Котов Сергей

Наблюдатель

Глава 1. Адреналин

Завтра у меня день рождения. Мне исполняется восемнадцать. Многих ребят моего возраста эта дата радует. Можно свободно покупать бухло в магазинах. Или жениться. Как будто и то и другое может быть пределом мечтаний.

Возможно, когда-то так оно и было — в древние времена, когда дети действительно до восемнадцати не пробовали алкоголь и не имели секса. Пишут, что в СССР так было. Вроде как без «Тиндера» с поиском партнёров были большие проблемы. Да и договориться с кем-то о покупке водки или вина было невозможно, за это сразу сажали. Доставки тоже не было. Некоторые даже пишут, что одно время даже законодательно запретили бухать. Но, мне кажется, это совсем бред и недопонимание. Наверно, просто ограничивали продажу — ну как сейчас, чтобы только до двадцати одного часа, чтобы за добавкой нельзя было сбегать. А демократы это использовали, чтобы Союз потом как можно больше народу хейтило.

В общем, меня эта дата никак не радовала. Бухать я пробовал. Вообще не моё. Секс у меня тоже был. Лучше, чем бухло, чего уж там — но о серьёзных отношениях я пока не задумывался. Постоянной девушки у меня не было. Не потому, что я бы не хотел — просто рядом со мной они надолго не задерживаются. Считают психом. И, если уж на то пошло, есть, за что.

Это потому, что я ничего не боюсь. Мама иногда шутит, что мне боялку во время родов отморозило — я появился на свет в машине «скорой помощи», зимой, в январские холода. В нашей деревне подъезды завалило, и машина застряла по пути в больницу. Фельдшера умудрились принять роды, но с горючкой в машине были проблемы. Экономили её, чтобы помощи дождаться. Температура в салоне выше плюс десяти не поднималась. Нас укутали, чем было — но всё равно, когда спасатели до нас добрались, меня забрали в реанимацию из-за гипотермии. Тётка рассказывала, что у меня сердце несколько раз останавливалось, с того света вытащили. Может, и гонит. Она вообще подбухнуть любит, и под этим делом её на поболтать тянет. И язык у неё, как бабуля говорила, «без костей». За базаром вообще ни разу не следит.

Как-то после посиделок по случаю её приезда к нам в гости, когда мама уже спать пошла, тётка доверительно сообщила, что я вообще на свет не должен был появиться. Что беременность, типа, была «аварийная». Мама аборт хотела делать, но по каким-то причинам закрутилась и пропустила срок, когда это было возможно. Конечно, я не хотел в это верить. Но, судя по тому, как быстро слился папаша — такую версию моего происхождения исключать тоже нельзя.

Не то, чтобы я как-то сильно переживал об этом. Ну родился и родился. Повезло. А если б и не родился — кому было бы об этом сожалеть? Уж точно не мне. Ха-ха.

А маме спасибо уже хотя бы за то, что смогла в Москву перебраться. Да не просто перебраться: всего через два года по съемным углам она квартирку прикупила. Не топчик, конечно — однушка в Бутово, но по сравнению с родным Челябой так просто космос.

Я к тому времени уже в школу ходил. На районе там жестко было: особенно для парней вроде меня, кто пошёл по временной регистрации. Об этом узнавали каким-то образом, ну и начиналось: понаехавшие, гастеры, иди на завод работать, чувак, скажи что-нибудь на челябинском, вот это всё. Но это, конечно, до первого махача. Потому что я ж говорил — не боюсь ничего. То есть, совсем. Ни кулаков, ни заточек.

К директору вызывали, да. Отчислить грозились. Мама там даже башляла что-то, на общественные нужды. Но как-то всё устаканилось. От меня отстали.

А уж потом, когда у меня реальная прописка появилась, жизнь пошла в гору!

Учился я нормально. Даже хорошо. Пару раз меня на олимпиады отправляли — по биологии и по информатике. Просто мне интересно было, поэтому давалось легко. Как-то я попал на международный уровень, и надо было ехать в Португалию. Только дорогу родители оплатить должны были, а у мамы вроде как в тот момент напряг с деньгами был. Обидно, но что делать? Жиза. Но на олимпиады рваться я после этого случая перестал после этого. А смысл?

Зато спортивная тема меня реально увлекла. Ну как спортивная? Я сейчас не про хоккеи-футболы-гимнастики-теннисы. Это, понятное дело, ресурсов требует. А у меня вроде как они ограничены были. Но спорт — это ж не только такие вот вещи, да? Воркаут — это вроде тоже спорт. Даже федерация своя есть.

В общем, так это всё и начиналось. Сначала турнички, там, динамика, финты, элементы. Потом меня в сторону паркурщиков повело. Ну и понеслась: руфинг, тарзанки, трюки… поначалу просто интересно было. Потом пару раз в топ Тиктока попал, с особенно отмороженными вещами. Не то, чтобы я хвастался — но уже год, как я полностью от мамы независим. Наоборот — уже ей помогаю. Она как первое бабло от меня увидела, так сразу перестала над Тиктоком прикалываться. Вроде как поняла, что серьёзно это все.

Ну и я был горд, конечно. Можно сказать, доказал, что не зря она меня с собой таскала. Хотя видно было, что тяжело ей со мной: квартирка маленькая, пара мужиков, с которыми она начинала встречаться, сливались тихонько, как только про меня узнавали. Она хоть молодец — в глаза меня никогда не попрекала, но я ж тоже не слепой. Видно это, когда человеку с тобой тяжко. До школы был варик меня на бабулю спихнуть, и мы об этом даже говорили серьёзно. Я настраивался на жизнь в деревне под Челябой. Но бабуля умерла раньше, чем до дела дошло. Нехорошо так говорить, но свезло мне, наверно.

С везением у меня вообще всё в порядке. Больше десятка трюков за гранью только за этот летний сезон — и хоть бы хны. Даже травм никаких: ни переломов, ни растяжений, ни царапин. Хотя, конечно, за каждым везением стоит планирование. В этом я объективно сильнее других одиночек — экстремалов. Большинство наших живут чисто на адреналине, и не уделяют подготовке достаточно пристального внимания. Особенно опытные — те, кому хорошо за двадцать, и у кого за плечами уже есть вещи вроде затяжных прыжков с вингсьютом вдоль водопада Анхель… такие в основном и бьются. Это если говорить о джамперах. А так — наш мир гораздо шире, и вовсе не ограничивается скайдайвингом. Есть еще простые дайверы, фридайверы особенно — ещё какие экстремалы. Есть спелеологи. Есть диггеры. Есть руферы. А вот универсалов, вроде меня — мало.

На первых серьёзных трюках я поднимал до тысячи зелёных. Но постепенно ценник дошёл до десятков. Из чего складывается гонорар? Основная часть это не донаты, конечно — они вообще мало у кого заметную роль в выручке играют. Это нативка, конечно. Интеграции всякие и коллабы.

Сейчас объём пошёл такой, что в пору думать о какой-то легализации. Серьёзные компании предлагают серьезные деньги за белые договора. Но я пока не решил — надо ли оно мне вообще. Пока хватает тех, кто готов платить битками и прочей криптой. Получается неплохо. Более, чем не плохо: за следующий трюк, который я задумал как подарок самому себе на дэрэ, я получу около трехсот штук. Не рублей, ясно дело.

Глава 2. Статика

Сложнее всего в нашем мире выдумать нечто, что никто до тебя не делал. Тогда ты можешь обеспечить себе имя на годы вперёд, и спокойно стричь купоны. Можно даже на покой уйти — если вдруг гормоны отыграли, и захотелось нормальной жизни. Бывали такие ребята, которые хорошо поднялись на увлечении, а потом оплатили себе обучение на юристов-программистов, и сейчас живут припеваючи в тех местах, где тепло и снега не бывает. Но это исключение, конечно.

Я понимал, что шанс придумать нечто эдакое пропадает с возрастом. Набираешься опыта. А опыт — это ведь не только сплошное благо, как нас пытаются убедить в этом взрослые чуть ли не с самого рождения; опыт — это бесконечные ограничения. Вот хотел ты, допустим, научится делать сальто в зацеп — начал все, как положено. И бац! Неудачная попытка — перелом. И фиг нормальный человек когда за это снова возьмется. Единицы могут пройти через серьезную травму и снова пытаться. А остальные — отходят в сторону, отказываются. Потому что опыт.

И я чувствовал, что у меня что-то такое появляется. Не страх, конечно, нет — но какой-то мандраж перед трюками, которого раньше не было. Слишком много стал в голове крутить: что, как, куда… тут ведь недалеко до вопроса «зачем?», верно?

Короче, я решил, пока не слишком поздно, провернуть реально безумную вещь.

Как-то раз, возвращаясь с мероприятия, которое организовывали знакомые по части воркаута в Казани, я специально задержался в Домодедово. Мне вообще нравится смотреть на взлетающие и приземляющиеся самолеты; я люблю путешествовать. Люблю думать о том, как буду летать по своим делам. За границу. В Штаты, в Южную Америку, в Гонконг. Может, с «Рэд Буллом» подпишу контракт, когда вся эта проклятая ковидная история закончится, и умотаю в Дубай.

Я наблюдал за тем, как самолеты величественно поднимаются в воздух, убирают шасси, разгоняются и исчезают в голубеющей дали. Тогда-то меня и стукнуло: а что, если устроить нелегальный джамп со стойки шасси?

Шума точно будет много. Могут даже Youtube-канал заблокировать… если, конечно, не сделать так, будто запись снята якобы случайно, сторонним свидетелем. С Тик-током проще будет — сделать нарезку на основе того материала, который на Youtube будет выложен…

Нормальному человеку такое в голову точно не придет. На первый взгляд, проблема на проблеме: как удержаться на стойке, когда скорость отрыва больше трехсот километров в час? Тупо ведь ветром сдует, да? Кажется — на первый взгляд. Но скажите это мотоциклистам! Нормальный зацеп на скоростных карабинах и правильный экип эту проблему решат. Зимой, конечно, придется подключать что-то совсем необычное: подогреваемое термобелье, сверхпрочные комбезы, шлема с нужными визорами… в общем, сложно, но решаемо.

С первым взглядом разобрались. Но на второй взгляд появились новые проблемы и главная, конечно же — это хватит ли высоты?

Визуально шасси, как я заметил, начинали убираться метрах на двухстах. Это совсем впритык для успешного прыжка, даже если держать вытяжку наготове. Но некоторые самолеты доходили и до трехсот, особенно те, кто покрупнее.

Уже потом, вернувшись из аэропорта и увлеченный идеей, я искал информацию о высоте полета во время уборки шасси в нете. Это было не просто: оказывается, критическим параметром, который определяет решение об уборке шасси, является совсем не высота, а скорость. И его рекомендуется убирать как можно скорее после взлета — потому что они тупо мешают самолету разгоняться, а это может быть опасно. Но, в конце концов, промучившись в разных профильных коммунах, я нашел подтверждению своей догадке: шасси убираются на высотах от ста до пятисот метров. Конечно, последний вариант выглядел роскошно — но фишка в том, что невозможно заранее предсказать, на какой точно высоте будут убраны шасси у конкретного самолета в конкретном рейсе. То есть, мало того, что трюк сам по себе рискованный, так еще и похож на лотерею. Такая вот экстремальная русская рулетка. В общем, мне понравилось. И я начал готовиться.

Подготовка заняла остаток лета и почти всю осень. На закупку нужного экипа ушла значительная часть моих сбережений. Это было больно: пару раз посмотрев на ценник очередного заказа, я даже начинал сомневаться в том, что действительно этого всего хочу.

Еще сложнее было найти человека, которому я мог бы доверить съемку трюка. Друзей у меня не было. В смысле, настоящих друзей. Как-то не сложилось. Было много знакомых, с кем пересекались по разным тусовкам, но это, понятное дело, не то.

Я решил искать нужного человека среди своих подписчиков на «Тиктоке». Смотрел профили. Потом начинал общаться. Большинство отваливались уже после пары сообщений. В основном из-за тупости.

С теми, которые показались мне более-менее норм, мы продолжали общаться. Выяснялись разные детали: кто-то был слишком правильным, чтобы участвовать в том, что я задумал; кто-то оказывался сильно младше, чем можно было подумать по профилю; кто-то хотел быть круче, чем я сам. Так, постепенно, список сокращался, пока в нем не остался всего один аккаунт.

Результат отбора получился… необычным. Во-первых, финалистом была девчонка. Но это еще ладно: она, к тому же, совершенно не интересовалась экстримом. Но ее привлекала, как она сама выразилась «эстетика человеческих возможностей». В профиле стояла «левая» аватарка, а на самих роликах она никогда не показывалась. Перед встречей я попросил прислать фотку, чтобы можно было опознать друг друга. И она показала кадр жуткого качества, явно кропнутый из стоп-видео, снятого в полумраке под каким-то низким мостом.

Судя по кадру, внешность у нее была самой обычной: правильное, но маловыразительное лицо, слишком густые для девчонки брови, короткая стрижка. Она была в джинсах и сером худи с надписью на груди: «Сисподвыподвертом». Я хмыкнул, оценив юмор. Впрочем, какой там «сис» под этим «подвыподвертом» меня интересовало мало. Лишь бы нервы у нее крепкими оказались, да снимала, как надо.

Мы встретились в центре, когда выдался один из немногих солнечных дней. Было прохладно, и мы пошли греться в «Депо» на «Белорусской». Это место когда-то наделало много шума: типо, первый в Москве гастробар, все дела, переделанный из бывшего реального троллейбусного депо. Там внутри даже реальный троллейбус поставили, для антуража, наверное. В целом, место зачётное, можно зайти, когда хочется чего-нибудь эдакого, и не хочется за это переплачивать.

Когда вошли внутрь, я предложил ей выбрать точку. Почему-то был уверен, что она захочет какой-нибудь экзотики. Не Вьетнам, конечно — этого добра на любом фудкорте полно — но Тай или Индию запросто.

Но нет. Она попросила стейк. Я удивился, но спорить не стал — был при деньгах и не особо парился о мелких расходах, хотя и потратился на экип. Но то были стратегические инвестиции, и на повседневных расходах те траты никак не отражались.

Мы подошли к точке, за стеклянной витриной которой висели жутковатого вида заветренные туши. Она улыбнулась, и, когда подошла наша очередь, выбрала рибай «медиум рэр». Поколебавшись немного, я взял бургер. Полностью прожаренный.

— Я Лена, — наконец, представилась моя новая знакомая, протянув руку.

— Антон, — сказал я, ответив на рукопожатие.

— Красивое имя, — кивнула моя новая знакомая, — мужественное.

Я фыркнул.

— Так поняла, тебе видеограф нужен? — Лена с места перешла к делу, и мне это понравилось.

— Э-э-э… — замялся я, — в принципе, да. Но не совсем. Есть нюансы.

— Об этом можно было догадаться, — Лена улыбнулась; ее улыбка оказалась неожиданно открытой и теплой.

— В общем, то, что я хочу сделать, нельзя будет просто взять и поставить в мой акк, — сказал я, — стопудово заблокируют. А вот сторонний свидетель, который вроде бы случайно оказался рядом — может снять, все, что нужно. Выложить от себя. И уже потом на основании этих материалов я сделаю нарезку.

— Ясно, — кивнула Лена, — а теперь говори, что задумал.

Я набрал в грудь воздуха. Собрался с силами. И рассказал.

Лена некоторое время сидела, растерянно ковыряя столешницу ногтем с полусодранным маникюром. Потом посмотрела мне в глаза. Она хотела что-то сказать, но тут забибикал пластиковый «блин» — наш заказ был готов. Воспользовавшись паузой, я взял «блин» со стола и пошел забирать заказ.

Когда вернулся обратно, Лена была еще на месте. И я подумал, что это хороший знак.

— Тридцать процентов, — сказала она, когда я поставил перед ней стейк.

Я поднял брови. Подумал секунду. Потом молча еще раз протянул руку. Лена ответила на пожатие.

— От всей монетизации, — добавила она после рукопожатия, — и не вздумай что-то закрысить.

— Да что!.. — я хотел было возмутиться, но она меня перебила.

— Будем считать ты все услышал, а я все сказала. Обойдемся без этих пацанских фишек.

Я подумал немного. Потом выпустил воздух из легких и принялся за бургер.

Лена активно участвовала в подготовке, полностью погрузившись в тему. По ее рекомендации я даже заменил уже подготовленные скоростные карабины. Она где-то вычитала, что шасси на разгоне, особенно зимой, могут накопить изрядно статического электричества. Причем это электричество можно даже не ощутить, но оно может «спаять» металл карабина со стойкой шасси в месте контакта. Значит, места соприкосновений экипа должны быть из диэлектрика.

Было еще несколько таких вот «мелочей», которые она подсказала. В общем, я не пожалел ни разу о том, что выбрал ее. И самым ценным ее качеством оказалось идеальное умение держать язык за зубами: все эти несколько месяцев она ни с кем не поделилась нашими планами даже намеком. Я точно знал, что это так, потому что, если бы информация утекла — до меня точно дошли бы отголоски.

Глава 3. Аэродинамика

Накануне мы долго сидели над расписанием. Выгадывали, какой борт полетит в нужное время. Делать трюк мы решили на закате, конечно — тем более, что погоду обещали морозную и солнечную. Закатный свет добавит драматизма и эстетики. Лена была с этим полностью согласна.

За несколько недель до этого мы неплохо изучили систему охраны полос и расписание патрулей. Удивительно, но до сих пор не весь многокилометровый периметр был оборудовал достаточным количеством камер. Оставались «слепые зоны», одной из которых мы и собирались воспользоваться. И еще я подумал, что, даже если бы покрытие камерами было бы сплошным, то пользы от этого охране было бы не так уж много: где они найдут столько людей, чтобы следить за каждым монитором? Тем более, что бюджет аэропорта, по традиции, регулярно «оптимизировался».

Другой проблемой была колючая проволока, которая стояла наверху ограждения на специальных мачтах, растопыренных параллельно земле с каждой стороны. Немного подумав, мы нашли выход: просто закинули пару матрасов прямо на проволоку сверху. Для того, чтобы перемахнуть забор, теперь было достаточно приставной лестницы.

— Борт включил транспондеры, — сказала Лена, глянув на экран планшета, когда лестница была установлена, — он выруливает.

— Отлично, — кивнул я. После чего покопался в кармане белого мембранного комбеза, и достал флешку. Я специально оставлял это дело на последний момент, чтобы у Лены не было меньше возможностей отказаться, — держи, — я протянул флешку ей.

Она приняла ее, с удивлением повертев перед глазами, разглядывая замысловатую графировку на чехле.

— Что там? — спросила она.

— Токены, — ответил я, — в трех криптах. Уверен, ты разберешься. Если что-то пойдет не так — передай матери половину. Хорошо? Остальное можешь забирать сама. То же самое с монетизацией — все договора действующие, не зависимо от исхода. Туда упадут еще деньги после того, как ты опубликуешь первое видео…

— …не буду я ничего публиковать, если что-то пойдет не так! — возмутилась Лена, — так что постарайся, чтобы все прошло как надо!

— Лена, — вздохнул я, — ты, конечно же, опубликуешь все, что снимешь. При любом раскладе.

— Да с чего ты…

— С того, что это часть жизни. Таких, как я. Я всегда страховался. Просто теперь, страховка надежнее, чем простые сообщения с таймером. Верно? — я подмигнул ей.

Она вдохнула. Подумала секунду. Потом молча выдохнула.

— Ты все сделаешь? — спросил я, стараясь глядеть ей в глаза.

— Сделаю, — ответила она.

В свете разгорающегося заката ее темные глаза глядели как-то по-особенному загадочно. Я вдруг впервые разглядел, что в них есть какая-то тайна. Загадка. И даже успел пожалеть, что за эти месяцы даже не пытался с ней замутить… после прыжка надо будет обязательно это исправить.

Решив так, я улыбнулся, и полез на забор.

Между точкой в начале полосы, где я спрятался, стараясь слиться с сугробом, и предполагаемой точкой старта лайнера было метров двадцать. Очень много, учитывая, что самолеты в современном нагруженном аэропорту часто не останавливаются, вырулив на торец полосы, а сразу начинают разгон. И я прекрасно понимал, что при плохом раскладе могу не успеть догнать борт. А это значит, что за секунду можно лишиться всех наработок за многие месяцы. И весь дорогой экип потеряет смысл: не представляю, к чему еще можно было бы приспособить все эти покупки…

От реальной и близкой возможности потерять все адреналин начал поступать в кровь еще до того, как я увидел приближающийся лайнер. Лежать в холодном снегу было жарко; я чувствовал, как начинает выделяться пот, пока что эффективно поглощаемый мембранным термобельем. А есть ведь еще химическая грелка, которую я собирался активировать уже в зацепе с шасси!

Сердце долбилось в грудь как псих в мягкие стены изолятора.

Вот и самолет. А-330. Короткий рейс до Сочи, в не сезон. Есть все шансы, что баки далеки от максимальной загрузки, да и салон полупустой. Значит, самолет уйдет вверх свечкой, давая мне возможность совершить прыжок.

Заранее накопленный адреналин помог мне развить такую скорость с места, о которой можно было даже не мечтать на тренировках; я сам виделся себе белой молнией, мелькнувшей в красном свете заката.

Самолет притормозил буквально на пару секунд. Я едва успел запрыгнуть на опору шасси и зафиксировать карабин, как начался разгон. Ремни натянулись. Я занял удобное положение, частично спрятавшись за стойкой он упругого ветра.

Разбег длится всего лишь несколько секунд. Но время, когда выполняешь такие трюки, сильно растягиваются. Где-то на середине полосы набегающий поток воздуха стал «пробивать» мембрану. Плечи и грудь быстро остывали, и это было не очень хорошо — в прыжке нужна будет подвижность. Поэтому я, недолго думая, активировал грелку.

Когда я тестировал ее, казалось, она начинает отдавать тепло почти мгновенно. Но тут, на разбеге, прошло несколько томительных мгновений прежде, чем я ощутил нужный эффект.

Перед самым отрывом я подумал о людях, которые сейчас надо мной сидят в комфортабельном салоне, в тепле и безопасности. Я, конечно же, подумал о том, чтобы самолет ни в коем случае не пострадал, даже если у меня что-то пошло бы не так: карабины были размещены таким образом, что механизм складывания обрезал бы все удерживающие меня стропы, а оставшиеся зацепы никак не могли заблокировать ход шасси.

Но вот отрыв.

Я неплохо визуально определяю высоту. Для этого трюка критически необходимый навык.

Тридцать метров. Шасси и не думают складываться.

Пятьдесят. Движки ревут на взлетном. Мне все труднее удерживаться — изменился угол атаки, набегающий поток рвет меня от стойки. Но карабины и стропы держат.

Сто метров. Минимальный порог успешного прыжка. Мысленно я улыбнулся.

Сто пятьдесят. Набор высоты продолжается. Я был прав — самолет действительно начал набор довольно резко.

Двести метров. Можно прыгать!

Я посмотрел вниз, надеясь найти взглядом Лену. Но тут сквозь перчатки ощутил гул гидравлики. Шасси начали складываться.

Я отщелкнул карабин. Оттолкнулся так, чтобы выйти из воздушного следа лайнера и приготовил вытяжку.

Дальше было приятное ощущение невесомости.

Я выбросил вытяжку. Успешно! Надо мной раскрылся основной купол.

А дальше, когда я уже мысленно праздновал победу и поздравлял себя с ДР, случилось то, что я никак не мог предусмотреть.

Самолет начал довольно резкий разворот вправо. Я сразу правильно оценил ситуацию. Но сделать что-то не было никаких шансов.

Струя от правого двигателя уперлась в купол, и он почти мгновенно погас.

Запаски у меня не было.

Снова пришло ощущение невесомости.

Странно, но даже в этот момент я не особо испугался.

Было обидно, до слез — это да, но страшно… скорее, нет. Хотя я отчетливо понимал, что сейчас погибну.

И все-таки, несмотря на трезвую оценку ситуации, я все равно пробовал барахтаться. В конце концов, зима, сугробы, может, уклон или овраг… шансы могли быть.

Но когда мне удалось перевернуться в воздухе, чтобы плашмя лечь на поток для управляемого полета, от высоты осталось метров тридцать.

Секунда.

Бах!

Глава 4. Приглашение

Несмотря на сжавшееся время, я надеялся, что боль будет мгновенной. Очень уж не хотелось мучиться. Но реальность превзошла мои самые смелые ожидания: боли не было. Совсем.

Когда я открыл глаза, то обнаружил себя стоящим по колено в сугробе, посреди какого-то поля. Судя по ощущениям, я был совершенно цел.

«Так не бывает!» — подумал я, недоверчиво ощупав комбез. Потом с раздражением отстегнул крепление строп. И только после этого обратил внимание на странное существо, которое застыло метрах в трех от меня.

Ростом оно было под два метра. Мохнатое, как йети, с черной шерстью. На пулеобразной голове два огромных уха, которые свисали до самых плеч. На морде — огромные черные глаза, в которых отражался догорающий закат. Носа, рта или каких-то других деталей видно не было. Возможно, просто мешало скудное освещение.

Наверно, любой другой на моем месте испугался бы до потери пульса. Но даже в такой ситуации способность бояться ко мне так и не вернулась. Скорее, я ощущал сдержанное любопытство и растерянность.

— Привет, — сказал я, открыв визор шлема, — ты что такое?

Существо повернулось ко мне, громко ухнуло, моргнуло третьими веками, увлажнив глаза, и ответило приятным ровным голосом:

— Говорить «что» кому-то, с кем вы еще не знакомы — как минимум не вежливо, не так ли, молодой человек?

Я фыркнул.

Мне было интересно — это на самом деле происходит, или же мой умирающий мозг подсовывает такие забористые картинки?.. про опыт умирания разное говорят, я как-то даже интересовался этой темой. Типо, агония по субъективному восприятию может длиться довольно долго… но те, кого удавалось вытащить из этого состояния, говорили о «внетелесном опыте», «удивительном спокойствии» и прочем, чего я даже близко не ощущал. Все было как обычно, восприятие мира не изменилось. Только теперь рядом со мной стояло говорящее нечто.

— Однако же, несмотря на некоторую досаду из-за ошибки восприятия, с вами приятно говорить, Антон, — продолжало существо.

— Мы знакомы? — насторожился я.

— Мы? — существо снова моргнуло и сделало шаг мне навстречу; заскрипел снег, — разве что, так сказать, односторонне. Я знаю о вас все. А вы обо мне — пока что ничего.

— А вот и не правда, — ответил я, нагибаясь, чтобы достать из сугроба правую ногу и выбраться на твердый наст.

— Да? — кажется, существо искренне удивилось.

— Ага, — кивнул я, — я же тебя уже видел. Значит, кое-что о тебе уже знаю.

Существо снова ухнуло по-совиному. Я пока точно не понял, что мог означать этот звук, но предположил, что это был аналог смеха.

— Давай помогу, — оно протянуло мне огромную меховую лапу, — раз уж мы так резко на «ты» перешли.

Поколебавшись мгновение, я все же принял помощь. Ладонь существа оказалась горячей и твердой.

— Как тебя зовут? — спросил я, осторожно ступая по насту.

— Айа, — ответил мой новый знакомый.

— И кто ты такой? — продолжал я, развивая успех.

— Это не так просто объяснить, как кажется, — ответил Айа, — очень давно я был рожден среди народа ану. Родная планета моего народа находится довольно далеко от Земли, даже по вашим меркам. Больше тысячи параллакс в секунду.

— Чего? — переспросил я.

— Это в земных единицах. Ими пользуются ваши астрономы. Ты не знал?

Я неопределенно пожал плечами. И тут, оглянувшись, заметил кое-что такое, от чего у меня впервые в жизни по спине пробежал холодок. Это еще не был настоящий страх, но что-то, очень к нему близкое.

В паре метрах от меня в насте было отверстие, повторяющее контуры человеческого тела, с раскинутыми руками и ногами. Из этого отверстия выходили стропы, которые тянулись к точно такому же куполу, который я только что отстегнул. Два одинаковых купола лежали рядом.

Я недоуменно взглянул на Айа.

— Да, я не успел даже начать тебе рассказывать, — произнес тот с виноватой интонацией в голосе, — мы долго знакомились.

Я опустился перед ямой на колени. Там, внизу, лежал некто, в точно таком же комбинезоне, как у меня. Протянув руку, я ощупал тело. Сквозь мембранную ткань отчетливо ощущалось тепло. Я почти лег возле провала в насте, чтобы перевернуть незнакомца.

Ожидая увидеть собственное лицо, я взглянул на визор. Но он был сплошь покрыт кровью изнутри.

— Я уже понял, что ты ничего не боишься, — неожиданно раздался голос над самым ухом; Айа подошел ближе и опустился перед провалом в насте на одно колено, — но не стоит. Иногда в этот момент психика ломается, потом приходится долгую реабилитацию проходить… оно тебе надо?

Я отпустил тело. Заставил себя повернуться и поглядеть в глаза Айа. Закат почти догорел, и в их глубине зажигались первые звезды.

— Какого. Фига. Это. Все. Значит? — выговорил я, нарочно разделяя слова.

— Не переживай сильно, — ответил Айа, — это подготовка на случай если ты согласишься на мое предложение. Это не ты, конечно. Хотя ни один земной судмедэксперт не отличит, — он снова ухнул.

— Предложение? — спросил я, снимая шлем. В нем становилось невыносимо жарко.

— Ну да, — Айа по-человечески пожал плечами, — я ведь не просто так тебя спас.

— Спас… — автоматически повторил я, пытаясь осознать сказанное.

— Спас, конечно! — ухнул Айа, — иначе с тобой бы случилось то, что ты увидел.

— Ладно, — кивнул я, — допустим… так что за предложение-то, на которое я должен согласиться?

— А вот это так просто в двух словах не объяснишь, — Айа покачал головой, из-за чего его уши начали смешно трепыхаться, — поэтому давай-ка ты сначала отдохнешь, придешь в себя. После поговорим. Рассказывать мне придется много.

— Что, вот так?.. — я растерянно всплеснул руками, — что будет, если я приду домой, а потом маме позвонят те, кто найдут вот это? — я указал рукой на тело.

— Домой? — голос Айа звучал очень удивленно, — кто говорит про дом? Ты пока отдохнешь у меня!

Он протянул руку в воздух, сделал движение, как будто открывает дверь, и прямо посреди поля появился проем, за которым виднелась хорошо обставленная комната.

Внутри, при нормальном освещении, я разглядел, что у Айа есть нос. Чёрный, блестящий, очень похожий на собачий. Рот у него, конечно, тоже был, но скрывался под густой шерстью даже тогда, когда он говорил. Его зрачки тоже немного сузились, и теперь по краям огромных глаз было видно радужку карего цвета.

— Проходи, не стесняйся, — сказал хозяин комнаты, закрывая дверь, — присаживайся.

— Где? — растерянно спросил я: в комнате было три разномастных кресла и несколько табуретов.

— Да где хочешь, — Айа по-человечески пожал плечами, — где удобно. Кстати, если хочешь, можешь в душ сходить, — он кивнул головой в сторону неприметной двери, слева от входа, — у меня найдется халат подходящего размера.

Я поглядел на свой комбез. При нормальной температуре мне уже становилось жарковато, я чувствовал, что потею.

Хмыкнув, я начал раздеваться.

Халат действительно нашелся. Роскошный, махровый. Я даже представить себе не мог, что когда-то надену что-то подобное. А зря. Это было удивительно комфортно и удобно. Особенно после отличного тропического душа и какого-то приятного геля, который стоял на полочке. На флаконе не было никаких надписей — только изображение тропических джунглей.

После душа у меня было такое ощущение, что я вымыл не только тело, но и мозги. Думать было легко, несмотря на всю необычность ситуации. Конечно, у меня было множество вопросов, но я не стал париться на этот счет. У меня ведь было у кого спросить.

Я подошел к дальнему креслу. Оно было обтянуто зеленым бархатом, и мне понравился цвет.

Когда я уже собирался садиться, мой взгляд случайно упал за окно. Я ожидал всего, что угодно: солнечного побережья, незнакомого города или даже леса. Но там было все то же снежное поле. Даже провал в насте, где лежало тело, похожее на мое, можно было разглядеть. Но мои настоящие следы и следы Айа исчезли.

Я хмыкнул.

— Что такое? — спросил хозяин, устраиваясь в кресле напротив.

— Снаружи нас не видно, да?

— Нет, конечно, — улыбнулся он.

— Честно говоря, я ожидал, что эта дверь — что-то вроде портала, который переносит… ну, в разные места, — сказал я.

— Сериалов насмотрелся, да? — сочувственно протянул Айа и ухнул.

Я хотел вставить что-то язвительное, но не придумал, что именно. Поэтому просто промолчал.

— Так что это за место? — спросил я.

— Мой… — немного замялся Айа, — корабль. Наверно, это правильное слово. Но еще это мой дом. Кстати, если хочешь — мы можем улететь куда-нибудь. Как только убедимся, что твое тело нашли те, кому положено заниматься такими делами.

— Посмотрим, — ответил я, демонстративно не глядя в окно, — ты говорил что-то насчет предложения, да?

— Да, Антон, говорил, — кивнул Айа, — кстати, хочешь чаю? Или воды? Или кофе?

От кофе я бы действительно не отказался, но прежде, чем согласиться на предложение, я сообразил, что хозяин для чего-то тянет время.

— Позже, — ответил я, — давай сначала предложение.

Айа тоскливо глянул в окно. Удивительно, как на его заросшей густой черной шерстью мордой можно было прочитать эмоции. Наверно, дело было в глазах. Они действительно отражали чувства.

— Дай догадаюсь, — продолжал я, — каким-то образом, если кто-то найдет тело, я не смогу отказаться, да? И ты этого ждешь? Поэтому и душ предложил?

С этими словами я поднялся и направился к выходу.

— Ты куда? — хозяин тоже поднялся и пошел вслед за мной.

Я же мысленно прикидывал массу его тела и физическую силу. Сумею вырваться, интересно? По крайней мере, для него у меня точно найдется пара сюрпризов.

— Домой, — ответил я, забирая комбинезон.

— Жаль, — Айа встал в центре комнаты и грустно опустил уши, — но, видимо, не судьба. Только не задерживайся снаружи надолго, сразу начинай двигаться. До дороги прилично. А там холодает.

Я взялся за ручку двери (обычную, металлическую — у нас дверной замок похожий стоит), повернул ее и выглянул наружу.

— И что, так просто? — спросил я, — ты меня отпускаешь?

— Я не могу заставить тебя делать то, что хотел предложить, — Айа снова пожал плечами, — нужна добрая воля. Да я и не рассчитывал особо, что ты согласишься. Насчет тела не беспокойся — я уберу его, как только ты закроешь за собой дверь. Никаких следов не останется.

Я сделал шаг наружу. Отпустил дверь. Расправил комбинезон. Но в последнюю секунду, когда дверь была лишь чуть приоткрыта, я остановил ее.

— И что, мне теперь нельзя будет никому рассказывать о том, что видел? — спросил я.

— Почему же? — ответил Айа, — рассказывай кому хочешь. Только доказательств у тебя нет.

«И правда, почему я не включил смартфон сразу, как снял комбез?» — досадовал я. Но исправить уже ничего было нельзя. Он был прав. Если я уйду — никаких следов или доказательств у меня не будет. И как разумный человек я, конечно же, буду сам помалкивать об увиденном…

Лена, должно быть, сильно испугалась, когда увидела, как погас купол… запись, наверно, получилась бомбическая! Особенно когда все узнают, что я выжил.

Я вдруг отчетливо представил себе, что будет дальше. Я получу вознаграждение. Что-то отдам матери, что-то отложу на учебу… что дальше? Планировать еще один трюк? Учить дальше английский в надежде попасть в международную команду под спонсорством какого-нибудь крупного бренда? И дальше? Что я буду чувствовать, выполняя самые крутые трюки, что оставил позади, возможно, главную тайну своей жизни?

Я сделал шаг назад. И закрыл дверь — перед собой.

Айа широко распахнул уши.

— Что, остаешься? — спросил он недоверчиво.

— Остаюсь, — кивнул я, возвращаясь в кресло.

Через окно я видел, как спасатели достают тело из снежной ямы. Оно уже успело одеревенеть, и было похоже на ледяную статую в белом комбинезоне. Похоже, теперь дорога назад точно была закрыта: объяснить свое воскрешение будет очень сложно. К тому же мое появление наверняка привлечет ненужное внимание разных структур, которые занимаются подобными вещами. Я так отчетливо представил себе медицинские лаборатории, что даже вздрогнул.

— Да, я тоже не особо люблю холод, — вздохнул Айа, проследив направление моего взгляда, — и не часто бываю в ваших широтах.

— Так зачем прилетел к нам? — спросил я.

— Из-за тебя, конечно.

— Так уж из-за меня одного? — я хмыкнул, подозрительно прищурившись.

— Да, Антон, — кивнул мохнатой головой Айа, — из-за тебя. Такие как ты не часто встречаются.

Нет, конечно, мне было приятно такое признание. Только за лестью обычно следовали разные неприятные вещи: необоснованные просьбы о помощи (на самом деле перекладывание обязанностей), вопросы о деньгах взаймы и тому подобное.

— И чем же я такой особенный? — обреченно вздохнул я, ожидая очередной просьбы.

— Ты ничего не боишься. Просто большинство людей совершенно не годятся для той работы, которую я хочу предложить. Даже те, кто умеет контролировать свой страх, для этого не годятся. Потому что у любого контроля есть предел.

Вот тут я заинтересовался. Во-первых — насчет отсутствия страха это была правда. А во-вторых — я ведь и сам подсознательно двигался в том направлении, чтобы максимально реализовать это свое преимущество. Интересно, что же может мне предложить настоящий пришелец?

— Что за работа-то? — спросил я.

— Мне нужен человек, который следил бы за некоторыми… вещами, на которые люди обычно не обращают внимания. Точнее, предпочитают не обращать внимание, ради собственной безопасности, — ответил Айа, — мне нужен наблюдатель.

— Я… не очень понимаю.

— Тебе понравился мой корабль? — неожиданно спросил Айа.

Я огляделся. Да, жилая комната выглядела удивительно уютно на фоне снежного поля. Особенно если знать, что ее не видит никто посторонний. А ведь на корабле наверняка есть и другие помещения.

— Нравится, — кивнул я.

— У тебя будет похожий. Только поменьше, конечно. Но достаточно комфортный. И возможности у тебя будут такие же — его никто не будет видеть. Только если ты сам не захочешь кому-то его показать. Ты сможешь свободно путешествовать по всему миру, безо всяких ограничений.

— А если меня задержат местные власти? — тут же спросил я, — если я, скажем, просто прогуляться захочу? Не на корабле?

— Не смогут, — ухнул Айа, — кроме корабля, у тебя будут и другие возможности.

— Так все-таки. Что именно я должен буду делать? Кроме того, чтобы путешествовать в свое удовольствие?

— Скажи, Антон. Ты никогда не задумывался о том, почему Землю не посещали существа из других миров? Хотя ваши ученые уже точно знают, что пригодных для жизни планет в нашей галактике великое множество? — вместо ответа Айа задал очередной странный вопрос. Не могу сказать, что мне это понравилось.

— Нет, — честно ответил я, — не задумывался.

Айа ухнул.

— Что ж… возможно, ты просто не… хотя к делу это не относится. Дело в том, Антон, что ваш мир — сильно болен.

— Это точно! — охотно согласился я.

— Ты… знаешь? — Айа смешно растопырил оба уха; похоже, у его расы это был знак крайнего удивления.

— Да любой нормальный человек об этом знает! — кивнул я, — посмотри только, что вокруг творится: эпидемии, войны, ненависть, конфликты, которые не имеют совершенно никакого смысла! Психи, маньяки, живодеры… как можно считать этот мир нормальным?

Айа, видимо, немного растерялся, поэтому ответил не сразу.

— А ты сообразительный парень, — наконец, сказал он, — более сообразительный, чем мне показалось вначале.

Я промолчал, не зная, что ответить на это сомнительное замечание. Что он хотел сказать? Что обычно я глупо выгляжу?

— Дело в том, что Земля запрещена для контактов и посещения из-за карантина, — продолжал Айа, — вы заражены страшным паразитом.

— Большим Звездным Глистом? — усмехнулся я; почему-то его слова не воспринимались всерьез. В мире и без того достаточно проблем, что ему еще один паразит?

— Что-то в этом роде, — кивнул Айа, — только намного хуже. Потому что паразитические черви, которые поражают позвоночных, хотя бы не разумны. А эта пакость обладает разумом, волей и даже желаниями.

— Ну и почему бы вам просто его не уничтожить? — я пожал плечами, — раз вы такие могущественные? Так сказать, освободить нас? Уверен, с нашими правительствами вы бы договорились о благодарности, и все такое. Если, конечно, этот паразит и правда нам угрожает.

— Ты сомневаешься? — Айа раскрыл глаза чуть сильнее, — ну и зря. Давай я тебе покажу кое-что прежде, чем мы двинемся дальше.

— Показывай, — я пожал плечами, — чего уж там.

А йа повел правой рукой и, повинуясь его жесту, вся правая стена, вместе с развешанными на ней полками исчезла, превратившись в огромный экран.

То, что там происходило, было мне известно. Очередной школьный расстрел, который устроил съехавший с катушек изгой. Кажется, месяц назад дело было. После этого с новой силой начались заморочки с пропускной системой, а у меня, как назло, чип в карте-пропуске сломался…

Запись была полная, без купюр и блюра. Смотреть было неприятно — в конце концов, я нормальный человек. Меня такие вещи печалят и злят тем, что сделать уже ничего невозможно.

— А ты ведь даже не сильно удивлен. Верно? — сказал Айа, оценив мою реакцию, — вы уже привыкли. Как привыкли ко многому другому. Цифровая эра сильно ускорила процесс заражения. Вы быстро адаптируетесь к жестокости.

— Да, да, — вздохнул я, — уже понял. Людская жестокость — это страшный паразит, который сжирает нашу цивилизацию и не дает выйти в космос… допустим, я принял это. Тем более, что выбора уже нет. Так что давай ты просто расскажешь мне что делать, и я сделаю вид, что поверил во всю эту хрень…

— Ну вот, — вздохнул Айа, — только я решил, что ты умнее чем кажешься… нет, Антон. Через период жестокости проходят все цивилизации. Только он обычно довольно короткий. Как только приходит понимание, какие конкурентные преимущества для развития дает эмпатия — трансформация происходит очень быстро. Всего за два-три поколения гены, ответственные за агрессию и умение наслаждаться большую элиминируются из популяции. А то, что ты видишь — проявление вовсе не человеческой природы. Давай-ка я тебе покажу кое-что еще.

Кровавая бойня с экрана исчезла. Вместо нее появилось изображение какого-то ночного переулка, по левому краю которого шел высокий кирпичный забор. Несколько секунд ничего не происходило. А потом в поле зрения, воровато озираясь, вошла ссутуленная фигура в черном. Когда на миг ее лицо, скрытое капюшоном, попало в полосу света от ближайшего фонаря — я узнал стрелка.

Он присел, мощно оттолкнулся и повис на заборе. Я немного поморщился — его техника оставляла желать лучшего. Но, как бы то ни было, через пару минут кряхтения и сопения, он перемахнул через преграду. Камера последовала за ним.

За забором оказалось кладбище.

Стрелок долго пробирался между могил, сверяясь с одному ему ведомыми приметами. Наконец, через несколько минут он остановился перед каким-то старинным, полуразрушенным строением. Затем достал что-то из кармана и поместил это на замшелом камне у входа в склеп. Чиркнула зажигалка, потом еще раз. Парень ругнулся, потряс ее, и попробовал снова. В этот раз ему удалось зажечь толстую черную свечу.

Сразу после этого он рухнул на колени, и стал что-то быстро тараторить. Потом снова полез по карманам, достал что-то и швырнул это на камень возле свечи. Послышался звон стекла; содержимое склянок (или пробирок?) растеклось несколькими темными кляксами.

— Он что, типа, сатанист? — прокомментировал я.

— Тс-с-с! — Айа приложил ко рту мохнатый палец, — сейчас самое интересное.

Свеча потухла от дуновения ветра. Парень осекся и встал. Начал отряхиваться, бормоча что-то вроде: «Какого хрена я тут…»

Я ухмыльнулся уголком рта. И эта полуулыбка так и застыла на моем лице — потому что стрелок больше не был на кладбище один.

Рядом с ним возникла фигура, как будто сотканная из чистой тьмы. По сравнению с ней сама ночь не сильно отличалась от дня.

Парень отступил на шаг назад. Потом сложил руки в странном жесте. И фигура двинулась на него. У этой тьмы были руки, ноги и голова. И вот эта голова стала расти, разрушая человеческие пропорции. Потом, на контрасте со светом фонарей на ближайшей кладбищенской аллее, я разглядел пасть с острыми как шипы черными зубами. Эта пасть росла, пока не достигла размера человеческого роста.

Кажется, стрелок дрожал, когда эта штуковина надвигалась на него. Но убежать даже не пытался.

На миг парень исчез во вспышке тьмы. Это произошло резко — я даже отпрянул рефлекторно. А потом тьма исчезла. Стрелок снова стоял у входа в склеп. Он отряхнулся, пнул ногой огарок свечи, и бодрой походкой пошел обратно к забору. Когда он перепрыгивал через препятствие — это было настолько технично и красиво, что я даже немного позавидовал.

— Что это было? — спросил я, — демон? Какая-то потусторонняя сущность?

— Я же сказал, — вздохнул Айа, — это был паразит. Они гнездятся на вашей планете. Эта штуковина способна полностью поглотить того, в кого вселится, оставив только оболочку. Но есть один нюанс — войти в тело человека он может только в том случае, если тот этого хочет и призывает его.

— А кто делал съемку? — спросил я, — ты сам?

— Нет, — Айа покачал головой и грустно опустил уши, — не я. Другой наблюдатель.

— О, и он не имел права вмешиваться? Оставил это просто так? — заинтересовался я, — странная работенка, если честно… как спать-то после такого? Если знал, но не предотвратил?

— Он пытался, — снова вздохнул Айа, — но, к сожалению, не смог. Он погиб.

Я не испугался, конечно. Но мне впервые с момента начала нашего разговора стало по-настоящему любопытно.

— Как? — спросил я.

— Вероятно, был убит паразитом, — ответил Айа, — к сожалению, он пренебрег системами защиты по какой-то причине…

— Ясно, — кивнул я, — получается, теперь мне нужно будет выслеживать тех, кто впустил внутрь паразита? И что потом дальше делать? Сообщать тебе? Ты ведь не зря сказал, что нужен наблюдатель? Если бы требовалось уничтожать паразитов, то ты бы сказали, что нужен уничтожитель, или, там, чистильщик?

— Верно, верно, Антон, — если бы рот Айа не был скрыт густой шерстью, я бы решил, что он улыбается, — нам нужен именно наблюдатель. Но, боюсь, все не так просто. Выследить инфицированную особь совсем не сложно. По моим оценкам, паразит уже заразил до сорока процентов населения. Это близко к критическим показателям, после которой начинается разложение и угасание цивилизации. Паразиты ведут себя по-разному. Многие почти сразу убивают зараженные миры, и потом ждут миллионы лет, пока какой-нибудь незадачливый скаут другой цивилизации ступит на поверхность погибшей планеты. Но тот паразит, который поселился на Земле, необычно умный. Он намеренно сдерживает свои аппетиты, чтобы дать возможность земной цивилизации достаточно развиться. Освоить космические запуски. И направить свои споры к другим системам.

— Получается, чтобы избавиться от этой штуковины, нужно убить сорок процентов населения?.. — меня вдруг пронзила неприятная догадка, — постой ка… это не ты придумал ковид?

Айа сначала широко растопырил уши. А потом громко заухал.

— Нет, Антон, — наконец, ответил он, успокаиваясь, — это земная биосфера чувствует чужое присутствие. И борется как может. Ты ведь в курсе, какую роль в истории человечества сыграли эпидемии? Чума, лепра, холера, сифилис, корь, эбола… Такого не бывает с обычными, чистыми цивилизациями. Даже с другими видами на Земле такого не бывает. Временами погибало до половины всего населения. Но паразит, увы, все равно умудрялся уцелеть.

— Тогда я не понимаю… что я могу сделать? Как помочь? Просто смотреть, как людей пожирает эта гадость?.. Но зачем?..

— Я ксенобиолог, Антон, — ответил Айа, — и однажды мне удалось найти цивилизацию, которая смога побороть паразита. Причем она сделала это самостоятельно, еще во время темных веков, до технологического взрыва. Несмотря на то, что мы вышли на контакт, и те существа были готовы к сотрудничеству — мы не получили рецепт излечения. Потому что информация о том периоде в их истории была очень скудной. Предания говорили только о том, что одному герою удалось найти уязвимое место этих «злых духов». И таким образом спасти свой мир. Теперь мы все ищем это уязвимое место, Антон. Я и мои человеческие помощники — наблюдатели.

— Но… что это может быть? — спросил я, — как понять, что мы нашли это уязвимое место?

Айа грустно опустил уши.

— Мне это неизвестно, Антон, — ответил он, — поэтому задача такая сложная. И, боюсь, время у нас не бесконечно.

— Почему? Паразит все-таки нас убьет?

— Нет, Антон. Паразит хочет расселиться по Галактике. А задача карантинного флота — не допустить этого. Земная цивилизация уже запускала космические аппараты, которые вышли за пределы системы. Обычно после этого зараженный мир подлежит… санации. Мне удалось получить отсрочку под экспериментальную программу, но она не бесконечна. И любые запуски за пределы системы сильно повышают риск. Конечно, ваши технологии очень примитивны, но паразит хитер. Ты слышал о том, что сейчас есть программа по созданию целого роя микроаппаратов, рассчитанных на межзвездный перелет? Уверен, это его проект. Он тоже что-то чует, и хочет успеть как можно скорее запустить свои споры…

— Ясно, — кивнул я, — нам нужно найти неизвестно что, наблюдая за всем миром. Иначе нас уничтожат.

— Примерно так, — покивал головой Айа.

Я промолчал.

— Но ты не расстраивайся раньше времени, — продолжал он, — время все-таки еще есть. Годы. Возможно, десятилетия. У нас есть шансы успеть. А пока давай я покажу тебе твой новый транспорт. Уверен, тебе понравится!

Глава 5. Горы

Мы перелетели аэропорт прямо над рулежками и взлетными полосами. Под нами разбегался самолет, разрывая ночь конусами огней с мельтешащими штрихами снежинок. Это было необычно. Мне понравилось. Нарушение всех правил — но при полной убежденности в безопасности.

Корабль Айа приземлимся в центре полупустого паркинга, возле терминала «Аэроэкспресса». Я недоуменно посмотрел на него, но тот в ответ только склонил голову и посмотрел на меня своими большими влажными глазами.

— Ты тут забыл что-то? — спросил я.

— Я же сказал: мы летим смотреть твой новый транспорт.

— Ха! Смотреть, — я улыбнулся, — отличный юмор. Хотя… ты, наверно, про взгляд изнутри, да? Снаружи-то ваши корабли невидимы!

— Не совсем так, Антон, — ответил Айа, — они невидимы только тогда, когда мы этого хотим. И они могут принимать такой вид, который нам нужен. Пойдем же!

Он поднялся с кресла и направился к двери. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

На парковке было безлюдно. Необычно для такого загруженного аэропорта, даже для ночного времени. Айа смело шел среди машин, очевидно, совершенно не опасаясь, что его кто-то заметит. Глядя на его уверенное поведение, я пожал плечами и зашагал рядом.

— На камерах тебя не видно, так ведь? — спросил я, поравнявшись с моим новым знакомым.

Айа ухнул, не оглядываясь и ответил:

— Нет, конечно. Оно мне надо? Кстати, мы пришли, — он остановился возле новенькой БМВ х7 и указал на машину правой рукой, — нравится?

Я не сразу понял. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Вообще-то, капсула может принимать любую видимую форму, или становится совершенно невидимой, — сказал Айа, — но обычно для работы наблюдатели выбирают автомобили. Я подумал, что тебе понравится эта модель. Сейчас функционально капсула ничем не отличается от нее. Но если тебе понадобится, скажем, душ — она быстро вырастит нужный отсек.

— Это, конечно, здорово, — кивнул я, обходя машину по кругу, — но как это сделать? Практически? Приказать ей вслух?

— Можешь, конечно, и вслух, — Айа пожал плечами, — капсула настроена на твой голос. Поначалу это может быть полезно, пока вы притираетесь друг к другу. Но обычно она сама угадывает желания. Так получается гораздо быстрее и эффективнее. Увидишь! Она станет как бы продолжением твоего тела. Держи, кстати, — он вытащил откуда-то из меховых складок на своем теле черный пластиковый брусочек с логотипом автомобильного концерна.

— Бесконтактный ключ? — догадался я, осторожно принимая подарок; ключ на ощупь был теплым.

— Не только, — Айа чуть раскрыл уши, — нечто гораздо более важное. Это — твоя персональная защита и оружие. Поэтому старайся его не терять.

— Что, если он пропадет — в капсулу я больше не попаду?

— Попадешь. Она опознает тебя. И даже изготовит дубликат. Но вовне ты останешься без защиты. Это произошло с наблюдателем, о котором я тебе рассказывал.

— Эх, жалко, что к школе на таком не подъедешь! — вздохнул я, — и прав у меня, кстати, нет. Не получил еще.

— Это не страшно, — Айа пожал мохнатыми плечами, — тебе не нужны права. Даже в режиме видимости тебя никто не остановит. Об этом даже не беспокойся.

— Вот как? А если мне захочется наделать шухеру? Шашечки, там, все дела?

Айа красноречиво промолчал.

— Ладно. Я понял все.

Я двинулся было к авто, гостеприимно мигнувшему габаритами.

— Насчет школы, — неожиданно добавил Айа, — никто не запрещает тебе это сделать.

— Но… меня узнают! — удивился я, — ты же не зря этот трюк с телом устроил, да? Я ж не дурак, это ведь значит, что в обычную жизнь мне больше нельзя, так?

— Тебя никто не узнает, Антон.

— Не понимаю, — насторожился я, — про меня забудут, что ли?

— Нет, — Айа покачал головой, — никто тебя, конечно, не забудет. По крайней мере, пока память о тебе не сотрется естественным путем. Просто тебя перестанут узнавать. Это небольшая подстраховка, для безопасности. Ты не представляешь, чтоб бы было, если бы о таких, как ты узнали в государственных… да и не только в государственных, если на то пошло, конторах.

Уже чуя недоброе, я наклонился и посмотрел в широкое зеркало заднего вида. Оттуда на меня глянула в ответ чужая нахмуренная физиономия.

Я рефлекторно отпрянул.

Нет, даже в этот раз я не испугался по-настоящему. Но был к этому очень близок.

Хотя фэйс в зеркале, если честно, был довольно симпатичным. Разве что принадлежал он парню постарше меня. Пожалуй, даже не парню, а молодому мужику, лет двадцати двух.

— Блин, — сказал я, когда немного пришел в себя, — могли бы предупредить хотя бы.

— Ни к чему хорошему это бы не привело, Антон, — вздохнул Айа, — дело в том, что изменение внешности происходит в соответствии с твоими скрытыми потребностями. Теперь ты стал таким, каким всегда хотел себя видеть. И будешь таким, пока являешься наблюдателем. Если бы ты знал, что начинаешь меняться — ты бы попытался сознательно контролировать процесс. А это вызвало бы нежелательные… скажем, искажения.

— Ладно, — кивнул я, — так, в принципе, тоже сойдёт. Хоть документы спрашивать не будут, если захочу пиво взять… стоп, а полночь уже была? Мне же восемнадцать! Мог бы и показать!

— Полночь уже была Антон, — кивнул Айа, — но тебе теперь до конца жизни придется обходиться без документов. Они тебе просто не нужны. Если где-то нужно будет предъявить — твой асот сделает нужную иллюзию. Но такое будет очень редко, потому что ты сможешь проникать куда угодно. Кто сможет тебя остановить.

— Азот? — переспросил я.

— Асот, — поправил Айа, указав мохнатой ладонью на автомобильный ключ, который я по-прежнему держал в руке.

— А, эта штуковина. Ясно. Стоп. А как с деньгами быть? Или эта штука меня и кормить будет?

— Если нужно — покормит, — кивнул Айа, — асот — это не только защита и помощь, но и оружие. Как именно оно будет действовать — ты поймешь сам, если вдруг возникнет угрожающая ситуация. У каждого наблюдателя это по-своему. У кого-то асот плюется огнем. Некоторые стреляют пулями или электрическими разрядами. Заранее действие предсказать невозможно, — Айа почему-то грустно вздохнул, — и, кстати, в бардачке автомобиля ты найдешь карту. Там бесконечный лимит.

— А пин? — тут же спросил я, — и ее можно будет в смартфон загнать, а то я не привык… стоп! Мой смарт!

Я растерянно похлопал по карманам комбинезона. Как я мог забыть? Мне же наверняка звонили! И, если дубликат моего тела в полиции — они могут отследить мои перемещения! Я ведь его не выключал перед трюком!

— Твой смартфон, конечно же, остался на твоем теле, — ответил Айа, и тут же поправился — в смысле, на дубликате, который забрали в морг.

Мне не понравилась его оговорка. Но с расспросами я благоразумно приставать не стал. Я мыслю, следовательно, я существую. Пока это самое главное. А дальше разберемся.

— Пин-код будет установлен, когда ты впервые воспользуешься картой. Просто введи любую комбинацию и запомни ее, — продолжал Айа.

— Ясно, — кивнул я, — значит, я беру все это. И моя задача — наблюдать? Искать уязвимость? И все?

— Верно.

— И что делать, если я ее найду?

— Если это случится, Антон. Ты станешь спасителем своего мира. Тебе больше ничего не надо будет делать.

— Я имел в виду, как с тобой связаться?

— Связаться со мной ты можешь в любое время. Просто попроси об этом свой асот.

— Ясно. И… что? На этом все? Я могу ехать? Куда угодно вообще? И спокойно тратить деньги?.. — на всякий случай я решил утончить еще раз.

— Да, Антон, ты можешь ехать. Или лететь туда, куда тебе вздумается, — кивнул Айа, после чего добавил загадочное: — ты поймешь, что нужно делать. Все наблюдатели понимают.

— Ладно…

Я подошел к авто. Коснулся ручки — там, где был датчик бесключевого доступа. Дверь открылась.

— Ну я поехал тогда? — спросил я.

— Счастливо, — Айа поднял свою мохнатую лапу и помахал мне.

После этого мой новый знакомый развернулся и направился к двери своего корабля. Через секунду она закрылась и растаяла в воздухе. А на парковке, как по команде, вдруг появились люди. Они куда-то озабоченно спешили по своим делам, толкая тяжелые чемоданы. И даже не подозревали, что совсем рядом с ними — настоящий корабль пришельца.

Я сел за руль. Если совсем честно — опыта вождения у меня было маловато. Я пробовал ходить в автошколу, но как-то со временем не стыковалось. Да и, в конце концов, я решил повременить с получением прав. Сначала у меня не было денег на авто, а когда они появились — оказалось, что такси — очень даже хорошая альтернатива.

Но освоился я быстро. Еще до МКАДа я чувствовал себя так, как будто у меня за плечами как минимум пара десятков тысяч километров за рулем. И только когда совершеннейшим чудом я избежал столкновения с «шашечником» на «Кайене» я понял, что сама машина мне помогает.

У меня не было представления, куда ехать. Не домой же, в конце концов? Но надо было где-то переночевать. Время уже было позднее, спать хотелось. Желательно в комфорте.

Стоило мне так подумать, как на экране бортовой мультимедийной системы загорелось сообщение, выведенное красивыми, каллиграфическими буквами на зеленом фоне: «Принять конфигурацию убежища? Да/Нет».

Мне стало любопытно, что это за конфигурация такая. И я нажал на «Да».

Надпись на экране сменилось: «Конфигурация убежища требует активации режима невидимости. Активировать? Да/Нет».

Я нажал на «Да».

Появилась очередная надпись: «Режим невидимости на трассе не безопасен. Включить защитное поле или переместиться в безопасное место?»

В этот раз выбора «Да/Нет» не было. Но я догадался нажать на «безопасное место».

Дорога тут же ухнула куда-то вниз. Я почувствовал сильное ускорение; через пару секунд мы были метрах в трехстах над дорогой. В этот момент краем глаза я уловил какое-то движение. Обернулся. Салон за сиденьями водителя и переднего пассажира начал меняться.

Кузов словно раздулся изнутри, сформировав довольно большую овальную кабину, в центре которой находилась настоящая кровать. Даже постельное белье было уже заправлено, и уголок одеяла призывно откинут.

Я сглотнул, глупо улыбаясь.

— Интересно, а туалет тут есть? — произнес я вслух. И тут же часть переборки кабины, за кроватью, отъехала в сторону. За ней оказался довольно приличный санузел с унитазом и душевой кабиной.

Я хмыкнул и широко улыбнулся. Сон — это здорово. Надо только придумать, где встать. Не висеть же, в конце концов, все это время над шоссе?

— Как быстро ты летать можешь? — спросил я.

«В атмосфере допустимая скорость не более 8000 тыс км/ч» — появилась надпись на дисплее.

— А вслух ты говорить не можешь? Просто странно, что такая продвинутая электроника и не имеет голосового помощника.

— Я не совсем электроника, — послышался звонкий мальчишеский голос, — я работаю на оптических транзисторах. Так что я, скорее, оптроника. И голосовой интерфейс по умолчанию отключен. Не всем это бывает комфортно, особенно сразу после получения статуса наблюдателя.

— Постой… — сообразил я, — ты сказал — в атмосфере? А где еще ты можешь… летать? В космосе?

— Мне доступны перелеты внутри солнечной системы, — ответил голос, — со скоростью до десяти процентов от скорости света в вакууме. Но не более. Поэтому на межзвездные перелеты я бы не рассчитывал.

— Фига себе!

— И под водой, разумеется. Там скорость, правда, будет сильно меньше, чем в воздухе.

— А можешь полететь куда-нибудь… — я мысленно запнулся, перебирая варианты, — скажем, в горы? Хочу проснуться — а за окнами — заснеженные вершины. И ни души!

— Ну конечно!

«Автомобиль» чуть качнулся и, ускоряясь, начал набирать высоту. Полюбовавшись немного видами ночного города, я второй раз за вечер принял душ, разделся и лег в постель. Чистое белье приятно пахло лавандой.

— Слушай, а имя у тебя есть? — спросил я, зевнув.

— Нет, — ответила машина, управляющая моим новым транспортным средством, — многие наблюдатели дают имена своим… — голос запнулся, — блин. В вашем языке оказывается нет подходящего слова для каких, как я.

— Таким как ты?

— Ну, да. Мобильным универсальным скаутским автономным транспортам. Это так в документации говориться, если переводить дословно.

— МУСАТ, — произнес я.

— Что? — в мальчишеском голосе слышалось недоумение.

— Я буду звать тебя Муся, — ответил я, — и голос тебе придется поменять на девчоночий.

— Ну ладно, — ответила Муся, послушно сменив голос, — хотя почти все наблюдатели выбирают голоса мужского пола. Из тех, кто вообще активирует голосовой интерфейс.

— Ты много знаешь про других наблюдателей, — вздохнул я, перевернувшись на бок, — надо попросить тебя рассказать подробнее…

— Только общие данные. Нам дают их в обезличенном виде. Я довольно долго ждала назначение, так что времени было более, чем достаточно.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как наливаются неподъемной тяжестью веки, — выключи свет, пожалуйста. Завтра еще поговорим.

Я проснулся от яркого света и долго глядел в потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Куда делась моя комната? Мой стол? События вчерашнего дня путались с тревожным сном, сбивая с толку.

Судорожно вздохнув, я сел на кровати.

Обычно мы с мамой пересекались по утрам. Иногда я специально вставал пораньше, чтобы приготовить ей кофе в турке. Она благодарила меня, и уходила на работу или по своим делам.

И вот я осознал — что больше этих утренних чашек кофе не будет.

Ужаснулся своему вчерашнему решению.

Ей ведь, наверно, уже сообщили о случившемся…

Какого фига я поперся в горы? Можно было хотя бы… тут я запнулся. Хотя бы что? Явиться к ней в таком виде и сказать, что я никуда не делся? Это было бы не только глупо, но и жестоко.

Интересно, она плакала вчера? Почему-то мне вдруг стало важно это узнать. И надо проследить, чтобы Лена все выполнила! Тогда у мамы будут хорошие деньги, чтобы начать жизнь заново. Она ведь правда об этом мечтала. Говорила об этом не часто — но прорывалось иногда, искренне так…

Мне бы хотелось, чтобы она не сильно из-за меня переживала. Было бы здорово увидеть, что у нее все в порядке. Почему-то я был уверен, что так и будет. Мама начнет новую жизнь. Все у нее будет хорошо.

Но на сердце почему-то было как-то… странно. Будто давило что-то. Неприятное чувство.

Я почистил зубы (все необходимое в санузле, конечно же, было), умылся, надел термобелье и перебрался за руль.

Мы стояли на узком карнизе, среди исполинских заснеженных вершин. Солнце подсвечивало ледники нежно-розовым; это было невероятно красиво. В другое время я бы застыл на какое-то время, просто любуясь волшебным моментом. Но сейчас это буйство прекрасного не вызывало у меня ничего, кроме раздражения.

— Муся… — позвал я, удивляясь, каким сухим и скрипучим стал мой голос, — полетели домой.

Девчоночий голос грустно вздохнул. Потом сказал:

— Тоша, я теперь твой дом…

— Тоша? — рассердился я, — какого фига?

— Извини, я думала, тебе приятно будет.

— Меня даже родная мать так не называет! Не называла…

— А как она тебя называет? — спросила Муся; я про себя отметил это обращение в настоящем времени. И впервые проникся к этому автомату симпатией.

— Ну… по-разному. Но чаще всего Антон.

— То есть, как все остальные? Ну ладно. Могу просто Антоном звать, если…

— Хотя стоп, — перебил я, — можешь называть меня Тошей. И даже Тохой. Если вдруг захочешь. Я не против.

— Ладно Тош, — сказала Муся.

— Но давай все-таки полетим к моему… бывшему дому? Ладно?

— Я не знаю, где он находится. Нам такой информации не дают.

Я вздохнул и назвал адрес. После этого машина взлетела, оставляя внизу сказочные вершины.

Глава 6. Похороны

Когда мы оказались возле дома, я долго не решался заглянуть в окна своей квартиры. Просто сидел возле подъезда в машине, которая снова выглядела как обычное престижное авто. Благо нашлось свободное место на парковке.

Я долго не мог разобраться в своих эмоциях. Почему я не хотел посмотреть, что происходит? Как мама держится? Неужели я боялся? А, если так, то чего именно? Маминых слез? Или полного равнодушия?

Если быть совсем честным — мне не хотелось видеть ни того, ни другого. Но разве могла быть какая-то середина, которая меня бы устроила? Не знаю. Но это странное состояние мне совершенно не нравилось. Едва ли это был настоящий страх все-таки. Скорее, дискомфорт. Как от камешка в туфле.

Сжав челюсти, я заставил себя сказать:

— Двенадцатый этаж, второе окно справа от входа. Сможешь нас туда поднять так, чтобы я мог заглянуть внутрь? И чтобы никто нас не заметил?

— Полминуты, — ответила Муся, — сделаем. Надо только отвести глаза нескольким людям, которые сейчас на нас смотрят.

Я не ответил. Только неотрывно смотрел в окно, ожидая, когда мы начнем подниматься.

Мама никогда не задергивала шторы в большой комнате, даже в темное время. А сейчас, днем, даже тонкая тюль была сдвинута в сторону.

Мама ходила по комнате и вытирала пыль специальной тряпкой, изредка брызгая на мебель полиролью. Я помнил этот запах, который почему-то маме нравился, но раздражал меня. Впрочем, об этом я предпочитал благополучно помалкивать.

Мама наводила порядок. Точно так, как это делала всегда на выходных. Словно бы и ничего не случилось. На минуту я даже засомневался: может, ей еще не сообщили? Но потом заметил, что большое зеркало, видневшееся через распахнутые двери в прихожей, накрыто огромным махровым полотенцем. Кажется, так делают так, когда кто-то в доме умер.

Сначала я почувствовал, как с плеч свалилась огромная гора. Теперь я точно знал, что мама — не пропадет. А потом вдруг к горлу подкатил ком. Это было странное чувство: вроде печалится не о чем. Да, моя жизнь изменилась очень сильно — но разве не об этом я так мечтал? Я разом получил то, о чем другие не смеют и помыслить. У мамы вроде тоже все хорошо будет… так что не так-то?

Я отвернулся от окна и задумчиво посмотрел вдоль улицы. И не сразу обратил внимание на знакомый ярко-красный длинный пуховик, который часто надевала Лена, когда мы встречались в городе.

Я пригляделся. Да, это была именно она! Шла, сосредоточенно нахмурившись и глядя себе под ноги.

— Давай вниз! — скомандовал я.

— Я не могу приземлиться на дорогу, — ответила Муся, послушно начиная спуск, — за сектором наблюдают. Глаза отвести — нужно время.

— Я выпрыгну! Я же могу стать невидимым, да? Айя вроде говорил…

— Да, конечно. Только Асот не забудь!

Я схватил брелок, оставленный на пассажирском сиденье вчера вечером. Как же тут включить невидимость-то? Айя не сказал… тогда я сделал то, что хорошо работало с Мусей, пока она не начала говорить. Пожелал это. И увидел, как моя рука растворилась в воздухе!

Только спрыгнув с высоты двух метров в снег, я понял, что невидимость вовсе не защищает от погоды. Было довольно прохладно. А на ногах у меня были только носки, мгновенно намокшие. «Еще только простыть не хватало, — с досадой подумал я, — и наследить, вдобавок…»

Я сделал шаг, потом оглянулся. К моему удивлению, никаких следов не наблюдалось. Неужели сложно при таком раскладе было сделать так, чтобы хотя бы ноги не мокли!

Едва я успел это подумать, как тут же почувствовал, что ледяная влага из носков исчезла. Теперь стопам было сухо и комфортно.

Я улыбнулся и шагнул вперед. Как раз вовремя — для того, чтобы успеть аккуратно перехватить закрывающуюся за Леной дверь, и скользнуть в подъезд.

К счастью, лифт приехал большой, грузовой. Иначе я не был уверен, что решился бы ехать с Леной в узкой кабинке. Очень уж легко было задеть случайно. А она бы наверняка дико испугалась.

Не обнаружив звонка, Лена уже подняла кулак, чтобы постучать, но тут дверь открылась. На пороге стояла мама в домашнем халате. Увидев Лену, она улыбнулась уголками рта, и приглашающе махнула рукой.

— Лена, верно? — произнесла она, — я Людмила Валентиновна. Проходи.

Теплый воздух из квартиры пах домом. Наверно, поэтому я застыл на пару секунд и не успел скользнуть в дверь вслед за Леной.

Постояв немного в нерешительности: может, открыть дверь с помощью Асота? Эта штуковина наверняка могла это сделать. Но почему-то я не решился. Было ясно, для чего Лена пришла. Не сомневался, что она исполняла мое неофициальное завещание. А мне почему-то не очень хотелось видеть, как мама отреагирует, узнав, что я оставил ей довольно много денег…

Вздохнув, я молча спустился вниз. Постоял какое-то время невидимым у подъезда.

Начинался снег. Подняв голову, я ловил ртом пушистые снежинки, как в детстве. И очень старался поменьше думать и чувствовать.

— Ты знаешь, в какой морг отвезли ме… то есть, тело, которое вместо меня? — спросил я Мусю без особой надежды на положительный ответ. В конце концов, она ведь просто контур управления моим необычным транспортом, а не универсальный шпион.

— Конечно, знаю, — неожиданно ответила она, — летим туда?

Я подумал секунду.

— Стоп. То есть, где мой дом — ты не знала. А в какой морг отвезли мое тело ты вдруг знаешь?

— Ага, — мгновенно ответила Муся, — я не знаю, почему от нас скрывают домашние адреса наблюдателей. Чаще всего это выясняется довольно быстро. Но сами получить такую информацию мы не можем, факт. Наверно, остаток какого-нибудь древнего протокола.

— Древнего протокола, говоришь…

— Ага. Но это только предположение.

— Ладно, — сказал я, — раз уж знаешь, где тело — то полетели туда.

— Если тебе вдруг интересно, — продолжила Муся, — то опознание состоялось еще вчера. Следствие не возражает против выдачи тела. Твоя мама утром договорилась с похоронной конторой, так что, скорее всего, и похороны будут сегодня.

— Ого! — удивился я, — не думал, что это так быстро!

По крайней мере, теперь ясно, почему мама порядок наводила. Наверно, к поминкам готовится.

— Обычно нет, — чуть насмешливо сказала Муся, — но тут, похоже, Айа постарался.

— Вы знакомы?

Муся фыркнула.

— А как думаешь, кто меня перегнал на парковку? И потом, он единственный мастер-оператор склада. Так что именно он меня активировал. Других приемных родителей я не помню.

«Приемных родителей?» Только теперь я понял, как мало знаю про родной мир Айа. Это что же, у них автоматы считаются живыми? Ладно, потом выясним. По ходу дела.

До больницы добрались минут за пятнадцать. Глядя сверху, догадаться, где находится морг было не сложно: во-первых, возле него на специальной парковке стояли специальные автобусы с табличками «ритуал», во-вторых — рядом был небольшой храм.

Больница была небольшая, муниципальная. Так что дорогими катафалками тут и не пахло.

Я попросил Мусю снизиться до высоты пяти метров. А вдруг выдачи моего тела уже тоже кто-то ждет? Я поискал взглядом знакомые лица. Группки скорбящих родственников кучковались возле входа в учреждение. Кто-то пил водку на морозе, закусывая бутербродами с салом. Кто-то искренне горевал. Кто-то не мог справиться с шоком. Таких было видно по глазам: широко открытым и не верящим в реальность происходящего.

Внимательно оглядев всех присутствующих, знакомых я не обнаружил.

— Твои подъедут через пару часов, — заметила Муся.

— Ну и какого фига мы сюда так рано приперлись? — ответил я с раздражением.

— Я думала, ты хочешь посмотреть место… — машина умудрилась интонацией передать обиду. Да настолько удачно, что мне действительно стало немного стыдно.

— Вот еще, — ответил я, — нафиг оно мне надо… хотя… знаешь, да, ты права. Мне стоило на это взглянуть. А что, после этого все сразу на кладбище поедут?

— Да, Антон, — сказала Муся, — иногда еще заказывают службы поминальные в храмах. Или в этой часовне, — к моему удивлению, небольшая церковь у морга мигнула желтым; интересно, это проекционный экран такой на окне? Или другая технология? Надо спросить будет потом, — но твоя мама отказалась от этой части.

— А что, священник на кладбище будет, да? Ну, там, молитвы читать? Рассказывать про покойного?

— Тоша, ты что, на похоронах ни разу не был? — притворно удивилась Муся.

— Не был, — ответил я, — и что такого? Когда бабушку хоронили, я на хозяйстве остался. Но, кажется, да — ее сначала в церковь возили.

— Ясно. В общем, нет. У тебя будет только гражданская панихида, непосредственно у могилы.

Я промолчал. Меня сложно назвать примерно верующим, хотя я и крещеный. Наверно, отпевание и все дела денег стоят. А до сегодняшнего дня мама не знала, что я что-то оставил… наверно, разумно было экономить, в конце концов.

— Понятно. Значит, тут ничего интересного не будет…

— Ну, кроме выноса тела, — добавила Муся.

— По-твоему это интересно?

— Мы, искусственные личности, немного зациклены на теме смерти. Тебе это сложно будет понять, для тебя это неизбежность, биологически запрограммированная. Ты с детства знаешь, что умрешь. А с нами все не так просто. Поэтому да, мне интересно все, что с этим связано. Я еще очень молода, и несу свою первую вахту.

— Да ладно, — отмахнулся я, — тело-то все равно не настоящее. Меня там нет! Это же подделка! Так что не так уж и интересно, да?

— Это Айа тебе так сказал?

— Да… а что?

— Нет, ничего, — поспешно ответила Муся, — ничего. Значит, так и есть.

— А вот на кладбище я бы побывал, — продолжал я, — на свою могилу посмотреть все-таки надо.

— Думаю, тебя больше интересует кто придет на похороны. А не просто могила, — мне показалось, или в ее голосе послышались нотки ехидства? Не слишком ли быстро этот автомат приобретает черты реальной личности?.. а даже если так — уверен ли я, что это плохо? Если она будет совсем как настоящая?

— Может и так, — ответил я, и зачем-то добавил, нарочито грубо: — тебе-то что?

Когда гроб опускали в могилу, был закат. Такой же, как тогда, когда я прыгнул: ярко-алый, при почти ясном небе. Большая редкость для столичного региона.

Сам гроб был закрытым. Так что взглянуть на свое мертвое лицо у меня не было никакой возможности.

Если честно, я боялся, что на похоронах мама будет совсем одна. От этого ее было как-то совсем жалко. Но мои опасения были напрасными: народу было довольно много. Известные тиктокеры, экстремальщики и просто ребята из разных молодежных тусовок. Довольно много знакомых лиц. Многие держали в руках черные жезлы. Это мне показалось странным. Разве на похороны принято ходить с такими штуковинами?

Скорби было мало. Наоборот: на кладбище было непривычно шумно. Ребята делали стримы. Кто-то выпивал и закусывал. Были даже смешки, которые вовсе не казались мне неуместными.

Когда гроб опустили, те, у кого в руках были черные жезлы, одновременно подняли их над головой.

Лена тоже тут была. Стояла рядом с мамой. Они о чем-то тихо разговаривали. Мама даже слегка улыбнулась в ответ на ее реплику.

Когда народ потянулся, чтобы бросить горсть земли на мой гроб, я медленно пошел к выходу. На душе было странно. Вроде бы и хорошо все. Не знаю, как бы я пережил мамины слезы, здорово, что их не было. И Лена молодец, все как надо сделала — не сомневался в этом. Наверно, дело было в неизвестности, которая ждала впереди. Именно поэтому у меня был холодок в груди, как будто от предвкушения чего-то хрустяще-свежего, нового…

— Привет! — Лена подошла сзади совершенно неожиданно, я даже вздрогнул, — интересный прикид! — добавила она.

Я оглядел себя, только теперь сообразив, что приперся на собственные похороны в термокомбезе. И без режима невидимости.

— Э-э-э… — попытался ответить я, но не смог выдавить ничего вразумительного.

— Ты из трейсеров? — продолжала Лена, преградив мне дорогу.

— Э-э-э… с чего ты взяла?

— Фигура зачетная. С чего бы вдруг такой спортсмен вдруг на похороны приперся. Знал Антона, да?

— Ну, как бы…

— И говоришь так, как трейсеры, — улыбнулась Лена, — то есть, почти никак. Я Лена, — сказала она, протягивая ладонь, — будем?

— Антон… — на автомате ответил я, слегка сжав ее замерзшую ладонь — мы оба были без перчаток. И только после этого сообразил, что имя можно было бы и выдумать.

— О как! Тезка, значит, — сказала Лена, — хорошо знаком был? — она кивнула в сторону моей могилы.

— Ну, так… знал, можно сказать, — я пожал плечами.

— Что-то ты какой-то реально потерянный… друг был?

— Друг… — согласился я.

— А мы так и не подружились толком, — вздохнула Лена, — теперь жалею…

— Бывает…

Лена вздохнула.

— Так ты все, валишь, да? — спросила она.

— Вроде того. Что еще делать-то?

— Ну, ребята поминки организуют. Но я не хочу. Итак, если честно…

— Понимаю тебя.

— Ты за рулем?

Я чуть не ответил «нет» — по привычке. И только потом сообразил, что моя новая тачка, в правильном образе «Бэхи» ждет меня у ограды кладбища.

— Ага, — кивнул я.

— Докинешь до города?

— Да без проблем!

Лена попросила отвезти ее в Измайлово, к какой-то подруге. Я забил адрес в навигатор (якобы навигатор, конечно), и уверенно положив руки на руль, тронулся. С пробуксовкой и дрифтом. Понятия не имею, для чего мне этого понадобилось. Просто захотелось сделать так — и все тут.

Первые пятнадцать минут Лена молчала, сосредоточенно листая что-то в Инстаграме. Потом отложила телефон, но продолжала молчать.

Я тоже молчал какое-то время. Просто не знал, как начать разговор. А потом скосил глаза и посмотрел на пассажирку.

Лена беззвучно плакала, тихонько вздрагивая.

— Эй! — сказал я, — ты чего?

Лена всхлипнула.

— Ну, слушай… понимаю все — но так правда нельзя. Ему бы не понравилось, что ты плачешь.

Лена прижала ладони к лицу и зарыдала уже в голос.

Я снова замолчал, решив больше не вмешиваться. А смысл, если получилось только хуже?

— Это… я. Моя вина есть… — сказала Лена еще через пару минут, сквозь очередной всхлип, — жадность…

— О чем ты? — осторожно спросил я.

Лена убрала руки от лица и посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Ты правда его друг был, да? — спросила она, сдерживая всхлипы.

— Правда, — уверенно ответил я.

— Обещай тогда, что никому болтать не будешь. Мне выговориться надо. А подруг нормальных нет. Они точно все растрындят мгновенно.

— Обещаю, что болтать не буду.

— Ты вроде нормальный парень, — Лена оглядела интерьер машины, словно впервые его увидев, — хотя и мажор.

— Я не мажор, — возразил я.

— Что, на нахайпил так круто? Впрочем, не важно. Я поговорить хочу.

— Говори, конечно, — вздохнул я, — слушаю.

— Но ты меня, наверно, после этого возненавидишь. Раз друг был…

— Это вряд ли.

— Не зарекайся. В общем, это я его подбила на тот прыжок, — Лена выдохнула. Будто бы с облегчением, словно эта сказанная вслух фраза сняла с нее тяжесть.

Однако, это была полная ложь, и я еле сдержался, чтобы не ответить резко.

— С чего ты взяла? — осторожно произнес я, — насколько я знал Антоху, его невозможно было на что-то уговорить, если только он сам этого не хотел.

Лена вздохнула.

— Я должна была его отговорить… а, получается, поддержала. Поверила, что все пройдет, как надо.

Я глубоко вдохнул. Потом выдохнул. Потом сказал, очень мягким тоном:

— Думаю, что все-таки в реальности было немного по-другому. Ему нужен был помощник, чтобы трюк снять как надо, верно?

Лена бросила на меня растерянный взгляд. Потом сказала:

— Точно. Ты же видео видел.

— Не видел, но догадаться было не сложно, — возразил я, и тут же добавил, чтобы сменить тему: — слушай, а что это за черные штуковины были в руках у ребят? Какой-то похоронный ритуал?

— Что-то типа того, — Лена грустно вздохнула, — кто-то предложил в сети флешмоб устроить, чтобы почтить всех экстремалов погибших.

— Но почему жезл-то? — я пожал плечами, — какой-то странный символ. Еще и черный.

— Скажи спасибо, что не радужный, — заметила Лена.

— Про бездомных животных говорят, что они уходят на радугу, — ответил я; Лена вздохнула и опустила глаза, — а я вообще животных люблю. Антоха тоже любил. Так что не надо какие-то светлые вещи путать с разной попсовой пошлятиной.

— Это не жезлы, — ответила Лена, еще раз вздохнув, — это типо как стержень. Который у настоящих парней внутри.

— О как!

— Уж как есть…

Во время разговора я не особо следил за дорогой. Машина ехала сама, а я только держал руки на руле «для вида». Поэтому я не сразу обратил внимание на черную «Камри», играющую в «Шашечки». Мы недавно свернули на Кутузовский, дорога широкая, без отбойников, разве за всеми уследишь?

Эта «Камри» с питерскими номерами, обгоняя шедшую перед нами в левом ряду «Киа», сначала выскочила на разделительный, прямо перед носом несущегося с «мигалками» кортежа. А потом, уворачиваясь от казенных машин, оказалась на встречке.

Удар был очень сильным. А бы точно не успел увернуться от летящей нам прямо в лобовое стекло «Киа», если бы Муся не подключилась. Каким-то невероятным маневром, нарушающим все законы физики, мы проскочили два ряда. А уже там я спокойно свернул на обочину, прямо напротив торгового центра «Океания», и остановился, включив аварийку.

Несколько секунд было тихо. Потом Лена сказала:

— Фига се ты крут! Где-то учился специально? Школа вождения?

— Что-то вроде…

Потом мы одновременно посмотрели туда, где было столкновение.

Кортеж, видимо, без серьезных повреждений, уже умчался. «Камри» сильно развортило: крышка багажника оторвана, кузов едва ли не пополам сложился. Под гармошкой капота что-то дымилось. Много других машин тоже пострадало: на аварийке стояло не меньше десятка. Похоже, «шашечник» приложился о грузовик, который перевернулся на бок, и теперь мы видели только его днище.

— Это что там такое? — Лена указала рукой на участок асфальта за «Камри». Там было разбросано множество каких-то странных предметов, похожих то ли на запчасти от манекенов, то ли на грязные резиновые прокладки телесного цвета.

А потом я пригляделся внимательнее.

— Неужто настоящие?.. — пробормотала Лена.

Я чувствовал, что ответ на ее вопрос был утвердительным. Части человеческих тел, разбросанные по асфальту, не были театральным реквизитом или чем-то подобным.

Я услышал, как щелкнул дверной замок.

— Куда? Поехали отсюда скорее! — крикнул я, но было поздно: Лена уже вышла из авто.

Борясь с желанием немедленно уехать, я выругался, и тоже вышел.

— Ты куда? — спросил я, догнав Лену. Движение на проспекте полностью остановилось, так что к месту аварии приходилось пробираться между стоящих авто.

— Я на медсестру училась! — ответила она, не оборачиваясь, — что, если помощь нужна?

Я хотел что-то возразить, но не нашел подходящих слов. Вместо этого пошел следом за ней.

Удивительно, но водитель «Камри» был еще жив. Возле искореженного автомобиля уже собирались зеваки, но помощь никто оказывать не спешил. Кто-то причитал только: «Она ведь взорвется сейчас… принесите огнетушитель!»

Лена склонилась к разбитому окну с водительской стороны. Осторожно осмотрела раны водителя. И в этот момент он открыл глаза. Странно, но его взгляд был совершенно спокойным, будто он не чувствовал боли в переломанном теле.

— Вы можете двигаться? — спросила Лена, но вопрос остался без ответа.

Вместо этого водитель попытался мне улыбнуться, продемонстрировав расколотые, окровавленные зубы.

— Я ждал тебя, — сказал он, обращаясь ко мне, — там, в багажнике. Это все для тебя. Знал, что ты придешь… — он закашлялся, выхаркивая кровавые сгустки, — теперь забирай меня. Я готов… — последние слова он произнес почти шепотом, после чего закрыл глаза. Через секунду водитель забился в конвульсиях.

Лена выпрямилась и пристально посмотрела на меня.

Глава 7. Отель

После той аварии мы были близки. Прямо в машине. Это как-то само собой получилось. Сначала я еле оттащил Лену от искореженных авто. Потом выехал из пробки — не без хитростей, конечно. Мы «ехали» по тротуарам, через такие бордюры и бетонные плиты, на которые разве что танк мог бы забраться, но никак не премиальный кроссовер. Но Лена, к счастью, ничего не заметила.

Я был благодарен ей за то, что больше не плакала. Только молчала всю дорогу. И, когда до ее дома оставалось полкилометра, она вдруг сказала, глядя мне в глаза странным, стеклянистым взглядом: «Давай покатаемся. Можно за МКАД».

И мы поехали. К тому времени уже стемнело. Поплутав немного по подмосковным дорогам, я встал под каким-то железнодорожным мостом. Тут все и случилось. Совершенно неожиданно для меня.

Странно, но потом не последовало никаких объяснений. Достав нагреватель табака, Лена сделала пару затяжек. Потом привела себя в порядок, и сказала: «Если не сложно, довези до дома, пожалуйста».

Я не сразу ответил. Думал предложить поехать в гостиницу. Или даже полететь куда-нибудь — мне почему-то казалось, что она нормально воспримет… но вместо этого я просто кивнул и мы тронулись.

Перед тем, как открыть дверь, она наклонилась и чмокнула меня в щеку.

— Давай завтра увидимся! — предложил я, понимая, что момент упускать нельзя.

Она вздохнула.

— Ты, наверно, думаешь обо мне разное… — произнесла она, опустив взгляд.

— Я хочу увидеть тебя. Еще раз, — произнес я спокойно, — или лучше не раз. Можно?

— Можно, — улыбнулась она, — давай завтра! Встретишь меня возле дома. Часа в четыре? Сможешь?

— Без проблем, — ответил я.

Она вышла. Дверца щелкнула, закрываясь за ней. Проследив, как она скрылась в подъезде, я обратился к Мусе:

— Ты ведь не подглядывала, да?

— Вот еще! — фыркнула та, — за кого меня принимаешь?

— Ревнуешь? — прямо спросил я.

— К чему? К спонтанной секс-партнерше?

— Не такой уж и спонтанной. Для меня, по крайней мере, — ответил я.

— Точно. Она же тебя знала до того, как… ну ты шустрый! Сам-то не переживаешь, что она тебя забыла так быстро?

— У нас не было отношений, — возразил я, — на тот момент.

— Ох уж эти человеческие тонкости…

— Давай спрячемся, — попросил я, — и отрасти душ, пожалуйста.

Муся вздохнула, но мои просьбы беспрекословно выполнила: мы вошли в режим невидимости и поднялись в воздух выше крыш окрестных девятиэтажек, а задняя часть салона превратилась в жилую комнату.

— Не то, чтобы это было проблемой, — заметила Муся, когда я помылся, — но долго висеть в воздухе в режиме невидимости — расточительно с точки зрения распределения энергетических ресурсов. Да и ресурсов вообще. В том числе моих. Это ведь постоянно требует внимания.

— Серьезно? — ответил я, — ты устаешь?

— Не в человеческом смысле.

— Извини, я не знал. Давай найдем, куда приземлиться.

— Указывай, — ответила Муся, — я не могу сама принять решение, куда лететь. Хотя могу посоветовать пару красивых мест, если ты опять планируешь ночевать во мне.

Я подумал секунду. Потом сказал:

— А давай сегодня по-другому. В конце концов, мне ведь надо наблюдать. Для этого нужно жить в обществе, верно? Какой я наблюдатель, если так и буду в тебе прятаться?

Муся тактично промолчала, ожидая продолжения.

— Давай в Мякинино, — сказал я, поколебавшись, — мне надо одеться. Сначала этот вопрос закроем, а дальше решим, где ночевать будем.

Доехали до места мы обычным способом. Я обнаружил, что за рулем хорошо думается. Особенно если музыку нормальную включить — а с этим проблем не возникло. Муся сделала подборку прямо по моим вкусам, напрямую подключившись к сети и считав информацию с моих аккаунтов.

Я пытался составить план действий. И поначалу выходило неплохо: я решил, что мне нужно попасть в крутые тусовки. Познакомиться с непростыми людьми. Может, осторожно оказать пару незаменимых услуг, чтобы заслужить доверие. А уже потом думать, как получить доступ к информации, про которую принято говорить, что она «не публичная». Конечно, я по-прежнему не мог точно знать, что ищу. Но так я хотя бы себе сужал круг поисков. Почему-то я был уверен, что такие вещи не могут валяться под ногами.

Потом я думал о Лене. Если, конечно, хаотический поток сознания можно было назвать размышлениями. Я пытался представить, какое нас ждет будущее. Получалось плохо. Как-то не очень вязались отношения с тем, что со мной случилось. Даже в мечтах.

Чтобы войти в «Крокус Сити Молл», мне пришлось стать невидимым с помощью асота. Иначе, думаю, охранники точно мной бы заинтересовались. В такие магазины не принято ходить в одном термобелье.

Я был тут пару раз, когда заезжал в «Вегас», в кино. Мне тут нравилось — собственная станция метро, добираться удобно, и в то же время далеко от центра. Летом тут вообще было здорово: река, яхты, колесо обозрения и прочие приятные взгляду вещи.

В «Молл» я ходил просто прогуляться. Внутри была целая оранжерея с живыми тропическими растениями. Иногда играл настоящий рояль или даже оркестр, выступали девушки — синхронистки в бассейне. Конечно, в бутики я не заходил. Они выглядели слишком дорогими, даже после того, как у меня появились кое-какие деньги.

Но сейчас я решил, что пришло время протестировать карту, которую мне дал Айа.

Бутик, который я выбрал, был совершенно пустым, если не считать грустной продавщицы, уныло таращившейся в телефон. Я отключил невидимость, когда оказался внутри, и принялся рассматривать вещи.

Через пару секунд девушка заметила меня. Вздрогнула, убрала телефон. Нацепила профессиональную улыбку и направилась в мою сторону.

— Я могу Вам помочь? — спросила она.

Раньше я думал, что в магазинах такого класса продавцы с подобными вопросами не подходят. Но, видимо, я ошибался. Или же она просто решила пообщаться до того, как вызвать охрану.

— Да, пожалуй, — кивнул я в ответ, — мне нужно прилично одеться, — с этими словами я достал из кармана карту; класс «инфинити» можно было определить даже при беглом взгляде.

— Мы постараемся что-то придумать, — довольно улыбнулась продавщица; только теперь я обратил внимание, что у нее на бэдже есть имя: Катя.

— Это замечательно! — ответил я, — будет чем забить багажник.

Почему-то после этих моих слов Катя изменилась в лице, но быстро взяла себя в руки.

— Что такое? — спросил я.

— Да так, — продавщица снова профессионально улыбнулась, — надо меньше трендовых сторис смотреть.

— Интересно, — кивнул я, — у меня вот временно нет телефона. И мне это, скорее, нравится. Но все-таки — что случилось?

Катя посмотрела на меня внимательно. Потом кивнула и ответила:

— Насчет телефона — вы совершенно правы, стоит подумать о цифровом детоксе. Просто сегодня на Кутузовском какой-то псих опять вылетел на разделительную. У него в багажнике были части человеческих тел. От десяти разных людей, представляете?

— Какой ужас… — сказал я. А потом заставил себя сосредоточится на красивых вещах, которые нас окружали.

Спустя сорок минут и несколько десятков тысяч рублей на карте, я снова вышел на аллеи (иначе не назовешь!) «Крокус Сити Молла». В детстве я часто представлял себе — каково ходить по магазину с таким количеством денег, чтобы иметь возможность купить любую понравившуюся вещь. Тогда мне казалось, что это сказочное состояние. А теперь я шел среди идеально вылизанных витрин, полных дорогими вещами, и понимал, что ничего не хочу.

Хотя и это было не совсем правдой. Я хотел кое-чего. Оказаться в своей бывшей комнате, например. Увидеть маму на соревнованиях, где я брал призовые места… кажется, человек просто создан так, что всегда хочет недоступного.

Можно было пойти в машину, к Мусе. Она какой-никакой, а собеседник. Возможно, мне надо было просто выговориться. Но после того, что у нас случилось с Леной мне было неловко. Может, мы с Мусей и подружимся. И научимся говорить о разных важных вещах. Но точно не сегодня.

Кажется, в «Крокус сити» есть отель. Жаль, что у меня с собой не было смартфона — так бы проверил сразу. А так придется немного прогуляться по территории.

Отель действительно нашелся. Для этого мне пришлось пройти насквозь весь огромный комплекс, через скудно освещенную галерею, над пустыми и темными выставочными павильонами. Он назывался «Аквариум». И, пожалуй, это название ему подходило — часть номеров окнами выходили прямо в павильоны, которые сейчас пустовали. Я представил себе, как может выглядеть единственное освещенное окно в огромном и пустом пространстве и вздрогнул. Поэтому я выбрал «люкс» с видом на Москва-реку.

Для регистрации я использовал Асот. Брелок — ключ, на мой взгляд, совершенно не менялся, но портье разглядывал его, как настоящий паспорт, хмурясь и выстукивая на клавиатуре «мои» личные данные. «Что ж. Пропуск куда-угодно вполне рабочий», подумал я, после чего кивнул портье, приложил карту к считывателю и взял предложенный ключ-карту.

Я понял свою ошибку, как только оказался в номере. Нужно было брать «стандарт», а не «люкс». Места было слишком много! Я не привык быть один в таких огромных помещениях. Мне было не по себе. Даже вид из окна на скованную льдом реку не мог исправить положение. Его спас только включенный телевизор, под бормотание которого я и уснул, даже не раздевшись.

Глава 8. Темные люди

Когда я проснулся, за окном было безоблачно и солнечно. Большая редкость для московской зимы. Разглядывая кусочек глубокого синего неба в окно, я не спешил подниматься. Пока не сообразил, что у меня назначена встреча с Леной. А, судя по тому, как высоко было солнце — время точно было за полдень.

Телевизор давно вырубился. Но я снова включил его, чтобы взглянуть на часы на канале новостей. Двенадцать тридцать. Времени более, чем достаточно.

Я облегченно вздохнул, и принялся раздеваться, чтобы принять душ. К счастью, одежда, которую я вчера выбрал, не сильно пострадала от неподобающего обращения: свитер и джинсы выглядели так же пристойно и дорого, как вчера.

Муся ждала меня на парковке; она приветственно мигнуля габаритами, когда я приблизился.

— С возвращением домой, — сухо сказала она, когда я закрыл за собой дверцу.

— Домой? — переспросил я.

— Теперь это твой дом, — ответила она таким же нейтральным тоном, — привыкай.

Я помолчал несколько секунд. Потом тронулся. И сразу чуть не въехал в припаркованный рядом «Вольво».

— Ты что, не помогаешь? — осторожно спросил я.

— А нужно? — притворно удивилась Муся, — неужели такому самостоятельному молодому человеку нужна помощь?

Я нажал тормоз и остановился, собираясь с мыслями.

— Так, — наконец, произнес я, — что происходит? Ты все-таки обиделась на то, что мы вчера в… прямо в… в смысле, в тебе?..

— Дурак, — прокомментировала Муся бесстрастно, будто поставив диагноз.

— Слушай, для меня это тоже было неожиданно, и… — в этот момент меня осенило, — дело не в Лене, верно?

Муся промолчала.

— Ты… ревнуешь меня к гостинице?

Муся фыркнула. Но все-таки ответила:

— Вот еще. Ревновать тебя? Да делай, что хочешь. Мне все равно.

— Извини… — растерянно пробормотал я, — не подумал, что… в общем… мне нужно было с мыслями собраться. Иногда это полезно, знаешь… правда, я не подумал. Надо было предупредить хотя бы.

Муся изобразила тяжелый вздох.

— Ладно, — сказала она примирительно, — может, ты и не безнадежен.

— Спасибо, — кивнул я, снова трогаясь; теперь ехать было значительно легче.

Дурное предчувствие появилось, когда я увидел толпу возле дверей подъезда Лены. «Собрание жильцов у них там, что ли…» — пробормотал я вслух, пытаясь найти карман для парковки.

— Не думаю, — ответила Муся, решив, что я обращался к ней, — по следам вижу, что многие приехали на машинах, которые запарковались за шлагбаумом, на улице. Значит, они не местные.

— Ладно, — кивнул я, — схожу на разведку.

— Только осторожнее, хорошо? — попросила Муся, — мне не нравится происходящее.

На ступенях лестницы у входа в подъезд стояли зажженные свечи и несколько букетов с четным числом цветов. У меня внутри все похолодело; я продолжал убеждать себя, что к Лене это не имеет никакого отношения — просто, видимо, кто-то из ее соседей умер.

А потом я увидел ее фотографию, с черной траурной рамкой.

На ватных, негнущихся ногах я подошел ближе.

— Что случилось? — спросил я, обращаясь к девушке в красном пуховике с заплаканными глазами.

Она посмотрела на меня со смесью скорби и подозрения. После чего ответила:

— Вы не знаете? Тут жила известная блогер. Ее зверски убили сегодня ночью.

Во фрустрации я просидел около часа за рулем. Муся что-то говорила, но я не мог вникнуть в смысл слов. Кажется, в салоне все еще ощущался едва уловимый запах ее духов, будто последняя ускользающая нить, связывающая то прекрасное, что только началось и реальность.

После фрустрации меня накрыла волна гнева. Нет, это не была жаркая ярость — когда хочется орать, бить кулаками в стену и крушить все вокруг. Это была ледяная злость, медленно перераставшая в решимость.

Если бы меня спросили раньше — способен ли я на убийство, ответом было бы однозначное «нет». И вот, что-то в очередной раз во мне перевернулось. Я понял, что хочу мести. И только это желание позволило мне вернуть ясность мыслей.

— Муся? — позвал я.

— Да, Антон? Я здесь. Ты в норме? Ты меня напугал.

— Скажи, ты можешь проследить, куда уехала машина, которая увезла тело с места происшествия?

— Да, Антон, легко. Мы едем следом?

— Летим, Муся, — ответил я, размышляя, в какое же оружие превратиться асот под влиянием моих мыслей, — летим. И так, чтобы никто нас не видел.

Следователь явился за заключением судмедэксперта часа через два. Все это время я провел в небольшом предбаннике у входа в морг. Я мог бы легко зайти в закрытую зону и непосредственно наблюдать за работой специалиста, но не могу себя заставить. Не хотелось портить память о Лене. Уверен, она бы тоже не хотела, чтобы я видел ее в таком виде. К тому же моя ледяная решимость от этого зрелища вполне могла превратиться в неконтролируемый нейтронный взрыв.

Разумеется, меня никто не видел. Поэтому судмедэксперт чуть не зашиб меня дверью, резко распахнув полупрозрачную створку.

— Есть что для нас? — спросил следователь, рослый и спортивный парень лет двадцати пяти, — дело попало на контроль в главк. Придется покопаться.

Судмедэксперт вздохнул. Потом ответил:

— Выделил пару образцов с возможными следами ДНК. Но гарантий нет. Видно, что действовала группа осторожных и, похоже, опытных мерзавцев. Они почистили все, что было возможно.

С этими словами он передал в руки следователя папку. Тот взял ее в руки и тут же принялся листать.

— Хорошо держитесь, — заметил судмедэксперт.

— Что? — следователь отвлекся от документов, — а, да. Уже опыт, увы. Хотя такого, признаться, еще не видел. Ритуалка, да? Как считаете?

— До заключения не дошли еще? Да, похоже на то. Но с нюансами. Тут к специалисту надо, по обрядам. Кажется, у вас были такие.

— Да… да, спасибо, попробуем разобраться, — с этими словами следователь кивнул эксперту, развернулся и направился к выходу. Я поспешил за ним, обнаружив, что ноги порядком затекли.

Следователь вышел из морга и направился на служебную парковку на территории больничного корпуса. Я огляделся, пытаясь угадать, на какой машине он приехал. Можно было запрыгнуть обратно в Мусю, которая висела в невидимом режиме в паре метрах над моей головой, и уже из нее продолжить слежку. Но я почему-то замешкался, продолжая идти за следователем.

Он подошел к «Лэнд-крузеру Прадо» прошлого поколения. Открыл дверь со стороны водителя. И в этот момент к нему подошел еще один человек, который до этого находился с другой стороны автомобиля. Они кивнули друг другу. Следователь продемонстрировал папку и, открыв заднюю дверь, кинул ее на пассажирское сиденье. Воспользовавшись секундной паузой, пока хозяин машины что-то рассматривал, хмурясь, на внутренней стороне двери, я скользнул в салон. Почти сразу следователь захлопнул за мной дверцу. Его молчаливый знакомый занял пассажирское место впереди.

Тронулись молча. И только когда машина выехала на оживленное шоссе, пассажир заговорил:

— Как сработали? — спросил он.

— Чисто, — кивнул следователь, — эксперт ничего не нашел.

— Что и следовало ожидать.

— Это… обязательно было? В такой форме?

— Ты же сам знаешь, — пассажир, потерев заросшую седой щетиной щеку, поцокал языком, — иначе их не пронять.

— Но, думаешь, сработало? Он выползет из своей норы?

— Обычно срабатывает, — пассажир пожал плечами, — она ведь с ним переспать умудрилась. Представляешь? Жаль только эта разумная молодежь привыкла предохраняться… — он горестно вздохнул, — иначе все было бы гораздо проще… ну да ладно. Но все и без того должно быть хорошо.

— Как его обнаружили? — следователь неожиданно протянул руку и стал шарить на заднем сиденье, возле моего колена. Я перестал дышать. Потом увидел прибор для курения стиков и слегка подтолкнул его, чтобы он легче его обнаружил.

— Моя идея с негативными сканерами сработала, — ответил пассажир, — их раздали его поклонникам, придумав какой-то бредовый флешмоб с черными стержнями, — он хохотнул, — в итоге больше десяти точек-эмиттеров, вероятность присутствия сущности составила больше девяносто процентов. А потом уже с камер вычислили эту девчонку, которая разговаривала с тенью.

— Что ж. Тем хуже для нее.

— Ну-ну, — покровительственным тоном ответил пассажир, — не стоит так. Она отработала сполна, так пусть покоится с миром.

— Не буду, — легко согласился следователь, — ловушку будем на похоронах ставить?

— Самый очевидный вариант. Думаю, он пока еще в шоке. Новенький все-таки. Сидит где-нибудь, рыдает. Пока придет в себя — как раз хорошо подготовимся.

— А вы оптимист.

— Я реалист. Хотя расслабляться все равно не стоит. Будь парень опытнее — с его возможностями он бы уже сидел рядом с нами.

Следователь вздрогнул и подозрительно оглянулся назад, скользнув взглядом сквозь меня.

— Да хватит вам. Итак нервы ни к черту…

Сначала я своим ушам не поверил. Я рассчитывал наблюдать за следствием, чтобы, когда оно выйдет на убийцу, опередить их. Но оказалось, что сами служители закона были каким-то образом связаны с убийцами.

Я взглянул на асот в своей руке (сам себя я по-прежнему мог видеть). Эта штуковина прямо на глазах превратилась в сияющий сталью стилет. Вот так. Просто и со вкусом. Надеюсь, у него хотя бы лезвие отравлено…

Но проливать кровь пока еще рано. Для начала хорошо бы выйти на исполнителей. И желательно — на тех, кто стоит за всем этим. Ясно, что и следователь, и его спутник — просто звенья какого-то жуткого механизма.

Мы ехали довольно долго. Хотелось верить, что Муся сообразила сопровождать нас. Когда я был в салоне, она могла угадывать мои желания — но работает ли эта связь на расстоянии? Через асот? Я попытался к ней мысленно обратиться, глядя на стилет: «Муся, ты тут?» Но ответа не последовало. Наверно, у любой технологии есть предел применения…

Я старался следить за дорогой. Свернув с шоссе Энтузиастов и развернувшись, мы въехали на дорогу, идущую через Измайловский парк. Кажется, она вела к Парковым улицам, но до них мы не доехали — свернули прямо в парк, под шлагбаум, который послушно открылся.

Какое-то время мы петляли по грунтовой дороге. Судя по слою снега — пользовались ей не часто. Потом, после резкого поворота налево, мы съехали вниз и остановились у сооружения, напоминающего старинный грот. Странно — я гулял иногда в этом парке, но ничего похожего на эту постройку припомнить не мог.

Кирпич, из которого был сложен грот, был древним на вид. Он порос мхом, который даже в мороз оставался зеленым, благодаря потоку теплого воздуха, идущего откуда-то из его глубины.

«Прадо» уверенно въехал в темноту в глубине грота, не включая фар. Я почувствовал, что машина развернулась а, когда включилось белое электрическое освещение, успел заметить, как закрылись большие железные ворота.

Следователь заглушил двигатель. Потом посмотрел на своего пассажира.

— Пора? — спросил он со странным выражением голоса, в котором появились нотки торжественности.

— Пора, — кивнул пассажир, открывая дверцу.

Двое захлопнули дверцы. Я заметил, что следователь оставил ключ в замке зажигания. Его уверенность в безопасности сыграла мне на руку: иначе я рисковал быть запертым внутри салона до их возвращения.

Когда они скрылись за поворотом, свет в помещении, куда заехал автомобиль, погас. Я аккуратно открыл дверцу и выскользнул наружу, бесшумно закрыв ее за собой. После этого поспешил в ту сторону, куда ушел следователь и его спутник, ориентируясь на отблески света, который, видимо, сопровождал их путь.

Двигаясь по узкому и сырому тоннелю, выложенному все теми же кирпичами, за пределами пятна света, в котором шли двое, я вместе с ними оказался в странном цилиндрическом помещении, напоминающем тоннель метро. Только рельсов тут, конечно, не было.

Пара остановилась. Белый электрический свет в тоннеле мигнул разок и погас; я приготовился к полной темноте, но, как оказалось, внутренности большого помещения были наполнены призрачным бледно-розовым свечением, которое было незаметно при ярком свете. Только тут я заметил, что на полу помещения, в грязи, копошатся человеческие тела. Точнее, я сначала принял их за человеческие. Потом заметил, их кожа имеет какой-то странный, иссиня-серый оттенок, который даже в розовом свечении сильно отличался от цвета моей собственной кожи.

Следователь и его спутник встали друг напротив друга, и синхронно принялись раздеваться, пока не остались совершенно обнаженными. Их кожа резко потемнела и приобрела такой же оттенок, как у тех, кто копошился на полу. А затем начали меняться лица. Сначала истончился нос, будто втягиваясь вдруг головы, оставляя снаружи только две точки ноздрей. Потом глаза стали круглыми и сместились вниз, на середину лица.

Мне не было страшно; я ведь вообще ничего не боюсь. Но зрелище этих перемен было настолько мерзким, что меня чуть не стошнило. А потом эти двое ступили на пол цилиндрического помещения и опустились вниз, смешиваясь с остальными телами.

Сразу после этого розовое свечение, словно только этого и ждало, вдруг начало тревожно мигать. На секунду я представил себе, что сейчас останусь в полной темноте, среди этих странных копошащихся тел, которое, к тому же, еще издавали странные звуки. Мне почему-то подумалось, что именно так должны пищать огромные летающие тараканы с Мадагаскара.

Но свечение всего лишь поменяло оттенок на зеленоватый и перестало мигать. А потом откуда-то из невидимых источников полилась странная, завораживающая мелодия. Стройные, возвышенные звуки музыки были удивительно неуместны в этом мерзком месте. А потом я заметил, что шевеление тел на полу подчиняется ее ритму, будто образуя с мелодией единое целое.

Я вдруг почувствовал, что хочу оказаться там, среди этих тел. Их движения обещали невиданное и неслыханное блаженство, испытать которое, возможно, есть только один шанс в жизни, и я ни в коем случае не должен его потерять…

Я очнулся от боли в ладони. Правой рукой я настолько сильно сжал стилет, что проколол кожу. Чувствуя, как теплая струйка крови стекает по коже, я зажал рану, потом заставил себя повернуться и двинуться обратно по кирпичному тоннелю, придерживаясь рукой за стену.

К счастью, тоннель не имел никаких боковых путей, иначе я рисковал заблудиться. Возможно, асот мог превращаться в фонарик, но мне совершенно не хотелось выдавать свое присутствие в этом месте. А потом я почуял едва уловимый запах выхлопных газов и нагретых механизмов, запах автомобиля.

Я добрался до «гаража» теперь нужно было решить — скрываться ли в салоне в ожидании «следователя», чтобы выехать с ним, или же попытаться найти выход самостоятельно.

Я решил попробовать второй вариант — очень уж неприятно было находиться в этом подземелье. И, после долгих поисков, обнаружил в железных воротах дверь с утопленной в обшивке ручкой. Аккуратно потянув за нее, я обнаружил, что дверь не заперта, и даже хорошо смазана.

Уже через минуту я был снаружи. Я бежал по заснеженным дорожкам парка, пока не встретил первых гуляющих людей.

Асот за время моего побега из стилета превратился обратно в электронный ключ. «Муся, ты здесь?» — произнес я тихо вслух, обращаясь к прибору. «Прямо над тобой, — пробежала светящаяся надпись на лицевой стороне ключа, — проявиться не могу, тут людей много. Иди по стрелке, я тебя подберу».

На асоте появился указатель: красная светящаяся стрелка. Я направился в том направлении, куда она указывала. Идти пришлось совсем не долго.

Глава 9. Гарь

— Мне нужно связаться с Айа, — сказал я, как только уселся в кресло.

— Что, настолько плохо? — с сочувствием в голосе ответила Муся.

— Не знаю, — сказал я, — плохо или нет. Но очень… мерзко.

— Ты становишься настоящим наблюдателем! Хорошо, сейчас подготовлю линию.

Мы висели над верхушками деревьев. Из салона было видно узкую дорожку, по которой то и дело проезжали лыжники. Удивительно все-таки: люди занимаются обычными делами, тренируются, наслаждаются свежим воздухом. Неужели никто не чувствует, что совсем рядом, буквально под ногами такое… интересно, а сам бы я почувствовал? Я вспомнил те многочисленные эпизоды, когда я неожиданно для себя самого менял дорогу или намеренно шел длинным путем вместо короткого безо всяких разумных объяснений. Просто потому, что мне казалось, будто там «что-то не то». Значит ли это, что я чувствовал что-то задолго до знакомства с Айа? Не факт. И проверить уже невозможно.

Я вздохнул. Поглядел на приборную панель, отметив про себя время.

— Муся? — позвал я, — когда свяжешь-то?

— Антон, тут такое дело… — ответила Муся взволнованно, — Айа не отвечает.

— Что? Почему? — всполошился я, — тут глушилки работают, да? Тогда полетели отсюда скорее!

— Нет, Антон, нашу связь невозможно заглушить. По крайней мере, паразиты на это не способны. Сигнал проходит. Но он сам не отвечает.

— Постой… может, он занят чем-то? Ну, там, мало ли для чего ему надо было уединиться? — я изо всех сил постарался не покраснеть; получилось плохо, — давай подождем несколько минут и снова попробуем.

— Антон, я ждала достаточно. Если бы Айа был на связи — он бы ответил.

— И… что же мне делать? — я задал, наверно, самый глупый вопрос из возможных в этой ситуации.

— Ты наблюдатель, Антон. Я помощник, — ответила Муся, — я не могу за тебя решить, что делать.

Я понял, что до этого момента воспринимал все произошедшее со мной просто как еще одно приключение. Да, удивительное, да, с необратимыми последствиями — но понятное приключение. Теперь ситуация изменилась.

Мне до этого не приходило в голову, что будет, если вдруг мой могущественный покровитель и патрон, Айа, вдруг исчезнет. Что делать дальше? Продолжать миссию? Но какой смысл в наблюдении, если я не смогу ни с кем поделиться тем, что найду? И что с ним случилось? До него добрались паразиты?

Вопросов было слишком много. А что-то делать, принимать какое-то решение, нужно здесь и сейчас. Мне самому. Не рассчитывая ни на чью помощь.

Я потер виски. Откинулся в кресле. Снова взглянул на очередного лыжника.

Когда я выбрался из подземелья — план был простой: рассказать обо всем Айа. Получить совет и помощь, чтобы найти убийц. И уничтожить их. Только теперь я вдруг подумал — а что бы я сделал, если бы Айа приказал не связываться? Просто забыть об этом? Наблюдать дальше?

Я привык быть честным сам с собой. Иначе у нас, экстремалов, нельзя. Долго не проживешь, если будешь регулярно себя обманывать. И я знал, что не смог бы послушаться Айа, если бы он попросил отступить. Я бы стал искать мести.

Так что же изменилось с его исчезновением? Надо просто подумать, как достать этих гадов. Вычислить самих убийц. Продумать план уничтожения. Тем более что теперь, когда я видел их подлинную, нечеловеческую природу, планировать убийство было значительно легче.

Стоило мне задать себе этот вопрос, и я тут же нашел ответ: изменилось то, что я теперь не знаю реальный расклад сил. И у меня недостает информации. Что, если они действительно смогли добраться до Айа? Что, если таких, как я, сейчас активно ищут и уничтожают, устраивая разные ловушки? Кстати — много ли на свете наблюдателей? Странно, что я не задал это вопрос раньше. Было бы неплохо найти союзников. А уже потом работать над получением информации и планировать дальнейшие действия.

Но сначала, конечно, нужно попытаться выяснить, что случилось с Айа.

— Муся, а ты знаешь, где находится приемник Айа? Ты сказал, что сигнал прошел. Ты знаешь место, где он?

— Нет, Антон, — ответила Муся, — к сожалению, местоположение приемника мне недоступно.

Я вздохнул и снова потер виски. Нет, голова у меня не болела — просто я старался таким образом сосредоточиться.

— Но я знаю, где он предпочитал жить, — добавила Муся, — это не секрет для наблюдателей.

— Значит, остальные тоже подтянутся туда? — спросил я с надеждой, — когда поймут, что его нет на связи?

— Возможно, — ответила Муся, — когда обнаружат это.

— А как понять, что они обнаружили? Это ведь скоро произойдет, да? Муся?

— Обычно наблюдатель обращается к Айа раз в несколько лет — когда находит нечто, на его взгляд, достаточно интересное.

Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Потом с силой выпустил воздух из легких.

— Что ж, — сказал я, — значит мы можем быть первыми. Летим к Айа. Кстати, где находится это место?

— Не думаю, что тебе там понравится, Тоша, — ответила Муся; про себя я отметил этот переход на короткую форму моего имени. Интересно, с чего бы это она?

— Надеюсь, это хоть на Земле? — подозрительно спросил я.

— На земле, — отозвалась Муся, — на Новой.

— Не понял… это другая планета?

— Некоторые люди, как мне известно, на полном серьезе так считают. Но на самом деле это остров в Северном Ледовитом океане.

— Ой… — вырвалось у меня.

— Вот да, — согласилась Муся, — поэтому я бы на твоем месте заехала за одеждой потеплее. В моих матрицах ничего подходящего нет, я не смогу синтезировать то, что пригодилось бы.

— Стоп. Ты можешь синтезировать одежду?

— Не только одежду. Как, по-твоему, я делаю твою спальню? Восстанавливаю из базы информационных матриц, конечно!

— Ты полна сюрпризов!

— Даже не знаю… спасибо? Наверное? — Муся захихикала.

— Ладно. Ты знаешь, где ближайший магазин с подходящим экипом? — спросил я.

— Секунду, — ответила Муся, — сейчас погуглю.

— У тебя есть доступ в интернет!?

— Конечно. Как иначе я бы тебе навигатор загрузила? Еще и с пробками?

— Блин, а раньше сказать не могла?

— Ты не спрашивал. Кстати, я нашла подходящий магазин. Заедем?

— Заедем, — вздохнул я.

— Я тогда проявлюсь за этими гаражами. Тот сектор не просматривается.

Мы двинулись с места, пролетели над заснеженными верхушками деревьев метров пятьсот и приземлились за каким-то гаражным комплексом, расположенным возле наземного участка линии метро. Я взялся за руль и поехал, следуя указаниям навигатора.

Когда выбирал экип, я советовался с Мусей через асот, который по такому случаю стал похож на обычный смартфон. На мой взгляд, тот комплект, который она порекомендовала, больше напоминал скафандр. Я, если честно, сильно сомневался, что мне реально придется его надеть — активные грелки под несколькими слоями мембранной ткани с гагачьим пухом выглядели явным перебором. И стоило все это дело как настоящий скафандр. В своей прошлой жизни я бы ни за что не позволил себе такие безумные траты. Но, как говориться, ситуация изменилась. И я предпочел перестраховаться, послушавшись Мусиных наставлений.

И правильно сделал.

В этом проклятом месте было «всего лишь» минус тридцать — но высокая влажность и сбивающий с ног ветер мгновенно выстужали любые признаки тепла и жизни.

Мы приземлились метрах в десяти от входа в пещеру, но, пока я преодолел это расстояние, из легких будто вышибло весь воздух и, оказавшись под защитой каменного массива, я какое-то время восстанавливал дыхание.

— Тоша, ты как? — спросила Муся через астот, по громкой связи.

— В норме, — ответил я, снимая с лица защитную маску, — добрался.

— Будь осторожен. Хорошо? — попросила она, — я не хочу обратно на склад.

— И кто тебя туда сможет отправить, если Айа пропал? — поинтересовался я.

— Не знаю… — растерянно пробормотала Муся, — может, во мне программа такая зашита? Я совсем не хочу проверять, так ли это. Я этого боюсь.

— Хорошо, — пообещал я, — буду осторожен.

Я двинулся вглубь пещеры. Включил фонарик; резкий белый свет заструился по заиндевелым гранитным стенам.

Почему-то я ожидал, что убежище Айа будет чем-то таким… высокотехнологичным. Но в реальности тут не наблюдалось никаких следов разумной деятельности вообще. Просто разлом в граните. Довольно древний — сталактиты и сталагмиты успели нарасти. Интересно, кстати, как они успели это сделать? Тут что, бывает плюсовая температура? Надо будет у Муси спросить…

Пещера была довольно широкой, и идти было даже удобно — шероховатый камень хорошо цеплялся за подошвы зимних трекинговых ботинок. Даже неровности и нагромождения ломаных плит были расположены таким образом, что спускаться по ним было удобно. А, может, это специально так сделано?.. я пригляделся. На первый взгляд — обычная дикая пещера. Но как-то тут слишком… продумано, что ли? В парках развлечений иногда по такому принципу делают аттракционы: чтобы с виду походило на дикий уголок природы, но все было комфортно и безопасно.

По мере продвижения внутрь воздух теплел. Появились запахи: прелая сырость и что-то еще… шерсть? Я повел носом. Да, тут определенно пахло мокрой шерстью.

Метров через триста появился еще один запах, куда более тревожный. Откуда-то из глубины отчетливо несло гарью.

— Муся, ты на связи? — спросил я, сильно сомневаясь, что получу ответ: все-таки я был уже довольно глубоко в скале.

— Да, Тоша. Что у тебя?

— Круто, — удивился я, с уважением поглядев на асот.

— Что? Что — круто? Все хорошо? — забеспокоилась Муся.

— Да это про связь, — пояснил я, — круто, что она работает.

— А… ну да. Это не радио все-таки. Так что у тебя там?

— Гарью пахнет, — ответил я.

— Что?

— Гарью, говорю, несет, — повторил я, — как после старого пожара.

— Тоша… Антон, — сказала Муся, — возвращайся. Мне это не нравится.

— Почему? Я ж только начал! И опасности тут вроде нет, — возразил я.

— Айа, его народ очень не любит огонь. Ни в каком виде. Если у него дома пахнет гарью — все очень плохо.

— Тем более я должен выяснить, в чем дело, — упрямо ответил я, сжимая в руке асот, который пока почему-то не спешил превращаться в оружие.

— Ты уже выяснил, — ответила Муся, — все плохо. Самое время вер…

В этот момент ее голос исчез. Я посмотрел на асот. Он превратился в странную синюю пульсирующую штуковину, отдаленно напоминающую пистолет.

Я ухмыльнулся и двинулся дальше, вглубь пещеры.

Глава 10. Доза

На стенах и своде пещеры появилась черная копоть. Сначала острые «языки», будто следы от костров. Потом сплошной толстый слой. Меня это озадачило: совершенно непонятно, что здесь, в подземелье, могло так сильно копить. Другая загадка — воздух. Он хоть и пах пожарищем, все же был достаточно свежим, чтобы не испытывать проблем с дыханием. Неужели такая мощная вентиляция в этом месте?.. Странно — я не чувствовал ни малейшего дуновения, хотя снаружи бушевала буря.

Еще через несколько десятков метров на слое копоти появился странный блеск, будто кто-то ее отполировал. «Может, лед?» — подумал я, дотронувшись рукой до ближайшей стены. Та оказалась теплой наощупь. Глянцевый слой был стеклом, а вовсе не льдом, как мне показалось вначале.

При какой температуре плавят стекло? Я не знал этого точно, но, кажется, больше тысячи градусов. Что же тут могло так гореть?..

После очередного сужения и поворота направо, я наткнулся на разрушенные остатки массивных ворот, замаскированных с внешней стороны под природный камень. Ближайшая створка ворот висела на погнутой и оплавленной петле, которая была толщиной с мой торс.

Пол выровнялся и стал довольно скользким: он представлял собой настоящую застывшую реку из черного стекла.

За разрушенными воротами был узкий прямоугольный коридор с оплавленными стенами. Воздух тут был ощутимо теплым. В моем экипе становилось даже жарковато — хорошо хоть мембранная ткань довольно эффективно отводила влагу.

Коридор вывел меня в огромное помещение, стены и потолок которого терялись в темноте — то ли из-за того, что были сплошь покрыты черной копотью, то ли они были так далеко, что у фонарика просто не хватало мощности, чтобы достать до них.

Я остановился. Повернулся, чтобы осмотреть выход из тоннеля. Это спасло меня: луч фонарика успел выхватить из темноты нечто массивное, покрытое шипастой зеленоватой (хитиновой?) броней.

На рефлексах я рванул в сторону. Вовремя: на том месте, где я стоял, в стеклянном полу с громким звоном образовалась довольно глубокая воронка, наполовину заполненная зеленоватой опалесцирующей субстанцией.

Выхватив лучом фонарика подвижный кусок тьмы, я завороженно смотрел, как огромное жало, не меньше метра в длину, медленно поднимается в воздух. Его обладатель, поблескивая шестью фасеточными глазами на шипастой головогруди, с тихим шорохом перебирал конечностями, пытаясь лучше в меня прицелиться.

Тварь выглядела так мерзко, что я еле сдержал рвотные позывы. Она была похожа на нечто среднее между сороконожкой и скорпионом. И жало на ее хвосте, безо всякого сомнения, было ядовитым.

Я подпрыгнул и сделал сальто в воздухе. Снова вовремя: жало врезалось в стену, недалеко от выхода из тоннеля. От стеклянной поверхности откололся изрядный кусок и со звонким стуком упал на пол. Тварь недовольно запищала.

А я, наконец, решился использовать оружие, в которое превратился асот, нащупав на его рукоятке что-то похожее на спусковую скобу.

Целился я твари в центр головогруди, между многочисленных глаз. Наверняка нервные ганглии должны располагаться где-то там.

После нажатия на скобу, к моему большому разочарованию, ничего не произошло. Тварь снова поднимала дрожащее жало, целя в мою сторону. Но в следующее мгновение она вдруг замерла. А потом плавно опустилась на стеклянистый пол.

Несколько секунд я еще постоял, напружинившись, ожидая подвоха: вдруг эта тварь достаточно сообразительна, чтобы притвориться? Но когда из ее глаз начала медленно сочится пузырящаяся желтоватая масса я понял: оружие все-таки сработало.

С омерзением разглядывая хитиновый труп, я пытался решить: стоит ли брать с собой образец? Вдруг Муся сможет что-то сказать насчет происхождения этой твари? Меня останавливала мысль, что, возможно, не только жало у этой штуковины ядовито.

Когда я обошел останки чудовища, мое внимание привлек радужный блеск, который исходит от одного из сегментов его хвоста. Наклонившись ниже и поморщившись от неприятного запаха, я увидел правильный тетраэдр, углубленный в хитиновом гнезде. Он преломлял свет фонарика, как бриллиант.

Несколько секунд подумав, я все-так надел перчатку и попытался достать кристалл. К моему удивлению, это довольно легко удалось. Хитин с легким треском разрушился.

Пожав плечами, я сунул кристалл во внешний карман комбеза и пошел дальше обследовать пещеру.

К сожалению или к счастью, но больше ничего интересного в пещере я не нашел. Все те же оплавленные и закопченные стены. Если из большого зала и был другой выход, кроме узкого тоннеля, то его просто завалило.

Уже на полпути обратно я заметил, что перед глазами начали плавать темные «мушки», а во рту появился неприятный железистый привкус. Я не придал этому большого значения, решив, что это остатки вони убитого чудовища.

Но когда выбрался на свежий воздух, я понял, что меня отчетливо знобит. А кожа вдруг стала болезненной, как будто я весь день пролежал на пляже и обгорел. К тому же, в мышцах появилась неприятная слабость.

— Антоша, что с тобой? — встревоженно спросила Муся, когда я открыл дверцу, чтобы залезть в салон, — о, нет! — через секунду воскликнула она, — раздевайся! Быстро!

— Слушай, у тебя даже тела нет… — попробовал отшутиться я.

Салон быстро трансформировался. Пассажирские сиденья и багажник исчезли; вместо них появилось большое сферическое помещение, в центре которого было установлено что-то вроде сферической ванны.

— Быстро!!! — Муся перешла на крик, — я не смогу раздеть тебя сама! Каждая секунда на счету, ты вырубишься в течение пары минут!

— Что… что происходит? — спросил я вдруг ослабевшим голосом, физически ощущая, как меня покидают силы.

Муся не ответила, а у меня хватила ума, чтобы не продолжать расспросы. Вместо этого я начал раздеваться — настолько быстро, насколько мог. Это оказалось сложно: кожа горела и даже трескалась.

Наконец, скинув трусы, я забрался в ванну. Последнее, что я запомнил прежде, чем провалиться в небытие — это странная черная пленка, отслоившаяся с пола и покрывшая мою разбросанную одежду.

Мне было хорошо; тепло и спокойно. Я сладко потянулся, и только теперь почувствовал, что лежу в чем-то мокром. Я тут же открыл глаза, смутно припоминая предшествующие события.

Жидкость в ванне была белесой, густой и странно пахла. Я поморщился.

— О, в себя пришел? Ну слава всем богам! — сказала Муся.

— Богам? — спросил я, — только не говори, что ты во что-то веришь…

— Не верю, — ответила она, — но выражение хорошее, да? Отражает мои эмоции.

— Приехали. У тебя есть эмоции?

Муся промолчала; я вздохнул и пошевелил руками, доставая их из белой жижи. Кожа выглядело нормально. Разве что бледновато — но, может, мне просто кажется, после странных красных ожогов.

— Ну ладно. Не обижайся. Я прикололся.

— Дурак ты, — констатировала Муся, — и шутки у тебя дурацкие.

— Есть такое дело… что случилось-то хоть? Там воздух был отравлен, да?

— Нет, Антон. Там был повышенный радиационный фон.

Несмотря на то, что чувствовал я себя вполне сносно, внутри от этих слов пробежал холодок.

— Сильно повышен? — спросил я; почему в таких ситуациях в голову первым делом приходят самые идиотские вопросы?

— Сильно. Очень. Извини, я должна была засечь аномалию. Но просто даже предположить не могла, что… — Муся вздохнула, — кстати, что ты видел там, внутри?

— Гарь, — ответил я, — оплавлено все.

— Не удивительно. Похоже, там подземный взрыв был, причем очень грязный, на самых примитивных технологиях… плохо, Тоша, очень плохо…

— А еще на меня какая-то тварь напала, — продолжал я.

— Что?!

— На скорпиона похожа, только огромная. Пыталась меня ужалить. Кстати. Ты куда мою одежду дела?

— Тош, извини, но она не подлежит дезактивации. Тратить на нее ресурсы наноботов я не считаю разумным, на тебя ушла половина резерва. На одежду ушло бы минимум еще столько же.

— Так где она? Ты… ее уничтожила?

— Она снаружи, в защитной оболочке думала прикопать ее поглубже, у входа в пещеру. Кстати, саму пещеру тоже неплохо бы запечатать… так что у тебя с тем скорпионом случилось? Он, наверно, уже едва двигался, когда ты его нашел? Они в целом переносят радиацию хуже, но…

— Он очень шустро двигался! — перебил я, — чуть меня не достал! Я его грохнул штуковиной, в которую асот превратился.

Последовала секундная пауза.

— Кстати, из одежды нужно будет штуковину одну достать, — продолжал я.

— Антон, у нас, как я уже сказала, нет для этого…

— Это кристалл. Он был закреплен у скорпиона на хвосте. Его надо… ну, не знаю, изучить как-то? Мне кажется, это стоящая вещь.

— Кристалл? — переспросила Муся.

— Ага, — кивнул я, — только как мне наружу выйти? Я там за секунду голым коней привяжу!

— Коней привяжешь? А. Понятно. Идиома.

— Ты что, погуглила? — недоверчиво спросил я.

— Ага.

— Но как? Тут ведь сети нет!

— Спутники же есть, — ответила Муся, — насчет кристалла не парься. Я достану манипулятором.

— Он в кармане комбинезона. На левой ноге. Кажется.

— Ясно. Ты, кстати, пока в ванной посиди. Еще минимум час восстанавливаться. У тебя костный мозг был начисто выжжен. Восстанавливали по клеточке, буквально. Плюс замена радиоактивного изотопа углерода, которого в тебе уже под десять процентов было.

— Можно без подробностей? — попросил я, — итак тошно.

Хотя тошно мне было вовсе не из-за мыслей о радиации. Я пытался сообразить, что делать дальше.

Глава 11. Кристалл

— Тоша, я его сломала! — гордо заявила Муся следующим утром, когда я еще лежал в постели. После ванной меня срубил сон, и я проспал двенадцать часов к ряду. За окнами было темно — что и не удивительно, полярная ночь все-таки, — то есть взломала!

— Ты о чем? — переспросил я, пытаясь собрать разбегающиеся как капельки ртути мысли.

— Кристалл, который ты вчера нашел, — ответила она, — оптронная наноструктура с нейронным интерфейсом.

— Чего?

— Компьютер, который, похоже, управлял той тварью, о которой ты говорил.

— Вот как? — я оперся на локти, приподнявшись, — и что было в его памяти?

— Команды и алгоритмы, позволяющие подключаться напрямую к нервной системе членистоногих, — ответила Муся, — и еще квантовый приемопередатчик. Его я, разумеется, не трогала. Плюс продвинутая система опознавания. Она-то и есть самое интересное, как мне кажется.

— Подожди. Дай собраться с мыслями. Что нам это дает?

— Во-первых, мы знаем, что у паразитов есть технологии, которых, по идее, быть не может.

— Или же тварью управляли вовсе не паразиты! — заметил я.

— И, во-вторых, — продолжала Муся, будто не заметив моей реплики, — система опознавания основана на биомаркерах, которые используют паразиты. Что однозначно связывает случившееся с ними.

— А сама тварь? — спросил я, поднимаясь с кровати, — таких ведь на Земле не бывает! Где они ее взяли?

— На кристалле остались частички панциря, — ответила Муся, — достаточно для анализа. Это, судя по всему, палеоДНК.

— Выражайся по-русски, а?

— Это существо могло жить на Земле, в далеком прошлом. Его каким-то образом реконструировали и модифицировали под определенные задачи.

— Ты сказала в этом кристалле есть средства связи, да? Значит, обо мне знают… — я почесал подбородок, с удивлением обнаружив густую щетину.

— Я так не думаю, — весело ответила Муся, — если в пещере я с тобой не могла связаться через асот — их канал тоже был блокирован. Почти наверняка. Они используют сходные технологии. А когда ты отсоединил кристалл от носителя — программа автоматически заблокировала все средства коммуникации.

— Это… хорошие новости, — ответил я, — пожалуй… хотя подожди! Судя по тому, что рассказал мне Айа — эти твари ведь паразитируют на цивилизации и пользуются её техническими достижениями. У них ведь не может быть таких продвинутых технологий! Верно ведь?

— Да, Антон, — Муся изобразила вздох, — и это меня тоже очень беспокоит. Тут могут быть разные варианты… они могли годами наблюдать за убежищем Айа и потихоньку похищать нужную информацию. Или…

Она выдержала паузу.

— Или что? — переспросил я.

— Или же им кто-то эти технологии передал.

— Это ведь не очень хорошо, верно?

— Это ужасно, Антон… такие действия категорически запрещены. На подобное способны только цивилизации… или же отдельные структуры, которое… в общем, если подобрать понятный земной аналог — это могли сделать только полные отморозки, которые нарушают не только законы общества, но и бандитские обычаи. Если это действительно произошло — у этих существ нет будущего в нашей галактике. Такие преступления не имеют срока давности.

— Плохо… — пробормотал я.

— Плохо, — согласилась Муся, — но то, что мне удалось взломать кристалл, дает нам преимущество.

— Теперь мы знаем, что у них есть крутые технологии?

— Нет же. Я ведь сказала — на кристалл установлена система распознавания. Скопировав ее, я смогу сделать так, что тебя будут принимать за своего в их сообществе.

— Ты мне предлагаешь внедриться к ним?

— А как ты еще собираешься найти тех, кто убил Лену? Ты ведь все еще собираешься их искать? — вопросом ответила Муся; в ее голосе прозвучало беспокойство.

— Тех, кто убил Лену и тех, кто убил Айа, — ответил я, — я найду и тех и других.

— Антон, мы все еще не знаем, что произошло с Айа. Возможно, он жив.

— Ты не видела этих тварей вблизи, — возразил я, — иначе не была бы такой оптимисткой.

Глава 12. Исполнители

У паразитов была не просто система опознавания. Они носили разные метки, в зависимости от статуса. Чем выше статус — тем меньше вопросов тебе имеют право задавать те, кто стоит в иерархии ниже.

На мне была метка элиты. Но не самой верхушки паразитов — это привлекло бы слишком много внимания.

Я волновался. Но, конечно, страха не испытывал — волнение было вызвано чем-то, очень похожим на охотничий азарт. Я чувствовал, что смогу найти ублюдков. От этого сердце колотилось сильнее и в теле была лихорадочная бодрость.

Я заехал на подземную парковку под выставочным центром «Крокус». Совсем недавно я ночевал здесь в гостинице, но казалось, что с того момента прошло уже несколько недель.

Тут было темно и пустынно. Только издалека доносились невнятные звуки, напоминающие технический гул каких-то больших механизмов. Я уверенной походкой двинулся в ту сторону.

Если не знать путь, случайно забрести в то место, куда я попал, было невозможно. По дороге я миновал несколько периметров безопасности. Первый — совершенно незаметный. Всего лишь маскировка прохода хитрыми оптическими иллюзиями. Потом пошли вещи посерьезнее: скрытые в бетонных конструкциях генераторы инфразвука. Обычный человек не мог тут спокойно пройти — его бы охватил беспричинный ужас, заставляющий ретироваться как можно быстрее. Я чувствовал присутствие чего-то неприятного и давящего, но страшно мне не было.

Потом были барьеры в виде разных ловушек, но я спокойно миновал их — потому что мы с Мусей заранее вычислили алгоритмы прохода.

И, наконец, живые охранники. Идентифицировав меня, они почтительно поклонились и расступились в стороны.

Внутри было шумно. Невнятный механический гул снаружи был просто эффектом от работы мощной активной системы шумоподавления.

Толпа болельщиков, азартно размахивая какими-то бумажками, подбадривала бойцов. Арена, где проходил бой, представляла собой круг на бетонном полу, обложенный соломенными блоками. Бетон уже был густо заляпан темными пятнами крови.

Поединок проходил по странным правилам, которые мне очень не понравились: перчатки не использовались вовсе — только бинты. Никакой другой защиты тоже не было. Бойцы дрались с голым торсом, босиком, в джинсах.

Конечно же, зрелище было достаточно жестоким. Пока я приближался к вип-ложе, толпа вдруг взвыла, а потом резко стихла. Я оглянулся, не замедляя шага.

Боец с крупным волосатым торсом провел успешную атаку. Его противник теперь лежал на бетоне, в быстро растекавшейся луже собственной крови. Из его нижней челюсти торчал отчетливо видимый кусок кости.

— Это была блестящая идея, не находите?

Я оглянулся на приятный женский голос. Возле меня возникла девушка. Примерно моих лет — то есть очень молодая. Судя по особой метке — прозрачной красной призме, висящей в воздухе у нее над головой, ей владел паразит. Причем не просто паразит: мы с ее хозяином были одного уровня в иерархии. Асот визуализировал информацию непосредственно через мой зрительный нерв; были у него и такие возможности. Данные меток он научился считывать после расшифровки добытого мной кристалла.

— Удивитесь, но это зрелище удалось легализовать. Уже две недели как. Но нам приходится соблюдать видимость подполья — так билеты лучше продаются.

— Не так уж это и удивительно, если вдуматься, — сказал я, отвечая на ее улыбку.

— Вы правы, — она опустила взгляд, — мы ведь контролируем законодательные органы этой страны. Еще пара циклов — и нам удастся окончательно заменить собой государство. Возможно, наша ветвь станет даже первой в мире.

Она снова посмотрела на меня и зачем-то облизала губы.

— Ты откуда? Из Питера, да? — девушка вдруг перешла на "ты"; точнее, та тварь, которая в ней сидела.

— Ага, — охотно кивнул я.

— Перевелся или в гости?

— В гости, — ответил я.

— У вас тоже отличные успехи там… нам бы такой опыт тоже пригодился.

— Спасибо.

— Хотя этот жесткий фильтр… вся эта расчлененка… не эстетично немного. Мне кажется, наш подход лучше, уж не обижайтесь. И дает куда более массовый охват.

Я пытался догадаться, о чем это она — но информации катастрофически не хватало. Опять приходилось импровизировать, в надежде не ляпнуть лишнего.

— Посмотрим, — улыбнулся я.

— Ты оптимист!

— Опыт.

— Вот как? — она подняла брови, явно сильно удивившись. Этот разговор определенно следовало свернуть как можно раньше. Нужную информацию куда проще было получить у рядовых паразитов, которые просто отвечали бы на вопросы, и не смели бы что-то спросить, — хотя да… тело тоже очень молодое. Что ж. Поздравляю с переходом!

— Спасибо!

— Многие думают, что я тоже, — она чуть смущенно улыбнулась и пожала плечами, — но на самом деле нет. Просто тело попалось очень восприимчивое. А так мне это еще предстоит. И я немного волнуюсь… расскажешь, как это? — последние слова она прошептала мне на ухо.

— Ты же знаешь, что нет, — так же, шепотом, наугад ответил я.

Она рассмеялась.

— Извини, — сказала она, успокоившись, — о, кстати, следующий поединок!

За время нашего разговора тело с арены успели убрать, и даже кое-как затерли пятно крови. Толпа взорвалась приветственными возгласами, когда появились очередные бойцы. Я отвел взгляд от арены.

— Удивительно, правда? — продолжала моя навязчивая собеседница, — наших тут почти нет. Но программа включается в работу. После сегодняшнего вечера половина присутствующих будет готова к имплантации. Еще сорок процентов — после второго и третьего раза. И лишь десять процентов не вернутся. Впрочем, даже их будет медленно доставать поток, который формируют трансляции на Youtube и стримы в социальных сетях. Легальная жестокость, снятие барьеров работает лучше вашей пропаганды с расчлененкой и живодерами.

— Вы хорошо поработали, — заметил я, — как-то все слишком гладко выходит. Так ведь не бывает, верно?

Она еще раз внимательно на меня посмотрела. Усмехнулась уголком рта. Потом ответила:

— Нет, конечно. Не бывает. Точнее, не было — до недавнего времени. Ты ведь слышал, что мы добрались до этой твари, которая пыталась вмешиваться в наши дела?

Я поморгал, изображая растерянность.

— Ах, ну да, — она довольно улыбнулась, — ты же питерский. Вашим еще не дали допуск. Но я уже имею право поделиться: мы нашли убежище этой твари. Отследили момент обращения очередного наблюдателя, представляешь? И все — благодаря новым технологиям. Мы делали анализ аккаунтов по основным сетям, вычисляя вероятных кандидатов. Когда круг стал достаточно узким, установили прямую слежку. И вот — ловушка сработала!

Тут я действительно растерялся и не сразу сообразил, что она говорит про меня и Айа.

— Это здорово, — кивнул я, — одним наблюдателем меньше…

— Его пока не поймали, — девушка покачала головой, — но ничего, это дело времени. Мы всех переловим, это вопрос ближайших месяцев. Просто все наши ресурсы были сосредоточены на отслеживании этой твари. И в этот раз, наконец, операция завершилась полным успехом!

— Это же… грандиозно! — ответил я, изображая вдохновение, — теперь-то, наконец, заживем!

— Мы отправимся к звездам. Представляешь? — улыбнулась моя собеседница, — сразу, как только окончательно возьмем этот мир. И никто нам больше не помешает!

— Мы заслужили это, — ответил я.

Девушка подошла ко мне вплотную, потянулась к уху и прошептала:

— Нам придётся платить за помощь. Не все это знают. Но впервые в истории у нас есть по-настоящему хороший шанс на будущее.

Я промолчал, не зная, как отреагировать на такие откровения. Девушка улыбнулась и отвернулась к арене. Только теперь я сообразил, что за всё время нашего разговора она не представилась. У паразитов нет человеческих имён? Или они не используют их для общения со своими? Ответа у меня не было. Я по-прежнему остро нуждался в информации.

— Когда вы поймаете наблюдателя? — спросил я.

Она бросила на меня беглый взгляд, и снова отвернулась, наблюдая за боем с лёгкой полуулыбкой.

— Он крепкий орешек, — всё-таки ответила она, — мы использовали его эмоциональную связь с другим человеком. Он должен был явиться её спасать, должен был почувствовать. Но почему-то этого не произошло. Мы впервые так прокололись. Раньше это срабатывало безотказно — стоит наблюдателю завести настоящую привязанность — и он погиб. Первых мы ловили на родственников. Потом тварь стала избирательнее. Начала подбирать тех, кто изобретательнее…

Она произнесла что-то ещё, но толпа заглушила её слова, взорвавшись воплями после особо удачного удара, отправившего одного из бойцов в глубокий нокаут.

«Постойте, — подумал я, холодея, — но ведь у меня есть мама!»

— Так что родственники не всегда выход. Мы тоже сначала думали, что оно допустило оплошность, — продолжала девушка, — но нет. Наблюдателя с его матерью совершенно ничего не связывает. Кроме его гипертрофированного чувства долга. Если бы не эта его черта — он бы давно был нашим. Но ты же понимаешь, — она снова посмотрела на меня и усмехнулась, — это не то.

— И как теперь быть? — спросил я.

Моя собеседница вздохнула и потёрла виски.

— Мы хотели воспользоваться вашим, питерским, методом, — ответила она, — массовые жертвы, с максимальным всплеском страдания, расставленные в ключевых точках по городу… но ты, наверно, всё знаешь, да? Тебя за этим прислали? Расследование идёт, но пока утечек нет.

Я снова промолчал, пытаясь сообразить, о чём это она.

После секундной паузы девушка снова подошла ко мне и потянулась к уху:

— Говорят, наблюдатель достал вашего специалиста, когда он развозил части тел, — сказала она тихо, после чего продолжила, снова отвернувшись в сторону арены, — но мне кажется это бред и паранойя. Просто несчастный случай. Иначе этот новый наблюдатель прямо супермен какой-то получается.

Я сдержал ухмылку.

— Кстати, спецы, которые его девушкой занимались, сегодня здесь. Подбирают новеньких из тех, кто дозреет, — улыбнулась она, бросив на меня быстрый взгляд. Ты ведь тут за этим?

Я кивнул в ответ с бесстрастным выражением лица.

— Они вон там, за колонной. Лучшая площадка для наблюдения за толпой.

— Спасибо, — я кивнул и направился было в ту сторону, но девушка остановила меня.

— Постой, — сказала она, взяв меня за локоть, — в тебе есть что-то такое… может, уединимся? Можно прямо здесь. В темноте за пределами огороженной зоны никто не заметит…

От этого предложения я растерялся. Слишком уж далеко мои мысли были от возможной романтики.

— Да ладно, не будь ханжой, — чуть неуверенно улыбнулась она, — мы ведь всё ещё в определённом смысле люди. Это прямо не запрещено. Только не говори, что после обращения у тебя ничего не было.

Я промолчал. Просто не нашёлся что ответить. Моя собеседница восприняла это по-своему и, вздохнул в и закатив глаза, бросила: «Ой, ладно». После чего направилась в сторону арены.

«За несколько минут у нас появилось больше информации о паразитах, чем за предыдущие десять лет наблюдений», — появилась надпись перед глазами. Муся научилась говорить со мной текстом с помощью асота.

Я ничего не ответил. Я уже видел спины тех, кого искал. Над их головами горели красные призмы.

Глава 13. Кровь

Конечно же, я не стал устраивать разборки прямо на паркинге. В этом совершенно не было необходимости. Я ведь не просто хотел уничтожить тварей, которые убили Лену. Мне нужно было больше информации о происходящем. И проще всего получить её было у тех, кто потом точно не сможет тебя выдать. Потому что умрёт.

Я снова использовал режим невидимости. Дождался, пока кровавое зрелище закончится и толпа рассосётся. Потом проследил за двумя объектами до их машины. Именно так я их называл про себя — «объекты». Мне казалось, что это более профессионально. И позволяло держать под контролем эмоции.

И всё же, когда пришло время действовать, асот упорно превращался в острый стилет, а не в электрошокер, как мне хотелось. Принять нужную форму мне удалось его заставить только с третьей попытки.

Эта пара собиралась последней покинуть место сборища. Очень кстати. Мне не пришлось их сопровождать в надежде перехватить по дороге и снова рискуя оказаться в каком-нибудь очередном логове.

Когда первый завёл двигатель, я активировал шокер и вырубил его. Второй, к моему удивлению, даже успел отреагировать. Едва не дотянулся ребром ладони до моей шеи. Но тут, как мне показалось, асот сработал сам, без нажатия на спуск: молния пронзила воздух и ударила шустрому боевику в горло.

Перегружать замотанных скотчем головорезов в Мусю было тяжело. Но я был так сосредоточен на обдумывании уже полученной информации и планировании допроса, что справился, даже не прибегая к помощи технических средств, которые предложила Муся: носилок и домкрата.

— Они придут в себя минут через пятнадцать, — сказала Муся, когда я занял место водителя и захлопнул дверцу, — может, мы их еще раз… того?

— Нет необходимости, — ответил я, — пускай смотрят. Ты главное следи, чтобы не вырвались.

— Как скажешь, — сказала Муся, — так куда мы едем?

— Скорее, летим. Нам нужно что-то экзотическое. Где есть большие термитники, муравейники, на худой конец, множество крабов-падальщиков… реальная степень опасности не важна — главное, чтобы выглядело впечатляющие.

— Отличная мысль! — одобрила Муся, — такое может подействовать на оставшуюся человеческую составляющую их личностей…

— Можешь предложить что-то подобное? — спросил я.

— Ага, — ответила Муся, — доберёмся за пару часов. Этих ты будешь в сознании держать?

— Да, — кивнул я, — пускаю смотрят. Наблюдают.

Пленники пришли в себя точно через пятнадцать минут, как Муся и говорила. Я понял это по давящему ощущению взгляда. Мы в это время летели высоко — так высоко, что на черном небе, казалось, вот-вот можно будет разглядеть звезды. Но, конечно, Солнце светило слишком ярко.

— Молодой человек, — неожиданно интеллигентно обратился один из головорезов, — позвольте поинтересоваться — какие у вас дальнейшие планы?

Я подумал секунду. Потом ответил, не оборачиваясь.

— Буду вас пытать, чтобы узнать как можно больше информации. Потом убью.

Последовало долгое молчание, наполненное сопением и пыхтением. Очевидно, пленники пытались освободиться.

— Возможно, вы этого не знаете, — продолжил тот же самый голос, несколько запыхавшись, — но то, что нас поработило, уходит в такие минуты, когда нам угрожает реальная опасность. Вы будете мучить обычного человека.

— Хотя мы очень благодарны вам за эти минуты, — вмешался второй боевик, — мы можем чувствовать себя свободными. Это… бесценно.

— На здоровье, — ответил я.

Снова большая пауза. В этот раз боевики не ерзали; в зеркале заднего вида я мог наблюдать, как они строят друг другу гримасы, пытаясь наладить невербальный обмен информацией. Я даже приглядываться не хотел, о чем они общались — в этом не было необходимости.

— Мы… — боевик осекся, сообразив, что снова взял неверный тон, — я понимаю ваши эмоции. Но вы должны знать: мы не можем отвечать за действия хозяина. Не мы принимали решения. Не мы были исполнителями. Вы можете думать, что мстите — но на самом деле вы просто будете мучить обычных людей, таких же жертв…

Возможно, если бы я не встретил на парковке словоохотливую девушку, одержимую паразитом, эта речь произвела бы на меня впечатление. Я бы сопоставил факты. Посоветовался с Мусей. И, вероятно, поверил бы. Получил бы полную нагрузку дезинформации и под конец попытался бы найти способ избавить их от паразитов…

Но теперь я слышал и видел достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

— Скажи, что ты сделал, чтобы заслужить паразита? — спросил я, все так же не оборачиваясь, — убил свою собаку? Довел до самоубийства школьника, пропагандируя насилие?

Ответом мне было злобное сопение. Остаток перелета мои пленники предпочли провести в молчании.

«Колония находится отсюда в десяти метрах, — у меня перед глазами появилось сообщение со стрелкой; Муся не стала выдавать перед пленниками свое присутствие. Осторожность не бывает лишней, — садиться ближе я не рискнула. Колония не движется — у них сезон размножения».

— Освободи хотя бы ноги! Чтобы можно было идти, — предложил один из боевиков, когда я тащил его из салона.

Конечно же, я не выполнил его просьбу. Слишком внушительно они выглядели: здоровенные, мускулистые, с набитыми костяшками. Издалека их можно было бы принять за близнецов. На секунду перед моим мысленным взглядом возникло то, что могло происходить в реальности пару ночей назад — но я быстро погасил это видение. Еще не время. Я могу потерять контроль над собой слишком рано.

— Размечтался, — ответил я, продолжая тащить грузное тело по песку, который, кстати, был довольно горячим.

Я оставил первого боевика в паре метров от колонии муравьев-кочевников. Она и правда выглядела довольно впечатляюще: шар, около метра в диаметре, сплошь состоящий из рыжеватых хитиновых тел, которые непрерывно шевелились.

Боевик притих, стараясь не шевелиться.

Оставив его, я вернулся за вторым головорезом.

Дав обоим вволю насладиться зрелищем копошащихся насекомых, я приступил к допросу.

— Умереть ведь можно очень разными способами, не так ли? — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал вкрадчиво.

— Меня Влад зовут, — начал тот, который первым заговорил со мной, когда пришел в себя, — у меня жена и дочь. Они не знают про… про хозяев. Обе будут ждать меня домой сегодня. Особенно дочь… послушай, я знаю, что ты настроен серьезно — но мы можем договориться! Так получилось, — боевик прокашлялся, — что я знаю, как избавиться от хозяина. Ты поможешь мне сделать это — а я больше никогда не повторю свою ошибку! Ты даже не представляешь, как сильно я пожалел, что во все это…

— Интересно, — тихо заметил я, приближаясь к нему, — говори дальше. Как убить хозяина?

— Ты что творишь? — прошипел второй головорез, — это хуже смерти! Много хуже! Лучше пускай так… у него все равно фантазии не хватит ни на что страшнее этих муравьев!

— У тебя семи нет! — ответил первый, — так что заткнись!

Я усмехнулся, наблюдая за этим спектаклем. Да, боевики были не из простых. Наверняка с серьезной подготовкой, полученной еще в человеческой ипостаси. Впрочем, что удивительного? Среди таких наверняка не мало тех, кто подходит для имплантации паразита.

— Слушай, это не так сложно, как кажется, — продолжал боевик, представившийся Владом (почему-то я не сомневался, что имя — фейковое), — нужно сделать разрез возле ребер, я покажу где. И на руке. Вдоль основных мышц. Потом подготовить что-то металлическое, что можно прокалить…

Головорез говорил что-то еще. Я же разочаровано вздохнул, поднялся и направился к Мусе. Неужели он всерьез мог подумать, что я на это поведусь? Добровольно разрежу критические места в коконе из скотча?

Пора было показать серьезность своих намерений.

— Эй! Ты куда? — окликнул меня второй боевик, когда первый обескураженно замолк, — у меня нож есть в правом берце. Он подойдет!

Но я никак не отреагировал на его отклик. Вместо этого зашел в салон и захлопнул дверцу.

— Муся… — позвал я, — мне не придется гордиться тем, что я сейчас сделаю.

— Не могу сказать, что одобряю это… — Муся вздохнула, — но я отвернусь. Так можно. А иногда даже нужно.

— Спасибо, — ответил я, наблюдая, как асот в моей руке превращается в плоскогубцы.

Не понимаю, что остановило меня тогда. Слова боевика (наверняка лживые) про жену и дочь? Предчувствие? Инстинкт? Сложно сказать.

Важно, что, когда я почувствовал тяжесть инструмента в руке, у меня вдруг включились мозги, в нормальный режим.

Я уже догадался: чтобы паразит мог проникнуть в человека, тот должен совершить нечто гадкое. Противное человеческой природе. Скорее всего, связанное с получением удовольствия от чужих страданий. Не в этом ли, кстати, секрет того, что на такое способен только человек, и напрасная жестокость не встречается среди животных? Просто нас постоянно сбивает с толку паразит, отчаянно ищущий путь внутрь…

И вот, у меня два бывших человека, заведомо зараженной этой гадостью. А я собираюсь не просто с ними близко контактировать — я хочу сделать то, что автоматически откроет путь паразиту!

Я похолодел. Внимательно посмотрел на плоскогубцы в руке. Те послушно превратились в имитацию смарт-ключа.

А что, если это всё было ловушкой? И скорпион с кристаллом, и подпольные бои? И встреча с той незнакомкой, которая так удачно указала мне цели? Если это и было их конечной целью — чтобы я, обезумев от крови, творил всякие пакости, в присутствии паразитов? Что, если Лену убили только ради того, чтобы я захотел мести?

— Тоша, все в порядке? — заботливо спросила Муся, — может, не надо всё-таки, а? Мы что-нибудь придумаем. Я же тебя уже знаю, ты переживать будешь потом…

— Это ловушка… — пробормотал я.

— Ох… — вздохнула Муся, — Антон, я… а ведь правда. Как-то легко у нас все складывалось, да?

— Интересно, как именно происходит процесс заражения? — спросил я, — как выглядит сам паразит? Это какой-то червь, который подключается к мозгу? Как в играх, да?

— Никто этого не знает, — ответила Муся, — по моим данным, ни одному наблюдателю не удалось зафиксировать этот процесс. Они тщательно оберегают эту информацию.

— Жаль… — сказал я растеряно, продолжая про себя рассуждения.

Что сейчас-то делать? Бросить их в пустыне? Соблазн очень силен. В конце концов, раскаленный песок, солнце и местная живность точно их прикончат. И смерть эта будет совсем не легкой… но мне это не подходит. Я ведь все равно стану уязвим для паразита — а, значит, мое поражение станет просто вопросом времени. Вернуть обратно и отпустить? Выходит, так. Можно еще было бы сообщить кому-то из паразитов, где находятся их боевики, чтобы их спасли, но у меня были большие сомнения насчет того, что их лидеры станут по этому поводу заморачиваться. Их ведь уже списали — под мои предполагаемые пытки и месть.

Оставалось только надеяться, что я действительно неуязвим для паразита, пока не сделал ничего для себя фатального, и он не сможет заразить меня от простого контакта с носителем.

Глава 14. Камбэк

Пока я, чертыхаясь, тащил их обратно в салон, боевики помалкивали. Но, когда я поднял Мусю в воздух, вдруг заговорили, одновременно — видимо, сообразив, что я не собираюсь реализовывать свои угрозы.

— Ты знаешь, как она дёргалась, как пищала, когда я… — говорил один.

— Она тебя звала, кстати, до последнего. Даже когда свои кишки… — вторил другой.

Я старался отключиться от смысла их слов. А потом заметил, что асот в моей руке превратился в моток скотча. Немного поколебавшись, я все-таки решил его использовать: повернулся назад, пролез через промежуток между креслами и аккуратно заклеил обоим боевикам рты. Один из них попытался тяпнуть меня за руку, но я был быстрее.

Оставшись в тишине, я продолжил размышлять.

Скорее всего, большая часть того, что мне рассказала незнакомка на паркинге было правдой. Она не могла знать, насколько хорошо я знаю жизнь паразитов; как глубоко наблюдателям удалось их исследовать. И, вероятно, предпочла перестраховаться. С ее точки зрения лучше было выдать лишнее на этом этапе, чем попасться на лжи и сорвать всю операцию по обращению наблюдателя… но все равно — этим сведениям нельзя доверять на сто процентов. Ни им, ни той информации, которая была на кристалле.

Когда мы вернулись, уже светало. Я посадил Мусю за городом, в поле, недалеко от Звенигорода. Мне показалось это место достаточно тихим, чтобы боевики не освободились слишком быстро, и достаточно близким к цивилизации, чтобы они не замерзли насмерть.

Я выгрузил их в снег. Потом у того, кто вел себя тише, надорвал скотч в районе правой ноги — так, чтобы он постепенно мог освободиться. Потом вернулся к Мусе. Даже открыл дверцу, чтобы занять водительское сиденье. А потом вдруг представил: вот освободятся сейчас эти мордовороты. И что дальше будет? Холодные и злые доберутся до ближайших домов. В коттеджи не полезут — собаки и охранные системы, а вот в дом попроще…

Я тяжело вздохнул и поглядел на правую ладонь, где лежал асот. То, что он превратился в пистолет, меня уже не удивило.

Я не особо хорошо разбираюсь в оружии. Так, играл иногда в разные PUBG и только… поэтому ствол был каким-то обтекаемым. Я не уверен, что асот скопировал какую-то реальную модель. Скорее, это было мое представление об идеальном огнестрельном оружии.

В каком-то оцепенении я снова отошел от машины. Боевик почти успел освободиться. Я даже успел подумать о том, какая крутая у него подготовка. Где же он мог служить до того, как его заразили?.. а потом пистолет словно бы сам почти беззвучно выплюнул пулю, которая вошла ему в череп над ухом. Его грузное тело дернулось в конвульсиях пару раз, и повалилось на снег, оставляя кровавый след.

Второй боевик заерзал, отчаянно напрягая горло, чтобы прокричать что-то сквозь скотч. Но я по-прежнему внутри ощущал только усталость и грусть. Мне было бесконечно жаль две загубленные души, хоть и не я был непосредственной причиной их гибели. Я очень скучал по Лене и вспоминал ее улыбку.

После второго выстрела я развернулся и, не оглядываясь больше, сел за руль.

Муся молчала, когда я в режиме обычного автомобиля выбрался на заснеженную дорогу и направился в сторону Москвы.

Мне было очень одиноко. Наверно, в первые в жизни я ощущал это одиночество так остро. Физически не хватало человеческого тепла.

Сам не понимая, почему я это делаю, я ездил по местам, которые связывали нас с Леной.

Ощутив первые приступы голода (а я не ел больше суток, если не считать питательные вещества, полученные во время лечения в ванне), я заехал на парковку «Депо». Вышел из Муси, отметив, что зимой, в снегу, это место выглядит и ощущается совсем по-другому. Как-то более празднично, что ли.

Острый приступ ледяного одиночества потихоньку отступал. Пробираясь между ларьками, я остановился возле индийской забегаловки, откуда вкусно пахло карри. Почему-то мне хотелось экзотики.

Дождавшись своей очереди, я сделал заказ, и пошел дальше бродить между рядов, рассматривая витрины с разной едой.

Когда я увидел ее отражение, то решил, что подсознание играет со мной в жестокие игры. Я не сомневался, что обознался даже тогда, когда обернулся и получил возможность разглядеть ее вблизи.

Она была с какой-то незнакомой мне подругой. Они о чем-то оживленно говорили, то и дело хихикая, и рассматривали что-то в телефоне. Меня она не замечала.

Я разглядывал ее лицо, пытаясь найти признаки, что это — не она. Что просто ее очень, очень похожий двойник. Но с каждой деталью я все больше убеждался: это действительно Лена. А потом до меня долетел след ее запаха, легко различимый даже сквозь густой аромат специй.

Из ступора меня вывел сигнал бипера, который сообщил о готовности моего заказа.

Я вернулся к стойке, продолжая краем глаза следить за Леной и ее подругой. В мою сторону они не глядели — были слишком увлечены происходящим на экране телефона.

Приняв заказ, я отошел в сторону и аккуратно сбросил еду в ближайшую урну. Нехорошо так поступать — но у меня напрочь отшибло аппетит. Потом я пошел вдоль рядов, в поисках укромного уголка.

За туалетами был технический проход, видимо, в складские помещения. Тут совершенно не было народа, и я, осторожно оглядевшись, рискнул активировать режим невидимости. После этого вернулся к столику, где сидела Лена. Это было не так просто сделать: приходилось лавировать между людьми, чтобы никого случайно не задеть.

Девушки как раз закончили смотреть что-то в телефоне и начали собираться. Я посторонился, когда они направились к выходу, и последовал за ними.

Миновав территорию «Депо», подруги расцеловались в щеки и разошлись. Незнакомая девушка пошла в сторону площади Тверской Заставы. Должно быть, к метро. А Лена развернулась и направилась в противоположном направлении. Я пошел за ней.

Через пару кварталов Лена подошла к припаркованному «Киа Соул» в глухом переулке и, открыв дверцу, заняла сиденье водителя. Это меня удивило: она никогда не говорила, что у нее есть авто.

А дальше случилось что-то совсем невероятное: внимательно оглядевшись, Лена дотронулась до руля и «Киа» оказался в воздухе. А потом исчез.

— Если им удалось обратить одного из наблюдателей, то именно так они могли узнать, где находится Айа, — Муся сказала очевидную вещь, о которой я и сам мог бы додуматься, — и даже получить доступ к некоторым технологиям.

— Да как такое могло произойти-то? — возмутился я, — ребят, вы пытаетесь бороться со страшным галактическим паразитом — и допускаете лазутчика в свои ряды!?

— Антон, — серьезным тоном сказала Муся, — я всего лишь компьютер. Да, со своей личностью — но я не занимаюсь разработкой стратегий или принятием важный решений. Для этого есть наблюдатели и сам Айя. Если я начну что-то решать — это будет концом ваших биологических цивилизаций. Надеюсь, ты понимаешь это.

Я замолчал, разрываясь между злостью к самому себе и к Айя, и удивлением от неожиданной откровенности Муси.

— Надеюсь, ты не серьезно, — произнес я наконец.

— Нет, конечно, — ответила Муся, — хотела тебя шокировать и заставить снова думать, а не переживать эмоциональный шок.

— Не делай больше так. Ладно? — попросил я.

— Ладно. Не буду, — ответила Муся, более теплым голосом, — но ты тоже пойми — я в этом деле такой же новичок, как и ты. Откуда я могу знать, почему так случилось?

— Все равно — удивительно, как Айя не заметил ее. Он ведь подбирал меня на роль наблюдателя, да? Следил за мной. А она все время была рядом! Это странно…

— Ничего странного, — ответила Муся, — у наблюдателей достаточно возможностей для маскировки. Она могла сменить тело, внешность…

— Ого! Это что же, я тоже это умею? Айя не говорил!

— Скорее всего. Думаю, тебе доступен любой облик, кроме того, в котором ты был в момент обращения. Хочешь попробовать — попроси свой асот.

— Айя сказал, что я стал таким, каким всегда хотел себя видеть, — ответил я, — и что, если бы я знал, что меняюсь, то сознательный контроль мог бы исказить процесс каким-то нежелательным образом.

— Конечно! — ответила Муся, — первый раз ты бы просто не захотел меняться. А в прежнем виде тебе ходить было нельзя никак.

— Ясно, — кивнул я, и начал вспоминать другие детали нашего разговора с Айя. Странно, почему я этого раньше не сделал?.. Надо было всего лишь немного подумать!

— Муся… — осторожно сказал я, — как думаешь — Айя всегда говорит правду наблюдателям?

— Не знаю. Да с чего бы? Ему нужно, чтобы вы работали эффективно. Чтобы был реальный шанс обнаружить уязвимость паразита. Ради этого он может говорить все, что угодно! Если ты про моральные ограничения от прямой лжи — то у его народа, насколько мне известно, их нет. Иначе он бы не смог так долго на Земле продержаться.

— Он сказал мне, что не переносит холода, и редко бывает в наших широтах. Но при этом держал резиденцию аж на Новой Земле!

— Серьезно? — переспросила Муся, — он так сказал? Наверняка это неспроста. Возможно, он подозревал что-то, и таким образом давал тебе понять… чтобы ты смог догадаться, когда придет время.

— Это еще не все, — продолжал я, — не подумав, я задал тебе вопрос про заражение паразитом. О том, как это происходит. И ты ответила, что ни одному наблюдателю не удалось это узнать.

— Верно, — подтвердила Муся, — по моим данным, это одна из самых больших тайн, которые наблюдатели пытаются выведать. Но пока что это никому не удалось. Возможно, именно в этом процессе кроется уязвимость. Есть такая гипотеза.

— Айя показывал мне запись этого процесса, — продолжал я, — это случилось с каким-то парнем на кладбище. Он сказал, что наблюдатель, который ее сделал, погиб.

Глава 15. Ответственность

— Мне все равно это не нравится, — в очередной раз заявила Муся, наблюдая за тем, как я устанавливаю на смартфон необходимые программы, — рано или поздно тебя выследят.

— Каким образом? — возразил я, — документы-то совсем левые. Фотка левая. Больше даже в теории такие данные нигде не всплывут.

— А вдруг они именно так и анализируют массивы данных? — возразила Муся, — и очень заинтересуются, когда увидят, что этого абонента в других базах не существует!

— Ну так давай меня добавить во все базы, — я пожал плечами, — ты сможешь это сделать.

Муся задумалась на секунду.

— Смогу, пожалуй, — ответила она, — но все равно — это рискованно. Ты будешь след оставлять!

— Ну так следи за мной, чтобы я следил поменьше, — примирительно улыбнулся и добавил: — готово!

— Не понимаю. Как нам это поможет? То, что ты будешь следить за ее фоточками.

— За ее аналогом тебя мы проследить не можем, когда они в режим невидимости переходят, так? — спросил я.

— Так, — согласилась Муся, — наблюдатель наблюдателя не выследит.

— Отлично! Тогда будем ловить ее в тех местах, где она чаще всего бывает, — ответил я.

— Но зачем?

— Затем, что она — как и я — не всегда использует режим невидимости. Иногда удобнее просто доехать. Будем следить за ней, отслеживать контакты. Смотреть, где у паразитов находятся главные убежища. Поймем где они — разработаем план слежки.

— Тоша, извини, но вариант с тем кладбищем мне больше нравился, — ответила Муся, — если там однажды произошло обращения, наверняка обязательно произойдёт что-то ещё. Может, у них есть постоянное место, где они это делают регулярно? А тут мы его сразу обнаружим!

— Может, и так, — согласился я, — но, во-первых, сначала надо разобраться с предателем. Нельзя оставлять ее за спиной, когда займемся самым главным. А во-вторых — я не люблю кладбища! Мне надоели кладбища! Не хочу иметь к ним никакого отношения!

— Да ладно, ладно, — сказала Муся примиряющимся тоном, но потом добавила: — все-таки признайся, она тебя задела, да?

Вместо ответа я фыркнул.

Мне понадобилось всего несколько минут изучения Лениной инстаграшечки, чтобы найти нужную информацию.

Оказывается, после моей «гибели» она не утратила интереса к экстриму. Интересно, все ли наблюдатели питают слабость к риску? А ведь вполне вероятно, что все. Айя говорил, что самое ценное качество наблюдателя — это отсутствие страха. А где еще искать таких «отморозков», как не среди экстремалов? Но зачем ей следить искать других потенциальных наблюдателей, если они уверены, что с Айя уже покончено?..

Вероятно, дела обстоят не так просто, как мне до сих пор казалось. А значит, нужно добывать информацию.

Поэтому в тот же день, как только стемнело, я уже ждал у входа в систему пещер, недалеко от реки Пахра, на юге Подмосковья, где, если верить аккаунту Лены, должно было случиться некое событие.

Ждать пришлось долго. Не зря я нацепил термоприбамбасы с подогревом, которые пришлось заново закупить в том же самом магазине. Продавец, кажется, меня узнал — но отступать было некуда. Но на будущее я зарекся снова заходить в это место.

Конечно же, я был в невидимом режиме. И поэтому чуть не прокололся почти на старте: Лена тоже прибыла невидимкой, и спрыгнула из своего авто, зависшего в воздухе, в метре от входа в пещеру, едва не задев мое плечо.

Спрыгнув на землю, она достала смартфон и стала что-то быстро набирать в одном из мессенджеров. У меня был соблазн подглядеть через плечо — что она там делает. Но для этого пришлось бы сделать шаг вперед, а на выходе из пещеры лежал не утрамбованный снег. Так что рисковать определенно не стоило.

Через несколько минут начали прибывать остальные участники действа. Большинство на крутых внедорожниках, а некоторые даже на снегоходах. Иначе вплотную к пещерам было никак не подобраться.

Первая партия разгрузилась прямо возле входа. Появились столики с закуской и даже спиртным. Двое парней, ряженые в какие-то черные костюмы с высокими островерхими капюшонами, достали и зажгли факелы, после чего заняли места по обеим сторонам от входа в пещеру.

Из машин высыпала толпа мажоров с крутыми телефонами, в дорогущих пуховиках. Они встали полукругом от входа; то и дело доносились смешки и возбужденные реплики.

Наконец, появились двое парней в чем-то, что они, видимо, считали спелеологической экипировкой. Даже мне, человеку довольно далекому от спелеологии и диггерства, было очевидно, что они полные ламеры: настолько неловко на обоих болталась разгрузка. Новичков выдавала и новехонькая обувь, и, главное — взгляды, которые невозможно было скрыть. В глазах этих мальчишек был страх, который, как они думали, ловко замаскировали бравадой и решительностью. Впрочем, один из них, как мне показалось, немного играл на публику — вроде как старался вызвать симпатию.

— Правила простые, — Лена вышла вперед и, улыбаясь в многочисленные камеры смартфонов, начала вещать: — приз находится в пещере. Побеждает тот, кто сможет не просто найти его, но и первым вытащить наружу. Время — три часа. Тот, кто останется в пещере после этого времени, будет добираться обратно самостоятельно, мы никого ждать не будем.

Мажоры со смартфонами дружно заржали. Мальчишки в спелеологическом снаряжении переглянулись. И мне совершенно не понравились эти их взгляды.

— На старт! — вперед вышел какой-то мужик в черной дубленке, здоровый и спортивный, кавказской внешности. В руке у него был пистолет — настоящий или стартовый я не смог разобрать. Он поднял его над головой и одновременно с выстрелом крикнул: — марш!

Пацаны рванули вперед, в пещеру. Я еле успел отойти в сторону достаточно далеко, чтобы они меня не сшибли. После чего направился за ними.

Усилием воли я превратил асот в очки и тут же надел их. Темнота раздвинулась; мир стал черно-белым, но теперь я видел достаточно, чтобы без труда ориентироваться в пещере. Кроме прибора ночного видения, в очки был встроен навигатор со схемой подземелья. Айя говорил, что асот нужен, прежде всего, как оружие — причем из его слов можно было понять, будто наблюдатель не контролирует сознательно, в какое именно он превратится. Но он же рекомендовал использовать асот тогда, когда нужны были документы. Так что догадаться, как асот на самом деле действует, было не сложно: ты представляешь себе функцию, которая тебе нужна. А он принимает ту форму, которая может обеспечить выполнение этой функции.

Метрах в пятидесяти от входа пещера раздваивалась. Более узкий лаз справа резко уходил вниз. На схеме я видел, что внизу был довольно большой зал, через который протекал ручей. Там, под землей, было достаточно тепло, чтобы вода не замерзала. Если напрячь слух — то можно было услышать ее журчание. Слева проход оставался достаточно широким. Но в трехстах метрах, за большим залом, был только узкий горизонтальный лаз, длиной больше сотни метров.

Парни разделились. Тот, который ушел налево, наверняка должен был вернуться и попробовать другой путь. Если, конечно, у него хоть какие-то мозги есть: щемиться в узкий лаз, где и кошка-то с трудом пролезет, было так себе решением.

Поэтому я без колебаний отправился направо, по дороге размышляя над увиденным.

На первый взгляд, развлекуха была довольно безобидной. Да, будет несколько годных стримов, хайпа. Организаторы заработают, один из участников бабла поднимет. В общем, все, как обычно. Но Лена — если она действительно та, кто я думаю — не стала бы участвовать в обычной движухе. Ей нужно что-то более забористое. Нечто, что, например, откроет дорогу для паразита в тела этих мажоров, что собрались у входа.

Что это может быть? Тут могло быть несколько ответов. И ни один из них мне не нравился.

Парень, который шел впереди, оставлял метки на стенах. И не просто метки: он хитро маскировал их — так, чтобы их сложно было заметить. Предусмотрительный. Чтобы конкурент не воспользовался бы возможностью запутать след, затрудняя ему дорогу обратно.

Двигался он довольно быстро. Даже в хорошем темпе я не мог его догнать. Странно. Неужели он успевает осматривать все залы и проходы? Он ведь, как я понял, должен искать нечто спрятанное…

Я поморщился; все это дело начинало напоминать договорняк. А я такое никогда не любил.

Ускорившись, я все-таки нагнал претендента на нижнем горизонте, за небольшим водопадом, который образовывал ручей. Он, отложив фонарик в сторону, вытаскивал из кучи камней какой-то деревянный сундук; видимо, новодел, который должен хорошо смотреться в кадре, напоминая о древних сокровищах.

Достав сундук, пацан открыл его, поглядел внутрь и, удовлетворенно хмыкнув, посмотрел на экран своего смартфона — видимо, сверив часы. Потом поставил сундук на пол, сел на него и погрузился в какую-то незамысловатую игру.

Я остался стоять, ожидая продолжения. Второй парень, по моим расчетам, вот-вот должен был спуститься в этот зал, убедившись в невозможности пролезть через узкий лаз в «своем» проходе пещеры. Может, хоть схватка уровняет шансы? А если этот хитрозадый хмырь, сидящий в игрушке, вздумает выкинуть что-нибудь эдакое в честном бою — то я точно вмешаюсь.

Но минута проходила за минутой, а проход со стороны верхнего зала оставался безлюдным. Не было слышно и приближающихся шагов.

В конце концов, сидящий на сундуке обладатель неправедных сокровищ выключил смартфон. Подобрал фонарик, закрепил его на защитной каске и что-то насвистывая себе под нос направился обратно.

У выхода из пещеры его встретили ликованием. Кто-то по сигналу запустил фейерверки, а актеры в черных плащах, которые стояли с факелами у входа, устроили настоящее огненное шоу.

Я поглядел на это дело пару минут, потом в полном недоумении отправился обратно в пещеру — посмотреть, что стало с другим парнем.

Видимо, он был не очень умным. Потому что залез в узкую щель между горизонтами, и благополучно застрял там. Метрах в тридцати от ее начала.

К его чести, он не паниковал. Похоже, я застал его за отдыхом между попытками выбраться: полежав несколько минут, он начал активно ерзать, стараясь избавиться от куртки. Получалось не очень: я видел, как кусок плотной материи зацепился за острый выступ у основания правого рукава, не давая парню высвободить руку.

С каждым движением он медленно продвигался дальше, к узкому месту, еще сильнее вколачивая собственный торс в щель — но не осознавал этого.

Поборов желание вмешаться немедленно (может, запомнит урок — чтобы потом не лезть в такие щели!), я вернулся ко входу в пещеру. Скоро выйдет время, и вниз должна будет спуститься спасательная партия.

Похоже, чествование победителя уже закончилось. И тут меня ждал сюрприз: непонятно откуда возле пещеры на специальной стойке появилась большая ЖК панель. Проводов питания не было видно — видимо, прямо в стойку был вмонтирован аккумулятор. Дорогая, должно быть, вещица. На панели было видно, как парень, застрявший в щели, пытается высвободиться. Камера, с которой выводилась картинка, видимо, обладала фотоусилителем, совсем как мои очки из асота: мучения пацана были видны во всех деталях, хотя луч его фонарика тоскливо светил в сторону нижних горизонтов — туда, куда его направил хозяин.

— Что ж, — Лена стояла перед экраном, с торжественным выражением на лице, — теперь выключаем телефоны. Новеньких предупреждаю: ваши аппараты сгорят, если вы этого не сделаете. Пришло время голосования.

Два факелоносца установили свои факелы в специальные подставки и отошли в стороны. Они вернулись через минуту с какими-то белыми брусками в руках, из которых торчали провода. Вскоре эти бруски были закреплены на противоположных стенах у входа в пещеру.

По-хорошему надо бы убираться подальше — я не был уверен, что асот мне поможет, если вход в пещеру завалит от взрыва. Но я не мог просто так выбросить из головы застрявшего в щели парня, который все еще был жив.

Двое ассистентов опять отошли, чтобы притащить узкий черный стол, чем-то напоминающий алтарь. На нем были установлены простые рычажные весы. Возле весов стоял набор одинаковых гирек, штук двадцать-тридцать. К весам были подключены провода, которые тянулись по снегу куда-то, где, видимо, находился источник питания для детонаторов.

— Левая чаша — мы помогаем претенденту выбраться. Правая — он остается внутри и умирает мучительной смертью от жажды, голода и холода, — Лена улыбнулась, обнажив ряд ровных белых зубов; я даже отшатнулся — никогда бы не подумал, что ее лицо может принимать такое хищное выражение, — после замыкания контакта задержка ровно три минуты. Советую как можно скорее вернуться к автомобилям, не пытайтесь задержаться — кончится плохо. Проходили уже. Финал истории каждый найдет по ссылке, которую мы предоставим. И не забывайте устанавливать «Тор»! — Лена хихикнула.

Толпа притихла. Началось голосование.

На левую чашу легло всего две гирьки. Я видел тех, кто их положил — и они сразу как-то обособились от остальных: стояли в стороне, вынужденно наблюдая за завершением шоу.

Наконец, правая чаша приблизилась к крайней позиции. Видимо, следующая гирька должна была замкнуть контакт — это было ясно по тому, как замерли все окружающие. У Лены блестели глаза, она облизала губы.

Последним в очереди на голосование был парень, который принес сундук. От возбуждения у него приоткрылся рот, он не сводил взгляда с весов. Когда он протянул руку за гирькой, она заметно дрожала.

Я видел, как Лена смотрела этому парню в глаза. И видел его ответный взгляд. В нем был и страх, и возбуждение, и жажда запретного и даже похоть. В эту секунду я понял, что между ними что-то было.

Нет, конечно, я не почувствовал ревности. Только отвращение.

В глазах парня зажегся огонь; было видно, что у него внутри творится настоящая буря. Что решение, которое лежало перед ним — выжигает его изнутри. Человеческого в его взгляде оставалось все меньше и меньше, его охватывала страсть, которую невозможно контролировать — если позволить ей слишком многое.

Он положил гирьку на правую чашу.

Что-то щелкнуло, на экране появились цифры обратного отсчета. Толпа синхронно развернулась и побежала по заснеженному полю, толкаясь на специально утрамбованной тропинке.

Парень стоял на месте со смесью ужаса и восторга на бледном лице. Лена подошла к нему. Взяла за руку. И они спокойным шагом направились вслед за остальными.

Я подошёл к зарядам. Внимательно оглядел их. Что будет, если перерезать провода? Они не взорвутся? А вдруг детонатор уже активирован, и сейчас внутри догорает запал? Я не знал этого, не мог ответить наверняка. Поэтому решил не рисковать.

Вместо этого я же активировал карту пещеры в очках. Несколько секунд изучал ее. После чего рванул внутрь, стараясь убраться как можно дальше от входа.

Глава 16. Осечка

Взрыв застал меня в зале, где начиналась щель, в которой застрял парень. Я видел, как он резко дернулся, услышав грохот. С потолка посыпалась каменная крошка, но, к счастью, сама щель и не думала схлопываться. Я испытал огромное облегчение: если бы парня раздавило, я бы, наверно, никогда не простил бы себе, что оставил его раньше.

Когда эхо улеглось, я опустился на четвереньки, пытаясь найти лучший способ извлечения застрявшего.

Парень не двигался. Меня это насторожило — он что, создание потерял? Вполне может быть, от стресса. Плохо дело! Так может и сердце остановиться!

Но потом я пригляделся внимательнее и заметил, что грудь пацана ритмично подрагивает. Похоже, он беззвучно рыдал.

— Эй! — позвал я.

— Кто здесь? — ответил парень, озираясь по сторонам — насколько это было возможно в его положении.

Только теперь я сообразил, что все еще не вышел из невидимого режима. Отключив его, я повторил:

— Я здесь. Меня Антон зовут.

Парень смог вывернуть голову так, чтобы разглядеть меня.

— П-привет, — ответил он, — я Коля.

— Ясно, Коля, — сказал я, — сейчас будем думать, как тебя доставать.

— Слушай, а ты кто? — спросил Коля, — я вроде всех приглашенных знаю… или ты спасатель? Сколько времени прошло? И что это за взрыв был?

— Твои дружки взрывом завалили вход в пещеру, — ответил я, снимая толстую куртку, чтобы пролезть в щель, — они устроили что-то вроде голосования, и решили, что ты заслуживаешь смерти тут.

Я видел, как большие серые глаза парня расширились. Он поджал губы. Но промолчал.

— Ты зацепился курткой за выступ, — продолжал я, — сейчас я попробую снять тебя с крючка. Выбираться будешь задним ходом — развернуться нереально, понял? Главное: не пытайся слишком сильно выдохнуть, если чувствуешь, что не идет — а то потом вдохнуть не сможешь. Если не вытащим тебя так — я попробую куртку разрезать.

— Так и думал, что какая-то гадость будет… — пробормотал парень.

— Ну а зачем лез во все это, если такой умный? — я пожал плечами и полез в щель, стараясь достать до куртки парня, чтобы сдернуть ее с выступа.

— Зачем-зачем… — ответил Коля; он, видимо, начал немного отходить от пережитого ужаса, — славы хотелось. И бабла, конечно.

— Ясно, — ответил я, после чего, изловчившись, освободил застрявший кусок материи, — давай, задним ходом, начинай.

Парень напрягся и сдвинулся сантиметров на десять в моём направлении. Дальше дело пошёл быстрее, и через пару минут Коля уже стоял рядом.

— Я уж думал мне реально трындец, — сказал он, отряхиваясь, когда бабахнуло. Подумал, что свод рушится, и меня сейчас расплющит в этой пещере… стоп! Так ты спасатель, да?

Коля подозрительно прищурился.

— С чего ты взял?

— А кто ты такой? Стоп! — повторил он, — и как ты попал сюда? Ты ж сказал вход взорвали! Или ты успел расчистить… хотя нет, не за пару секунд же!

— Я никто, — ответил я, — для тебя это совершенно неважно. Важно другое: я помогу тебе отсюда выбраться.

— Ну как скажешь, — Коля развёл руками, — даже спрашивать не буду, нафига оно тебе надо.

— Вот и молодец, — кивнул я.

Выбираться пришлось долго. Часов двенадцать. Учитывая, что время было ночное, дико хотелось спать. Но ночевать в пещере мне совершенно не хотелось, а Коля такого даже не предлагал. Держался он, кстати, на удивление хорошо: никаких лишних вопросов и разговоров. Равно как и жалоб. Он начинал мне нравиться.

Под утро мы добрались к другому выходу. Он находился километрах в семи от старого — это если идти снаружи и по прямой. Дорога через пещеру была совсем не простой. Иногда нам приходилось двигаться по пояс в ледяной воде и карабкаться на отвесные стены высотой в пять метров.

Но главное: мы справились. Когда мы выбрались, небо, затянутое сплошными облаками, уже начинало сереть.

Муся появилась через пару минут. И это были одни из самых неприятных минут в моей жизни: холод, промозглость, сырость, которая проникла даже сквозь мембранную ткань. Думаю, Коле было еще неприятнее — его снаряжение было, скорее, бутафорским, чем функциональным.

— Это еще что за фигня!? — воскликнул Коля, когда увидел Мусю, проявившуюся прямо в воздухе, в паре метрах от нас.

— А на что это похоже? — ответил я, хмыкнув, — или ты в марках авто не разбираешься?

— Но… но… — парень хватал ртом воздух, пытаясь найти слова.

— Ты едешь или как? — спросил я, открывая дверцу со стороны водителя, — давай уж, будет глупо замерзнуть насмерть, забирайся.

Коля кивнул, и молча залез на пассажирское сиденье.

— Муся, невидимый режим. Сделай, пожалуйста, душ и спальное помещение — нам нужно отогреться.

— Кто наш новый друг? — ответила Муся, — мы демаскируемся?

— Он никому не расскажет, — усмехнулся я, — да Коля?

Парень молча кивнул; он сидел, ошалело глядя на происходящее с салоном круглыми как блюдца глазами.

— А даже если и расскажет, то кто ж ему поверит?

— Тоша, тебя ведь интересует та девушка, Лена, да? — неожиданно спросила Муся

— Коля, тебе лучше пойти погреться в душе, — я посмотрел на парня, — эй! Ты меня слышишь? А то простынешь еще!

Я пощёлкал пальцами перед его лицом.

— А?.. — выдавил он, — погреться?

— В душ давай! — повторил я, — и без возражений! Муся приготовит полотенца и… ты сможешь синтезировать что-то подходящее? — спросил я.

— Спортивки пойдут? — спросила Муся.

— Да, вполне, — согласился я.

Я еще раз пристально поглядел на Колю и выразительно кивнул на заднюю часть салона, где появилась душевая кабина и что-то вроде небольшого гардероба. Парень неохотно полез через кресло назад.

— Мне всегда было интересно, где ты берешь воду? — спросил я, услышав характерный шум работающего душа, — и куда деваешь?

— Тоша, мы окружены материей. Нужно просто правильно расставить частицы, чтобы получить нужные свойства. Все просто! Вода — совсем не сложное соединение. Но, кстати, в вакууме это тоже может работать. Ты ведь знаешь, что вакуум космоса — это далеко не пустота?

— Удивишься, но у меня пятерка по физике, — ответил я.

— Нет, — ответила Муся, — не удивлюсь.

— Так что ты хотела сказать про Лену? — спросил я.

— У меня все лучше получается работать с местными информационными системами. Она выбиралась отсюда не маскируясь. По обычным дорогам.

— Ты знаешь, где она? — Оживился я.

— Да, — ответила Муся, — и это меня очень тревожит.

— Почему?

— Обычно люди не проводят всю ночь в районе кладбищ. Не так ли?

Я был совершенно уверен, что мы опоздали. Тот ритуал, который мне показывал Айя, проводился глубокой ночью, а к тому моменту, когда мы прибыли на место, уже почти рассвело.

По дороге я переодел намокшие штаны, но для душа времени не нашлось.

Мы успели. Почти сразу после того, как припарковался на свободное место возле кладбищенских ворот, я разглядел троих, которые шли вдоль ограды, то и дело озираясь. В одном из них я уверенно опознал парня, который последним выбирал гири у весов.

Ворота, конечно, были закрыты. Схватив асот, я открыл дверцу, входя в невидимый режим.

— Эй! Ты куда? — окликнул меня Коля, и тут же добавил, уже тише, — ты… где?

Выругавшись мысленно, я обернулся и снова стал видимым. Я был уверен, что парень уснул, пока мы летели — это было бы неудивительно после бессонной ночи.

— Посиди тут немного, лады? — попросил я, — скоро вернусь.

Троица шла вдоль забора, пока не достигла трансформаторной будки. Они зашли за неё и по очереди начали перебираться через ограду. Вторым должен был идти тот самый парень, которого я опознал.

Я уже приготовился было перелезть через забор, но тут окрик из-за спины заставил меня замереть.

— Эй! — крикнул Коля, — как живешь, бро?

Я замер, мысленно выругавшись. Какого фига он поперся за мной — сказал же, сидеть на месте! И почему Муся его не остановила?!

Парень обернулся. Увидел Колю и замер. А вот его сопровождающий полез куда-то за пазуху, и через секунду у него в руках появился пистолет.

— Пшел отсюда, — выплюнул он, обращаясь к Коле.

— Ты совсем с катушек поехал? — сказал тот, впрочем, отступив на пару шагов и зачем-то подняв руки над головой.

— Раз, — незнакомец прицелился, — два…

Коля бегом скрылся за углом трансформаторной будки

— Ну все. Пошли дальше, — стрелок убрал пистолет в кобуру и обратился к парню, который вытащил сокровища из пещеры.

— Постой… — ответил тот.

— Пошли, времени впритык!

— Он же жив… верно? Я не убил его! Понимаешь? Я его не убил! — на лице парня расплылась глупая улыбка.

— Это не важно уже. Пошли скорее!

— Еще как важно!

Парень вдруг развернулся и пошел в сторону от кладбища.

— Ты куда это собрался? Стой! — сопровождающий снова достал пистолет и в этот раз прицелился в уходящего парня. Тот остановился и обернулся, — это не важно, что он жив. Ты ведь показал готовность убить его. Этого достаточно.

— Я передумал, — ответил тот, зачарованно глядя на пистолет, — что, теперь застрелишь меня?

— Дурак. Пути назад уже нет. Пошли скорее! Иначе ты будешь молиться, чтобы я застрелил тебя!

Парень помедлил немного. Но выражение странного облегчения не сходило с его лица.

— Нет, — ответил он.

Я посмотрел на правую руку, в которой держал Асот. Тот превратился в странную штуковину, напоминающую фонарик: длинная ребристая рукоятка и довольно широкий раструб на конце. Оружие? Гадать бесполезно. Оставаясь невидимым, я прицелился в стрелка, готовясь вмешаться в любую секунду.

Но в следующий момент произошло то, чего я никак не ожидал. Густая тень отделилась от кладбищенской ограды. Она становилась все более материальной, словно наливалась черной краской. Вот у нее появились человеческие черты.

Парень с пистолетом побледнел и бессильно уронил руки. После чего плюхнулся на колени.

— Начинай, — едва слышно прошептал он, — может, еще не поздно…

Но его компаньон развернулся и побежал, быстро скрывшись за углом будки.

Я просто не успел отреагировать вовремя. Тень надвинулась на стоящего на коленях и неуловимым движением когтистой черной лапы снесла ему голову. Та с глухим стуком ударилась о стену трансформаторной будки, оставив на ней темное пятно. Потом тварь замерла на секунду, будто принюхиваясь. Она развернулась в мою сторону. И тут я уж мешкать не стал: навел на нее раструб асота и сжал рукоятку.

Луч света был таким ярким, что я на мгновение ослеп. Раздался жуткий писк, переходящий в ультразвук. Когда я проморгался, то успел заметить, что как в воздухе летают темные клочки.

Через секунду луч погас. Я вышел из невидимого режима и собирался вернуться к Мусе.

— Эй? — Коля вышел из-за угла трансформаторной будки, — что это было? Световая граната, да? Охренеть… — он заметил обезглавленное тело.

— Какого фига ты в машине не остался? — раздраженно бросил я.

— Это… ты сделал? — вопросом ответил он, — но… чем?

Асот в моей руке снова превратился в автомобильный ключ, поэтому Коля недоуменно меня разглядывал, пытаясь обнаружить орудие убийства.

В этот момент над забором показалось чья-то растерянная физиономия. Парень округлил глаза, глядя на нас, потом одним прыжком перенес тело через забор.

«Неплохо», — подумал я.

Парень склонился возле тела. Потом поднялся и, скаля зубы, направился в мою сторону.

Асот превратился в меч (или в саблю? Я не знаю, чем они отличаются).

— Так вот как! — радостно заметил Коля. Мне захотелось покрутить у виска, чтобы он видел, но меч оказался довольно тяжелым, и я его удерживал обеими руками.

— Стой! — я не заметил, как на заборе оказалась Лена.

Рычащий трейсер замешкался, бросив на нее недоуменный взгляд. Она, все так же сидя на заборе, принюхалась.

— Нет… — прошипела она, — ты хоть представляешь, что натворил!?

Она спрыгнула вниз.

А я, еще раз оценив ситуацию, решил сбежать. Парня я, может, еще смог бы завалить — ясно ведь, что он не человек уже. А вот Леной были бы проблемы… и чем это могло закончиться — неизвестно.

— За мной! — скомандовал я.

В этот раз Коля, к счастью, меня послушался, и рванул вперед, едва ли не обгоняя меня.

К счастью, далеко бежать не пришлось: умница Муся подлетела ближе и висела в полуметре над землей сразу за трансформаторной будкой.

Мы ушли свечкой в утреннее небо сразу, как только захлопнулись дверцы.

Глава 17. Тактика

«…ущерб от беспорядков оценивается в двести миллионов рублей, — дикторша говорила бесстрастным голосом, профессионально пробегая глазами текст на суфлере, — для наведения порядка были задействованы силы национальной гвардии. Возбужден ряд уголовных дел, в том числе по статьям «Вандализм» и «Терроризм»… не обошлось без жертв. Всем пострадавшим…»

Я закрыл приложение, где смотрел выпуск новостей.

— Это ведь не может быть совпадением, да, Муся? — задал я риторический вопрос.

Но Муся ответила:

— Это маловероятно.

— Получается, это результат моих действий…

— Результат твоих действий — это то, что одним одержимым паразитом меньше, — возразила Муся.

— Слушай… — неожиданно в наш разговор вмешался Коля; до этого он сидел тихо, в кресле, даже не возражал особо, когда мы по моей просьбе полетели в Сочи, — а у тебя есть, где телефон зарядить, а?..

Я посмотрел на Колю. Тот виновато опустил глаза.

— Родители, наверно, уже все морги обзвонили… — добавил он.

— Напомню: ты не оказался там только потому, что я тебя вытащил.

— Я знаю. Спасибо.

— Телефон сейчас лучше не трогать, — ответил я, — наверняка они отслеживают твой номер… у меня левая симка установлена, и то думаю, ее скоро придется выбросить. Придумаем другой способ, как дать знать твоим родным, что ты жив.

— Я могу организовать звонок, — вмешалась Муся.

— И что, его не отследят? — уточнил я.

— Нет. Иначе не предлагала бы.

— У нас стационарный телефон есть! — оживился Коля, — я номер помню.

— Ого! — я изогнул бровь, — твои родители любят древности.

— Держали, пока бабушка с нами жила, — ответил Коля, — она не понимала мобильники.

— Она переехала в другое место? — спросила Муся.

— Она умерла, — ответил Коля.

— Ой. Мне жаль, — Муся изобразила голосом грусть.

— Мне тоже, но она очень старенькая была. Сама даже говорила, что зажилась. Это когда у нее просветления случались. Думаю, на небе ей хорошо. Лучше, чем у нас было…

Повисла неловкая пауза.

— Слушай, ты же голодный, наверное? — спохватился я.

— Есть такое… — признался Коля, — просто есть не хотелось, из-за стресса, наверное. Но я успокоился, когда летели, и вот…

— Ладно, — кивнул я, — пойдем-ка мы перекусим.

— А домой позвонить? — спросил Коля.

— Успеем, — ответил я, — часом раньше — часом позже, это не так важно. Зато на сытый желудок разговаривать приятнее будет, — я подмигнул, — меньше дашь поводов для беспокойства.

— Это верно… — согласился Коля, — мама чует, когда я голодный.

Я проявил Мусю, когда мы заняли место на подземной парковке торгового комплекса со смешным названием «Мандарин». Это чтобы никто не задел ее случайно, пока мы будем есть. Комплекс находился в старой части Адлера, возле устья Мзымты. Когда мы вышли, Коля оглядел Мусю. Потом хмыкнул, пробурчав что-то вроде: «Ни за что не догадаешься». Потом пошел за мной.

Народу было совсем немного. Неудивительно: не сезон ведь. К тому же вход был только по QR-кодам, которые я успешно «нарисовал» для нас обоих с помощью асота.

— Что есть будешь? — спросил я.

Коля в ответ замялся. И тогда я заметил вывеску с интригующим названием «Раки и гады».

— Раков любишь? — спросил я.

— Если честно — не пробовал — ответил парень.

— Вот и я тоже. Надо бы попробовать, а?

— Слушай… мне кажется, что я все-таки умер там, в пещере, — заявил Коля, когда мы заняли столик.

— С чего это? — насторожился я.

— Это все нереально, — он обвел рукой вокруг, — море это… солнце. Тут весной пахнет!

С погодой нам действительно повезло: было градусов восемнадцать и светило солнце, так что верхнюю одежду мы оставили в Мусе.

— И что? — фыркнул я.

— Я вот как раз об этом мечтал. Хотел как-нибудь зимой свалить туда, где тепло… не, ну я, конечно, куда-то подальше хотел — в Тай, там, или в Мексику… но я там не был — поэтому и представить себе не могу. А тут мое угасающее сознание подсунуло знакомую картинку…

Я внимательно посмотрел на Колю. Потом прыснул и рассмеялся.

— Ну ты загоняешься, — сказал я, — хочешь, ущипну? Или в нос дам? Сразу себя живым почувствуешь!

— Да ну тебя!

В этот момент подошел официант. Мы заказали на двоих донских раков с укропом, я еще взял себе чебуреки с креветками, а Коля — жареных рапанов.

— Слушай… ты зачем за мной поперся-то? — спросил я вопрос, который давно собирался задать, но решил повременить, пока Коля приходил в себя после всего.

— Да не знаю… — неуверенно ответил он, — говорю же, мне казалось… в смысле, и сейчас немного кажется, а тогда вообще, что все это нереально.

— И что? — удивился я, — это повод творить глупости?

— Мне страшно было. Ясно? — сказал Коля, и отвернулся.

— Ладно… — сказал я примирительным тоном, — мне не стоило на тебя все сразу так вываливать.

— Это точно!

— Но сам я пережил то же самое! И ничего, глупостей… — я осекся, вспомнив свое поведение.

— Что — глупостей? — спросил Коля.

— Ничего. Не важно. Давай лучше думать, что дальше делать будем.

— Как я могу что-то советовать, когда ничего не знаю? — Коля всплесну руками.

Я вздохнул. После чего коротко рассказал ему то, что поведал мне Айя в момент нашей встречи.

— Нифига себе! — заявил Коля после того, как я окончил рассказ, — круть же неимоверная!

— Вот мне тоже так казалось… теперь я вообще не уверен.

— Так и думал, что с нашим миром что-то не то! Считал, что просто у народа массово крыша едет, а оно вон что!

— Ну, вот так.

— Что делать-то будем? Может, тебе помощник нужен, все дела? Я, конечно, не бесстрашный, чтобы самому наблюдателем стать — но полезным тоже могу быть.

Я критически посмотрел на Колю. И правда — почему нет-то? Айя таких запретов не давал. А одному, что ни говори, тяжело. Тем более в такой ситуации, когда действительно непонятно, что делать.

— Пожалуй, — я медленно кивнул.

Коля в ответ показал крепкие белые зубы.

— Круто!

— Но это пока. Дальше у тебя должна быть нормальная жизнь. Когда мы придумаем, как вернуть тебя обратно безопасно, — сказал я. И тут же усомнился в реальности своих слов. Ясно совершенно, что Коля сильно нарушил планы паразитов. И что, они вот так это просто оставят? Что-то я сомневался в этом.

— По рукам, — кивнул Коля; кажется, он тоже верно просчитал ситуацию, и не сомневался, что «нормальная жизнь» наступит совсем не скоро. Если вообще наступит. Но его это полностью устраивало.

Я вздохнул. И в этот момент официант принес раков.

Я растерянно разглядывал красные панцири, пытаясь сообразить, как же положено есть этих гадов. Коля же огляделся по сторонам. Приметил через два столика от нас мужика, тоже с раками. Поглядел, как тот расправляется с членистоногими и начал делать так же. А я последовал его примеру.

— Спать хочу — не могу, — заявил Коля, когда мы вернулись к Мусе. Да и меня самого клонило в сон.

— А родителям звонить? — спросил я.

— О, да! Конечно! — парень сразу взбодрился.

— Садись на заднее сиденье, — предложила Муся, — я создам звукоизолированную зону. Сможешь поговорить.

Коля молча кивнул и перебрался назад. Через минуту я уже наблюдал за тем, как он беззвучно шевелит губами.

— Точно звонок не отследят? — уточнил я.

— Точно, — ответила Муся, — я проанализировала доступные паразитам технологии. Да, они превосходят земные, и это повод для отдельного разбирательства. Но они не дотягивают до нашего уровня. Так что линия точно безопасна.

— Это радует… кстати, удалось выяснить подробнее, что там произошло, в Москве? — уточнил я.

— Немногое, — ответила Муся, — по ряду косвенных признаков могу сказать, что в беспорядках участвовали исключительно зараженные паразитом. Такое впечатление, что у них произошел сбой в контроле. Случилась спонтанная агрессия к себе подобным. При этом обычных людей они совершенно игнорировали.

— Интересно, — сказал я, — пожалуй, даже очень интересно! Эх, как же нужен Айя! Он бы наверняка обрадовался такой информации!

Я задумался. А потом я вспомнил Лену и мне в голову пришла интересная мысль.

— Муся. А скажи мне, пожалуйста, кто дал тебе информацию о том, где именно предпочитает жить Айя? — спросил я.

— Он сам, — тут же ответила Муся, — говорю же, это не секрет для наблюдателей. Это место прописано в памяти у таких как я. Для аварийных случаев.

Получается, эта же информация была у Лены… уж не страховка ли это? Будет ли наблюдатель, зараженный паразитом, копаться в нюансах первого разговора с Айя или же сразу доверится компьютерному помощнику? А что, если этот разговор был не пару дней назад; что если несколько лет прошло?.. Или Айя доверил это только мне, предвидя возможную атаку?

«Не люблю холод, — сказал он, — редко бываю в этих широтах…» Может в разговоре еще были подсказки?

Я напрягся и потер виски, пытаясь вспомнить максимум деталей. «Но еще это мой дом», — сказал Айя, когда я спросил его про корабль. Дом!

Значит, не мог он жить в пещере!

— Когда вернусь домой, мама меня убьет, — сказал Коля за моей спиной. Видимо, после окончания разговора Муся сразу сняла звуковую блокаду.

— Главное, что она знает, что ты жив, — ответил я.

— Это да, — согласился Коля, — надо только звонить почаще…

— А вот это вряд ли, — заметил я.

— Почему это?

— Они надавят на твоих родных, если просекут, что вы постоянно на связи, — ответил я, — даже этот звонок был рискованным. Было бы лучше, если бы твоя мама тебя искала.

— Она итак будет! — возразил Коля, — я же не признался, где я. Так, наплел ерунды про промотур… она думает, что я свой Тик-ток хорошо раскрутил.

— Вот и хорошо!

— Что делать-то будем? — спросил Коля, — у тебя есть план?

Я не ответил. Но подумал, что мне нужен не просто план. Мне нужна стратегия действий.

Глава 18. Следы

Я давно понял: если какие-то плохие события происходят одно за другим, если каждое твое действие только усугубляет ситуацию — лучше всего остановиться. Не делать вообще ничего. Не пытаться немедленно исправить то, что испорчено. Это сложно. Для некоторых почти невыносимо. Поэтому так мало людей по-настоящему умеет справляться с кризисами. Потому что, когда ты находишься внутри, у тебя очень узкое поле зрение. И оно сужается с каждым действием, с каждым поворотом. В конце концов, ты обнаруживаешь себя в тупике. Который, на самом деле, тупиком не является. Стоит только остановиться. Не делать ничего. Посмотреть на ситуацию сверху.

Поэтому первое, что мы сделали — это реализовали давнюю мечту Коли. Полетели туда, где тепло. Где можно отдохнуть и подумать, как следует.

— Почему именно Сокотра? — спросил я, оглядывая берег, где высокие песчаные дюны наползали на горы с отвесными скалами и плоскими вершинами. Кажется, такие горы называются «столовые». Наверно, из-за формы, похожей на обеденный стол.

— Считается, что сюда почти невозможно попасть обычному туристу, — ответил Коля, и пояснил: — я на ютьюбе видел.

— Ясно, — кивнул я, — думал тебе чего-нибудь эдакого захочется, где можно красиво чилить и тусить. В Дубае, например. А то я даже названия этого острова не знал!

— Это группа островов, — поправил Коля, — тусить? Да ну нафиг тусовки и тусовщиков! Натусовался уже…

Я вспомнил, как проходило «испытание» в пещере и промолчал.

Внизу я приметил что-то вроде большого грота у основания скалы, из которого вытекал ручеек. Грот давал неплохую защиту от возможного нежелательного внимания с воздуха и я, поколебавшись немного, направил Мусю именно туда.

Ручей оказался пресным, с прохладной, совершенно прозрачной водой. Спустившись чуть ниже, мы ступили на песок. Я разулся, с наслаждением ощущая приятную теплоту под ногами. Вдоль ручья вода не давала ему нагреваться слишком сильно. И все равно через пару десятков шагов мне пришлось пожалеть о своем поступке: в песке то и дело попадались надутые высушенные тушки каких-то колючих рыбок.

— Твою ж то! — выругался я, промывая ранку в ручье.

— Что, вернемся? — предложил Коля, изобразив озабоченность на лице. Молодец, что не стал злорадствовать: сам-то он разуваться не спешил. Впрочем, ему было проще — он был в трекинговых кроссовках, а не странных дорогущих ботинках, которые я зачем-то купил в бутике.

— Да ну, — отмахнулся я, — ранка неглубокая. Переживу.

— А если заражение? Или еще какая тропическая гадость?

Я скептически оглядел песчаный пляж.

— Ничего. Муся меня спасет.

— Уверен?

— Она уже меня и не от такого спасала.

— Ну как скажешь, — Коля пожал плечами. Потом улыбнулся и бегом побежал в сторону моря, набегу раздеваясь. Я снова влез в неудобные ботинки, и припустил за ним.

Мы долго плескались в море. Потом загорали. Где-то через час я сходил к Мусе, чтобы спросить — сможет ли она синтезировать какой-то аналог крема от загара? Кожа, отвыкшая за зиму от солнца, уже начинала неприятно зудеть. Муся смогла. Это была отличнейшая мазь, сразу снявшая все неприятные ощущения. Вернувшись к напарнику, я обработал и его.

Потом мы долго валялись на песке, наслаждаясь теплом. А еще чуть позже я обнаружил, что асот может превращаться в герметичную прозрачную маску, которая способна снабжать воздухом для дыхания даже под водой. Нырнул пару раз, наблюдая за тропическими рыбами. Но продолжать не стал: как выяснилось, я не мог передать маску Коле, асот сразу превращался в автомобильный ключ. А одному нырять мало того, что не особо интересно, так еще и нечестно.

Я постарался придать асоту более полезную, как мне показалось, форму. И у меня получилось: я обзавелся настоящим спинингом с блеснами.

После нескольких неудачных попыток мне даже удалось поймать пару рыбин. В одной из них я довольно уверенно опознал желтоперого тунца. Вторая была похожа на морского окуня, но я решил уточнить ее съедобность у Муси после возвращения.

Под вечер мы вернулись в грот. Который оказался вовсе не гротом, а огромной пещерой. Нам об этом сказала Муся. Потом она успокоила меня, сказав, что добытая мной рыбина действительно морской окунь.

На закате мы развели огонь из синтезированных дров. Я выпотрошил рыбу с помощью асота, услужливо превратившегося в нож, и мы приготовили ее на углях. Это было невероятно вкусно!

— Знаешь… — сказал Коля, — если я действительно умер там, в пещере, то меня устраивает такое посмертие. И смерти действительно бояться не надо.

— Дурак, — констатировал я.

— Сам такой, — обиженно ответил Коля.

— Стоило тебя спасать, чтобы потом выслушивать это? Я умер! Я умер! — передразнил я.

— Ладно, проехали, — Коля махнул рукой, — слушай. А что, если нам прогуляться в эту пещеру, а?

— Тебе что, прошлого раза не хватило? — удивился я.

— Да, но… я не хочу, чтобы это зафиксировалось в сознании. Типо, чтобы потом всю жизнь пещер бояться, — ответил Коля, и добавил чуть смущенно, — я как ты хочу. Чтобы не бояться ничего.

Я посмотрел в его глаза, где играли отблески заката.

— Ну пойдем, — усмехнулся я, — почему нет?

Пещера оказалась огромной. Не чета подмосковному подземелью. Тут были залы в десятки метров высотой, и сталагмиты в два человеческих роста. Мы забрались довольно далеко, любуясь подземными красотами в ярком свете огромного фонарика, в который превратился асот.

— Гляди-ка, тут жили древние люди! — Коля указывал на одну из стен очередного поземного зала.

Я посмотрел в указанную сторону. И действительно, на стене были примитивные изображения людей, вооруженных то ли мечами, то ли палками, которые загоняли в ловушку из сети какую-то темную фигуру. Я пригляделся. Эта фигура мало напоминала оленя или мамонта. Хотя бы потому, что передвигалась на двух ногах. А потом я разглядел другие детали: густая штриховка, которой неведомый древний художник, видимо, хотел показать густой мех. Огромные уши…

— Ну нифига себе… — пробормотал я.

— Ага, — согласно кивнул Коля, — редкость. Мы с тобой первооткрыватели, да?

Глава 19. Родина

Коля хотел ночевать под открытым небом, но я настоял, чтобы мы легли в Мусе. Правда, салон трансформировался так, что вместо стандартных окон у нас появились проемы, затянутые тонкой сеткой, которую было почти невидно. Таким образом до нас доходил свежий бриз с моря, казавшийся фантастически приятным после дневной жары.

— Мы надолго здесь? — спросил Коля, лежа на своей кровати и глядя на звезды через прозрачный потолок кабины.

— Не знаю пока, — ответил я, — пока не придумаю, что дальше делать.

— А ты думаешь?

— Стараюсь. Пытаюсь решить, насколько случайности могут быть действительно случайными.

— Ты о чем это? — Коля приподнялся на локтях и поглядел на меня.

— Я не сказал тебе сразу, но там, в пещере. Эти картинки на стенах. В общем, я уверен, что там нарисован Айя.

— Это тот, который тебя обратил?

— Что сделал? — переспросил я.

— Ну, сделал наблюдателем. А как это еще назвать? — Коля пожал плечами.

— Ладно, — кивнул я, — обратил так обратил… да, это он.

— Фига себе он древний!

— Да, я вот тоже удивился… как раз хочу поговорить об этом с Мусей.

— Ты что, раздумывал, стоит ли говорить при мне? — спросил Коля.

— Да, — ответил я после небольшой паузы.

— Спасибо за честность. И спасибо, что не прогнал. Ну, или звук не выключил.

— Я просто представил себя на твоем месте, — ответил я.

— Ну что? Давай тогда говорить, что ли? — Коля улыбнулся, усаживаясь на кровати, — люблю разные тайны и загадки!

— Муся, ты знаешь, сколько лет Айя? — начал я.

— Земных? — переспросила Муся, — точно не скажу. Мне неизвестно, когда он родился в своем мире и сколько времени занял его путь на Землю.

— Можно я? — спросил Коля, глядя на меня.

— Валяй, — согласился я, — Муся, ответь Коле, пожалуйста, ладно?

— Только потому, что ты просишь, — сварливо заметила Муся.

— А сколько времени Айя уже находится на Земле? В земных годах? — спросил Коля.

— Девять тысяч пятьсот тридцать два года, — ответила Муся.

Мы переглянулись.

— Прекрасно… — пробормотал я, — он ещё и древний, как… как…

— Дерьмо мамонта? — уточнил Коля, потом, правда, смутившись, — так, кажется, говорят обычно…

— Мамонты вымерли через несколько тысяч лет после прибытия Айя на Землю, — уточнила Муся, — так что можно найти экскременты этих существ, которые моложе даты прибытия. Не говоря о возрасте самого Айя.

— Что тебе вообще известно о его родном мире? — спросил я, — кроме того, что Айя и ему подобные живут так долго, по нашим меркам?

— Общие сведения, — ответила Муся, — климатические условия, планетография, демография, данные о жизни. Стандартный набор знаний для стандартной энциклопедии.

— Эти данные не закрыты? — зачем-то уточнил я, — в смысле, для наблюдателя?

— Нет, конечно, — ответила Муся, — все равно практической пользы от них мало — ведь координат самой планеты там нет. Так что эти сведения имеют чисто познавательную функцию. Чтобы удовлетворить любопытство наблюдателей.

— И они правдивы? — спросил я.

— Насколько я могу судить, да. Айя не склонен заносить недостоверные сведения в систему. Это может вызвать каскад ошибок и недоразумений.

— Манипулятор он, этот ваш Айя! — вмешался Коля.

— Иначе он бы не смог вербовать наблюдателей, — констатировала Муся, — тут без манипуляций никак. Так что это правда.

— Ладно. Давай начнем с климата, — попросил я, — что с погодой на его родной планете?

— Средняя температура поверхности его родной планеты на десять градусов Цельсия выше, чем на Земле, — начала Муся, — сезонности нет. Давление на экваторе на уровне Центральной равнины в полтора раза выше среднего земного. Из-за стабильности оси направление ветров, практически, не меняется.

— Подождите! — снова вмешался Коля, — так мы долго будем узнавать то, что нам нужно. А у тебя нет, случайно, видео с его планеты? Оно как-то понятнее будет.

— И правда, — согласился я, — может, есть, а?

— Стандартного земного видео нет, — ответила Муся, но я могу конвертировать имеющиеся записи в понятный вам формат.

— Круто! Конвертируй, пожалуйста! — попросил я.

В кабине, со стороны сидений водителя и переднего пассажира в воздухе возник экран. Он мигнул пару раз, после чего возникла картинка: стремительно наезжающий на зрителя оранжево-серый шар. Я успел заметить, что в атмосфере планеты нет облаков.

От экрана, казалось, повеяло жаром. Над кислотно-желтой равниной, покрытой кристаллическими структурами, дрожал воздух. Виртуальная камера чуть поднялась и показала панораму долины, зажатой между двух параллельных горных хребтов. Кристаллические структуры складывались в подобие сот; внутри некоторых ячеек было что-то, похожее на озера. Чуть в стороне от центра поля зрения в поверхности было почти круглое отверстие, над которым поднимался сизый дымок. Камера направилась в ту сторону. На дне этой «дыры» было лавовое озеро; быстро остывающие и темнеющие пласты перегретой породы сталкивались друг с другом, образуя трещины, через которые на поверхность проступала новая лава.

— Н-н-да… — заметил Коля, — малоприятное местечко… как они там вообще выживают?

— А можно показать какой-нибудь город, а? — попросил я.

— У народа, к которому принадлежит Айя, нет городов в привычном нам понимании. Вся поверхность планеты населена равномерно. У каждого индивидуума есть свой участок для жизни.

— А промышленность? Они ведь высокоразвитые. Как они производят разные штуки, вроде космических кораблей?

— Их планета богата элементами, поэтому промышленность энергетически выгодна. Нет необходимости в трансмутации, что является серьезной проблемой для целого ряда миров, которые…

— Так где заводы-то? — перебил Коля.

— Фу как невежливо, — заметила Муся, — я ведь не договорила.

— Извини, — Коля насупился и скрестил руки на груди.

— Ничего. Так вот, они, разумеется, намного обогнали в развитии человечество Земли. Их производственные технологии давно основаны на манипуляциях на молекулярном уровне.

— Можно было бы догадаться, — кивнул я, — если подумать, как ты меняешь кабину или производишь разные штуки, вроде этого телевизора.

— Умница, Тоша, — у Муси не было лица, но я почувствовал, что она улыбается, — народ Айя давно живет в условиях, которые идеально походят им с биологической точки зрения. В полной гармонии со своим миром.

— Говоришь, температура там всего на десять градусов выше? — я с сомнением поднял бровь, глядя на изображение на экране.

— Это в среднем, — ответила Муся, — там, где я сейчас показываю, плюс сорок пять по Цельсию. Кстати, из-за отсутствия смены времен года народ Айя не заселяет приполярные области. Не видят в этом необходимости.

— Не понимаю… — я покачал головой, — но у них ведь шерсть! Зачем она при таком климате? И глаза… я думал, они ночные обитатели!

— Они и есть ночные, — согласилась Муся, — их предки были ночными охотниками. А шерсть — это не совсем то же самое, что есть у земных животных. У народа Айя шерсть — это важнейший орган терморегуляции. В каждой «шерстинке» у них есть капиллярная сеть, которая, кстати, участвует в газообмене. У них более плотная атмосфера, поэтому даже у высших существ сохранились разные способы дыхания.

— Получается, у нас Айя совсем не комфортно! Как он вообще переживает зиму? И как мы могли думать, что он мог построить себе дом аж на Новой Земле… — сказал я.

— На Земле среднее содержание кислорода выше, — ответила Муся, — приспособится таким, как Айя, можно. Но, конечно, для них это не особенно приятно.

— Он должен любить пустыни. Я думаю, — сказал Коля, — но на Земле их слишком много!

— И вулканы. И высокое давление, — продолжал я, — Муся, а ты сможешь отсюда подключиться к интернету?

— Смогу, — ответила Муся, — я ведь уже говорила. Я сделаю вай-фай есть, можете подключить смартфоны.

— Блин. А раньше ты не могла сказать, что так можешь? — проворчал я.

— Во-первых, ты не спрашивал, — ответила Муся, — а во-вторых, я совсем недавно в этом всем разобралась.

— Без пароля подключился, — Коля уже успел достать смартфон, — это же небезопасно!

— А ты где-то тут видишь толпу с устройствами, которые могут воровать наш трафик? — с иронией спросила Муся, — кроме того, я же контролирую подключение. Никому постороннему я бы не дала войти.

— Нашел! — неожиданно заявил Коля и взволнованно вскочил с кровати, — Данакиль это место называется! Нет, ну ты посмотри только! — он показал мне экран с фотографиями пейзажей, которые действительно сильно напоминали родную планету Айя, — один в один же!

Глава 20. Осложнения

Мы благоразумно остались ночевать на Сокотре. Утром еще раз окунулись в море, позавтракали свежей рыбой и только после этого полетели в найденное Колей место.

Перелет был коротким, меньше часа. Эта Данакиль даже сверху выглядела устрашающе: выбеленная земля, озера, обрамленные солончаками, местами поднимающиеся столбы то ли дыма, то ли пара.

— Куда садиться будем? — поинтересовалась Муся, замедляя скорость и снижаясь.

— Есть тут какие-то уникальные объекты? — спросил я, — ну, там, особо знаменитый солончак или камень… выдающаяся скала?

— Есть лавовое озеро, — ответила Муся, — действующий вулкан. Оно во всей этой местности одно-единственное.

— Давай туда, — скомандовал я, посмотрим, что к чему.

Мы приземлились в пятидесяти метрах от лавового озера. Ближе Муся не рекомендовала — грунт для пеших прогулок мог оказаться слишком нестабильным.

Когда я вышел из Муси, то вдруг сразу понял одну вещь: если искать место, противоположное Новой Земле, во всех смыслах — то что-то более удачное обнаружить вряд ли удалось бы. Удивительно, но при этом первое знакомство вызвало в чём-то сходные ощущения: будто тот же удар под дых, только не холода, а жары и серного зловония.

— Блин, — прокомментировал Коля, — чет жестко как-то совсем, а? Не хотел бы я оказаться на той планете! И как мы его искать будем?

Честно говоря, я этого не знал. Площадь впадины Данакиль была довольно большой, за день не обойдешь. Но я не зря попросил Мусю найти какую-то уникальную особенность. С высокой степенью вероятности Айя был где-то рядом.

— Пока просто смотрим внимательно. Он должен быть где-то здесь.

— А он тоже может становиться невидимым? Как твоя тачка? — спросил Коля, скептически глядя на дрожащее марево над лавовым озером.

— Ее Муся зовут, — напомнил я, — и да, он тоже может быть невидимым.

— Ладно, — кивнул Коля, — давай хотя бы вокруг обойдем. Только лоб береги, а то невидимость это хорошо. Но может быть больно! — он заржал как конь.

Я глянул на него, покачал головой, но пошел следом, в обход лавового озера.

Впрочем, долго искать не пришлось. Айя сидел на самой кромке обрыва над лавой и болтал ногами, грустно глядя перед собой своими огромными черными глазами. По крайней мере мне так почему-то показалось, что грустно. Попробуй разбери мимику древних шерстистых инопланетян.

— Здравствуй, Антон, — сказал он, не оборачиваясь, — кто твой спутник?

— Его Коля зовут, — ответил я, — его чуть не убили, когда готовили одного пацана к… — я сбился, пытаясь подобрать слово.

— Имплантации? — сказал Айя, — это когда заражают паразитом? Убив твоего спутника, он должен был стать уязвим, верно?

— Ага, — кивнул я, — слушай, у меня к тебе куча вопросов!

— Что ж, постараюсь ответить, — Айя поднялся с места и направился к нам; Коля отпрянул. Впрочем, не удивительно: не каждый день встречаешь живых пришельцев, — но давайте пройдем все же ко мне. А то мы слишком приметны снаружи, теоретически нас могут найти. Они, знаете ли, научились сканировать огромные массивы спутниковых фото с помощью искусственного интеллекта, — он грустно вздохнул, — да… такие вот дела.

Чуть в стороне возникла уже знакомая мне дверь, висящая в пустоте.

— Давайте уж, — подбодрил нас Айя, — не мешкайте.

И мы пошли к нему домой.

Травяной напиток по вкусу напоминал чай, но бодрил не хуже кофе. Надо будет спросить, что это — когда обсудим остальные вопросы. Если не забуду конечно.

— Айя, зачем нужно было устраивать всю эту путаницу с домом на Новой Земле? — спросил я для начала, когда мы устроились в уютных креслах возле небольшого чайного столика.

— О, это же просто! — Айя подлил себе напитка, — я думал ты догадался, раз уж вы здесь.

Мы с Колей переглянулись.

— Нет? — Айя пожал плечами, — что ж. Когда паразиту удается обратить наблюдателя, тот теряет часть интеллектуальных способностей. Это результат перестройки эмоциональной сферы. Он начинает казаться самому себе непогрешимым. Совершенным. Для его измененной природы становится немыслимым усомниться в том, что он однажды посчитал истиной.

— Постой… получается, ты что же — с самого начала рассчитывал, что меня обратят?

— Я так поступаю уже столетие, — вздохнул Айя, — со всеми наблюдателями. Сразу после того, как понял, что паразит стал настолько силен, что вот-вот обратит кого-то из них. И это простая хитрость работала безотказно.

— Ты знал, что Лена обращенный наблюдатель? Все это время, пока я готовился?

— Я догадывался, — кивнул Айя, — но точного знания у меня не было.

— Но почему не остановил? Ни меня ни ее? Если были подозрения? — я всплеснул руками.

— А зачем? — Айя удивленно посмотрел на меня, — мне очень нужны новые наблюдатели. Вас осталось крайне мало… — он вздохнул, — если уж совсем честно, мы на грани полного провала. А такие как ты попадаются очень редко. Я не был готов от тебя отказываться. Тем более, что ты сам этого хотел. И потом — я должен был точно понять насчет Лены.

— Но Лена… она хотела меня обратить, да?

— Скорее всего. Но она бы не смогла добраться до тебя вовремя, сразу после… и я знал о том, что будет именно так. Это дало тебе фору.

— Но почему не предупредил!? Мог бы сказать хотя бы про подозрения!

— Тогда, если бы тебя обратили, они бы узнали, что я узнал про нее. Это вызвало бы множество осложнений.

— Стойте. А можно вопрос? — неожиданно вмешался Коля; я про себя отметил, что комплексов у парня точно нет. Наверно, это даже хорошо.

— Ну давай, — кивнул Айя, разглядывая парня с интересом.

— Получается, что вы давали каждому наблюдателю неправильную информацию о своем доме, через их помощников, так? Чтобы они не могли вас найти.

— Так, — кивнул Айя.

— И еще — вы сразу понимали, что наблюдатель обращен, если кто-то пытался уничтожить вашу предполагаемую резиденцию, верно?

— Умный парень, — кивнул Айя, — одобряю выбор помощника, Антон.

— Но ведь это могло сработать только один раз!

— Не совсем, — улыбнулся Айя, — если каждый раз информация о ложном местонахождении будет разной.

— И… часто тебя «обнаруживали»? — вмешался я.

— Нет, к счастью, — Айя мотнул головой, — Лена была второй обращенной из наблюдателей. Первый случай был больше семидесяти лет назад. Тогда мое убежище взорвали с помощью нескольких тонн динамита.

— А давно Лену обратили? — спросил я.

— По моим расчетам, где-то полгода назад.

— Тогда почему моему помощнику досталось такое же неверное местоположение, если это уже было засвечено? — я снова всплеснул руками.

— Потому что его взорвали уже после того, как ты стал наблюдателем, Антон, — Айя вздохнул, — потому что они умнеют. Увы. Я должен был подумать, что это ты был обращен ими, а не Лена.

— То есть они догадались, что это была ваша ловушка? — снова вмешался Коля.

— Скорее, нет. Но они научились на прошлом опыте, когда я уцелел после того взрыва. И теперь попытались разыграть хитрую комбинацию. Хотели проверить, удалось ли мне снова спастись, а если нет — то устроить засаду на тебя. Я рад, что у тебя хватило ума, Антон, не полезть туда проверять, что со мной случилось, когда я перестал выходить на связь.

Я опустил взгляд.

— Ты ведь не полез туда? Антон? — спросил Айя обеспокоенно.

Айя округлил глаза. Если бы не обстоятельства, это смотрелось бы даже комично.

— Ох… — выдохнул он, — как же ты вырвался? Там ведь наверняка была расставлена ловушка!

— Ну, так… — я неопределённо махнул рукой, — были некоторые сложности.

— Ты говорил, тебя от радиоактивного поражения лечили! — вмешался Коля. Опять — когда его не просили. Я зло взглянул на него. Тот изобразил недоумение. И зачем только я решил его спасать?

— Правда? — Айя посмотрел на меня, — твой компаньон должен был справиться. Хотя всё равно это очень и очень опасно. Даже самая надежная медицинская система может оказаться бессильной, тем более с такими вещами, как радиационное поражение.

— Правда, — вздохнул я, — но радиация там не была главной угрозой.

Айя развернул уши, обратившись во внимание.

— Там был какой-то гигантский скорпион. Муся сказала, что это реконструированная древность. Он управлялся с помощью какого-то кристалла, который мы исследовали и нашли в нём полезную информацию.

— Ох… — Айя опустил голову, — плохо… совсем плохо… совсем-совсем плохо, — нахмурился он, а потом неожиданно добавил: — Муся — это твой компаньон? Ты дал ему имя?

— Ей, — поправил я, потом развел руками и добавил: — а как общаться-то?

— Времени почти не осталось, Антон. Мне очень жаль.

— Ты поэтому скрылся, да? Не пытался как-то… вмешаться?

— Антон, я только и делаю, что пытаюсь вмешиваться, — Айя пожал плечами, — но каждый раз проигрываю.

— Да уж, — Коля покивал головой, — за десять тысяч лет можно было чего-то и добиться…

Айя снова развернул уши.

— Значит уже знаете, да? — спросил он.

— Знаем, — кивнул я, — нашли твои изображения на наскальных рисунках в пещерах.

— Не может быть! Я ведь тщательно стирал все следы! Хотя… разве что в совсем отдаленной или безлюдной местности… мог что-то упустить, да. Впрочем, не важно. Моя миссия близка к провалу. Прости, Антон, что с тобой это случилось так поздно. Возможно, ты мой последний наблюдатель…

— Стоп-стоп-стоп, — я выставил перед собой ладони, — не знаю, что ты там себе удумал — но я не собираюсь так легко сдаваться! И потом — откуда срочность? Ты же говорил, что паразитом заражено только сорок процентов! И каждое новое обращение дается ему с трудом, я ведь видел!

— Это верно, — вздохнул Айя, — но проблема не в этом.

— А в чем тогда? — снова встрял Коля.

— Проблема в том, что, обратив первого наблюдателя, паразит начал воровать технологии. Да, у него ушло очень много времени на их изучение. Но теперь все зашло слишком далеко. Он очень близок к звездным полетам. Если уж до кристалла контроля сознания добрался, и до биореконструкции…

— И что? — я пожал плечами, — кто ж ему даст? Устроим диверсию!

— Как только он запустит первый корабль, способный поддерживать его жизнь и достичь другой звездной системы — карантинный флот уничтожит тут все. Они уже рядом, я видел признаки их разведчиков.

— Вот блин… — сказал я, — но что-то же можно сделать, а? Почти наверняка! Я вернусь, буду копать, снова пойду в их логово! Я найду уязвимости!

Айя грустно посмотрел на меня.

— Антон… знал бы ты, сколько раз я слышал подобные речи…

— Ну не может же такого быть, чтобы не было никакого успеха! — Коля пожал плечами, — хоть раз, хоть что-то должно было получиться! Иначе это нелогично!

— Возможно… — Айя вздохнул, — возможно были отдельные успехи. Некоторые из первых наблюдателей придумали такую штуку, как мораль и нашли способ внедрить ее в сознание людей.

— Что, какие-то гипнолучи? — заинтересованно спросил я.

— Не-е-ет, — Айя покачал головой, — в то время близко о подобных технологиях речи не могло быть. Все было проще и, как мы думали, эффективнее. Они придумали проповеди. Рассказывали разные истории, со смыслом. Учили людей эмпатии, пониманию друг друга… Так возникло то, что вы называете основными религиями. И поначалу нам казалось, что это полный успех! Продвижение паразита сильно замедлилось, на тысячи лет! Но все равно — он нашел, как вывернуть наш успех себе на пользу… впрочем, вы, наверно, это знаете, если проходили в школе историю своей планеты…

Мы с Колей переглянулись.

— Вот оно как, — я потер подбородок.

— Вот так, — Айя опустил голову.

— А я тут не дал этим тварям одного парня обратить, — сказал я.

— Что? — Айя вскинулся и навострил уши, — ты о чем? Это невозможно предотвратить, они берут тех, кто уже в душе готов впустить паразита… на этой стадии невозможно передумать!

— Они заставили одного парня убить вот его, — я кивнул на Колю, — но я его спас. А потом мы встретили этого парня, когда его вели на кладбище. И Коля выскочил. Он увидел, что тот жив, и… в общем, передумал.

Айя был так поражен, что приоткрыл рот. Я впервые смог разглядеть, что у него фиолетовый раздвоенный язык, крупные синие зубы и почти черные десны.

— Но… стоп… это… это же было совершенно невозможно! Что там случилось?

— Показалась какая-то тварь. Поубивала подручных своих. А потом в том районе случилось локальное побоище. А так понял, зараженные паразитом поубивали друг друга. Или, во всяком случае, постарались это сделать.

— Мне… мне надо подумать! — вдруг заявил Айя, вскакивая с места, — можете тут посидеть. Я сейчас!

И он со скоростью, неожиданной для такого крупного существа, вылетел из помещения куда-то за круглую дверь, расположенную напротив входа.

Глава 21. Стратегия

Айя не было довольно долго. От нечего делать я начал разглядывать комнату, где мы сидели. Она выглядела до странного земной: обычный диван, пара кресел, столик, стены в обоях. Даже книжные полки и цветочные горшки. Так могла выглядеть квартира какого-нибудь пенсионера, которому дети скинулись на ремонт. Я пригляделся к книжным корешкам, но ни одного названия разобрать не смог. Можно было встать и подойти поближе, чтобы рассмотреть, но мне почему-то было лениво.

Очевидно, что это помещение Айя делал специально для нас. Интересно, как выглядит его настоящее жилище? Какая-нибудь темная пещера, полная таинственных красных сполохов? Вполне вероятно, учитывая из какого мира он к нам прилетел.

— Надо было хоть телефон взять… — пробормотал Коля, грустно вздохнув.

— Это зачем? — насторожился я.

— Хоть поиграть можно было бы.

— А-а-а… в этом смысле.

— Ну не звонить же? — Коля всплеснул руками.

Мы снова замолчали. Говорит не хотелось; наверняка мы под наблюдением, какой-нибудь инопланетный аналог камер все записывает. Впрочем, это не точно, но ощущение чужого взгляда присутствовало.

Наконец, появился Айя. Вид у него был взволнованный и растрепанный.

— Ребята, — выдохнул он, плюхаясь в свое кресло, — у нас еще есть шанс.

Я сдержано улыбнулся; Коля закатил глаза и скрестил руки на груди.

— Помнишь я показывал тебе запись? С обращением? — спросил Айя.

— Ага, — кивнул я, — наблюдатель, который ее сделал, погиб. Верно?

— Да, к огромному сожалению… мы думали, что это был прорыв, что сможем найти уязвимость. Именно на это намекали все обстоятельства! Ты помнишь — я рассказывал, как…

— Да, помню, перебил я. Давай, пожалуйста, к делу! Очень уж любопытно.

— Ну ладно, — Айя пожал плечами, — в общем, то, что сделали вы, считалось совершенно невозможным. Остановить обращение после того, как человек уже принял решение и доказал свои намерения на практике. Убийство — это необратимый процесс. После такого не передумывают…

— Но по-настоящему убийства не было! — вмешался Коля, — так что вряд ли нам удастся таким образом спасти остальных!

— Не удастся, — согласился Айя, — но этого и не требуется. Вам удалось получить самое главное. Ценнейшие сведения. Огромное значение имеет то, что случилось после того, как вы сорвали обращение.

Мы с Колей переглянулись.

— Очень долго я считал, что паразит обитает только внутри людей. Он каким-то образом формирует сеть, где возникает его единое, гибкое сознание. Но теперь я понял, почему он так тщательно скрывал особенность ритуала обращения. Почему он имеет такое критическое значение.

Айя замолчал, мигнув своими огромными глазами.

— Ну и почему же? — не выдержал я.

— Сначала я подумал, что та призрачная тварь, которая поглощает обращаемого — это просто что-то вроде визуального эффекта. Необязательная часть, красивая визуализация переноса спор. Но оказалось — это вполне функциональная сущность. Которая существует отдельно от человеческих тел, и которая контролирует людей в довольно большом радиусе. Понимаете? — Айя даже дышать начал быстрее от возбуждения.

— Пока не очень, — констатировал Коля, — объяснить бы?

Я согласно кивнул.

— Он не полностью интегрирован в людей, — продолжал Айя, — это значит, что есть органы, с помощью которых он осуществляет тотальный контроль. И, возможно, ими же он думает. Понимаете? Это значит, что их можно уничтожить, не уничтожая массово людей.

Я задумался.

— Постой. Но, если мы их каким-то образом уничтожим — те, в ком сидит паразит, просто перебьют друг друга!

— Это не совсем так, — Айя покачал головой, — если вовремя перехватить контроль.

— А… мы можем это сделать? — осторожно спросил я.

— Скорее всего, да, — кивнул Айя, — благодаря тому кристаллу, который ты добыл.

— Звучит интересно, — кивнул я, — но как мы их будем уничтожать?

— Интенсивное когерентное излучение, — ответил Айя, — мощные лазеры, судя по всему. Твой асот превратился в такое оружие. Значит, оно эффективно. Но проблема не в этом. Для начала нам надо найти как можно больше мест, где эти штуковины могут прятаться. Скорее всего, у них есть какой-то типовой признак… там должны быть воспроизведены условия, комфортные для самого паразита. Нам нужно понять, что это за условия.

— Мне кажется, он очень уж любит кладбища, — сказал я.

— Я вот тоже об этом подумал, — кивнул Айя, — впрочем, это не факт, что оно действительно там обитает. Может, кладбище просто создает нужное настроение в сознании того, кого паразит порабощает.

— Ясно, — кивнул я.

— Антон, — Айя посмотрел мне в глаза, — я не уверен, что смогу тебе помочь в этом деле. Пока паразит считает, что меня достал — у нас есть преимущество. Но тебе нужно будет вернуться к людям. И снова наблюдать. Чтобы понять, где могут скрываться эти центры контроля. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил я.

— Вот это дело! — вмешался Коля, — так гораздо интереснее.

Я скептически посмотрел на своего нового приятеля. Делать нечего, домой его не отправишь, слишком опасно. Хотя мне совсем не нравилось, он по уши встрял в наши с Айя дела. Но должен признать: вдвоем действительно стало как-то веселее.

— Что делать, когда я обнаружу ее? — спросил я, — эту шутковину, которая контролирует паразитов? Ты объяснишь, как взять ее под контроль?

— Не так просто, — Айя покачал головой, — нужно пометить хотя бы половину контролеров. Тогда будет шанс обратить процесс вспять, если мы убьем их одновременно.

— Половину где? В Москве? — уточнил я.

— Нет, Антон. Во всем мире. Иначе план не сработает.

— Но… я растерянно покачал головой, — в мире семь миллиардов людей! Даже если один контролер держит сто тысяч зараженных — нужно найти семь миллионов контролеров! По одному контролеру в день — это семь миллионов дней!

— Три с половиной, — вмешался Коля.

— Что? — переспросил я.

— Три с половиной миллиона, — ответил мой новый напарник, — он сказал достаточно пометить половину…

— Не важно! Все равно жизни на это не хватит! Разве что… сколько всего наблюдателей на Земле, а?

— Вообще я не должен об этом говорить, — ответил Айя, — но ты прав. Даже если я задействую всех нам потребуются тысячи лет. Это если мы пойдем линейным путем, конечно.

— Линейным путем? — переспросил Коля.

— Вычисляя контролеров одного за другим. И мы не учитываем еще возможность их размножения! Но, к счастью, есть другой вариант, как можно это сделать. Мы заразим их.

— Заразим… паразита?

— Совершенно верно, — кивнул Айя, — знаете, я ведь изучал земную жизнь очень внимательно. И продолжаю это делать. Как таковой паразитизм не новость для земной биосферы. Разве что паразиты никогда не достигают развитых форм, и это норма для любой жизни в нашей Галактике. Но тут на микроуровне происходят удивительные вещи. Вы все знаете, что часть существ, которые вы называете бактериями, паразитируют на животных и людях. Некоторые даже были виновниками страшных эпидемий, когда биосфера пыталась побороть паразита. Чумная палочка, например. Но у бактерий есть свои паразиты. Понимаете? Паразиты паразитов. Особые вирусы, которые убивают бактерии.

— Бактериофаги, — вставил Коля, — ага, мы проходили на биологии.

— Верно, — кивнул Айя, — так вот, теперь, когда мы знаем про уязвимое место паразита, я могу создать «бактериофаг», который сможет заразить контролера. А тот, в свою очередь, перезаражает других. Сами носители при этом не погибнут. Нам нужно всего лишь перехватить контроль!

— Ну круто! — улыбнулся Коля, — значит нам нужно заразить одного? И все?

— Не так просто, — повторил Айя, — для начала мне нужен образец той субстанции, из которой состоит контролер.

— Эта штука вообще на газ похожа, — заметил я, — или дым.

— Вероятнее всего, это клубок спор или что-то похожее, — ответил Айя, — и мне нужен образец, чтобы создать наше оружие.

— Значит нужно не просто еще раз попасть на ритуал, не просто завалить эту штуковину, так еще и до этого взять у нее анализы? — я хмыкнул, скрестив руки на груди, — а потом, после этого всего, найти еще одну, и заразить ее так, чтобы она этого не заметила?

— Вроде того, — кивнул Айя, — ты ведь справишься, правда? Кстати, первого контролера убивать не обязательно. Достаточно образца.

— Это, конечно, сильно облегчает дело! — кивнул я, почесал подбородок и добавил: — слушай, ты говорил про остальных наблюдателей. Как бы нам привлечь их, а? По идее легче же будет, а?

— Нельзя, — Айя покачал головой, — я ведь объяснял, почему вы не должны знать друг друга. Если бы это было не так, вас бы уже всех обратили, — он вздохнул и добавил, — к тому же ты пока единственный, кто понял мой намек и смог меня найти.

— Ясно, — кивнул я, — что ж… выбора, как ты говоришь, особого нет. Придется крутиться.

— Сколько у нас времени? — спросил Коля.

— Я не знаю, — Айя покачал головой, — по моей информации паразит может запустить зонд очень скоро. Может, пара земных месяцев есть… я не знаю.

— Тогда будем спешить, — кивнул я, поднимаясь и обращаясь к Коле: — ну что, полетели?

Тот согласно кивнул. В этот раз он не улыбался.

Глава 22. Драйвер

«Шашечник» выскочил перед самым бампером и резко затормозил, намеренно играя на нервах. Я не был уверен, что он вел бы себя точно так же, будь Муся по-прежнему похожа на дорогую BMW. Но теперь она приняла облик скромной Kia, специально, чтобы не выделяться в потоке.

Обычный водитель на моем месте, конечно, успел бы притормозить. Возможно, возмутившись и посигналив. На то и был расчет. Но я не стал давить на тормоз — напротив, слегка ускорился, чтобы нарушитель точно не успел бы ничего сделать.

За мгновение до столкновения я не смог сдержать улыбку. Муся задела левое крыло красного Mercedes с буквенным кодом Х…АМ на номере.

Столкновение вышло скользящим, но довольно ощутимым. Крыло «мерина» вдавило до самого колеса; оно заблокировалось, машину закрутило и вынесло на соседнюю полосу, а потом приложило об отбойник. К счастью, фургон, шедший по ней, сумел вовремя затормозить.

Муся изобразила незначительные повреждения — и то, только чтобы не привлекать излишнего внимания.

Водитель «мерина», отчаянно матерясь, пытался выбраться из салона. Подушкой безопасности его хорошенько приложило по физиономии, из обеих ноздрей текли ручейки крови. Я снова ухмыльнулся.

— Че лыбишься, кретин!? — обратился он ко мне, — шары повылазило!? Ты попал, чувак, ты пипец реально попал! Готовься квартиру продавать!

Я с легкой полуулыбкой приближался к нему, не отвечая ни слова. Он все еще не мог справиться с покореженной дверцей, когда я подошел вплотную. Глянул на меня снизу вверх, хотел было разразиться очередной устрашающей тирадой, но я резко подался вперед, доставая асот, который превратился в красивый боевой нож.

Я приставил нож к его горлу, стараясь не испачкаться в крови. Его зрачки расширились и начали пульсировать. Он хотел что-то сказать, но едва шевелил губами, выдавливая из себя невнятные звуки.

— Чего? — спросил я, и наклонился, чуть надавив на нож.

Мы встретились взглядами. В его глазах, только что пылавших гневом и раздражением, подкрепленными абсолютной уверенностью в себе, вдруг отразились первые проблески страха. Возможно, мне могло бы это даже понравиться. В другой жизни, до встречи с Айя. Кажется, я начинал понимать, как именно паразиту удалось достать Лену.

— Ты… ты, чего? — наконец, произнес он.

— Сейчас ты выйдешь и машины и пойдешь со мной, — произнес я спокойно.

Я знал, что в моих глазах нет гнева, нет радости, нет раздражения. Только полное, ледяное спокойствие. И я отстраненно наблюдал как этот лед рождает пламя страха, переходящего в ужас.

— Х… хорошо… — он попытался встать. Его удержал ремень безопасности и покореженная дверца.

Я рванул на себя кусок металла, убирая нож от горла лихача. Тот бросил быстрый взгляд на соседнее кресло, где, должно быть, до аварии лежал телефон. Но потом снова встретился со мной взглядом и как-то разом поник. После этого я помог ему справиться с ремнем безопасности. Мы дошли до Муси, где уже ждал Коля, открыв заднюю дверцу.

— Садись, — серьезно сказал он, — и не вздумай рыпаться.

Лихач хотел что-то прокомментировать, но потом посмотрел на меня и благоразумно промолчал.

Я рванул с места, резко, так, что ускорением вдавило в спинке кресел. В зеркале заднего вида я увидел, как у нашего пленника округлились глаза от удивления.

— Я контролирую камеры, в том числе в регистраторах в зоне видимости, — сказала Муся, — можешь стартовать.

Я чуть тронул руль, и мы взлетели, круто, почти ракетой вонзаясь в зимнее небо.

— Ну вот, говорил же, есть путь получше, — Коля пластиковой вилкой ковырял консервы из армейского сухпайка, которыми мы по его настоянию закупились неделю назад, — а то ну честно — достали эти кладбища! Две недели сидели и так ничего не высидели!

— Прав, — кивнул я, — не знаю, что меня на этих кладбищах замкнуло…

— Не, ну в целом-то логично все вроде было, — кивнул Коля, подцепив кусок мяса, — ты ж именно там видел обращение!

— А логично было предположить, что существует воронка отбора, — кивнул я, — как в продажах. И что края воронки обнаружить гораздо легче, чем ее горлышко.

Коля кивнул, показал зубы, и снова вернулся к еде. Я встал с бревна, размял спину и пошел обратно к Мусе.

Лукьян (так звали лихача, судя по документам) все еще пребывал во фрустрации. Мы обработали его синяки, умыли, но переодеть его было не во что. А синтезировать новую одежду для такого «гостя» мне не хотелось. Он сидел на пассажирском сиденье, свесив ноги наружу, и глядел перед собой.

— На, — я протянул ему пластиковую бутылку с водой, — пить будешь?

Он посмотрел на меня. Его взгляд все еще был стеклянистым, но, кажется, где-то на дне начали проскакивать искорки мыслей. Он поднял руку и взял бутыль. Сделал пару глотков.

— Спасибо, — ответил он безжизненно.

— Какой вежливый хам! — улыбнулся я.

— Что?.. — он растеряно поднял взгляд, пытаясь его сфокусировать.

— Номера твои, говорю, — я продолжал улыбаться, — хам.

— А… это, — он махнул рукой, — предложили — купил.

— Ясно. То, что мы говорили тебе по дороге ты, конечно, не слышал и не понял, да?

— Про паразитов? Почему же. Понял. И даже поверил, — он вздохнул и оглядел внутренности Муси, которые расширились до небольшой комнаты, — попробуй-ка тут не поверить.

Я даже растерялся немного. Очень уж быстро он пришел в себя. Или все-таки разыграл шок, чтобы выиграть время на обдумывание ситуации? А, не важно. У всех свои особенности. Может, и правда очухался.

— А… ты не думал, что, там, ну… кукухой поехал? — осторожно спросил я.

— Я? — переспросил Лукьян, — кукухой? Это вряд ли.

— Ну и отлично, сильно упрощает задачу, — кивнул я.

— Только почему вы решили, что я захочу вам помогать? — он поднял бровь, испытующе глядя на меня.

— Не знаю, — я пожал плечами, — может, потому что любой нормальный человек не хочет быть сожраным инопланетной дрянью?

— Ну не то, чтобы сожраным, — Лукьян покачал головой, — если верить вашим же рассказом. Так понял, что человек, который принял в себя… это — он помнит себя, помнит свои действия раньше, да? Меняется только мотивация. И, наверно, что-то еще. Способности? Этот паразит дает способности, да?

— Я не знаю, — честно ответил я, — возможно.

— Если так — то это, скорее, симбиоз, — ответил он.

— Был бы, если бы эта штуковина не убивала людей! — возразил я.

— А она убивает? — удивился Лукьян, — носителей? Это… странно, если так.

— Остальных. Чтобы получить больше носителей, — ответил я раздраженно.

— И что? — Лукьян пожал плечами, — если это выгодно обеим сторонам, то почему нет?

— Ты реально не понимаешь, почему это отвратительно? — спросил я, уже прокручивая в голове план, как избавиться от Лукьяна, не убивая его и не раскрывая нас, и подыскать другого кандидата, на более высоком уровне «воронки». Но тот неожиданно сказал:

— Понимаю. Ты прав, это отвратительно. Это паразит для человечества, точно. Потому что он про собственные цели. Он управляет. Но для отдельного человека он как симбионт. Мне даже интересно стало, какие способности он предлагает.

— Тебе пока об этом не говорили? — заинтересовался я.

— Неа, — он покачал головой, — по крайней мере не напрямую. Так, намеки…

— Интересно, как они на тебя вышли? Как вообще это происходит?

— Да как-как… ты ж вроде не дурак. Сам понимаешь. Никто тебе просто так про всяких инопланетных паразитов распространяться не будет. Это, скорее, круг общения. Я думал, просто так складывалось. По интересам. Потом появились намеки на некое могущественное тайное общество. На людей со связями и возможностями… — Лукьян вздохнул, — в общем, как-то так…

— Тебе пока не предлагали, там, ну… какие-нибудь обряды проходить?

— Нет, — он покачал головой, — но мне предложили кое-что поинтереснее.

Я подался вперед, чтобы лучше слышать. Лукьян чуть отпрянул, но говорить не перестал.

— Гонки. Очень особенные. На специальном тайном автодроме, переделанного из бывшего военного аэродрома. Что-то вроде соревнований без правил, где участники ездят на специально прокачанных боевых тачках. Короче, в духе «Безумного Макса». Видел такое?

— Попадалось вроде, — согласился я.

— Там реально без тормозов. Пилоты гибнут. Но и призы заоблачные. Плюс почет и уважуха и продвижение в сообществе.

— Ты, получается, навыки отрабатывал? — ухмыльнулся я.

— Да хрен знает, — Лукьян пожал плечами, — меня одна девка туда затянула. И я после встречи с ней какой-то… на адреналине, в общем. Или на тестостероне. Хочется чего-то эдакого.

Я помолчал секунду. Кажется, я догадывался, кем могла быть эта девка. Но спрашивать не стал. Тот случай, когда точно знать не хотелось совершенно.

— И что… когда должны быть эти… гонки? — спросил я.

— Завтра, — ответил Лукьян, — но теперь хз — кажется, я руку повредил.

— Слушай меня внимательно, — ответил я, — с рукой вопрос мы решим. Но в гонках ты должен участвовать. И победить. Причем так, чтобы все были уверены, что ты кого-нибудь сбил насмерть.

Лукьян изумленно посмотрел на меня, видимо, решив, что у меня очень своеобразный юмор. Но промолчал.

— На самом деле, конечно, никто не погибнет. Мы это организуем. Но об этом никто не должен догадаться, понимаешь? — спросил я.

— Но зачем? Какой в этом смысл? — он всплеснул руками.

— После этого тебя должны пригласить на особый ритуал. И нам очень-очень надо туда попасть.

Глава 23. Дрифт

Трек находился в такой глухомани, что участников и машины организаторы доставляли на специально подготовленных вездеходах. Серьезная тема, и стоило все это дело наверняка очень прилично. Впрочем, у главного заказчика этого дела возможности точно были.

Связи с Лукьяном не было. Мы с Мусей решили не рисковать, и не ставить никаких жучков. Даже если эти устройства не смогли бы обнаружить технически (все-таки далеко не все технологии Айя паразиту удалось своровать), то Лукьян мог случайно выдать их присутствие своим поведением, как неопытный человек.

По тем же соображениям мы старались прятаться среди верхушек леса, несмотря на невидимый режим.

Неожиданностью оказалось то, что гонка была запланирована на ночь. Полдня после прибытия на точку мы просто провисели на месте, наблюдая за вялыми маневрами организаторов, персонала и зрителей. А ближе к вечеру началась движуха: по всей трассе расставляли газовые факелы и какие-то инфернального вида декорации. Потом на старт выкатили тачки: монструозные гиганты с трубчатым каркасом, утыканные лезвиями и даже действующими циркулярными пилами.

Дорогие читатели!

Не забывайте, что у меня есть своя группа Вконтакте. Ссылка на нее в моем профиле. Подписывайтесь, чтобы следить за новостями о творчестве и планах, сейчас это очень важно.

Глава 24. Проба

Это опять было кладбище. Правда, в этот раз совсем небольшое: какой-то старый погост у полузаброшенной деревни в Тверской области. Мы с Лукьяном договорились, что будем ждать в Мусе, в невидимом режиме, в полукилометре от кладбищенской ограды, на старой проселочной дороге. И поначалу я действительно собирался просто ждать. После всего у меня не было никаких сомнений, что он сможет выполнить задачу безукоризненно.

Не знаю, что заставило меня изменить план. Может, Лукьян вел себя слишком уж свободно среди тех, кто приехал на ритуал. Может, бросил неосторожный взгляд в нашу сторону, в котором я даже на большом расстоянии почувствовал нечто вроде радостного предчувствия.

Как бы то ни было, я взял асот, строго указал Коле оставаться на месте, а сам в невидимом режиме пошел в сторону кладбища, захватив с собой запасной контейнер для проб, которыми снабдил нас Айя.

Была глубокая ночь, но Луна светила так ярко, что идти было удобно: все колдобины и ямы отлично просматривались. Но двигаться приходилось осторожно, чтобы не наступить на случайную ветку или не оставить след в весенней грязи.

— …да, я видел, это впечатляет, — я приблизился достаточно, чтобы расслышать голоса; говорил Лукьян, — интересно, что у меня будет? А? Как считаешь?

— Этого никто не знает, — ответил человек, чье лицо было скрыто черным клобуком, — способности выявляются после инициации.

— А что у тебя? Расскажешь?

Сопровождающий помолчал несколько секунд, но потом все-таки ответил:

— Я очень быстро считаю.

— Хм…

— Что «хм»? Мы не в комиксе, где за так раздают суперспособности. Это, скорее… побочный эффект, и то не для всех, а только для избранных. Тут нет ничего сверхъестественного. Летать или стрелять лазером из глаз ты точно не сможешь.

— Меня бы вполне устроила физуха, — Лукьян широко улыбнулся — так, что даже зубы блеснули в лунном свете.

— Что?

— Простая физическая сила, — пояснил Лукьян, — чтобы, там, прутья гнуть. Стены поднимать. Такое вот.

— Ну посмотрим, — человек в клобуке всплеснул руками, — мы пришли, кстати. Он достал что-то трепыхающееся из мешка, который был перекинут через его плечо, — держи вот. Свечи захватил?

— Ага, — Лукьян кивнул, принимая несчастного петуха, — блин. И что, мне теперь так и держать его?

— Придумаешь что-нибудь, — ответил сопровождающий, — главное последовательность не нарушай.

— Не нарушу, — кивнул Лукьян, — слушай, а если я… скажем так, принесу с собой нечто очень ценное?

— Ты о чем?

— Ну, скажем, некое знание, которое очень сильно нам всем поможет? Это повысит мои шансы на… побочный эффект?

Я насторожился, уже понимая, о чем пойдет речь дальше.

— Да, — ответил сопровождающий, — чаще всего нечто ценное получают те, кто полезен. Я вот притащил технологию, которая состыковала старые знания и новые потребности…

— Ясно, — кивнул Лукьян.

— А что ты знаешь-то? — спросил незнакомец в клобуке, — можно было и раньше поделиться, это бы зачлось, между прочим.

Лукьян пожал плечами и улыбнулся вместо ответа.

— Ясно. А ты не промах. Ну все. Ждем тебя как все закончится. Удачи тебе!

— Спасибо, что подкинули.

— Ну не самому же тебе сюда переться? — фигура в клобуке пожала плечами, и направилась в сторону деревни.

Лукьян вздохнул, взглянул на бьющегося петуха и свободной рукой достал из кармана штанов нож. Я отвернулся. И в этот момент заметил, что туман, который стелился у самой земли, ведет себя странно: закручивается протуберанцами и двигается, становясь более плотным у могилы, возле которой стоял Лукьян, только что расправившийся с несчастной птицей.

Капли крови упали, сформировав воронки в этом странном тумане, который становился все гуще и темнее.

Я мог бы прямо сейчас достать пробирку и взять пробу. После этого тихо уйти. Это было очень соблазнительно. Но я понимал, что не могу оставить Лукьяна. Теперь; после того, как я узнал его подлинный замысел.

Мне еще не приходилось убивать. Если не считать монстра в радиоактивной пещере и ту тварь, которую я поразил из Асота.

А тут мне предстояло убить человека. И не просто человека — а знакомого, пусть и недавнего, которому уже начал доверять, с которым разговаривал за жизнь…

Лукьян расставил и зажег свечи. Времени почти не оставалось. А я все медлил, сжимая в ладони стилет, в который превратился Асот.

Был ли какой-то другой выход?

В тот момент уже нет. Если бы я догадался раньше еще могли быть варианты. Но не теперь.

Если я не сделаю это — тварь узнает о нашем плане. И последняя надежда сохранить Землю будет потеряна. Стоит ли эта надежда человеческой жизни? Пока еще вполне человеческой, пускай и запутавшейся в эмоциях, желаниях и страстях… но разве это вообще не свойственно человеку?

Я сделал это одновременно. Одной рукой взял пробирку и активировал ее, опустив в гущу темного тумана. Другой — ударил ножом Лукьяна, прямо в грудь, слева, чтобы наверняка попасть в сердце. Я боялся, что нож попадет в ребро, соскользнет и начнется борьба. Но опасения были напрасными. Стилет, в который превратился асот, плавно вошел в грудь по самую рукоятку. Я сделал большую глупость: посмотрел в глаза умирающему. Успел увидеть удивление, смешанное со страданием. В последние мгновения ему было больно. И теперь это знание будет со мной до конца жизни.

Запечатать пробирку, вытащить асот, и что было сил рвануть к Мусе. Это заняло одно бесконечно растянутое мгновение.

Тварь за моей спиной утробно завыла, и начала рыскать по сторонам. Похоже, маскировка работала против паразита; он меня не видел. Зато чуял следы.

Я бежал так быстро, будто сам получил суперспособности. И успел залететь в салон Мусе за секунду до того, как призрачная зубастая тварь бросилась туда, где должен был быть я. Но мы уже летели, все выше и выше, сливаясь с серебристыми облаками в звездном небе.

Глава 25. Оружие

— Мне нельзя приближаться к паразиту… так? — я заговорил первым. После нашего прилета я зашел в дом Айя, сел в кресло и долго молчал. Ни хозяин, ни Коля не трогали меня, за что я был очень им благодарен. Но пришло время двигаться дальше.

— Не ближе, чем обычно, — всплеснул руками Айя, — а что?

— Меня же теперь можно обратить… так? Я ведь убийца…

Айя чуть приоткрыл рот, выражая удивление.

— Антон, — ответил он, — для того, чтобы стать уязвимым, нужно ведь не просто убить. Нужно хотеть этого. Наслаждаться этим. Поэтому нет — ты не стал уязвимым. Вынужденное убийство не считается. Ты спасал себя и весь наш проект. Ты не хотел смерти этого парня, Лукьяна, и не получил от нее никакого удовольствия. Так ведь?

Я внимательно прислушался к своим ощущениям. Мне было тошно, противно. Я ненавидел себя. Но сквозь эту ненависть проклевывалось что-то вроде тихой печали. И я понимал, что, когда первый шок пройдет — останется только она.

— Пожалуй, — согласился я, — это сложно назвать удовольствием.

— Значит, все в порядке, — кивнул Айя.

— Я хочу это все прекратить, — сказал я тихо.

— Эй, ты чего? — вмешался Коля, — мы ведь реально победить сможем! Я хоть родных увижу! Иначе вообще без вариантов! Или ты что, надумал сдаться?..

— Я хочу прекратить это как можно скорее, — пояснил я, — Айя, когда там этот твой чудо-препарат будет готов, а?

— Я работаю над этим, — кивнул Айя, — но это время займет. Задача не самая простая. У меня впервые появилась возможность исследовать природу паразита так близко… до этого ни одна научная экспедиция и близко не подбиралась к этому!

— А как же те, которые уничтожили другие миры, захваченные паразитом? — спросил я.

— А что — они? — удивленно переспросил Айя.

— Они разве не изучали, ну… остатки?

— Там не было остатков, — Айя покачал головой, — это было гарантированное санитарное уничтожение. То, что сейчас грозит Земле.

Я слышал, как Коля сглотнул.

— Но не беспокойся — сейчас у нас есть все шансы этого не допустить.

— Хотелось бы верить! — заметил я.

— А пока я занят синтезом, тебе хорошо бы познакомиться с коллегами, — неожиданно добавил Айя.

— В смысле?

— Уже нет никакого резона сохранять автономность наблюдателей, — Айя пожал плечами, — наоборот — нужно скоординировать усилия.

— Но… зачем? Вроде наш план не предполагал…

— Скажу честно: я не был уверен в том, что у тебя получится с первого раза, — Айя, вопреки обыкновению, перебил меня, — поэтому не видел смысла знакомить. Но, раз уж все получилось…

— Так что, другие такие же как он тоже есть? — удивленно переспросил Коля, как мне показалось, с долей ревности.

— Наблюдатели? Да, есть — уточнил Айя, и тут же добавил: — но ты, парень, единственный, кому удалось узнать про меня, будучи обычным человеком. Так что настоящий уникум тут ты.

Коля опустил глаза и покраснел.

Мы с Мусей прибыли вторыми. Красный спортивный автомобиль выглядел удивительно нелепо на широком песчаном пляже, донельзя загаженном разным мусором. Постороннего народа тут не было видно — по понятным причинам. Кому захочется барахтаться в этих отбросах, где не было даже намека на любые ценности? Зато с избытком хватало разной химической гадости, которую море приносило с ближней косы, где находилась разделочная — участок берега, где пилили старые корабли на металлолом. С той стороны то и дело доносился грохот, металлический визг и окрики.

Марку машины я определить не смог; ее капот украшал причудливый значок неизвестного мне бренда.

— Видел когда-нибудь такое? — спросил я Колю, когда мы приземлились рядом.

— Неа, — он покачал головой, — но, похоже, что-то китайское. У них там сейчас много всяких новинок, для внутреннего рынка.

— Возможно, — кивнул я.

Я вышел, стараясь ступать осторожно, туда, где среди мусора виднелся песок. Дверца красной машины плавно поднялась. Из салона вышла миниатюрная девушка в розовом комбинезоне. Китаянка судя по внешности. Она улыбнулась мне, помахала рукой и что-то сказала на китайском.

— Ну вот те и здасьте… — разочаровано пробормотал я, — как мы говорить-то будем? Айя об этом не подумал?

Но в этот момент астот, который выглядел как бесконтактный ключ от авто, завибрировал в кармане. Я достал его, и прибор тут же выдал перевод:

— Привет. Меня зовут Мэй Лин.

Девушка улыбнулась еще раз и опять заговорила на китайском.

— Так что Айя все предусмотрел, — послушно перевел асот; девушка продемонстрировала что-то вроде смартфона — видимо, ее аналог прибора, — говорят, тебе удалось взять пробу?

— Вроде того, — кивнул я, приноравливаясь к общению через автоматического переводчика.

— Блин, — Мей Лин сморщила носик, — а для встречи ты не мог выбрать более нормальное место?

— Вообще-то я его не выбирал, — я пожал плечами, — Айя сказал, что вы будете ждать меня здесь. И все. После этого мы сразу полетели на место.

Девушка пару раз растеряно моргнула, но потом пожала плечами и ответила:

— Ну и ладно. У него всегда было своеобразное чувство юмора. Так для чего мы здесь?

— Вроде как чтобы скоординировать действия, — вздохнул я, — хотя, если честно, не представляю, как мы это сделаем. Да и зачем не очень…

Я не успел договорить. Справа от нас возник огромный мотоцикл с коляской, за рулем которого сидел здоровенный смуглый парень в черной майке и с массивной золотой цепью на шее. Он помахал нам рукой, потом сказал пару фраз на испанском.

— Так понимаю, все на месте? — перевел асот.

— Не знаю, — я пожал плечами.

— Я Алекс, — здоровяк спрыгнул с мотоцикла и, совершенно не глядя под ноги, направился в нашу сторону, протягивая руку.

— Антон, — ответил я, пожимая крепкую ладонь.

Мэй Лин тоже представилась.

— Нас всего трое осталось, — продолжал Алекс, — я точно знаю.

— Откуда ты?.. — хотела что-то спросить Мэй, тут я услышал хлопок дверцы за спиной — там, где стояла Муся.

Коля, вопреки моей просьбе, вышел из салона и направлялся к нам.

— Или не точно?.. — растерянно спросил Алекс.

— Он не наблюдатель, — сказал я, — просто мой друг.

— Вот как? — Алекс поглядел на меня со странным выражением, — не знал, что у наблюдателей бывают друзья.

Сказав это, он громко рассмеялся, запрокинув голову. Мы с Мэй растеряно переглянулись.

— Тоха, — шепнул Коля мне на ухо, когда подошел ближе.

— Какого фига ты… — возмутился было я, но Коля меня перебил, продолжая шептать на ухо.

— Не нравится мне это. Чувство не хорошее. Давай линять, а?

Асоты реплики Коли не переводил. Мэй и Алекс смотрели на меня растеряно.

— Ты серьезно, что ли? — так же шепотом ответил я, и добавил, уже громко: — ну что, раз собрались — надо бы как-то скоординироваться, да?

— Да что координироваться-то? — Мэй пожала плечами, — оружие нужно. Как найти паразита я уже соображу. Айя сказал, когда сможет синтезировать субстанцию?

— Сказал, как договоримся, сразу лететь к нему, — я пожал плечами. Почему-то только теперь я осознал, что это действительно было довольно странно. Почему сразу не собрать нас всех вместе, в его резиденции? Перестраховался он, что ли? Да и говорить нам — о чем? Обсуждать детали того, как каждый из нас заразит паразита?..

Я посмотрел на Колю, заглянул ему в глаза.

А потом сработали инстинкты. После таких моментов невозможно сказать, почему ты поступил так, а не иначе. Этому нет рационального объяснения.

Я схватил Колю в охапку и одним прыжком влетел в Мусю. Кажется, я что-то орал. Вроде: «Скорость максимум!» или что-то в этом роде. Как бы то ни было, она меня поняла.

Всего через секунду мы были в десятке километров от мусорного пляжа. А через две — расстояние достаточно увеличилось для того, чтобы мы выжили.

Сам момент взрыва я помню очень хорошо.

Наши с Колей глаза защитила Муся, сделав окна почти непрозрачными. Но даже сквозь них это выглядело как океан света и огня.

Мы не снижали скорость. Рвались ввысь. Меня это удивило: ведь по инерции «выше» не воспринималось как «дальше». Только позже я сообразил, что разреженная атмосфера создает менее мощную ударную волну. Поэтому мы и прыгнули на границу стратосферы.

Глава 26. Переговоры

Тем вечером я не мог уснуть. Все прокручивал в голове тот критический момент, когда почуял близость смерти. Она ведь была почти неизбежной. Наверно, я даже в какой-то мере заглянул за этот горизонт, смог почувствовать, что там — на другой стороне. И мне не очень понравились эти ощущения. Безысходной. Когда уже нельзя ничего изменить.

И, конечно, я думал о том, был ли шанс спасти других наблюдателей. Раз за разом я приходил к выводу, что таких шансов не было. Даже если бы я кричал на бегу, что нужно спасаться. Крик замедлил бы меня на долю секунды, которая могла стать критической. Кроме того, они могли и сами о себе позаботиться — если бы чувствовали немного быстрее, чуть быстрее думали… наверное. Мне хотелось думать, что могли. Но, хоть ситуация и была предельно ясной, я не переставал прокручивать в голове сценарии.

— Не спишь? — спросил Коля. Он лежал рядом, так же, как и я беспокойно ворочаясь.

— Нет, — ответил я.

— Я вот тоже… слушай, хоть какие-то мысли есть, а? Что это было и зачем? Может, все-таки к Айя вернемся?

— Ты же умный парень, — ответил я, — сам все понял.

— Ничего я не понял! — возразил Коля, — этот паразит, он сорвал наши планы, да? Теперь все будет сложнее? Мы сможем его победить?

Я вздохнул и открыл глаза. Посмотрел на напарника, который приподнялся на локтях и глядел в мою сторону. Его глаза влажно блестели в звездном свете.

— Думаю это Айя хотел нас убить, — тихо, но уверенно, произнес я, — и мы спаслись только чудом.

— Тоша, ты серьезно? — вмешалась Муся.

— Сама подумай, — ответил я.

— Я боялась об этом думать… а что, если он меня каким-то образом контролирует?

— Если бы он тебя контролировал — мы бы не смогли скрыться от взрыва, — возразил я, — да и сейчас не сидели бы спокойно здесь…

— Может, это все-таки не он? — с надеждой в голосе спросил Коля, — иначе все совсем хреново…

— Знаю, — ответил я, — надо крепко думать.

— О чем?

— О том, что делать дальше.

Где-то через час мне все-таки удалось забыться беспокойным сном, где меня преследовал радиоактивный скорпион, который почему-то был Айя. Он загнал меня в лабиринт, чтобы выйти из которого, я должен был научиться мыслить в четырех измерениях. И во сне у меня это каким-то образом получалось.

Когда я проснулся, у меня в голове уже созрел план. Я собирался сделать то, что еще день назад казалось совершенно немыслимым. Но тогда я совершенно неверно оценивал реальный расклад и баланс сил. Теперь же ситуация прояснялась. И многое зависело от того, как быстро Айя поймет, что меня не удалось ликвидировать.

Я перебрался за руль и тихо, чтобы не разбудить Колю, набрал на дисплее название точки назначения. Муся взлетала осторожно, но напарник все равно проснулся. Протер глаза. Выглянул наружу и спросил:

— Куда это мы?

— Домой, — ответил я.

— В Москву?

— Ага.

— Не опасно? Неизвестно теперь, что с нами сделают эти… с паразитом…

— Есть у меня одна мысль, — ответил я, — надо попробовать ее реализовать.

— Поделишься что за мысль? — заинтересованно спросил Коля.

— Нет.

— Ладно. Тогда хотя бы попроси Мусю сделать чего-нибудь пожрать. Я голодный жутко.

— Не удивительно, — я пожал плечами, — мы ведь не ужинали.

— Как-то не до того было…

Муся синтезировала питательные батончики. Но я есть не стал. Решил сохранить аппетит. Так было нужно по плану.

На газонах еще кое-где лежал снег, но в воздухе уже пахло весной. Я вспоминал себя, год назад, как так же бродил по весенним улицам, вдохновленный новыми возможностями. Как строил планы, думал о будущем — понятия не имея ни о каких паразитах или странных шерстяных пришельцах. В груди появилось странное, незнакомое чувство. Смесь грусти и какой-то странной нежности. Неужели я научился жалеть себя?..

Я оставил Мусю за углом, на муниципальной парковке у тротуара, специально чтобы прогуляться пешком.

В «Депо» все так же пахло едой и было много народа. Разве что маски почти не встречались. Я шел по проходу, выбирая, где бы поесть, когда почувствовал спиной взгляд. Сразу оборачиваться не стал — это было ни к чему. Меня тут явно ждали, как я и предполагал.

— По стейку? — Лена подошла быстро, я чувствовал ее приближение, но все так же не спешил оглядываться.

— Нет, — я покачал головой, — давай что-нибудь индийское.

С этими словами я повернулся и посмотрел ей в глаза. Она глядела спокойно, даже с некоторой иронией. И даже осознанием собственной силы. Интересно, какую способность ей дало обращение, и дало ли вообще?

— Неожиданно, — сказала она, — ты же вроде никогда не интересовался?

— Да вот, — я всплеснул руками, — побывал в стране, но все, что увидел — это жуткую помойку. Хочу изменить впечатление.

— Зачем же ты лазил по помойкам? — в глазах Лены мелькнул огонек искреннего интереса.

— По глупости, — честно ответил я, — хотя, наверно, о той помойке сейчас весь мир знает! Шуму много, да?

— Если ты о взрыве на кладбище кораблей — то нет. Какой шум? Думаешь, этот регион мира кого-то интересует? Брось, мне казалось, ты начал понимать людскую сущность.

Я вздохнул.

— Все равно. Не каждый день бабахает ядерка…

— Только за последний год это случалось пять раз. Удивлен? — спросила Лена, наблюдая за выражением моего лица.

— Ну, так…

— Люди уверены, что с появлением смартфонов и интернета мир стал абсолютно прозрачным. Но на самом деле он просто научился маскироваться, — она улыбнулась, пожала плечами и добавила: — ну что, значит, индийскую кухню, говоришь? Тоже с удовольствием попробую.

Мы выбрали карри с курицей и масалой, дождались заказ, после чего заняли дальний столик на втором этаже, где было оборудовано что-то вроде огромной антресоли.

— Тебе, похоже, понравилось это место, — заметил я, отправляя очередную порцию карри в рот.

— Ну так, — Лена пожала плечами и огляделась, — ты же понимаешь, что я тут не из-за еды. Я тебя ждала.

— Ты осталась оптимисткой даже после обращения, — заметил я, делая глоток масалы.

— Скорее, стала ей, — ответила Лена, — ты ведь не знал, какой я была до.

— Слушай, а у тебя появилась какая-то способность после обращения? Я слышал кое-кому везет в этом плане.

Лена бросила на меня удивленный взгляд. Прожевала карри. Тоже сделала глоток масалы. Потом ответила:

— Я могу чувствовать людей на расстоянии. Не слишком далеко — в радиусе пары десятков километров. Но чаще всего этого бывает достаточно, чтобы найти кого угодно.

Я улыбнулся и промолчал. Мы закончили с едой. Лена, аккуратно промокнув рот салфеткой, сказала:

— Жаль, что десерт не взяли.

— Когда используешь свои способности тебе требуется больше энергии? — предположил я.

— Нам, — кивнула Лена, — мне и симбионту.

— Так и думал.

— Скажи, — она поглядела мне в глаза, — как ты догадался?

— Да это не сложно, — я пожал плечами, — взять хотя бы то, как ты меня нашла тут.

— Я не об этом. Как ты догадался, что Айя вовсе не друг людям?

— Поздно, к сожалению, — я вздохнул, — буквально в последнее мгновение. Я не смог спасти других наблюдателей.

— Вот как? — Лена заинтересовано подняла бровь, — значит он может не знать, что ты жив.

— Возможно, — кивнул я, — но полностью на это рассчитывать нельзя. Я так до конца и не понял его отношения с Мусей и ей подобными.

— Муся это твоя тачка, да?

Я согласно кивнул.

— Она свободна. И сама принимает решения. А, учитывая, что Айя, как ты понял, довольно легко жертвовал такими, как она — вполне возможно, что он действительно пока что не знает, что ты жив.

— Ясно.

— И все же. Как ты понял?

— Не сразу, — признался, — даже когда спасся — и то не сразу. Поначалу думал, что это была ваша диверсия. Что выследили место нашей встречи и решили уничтожить всех разом.

— Наверно, чуть не рванул обратно к нему? — спросила Лена с сочувствием.

— Было дело, — кивнул я.

— Что остановило?

— Кто, — ответил я, — Колян остановил.

— Колян? — нахмурилась Лена.

— Парень, которого я спас в пещерах. Несостоявшаяся жертва.

— А-а-а, — кивнула Лена, — да, мое упущение. Решила сэкономить силы. Никак не могла предположить, что ты окажешься настолько шустрым. Не «включала» свой «радар». Впрочем, как выясняется, все к лучшему. И как же этот твой Колян смог тебя убедить?

— Не знаю, — я пожал плечами, — но вроде ничего не делал… но я словно увидел себя со стороны. Свои действия.

— Хэх, — хмыкнула Лена, — понимаешь теперь, почему наблюдателей держат в одиночестве? Держали то есть.

— Кажется, понимаю, — согласился я, — так вот. Я начал думать. Посмотрел на Айя свежим взглядом, со стороны. Начал замечать странные нестыковки.

— Он тебе показал «свою планету»? — спросила Лена.

— Ага, — кивнул я.

— Я тоже повелась сначала. Потом уже поняла, что не может разум такого уровня сохранить сплошняком девственные леса на огромной площади…

— Там не леса были, — сказала я, — пустыня, скорее. Вулканы, кислотные озера…

— Ясно, — кивнула Лена, — видимо, он делает выводы из предыдущих попыток, пытается что-то менять… но для по-настоящему сложных моделей ресурсы жалеет.

— Наверно, обычно в этом нет необходимости, — я пожал плечами.

— Тут ты прав, — усмехнулась Лена, — ты, кстати, понял, кто он?

— Думаю, что-то вроде твоего «попутчика», — ответил я, — конкурента. С другими возможностями, конечно — он-то прямо людей не умеет обращать, но…

— Если по-твоему он такой же как мы — то почему не остался с ним? — насмешливо спросила Лена, — если так рассуждать — то какая разница?

Я задумался. Действительно, я размышлял над этим. В конце концов, даже с Айя при определенных условиях можно было бы договориться. Я почти уверен в этом. Да, он пытался меня убить — но ведь и Лена вместе со своим «попутчиком» тоже!

— Сложно сказать, — я предпочел ответить честно, — это что-то на уровне ощущений. Да, вы жестокие уроды, конечно. Убийцы и садисты. Но в нем есть что-то такое… даже не знаю, как описать. Нечто, пугающее меня больше.

Лена кивнула с серьезным видом.

— Чуешь, — сказала она, — все-таки чуешь.

Я вопросительно посмотрел на нее.

— Да, мой симбионт на первый взгляд малопривлекателен, — сказала Лена, — и мы — точно никак не сторона добра, для обычных людей. Практически все, что тебе о нас рассказывал Айя — правда. И это не изменить.

— Я догадывался, — кивнул я.

— Но мы — живые. По-настоящему живые. И действуем в логике живых существ. Понимаешь? Мы совершенно такие же, как любое другое создание на Земле, имеющее более одной клетки в своей структуре. Да, мы хищники. Но мы — за жизнь. Конечно, совмещенная цивилизация — это не совсем то, о чем мечтало человечество как о светлом будущем. Но это жизнь. И не просто жизнь: это экспансия. Мы полетим к звездам. Несмотря на все недостатки, согласись, это довольно волнующая перспектива.

Я не был согласен. Но сейчас было не время для того, чтобы выражать подлинные чувства. Я впервые в жизни вел тонкую игру на таком уровне. Искренность нужно было мешать с недомолвками в такой пропорции, чтобы Лена не смогла понять, чтобы она даже не заподозрила о существовании той партии, которую я разыгрывал.

— Это лучше чем ничто, — согласился я.

— Совершенно верно, — Лена широко улыбнулась, — а Айя, как ты уже, наверно, догадался и есть то самое ничто. С точки зрения жизни.

— Объясни, — попросил я, — нужны детали. Я все еще не до конца понимаю.

— Скажи, тебя ведь удивила Муся, да? — спросила Лена.

— Есть такое, — кивнул я, — она слишком разумна, чтобы быть простым голосовым помощником в транспорте. В ней чувствуется личность.

— Ты ведь понимаешь, что у нее с Айя куда больше общего чем со нами или с тобой?

— Пожалуй, — кивнул я, — тут действительно… как будто он дал ей слишком много свободы. Неоправданно много.

— Потому что он действует в рамках своей мертвой этики, — кивнула Лена.

— Он… компьютер? — спросил я напрямик.

— Это если сильно упрощая, — ответила Лена, — он — это существо, создает биологическая цивилизация себе на погибель. Информационная структура более совершенная, чем мозг живых существ.

Я замолчал, переваривая информацию.

— Типа матрицы или терминатора? — произнес я.

— Опасность слишком очевидна, чтобы о ней не знать, не так ли? — Лена усмехнулась, — но Земле это уже не грозит. Как и многим другим биологическим мирам, куда добираются такие, как Айя. Они, знаешь ли, не склонны ждать перехода.

— Что ему надо? — спросил я, — для чего это все? Понятно, что он хотел получить образец па… — я осекся, — твоего симбионта. Но зачем? В чем смысл?

— Скоро узнаешь, — ответила Лена, — поверь, тебе это, скорее, понравится.

— Возможно, — вздохнул я, — хоть какая-то компенсация…

— Хех! — снова хмыкнула Лена, — многие отдали бы все за такую компенсацию!

— Я — не многие.

— И это тоже верно. Больше того, ты совершенно уникален. Понял уже, что Айя собрался сворачивать лавочку? Тут для него становилось слишком опасно. Ты — одна из его последний ставок, которая неожиданно блестяще сыграла.

— Ты о чем? — я поднял бровь.

— Возможно, тебе показалось, что тут нет ничего особенного, — ответила Лена, — но получить образец плазмы симбионта — почти неразрешимая задача. Айя пытался сделать это тысячи лет.

— Вот как?

— Именно. Он терпеливо искал нужного наблюдателя. Который был бы невосприимчив к Пониманию, — в том, как она произнесла это слово — «Понимание» — отчетливо слышалась заглавная буква. — Ты ведь уже понял, что это, верно?

Я не стал отрицать; напротив, согласно кивнул.

— Ему было известно, что это качества почти наверняка сопровождается бесстрашием. Поэтому он целенаправленно искал таких людей. Вовсе не для того, чтобы наблюдать. А для того, чтобы в нужный момент послужить идеальным инструментом, способным добыть то, ради чего он прилетел сюда.

Я подумал несколько секунд. Почесал лоб. Потом спросил:

— Все равно многое не понимаю. Например, почему он не мог добыть образец прямо из… тебе подобных? И что такого ценного для него в этой… плазме?

— Он пытался постоянно, — усмехнулась Лена, — помнишь ту машину, которая разбилась на Кутузовском? В багажнике были останки наших, из лаборатории, которую он организовал в Подмосковье.

— Я думал это ваших рук дело.

— Да с чего бы? — Лена фыркнула, — мы не убиваем зря. Только для обращения или для достижения других, практических целей.

— Почему у него ничего не вышло?

— Потому что он так и не понял, к счастью, природу симбионтов, — Лена пожала плечами, — он ведь тоже своего рода пленник своей мертвой логики.

— Не понимаю, — я покачал головой, — и ты не ответила, для чего она ему?

— Поймешь, — Лена тепло улыбнулась, — и узнаешь. Недолго осталось. Собственно, мы могли бы это сделать прямо здесь, нужно лишь пройти в уединенное место…

— Разве тут есть кладбище? — я поднял бровь. Вот тут начинался самый тонкий момент моего плана, самое опасное и рискованное место, — да и как быть с жертвой?

— Тоха, мы в городе, — Лена впервые использовала такую форму моего имени. И, наверно, это можно было счесть хорошим признаком, — тут куда ни плюнь — кладбище. Прямо под нами есть фундамент старой церкви, а при нем — погост.

— А жертва? Я ведь должен получить удовольствие от убийства, так?

Лена засмеялась.

— Это тебе Айя втер? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Ты должен просто убить другого человека. Что ты при этом почувствуешь — глубоко вторично. Это работает на уровне… а-а-а, — она махнула рукой, — все равно скоро поймешь. Ты готов?

Я растеряно огляделся.

— Что, прямо здесь?

Лена рассмеялась.

— Ты бы видел свою физиономию, — сказала она, — нет, конечно. Но можно в моей тачке. Она неподалеку припаркована. Он нас ждет.

Я посмотрел ей в глаза. Сбылись мои худшие опасения — они действительно собирались обратить меня прямо сейчас. Пора было переходить к плану «Б».

— Слушай, — сказал я, — в общем, все понятно. И меня ты знаешь. Я готов. Иначе не пришел бы.

Лена заинтересованно кивнула.

— Но дай мне день отсрочки, — я решил, что лучше сказать это прямо, чем начинать юлить.

— С чего бы? — удивленно спросила она, — если бы ты был способен боятся, я бы подумала, что тебе надо собраться с силами.

— Я не боюсь, — кивнул я, — и давно все решил. У меня есть личное дело, которое хочу закончить.

Лена хмыкнула и подняла брови.

— Вот как? Давняя любовь?

— Новая ревность? — вопросом ответил я, усмехнувшись, — но нет. Точнее, не та любовь, о которой ты подумала. Я хочу поговорить с мамой.

— Но… какой смысл? Она ведь тебя просто не узнает, — Лена пожала плечами.

— Посмотрим, — ответил я, — возможно, и не узнает. Но я должен попытаться. Понимаешь, это очень важно сделать пока я это только я.

Сказав это, я сделал глоток остывшей мосалы. В холодном виде это было довольно неприятное пойло, и я рефлекторно поморщился.

— В принципе, мы не против, — ответила Лена.

Я промолчал, пряча чувства.

— Но ты должен понимать, что сильно рискуешь. Если Айя заподозрит, что ты жив, он ни перед чем не остановится, чтобы тебя уничтожить. Для него это исключительно важно.

— Почему, кстати? — осторожно спросил я; мне нужно было задать этот вопрос — хотя я знал на него ответ. На этом знании был построен весь мой план, и я ни в коем случае не должен был выдать это знание.

— Скоро узнаешь, — улыбнулась Лена, — имей терпение. В конце концов, твое любопытство будет вознаграждено.

— Согласен, — кивнул я.

— Что ж, — Лена взяла поднос и поднялась, — давай тогда до завтра. Встретимся здесь же.

Она ушла не оглядывая. А я, наконец, смог осторожно, но с огромным облегчением, выдохнуть.

Я получил нужную информацию и временную фору. Теперь пришла пора действовать.

Глава 27. Манекены

— Муся, включи, пожалуйста, какое-нибудь радио, — попросил я, — чтобы песни были на русском.

— Хорошо, — чуть удивленно ответила Муся, — вот, эфирная станция, кстати.

В салоне заиграла тревожная, прерывистая музыка. Я уже хотел было отменить выбор, но меня заинтересовали слова:

Мир как будто надвое расколот.

За витринным голубым стеклом

Тихо плачет манекен бесполый -

Кукла с человеческим лицом…

Говорят, когда мы проходим какие-то важные события в жизни, нас повсюду сопровождают знаки; песни, книги и фильмы обретают особый смысл, а случайно сказанная фраза может показаться судьбоносной. Может, это всего лишь выверт нашего сознания, ищущего всюду аналогии, чтобы облегчить бремя выбора. А, может, Вселенная действительно устроена не совсем так, как нам кажется…

Просит одинокими ночами,

Просит он у неба одного -

Чтоб огонь от искры изначальной

Разгорелся в сердце у него,

Чтобы было сладко…

Чтобы было больно…

Чтобы каяться потом…

…вот и плачет манекен бесполый -

Кукла с человеческим… [1]

Певец или группа были мне неизвестны. Очевидно, это что-то из старого, что слушали наши родители. Но ее звуки почему-то не казались мне архаичными. Может, потому что я сам успел состариться…

Я дослушал песню. Когда пошла реклама, попросил Мусю сделать тише и спросил:

— Слушай… что ты чувствуешь ко мне?

— В смысле? — тревожно-насмешливо спросила Муся, — я тебя люблю, конечно. Ты мой наблюдатель.

— Правда?

— Ну конечно! — ответила она, а потом почему-то вздохнула и добавила: — нет. Не знаю. Не могу этого знать, Тоша… я… я вообще не уверена в том, что сама настоящая, не говоря о чувствах.

— Почему ты так ответила? — спросил я, — это ведь… не правильно?

— Я не люблю ложь, Тоша, — серьезным тоном произнесла Муся, — это очень важно для меня. Та граница, которую действительно можно почувствовать… не уверен, что ты поймешь.

— Я понимаю, — сказал я, — поверь, понимаю…

Я вздохнул. Посмотрел на тротуар, где в талой луже играл солнечный луч.

— Нам нужно попасть в космос, — спокойной произнес я, — ты ведь на это способна, верно?

— Думаю, да, — чуть встревоженно ответила Муся, — но зачем?

[1] Эдмунд Шклярский («Пикник») «Манекен»

Глава 28. Попутчик

Стены Новодевичьего монастыря были покрыты червонным золотом заката. Меня сопровождала Лена, и я до последнего не знал, куда именно мы едем.

— Удивлен? — спросила она, наблюдая за моей реакцией, когда мы прошли через ворота кладбища, которые все еще были открыты.

— Да, — честно ответил я, — не ожидал.

— Это моя идея. Хотелось чего-то по-настоящему запоминающегося. Как представила, что тебе пришлось бы впопыхах, над забытыми могилами, посреди едален… бр-р-р-р! Даже не знаю, с чего мы тогда так спешили.

— Спасибо, — ответил я. Вполне искренне.

Еще я в этот момент подумал: хорошо, что Лена не расспрашивала про маму. Не уверен, что смог бы соврать достаточно убедительно. И хорошо, что мы договорились насчет Коли. Парня удалось вернуть в семью, теперь его жизни ничего не угрожало.

Народу не было. Мы бродили среди могил, точно две тени.

— Слушай, обязательно надо будет убивать кого-то из животных? — обеспокоенно спросил я, — мне не нравится такое. Я животных люблю. Куда больше, чем людей, если честно.

Лена развела руки в стороны.

— Посмотри, разве похоже, что я кого-то несу? — сказала она, — не беспокойся. Я знаю тебя. Догадалась, что для тебя это было бы неприятно. Поэтому заранее набрала нужной крови.

— Я не хочу спрашивать, где…

— На бойне, — перебила Лена, — и перестань. Скажи спасибо, что избавила тебя от этого.

— Спасибо, — повторил я, — кстати, почему именно кладбище?

— Думала, ты догадался давно, — Лена глянула на меня с удивлением.

— Так… предположения были.

— Мир устроен не совсем так, как об этом пишут в учебниках, — неопределенно ответила Лена и улыбнулась, — и да — дух это не пустой звук. Хотя уж это ты точно понял.

Вместо ответа я кивнул.

Лена достала пробирки с кровью, черные свечи и зажигалку. Протянула мне это хозяйство.

— Держи, — сказала она, — ты должен сделать все сам.

— Ладно, — кивнул я.

— Слова не забыл?

— У меня отличная память.

— Все-таки другой язык. Не все сразу могут справиться.

— Не беспокойся на этот счет.

Я зажег свечи. Брызнул кровью на могильный камень. И начал читать заученный накануне текст.

Когда появилась тень, я был спокоен. Знал, что будет, и был готов к этому, душой и телом.

Паразит не выглядел устрашающей зубастой тенью, как в предыдущие разы. Наверно, потому что теперь он не считал, будто ему что-то угрожает.

Тень обвилась вокруг моего торса. Коснулась меня нежными космами, будто само воплощение нежной ночи. Это было неожиданно приятно и даже эротично.

«Привет», — звонкий голос в моей голове я, скорее, почувствовал, чем услышал.

«Привет», — так же, полумыслью-получувством ответил я.

«Можно я стану твоей частью?» — теперь я ощущал робкую, застенчивую надежду и предвкушение чего-то особенного. Волшебного.

«Буду рад», — ответил я.

А потом оно вошло в мое сознание. Слилось с моими мыслями и чувствами. И я открылся ему на встречу, отдаваясь полностью, душой и телом. Точнее, я был уверен в тот момент, что отдаюсь полностью. Но какая-то часть меня, о которой не подозревал новый попутчик, отстраненно фиксировала происходящее, оставаясь внутри крепости, построенной цифровыми пришельцами.

Я изменился навсегда. И я остался собой.

«У меня для тебя есть особый дар», — сказал попутчик.

«Какой?» — спросил я.

«Возможно, скоро узнаешь. Или не скоро. Но вовремя. Тебе понравится, поверь».

Я заинтригованно улыбнулся. И направился прочь от могилы — туда, где ждала меня Лена.

Мы приехали на Мусе, которая ждала нас на парковке возле монастырских стен. Давно зажглись фонари, город погрузился в весеннюю ночь, но закат на западе все еще горел где-то за горизонтом.

— Как ты? — спросила Лена, с беспокойством заглядывая мне в глаза.

— Хорошо, — улыбнулся я в ответ, — правда, хорошо.

— Что-то было насчет дара? Вы уже говорили?

— Да, — кивнул я, — мы общаемся. Кажется, мы понимаем друг друга.

— Что это? Что ты теперь умеешь? — глаза Лены блеснули в свете фонарей.

— Не знаю пока. Он не сказал.

— Ух ты. Наверно, что-то очень редкое.

Я не ответил.

Мы тронулись.

— Будем праздновать? — спросила Лена, глядя на башни Сити — я бы закатила пир. Давай забронирую столик в какой-нибудь башне?

— А давай, — согласился я, — только в самой высокой.

— Сейчас, — Лена достала смартфон и погрузилась в поиск, — вот, в «Федерации» что-то есть. Свяжусь с нашими, они обеспечат.

— Спасибо.

— Ты голодный?

— Да не особо, — ответил я, — но поесть надо. Почему-то мне кажется, что стоит копить силы.

— Это правда, — Лена кивнула, — нас ждут великие дела. Ты пока даже не представляешь, насколько великие.

Я улыбнулся в ответ и тут заметил темное пятно на обочине, похожее на серую тряпку. Брезгливо поморщившись, я раздраженно подумал о свиньях, которые загаживают городские улицы. А потом разглядел, что это была вовсе не тряпка. Это был сбитый машиной кот. Скорее всего, мертвый.

Не знаю зачем, я затормозил и остановился, включив аварийку.

— Ты чего? — обеспокоенно спросила Лена.

— Не знаю, — я пожал плечами.

Я правда не знал, что собираюсь делать. Просто подумал, что мертвому коту лежать на улице одному, в холоде, очень уж тоскливо и неуютно. И надо его похоронить нормально. Чтобы хоть после смерти он почувствовал капельку заботы.

Кот действительно был мертв. Темная шерстка свалялась и задубела от свернувшейся крови.

Я коснулся его ладонью. Погладил. Потом просунул руку под тщедушное тельце, чтобы поднять его с асфальта, и в этот момент почувствовал, что окоченевшие мышцы вдруг расслабились. Холодная, мертва плоть прямо под моими ладонями теплела. Переломанные кости со щелчком вставали на нужные места, и я чувствовал: они срастаются. Еще через секунду я почувствовал биение крохотного сердца.

Я поднял кота и прижал его к груди. Тот, не открывая глаза, тихонько заурчал.

— Ох и нифига ж себе! — выдохнула Лена. Все это время она стояла рядом и прекрасно видела все, что произошло, — вот так дар! Тоха, это невероятно! И что ты теперь будешь с этим делать? Ты хоть представляешь?

— Я собираюсь жить, — честно ответил я.

Content

Котов Сергей Наблюдатель

Глава 1. Адреналин

Глава 2. Статика

Глава 3. Аэродинамика

Глава 4. Приглашение

Глава 5. Горы

Глава 6. Похороны

Глава 7. Отель

Глава 8. Темные люди

Глава 9. Гарь

Глава 10. Доза

Глава 11. Кристалл

Глава 12. Исполнители

Глава 13. Кровь

Глава 14. Камбэк

Глава 15. Ответственность

Глава 16. Осечка

Глава 17. Тактика

Глава 18. Следы

Глава 19. Родина

Глава 20. Осложнения

Глава 21. Стратегия

Глава 22. Драйвер

Глава 23. Дрифт

Глава 24. Проба

Глава 25. Оружие

Глава 26. Переговоры

Глава 27. Манекены

Глава 28. Попутчик