото.

Он поднял ладонь, и длинное копье изо льда появилось в его ладони. Он отвел руку и метнул его.

Копье попало по шее фейри близко к его телу, взорвалось вспышкой льда, разрывая толстую шкуру дракона.

— Ori fortis fiam.

Слова на латыни вырвались из Зака, он прошел мимо меня, варги обступили его. Два кристалла на его груди сияли. Он вытащил пробку из пробирки зубами, вылил содержимое в рот. Он отбросил пробирку и сжал пальцы. Янтарный свет заискрился на них.

Он пошел к дракону, вытянул другую руку, на предплечье были розовые шрамы. Черная руна вспыхнула на его ладони. Черные линии потянулись по его руке, пульсируя магией, и из ладони вытянулась тьма, стала сияющим эбонитовым мечом.

Тени окружали его оружие, Кристальный Друид бросился в бой.

Я смотрела на него, сердце билось в горле, складной нож был в руке. Крохотный клинок казался почти смешным. Я так не подходила для этого, что это было невыносимо.

Зак взмахнул черным мечом, посылая каскад тьмы в дракона. Рикр, едва заметный в тумане инея, бросил ледяное копье, которое взорвалось осколками в шесть футов, ударив по боку дракона. Варги бегали у задних лап дракона, кусая и отвлекая его.

Температура падала. Иней покрыл деревья, лед искрился в воздухе. Зимняя сила Рикра разлеталась, и чем мощнее она была, тем больше были его взрывы льда.

Но я ощущала не только его силу. Присутствие Зака, аура спокойной власти, пульсировало в земле. Мягкая энергия леса и яростная сила дракона рассеивались, их подавлял Кристальный друид.

Я не ощущала это, когда Зак бился с келпи или Дюллаханом, но теперь могла. Я не понимала, что это означало, но его присутствие казалось огромным и всеобъемлющим, как лес вокруг нас.

Уклонившись от пасти дракона, Зак ударил по его лапе. Дракон взревел, сфера трещащей лиловой энергии появилась в ладони Зака. Он бросил ее в другую переднюю лапу дракона. С другой стороны Рикр сковал задние лапы льдом.

Яростно ревя, дракон повернулся, бросился на Зака, блестя клыками. Руна на предплечье вспыхнула, и дракон врезался в невидимый барьер над друидом. Воздух мерцал, стало видно просвечивающий купол над ним, а потом заклинание рассыпалось серебряной пылью, которую подхватил ветер.

Дракон отпрянул от внезапного удара, ледяное копье ударило его по затылку. Сосульки толщиной с деревья отлетели от него, и пасть дракона рухнула на землю, его голову тянул вниз вес.

Зак бросился вперед, схватил дракона за рог и направил меч на большой глаз цвета смолы.

— У тебя есть выбор, — от его голоса аура власти в земле сгустилась. — Поклянись в долге перед нами, или погибнешь.

Дракон метал хвостом, разбрасывая осколки льда. Рикр сжимал ледяное копье в руке, ждал в паре ярдов за Заком.

Существо замерло, обдумывая предложение, а потом вскинул голову, разбивая на ней лед. Его тело набухло, почки появилась на коже, похожей на кору. Он встал на дыбы, издал голодный рев.

Зак пятился, пока не оказался почти наравне с Рикром. Они смотрели на ревущего дракона, не шевелясь.

Я ощутила гул холодной магии, и четвертая сила присоединилась к буре.

Огромная орлица спикировала с неба. Ее черные крылья ударили, и клинки из тени полетели в спину дракона. Рикр взмахнул копьем, как скипетром. Синий свет вспыхнул на земле под драконом узором.

Лед вырвался из сияющего заклинания, сковал мгновенно дракона до того, как ударили клинки из тени. Тень встретилась со льдом, и лед разбился, взрываясь вместе с драконом. Осколки и куски плоти полетели в стороны.

Черная орлица опустилась на землю, тени трепетали вокруг нее. Когда она приземлилась, она приняла облик чувственной красивой женщины. Ее черные волосы ниспадали по спине свободными волнами, ее безупречное тело было в экзотичном черном одеянии, на котором мерцали мелкие изумруды.

Она повернулась к Рикру, их разделяли десять шагов. Ледяное копье в его ладони блестело, агрессивный черный головной убор, закрывающий его лоб, придавал его безупречному лицу злобный вид. Иней покрывал все поверхности вокруг, температура все еще падала, но при этом тени вокруг пульсировали, как темная жижа, выбираясь из трещин и закутков.

Напряжение между двумя фейри трещало в воздухе, их сила шипела.

Рикр изогнул губы в слабой улыбке, а потом его окутал голубой свет. Его ледяное копье пропало, он растаял, приняв облик маленькой сойки. Крылья сверкнули, и он отлетел от Лаллакай, опустился на кузов пикапа рядом со мной.

Ночная Орлица проводила его взглядом, щурясь, насмешливо улыбаясь.

В паре шагов от нее Зак разжал пальцы. Черная магия на его руке втянулась в руну на его ладони, эбонитовый меч угас, как огонь на ветру.

Лаллакай повернулась к своему супругу, улыбка все еще была на ее полных красных губах.

— Мой друид, — проворковала она. — Я оставила тебя на пару дней, не ожидая, что ты будешь безрассудно проверять новую силу.

Зак пошевелил рукой, черная руна все еще была на его ладони.

— Я не нарочно это сделал.

Сейбер, — шепнул Рикр, его голос был тихим, чтобы никто больше не подслушал. — Мы привлекли много внимания. Нужно покинуть это место.

Я посмотрела в сторону дома детства.

«Но я не…».

Знаю, голубка, но мой вид будет искать нас из-за такой выпущенной силы. Поспешим отправиться в путь, вернемся, когда сможем проникнуть тихо.

Я прикусила губу, кивнула и повернулась к Заку и Лаллакай. Она сжимала правое запястье Зака, разглядывая черную руну, которая стала серой. Она погладила ладонью его предплечье до локтя.

— Мм, — проворковала она. — Хорошо проходит. Как ты?

— Будто рука напичкана ледяными иглами, — ответил он без эмоций.

— Твое тело приспособится, — она погладила шрамы на его предплечье. — Эта сила тебе идет, мой друид.

Он отдернул руку.

— Этим сложно управлять.

— Я прослежу, чтобы ты овладел этим.

— Зак, — позвала я.

Он отошел от Лаллакай, повернулся ко мне, и изумрудные глаза Ночной Орлицы впились в мое лицо. Я не могла понять выражение ее лица. Это был не гнев или враждебность, но дрожь все равно пробежала по спине.

— Нужно уезжать, — сказала я. — Рикр думает, что появится больше фейри.

Кивнув, он пошел к машине. Его варги вышли из-за деревьев и пошли за ним. Он миновал меня, направляясь к пассажирской дверце, и я задела пальцами его ладонь.

Черная руна пропала из виду, но я все еще ощущала покалывание темной опасной силы под его кожей.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

На шоссе я повернула машину на север, продолжая путь глубже во Врата Ада. Горы давили по бокам каньона, склоны были отвеснее, были более дикими, чем раньше. Лес сменился острыми голыми камнями, покрытыми стальной сеткой, чтобы обломки не упали на дорогу.

Когда мы добрались до шоссе, я могла повернуть на юг и покинуть Врата Ада или поехать на север к месту, где мои родители умерли. Покинуть их было бы безопасным и умным выбором. Но я не была готова вернуться, бросить нити прошлого, когда я только начала раскрывать их.

Место, где они умерли, было в тридцати километрах отсюда — достаточно далеко от места гибели дракона, чтобы мы были в безопасности. Фейри были сильными и магическими, но редкие могли двигаться на скорости сотни километров в час по шоссе.

Зак не спорил с моим решением, и я поглядывала на него, пока вела пикап. Каждую минуту он разминал правую руку, сжимал и разжимал пальцы. Он все еще ощущал в ней иголки? У него не было этого меча из тени, когда мы боролись с Баллигором и Дюллаханом. Это было нечто новым.

Я бросила взгляд на зеркало заднего вида. Рикр в облике белого хорька отдыхал на заднем сидении в паре футов от черной орлицы чуть больше обычных размеров с сияющими изумрудными глазами.

Я решила, что вопросы о новом оружии Зака подождут, пока мы не будем наедине.

Мили проносились, все признаки цивилизации пропали, пока мы не повернули. Большая красная табличка появилась у дороги. Я прищурилась, пока мы ехали к ней.

— «Врата Ада в десяти минутах впереди», — прочла я, хмурясь.

— Ловушка для туристов, — сухо отметил Зак.

— Почему эта зона названа в честь ловушки для туристов?

— Не так, — он вытащил телефон и открыл карту, за которой мы следовали, пока я резко не свернула. — Врата Ада сначала были ориентиром, и мифики взяла название для всего района. А потом люди превратили место в переоцененную достопримечательность.

— Ты был там?

— Нет.

Я постучала двумя пальцами по рулю.

— Думаешь, они продают еду по завышенным ценам?

— Еду?

— Уже почти полдень, а мы ели только по маффину.

— Наверное, у них есть что-то съедобное, чтобы выжать из гостей пару баксов. Разве не так работают ловушки для туристов?

— Не знаю. Я не занималась туризмом.

— И я.

Мы переглянулись, и я быстро перевела взгляд на дорогу.

Шоссе вилось вдоль склона горы еще десять километров, периодические таблички звали нас к «Вратам Ада». Наконец, небольшое здание того же красного цвета, что и таблички, появилось с левой стороны дороги. Я замедлила машину и повернула на узкую парковку, где стояло несколько автомобилей. Я выключила двигатель, вытащила ключ из зажигания, и Зак забрал его у меня, а потом открыл дверцу. Стало слышно рев текущей воды.

Я выбралась, энергия пронзила меня. Это была странная смесь ровной энергии леса и гор, сильный поток огромной реки, рассекающей каньон.

Рикр выпрыгнул раньше, чем я закрыла дверцу. Он огляделся, усы подрагивали. Он стал сойкой.

Я осмотрюсь, — сообщил он и взлетел. — Не медлите.

Лаллакай взмахнула черными крыльями, вылетела из машины с другой стороны. Она взмыла в воздух, и две контрастирующие птицы полетели в разные стороны на потоках.

Я приняла совет Рикра, прошла к дому в поисках еды. Внутри я нашла фойе с кассой, стены были в знаках и информации о каньоне. Пожилая женщина сидела за стойкой, подняла взгляд от компьютера с улыбкой.

— Приветствую! — радостно сказала она. — Вам два взрослых билета? Шестьдесят долларов.

Шестьдесят долларов? За что?

Зак склонился ко мне, его теплое дыхание защекотало мое ухо, он шепнул с намеком на веселье:

— Прямо в ловушку.

Я ткнула его локтем и спросила у женщины:

— Вы продаете тут еду?

— О, да, у нас много закусок в сувенирном магазине, и наше кафе…

— Где?

— Для их посещения требуется билет, — она снова улыбнулась, выжидающе занесла палец над столом. — Это шестьдесят долларов.

Я, хмурясь, полезла в карман, но Зак встал передо мной с черным кошельком в руке. Он вытащил три двадцатки и передал их. Женщина провела оплату, передала ему билеты и чек, а потом указала на проход в здание за турникетом.

Зак вытянул руку, словно приглашал меня взять ее, но его брови были изогнуты с насмешкой. Я задрала голову и прошла мимо него. Почему его забавляло то, что приходилось платить шестьдесят баксов за привилегию купить еду, я не знала.

В конце небольшого здания стена открывалась на платформу снаружи, размещенную на склоне каньона. На дальней стороне ущелья был склон, покрытый лесом. На платформе ждал красный воздушный трамвай, висящий на толстом металлическом кабеле, окна были по бокам, дверца была открыта, и внутри могло уместиться двадцать пассажиров. У турникета больше никто не ждал.

Шаги шаркнули по полу, Зак присоединился ко мне.

— Вот, для чего эти билеты, — отметил он, все еще звуча странно изумленно. — Надеюсь, ты не боишься высоты.

— Приветствую во Вратах Ада! — воскликнул юноша в красной футболке для гольфа с вышивкой «Воздушный трамвай Врат Ада» на кармане на груди, спеша выйти из боковой двери. — Забирайтесь! Я присоединюсь через минуту.

Решительно игнорируя Зака, я прошла в трамвай. Вагон покачивался, пока я шла к окну впереди. Зак занял место рядом со мной, ближе, чем нужно.

— Мы и в магазин сувениров заглянем? — спросил он, ухмыляясь.

Я раздраженно прильнула к его груди и, скрывая нашими телами, вытащила свой складной нож из кармана. Не выдвигая лезвие, я постучала краем ножа по внутренней стороне его бедра.

— Как долго, — тихо спросила я, — будет вытекать кровь, если я вскрою твою бедренную артерию?

Он склонился, наши лица оказались близко.

— Около минуты.

— На половине ты отключишься.

— Тридцати секунд хватит, чтобы утянуть тебя с собой.

Я прикрыла глаза.

— Как утянуть?

— Мне нужно отвечать? Я не хочу заводить тебя на публике.

Я подвинула закрытый складной нож по его бедру к ширинке его джинсов.

— Кто тут заведен?

Тепло его ладони опустилось на мое бедро, пальцы давили на мою кожу сквозь ткань.

— Сама скажи.

Я открыла рот, но не могла говорить. Он глядел на меня пристально зелеными глазами, и я не могла думать. Не стоило склоняться к нему. Не стоило так соединять наши тела, ощущать твердые мышцы его груди и его жар.

Хоть я презирала все в нем, я не забыла, как он прижал меня к стене у конюшни и поцеловал — и как это ощущалось. Но это было до того, как я поняла, кем он был.

— Эй! Готовы?

Я отдернулась от Зака. Оператор прошел в вагон на два шага и замер при виде нас, а потом профессионально улыбнулся и начал приветственную речь. Я повернулась к окну.

Ругая себя за то, что позволила Заку получить преимущество, когда я угрожала ему, я пропустила то, что оператор сделал дальше. Трамвай уползал от платформы, двигался над широкой рекой в сотнях футов внизу. Трамвай свисал с кабеля, который тянулся над каньоном до дальней стороны, где нас ждала вторая платформа.

— …был открыт исследователем Сэмом Фрейзером, — говорил наш гид, бодрый, хотя между двумя его пассажирами было тихое напряжение. — Как видите внизу, стены каньона тут сильно сужаются, заставляя 750 литров воды течь через брешь в 30 метров шириной.

Я посмотрела вниз. Отвесные склоны сковывали реку, сокращая ее ширину почти вдвое, и вода бушевала у бреши, пенясь, яростно бурля. Поездка на трамвае была чересчур дорогой, но я не могла отрицать, что вид потрясал.

— Река тут вдвое глубже, — продолжил оператор. — В эту брешь течет больше воды, чем в Ниагарских водопадах, и она движется на скорости почти в семь метров в секунду. В начале 1800-х…

Пока он говорил, я скользнула к отражению Зака в окне. Он смотрел на каньон спокойно, без эмоций.

Наши взгляды встретились в стекле, и он отвернулся от вида к оператору.

— Вы хорошо знаете эту местность?

— Я живу в Хоуп, — ответил мужчина.

— Как тут со скалолазанием?

Я напряглась от его вопроса, смотрела на него, щурясь.

— В каньоне? — оператор пожал плечами. — Не очень развито. Есть тропы у старого моста Александры, но лучше направляться в Хоуп. Там местность приятнее.

— Так горы тут слишком тяжелые для скалолазания?

— Да. Конечно, продвинутые скалолазы все еще пробуют, — он посмотрел на бицепсы Зака, словно оценивал, каким скалолазом был он. — Но это опасно. Я не советую.

— Насколько опасно?

— Люди умирают. Двое-трое в год.

— В каньоне.

— И вокруг, — мужчина махнул на реку. — Тут дикая природа, и ухоженных троп мало. Люди падают, ломают ноги и не только. Они не могут идти и умирают от голода или атаки зверей.

— Животные? — тихо повторила я.

— Да. Ранее в этом месяце нашли разорванного парня. Это было… да. Вы не хотите знать.

Я скрестила руки.

— Что мы не хотим знать?

Он неловко посмотрел на меня, потом пожал плечами.

— Я слышал, грудная клетка ребенка была раскрыта, и все его органы были съедены. Жуткое дело. Готов поспорить на…

— Только органы? — перебил Зак. — Больше ничего.

— Не знаю. Я не уточнял детали.

— Где это произошло?

— На севере, как я слышал. Не знаю точно, — он скривился. — Это все сплетни, ясно? В маленьких городах происходит мало интересного, и люди говорят. Но все равно лазать по склонам опасно. Лучше направляйтесь в Хоуп.

Трамвай добрался до платформы ниже, и оператор открыл дверь. Я выпрыгнула. Несколько зданий, включая обещанное кафе, магазин сувениров и магазин сладостей, обступили большую площадку, а еще стальной подвесной мост тянулся над каньоном. Несколько пар и несколько семей с фотоаппаратами бродили по платформе.

Я помедлила, зная о нашей цели, а потом повернула к мосту. Можно было и быстро посмотреть, да?

Если Зак снова ухмыльнется, я его побью.

Мои ноги стучали по металлической решетке, я видела сквозь нее пенную воду в сотне футов внизу. На середине моста я склонилась над перилами, чтобы посмотреть на воду, текущую в брешь между стенами каньона в бесконечном потоке. Рев наполнял все мое тело, я дышала дикой энергией реки, ощущая, как она текла сквозь меня.

— Насыщенная, да?

Я подняла взгляд, увидела, как Зак шел ко мне, его лицо было нейтральным, без следов насмешливой ухмылки.

— Можно привыкнуть к такой энергии, — спросила я, глядя на воду, — или всегда будет казаться, что я вибрирую изнутри?

— Ощущения немного притупятся, но жизнь близко к этой реке не будет уютной.

Он прислонился к перилам рядом со мной, Я разглядывала его. Он снял боевое снаряжение, но не скрывал татуировки на предплечьях — одни были испорчены шрамами, другие были заново наполнены дарами фейри.

Я кивнула на его правую ладонь, где появилась черная руна.

— Лаллакай дала тебе оружие?

Он замкнулся, повернулся к реке.

— Да.

— Я думала, ты пытался получить новые дары фейри, не полагаясь на нее.

— Таким был план, но сражение с Баллигором, а потом Дюллаханом заставило меня передумать.

— Почему?

— Плохая идея — быть без летальной магии. Например, тот меньший дракон, — он стиснул зубы. — Жаль, что пришлось его убить.

— Ты жалеешь опасных монстров?

Он фыркнул.

— Нет, но если бы мы лучше управляли нашими аурами, он не стал бы охотиться на нас и остался бы жив.

— Наши ауры?

— Уже любопытна жизнь друида?

— Нет, — рявкнула я.

Он уперся локтями в перила.

— Почему ты против того, чтобы быть друидом? Разве ты не передумала, узнав больше о своих родителях?

— С чего бы? Они умерли, потому что были друидами, — я шаркнула носком ботинка по решетке. — Я все время была в чьей-то власти — тети, МП, надзирателя. Если я буду друидом, я могу попасться любому сильному фейри на моем пути. Я никогда не буду свободной.

— Но и быть во власти Рикра — не свобода. Это самодельная беспомощность.

Я скрипнула зубами.

— Ты будешь ужасной ведьмой с ножом и без силы, чтобы достичь то, чего хочешь. Навеки.

— Я справляюсь, — прорычала я.

— Запугиваешь фермеров, которые плохо обращаются со своим скотом? Освобождаешь черепах из неводов? — он повернулся ко мне. — Тебе хватит маленькой жизни и маленьких побед?

— Иди ты, — я оттолкнулась от перил.

Он поймал меня за локоть и развернул к себе. Я не успела вырваться, он сжал мои руки выше локтей, удерживая меня на месте.

— Насколько глубока твоя жажда справедливости? — проурчал он.

— Недостаточно глубока, или я уже распорола бы тебя, — я вырывалась из его хватки. — Отпусти меня.

— А скалолаз? Тот, чья грудная клетка была вскрыта, а органы съедены?

Я скривила губы.

— Моя жажда справедливости не касается идиотов, которые рискуют собой.

— Даже невинных идиотов, которые не знают о фейри? — он впился в меня взглядом. — А твои родители, которые не были идиотами, а умерли так же?

Я напряглась.

— Это было в отчете МП, — мрачно продолжил он. — Это необычный стиль убийства. Многие фейри или съедают мясо — все мясо — или поглощают энергию жертвы, а не тело. Я не собирался говорить тебе подробности смерти твоих родителей, но их мог убить тот же фейри, что и этого скалолаза.

Фейри, который убил моих родителей, раскрыл их грудные клетки и поглотил их органы? И этот фейри еще был там и убивал?

Я опустила ладони на грудь Зака и толкнула. Он позволил мне создать брешь между нами, но не отпустил меня.

— Уверена, — тихо и напряженно спросил он, — что ты хочешь быть бессильной ведьмой?

Его слова дрожали во мне, сплетаясь с дикой энергией реки внизу. Как и десять лет назад, когда он знал, что я имела в виду, когда спрашивала, думал ли он убить «их», я знала, о чем он спрашивал меня.

Хотела ли я быть бессильной ведьмой?

Или я хотела убить фейри, который убил моих родителей?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Тут ничего, — я расхаживала по камням, проверила координаты на телефоне. Это было нужное место.

Тут умерли мои родители.

На земле были слабые следы, что когда-то тут была тропа, но природа захватила ее. Мы добирались до этого места два часа, и хоть я была в отличной форме, путь по неровной земле вызвал боль в моих ногах.

Деревья возвышались вокруг меня, горный склон поднимался бесконечно на востоке. В этом месте не было ничего необычного — ни уникально сложенных камней, ни перемен в пейзаже, ни даже ручья, где родители могли бы остановиться отдохнуть. Просто старый лес, почти невидимая тропа, которой не пользовались лет десять, и земля, покрытая коричневой хвоей, мягким зеленым мхом, пушистым папоротником и гниющими стволами павших древних деревьев.

Странно, но я не ощущала фейри. По пути я замечала фейри каждые пару минут: мелькали пикси, едва заметные; олени с белыми рогами ходили небольшими стадами; а еще были хорошо замаскированные лесные духи, тела в ветках и листьях было сложно заметить, несколько коренастых хобов; брауни поменьше и много других фейри, которых я не знала, от зверей с глазами-кристаллами до странных существ, каких я никогда не видела.

Хоть они смотрели на нас, никто не приблизился. Может, они не любили нападать на друидов, может, не хотели связываться с Лаллакай. В общем, хоть на нас смотрели по пути, это место было без фейри, что было зловеще.

Я обошла еще круг, белая сойка пролетела сквозь ветки на тихих крыльях.

Что обнаружили? — спросил Рикр, опускаясь на ветку в паре футов надо мной.

— Ничего, — раздраженно ответила я.

Я не была удивлена. Мои родители умерли восемнадцать лет назад — и я в сотый раз задумалась, почему притащила нас сюда. Я ожидала найти алтарь фейри, где их жестоко принесли в жертву?

Я огляделась, пытаясь представить сцену. Мои родители ощутили приближающуюся атаку? А Элланира, напарница моей мамы? Они бились, или нападение было внезапным? Где они пали? Где их кровь пропитала землю?

Мысли становились все темнее, страшнее, и я впилась ладонью в глаз, чтобы отогнать их.

Рикр опустился на мое плечо.

Ты ищешь связь с чем-то потерянным, голубка. В таком желании нет ничего постыдного.

— Но нет и логики.

Земля помнит всю жизнь, что ее касается. Тысячи жизней оставили тысячи следов на этом месте, включая твоих родителей.

— Но как мне понять, где их следы?

Прошло много времени, это невозможно, — он посмотрел на меня бледным глазом. — Но это не важно. Тебе нужно знать, что они касались этого места. Это связь, которую ты ищешь.

Я села на корточки, опустила пальцы на землю, энергия леса потекла через меня. Мои родители тоже ощущали эту энергию. Они прошли тут, умерли тут. Я ощущала себя немного ближе к ним, хотя пропасть между нами была шире галактики.

Мышцы бедер ныли, напоминая, как они устали, и я села на попу. Рикр слетел на мох и стал хорьком. Похоже, в последнее время он предпочитал мелкие облики.

Я погладила его голову пальцем.

— Почему ты не используешь свой истинный облик? Тебе уже не нужно его скрывать.

Он отодвинулся от моей ладони и сел на задние лапки.

По той же причине, по какой не принимал тот облик семь лет. Я не хочу, чтобы мой вид меня уловил.

— Ты скрываешься от других фейри?

С неутомимой преданностью, — он прижал уши. — Так было. Но, стараясь скрыться, я глубоко сковал свою силу, и даже ради твоей безопасности я не передумал. Только когда тот гадкий келпи одолел меня, и ты одна пошла бросать вызов Дюллахану, я понял свое неразумное упрямство.

Я хотела бы, чтобы у него было человеческое лицо, чтобы было проще понять его тон.

— И после этого ты «расковал» свою силу?

Да, — он встряхнулся, короткая шерсть опустилась на его спине. — И Лаллакай за миг уловила перемену во мне и придумала засаду.

Она заставила этим Рикра раскрыть свою истинную силу.

— Теперь она знает, но ты еще прячешься от других фейри? — спросила я.

Я пытаюсь, но уже не так эффективно. Я не осмеливаюсь сковать силу полностью снова, когда Ночная Орлица так близко и голодна.

— Голодна?

Даже в облике хорька он посмотрел так, словно приподнял бровь.

Хочет добавить второго друида в свой зверинец.

Я фыркнула.

— Будто такое случится.

— Нет?

Урчащий голос донесся из-за деревьев, Лаллакай вышла оттуда, покачивая бедрами с каждым соблазнительным шагом. Я встала, она шла ко мне, сжимая длинными тонкими пальцами полевые цветы.

Она взглянула презрительно на Рикра, который едва доставал ей до лодыжки в нынешнем облике. Она впилась взглядом в меня.

— Ты предпочтешь трусливого фейри со сломанной силой из верности? Где была его верность, когда он пил тебя, как дрогр у твоего горла?

— Зачем мне выбирать тебя? — я оскалилась. — Даже Зак не доверяет тебе.

Она крутила цветы, радуясь моему ответу.

— Он поклялся жизнью мне в обмен на мою помощь убить его наставника. Разве это не доверие?

Мои глаза расширились. Она помогла Заку убить Аконита?

— Он может бунтовать, как мужчина с сильной волей, — продолжила она, чувственно воркуя, — но когда нужда подавляет его гордость, он обращается ко мне.

Мою грудь сдавило от двойного значения ее слов.

— Я — его госпожа и его воин, и я буду такой до конца его жизни, — ее язык скользнул между ее губ, проехал по нежной красной коже. — И я подумываю сделать тебя вторым супругом, но пока еще не уверена, что ты стоишь проблем.

— Я никогда не буду твоей супругой, — рявкнула я.

— Если хочешь его, придется стать и моей.

— В какой искаженной реальности я могу его хотеть?

Я не понимала, как близко она подошла, пока ее костяшки не задели мою щеку. Она сунула цветы мне за ухо.

— В той же реальности, где твоя аура сворачивается от ярости и ревности от намека, что я возлежала с ним в муках плотских удовольствий, — она склонилась, наши лица были ужасно близко. — Если честно, милая друидка, это был больше, чем намек.

Я отбила ее руку, другая ладонь вытащила нож, но я не успела ничего больше сделать, температура понизилась в предупреждении, и Рикр опустился на мое плечо в облике сойки.

Ты озвучила предложение, Леди Тени, — зимняя сила дрожала в его голосе. — Я не позволяю большего.

Лаллакай отпрянула, ее ладонь убрала пряди волос с ее плеча.

— Твои манеры безупречны, Лорд Зимы. Хотя, раз ты не можешь убить меня, чтобы защитить свое право на нее, тебе придется слушаться правил, — ее глаза опасно блестели, — и надеяться, что и я так сделаю.

Кипя, я убрала цветы из волос.

— Где Зак? Что-то он долго.

Тени замерцали на ней.

— Он уже идет.

С последним словом она стала тьмой, приняла облик орлицы. Хлопая крыльями, она улетала за деревья, пропала из виду.

Через мгновение Зак появился на едва заметной тропе, шагая ко мне, варги были по бокам от него. Его темные волосы спутались, он запускал в них пальцы. Его влажная футболка прилипла к мускулистой груди, пот выступил на лбу.

Я смотрела, как он приближался, стараясь не представлять бежевую кожу Лаллакай и ее пышные изгибы, прижатые к его обнаженному телу… но не справляясь. Меня мутило.

— Пришлось пройти полкилометра в поисках высокой точки, — сказал он, — но там была связь. Что такое?

Последнее он произнес резче, поджал губы, разглядывая выражение моего лица, каким бы оно ни было.

Я встряхнулась и отмахнулась от вопроса.

— Ничего. Моррис ответил?

Зак кивнул.

— Я загрузил все приложения, но еще не смотрел их.

Рикр слетел с моего плеча, варги ушли за деревья. Мы с Заком сели на павшее дерево. Он нажал на экран, открывая документы, а я старалась не думать обо всем, что Лаллакай сказала и намекнула.

Она назвала силу Рикра сломанной.

Она намекнула, что я ревновала Зака к ней.

Она заявила, что помогла Заку убить Аконита.

Я отогнала глупую идею, что ревновала к связи Зака с его фейри, но задумалась о том, помогла ли она ему убить Аконита. Он обдумывал предложение быть ее супругом, пока мы строили планы убийства? Если у него была она, зачем ему был нужен мой кулон? Он попытался убить Аконита в ту ночь, или он планировал сделать что-то еще с чарами речного камня?

Все это было обманом? Он…

— Ты слушаешь?

Низкий голос Зака пробил мои мысли, и я вздрогнула.

— А?

— В чем дело?

— Ни в чем. Что ты говорил?

Он показал взглядом, что не был убежден, а потом сосредоточился на экране телефона.

— Кит сказал, пятьдесят четыре человека умерли в этом районе за последние двадцать лет. Около четверти были мификами. Он проверит, были ли случаи старее.

— Пятьдесят четыре, — мрачно буркнула я.

— Он прислал мне отчеты МП о смертях за последние три года, включая скалолаза в этом месяце. Все они отмечены как потенциальные жертвы фейри, но МП мало делает, когда дело в фейри. Они считаются силой природы, и мифики сами виноваты, что попались им.

— Это годится, когда встреча с жестоким фейри случайна, — сказала я. — А что насчет фейри, которые активно охотятся на людей? Это уже не «сила природы». Торнадо и лесные пожары не нацеливаются на людей.

— МП порой размещает награды за фейри, но только друиды — и черные ведьмы, хотя реже — могут охотиться на фейри, которые не хотят быть пойманными, — он повернул экран ко мне. — Это скалолаз, который умер в этом месяце. Он был мификом, аэромагом.

На экране была фотография. Мужчина — нет, юноша, не старше восемнадцати, с гладкой челюстью и широкой улыбкой. Он был в снаряжении для скалолазания, позировал рядом с девушкой того же возраста.

Осколки дрогнули в моей груди, задевая друг друга. Я говорила, что мне не было дела до глупого скалолаза, но при виде лица парня — его солнечной улыбки — я невольно ощущала холодную ярость под ребрами. Фейри не убивали людей, и они не были зверьми, которые не могли отличить людей от обычной добычи. Если фейри не разбирали, то из-за того, что не хотели — потому что им нравилось охотиться и убивать разумную добычу.

И этот парень был магом, он был еще интереснее.

Зак открыл следующий отчет, мы вместе просмотрели детали. Из девяти смертей четыре жертвы были людьми. Они пропали в глуши, их тела нашли дни или недели спустя, съеденные животными.

Пять других жертв были мификами, и их тела нашли с открытыми грудными клетками, их органы были поглощены. Другую плоть не съели, даже лесные падальщики.

Сжимая телефон Зака, я листала отчеты, изучала фотографии тел мификов. Я едва отмечала сломанные кости и кровь, сравнивая их.

— Заметил это? — я указала на фотографию недавней жертвы. — Тела не были ничем тронуты, но…

Я постучала по точке на фотографии, и Зак склонился и пригляделся.

— Ты про ростки?

Я кивнула. Из грудной полости трупа росло несколько юных деревцев в шесть дюймов высотой. Я проверила другие фотографии. На теле каждого мифика были ростки, тянущиеся из разорванного пустого торса, их размер варьировался в зависимости от того, как скоро обнаружили тело.

— Вокруг тел ростков нет, — отметил Зак. — Только внутри, где фейри поглотил их органы.

— У моих родителей было так же?

Он забрал у меня телефон, порылся в файлах. Я не пыталась подсмотреть, когда он открыл отчет о моих родителях.

— Да, — ответил он. — У тел твоих родителей так же… и это не может быть совпадением.

Я сжала кулаки.

— Что это означает?

— Не знаю, но ясно, что фейри выбирает мификов, — он заблокировал экран телефона. — Что хочешь делать?

Я знала, что хотела делать: найти этого фейри и вырвать его сердце, чтобы он больше никого не убил.

Я медленно выдохнула, вытащила нож и нажала на кнопку. Зак смотрел, как четыре дюйма черной стали выскочили, насторожившись.

— Это все, что у меня есть, — горло сдавило, мой голос стал хриплым. — И этого мало. Я знаю это. Я пришла сюда не для охоты на фейри-хищника. Я пришла узнать о своих родителях.

Зак без слов наблюдал за мной, но мне не нужны были его слова. Его голос уже звенел в моей голове, спрашивал, хотела ли я жить маленькой жизнью с маленькими победами. Как бессильная ведьма, я не могла охотиться на хищника-фейри. Я смогла помочь убить Дюллахана, но мне повезло, это не повторится снова.

— И, — завершила я, каждое слово вызывало боль, — вопрос в том, что ты хочешь сделать?

Он был с силой, не я. Он мог действовать и победить врагов.

— Хм, — он долго разглядывал меня. — Я думал, ты бросишься в бой бесстрашно, как обычно.

Я нахмурилась.

— Я не безумная. Я знаю, что мой нож не может решить все проблемы.

— Но ты все равно пытаешься зарезать всех на своем пути.

— Если бы у меня был нож больше, я использовала бы его.

Он склонился, его лицо стало ближе, наши плечи соприкасались.

— Так почему тебе не взять нож больше? Магические клинки работают лучше на магических существах.

Я нажала на кнопку, клинок скрылся.

— Но какой ценой? Что ты отдал за новый теневой меч, Зак?

Он смотрел мне в глаза, встал и потянулся, мышцы на руках проступили.

— Лаллакай тут, и редкие фейри осмелятся нас беспокоить — если неподалеку нет драконов крупнее, — он взглянул на небо, пушистые белые облака усеивали синеву. — Аэромаг умер в трех километрах на северо-восток отсюда. Мы можем успеть проверить место дотемна.

Я не сдвинулась с бревна.

— Почему?

— Что, почему?

— Почему ты хочешь это сделать? Это моя месть, не твоя.

Он сжал правую ладонь, шрамы на предплечье натянулись.

— Тот фейри будет убивать, если его не остановить, а мне не нравится, когда невинные люди умирают.

— Это не звучит как то, что должен сказать известный плут. Я думала, ты убил так много людей, что уже не знаешь количества.

— Так и есть.

— Что ты хочешь из этого? — я встала, шагнула агрессивно близко. — Потому что, если ты помогаешь ради меня, знай, что это не изменит ничего между нами.

Он фыркнул.

— И я не безумен.

— Так почему?

— Мне так хочется.

— Чушь, — заявила я. — Скажи, почему.

Уголок его рта приподнялся от моего пылкого взгляда.

— Ты хочешь пойти или нет?

Я оскалилась.

Щедрое предложение, Кристальный друид, — Рикр вылетел из леса как бледный призрак, опустился снова на мое плечо. — Но не будем о твоем милосердии, мы уже тут слишком долго. Давно пора уйти из Врат Ада.

Я покачала головой.

— Я хочу вернуться в дом моих родителей. Я не попала в дом.

Мы можем вернуться в другой день и неспешно осмотреть. Нам нужно отступить сейчас.

— Да? Зак сказал, что тут не должно быть фейри, готовых рискнуть разозлить Лаллакай.

Он недооценивает мощь фейри в этих землях. Идти дальше опасно и бессмысленно. Ты нашла место жизни и смерти родителей. Давай вернемся, целыми и торжествующими.

Я прикусила щеку изнутри.

— Что насчет фейри, который убил их?

Белая сойка прыгала на моем плече, обдумывая ответ.

Голубка, на северо-востоке перекрестки, важные. Там живет сила, собираются сильные существа. Мы не должны идти ближе.

Перекрестки?

Я потрясенно посмотрела на Рикра. Мы бродили по Вратам Ада почти весь день, и только теперь он раскрыл, что знает этот район? Только сейчас он сказал, что знал о перекрестке тут?

Гнев вспыхнул во мне, я тряхнула плечом, заставляя его взлететь. Он опустился на ветку неподалеку. Я хмуро смотрела на него, злая и обиженная, ведь, хотя я сказала ему, как важно было доверие между нами, он продолжал быть скрытным.

Я отвернулась от него.

— Аэромаг умер недалеко. Давай проверим, Зак.

Взгляд Рикра давил на мою спину, но он промолчал.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Три километра подъема на ровной тропе обычно заняло бы меньше получаса. Три километра подъема по не сохранившейся тропе в горах на высоте, выросшей на триста метров, заняли почти два часа.

Тяжело дыша, я сделала из бутылки несколько глотков прохладной жидкости, радуясь, что мне хватило ума взять немного основных вещей для скалолазания перед тем, как покинуть приют утром. В паре ярдов впереди Зак прижимал ладонь к камню, разминая ноги. Не я одна тяжело дышала.

Местность тут была более неровной, чем место, где мои родители умерли, больше каменных выступов и неровных булыжников, чем леса. Мы были почти у вершины горы, и воздух вечером был прохладным. Я посмотрела на небо, оценила угол солнца за облаками. Оно сядет после девяти вечера, но до машины идти четыре-пять часов. Если мы тут задержимся, мы не сможем вернуться дотемна.

Я сделала еще глоток воды, а потом прицепила бутылку к поясу джинсов.

— Это оно, да?

— Ага, — Зак опустил ногу, размял плечи. — Я больше не хочу лазать по горам.

И я не хотела.

— Скучаешь по Тиллиагу, да?

Зак хмыкнул.

— Где он?

— Занимается делами лошади-фейри. Я не спрашивал.

Я нахмурилась.

— Он отплатил долг перед тобой?

— Еще нет, но наше соглашение было не о последовательных днях службы. Просто девяносто девять дней. Он показывается, когда я его зову.

Интересно. Я не думала о соглашении с фейри так.

Словно от моих мыслей о соглашениях с фейри, белая сойка спикировала и опустилась на камень слева от меня. Бледно-голубые глаза Рикра смотрели на сцену, но он ничего не сказал о непримечательном участке горы. Он мало говорил, ведь я решила игнорировать его предупреждения о путешествии близко к перекресткам.

Я не видела других фейри из нашей группы. Варги забрели вперед, они не уставали, пересекали мили, и Лаллакай описывала широкие круги, порой я замечала ее на потоках воздуха, потом она пропадала из виду. Как и в прошлом месте, тут не было фейри, и кроме щебета пары птиц вдали, я не заметила признаков дикой жизни.

Кусая щеку изнутри, я сосредоточилась на пейзаже. Участки открытого камня поднимались слева от меня, а справа земля спускалась к густой роще красной ольхи, ее было легко опознать по потрепанной пепельно-серой коре.

Фотографии тела аэромага были в зоне с деревьями, и я повернулась к небольшой роще. Деревья были в сто футов высотой, их максимальный размер, если я правильно помнила, и меня удивило, что они росли на такой высоте. Они обычно росли во влажных зонах, а не на сухом склоне, продуваемом ветрами.

Шаги захрустели за мной, Зак шел следом. Я пошла в одну сторону, он — в другую. Мы обошли рощу деревьев, встретились на другой стороне, а потом оба пошли между стволов. Я огибала деревья, опавшие листья шуршали под ногами, не зная, что я искала.

— Сейбер.

От тихого зова Зака я поспешила к нему. Он сидел на корточках посреди рощи, где восьмифутовый участок был без деревьев и листьев. Я села на корточки рядом с ним, глядя на землю. Шесть ростков толщиной с мой мизинец, покрытые дюжиной здоровых зеленых листьев, росли идеальным маленьким кругом.

— Круг, — пробормотала я.

— Фейри любят круги в своей магии, — тихо сказал Зак. — Они представляют продолжение, сдерживание и иногда проникновение.

Я взглянула на круглые татуировки на его предплечье.

— Проникновение?

— Двери. Обычно в их измерение, — он склонился над ростками. — Не думаю, что тут этот случай.

— Тогда что это?

— Не знаю, но, наверное, тут умер аэромаг. Он был жертвой для растений? Это может объяснять, почему нацелились на мификов. Убийца хотел более сильные жертвы, чем обычных людей.

Высоко над головой шуршали листья ольхи, но ветер не задевал нас у земли.

— Почему аэромаг пришел сюда? — спросила я, понизив голос до шепота, хотя не нужно было оставаться тихими. — Или его сюда принесли?

— Или его сюда гнали?

Я гляделась, стволы росли тесно.

— Убийца маленький? Древесный дракон тут не уместился бы.

— Меньший дракон, — исправил Зак. — Настоящие драконы куда больше.

— Что делает «настоящего» дракона реальнее древесного?

— Узнаешь, если встретишь такого.

Я сосредоточилась, убрала опавшие листья, чтобы открыть землю, гадая, были ли тут улики, указывающие на фейри-убийцу. Еще порыв ветра пошевелил деревья, их стволы стонали. Ростки будто дрожали в ответ.

— Что теперь? — спросила я.

— Ольха живет недостаточно долго, чтобы принять дриад, и я не замечал других фейри рядом, чтобы спросить у них, — его глаза стали стеклянными, он смотрел за пределы обычного пейзажа. — Необычно, если подумать.

Он не двигался, будто слушал, а потом осторожно поднялся. Не глядя в мою сторону, он махнул ладонью.

Слушаясь его жеста, я встала. Мурашки покрыли мои голые руки, деревья шуршали и стонали от ветра, но я не могла ощутить ветер.

Тихая, но мощная энергия горы менялась, в ней появилась темная злоба.

Сейбер.

Голос Рикра тихо проник в мой разум, тихий шепот, он пытался позвать меня, не привлечь внимания существа. Я полезла в карман за ножом.

Сейбер, уходи.

От его тревожного шепота я прищурилась, посмотрела на измерение фейри. Туман поднялся вокруг нас, и пепельная кора ольхи стала черной с красными пятнами, где кора была повреждена. Листья сияло серебром.

Когда я смотрела на эфемерное измерение, деревья обычно были полупрозрачными.

Эти остались плотными.

Зак сжал мои пальцы, и я поежилась, холодная энергия потекла из меня от его руки. Она исходила от него, подавляла растущую злобу в роще.

Он потянул меня к стене деревьев. Он повернулся, прошел между стволами. Я скользила за ним. Деревья были так близко раньше? Я не помнила, чтобы приходилось протискиваться между ними.

Мы шли зигзагом по роще, листья шуршали все громче. Во мне росла тревога, я спешила за Заком, прямо за ним. Он протиснулся меж двух стволов, его футболка зацепилась за кору. Золотой свет солнца манил в паре ярдов впереди, бледная тень двигалась там, белый койот расхаживал за деревьями.

Зак замер.

Я прильнула к его спине, посмотрела поверх его плеча. Серая кора образовала почти плотную стену стволов и веток перед нами. Бреши были слишком узкими для нас. Придется поискать другой путь.

Я повернулась и нашла непреодолимый барьер из деревьев. За нами не было пути. Наш путь в роще пропал.

Деревья склонились. Листья шептались, стволы стонали, и я прижалась к Заку. Брешь, в которой мы стояли, сужалась. Кора цеплялась за мою одежду, я подвинулась.

— Зак, — прошептала я.

Он вытянул правую руку.

— Готовься.

— К чему?

Черная руна потекла по его ладони, чернильные линии потянулись, обвивая его руку.

— К злым деревьям.

Тени полились из его ладони, и эбонитовый меч появился в его хватке. Он поднял изогнутый меч, опустил его на ветки, заполняющие брешь перед нами. Клинок фейри рассекал живое дерево, словно это была глиняная скульптура.

Гнев кипел в земле, беззвучный рев желания убить наполнил рощу.

Зак прыгнул в брешь, размахивая мечом, и я поспешила за ним. Деревья дрожали, ветки раскачивались, корни тряслись под каменистой почвой. Я видела их движение — стволы смыкались вокруг нас, словно солдаты высотой в сто футов, окружившие врага.

Зак сверкнул мечом, ударил по стволу. Дерево накренилось, ударило по соседям, но роща была такой густой, что дерево не упало. Срубленные деревья не откроют нам проход.

Кора толкала меня в спину, толкала к Заку. Я охнула, давление усилилось, сдавливая нас. Ведущая рука Зака была придавлена. Он не мог резать деревья.

Пурпурный свет вспыхнул на его левом предплечье, сияя из одной из его татуировок. Он потянулся вверх мерцающим куполом, закрывая нас, а потом взорвался наружу. Стволы трещали, щепки летели от силы, разбивающей все.

Сжав мою руку, Зак побежал в новую брешь в нашей древесной тюрьме. Деревья взревели, звук листьев, коры, веток и дерева гремел в моей голове. Мы вырвались из рощи на свет солнца.

И деревья тянулись к нам, ветки задевали наши спины.

Рикр прыгнул к роще. Его зубы сломали ветку, которая тянулась к моей ноге. Лед побежал по дереву, взорвался звездой из сияющих кристаллов в двадцать футов высотой. Ольха, попавшая под удар ледяных осколков, застонала.

Мы отбежали на тридцать футов от рощи, и Зак остановился. Быстро дыша, я повернулась и посмотрела на рощу. Кроны деревьев яростно раскачивались, словно огромный зверь жестоко тряс стволы — но деревья сами были монстрами.

Рикр подошел к нам, направив уши в сторону рощи.

Я не рад, что угадал с оценкой, голубка, но тут ничего не найти, кроме опасности и…

С жуткой дрожью и треском каменистая земля вокруг нас раскрылась. Толстые спутанные корни деревьев вырвались из земли, как щупальца, и их острые концы целились в мишень.

Хруст.

Звук ударил меня — треск костей и бульканье рвущейся плоти. А потом ударил снова и снова, второй, третий и четвертый корни рвали живое тело.

Тело Рикра.

Белый койот дернулся, корни пробили его один за другим. Красная кровь потекла на его шерсть. Корни ударили со всех сторон — левый бок, правое плечо, живот. И четвертый вырвался из земли перед ним, пробил его грудь по центру, разбивая ребра и органы, вырвался из его спины левее позвоночника.

Я смотрела на кровавое тело моего фамильяра на жуткий удар сердца, а потом зазвенел мой крик ужаса.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Пока я кричала, больше корней вырвались из земли и устремились к моей груди.

Вспыхнул янтарный свет. Сияющая линия магии обвила мою талию и оттянула меня назад. Корни пронзили пространство, где я до этого была.

Я врезалась в Зака, его рука обвила мой живот, он отступал, держа в другой руке черный меч.

Сила шипела в воздухе.

Черная орлица с размахом крыльев в двенадцать футов спикировала с неба. Лаллакай пронеслась над ольховой рощей, и тьма полилась из ее крыльев, как тяжелый черный туман. Она окутала деревья, и они задрожали в темном зловещем облаке. Силуэты их дрожащих листьев застыли. Стон разгневанной рощи утих, и желание убивать, портящее землю, рассеялось.

Она приземлилась, и, когда она сложила крылья, облако тьмы растаяло. Деревья оставались неподвижными, корни, которые атаковали нас, застыли кривыми карикатурами, включая те, что пробили Рикра.

Я вырвалась из хватки Зака и подбежала к койоту. Я упала на колени рядом с ним. Его невидящие глаза затуманились, побелели.

— Рикр? — прошептала я, мои ладони дрожали, я нежно коснулась его носа. Дыхание из носа или рта не вырывалось. — Рикр?

Зак появился рядом со мной, все еще сжимал эбонитовый меч. Он прижал темный клинок к ближайшему корню и рассек его. Я поддерживала Рикра, Зак резал корни, и когда деревянные копья уже не держали его, я мягко опустила его на землю.

— Рикр? — снова попыталась я. Он уже переживал раз ужасные раны. Баллигор чуть не перекусил его, но раны от зубов и сломанные кости пугали меньше, чем копье, пробившее грудь.

— Несчастный конец, — Лаллакай приняла облик человека, и ее босые ноги были тихими на каменистой земле, она остановилась рядом с Заком, посмотрела на безжизненного фейри. — Довольно жалкий, но все же несчастный.

— Лаллакай, — гневно рявкнул Зак.

Мое горе кристаллизировалось в твердый пульсирующий гнев.

Я вскочила на ноги. Ладонь сунулась в карман. Я смутно помнила, как говорила Заку, что знала, что мой нож был бесполезен против фейри. Но мне было все равно.

Каждая частичка меня хотела убить эту тварь за то, что она унижала Рикра.

Каждый кусочек моего сердца хотел ее смерти за то, что она оскорбляла его.

И каждая йота магии в моем теле будет направлена на это.

Мой нож был в моей руке, и энергия горы кричала со мной, когда я бросилась на Лаллакай.

Зак обвил рукой мою талию. Он оттащил меня, я закричала еще яростнее. Я повернулась в его хватке, направила нож к его горлу, остановила его за миг до встречи с кожей.

— Отпусти меня, — зашипела я.

— Сейбер… — его зеленые глаза были огромными, но не от страха, а от потрясения. — Ты только что овладела целым склоном горы.

Я не понимала, и мне было все равно.

— Отпусти меня.

Он ослабил хватку, а потом его внимание переключилось на что-то за мной, и шок пробежал по его лицу.

Волна холода ударила меня по спине, двигаясь в стороны.

Я оттолкнулась от Зака и развернулась.

Тело Рикра лежало на боку, где я оставила его, и кольцо инея росло вокруг него. Его глаза сияли синевой, и странные метки вспыхнули над и под его левым глазом. Завитки потянулись по его лицу и шее, по плечу, левой передней лапе.

Узор вспыхнул, мерцая голубой силой, и температура упала. Иней покрыл корни, торчащие из его тела, а потом превратился в корку льда. Лед блестел крошкой в воздухе. Голубая сила мерцала на его шерсти.

Линии потянулась по белому льду на корнях, а потом лед рассыпался пылью, корни — с ним. Свет плясал на его ранах, словно из них вытекал холодный синий огонь.

Он двигался.

Он медленно перевернулся на живот, встал на четыре лапы, широко расставив их. Его глаза сияли, не видя, магия мерцала на нем.

Он уже не напоминал койота. Его облик все еще был собачьим, но теперь выглядел как белый волк, скрещенный с длинноногой гончей — и больше обоих. Короткие острые рога, мерцающие, как золото, поднимались на его лбу между пушистых ушей.

Синие метки на его левой стороне тускнели, как и магия, текущая из его ран. Где сияла магия, шерсть закрывала его раны. Даже кровь пропадала.

Последним угасло зловещее сияние в его глазах. Магия рассеялась, и вернулись его голубые глаза без зрачков.

Волкодав тряхнул ушами, а потом встряхнулся всем телом, как мокрая собака после купания.

Я вдохнула, воздух наполнил мои отчаянные легкие, и я поняла, что не дышала с тех пор, как повернулась и увидела магию на его теле. Прошло не больше двадцати секунд, но ощущалось как вечность.

— Рикр? — прохрипела я.

Он повернулся ко мне, короткие рога сияли в свете солнца.

Боялась, что я погиб, голубка? — спросил он с долей удивления. — Я тронут твоей тревогой, но я уже предупреждал…

Его бледные глаза посмотрели на Лаллакай, его голос стал острым, как осколки льда.

Меня очень сложно убить.

* * *

Женщина за столом в отеле улыбалась мне, выжидая.

— У вас всего одна комната? — повторила я, стараясь не сорваться. — Почему весь город занят?

— Завтра соревнования по маунтинбайку, — она виновато пожала плечами. — Кто-то отменил бронь двадцать минут назад, только поэтому у нас есть место.

Я потерла ладонью лицо.

— Что это за комната?

— Одна двуспальная кровать с милым видом на горы.

— Можно дополнительную кровать?

— Все заняты.

Стиснув зубы, я оглянулась. Пикап Зака стоял перед входом, ждал меня. Это был четвертый отель, который мы проверяли, и одна комната была лучше никакой.

— Я беру, — сказала я, вытащив кошелек и вручив свою кредитку. Она ввела мою информацию, выдала мне пару ключ-карт для двери и чек.

— Выселение в одиннадцать завтра, — вежливо сказала она. — Приятного пребывания в Хоуп.

Я вышла наружу. Открыв пассажирскую дверцу, я забралась в машину.

— У них была одна комната, — сказала я Заку, плюхнувшись на сидение. — Я ее купила, но она не идеальна.

Зак стал отъезжать.

— Как «не идеальна»?

— Одна кровать.

Я ожидала, что он ухмыльнется, дразня, но он просто скривился. Мы оба устали.

Парковка была забита, и Заку пришлось объехать здание в поисках места. Я повернулась, чтобы забрать вещи с заднего сидения, и ощутила тихое облегчение, увидев Рикра живым и невредимым. Он сменил величавый облик волкодава на довольно маленького хорька, и, пока я тянулась за свитером, он прыгнул мне на руку и забрался на мое плечо.

Забрав свитер, пустую бутылку воды и хорька, я выпрыгнула из пикапа и захлопнула дверцу. Зак ждал меня с черным рюкзаком на плече. У него была сменная одежда, а я не подумала взять ее в это маленькое приключение.

Он пошел к отелю, его варги устремились в другую сторону, невидимые для людей, отправились проверять город. Хоуп находился у начала каньона Фрейзер, достаточно далеко от глуши, чтобы за нами не последовали упрямые фейри, жаждущие съесть друидов, но не стоило расслабляться.

Видимо, и Лаллакай занималась этим. Черную орлицу невозможно было увидеть в темноте, и я нее замечала ее с тех пор, как вернулась в машину и поехала от Врат Ада.

Наша комната была на первом этаже, и я пошла первой, следила за номерами на дверях до 122. Взмахом ключ-карты я открыла дверь и ткнула локтем включатель света.

Довольно просторная спальня манила справа, слева был туалет. Почти всю комнату занимала кровать королевских размеров, напротив был небольшой телевизор с плоским экраном на столе. Неудобного вида кресло стояло у окна. Даже если бы отель мог дать раскладушку, она не уместилась бы.

Может, мне стоило поспать в пикапе.

Зак разулся.

— Хочешь пойти в душ первой?

— Нет, можешь идти.

Он пошел в ванную, не проверяя остальную комнату. Дверь за ним закрылась, и я прошла к кровати и села на краю. Рикр спрыгнул с моего плеча и прошел по одеялу, усы подрагивали.

Как только душ зашумел за стеной, я повернулась к нему.

— Начинай говорить, Рикр, — приказала я.

Он оглянулся на меня.

На какую тему будет разговор?

— Не играй в глупого. Ты обещал все объяснить, и это лучший шанс на разговор наедине, — я махнула в сторону ванной. — Так что объясняй.

Он повернулся ко мне и сел, навострив ушки.

— Погоди, — я поджала губы. — Сначала измени облик. Я хочу делать это лицом к лицу — с твоим настоящим лицом, а не лицом хорька с мелкими глазками.

Он возмущенно отклонился.

Мое что?

Хоть он был в облике зверя во всех наших разговорах, это было другим. Я хотела видеть его эмоции, смотреть на его рот, пока он говорил.

Я скрестила руки.

— Нет времени на споры, Рикр. Сделай это.

И все же было бы плохой идеей для меня…

— Рикр.

Он выгнул спину от моего тона, потом расслабился. Он спрыгнул с кровати, и ослепительный голубой свет вырвался из него. По мне ударил ледяной воздух, температура понизилась. Я прищурилась, пытаясь вернуть зрение, но все стало белым.

Вообще-то… все было белым.

Толстый слой инея покрывал все поверхности в комнате. Кристаллы льда искрились на столе и экране телевизора. Изящные сосульки свисали с люстры на потолке. Корка замерзшего снега покрыла одеяло и кресло… и меня.

Мое дыхание вылетело паром, я смотрела на существо, которое приносило с собой зиму, когда появлялось.

Истинный облик Рикра напоминал человека, но от каждой его молекулы исходила аура иного мира. Дело было не в невозможной красоте, усиленной его точеными скулами, узким носом и изящным ртом. Не в его гладкой бледной коже, безупречной, как мраморная статуя. Не в белых волосах, бесцветных настолько, что они отливали голубым, как снег в тени, ниспадающих до его поясницы, собранных внизу золотым шнурком.

Нет, дело было в изящных золотых рогах, поднимающихся над его головой и раскрывающих его природу. Дело было в невозможном сиянии его бледно-бирюзовых глаз, обрамленных белыми ресницами. Дело было в полоске отметок, которая тянулась от его левого виска по челюсти и продолжалась на горле и шее, пропадая под воротником белой накидки, тяжелая ткань мерцала, словно тоже покрытая инеем.

Эти метки были идентичными тем, что сияли на его левом боку, когда он заживлял свои раны или оживал. Я не была уверена.

Мой взгляд опустился, его открытая накидка давала увидеть одеяние из черной и белой ткани с золотыми акцентами и вышивкой. Я посмотрела на его незнакомое лицо, с этим фейри я была семь лет.

Его глаза без зрачков ярко сияли, как у всех фейри, и изящные метки, тянущиеся от виска, отливали синевой. Черный металлический головной убор закрывал его лоб, агрессивные линии подражали короне и подчеркивали углы его лица.

Я выдохнула, вызвав облачко пара, а потом огляделась в побелевшей комнате отеля.

— Я предупреждал, — негромко сказал он.

Я поежилась от звука его голоса в ушах вместо головы, или, может, я дрожала от сильного холода в воздухе.

— Было необходимо замораживать комнату?

— Неприятный побочный эффект, голубка, — его губы изогнулись в улыбке, которая была сдержанной и хитрой — идеально подходящей тону, который я слышала каждый день годами. — Этот облик требует выпустить довольно много сил. Это позволяет другим фейри уловить мое присутствие.

Я посмотрела на его лицо — он был под два метра ростом, и хоть его красота была бесполой, она была и мужественной. Поджав губы, я протянула руку, помедлила, а потом ткнула его в живот. Его живот был твердым, с накачанными мышцами под одеянием.

— Думаешь, я призрак? — с изумлением спросил он.

— Просто проверила, — буркнула я и отклонилась. — Теперь начинай говорить.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Сначала, — добавила я, — объясни, как ты все еще жив. Я думала, ты погиб.

— Меня сложно убить, — дразнящая улыбка задержалась на его губах. — Это моя магия и причина, по которой я пережил множество атак, которые должны были меня убить.

— Ты — какой-то фейри-изгой?

Его улыбка стала шире, показывала белые зубы.

— Меня ненавидят многие из моего вида, и в прошлом целые дворы клялись, что уничтожат меня любым образом.

— Почему ты так этим гордишься?

— А тебе это не льстило бы? Их ненависть — показатель моих достижений.

Качая головой, я закинула ноги на низкое изножье кровати. Тающий иней остужал мои пятки.

— Кто ты? Что ты такое?

— Сейчас я — Рикр, и эта личность определяла меня… — он задумался, притихнув, — может, тысячу лет, как посчитали бы люди.

У меня во рту пересохло.

— Сколько тебе лет?

— Это несущественный вопрос, голубка. Я без возраста.

Без возраста… то есть бессмертный. Я массировала виски, чтобы успокоить панику, собирающуюся в затылке. Бессмертный фейри. Говорить с тем, кто был живым и ходил по миру, как минимум, со Средних веков, было жутко, но я сомневалась и в своей оценке его силы. Я смутно понимала, что только самые сильные фейри были бессмертными — так называемые, лорды фейри.

Это объясняло, почему Лаллакай звала Рикра Лордом Зимы.

Он тряхнул широкими рукавами.

— Прошлый я забыт всеми, кроме моих самых верных врагов, и было бы безопаснее для нас, если бы я остался спящей тенью в коллективной памяти моего вида. Потому я выбрал этот обман.

— Ты обещал рассказать мне.

— И расскажу, но моя история — долгий несчастный рассказ. Наше время ограничено, так что позволь поведать вкратце. Когда-то я считал себя неприступным, но, как часто бывает у наглецов, я потерял все, что верил, что всегда будет моим. Я был слабым, на меня охотились, меня ненавидели. И, как мило описала Леди Тени, я был сломан.

Он говорил о своем падении мягко и просто, но это не удивляло. У него было много времени, чтобы принять это.

— В этом уменьшенном состоянии я уязвим, — он развел руками, его накидка раскрылась. — Если бы я был слабым существом, меня не заметили бы. Если бы я был п-настоящему сильным, мне не бросали бы вызов. Вместо этого я не такой, и любое существо сильнее будет радо поглотить мою силу.

— Так ты прячешься ото всех фейри, не только от старых врагов, — горячий гнев кипел во мне. — Почему ты не сказал мне? Я сохранила бы твой секрет.

— Возможно, — он посмотрел мне в глаза древними холодными глазами. — Но я ревностно защищал свое выживание годами, какие тебе не осознать. Я не видел смысла рисковать этим ради друида, которого знал лишь мгновение.

Я отклонилась, не зная, что чувствовать. С одной стороны, в его логике был смысл. С другой, я ощущала себя отверженной, не важной для его бессмертной жизни, как муравей, ползущий по тропе, по которой он шел.

— Но, — медленно сказала я, мысли кипели, — ты рискнул. Ты раскрыл себя Лаллакай, чтобы защитить меня. Почему?

Он убрал ладони в рукава накидки.

— Семь лет назад я прятался в лесах горы куда ближе к людям, чем должен был, когда я ощутил неожиданное: сильный зов энергии друида. Чем ближе я был, чем сильнее становились волны гнева, сожаления, горечи и ненависти, и все смягчали яркие нити облегчения и надежды.

Это был мой первый день вне тюрьмы, и я была разбита — радовалась, что вырвалась из бетонной коробки, которая держала меня три года, но трещала по швам от силы ярости и горя из-за всего, что я потеряла за эти годы.

— Наконец, я нашел источник: темноволосую девушку, стоящую на тропах в лесу как королева, обозревающая свое новое королевство.

— Не помню, чтобы я вела себя как королева, — буркнула я.

— Инстинкт друида, голубка, — он изогнул губы. — Твой вид очень территориальный.

Я скривилась.

— В тот день я не ожидал нашего необычного альянса. Я сказал тебе, что мне было выгодно питаться твоей силой друида. Признаюсь, я принизил свою выгоду. Семь лет назад мне было бы тяжело принять этот облик. Через тебя я восстановил нити того, кем когда-то был. Я снова отыскал силу.

Мое горло сжалось, я смотрела на его красивое нечеловеческое лицо.

— И, — мягко сказал он, — когда Ночная Орлица угрожала твоей жизни, я не мог тебя бросить. Это было бы неблагодарным поступком.

— Но я не знала, что помогала тебе вернуть твои силы. Я не знала, что у тебя была сила. Я бы не увидела в этом предательства.

— Я увидел бы, — он отошел, накидка тускло мерцала. — Я не великодушное создание, голубка. Меня мало волнуют жизни людей, ведьм и даже друидов. Если бы наша первая встреча прошла иначе, я бы поглотил тебя.

Я моргнула от его признания, где не было извинений.

— Но я и не лишен сострадания или честности. Ты была моей союзницей эти семь лет, и я буду твоим союзником взамен, даже если это означает риск и раны.

Даже если он подвергал опасности свое существование без возраста ради человека, который быстро пропадет для него.

Воздух покинул мои легкие с дрожью.

— Блин, — сказала она хрипло, пока терла ладонями лицо. — На тебя тяжело злиться, Рикр.

— Да?

— Ты врал мне семь лет.

— Да. Я гадкий?

— Нет, ты… — я посмотрела на его лицо. Я недовольно скривила губы. — О, молчи.

— Но ты попросила меня говорить.

Я застонала.

— Как бессмертный лорд фейри может быть похожим на ребенка?

— Ребенка? Я величественный в высшей степени. Будто император, пожалуй. Я бы даже сказал, что я исключительно внушительный.

Со стоном я плюхнулась на бок у края кровати. Рикр склонился надо мной, его длинные волосы соскользнули с его плеча, каждая прядь сияла, как нити серебра.

— Странно для меня, — отметил он, — ощущать в тебе запас силы, когда я так долго поглощал его. Ты все еще хочешь, чтобы я поглотил силу и довел тебя до состояния почти человека?

— Разве ты не этого хочешь? Продолжить питаться мной?

Его густые ресницы чуть опустились на его сияющие глаза.

— Твоя растущая сила интригует меня. Я мог бы извлечь из нее выгоду иными путями, если бы ты стала моей супругой.

Мне было не по себе от того, что он навис надо мной, и я села, свесила ноги с кровати, повернувшись лицом к нему.

— Какими иными путями?

— Путями друидов, голубка. Как я и сказал, наша связь будет взаимным усилением.

Я прикусила губу.

— Думаешь, мне стоит стать настоящим друидом?

— Если ты этого хочешь. Теперь ты ощущаешь, как в тебе растет сила, как ты можешь отдать ее по своей воле?

— Я не ощущаю разницы, — я пожала плечами. — Сила друида не такая и полезная. Острые клинки куда проще. Кстати… — я приподняла брови. — Что за новый меч у Зака?

— Подарок от его госпожи, и опасный. Не вся магия фейри подходит для человеческого тела, даже если друид опытный, — он поднял ладонь, повернув ее, синий свет кружил над его пальцами, от него исходил холод. — Дар, который я тебе дал бы, больше подходил бы неопытному друиду, но все еще был бы опасным.

Мои глаза расширились.

— Дар для меня? Ты про руну фейри?

— Про то, когда ты примешь мое предложение и станешь моей супругой.

— Ты пытаешься меня подкупить?

— Я преуспел?

Я встала с кровати, нечаянно оказалась в дюймах от фейри. Я посмотрела на его безупречное лицо.

— Как насчет дать мне твой дар сейчас? Как стимул.

Его губы изогнулись, он сомкнул пальцы, потушив синее сияние.

— Сначала тебе нужен хотя бы небольшой контроль над твоей силой друида.

Я нахмурилась.

— Предпочтителен наставник-друид, — добавил он, — но, если хочешь, я могу тебя обучить.

— Ты можешь?

— А кто, думаешь, научил твоих предков, как сплетать силу с великими энергиями земли? Нет мастера-друида, который был бы лучше моего вида и меня, — он склонился, и я смотрела в его глаза без зрачков. — Мы можем растить нашу силу вместе, Сейбер. Тебе не нужно быть бессильной, и тебе не нужно бояться каждого монстра, который жаждет твоей сущности.

Мое сердце колотилось.

— Или… — его ладонь задела мое горло, легла на мою шею сзади. — Мне поглотить твою силу и весь этот яркий потенциал сейчас же?

Холод пробежал по мне от его прикосновения. Моя голова кружилась от сомнений.

— Или, — тихий хриплый голос Зака зазвучал рядом со мной, — ты можешь убрать с нее руку, Лорд Зимы.

Другая ладонь, поразительно теплая, сжала мою руку. Зак стоял рядом со мной, его волосы были мокрыми от душа. Он был только в джинсах. Его правая ладонь была приподнята в готовности, черная руна меча пятнала его кожу, он был готов вызвать оружие.

Рикр холодно посмотрел на Зака.

— Твой вклад не требуется, друид.

Я отдернулась от их рук, шагнула вдоль кровати.

— Не лезь в мои дела, Зак.

Он не перестал выглядеть вызывающе.

— Не принимай его предложение, пока не поймешь его, Сейбер. Ты была друидом неделю. Ты не знаешь, что он на самом деле хочет от тебя.

— Я знаю, чего он хочет, — прорычала я, вспылив. — Я не понимаю тебя. Помогаешь мне без причины, следуешь за мной, защищаешь меня, просишь за меня у Морриса. Чего ты хочешь, Зак?

Он молчал, но что-то в его зеленых глазах оттолкнуло меня на шаг.

Губы Рикра изогнулись в слабой улыбке, голубой свет окутал его. Температура снова понизилась, его облик стал меньшее, и с потоком прохладного воздуха он раскрыл крылья. Белая сойка полетела к стене.

— Куда ты? — крикнула я ему вслед.

Он пролетел сквозь стену, и я услышала его ответ в голове:

Твоя комнатка уже переполнена, без моего присутствия, — через миг его голос, более далекий, долетел до меня. — Если ты не хочешь, чтобы я вернулся и сторожил твою честь ночью.

Если он услышал мой ответ с ругательствами, он не отозвался.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Я стояла в душевой кабинке, горячая вода стекала по мне, но приятный пар не мог успокоить бурю тревог в моей голове.

История Рикра пробивалась на передний план в моих мыслях. Он скрывался веками, но рискнул, чтобы спасти меня. Деревья, напавшие на нас сегодня, сначала атаковали его, хотя мы втроем были в зоне поражения. Будь он другим фейри, который не мог бы восстановиться после ужасных ран, он бы умер.

И это было бы моей виной.

Я взяла его сюда. Я не слушала его предупреждения об опасностях Врат Ада и намеренно пошла против его совета не двигаться дальше. Результат? Мы втроем чуть не умерли от атаки деревьев.

Я подставила лицо под воду. Рикр и Зак хотели, чтобы я приняла силу друида. Рикр, потому что, чем сильнее я была, тем меньшем бременем я была. Мы могли расти вместе, как он и сказал. А Зак… я не знала, почему он так хотел, чтобы я стала настоящим друидом, и он не делился своими мыслями.

И все же они оба рисковали. А я, без силы и оружия, вела их от одной опасности к другой, не принимая ответственность за нашу безопасность. Я хотела знать о своих родителях. Хотела увидеть наш старый дом. Я хотела расследовать их смерти.

Я, я, я. Мои желания, пока они рисковали жизнями, чтобы защитить меня.

Я была самой себе противна.

Повернувшись, я подставила спину воде. Рикр держался со мной по убедительным причинам, но Зак — нет. Я не понимала, почему он был тут. Моррис сказал ему, где найти меня, когда я покинула участок вчера, но какое Заку дело, куда я ушла? Почему он отвез меня домой, спал в своем пикапе или поехал со мной в это опасное путешествие? Муки совести не объясняли такой уровень вмешательства в мою жизнь.

Я выключила душ и вышла. Я укуталась в белое полотенце, посмотрела на серую сложенную ткань на тумбочке. Это была футболка. Футболка Зака. Когда я шла в ванную, чтобы принять душ, он вытащил ее из рюкзака и бросил в меня.

Я поймала ее на автомате и посмотрела на него без эмоций.

— У тебя нет сменной одежды, — сказал он нейтрально. — Или хочешь спать голой?

Было заманчиво вытащить нож и проверить, ослабело ли мое нежелание убить его.

Рыча под нос, я вытерлась, бросила полотенце на пол и взяла футболку. Я встряхнула ее и уловила запах хвои. Я нахмурилась сильнее, натянула ее через голову и просунула руки в рукава. Край футболки свисал ниже моей попы.

Я надела трусы, потому что не собралась выходить отсюда без нижнего белья, а потом скрутила влажные волосы в пучок на макушке. У меня не было и расчески.

Белый халат висел на двери. Он был тонким, колючим, но я надела его. Завязав пояс, я вышла из ванной.

Зак отдыхал на дальней стороне кровати, читал что-то в телефоне. Он надел футболку, но она задралась на его торсе, когда он лег, и было видно черную резинку его трусов и пару дюймов подтянутой кожи. Он выглядел мято, уютно и уставшим.

Я прошла к кровати. Он взглянул на меня, настороженно хмурясь.

— Завтра, — я кашлянула. — Я хочу посетить старый дом родителей. А потом… уехать домой.

— А фейри, который их убил?

— Я недостаточно сильна, чтобы убить такого фейри. Когда буду, я отыщу его.

— А если я хочу поохотиться на него?

— Тогда ты идиот.

Он приподнял брови.

— Ты хочешь убить того фейри только из-за меня, — прорычала я. — А это глупо. Очень глупо. Это ничего не изменит между нами. Я тебя не прощу. Не стану ненавидеть меньше. Ты зря будешь рисковать своей жизнью.

Он перевел взгляд на телефон.

— Не зря.

— Тогда для чего? Скажи, почему ты мне помогаешь. Почему ты здесь. Скажи хоть что-то, — он не ответил, я выругалась. — Ты делаешь это специально! Ты издеваешься надо мной, да? Вот, что ты делаешь — ты мучаешь меня.

— Даже не близко.

Мой голос становился громче от бессильной ярости.

— Я говорила, что ненавижу тебя. Рядом с тобой больно. Видя тебя, я вспоминаю все, что забыла, и приходится переживать это снова и снова. Почему ты это не понимаешь? Почему не уйдешь?

В этот раз он оторвал взгляд от телефона и пронзил им меня.

— Все, что забыла?

Мой гнев дрогнул. Это привлекло его внимание? Я не объясняла ему о своей потере памяти. Я не хотела, чтобы он знал, в чем еще я была слаба, но теперь я хотела стереть это нейтральное выражение с его лица.

Я издала резкий смешок.

— Все, сволочь. Я забыла все. Диссоциативная амнезия, вызванная травмой. Ты можешь знать, о какой травме я говорю — или ты не заметил в ту ночь, что тетя избила меня до полусмерти?

Его глаза расширились, спокойствие трещало по швам.

— Я забыла тебя. Я помнила, что был парень без лица и имени. Потому я не узнала тебя. Я не знала тебя. Ты не существовал в моей памяти, пока я не увидела шрам на твоей ладони.

Странная угрюмая радость поднималась во мне от того, как он бледнел.

— Тогда ты меня вспомнила? — тихо спросил он.

— Тогда я вспомнила тебя, — отозвалась я. — Вспомнила всю твою ложь, как ты использовал меня, как ты предал меня. Как ты выбросил единственную вещь, которая у меня осталась от родителей, к моим ногам и ушел, будто я была ничем.

Я процедила последнее слово, дрожащие ладони сжались в кулаки.

Он застыл, глядя на меня, не моргая, побледнев. Его грудь вздымалась и опадала, а потом его каменное лицо треснуло.

Из его горла вырвался короткий звук — смешок. А потом еще один. Он откинул голову, и комнату заполнил самый холодный и горький смех из всех, что я слышала. Звук избивал меня, как кулаки, и я отпрянула от него.

— Вот это да, — прохрипел он, подавляя мрачное веселье. — Десть лет ты меня мучила. Десять проклятых лет, а ты все забыла.

Грубый смех сотряс его снова, он встал с кровати. Сунув телефон в карман, он прошел по комнате. Проходя мимо меня, он замедлился, холодные зеленые глаза, полные ненависти, пронзили меня взглядом.

— Полагаю, мы квиты больше, чем я думал.

Он пошел дальше. Дверь открылась и захлопнулась.

Я медленно повернулась, глядя на пустую комнату, все во мне застыло в шоке. Его горький смех остался эхом в моих ушах, его взгляд был вырезан в моем разуме. Тишина в комнате давила, будто воздух пропал.

Что только что произошло?

* * *

Его рюкзак пропал. Он забрал рюкзак с собой. Я не видела, как, но рюкзака уже не было в комнате.

Я сжалась в комок посреди кровати, натянув одеяло до подбородка. В его футболке. С его запахом хвои в носу. Мои немигающие глаза смотрели в пустоту. От усталости тело болело, казалось в десять раз тяжелее.

Десять лет, сказал он. Я мучила его десять лет. Что он имел в виду?

И я снова и снова видела его взгляд, когда он уходил. Хоть я ненавидела его так сильно, что с трудом дышала, мне не приходило в голову, что и он мог меня ненавидеть. Он предал меня. Он обманул. Почему та горечь в его глазах была так похожа на ненависть?

Какое мне дело?

Мне было плевать, но сколько бы раз я ни повторяла это, мои губы двигались с тихим шепотом, но пустота в груди не менялась. Куда делся гнев с острыми осколками?

В комнате было тихо. Пусто. Я слышала гул лифта, приглушенный звук телевизора из соседней комнаты, шум машин на улице снаружи.

Я не могла перестать ощущать его хвойный запах на футболке на мне. Я не могла не думать об этом.

Прижав подушку к груди, я уткнулась в нее лицом, наполняя нос запахом порошка, стараясь выключить мысли. Физическая усталость победила, и я погрузилась в беспокойный сон.

Шум в комнате проник в мой разум. Я стала просыпаться, приглушенные звуки приближались. Одеяло на мне сдвинулось, ладонь ткнула меня в плечо.

— Подвинься, — прогудел низкий голос Зака в тишине ночи. — Ты посреди кровати.

Я отпустила подушку, которую обнимала, повернулась и прищурилась во тьме. Его силуэт стоял у кровати, склонившись надо мной.

— Ты ушел, — прошептала я.

— Мне нужно было на воздух.

— Но ты забрал свой рюкзак.

Он тихо фыркнул.

— Да, чтобы ты не лезла в мои вещи. Ты будешь двигаться?

Я подвинулась, и он откинул край одеяла. Матрац прогнулся, он лег на бок спиной ко мне.

Лежа на холодной простыне, я смотрела на темный силуэт его головы на второй подушке. С его возвращением в груди появились острые горячие осколки. Они резали меня, обжигали. Но это было лучше пустоты.

Моя ладонь скользнула по одеялу. Я коснулась центра его спины между лопаток. Его дыхание дрогнуло, мышцы напряглись.

Я отдернула руку.

— Я не думала, что ты вернешься.

— Ты предпочла бы, чтобы я ушел?

Я вздрогнула от его тихого вопроса. Ответа не было. Я уже не знала. Чего я хотела?

В комнате стало тихо. Моя ладонь лежала на одеяле, на пути к нему, в дюйме от его тела. Парень, который меня предал. Теперь он был мужчиной, который мучил меня, провоцировал. Который ранил меня и помогал мне. Он чего-то хотел от меня, а я не знала, чего.

Чего я хотела?

Мои пальцы сжались, ногти впились в одеяло. Другой рукой я подтолкнула себя вперед, подвинулась на матраце, чтобы быть ближе, не задевая его тело. Достаточно близко, чтобы слышать его тихое дыхание, но не касаться его. Он не хотел, чтобы я касалась его.

Но он был тут. Он вернулся.

И как-то этого хватало.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В ванной я пригладила челку. Пришлось ее намочить и высушить феном, чтобы пряди легли ровно. Остальные волосы, расчесанные пальцами, были собраны в высокий хвост. Я ополоснула рот жидкостью для полоскания рта, использовала крохотный дезодорант отеля. Я надела вчерашние штаны и лифчик, но осталась в футболке Зака.

Взяв себя в руки, я вышла из ванной.

Зак сидел на краю кровати, утомленно потирая лицо рукой. Его волосы спутались, футболка помялась, и он был в трусах, но не в джинсах. Его джинсы висели криво на кресле, рюкзак был рядом с ними.

Я кашлянула. Он сонно посмотрел на меня.

— Я собираюсь снова посетить луг, а потом ехать в Кокитлам. Если ты… — мой голос оборвался, и я снова кашлянула. — Что ты собираешься делать?

Он прищурился, потом потер лицо во второй раз.

— Ты приглашаешь меня поехать с тобой?

— Нет, просто проверяю твои планы.

— Приглашая меня.

— Я не приглашаю тебя.

— Тогда как ты планируешь туда добираться?

— А?

— Машина моя.

Я открыла рот, закрыла его и скрестила руки.

— Ты идешь или нет?

Он отвел взгляд, прижав ладони к матрацу. Молчание затянулось, он думал, как ответить, напряжение сотрясало мое тело, пропитывало мои мышцы. Он откажется? Он был готов сдаться и бросить то, чего он хотел? Он вернулся на ночь, чтобы уйти утром?

— Ладно.

Я вздрогнула.

— Что?

— Ладно, — с нажимом повторил он, вставая. — Я пойду с тобой.

Но. Я слышала «но» в конце его фразы. Но что? Что же? Но он потом уйдет?

Я открыла рот, но я не могла заставить себя спросить, что за «но» это было.

Час спустя я была за рулем его пикапа, шины ехали по гравию дороги, ведущей к скрытому лугу. Тишина в машине давила, а я обычно любила тишину.

Я сдвинула взгляд. Зак сидел на пассажирском месте, отклонив голову, закрыв глаза, как-то умудрялся дремать при тряске. Варги ехали в кузове, Лаллакай летела сверху, темное пятно среди низких туч.

Рикр тоже наблюдал с неба. До того, как Зак проснулся, я обсудила с фейри свои планы. Он согласился, что, пока мы были быстрыми и не заходили во Врата Ада дальше моего дома детства, мы будем вполне в безопасности. Но мы не могли задерживаться.

Я приоткрыла рот, но только после двух попыток смогла сказать:

— Зак.

Он хмыкнул, не открыв глаза.

— То, что ты сказал прошлой ночью…

Он приоткрыл глаз и посмотрел на меня.

— Если хочешь поговорить о прошлой ночи, то мы поговорим обо всем. Готова к этому?

Обо всем? Дрожь пробежала по мне.

Он смотрел, как я сжала руль, дрожа от напряжения, а потом снова закрыл глаза.

— Вряд ли готова.

Я отпустила газ, дорога спускалась к скрытой долине. Я взглянула на него. Его темные волосы, повернутое лицо, линия скулы. Он выглядел почти так же, как десять лет назад.

— Это тебя беспокоит? — спросила я. — Что у меня была амнезия?

Шумно выдохнув, он сел ровно. Он посмотрел на меня, ярко-зеленые глаза были темнее и холоднее, чем вчера.

— Часть меня рада, что ты была избавлена от воспоминаний, — его лицо было холодным, как и глаза. — Другая часть злится, что ты легко отделалась.

— Легко? Это было легко? Я попала в тюрьму!

— А потом получила нормальную работу, стала волонтером и делаешь то, что тебе нравится. Звучит довольно хорошо.

— Если ты вообразил счастливую маленькую жизнь, это было даже не близко, — прорычала я. — А ты? Когда ты убил Аконита, ты был свободен делать все, что хотел.

— Свободен? Такой ты представляешь жизнь плута?

— Ты сделал себя разыскиваемым плутом.

— Да, — рявкнул он, — из-за тебя.

Я повернула голову к нему, глаза расширились, я скалилась от гнева и потрясения, что он винил меня во всей своей жизни.

Он выругался.

— Я не… следи за дорогой!

Я повернулась к лобовому стеклу и нажала на тормоза. Пикап проехал по гравию, чуть повернулся, мы остановились посреди дороги.

В шести футах от бампера были останки меньшего древесного дракона, которого мы убили вчера, но он уже не выглядел как труп дракона. Его плоть затвердела, став деревом, огромный торс напоминал ствол дерево, толстые ветки заменили его ребра. Его форма огрубела, голова была лишь куском древесины, черты не удавалось различить. Для тех, кто не видел смерть дракона, его останки выглядели бы как недавно упавшее дерево.

Я выключила двигатель и открыла дверцу. Зак тоже выбрался, мы встретились перед пикапом.

Хоть остальное тело дракона осталось целым, его торс изменился. Ребра были так раскрыты, когда он стал деревом?

Мы с Заком вместе обошли торс и встали у сломанного основания «бревна». Грудная клетка была пустой, посередине появились ростки деревьев идеальным кругом, они были в палец высотой, на каждом было по два листика.

— Это, — медленно сказала я, — выглядит как ростки в ольховой роще, где умер аэромаг. Они из древесного дракона?

— Я так не думаю, — Зак шагнул ближе, глядя на выросшие деревца. — Думаю, ростки тут поместили, и фейри, который это сделал, не нужно убивать жертв самому. Он просто хочет трупы.

— Хочет трупы для чего?

— Помнишь, как на нас напали деревья? Может, так они делаются. Фейри использует некий ритуал, включающий тело и круг семян, чтобы создать оживленные растения.

Я разглядывала ростки.

— Вряд ли это ольха.

— Может, фейри может вырастить особые деревья из любого семени.

Мой взгляд скользил по густому лесу вокруг дороги. Лес покрывал эти горы. Миллионы деревьев. Сколько из них посадил этот фейри?

Зак выпрямился.

— Мой вопрос в том, в ответе ли фейри, садящий эти деревья, за убийства скалолазов. Или фейри, садящий деревья, использует все тела, на какие натыкается?

— Если это один фейри, то тот, который убил моих родителей, был тут за эти сутки.

Мы напряженно переглянулись и отпрянули.

— Давай шевелиться.

В машине я съехала отчасти с дороги, ветки царапали бок машины, пока мы огибали останки дракона.

До скрытого дома было недалеко, и через десять минут я припарковала машину на том же месте, глубоко вдохнула, беря себя в руки. В этот раз я не ощутила вспышку счастья и восторга, смешанных с горем.

Мы выбрались из машины, две птицы опустились с неба, черная и белая. Лаллакай села на крышу пикапа, а Рикр в полете изменил облик и опустился на мое плечо как белая сойка.

Черная орлица следила за его движениями, ее изумрудные глаза были внимательными. Она следила за ним с тех пор, как он оправился от близкой смерти вчера.

— Ты видел мертвого древесного дракона? — спросила я у него.

Он склонил голову.

Я прилетел с юга, проверив долину. Что-то не так?

— В нем растет круг деревьев, как в ольховой роще, где аэромаг…

Круг ростков? — резко перебил он. — Ты видела такое и в ольховой роще?

— Да, я… забыла тебе сказать, похоже. Все тела этого хищника-фейри были…

Из тела дракона растут деревья? — его коготки впились в мое плечо сквозь футболку. — Уверена?

— Да, мы их видели. Мы думаем…

Я должен это увидеть, — он слетел с моего плеча. — Скорее осмотри дом своего детства, Сейбер. Если приносящий деревья так близко, нужно бежать.

— Бежать? — повторила я, но он уже улетел, быстро хлопая крыльями. Он вскоре доберется до тела дракона, увидит ростки и вернется. У меня было около десяти минут.

— Иди, — Зак вытащил из пикапа свой боевой пояс. — Я подожду тут.

Я перевела взгляд с него на дом и обратно, потом подбежала к дому, миновала три ступеньки крыльца. Я сжала ручку и поняла, что мне нужна была отмычка, а я не взяла с собой набор… но ручка повернулась, застревая от ржавчины. Мои родители редко запирали дом, наверное, потому что дом был далеким и хорошо скрытым.

Дверь открылась, петли скрипели, сопротивляясь действию, которое не совершали восемнадцать лет. Я пересекла порог, сердце билось в горле.

Открытая кухня и гостиная заполняли основное пространство. Коридор вел к двум спальням и ванной. Все покрывала пыль. Паутина в углах. Ущерб от грызунов.

Стопка книг на кофейном столике. Небольшая груда грязных тарелок ждала у рукомойника с нашего последнего утра перед тем, как родители отправились спасать скалолаза и не вернулись. Деревянные лошади, вырезанные в деталях с любовью моим отцом, валялись перед камином, где я их бросила.

Я слышала голос матери, упрекающий меня за разбросанные игрушки. Горло сжалось, я сглотнула горе. Не было времени теряться в воспоминаниях.

Я поспешила к камину. На полке были фотографии в рамках, стекло покрылось пылью, но я знала, какую хотела — тяжелая серая рамка в темно-коричневых пятнах с вырезанными листьями. Я схватила ее и покинула кухню. Я прошла маленькую спальню с детской кроватью и одеялом, расшитым розами, повернула в комнату родителей.

Их двуспальная кровать была достаточно большой, чтобы уместить рост моего отца, одеяла были быстро заправлены. На кресле-качалке у окна лежала сменная одежда, сверху была любимая красная футболка мамы. Запасное снаряжение скалолазов свисало из открытого шкафа.

Я прошла к тумбочке папы, выдвинула ящики, порылась в его вещах. Я не искала ничего особенного, просто что-то, что могло дать ответы, которые они не успели мне дать.

Я обошла кровать, выдвинула ящики в тумбочке мамы и нашла схожий набор предметов: очки для чтения, блокнот с парой напоминаний в нем, старые часы, которые не работали, маска для сна, лосьон с запахом ванили и несколько резинок для волос с черными волосами, запутавшимися в них. В нижнем ящике была шкатулка, которой хватило бы для дюжины мелких вещиц или пары кулонов побольше. Я сначала не хотела ее открывать. Я не носила украшения, не помнила их на маме. Но из любопытства я приподняла крышку.

Внутри были кожаные шнурки, сплетенные и чистые. Такие же шнурки, какие я носила на шее все детство — на таких был мой кулон из речного камня. Когда шнурок начинал стираться, ослабевал, мама заменяла его. Это была ее коллекция запасных.

Мои пальцы дрожали. Я подняла их. Что-то в шкатулке стукнуло.

На дне, не привязанный к шнурку, лежал речной камень размером с подушечку моего большого пальца. Знакомая руна была вырезана на его поверхности.

Я смотрела на него, не дыша. Если родители хотели меня скрыть — особенно посреди Врат Ада — было логично, что они хранили запасной кулон на случай, если что-то лучится с оригиналом.

Мои пальцы погладили прохладную поверхность камня.

— Сейбер!

Я с трудом уловила приглушенный крик Зака в дальней части домика, но уловила тревогу в нем.

Я сжала речной камень, оставила шкатулку на тумбочке мамы. Сжимая его и фотографию в рамке, я побежала по дому и за дверь.

Я запиналась, остановилась так быстро, что пришлось схватиться за перила крыльца, чтобы не упасть.

Золотисто-зеленая дымка висела над лугом, словно мы были одновременно залиты солнцем и окутаны оливковым туманом. Ветерок ощущался как сладкие раздавленные листья, и влажное летнее тепло висело в воздухе — было жарче, чем минуты назад.

Зак стоял в десяти футах от дома, повернувшись к туманному лугу. Он был с поясом пробирок с зельями и заклинаний, на бедре был нож, на запястьях наручи. Его варги стояли по бокам от него, топорща шерсть на загривках.

От моего неуклюжего появления он оглянулся. Его зеленые глаза были яркими, почти светились, узор перьев тянулся по его рукам.

Лаллакай захватывала его.

— Зак? — выдохнула я.

Он снова повернулся к лугу.

— Готовься.

Мое сердце билось об ребра. Я опустила фотографию и камень на перила крыльца и спустилась. Вытащив складной нож, я остановилась рядом с ним, мы смотрели на луг плечом к плечу.

— Что происходит? — спросила я.

Два из кулонов-кристаллов на его шее сияли. Он вытянул правую руку, черная руна появилась на его коже, он ответил:

— Тут Лорд Леса.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Рикр еще не вернулся.

Стоя напряженно рядом с Заком, я не осмелилась его звать. Если этот «Лорд Леса» был так близко, это могло выдать присутствие или местоположение Рикра.

Золотисто-зеленая дымка над долиной сгустилась. Тихая бесстрастная энергия горы двигалась, становилась острее, наполнялась… чем-то. Я не знала, что ощущала, но это было сильным.

В один миг туман был пустым. Я моргнула, и фейри был там.

В тридцати футах от нас он стоял неподвижный, как туя. Изящное шелковое одеяние окутывало его худое тело оттенками коричневого, зеленого и золотого, его длинные волосы цвета хвои были заплетены поверх плеча. Венок из веток с почками обвивал его голову над глазами цвета солнца без зрачков, бежевые рога поднимались на фут над его головой.

Атмосфера сгустилась от его силы, сладкая и склеивающая мои легкие.

— Это он? — прошептала я, мои пальцы сжимали бесполезный складной нож. — Фейри, который заставляет деревья расти?

Я смотрела на фейри, который убил моих родителей, раскрыл им грудь и забрал их органы, а потом посадил деревья в их телах?

Лорд Леса чуть склонил голову.

Боль рассекла мои лодыжки. Лозы с шипами выросли из земли и обвивали мои ноги внизу. Они невозможно быстро поднялись по моему телу, сдавили петли, новые лозы вырастали через каждые шесть дюймов, чтобы связать меня крепче. Я извивалась, шипы царапали меня.

Неподалеку зазвучало рычание. Лозы поймали варгов. Зак тоже был пойман, его руки были обвитыми, лоза с шипами поймала его горло.

Он застыл в их хватке, и я перестала сопротивляться, боль в моей обожжённой коже пылала все сильнее. Шипы были ядовитыми? Мои легкие сдавило, боль ухудшалась. Точно ядовитые.

Лорд Леса пошел к нам, шаги были плавными, неспешными. Его приторно-сладкая сила наполняла воздух, как теплое облако.

Он замер в десяти футах от нас, его солнечные глаза смотрели то на Зака, то на меня.

— Скажите, — голос фейри был низким, тягучим и уравновешенным, — где Зимний король?

— Я не знаю фейри с таким титулом, — спокойно ответил Зак.

Лозы сдавили его сильнее, встряхнули его. Кровь потекла от его горла, где шипы пронзили кожу.

— Он близко, — заявил фейри. — Он сопровождает вас?

— Я уже сказал, я не знаю Зимнего короля.

— А Леди, что скрыта в тебе? — Лорд Леса склонил голову в другую сторону, и лозы крепче сжали Зака. Он выдохнул с шипением сквозь зубы. — Она знает?

Узор перьев на руках Зака стал размытым, и призрачные крылья поднялись над ним. Темная сила вырвалась из теневых перьев, рассекая лозы, сковывающие их.

Он отошел от порванных лоз, черный меч появился в его руке. Сила исходила от него, темные крылья поднялись за его спиной.

— Ночной Орлице нечего тебе сказать, — сказал тихо и бесстрастно Зак. — Если хочешь, чтобы мы покинули твой лес, мы тут же уйдем.

Лорд Леса разглядывал его желтыми глазами, не мигая.

Новые лозы потянулись из земли, окружили ступни Зака, но он отскочил, не попавшись им. Он повернул меч, и темный полумесяц силы полетел к Лорду Леса.

Золотое сияние на лугу стало ярче, и теневая атака угасла, не коснувшись его.

Зак вскинул другую руку. Черная магия окружила его запястье, собралась в ладони, и он резко опустил руку, указывая на Лорда Леса в десяти футах от себя. Копье черной силы — такое же теневое копье, каким Лаллакай пронзила Баллигора — слетело с его пальцев.

Золотой свет вспыхнул, и теневая магия рассеялась.

Яркий туман сгустился. Сияние пронеслось по лугу, крылья за спиной Зака рассеялись. Его меч потерял плотность, став просвечивающим, а потом тоже пропал, словно его смыло сияние солнца.

Лозы вырвались из земли. Быстрее, чем до этого, они обвили Зака, поднял его над землей, сковав его тело, связав его конечности.

Лорд Леса пересек расстояние, встал перед друидом. Его ладонь сжала горло Зака. Плоть фейри замерцала, и он погрузил пальцы в шею Зака и потянул. Тени затрепетали вокруг Зака, их вытягивало из него. Тьма стала женским обликом Лаллакай.

Лорд Леса вытянул ее из Зака за горло. Ее изумрудные глаза сверкали, она бросилась на него, ударяя когтями, черная магия тянулась за ними. Сила врезалась, взорвалась массой золотого света и темной тени.

Ветер и обломки отлетели в меня. Я скривилась, не могла закрыть лицо, щипы царапали мою кожу, ветер толкал лозы. Туман сгустился. Еще взрыв ветра, грязи и света ударил по мне.

А потом все остановилось.

Золотое сияние угасло, я прищурилась в дымке пыли.

Лаллакай лежала на спине, ее черные волосы разметались на земле. Раны были на ее бледной коже, из них текла кровь. Лорд Леса стоял над ней, невредимый. Он будто не шевелился.

Она встала на корточки у его ног. Ее кровь капала на высокую траву.

— Ты меня не интересуешь, — сообщил Лорд Леса. — Я пощажу тебя и твоих друидов, если скажешь: где Зимний король.

— Не можешь найти его сам? — дразнящая нотка проникла в ее хриплый голос. — Тогда я тебя просвещу. Он тут.

— Где…

Бледно-голубой свет вспыхнул по кругу под ногами Лорда Леса — а потом устремился вверх копьем изо льда, сковывая фейри.

Холод вырвался изо льда, и, пока снежинки плясали дико на ветру, Лаллакай бросилась к Заку. Тонкие клинки из тени рассекли лозы, сковывающие его. Его ноги опустились на землю, и она направила эти клинки ко мне. Я пошатнулась, ощутив свободу, сорвала с тела лозы, от шипов остались горящие порезы на пальцах.

Золотисто-зеленый свет вспыхнул в огромном ледяном столбе. Сияние стало ярче, и громкий треск сотряс лед. Он разбился, рассыпался по земле.

Лорд Леса стоял в центре тающего льда, тусклый свет исходил от его кожи. Он поднял взгляд.

Белый сокол спикировал с пасмурного неба, превратился в волкодава и врезался в Лорда Леса порывом искрящегося снега.

Лаллакай освободила двух варгов, и они побежали к машине. Зак схватил меня за запястье и поспешил за ними. Лаллакай не убегала, но пятилась, глядя на двух лордов фейри.

Лорд Леса двигался, ловко танцевал ногами по земле. Волкодав с сияющими золотыми рогами нападал беспощадно, щелкая зубами у плоти Лорда Леса.

Мы добрались до машины, и я сжала ручку. Рикр хотел убежать от этого фейри. Его сила уменьшалась. Он не мог победить, и единственным шансом было сбежать, а для этого мне нужно было сбежать. Он напал, чтобы дать мне время на побег.

Но, когда я открыла дверцу, пальцы Зака сжали мою ладонь так, что я зашипела от боли. Я дернулась к нему и застыла, увидев, что лозы густо оплели передние колеса пикапа. Извивающиеся побеги ползли из колес, шина сдулась, пронзительно пища.

Лорд Леса уничтожил наш шанс на побег. Мы не могли убежать от него на своих двоих, весь лес был его владениями.

Я повернулась к лугу, паника наполнила меня.

Золотисто-зеленый свет окружил Лорда Леса, словно ветер, а вокруг Рикра сфера холода превратила воздух в кристаллы, покрыла землю инеем. Волкодав бросился к фейри, их силы столкнулись.

Рикр щелкнул зубами, пытаясь поймать руку Лорда Леса, но толстая ветка, похожая на меч, появилась в его ладони. Он взмахнул веткой, и зубы волкодава впились в нее. Лед покрыл деревянный клинок, и он разбился.

Они бросались и отскакивали, Лорд Леса не оставался в десяти футах от него. Растения и лозы вырывались вокруг него, блокируя атаки Рикра и пытаясь ударить или поймать его. Но холод вокруг волкодава был таким сильным, что растения замерзали и рассыпались. Все, что Рикр кусал, становилось льдом и разбивалось.

Я стояла рядом с Заком, сердце застряло в горле. Лаллакай ждала в шести шагах перед нами, кровь текла по ее открытой коже.

Лорд Леса повернулся, уклонился от атаки волкодава. Он взмахнул рукой. Земля задрожала и раскрылась. Молодые деревца, без листьев, острые, как копья, вырвались из земли так быстро и сильно, что пробили зимнюю сферу Рикра.

Они пронзили его тело.

Лед побежал от него, покрывая деревца. Они разбились, и Рикр упал на землю, пошатнулся, пока искал равновесие. Его глаза сияли голубым, метки озарили его морду и побежали по левому боку. Бирюзовый свет сиял в его ранах, и кровотечение остановилось. Его раны пропали.

— Думаешь, можешь одолеть меня в такой слабой форме. Араун? — Лорд Леса сжал пальцы, и новый обоюдоострый меч вырос из его ладони, как ветка дерева, но край был острее, чем могло быть дерево. — Словно такая жалкая засада могла мне навредить.

Волкодав открыл пасть в зубастой улыбке.

Это стоило усилий, да, Лутир?

Голубое сияние вспыхнуло на Рикре. Снег и лед потянулись от него, появился его человекоподобный облик, стоял в центре замерзшего круга в двенадцать футов в диаметре. Метки на его лице тускло мерцали.

Солнечные глаза Лутира посмотрели на другого фейри, скользили взглядом.

— Я долго ждал нашей последней встречи.

— Какая трагедия, мой светлый Лорд Лета, что я не жаждал снова тебя увидеть.

— Ты знаешь, что погибнешь от моей руки. Потому ты так хитро скрывал себя, — влажная сила на лугу сгустилась. — И теперь, после всего времени, ты пришел в мой лес, в мою силу, и бросаешь мне вызов. Твоя наглость тебя погубит, Аннун, будет стоить тебе жизни.

Кольцо инея вокруг Рикра росло.

— Тогда ты должен радоваться, Лутир, что, наконец, исполнишь этот затянувшийся долг и вернешься в Летний двор.

— Дерзкий, как всегда, Араун, но твое высокомерие снова неуместно, — Лутир поднял меч, указывая им на Рикра. — Я ждал неисчислимое количество лет знака твоего присутствия. Думаешь, за это время я не придумал, как убить Неумирающего?

Он без предупреждений бросился на Рикра.

Копье льда появилось в ладони Рикра, и он метнул его в фейри. Их сила встретилась вспышкой противоположной магии. Воздух загудел, поднялся ветер, дико кружась, поднимая пыль и снег спиралью вокруг двух фейри.

Это был не бой между лесным фейри и оборотнем. Это было столкновение Лета и Зимы.

Ледяные копья вырвались кривыми башнями. Растения вырвались из земли, вспышки золотого тепла — летнего света солнца — мелькнули во льду. Ветер выл, температура была то холодной, то горячей, снова и снова менялась, и в буре два фейри старались убить друг друга.

Но сражение не было равным.

Меч Лутира пронзил плечо Рикра и разбился от холода. Лорд Лета вырастил еще один из ладони через миг и ударил снова. Ледяные копья Рикра таяли, не задевая тело Лутира. Его зимняя сфера холода уменьшалась, взрывы льда быстрее рассыпались.

Деревянный меч вскрыл его бедро. Еще рана появилась на боку.

Растения появлялись из земли вокруг ног Рикра, его сила уже не убивала их холодом мгновенно. Они обвили его лодыжки, и Лутир сделал выпад мечом, бросил в удар весь свой вес.

Я подавила вопль, клинок пронзил сердце Рикра.

Тело Рикра содрогнулось, голова упала вперед. Торс Рикра был нанизан на меч, Лутир сжал пальцы, как когти, и вонзил ладонь в грудь Рикра. Ребра трещали, жуткий звук наполнил спокойный летний воздух луга.

Я бросилась вперед, не зная, как могла помочь, но если я могла дать Рикру хотя бы миг, я хотела рискнуть. Зак поймал меня за локоть и оттащил к своей груди, обвил меня руками, словно взял в тиски. Чем сильнее я вырывалась, тем крепче он меня сжимал, и я едва могла дышать.

Глаза Рикра ярко вспыхнули. Метки на его лице загорелись, он поднял левую руку, и рукав съехал, стало видно предплечье, метки тянулись до его ладони и двух пальцев.

Он поднял ладонь к лицу Лутира, и лед вырвался, сковывая фейри ледяной волной.

Рикр отшатнулся на шаг, упал на колено. Метки на его левом боку вспыхнули ярче. Меч, торчащий из его груди, из его сердца, покрылся инеем, рассыпался пылью. Голубой свет мерцал в его ранах, как огонь.

Внутри волны льда, сковавшей Лорда Лета, появилось тусклое золотое свечение. Оно становилось ярче. Треск доносился изо льда. Волна льда задрожала, и с шипением он превратился в пар.

Лутир появился снова, целый. Даже не потрепанный. Он навис над Рикром, который все еще был на колене, словно кланялся перед Лордом Лета.

Его лицо было без чувств, как тундра. Рикр прижал ладонь к своей груди. Другие раны пропали, но голубой свет еще мерцал на груди, где были сломаны ребра.

— Твое падение с трона было приятным, — деревца появлялись из земли вокруг Лутира. — Но я не рад победе над таким слабым и жалким врагом.

Растения поднимались вокруг Лорда Лета, появились ветки.

— Прощай, Араун из Аннуна, давно забытый Зимний король.

Юные деревья поднимались, росли невероятно быстро, а потом стали двигаться. Лутир пропал, стволы извивались вокруг него, сливаясь. Их быстрый рост замедлился, и на месте Лорда Лета и круга юных деревьев появился один ствол. Огромный. Большие пятиконечные листья открылись на ветках, и дерево замерло.

Взрослый клен с широко раскинувшимися ветками, покрытыми здоровыми зелеными листьями, стоял, высокий, на лугу, где до этого деревья не росли.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Рикр!

Я вырвалась из рук Зака и побежала к фейри. Он встал во весь рост, повернулся ко мне, и магия на его груди угасла. Целая кожа виднелась в дыре в его одежде.

Я остановилась перед ним.

— Ты в порядке?

— Я очень уязвлен.

Я моргнула, а потом гневно прищурилась.

— Ты ранен или нет?

Рикр постучал по целой груди.

— Как видишь, моя магия снова отразила смерть.

— Лорд Лета верит, что фатально ранил тебя? — Лаллакай прошла к нам, в ее походке не было чувственности. Кровь еще текла из ее ран. — Или он хотел лишь одолеть тебя, не убить?

Рикр сунул ладони в рукава накидки.

— Сложно сказать, но он верит, что его миссия выполнена, — он кивнул на машину. — Это можно восстановить? Вряд ли Лутир вернется, но задерживаться в лесу не стоит.

Мы повернулись к машине. Зак уже сидел у сдувшейся шины с ножом в руке, срезал лозы с колеса. Я поспешила к нему, два фейри — следом.

— Не похоже, что двигатель поврежден, — сказал Зак, — но мне нужно срезать лозы и поменять шину. На это уйдет несколько минут.

— Я могу помочь? — спросила я.

— Твой нож маленький. И никакой помощи фейри, — добавил он, кряхтя, разрывая лозу своим ножом. — Не хватало еще, чтобы перерезали тормозную магистраль.

— Воздержусь, — сказал Рикр.

Лаллакай скрестила руки, хоть и была ранена.

— Араун из Аннун. Неумирающий, — она скользнула взглядом по Рикру. — Зимний король. Я не подозревала, что это твоя истинная личность, — она скривила губы. — Как низко ты пал.

— Бледная тень роскоши, да? — согласился он. — Когда-то ты пала бы ниц при мне, — холодок появился в воздухе. — Хотя я могу тебя заставить, Ночная Орлица, если захочу.

Она задрала нос.

— Чтобы я пресмыкалась перед жалкими остатками павшего короля?

Температура упала сильнее, метки на его лице замерцали.

— Или я могу просто разбить тебя на тысячу кусочков и закончить с твоим презрением.

Я сжала его прохладное запястье.

— Мне бы это понравилось, но я хочу знать, что происходит. Кто этот фейри? Откуда вы знаете друг друга?

— И, — Зак встал с ножом в руке, — как долго ты знал, что он был тут? Потому что я не помню, чтобы ты упоминал, что Вратами Ада правил лорд фейри, жаждущий твоей крови.

Лаллакай молчала, но в ее молчании было выжидание.

Рикр вздохнул.

— Тогда нам стоит сесть удобнее, история долгая.

* * *

Даже если бы были места удобнее, я не смогла бы расслабиться — порезы на мне обжигало, как кислотой. Вещество в шипах тех лоз действовало долго.

Я сидела, подтянув колени к груди, прислонившись спиной к заднему колесу пикапа. Зак в паре футов от меня был под машиной, только ноги торчали. Он поднял пикап домкратом из его дорожного набора, и он резал лозы на колесах. Хоть мы хотели поскорее покинуть Врата Ада, мы не могли ускорить процесс.

Лаллакай сидела на коленях в траве, ее ладони лежали на коленях, пока она ждала. Варги лежали неподалеку, и, судя по тому, как тяжело они дышали, они тоже страдали из-за шипов.

Рикр сел напротив меня, накидка лежала за ним. Его золотые рога мерцали в вечернем свете.

— Вы все хотите услышать длинную утомительную историю, а не короткую и более веселую версию?

— Всю историю, — твердо сказала я.

— Как хочешь, — он вдохнул, а когда заговорил, его веселый тон стал серьезнее. — Давным-давно было два Зимних двора, которые бились за власть над землей, известной как Аннун. Король одного двора, известный как Араун, был сильным и амбициозным, но он не мог одолеть своего соперника, короля противоположного двора, Хафгана.

— Ты будешь рассказывать историю в третьем лице? — спросила я. — Мы уже знаем, что ты Араун.

Его дразнящая улыбка появилась на губах.

— Так звучит намного лучше. Как я и рассказывал, Араун был сильнее, чем Хафган, в магии и хитрости, но он не мог одолеть противника. Хафган обладал уникальной силой, которая делала невозможным го убийство. Араун побеждал его снова и снова, но он не умирал.

Я нахмурилась. Разве Лутир не звал Рикра Неумирающим?

— Одной ночью после еще одной неудачной попытки убить Хафгана Араун охотился в мире смертных в облике зимней гончей, когда он столкнулся с человеком-охотником… друидом.

Зак с шорохом выбрался из-под пикапа, с интересом приподняв брови, глядя на Рикра.

— Друид принял по ошибке Арауна за зверя, попытался украсть его добычу. Когда Араун явил себя, друид понял, что пострадает за свое неуважение. Но Араун щедро предложил друиду сделку.

— Какой-то субъективный пересказ, — сухо отметил Зак.

Улыбка Рикра вернулась, а потом он заговорил мрачно:

— Араун предложил друиду поменяться местами. Год и день друид будет жить как Араун и искать способ одолеть Хафгана. Пока он будет пытаться, Араун будет жить как друид.

Зак лениво крутил в руке десятидюймовый нож.

— А каким было наказание за поражение?

— Это не важно в этой истории, — заявил Рикр. — Друид согласился, ведь он был не простым друидом. Он был Пулл, принц Дифеда, смертного царства, отражения Аннуна.

— Друид-принц? — поразилась я.

Лаллакай задумчиво хмыкнула.

— В старые дни мифики часто поднимались на места власти среди людей.

— Точно, — согласился Рикр. — И Араун принял облик Пулла, а потом заколдовал Пулла, дав друиду свой облик. Они стали жить чужой жизнью год и день — Араун правил смертным царством Дифед, а Пулл — Зимним двором в Аннун.

— И все? — вмешалась я. — Араун просто… ты просто превратил его в свою копию и бросил в измерение фейри?

— Щедро, — фыркнул Зак.

— Что ж… — Рикр пожал плечами. — Я подарил ему несколько сильных чар, но я пытался сделать историю лаконичной.

Я закрыла рот, подавляя желание задать больше вопросов.

— Один год Араун и Пулл жили чужой жизнью — и с успехом, должен сказать. Пулл послушно выполнял задание, и до конца их сделки он убил Хафгана.

— Как? — спросила я.

Рикр проигнорировал мой вопрос.

— Жизнь Хафгана угасла, Араун появился и поглотил уникальный дар ненавистного соперника, став не убиваемым, каким был Хафган. Так Араун стал Зимним королем, правителем своего двора и всего Аннуна, Неумирающим.

Мой голос стал резким от потрясения.

— Ты украл силу Хафгана?

— Этот дар есть у многих моего опасного вида. Некоторые могут воровать силу, другие — магические дары после смерти своих врагов. Так мы становимся сильнее, — он бросил взгляд на Лаллакай. — Да, Леди Тени?

Она пронзила его ядовитым взглядом, видимо, не обладала такой способностью, по крайней мере, насчет воровства магических даров.

— Как Лутир вписывается в историю? — спросил Зак, опускаясь. Он забрался под пикап. — И Летний двор?

Рикр уперся ладонью в землю за собой, устроился удобнее.

— Радуясь победе, Араун щедро наградил Пулла, и хоть они вернулись на свои места в своих мирах, они остались теплыми товарищами. Араун присылал Пуллу дары, и они встречались каждую зиму, охотились на кабанов в дальней снежной части Дифеда. Но внимание Арауна к принцу-друиду — будущему королю Дифеда — не осталось незамеченным. Рианнон, Леди Лета, с мощью и энергией явилась Пуллу и соблазнила его своими непреодолимыми уловками. Он стал ее супругой, она — его королевой, и вместе они растили сына.

Мой рот раскрылся.

— Сын?

— Дитя-друид, — добавил Рикр, — но люди в то время обожали уловки вокруг родословной. Рианнон была королевой Дифеда, конечно, она заявила, что ребенок был ее крови. К печали Арауна, Пулл умер. Его наследник, Придэри, поднялся на трон, и Араун обходился с сыном так же, как с отцом, посылал дары и дружил с ним. Но это не подходило амбициям Рианнон, ведь Араун подкреплял сопротивление Придэри ее влиянию, как он поддерживал и Пулла. Придэри не склонялся ее воле и амбициям сильнее отца. Настал день, когда Рианнон встретила другого друида, его звали Гвидион. Одаренный магией и силой друида, он был всем, чего не было у Придэри — сильный, очень умный и, что важнее всего, амбициозный.

Зак выбросил горсть обрезанных лоз из-под пикапа.

— Гвидион был ди-мификом? Каким был его второй класс?

— Земная магия. Опасная комбинация.

Я задумалась, была ли смесь такой же опасной, как комбинация Зака — друид и Аркана.

— Гвидион впечатлял — как для человека, — тон Рикра потерял эмоции, стал отрешенным. — Он заманил Придэри в дуэль, и против более сильного друида Придэри погиб.

Я затаила дыхание.

— Разъяренный из-за плохо скрытого убийства, Араун ударил по Гвидиону, но он не понимал глубину предательства, с которым столкнулся, ведь Рианнон сговорилась с Гвидионом, чтобы устроить засаду для Зимнего короля, откуда не сбежать. В желании отомстить за сына любимого Пулла, веря, что его не одолеть, Араун попал в их ловушку.

— Бой Деревьев, — пробормотала Лаллакай. — Зимний король проиграл лесной армии.

Рикр не отреагировал на ее слова.

— Гвидион, Рианнон и ее Летний двор подстерегали Арауна. Атаку вел самый смелый и верный лорд Рианнон, Лутир Лес, который дарит жизнь и волю деревьям, чтобы они его слушались, — он отклонил голову, глядя на пасмурное небо. — Арауна победили, его зимнюю магию подавили, его сила была разбита, а королевство — потеряно.

Нашу маленькую группу окутала тишина, которую беспокоили только шорох ножа Зака по лозам, опутавшим пикап снизу.

Рикр тихо выдохнул

— Рианнон проникла в Аннун со своей свитой, и Летний двор захватил землю, которая когда-то принадлежала Арауну. Но Рианнон не была удовлетворена, ведь Араун, хоть и был побежден, выжил. Он был Неумирающим, и даже без владений его не могли убить. Чтобы убедиться, что он не вернется и не бросит ей вызов, она отправила верного воина Лутира найти и убить Арауна.

Его голос замедлялся, паузы между словами росли.

— Забытый всеми, кроме Рианнон и Лутира, Араун убегал все дальше от родины. Лорд Леса постоянно охотился на него, год за годом… век за веком… появлялся, когда Араун собирал силы, чтобы восстановиться.

Рикр снова притих, его безупречное лицо было древним и потусторонним.

— Со временем, — продолжил он, — Араун потерял всю надежду вернуть трон. Он нашел перекресток и убежал на землю за морем. Там он скрылся, собрал капли сил, спрятал их так глубоко, что, когда Лутир последовал, он не смог уловить следы павшего Зимнего короля. Лутир не мог продолжить охоту и затаился у перекрестка, ждал, терпеливый охотник, дня, когда его добыча раскроет себя снова. И Араун… он скрылся, не стал возвращать былую славу.

Я впитывала его историю, отмечая детали, сочувствие давило на меня. Зак с тихим шорохом сел, зеленые глаза разглядывали Рикра. Даже Лаллакай не язвила.

— Перекресток на северо-востоке, — сказала я. — Там ты попал в Северную Америку, да? Ты знал, что Лутир был во Вратах Ада. Потому не хотел сюда ехать.

Его серьезные нечитаемые глаза посмотрели на меня.

— Зараза, Рикр! — возмутилась я, склонилась и уперлась ладонями в землю. — Почему ты ничего не сказал? Зачем рисковать столкновением с Лутиром из-за меня?

Он отклонил голову снова, и когда заговорил, его голос все еще был неспешным тоном рассказчика.

— Больше сотни лет Араун блуждал по новому миру, полный безнадежного отчаяния. И одним тихим летним утром он столкнулся с друидом — светлой девой с яростной, но наивной силой. Она не знала, что заключила сделку с Зимним королем, и в оплату он поглотил ее силу друида.

Глаза тускло сияли, он посмотрел на меня.

— Он поглотил ее силу в тот день, делал так каждый день после этого семь лет. С каждым месяцем его разбитая сила росла, и хоть он оставался скрытым, хоть он придерживался облика, он помнил, что потерял, и он хотел восстановиться. Он начал думать, что однажды сможет сбежать от прошлого и начать заново.

Я знала все о желании начать сначала.

— Хоть в другом плане, — сказал он, голос стал спокойнее, — я был искалечен, как и ты, в день нашей встречи, голубка. Твой дар мне был дыханием новой жизни, и даже с риском попасть во владения Лутира я не мог лишить тебя того, что так близко к твоему сердцу.

Я сглотнула ком в горле.

— Должен признаться, — добавил он, недовольно скривив губы, — что я все еще страдаю от своей наглости. Я думал, мы проникнем на территорию Лутира, не привлекая внимания, но я переоценил свою способность скрывать выросшую силу, переоценил его желание моей смерти. Снова, — он провел большим пальцем по челюсти. — Можно подумать, что после тысячи лет я должен был знать лучше. Промашка моего вида, должен признать.

— Твоя промашка, — исправила Лаллакай, усмехаясь. — Чем ты старше, тем хуже приспосабливаешься.

— Боюсь, ты права.

Лаллакай моргнула, удивляясь, что он согласился с ней.

Я потерла ладонью лицо, пожалела об этом, ведь царапины на ладони вспыхнули, обжигая болью.

— Рикр, ты мог бы все равно что-то сказать. Ты мог бы предупредить о Лутире.

Он молчал из-за привычки? Или понимал, что «приносящий деревья» убил моих родителей? Если бы Рикр не прибыл в Северную Америку, Лутир не последовал бы за ним, и мои родители не умерли бы от его руки.

Но Рикр и Лутир были тут задолго до того, как мои родители родились, так что я не могла его винить.

Я встала.

— Как насчет убраться отсюда, пока Лутир не понял, что ты жив? Если он так хочет тебя убить, он, наверное, вернется проверить, умер ли ты.

Рикр слабо улыбнулся.

— Я одобряю этот план.

Я не могла помочь Заку убирать лозы под машиной, но знала, как менять шину. Я вытащила запасную и помогла ему заменить ею сдувшуюся.

Я, кряхтя, убрала испорченную шину в коробку. Когда я повернулась, Рикр и Лаллакай смотрели друг на друга странно пристально, я узнала беззвучное общение. Тревога искрилась во мне, неприятно шипела.

Зак вытащил домкрат из-под пикапа, все четыре колеса были прочными и без лоз.

— Готова?

— Да, — сказала я, отвернувшись от Рикра.

Лаллакай встала. Ее раны перестали кровоточить, и она не переживала из-за пятен крови на себе.

— Мы с Зимним королем полетим. Я хочу убедиться, что Лутир не попытается остановить нас.

— Вы двое, — добавил с нажимом Рикр, — поедете из Врат Ада.

— Город, где мы ночевали, должен быть достаточно далеко, — Зак бросил домкрат в ящик. — Нам с Сейбер нужно обработать раны.

— Тогда ждите нас там, — сказала Лаллакай с грациозным кивком.

Рикр поклонился мне, будто мы были при дворе, его накидка окружила его.

— Безопасного пути, голубка.

Я закатила глаза, забралась в пикап. Я успела забрать с крыльца фотографию в рамке и кулон, последний был в кармане. Если он работал как прошлый, эффекта не будет, пока он не касался моей кожи — хотя кто знал, осталась ли в нем магия спустя почти двадцать лет. Я опустила фотографию на колени, Зак пристегнулся и завел машину. Напряжение кипело, варги прыгнули в кузов, и мы поехали вперед, оставляя дом детства позади.

Я посмотрела в зеркало сбоку. Рикр и Лаллакай снова говорили, к моему удивлению, он кивнул, и это выглядело жестом уважения.

Тревог и страх внутри меня углубились, и мне казалось, что я подсмотрела что-то.

Тени окружили тело Лаллакай, она стала черной орлицей. Она взлетела, взмахнув крыльями. Рикр оглянулся на клен Лутира, синее сияние окутало его, он тоже изменил облик.

Пикап повернул на изгибе тропы, и я потеряла его из виду.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Каким-то чудом в том же маленьком отеле в Хоуп была свободна та же комната.

Я бросила на кровать телефон, кошелек и бутылку воды и поняла, что не спросила, было ли второе место, чтобы мы с Заком не делили комнату. Теперь было поздно.

Дверь стукнула за мной, и Зак вошел, неся в руке рюкзак. Он опустил его на кровать и расстегнул.

— Включи свет.

Плотные шторы были сдвинуты, не пускали мутный свет вечера. Я включила ближайшую лампу, мягкое оранжевое сияние залило комнату, тусклое и атмосферное. Он вытащил алхимическую аптечку, которая годилась и для оказания первой помощи, я знала по опыту. Он порылся в содержимом и выбрал баночку просвечивающего белого крема.

— Идем, — сказал он и пошел в ванную.

Я последовала за ним в тесную комнату, между столиком и ванной было лишь несколько футов. Он включил воду, намочил ткань, выжал тряпку и бросил ее мне.

— Прочисти порезы, — сказал он. — Потом нанеси тонкий слой крема. Это уберет жжение.

— Ты знаешь, что за токсин был в тех шипах? — спросила я, прижав ткань к пальцам в царапинах. Холод успокоил жжение даже без крема.

— Какой-то раздражитель, — он намочил вторую тряпку. — Если бы было хуже, мы бы уже знали.

Он протер порезы на своих ладонях, и я последовала примеру, протерла пальцы, добралась до запястий. Порой порезы были глубже, но они были не такими плохими, как казалось из-за боли.

— Рикр заботится о тебе.

Я подняла взгляд.

Зак смотрел в мою сторону, его ткань была в пятнах крови.

— Я думал, он был пиявкой, но, похоже, он заботится, насколько старый фейри может заботиться о чем-то, кроме своей силы.

— Это было почти милым извинением за то, что ты недооценил его, — сухо ответила я. — До последней части.

— Последняя часть — факт. Он скрывался от Лутира больше тысячи лет, и это только близкая часть его существования. Как любая человеческая жизнь может быть важна, если сравнивать с таким? — он пожал плечами. — Я не пытаюсь унижать ваши отношения, но важна перспектива.

Я терла руку сильнее, чем нужно.

— Думаю, важнее то, что он рискнул своей жизнью ради меня.

— Это важно, — тихо согласился он.

Я взглянула на него в зеркале.

— Лаллакай рискнула бы жизнью ради тебя?

— Так, как Рикр? Нет.

Стало тихо. Я приподняла футболку, прочищала неглубокий порез на животе. Зак закончил со своими руками, без смущения снял футболку одной рукой. Голый по пояс, он стал протирать порезы на торсе.

Я отвернулась от него. Ванная вдруг показалась намного теснее.

Работая вокруг своей футболке — точнее, его футболки — я обработала несколько порезов на верхней части тела, потом хмуро посмотрела на ноги. Лодыжки были истерзаны, и голени были не лучше.

Я расстегнула джинсы, стянула их и выбросила из ванной. Они рухнули со стуком. Я бросила телефон? Нет, он был на кровати.

Запомнив, что нужно проверить, когда я закончу, я склонилась и потерла лодыжку. Угол не подходил, и я попыталась закинуть ногу на тумбочку. Лучше не стало.

Зак забрал у меня тряпку.

— Сядь.

— Что? Зачем?

— Ты плохо прочистила порезы.

— До них тяжело дотянуться, — прорычала я.

— Ясное дело. Потому я и предлагаю помощь.

Раздражение сверкнуло во мне, но он был прав. Я забралась на холодный столик, Зак ополоснул мою тряпку. Когда он повернулся ко мне, я вытянула голую ногу.

Он сжал мою голень, начал протирать порезы на лодыжке. Я скрипнула зубами от жжения. Я сделала раны хуже, вырываясь. Все, что я делала, было бессмысленным.

— Я абсолютно беспомощна.

Слова вырвались, и я не успела их сдержать. Я скривилась.

— Сейчас? — спросил Зак, мое колено лежало на сгибе его локтя. — Или в общем?

— Сейчас я могу сломать тебе челюсть. Но я имела в виду в общем.

— Мы все были беспомощны против Лутира, — он водил тканью по моей голени. — Даже Лаллакай не справилась. Ее теневая магия не помогает против его солнечной.

Это объясняло, почему она так проиграла.

— Но если тебе это не нравится, — добавил Зак, — научись использовать магию друида.

— Как это поможет? Энергия друида ничего не делает.

Он опустил мою ногу, и я вытянула другую. Я скривилась, когда он начал с пореза над таранной костью.

— Энергия — все для фейри, — сказал он. — Почему, думаешь, они берут друидов в супруги?

— Чтобы кормиться нами.

— Мы куда полезнее, чем просто закуска, — он двигал тканью по моей ноге, игнорируя мое тихое шипение от боли. — Мы можем сделать фейри сильнее. Но мы можем и делать их слабее.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Ты ощущала, как энергия на лугу менялась, пока Рикр и Лутир бились? Тот, кто управлял лугом, имел преимущество, и Рикр не справился. Власть Лутира над его территорией была слишком сильной.

Когда Рикр атаковал в первый раз, кольцо инея вокруг него росло, но когда он Лутир стали биться не на шутку, летняя сладость на лугу усилилась. И лед Рикра таял все сильнее.

— Фейри тянут силу из земли, — продолжил Зак, — и чем больше их власть над энергиями вокруг них, тем быстрее они могли тянуть ту силу. Потому только слабые фейри могут терпеть загрязненную энергию городов. Им не нужно много силы.

Зак опустил мою ногу. Повернувшись ко мне, он бросил тряпку в рукомойник.

— Способность друида влиять на энергию позволяет ему создавать преимущество для своего супруга. Научись, и сможешь усиливать Рикра, ослабляя при этом врагов.

Взаимное усиление. Так Рикр описал наши потенциальные отношения мастера и супруги.

Я сомневалась, что это помогло бы Рикру против Лутира, но могла ли я помочь Рикру устоять? Я сдерживала не только себя, но и Рикра, отказываясь узнавать больше о своих силах друида? Была бы я дополнением как его друид, а не закуской?

Я вздрогнула от холода крема на моей ноге. Зак нанес крем на порез на моей голени. Он двигался выше, обработал порез над моим коленом. Я наблюдала за ним, мой взгляд скользил от его ладони к сильному предплечью и бицепсу. А потом по его голой груди и твердым мышцам там, опускался по его прессу.

Его ладонь поднялась к моему бедру, его пальцы оставляли на коже слой крема.

Я подняла голову, поймала его взгляд, напряжение искрилось на моих нервах. Его зеленые глаза потемнели с блеском вызова, который я хорошо помнила.

— Даже не думай об этом, — прорычала я, но сердце забилось быстрее, пока я говорила, тепло его ладони на моей коже прогоняло мою настороженность.

Его пальцы сжались на моем бедре, впились в него.

— Ты уже это сделала.

— Я думала о том, как было бы разрезать тебя, — соврала я.

— И как это ощущалось бы?

— Приятно, — мой голос стал хриплым и низким. — Но при мне нет ножа.

— Как жаль.

— Ты вызываешься как моя жертва?

Его другая ладонь, теплая и сильная, сжала мое другое бедро.

— В зависимости от того, что ты имеешь в виду.

Моя грудь вздымалась и опадала, медленный жар расцветал в центре меня.

— Я ненавижу тебя.

Я напоминала ему или себе?

— Знаю, — его ладони скользнули к моим трусикам, миновали их, устремляясь к талии. — Я не думаю, что ненавижу тебя.

— Не думаешь?

— Порой это так. Порой я ненавижу тебя, — он склонился, и я подняла голову, ориентируясь на него, словно мы были соединены орбитой. — Но только иногда.

Мои пальцы впились в столик, я подавляла желание коснуться его так, как он касался меня — словно он не хотел отпускать.

— Почему ты иногда ненавидишь меня?

— Потому что… — его рот стал ближе, почти касался моего. — Потому что ты напоминаешь мне прошлое, которое я не могу изменить. Потому что я принимаю глупые решения рядом с тобой. Потому что ты отталкиваешь меня и притягиваешь, ненавидишь меня и хочешь, и я не могу тебя понять.

Моя голова кружилась от всего, что он в меня бросил, и я впилась в самое простое.

— Кто сказал, что я тебя хочу?

Он потянул меня за бедра, и я скользнула по столику, пока не прижалась к нему. Жар вспыхнул во мне, рикошетил. Мое дыхание дрогнуло, кожа пылала, рот приоткрылся.

Он впился пальцами. Он притянул меня сильнее, терся об меня, и трение его джинсов сквозь тонкую ткань моих трусиков вызывало во мне удовольствие. Я прикусила губу, подавляя стон.

Его глаза обжигали, глядели в мои, он наблюдал за моей реакцией.

Я дышала быстрее, чем должна была. Почему я думала о том, как он прижал меня к стене конюшни и целовал с такой силой, что мог оставить синяки? Почему я думала о его рте и о том, как он ощущался бы на мне в этот раз?

Я разжала столик.

— О, я помешала?

От урчащего вопроса Зак резко отпрянул, его ладони оставили меня.

Лаллакай стояла на пороге ванной, скрестив руки, выпятив бедро, полные губы изогнулись в чувственной улыбке. Порезы еще были на ее коже, но она смыла кровь.

— Не буду вас останавливать, — добавила она.

Он скривил губы. Взяв баночку крема, он сунул ее в мои руки.

— Заканчивай обрабатывать порезы.

Он пошел к двери. Лаллакай не отошла, а повернулась, заставляя его протиснуться в щель. Он скользнул мимо нее, и ее язык пробежал по ее нижней губе, она посмотрела на меня яркими глазами.

Я сидела напряженно на столике, сохраняя холодное выражение лица.

Она с улыбкой закрыла дверь. Та щелкнула, и я осталась одна в ванной.

Признание Зака о том, что он иногда ненавидел меня, крутилось в моей голове. Его признание о мыслях о прошлом. О глупых решениях. О том, что он не может меня понять — хотя это было нормально, я тоже не могла его понять. Что он хотел от меня?

Я за пару минут нанесла крем на порезы, закрыла баночку и распахнула дверь. Мои штаны лежали у входа, и я быстро натянула их и прошла в комнату.

Зак и Лаллакай стояли на расстоянии трех футов друг от друга. Ее изумрудные глаза блестели, он был хмурым. Напряжение между ними намекало на пылкий разговор, который я не слышала.

Хмурясь, я разглядывала комнату. Как только я поняла, что Рикра не было, тревога во мне ожила, адреналин побежал по мне.

— Где Рикр? — осведомилась я с тревогой в голосе.

Лаллакай отошла от Зака. Ее внезапно нейтральное выражение лица только сильнее нервировало меня.

— Где он? — спросила я у нее.

— Зимний король не вернется с нами, — она сбросила волосы с плеча. — Он попросил меня сказать тебе, что он выбрал остаться, и тебе не нужно искать его во Вратах Ада.

Мой страх усилился.

— Он остался? Почему?

Ночная Орлица разглядывала меня, потом тихо выдохнула.

— Потому что он умирает, и он не хочет, чтобы ты умерла с ним.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

— Сейбер!

— Я возвращаюсь! — заорала я поверх плеча, пока бежала к двери комнаты. — Не пытайся меня остановить!

Зак поймал меня за руку и повернул к себе.

— Он не хочет тебя там.

— И что теперь? — я вырывалась, скаля зубы. — Я не брошу его умирать. Этот гордый идиот должен был пойти с нами, даже если он ранен!

Лаллакай накручивала прядь волос на палец.

— Лутир хочет, чтобы Араун погиб один, без свидетелей, как последнее оскорбление. Но он все еще следит за присутствием Арауна на своей территории. Если Араун попытается убежать из Врат Ада, Лутир тут же его перехватит.

— Рикр защищает тебя, — добавил Зак.

— Плевать! — я вырвалась и оттолкнула его. — Если он умирает, может, я и не могу помочь, но я буду с ним. Он — мой лучший друг.

Я запнулась от своих слов. Мой лучший друг? Рикр? Я всегда считала его своим фамильяром и спутником, но, может, это моя незащищенность врала мне. Он всегда относился легкомысленно к нашим отношениям — говорил, что был с моем обществе только от скуки — но теперь он показал, как много я для него значила, и я не могла отрицать, что он был моим ближайшим другом.

— Я не жду, что ты поймешь, — я вспомнила о телефоне и кошельке, поспешила к кровати за ними, а потом протянула руку Заку. — Одолжи пикап.

Он впился в меня зелеными глазами. Медленно, словно обдумывая каждое движение, он полез в карман и вытащил ключи. Он держал их над моей ждущей ладонью, но не отпустил.

Он сжал ключи в кулаке, костяшки побелели. Он закрыл глаза, выдохнул носом, стиснул зубы.

Он открыл глаза.

— Я поведу.

Я отклонилась. Он это имел в виду, говоря о глупых решениях рядом со мной. Я покачала головой.

— Ты не обязан…

— Знаю, — рявкнул он, запихивая ключи в карман. — Но, может, я смогу помочь. Я…

— Нет, — Лаллакай появилась рядом с ним, ее обычно чувственное лицо стало мрачным. — Идти во владения Лутира снова слишком опасно. Я не могу защитить тебя от него.

— Лутир не заинтересован в нас, и есть шанс, что я помогу Рикру. Я не целитель, но знаю много алхимических лекарств.

— Алхимия не спасет его.

— Я все еще могу…

— Ты этого не сделаешь.

Он резко вдохнул, воздух шипел сквозь его сжатые зубы.

— Я — не твоя собственность.

Ее глаза пылали.

— Я даю тебе больше свободы действий, чем ты заслуживаешь. Я позволяю тебе делать, что ты хочешь, пока это не подвергает тебя опасности, но это уже слишком. Ты не вернешься к Вратам Ада.

Зак смотрел на Лаллакай — просто смотрел — а потом повернулся к кровати. Он застегнул рюкзак и повесил на голое плечо.

— Зак, — прорычала Лаллакай.

— Идем, Сейбер. Идем.

— Закария.

— Хочешь захватить меня, Лаллакай? — его голос был тихим, опасным. — Думаешь, я блефовал, когда пообещал разрезать нашу связь, если ты снова навяжешь мне свою волю?

Она сжала кулаки.

Он ждал, а потом взял меня за руку и пошел к двери, оставив Лаллакай стоять одну в центре комнаты, дрожа от ярости.

* * *

Закат ярко озарял горы, пикап несся по дороге из гравия к дому моих родителей в третий раз. Я сжимала сидение, мысленно подгоняла машину. Я знала, почему Зак настоял, чтобы за рулем был он: я бы ехала слишком быстро.

Мы уже опоздали?

Зак замедлил нас, настояв купить припасы. В магазине спорттоваров он запасся одеждой, в том числе, теплыми куртками, фонариками, лампой на батарейках, спальными мешками и дюжиной других вещей для похода. А потом он потащил меня в супермаркет в двух улицах оттуда, купил еду, которая не портилась, на несколько дней.

На случай, если придется ночевать там, сказал он.

Это было умно, но мне было плевать на логику. Я хотела к Рикру. Он все еще будет на лугу? А если он куда-то забрел? Что делать, когда я найду его? Как помочь?

Как я могла его спасти?

Зак замедлил машину, съехал с дороги на скрытую тропу — маневр вызывал больше страха в угасающем свете. Мы подпрыгивали на корнях деревьев, я склонилась на сидении, глядела в сторону луга.

Ветки пропустили нас, и появился луг, озаренный золотым светом и тенями. Тучи рассеялись, и угасающее солнце сделало небо оранжево-розовым. Клен Лутира был темным силуэтом на фоне пылающего неба.

Белый силуэт лежал у основания ствола клена.

Мое сердце билось в горле. Пикап все еще двигался, когда я расстегнула ремень безопасности и распахнула дверцу. Зак нажал на тормоза, я выпрыгнула и побежала к дереву, длинная трава хлестала меня по ногам.

Белый силуэт пошевелился, большой волкодав поднял голову. Голубые глаза сияли.

— Рикр! — выдохнула я, подбежав к нему. Я рухнула на колени и обвила руками его пушистую шею.

Ах, моя упрямая голубка, — он вздохнул. — Я знал, что ты вряд ли послушаешься меня.

— Конечно, идиот! Почему ты не сказал? Ты обещал больше не скрывать от меня тайны!

Боюсь, мне было сложно придерживаться этого обещания.

Я села на пятки, сжимая его шерсть обеими руками.

— Что случилось, Рикр? Лаллакай сказала, что ты умираешь, но ты хорошо выглядишь.

Трава шелестела от приближающихся шагов. Зак сел на корточки рядом со мной. Рикр взглянул на друида, потом на меня.

Лутир не обманул, сказав, что придумал способ убить меня, — он прижал уши. — Ты уже видела его уникальную магию с ростками. Они поглощают жизненно важные органы мертвых, чтобы становиться разумными формами жизни, слушающимися его волю.

— Потому он убил моих родителей? Чтобы вырастить деревья из их тел?

Да. Чем больше сил было у жертв при жизни, тем быстрее растут деревья.

— При чем тут ты? — тревожно спросила я.

Он оскалился от гнева или отвращения.

Когда Лутир пробил мою грудь, он поместил магию в меня — новую форму его ростков, поглощающих жизнь. Я не могу убрать их или уничтожить.

— О чем ты? — прошептала я, страх сдавил мое горло.

Он поднялся, сел на задние лапы. Из его шерсти — нет, из его груди — торчал идеальный круг из шести зеленых ростков, но это были не нормальные растения. Они были из мягкого света, яркие и просвечивающие.

Зак выругался под нос.

— В… — ужас сдавил мой голос. — Внутри тебя что-то есть?

Это довольно изобретательно. Как только семена проросли, они впитали мою сущность, став частью меня. Моя магия не может их уничтожить. Они кормятся моей силой, ослабляют меня, чтобы расти.

Мои ноги потеряли силу, и я обмякла на земле.

— Кто-то может уничтожить их до того, как они убьют тебя?

Они не убивают меня, голубка. Они поглощают меня, а это не обратить. Ростки Лутира пустили корни в моей сущности. Они уничтожат меня, несмотря на магический дар Неумирающего, — он лег. — Так что, упрямая голубка, ты должна уйти домой.

— Нет.

Ты не можешь мне помочь. Когда я умру, Лутир придет убедиться в своем успехе. Ты не должна быть тут, когда он это сделает.

— Нет! — хрипло прокричала я. — Я не уйду! Я не сдамся и не буду жить так, словно тебя не было!

Вся жизнь заканчивается. Даже у неумирающего короля.

— Но ты хочешь начать заново, — мой голос оборвался. — Ты сказал, что я помогла тебе вспомнить, что ты хочешь жить снова.

Он молчал долгий миг.

Твое сочувствие делает этот горький день слаще, голубка. Прошу, не рыдай из-за меня.

Слезы, которые я не заметила, лились по моим щекам.

— Ты не можешь умереть из-за меня, Рикр. Я тебе не позволю.

Не все можно изменить.

— Прекрати этот бред! — я сжала его острый рог, хоть кончик пронзил мою ладонь, и подняла его голову. — Думай, Рикр. Тебе тысячи лет. Должен быть способ спасти тебя. Что угодно, даже если не самое реалистичное.

Я смотрела ему в глаза и заметила блеск в его взгляде.

Способа нет, голубка.

Я покачала головой, сжала крепче его рог.

— Это было ложью. Говори, Рикр.

Он посмотрел в мои решительные глаза, выдохнул.

Это почти невозможно сделать, вряд ли это поможет, если и удастся, да и попытка может погубить.

— Что это? Что нужно сделать?

Убить Лутира.

Зак резко вдохнул.

Иногда — не всегда, — подчеркнул Рикр, — магия, рожденная из основной силы существа, погибает вместе с создателем. Но я не обладаю силой убить его, и попытка только ускорит мою гибель. Оставшееся мне время немного зависит от бережного использования силы.

Отпустив рог, я села на пятки.

— У Лутира есть слабости?

Ничего, что мы можем использовать. На своей территории он непобедим.

Я впилась костяшками в лоб.

— Его территория… Зак, ты говорил, что друиды могут дать супругам преимущество?

Этого не хватит, — ответил Рикр без колебаний. — Ни один друид не выдержит ауру, которая нужна, чтобы подавить Лутира, и даже если бы ты могла, он слишком силен, прочно тут закреплен и опытен, чтобы пасть в бою, — он прижал уши. — Голубка, я польщён, но ты должна защитить себя. Я все еще твой защитник, и я не могу позволить тебе отбросить свою жизнь рядом с моей.

Я прикусила щеку изнутри, ощутила кровь, но боль не перекрыла агонию в груди.

— Один друид не может, — тихо сказал Зак, — а два?

Я повернула голову к нему.

— Я не твой супруг, но если мы с Сейбер будем в гармонии с тобой, мы сможем создать тебе преимущество.

У Сейбер нет навыков, — парировал Рикр.

— Сырой талант может сравниться с развитым навыком, и ты знаешь, что у нее есть сила повлиять на результат.

Я фыркнула.

— У меня есть сила?

— Твоя энергия друида сильнее моей, — сообщил Зак. — Это не сравнить.

— Что?

Рикр разглядывал меня.

Ты можешь соперничать с Пуллом в силе. Думаю, это из-за твоей двойной крови, и я понимаю, почему родители так старались тебя скрыть.

— Потому твоя энергия так ему помогла, — добавил Зак с рычанием в голосе. — Если мы будем работать вместе, мы сможем застать Лутира врасплох.

Я все еще не могу его убить, — сухо сказал Рикр.

Зак оглянулся на машину.

— У меня есть идея. Но…

Надежда опалила меня внутри.

— Но что?

— Но придется убедить Лаллакай помочь нам, а ее цена будет высокой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Зак, Рикр и я вернулись к машине, где мы нашли Лаллакай, отдыхающую на капоте, скрестив длинные ноги, пока она отклонялась на лобовое стекло. Она подперла голову ладонью, на лице была скука.

— И? — протяжно сказала она. — Ты убедил их в глупости их возвращения, Араун?

Он прижал волчьи уши.

Не больше, чем смогла ты, Леди Тени.

Она цокнула языком.

— Что ты задумал, Зак? Я вижу, что у тебя есть план.

Он открыл дверцу, вытащил рюкзак. Он опустил его на капот рядом с Лаллакай, и я заметила свою фотографию в рамке на панели передач. Я забрала ее из отеля перед отбытием.

Я потянулась к карманам, искала кулон из речного камня, но нашла только складной нож. Я вспомнила стук, когда выбросила джинсы из ванной, и пробормотала ругательство, мне было не по себе. Я позвоню в отель позже и попрошу их найти кулон. Комната была оплачена до утра, так что камень будет там.

Зак расстегнул кармашек, который я не смогла проверить, когда рылась в его вещах неделю назад. Оттуда он вытащил плоский квадратный предмет в пару дюймов шириной. В угасающем свете он казался черным.

Повернувшись ко мне и Рикру, он сжал два уголка квадрата и потянул, широко раскрыл руки. Предмет оказался лиловой тканью, трепещущей без ветра, сияющей аметистовыми и кобальтовыми переливами. От складок исходила сила, в воздухе покалывало сладостью, отличающейся от ауры Лутира, я узнала в форме длинный плащ с капюшоном.

Рикр быстро отпрянул. Он оскалился с отвращением. Лаллакай соскользнула с капота, чтобы быть подальше от загадочной магии, которую держал Зак.

— Что это? — прошептала я, протянув руку к плащу.

Он убрал ткань от меня. Быстрыми движениями он свернул ее в квадратик, и нас перестало озарять синее сияние. Сладость в воздухе растаяла.

— Это Панцирь Валдурны, — он опустил квадрат на капот рядом с рюкзаком, словно не хотел держать предмет дольше, чем нужно. — Это сильная реликвия фейри, которую я унаследовал у Аконита. Плащ может впитать всю магию вокруг себя.

— Он впитывает магию? Как Рикр забирал мою силу друида?

— Примерно так, но куда быстрее. Если мы сможем набросить плащ на Лутира, он быстро его ослабит.

— Набросить на Лутира? — в смятении спросила я. — Почему не надеть его на Рикра, чтобы он впитал чары Лутира?

Рикр прижал уши.

Хоть реликвия защищает носителя от всего вреда, ее магия уничтожит меня так же верно, как гадкие семена Лутира.

— Это будет так же опасно для Лутира, — Зак повернулся к Лаллакай. — Он тут же попытается это снять, так что не придется переживать из-за его защитных свойств. Если мы нападем ночью, солнечный аспект его магии не будет так силен, и твоя теневая магия будет намного сильнее. Ты можешь устроить ему засаду во тьме, накинуть на него Панцирь на пару секунд и сбежать с ним. Мы с Сейбер подавим его ауру нашими, и Рикр сможет его добить.

Лаллакай раздраженно махнула рукой.

— Панцирь заберет мою магию. Я буду слабой вместе с Лутиром.

— Потому тебе нужно это сделать, — сказал Зак. — Ты можешь двигаться сквозь тени, чтобы приблизиться и быстро сбежать, и у тебя больше свободной магии, чем у Рикра.

Ее лицо стало холоднее, она скрестила руки.

— Это слишком опасно. Лутир слишком силен, и если что-то пойдет не по плану, мы все умрем.

Рикр сидел и смотрел, как они спорили.

— Что заставит тебя согласиться? — нетерпеливо спросил Зак. — Чего ты хочешь?

— Я хочу сохранить тебе жизнь, глупый друид.

— Какая твоя цена?

— Для тебя? — ее глаза сверкнули. — Послушание. Когда я приказываю, ты слушаешься без вопросов.

Он чуть отклонился.

Она повернулась ко мне и Рикру.

— Сейбер станет моей второй супругой. И, Араун, ты разделишь со мной силу Неумирающего. Это моя цена.

Ответом ей была тишина, мы втроем смотрели на нее без слов.

— О? — невинно проворковала она. — Вам не нравятся мои условия?

Бесчестно, — прорычал Рикр, его голос гудел древней силой, — но я приму, при условии, что ты не потребуешь ничего от двух друидов.

Ее глаза расширились.

— Ты согласен?

— Рикр… — неуверенно пробормотала я.

Я согласен, — заявил он, голубой свет пробежал вспышкой по его телу. — Но если твоя верность дрогнет хоть раз, Леди Тени, наша сделка распадется.

Алчная улыбка расплылась на ее лице.

— Хорошо. Я не дрогну, Зимний король.

* * *

Сидя посреди луга, застегнув теплую толстовку до подбородка, рядом с лампой на батарейках, я смотрела, как Зак дул на свои ладони. В горах было холодно зимой даже посреди лета.

— Хорошо, — сказал он решительно. — Два основных навыка друида — отражение ауры и сферы ауры. Отражение ауры уменьшает и скрывает твою энергию, подстраивая ее под естественную энергию вокруг тебя. Если ты не практикуешь отражение ауры, твои сильные эмоции будут задевать энергии земли, привлекая нежелательное внимание.

Я кивнула. Жозефина тоже говорила об отражении ауры, намекая, что мне нужно так делать.

— Сферы ауры противоположны, друид толкает энергию наружу с намерением доминировать над естественным энергиями вокруг себя. Фейри тоже так могут, так они и друиды создают и удерживают территории. Мы управляем энергиями в определенном месте так часто, что земля остается единой с нашими аурами, даже когда мы отсутствуем.

— И это даст преимущество?

— Если энергия вокруг фейри становится враждебной, это как растение, которому нужна кислая почва, пытающееся расти в щелочной почве. Он не сможет питать свою магию. А фейри, который нам близок и в гармонии с нашими аурами, получит прилив сил, потому что мы создаем идеальный резонанс для него.

Я потерла замерзшие пальцы.

— Так мне нужно научиться сфере ауры?

— Ты уже так можешь. Ты создала сферу ауры, когда пыталась напасть на Лаллакай вчера, — он склонился, уперся локтями в колени. — Это как временная территория. Ты доминируешь над энергией вокруг себя, чтобы фейри, приближающийся к тебе, лишился преимущества, а твои фамильяры будут сильнее. Чем сильнее и дисциплинированнее друид, тем больше и мощнее их сфера ауры.

— И… я сильный друид, — мой тон был ошеломленным.

— Без сомнений, — он постучал по моему колену. — У тебя есть способность. Тебе нужно просто научиться делать это по приказу.

Я выдохнула.

— И как мне это сделать?

Просто, — Рикр в облике волкодава прошел к нам. — Сложные указания не нужны.

Зак приподнял бровь.

— Просто для нее сознательно использовать способность, которая до этого использовалась ей только инстинктивно.

Рикр остановился рядом со мной, сел на задние лапы. Его бледный силуэт сиял во тьме — или это сияли ростки жуткой магии Лутира среди его шерсти.

Очень просто, — заявил он. — Ты можешь создать сферу ауры, голубка. Тебе нужно только спеть.

Зак моргнул.

— Спеть?

— Спеть? — повторила я. — Рикр, будь серьезнее.

Я искренен. Ты управляешь своей силой через голос. Так было с нашей встречи.

— Я просто люблю петь.

Он открыл рот в волчьей улыбке.

Потому что пение соединяет тебя с твоей сущностью. Потому это успокаивает тебя, а иногда усиливает и проясняет твои эмоции.

Я глядела на него.

Попробуй, голубка.

— Просто… спеть? — я огляделась. — Разве сфера ауры не привлечет внимание Лутира?

Уверен, он следит за мной, чтобы убедиться, что я продолжаю умирать, но он не вмешается.

— Откуда уверенность?

Потому что я знаю его хорошо за века конфликта. Он решит, что ты создаешь сферы ауры для меня, и твои якобы отчаянные попытки продлить мою жизнь будут только питать его радость от победы надо мной.

Я скривилась, не могла спорить с его логикой.

Теперь пой, — приказал он, лениво прижал уши и улегся, чтобы ждать.

Я взглянула на Зака, ощутила укол сомнений и решительно закрыла глаза. Я сидела, пыталась придумать песню, и знакомый запах ночного луга шевелил сотню воспоминаний о детстве. Глубокая печаль наполнила меня, строилась на трагедии этого места, моего прошлого, боли и мучений, которые пережили все мы. И боль на глубине: тоска по родителям и безнадежное желание снова их увидеть.

Горестная нота сорвалась с моих губ, я запела:

— Macushla, macushla, — запела я, ирландское слово «милая» было тихим и грустным, — твой сладкий голос зовет, тихо меня зовет снова и снова.

Я пела, текст наполнял мой разум, выталкивая все остальное.

— Macushla, macushla, я все еще слышу. Macushla, macushla, тянутся твои белые руки. Они все еще обнимают, ласкают меня.

Песня поднималась во мне, и я поднималась с ней, сердце ехало на волне печали.

— Протяни их из тьмы, утраченная любовь, macushla. Пусть они, если смогут, снова свяжут меня.

Ноты гудели в моем горле, полные эмоций.

— Macushla, macushla, говорят твои красные губы, что смерть — это сон, важна лишь любовь. Так пробудись, macushla, пробудись ото сна. Голубоглазая macushla пробудись и останься.

Последняя нота утихла, воцарилось молчание. Я не открыла глаза, кожу покалывало.

Вместо мягкой и ровной силы луга казалось, что моя песня резонировала с землей, отражая все, что я влила в слова. Энергии природы гудели с моим голосом… с моей сущностью.

Я открыла глаза, посмотрела на измерение фейри. Пейзаж мерцал в бледном тумане, но не парил без направления, а плавно кружился, и я была в центре медленного вихря.

От вида было не по себе, я быстро заморгала, чтобы видеть обычный мир.

Зак сидел напротив меня, его лицо было гладким, нечитаемым. Какой бы ни была его реакция на мое пение, он успел ее скрыть.

Я посмотрела на Рикра.

Вот же, — заявил он. — Я говорил, что смогу учить тебя не хуже друида.

— Ладно, — с дрожью сказала я, пытаясь подавить горе, которое я направляла в песню. — И… это сфера ауры? Это не происходило раньше, когда я пела.

Случалось, голубка. Ты манипулировала энергиями вокруг себя с помощью голоса, сколько я тебя знал. Только теперь тебе хватает силы четко ощутить эффект.

Зак склонился ближе.

— Теперь попробуй повторить это без пения.

Я нахмурилась.

— О, а ты можешь спеть лучше?

— Нет, но я не об этом. Будет сложно петь и сражаться за жизнь одновременно, верно?

Он был прав, но мои расцветающие навыки друида не будут иметь значения, если наш план напасть на Лутира закончится боем, ведь тогда мы все погибнем.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Я прислонилась к перилам крыльца, смотрела на луг, покачивающуюся траву озарял красивый закат.

Мы с Заком практиковали сферы ауры почти всю ночь. На рассвете он назвал меня компетентной и раскрыл следующий вызов. Нам нужно было создать сферы ауры одновременно, и им нужно было резонировать. Наша энергия в гармонии удвоит их мощь.

Проще сказать, чем сделать.

Дверь дома скрипнула, старые петли жаловались. Зак остановился рядом со мной, глядя на закат.

— Как только стемнеет, — сказал он, — пойдем к перекрестку.

Рикр сказал, что там мы найдем Лутира, но нашим планом было выманить его от этого бастиона магии фейри и сильной естественной энергии.

Я разглядывала Зака краем глаза.

— Попробуем еще раз, а потом пойдем.

Он сжал губы.

— Ладно. Но на свежем месте.

— Например?

Он кивнул на дальний край луга.

— Хорошо. Дай мне сначала проверить Рикра.

Я прошла в дом. Мы с Заком убрали спальные мешки и снаряжение в гостиную, поспав несколько часов в тени за домом. Белый волкодав лежал рядом с моим спальным мешком, опустив уши и закрыв глаза.

Мое горло сжалось от вида бледно-зеленых просвечивающих лоз, обвивших его. Они двигались от его медленного дыхания. Чем больше его силы поглощало растение, тем больше оно росло. Крохотные бледные бутоны появились на концах ростков, и я боялась момента, когда они расцветут.

От стука моих ботинок по полу Рикр открыл глаза. Его тусклый взгляд ранил больше, чем вид убийственного растения, захватившего его.

— Как ты? — тихо спросила я, сев на корточки рядом с ним.

Он поднял голову. Даже его золотые рога потускнели.

Борюсь, хотя я раньше чувствовал себя бодрее.

— Мы с Заком попробуем еще раз на краю луга, а потом пойдем к перекрестку, — я помедлила. — Тебе хватит сил биться с Лутиром?

Если план Зака преуспеет, я могу его одолеть, — он тряхнул ушами. — Если не выйдет, я потрачу остатки сил и погибну в бою, что лучшее, чем просто угасать от этой гадкой магии.

Я понимала, почему он такое ощущал, но это все еще было тяжело слышать.

Моя тревога, если на то пошло, твоя безопасность, — он посмотрел мне в глаза. — Если все окажется безнадежным, ты должна убежать, Сейбер.

— Этого не будет.

Какой смысл умирать со мной?

Я сжала кулаки.

— Ты выживал веками, хотя Лутир охотился на тебя, а теперь из-за меня… это все моя вина.

Твоя вина? — в его голосе было изумление. — Не оскорбляй меня, глупо думая, что моя судьба была решена прихотями одного человека. Мой выбор — это мой выбор, и я понимаю последствия каждого решения лучше тебя.

Его тон мягко упрекал, и я прикусила губу.

— Но ты бы это все не сделал, если бы не я.

И если бы не ты, я вообще не принимал бы решения, ведь был бы слаб из-за потерянной силы и отчаяния, — он поднялся на лапы. — Для смертных существ с их короткими отчаянными жизнями смерь — величайший враг. Но для таких существ, как я, величайший враг — атрофия — перестать жить и просто существовать, пойманным в бесстрастную вереницу долгих лет.

Голубой свет пробежал по нему, потом вспыхнул, ослепляя. Холодный воздух оставил иней на всех поверхностях в доме. Рикр принял человекоподобный облик, но мерцающие ростки магии Лутира затмевали его потустороннюю красоту. Петли лоз обвивали его руки и плечи.

— Твоя жизнь коротка, голубка, — отметил он, — и только началась. Не отбрасывай ее. Теперь дай мне руку.

Я послушно подняла руку. Он обхватил мою ладонь прохладными пальцами и задрал мой рукав, открывая запястье. В другой его ладони заискрился между пальцами лазурный свет. Он стал ярче, воздух был холодным.

Бледное сияние стало плотнее, превратилось в дюймовый осколок льда. Он опустил его к моему повернутому запястью, прижал холодный кристалл к моей коже.

Он прошел сквозь мою плоть в руку. Обжигающий холод проник в мое тело, вызвал мурашки и сотряс меня дрожью. Ощущение холода в венах угасло, и руна того же размера, что и осколок льда, тускло засияла на моей коже.

— Это нужно запечатать в круге, — сказал он. — Зак убедится, что ты будешь отмечена чернилами друидов вскоре, я в этом уверен.

Чернила друидов? Он, видимо, имел в виду татуировки кругов на предплечьях Зака, где были разные руны фейри, которые дали ему дары. Я подняла оба запястья, на одном была невидимая руна фамильяра, а другое теперь было с новой руной.

Рикр сжал мою ладонь своей, словно поднимал мою руку.

— Могу я показать тебе, как это использовать?

Я кивнула.

Его ладонь стала размытой, поднялась в мою ладонь, наша плоть разделяла одно пространство. Я охнула, не дала себе отдернуться от ощущения чего-то чужого в моей коже. Его зимняя сила пробежала по моей руке.

— Теперь внимательно, голубка.

Он сжал пальцы, сгибая при этом и мои пальцы, и место, где он вонзил кристалл льда в мое запястье, обожгло холодом. Ледяной голубой свет заискрился над моей ладонью, потянулся длинной линией. Мои пальцы, ведомые Рикром, сжали мерцающее сияние, и оно вспыхнуло белым. Сияние пропало, и на руку надавил вес.

Я держала ледяное копье длиной в три фута.

— Оно похоже на копья, которые я люблю, — он убрал ладонь из моей. — Не бейся им как мечом или дубиной. Эти копья не выдерживают удары. Обращайся с ними как с одноразовыми. Бросаешь одно, вызываешь следующее. С практикой ты сможешь управлять размером и формой.

Я взвесила копье в ладони. Оно было не таким тяжелым, как должно было с его размером, и ощущалось неприятно холодным, но не как настоящий лед.

— Рикр… — я сглотнула. — Это…

— Сила, — его губы изогнулись, но улыбка не была дразнящей. Она была хитрой, древней, холодной. — То, что тебе давно было нужно, голубка. Если я погибну этой ночью, эта магия переживет меня на несколько лет. Защищаю ею свою жизнь, пока не найдешь достойного стража, которому сможешь стать супругой.

Я сжала копье. Он опустил пальцы сверху, и оно рассыпалось искрящейся пылью.

— Уточню, — добавил он, склоняясь ближе. — Я не считаю Лаллакай достойной стражницей.

— Тут мы согласны, — я глубоко вдохнула. — Рикр, я принимаю твое предложение стать твоей супругой.

— Ах, я польщен, голубка, но я не хочу твое согласие в такой период лишения выбора. Если мы выживем этой ночью, тогда и обсудим это.

Я закатила глаза.

— Ты ужасно хороший для фейри.

— Только в ограниченной ситуации. А вообще-то я предпочитаю кровавые алтари и беспощадное истребление моих врагов, — он убрал ладони в рукава накидки. — Теперь твоя последняя попытка с друидом, нетерпеливо ожидающим за дверью. Он упрямый, как ты. Может, это поможет тебе найти с ним резонанс.

Я поспешила по комнате, сжала ручку двери и оглянулась.

— Рикр… спасибо.

— Смело, голубка, выражать благодарность моему виду.

Закатив глаза, я вышла и закрыла за собой дверь.

Зак прислонялся к перилам лицом к двери, пока ждал.

— Что все это было?

— Что?

— Сила, которой Рикр разбрасывался. Ему стоит поберечь силы.

Я сжала левой ладонью правое запястье.

— Он дал мне дар.

Зак посмотрел на мою руку, поднял мое запястье и осмотрел руку, зрачки расширились и уменьшились, он смотрел на магию фейри другим зрением.

— Тебе понадобится татуировка, — прошептал он.

Его ладони были приятно теплыми. Я высвободила руку и поправила рукав, скрывая руну фейри, а потом спустилась с крыльца. Он следовал.

— Для чего татуировки друидов? — спросила я.

— Они сдерживают магию в рунах фейри, не дают ей течь по нашим телам. Одна или две руны обычно не проблема, но без татуировок они могут начать сталкиваться друг с другом и телом.

Я взглянула на его ладонь, где появлялась черная руна для меча, вспомнила, как магия тянулась по его руке.

— Ты сделаешь татуировку для той?

— Возможно. Лаллакай думает, что будет не так хорошо работать, если я запечатаю ее.

Мы умолкли, и я задумалась, пока мы шли к концу луга. Я отвела нас чуть на запад, где плоские камни формировали путь в ручье. Мы прыгали с камня на камень, потом пошли дальше в высокой траве.

Я посмотрела на Зака, его профиль. Его челюсть была с напряженными морщинами усталости у рта, он сдвинул брови над зелеными глазами. Казалось, он затерялся в мрачных мыслях, наверное, гадал, погибнем ли мы. Наш план зависел от общей сферы ауры, которую создадим мы с Заком, и мы еще не преуспели в этом.

Мы приблизились к деревьям, я замедлилась.

— Зак, зачем ты это делаешь?

Он отвлекся от мыслей и взглянул на меня.

— Я пытаюсь понять, что тебя мотивирует, — давила я, — но не вижу смысла. Мы вот-вот попытаемся убить лорда фейри. Мы, наверное, умрем, и даже если мы преуспеем, ты ничего не получишь из этого.

Мы дошли до деревьев, зашагали под ветками. Тени окутали нас.

Я оттолкнула ветку.

— Не знаю, может, я не могу резонировать с твоей аурой, потому что не понимаю твою мотивацию, но мы не можем идти против Лутира так. Мне нужны ответы. Почему ты помогаешь мне? Почему ты все это делаешь?

Он скривился.

— Просто скажи мне.

— Зачем? — прорычал он. — Я не из камня.

— Что это означает?

Он зашагал шире, словно хотел оставить меня позади.

Я бросилась вперед, встала на его пути и заставила его остановиться.

— Зак, я не пытаюсь поймать тебя или обмануть. Мне просто нужно понять. Поговори со мной. Пожалуйста.

Его глаза расширились от моего «пожалуйста», а потом настороженно прищурились. Он попытался обойти меня, но я схватила его за руку, снова встала перед ним и сжала его футболку.

— Скажи, зачем ты тут! — я почти кричала, не могла терпеть его тишину. — Скажи, почему ты рискуешь своей жизнью ради меня!

— Не могу! — прорычал он.

— Почему?

— Потому что причины нет.

Я напряглась от потрясения.

— Я уже сказал, — он толкнул мои ладони, но я не отпустила. — Я говорил тебе, как облажался и потерял все, и я не знал, почему связывался с тобой. Это было до того, как я понял, кто ты.

Я сжимала его футболку обеими руками, удерживая его на месте.

Он скользнул по мне взглядом, его глаза пылали как зеленый огонь.

— А теперь ты тут, девушка из десятилетнего прошлого, ненавидишь меня, как я того и заслуживаю. И вот я, десять лет спустя, снова связался с тобой. Что я должен делать? Я не могу это исправить. Я могу только быть тут.

Дыхание вырвалось из моего носа.

— Ты можешь уйти.

— Уйти к чему? — он скривил губы, глаза потемнели. — У меня ничего не осталось. Мой дом, звери, дети… все пропало, и заботиться о чем-то так сложно. Я просто пустая оболочка, а ты… единственное, что я чувствую, даже если это разрывает нас.

Я стояла, его слова дрожали во мне. Я сглотнула.

— Так это не попытка исправить ошибки прошлого из-за угрызений совести? Ты помогаешь мне не для того, чтобы заглушить вину?

Он сжал мои запястья, но мои пальцы все еще сжимали его футболку.

— Нет.

Он хоть ощущал вину? Должен был. Он предал меня, бросил умирать… наверное. В каком-то смысле. Мое понимание тех событий стало мутным за последние дни, и то, что я помнила, не совпадало с тем, что я подозревала об этом мужчине, ворвавшемся в мою жизнь, как нож в грудь.

Он сжал мои запястья.

— Я не могу оставить тебя одну. Если бы я был менее эгоистичным, я пропал бы. Но я не сделаю этого.

Мое горло сжалось, неприятное давление на легких. Я отпустила его футболку, прижала ладони к его груди. Его сердце билось под моей ладонью.

Мое сердце колотилось, запиналось. Я не знала, что думать, что чувствовать. Я знала лишь, что его слова, что он не бросит меня, не наполняли меня яростью, как я ожидала. Его желание быть близко ко мне, хоть это нас обоих ранило, не злило меня.

Его сердце билось под моей ладонью, и я гадала, была ли в его груди такая же боль, как в моей.

Я отодвинулась от него и пошла медленно и неуверенно. После пары секунд он зашагал рядом со мной, и я ощущала его взгляд. Мы не говорили, воздух между нами был странно напряженным, эмоции бушевали, болезненные воспоминания были слишком близко, будто призраки рядом с нами.

Нам не нужно было идти далеко, чтобы тренировать сферу ауры, но я была слишком взволнована, чтобы пробовать. Он не останавливал меня, и я шагала по лесу, пока мы не дошли до бреши в ветках.

Павшие деревья оставили дыру в зарослях, и покрытые мхом стволы древних великанов гнили на земле. Я замерла на краю поляны и смотрела. Что могло заставить шесть старых деревьев упасть в одном месте, в одном направлении и примерно в одно время? И почему на мне выступил холодный пот от этого вида?

Взгляд Зака метался по лесу. Он побледнел.

— Что… — начала я.

Сейбер?

Я повернула голову на восток. Зак тоже так сделал, он тоже слышал тихий высокий голос.

Сейбер?

Меня охватило странное ощущение — теплое дикое волнение, смешанное с холодным страхом, как две противоположности. Я замерла на миг, а потом шагнула в сторону голоса.

Зак сжал мою руку и остановил меня.

— Это может быть ловушка.

Сейбер?

Невидимая фейри снова позвала меня. Я знала, что это была не ловушка, потому что узнала голос, зовущий меня.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я вырвалась из руки Зака, последовала за голосом.

Он плелся за мной, мы прошли мимо необычно упавших деревьев. За ними куски камня, покрытого мхом, торчали из старых стволов, словно обломки от взрыва. Дальше в земле была яма глубиной в три фута, из отвесных склонов торчали корни. А дальше был булыжник, рассеченный пополам, словно огромным мечом.

Что тут произошло?

Я перешагнула папоротник и попала на мертвую землю. Только так я могла описать запах гнили на поляне. Три мертвые лиственницы стояли вместе в центре, и все гнило. Ничего не росло, даже мох.

Сейбер.

На краю поляны стоял красный кедр как часовой над этим участком смерти. Я медленно пошла к нему, хлюпая гниющей грязью.

Кора ниже уровня глаз расплылась.

Ствол выпятился странными комьями, и появился силуэт. Существо, похожее на человека, вышло из дерева, его кожа была того же цвета, что и кора, юное лицо обрамляли густые волосы, похожие на солому, такие же зеленые, как листья кедра. Тонкие изящные конечности фейри казались женственными, но тело было бесполым.

Большие желто-зеленые глаза смотрели на меня. Рот растянулся в улыбке, дриада раскинула руки, словно звала меня подойти.

Сейбер. Это ты. Это ты.

Хоть я не говорила с ней восемнадцать лет, ее имя легко сорвалось с губ:

— Фарана?

Ты помнишь меня, — она соединила ладони в глухом деревянном хлопку радости. — Ты так изменилась. Очень сильно. Ты была юным деревцем, когда я видела тебя в последний раз.

— Помню… мы играли тут.

Воспоминания сотрясали меня. Я бегала по лесу, собирала листья и прутья, потом приносила Фаране, и она называла их имена и описывала качества. Так я и научилась распознавать виды деревьев.

Часть меня хотела подбежать к ней и обнять — живое создание из моего прошлого, свидетеля моего детства, того, кто знал меня до того, как моя жизнь стала адом. Но другая часть меня, которая тонула в тошнотворной тревоге, хотела развернуться и убежать.

Я ощутила твою энергию, — Фарана переминалась с ноги на ногу, но не подходила. Дриады не могли отойти далеко от своих деревьев. — Ты пришла забрать территорию твоей семьи, Сейбер?

— Забрать?

Это твое. Все твое. Я скучала по тебе. Я скучаю по Киллиану и Мейрид.

— Они… мертвы.

Ее счастье потускнело.

Знаю. Я всегда знала. Но я скучаю по ним.

— И я.

Ты останешься?

Я открыла рот, но ничего не сказала. Как мне сказать ей, что я не планировала оставаться тут?

Пока я медлила, она посмотрела поверх моего правого плеча.

И ты вернулся. Я тебя не ожидала. Много времени прошло.

Я развернулась и увидела Зака в паре футов за собой.

— Много времени? — повторил он, хмурясь.

Много-много лет. Столько же, сколько я не видела Сейбер.

— Я не был тут раньше, прибыл только пару дней назад.

Но я знаю тебя.

Болезненное напряжение сдавило мои мышцы, мое смятение смешалось с необъяснимым страхом.

— Откуда ты его знаешь, Фарана?

Ты не помнишь? День, ужасный день, — она указала на руины и гниль, где ничто не могло расти. — День, когда это случилось.

— Вообще не помню, — я посмотрела на Зака. — Ты знаешь, о чем она говорит?

Он скользил взглядом по разрушениям.

— Нет, но…

— Но что?

Он провел пальцами по грубой коре дерева.

— Это ощущается знакомо.

Страх во мне усилился, давил на внутренности. Я тоже ощущала, что место было знакомым, и не из-за Фараны. Она не могла вызвать у меня такую холодную тревогу.

Показать тебе?

Я посмотрела на дриаду.

— Показать мне?

Я могу показать свои воспоминания. Это часть моей магии. Я свидетель всего, что происходит на моих корнях, и я не забываю.

Дрожь предупреждения и волнения пробежала по моей спине, но я пошла к ней.

— Да, я хотела бы увидеть.

Зак тоже повернулся к Фаране.

— И я.

Она встала между нами. Ее шершавая ладошка сжала мою руку, другая — пальцы Зака. Она подняла голову, закрыла глаза и тихо запела. Чужой язык окружил нас, мягкий зеленый свет пронесся по лесу — или это было только перед моими глазами?

Вонь гнили на поляне растаяла, стало видно густой лес — три лиственницы были живыми, полными зелени. Мох, папоротники и низкие кусты черники с темными ягодами покрывали землю леса. Все отливало зелено-золотым, словно мягкий туман заполнял лес.

— Прячься, Сейбер. Скорее!

Я дернулась, голос моего отца, который долго существовал только в моей памяти, шептал мне на ухо. Он говорил, и я увидела его.

Он стоял впереди, высокий и сильный, каштановые волосы спутались, рыжеватая борода была короткой. За ним был ребенок — девочка с прямыми черными волосами, свисающими ниже плеч.

Он подтолкнул ее, и она повернулась, серо-голубые глаза на юном лице посмотрели сквозь нас. Это была семилетняя я.

Ее лицо было напряжено в тревоге, маленькая я побежала по земле, покрытой мхом. Она подбежала к трем лиственницам, втиснулась в брешь между их стволами, скрытую папоротником и черникой, растущими вокруг них.

Киллиан повернулся на юго-восток. Его ладони были пустыми, на предплечьях не было татуировок друида.

Свет солнца тускнел, проникая сквозь ветки. В полумраке что-то двигалось. Кусты тихо зашуршали. Темный силуэт вышел из зарослей — сначала узкая морда, потом изогнутая костлявая шея. Появились широкие плечи и длинные руки.

Существо вышло на полянку. Оно шагало как десятифутовая горилла, но вместо крупного тела примата было истощенным, ребра торчали под кожей, покрытой короткой черной шерстью. Уши шакала торчали на его голове, направленные на моего отца, большие кроваво-красные глаза сияли на чудовищном лице.

Я нашел тебя.

Жуткий голос шакала царапал мой череп изнутри, но Киллиан не вздрогнул.

— Это моя территория. Тебе тут не рады.

Смех вырвался из шакала.

Слышал? Нам не рады.

Другой силуэт вышел из зарослей, где шакал пробил путь. Мужчина шагал спокойно, был даже выше Киллиана, мускулистый, длинный кожаный плащ натянулся на широких плечах. Его резкие черты были славянскими, волосы были коротко острижены, но борода с проседью была густой и неухоженной.

Я с трудом уловила тихое шипение Зака.

— Нам не рады? — повторил мужчина, его низкий рычащий голос был с восточноевропейским акцентом. — Ты знаешь, кому отказываешь, друид?

— Не важно, кто вы, — уверенно ответил Киллиан. — Это моя территория.

Шакал снова захохотал.

— И ты собираешься ее защищать? — спросил нарушитель, ухмыляясь сквозь бороду. — Ты храбрый.

Пока он говорил, тени под деревьями двигались. Большие волки с красными глазами вышли из тьмы, растрепанная черная шерсть сливалась, было невозможно сосчитать их. Тут была стая, и их клыки сверкали в беззвучном оскале.

Киллиан бесстрастно смотрел на варгов.

— Почему Аконитовый друид во Вратах Ада?

— Я ищу новую территорию, — ответил насмешливо Аконит. — Это неплохая маленькая долина, хм?

— Допустим, — Киллиан поднял голову выше. — Но, как я и сказал, она принадлежит мне.

И мне.

Воздух рядом с Киллианом замерцал, и появился фейри. Он доходил лишь до локтя Киллиана, бледно-золотые волосы торчали во все стороны, словно отрезанные ножом. Черные широкие штаны скрывали его ноги, но худая грудь была голой, на запястьях висели золотые браслеты.

— Я — Декс, мастер огня, и ты мне не нравишься, друид-нарушитель, — фейри-мальчик поднял ладошку и согнул пальцы с коготками. В его ладони появилась золотая искра. — И мне не нравится твоя тьма, повелитель тени.

Он поднял ладонь ко рту, подул на искру, парящую над его пальцами. Она взорвалась тысячей углей, которые заполнил поляну за мгновение, и огонь вспыхнул в лесу, сиял среди деревьев, насколько хватало взгляда. Огоньки мерцали, трепетали, напоминали светлячков, прогоняли тени.

Аконит огляделся с холодным интересом.

— Впечатляет, если сравнивать фокусы.

Декс игриво улыбнулся. Он вытянул руку, пальцы были готовы для щелчка, но он не успел это сделать, Киллиан опустил ладонь на руку фейри.

— Давай пока не будем убивать, Декс.

Аконит приподнял густые брови.

— Аконит, — холодно сказал Киллиан, — Врата Ада принадлежат мне. Поищи себе территорию в другом месте… немедленно.

Темный друид разглядывал противников, потом ухмыльнулся.

— Как хочешь, Друид Адских Врат. Раз мне не рады фейри тут, в какую сторону посоветуешь пойти?

— Север, — ответил без колебаний Киллиан. — Юг слишком скучный, а запад — густо населен. Северная глушь тебе подойдёт.

— Тогда я туда пойду, — ухмыляясь, он повернулся к шакалу. — Идем.

Обидно, — прорычал зверь. — Его плоть была бы великолепной.

— О тебе такое не скажешь, — дразнил Декс.

— Декс, — пробормотал Киллиан с предупреждением слишком тихо для Аконита.

Шакал нависал за ним, Аконит пересек поляну, шагая на север. Его стая варгов шла за ним, рыча и рявкая друг на друга. Плут и его шакал шли мимо Киллиана и Декса, пары разделяли двадцать футов, и взгляды друидов пересеклись, но ни один не атаковал.

Когда Аконит прошел мимо, Киллиан бросил взгляд в сторону на миг, и оранжевые, как огонь, глаза Декса посмотрели туда же — на три лиственницы, где пряталась маленькая я.

Они защищали меня. Мой отец позволял злому друиду и его злому фейри уйти с его территории, потому что не хотел, чтобы Аконит меня заметил.

Еще несколько шагов, и Аконит остановился и оглянулся.

— Скорее! — рявкнул он, едкое нетерпение сделало его тон грубее.

Из зарослей, где появился Аконит, послышался стук шагов по опавшей листве. Стало видно коричневого оленя, обычного, кроме неестественных обрубков белых рогов, его опущенная голова была скована кожаной уздечкой, и сумка висела на его спине, тяжелее, чем груз, какой могла нести лошадь.

Я была так возмущена, что Аконит отрубил рога фейри-оленя, что не сразу заметила, кто шел рядом с ним, сжимая кожаные поводья.

Мальчик.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Мальчик вел оленя на веревке, следуя за Аконитом по поляне. Его темные волосы были собраны в короткий хвост у основания шеи, пряди упали на лицо, голова была опущена, как у детей, которые научились не смотреть в глаза взрослым.

Он казался чистым, одежда была в хорошем состоянии, обувь была крепкой. Но он шел с такой болезненной усталостью, что на каждый его шаг было больно смотреть. Он и олень могли вот-вот упасть.

Несколько варгов шагали рядом с мальчиком, словно надзиратели, сопровождающие пленника. Киллиан смотрел, как он приближался, с растущим ужасом. Ребенок и олень поравнялись с Киллианом, мальчик поднял голову и посмотрел на лицо незнакомого друида.

Зеленые глаза, впавшие и запуганные, глядели на моего отца, а потом он прошел мим Киллиана, последовал за своим наставником.

Киллиан застыл, едва дышал. Во второй раз он посмотрел на деревья, где пряталась его дочь, и нерешительность исказила его лицо, словно ему было физически больно.

— Киллиан? — прошептал Декс.

Мой отец коснулся руки фейри, его выражение лица изменилось, он что-то мысленно передавал. А потом он повернулся и наблюдал, как мальчик шел за Аконитом, как хорошо обученный пес. Они дошли до густой рощи ольхи, узкая тропа вела сквозь нее, озаренная огоньками Декса.

— Аконит! — властно крикнул Киллиан.

Тот собирался пройти на тропу в тени, но обернулся. Шакал посмотрел поверх выпирающего плеча, навострив уши. Мальчик замер, но смотрел на землю.

Шар огня вспыхнул за Аконитом.

Декс появился из огня и подхватил мальчика. Огонь окутал их, и они пропали. Еще вспышка. Декс появился рядом с Киллианом, крепко держа мальчика в руках. Ребенок не вырывался, его глаза были огромными.

— Что это? — прогудел Аконит, ярость исказила его черты.

Киллиан выпрямился, расставил ноги шире, от него исходила сила, яростная и беспощадная.

— Я позволю тебе уйти с моей территории, но не отдам тебе этого ребенка. Монстр, как ты, не имеет права быть в тысяче шагов от любого ребенка.

Аконит смотрел поверх поляны мгновение.

— Ты бросаешь мне вызов за моего ученика? — он расхохотался, а потом задрал рукав плаща, стало видно круглые татуировки на его руке. — Ладно, Друид Адских Врат. Я буду рад убить…

Декс щелкнул пальцами.

Все мерцающие огоньки вокруг Аконита и его свиты фейри взорвались воющими шарами огня, и поляну наполнили вопли умирающих варгов, их тут же поглотил огонь. Шакал завизжал, встав во весь рост, и тьма понеслась от него, погрузила поляну в черноту.

Но мне не нужно было видеть, чтобы знать, что случилось дальше.

Звуки. Крики. Мое воспоминание открылось, и все это полилось в мое сознание.

Я помнила вопли и вой. Хохот шакала и гулкий голос Аконита. Взрывы огня, облака удушающей тьмы. Я помнила, как сжималась в укрытии между лиственниц, закрыв руками уши, крича беззвучно от страха.

И я помнила, как Фарана звала меня, говорила идти к ней, обещала защитить. Я выбралась из щели между стволов, моя футболка с милым рисунком мчащихся галопом лошадей зацепилась за кору. Я упала на четвереньки и подняла голову.

Мальчик сжимался в паре дюймов от меня. Он обвил руками голову, чтобы защитить ее. Прятался от бьющихся друидов и фейри.

Наши взгляды пересеклись.

Его зеленые глаза смотрели пристально. Уставший и напуганный. Пустой и отчаявшийся. Крохотная жуткая искра надежды была глубоко внутри.

Я смотрела на его лицо, поднялась и отчаянно побежала к кедру Фараны. Она появилась в коре, протянула древесные руки. Сжав мои плечи, она втянула меня в кору, в странный мир внутри дерева дриады.

Я не видела остальной жестокий бой, не видела, как огонь Декса взорвался, а опасная теневая магия шакала отравляла лес, и листья на деревьях таяли, кора чернела, страдала. Я не видела, как Киллиан и Аконит атаковали друг друга магией фейри.

Но теперь я это видела.

И я видела, когда Аконит добавил магию мифика к своему оружию, стал бросать в Киллиана заклинания. И я видела, как лес умирал вокруг Декса, шакал отражал его огненные атаки облаками ядовитой тени. Я видела, что огонь Декса терял силу, Аконит и его фейри получили преимущество, захватили власть над энергией умирающего леса.

А потом я увидела, как умер Декс.

Это было быстро. Огромная пасть шакала лязгнула. Декс не кричал, не издал ни звука, когда его тонкое тело раздавили. Шакал замотал головой. Хрустел костями. Проглотил. И фейри огня пропал, остались только капли его крови.

Киллиан застыл. Он упал на колени, и Аконит с насмешливой ухмылкой направил меч тьмы на горло Киллиана. Он поднял оружие, чтобы нанести последний удар, и Киллиан не успевал отреагировать, вызвать защищающее заклинание.

— Нет!

Голубая дымка наполнила лес. Воздух мерцал, ядовитое облако, которое создавал шакал, растаяло голубым мерцанием.

Хрустя ветками, Мейрид ворвалась на поляну. Рядом с ней была водная нимфа с голубой кожей и синими волосами. Элланира выстрелила клинками воды из пальцев в Аконита. Он рассек их мечом, отпрянул от Киллиана. Мейрид опустилась на колени рядом с мужем, Элланира встала перед ними, синяя магия мерцала на ее ладонях.

— Еще друид? — Аконит оскалился. Он взглянул на шакала, чья темная кожа была в ожогах и волдырях от магии Декса, а потом хмыкнул. — Друид Адских Врат, считай, что тебе повезло. В следующую нашу встречу я не остановлюсь, убив твоего фейри.

Он пошел прочь, его меч растаял. Проходя по гниющей поляне, он схватил за руку сжимающегося мальчика и поднял его. Шакал брел за ними, несколько выживших варгов были в его тени. Утомленно фыркнув, олень, который нес все вещи Аконита, зашагал следом. Они пропали во мраке леса.

— Киллиан, — Мейрид сжала руку мужа, ее темные растрепанные ветром волосы упали на лицо. — Декс…

Он опустил голову и плечи.

— Нет, — прошептала она, ее голос дрожал, а потом она напряглась, испуганные глаза осмотрели зону боя. — Где Сейбер? Где…

Она умолкла, когда я вырвала ладонь из хватки Фараны. Видение пропало, уничтоженный лес постарел на двадцать лет. Жуткая магия шакала осталась, мешала чему-то расти.

Я отшатнулась и опустилась на колени, обвив себя руками, все тело содрогалось. Я не всхлипывала. В глазах не было слез. Я дрожала, потому что сердце страдало от обновленного горя.

Я услышала голоса родителей снова почти двадцать лет спустя. Увидела их лица. Увидела их снова так ясно и идеально, словно они были тут, живые, передо мной, словно я могла коснуться их, обнять, ощутить их объятия…

Но их тут не было. Они были мертвы.

Я несколько минут успокаивалась, а потом встала, шатаясь, и повернулась. Фарана отступила. Она стояла в корнях своего кедра, с тревогой смотрела на меня.

Зак стоял в нескольких широких шагах от меня, смотрел на лес. Туда, куда Аконит утащил его детскую версию. Просто смотрел, на лице не было эмоций, но глаза — от его глаз осколки в моей груди двигались.

— Ты знал? — прошептала я. — Ты помнил об этом?

Казалось, мои слова не сразу долетели до него. Он отвел взгляд от леса и сосредоточился на мне.

— Я не помню, чтобы видел тебя, — хрипло и тихо сказал он. — Но я помню остальное. Помню твоего отца. Потому Аконит сказал мне, когда он умер. Он знал, как я хотел, чтобы меня спасли, и новость, что единственный человек, который пытался мне помочь, умер… это…

Он утих, закрыл глаза, отвернул голову.

— Когда он умер, — тихо повторила я. Я сжала кулаки до боли. — Ты понимаешь, что случилось, да?

Зак не двигался. Молчал.

— Декс и Элланира вместе оберегали моих родителей во Вратах Ада. Одной Элланиры не хватило, чтобы защитить их, — я зажмурилась. — Аконит убил Декса, до конца того лета Лутир убил моих родителей.

Наверное, убийство произошло случайно. Лутир не мог беспокоиться из-за Декса,

Элланиры и двух друидов, которые держались своей группой. Но, когда мои родители забрели близко к перекрестку, пока искали скалолаза, и одна Элланира не смогла их спасти, Лутир использовал шанс вырастить больше своих деревьев из трех новых трупов.

Я помнила на каком-то уровне, что Декс был мертв, но не удивляло, что я не помнила детали. С чего бы я помнила жуткую встречу с Аконитом, когда недели спустя случилось самое ужасное в моей жизни, подавившее все другие травмы? Как я могла помнить тот бой после внезапных смертей родителей?

Я открыла глаза, Зак смотрел на меня. Он сжимал губы — от горечи, боли, может, тревоги.

— Думаешь, это судьба? — хрипло спросила я. — Мы встретились впервые детьми. Потом нашли друг друга случайно подростками. И как-то столкнулись, будучи взрослыми.

Он смотрел мне в глаза, словно пытался вскрыть мою голову.

— Думаешь, это судьба? — повторила я.

— Нет.

— И я так думаю, — ногти впились в мои ладони. — Это не судьба. Это проклятие. Каждый раз, когда мы встречаемся, происходит что-то ужасное. Каждый раз.

Лицо Зака стало пустым и холодным, все эмоции стерлись.

Я задыхалась от горького горя в моей груди.

— Когда мы встретились впервые, Декс и мои родители умерли. Во второй раз ты предал меня, и я попала в тюрьму. А в третий раз… — я покачала головой, не хотела перечислять весь кошмар, который разрывал мою жизнь с тех пор, как он появился две недели назад. — Когда мы близко, одни трагедии. Только боль и страдания.

Зак отчасти отвернулся, посмотрел на гниющий лес, где бились его наставник и мой отец.

— Если, когда мы встречаемся, одни трагедии, — тихо сказал он, я едва услышала его слова, — почему мы все встречаемся?

Осколки в моей груди поднимались в горло, и я сглотнула. У меня не было ответа, объяснения. Две встречи могли быть случайностями, но три? И не просто встречи, а события, меняющие жизнь, меняющие траектории нашего будущего.

Зак стоял еще миг, а потом пошел прочь, минуя мертвые деревья, где он когда-то прятался, надеясь, как мог только отчаявшийся ребенок, что его спасут.

Что мой отец его спасет.

Слезы пришли, полились по моим щекам.

— Папа, — прошептала я, пока Зак пропадал во мраке. Я обвила себя руками. — Дурак с мягким сердцем.

Он увидел несчастного мальчика, и хоть его дочь была рядом, плохо спрятанная и в опасности, он попытался спасти его. Потому что Киллиан Ориен не мог иначе. Часть меня была в ярости из-за того, как он рисковал, а другая часть меня знала, что на его месте я поступила бы так же.

Он рискнул всем. И он все потерял.

И я могла повторить это ночью, пытаясь спасти Рикра.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Убывающий полумесяц озарял склон горы серебряным светом, освещая нам путь. Было достаточно темно, чтобы нужен был фонарик, но Зак дал мне зелье со вкусом шалфея, которое помогало видеть ночью. Я почти отказалась, но сломанная нога в темноте испортила бы все.

Впереди бывший Зимний король легко шагал, не показывая усталости ли страха, хотя его плечи и руки были обвиты сияющими лозами Лутира, тонкие ростки покачивались от его шагов. Может, это был очередной бой для фейри, которому были тысячи лет. Он был воином, знал сражения и смерть.

Шаги Зака звучали за мной, ровные, не запинающиеся. Как Рикр, он не дрогнул за два часа пути. Он был при сильном злом фейри с детства, он жил с шакалом Аконита и его ядовитой теневой магией. Может, его теперь ничто не пугало.

Я тоже не боялась, но почти желала ощущать страх. Вместо этого я видела, как Декс пропадал в пасти шакала. Видела своего отца на коленях перед Аконитом, в миге от смерти. Видела место, где убили моих родителей, и я не могла перестать представлять их тела с открытыми грудными клетками. Окровавленные ростки, тянущиеся из их трупов. Убитая Элланира неподалеку. Лутир, стоящий над ними, его солнечные глаза были беспощадными и холодными.

Чем сильнее я старалась не думать об этом, тем глубже погрязала в таких мыслях. Видение Фараны пробило мою защиту, и, пока я думала о ее видении, одна мысль сводила меня с ума.

Мои с Заком встречи всегда заканчивались трагедиями. Эта ночь станет трагедией нашей третьей встречи?

Глупые бессмысленные мысли, но я не могла их остановить.

Мы шли вместе вдоль неглубокого горного перевала. Короткая трава росла пучками среди камней, и журчащий ручей стекал по склону, отражая свет луны. Хвойные деревья стояли группами, но местность была довольно открытой, ветер носился по ней с холодом, которая проникала сквозь мой свитер. Воздух был сладким, сила Лутира доминировала тут, была куда мощнее, чем на лугу моих родителей.

Усиленное зрение позволило разглядеть, что проход расширялся в двух сотнях футов впереди. Склон превращался в долину с лесом. Вместе с энергией Лутира я ощущала тихий гул древней силы от того места. Где-то в той долине был перекрёсток.

Рикр застыл. Я остановилась за ним, и Зак встал рядом со мной.

— Это будет нашим полем боя, — сказал Рикр.

Я с трудом заставила себя сосредоточиться на нем.

— Когда Лутир прибудет, — продолжил он, — нужно ударять быстро. Он не может отступить в долину, или все мы погибнем.

Я кивнула. Рикр уже предупредил нас, что сильная энергия перекрестка и древняя магия фейри не подчинятся сфере ауры друида, даже двух.

— Он выйдет встретить нас? — спросил Зак, сгибая пальцы правой руки. Черная руна меча потемнела на его ладони.

— Он будет следить за моим приближением, и раз теперь я остановился тут, он не устоит и проверит, зачем, — Рикр склонил голову, его короткие золотые рога поблескивали в свете луны. — Видите? Он уже идет.

Зак протянул руку в пространстве между нами и сжал мою ладонь, как мы и тренировались. Я взглянула на наши ладони, и когда я подняла голову, Лутир был тут.

Он стоял у журчащего ручья, шелковое одеяние трепетало на ветру, тусклое золотое сияние исходило от него в темноте. Его желтые глаза глядели на Рикра. Он не обратил внимания на Зака и меня, стоящих за Зимним королем.

Видения о мертвых родителях, поглощенных деревьями Лутира, вспыхнули снова в моей голове. Неприятное гневное отчаяние сдавило мое горло.

— Устал от медленной гибели, Араун? — спросил он ровным голосом. — Хочешь, чтобы я потушил твою жизнь?

По плану Лаллакай должна была находиться близко. Я не знала, где или как она нападет на него, но мы должны были отвлекать врага.

Рикр развел руками.

— Я провел эти часы, размышляя. После нашего долгого противостояния даже трагично расставаться врагами. Так что, Лутир, Хозяин леса, Лорд Лета, принц-воин Рианнон, Летней королевы и правительницы Летнего двора, я прошу тебя… — он чуть склонился в поклоне без уважения, — принять мое искреннее извинение за то, что потратил тысячу лет твоего существования?

Лутир разозлился.

— Думаешь, что спровоцируешь меня…

Тьма поднялась из земли, как черный огонь, окутала Лутира облаком тени, а потом внутри нее заискрился аметистовый свет. Ткань Панциря Валдурны раскрылась, озаряя Лаллакай, ее черные орлиные крылья широко раскрылись, она рухнула на Лутира, растянув ткань между ладонями.

Она упала на спину Лорда Лета, накинула на него плащ. Обвив руками его плечи, она поймала его в зачарованную ткань, искрящийся свет впитывался в плащ. Сияющие струи черного и золотого цвета сплетались вокруг двух фейри, сильная реликвия вытягивала их магию, впитывала ее в мерцающие складки.

С яростным ревом и вспышкой янтарного света Лутир сбросил Лаллакай и плащ. Он пошатнулся, повернулся к Ночной Орлице.

Холод и иней вырвались из Рикра, он бросился на врага.

Ладонь Зака сжала мою сильнее. Лаллакай сыграла свою роль, Рикр устремился в бой, и теперь нам нужно было создать общую сферу ауры, ослабив Лутира и усилив Рикра. У нас был один шанс все сделать правильно — один шанс для Рикра ударить всей силой, пока Лутир не оправился от нашей засады.

— Сейчас, Сейбер!

Решительный приказ Зака звучал в моих ушах, и я направила духовную энергию наружу, как мы тренировались. Лаллакай ушла во тьму, утащив Панцирь за уголок, и Рикр был в футе от Лутира, в руке сверкало ледяное копье.

Энергия Зака понеслась по земле, и моя трепетала как огонь, готовый угаснуть.

Его голова повернулась ко мне, глаза расширились от потрясения, а потом Рикр ударил блестящим копьем по наспех созданному деревянному мечу Лутира, и лед взорвался от удара.

Вдохнув, я пыталась успокоить разум и сосредоточиться. Но моя голова была бардаком, эмоции бурлили во мне, и теперь паника пронзала мою грудь, моя жалкая сфера ауры развалилась.

Зак сосредоточился, и ощущение его присутствия усилилось — он пытался компенсировать мою неудавшуюся сферу ауры. Лаллакай взглянула на нас, отбросила Панцирь и призвала свой меч из тени. Она взяла его обеими руками, прыгнула к спине Лутира.

Я прикусила губу, разрывая кожу, пытаясь сосредоточиться.

Лутир уклонился от удара Лаллакай, золотой свет озарил его, рассеял половину ее меча. Его деревянный меч ударил по следующему ледяному копью Рикра.

Паника крутилась в моей голове, как торнадо. Я пыталась создать другую сферу ауры, но она была даже слабее первой.

Рикр вскинул руку, и голубая магия вспыхнула за Лордом Лета. Столб льда потянулся к небу, но едва он возник, по нему потянулись трещины.

Я пыталась очистить голову, но могла думать лишь, что нам конец. Последняя трагедия. Третья и последняя часть проклятия, которое уничтожало наши с Заком жизни.

Ледяной столб разбился, и Лутир появился, тускло сияя летней аурой, не пострадав. Растения вырвались из земли, и Лаллакай отпрянула, ударяя мечом по лозам.

Моя жалкая сфера ауры пропала полностью.

Рикр бросился к Лорду Лета с еще одним копьем, кольцо инея вокруг него уменьшалось. Аура Зака пропадала, подавленная сладким запахом жаркого летнего дня.

— Сейбер!

Крик Зака пронзил мое ухо, он потянул меня вперед. Он бежал, убегал от чего-то. Но от чего? Я оглянулась.

Деревья двигались.

Высокие сосны, растущие на травянистой тропе горы, шатались. Их корни вырывались из земли, извивались, как толстые змеи, стволы двигались вперед. Земля дрожала. Деревья бушевал вокруг нас, набирали скорость, гиганты высотой в сто пятьдесят футов могли раздавить нас корнями.

Зак побежал к бьющимся фейри, волочил меня за собой.

Рикр впереди ловко уклонялся от меча Лутира. Его синие глаза посмотрели на нас, он направил руку на Лутира. Еще одна спираль голубого света вспыхнула под Лордом Лета, и волна льда сковала его.

Зак тащил меня мимо скованного фейри, разогнавшись. Я отчаянно оглянулась.

Рикр стоял у ледяной формации. Спокойный. Смирившийся.

Убегай, голубка.

— Рикр! — завизжала я, пытаясь вырваться из хватки Зака.

Лед разбился, Лутир выскочил из сверкающих осколков. Рикр повернулся к нападающему Лорду Лета, солдаты-сосны окружили их. Лаллакай стала орлицей, сильно била крыльями. Сосны склонились, сковали ее клеткой, и клинки тени стали резать их стволы. Ветки летели во все стороны, она вырвалась, взлетела в ночное небо.

Я больше не видела Рикра.

— Беги, Сейбер! — рычал Зак.

Сосны все еще двигались. Набирали скорость. Сокращали расстояние.

Наши ноги стучали по дрожащей земле, которая вела все ниже. Вязкая энергия Лутира смешалась с гулом древней силы. Бледный туман окружил нас, ощущение древней силы росло.

Впереди эфемерные деревья, отличавшиеся от сосновых солдат Лутира, наполняли долину. Их темные просвечивающие стволы были в узорах неоново-зеленого и ярко-розового цвета, их хвоя мерцала оранжевым. Туман сгущался, зловеще сиял, измерение фейри и мир людей пересекались.

За нами грохотали сосны, и мы убежали в туман перекрестка.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Мы с Заком бежали.

Сосны остановились у края леса, но каменистая земля, покрытая хвоей, бурлила, изгибалась. Ростки и лозы поднимались из почвы, слепо тянулись к нашим ногам. Деревья скрипели и стонали, их кроны дрожали, пока они оживали, их звала в бой сила Лутира, сила, которая становилась мощнее.

Под ветками лес заполнял мрак, но яркие неоновые метки украшали флору, превращая перекресток в жутко красивую палитру розового, желтого, оранжевого, голубого и лилового. Тускло сияющий туман измерения фейри делал контраст ярких красок и тьмы зловещим

Зак пробивался между деревьев, все еще тянул меня за руку. Я бежала за ним, хотела остановиться, вернуться и найти Рикра, и…

И что? Мой шанс помочь, сделать нечто полезное был упущен. Теперь мы могли лишь убегать, пока Рикр отвлекал Лутира, и побег через перекресток был риском. Это было не просто место, где фейри могли двигаться между разными местами за один шаг. Это был карман мощной силы и магии, где измерение фейри смешивалось с земным миром опасным образом.

Бревно лежало на пути. Зак, не замедляясь, перепрыгнул его, и я могла следовать или врезаться. Я прыгнула.

Мы рухнули с хрустом, тонкие ветки обвили наши лодыжки. Участок низкого горного вереска, скрытый бревном, окутал наши ноги тонкими прочными ветками, его цветы в форме колокольчиков сияли в призрачном свете перекрестка. Пытаясь вырваться, я упала на четвереньки.

Зак вытащил из пояса флакон и вылил на вереск. Дым с запахом металла поднялся, и растение увяло. Я вырвалась и поднялась, шатаясь.

Толстая ветка с листьями вылетела из тумана и ударила меня по голове. Я рухнула на бок, смутно слышала, как Зак кричал мое имя. Ветки деревьев скрипели, стонали, ревели.

Я встала и подняла руку над головой. Холод вспыхнул в моем запястье, голубой свет заискрился в ладони, превратился в копье изо льда.

Еще одна ветка ударила и попала по копью. Оно разбилось, вспыхнуло льдом, и ветка не выдержала веса, треснула и упала на землю. Тяжело дыша, я развернулась. Я не видела Зака. Я не видела бревно или участок вереска. В перекрестке было просто заблудиться, он меня предупреждал.

Растения окружили мои ноги. Ветки с хвоей тянулись ко мне.

Я бросилась в уменьшающуюся брешь между деревьев и побежала. Я не знала, куда. Не знала, что могла сделать. Весь лесс охотился за мной, беспощадный, и я могла лишь бежать.

Убежать от силы Лутира? Эта долина принадлежала ему, как и гора. Он управлял Вратами Ада.

Я заметила движение среди деревьев — три больших оленя с белыми рогами мчались галопом. Пока я бежала, лесные фейри тоже бежали, словно хотели покинуть грозный лес, как и я. Крохотные пикси носились среди извивающихся веток, сильфы развевались в воздухе, и золотая лиса обогнула куст в поисках убежища. Убийственная магия Лутира затопила долину.

Бледный туман сиял среди деревьев. Я вырвалась из щели меж двух сосен на круглую поляну. Туман двигался по земле, скрывая все ниже моих колен.

Я зацепилась за что-то и стала падать. Ладони проехали по камню. Туман кружился, открывая плоские камни, где были вырезаны узоры листьев.

Я поднялась и прошла в центр поляны. Деревья склонялись, но не вылезали из земли, чтобы достать меня. Туман трепетал, и я замечала структуру под моими ногами. Идеально круглая каменная платформа. Флора металась, не могла пересечь каменный барьер.

Сила гудела в круге. Видимо, это было сердце перекрестка, место, где фейри могли ходить между мирами, и даже магия Лутира не могла сюда проникнуть.

Тяжело дыша, ощущая жжение в горле и боль в голове, я опустилась на колени, уперлась ладонями в камень. Слезы выступили на моих глазах, и всхлип сотряс меня. Мало того, что Рикр погибнет, я втащила в это Зака и Лаллакай. Они рассчитывали на то, что я сыграю роль.

И я не справилась.

Я думала, что мы с Заком вместе были проклятием. Но я ошиблась. Он был ни при чем.

Я была проклятием.

Я всхлипывала, задыхаясь. Я не могла дышать, и это было не важно. Я не выберусь отсюда живой. Я умру, как и Рикр с Заком, и все из-за того, что я не справилась. Я застряла в своей голове, поглощенная старым горем, убежденная, что мы провалимся, до того, как мы попытались.

Резкий смех вырвался из меня, всхлип сотряс тело. Кого я обманывала, думая, что смогу это сделать? Думая, что я могла быть друидом? Думая, что я могла чего-то достичь? Я провалила все важное, что пробовала.

Мои пальцы с дрожью скользнули в карман, я вытащила складной нож. Четыре дюйма стали выскочили с тихим щелчком. Я смотрела вяло на крохотный нож, на который полагалась, чтобы ощущать себя сильнее. Но я всегда была слабой.

Я больше не хотела быть слабой.

Буря во мне бушевала, терзала. Я могла быть сильной, как мама, с ее строгой добротой и уверенностью? Я могла биться как мой отец, уверенно и яростно, но с состраданием? Я, холодная и едкая женщина, которая отказалась от силы друида, быть не слабой?

Мои ноги горели, я встала. Я повернулась к голодному беспокойному лесу. Я вдохнула, осколки терзали легкие, пока воздух наполнял их. Звук рос во мне, но не песня. Ни одна мелодия не могла сравниться с яростной бурей эмоций, бушующих во мне, как огонь.

Я выпятила грудь, откинула голову. Все во мне напряглось, ждало момента. Напряженный миг пульсировал в лесу, где даже деревья притихли.

И потом я выпустила все это криком, терзающим горло, бросающим вызов целому миру.

Мой голос взорвался в извивающемся лесу. Туман перекрестка взметнулся, словно от шоковой волны. Звук тянулся дальше, но был уже не звуком.

Это была сила.

Это была сущность.

Моя сущность.

И не было там «послушной Розы», которую создала жестокость Рут. Не было «хорошей Сейбер», подавленной неуверенностью и слабостью. Не было «ужасной ведьмы», измученной прошлым и прячущей шрамы. Перекресток наполнился тем, чем я была, хорошим, плохим и всем между.

Тишина опустилась на лес. Деревья не двигались. Растения не метались. Туман не кружился. Все застыло и притихло.

Все было моим.

Прошел миг, пока я осознавала, что сделала. Или несколько минут. Я знала лишь, что ощущала свою силу, тихо гудящую в земле, древняя энергия гудела с ней, но Рикр сказал, что друид не мог управлять перекрестком.

Капля золотой энергии проникла в мою сферу ауры.

Дерево на краю круглой поляны раскололось с треском, похожим на выстрел. Часть ствола выгнулась, в центре открылась брешь.

Лутир вышел из дерева, золотисто-зеленый свет мерцал вокруг него. Он не был ранен, но и не был спокоен, как до этого. Его аккуратная коса зеленых волос растрепалась, пятна грязи были на одеянии, и его лицо было мрачным, этого не было раньше.

Он пристально смотрел на меня желтыми глазами.

Холод наполнил мое запястье, и с голубой вспышкой я призвала осколок льда в три фута длиной. Я сжала его, отвела руку и метнула в Лутира.

Он увернулся от копья. Оно пролетело мимо, ударило по дереву, откуда он появился, и взорвалось кристаллами льда.

Летний Лорд сжал пальцы. Деревянный меч вырос из его ладони, отполированный и опасный, острый клинок сверкал. Он прошел на круглую каменную платформу.

Я потеряла страх в ночь, когда убила Рут, но не была бесстрашной в хитром плане. Я была бесстрашной в диком плане, почти ненормальном, и я использовала это сейчас, призвав еще ледяное копье и бросившись на древнего сильного лорда фейри.

Его деревянный меч столкнулся с моим копьем, последнее взорвалось трещащей звездой вокруг его оружия. Древняя магия перекрестка шипела, его сила давила на мою ауру, распространяясь медленно, но уверенно.

Друид не мог подавить магией лорда фейри, но мне было плевать и на это.

Его клинок проехал по моей руке, пока я бросилась, не защищаясь, что застало его врасплох — и я ударила наполовину сформировавшимся копьем по его руке. Оно взорвалось комом льда, сковав его локоть. Вес потянул его руку вниз, и быстрее, чем я могла призвать еще копье, я ударила другой рукой.

Мой нож проехал по его лицу, рассёк его правый глаз.

Он отпрянул, его свободная рука ударила меня по груди. Агония вспыхнула в моих ребрах, я отлетела. Я рухнула на каменную платформу, тошнотворная боль мешала видеть.

Я прищурилась от треска льда. Лутир освободил руку, поднял ладонь ко мне. Кровь текла по его испорченному лицу, капала с его подбородка, он гневно оскалился. Зеленый свет заискрился на его тонких пальцах, он призывал магию, которая мгновенно убьет меня.

Шаги стучали по платформе, Лутир резко повернулся на звук.

Зак вылетел из тумана и бросился на Летнего Лорда, взмахивая черным мечом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Лутир отпрянул. Меч Зака пронесся мимо груди лорда фейри, тени срывались с него. Зак развернулся и опустил оружие, клинок столкнулся с деревянным мечом Лутира с грохотом.

Я хватала ртом воздух, каждый вдох был как нож в ребрах. Они были или ушиблены, или сломаны, но это не могло остановить меня.

Зак атаковал, бил мечом быстрыми движениями. Кулоны-кристаллы на его груди сияли, и, когда он уклонился от контратаки Лутира, он вытащил с пояса зелье, разбил его об землю. Бледный туман поднялся, наполнил воздух запахом металла.

Лутир отступал, его лицо в крови скривилось от отвращения. Зак не наступал, а быстро отпрянул на пару шагов, вытащил еще одну пробирку.

— Сейбер!

Я едва успела поймать брошенное им зелье. Серая жидкость плескалась в пробирке, и я узнала сильное обезболивающее, которое Зак принял после боя с Баллигором.

Зак бросился к Лутиру, я вытащила пробку и налила зелье в рот. Оно обжигало, как кислотная мятная конфета, и я с трудом его проглотила. Прохлада потекла в конечности, убрала боль в груди.

Лутир стал атаковать Зака, был быстрее и сильнее, чем друид. Его деревянный меч оставил неглубокий порез на животе Зака через его футболку.

Я встала, создала ледяное копье и бросила его в слепую зону фейри.

Он повернулся в последний миг, разбил копье мечом. Лед вырвался от удара, Зак схватился за один из кристаллов. Заклинание слетело рычанием с его губ, и он бросил шар шипящей синей магии в фейри. Она расплескалась на плече Лутира, пятная его одежду, как жидкость, и кончик его меча упал на землю, словно в руке не было сил, чтобы поднять его.

Зак повернул меч в руке, направил его к груди лорда фейри. Я бросилась за ним, формируя еще одно копье изо льда.

Лутир уклонился от удара Зака с нечеловеческой скоростью. Он оказался близко к Заку, схватил его за футболку и бросил в меня. Мы рухнули на каменную платформу, и ужасная боль пробилась сквозь действие зелья, сковала мои легкие.

Вспыхнул золотой свет, невидимая сила ударила меня, отбросила в воздух. Я слетела с платформы на мягкую хвою. Зак упал на мои ноги, отброшенный то же магической атакой.

Земля под нами раскололась. Те же лозы с шипами, что поймали нас в первую встречу с Летним лордом, оплели меня и Зака ужасно быстро, сдавили нас вместе, подняли нас с земли. Шипы рвали мою кожу.

Кровь капала с его подбородка, Лутир прошел в центр платформы. Он поднял руку, направил ладонь на нас на расстоянии двенадцати футов.

— Жалкие личинки, — тихо прорычал он.

Три извивающиеся ветки выросли из его ладони и сплелись в острое копье, и оно полетело в нас, как стрела из лука.

Тьма расцвела над поляной, черные крылья мелькнули сверху.

Лаллакай спикировала с неба, рухнула на меня и Зака, ее падение порвало лозы и толкнуло нас на землю, а потом ее отбросило. Она рухнула за нами, крылья неловко согнулись.

Копье Лутира торчало в нижней части ее груди.

— О? — сказал Лутир, оружие потянулось по платформе к его ладони. — Как галантно с твоей стороны, Леди Тени.

Он щелкнул пальцами, и копье вырвалось из ее торса, вернулось в его ладонь. Она дернулась, охнув от боли, кровь полилась по ее животу, но Лаллакай встала на ноги. Подняв упрямо голову, она встала между нами и лордом фейри.

Рядом со мной Зак, запутавшийся в лозах, глядел на нее большими потрясенными глазами.

Лаллакай вытянула руку, тень плясала вокруг ее пальцев. В другой руке она держала сложенный квадратик лиловой ткани — Панцирь Валдурны.

Тихий презрительный смех вырвался из горла Лутира. Он поднял свою ладонь, а я — свою.

В этот раз кричать не пришлось. Я в тишине бросила всю свою энергию в землю, приказывая ей подчиниться. Туман задрожал, и летняя аура Лутира потускнела.

Зак сжал мою протянутую руку. Его энергия сплелась с моей в идеальной гармонии, усиливая мою сферу ауры.

И температура понизилась.

Зимний холод пронесся по лесу. Иней потянулся по земле, поднялся по стволам. Сосульки появились на ветках, потянули их вниз, а я выдохнула от потрясения, и дыхание было паром в холодном воздухе. Снег посыпался с неба большими снежинками.

Рыча, Лутир поднял руки. Его золотисто-зеленая аура сияла вокруг него, топила снег и отгоняла иней.

— Где ты, Араун? Покажись!

Бледно-бирюзовый свет сиял в тени веток эфемерных деревьев. Лутир повернулся к нему, сияние стало белым.

Лед трещал среди деревьев. Он стекал, словно был жидким, разбивался и принимал облик так быстро, что кружилась голова, но было красиво. Ледяное существо в облике большого белого змея пронеслось по поляне, голодно раскрыв пасть.

Он врезался в Лутира, сжал челюсти вокруг него. Он понесся по поляне, неся летнего фейри во рту, врезался в деревья. Ледяной змей взорвался ледяными копьями.

Из леса, где напал змей, появился Зимний король.

Он шел неспешно, снег мягко летал вокруг него. Все вблизи замерзало, лед трещал на деревьях, покрывал землю. Его глаза сияли, отметки на левой стороне лица мерцали.

Заклинание Лутира обвивало тело Рикра. Бледные цветы открылись, насмешливо сияли красотой.

Янтарный свет сиял внутри формации изо льда, сковавшей Лутира. Треск раздался из глубины, лед разбился. Деревья падали от веса льда. Лутир появился посреди ломающегося льда, его одежда была в инее, плечи вздымались.

Рикр воздал ледяное копье и метнул над сердцем перекрестка. Пока оно летело, он побежал следом, приближаясь к врагу.

Зимний король и Летний лорд столкнулись с взрывом конфликтующей силы.

Ледяная голубая магия и теплая золотисто-зеленая вспыхнули. Рикр отогнал Летнего лорда в лес, прочь от поляны. Копья изо льда разлетались, сбивая ревущие оживающие деревья.

Не пускай его к платформе!

Приказ Рикра прогремел в моей голове, и я вскочила, вырываясь из лоз. Зак отпустил мою руку, я взбежала на платформу, повернулась к той стороне, где пропали два фейри.

Холод вспыхнул на моем запястье, свет собрался в моей ладони, а Лутир вырвался из леса. Он не замедлился, потому что не видел меня, половина его зрения была стерта моим ножом.

Я бросилась к его боку. Мы столкнулись, и я упала. Он рухнул на меня, уперся ладонями в каменную платформу рядом с моей головой. Я сжала крепче холодную палку.

Другая сторона копья была вонзена в его живот, неровный осколок льда торчал из места столкновения.

Его большой желтый глаз смотрел на меня, другой был в крови, а потом его лицо исказилось. Сила побежала по нему.

Но Зак добрался до нас, плавным движением развернул Панцирь Валдурны и набросил его на спину Лутира.

Мерцающие складки окружили лорда фейри, Зак сжал мою руку. Он оттащил меня от фейри и плаща и поднял на ноги.

Лутир содрогнулся, его магия утекала в плащ зелеными и золотыми потоками. Он сбросил Панцирь Валдурны, потерял равновесие при этом. Ткань упала на гладкие камни с резьбой, а он рухнул на спину, отчасти растаявшее ледяное копье торчало из его живота.

Рикр поднялся на платформу. Древнее беспощадное спокойствие исходило от него, как жуткая неподвижность мороза.

Лутир охнул и зарычал, содрогаясь, пытаясь встать. Подойдя к Летнему лорду, Рикр сжал копье, которое я вонзила в живот Лутира. От ужаса глаза Летнего лорда расширились, и Рикр встретил страх врага холодной улыбкой. Мороз потянулся от него.

Иней потянулся от копья, покрыл тело Лутира. Он стал коркой льда, становился все толще. Ледяная тюрьма покрыла лорда фейри, пока не стало видно лишь тень внутри.

Голубая магия Рикра пробежала по льду, а потом он разбился, став мерцающей пылью.

И Лутир разбился вместе со льдом.

Мерцающий лет летал в воздухе, окружил Рикра спиралью. Вихрь стал теснее, и крохотные кристаллы впитались в его тело, все до единого. Обжигающий холод, накрывший лес, стал сильнее.

С беззвучным мерцанием опасное растение, которое Лутир поместил в тело Рикра, растаяло.

Напряжение тут же покинуло меня, я обмякла рядом с Заком. Он обвил рукой мою талию, чтобы я не упала. Моя сфера ауры рассеялась, ощущение моего присутствия в долине угасло, и я ощутила кое-что еще.

Что-то было не так.

Рикр, Зак и я вместе повернулись к Панцирю Валдурны.

Магия трепетала на ткани, как огромный костер. Синий свет сиял, яркие ручьи красок текли в ткань. Земля дрожала, туман редел, дрожа.

Панцирь лежал на сердце перекрестка.

Я шагнула к реликвии фейри, думала забрать ее, но трещины побежали по платформе, камень рушился под моими ногами. Панцирь вспыхнул ярче. Магия тянулась в него еще быстрее, и ветер хлестал по долине, завывая, туман кружился с ним.

Я охнула, Зак оттащил меня. Рикр быстро отступал за нами. На краю поляны Лаллакай была готова бежать, прижимая ладонь к кровоточащей ране.

Синий свет вырвался из Панциря, и, трепеща на ветру, ткань стала таять по краям. Плащ рассыпался, древняя мощная магия перекрестка все еще текла в него. Сияние стало раскаленным.

Земля задрожала, лес трясся, а потом все прекратилось. Ветер умолк, воцарилась тишина.

Я щурилась, пыталась сморгнуть пятна света.

Обрывки лиловой ткани валялись на треснувшем камне. Туман измерения фейри пропал, неоновые просвечивающие деревья стали обычным лесом. Тихая энергия горы дрожала в земле, но я не ощущала древний гул магии перекрестка.

Мы разрушили Панцирь Валдурны и перекресток.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Прости.

Рикр повернул голову от моего тихого голоса.

Лед и снег в долине быстро таяли, вернулось тепло летней ночи. Мы с Рикром стояли на краю рассыпающейся каменной платформы, в паре ярдов от нас Зак осматривал рану в нижней части груди Лаллакай.

— Я все испортила, — прошептала я, не могла говорить громче. — Мы все чуть не умерли…

— А потом ты достигла то, что могут только самые сильные друиды, — его губы изогнулись. — Как и стоило ожидать от друида, которой я предложил быть моей супругой. У меня отличный вкус.

Я не дала его шуткам раздражать меня.

— Я не необычная. Я неудачница.

— Если ты не рада своим способностям, улучши их. Прими свою силу. Обучи свою силу. У тебя есть потенциал вызывать страх, а не страдать самой, — он пронзил меня взглядом. — Но, думаю, ты уже это поняла. Я ощущал яростную решимость в твоей ауре.

Я могла лишь кивнуть, притихнув из-за эмоций.

— Я рад, голубка. Слабость тебе не шла. Твое место на пьедестале величия, и я хочу помочь тебе забраться на новые высоты.

— А ты? Что будешь делать теперь, когда Лутир не охотится на тебя?

Он склонил голову.

— Я должен обдумать это. Я переживаю из-за возмездия Рианнон, но перекресток уничтожен, и она не сразу поймет, что что-то не так, а ее действия произойдут еще позже.

— Ты говорил, что хотел начать заново — новую жизнь, — я помедлила. — Какую жизнь?

— Что-то умеренно интересное, — он хитро улыбнулся. — Жить как беглец долгое время было скучно.

Я покачала головой.

— Сложно представить тебя королем.

— Но я такой статный и благородный.

— Скорее…

Тихий стон раздался сзади, и я повернулась.

Лаллакай сидела у дерева, ее длинные волосы спутались, а лицо было напряженным от боли. Зак капал зелье в ее рану, от ее плоти поднимался пар. Запах серы щекотал мой нос.

— Уверена, что исцелишься? — спросил тихо Зак, добавляя еще пару капель в ее рану. — Тебе нужно тщательное лечение.

— Я не такая хрупкая, как ты думаешь.

— Я еще не видел, чтобы тебя так сильно ранили. Тот удар мог убить тебя. На пару дюймов выше… — он закупорил сосуд. — Зачем ты это сделала?

Она раздраженно фыркнула, это звучало не как спокойная искусительница, к какой я привыкла.

— Я не могу защитить своего друида?

— Принеся себя в жертву?

Она притихла, потом фыркнула.

— Я не хотела, чтобы ты умер.

Он молчал, сидя на коленях рядом с ней. Я видела лишь край его лица, его эмоции были загадкой.

— Ты стал таким безрассудным с… событий прошлой зимы. Когда ты попросил ссыльное оружие, я подумала… — она утихла, лицо стало мрачнее. — Зак, нам нужно вернуть то, как все было между нами.

Он покачал головой.

— Я не могу так, Лаллакай.

Она склонилась, хоть кровь текла по ее животу.

— Но если это продолжится, ты умрешь. Это неизбежно. У тебя много врагов, они слишком сильны.

— Я найду способ выжить.

— Я не могу защищать тебя, если ты мне не даешь, — она прижала ладонь к его щеке. — Это работало раньше. Ты принимал нашу совместную работу. Почему теперь это так ужасно?

— Потому что я изменился.

Она открыла рот, потом закрыла его. Ее веки трепетали над изумрудными глазами, она пыталась понять, что он имел в виду.

— До этого, — сказал он, — для меня была важна только сила. Я хотел быть достаточно сильным, чтобы больше не бояться кого-то как Аконит, и я брал все, что ты предлагала, и не думал о цене, — он мягко убрал ее ладонь со своей щеки. — Но я уже не такой.

Она недовольно поджала губы.

— Тогда какой ты?

— Я еще разбираюсь, и потому мне нужно, чтобы ты уважала мою автономность, или покончим с этим.

Она отпрянула, ее спина врезалась в дерево. Она охнула от боли и зажала кровоточащую рану.

— Покончим? Ты мой на всю жизнь. Ты не можешь отказаться от роли моего супруга.

Он снова молчал.

— Он вырос, — Рикр прошел мимо меня к друиду и Ночной Орлице. — Если он изменился, то и тебе нужно меняться, Леди Тени. Ты же говорила, что подстраиваешься лучше меня?

Она мрачно посмотрела на него, потом повернулась к Заку.

— Этого ты хочешь? Чтобы я изменилась под стать твоим желаниям?

— Да, — заявил он. — И я это не хочу, а нуждаюсь в этом.

Она глубоко вдохнула и выдохнула.

— Тебе это было нужно какое-то время, да?

— Да.

Она отклонилась, убрала с лица пряди длинных темных волос.

— Раз это просишь ты, Закария, я попробую, — она прищурилась. — Я не дала бы такого кому-то другому.

Он слабо улыбнулся, протянул руку.

— Знаю.

Она сжала его ладонь, он поднял ее на ноги. Она прильнула к нему для поддержки, а он скользнул взглядом. Наши взгляды пересеклись.

А потом он отвел взгляд.

— Что ж, Зимний король, — заявила Лаллакай, — ты не можешь отрицать мою роль в нашей победе. Я заслужила награду.

— Верно, — его глаза сияли. — И я разделю магию Неумирающего, как только ты будешь цела.

— Это будет скоро.

Гул тревоги охватил меня, и я хотела, чтобы Рикр пообещал Леди Тени что-то другое за ее помощь.

Зак потянул ее за собой.

— Нужно идти. До машины далеко.

Долгий путь до пикапа, долгая поездка из Врат Ада домой. Уставшая, с болью в сердце и растущей болью в ребрах из-за ослабевающего зелья Зака, я не могла думать дальше.

Сначала домой, а потом я разберусь с остальным.

* * *

Я проснулась в своей спальне.

Мои глаза открылись, и сильная боль в ребрах ударила меня через миг. Я вдохнула и выдохнула, осторожно села со стоном. Кроме ребер, болела голова, пересохшие глаза жгло, горло пылало. Боль тянула за руку.

Теплый свет солнца проникал вокруг штор, и часы на столике у кровати показывали 13:48. Сколько я спала? Я помнила, как села на пассажирское сидение в ступоре усталости, Рикр свернулся на моих коленях в облике кота.

Я сдвинула одеяло. Я была в футболке и джинсах с прошлой ночи, в грязи и крови, но кто-то снял мой свитер. Порез на руке от меча Лутира был перевязан белым бинтом, другие порезы и царапины были очищены. Я коснулась виска. Под челкой был бинт на месте, где меня ударила ветка.

Я осторожно опустила ноги с кровати, поднялась. Боль впилась в ребра, но я была уверена, что они были просто ушиблены. У меня как-то были сломаны ребра, и болело намного хуже.

Чуть шатаясь, я побрела по комнате и открыла дверь. В гостиной никого не было, как и следов, что кто-то спал на диване. На кухне не было использованной посуды, как и еще одного полотенца в ванной.

Мне стало не по себе.

Сунув ноги в сандалии у двери, я спустилась по лестнице и вышла из здания. Было солнечно, но прохладно. Боль в ребрах ослабевала, мышцы разогрелись, и мои шаги стали шире, пока я шла мимо конюшни.

У края двора я замерла. На парковке не стоял черный пикап. Я стала искать присутствие, но ощущала только спокойную мягкую энергию дома.

Я повернулась и поспешила в квартиру, в свою спальню. На столике у кровати было несколько вещей, которые я не заметила, проснувшись. Затаив дыхание, я осторожно подошла.

Две пробирки, одна с лиловой жидкостью, а другая с серым обезболивающим, лежали на клочке бумаги с надписью «Выпей это», мужским небрежным почерком. Рядом лежал мой телефон, а на экране был речной камень с руной, вырезанной сверху.

Сглотнув из-за сухости в горле, я взяла кулон и потерла руну большим пальцем, а потом опустила его на столик и взяла телефон. Разблокировав экран, я открыла сообщения. Новых сообщений не было. Я отыскала в контактах «КД» и поднесла телефон к уху.

Щелчок, и механический голос сообщил, что номер, который я набрала, был временно вне зоны доступа.

Вне зоны доступа? Куда делся Зак?

Паника поднималась во мне. Я прижала ладонь к груди и сосредоточилась.

«Рикр?».

Через миг белый сокол пролетел сквозь стену и опустился на кровать рядом со мной.

Моя светлая голубка проснулась, — сообщил он. — Что тебя тревожит?

— Куда ушел Зак? — прохрипела я.

Он ушел, убедившись, что ты в порядке.

— Почему?

Он не поделился намерениями, и я не спрашивал, ведь сам ужасно устал, — он моргнул, смягчил взгляд хищника. — Перед отбытием я слышал, как он и его леди пылко спорили. Они обсуждали что-то срочное.

— Срочное? — я прикусила губу. — Он сказал, когда вернется?

Нет.

Зак и Лаллакай спорили и в спешке уехали? Я сжала телефон крепче. Что бы ни заставило его уйти, он мог найти пять минут и сказать, куда собрался. Он успел оставить записку и зелья. Почему не разбудил меня, а пропал без слов?

Он сказал, что не мог оставить меня, и я поверила ему.

Я оскалилась. Он так легко не отделается. Он вклинился в мою жизнь, и я не дам ему уйти, пока не разберусь со всем, что меня мучило, от моего будущего как друида до правды о том, что произошло между нами десять лет назад.

Сейбер? — Рикр смотрел, как мое настроение менялось.

— Ты принимаешь меня как свою супругу? — осведомилась я.

Я рад принять тебя как свою супругу.

— Хорошо. Тогда…

Телефон звякнул в моей руке. Я ощутила надежду, но помрачнела, когда увидела, что это было сообщение от агента Кита Морриса.

Эй, Сейбер. Помнишь, я просил тебя не покидать город? Хорошо постаралась.:P

Мое раздражение усилилось, пока я читала это. Появилось второе сообщение:

Все устроено. Встретимся по этому адресу в шесть. Буду ждать тебя у входа.

Я смотрела на адрес, и появилось третье сообщение:

Не подставляй меня, ладно? Будет весело, обещаю.

Я серьезно сомневалась в этом, но не могла его игнорировать. Он занимался моей новой гильдией, и мне приходилось сотрудничать, если я не хотела в тюрьму.

Поиски Зака подождут… немного.

Я сжала телефон и посмотрела на Рикра.

— Полагаю, нужен ритуал или церемония, чтобы стать твоей супругой. Сколько это займет?

Пару часов, не больше, — ответил он.

— Тогда начнем. Я хочу быть готова к вечеру.

А что этим вечером?

Я улыбнулась — по-настоящему, я редко показывала эту улыбку. Хищную и упрямую улыбку, которая показывала, кем я была.

— Я не в настроении играть в игры МП. Я посмотрю, что мне выбрал Моррис, но если мне не понравится…

Рикр тряхнул крыльями, его глаза сияли.

Разве есть возможность лучше проверить твою растущую силу?

Все еще улыбаясь, я взяла обезболивающее, которое оставил Зак, откупорила пробирку и осушила, как коктейль. Мне нужно было много сделать до встречи с Моррисом, я не могла медлить.

* * *

Часы на моем телефоне показывали ровно 18:00.

Холодный дождь стучал по капюшону моей куртки, я убрала телефон в карман, смотрела на здание на другой стороне улицы.

Кирпичное здание без окон на первом этаже стояло в углу развилки, неприметное и мрачное. Соседнее здание было заколочено, все стены вокруг были в граффити. Мусор летал по улице под холодным дождем, и ближайшие фонари не горели.

Вонь большого города наполняла мой нос, разрозненная энергия бетона и загрязнений неприятно гудели. Даже игнорируя это, я не могла отрицать, что район был мрачным, известным преступлениями, наркотиками и бездомными. Я не была в этом районе с тех дней, как Рут посещала логово преступников, и я не была рада вернуться.

— Хорошая погодка, да?

Я вскинула голову. Моррис стоял рядом со мной, усмехался, капюшон его зеленой куртки был на голове.

Откуда он взялся? Я не видела и не слышала его приближения.

Белый хорек выглянул из моей куртки, его усы подрагивали, он прищурился.

Вспомнив, что юный агент, хоть и шутил, был опасным мификом, который заслужил уважение Зака, я холодно посмотрела на него.

— Ты опоздал.

— Я занятой. Ловлю мошенников, спасаю девиц…

— И? — перебила я. — Что это за место?

— Я до этого дойду, но сначала, — уголок его рта приподнялся, он смотрел на меня, — скажу, что милый хорек выводит твой грозный облик друида на новый уровень.

Я нахмурилась.

— И, да, я знаю, что этот грызун на самом деле большой и жуткий фейри, но он все еще очаро…

— Перейди к делу, Моррис.

Его улыбка увяла, он посерьезнел.

— У тебя не гильдии и надзирателя за реабилитацией, и ты нуждаешься в них как можно скорее. Я не мог дать им отправить друида, как ты, к бедным ведьмам или хуже — сунуть тебя в удушающую дыру, а не гильдию, которая довела бы тебя до убийств за неделю.

— И ты думаешь, что это место — лучший вариант для меня? — спросила я, недовольно глядя на кирпичное здание.

Он ответил улыбкой и пошел к входу в гильдию. Я не отставала, сунув ладони в карманы. У двери он замер с рукой у дерева и оглянулся.

— Это последний шанс, Сейбер. Эта жизнь или жизнь плута — и я пробовал последнее, не советую.

Я приподняла брови. Он был плутом?

— Ты сможешь найти тут дом, или они съедят тебя заживо. Тебе выбирать.

Он толкнул дверь. Я заметила эмблему на потертом дереве, а потом свет ударил по моим глазам, отчасти ослепляя. Силуэт Морриса прошел внутрь.

Глаза привыкли, и я увидела тепло освещенный паб с дюжиной столиков и длинным баром вдали. Открытые балки и темные стены придавали угрюмую атмосферу, разные деревянные поверхности были потертыми. Дюжина человек сидела на стульях, низкий гул разговоров заполнял комнату. Когда Моррис вошел, незнакомые лица повернулись к нам.

Наступила тишина, полная ожидания и немного зловещая.

Моррис предупреждал, что это был мой последний шанс. Эта гильдия могла меня съесть, но я не сдамся без боя. «Ужасной ведьмы» уже не было, а эта друидка не станет никому поддаваться.

Но по шагу за раз.

Я пошла вперед, и, когда пересекла порог гильдии, Моррис заговорил в тишине, его слова были дразнящими и предостерегающими одновременно:

— Приветствую, Сейбер Роуз Ориен в «Вороне и Молоте».

Продолжение следует…

Content

Мари Аннетт Давно забытый Зимний король (ЛП)