Мамбурин Харитон Байконурович

Добрая похоть

Пролог

Птички весело чирикали над головой. Не то чтобы Олифею Лууну до этих птичек было дело в обычное время, но если ты эльф-торговец, который идёт по лесу, где на него могут напасть бандиты, то чириканье птичек довольно сильно нервирует. Ну вовсе не потому, что ты эльф, конечно же, а потому что торговец. С большим рюкзаком товаров, вестимо.

Олифей эльфом был городским или, как презрительно именовали живущих в городах сородичей те, кто предпочел по заветам предков жить в лесах на деревьях, «выкамнешем», от чего и чувствовал себя сейчас тревожно и одиноко. Нет бы быть тонким, гибким и особо длинноухим «дикарем» (городские тоже за словом в карман не лезли), как целых десять процентов от эльфов Туриката, так нет же, приходится ему собственной неспортивной персоной и излишними килограммами пробираться сквозь мрачную чащобу, дергаясь от птичьих трелей и ожидая, что в любой момент ягодицы могут ощутить на себе железную хватку зубов какого-нибудь монстра!

В общем, нервничал торговец изрядно, но при этом шёл вперед, нервно пыхтя и озираясь. Времена нынче тяжелые и нервные, нужно рисковать и шевелиться, если хочешь остаться хотя бы при своих! А тут еще и ответственность за целую деревню. Маленькая у Олифея, конечно, деревушка, что там и говорить, но семья Луунов жила в ней с незапамятных времен, а благодаря этой самой семье в деревушку и заходили торговцы, скупающие набранные жителями травы, ягоды и прочую дикорастущую полезность. Не пустые, естественно, приходили, от чего и жила деревушка хорошо и долго.

Только вот времена поменялись, от чего и приходится Олифею Лууну рисковать собственной жизнью, отважно пробираясь по лесу в своих скорбных поисках.

А куда деваться?

Верховные богини меняются одна за другой. Авантюристы бегают с континента на континент. Теперь еще Правила Богов прекратили работать, из-за чего детей боятся отпускать из дому даже в соседнюю деревню. А ну как чудище приблудное загрызет? Или знакомый и известный монстр, зовущийся издавна «Геег-паскудник», вместо того чтобы пнуть тебя под зад своим жестким башмаком, вынет из кармана заточку, да выпустит тебе кишки? А то и чего хуже, соберет банду своих собратьев, да заглянет в деревню со своими заточками?

Вон Мухран с сыновьями на охоту теперь ходит только втрое-вчетверо и никак иначе. Далеко ходит, в лес Мур-таг, где и добывает несколько лосей за раз, от чего всей деревне приходится давиться их жестким мясом, но как иначе-то? Страшно эльфам теперь за частокол выходить. Времена такие, монстры с ума сошли, можно жизни лишиться.

А вот ему, Олифею, приходится. Он должен!

Ведомый высоким своим долгом перед деревней, толстенький и низенький эльф продолжал боязливо пробираться сквозь лес. Он дёргался, прядал короткими ушами, близоруко щурился и нервно сжимал рукоятку короткого широкого кинжала, свисающего с его пояса. При каждом пронзительном вопле очередной птахи, он замирал, судорожно оглядываясь по сторонам и обильно потея. Здоровенный короб на спине Олифея мотался из стороны в сторону, усугубляя страдания несчастного толстячка.

Лес шуршал, шелестел, был наполнен тысячами голосов его обитателей, но самые опасные из них были на редкость молчаливы. Прошел месяц с тех пор, как было объявлено о том, что трон верховной богини пуст, и за это время деревушка Лууна, как и несколько соседних, обзавелась новым кошмаром.

«Капибара-деспот». Редкий и не очень-то опасный монстр-босс, живущий себе спокойно в одном из отдаленных лесов… изменился. Раньше этот рыжий зверь, равняющийся в холке рослому эльфу, вообще не считался опасным. Подумаешь, набредет на него кто-нибудь… и что? Капибара лишь промывала попавшемуся ей на глаза мозги, заставляя ровно сутки заботиться о себе и разных бегающих возле нее зверюшках. Вычесывать колючки, чистить орехи от скорлупы, обламывать ветки на тропах… ничего серьезного. Потрудится растяпа, да домой пойдет. Сейчас же «Капибара-деспот» прекратила отпускать своих жертв!

Олифей вздрогнул так, что его короб загремел. Ему рассказывали о бедных эльфах, которые с восторженными лицами ухаживают за зверюшками во всем лесу. Более того, через пару недель, даже в его лавку постучали «Свидетели капибары», которые, улыбаясь глупыми лицами, попросили торговца «пожертвовать» много чего нужного бедным эльфам, вынужденным прозябать в лесу на подножном корме! А еще лучше, если он сам всё это доставит, заодно и с Капибарой-сама познакомится. Всем от этого будет только лучше!

Всем народом этих несчастных выпихивать из деревни пришлось. Не у себя же их оставлять, тюрьмы-то у местных нету. А те, зомбированные, вяло упираясь, бормотали о том, что если местные к Капибаре-сама не пойдут, так она к ним сама заглянет. Мол, так даже лучше будет.

И это лишь одна из бед, обрушившихся на их деревушку!

Ветки трещали под ногами Олифера, эльф периодически поскальзывался, но продолжал упорно идти вперед, помогая себе сучковатым посохом. Отчаянные времена требуют… отчаянных мер!

…и отчаянных эльфов.

Не только древолазы способны на свершения!

Наконец, уже порядком уставший Олифер добрался до одной из полянок, через которую, весело журча, бежал ручеек. Здесь, на залитой солнечным светом траве, было так хорошо и спокойно, что эльф не удержался, снимая со спины тяжелый короб и падая рядом с ним возле ручья. Ему уже ничего не хотелось, апатия и усталость безжалостно овладевали его пухлым низкоуровневым телом.

«Уж лучше бы дедушка пошёл», подумал про себя юный Луун, чьи духовные и физические силы показали дно. «Дедушку не жалко».

Забрасывать себе за плечи короб после получасового отдыха было сущей мукой. Колени дрожали, позвоночник хрустел, а разум малодушно подсчитывал, что встанет Олиферу «потеря» короба с товарами. Выходило, что в очень и очень многое, поэтому эльфу предполагалось превозмогать дальше. Особенно ради молодой жены, которая слишком уж прислушивалась к бредням пораженной капибарой подруги.

Эльф шел вперед еще час, провожая глазами, полными безмерной тоски, приветливые полянки, на которые был богат лес, но до темноты оставалось несколько часов. Если он не успеет…

— Стоять! — решительный женский голос, неожиданно прозвучавший спереди, едва не заставил Лууна в очередной раз подпрыгнуть. Подняв очи, измученный лесным походом эльф столкнулся со взглядом страшных фиолетовых глаз, свирепо пожирающих его из-под падающих на лицо лохм русого цвета. Торговец и сын торговца почувствовал, что у него подгибаются ноги.

— Стой на месте! — вновь грозно выкрикнула худая как тростинка девушка в походной мятой одежде, широкополой шляпе с острым концом, слегка загнутым в самом верху, и со странным амулетом на груди, больше всего похожим на крупную гайку. Угрожая эльфу корявой палкой, в которой смутно распознавался посох волшебника, девушка продолжила, — Опусти короб на землю! Это ограбление!

Олифей всхлипнул.

Они до него всё-таки добрались.

Глава 1

— Никак вы, блин, не научитесь, — укоризненно сказал я дрожащему толстячку, продолжая ковыряться в зубах, — Тебя, зараза, прямо у выхода из деревни ждали. Зачем удрал?

— Я по-терялся…, - просительно прохныкал толстый паразит, решивший, что он и его семейка самые хитрые.

— Мач, а давай сделаем так, чтобы он совсем потерялся? — кровожадно оскалилась Тами, вынимая из инвентаря одно из своих копий, — Я ж тебе рассказывала, что семья у этих Луунов большая. Одним больше, одним меньше…

— А посмотрим, что у него с собой, — не стал умерять позывы рыжей подруги я, — Если он приволок меньше ожидаемого, то всё возможно!

Одетый в новенькое, хоть и измазанное грязью и травяным соком сукно эльф испуганно засучил ногами, пытаясь отползти, но совершенно забыв, что тяжелый короб у него по-прежнему за спиной.

Ну а мы приступили, собственно, к грабежу. Ну а как к нему не приступить, если мы теперь с Саякой разыскиваемые преступники? Пусть и на другом континенте, пусть и за нарушение контракта, но для законов мира Фиол всё это не является преградой. Наш старый знакомый, хитрый, опытный, но проигравший схватку на выживание старец, по имени Одай Тсучиноко, не преминул нас с Саякой изгнать из своей организации якудза через несколько дней после того, как мы оказались на континенте Турикат. Видимо, он надеялся, что мы, расслабившись, будем сидеть в городе в момент изгнания, от чего нас оперативно и арестуют.

Фиг ему.

— Двадцать литров сливового сока, — тем временем перечисляла Саяка, — Двадцать мер тартанской крупы… залежалая немножко, но съедобная. Малые зелья здоровья. Цвет странный, качество ужасное. Девяносто восемь штук. Разбавили?

— Разбавили, — согласно покивал я, — Но всё равно берем. Это вот… с крупой, соком и зельями — мы его за что грабим?

— За двадцать «плюющихся тушканчиков», — отрапортовала сидящая со списком Матильда Шлиппенхофф. Юная жрица с состраданием поглядывала на ограбляемого, которого трясло как грушу от предвкушения разных кар, который он сам навлек на свой дряблый зад.

— Вот уши тушканчиков, — выложил я ровно два десятка мохнатых ушей перед толстяком, — Идем дальше.

Процесс шёл. Мы потрошили торговца, выбирали из его товаров новый сет, отвечающий ранее поданому от деревни запросу на истребление какого-либо из местных монстров, а затем совали ему доказательство исполненного, присваивая обещанную награду как «награбленное». Дурь редкостная, но, как оказалось, наш единственный способ заработать. Являясь изгнанниками Гильдии Авантюристов и, заодно, преступниками, мы не могли контактировать с официальными властями. Особенно без гражданства текущей страны, которое нам никуда не упало.

Разумеется, Тами и Матильда были чисты перед законом, только вот рыжая непоседливая гномка тоже была изгнанницей одной видной структуры, а жрица… красивой блондинкой, совершенно не предназначенной для каких-либо переговоров. Являясь существом повышенной доброты и наивности, этот ангел во плоти (очень роскошной, надо заметить), не умела ни торговаться, ни договариваться, ни уточнять детали… в общем, нифига не умела в социальном аспекте, кроме как вызывать массовое носовое кровоизлияние, «случайно» обнажаясь в публичных местах.

— Так, ладно, с мелочевкой разобрались, — резюмировал я, когда короб наконец показал дно, — А теперь, дорогой, начинай опустошать инвентарь.

Олифей пищал, пытался врать и отмазываться, но мы его продолжали раскулачивать на заслуженное. Деревенька, находившаяся с краю немалых размеров леса, имела мало проблем поблизости от себя, но эти самые проблемы в виде некоторых монстров, уже пришли к ним сами. Стукнувшись о нас с летальным исходом. И, конечно же, зная, что мы вскоре уйдем дальше, местное самоуправление задалось мыслью — как сделать так, чтобы ушли мы без положенной награды. Нет, ну а чо?

Ну да, небольшая деревенская хитрость.

— Будешь? — сунул я пересчитывающему канис эльфу под нос бутерброд, — Это не ваша лосятина. Попробуй, мясо куда мягче!

— Вкусно! — отреагировал тот через минуту, сосредоточенно жуя, — А что это?

— Копченая капибара, — поведала ему Тами, пластая и себе перекус, — Жирная попалась и здоровая. Так что лосятину неси назад в деревню. Мы её вам дарим.

Торговец попробовал упасть в обморок, но животворящий пинок Саяки вернул его в сознание. Последовавшее за ним ворчание бывшей ведьмы о том, что мы не собираемся требовать награды за босса, убитого в личных интересах, так и вовсе привело алчного эльфа в чувство.

Посмотрев, как девушка в широкополой шляпе выговаривает сидящему на земле скупердяю, я подумал, что мы все сильно изменились из-за последних приключений. Саяка Такамацури, когда-то бывшая лишь взбалмошной начинающей алкоголичкой, без малейшей перспективы к личному развитию, стала взбалмошным, но уверенным в себе волшебником, способным задать перцу много кому. Тами Мотоцури, рыжая гномка спортивного телосложения, тоже избавилась, если не от шила в заднице, то хотя бы от перегибов настроения, делавших её ранее едва ли не берсерком. Поняв, что она наконец-то в компании тех, кто воспринимает её полноправным партнером несмотря ни на что, рыжая начала нам доверять. Хоть и осталась той еще жадюгой.

С Матильдой же все было проще и сложнее. Золотоволосая жрица, с которой у нас проклевывались ростки дружбы, а может быть даже и половой любви, в ужасе смылась своей дорогой, узнав о ранге достижения «Извращенец», которым я обладаю. Проведенное вдали время девушка потратила на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, а заодно, выслушав мои истории, понять, что достижение и душевные качества — это далеко не одно и то же. Теперь же, «жрица всех богов» серебряного ранга влилась в нашу задушевную компанию без особого труда. Правда просто благодаря тому, что в отличие от меня, могла лечить без всяких дополнительных последствий. Правда, когда-то промелькнувшая между нами искра, едва не закончившаяся безудержным развратом, вновь мелькать отказывалась.

Наверное потому, что Саяка пристально следила за блондинкой. При-сталь-но.

— Так, ограбляемый! — вяло помахал я рукой, — С вашими заказами закончили. Несмотря на разбодяженые зелья и сырую крупу, претензий не имею. Что с нашим заказом?

— У-у меня, — квакнул толстячок, вываливая здоровенную кипу газет. Его алчный взгляд сразу же к ним прикипел.

— Угу, — оценив на глазок толщину пачки и признав её годной, я вяло помахал рукой, — Тогда наши дела с вашей деревней закончены. Кыш-кыш.

— А вы их с собой заберете? Газеты? — не торопился поднимать зад торговец.

— Нет, прочитаем и сожжем.

— А может тогда нам подарите? — нашему отряду была продемонстрирована жалкая просительная улыбка.

— Приходи через два дня сюда, — милостиво разрешил я, — Пачка будет тебя ждать. Мы её даже завернем во что-нибудь.

— А может, занесете поближе к деревне? — проскулил Олифей, тут же получая просто шикарнейший пинок в короб от моментально взбесившейся Тами.

— Ты, сволота, САМ от деревни упетлял! Мы с Матильдой тебя там ждали, сволочь! — второй пинок пришёл эльфу в душу, заставляя его телом доломать свой переносной рюкзак, — Мач, доставай свою палку! Этого гада необходимо покарать!!

«Гад» заскулил, правда, не просто так, а очень даже ловко драпая с поляны на четырех костях. Пара секунд и местный житель скрывается в известном направлении. Неудивительно, что его к нам отправили. Такую скотинушку мелочную даже если и прибили бы, то в деревне вряд ли кто-то слезы лить бы стал.

— Так, девчонки! Девчоночки мои ненаглядные! — потёр я руки аки довольная муха, глядя на пачку газет, — Дорогие мои! Теперь, когда мы свободны, как фанера над Аустоламбом, теперь, когда над нами не довлеют, когда нас не гнетут и не шантажируют — мы способны на всё и даже больше! А что мы будем делать со своей свободой? Куда направим свои стопы на этом континенте?! Давайте решать! Пора самим строить собственную судьбу, ура!

— Ура! — воодушевленно поддержала меня Матильда, лучась улыбкой и четвертым размером. За прошедший месяц мы посвятили её в историю всех наши злоключений, от чего жрица преисполнилась понимания и сочувствия. Но при этом была самым железобетонным образом настроена не допустить моей встречи с еще каким-нибудь небожителем. От этого уже зависел её собственный класс.

Я не возражал. Хватит потрясений. Хватит приключений, в которых ты постоянно пытаешься выжить, не утратив при этом чести, достоинства и благородного облика бывшего саратовского электрика. Достаточно участвовать в алчных планах сильных мира сего!

И мы погрузились в исследование газетных подборок!

— Гм…, - через несколько часов задумчиво пробурчал я.

— Хм, — кратко поддержала меня скрестившая на груди руки Тами.

— Хррр…, - товарищески прохрапела впавшая лежа в глубокую задумчивость великая мудрица, от умственных усилий аж разлегшаяся на траве.

— Ой, — присовокупилась к нам Матильда, разминая онемевшую ножку, предварительно извлеченную из-под юбки. Полностью. Я чуть глаза не сломал.

— Нам нужно посовещаться, — уведомила нас Тами, начав расталкивать задумавшуюся Саяку, — Мач, сходи погуляй.

— ???

— Да, Мач, — вновь присовокупилась Матильда, стреляя глазками на гномий тыл и возбуждая во мне неявные подозрения, — Мы просто пошушукаемся! По-женски!

Предчувствую беду и печаль, я всё-таки подчинился давлению со стороны. Нет, являясь стреляным циником и эгоистом, всегда предпочитал стоять у руля собственной жизни, только вот как раз из-за меня и только из-за меня, последние несколько месяцев у девчонок выдались довольно тяжелыми. Я завлек их в совершенно ненужное приключение, где нас едва не прикончили, несколько раз подставив и предав, лишил очень неслабого богатства, заработанного нами на тараканах в одном интересном замке. Более того, именно с моей подачи Саяка вылетела из Гильдии Авантюристов, а также стала преступницей во время выполнения моего задания от Аллеаллы.

Проще говоря, я был должен двум девчонками как земля колхозу, от чего послушно и прошёлся по окрестностям, предоставив им два часа на размышления. По возвращению на полянку, меня ждали три решительные мордочки, измазанные сливовым соком.

Ну и новости, разумеется.

— Пираты?! — мой вопль души достиг небес и, кажется, пронзил парочку ближайших.

— Ну ты выслушай, выслушай, — увещевала меня Тами, прячась за Матильдой, — Чего кричать сразу?

— Вы меня в гроб загоните, — пожаловался я, падая задом на траву, а затем обвиняюще тыкая пальцем в сторону невозмутимой Саяки, — Вы же дом хотели! Отдыха, мирной жизни, размеренности! Сами мне говорили!

— Корабль — тот же дом, — фыркнула необычайно уверенная в себе Такамацури, скрещивая руки на груди, — Только плавучий.

— Мы о мореплавании не знаем ничего! — попробовал применить я логический приём «номер два», на что мне с той же невозмутимостью было отвечено, что «научимся». Третий вопрос также был парирован, а на лицах всех трех девушек постепенно начало образовываться несвойственное им физиогномическое искажение, которое можно было бы назвать «уверенностью».

Основания для подобного чувства были.

Метка нарушителя контракта у нас с Саякой образовалась давно, но бегали мы преступниками недолго, буквально два неполных дня, согласившись на предложение Одая Тсучиноко вступить в его группировку якудза. Нам даже нанесли татуировки, мне так вообще Шедевр, обладающий магическими качествами. Только вот потом, когда наши с оябуном интересы вошли в непреодолимый конфликт, он нас изгнал, от чего наше преступное прошлое, прикрытое до этого момента членством в криминальной группировке, вновь стало заметно.

Решить эту проблему можно было двумя способами. Первый из них — выплатить Великой Библиотеке штраф в размере двух сотен миллионов канис. Таких денег у нас не было, как и не было ни малейшего желания возвращаться в это заведение. Нас обвиняли не только в похищении Книги Всего, но также и в разграблении тайного Архива, где хранились самые важные и могущественные книги, выписанные с помощью этого божественного артефакта. То, что мы невиновны — никого бы не взволновало, просто потому что немногочисленные Герои, оставшиеся в мире Фиол, были не просто на вес золота, а буквально являлись шахтами по добыче этого самого ресурса. Бесконечными. Приди мы туда с деньгами, так нас бы больше не отпустили. Посадили бы на цепь, пусть не по закону, но обходными путями.

Второй способ избавиться от пристального внимания сил закона был вступлением в другую преступную группировку. Только вот, как справедливо подчеркнула Тами, тут был ряд минусов, которые мы, как путешественники и приключенцы, найдем неудобными. У банд и прочих ОПГ есть свои страны базирования, территории, интересы и прочее неудобье, с которым нам бы пришлось связываться так или иначе, что, в конечном итоге, вполне бы грозило новым витком проблем, от которых мы давно уже устали.

Оставался вариант создать собственную банду, что было вполне реально, а среди всех подобных образований лучше всего подходила пиратская команда. Почему?

Команда может быть небольшой. Это важно, если мы не хотим якшаться с левыми людьми. Пиратов далеко не везде гоняют. Они, в отличие от тех же бандитов, воров и контрабандистов, по традиции считают полем своей деятельности только море. А почему не контрабандистами? А вот тут ответ простой — никто не будет терпеть конкуренцию на этом поприще от Героя, в этом Тами ручается. Опыт был. Можно приобрести патент и стать корсарами. Это еще сильнее сгладит углы и шероховатости при общении с властями! Самый важный пункт в том, что чем дурнее слава у пиратской команды, тем та популярнее и тем больше её уважают! А вот этого ресурса у некоего Мача Крайма — ну просто завались!

Я с сомнением посмотрел на пышущие энтузиазмом лица девушек. Матильда определенно себя сейчас представляла в чем-то вроде микробикини, чуть не пуская слюну, Тами бормотала о сокровищах, а Саяка о роме.

Явно ведь не понимают, чего хотят! Корабль — это же снаряжение, такелаж и прочие паруса, с которыми я понятия не имею, что делать! Хотя, с другой стороны, стоит лишь вспомнить недоброй памяти толстенького Олифея с его деревней, и их жалкие попытки нас надурить, как идея девушек сразу становится куда привлекательнее. Кроме этого…

Капитан Мач Крайм!

Звучит. Звучит, черт побери! Якорь всем в задницу!

Гремит!

— Договорились! — хлопнул я себя по колену, — Будем пиратами!

— Ура! — подпрыгнула на месте Тами.

— Да! — негромко воскликнула Матильда, прижимая кулачки к груди.

— Мы станем королями пиратов! — провозгласила Саяка, поднимая кружку со сливовым соком.

— Нет! — в ужасе поперхнулся я, — Не станем!

— У тебя титул «Враг всего святого»! — обвиняюще потыкали в меня липким пальцем, — Нам нужно держать марку!

— Разберемся! Но никаких «королей»!

Этого еще не хватало.

Озадачив девчонок прокладывать маршрут (конечной точкой которого был пиратский архипелаг Туа-де-Элиос), я закопался в собственный Статус. С тех пор, как мы оказались в этом лесу, не пройдя от материкового телепорта даже десятка километров, я не находил в себе силы духа взглянуть в лицо страшной правде. Ну, не то, чтобы совсем, а так — глянул одним глазком, понял, что жить дальше буду, а затем счастливо предался лесному житию-бытию. А что? Тут даже у местного босса-капибары был всего 28-ой уровень. Но сейчас, перед дорогой, нужно было все осознать, понять и простить.

Статус

Имя — Мач Крайм

Титул — Враг всего святого

Раса — человек

Класс — Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень — 63

Уровень класса — 63

ХП — 4250 МП — 830

Очки уровней: 5, очки класса: 5

Характеристики:

Сила — 60 (+12)

Выносливость — 110 (+10)

Скорость — 61 (+9)

Интеллект — 54 (+12)

Удача — 21 (+22)

Свободных очков характеристик — 20

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс А), Носитель шедевра, Поборник справедливости

Навыки: Одноручное оружие 10 ур, (МАХ), Тяжелая броня 10 ур. (МАХ), Крепость рыцаря 10 ур (МАХ).

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 5 ур. (МАХ), Пламя страсти 10 ур (МАХ), Жар души 5 ур, Бастион любви 5 ур. (МАХ), Вера 1 ур. (МАХ).

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы

Особо у меня ничего не поменялось со времен, когда мы дрались с псевдокитайцами возле тронного зала Аустоламба. Немного поднялись некоторые профессии, в том числе и эксклюзивные воровские, но я их выделил в отдельную категорию, не видя никакого смысла в том, чтобы пристально за ними следить. Каждое из доступных мне ремесел нужно было целенаправленно поднимать, а бытие чуть ли не на подножном корме в лесу этому препятствует. Оставались лишь два наиболее важных момента — мой новый титул и новый ранг достижения «Извращенец», превозносящие меня как среди простых смертных… извращенцев, так и среди уже и совсем хитровывернутых.

Извращенец (класс А) — Вы стоите на вершине горы, выше которой только небеса. Совершив столько предосудительных, аморальных, низких и извращенных поступков, вы навсегда покинули ряды как простых смертных, так и талантливых мастеров! Вы — легенда! Безмолвная тень, что скользит среди нас, одаряя своим вниманием лишь избранных! (Ваши финальные удары получают дополнительную характеристику — Грязная Победа! (Удача +15, шанс критического удара +7 %)

Здесь моя эволюция слегка споткнулась. Раньше почти все градации «извращенца» придавали всем моим критическим ударам эффект Пошлости, из-за чего при каждом таком на противнике рвалась одежда (не броня), а он сам испытывал (к моему смущению) вполне определенные интимные пертурбации в организме. С одной стороны, это было дико полезно — как-то раз мы с помощью Пошлости ушатали даже такую монстрятину, как Блуждающего Босса, весьма крепкую тварь, способную без особого труда осадить целый город. С другой стороны… бить с ТАКИМ эффектом по мужикам мне категорически не нравилось. Я нормальный человек, чем и горжусь, а это в первую очередь означает категорически гетеросексуальный курс. Да, сам бы я от такой силы на голубом глазу бы не отказался, но тут её сменила другая.

«Грязная победа» была очень похожа по своему воздействию на «Пошлость», усиленную в несколько раз, но работала только если я наношу удар, чей урон больше, чем оставшиеся очки здоровья цели. Пациент, получавший подобный удар, моментально терял всё, что на нём было одето и надето, оставаясь пронзительно обнаженным, возбужденным и удовлетворенным одновременно. А еще, почти всегда, без сознания. От чего именно — я был не в курсе.

Но был доволен как слон. А почему бы и нет? Я ведь не кровожадный отморозок.

Точнее, не так. Если уж разбираться с собой до конца, то с момента своего попадания в этот пусть и не лучший, но очень даже забавный мир, я еще не встретил ни единого существа, которое в моих глазах заслуживало бы смерти. Монстров в расчет можно не брать. Они ползают на своих территориях, роняют из себя разные штуки, прямо как свои аналоги из какой-нибудь компьютерной игры, в общем, не тянут они на полноценных живых существ. А вот все прочие, включая, кстати, и разумных демонов, у меня никакой кровожадности не вызывают. А при моих удвоенных характеристиках получить гарантию, что я, при небольшой осторожности, никого насмерть не зашибу — это просто гора с плеч.

Да и, откровенно говоря, окружающие меня девичьи попки, часто бывающие чересчур хитрыми задницами, то и дело просят шлепка, а вот выдать ранее столь ими желаемое, я не мог — уж больно лютые постэффекты были. Зато теперь — никаких проблем! Так что ура, товарищи, однозначно ура. Или нет? Никак не определюсь. Всё-таки, иметь возможность с удара или исцеления парализовать колоссального крокодила, хоть и на несколько секунд…

Хотя, что думать, если поезд уехал без всякого спросу?

С «Врагом всего святого» было сложнее. Особенностей у титула было аж три. Первой было то, что любое активное использование сил с божественной примесью в десяти метрах от меня просто не работало. Матильде требовалось оттащить Саяку и Тами на указанное расстояние, чтобы обвешать своими благословениями, и те уже, при приближении ко мне, спокойно работали, также как и «благословленный жезл плодородия», лежащий в моем инвентаре. Это была скорее хорошая, чем плохая новость — просто потому, что с утратой Пошлости, мой старый титул «богопротивного» становился совсем неэффективным. Вторым было узнанное нами из описания — теперь мне нельзя было входить на территорию храмов и иных образований, посвященных конкретному богу. Вот они уже, эти самые образования, моментально дохли — вся святость улетучивалась, все иконы становились картинками, а все идолы простыми фигурами. Не допускать меня в такие места было частью задания Матильде Шлиппенхофф, о чем меня девушка и предупредила.

Третьей же особенностью титула был он сам. Олифей Луун так трясся в моем присутствии именно из-за «врага всего святого». Титул производил на разумных нехорошее впечатление. Интересно, с чего бы?

— Мач! Мы составили маршрут! — прекрасные девы махали мне руками и улыбались ртами так, что я понял — предстоит долгая и вдумчивая проверка.

Эх, вот прямо мечтал всегда зарыться в кучу газет посреди дикого леса под бутерброды из капибары. Подспудно.

Глава 2

Монахини были неприятными. Может быть, роль играло то, что они все как одна были эльфийками. Худыми, скелетообразными, с вытянутыми от постов лицами, в чересчур свободных одеяниях черного цвета, из-за чего напоминали зловещих призраков. Может быть, чересчур негативное впечатление складывалось от того, что они еще были и мертвыми, но я, честно говоря, не смог бы отличить мертвую эльфийскую монахиню от живой. Разве что по цвету кожи.

— Матильда, лечи!!

— Нееееееет!!

— Хсссс….!

— Лечи, дура!!!

— Уберите её от меняяяя!!

— Хррр. ссссааасссс!!

— Лечи, кому говорят!!

— Так нельзяяя!!

— Дайте я ей втащу!! Тами, пусти! Ну Тами! Ну пустииии!!

Последнее орала Саяка, и она была права. Очень права, прям как никогда в жизни. Из последних сил удерживая энергично рвущееся к жрице тело монахини-зомби, я в очередной раз подлечил себя, давая мысленное обещание как следует выпороть блондинку, которая, как оказалось, страдает монахинефобией. Вот только молот достану, шарахну умертвие по голове… пару десятков раз, а потом займусь капризулей. У неё сейчас как раз идеальный размер точки для наказания!

Осуществить зловещие замыслы не вышло. Гниющая расползающаяся плоть вырывающейся зомбятины вспыхнула мягким солнечным светом, а её носительница судорожно выдохнула, на краткий миг обмякая в моих объятиях. Затем, перед тем как монстр снова смог собраться с силами, Матильда Шлиппенхофф вторично использовала на нём своё лечение, от чего сухая подгнившая мумия наконец-то издохла. Жрица всхлипнула, оседая на пожухлую траву, но собраться с духом ей не дали. Так же как я удерживал нежить, так и Тами держала Саяку, рвущуюся причинить вред здоровью, чести и достоинству нашей пугливой жрицы.

А затем гномка выпустила кракена, так сказать. Нет, ну а что? Саяка сейчас очень худенькая, вещи на ней висят, зла как черти кто — вылитая монахиня, правда те лишь шипят и хрипят, а великая мудрица изволят ругаться черными словами между пинками, ударами и укусами, обрушившимися на нашу штатную целительницу. Мы с Тами наслаждались зрелищем, несмотря на то что окружающий антураж в виде окрестностей полуразвалившегося монастыря, кладбищенских крестов и пасмурного неба, был немного невеселым.

Свою точку зрения мудрица доносила доходчиво. Мы, после месяца пешего пути, делаем недельный крюк для того, чтобы оказать безвозмездную дружескую услугу Матильде, подняв её уровень до минимально сопрягаемого с нашим отрядом, терпим муки и лишения, укусы и удары очень даже высокоуровневых монахинь-зомби, а блондинка, видите ли, чувствуют глубокий моральный дискомфорт из-за того, что ей предполагается использовать своё исцеляющее заклинание для нанесенияурона нежити?! Да еще и боится её?! Да еще и находясь под её, саякиным, «выбором дамы»?!

Гнев мудрицы был безбрежен как океан и вразумляющ как первые месяцы самостоятельной жизни очного непьющего студента.

Побои легкой, но частой степени тяжести чем-то задели струнки души нашей доброй новой попутчицы, от того она, почуяв в грудях зов к бою, пообещала быть лучше чем вчера, а затем, сжав всё, что у неё сжимается, приступила к лечению неосторожно подошедшей к нам монахини, в результате чего и пришлось устраивать танцы с саблями, пытаясь переключить агрессию потревоженного монстра на меня. Но, так или иначе, вскоре у нас дело пошло на лад — Матильда, пользуясь удвоенными характеристиками, наносила бедным трупам 60-го уровня просто слонячьи повреждения, от чего хватало одного-двух исцелений, бегающая за ней Саяка своей «аурой радости» исправно восстанавливала девушке ману, я танковал, а маленькая гномка работала на подхвате и подстраховке, следя за тем, чтобы очередная неживая швабра не насела на нас в самый неудобный момент.

Надо сказать, что радовались все. Приключения только в книгах выглядят как нечто захватывающее. Ну, либо если у тебя есть неломающаяся «феррари» с бесконечным баком бензина. А уж пешком… не, это — беспросветное уныние. Ты идёшь. Потом идёшь еще. Затем идёшь со смутной надеждой, что по-прежнему идёшь в нужную сторону. Потом, уставший как тридцать три собаки, разбиваешь лагерь, ешь и спишь. На следующий день всё повторяется. В качестве развлечения по дороге мы разговаривали и тренировали полученные в Нижнем городе Аустоламба воровские навыки, но в итоге всё вылилось в небольшую ссору — Матильда обиделась, что ей не вернули несколько пар похищенного нижнего белья, а мириться пришлось последними запасами алкоголя. Тогда-то я, как самый настоящий Зоркий Глаз, и заметил, что жрица от коллектива отрывается по уровню. Несильно, но нужно догонять.

Вот мы и догоняли.

Сама Матильда влилась к нам легко и непринужденно. Что касалось нежных чувств Саяки, то та еще в Великой Библиотеке перебоялась возможности присоединения к нам фигуристой «конкурентки», от чего и приняла ту с довольно фальшивым «скрипом», ну а Тами так вообще была старым солдатом, несмотря на свои юные года. А уж наёмники к целителям относятся с повышенным дружелюбием, пока обнаглевшие те не дерут с них несколько долей за участие в деле. Фиол — это не Земля, где худшая половина населения свято уверена в том, что врач обязан с волосиками назад нестись им, бедным, на помощь, одной рукой заваривая успокаивающий чай, а второй утирая слезки пациенту. Здесь странствующий целитель, способный сохранить воину в чистом поле жизнь — на вес золота! А тут, можно сказать, даже два в команде — вообще роскошь невероятная!

Что касается чисто женских чувств, то тут шероховатости были, потому как госпожа Шлиппенхофф у любого встречного мужчины вызывает вполне определенные и сильные чувства, а будучи под моим «выбором дамы» так и вообще искреннее недоумение, как прогрессивная разумная жизнь на планете терпит эту блондинку с роскошными формами в вертикальном положении, однако, стоило мне рассказать о пристрастиях жрицы, как парадоксальным образом негатив поубавился. Мол, раз предпочитает доводить всех окружающих спонтанной демонстрацией собственного тела, так и особых претензий к Мачу у нее быть не должно.

Вот так всё и устаканилось.

— Фуф, — смешно ухнула Матильда, шлепаясь на пятую точку, — Всё! Пятьдесят третий!

— Маладесь! — похвалил её я, — Сегодня на ужин будет рассыпчатая рисовая каша с луком и морковью. И мясом!

— Капибары? — обреченно простонала Саяка.

— Её, родимой!

Ну, надо же доесть, в конце концов!

Дальше мы сели держать военный совет. Впереди, на нашем пути, лежали земли двух немаленьких и процветающих королевств Туриката, на которых присутствовало видимо-невидимо городов и городков, тесно связанных между собой частой паутиной дорог. Это обещало как новые возможности, так и проблемы, связанные с нашими статусами. А именно — нелегальностью. Половина нашего отряда была преступниками, а три четверти изгнанниками из Гильдии Авантюристов, из-за чего свободное перемещение как между странами, так и внутри их, было несколько… проблематичным.

Виной всему была бюрократия. Никто свободно не шлындает там, где хочет, кроме бандюг и Авантюристов. Не то, чтобы совсем, но будь добр, предоставь бумажки: кто ты есть, где прописан и по каким-таким надобностям не сидишь дома, а вообще находишься тут. Разумеется, ни одна белка в лесу не спросит паспорта, но вот в городах стражи порядка, прекрасно видящие некоторую информацию из Статусов, спрашивать могут и хотят. А нам им и ответить нечего, кроме как ударом по голове и бегством в неизвестном направлении. Такие вот проблемочки.

…были бы. Если бы не наша прекрасная и обворожительная блондинка.

— Назначаю вас…, - я помедлил, тыкая пальцем в гному и жрицу. На язык просилось одно, но за это меня бы удушили свежеобретенной саякиной силой, поэтому пришлось всё-таки сказать по-умному, — Нашим дипломатическим отделением. Ты, Матильда, его глава, а Тами твоя телохранительница. Кодовое название будет: «Рыжая и бесстыжая».

Саяка захлебнулась хохотом, блондинка возмущением, а гнома лишь хрюкнула, индифферентно поводя плечиками.

Вскоре, спустя всего полдня пути, мы дошли до одного городка, где планировали пополнить наши припасы приличной пищей. Отправившиеся на её закупку девицы вскоре вернулись порознь — сначала молчаливая и бегающая глазами госпожа Шлиппенхофф, а затем злая и встрепанная Мотоцури, разговаривающая преимущественно нецензурными словами. По её рассказам значило следующее — Матильда, оказавшись среди эльфов, затеяла целый спектакль со спонтанным обнажением своих прелестей, чем разожгла чересчур сильный пожар в чреслах сына одного из влиятельных торговцев. Отказов тот не понял, начав хватать красну девицу за разное, от чего Матильда просто… испарилась в воздухе, оставив Тами отдуваться одну. Та же, слегка набив несколько лиц, добилась того, что ей отказались что-либо продавать.

Мы поговорили с Матильдой, поели тушеную крольчатину с дикой капустой, да легли спать.

В следующем городе жрица соблазнила своим видом аж двух братьев, работающих лейтенантами стражи. Тами чуть не угодила за решетку, но смогла спрятаться и уйти, используя воровские навыки, изученные нами в Аустоламбе. Жрица же, как обычно, просто телепортировалась.

Мы снова поговорили с Матильдой, выразительно щелкая уставшими от походной пищи челюстями. Хотелось супу и пива.

В следующий городок пошли Тами и некто в парандже, наглухо драпированный черной тканью. В результате тщательного досмотра подозрительной особы в караулке шестеро стражников получили черепно-мозговые травмы от разъяренной гномки, их капитан потерял способность заводить детей, а Матильда… удачно ушла своей случайной телепортацией, чтобы потом с самым невинным видом явиться в лагерь.

— Так, — сказал я, нехорошо глядя на вредительницу, — Ты, наверное, кое-что забыла…

— Не виноватая я, — робко прошептала блондинка, отодвигаясь, — Это рефлексы…

— Ничего, — ласково улыбнулся жаждущим супу ртом, — Мы знаем как с этим бороться! Саяка, лови её!!

— Нет!! — тут же вспомнила, о чем может идти речь эксбиционистка, но тут же была хищно схвачена мудрицей за нежное и выступающее.

За время нашего бытия в Великой Библиотеке, эта извращенка едва не довела до трагической гибели троих членов своего отряда. Один из них так вообще впал в кому, а еще двое были на грани истощения, когда туда пришёл я. Потерпев несколько эро-ударов от лучащейся удовольствием девушки, я придумал её одеть в такое, чтобы всё, чем она смущает мужские умы, оказалось спрятано. С застежками там, где не сразу и дотянешься. Сейчас мы решили воспользоваться этим полезным опытом под заполошные вопли насильно одеваемой девушки.

— Комбинезончик, — мстительно пела Тами, копаясь в своих вещах, — Да на купальничек! А что еще придумать можно, Мач?

— Подтяжечки, — ласково говорил я, придерживая дёргающуюся как под электрическим током блондинку на траве за ноги, — А застегиваться у нее это все будет с заду. А в заде будешь идти ты, Тами. Теперь у нас не Матильда будет, а совсем Фатима!

— А кто такая Фатима? — поинтересовалась Саяка, успешно воюющая с передней частью извивающейся и орущей жрицы.

— Это очень скромная девушка, — кивал я, — Одетая везде!

— Помогите! — прорвало Матильду от всех этих угроз, — Спасите!!

— Мы и помогаем! — пропыхтела Тами, пытаясь развернуть довольно большой отрез черной материи, которую носила с собой на тот случай, когда все боевые купальники кончатся, — Мы тебе сейчас так поможем!

— Неееет!

— Мач! Снимай с нее трусы! Я свои старые отдам! Они толстые и теплые!! — победно кричала Саяка, глядя в искаженное ужасом лицо жрицы.

— АЫЫЫ!! — взвыла блондинка, аки одержимая демонами при экзорцизме. Трусы, видимо, оказались последней каплей.

Происходи дело в устанавливаемом мной лагере, не миновать Матильде всех обещаемых кар, включая и толстые трусы, но мы в данный момент просто сидели на одной из солнечных полянок просто потому, что Саяке надумалось позагорать. От чего я не очень удивился, услышав из-за спины ломкий юношеский голос, задорно и гневно орущий:

— Отпусти прекрасную деву, ты, подлый мерзавец!!

Являясь без всяких сомнений подлым мерзавцем, я бы пропустил сказанное мимо ушей, если бы не несколько «но». А именно — я был в стрессе от подножной пищи, слегка разгорячен зрелищем брыкающейся и сопротивляющейся жрицы, находился в неудобной позе, был раздосадован и слегка зол как на орущую извращенку. А еще, как и все мужские люди старше 35-ти лет, я довольно негативно реагировал на молодые голоса других самцов человека. Ибо они тонкие, противные и несерьезные. Ими только «занято» с туалета кричать, если уж говорить, положа руку на сердце.

— Так…, - многозначительно вздохнул я, надевая трусы владелице назад, и вставая с травы. Попутно я переоделся в свои доспехи и даже нацепил шлем на всякий случай, чтобы проникновенная речь о офигенно тонком льде, на который сейчас вступил вмешивающийся не в свое дело крикун, прозвучала как можно более убедительнее. Я собирался объяснить слишком молодому человеку, что проявленное здравомыслие убережет его от побоев, унижений и потери самолюбия вместе со всей одеждой и доспехами, но не успел.

Мне по шлему звякнули аж две стрелы за раз. Кроме кричавшего, выглядящего как дистрофичная эльфийская посудомойка в доспехе, из кустов выглянул аж десяток лошадиных морд, на которых сидели сородичи крикуна. Половина в тех же доспехах, половина в кожаных дублетах с натянутыми и натягиваемыми луками. Сейчас я тоже кого-то натяну…

«По зову сердца»!

Рывок я применил только из-за того, что не имел ни малейшего желания узнать на собственной шкуре ощущения, когда стрела попадает в глаз. Мало ли что там накинет Система на повреждение такого хрупкого органа? А дальше всё напоминало драку десятка крольчат с бульдозером. У рыцарят были 20-25-ые уровни, у их сопровождения чуть повыше, так что в целом происходящее и на драку-то не было похоже. Два три удара по кумполу, отброшенная ударом щита лошадь, да следующая цель. По мне лишь пару раз звякнуло стрелами и копьями, как все было кончено. Ну, в моем стиле, разумеется. «Финальный удар» всё-таки вещь из вещей — все живы, все здоровы, все счастливы, но на ногах только я!

Разумеется, за исключением доспехов и одежды проигравших, красочно разлетевшихся на мелкие кусочки.

— Ну и чё вы не в свое дело полезли? — риторически спросил я лежащие тела. Из них ответила мне только одна лошадь, да и то, обморочно-слабым, правда довольным донельзя ржанием. Задел бедняжку случайно.

Однако, это оказалось не всё.

Из кустов высунулась следующая толпа, бывшая раза в три побольше, но разразившаяся паническими криками, причитаниями и прочими воплями. Эти были не вооружены, классов почти все мирных, мордами не борзы, от того я самым миролюбивым образом лишь жажахнул молотом по собственному щиту. Последний громко и обиженно загудел, заставляя чуть опоздавших к раздаче наслаждения слуг замереть сусликами и начать внимать любимому мне.

— Кто предводитель этой гнусной похотливой своры предателей и мерзавцев?! — густым голосом вопросил я, решая сразу поставить все точки над нужными мне буквами, — Что за подлец привел вас сюда, эльфы добрые?! Укажите мне на бесчестного бандита, любящего вероломно бить в спину отдыхающих путников!!

От такого челюсти попадали у всех, включая и девчонок. Нет, ну а чо? И этих бить? А шансы, что какая-нибудь падла уже успела разглядеть наши имена, чтобы затем местный барончик или князек, чью кровинушку мы коварно оголожопили, начал нас преследовать, лелея жуткую мстю?

Я продолжал распинаться, хуля того, кто на нас так внезапно напал последними словами, от чего один эльф почти пенсионного возраста, потерял берега, терпение и частично рассудок, завизжав, как придавленная орком девица:

— Да как ты смеешь говорить подобное о Элизаре Эфите, любимом сыне главы секты Лазурной Осени?!!

Сразу за этим воплем старче выпрямился, закатил глаза, томно вздохнул, а потом стек с лошади, разваливаясь на траве. За его спиной стоял еще один жеребец, на этот раз угольно-черного цвета, имея на спине, что удивительно, эльфа. С дубинкой в руках. Эльф посмотрел на меня, прянул своими длинными ушами, а затем проникновенно спросил в наступившей тишине:

— Кто ты, воин?

Вот этот эльф был хорошим. Он был таким… эльфячьим. Высокий, поджарый, с крупными глазами ярко-зеленого цвета, умной мордой лица и длинными белыми волосами, он смотрелся посреди этой толпы как ягуар среди морских свинок. Большая часть эльфов этого континента были похожи на обыкновенных людей, только обладающих острыми развесистыми ушами, чем меня и бесили, особенно, если рожа была насквозь рязанская, а вот в этом экземпляре чувствовалась порода. Первородность, так сказать. К этому можно и с уважением.

— Я Герой Мач Крайм, призванный верховной богиней Датарис, — честно ответил я человеческим голосом.

— И что делал ты с девами на этой поляне? — вполне миролюбиво продолжил эльф.

— Играл со своим гаремом в переодевание, — пожал я плечами, заслуживая несколько многозначительных девичьих хрюков.

— Но мы слышали крики о помощи, — изысканно наклонил мой собеседник свою эльфячью голову.

— Это новенькая, — не растерялся я, — Её вкусы очень специфичны.

Эльф с вежливым вопросом посмотрел на Матильду. Та с легким возмущенным недоумением и отчетливым желанием сказать гадость посмотрела на меня. Я с неприкрытым обещанием «пояса верности», выполненного из стали и собачьей шерсти посмотрел на неё.

— Да, я такая! — тут же бросилась ко мне обниматься жрица, — Поэтому мы и в лесу!

Настоящий эльф умно покивал, а затем поинтересовался состоянием павших. Узнав о том, что они целы и здоровы, а в себя придут минут через двадцать, визуально обрадовался. Шикнув на загомонивших слуг, продолжавших высовывать из кустов свои и конские морды, он выдвинул мне предложение — сделать вид, что ничего не было и произошедшего никогда не случалось. На мой коварный вопрос «какие ваши доказательства, что вот эти свидетели не будут гундеть на каждом углу о том, что видели меня» он ожидаемо поскучнел, подёргал ухом, и признался, что бессилен.

Эх, опять нам не повезло.

— Ладно, пойдем тогда на север, — устало вздохнул я, разводя руками, — Что уж поделаешь. Нехорошо получилось.

— Хорошей вам дороги, Герой, — дружелюбно кивнул нам настоящий эльф 80-го уровня, спрыгивая с коня и подходя к одному из беспамятных голожопиков.

Стоило отойти нам на пару сотен метров от места поляно-стойбищного происшествия, как я обвиняюще ткнул пальцем в Матильду.

— Уволена! — изрёк я, а затем пошёл дальше с гордым видом.

— Что? Как? Почему? — всполошилась блондинка, семеня за мной. Наконец, нашла нужный вопрос, — Откуда?!

— Из гарема уволена, — веско добавил я, вызывая веселое ржание Тами, — За асоциальное поведение, вредительство… да и вообще, я тебя брал лишь для отмазки.

Жрица тут же надулась как хомячок. Между нам раньше не просто искра мелькала, а целый шторм стоял, что несколько раз чуть не кончилось интимом тяжелой степени, а тут раз и всё. Поматросили и бросили, даже не обняв в ответ!

Так ей и надо.

Жизнь, иногда, больно пнув тебя по некоторым местам, внезапно обнимает с материнской лаской и дает очень вкусную конфету. Поначалу, пока ты молод и энергия бьет ключом, это кажется улыбкой фортуны, но потом, немного пожив на этом свете, понимаешь, что нет ничего кроме детерминированного хаоса. Его влияние на твою жизнь можно солидно уменьшить, если не творишь глупости, вроде попыток смело перейти пешеходный переход на зеленый свет, не следя за дорогой и водилами, но окончательно избавиться от его влияния — нереально. А иногда это влияние проявляется критическим эффектом, что выражается в том, что тебе на голову падает кирпич. Или, как в текущем случае, нечто радикально противоположное.

В общем, мы наткнулись на стоянку эльфийских крестьян в соседнем лесочке. Эти самые длинноухие занимались одним из самых нужных и важных дел, которые только можно представить для эльфийского крестьянина! Они коптили сало.

Много сала!

На обустроенной поляне в ряд стояли дымящие коптильни, вокруг которых суетилось множество разумных. Они развешивали в деревянных ящиках, сильно напоминающих деревенские сортиры, новые пласты волшебного розоватого лакомства, доставали готовые, светло-коричневые, исходящие умопомрачительным ароматом, складывая товар на ждущие его повозки, внимательно наблюдали за процессами, подкладывая то полоски нарезанной коры, то закладывая аккуратные чурбачки бревен в пышущие томным жаром отделения коптилен.

Запах стоял… невыносимо вкусный. Настолько, что Саяка и Тами начали шумно давиться слюной, а меня аж пробило на слезу. Как-то сразу стало понятно, что я отсюда без сала не уйду, даже если придется пойти на преступление. Буду бить этих ни в чем не виноватых трудолюбивых крестьян или вообще угоню повозку, но это сало будет моим. Мне без него не жить. Пусть оно и эльфийское, точнее, сделанное эльфами, но от этого кажется мне еще более вкусным!

Крестьяне шумною толпой загомонили в страхе и панике, когда увидели нас, выламывающихся из кустов с животным рёвом, дикими глазами и капающей на траву слюной. Они начали бестолково бегать, орать, хватать друг друга за всякое, чтобы это всякое трясти, умоляюще смотря в глаза удерживаемым. Две женщины пали на колени, зажимая головы руками и отклячив зады, а один дед, сидящий на пеньке, философски вздохнув, отбрыкнулся назад и, кажется, с концами.

— ТИХА! — заорал я на остатках здравомыслия, а заодно пытаясь удержать животно урчащую рыжую гномку, с вытянутыми руками изображающую из себя зомби.

Эльфийский плебс бегать тут же перестал, но вместо этого, спрятавшись за коптильни, начал умолять нас их пощадить. Пришлось прибегнуть к крайним мерам. Я извлёк из инвентаря пачку канис, и, потрясая её, заорал:

— Заткнитесь и возьмите наши деньги! Быстро!

Глава 3

Я с детства знал, что вкусы и пристрастия людей более чем различны несмотря на то, что мы все выглядим в принципе одинаково: руки, ноги, хвост… Кто-то любит собак, кто-то кошек, для кого-то жизнь не мила без бутылки пива вечером, а есть люди, которых хлебом не корми. Вот не жрут они его. Ни белый, ни черный, максимум плюшку какую-нибудь с чаем, но, чтобы православно с пельменями? Неее. Вы что.

Конечно, попав на Фиол и оказавшись в компании с тремя ну совершенно разными девушками, я заметил, что им нравятся совершенно разные вещи. Маленькая рыжая гномка обожает комфорт, чистые простыни и хорошо приготовленную домашнюю пищу. Бывшая ведьма просто тащится от возможности обжираться и пить пиво при каждой удобной возможности, от чего ей на чистые простыни до фени, зато крепко критично количество алкоголя. Матильда тяготеет к обществу, цивилизации, салатикам и разнообразно приготовенной рыбе.

В общем — все разные.

Но не сейчас.

В данный момент мы, все вчетвером, совершенно одинаково сходим с ума от голода и ненависти к дракону. Длинному, синему и мохнатому!

Тогда, сутки назад, я воистину уверовал, что удача наконец-то развернулась к нам лицом, приглашающе разводя руки и обещая обнимашки со своим пятым размером. Всё к этому шло, абсолютно! Закупив всю готовую продукцию у слегка отошедшего от переживаний коптильного эльфячества, мы тут же на месте сели её дегустировать чуть в стороне от дымного производства. Это было волшебно, мы обожрались как четыре хомяка, а затем, лениво блестя губами и прочими жирными частями тела, начали говорить с местными, настроенными теперь куда как позитивнее. Особенно после того, как наша блондинка откачала их старика.

И рёк трудовой народ мудрость — зачем идти, когда можно лететь?

Эльфы Туриката не только были весьма нетипичны во всем, кроме ушей, но еще и были отсталыми в технологическом плане, если сравнивать с континентами, где мы уже отметились. Но жажда к комфорту штука, присущая всем разумным, поэтому, для перемещения на большие расстояния, местные приручили драконов. В целом, мне было непонятно, как можно «приручить» волосатую пятидесятиметровую колбасу с крокодильей головой и восемью парами крыльев, но факт оставался фактом — длинные мохнатые драконы давно и надежно катали желающих по всему Турикату.

С одним единственным «но» — они приходили в неистовство от запаха пищи, получая жрать лишь немного в точке старта и много в точке финиша. А у нас было только копченое сало. Нет, неверное, у нас было много чего, но всё это «много чего» было с копченым салом! Яичницы, бутерброды, двойные бутерброды, поджаренное сало между лепешек… даже каша с салом!

— Прекратите! — раздался сзади меня протестующий стон, — У меня нет молока! Не лезьте ко мне! Ай! Ай!

Кажется, кто-то решился на крайние меры и насильственное грудное питание, подумал я, сглатывая обильную слюну. Не то, чтобы идея мне претила, но потому, что я сидел на спине первым после погонщика, защищая девчат от встречного ветра, то добраться до груди Матильды не представлялось возможным. Единственным вариантом было грызть синюю драконью шерсть, в которой пребывали наши тела, и он уже два часа как не казался мне глупым. Те «американские горки», что нам устроила эта скотина, когда Тами достала бутерброд, мы повторять решительно не хотели!

К счастью, самого страшного не случилось. Через несколько часов лютых пыток голодом, шерстяная скотина высадила замерзших и голодных как собаки нас на каменистом солнечном плоскогорье, подошву которого лизали волны океана. Угнетенно ворча на ухмыляющегося как последний бандит водителя дракона, мы, проклиная его длинные уши, поспешили ретироваться подальше от синей волосатой твари, бывшей в размерах как четыре старых желтых автобуса с «гармошкой» посередине, которые так и не довезли моих бывших сограждан в светлое будущее.

Однако, не все хотели лишь жрать. Или не так? Не только жрать хотели все!

В общем, в скромной груди нашей тощей обжоры и выпивохи билось большое и сильное сердце праведного мстителя.

Чудовищный рёв чуть не разорвал нашей компании барабанные перепонки! В страхе обернувшись, я увидел изогнувшуюся немыслимым синим знаком волосатую колбасу и галопирующую к нам Саяку, на лице которой сиял злобный и торжествующий оскал. Дракон ревел, вертясь на месте, как ужаленный, и, кажется, пытаясь поймать себя зубами за хвост, а его всадника не было видно. Мазнув взглядом по пятачку, на котором приземлилась тварь, я сделал вывод, что эльф отправился купаться не по своей воле, а сброшенный своим возбужденным летуном.

Дракон орал и вертелся на месте, мы споро двигались куда подальше, а Саяка тем временем похвасталась тем, что намазала волосатому ящеру салом под хвостом. Никто её ругать не стал. Раз местное эльфячество не додумалось предупреждать пассажиров поесть заранее или брать с собой «на борт» продукты, что не пахнут — так всё происходящее теперь сугубо их половые проблемы. Клиент всегда прав!

— И где мы находимся? — задала сакраментальный вопрос Матильда, когда мы закончили обжираться. Животик девушки натужно выпирал даже из-под сочиненной нами черной хламиды, но ничем при этом не отличался от своих соседей. Беременность бы нам диагностировали всем.

— Побережье Лугас-Триффта, — лениво ответил я, ковыряя в зубах, — В окрестностях торгового города Симпута-Пьянка.

— Хороший город, — тут же закивала мудрица, — Мне нравится, как он звучит!

— А что будем делать дальше? — тяжело отдуваясь, задала вопрос рыжая гномка.

Вот здесь была проблема. Не то, чтобы большая, но никто из нас понятия не имел, как происходит процесс вступления в ряды пиратов. То есть, общая канва была плюс-минус понятна — вооруженная группировка в наличии, осталось лишь разобраться с кораблем и плыть себе куда-нибудь на местные Бермуды в поисках местной Тортуги. А там уж куда кривая вывезет. Хотя, если учесть, что меня и так мотыляет по этому миру как будущего ипотечника с нулевой кредитной историей, то всё, впрочем, как обычно.

На разведку мы отправили одну Тами, а сами начали любоваться видом с горы на город. Тот производил благоприятное впечатление какого-нибудь города-курорта в Крыму. Много солнца, много зелени по окраинам, вполне облагороженный каменной плиткой центр, суетящиеся эльфы, да огромная гавань, в которую то и дело заходят шаланды полные кефали. Ну, как шаланды? Галеоны, барки, каракки и прочие каравеллы, характерные тем, что корпус сбацан из дерева, а сверху, значит, паруса. От подобного зрелища я слегка приуныл, краем мозга помня, что народу, причем, умелого народу, на такие парусные дуры нужно много. Где поднять грот-брамсель, где сменить фок-мачту, пацана с трубой на самый верх, боцмана одноногого… в общем, целая наука, её быстро не осилишь.

И куда нам, пешеходам, в море? Эх…

А вот наша копейщица вскоре вернулась, радостная донельзя. Как оказалось, в городе чуть ли не у каждой собаки «светятся» правонарушения похлеще наших с Саякой, и никто на это внимания не обращает! Ну а как же? Портовый город, матросы тут релаксируют, да и идут в море далеко не всегда от хорошей жизни. Нравы в Симпута-Пьянка буйные, свободные и раздолбайские, чему власти не препятствуют, а наоборот, довольно часто поощряют, устраивая фестивали и прочие празднества.

Саяка аж возрыдала.

Наконец-то цивилизация! Сколько мы без нее? Четыре месяца уже?!

Ну, что сказать. Насчет цивилизации мы погорячились. Да.

Пьяные эльфы. Драчливые эльфы. Пузатые эльфы. Волосатые эльфы. Татуированные пузатые пьяные драчливые эльфы. Обоих полов. Пузатые, правда, по разным причинам. В общем, мое мнение о расе прекрасномордых перворожденных, слегка воспрявшее об того «настоящего» эльфа на вороном коне, рухнуло со страшной силой вниз, пробивая дно за дном. Здесь царил чад кутежа и суматоха массового буйного запоя! На каждом углу и в подворотне либо кто-то спал, либо кому-то били морду. Иногда били морду спящим, иногда кто-то засыпал в процессе бития морды другому. Пели песни.

Стреляли. Но в воздух.

Но часто.

…из пистолетов с кремневым затвором. Дикари ушастые.

На самом деле, только вступив в городскую черту Симпута-Пьянка, я сразу понял, что город назвали правильно, но, с другой стороны, именно так должна выглядеть самая отвязная пиратская вольница, потому что представить нечто еще более отмороженное у меня просто не получалось. Не хватало ресурса.

Выпавший из окна второго этажа мужик, стучащийся мордой лица о входную дверь, потому что одна из его ног застряла в простыне, зацепившейся за что-то там? Ладно, терпимо. А вот то, что на стук открывает полуголая веснушчатая эльфийка, перед которой он начинает извиняться пьяным голосом, это уже слегка за гранью. О, вот она использует его как боксерскую грушу. Смотри, как удар поставлен! А он, отлетая, продолжает вести свои речи!

Вот мы уступаем дорогу целому отряду, идущему в две шеренги. Бравые молодцы несут на обнаженных саблях между собой туши жареных зверей, источающих вкусные запахи, а их спины прикрывают несколько мужиков, отмахивающихся и отгавкивающихся от целой толпы то ли нахлебников, то ли тех, кого на это мясо выставили. Саяка рвется вперед, но поймана за подол и удержана от штурма мясонесущего воинства.

— Сало не доставать! — страшно шиплю я, — И личики вытрите получше! К вам уже принюхиваются!

Если бы саратовские студенты отрастили бы себе длинные тонкие уши, торчащие параллельно земле, сабли и деньги — то местом их жительства точно бы стала Симпута-Пьянка. Либо они бы её сами устроили там, где оказались. Вслед нашей команде шумно и жадно принюхивались.

Вскоре, поняв, что маршировать по главным улицам равносильно тому, чтобы на что-нибудь интересное нарваться, мы трусливо ударились по переулочкам, уходя зигзагами с праздника жизни. Тут, вдали от магистралей, было гораздо спокойнее, лишь слегка заставляли скорбеть грустные эльфийские песни, что неслись буквально от каждого изнемогшего пьяницы по дороге. Последнее заставило меня немало удивиться — вроде бы тут разгул преступности, а народ валяется беззащитно кверху пузом прямо на брусчатке? Удивительно.

Девушки вели себя скромно и тихо, лишь пугливо глазея по сторонам. Это они одичали в лесах, понял я.

— Девушки, ищем бабушку, — издал я ценное указание, изучая окрестности.

— Какую? — деловито уточнила Тами.

— Трезвую, — начал ставить техническое задание я, — Желательно опытную. Видавшую жизнь. Смекаешь?

— Мы что, бордель ищем? — тут же спросила Саяка, — А зачем?

— Нет, мы ищем бабушку, — отверг я инсинуацию, — Бабушки всегда все знают.

Субъекта по заявленным мной характеристикам мы обнаружили достаточно скоро. Длинная, сухая, старая как сам мир бабуля сидела на порожке своего дома, задумчиво дымя трубкой. Старая? Нет, скорее древняя, но, если так можно выразиться, в полной дее- и боеспособности. Последнее было ярко выражено чудовищным двуствольным дробовиком-вертикалкой, который по толщине бабулю почти догонял. По остаточному принципу пошли длинный острый носище, маленькие и колючие глазки, светящиеся хтоническим злом и подозрительностью, а также… синева кожи. Вот это уже было неестественно, но приглядевшись, я понял, что старуха у нас не синий эльф, а забитая наглухо татуировками фройляйн.

И уши у нее торчали как у молодой. Правда, такие же морщинистые, как и все остальное.

— Бабусь…, - многозначительно сказал я, делая шаг по направлению к вооруженной археологической находке и выдавая при этом одну из своих лучших улыбок.

Следом за этим тут же последовал мощный лязг от дробовика-монстра, в мгновение ока подхваченным боевой бабкой. Дула там были настолько здоровенные, что я ни грамма не удивился тому, что приклад чудовища был опытно прислонен старушкой к косяку, дабы её саму не унесло отдачей в Поля Вечной Охоты.

— Чего тебе, хрен земляной? — приветливо поинтересовалась бабуленция хриплым прокуренным голосом, удивительно зычным для её едва обтянутых кожей костей. Спросила она смертельно спокойным тоном, таким, что аж Матильда с Саякой хором икнули от страха.

— Мне бы совет, бабушка, — не стал скромничать я, — Хороший. За деньги.

— Миллион канис! — каркнула карга.

— Бабуленька, — покачал я головой, не двигаясь с места, — Я не собираюсь покупать всю твою многовековую мудрость, а жду лишь одного простого совета. Тысячи хватит?

— Мне шестьдесят три года, паршивый говнюк! — каркнула старушка, покрепче наводясь на меня, — Двести тысяч!

— Бабусь, я о мудрости говорил, а не о том, кто на сколько выглядит, — аж хрюкнул я, представляя, как должно помотать эльфийку, чтобы она в 63 выглядела на 100500, - Но даже в таком случае один совет никак не может составлять одну пятую от твоих знаний. Две тысячи.

— Сто!

— Нет, я не хочу покупать твой дом вместе с тобой. Мне просто нужен маленький совет.

Тут от обиды бабка всхрапнула как настоящая боевая лошадь. Здание, на ступеньках которого она сидела, было каким угодно, но точно не развалиной. Крепкий такой двухэтажный домишко, основательный и аккуратный.

— Ладно, болтун, — сняла меня злая бабка с прицела, — Ты скажи, че те надо, а я потом скажу, сколько оно стоить будет. Может даже, сколько ты хошь.

— Дом хотим снять. В тихом районе. На пару месяцев, — перечислил я наши хотелки, — В таком месте, чтобы по ночам спать, а не от пьяниц отстреливаться.

— Дом? Снять? — поперхнулась бабка, — Вы разве не бандюги?

— Окстись, старая, — возмутился я, — Мы — Герой и его команда!

— С такими-то рожами? — мне не поверили самым возмутительным образом, — Видала я и пиратов, у которых морды поблагостнее были. А я много чего видала! Не дури меня!

— Сейчас мы свои рожи возьмем и пойдем искать следующую бабку, — посулил я, — Возможно, её будут звать Элис…

Препирательства с пенсионеркой доставляли уйму удовольствия, но сзади уже нетерпеливо били копытом и мычали о ванне, пиве и простынях. Когда до бабуси дошло, что живые деньги сейчас всерьез уйдут куда-то вдаль, то она, наконец-то, распустилась как майская роза. Правда, тут же попыталась нас обуть, заливая про райские кущи и берега, до которых всего каких-то полчаса по городу с десятком поворотов, но она нам обязательно объяснит. После оплаты.

В ответ я поведал татуированной бабушке, что нас тут, вообще-то, много. Поэтому я вполне могу отправить быстренькую рыжую гномку на разведку, ибо она девочка умная, резкая, и с хорошей памятью, а сам останусь здесь. И если моя гномушка вернется, не писая кипятком от восторга, как завещает бабуленция, то реверсивное писанье кипятком я уже проведу с ней, благо далеко за чайником ходить не нужно.

— Ну вот, — внезапно разулыбалась карга, — Говорю же — бандюга ты последний! А то Герой, Герой… старая Зельда никогда не смотрит в эти ваши Статусы, она по лицу все видит!

Сзади заржала лошадь, слегка похожая на Саяку, пони, смахивающий на Тами, и накуренная мышь, неотличимая от Матильды. Диалог с старушкой Изергиль быстро наладился, от чего мы были энергично сосватаны другому пенсионеру Симпута-Пьянки всего за каких-то двадцать тысяч.

Наш будущий дом, как и его владелец, обретались не на окраинах города, а довольно близко к центру, смещенному к гавани. Причина, по которой возле двухэтажного с чердаком каменного домищи было довольно тихо, была проста как выхухоль — там, где местные хотели тишины, они не позволяли строить кабаки и бордели. В портовом городе сам здравый смысл велит огородить места гуляния матросов, а те в места, где им не нальют и не полюбят за деньги, не забредают.

Со смуглым дедом-домовладельцем договариваться пришлось долго и упорно. Излишками доверия он не страдал точно также, как и его татуированная подруга с дробовиком, но мои навыки, приобретенные в прошлой жизни, помогли пробить брешь в его броне подозрительности. Убеждая старого пердуна, косящего на нас заранее возмущенным взглядом, в том, что мы не будем водить толпы народа (все уже дома), стрелять в потолок (нечем нам, даже лука со стрелами нет), жарить треску на кухне (у деда свой дом был ровно через дорогу, он не любил запах), я тем временем невинно интересовался у него: а не будет ли старый заглядывать по 5–6 раз в день, мешая нам заниматься йогой? А нет ли у него привычки громко петь, ведь живет-то очень близко? А какие тут соседи? А когда последний раз чистили канализацию?

В результате, взаимно задолбав друг друга, мы с дедом Маулом расстались практически друзьями. В основном потому, что я задарил ему нехилый шмат сала, от чего старец, посмотрев на меня зверем, а по сторонам диким взглядом мелкого грызуна, бодрым галопом умчался к себе в хату, а схоронив продукт, вылез на крыльцо с метлой, начав ей разгонять воздух. Впрочем, прервался, когда я сунул ему деньги за первый месяц. Так-то недорого, всего 50 тысяч, так что можно сказать, что старушка с дробовиком отработала классическим риэлтором, взяв ни за что аж двадцатку.

Выбросив из головы песни моих финансов и сакраментальные вопросы о том, что что-то с ними нужно решать, я с девчатами зашёл в свой первый в этом мире дом. Хоть и арендованный.

Дом понравился. Просторные сени, двери из которых вели в кухню, ванну и туалет, были дополнены неширокой лестницей, ведущей на второй этаж. Там была небольшая площадка, оформленная как уголок отдыха с видавшим виды креслом у окна, а также две довольно большие спальни. Центром жизнедеятельности дома определенно служила кухня: здоровенная, монументальная, места — завались! Между здоровенным столом с шестью стульями и, собственно, самой территорией готовки, можно было сплясать вчетвером, взявшись за руки, что, недолго думая, мы и сделали. А потом еще раз, когда обнаружили люк, ведущий в пустой, но просторный и холодный погреб.

Взяв себя в руки, мы отправились за продуктами для праздничного ужина. Находившийся буквально в двух шагах от дома продуктовый базарчик радовал меня всем, что свежее и не похоже на то, что мы ели последние месяцы, хоть треску и пришлось обходить стороной. Закупившись фруктами, овощами, корнеплодами, мясом домашней скотины, алкоголем разной градусности, выпечкой и разными противными морскими гадами, пребывавшими еще в живом состоянии, мы вернулись в дом, тут же устроив банный день. Ну как банный? Сначала я сидел у окна, возвышенно взирая на улицу с чашкой чая (пиво остывало в подвале), пока девчонки мылись, а затем, выдав им свой молот для кулинарных подвигов, пошёл отмокать сам.

Затем был пир горой! Стол ломился от вкусностей, пенистое темное пиво с бархатным привкусом ласкало нёбо, свежевыпеченный хлеб почти пробивал на слезу, а суп… суп был просто мечтой поэта! Мы пробовали этот суп так, как будто он волшебный, дегустировали его как лучший из напитков, ну а чуть позже, когда первая трогательная минута единения с цивилизацией закончилась, мы достали обворожительно пахнущее копченое сало, положили его, родимое, на хлеб, взяли в другую руку ложки — и принялись жрать!

Обуревающие нашу четверку чувства выросли отнюдь не на пустом месте. Даже если ты в мире магии, даже если характеристики твоего тела куда круче, чем у любого из земных атлетов, даже если ты несколькими манипуляциями умеешь разбивать уютный лагерь из шалашей, где даже в удобном месте течет фиг знает откуда берущийся ручей, даже если ты неприхотлив как саратовский электрик, лесная ведьма, опытная наемница и видавшая виды жрица — лес тебя все равно бесит!

Везде что-то ползает, нормально помыться нельзя, на мозги давит постоянный гам окружающего биоценоза, где кто-то кого-то либо жрёт, либо сношает, либо зовёт сношаться! Дятлы, грачи и прочие дубы-колдуны не только шумят о чем-то своем, но и сыпят тебе труху на голову, вместе с разными личинками и насекомыми! А в ручье холодно! В нем нормально не помоешься! Приходилось лишь резко споласкиваться, а значит грязь въедается тебе в кожу, делая ароматы тела густыми и богатыми! Мало того, вопрос с туалетом вообще превращает со временем человека в ботаника, опытно понимающего, чем подтираться можно, а чем — ни в коем случае!

Жареное на углях мясо? Вкусно звучит первые два раза! Только звучит, причем! Лесные животины не монстры, их нужно свежевать и потрошить, а уж жирком и нежным мясом они точно похвастать не могут! Почему мы упорно питались одной только капибарой, как только получили такую возможность? Да потому что она была нежная и жирная, вот почему! Хоть и надоела, зато проваливалась внутрь на «ура», превращая ужин в быстрое хомяченье, но и то — тот маленький, трусливый, жадный и ушастый говнюк-торговец, уходя с нашей поляны, точно прикидывал, хватит или нет у деревни сил отбить у нас мясо босса. Всё-таки, жили они, в основном, на жилистой лосятине, успев неслабо от такого озвереть.

Лес не был адом, но быт этих лихих диких месяцев нам еще предстояло забыть. Залить супами, заесть кашами, закусить разносолами, сдобрить медом, разбодяжить морскими деликатесами, запить вином и пивом…, и мы старались!

— У меня один вопрос, — задумчиво пробулькал маленький шарик, украшенный копной рыжих волос, — А кто будет спать с Мачем в комнате?

Опасная тема всколыхнула воздух и разнокалиберные шарики переглянулись, как ковбои на перестрелке. Тихо засвистел ветер в приоткрытой форточке. Вдалеке взвыл незнакомый эльф.

— Как кто? — поковырявшись в зубах, я вопросительно вздёрнул бровь, — Саяка, конечно же.

— Почему! — взорвались хором Тами-шарик и Матильда-шарик, весьма похожие друг на друга, из-за надетых на чистое тело простеньких сплошных сорочек.

— Потому что она храпит, — недоуменно пожал я плечами, — А мне, в отличие от вас, пофигу.

Саяка торжествующе всхрапнула.

Глава 4

Я всегда считал себя человеком умеренно широких взглядов. Жил, в основном, под девизом «Чем бы ты не занимался, пока это не видят и никого не страдает — занимайся! Здоровья тебе, счастья, деток…». Ну и так далее. Нет, ну а чо? Кто-то клеит модели автомобилей, кто-то шьет куклы, кто-то ходит в свингер-клубы. А то и того пуще, к примеру, строгает человек красиво салаты, а потом эту икебану постоянно фотографирует и выкладывает куда-нибудь. Правда, последнее наносило уже мне моральные травмы. Смотрел и думал «ладно, салат есть, а где пожрать»?

Впрочем, не суть. Широта взглядов, способная перетерпеть даже геев в Австралии (но не ближе), была всегда моим предметом гордости как человека, саратовца и электрика.

Но вот с утра она дала сбой. Одно дело, когда ты спишь в комнате с женщиной, пускай и на разных кроватях. В одной тоже хорошо, если вы не пихаетесь и не воруете друг у друга одеяло. Момент, когда одна женщина спит, весело прихрапывая, а еще одна до тебя, сонного, успешно и тихо домогается, уже отдает некой пикантностью, но в целом: пуркуа бы не па?

Только вот когда еще одна при этом подглядывает в дверную щелочку — это уже как-то слишком!

Когда обмякшая гнома шлепнулась мне на грудь медалью «За утреннюю физиологическую устойчивость», я, сдув с лица рыжие волосы, со вздохом пожаловался:

— Не понимаю я этих ваших гаремов.

И, к собственному удивлению, получил внятный и доходчивый ответ, сопровождаемый храпом великой мудрицы, слегка вчера перебравшей, да неразборчивым ворчанием от дверной щелочки.

Итак, в чем причина слегка упорядоченного промискуитета? А в моделях местной жизни и никак иначе. Перед любым человеком стоит с детства выбор: мирный класс или боевой. Выбор этот тяжел и несправедлив, потому как при смене класса все уровни обнуляются, вместе с «привязанными» к ним умениями, приёмами и прочими плюшками. Сменить выбранную раз стезю означает, что ты никогда не достигнешь на новом поприще высот, будешь до старости отставать от тех, кто выбор свой не менял с детства. Конечно, если раздобыть свиток, который покажет, к чему у тебя наивысший коэффициент развития, то ситуация может быть совсем иной, но далеко не все в этом мире могут похвастаться таким богатством. Или удачей, как в случае Тами.

Так зачем же простые смертные выбирают боевые классы, кроме того, что это прибыльно и весело, хоть и смертельно опасно? А потому, что это единственный способ для сына пекаря стать элитным гвардейцем при графском дворе и кушать до старости с серебра. Не так часто таких бойцов посылают в смертельную схватку, а вот кушают они каждый день. Учитывая, как на Фиоле легко просчитать риск, сравнивая уровни — хорошо кушать это мечта.

Но тут есть определенный момент, который заключается в том, что парню или девушке для исполнения своей мечты, нужно выбиться наверх. Сделать это можно только в компании максимум из четырех таких же желающих, так как боевой отряд Гильдии Авантюристов состоит из пяти разумных и не более. Почему же авантюристом? А потому, что постоянно нужно менять свою дислокацию в поисках идеальных монстров под свой уровень и состав отряда. Для развития и поднятия уровня. Таким образом закладывалась определенная культура, где жизнь молодого чебурека делилась на приключения и их закономерный финал в виде светлого будущего, либо темного деревянного ящика.

Тут также идёт разделение между рвущимися к вершинам, и теми, кому приходится оставить мечту по причине утери членов компании. Сработанному отряду, путешествующему по континенту, сложно найти нового бойца и переучиться работать на новый лад. Проблемы, связанные с культурой, языком, классами, навыками… в общем, много их. Из-за подобного размежевания, отряд настоящих авантюристов мало чем отличается от странствующей семьи, спаянной крепкими узами, причем это считается не просто нормальным, а очень даже хорошим знаком светлого будущего.

— Шо? — сделал заявку на недопонимание и уточнение я.

— Мы, девушки, не любим посещать бордели, — сделала открытие века вновь севшая мне на живот гномка, — А еще мы влюбляемся. Вот представь себе, что ты не можешь лечить, а Матильда сейчас выйдет из дому и влюбится в булочника. Всё, конец истории, она с булочником счастливы, а мы на окраине жизни, так как без исцеления мало что сможем. Грустно мучаемся с полгода, а потом расходимся… ну или идём служить стражниками к одной и тому же шишке. Отношения в отряде помогают избежать подобного печального конца! Потому так мало серебряных и золотых рангов в Гильдиях!

У меня оставались вопросы, но кое-кто уже прекратил печалиться, от чего интересы гномки получили иной вектор, от чего могли бы получить даже и развитие, но в этот момент легкую девушку сдуло с меня метким броском подушки от разгневанной в лучших чувствах проснувшейся Саяки, которая тут же полезла брать новую высоту. Заметив, что внимание в дверной щелочке стало еще более интенсивным, я лишь обреченно вздохнул, сдаваясь на милость тяжело дышащей мудрицы.

С другой стороны, можно понять местную задумку — за «аистом» высокого уровня тут нужно бежать годами упорного труда, причем мимо «синичек» булочников, вкусно пахнущих спокойным настоящим. Правда, как они впятером-то уживаются? А если на одну девушку четыре парня? Нет, тут спасут бордели. А если один парень на четыре девушки? Тут вон, трех за глаза, у жрицы от тяжелого дыхания аж глаз в дверной щели запотел!

Ну, что можно сказать? Потом секс был и у Матильды Шлиппенхофф, причем не простой, а групповой и церебральный, от всей нашей команды.

— Милая девушка, — зубасто улыбнулся я, отхлебывая утренний чай, — Так жить нельзя. Ты согласна?

Блондинка, не особо понимая, о чем идет речь, но явно надеясь не в ту сторону, сразу же закивала.

— Вот, — удовлетворенно продолжил я, — Тогда давай решать, как сделать так, чтобы из-за твоей пагубной страсти нас не выгнали из города, либо нам не пришлось мочить в сортирах половину местных моряков!

Обсуждение довольно быстро зашло в тупик, но сразу же после этого девушки постановили избавиться от неудобного элемента (меня), от чего и покинули дом втроем, отправившись к портному с обещаниями, что они обязательно вернутся, а может быть, даже с компромиссом.

Обнадеженный я вышел на крыльцо сделать им ручкой и удержаться от того, что порядочные люди на крыльце не делают, но был несколько смущен видом нашего арендодателя, сидящего около своей хаты напротив. Дед Маул выглядел неважно. Охая и постанывая, он совершал некие телодвижения, пытаясь то ли встать со ступенек, то ли сесть поудобнее.

— Дед, ты чего? — заинтересованно спросил я участливым голосом человека, не желающего, чтобы владелец его дома двинул кони в такой неудобный момент.

— Спину прихватило, — просипел смуглый пенсионер, — Хотел у твоей беловолоски исцеление прикупить, да усвистели они резво. Ничего, внука дождусь…

— Давай поможем твоему горю, — не стал мелочиться я, пуская в деда «жар души», а затем еще и второй. Оба исцеляющих приёма отыграли критическим эффектом, от чего у старика вмиг расправилось всё самым бодрым образом. Даже белые редкие усы встопорщились!

— Это как?! — восхищенной руганью вопросил меня недоверчиво щупающий себя дед, осторожно и успешно пытающийся встать.

— Исцеление обычное, — пожал я плечами, радуясь тому, сколько добра и как дешево я принес уже людям за это прекрасное утро. Вот это настоящая жизнь! Комфорт, приятная компания, никаких рисков, средиземноморский климат, пахнущий морем воздух и добрые дела, которые мне ничего не стоят! Вот она — стезя Героя, а не та фигня, которой я страдал раньше!

— «Исцеление обычное» …, - пробормотал старец, тут же теряя заряд бодрости и снова пригорюниваясь на крыльце, — Эх ты, голова полосатая…

Замолкать он не стал, а поведал мне довольно грустную историю. Море и целители — как лужа и кошки. Не любят друг друга. А с чего бы? А потому, голова ты полосатая, что почти все целители служат богам. Среди последних удивительно мало тех, кто любит разнузданных морских волков, что на суше творят разную дичь, а потом вкалывают где-нибудь на деревянной посудине. Друидам важны леса, жрецов интересует как паства, так и высокие моральные ценности среди людей для проповедования, алхимику нужна лаборатория, а что можно сварить на корабле, качаемом волнами?

Вот и выходит так, что люди моря или те, кто кормятся с него, проживая поблизости, «простое исцеление» видят редко. И за большие деньги. Ну а если какая сердобольная девочка-жрица в Симпута-Пьянка приезжает, то удирает с визгом через пару дней. Да и толку с её двух-трёх слабеньких «исцелений» в день?

В итоге местные выкручиваются иначе. Они, все побережные эльфы, гонят «звездный ром» — алкогольный напиток 35–45 градусной выдержки, имеющий в составе нечто наподобие слабенького зелья здоровья. А когда его разводят водой, как полагается при выдаче дневного норматива на корабле, так доза становится совсем крошечной. Зато эффект накопительный. Результатом служит то, что моряки, пока плаванье проходит без разных травм и происшествий, народ довольно здоровый, только вот когда без них обходится? Ну а уж под старость, так совсем труба, организм вырабатывает устойчивость к «звездному рому», от чего надо жрать его ведрами или обходиться совсем уж подручными средствами. Вот такая вот загогулина, полосатая ты башка.

История повергла меня в глубокую задумчивость своими широкими перспективами, которые я и собрался излить в неподготовленные умы своих партнерш.

Но они успели первыми.

Они снесли мне яйцо.

Нет, так просто показалось с перепугу, когда лучащаяся от радости гномка, сверкающая всем своим блендамедом, вручила мне здоровенное яйчище, тут же заставляя удариться в панику с мыслями о том, что я понятия не имею как размножаются гномы! А ВДРУГ?!

— Что это?! — жалобно проквакал я, сидя как дурак на кухне с здоровенным белым яйцом на коленях. Оно было слегка шершавым и подозрительно теплым.

— Это тебе, — ни разу не утешительно укрепила Тами мою тревогу, от чего мандраж даже слегка подскочил, пробивая потолок.

— Подробности, — потребовал я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — Мне нужны подробности!

— Это яйцо попугая. Или обезьянки, — мудрая Саяка позволила мне выпустить из себя три-четыре кубометра отработанного воздуха в одном облегченном вздохе, — Мы точно не знаем. Но знаем, что с этим ты будешь настоящим капитаном пиратов!

— Ура! — неубедительно пискнула из-за их спин Матильда.

— Ладно, — начал успокаивать собственный пульс я, — Спасибо. Очень тронут. Стоп. Обезьяна… из яйца?

— Это «яйцо фамильяра», — пожала плечиками Саяка, — Очень дешево нам досталось. Тот матрос спешил на свой корабль, а ему нужно было рассчитаться с долгами! Капни на него кровью, чтобы привязать к себе. Тогда оно начнет подготовку к… вылупливанию.

— Вообще-то, нам сначала нужны деньги, — сварливо начал я мстить за пережитое, — На которые мы купим корабль. Еще нужны навыки управления им. Потом зарегистрироваться в пираты, а вот только потом…

— Мач! Не нуди! — хором закричали эти три бедствия, от чего пришлось если не подчиняться произволу, то разумно и молча грызть собственный палец для добычи красной жидкости.

А еще они как-то вместе и по-женски нашли общий язык, от чего мне было доложено, что Матильда пойдет на огромные жертвы и не будет себя вести как обычно. То есть, спонтанно раздеваясь в самый неподходящий момент. Она даже себе новую одежду выбрала, такого фасона, чтобы все были довольны.

Одежду я оценил. Действительно, любой половозрелый мужчина сразу станет довольным. Жрица отказалась от своих длиннополых одеяний, из-под которых так умело сверкала всем, чем можно и нельзя, заменив их на свитер и юбочку вполне скромных цветов. Трикотажные. Мирного такого синего цвета. Юбка вообще была на вид верхом пристойности, доходя до середины бедер, а свитер был покромсан в безрукавку, открывающую блондинке пузо и немного грудь, но не православно по центру, а с боков.

Обойдя скромно стоящую девицу, постреливающую в меня глазками, я сел обратно на стул, а затем ехидно припечатал ведьму с гномкой:

— Дилетантки!

— Что?! — обиделись те.

— Ди-ле-тант-ки, — по слогам повторил я, а потом попросил Матильду, — А ну, радость наша, пройдись туда-сюда вдоль кухни. Раз десять.

— Зачем? — захлопала та ресницами так, что чуть не взлетела.

Я молча смотрел на неё до тех пор, пока жрица не вздохнула, приступая к выполнению моей просьбы. Первые два «забега» прошли гладко, а вот потом…

— Ах ты ж хитрая ты жопа! — упёрла Саяка руки в боки, — Так вот почему ты твердила «договор» и «договор»! Зараза! Подловила нас!

Тами лишь сердито зарычала, как пассионарный французский бульдог. Было с чего. Наряд хитрой эксбиционистки довольно быстро скукоживался из вполне приличной одежды до того варианта, который стараются продать по интернету молодые девы по всему миру, не опускаясь до откровенного стриптиза или продажи тела. Четвертинки грудей по бокам быстро превратились в веселые свободные половинки, а юбка поднялась наверх почти до упора!

— Наш ты порносуслик, — покачал я головой, — Придётся тебя того-этого. Помнишь ремешочки, которыми мы тебя пристегивали?

— Нет! — протестующе взвизгнула блондинка, лихорадочно растягивая все скукоженное, от чего ожидаемо делаясь еще сексуальнее, — Мы договорились! Они дали слово!

— А я тебе ничего не давал, — улыбнулся я.

— Маааач, — пожухла прелестница, — Ну ты же знаешь…

Да, я знал. Матильда Шлиппенхофф была не простой эксбиционисткой, а идейной. Принципиальной. Она даже класс выбирала с расчетом специфики униформы на высоких уровнях! И… в каком-то смысле я уже трижды похерил её карьеру, доводя верховных богинь этого мира до падения. Блин, да как так-то? Почему я всем должен?

— Ой, всё, — махнул я головой на трикотажное безобразие, вызывая возмущенные звуки из гномов и ведьм, а заодно себе на шею белобрысую обнимающуюся девушку.

— Не дави мне на яйцо!

Вскоре суматоха улеглась. Ну что поделаешь, у всех свои тараканы, а Матильда со своими встала в неудачную позицию. Она привыкла «шалить» направо и налево потому, что владеет навыком молниеносной случайной телепортации, уберегающей девушку от любой беды, а теперь, с нами, полезность её навыка снизилась. Эх, наплачемся мы еще, чувствую, но целители, которые к тому же являются довольно умненькими и уж точно красивыми девушками, на дороге не валяются. Кстати, о последних…

— Девушки, хочу вас обрадовать. Мы займемся благотворительностью.

Тами схватилась за сердце. Саяка скривилась, как будто съела лимон. Матильда расцвела как хризантема. Пришлось срочно объяснять, чтобы не подрались и меня не побили.

Исцеляющие приёмы в основном заточены на возврат очков здоровья, а не на оно само, но, тем не менее, крайне благотворно воздействуют на тело. Всё-таки, синяки, ушибы, переломы и прочие пенетрации можно заработать и до того, как твой пул здоровья обнулится, а значит, действие гибридное, пусть и не с самым лучшим кпд. Это окружающие знали, но пока слушали, развесив уши, накал чуть-чуть спал. Воодушевившись, я продолжил дозволенные речи.

А шли они к тому, что мы, такая славная команда, находимся практически в терра инкогнита для вульгарных приключенцев, имея при этом весьма нехарактерные для последних цели. Местные жители, воробьи тертые, битые и стреляные, откровенно недоверчивы к приезжим и тем более молодым (на этом месте дамы синхронно кивнули и даже головами). В результате есть вариант поиметь профит — мы устраиваем регулярные приёмы пожилых больных, пользуясь тем, что саякина «аура радости» отлично восстанавливает ману. Лечим людей, точнее эльфов, но денег с них не берем.

Почему не берем, госпожа Мотоцури? Да потому что богатых тут нет, вот почему. Зато те, что умудрились дожить до старости — обладают прорвой жизненного опыта и знаний о местных реалиях, которые можно использовать в нашу пользу. А еще мы заработаем репутацию, узнаем о близлежащих окрестностях, покурим экономику, найдем места для поднятия уровня, понятно? Филиала Гильдии Авантюристов тут нету, как и самих гильдейцев, иных источников сведений, кроме горожан, нема!

Покумекав туда и сюда, девчонки согласились с моими доводами, от чего жрица засияла как медаль. Ну а я пошёл договариваться, предварительно окропив кровушкой подаренное мне яйцо, чем спровоцировал на нём таймер, показавший, что до появления мартышки или попугая (только бы не павиана или птицы рух!) аж неделя.

Конечно, ленивый мужской разум меня изо всех сил толкал в объятия старого Маула, благо тот жил через дорогу, но, немного расспросив девчонок, я пошёл на поклон к татуированной карге, которая нас сутулому старику и сосватала.

Худая сморщенная эльфийка на мои соблазнительные речи стоически и едва заметно дрожала кончиками ушей, продолжая жевать табак и смотреть в никуда мудрым многовековым взглядом. Затем, выплюнув едва ли не поллитра коричневой от табака слюны, задала сакраментальный вопрос:

— А чего ты ко мне припёрся?

— Мои на базаре были, — просто сказал я, — Цены посмотрели да поспрашивали. Дешево у вас тут. Старик Маул уже в шоколаде, так что, бабуля, я решил поставить на тебя.

— Это почему? — приоткрыла глаз женщина.

— Ты разбираешься в людях, — хмыкнул я, — А нам не нужны неприятности. Мы готовы помочь местным за несколько дельных советов, причем лечить можем часто и много. Но шума не хотим, понимаешь? Наша компания от чужого внимания и хотелок уже задолбалась. Если меня и девчонок начнут напрягать, то мы свалим из города. А так — вам хорошо, нам хорошо.

— А где моя выгода? — продолжала упорствовать вредная бабка.

— Сама определишь, — широко улыбнулся я, — Дело предлагаю поставить так — мы тебе рассказываем свои хотелки, а всё, что ты выторгуешь поверх, оставляешь себе.

— Мутишь, парень. Давай яснее. Я, глядишь, и соглашусь.

— Мы собираемся стать пиратами, Зельда, — стал серьезным я, — А заодно и подзаработать в Симпута-Пьянка. Хотим узнать о выбранной дорожке как можно больше, набив по дороге как можно меньше шишек. Проще говоря, деньги или что-то еще от эльфов, не владеющих информацией, целиком тебе. Расчеты будут вестись с тобой. Нам нужны лишь знания.

— Засранцы, — недолго подумав, резюмировала боевая старуха, поглаживая свою двуствольную шайтан-машину, — То есть, если что, то все шишки на меня полетят, да? Якорь вам в кишки и рею в жопу!

— В этом и суть моего предложения, дорогая бабуля. Ты побольше нас будешь заинтересована в том, чтобы все было тихо, гладко и мирно. Но, с другой-то стороны, подумай — всё будет зависеть от тебя. Мы-то будем просто молчать и лечить…

Худая жилистая бабка думала долго, минут десять, заплевав при этом перед собой мостовую как заправская верблюдица. А может, и не думала, а боролась с собственной жадностью. Я бы поставил на второе, так как поднявшаяся с места татуированная эльфийка, хрустнув спиной, выдала:

— Ладно, по рукам! Но сначала к тебе пойдем! Хочу бесплатного сервиса!

— Ша! — довольно ухмыльнулся я, поднимая руку, — Никто никуда не идет!

С этого знакового исцеления, впервые с момента, как я попал в этот суетный мир, ко мне лицом повернулась удача. Или, можно сказать, к нам.

Пошли спокойные и размеренные деньки, большую часть которых мы проводили в праздности, неге и лени, неспешно подрабатывая после полудня клиникой для престарелых. Старая Зельда, периодически получающая «бонусные исцеления», аккуратно приводила или посылала к нам беспроблемных клиентов, которые вскоре у старушки пошли с чистой предоплатой. Мы не отказывали никому, кто приходил с запиской от татуированной карги, от чего быстро исчезли все хитрецы и ипохондрики.

Дело спорилось.

Я пристрастился по утрам дёргать с дедом Маулом с пирса рыбёшку, Тами таскалась хвостиком за Матильдой, дабы та не ввергла нас в приключения, а Саяка, нашедшая выход на крышу в арендуемом нам доме, начала загорать и вскорости превратилась в худенькую начинающую «шоколадку». И даже её глазки от такой жизни стали менее подлючими и беспокойными. Мы никуда не торопились. Мотоцури хоть и причитала каждый день, что пора завязывать наращивать жир и начинать наращивать капитал, но вскоре втянулась в лень Симпута-Пьянки, начав даже бегать по вечерам на пристани, чтобы закупиться жареной на углях треской за свои кровные и на всех.

Это была прекрасная неделя, полная неги, покоя и всеобщего счастья.

А потом вылупился мой фамильяр.

Глава 5

— «Поздравляем, у вас мальчик», — недовольно пробурчал я, толкаемый и пихаемый со всех сторон, — Лучше б девочка была! Запасная…

— Мач! — красная и встрепанная Саяка с укором уставилась на меня, — Заканчивай! Помоги поймать это!

— Зачем?

— Нам интересно!

— Ну, это либо попугай, либо обезьяна, вы сами сказали. Что такой «филийский вжух» я не знаю, — рассудительно ответил я, лениво следя за суетой на кухне.

Девочки, с горящими от азарта и любопытства глазами, пытались поймать нечто размером с крупного хомяка, шмыгавшее туда-сюда с огромной скоростью. Ну… как поймать? Разглядеть хотя бы. Крупнохомячное нечто радостно пищало, продолжая терзать умы и волновать души, но рассмотреть себя не давало, перемещаясь из укрытия в укрытие со скоростью, от которой у любой порядочной кошки закружилась бы голова. На столе с легким шипением растворялись обломки скорлупы яйца.

Игра в прятки шла с размахом, принося удовольствие мне и неопознанному «вжуху». Он задорно пищал, посвистывал и поскрипывал, а девушки, объявившие на существо загонную облаву, бегали туда-сюда, пыхтели, толкали друг друга, вставали в разные очень интересные позы, безмерно радующие меня ракурсами. Мне уже нравился этот питомец, несмотря на то что к обезьянам и попугаям отношение всегда культивировал прохладное. Если так подумать, то, где домашнее животное и где образ жизни, который этот дом предполагает лишь изредка? Ну да, проблем с туалетом нет, а вот со всем остальным? Оно ж не все подряд жрать будет, оно ж не мы. Да и сдохнуть такая мелочь может от любого слабенького воздействия по площади… наверное.

Я ж не знаю, что это такое шмыгает!

— Мааач! — взвыла негодующе Тами, которой в тыл влетела голова Саяки так, что гномка едва не оказалась вплющена под кухонный шкаф, — Позови его!

— Позови его с собой…, - задумчиво пропел я, разглядывая натюрморт из молодых и небрежно одетых девушек в провокационных позах и возбужденном настроении. Последнее грозило отыграться на мне, потому пришлось принимать меры.

Мысленная связь с неведомой зверушкой образовалась совершенно незаметно и мягко. Вот трескается скорлупа, а вот я начинаю ощущать эмоции и поверхностные мысли (!) вылупившегося создания, одновременно с этим понимая, что чудо-юдо меня считает за родителя-хозяина, которого нужно слушать.

«Ко мне» — мысленно обращаюсь я к чуду-юду, тихо притаившемуся в совершенно не том месте, куда смотрят оттопырившие попки девушки, старающиеся познать тьму между полом и ящиками. Существо тут же реагирует, у него уходит ровно секунда, чтобы, заложив крюк по полу с прыжком в декольте Матильды, оказаться у меня в ладонях. Девушка исправно визжит и мацает себя по одежде, а я остолбенело разглядываю то, что вертится у меня в ладонях, периодически переворачиваясь кверху пузом. Пробивает на слезу, сразу, вдрызг.

— Это мышь?! — недоуменно интересуется Саяка, заметившая, куда сквозанул фамильяр.

— Нет, — улыбаясь самой дурацкой улыбкой из возможных, говорю я, продолжая рассматривать зверюшку. В горле першит, а зрение расплывается. От счастья.

— Похож на хомяка, — авторитетно заявила Тами, приближая лицо к вертящемуся у меня в ладонях существу, — Точно хомяк! Только странный какой-то. Мач, ты чего это? Ты знаешь, что это?!

— Знаю, — всхлипнул я, ничуть не стыдясь слез счастья, — Это Виталик. Он утконос.

- «Вы дали имя своему питомцу! Детеныш филийского вжуха получает имя: Виталик!»

— Что? Кто? — хором загомонили девушки, кучкуясь вокруг меня и поражая своей вопиющей безграмотностью.

— Утконосы, — начал я, баюкая довольно пищащего и вертящегося Виталика в ладонях, — Это — самые прекрасные существа на земле! Они водоплавающие, теплокровные, млекопитающие и яйцекладущие, роют норы на дне, обладают электроперцепцией, а еще, к тому же, их самцы вырабатывают яд из желез на задних ногах! Они великолепны! Я обожаю утконосов!!

Как-то нехорошо на меня все покосились. Кроме Виталика, разумеется. Да, я люблю утконосов, у кого с этим проблемы?! Мне не нравятся собаки, кошки, хомяки, белки, про птиц, про рыб и черепах вообще молчу, но эту австралийскую прелесть просто невозможно не любить!

А самое главное — у нас с ним это взаимно! Я чувствую!

— Я ревную Мача к странной крысе, — удивленно продиагностировала себя Саяка.

— И я.

— И я.

— Девчата… пойдем напьемся.

…и они ушли, оставив нас с Виталиком наедине.

Вскоре (через несколько часов), мои восторги поутихли, и, разложив вернувшихся пьяных женщин по койкам, я подбил итоги исследований нового друга. Филийские вжухи были очень похожи на утконосов, но ими не являлись. Точнее, были чем-то большим. Виталик умел быстро перемещаться, был всеяден (но любил рыбу), мог как-то откусывать своим плоским клювиком всё, что с его точки зрения подлежало откусыванию, а еще обладал очень сильным хвостиком, позволяющим ему выполнять прыжки на метр-полтора вверх.

А, ну да. Конечно же, он умел лазать по стенам и потолку, как же без этого! Кровь не водица, а кровь рожденного в Австралии (ну, или имеющего с ней такую плотную связь), так вообще неведомая жидкость особой крепости!

Девчонки недолго дулись на следующий день — ровно до момента, пока Виталик не начал с ними играть. Тут они все втроем дружно растаяли, а через полчаса вполне стали способны порвать на клочки любого хама, который бы назвал Виталика мышью! Закормленный вкусняшками вжух млел и балдел — вот что значит жизнь, начавшаяся с белой полосы!

Малую плату мы брали за напитку местных жителей целительной магией, так что на щедрость они, ведомые мудрой (а точнее осторожной и хитрожопой) Зельдой, ответили сполна и с горочкой, от чего всем настало если не счастье, то определенный профит точно.

— Так, дорогие мои, — к вечеру того же дня изрёк я, — Давайте держать совет, что будем делать дальше. Мы немало узнали, поэтому, чтобы не пропустить ничего важного, начнем по пунктам…

Итак! Первое! Изначальный план работал — мы действительно можем стать пиратской командой, получив вместо списка преступлений, свойственного обычным смертным, самый настоящий показатель «дурной славы». Хрен редьки слаще здесь именно в том, что опосредованное и невидимое преступление котируется куда ниже, чем конкретное. Так что — ура товарищи, свет в конце туннеля есть!

Но…

Вторым пунктом шёл корабль и умения прилагающиеся к нему. Чего не было, того не было, а учиться всей этой морской премудрости нам было не с руки. Тут как — либо суша, либо море, третьего вроде бы не дано. Оказалось… всё возможно в мире меча, магии, кавая и хентая! Причем, из нашего положения было аж два выхода — умный и красивый. В первом случае нужно было направить свои стопы в технологически развитое королевство с доступом к морю, дабы купить/украсть там яхту с гибридным управлением. И мы бы поплыли, как сопля по канализации. Но недалеко и недолго, так как механизма ломается, механизма просит керосину, механизма снашивается. А без корабля пиратская команда вскоре распускается — полгода-год бездействия и они простые разбойники.

В общем, не вариант.

А вот живой волшебный корабль был вариантом. Еще каким вариантом! «Големник», как называли такие небольшие каравеллы, удовлетворял всем нашим ленивым и тупым запросам. Он сам плавал, сам разбирался с парусами и маневрами, бросал якоря, мог вести морской бой, стреляя из пушек, был сам себе навигатор, команда и боцман. К тому же, он самовосстанавливался! Было лишь две беды — на своё использование волшебный корабль, имеющий в своем управляющем ядре отпечаток личности и знаний бывалого морского волка, требовал уйму маны, а его приобретение требовало тонну денег.

В таком городе как Симпута-Пьянка, живых кораблей, да еще и на продажу, не было, но вопрос этот был решаемый.

Главным вопросом были деньги. Много денег. Просто омерзительно много денег, которые нам требовались по всем фронтам — одеться, обуться, умыться, купить корабль… и так далее, тому подобное. А огромные кучи денег вещь такая, что их трудно найти, легко потерять и невозможно забыть, что легко можно понять по утреннему ворчанию гномки, возникающему каждый раз, когда просыпаюсь с Саякой. Пришлось начать просыпаться втроем, сдвинув кровати и с утра любуясь обиженной моськой Матильды. Такая вот гимнастика.

Способ заработка у нас был отличный. Ищи монстров, бей их по голове, собирай выпавшее. Целитель есть, танк есть, урон есть. А вот дальше возникали проблемочки, которые не раз и не два уже оттаптывали нам ноги раньше — как продать набитое за «мучо песо» так, чтобы не огрести внимания и связанных с этим проблем? Ответа на вопрос не было, сколько бы не пили, не советовались и не ругались.

Но. Я же всё-таки саратовский электрик, а не погулять вышел?

Если одна милая, худощавая и татуированная бабушка послужила прекрасным прикрытием для целой целительной операции, здорово поправившей здоровье осевшим на берегу бывшим морским волкам, то почему бы и не повторить удачный опыт? Нужно просто больше бабок для зарабатывания бабок!

«Пенсионный фонд Симпута-Пьянка»!!

Именно город, за процент посредника, будет продавать добытые нами вещи, ингредиенты и эссенции. Именно сюда будут приезжать покупатели, и, сталкиваясь с обезличенной массой третьих лиц, проводить сделки в отделении местного банка. Накопительные проценты эльфы предлагают небольшие, но они всё-таки есть, а отдать пару сотен миллионов с каждого миллиарда нам на такие цели не жаль. Даже Тами. А что такое двести миллионов для стариков в городе, где продукты питания дешевы и изобильны? Это очень солидная и гарантированная прибавка к ежемесячному заработку и дополнительные выплаты тем, с кого старость взяла по полной!

Детали, разумеется, требовали уточнений, а приступать к переговорам с местными, не имея на руках хотя бы одной партии «товаров» было бы сущей глупостью, но идея была хороша. У нее была душа! Матильда, поняв, что я предлагаю, начала на меня смотреть влюбленным взглядом, даже позабыв про крутящегося у нее в руках Виталика!

Большая всё-таки у девушки душа. Вон как всё выпирает — это её изнутри добро и свет подталкивают!

А затем мы начали. Разумно, взвешенно и неторопливо, тщательным образом фильтруя всё узнанное о соседних монстрах: что из них падает, что они умеют, что ценится в самом городе, за что захотят заплатить в соседних, какие ингредиенты нужны алхимикам, какие товары сюда привозят в изобилии, а какие нет.

Выбор целей у нас был просто шикарный. Море! Гористая курортная местность, испещренная долинками, где буйно цвели разные субтропические растения! Пещеры! Даже поблизости от Симпута-Пьянка монстрячая жизнь цвела и колосилась во множестве форм, оттенков и полезных потрохов! Да, из-за «лоскутного» рельефа здесь невозможно было развернуться целому филиалу Гильдии Авантюристов, но маленьким скромным нам было настоящее раздолье, а возможность реализовывать через посредников крупные партии востребованных потрохов, сразу же окупала для потенциального клиента отправку к нам сюда посредника!

Что оставалось в качестве ягодки на торте моей блестящей идеи? Качественный отдых от трудов праведных? Так у нас с этим был полнейший порядок!

И мы двинулись. Неторопливо и медленно, как спускается с холма старый опытный бык, направляющийся к стаду коров, но неумолимо, с трудовыми оскалами на честных и загоревших лицах!

Мы били ленивцев-скороходов на гористых склонах Альтугры, воевали с микродраконами, поселившимися в сети пещер Хула-Татры, перестреливались с помощью Саяки с копытными обезьянусами долины Нотудей, ловко владевшими рогатками. Пляжи Куно-Ладива с танцующими крабами познали ужас нашей алчности многократно, ибо на белоснежных песках этих дивных заводей великолепно отдыхалось и ночевалось тогда, когда возвращаться в город не было ни малейшего смысла. Бешеные персики и их деревья-матки, русалкоорки, змеегномы… мы даже знаменитейших тентаклевых монстров нашли во всем их великолепии! Но убежали.

На опасных для наших уровней монстров мы ногу не задирали, предпочитая брать не качеством, а количеством, от чего нередко разделяясь на две и более команды. Разношерстного зверья, посильного даже Матильде, вокруг хватало, ну а то, что падало у девчонок с монстров меньше, чем у меня, никого не волновало. Работали с полной самоотдачей, все деля поровну!

Мы били, резали, душили, замораживали магией и поджаривали моей «страстью»! Пили за здравие, пили, выдергивая из своих мягких мест ядовитые жала, плакали над неудачными днями и ржали как помешанные, когда очередная невнятная монстрина, откидывая копыта, выплевывала из своей тушки эссенцию. Редкую эссенцию, можно сказать — редчайшую!

В Симпута-Пьянку наш отряд возвращался регулярно. Душ, ванна, простыни, прогулки по улицам города, а также хоть и нерегулярное, но обильное снабжение местных «исцелениями» не позволяло бравому отряду утратить боевой дух. Переговоры с местными о «пенсионном фонде» увенчались успехом, загрузив заинтересованных по самые макушки. Рассчитывая аферу изначально, мы ожидали, что местные старики и старушки побоятся прикрывать лавочку, на которую могут разинуть пасть как местные, так и «добрые» соседи, в виде обильно произрастающих в таких приморских городах криминальных структур, но мои расчеты оказались неверны.

Те, кто жил с моря и дожил до старости, рисковать умели, а пример удачных взаимоотношений у них уже был наработан через старую Зельду. Нас прикрыли элементарным образом, создав в умах нечистых на руку и помыслы элементов неких контрабандистов высокого уровня, которые сами тоже служили посредниками, от чего цепочка уходила все дальше и дальше. На рынок мы выкидывали «товар» крупными партиями, а уж сами старики, организованные Зельдой и Маулом, решали, куда и кому направить предложение, чем еще сильнее путали следы. Вот, скажем, предлагают они восемь тонн свежайшего мяса эпийской сирены, да? А вот жабры этой сирены не предлагают, как волосы и эссенции. Какой из этого можно сделать вывод? Только один — «залетчики» слили не интересующую их позицию, отправившись дальше. А тем временем, кое-кто из местных капитанов, имеющих тесные связи с «пенсионным фондом», уводит свою шаланду, полную жабр, волос и эссенций эпийских сирен (и много чего еще), в совершенно другой город!

Разделяй и властвуй!

Для местных торгашей «фонд» был невидимым, все операции либо с посторонними, либо с насквозь своими. Клиенты, пребывающие с других городов и сел? А как их определить, они же целевые. Пришёл человек в город, да ушел, не подкопаешься. Большие грузы? А их сопровождают работники банка за свой процент, обезличенная сделка. Впрочем, банковские эльфы тоже люди, мзду любят как собака мясо, только вот у стариков и родственники есть, и друзья. Обзавестись «фонду» личными менеджерами ничего особо и не стоило.

Мы работали без всякого надрыва, фонд исправно переводил наши кровные поровну на четыре счета, сам жирея не по дням, а по часам. Старики и старушки, организовавшись в настоящую организацию, бдили и скопидомили, проходя регулярные курсы исцеляющей магии. Ради этого дела, я даже потратил наградные за случайное низвержение Йен Чунь, вкинув 20 очков в Интеллект и докачав навык «жара души» до максимального 10-го уровня. Бабахая по работающему пенсионеру критическим эффектом, излечивающим за раз под 1500 очков здоровья, я приводил его организм в чуть ли не эталон для эльфа его возраста. Даже побитая жизнью Зельда начала колоситься и пахнуть, расцветя второй молодостью, от чего бабуле пришлось утроить усилия, выбивая из нас премиальные на сведение её морских татушек.

Ну и, под занавес, как-то раз, давным-давно, в самом начале, при зависящих друг от друга обстоятельствах, одна утомленная дневной колотьбой танцующих крабов жрица, слегка испив пальмового вина, упала высокой грудью на мелкий белый песок (наверное, поскользнувшись), ну а потом на неё (наверное, по этим же причинам), упал я. От чего и случилась вспышка запретной страсти, адюльтер, срамота, похабщина, и полное «наконец-то» от свидетелей матильдиных мук и томных вздохов. Даже Виталик что-то облегченное крякнул. Так и зажили мы дальше полноценной половой жизнью.

Так прошло… полгода.

Без обиняков, лучшее время не только в моей, но и в жизни девушек. Всё было настолько хорошо, гладко и умиротворенно, что в нашем тесном коллективе не раз и не два поднимался вопрос — а почему бы… и не остановиться на этом? В городе нас только на руках не носят, все схемы отработаны, деньги текут уверенным бодрым ручьем, климат великолепный, так зачем что-то еще делать?

Я мудро молчал, слушая девичьи речи и ухмыляясь себе под нос. Своей аферой мы местным старожилам подложили хмурую жестоковыйную свинью, зовущуюся в просторечии «зовом золотого тельца». Ну вот действительно, схема работает, фонд пополняется… нашими стараниями. Но он-то не бесконечен! Мы уйдем, а что потом с фондом? Допустим, процентов хватит, чтобы участники до конца дней могли себе позволить хлеб с маслом, но что с чрезвычайными происшествиями делать? Старики ж болеют, а медицина дорога. А мы уйдем. Так что будет выбор либо доить фонд, по копейке уменьшая ежемесячные выплаты всем, либо искать новые источники дохода. Хотя и без этого момента среди пенсионеров шли нездоровые шевеления в остром желании вложиться в какую-нибудь пирамиду, чтобы получить свои законные 300 процентов прибыли. Пирамид на Фиоле не было, а вот последнее должно было аукнуться.

В любом случае, пока наши с девчонками вклады мирно толстели, лежа тихо и не жужжа, счета «пенсионного фонда» постоянно шевелились туда-сюда, что, в конечном итоге, и привлекло нездоровое, алчное и коррумпированное внимание со стороны. Сначала слабенькое и едва заметное, но когда пенсионеры начали неосторожно скупать небольшие лавочки в людных местах, мечтая коротать деньки на солнышке, продавая разные мелкие товары, то внимание резко выросло. Симпута-Пьянку наводнили мутные личности, задающие вопросы, обернутые в купюры и угрозы. Другие личности, куда как более неприятные на морду и Статус, начали тереться вокруг тайных и явных гаваней города, а на нашей улице появился замечательный сосед, умудрившийся в первый же вечер напоить старика Маула до свинячьего визга.

Посмотрев на радостно блюющего с крыльца старика, я отдал приказ срочно паковать шмотки, а затем, не отвечая на вопросы, рванул в порт, к знакомому капитану, с которым у нас был свой маленький гешефт на совсем уж стороне. Капитан Шрюммор с готовностью согласился взять нас на борт прямо сейчас, и даже особо не торговался из-за того, что его «Хромому фениксу» придётся сделать заплыв дальше предварительного пункта назначения. Слегка погоревав о том, что накрылся вполне доходный бизнес, полугном-полуэльф послал матроса на судно предупредить о нас, а меня за остальными.

Там-то, на борту старой и крепкой каракки, я и раскрыл девчонкам суть происходящего. Мол, праздник жизни подошёл к концу, сливайте воду, занавес. Отпуск кончился, возвращаемся в кочевой жизни!

— Их же ограбят! — ужаснулась Матильда, прижимая к пышной груди не кулачки по своему обыкновению, а целую Саяку, — А мы… просто убежим? Мач?

— Нет, — покачал я мудрой головой, вслушиваясь в плеск волн за иллюминатором, — Вы не понимаете, это другое. Никто прямо грабить дедов и бабок не будет. Всех, кто в город явился, интересует денежный поток, а не те жалкие три миллиарда, что лежат в фонде. Маул и Зельда нас просто сдадут, как и всю схему. Их оставят в покое, но вот нас искать начнут… как только услышат, какой процент мы отдавали посредникам. Мы им помогли уже тем, что удрали.

— То есть, нам опять бегать? — рыжая гномка, развалившаяся в гамаке, аж зубами скрипнула.

— Не придётся, — отмахнулся я, — Мы куда плывём? А?

— В Грис, — Мотоцури прищурилась, — В Грис-Алиа мы плывём. Хочешь там затеряться?

— Нет, — погладив Виталика, я привычно сунул его в декольте Матильды, слегка расплющенное об саякину макушку, — В Грис-Алиа мы потратим деньги на живой корабль и наше обмундирование. А вещи выше 60-го уровня почти все завязываются на кровь.

— То есть, никакой нам спокойной жизни, да? — вздохнула бывшая ведьма.

— Если будем жадничать, то да, — развел я руками, — Мы и «пенсионный фонд» — живые примеры.

— Ну и ладно, — философски вздохнула Такамацури, укладывая поудобнее голову на грудь подруге, — Всё равно хорошо отдохнули!

Глава 6

— Грис-Алия!

Орущий юнга был весел и взбудоражен, носясь по лестницам и вопя во всю глотку. Ему вторили оживленно переговаривающиеся матросы, к стуку башмаков которых мы привыкли за всё это путешествие, длившееся почти месяц, правда сейчас этот топот достиг такого масштаба, что пыль посыпалась нам на голову. Задумчиво чихнув, я предположил, что вот не тогда, а вот именно сейчас наш долгожданный и приятный отпуск подходит к концу. Впереди суровая проза исекайного мира — крупная морская столица Грис-Алия, знаменитый торговый цветок эльфийского континента!

— Так, девочки, — постановил я, — Одеваемся так, чтобы ничего не было видно. Наша цель — хороший постоялый двор, баня…

— И мясо с пивом! — хищно и безапелляционно постановила Саяка, пытаясь разглядеть голую себя с разных ракурсов.

Нет, ну а чо? Корабль торговый и здоровый, в команде 130 рыл мужиков разной степени отмороженности, с капитаном отношения хорошие, да на борт мы попали в последний момент, напросившись. Вопрос — стоит ли трем молодым и привлекательным девушкам мозолить глаза экипажу, особенно если в их гардеробе нет ни хиджаба, ни паранджи? Да это бы и не спасло, морские волки и чайку бы не преминули натянуть, если б та неосторожно села в доступное их рукам место. А может быть, и натягивали, судя по доносящимся до нас иногда нечеловеческим воплям.

Как итог — мы провели месяц в крохотной гостевой каюте, где даже ковра на стене посмотреть не было! Что нам было делать? В ладушки играть? Нет, кое какие занятия были. Мы неплохо прокачали умения, добытые в Нижнем городе Аустоламба, воруя друг у друга мелочевку или крадясь в палубный гальюн, возились с Виталиком, отличавшимся умом и сообразительностью, у Матильды нашлись несколько колод карт… Но только вот так или иначе, в одной из дам рано или поздно просыпалось желание близости, а у других просыпалось желание не отставать, а у меня ничего не просыпалось, потому что просто не успевало как следует отдохнуть, но только в душе. Высокая Выносливость прирожденного танка сбоев не давала, от чего мы много времени посвятили узнаванию друг друга в самых неожиданных местах и позах.

Затрахались, в общем, ужасно! Особенно я.

Перед выходом «в люди» у нас было несколько часов на подготовку, к чему мы и отнеслись со всей полагающейся серьезностью, занявшись распределением того, чем нас одарили полгода ударного труда на почве зарабатывания денег. Изначальная идея «поднакопить свободных очков» за счет того, что мы не будем лезть к опасным монстрам, базировалась на том, чтобы грамотно их применить, когда полезть всё-таки придётся, но мы решили, что защита собственных капиталов в большом городе куда важнее.

Прогресс уровней вывел всю нашу команду кроме Матильды за внушительный показатель в семь десятков, выводя нас в высшую лигу простых смертных с усредненными коэффициентами на класс. Выше добраться могли только гении, очень богатые аристо, протеже магнатов, да везунчики среди магов, научившиеся могучим площадным заклинания. Самый прорыв в развитии знаменовался следующим успехом: лидировала Саяка, не раз и не два накрывавшая своей «ледяной бурей» особо неудобныескопления особо неудобных монстров, на чем и взявшая аж 78-ой уровень, ей в тыл интимно дышал я, как основной добытчик, со своим свежим 77-ым, на нас с 69-го с половиной смотрела Матильда, а Тами лишь хмуро чесала 76-ой уровень, поднявшись всего ничего. Впрочем, заработанные деньги и эссенции примиряли гномку с жизненной несправедливостью.

В итоге, почесав макушку, я решил не мелочиться. Наша дружная бригада монстроубивателей хорошо насобачилась понимать друг друга с полувзгляда, от чего общая веха развития виднелась вполне отчетливо. Недрогнувшей рукой запуливая 7 очков в Удачу, я доводил её конечное значение до 100, что позволяло рассчитывать каждый второй удар как критический, кроме как против ну совсем уж удачливых противников. Следующим стал Интеллект, которому перепало восемь очков, что с удвоением характеристик демонстрировало радующую глаз цифру почти в две сотни. Как целителя это уже делало меня круче Матильды, от чего блондинка забавно дулась, но не всерьез. Всё-таки, ей нужно читать молитву с спецэффектами и поддувающим снизу ветерком, а мне достаточно вытянуть лапу. Профит налицо.

Оставшиеся 55 очков я разделил почти поровну между Скоростью и Выносливостью. Первая, «сожрав» 21 очко, стала зеркальным отображением Интеллекта, а Выносливость «доела» остальное, делая меня куда толще и лучше. Это нужно было для эффективной работы нового приёма, который я сразу же впилил на максимальный уровень. Назывался он грустно, но делал вкусные вещи!

«Через мой труп!» — любовь Рыцаря к своей Даме настолько велика, что он, не в силах оторвать от нее глаз, принимает на себя все удары, угрожающие ей. Во время действия приёма все умения Рыцаря заблокированы за исключением приёма «Вера».

Умение было… просто ураган! Я с такими раньше сталкивался в паре игрушек, но там возможность защитить кого-либо таким образом сопровождалась обязательными штрафами или, как минимум, расчетом повреждений — защитник получал урон, который понес бы сам защищаемый, а то и побольше. Здесь же Датарис подстелила не соломки, а выстроила целую фабрику подушек — любой удар по защищаемой мной Даме считался проходящим через мои доспехи и характеристики!!

Настоящий класс «феминиста».

Остаток, в виде трех жалких очков, я ввалил в совершенно бесполезный и даже вредный приём «Бросок щита», который, что удивительно, позволял мне метнуть во врага щит. Бесполезным и вредным этот атакующий приём был из-за того, что удар у попавшего в цель щита хоть и хорош, но вот время, за которое тот вновь появлялся на бросившей его руке, было аж целых пять секунд. В случае боя, особенно в реалиях, когда Правилам Богов настал кирдык, это оставляло меня на большой промежуток времени без очень солидного куска защиты. Однако, у приёма был дополнительный эффект в виде активации другого приёма… «Бастиона любви», зависящего от моего показателя Удачи (который нормальные люди не прокачивают). Как итог, брошенный мной щит был способен выдать два лютых удара по цене одного, причем каждый из них мог пройти критическим эффектом!

После всех нововведений в собственный организм я сам себя почувствовал монстром. Да, не могу устраивать землетрясения или поднимать армии мертвецов, совершенно ничего не представляю из себя как многоплановый боец, способный оперировать десятками приёмов, но вместо этого имеет место быть самый настоящий танк, имеющий в загашнике несколько краплёных карт! Могу бить, могу бить сильно, могу даже бить массово! А могу не бить, пустив все ресурсы на усиление миленькой худенькой Саяки, которая, подлетев в воздух от «Веры», даст просраться кому угодно. Массово. Или Тами, превратив мелкую рыжую жадину в сверхзвукового шмеля с двумя жалами. Или Матильду, которая под всеми моими усилителями, своими благословениями, и аурами Такамацури, просто станет фонтаном божественной силы! Хоть в последнем случае и придётся ей висеть на месте неподвижно, чтобы не залететь случайно в мою зону, гробящую всю эту божественную тряхомудию.

Что и говорить, сходя с трапа «Хромого Феникса», мы были круты как горы и яйца! Хотя… нет.

Как яйца у горы!

Статус

Имя — Мач Крайм

Титул — Враг всего святого

Раса — человек

Класс — Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень — 77

Уровень класса — 76

ХП — 5365 МП — 1260

Очки уровней: 19, очки класса: 0

Характеристики:

Сила — 60 (+14)

Выносливость — 144 (+17)

Скорость — 82 (+12)

Интеллект — 82 (+12)

Удача — 28 (+22)

Свободных очков характеристик — 0

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс А), Носитель шедевра, Поборник справедливости

Навыки: Одноручное оружие 10 ур, (МАХ), Тяжелая броня 10 ур. (МАХ), Крепость рыцаря 10 ур (МАХ).

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 5 ур. (МАХ), Пламя страсти 10 ур (МАХ), Жар души 10 ур (МАХ), Бастион любви 5 ур. (МАХ), Вера 1 ур. (МАХ), Через мой труп! 10 ур. (МАХ), Бросок Щита 3 ур.

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы

Грис-Алия город был здоровенный. И порт у него был здоровенный. Сотни кораблей, тысячи людей, всё это издавало такой шум и гам, что мы, отсидевшие месяц в тесной каюте, едва не тронулись и так хлипким чердаком от сенсорной перегрузки. Кое-как отгавкавшись от чахоточного прыщавого эльфа, желавшего задекларировать нам инвентарь, мы поставили свои закорючки под бланком, что ничего продавать не привезли, а затем рванули куда подальше от всей местной сутолоки.

Мдааа…

Там, где Симпута-Пьянка производила наблагоприятнейшее впечатление слегка сонного курортного городка, в котором лишь часто гуляет матросня и льется вино, Грис-Алия представляла из себя жопу эльфа. Не нормального худого как палка грациозного лесоходящего перворожденного с прекрасным лицом и тугим луком, а местного — жирного, прыщавого, небритого, вонючего и заросшего! Порт был окружен настоящей клоакой из множества зданий, когда-то состоявших из простого честного кирпича, но давным-давно заросшим говном и палками!

Одна радость — подозрительные эльфячьи личности, сидевшие там и тут на корточках, бледнели с лица, видя нашу шлепающую мимо команду, принимая максимально невинный вид. Сделать им это было сложновато по причине татуировок, щербатых пастей, да здоровенных тесаков, висящих у каждого на поясе, но ребята старались, чего уж там. Конечно, по закону жанра, тут нужно было поймать самого прожженного из местных кислодристов, а затем, сделав зверскую рожу, запугать и выпытать местоположение нормального кабака, но надо ли мне, чтобы через час вся эта пропахшая говном, потом и брагой эльфячья столица знала, куда забурился Герой?

Нет. Не осмеливаются садиться на хвост? И хорошо. А где нормально кормят, мы все, включая Виталика, понимаем прекрасно. Не здесь!

Так и прошлепала наша дружная четверка (слегка подросшего утконоса, сидящего у меня на плече толстеньким эполетом считать было незачем) в места, где начиналась эльфийская цивилизация. Массивы трудовых и портовых трущоб, раздавшиеся перед нашим героическим квартетом, продемонстрировали очень даже приличный город, буквально усеянный мостами и каналами. Слегка ностальгнув по Санкт-Петербургу, а также цинично покивав, после взгляда на то, какие говны текут по каналам возле трущоб, я с девчонками смело рванул дальше, имея целью приличную гостиницу.

Между «приличными» и «неприличными» районами огромного города обосновался здоровенный базарище, куда мы с разгону и вписались, чуть не потеряв голову и друг друга. В царящем гомоне и толкотне, я не нашел ничего лучше, чем посадить Тами себе на плечи навроде ребенка на рок-концерте, а затем, взяв в каждую руку по оставшейся девушке, с натугой попёр вперед аки атомный ледокол. Связка оказалась на диво удачной, только вот наше стесненное положение оказалось знаком судьбы ни для кого иного, как для местных карманников. Дети и подростки разного возраста и степени оборванности как-то зашуршали вокруг как голодные пираньи, пользуясь той толкучкой, что мне приходилось создавать, пробивая себе дорогу через ряды.

— Защищайте меня от этих засранцев! — выдал я ценное указание девушкам.

— Уже! — хихикнули саякиным голосом из-под левой руки.

Через десяток минут мы уже стояли на краю огромного толковища, слегка встрепанные и помятые.

— Десять тысяч! — голосом довольной донельзя жабы произнесла госпожа Такамацури.

— Ноль! — грустно пискнули у меня над ухом, — Я сверху сидела.

— Пятьдесят восемь, — скромно улыбнулась Матильда, оправляя свою «слегка» съехавшую одежку.

— Сколько?!!

— Пятьдесят. Восемь, — блондинка лучилась довольством и весельем.

Тами скорбно простонала, падая щекой мне на макушку. Ну, а что тут скажешь? Всё-таки мы довольно высокого по планете уровня, а еще обладаем тренированными воровскими умениями. У пацанвы, промышляющей на базаре, было мало шансов залезть к нам в карман и инвентарь, а девчонкам это было проще пареной репы. Вот они и шмонали тех, кто сунулся своей загребущей лапой туда, куда не следует. Все правильно сделали, нужно определять, на кого лапу поднимаешь. Статус наше всё! И постоянная бдительность! Даже Виталика спереть хотели, но утконос каким-то образом умел болюче кусаться.

— Долго нам еще идти? — недовольно пробурчали голосом незаработавшей гномки с моей шеи, которая даже не собирается спускаться.

— Ты знаешь путь? — шутливо пихнул я девушку затылком, а затем, не дожидаясь ответа, продолжил, — Мы не знаем. Местные доверия не вызывают. Поэтому идём дальше, ориентируясь на стражников. Чем больше представителей закона вокруг — тем лучше место, куда мы пришли!

Так оно и сработало. Ну, кроме одной маленькой детали, что чующая храмы богов Матильда постоянно куда-то нам запрещала идти, от чего поход по городу стал похож на путешествие по невидимому лабиринту. Правда, кто ищет тот всегда найдет, потому мы всё-таки нашли, хоть и устали.

Два здоровенных постоялых двора, буквально соперничающих за звание небольших дворцов, оказались расположены друг напротив друга через широкую дорогу в одном из респектабельных районов. Тщательно выложенная мостовая, свежий воздух, постоянно курсирующие стражники, вооруженные не уже не дубинками с мечами, а довольно злобными на вид алебардами, всё говорило о том, что в суп здесь не плюют, если подобное не входит в его рецепт и стоимость. А вот выбор между гостиницами был неоднозначен.

— «Приют героев»…, - протянула так и не слезшая с меня Тами, указывая на заведение с высокими и мрачными каменными стенами, — …или «Золотая борода»?

Если первое из названных заведений напоминало сурового кряжистого воина, несмотря на то что из окон бил теплый свет и слышались вполне мирные возгласы, то второе напоминало деревянный терем, расползшийся во все стороны. А еще у ворот «Бороды» стояло аж четыре эльфа охраны. Знатные мордовороты. Эльфийская десантура, буквально! Правда, страшные как недоброй памяти тролле-эльф Туриан гар-Шаррг, но внушали. У ворот «Приюта» не было никого. Да и забор «Золотой бороды» был выше… раз в пять. Выбор был очевиден.

— Господин Герой, — намекающе загудела прокачанная даже в ушах пародия на эльфа-культуриста в образе охранника, — Вам, скорее всего, нужно туда. Со всем уважением.

— А если я приехал в Грис-Алию только покупать? — хмыкнул я заинтересованно. Увы и ах, мышцы, рост, вес и морда ящиком мало котируются на Фиоле. Громилы были 40-ых уровней, так что по щам им могла навалять даже Саяка, благодаря мне развивавшаяся разносторонне. Без магии. Но валять, разумеется, было незачем.

— Покупать, говорите…, - задумчиво промычал тот же здоровяк, — Только покупать? Не пить, не драться, не шуметь? «Золотая борода», господин Герой, очень приличное заведение. Очень. Приличное.

— И для очень приличных людей, — подхватил я, согласно кивая, — Мне как раз нужны очень приличные люди. Ну очень приличные.

— У нас дорого, — сделал еще один мягкий намёк стражник, — кроме того, уважаемый, ваши со спутницами одеяния…

Правильный намек. Мы хоть и не в тряпках, но носим обычную непритязательную одежу, которую не жалко с нашим образом жизни. А сейчас незачем мелочиться, мы горбатились ради этого момента!

Я вынес предложение, на которое все, кроме ничего не понявшего Виталика, отреагировали положительно. А именно — нас пропускают в «Золотую бороду» черным входом, мы снимаем номер, не оскорбляя местную публику своим слегка затрапезным видом, получаем ужин и банно-помывочные услуги, а с утра нас таким же тихим макаром выводят в люди, чтобы достойный дон и его доньи могли приобрести более респектабельный шмот. Готовность к компромиссам, а также желание расстаться с 15-ю тысячами канис за съём среднего номера, полностью удовлетворила привратников.

В бане я парился, уже уверенный до мозга костей, что будь мы даже респектабельнейшего 50-го уровня, то нас бы точно на порог одной из лучших гостиниц для торговцев не пустили бы. Народ, даже если у него длинные уши, предпочитает держаться своих социальных групп. Черт побери, приятно быть танком. Нет, не рыцарем в броне, отважно стучащим своими яйцами друг об друга перед мордой разозленного дракона, а социальным танком, перед которым распахиваются все двери!

На следующий день, после сна на мягчайших постелях и плотного завтрака, мы были предупредительно выведены в город, и снабжены инструкциями о том, где достойные личности могут заказать себе приличествующую им одежду. Ранним вечером же, радуя себя и окружающих видом новых шмоток недешевого пошиба, мы уже «легитимно» засели в ресторане «Золотой бороды», отдавая должное местной кухне.

— Не понимаю, зачем мы потратили такую прорву денег, — бурчала Тами, вгрызаясь в сочную клешню краба, из которой брызгал умопомрачительно пахнущий сок, — Грустно… но вкусно. Мач, расскажи?

— Объясняю, — обманул любопытную девушку я, вместо объяснений зажевав потрясающей вкусноты сардельку. Но затем исправился, продолжив, — Ответь на вопрос, рыжая — нам что надо?

— Броня, оружие! — бодро отрапортовала гномка, смешно собрав глаза в кучу, — Кольца, амулеты всякие тоже бы неплохо. Корабль…

— Неправильно! — мой указующий в потолок перст поколебался из стороны в сторону, — Неверно мыслите, товарищ копейщик. В корне неправильно подходите к ситуации! Архипреступная небрежность!

— Саяка, укуси его за палец, — хмуро попросила Тами, облизывая при этом свои, — Мач вредничает. Или умничает. Раздражает!

Пришлось спасать упомянутое от щелкающих челюстей бывшей ведьмы. Это уже слегка выходило за рамки этикету, престижу, апломбу и реноме, что я собрался поддерживать у нас в «Золотой бороде», но выбрали мы столик далекий и тихий, имея мою стратегию аккуратно приучать к себе местных толстопузых ушастых аборигенов, повелителей золота и морских путей.

— Так вот, прекрасные дамы, — продолжил вести я дозволенные речи, — Тами не права и права одновременно. Нам нужно многое. И стоит это многое просто дофига. Если мы начнем бегать по всем соседним лавкам, то на второй уже нас обгонит слух о том, что четыре очень высокоуровневых человека хотят закупить полные комплекты боевого обмундирования. Понимаете, что это значит?

— Мм…, - слово взяла Матильда. Жрица, аккуратно клевавшая жареную птичку с тремя ногами, оторвалась от пищи, предположив, — Что кому-то из мастеров брони и оружия… повезет?

— Нет, — отвергла её наивность нахохлившаяся Тами, — Мач прав. Нас четверо. Нам всем нужно разное. Деньги, чтобы одеть с нуля таких как мы — это головокружительные деньги, а еще много-много беготни. Нам будут мешать…

— Нам обязательно помешают, — кивнула все понявшая Матильда с грустным видом.

— Поэтому мы и здесь, — резюмировал я, обводя наколотой на вилку сарделькой окрестности, — Нам нужен тот, кто сможет без шуму и пыли купить всё нужное, представив это как заказ Гильдии Авантюристов. А мы выкупим у него шмоточки с небольшой наценочкой, привяжем шмоточки к себе, а затем тихо-мирно покинем этот причал, не потревожив местных пескарей. Все понятненько?

— Саяка-чан, укуси его.

Это Матильда сказала? Мда, как общество портит извращенок.

Атмосфера ресторана «Золотой бороды» внушала уважение и… тревогу. Дорого, богато, но не кричаще, а стильно. Аккуратно одетые в одинаковую строгую униформу официанты и официантки, передвигающиеся без малейшего шума, белоснежные скатерти, секьюрити через каждые пару метров. Вместо толстых купцов в мехах, швыряющихся золотом и блюющим на соседей, тут были вполне себе серьезные ушастые граждане, с комфортом кушающие после своих трудовых будней. Ни о каком пресловутом исекайном раздолбайстве тут речи не шло, нас со всех сторон окружали суровые, желчные и сосредоточенные морды акул капитализма, давным-давно научившихся не обращать внимания на такие мелочи, как охрана и обслуживающий персонал.

Сложно, очень сложно. Сложно вообразить себе кривую козу, на которой надо подъезжать к таким типам! Но мы, электрики, тоже не пальцем деланные, жизнь курили взатяг, а поэтому знаем одну простую вещь: как бы шалман не выглядел, всё равно в нём бухают! Поэтому подождём. Поспим с девочками в шикарных кроватках, покушаем сладко, попаримся в банях, полежим в бассейнах, помозолим окружающим глазки своим примерным поведением… а там, глядишь, и вылезет ниточка полезного знакомства!

Глава 7

Рыба нашей мечты клюнула на четвертый вечер дорогого и престижного отдыха в «Золотой бороде». До этого момента к нашему столику лишь несколько раз обращались с беседой окружающие леди и джентльмены, в основном проявляя вежливый праздный интерес вопросом — уж не найма ли мы здесь ждем? Спрашивали с легкими ухмылками, но без издевок, просто ради общения и разведки. Ежам и виталикам было понятно, что незнакомая боевая группа высокого уровня местным была нужна как зайцу стоп-сигнал, так что нас принимали за сильно ошибающихся на всю кору головного мозга. Не скупясь на угощение и время, я вежливо пояснял добрым жителям Грис-Алия, что в найме заинтересован менее, чем никак, а в «Бороде» вижу надежное укрытие от авантюристов, прохвостов и прочих лиц, заинтересованных в Героях. Мне вежливо и с пониманием кивали, отсыпали девушкам комплиментов, а затем оставляли в покое.

А потом пришёл он. Ну как пришёл? Буквально ворвался.

На коротких кривых ногах в ресторанный зал влетел злым воробьем эльф. Маленький, толстенький, одноухий, бренчащий разными цепочками и медальонами, навешанными на богатый наряд, этот кадр обладал потрясающе близко посаженными очами, свирепо сверкающими из глубоких глазных впадин. Если в моей душе теплились обрывки стереотипов о светлой и бессмертной расе, то этот индивид их походя растоптал, превратив в невесомую пыль. Был эльф зол, нервен, но зато рукопожатен с большинством присутствующих в зале, тут же начавших вежливо кивать прибывшему. Сам метрдотель или кто-там за главного распорядителя в зале, подскочил к коротышке, согнувшись совсем уж неясной загогулиной, трепетно выслушивая его пожелания о том, что бы сожрать и выпить.

Затем мы насладились довольно долгим спектаклем. Помесь эльфа и пингвина, оформив себе пищевое гнездо, начала наводить суету, носясь по залу в поисках самки или самца, тут всё было сначала довольно неясно. Периодически уродливый коротыш затаскивал кого-либо из присутствующих в своё логово, где и вёл с добычей речи. Сначала они были довольно длинные, коротыш выглядел солидно и достойно, но чем больше проходило времени, тем нервознее он себя чувствовал.

Ему отказывали, причем не всегда открыто. От некоторых невнятных предложений, которые я не слышал из-за расстояния между нашими столиками, у эльфа-коротышки подгорало так, что он подпрыгивал на своем стуле и лупил кулаками по столу. Такое поведение публично роняло его достоинство, страшный коротыш был в курсе, но, кое-как справляясь с собственным буйным темпераментом, начинал кружить в поисках следующей «жертвы». Под конец, когда над ним уже открыто начали улыбаться, он осунулся, поник, вернулся за своё место, где и предпринял успешную попытку нажраться.

Опытно определив состояние, когда разумный еще дееспособен и может мыслить, но алкоголь уже почти доточил его душевные силы, я выбрал момент и нанес свой удар… жопой об стул напротив одноухого толстяка.

— Здрасти, — зубасто улыбнулся я эльфу, над которым значилось «Луйюль Шарвара, негоциант 53-го уровня», — Прошу прощения за незваный визит, уважаемый господин Шарвара.

— Что? — оторвал тот взгляд налитых кровью глаз от растерзанного на волокна бифштекса, — Ты кто такой? Я тебя не звал! Катись к демонам!

— Давно меня не посылали, уровней пятьдесят как, — доверительно поведал я мужику, беспардонно наливая вина в бокал.

Тот негодующе захрапел, вращая буркалами и дергая ухом, но потом взял себя в руки, воткнув в меня тяжелый взгляд близко посаженных глазок. Бррр… ненавижу такие глаза, особенно когда прическа у человека пышная! Сразу кажется, что в детстве мама на него села, от чего череп сплющился. Жуть-то какая.

— Герой…, - промычал Луйюль Шарвара, делая богатырский глоток из своей посуды, — Не лучший ты момент выбрал для разговора. Не веду я с вами дел. И с Гильдией не веду. Да и вообще… сейчас уже ни с кем не веду.

Разговорить огрызающегося мужика оказалось тяжко. Нет, на самом деле! Пить он умел как никто, приглашаемым за свой стол делал конкретные предложения, а вот мне прохладную историю своих бед рассказывать не собирался совершенно, хоть и не бузил особо против попыток забить ему баки. Я, чувствуя седалищем, что это тот, кто нам нужен, колупал крепость эльфийской уродливости и упертости изо всех сил, вспоминая всё, что можно из своей прошлой жизни. Были затравлены несколько бородатых анекдотов, выпито за короля, съедено за маму, но Луйюль не сдавался, продолжая держать лицо. Девчонки по моему жесту уже ушли в нумера, а я продолжал колоть орешек так, чтобы не выдать этому орешку своего интереса. Сам же эльф оказался не против просто забухать в компании с Героем, ибо оный, в отличие от окружающих Шарвара на данный момент гомосексуалистов, вроде бы никаких к ним отношений не имеет.

Пришлось подъехать на кривой козе. Это бесценное животное, выручавшее везде и всегда, сработало и на этот раз. Недрогнувшей рукой заплатив за заказанный эльфом фуршет, я добился того, что его мелкие глазки чуть не осыпались на тарелку. Потрясенный эльф не сдержался, пробурчав:

— Так тебе не деньги нужны?

— Нет, уважаемый Шарвара, — с акульей улыбкой проворковал я, — Со средствами у меня полный порядок. Но есть подозрение, что канис нужны вам, иначе бы вы не стали затевать разговоры с каждым третьим в этом зале. Здесь же купцы из других стран столуются, я не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, разноволосый…, - вздохнул коротыш и, наконец-то, раскололся.

Луйюль Шарвара был уважаемым коммерсантом и, как почти все из них, имел свои дела через океан. Был у него в наличии неслабый торговый флот из трех десятков кораблей, часть из которых возила товары самого эльфа, а часть брала чужие грузы полностью или в довесок. Вполне обычное, давнее и почетное дело, перешедшее аж от деда. Всё было довольно хорошо, кораблики крутились, канис мутились, дела шли медленно, но в гору, как вдруг несколько забитых чужим грузом каравелл пропали с концами.

Очень неприятно, но не смертельно. К такому повороту событий готов любой, у кого есть голова на плечах. А вот то, что на Шарвару успешно пытаются наложить судебным порядком куда как неправомерный штраф за пропажу той рухляди, что везли корабли — ситуация нестандартная. Этот штраф торговец уже не потянул, иссякла его подушечка финансовая. А уж когда каждый первый из партнеров стал отказывать в ссуде наравне с банками, понял, что его выдавливают с рынка Грис-Алии. Выдавливают мощно, буквально сбивают с ног, а чья это идея и как с ней бороться, он понятия не имеет. Если уж королевский суд пристёгнут, то явно его давят с размахом, вон даже иностранцы в «Золотой бороде» готовы выкупить его городские лавки только за откровенно смешные деньги… Выкрутиться Луйюль еще может, чай мир не без добрых людей, но вот времени на маневры у него нет. Но его можно купить за деньги.

— Так что если хочешь инвестировать 350 миллионов канис, я открыт к предложениям, — со слабой надеждой пробурчал бедствующий эльф, но тут же упрямо вскинул подбородок, — Но если имеешь соблазн плюнуть мне в лицо очередным вымогательством, то забудь об этом!

— С инвестициями я связываться не собираюсь, как и оседать в Грис-Алия, — вздохнул я, с сожалением поглядывая на парующую сардельку, один в один похожую на те, что остыли за нашим столом. Затем, посмотрев на пьяную и чернеющую от отчаяния противную рожу, поторопился, добавив, — Зато я могу заплатить тебе такие деньги за работу посредником. Быструю, тихую и законную. В Грис-Алия.

Эльф попытался подавиться воздухом. У него почти получилось, несмотря на то что я, слегка запаниковав, высадил в него весь свой объём маны, шарахая исцелениями. Два десятка приёмов, две трети из которых прошли критами, сделали Шарвара не только самым уродливым, но еще и самым здоровым эльфом на всём белом свете, попутно протрезвив бедолагу целиком и полностью. Оправившись, он присосался к бутылке, не сводя с меня выпученных глазок, а затем, тряхнув головой, заорал как резаный, требуя немедленно предоставить помещение для переговоров. Пока мы шли в него, мне спину сверлил как минимум десяток ненавидящих взглядов пираний, чуявших запах крови, но подозревающих, что вскоре им придётся кусать лишь свои локти.

Шарвар был калачом тёртым. Из его истории правдой было лишь то, что мужик позарез нуждается в деньгах, но деталями я интересоваться не стал, лишь намекнув, что не поверил ни единому слову. Мужик хмыкнул, поблестел глазками, залпом выпил кружку горячего крепкого кофе, а затем, покивав каким-то своим мыслям, приступил к переговорам. Здесь уже пришла моя очередь развешивания макаронных изделий. Торговались мы очень долго и очень тяжело. Он не верил мне, я не верил ему, все как полагается у взрослых людей, оба ограничены во времени и крайне друг в друге заинтересованы, поэтому обречены были найти компромисс, выдавив из друг друга килограммы нервов.

— Какой же ты, на хер, Герой…, - выдохнул под конец Лайюль после рукопожатия, знаменующего успешно завершенные переговоры.

— Бывалый, господин Шарвар, бывалый…

Схема выработалась простой и надежной, как швейцарские часы. Я выкупал у страшного толстенького эльфа то, что позарез нужно было ему и бесполезно для меня, а он брал на себя обязательства закупить нужные нам вещи. Проще говоря — торговый флот господина Шарвара сменил владельца, а он сам набух деньгами как сакура лепесточками. Однако, за эти деньги был спрос, как и бонус за удачное их использование. Здесь роль сыграло то, что 32 новых корабля, которые себе мог бы позволить господин Шарвар, если бы решил меня обуть, быстро бы не построились. Утрата флота ставила на нём крест едва ли не надежнее, чем виселица. Эльф это понимал, я это понимал, мы оба понимали, что я сам просто не найду покупателей или хоть какого-то рационального использования для временно доставшихся мне купчих на торговый флот. То есть, мы радостно взяли друг друга за яйцо, зажав их в крепком дружеском… яйцепожатии. Всё, как полагается у взрослых людей для честного бизнеса.

Самым интересным здесь было то, что Шарвару было крайне невыгодно раскрывать потом детали этой сделки. Месть за упущенную прибыль эльф понимал как никто другой, поэтому начал пахать за страх, совесть и, что куда важнее, за нас, радостно продолживших бухать в «Золотой бороде».

Правда, мы не все это время праздновали удачный маневр. Сначала все мои дамы прошли жесточайший инструктаж на тему как себя вести при шоппинге, затем Лайюль Шарвар тягал нас по очереди, выцыганив где-то на время и за деньги «плащ анонимности». Один. Замаскированные, мы играли роль «консультанта» при выборе торговцем товара, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность в исходе сделки. Сам Шарвар, разыгравший какую-то свою легенду, отчаянно торговался со знакомыми мастерами, упирая на то, что подрядился лишь закупить большую партию экипировки для филиала Гильдии у черта на куличиках. Это вполне себе канало — смотрины шмоток и сделки проходили тихо, без свидетелей, а с учетом того, что закупались очень редкие и дорогие вещи, уже продавцам было невыгодно озвучивать, сколько они скидывают. Тихое бизнес-закулисье, так сказать. Вопросами толстого эльфа тоже не изводили — тут и ежу понятно, что коротыш дернул удачу за хвост, но акция это одноразовая.

Конечно, делай мы это медленно и печально, слухи бы успели пойти, ведь что знают двое, известно и свинье, но управились всего за пять дней, правда…

— Корабль…, - бухтел отдувающийся эльф, закончивший ронять крокодиловые слезы, видя, как мы капаем кровушкой на приобретенную экипировку, тем самым её обесценивая в ноль, — Есть одно очень хорошее предложение! Но…

— В чем оно, уважаемый? — пошелестел я оставшимися купчими, настраивая партнера на конструктив. Что предложение всего одно жалко, конечно, лучше б выбор был, но живые корабли — это скорее экзотика и роскошь, чем реально использующееся транспортное средство.

— Его владелец, Сатир Ффноа, сын начальника порта, Литара Ффноа, — пояснил негоциант, — Юноша проигрался в веллюк, задолжав огромные деньги. Его отец — эльф суровый и могущественный, сами понимаете. Если Литару станет об этом известно, то Сатир не просто пострадает, будет гораздо хуже! Его отец обязательно накажет тех, кто осмелился обуть его отпрыска на такие деньги. В общем, тихая продажа корабля, подаренного парню в детстве — это единственный способ Сатиру выкрутиться. Или хотя бы выиграть время, пока до его отца не дойдут новости.

Цена была очень «вкусной», позволяя нам даже после всех расходов и расчетов с Шарваром остаться не на мели. Только вот…

— Я и близко к тому причалу не подойду! — решительно отрубил низенький эльф, — Давайте что-то думать! Рано или поздно делишки Сатира выплывут на поверхность!

— Плащ возьми, — щедро протянул я торговцу его же арендованный предмет. Тот шарахнулся от него как от проказы, хотя потом, передумав, схватил и упрятал в инвентарь.

— Вас видели со мной! — открестился коротышка, — Нет уж, я хочу алиби! Даже с ним я рискую! Давайте рассчитываться здесь и сейчас! Я за наводку возьму на тридцать процентов меньше!

Взял он в итоге меньше аж на пятьдесят (ибо нефиг), но за дело, а именно — за железобетонный договор через третьих лиц, что в восемь вечера сынок местной шишки будет ждать нас на корабле, полностью готовом к отплытию. Сам живой корабль по уверениям Шарвара был в состоянии «муха не сидела», проведя большую часть своего существования на сухом доке одной из гротовых гаваней возле города, где его всячески обихаживали. Получив на руки остатки своих купчих за остатки наших кровных, эльф выдохнул пару кубометров спёртого воздуха, а затем наладился по своим делам… но был пойман в мои нежные и любящие объятия.

— Вы куда, уважаемый? — ласково спросил я его.

— Н-ну… мы же всё закончили…, - вильнул взглядом торгаш.

— Самый раз отпраздновать, правда? — улыбнулся я, отпуская его, — Идите, мой дорогой друг, идите! Только не выходите из ресторанного зала «Золотой бороды», всеми богами вас заклинаю! А то я могу подумать, что вы захотите укрепить своё алиби, рассказав глубокоуважаемому Литару Ффноа интересную сказочку! Я, конечно, человек понимающий, но если вы выйдете из зала до нашего ухода, то расскажу сказочку Сатиру. А он, как вы сами упомянули, негодование родного папы переживет. Но запомнит, чем оно вызвано и кто виноват во всех его дальнейших бедах. Понимаете, господин Шарвар? Время написать письмецо, а затем сунуть его господину Ффноа, у меня еще есть.

Негоцианту ничего не оставалось, даже зубного скрипа. Скрипел уже я, причем его тестикулами, зажатыми в кулаке, а мои уже свободно развевались на ветре перемен. Что ж, бывает, шёл к успеху, а тут не повезло, не фартануло, не прогнулся залетный олень под временные сроки, не купился на театралку. Ну, к чести страшного эльфа, можно было сказать, что с кораблем ситуация действительно неоднозначная, а тереться рядом с нами ему дальше было совсем не с руки — своих дел полна жопа огурцов. Вот пусть над ними и подумает в тёмном зале ресторана.

Надо признать, мы предусмотрели все. Поймали девушку из обслуживающего персонала, замаскировав её под Тами и наказав бдить за одиноко и хмуро бухающим бывшим партнером. Вышли очень заранее, помня, что мне нельзя приближаться к храмам, взяли неплохой темп… но всё равно лажанулись. То ли нам повезло в первый раз, то ли сейчас по улицам шлюхалось море священников, волокущих с собой намоленные реликвии, но Грис-Алия предстала чертовым лабиринтом повышенной сложности! Матильда бдила, девчонки нервничали, а я глухо ругался, тычась от одной «невидимой» стены до другой. Время шло.

В нужную гавань мы ворвались, как среднестатистическая бабка в отъезжающий автобус — с шумом, пылью, великими физическими нагрузками и паром из ушей. Опоздание было уже на полчаса, от чего я с легкой паникой представлял себе возможные алаверды от жестоко ущемленного Шарвара (хотя возвращение в «Золотую бороду» казалось на порядок страшнее), но молодой эльф со звучным именем Сатир оказался на месте. Даже больше, по звучному эху им изрыгаемых ругательств и проклятий, мы быстро отыскали пузатый корабль, весело покачивающийся на волнах в самом дальнем конце пирса. На его палубе и сидел сквернословящий молодой че… эльф, активно прикладывающийся к бутылке.

Был упомянутый «золотой молодец» встрепан, расстроен, поддат и слегка истеричен, поэтому начал общение с вопля, носящего негативный оттенок с легким вопросительным подтекстом, в отцензуренном варианте представляющим из себя вопрос: «А чего так долго?!».

— Пробки! — ляпнул я, не подумав. Все сделали круглые глаза.

— Ну пробки, это конечно да…, - заметно смешался подвыпивший юноша, уже вводя меня в изумление, но тут же ожил, — У вас есть деньги?!

— Есть! А у вас есть корабль?! — следующей «неподумавшей» стала Саяка, вводя Матильду в челодлань, а эльфёнка в ступор, который тот решил лечить с помощью бутылки вина.

Полечившись, юный тип, не выказывая никаких признаков капризности, задирания носа и прочих замашек золотой молодежи, деловито предложил нам начать оформлять сделку, суть которой была простой как тапок: я ему миллиард, а он мне корабль. Со стороны Сатира обмана не было, Статус корабля был как на ладони, с моей тоже, поэтому, без особых треволнений, мы приступили к расчету.

А вот с последним было не всё так просто. Дело было в том, что самой крупной купюрой у канис значилась банкнота в 10 000, то есть мне нужно было передать продавцу 100 000 купюр. Передавались они довольно смешным образом — рассчитывающиеся стороны протягивали друг к другу ладони, между которыми начинали весело летать купюры, появляясь у одного и исчезая в инвентаре другого. Конечно, можно было воспользоваться другим способом и выгрузить денежный «кирпич» прямо на палубу, но здесь, в гроте, было довольно ветренно, от чего мы с Сатиром и раскорячились друг напротив друга, соединенные денежной «струей».

Однако, жизнь просто не могла пропустить такой прекрасный момент, чтобы не плюнуть мне в суп. Выразилось это в виде мухой вскарабкавшегося на палубу встрепанного пацана, дышащего как загнанная лошадь.

— Господин Ффноа! — прокашлял едва отдышавшийся пацан, — Вас ищут! Ваш отец с отрядом стражи! Они только что покинули «Ястребиную утку» и направляются сюда!

— Мне!%?:(*»!! — экспрессивно выдохнул представитель золотой молодежи, начиная совершать панические движения ногами и задом. Его перед был надежно фиксирован получением денег, от чего глаза парня стали отчетливо круглыми и полными ужаса. С дрожью в голосе он пробормотал, — «Утка» очень близко отсюда. Шога, они торопятся?!

— Ваш отец очень зол! — доложил пацан, — Но он идёт пешком!

— Так, Шога! — Сатир дал изрядного петуха, но тут же принизил голос, — Беги туда! Обойди отца и подберись к нему сзади! Скажи, что я валяюсь пьяным в… в… «Салоне Пловиса»! Понял?! Бегом!

— Г-г-г-г-г…, - мальчишку затрясло как старый холодильник.

Я медленно закатил глаза, вздохнул, а затем успокаивающе произнес:

— Кто-нибудь… дайте этому пацану денег!

Две крупные купюры моментально примирили мальчика с перспективой всего, кроме смертной казни, от чего тот унесся со скоростью ударенного током кота. Раз — и его нет.

— Не сработает, — сквозь зубы процедил слегка успокоившийся Сатир, — Шогу отец расколет до задницы за один взгляд!

Он оказался прав. Меньше, чем через пару минут произошли одновременно два события — денежный поток иссяк, завершая сделку, а от начала пирса раздался злобный вопль чрезвычайно разочарованного в собственном сыне отца, плавно переходящий в начальственный мат, приказывающий окружающим немедленно доставить всех причастных в удобной для анальных кар позе под светлые очи высокого начальство, иначе эти самые кары будут применены как к стражникам, так и к их семьям, родственникам и домашним питомцам.

— Отдать швартовы! — рявкнул я, хлопая окровавленной ладонью по голубой полусфере, выступающей из палубы ближе к корме, прямо за рулевым колесом. Корабль перешёл в мою полную собственность по уверениям Системы, а нам срочно нужно было перейти теперь на нем в море. Подальше от злого как российский тренер по футболу бонзы местного разлива.

— Что такое швартовы?! — тут же возопила почуявшая грядущие беды Саяка.

— Режь херню, которой он примотан к деревянной херне!

Великое преимущество рабочего русского, имеющего много общих корней с женским русским, в том, что им можно очень кратко задать понятный вектор, одновременно с этим сопроводив его достаточно ёмким эмоциональным посланием, призванным максимально стимулировать исполнителя. Великое преимущество универсального переводчика магикона в том, что волшебная машинка это понимает в полной мере. Саяка тут же лупанула по одному из удерживающих корабль канатов «волшебной пулей», а Тами, расщелкнув своё копье на всю длину, обрезала второй.

Топот множества тяжеловооруженных людей, несущих нам звездюли, был уже близко.

— Нам конец!! — проинформировал нас паникующий сын, сидя на корточках и держась за волосы обеими руками.

— Как им управлять?! — прорычал я, слегка пиная Сатира.

— Голосом! — всхлипнул тот, — Только у корабля нет маны, понимаешь?! Совсем нет!

— Ах ты козёл нехороший, — сказал я матом, разгибая парня и тряся его за грудки, — Как зарядить?!

Заикаясь, Сатир быстро объяснил, что требуется прижать руки к голубой полусфере, а затем разрешить той жрать собственную ману, от чего и был моментально унесен любящим мной в нужную сторону, а затем впечатан наглой мордой в метрового диаметра полусферу, выступающую над досками палубы. Одновременно с этим, я сунул к голубому стеклу собственные руки, отдавая команду на зарядку. Резерв, содержащий почти тысячу очков маны, был моментально «высосан» сферой, от чего та едва заметно засияла.

Я сразу почувствовал себя слегка зажатым в угол. Собственное здоровье пришлось сбить в ноль, чтобы выдавить кровь на привязку корабля, по пирсу топочут взбешенные стражники, а мана показывает нулевые значения. То еще дельце. Ну да, девчонки готовы к схватке, но я-то не готов?!

— Командуй! — заорал не желающий встречаться с отцом эльф, — Прикажи ему выходить из гавани на максимальной скорости!!

Пролаяв нужную команду, метнулся к борту, готовясь драться. Однако, этого не требовалось, по крайней мере, сейчас. Умничка Матильда, которая хоть и вертела головой до этого момента без особого толку, догадалась сделать одну жизненно важную штуку — просто-напросто повиснув всей своей тушкой на примечательном рычаге возле трапа. От такого дела трап и свернулся нафиг, а там уже и сам корабль двинулся с места, разрывая дистанцию с топчущимися по пирсу матерящимися стражниками, тщетно норовящими зацепить борт алебардами.

— Задержите их! — орал стоящий позади толпы стражей мужик в роскошной шубе, — Сатир! Вернись! Лишу наследства! Отрекусь! Вернись немедленно! Я же тебя найду!!

— Хрен тебе, отец!! — восторженно заорал моментально приободрившийся эльф, — У меня есть миллиард канис и впереди свобо..

Дальше он договорить не успел, будучи взятым мной за шкирку и за штаны в районе задницы. В следующий момент Сатир Ффноа изобразил из себя гордую птицу, впиливаясь собственным телом в нестройную толпу стоящих на причале стражников, от чего некоторые из них посыпались в воду, крича плохие и грубые слова.

— Это тебе за ману, козёл нехороший, — пробурчал я, отворачиваясь от чужой семейной сцены, — И за папу. И чтобы еще этот дятел нас в задницу не клевал!

Живой корабль бодро пёр из грота в открытое море, от чего мне в лицо бил ветер свободы и приключений. Сзади бурно радовались обнимающиеся девушки.

Жизнь определенно налаживалась.

Глава 8

Как описать чувства обычного саратовского электрика, который внезапно очутился в чистом безбрежном море на собственном корабле? Да никак. Нет таких словов, словей и даже слов. Не придумано, не изобретено, не запатентовано. Даже на великом и могучем.

Ветерок радостно шевелил мне черно-белые волосы, сверху слегка припекало утреннее солнышко, мерзко орали чайки, а я сидел по-турецки, возложив руки на полусферу корабля, перегоняя и перегоняя быстро накапливающуюся ману в накопитель. Корабль, самостоятельно развернувший паруса, пёр вперед, девчонки давно уже дрыхли в каюте, а Виталик мирно сопел кверху брюхом у меня на расщепыренной от позы мотне. На душе был мир и благодать, густо смешанные с неслабой тревогой, именуемой в народе «очкование».

Нет, ну на самом деле? Это здоровое деревянное корыто с парусами, которыми мы понятия не имеем как управлять! Я уже тысячу раз пожалел о том, что решил перестраховаться, выкинув предыдущего владельца судна в объятия любящего папочки! Да, парень нас чуть не подставил! Если бы он смылся с деньгами, а мы остались на приколе без малейшего понятия, как заставить корабль двигаться, то всё! Сливайте воду, я ваша тетя!

А у меня цели, планы и ответственность за четыре голодных рта!

Чтобы слегка успокоиться, я занялся тем, что считал наиболее важным в сложившихся обстоятельствах. Позарез требовалось провести тщательный аудит всех наших закупок в Грис-Алии, оставив корабль напоследок. Начать я решил не с себя, а с девчонок, так как особо не вникал в то, что они берут, целиком и полностью полагаясь на их выросший на моих глазах с нуля соображёметр. А это, мягко говоря, не плюшки трескать. Всё-таки, мы неоднократно влипали в крайне невкусные ситуации, а после вообще полгода занимались вырубкой самых разных монстров, так что время у девушек продумать, чего они хотят от жизни такой, было с лихвой. И они продумали.

Сильнее всех удивила Тами. Изначально я думал, что боевой (и весьма раскрепощенный, так сказать) образ гномки является исключительно её авторской задумкой, но, оказалось, что это далеко не так. Рыжая приобрела себе новые сапоги и наручи, что были еще массивнее её предыдущих, от чего и стала выглядеть совсем уж эротично в своем купальнике. Ну просто потому, что здоровенные металлические краги и рукавицы выглядели как брутальные кандалы, в которые девочка неведомым образом попала, от чего и должна лежать пластом в вполне понятной позе. Однако, все было с точностью до наоборот — компенсировав отсутствие броневых элементов полным набором весьма дорогих колец и амулетов, гномка-копьеносица сделала ставку на свою ловкость и скорость, окончательно превратившись в живую молнию. При этом она здравомысляще применила на своей новой экипировке эссенции, усиливающие защитные качества, от чего могла похвастать и неплохой броней, и 2500 очками здоровья.

Саяка поступила еще интереснее. Она, прикинув что-то жуткое в своей голове, большую часть своей доли потратила на лютый, черный и корявый посох длинной метра в два, увенчанный здоровенным фиолетовым шаром, который вечно нервически мигал, вызывая наше нервное мигание в ответ. Сама эта поделка обезумевшего артефактора почему-то обладала нехилым физическим уроном и, с какого-то бодуна, совершенно нелогичным уровнем защиты, превосходящим показатели моего щита раз в десять! Свойств у посоха было столько, что я просто попытался выкинуть из головы эту вундервафлю из опаски, что фиолетовый стробоскоп меня доведет до ручки. В остальном? Госпожа Такамацури сыграла строго на соотношении цена/качество/универсальность, повышая себе за счет одежды и бижутерии все характеристики до уровня среднего бойца 45-го уровня. Интеллект же бывшая ведьма подняла целиком и полностью за счет скопившихся очков, чем и превратила себя из простого советского крайне мощного суперэлитного золотого «Великого Мудреца» в вообще нечто не поддающееся логике. Правда, сэкономив на ожерелье — добытую неизвестно где здоровую гайку неизвестного металла, носимую на веревочке, Саяка даже посмотреть не давала.

С Матильдой вышло практически наоборот. Для неё, как для жрицы, выбор был куда богаче, но она всё равно остановилась на ниспадающей красивыми складками белой тунике, красиво подвязанной тонким золотым пояском, сандаликах в тему, да скромных украшениях. Характеристик, кроме регенерации маны, предметы давали не так уж и много, зато целиком и полностью соответствовали вкусам этой эскбиционистки — развевалась туника от любого чиха так, что Мерлин Монро на поддувающей решетке метро нервно курит в углу. Зато как раз на оружии наша жрица всех богов оторвалась смачно, прикупив себе аж два одинаковых золотых жезла, как усиливающих её молитвы, так и полностью годных для того, чтобы вломить кому-нибудь по хребту.

В целом, можно сказать, если вычесть дополнительные расходы на евреистого торговца и наше проживание в «Золотой бороде», деньги и эссенции девушки потратили самым рациональным образом.

А вот я, можно сказать, дал маху!

Мне нужно было больше всех. Единственным предметом экипировки, который по своим качествам соответствовал уровню, был «Щит громовой расплаты», обладающий характеристиками, равными элитным аналогам 70-ых уровней, от чего мне и нужно было купить буквально всё, кроме него. Кольца, амулетик, броню, оружие… и ведь всё это было в наличии! Выбор был не особо богат, так как такие высокоуровневые вещи это не кот чихнул, но всё оно было, вот буквально руку протяни и купи, купи, купи! Но я дал маху, влюбившись в один латный доспех с первого взгляда. Стоил и весил он как чугунный мост, только вот удержаться не было никаких сил! Моментально воспалившийся мозг начал гадко нашептывать, что лучшего я и на 100-ом уровне не найду, а все эти характеристики с предметов… что они мне? Благодаря удвоению характеристик от «выбора дамы», актуальность искусственных бонусов была для меня в два раза ниже, а приобрести чудовищно редкий даже для Грис-Алии элитный доспех такого уровня…

В общем, я заплатил.

«Доспех Барона-разбойника»

Материал — келлийский сплав, агатитовая пыль, шкура кринж-медведя, кристаллы Ку

Броня: 64 (добавлено эссенциями +16 брони, +48 к регенерации маны, +5 к удаче)

Свойства: Самовосстановление, Крепость, Суровый вид, Алчная длань

Описание: Этот угрюмый доспех могут себе позволить лишь те, кто взял власть и корону с меча, став первым в своем роду.

Выглядело это чудовище в меру скромно, но откровенно пугающе. Латная основа без каких-либо украшений полностью закрывала моё тело, а гладкий шлем без всяких прорезей позволял свободно смотреть куда угодно. Устрашающим этот доспех делала отторочка на плечах, совмещенная с ниспадающим тяжелым плащом из шкуры какого-то там медведа. Ни выступов, ни смешных наплечников, ничего. Скромно, со вкусом, даже внушает, хоть это лишь приятная побочка.

Основным цимусом этой броньки было 2 свойства. Благодаря инкрустированным в неё кристаллам Ку, броня активно собирала ману, передавая её пользователю и не мешая при этом естественной регенерации. Учитывая, что у Матильды, без аур нашей великой мудрицы, общая регенерация была 120 единиц в минуту, то пассивное свойство брони увеличивало мою до показателя в 162 единицы! Это, наравне с безумным уровнем защиты, делало эту одежку достойной своих денег. Но была еще и «Алчная длань», повышающая шанс выпадения с монстров любого из предметов, которые в нем могут быть… на 1 процент.

НА ЦЕЛЫЙ. ОДИН! ПРОЦЕНТ!

Меня даже Тами ногами не пинала, когда я рассказал, что взял только броню! Наоборот! Прыгала и верещала так, как будто я ей долг отдал, причем не только деньгами, но и натурой с процентами. Один процент в местный реалиях, да еще и у Героя — это такая сила и мощь… достаточно сказать, что буде мы еще раз возьмемся зарабатывать такую кучу денег, то с учетом всех обновок и этой брони, вместо шести месяцев затратив два, а то и три!

Эти воспоминания здорово подхлестнули мне настроение, а тут еще и девчонки повыползали, сладостно зевая во весь блендамед и щурясь на яркое солнышко. Вот все вместе мы и приступили к оценке доставшегося нам вслепую корабля.

«Таратийский аквеном «Лазурник», магический корабль»

Гм, это не говорило ни о чем, кроме того, что имечко у нашего имущества было так себе. В остальном пришлось ориентироваться на мои весьма скудные знания о деревянных кораблях. Скорее всего, «Лазурник», несмотря на свои скромные относительно большинства виданных нами кораблей размеры, относился к классу больших каравелл. Малая каравелла из себя представляла крупную лодку, где почти все свободное трюмное место предназначалось под груз, средняя каравелла (вроде бы ретонда), была лишь чуть больше с уже разожратой кормой и двумя косыми парусами, а у нас тут были три паруса, да и внутреннего объёма хватало на очень многое. Две палубы, несколько каюток, камбуз. Этот корабль был предназначен для путешествий, не для перевозки грузов. Последнее было очень странно, так как даже для моего совершенно дилетантского взгляда, в трюм бы могло влезть тонн двадцать груза, а уж если демонтировать или забить каюты, так и тридцать бы влезло.

С точки зрения Тами, единственной из нас, кто раньше пару раз плавал на чем-то подобном по габаритам, «Лазурник» представлял из себя верх роскоши и комфорта, правда, был пустой как барабан. Снятый с сухого дока корабль имел на борту лишь намертво всобаченную в пол капитанскую кровать, сундук возле нее, десяток сложенных в одной из кают гамаков, и… всё.

— Хм, Мач, — начала делиться со мной мыслями облазившая весь корабль Тами, — А он большой. Помнишь, мы расспрашивали в «Бороде» о кораблях? Так вот, этот больше, чем волшебные корабли вообще должны быть! Он не курьерский, он почти торговый! Почему нам его так дешево продали?

— Может быть потому, что Сатиру кровь из носу нужны были срочно деньги?

— Даже если ты прав, — с сомнением проворчала девушка, щупающая грот-мачту, — Он стоит в десять раз больше. И он большой! Идеальный корабль для ценных или секретных грузов. Но много лет сушился в гроте. Что с ним не так?

— Все со мной так, ржавая мартышка!

Мы аж присели, пуча очи, Саяка аж Виталика выронила, а Матильда вообще шлепнулась плашмя. Голос был низким, прокуренным таким, определенно мужским. А еще звучал вроде бы из ниоткуда.

Ну, тут двух мнений быть не может. Если все смотрят по сторонам глазами какающего суслика, то у меня не слуховые галлюцинации, а значит, слова «живой корабль» имеют более широкое понимание, чем нам объясняли.

— Кто тут мартышка!? — взвизгнула Тами, с щелчком раздвигая свои телескопические копья, — А ну иди сюда!!

— Напугала акулу жопой, — фыркнуло пространство, — Всегда говорил, что баба на мне — к беде. А тут целый рассадник!

— Откуда ты это сказал? — произнес я с искренним интересом человека, пытающегося понять, где расположен источник звука.

— Слышишь! — внезапно испугалось пространство, — Ты мне такие вопросы не задавай!! Тебе баб мало?!

Я поперхнулся от столь гнусной инсинуации.

— Как тебя там, Лазурник? — обиженно воззвал я в воздух, — Я не такой! Хоть и являюсь извращенцем А-класса, но не… ТАААА!!!

- АААА!!!!

Ничему меня жизнь не учит, подумал я, взлетая в воздух между мачтами, чтобы затем грохнуться рожей об доски в районе руля. Каждый… раз!

Бытует поговорка, что тот жизни не видел, кто не жевал гудрон. Или не ходил в турпоходы. Или не спускался по реке на байдарке. В общем, каждый сверчок славит свой шесток, превознося то, что ему нравится, а иногда и испытания, в которые он угодил. Дурость, как по мне.

…но вот когда единственное плавсредство посреди безбрежного моря начинает выть, вертясь с боку на бок, подпрыгивать, хрустя досками и звеня такелажем, безбожно материться и вообще всячески пытаться тебя с себя сбросить, то перед глазами проносится не только эта жизнь и не только прошлая, но еще цепляется парочка более ранних! Кажется, в одной из них я был некоей маленькой девочкой, живущей в Канзасе, которую ураган поднял вместе с её домом и небольшим черным песиком. Во всяком случае, впечатления были один в один!

К счастью, Лазурник не был катером, поэтому не имел технических характеристик от нас быстро удрать. Скинуть? Да. Искупались все. Девчонки, после второго подброса в воздух, сориентировались и отплыли от бесящейся посудины, получив возможность наблюдать за моим родео. Я же, в виду упертости и банальной боязни, что корабль все-таки удерёт, остался травмировать себя об палубы, борта и мачты, периодически подлечиваясь своим умением и без остановки ругаясь. От некоторых моих обещаний Лазурник испуганно орал своим прокуренным голосом, утраивая усилия так, что некоторые доски на палубе с треском лопались.

Бесился корабль долго, почти час. Ну, это мне казалось, что он бесится, а сам плавучий сарай искренне считал, что борется за свою честь и достоинство. Но всему приходит конец, поэтому, испустив напоследок полный отчаяния вопль, долбанная живая лодка закачалась на волнах, печально поскрипывая сломанной мачтой и хрустя выгнутыми досками палубы. Мана кончилась. Та самая, которую я трудолюбиво заливал в это корыто несколько часов!

Охая как старый дед и потирая ушибы, я помог девчонкам залезть обратно на борт, а затем добрался до синей полусферы, чтобы как следует её пнуть.

— Ну, сволочь, я тебе это припомню…

— Пошёл в задницу, живучий ты урод! — тихо прошелестело в воздухе, — Ненавижу тебя! Ненавижу извращенцев! Я скорее сдохну, чем буду тебе подчиняться! Мы никуда не плывем! Попробуй закачать в меня свою извращенскую ману, и я сломаю себя еще сильнее! Сдохните!

— Что-то он слишком живой для живого корабля, — спокойным тоном высказалась Саяка, меланхолично развешивающая выжатую одежду по уцелевшим веревкам. Тами и Матильда, также щеголяющие в полном неглиже, согласно заугукали, занимаясь тем же самым. Зрелище слегка отвлекло меня от кровожадных мыслей доломать корабль, а затем рискнуть, вернувшись вплавь на Грис-Алию. Или куда-нибудь еще.

— Я полностью живой, глупая плоскодонка! — шепотом огрызнулась развалина, — Потому и такой большой! Потому меня и держали все эти годы в доке!

Девушка невозмутимо покивала, а затем продефилировала к синей сфере, возле которой стоял и думал я. Похлопав по полусфере ладошкой, Саяка заявила:

— А сюда я буду ходить по-большому!

Лазурный тут же застонал от отчаяния и унижения. Это сподвигло меня на пару интересных идей, но первым делом я решил воспользоваться подвернувшимся под руку. Словив бывшую ведьму за талию, я начал ласково наглаживать её по голове, предлагая воспользоваться собственным даром «великого мудреца», чтобы определить, как можно заткнуть, починить и подчинить эту деревянную скотину. Всё-таки денюшки плочены, а оно нас не везет. Непорядок и проблемочки, что и говорить.

Идея вызвала отклик в грудях присутствующих и повышенную нервозность в матюгах обессилевшего корабля. Правильным образом настроенная мудрица быстро погрузилась взглядом в ломаные доски палубы, а затем начала выдавать… нет, не историю этого конкретного судна, а его характеристики, среди которых нас заинтересовала лишь одна. Манапотребление.

— Это слишком много, — тут же покачала головой Матильда, — Столько маны даже верховная жрица Датарис не смогла… нет, неправильно! …не стала бы отдавать! Просто глупо тратить все свои силы на то, чтобы корабль двигался, понимаете? Можно купить дракона или большую птицу, сделать летающий корабль, как в Аустоламбе, просто телепортироваться или нанять обычный! Зачем нужен корабль, на который будут уходить силы единственного мага на борту? И маг должен быть сильным!!

— То есть нам впарили неудачный эксперимент, — сделал вывод я, — Бесполезную одушевленную лохань, не стоящую ни своих денег, ни маны.

— Меня создавали для архимага Диана Фартаготоа! — впервые что-то сказал без мата Лазурный, — Придворного мага империи Харс!

— Да хоть для верховной богини, дурная ты деревяшка! — взвыла Тами, пиная голубую полусферу, — Бесполезный! Бесполезный! Миллиард канис зря!

— Это он потому такой живой? — приложила пальчик к губам Матильда, совершенно не стесняясь своего вопиющего неглиже, от которого мне, несмотря на все злоключения и недосып, приходилось старательно прятать глаза.

— Не думаю, — призвал я на помощь свой опыт электрика, — Скорее всего, какие-то недоумки просто решили сделать этот корабль больше уже опробованных и принятых в эксплуатацию размеров, от чего порядково повысилось энергопотребление. Скорее всего то, что наш деревянный и неприятный знакомый имеет такую свободу воли, является побочным эффектом.

— Пошёл в задницу, мерзавец…, - пробурчал в ответ корабль, правда, получилось у него это как-то подавленно.

Мне было плевать.

— Слышь, хренотень, предлагаю тебе сделку, — не стал рассусоливать я, — Мы даем тебе ману, много. Достаточно, чтобы ты починился, а затем довез нас до какого-нибудь города или порта. Там мы с тебя сходим, и я дарю тебя первому встречному. Не продаю, а просто дарю. Прямо любому. Всё по чесноку. Ты избавляешься от нас, мы избавляемся от тебя, все счастливы. Как тебе такое?

— Эй, Мач! — тут же взбеленилась Тами, — Мы вообще-то можем его содержать! И нам нужен живой корабль! С какого перепугу ты предлагаешь такое, даже не рассказав этому куску дерева, за что тебе досталось звание извращенца?!!

— А зачем? — невозмутимо взглянул я на злобную голую гномку, — Ты правильно заметила, нам нужен живой корабль. Подчеркну: корабль, который нас будет возить. Послушно и молча. Ты станешь доверять свою жизнь, свободу и богатство истеричной деревяшке, которая жизни не видела? Которая тупо может за твоей спиной договориться с любым козлом, выдать этому козлу наши планы или… я не знаю, сыпануть нам яда в ужин? Ты посмотри, что он с собой сделал, думаешь, он не сможет шевельнуть полочку с какой-нибудь дрянью для нашего супа?

Аргументы оказались весомые. И так ранее не страдавшая доверительным отношением к людям гномка приняла их на «ура», с подозрением уставившись на полусферу. Я молча сидел, посвистывая, да рассматривал окружающий морской пейзаж. Было красиво. Так прошли пять минут тишины и спокойствия, после чего Лазурный всё-таки неохотно подал голос:

— Я согласен… Но хочу сам выбрать себе хозяина!

— Нет, — спокойно отрезал я, — Не будь дураком, деревяшка. Кому бы я тебя не отдал, ты так или иначе окажешься у тех разумных, которые могут тобой воспользоваться, уж это ты отрицать не будешь? Таких… ну, наверное, пять или шесть на континент. А бегать искать среди них достойного я не собираюсь, проще просто спрыгнуть с тебя и попытать счастья вплавь.

— Не надо пытать счастья, — на ладошке Саяки возник небольшой круглый компас. Продемонстрировав его всем, девушка хвастливо заявила, — Я знаю, где Грис-Алия!

Её тут же полезли обнимать и хвалить, от чего подлючие ведьмины глазки масляно заблестели, а она сама заизвивалась от позитивных эмоций и прикосновений. Я с облегчением выдохнул. Ну хоть на одну проблему меньше. Да, возвращаться туда, откуда прибыли, нет ни малейшего желания, но такого попутчика как это корыто мне даром не нужно. Тут от людей не знаешь, чего ожидать, а уж от отпечатка личности какого-то моряка, что вживили в эту посудину, и подавно.

— Я… согласен…, - медленно и печально проскрипел корабль.

— Вот и ладушки, — хмуро отреагировал я, понимая, сколько денег на ветер мы выкинули из-за спешки. Воистину, она хороша лишь для ловли мух!

Делиться маной стали все вместе, благо размер сферы позволял. Опытным путем было выяснено, что если я надеваю свежеприобретенные доспехи, сижу, и нахожусь под влиянием «ауры радости», то даже сам по себе способен кормить это голубое ядро почти на максимум «входящих». Правда, это выяснилось не сразу. Сначала Лазурный жрал ману как не в себя, тут же пуская её на самолечение — доски с треском и грохотом вставали на место, мачта взлетела в воздух и, повертевшись, пристроилась обратно, а рулевое колесо, встав на ребро, само подкатилось назад к штурвалу и нанизалось на него в прыжке. Через полчаса на волнах качался новенький живой корабль, а мы сидели и икали, отходя от многократно опустошенных резервов. Неприятное ощущение, когда оно вот так туда-сюда, очень…

— Можем плыть, — сухо возвестил нам Лазурный, — Куда вы хотите добраться?

— Свободные острова Айзен-Лоа. Порт Заракийя, — холодно отреагировал я на его вопрос.

— Я знаю, где это. Хорошо. Даю полный вперед.

Паруса над нашими головами с хлопаньем развернулись, тут же наполняясь ветром, и живой корабль пришёл в движение. Пусть и не так, как мечталось, но наше морское приключение началось.

Глава 9

Неладное я почуял сразу, как только всё началось. Всё-таки, когда три прекрасных девушки устраивают самый настоящий конвейер сексуальных домогательств, строго по одной прыгая к капитанскую каюту, это сразу вызывает определенные вопросы. Почему по одной? Почему по очереди? Кто убил Кеннеди? Что делают остальные две? Какая собака придумала упаковки гречневой крупы по 800 и 900 грамм, молчу уже про яйца?

Ежа у меня не было, зато был Виталик, которому тоже было ясно, что это «жжж» неспроста и вообще творится какой-то заговор. В детали происходящего вдаваться я не счел нужным. Почему? Ну, потому что меня очень старались отвлечь, а какому мужику подобное неприятно? Да и делать в плывущем по волнам корабле, если честно, было нечего. А что? Он пустой как барабан и вообще явление временное. Любоваться на волны быстро надоедает, а общаться с Лазурным мне не хотелось. Так почему бы и не повестись на наивную хитрость девчонок? Тем более, они же стараются.

В общем, вполне можно расслабиться и получать удовольствие. Когда еще будет такой сервис, когда тебе даже готовую еду доставляют прямо в кровать?

С интимными игрищами тоже была забавная закавыка. Потребности и вкусы всех трех девушек отличались самым кардинальным образом, что привносило большое разнообразие в скучные морские будни. Саяка, несмотря на своё раздолбайское поведение, была и оставалась довольно целомудренной особой, в сексе предпочитающей умеренную классику из жанра «в койку, а потом спать!». Ей, можно сказать, много было не надо, она от много теряла сознание, чего не особенно и любила. С Тами было иначе. Мелкая, выносливая и тренированная тушка бойца хотела многого, долго и многократно, без всяких проблем финишируя столько раз, сколько в рыжей хватало запала. Это тоже было по-своему весело, поэтому раньше жизнь у меня была вполне сбалансированной, если так можно сказать.

Но тут появилась Матильда Шлиппенхофф, которая красиво вошла в мою грешную жизнь… оставив на пороге постели скромность вместе с пеньюаром. Нет, ну так бывает в жизни буквально на каждом углу — девушка скромная-скромная, тихая-тихая, глазками луп-луп, а как доходит до межполового общения, то там ух! Ну тут понятно, такие люди считают, что если дело дошло, то сдерживаться причин нет, и пришла пора реализовать свои сексуальные желания на полную катушку. Ну так вот, госпожу Шлиппенхофф это касалось даже не в кубе, а в каком-нибудь тетраграмматоне! В принципе-то понятно, мало того, что жрица и постоянно возбужденная эксбиционистка, так еще и не реализуешь свои фантазии в борделе или при случайном знакомстве, статус не позволяет, приходится копить.

Вот и накопила, да столько, что мы втроем потихоньку прокачивали постоянную бдительность. То меня этот наивно улыбающийся ангелочек норовит в городе затащить в примерочный гардероб или какой-нибудь сеновал, то, когда я с Саякой или Тами в постели, то Матильда ненавязчиво домагивается до «свободной кассы» … И что-то мне кажется, что вскоре её домогательства увенчаются успехом. В общем, ангел исцеления, любящий посверкать своим исподним на публике, оказался еще и демоном похоти, склоняющим правоверных к всяческому разврату. И, что удивительно, никакой отметки «извращенки» на Матильде не появлялось!

Наконец, спустя три дня вдумчивой проверки на прочность у капитанской кровати, девушки стратегически грамотно дождались, пока я заряжу накопитель корабля, а затем послали ко мне переговорщика в виде мелкой, но энергичной гномки. Та, доведя моё состояние из «утомленный перекачкой маны» в «залюбленный до беспамятства студень», развалилась на моей груди, а затем, старательно захлопав рыжими ресницами, наконец выдала:

— Мач, а если… если корабль станет себя хорошо вести, может, мы его оставим себе?

— Нет, — выдохнул я, решительно и утомленно, — Не оставим. Мы заключили с ним сделку? Да. Вот её условия и выполним.

— Ну он же о нас ничего не знал! — попыталась рыжая привести аргумент, который не аргумент.

— Тами, мы заплатили фигов миллиард за средство, которое будет нас возить, понимаешь? Просто возить. А получили какую-то ерунду, имеющую собственное мнение, — закатил глаза я, — Вы что, девочки, мало натерпелись от разных хитрожопых уродов, что нас постоянно пытаются надуть или использовать?

— Нет, но…

— Дай-ка я тебе, рыжая, расскажу, что думаю, — втихую использовав на себе «Жар души», я поудобнее развернул девушку к себе, — Помнишь, мы выясняли, что такое живые корабли? Корабельный мастер, мастер големов и ментальный маг объединяют свои усилия, делая такую лодочку. Они используют память добровольца, опытного моряка, которого нанимают со стороны. Так? Так. А у нас тут лодка, в которую вложили на порядок больше магии. Чуешь чем пахнет? Скорее всего тот мужик, которого использовали как донора, остался овощем. Всю его память нафиг перенесло в это корыто. А даже если не остался, то в результате получилось два мужика. А этот плавучий хер еще и провел несколько лет в одиночестве и темноте сухого дока. Итого? Мы имеем мутную личность, о которой ничего не знаем. Раз. Он, вполне возможно, тронулся чердаком. Это два. Мало? Вспомни, чем мы планируем заняться. Это три. И это еще не всё…

— Ну, добей меня, — хмуро попросила гномка, мстительно упираясь локтями мне в грудь. Мордашка у нее была сосредоточенной и раздосадованной.

— Если мы с тобой пришли к общему знаменателю, что он не деревянное послушное корыто, а суслик, который тоже личность, то и относиться к нему нужно будет соответственно, — потыкал я пальцем в носик девушки, — А это значит, что даже в лучшем случае мы его не сможем продать, сломать, бросить, обменять на стадо пингвинов или отдать в сексуальное рабство. Давай лучше просто побьем еще несколько месяцев монстров по островам Айзен Лоа? Я как раз со своей доли верну тебе деньги, а там, глядишь, и корабль себе закажем.

— Хм! — скосила на меня глаза копейщица, — А ты знаешь, что Лазурный тебя слышит?

— Знаю, только мне плевать, — пожал плечами я, — Правду маткой не испортишь!

Сползали с меня очевидно расстроенные. Хитрый план провалился, сдавшись под натиском неопровержимых логических аргументов. Обожаю, когда так происходит. Что девчонки, что эта магическая деревяшка вполне себе могли додуматься, что без нас Лазурному кранты. Ну попадет он в чужие руки, что дальше? В лучшем случае, достанется кому-нибудь, кто может кормить его маной вдосталь, в худшем будет ожидать своего владельца в еще одном доке целые годы. Мы ему подходим идеально? Да. Он нам, со своим богатым внутренним миром? Нет. Конец истории.

— Наивные девчонки, — пробормотал я, прикрывая глаза, — Ну погуляем мы еще несколько месяцев по монстрам. Плохо разве? Хорошо! Хо-ро-шо…

— Теперь я уверен, что они мне сказали правду, — внезапно раздался низкий и прокуренный голос корабля, — Ты не извращенец, зато сволочь. Избавишься от меня потому, что не доверяешь?

— Ни капли не доверяю, — с подвывом зевнув, признался я, закладывая руки за голову, — Не хочу доверять. Нам головняка и так хватило от излишнего доверия.

— Так впечатлился тем, что я тебя почти скинул? — с подначкой вопросил Лазурный.

— Нет, конечно, — фыркнул я, готовясь придавить подушку часов на восемь, — Так расстроился, что ты можешь подобное сделать. А теперь помолчи, имей гордость. Вскоре мы расстанемся, пойдем своими дорогами… в светлое будущее… хррр…

Отдохнуть от трудов праведных и мыслей разумных мне не дал тот же корабль. Послушно замолчав после моей просьбы, он, когда я уже начал погружаться в сладостную дремоту человека, чью совесть в очередной раз отполировали до нестерпимого блеска, гнусно и громко заорал сакраментальное:

- Разумный за бортом!! Внимание!! Разумный за бортом!!

— Стоп-машина! — раздирая глаза рявкнул я, выметаясь из каюты со скоростью звука. Вылетя на палубу в чем Датарис сотворила, я остановился как пыльным мешком ударенный — все три моих спутницы стояли возле грот-мачты, о чем-то беседуя, а у Саяки на руках был Виталик. И? Все же на месте!

Эту претензию я и озвучил грубым голосом и сердитыми словами, на что получил изумленно-ошарашенный вяк от корабля, что мол, спасение утопающих есть священная обязанность каждого моряка с испокон веков. Подняв глаза к лазурному небу, я в очередной раз одернул себя напоминанием, что высшие силы в этом мире та еще туфта, от чего жаловаться банально некому… а затем утешил себя тем, что скоро мы с этим позорным Лазурным разойдемся как в море корабли.

Так, где этот утопающий?!

Утопающий сам собой не был, находясь в вполне комфортной и целой бочке, спокойно бултыхающейся по волнам. Более того, на бочке даже была крышка, от чего её содержимому было сухо и комфортно. Никаким бедствием здесь не пахло, но хитрожопая деревяшка уже настропалила девушек на спасательную операцию, от чего мы сейчас и закладывали крюк, дабы бочку подобрать, так как Лазурный своими таинственными волшебными чувствами определял наличие живого, а своим деревянным мозгом почему-то решил, что оно нуждается в спасении.

Настроение у меня было откровенно паршивым, поэтому я бурчал всё время, пока мы вылавливали сосуд. Затем, утвердив его на палубе, я встал, уперев руки в боки и размышляя, как стоит поступить дальше. Проблем нам уже хватало по самое небалуйся, так что лучшим вариантом я видел просто накидать воды и еды в бочку, а потом оставить её так стоять. В порту где-то через сутки мы бы выгрузили её на пристань, а там уже её содержимое само бы определило свою судьбу. Предложение вызвало взгляды искоса от всех троих девушек, заставив меня в очередной раз мученически вздохнуть. Ну вот как так? Стоило нам немножко пожить спокойной жизнью, как их задницы вновь алчут приключений.

Под занавес моего бурчания, обитатель бочки решил аккуратно выглянуть наружу, но тут уже не повезло конкретно ему, точнее ей — я стоял возле бочки в том же состоянии природной и свободной наготы, а мой «хвост» как раз находился почти вплотную к смотровой щелке, организованной бочковой сиделицей. Три секунды мертвой тишины, а потом приглушенный панический вопль (женский), после чего бочка делает несколько почти удачных попыток упрыгать. Вцепившиеся в неё девчонки не дали свершиться побегу, но на меня уставились с укоризной.

— Что? — развел я руками, — Мне что, на каждую спасательную операцию одеваться теперь? Я, вообще-то, о вас думал! Торопился!

— Мач, может, оденешься? — спросила меня Матильда, обнимая бочку, — Там же девушка…

— Хреневушка! — злобно отрезал я, подходя к деревянному узилищу, — Дареному спасателю в хвост не смотрят! Так, что у нас там…

Преодолев слабое сопротивление, мне удалось сколупнуть крышку с бочки, после чего сунуть внутрь своё раздраженное табло. Из тьмы испуганно пялились огромные желтые глазищи, правда, недолго. Спустя долю секунды откровенный страх в глазищах перешел в состояние истерического ужаса, сопровождаемого громким скрипучим воплем, от чего я, подпрыгнув на месте, с грохотом шваркнул крышку обратно, придавив для надежности руками. Бочковую сиделицу я знал.

КАК она здесь оказалась?! Почему?! С какой стати?! Я же выпустил её на волю после очень серьезного внушения на совершенно другом континенте! Куда она дела свою подругу?!

А… к черту вопросы! Эта мелкая мерзкая шмакодявка-вредительница не заслуживает ничего, кроме… точно! Как бабушки поступают с нежеланными котятами? Повторим успешный опыт! Пора и мне совершить добрый поступок, я же все-таки Герой?! Да!

И именно поэтому, нежно и плотно обхватив бочку руками, и зажимая на всякий случай крышку подбородком, понес выкидывать тару туда, откуда оно приплыла!

Сделать мне этого, конечно, не дали. При моральной поддержке паскудного Лазурного, сыплющего различными морскими положениями как из пулемета, три девицы вцепились в меня, как голодный цербер, мешая совершить благое деяние. Они пихались, хватались, тянулись, дёргали, уговаривали, а я, утомленный всеми предшествовавшими событиями, окруженный и почти сломленный происходящим, держался из последних сил, медленно шагая по доскам палубы.

Но не удержался. Коварная Саяка схватила за самое дорогое холодными руками, повиснув и не отпуская, от чего я, возмущенно заорав, уронил бочку, и, с криком «Делайте что хотите!», пошёл обиженно спать, попутно сочиняя себе ушные затычки. Последние сейчас были актуальнее всего, ведь в бочке находилась никто иная, как моя старая знакомая с самым отвратительным голосом в мире.

Хренова Мимика в бочке посреди океана! И её нашел я!!

Мимика Фуому, бард, истеричка, кошкодевочка… и ходячее проклятье для всех, кто имеет слух. Мы встречались ранее при самых разных обстоятельствах, что заставляло всерьез поразмыслить о тесноте Фиола. Как она очутилась здесь, я не имел совершенно никакого понятия, но, залепляя себе уши воском, искренне надеялся, что моему боевому гарему преподнесут урок насчет бездумной доброты!

А теперь — спать! Я слишком устал!

Эскапизм и недооценка ситуации всегда были главным бичом нашего общества. Первое чаще всего выражалось в распространенном алкоголизме, от которого человек катился до самого низа, а второе чаще всего отыгрывало чуть гуманнее, в виде кредитного рабства. Я, мудро анализировавший тенденции и первопричины из сухой и уютной конторки своего рабочего места, смог избежать этих грабель, от чего и чувствовал себя временами человеком умным и прозорливым.

Но, как говорится, и про старуху бывает порнуха. Так и случилось на этот раз. Малодушно сбежав в самый важный момент, трусливо не став эскалировать ситуацию и угнетать и так нездоровую атмосферу среди экипажа, поглощенного мыслями, как уговорить меня оставить бракованный корабль, я допустил огромную стратегическую ошибку. Мой утомленный передачей маны и половыми упражнениями рассудок решил, что Саяка Такамацури непременно расскажет в деталях остальным девушкам о том, чем так плоха Мимика Фуому и почему её срочно нужно отпустить на волю в той же бочке, ну или просто утопить.

Увы мне.

Проснувшись почти через половину суток, я обнаружил ни что иное, как спаянную коалицию из трех женщин и одного деревянного корыта, готовую всеми силами защищать от моих кровожадных посягательств упомянутую бардессу. Лидером и идеологом этой… клики, этого гнусного ОПГ и омерзительного ЖКХ выступала ни кто иная, как Матильда Шлиппенхофф во всей своей бесконечной доброте. Вставшая грудью на защиту подобранного котёнка, делавшего весьма несчастный и пугливый вид.

— Саяка, — вырвалось у меня тогда горькое, — Как ты могла. Они же нас чуть не убили! Помимо всего прочего!

— Это было давно и неправда! — отбоярилась ведьма, принимая независимый вид и отчаянно пряча взгляд.

Угу. Её купили.

— Тами?

— Мач, да сколько она съест? — справедливо заметила гномка, правда тоже отчаянно кося в сторону.

Матильда же просто задвинула бардессу себе за спину, отчаянно топорща едва прикрытую ветхой тканью грудь. Последнее сделать было несложно, зловредная кошкодевочка ни грамма не изменилась с тех пор, как я увидел её в первый раз, около таверны в деревне воинов. Мелкая, худая, большеглазая, с двумя лопухами здоровенных кошачьих ушей, топорщащихся из нечесаной копны фиолетовых волос, Мимика поглядывала на меня полным страха взглядом, держась своими худыми лапками за едва одетые бедра жрицы.

Я тяжело вздохнул, садясь на нагретые солнцем доски.

— Так, девочки, — обратился я к бунтующим, — Что происходит? Вы у меня далеко не дуры, да и я не садист какой. Довезли бы эту мышь до Заракийи и отпустили б её спокойно. Не поёт и хорошо. К чему все эти телодвижения?

— А ты точно не выбросишь её за борт? — прищурившись, спросила Матильда.

— Пока петь не начнет, не выброшу, — кисло выдавил я, — Это существо уже спасал… сколько раз? Три раза. Спасу и четвертый, только видеть её не хочу. Всё, вопрос закрыт? Утром мы прибываем в Заракийю, прощаемся с Лазурным, прощаемся с Мимикой, возвращаемся к нормальной жизни. Годится?

Девушки начали переглядываться и мяться… а я почувствовал тоску и жопу. Или тоскливую жопу. Ну в общем, то чувство, когда в принципе ничто не предвещает беды, ты получил зарплату, а жена или подруга тащат тебя в Икею, где внезапно оказывается, что твоя семья буквально на грани смерти и краха, потому что как нам жизненно необходима различная дрянь из этого магазина. От фужерчиков до стула для кота.

— Так, девушки. Выкладывайте.

Тон, которым я это произнес, был очень далек от восторженного, и тому были причины. У каждого человека есть определенный набор правилам, по которым тот так или иначе живет. Некоторые навязаны извне, некоторые принимает он сам. Так вот, в нашей мирной и красивой жизни один из главных законов гласил: «нас впутывают в неприятности, а мы из них выкручиваемся». Сами — не впутываемся!

Сначала девушки мялись, но затем разговорились так, что начали аж друг дружку перебивать.

Во-первых, оказалось, что высадить кошкодевочку мы не можем. Ну, потому что как раз на свободных островах Айзен-Лоа Мимику Фуому и разыскивают. За воровство в особо крупных. Оттуда она и бежала, спрятавшись на попутном судне, но её нашли, от чего и пришлось спасаться бегством в бочке.

Во-вторых, что гораздо интереснее, так это наличие у бардессы карты к одному очень интересному острову, населенному очень интересными монстрами, с которых падают очень интересные вещи. Мы этот остров должны навестить как можно быстрее, благо, что у нас есть такой замечательный корабль, как Лазурный, уже знающий туда путь.

В-третьих… я дослушивать не стал.

— Нетушки, — улыбнулся я самой приятной своей улыбкой, перебив разошедшуюся Матильду, а затем потыкал пальцем в кошкодевушку, — Я ради этой дуры и пальцем не пошевельну!

— Но там же сокровища…, - растерянно пробормотала Тами.

— Пф, рыжая, да мы сами — ходячее сокровище! — отбрил я гномку, от чего она озадаченно умолкла.

Я же, пользуясь возникшей паузой, посадил возле себя великую мудрицу, которую и начал пытать щекотливыми вопросами и пальцами, выясняя, какого, собственно, фига, женская часть команды пытается вписаться за паршивого котенка. Правду бывшая ведьма выдала слегка стыдливым тоном — мол, её не особо слушали, предпочитая выхаживать голодную и холодную Мимику, от чего Саяка махнула рукой и слегка перебрала с заначенным пивом, так и не введя гномку и жрицу в курс о зловредности нашей находки. Но только я собрался просветить остальных членов команды об этом самом, как госпожа Шлиппенхофф решила отжечь.

— Мач! Ты не оставил мне выбора! — патетически взмахнув грудью и сверкнув ягодицами, наша жрица выпрыгнула за борт!

— Стоп машина! — взвыл я, кляня дуру про себя на чем свет стоит. Корабль быстро начал замедлять ход.

Мы, столпившись у борта, стали свидетелями, как Матильда слегка неуклюже работает ногами и руками, отплывая от корабля. Впрочем, далеко ей не надо было, я еще даже не успел дернуться за борт спасать разгильдяйку, как та, уперевшись руками об воду, начала карабкаться на её поверхность, как на качающийся стол! Постояв на карачках метрах в двадцати от нас и отдышавшись, блондинка перешла из провокационной позиции в привычную на коленях, а затем заголосила, размахивая руками и всем остальным. Судя по задранной кверху мордашке, определенно к кому-то обращаясь.

И ей ответили!

Матильду озарил яркий солнечный луч, в котором красиво начали падать маленькие белые перышки, раздался торжественный многоголосый звук многочисленных труб, после которого невидимый женский хор протяжно и чисто что-то провыл, нагнетая нам сюда овердофига пафоса и дурных предчувствий. Затем спецэффекты медленно и красиво испарились один за другим, а блондинка, заломив несколько поклонов с личиком, полным восторга, вновь встала на карачки и полезла задом наперед в сторону корабля, пробуя воду перед собой с помощью ноги. Убедившись, что вода снова жидкая, она аккуратно в неё залезла, поплыв затем назад. Я, впрочем, в данный момент уже на это не смотрел, а отвесив нижнюю челюсть, наблюдал перед своим внутренним взглядом весьма непотребную вещь:

«Даровано божественное групповое задание! Помогите Мимике Фуому получить книгу навыка «Голос Сирены» из острова-подземелья Барижулайзийу.

Срок на выполнение задания: 90 дней

Награда: +5 к каждой характеристике каждому из группы

Штраф за провал: -50 к удаче, — 50 % выпадения вещей каждому из группы перманентно.

Дополнительное условие 1: Мимика Фуому, бард 70-го уровня, добавлена в отряд.

Дополнительное условие 2: Состав отряда нельзя изменить до истечения срока выполнения задания, либо до его успешного завершения»

В общей тишине, лишь под тихий плеск волн, мокрая и довольная как бегемот Матильда, вскарабкалась на борт Лазурного, тяжело дыша, но блистая улыбкой.

— Я использовала «Великое обращение к богам», Мимика-чан! Мы теперь обязательно поможем тебе достать нужное!

Четыре окаменевших от переизбытка эмоций головы медленно и едва ли не со скрипом повернулись в сторону залезшей на борт жрицы. Четыре пары мертвых глаз уставились в её бесстыжие очи. Шлиппенхофф, еще не понимая, что натворила, улыбнулась еще лучезарнее.

— Мы же теперь поможем Мимике? Да?

— …

— Поможем, правда?

— …

— А что… почему вы… Нет. Не подходите. Вы страшные. Страшные!! Я вас боюсь! ААА!!!!

Глава 10

— Ма-тиль-да….

БАБАХ!

— НЕЕЕТ!!!

— Матильдушкаааааа…

БАБАХ!!

— ЫЫ!! Не надо! Не надо! Пожалуйста!!

— Нааааадо… еще как нааааадо…

БАБАХ!!

— Не ломайте меня!

— Заткнись, Лазурный! И кончай заращивать дверь!

— Я это не контролирую!!

— Кнут и морковка, Мач! Помнишь кнут и морковку?! У меня есть морковка!

— Сейчас мы её достанем… БАБАХ! А потом спросим…

— Неееет!!

— «Великое обращение» … хнык… «Великое»!! Мач, не жалей её!!

— Ой не буду…

Топор, с какого-то перепугу сохранившийся у меня аж с Тантрума, предметом был грошовым, бросовым, можно сказать. Но сейчас я хотел растянуть процесс извлечения проклятой блондинки из проклятой капитанской каюты, так как бурлящей в нас злобе нужно было остыть достаточно, чтобы блондинистую Шлиппенхофф не порвало б этими субстанциями насмерть. От того я и колотил топором по двери, заставляя закрывшуюся жрицу визжать в панике. Наконец, корабль не выдержал, открывая дверь, в которую я тут же командирским жестом заслал своих ангелиц мщения, ринувшихся повышать нашу жрицу до святой мученицы. Сам же, застращав для порядка и так боящуюся вякнуть Мимику, сел думать горькую думу.

И дума выходила такая, что надо всё бросать и плыть выбивать книжку, намоленную одной доброй и похотливой дурой для другой, только перекособоченной на свой лад. Да и переиграть уже ничего нельзя. Ну что за жизнь…

Этот момент и выбрал Лазурный, чтобы подъехать ко мне на кривой козе с издевательским вопросом:

— Ну что, «капитан», сделка отменяется?

— С какого зеленого овоща? — грубовато удивился я, — Наши проблемы тебя волновать не должны. И не будут. Сколько там плыть осталось? Пару часов? Вот и плыви, я свое слово держу.

— Не ожидал…

Оба ненадолго замолчали той особой мужицкой тишиной, в которой и так всё понятно без слов, но произнести эти самые слова всё-таки надо, потому что вот так.

— Слушай, Герой, — неловко прервал молчание Лазурный, — Я могу вам помочь. Знаю, где этот остров, знаю по каким путям до него быстрее всего добраться. Вы потеряете время, пока будете искать новый корабль. Давай так. За помощь вам — ты не отдаешь меня первому встречному. Я не хочу провести еще несколько лет во тьме, а то и вообще всё время, пока не сгнию! Ты говорил, что разумных, что могут себе позволить мной владеть, мало? Так помоги найти лучшего среди них! Потом, после того как разделаемся с заданием! Что скажешь?

Сказать, что мне не хотелось обременять себя проблемами корабля, за который я уже отвалил миллиард, было ничего не сказать. Могучая русская душа хотела плакать навзрыд и пить водку. Вот же, казалось, только зажили нормально, только вздохнули воздуха свободы, только оставили позади алчных коррупционеров, подлых повелителей, пенсионные фонды и разных богинь с ведьмами, как судьба вновь тыкает нас мордой в какие-то стремные обязательства и вынуждает идти на сделку с честью, совестью и правдой жизни.

— Мач! Мач! — рыжая всклокоченная гнома вылетела из капитанской каюты, откуда до этого слышались лишь взвизги Матильды и звуки шлепков, — Ты не поверишь…!

И я не поверил. «Великое обращение к богам», что использовала Матильда маму её и папу её Шлиппенхоффов по всем направлениям, оказалось одноразовой сверхмощной молитвой, аналогом выполнения желания джинном! Такая возможность просрана…

— Санкционирую применение моркови…, - пробубнил я из-под челодлани, не в силах бороться с вселенской несправедливостью, могущей тебя застичь даже посреди моря. После того, как хищно оскалившаяся гнома исчезла во тьме, из которой вскоре послышался отчаянный вопль, я вздохнул и… всё-таки выдавил из себя положительный ответ на запрос Лазурного.

Ладно. Выкрутимся. Где наша не пропадала!

Островной город Заракийя являлся самым известным порто-франко на ближайшие три моря, нося при этом категорически неоднозначный статус. С одной стороны, он никоим образом не тянул на звание Тортуги, а с другой — не подчинялся никаким законам, кроме собственного. Этакий рай контрабандистов, где эльфы всея Туриката торговали, не обращая внимание на происхождение товара. В общем — то, что нужно будущим пиратам для начала их нелегкого пути.

И правда, не успели мы сойти с корабля в порт, как нам попытались втюхать с десяток сомнительных товаров, облезлую собаку и фальшивый годовой абонемент в местный бар, а когда не прокатило, то попробовали купить Матильду, причем довольно задорого. Бедная жрица при виде наших задумчивых рож, окончательно сошла с лица и съежилась так, что даже её грудь каким-то таинственным образом полностью исчезла в носимом свитере.

Первым делом мы познали облом с нашими планами насчет организации пиратской команды. Здесь же в порту было некое регистрационное отделение для джентльменов удачи, где сухая и скучная эльфийка средних лет, посмотрев на нашу разношерстную команду с выпяченной губой, заявила: «Вот когда ограбите первый корабль, тогда и приходите!». К счастью, тут было множество веселеньких буклетиков пропагандистского характера, с помощью которых мы достаточно просветились, чтобы понять, на что именно хотим подписаться.

Все оказалось верным. Сухопутная территория каждого из континентов Фиола кому-то да принадлежала. Даже если претензия была оформлена только на бумаге и ничем кроме нее не подтверждалась, то всё равно «диких» территорий в мире не было, а значит, везде работали законы той или иной страны. Даже в Заракийе действовали законы Фим-Старка, некоей островной деспотии. С морями-акиянами история была другой, зоны эти были насквозь экстерриториальными, от чего Система не бралась как-то классифицировать происходящие на них конфликты. Всё-таки грабёж мало чем отличается от конфликта, совмещенного с мародёрством, либо вымогательства с угрозой жизнью. К примеру.

Так что всё, что происходило на море — оставалось на море. Регистрируя пиратскую команду, разумный тем самым принимал морское гражданство, а первый акт грабежа служил неким расторжением… или размолвкой… или чем-то таким, со всей сушей. У пирата больше не было списка прегрешений, где были бы перечислены его преступления перед какой-либо страной, вместо них появлялся показатель славы. Что это и с чем кушают, было не особо понятно, нас больше интересовал другой вопрос — каким образом страны реагируют на хулиганства пиратов, если те нарушают порядок на их территории? Выяснилось, что с помощью денег, добавляемых в награду за голову.

Краткая консультация от страдающего похмельем морского волка старой закваски, успешно подтвердила наши подозрения и чаяния — к пиратам с малой дурной славой и небольшой наградой за голову, спокойно относились по всему миру. Ну а мало ли? Не все же джентльмены удачи по собственной воле. Команда в море взбунтовалась, к примеру, повесили капитана просушиться на веревке, вот они и пираты. Или «кушац» кончилось, а мимо корабль жадин плыл, не желающих делиться. Или даже из таких неудачников как мы, желающих прикрыть от посторонних глаз грешок-другой и живущих себе спокойно где-то на островах в море-океане.

Приободрившись, мы решили действовать так, как было запланировано ранее и к посещению острова для кошкодевочки прибавилась попутная цель грабануть кого-нибудь по дороге. Ну не всерьез, конечно, а там… запрыгнем на борт, потребуем закурить, стрельнем семок, отожмем мобилу… и назад. Для Галочки. Той самой, что сидит тут в регистрационном бюро с видом непорочно беременной жабы, уже лет тридцать как ожидающей порока в своей жизни.

Вся наша горе-команда, находясь в хмуром состоянии, красоты и соблазны местной юдоли эльфийского порока игнорировала на «ура». Мятежным вихрем проносясь по лавкам с длинным списком того, что Лазурный указал потребным к покупке, я лишь находил время для выдачи матов и зуботычин несознательным гражданам, наносящим моим девушкам оскорбление действием. Граждане охотно лишались сознания, живописно влипая в подходящие твердые поверхности, что благотворно действовало на мою расшатанную нервную систему, угнетенную очередным выбрыком этого мира.

Когда к нам, уже возвращающимся на корабль, подошла группа товарищей в количестве трех десятков наглых рож, для настойчивого приглашения Героя к местному мэру, я не стал сдерживаться, послав и их, и его самого во все известные направления. Товарищи тут же попытались показать свои тамбовские волчьи морды, но со своими 30-40-ыми уровнями откровенно не потянули против злого меня. Особо я никого не травмировал, просто позашвыривав смуглых и татуированных эльфов на соседние крыши, а трех самых наглых и высокоуровневых отоварив молотом до потери очков здоровья. «Грязная победа» от финальных ударов сработала как надо, оставляя голые и потерявшие сознания тела на грязной мостовой, после чего я, негодующе фыркнув, пошёл дальше, ведя за собой девушек и думая философские мысли.

А мысли были неприятные, хоть и не касались в данный момент зловредной Матильды и продолжающей вести себя тихой паинькой Мимики, жмущейся, почему-то, к Тами.

Как не крути, а в этом мире сильный разумный, что по голой мощи превосходит пару отрядов отлично вооруженных бойцов — ресурс. Ценный ресурс, которому полагается как-то взаимодействовать с системой. Не той, что с большой буквы, а той, в которой живут остальные, более слабые. В этом и есть основная беда и печаль всех приключенцев и прочих носителей серьезных способностей — они, эти герои, превозмогаторы и нагибаторы, хотят использовать чужие системы «честно», то есть в товарно-денежных отношениях. Представители же властных структур этой самой текущей системы, офигевают от того, что в их владения заехала свободная танковая колонна, от чего и пытаются оказать на колонну умеренное раздражающее влияние, чтобы определить цели и характер этой самой силы.

Всё-таки, у меня на роже нигде не написано, что я добрый и миролюбивый, честный и благородный, а поэтому не буду шатать этот город вдоль и поперек просто потому, что могу. Единственный способ, как избежать вот таких вот пробных наездов — это прославиться как хамло, которое, если что не так, сразу бьет в зубы со всей своей немалой мощью. Проще говоря, нужно говорить с позиции силы, если ты этой силой обладаешь. Иначе решат, что твоей силой обладает кто-то другой.

— Я ищо вернусь! — пригрозив живописно разбросанным мужикам кулаком, поведал я, — Мэр захочет поговорить — мэр придёт сам!

Стыдно, конечно, как будто первоклашек раскидал, но крепимся, крепимся. Морду ящиком, сопли пузырями, идём вразвалочку в светлое будущее с пятью особями женского пола в кильватере. Кто не согласен с тем, куда иду — в морду без разговоров! Здесь, в Заракийе, такое в порядке вещей.

На пристани к нам колобком подкатился толстый рыжий эльф с длинными вислыми усами и важным видом, несущий благую весть о том, что в порту произошло какое-то нехорошее событие, грядет большой досмотр, потому отплыть прямо здесь и сейчас мы не сможем. Оглянувшись по сторонам, я зорким глазом отметил полное отсутствие присутствие какой-либо подготовки на соседних кораблях к грядущему большому шмону, сказал «ага», а затем отправил ушастого таракана на срочную инспекцию состояния морского дна гавани. Ну или не дна, потому как гад совершенно не думал тонуть, а, плеснув своим жирным телом о загаженные разной органической дрянью волны, начал громко завывать дурным голосом.

Времени нам вполне хватило, чтобы подняться на борт и отдать концы, позволяя Лазурному отправиться в новое странствие, но без последствий мои последние действия не остались.

— Мач, нам нужно поговорить! — набравшаяся храбрости Матильда взъерошенным хомячком встала передо мной, — Зачем ты себя так ведешь? Избиваешь всех, ругаешься, господина незнакомого с причала выкинул! Что с тобой?!

— А что с тобой? — севреезировал я вопросом на вопрос, наблюдая за тем, как Лазурный неторопливо выходит из гавани, — Ты нас троих за какие грехи на ненужное дело подписала?

— Я уже осознала, что была не права! — руки жрицы без какого-либо контроля потянулись к её корме, но вот голос по-прежнему был возмущенным, — И извинилась! Мы просто давно не совершали ничего хорошего! Ничего благого!

— Что? — не поверив собственным ушам, я отвлекся от любования окрестностями, — Ну-ка повтори…

— Мы больше полугода только и делаем, что поднимаем уровень! — не сдавалась блондинка, — Деньги, экипировка, уровень! И всё! Разве так себя ведут Герои?!

— Ой, дура…, - протянула откровенно подслушивающая Саяка, ввергая блондинку в шок и трепет.

Сев на приступочек, я протянул вперед руку, цепляя указательным пальцем за свитер потерявшей берега и соображение блондинки, подтягивая её поближе и впериваясь в её глаза своим слегка утомленным происходящим взором.

— Мы, Матильда, команда, — начал внушительно рубить правду-матку я, — Соратники. Товарищи. И мы полгода рвём жопу, делая самое правильное добро — себе. Я действую в интересах всего отряда. Ты же… ты мало того, что без спроса подписала на совершенно левое дело, так еще и посчитала себя вправе решать за всех нас, что делать дальше…

— Я…!

— Цыц! — гавкнул я со всей дури, — Лицемерка! Захоти ты помочь этой паршивой кошке, то могла просто попросить нас подождать в Заракийе, пока сама не выбьешь ей эту книжку! Но ты же не можешь меня бросить, не так ли? У тебя отберут класс, а значит, что?! Конец твоей мечте? Вот настоящая причина, почему ты нас подставила! В заднице заиграло!

— Да сисястой просто скучно стало, — внесла свою лепту Тами, — Раздеваться не перед кем, мы всё давно уже видели, по городам бегаем, а не ходим, а у неё такое умение могущественное в загашнике. Вот и решила выделиться… когда не надо.

— Угу, — хмуро пробурчала Саяка.

Матильда заревела в три ручья, но жалеть её никто не собирался. Косяк за блондинкой был огромный, многоступенчатый — и нас подвела, и приём какой-то одноразовый на ерунду потратила, да еще и себя дурой выставила не простой, а сферической и в вакууме. Ну, что уж тут. Наблюдая, как она размазывает слезы и сопли, я себе честно признался, что не будь жрица честной и чистой девушкой, которая всего-то один раз «не подумала», то махала бы она нам сейчас с заракийского причала, а мы бы махали ей в ответ. Прощаясь навсегда.

А так — шанс на исправление дать можно. Как минимум, до момента, пока мы не избавимся от кошкодевочки, которая уже немало времени успешно избегает моего пристального внимания.

— Капитан, зайди в каюту? Хочу с тобой переговорить с глазу на глаз, — попросил меня корабль.

Ну от чего же нет-то? Правда, не успел я закрыть за собой дверь, как в каюту просочилась хмурая Тами.

— Я на секунду, Мач, — проговорила гномка серьезным и негромким тоном, — Просто хотела тебе сказать кое-что. За всё время, пока мы бегали сегодня по городу, Матильда ни разу не сделала… ну то, что она обычно делает, понимаешь?

— В смысле…, - я пошевелил пальцами, — Раздевается?

— Ага, — энергично кивнула рыжая, — Подозрительно, да?

— Ну, я думал, что вы её наказали так, что всё желание развлекаться отшибло, — развел я руками.

— Нет, просто пугали… и по заднице отстегали. Слегка. Вот так, — пожала плечиками девушка с тем же озадаченно-серьезным выражением лица.

— Значит, будем наблюдать, следить и делать выводы, — выдал я ценное указание, принятое товарищем копьеносицей к сведению, — А заодно и Мимику разговорите, хватит ей мышью притворяться. Всё-таки, мы с этим бедствием теперь в одной лодке.

Лодку, кстати, решили назвать «Веритас». Бывший Лазурный очень уж сопротивлялся предлагаемым мной вариантам. Чем-то ему не по душе были такие классные прозвища как «Непокобелимый», «Фрактал Кукумбер» и «Бобби Дик». Особенно было обидно за Кукумбер. Почти по душе ему пришлось написанное латинскими буквами «Das Tarantas», но въедливый корабль добился у меня перевода, от чего потом последовал возмущенный отказ. В конечном итоге пришлось переходить на малооригинальные имена, среди которых он и выбрал вариант зваться «Истиной», утверждая, что Веритас даже круче, ибо это истина-мужик, а что может быть еще истиннее такой истины? Я со вздохом признал, что ничего, а затем заменил своей волей владельца «Лазурного» на «Веритаса».

— Нас преследуют! — огорошил меня спустя пятнадцать минут наконец-то-отдыха свежепоименованный корабль.

— Пушки к бою! — спросонья ляпнул я, пытаясь выдраться из коварных объятий Морфея.

— Какие пушки? — обоснованно поинтересовался корабль, не имеющий даже оружейных портов.

— У тебя что, нет пушек? — продолжил я отчаянно тупить, пробираясь к двери, — Ну и какой ты после этого Веритас? Кукумбер ты и есть Кукумбер…

За нами действительно был «хвост» в виде здорового корабля, к которому так и лип термин «линкора». Груда пушек, целая туча парусов, палуб как у дурака махорки, да и народу просто дохренищи. Причем, несмотря на расстояние, было хорошо видно, что народ едва ли не танцует на верхней палубе, маша в воздухе острыми блестящими штуками. Ну, это всё меня бы не волновало, но имел место быть один крайне неприятный фактор — этот деревянный доисторический «титаник» каким-то образом нас догонял.

— Саякааааа! — тут же заорал я очевидное и самое вероятное.

— А? — высунула свою жующую голову с пивными «усами» девушка из камбуза.

— Фас, — коротко сообщил я ей, тыча в здоровенный корабль, нагоняющий нас с каждой секундой.

— Гм! — заинтересовалась та происходящим, облизала пальцы, а затем запустила в потенциального противника одним из своих заклятий, напоминающим светозвуковую гранату.

— Бум! — сказала магическая граната, детонируя за три метра до носа здоровенного корабля, набитого эльфами. Об щит, разумеется. Об магический щит. Я тут же слегка приуныл.

— Ах ты нехорошая волшебная женщина! — на сто сорок ладов сказали набившиеся на верхней палубе слегка ослепшие и оглохшие эльфы, протирая себе поврежденное.

— Ах так?! — обиделась на поклеп Саяка… а затем что-то сколдовала.

…ну как что-то. «Драку» она свою любимую сколдовала. Что же еще.

«Призыв Драки» заклинание не атакующее. Оно накладывается на зону, в которой все угодившие внутрь перемещаются в какое-то непонятное измерение, где их и отоваривают по мордасам на определенный процент от числа очков жизни. Серое, непрозрачное и неподвижное, с таинственными завихрениями и мелькающими в нём предметами и молниями, заклинание «драки» относилось к концептуальным явлениям.

И, разумеется, при встрече с двигающимся кораблем, облако «драки» просто прошло насквозь, собирая с палуб всех существ, подходящих под определение «противник». А затем, спустя несколько секунд, оно послушно иссякло, устраивая самый настоящий дождь из мужиков за кормой ушедшего вперед корабля!

— О! — наставительно сказала Саяка Такамацури, с удовлетворением рассматривая панику, страх, ужас, ненависть, и борьбу с парой акул.

— ААА!! — кричали эльфы, страшно волнуясь за свои жизни. Возможно, они бы даже хотели всё исправить, но, к их сожалению, это было невозможно. Рулить огромным кораблем было пока что некому, от чего он продолжал бодро переть вперед, слегка украшенный паникующими матросами на мачтах.

— Молодец! — похвалил я бывшую ведьму, аккуратно бросая взгляд искоса на других членов экипажа.

Тами болела за акул. Мимика облегченно улыбалась. А вот Матильда… жрица сидела с самым насупленным видом, не отрывая взгляда от бултыхающихся в воде негодяев. Лицо её было печально и угнетено какими-то нехорошими мыслями.

И снова это «жжж» неспроста. Запомним-запомним.

— Товарищ Веритас! Прямой курс на Барижулайзийу! — скомандовал я, не желающий думать о зловредных жрицах и их без сомнения чересчур гуманных мыслях.

— Так точно, капитан! — бодро отозвался корабль, первый раз заставляя меня задуматься о том, что возможно стоит его оставить и себе.

Впрочем, будущее покажет. А пока магия надувают паруса, белые барашки волн бьются о борт корабля, ветер доносит до нас умоляющие крики поверженных врагов, Виталик обнюхивает кошкодевочку, а курс снова лежит в какую-то задницу бытия. Это в принципе совершенно ничего не значит как вообще, так и в частности, но бодрости вся эта атмосфера определенно придает!

Глава 11

Дневник наблюдений капитана Мача Крайма за подозреваемой Матильдой Шлиппенхофф

День 1

Плаванье проходит спокойно. Кукумбер Веритас радостно прёт вперед, в неизвестные никому из живых дали. Полагаемся на него. Недостаток доверия компенсируется пивом. Подозреваемая сидит на носу, ни с кем не общается, демонстрирует обиженный вид. Не реагирует даже на огромную стаю водоплавающих сусликов, сопровождавшую корабль несколько часов. Очень подозрительно.

День 2

Командой было принято почти дружное решение отвлечься от скучной подозреваемой на зажатую Мимику Фуому. Последняя была подвергнута интенсивному допросу с участием Виталика и алкоголя. История кошкодевочки оказалась простой — после побега от жуткого меня, они с Рюукой Какаротто, некоей буйнопомешанной на бодибилдинге кицуне, долгое время не решались выйти к цивилизации, выживая в диких лесах и поднимая уровень. Психика девушек была сильно надломлена моими воспитательными мерами (это хорошо), от чего они приобрели навязчивую форму антропофобии. В один определенный момент белошерстная кицуне преодолела этот страх, но не в силах (желании) помочь напарнице, бросила ту в чаще леса, уйдя вместе с странствующим орденом паладинов Кеаматта, Бога Справедливости. Оставшись одна, Мимика долго странствовала по дикой местности, пока не наткнулась на путешествующего торговца книгами. Не смея показываться ему на глаза, она тайно следовала за ним по пятам, одалживая книги из его рюкзака, чтобы развеять скуку. Так она и узнала о существовании приобретаемого навыка «Голос Сирены», что мог помочь ей осуществить свою мечту, став признанным бардом. Мечта детства, которой Мимика Фуому посвятила всю свою жизнь, оказалась сильнее более поздних страхов, что и позволило девушке преодолеть антропофобию, отправившись на Турикат. Дополнение: она теперь не испытывает навязчивого желания петь при каждом удобном моменте (Долго выживала в лесу, привыкла к режиму молчания. Это очень хорошо, иначе мы бы её убили). Дополнение 2: этому существу, выглядящему как худой 14-летний подросток — 34 года!! 34!!! Дополнение 3: веду работы по отучению Саяки и Тами называть кошкобаб… девочку бабушкой. И кошкобабой. И женщиной-кошкой.

День 3

Поймал Тами, уговаривающую Мимику спеть. Наложил дисциплинарное взыскание. Следом за тем же самым была поймана Саяка. В ходе допроса призналась, что тоже хочет дисциплинарного взыскания. Пришлось выдать. Устал. Подозреваемая ведет себя подозрительно тихо, ни с кем на контакт не идет, молчит, сидит одетая. Даже Виталика не гладит. Привычное поведение полностью отсутствует, под вечер была замечена в одном из самых глухих нарядов. Часто бормочет себе под нос. Нехарактерно. Продолжаем наблюдение.

День 4

Дисциплинарные взыскания идут одно за другим. Я обезвожен. Приходится их заменять подзатыльником с помощью молотка и «грязной победы». У Мимики рецидив и истерика после первой экзекуции некоей рыжей гномки. Поем песни под гитару бардессы, накачанной успокоительным. Подозреваемая подозрительно косится на нас и почти не прекращает бормотать. Ест мало.

День 5

Штиль. Ничего не происходит. А не, происходит. Пока писал первые строки, зашла Тами. Подозреваемая завела с ней приватный диалог на мутную тему «Как направить Героя на стезю альтруизма». Непонимание, отразившееся на лице гномки было столь велико, что подозреваемая быстро замолчала и удалилась. Что это было? Когда наша блондинка получила черепно-мозговую травму? Брошенные мной украдкой на неё исцеления никакого эффекта не принесли.

День 6

На Веритас заскочила русалка с огромным баулом, представилась странствующим торговцем, вывалила кучу сувениров и слегка ржавого оружия на палубу. Хотела много денег. Получила молотком по голове, потеряла сознание. Честно отправили за борт всё, чем она намусорила. Её тоже. Пускай собирает. Подозреваемая закатила нам длинную проповедь о том, что нельзя так поступать. На вопрос «почему» отвечала расплывчато и лихорадочно. Странности копятся. Экипаж волнуется. Работаю в поте хвоста.

День 7

Мимика Фуому увидела меня голым со спины. Пять часов пытались снять её с мачты. Неудачно. Теперь у нас есть впередсмотрящий. Постоянно забываю про татуировку.

День 8

Только заправил Кукумбера Веритаса, как на горизонте появился парус. Небольшое торговое судно. Идём на абордаж! Восемнадцать эльфов, престарелый капитан, везли зерно и вино. Ограбили капитана на левый носок, Система предложила стать пиратской командой, дал согласие. Ура, мы пираты! Осталось только зарегистрироваться (зачем?) Подозреваемая громко плачет. Странно, но теперь…

Пришлось оторваться от записей, так как лог Системы неожиданно ожил, выкидывая одно сообщение за другим. Нахмурившись, я лениво почесался, начиная читать строки:

- Внимание! Зарегистрировано образование пиратской команды! Капитан — Мач Крайм, члены отряда — Саяка Такамацури, Тами Мотоцури, Матильда Шлиппенхофф (%:**№№;:!!), Мимика Фуому. (выберите название, содержащее термин «пираты»)

- Внимание! Трансформация Статусов! Смена гражданства (отсутствует) на статус свободного морского жителя!

- Внимание! Убраны метки принадлежностей к каким-либо фракциям, записи о изгнании, записи о наследовании, долговые записи, аннулированы все текущие контракты!

О как хорошо, подумал я, улыбаясь во всю пасть, как говорится — с чистой совестью на свободу! И всего-то по цене старого, ношеного, вонючего и липкого носка! Надо будет его постирать… раз десять, предварительно недельку-другую побултыхав за бортом, а затем то, что останется, повесить на видное место в каюте! Возможно, даже получится его распороть и покрасить, сделав маленький пиратский флажок…

Кстати, а что там рядом с именем Матильды какие-то закорючки делают?! Хотя нет, а вот это, что?!

Строки не останавливались…

- Внимание! Перерасчет деяний для калькуляции начального уровня показателя «пиратская слава»!

- Анализ списка преступлений… зафиксировано 1. «Нарушение условий рабочего контракта Стража с Великой Библиотекой». Запись аннулирована, счет «славы» пополнен на 535 единиц. Текущий счет: 535 …анализ закончен.

Ура! Сработало! Мы теперь безобидная маленькая шайка-лейка! Достаточно просто не безобразничать и мы, по сути, ничем не будем отличаться от обычных матросов!

- Внимание! Анализ списка деяний… зафиксировано 384 события. 0. «Обман и эксплуатация верховной богини Датарис с целью получения личной выгоды» 1. «Публичное обнажение перед жрицами во время проведения ритуала Чистоты» …

Стоп! ЧТО?!!

Выпав в полный шок, я шлепнулся на пол каюты, глядя, как перед глазами проносится вся моя жизнь. Строки мелькали перед глазами, рассказывая и напоминая о том, что уже случилось в этом мире, о каждом моем поступке, который был вовсе не преступлением! Но за них тоже назначались очки! И этих очков было МНОГО!!

- …текущий счет: 66442

- …текущий счет: 771211

- …

- …

- …текущий счет: 4900095566

- …текущий счет: 4900095576

- …текущий счет: 4900095886

- …текущий счет: 4900135566

Безжалостная и беспощадная Система методично перечисляла все мои свершения, скрупулезно учитывая тот эффект, что они оказали на мир! Каждое из них! Три верховных богини! Несколько стран! Даже Хаис-Лумпур вспомнили, хотя я там просто часик голым побегал! Про Аустоламб так вообще молчу!

- …текущий счет 12003335521

- Итоговая оценка — Пиратская команда номер 1 в мире. Безусловное лидерство достигнуто. Ваш показатель славы превышает показатель славы пиратской команды на 2-ом месте на 120011121199 единиц! Информация отправлена во все инстанции.

- доступны титулы: 23.

- Получено командное достижение! «Легенда морей»! Каждому члену команды присвоен элитный титул «Зловещий»!

- Получено персональное достижение! «Гроза морей»!

- Предметы добавлены в инвентарь.

- Расчет закончен.

- Напоминание! Пожалуйста, выберите название команды! (оно должно содержать термин «пираты»)

Понять и простить всё случившееся я не мог. Хотелось просто сидеть на полу, бессмысленно покачиваться из стороны в сторону и крякать уточкой, более того, я уже поддался непреодолимому желанию это делать, целиком и полностью поддерживаемый сочувствующим Виталиком, но крякнуть получилось лишь несколько раз. Отчаянный девичий крик вымыл из моей головы всё, кроме себя, от чего я и припустил к выходу из каюты.

Девчонки уже были там. С ошалелыми и перепуганными лицами, Саяка, Тами и Мимика окружили лежащую на палубе Матильду, сотрясающуюся в судорогах. Жрице было откровенно нехорошо, она стонала и металась из стороны в сторону с закаченными глазами. Периодически её тело сотрясалось в мелких, но сильных судорогах, а ногти на судорожно скрюченных руках снимали стружку с палубы.

— Что тут у вас творится?! — возопил я, чтобы возопить хоть что-то, демонстрирующее моё появление.

— Мы ничего не делали! — панически крикнула Саяка, глядя на трясущуюся жрицу, — Она сама такая!

Самое время было обменяться еще парой бессмысленных фраз, а то и кинуть в странно себя ведущую госпожу Шлиппенхофф исцеляющее заклинание, но, к сожалению, ничего из этих сверхпродуктивных действий организовать мы просто не успели. Матильда страшно хрюкнула, судорожно выгибаясь животом кверху как в одной из самых любимых своих постельных поз, а затем… засияла глазами и ртом!

Мы ошарашенно наблюдали, как бьющаяся об палубу ругающегося корабля девушка всё сильнее и сильнее светится ртом, глазами… вроде даже из ушей что-то такое льется… и не смотреть ниже пупка! Не смотреть! Тебе чудится!

Свет становился все ослепительнее и ослепительнее, из корчащейся Матильды определенно что-то лезло. Изо рта лезло. Оно нестерпимо сияло, а еще, кажется, ругалось. Вроде бы истеричным женским голосом, но это не точно.

Затем оно, всё-таки, вылезло, повиснув ослепляющей фигней прямо возле грот-мачты. В глаза от этого того било так, что я щурился как столетний китаец на предложенную столетним евреем цену за тысячелетнюю вазу эпохи Минь, но всё равно ничего не видел. Зато слышал.

- Ты должен был бороться со злом, а не стать им! Ты Герой! Твоя святая обязанность служить этому миру!! Ненавижу! Извращенец! Как ты посмел!! Осквернитель! Святотатец!!

— Ты что за коза сраная?! — не выдержал я от нервов и происходящего. Перед глазами тут же высветилась какая-то табличка, но сквозь ослепляющий свет ничего видно не было… еще хуже, чем до этого. Лихорадочно потыкав в неё, я добился, что табличка пропала, тут же с облегчением выдохнув.

Но рано.

Ослепительно сияющая фигура разразилась настоящим морем ругательств, истеричного визга и проклятий, после чего вот как-то взяла и с хлопком исчезла, оставляя нас всех в полном непонимании происходящего и с покрасневшими узкими глазами прирожденных японцев.

А через пять секунд мне на грудь пала захлебывающаяся слезами и соплями Матильда Шлиппенхофф, пытающаяся то ли меня задушить в объятиях, то ли захлебнуться самой тем, что из нее извергалось. Девушка пребывала в натуральной истерике, постоянно извинялась, дергалась и вздрагивала. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы сложить два и два, от чего я и начал гладить блондинку по плачущей голове, питая надежду её успокоить и попытаться понять, что за фигня здесь только что произошла. Вскоре ко мне присоединились остальные члены команды, а через полчаса всхлипов и вскриков, мы даже узнали, что произошло.

Матильду, как это часто бывает со знойными красивыми блондинками, надули. Воспользовались в самом грязном смысле.

Класс «Жрицы всех богов» обладал двумя особыми врожденными приёмами, на манер моего «выбора дамы». А именно: «Великое обращение к богам» и «Великое обращение богов». Были эти приёмы отнюдь не одноразовыми, но со сроком переиспользования аж в год. Первый из них позволял выдать свою просьбу мировым силам и, если это прошение удовлетворяет множеству условий, то оно вполне могло быть удовлетворено этими же высшими силами. Второй же приём действовал категорически наоборот, позволяя какому-нибудь божеству в оную Матильду вселиться и изрекнуть простым смертным свою волю. То есть, технически, позволял использовать «общую» жрицу как конкретного аватара. Но одному. Но раз в год.

Вот тут одна хитровыдуманная особа и решила устроить нам похохотать, пользуясь тем, что наша блондинка-тихушница решила «обращение к богам» зажопить, ничего никому не сообщив. Оная божественная особа вселилась в блондинку, отстранив ту от «управления» как раз посередине процесса, когда девушки решили поплотнее познакомиться с бывшим Лазурным. Но, вместо того чтобы сказать нечто мудрое и важное, прохиндейская особа тупо осталась, ожидая нужного момента, для того чтобы воспользоваться… парам! — «Обращением к богам».

И таки дождалась, коза сраная!

Зачем? Почему? С чего?

Матильда, всхлипывая, трясясь и продолжая держаться за меня как маленькая обезьянка за мамку, продолжала рассказ. Она-то, находясь в полном сознании, мало того, что была в курсе, так при этом еще и единственной собеседницей у вредительницы, которая и не думала скрывать своих планов.

Всё оказалось просто. Спустя три верховных богини до большинства (оставшихся в живых и психически здоровых) дошло, что со мной связываться не стоит ни при каких обстоятельствах. Но, как всегда, нашлась очередная… б-богиня, решившая, что она умная, красивая и хитрая, а остальные дуры и не смогли. Так вот, план Ауми, богини света и добрых поступков, заключался в следующем — поставить нас раком в нехорошую ситуацию, а потом из неё извлечь со своей бесценной помощью, попутно обвесив меня сотоварищи целым ворохом заданий, долженствующих так или иначе направить некоего Героя на путь добра, мира и альтруистичного решения проблем этой планеты. Во славу её, Ауми и прочих богов поставить такого вредного типа как я на место, которое он (я) заслуживает. Ну а то, что невинной девочке придётся потерпеть в кромешной тьме без тела, так это ерунда, во имя высшего блага жеж.

И что можно сказать? Всё шло у неё хорошо и правильно, под задание мы прогнулись, от аватары не избавились, ну а что пропускали мимо ушей её проповеди и косились нехорошо, так это производственные риски.

Но тут подвернулся носок, а вместе с ним и долгожданное пиратство… а вместе с тем оказалось, что частью команды являются и разная хрень, присутствующая в некоторых блондинках.

Я открыл давно и тревожно мигающие логи Системы и… взвыл от душащего меня хохота!

- Внимание! Член команды, Зловещая Богиня-пират Ауми, покровительница Света и добрых поступков, покидает тело Зловещей Матильды Шлиппенхофф!

- Внимание! Вы присвоили Зловещей Богине-пирату Ауми прозвище «Коза сраная»!

- Внимание! Зловещая Богиня-пират Ауми по прозвищу «Коза сраная» телепортируется в неизвестном направлении!

- Напоминание! Пожалуйста, выберите название команды! (оно должно содержать термин «пираты»)

Смеялись долго и всей командой, в основном затем, чтобы не зарыдать от попыток осознания глубины задницы, в которой оказались. Так, нездорово похихикивая над очередной дурищей, сумевшей ушибиться аж до момента раскрытия, мы организовали стол, на который были выставлены все запасы алкоголя. Нужно было отпраздновать возвращение нашей, вполне себе адекватной и милой Матильды, да и много чего запить с горя. А еще нужно было думать.

С «думать» было плохо.

Наскоком всё понять и простить не получалось никак, поэтому мне пришлось поднапрячься, дисциплинируя слегка поплывшую от возлияний команду, а затем сепарировать проблемы по мере их поступления, выдавая под мозговой штурм корабля, себя и немного девушек определенные блоки.

Первая проблема была в нашем новообразованном пиратстве. Никто такой подачи от судьбы не ждал, где один грязный и рваный носок может возвести целую группу людей на невиданные высоты с неясными последствиями, а заодно и относительно низвергнуть очередного бога в неясную, но определенно непредвиденную им задницу. Пощупав случившееся со всех сторон, мы дружно выпили, а затем решили следовать совету Саяки, легкомысленно заявившей, что «потом разберемся». И да, при этом все, кроме меня щеголяли одинаковых титулом «Зловещий», так как «Враг всего святого» был явно покруче.

Вторая проблема была с подставой, организованной нам буквально за красивые глаза. С одной стороны, тут хотелось радостно выпить и даже нажраться, потому что к нам вернулась нормальная Матильда, а не наоборот (т. е. старая испортилась). О подставе мы знали мало — лишь то, что нашей приблудной кошкодевочке каким-то образом накапали на мозги, указав направление на мечту всей жизни (навыку пения или чему-то подобному), а затем, подстроив нашу встречу в море-окияне, озадачили заданием. Самым засадным моментом тут было долгое и упорное торжество богиньки, которым она капала в уши госпоже Шлиппенхофф — мол, без её помощи мы никак не сможем добыть нужное, поэтому добро непременно возобладает и победит.

— Что же, — сказал на этом месте я, утешительно похлопывая по плечу вновь расстроившуюся Матильду, переживающую экзистенциальный кризис веры во все доброе и светлое, — Раз мы так мало знаем, то придётся уповать на…

— На что?! — тут же заинтересовалась Тами, как всегда, перебив.

— На недостаток интеллекта, свойственный местным небожителям, — невозмутимо отреагировал я, скармливая Виталику нечто среднее между бананом и картошкой. Утиный клюв питомца каким-то образом вгрызался в плотную массу так, что аж трещало.

— Да! — важно кивнула Саяка, — Мы можем на это рассчитывать!

В общем, ценных мыслей ни у кого не появилось, ну а бывший Лазурный, неслучившийся Кукумбер и настоящий Веритас ушел в сложное философское самокопание, пытаясь понять, как так случилось, что он, меньше месяца назад пылившийся в доке (большую часть своего существования!), внезапно стал кораблем величайшей пиратской команды всех времен и народов. В конечном итоге это и привело к закономерному вопросу:

— А как команду назовете? — спросил корабль.

Вот тут уже было забыто всё и сразу, начались жаркие дебаты и споры, в которые включились даже Мимика с Виталиком! Предложения разной степени неадекватности шли одно за другим, экспрессия нарастала, а аргументы становились всё горячее и горячее. Горестное празднование случившихся с нами несчастий взрывообразно перешло в базарный день! Наконец, я не выдержал, взвыв:

— Стоп! Хватит! Горшочек, не вари! Саяка, какие в жопу «Пираты мучительной смерти»?! Тами! Твоими «беспощадными пиратами» только деревенщин запугивать! Матильда! Твои «героические пираты добра» вообще вне конкуренции по отсутствию присутствия мозговой активности! Тебя что, изнутри эта коза сраная кусала? Решила нас окрестить в ее честь?! Мы зачем вообще пиратами стать хотели?!!

— Поздно пить боржоми! — тут же наорала моими же словами на меня мелкая, рыжая и возбужденная, — У нас славы слишком много! Надо соответствовать!

— Нечем нам соответствовать! — заорал в ответ я, — Мы случайно!

— Мы можем сделать вид!

— А потом что?! Брать города штурмом, чтобы солью и спичками закупиться?!

— Отнимем!

— То есть, сгорел сарай, гори и хата, да? Начнем отмораживать?!

— А что ты предлагаешь, Мач?!

— Капитан Мач Крайм, я попрошу!

— Саяка, не рви мне блузку!

— Я капитанского хомяка достаю!

— Нежнее!

— «Добрые пираты милосердия»!

— Молчите, Шлиппенхофф! (хором)

Так и не придя к общему знаменателю, мы объявили антракт, заполненный поглощением закусок и рассматриванием того, что Система запихнула мне в инвентарь. А было там не так уж и много — всего-то шесть длинных и просторных черных плащей, имеющих функцию самоочистки и самовосстановления, но обладающих способностью пафосно развеваться даже без ветра. Тестирование плащей окончилось фиаско — они действительно классно и очень зловеще развевались… но лишь в безветренном месте. На ветру чертовы тряпки мотылялись во все стороны, быстро и решительно заматывая носителя в кокон из прочной ткани. Несмотря на всю свою бестолковость, эти плащи здорово поспособствовали спаду жажды пафоса в нашем несколько расстроенном коллективе, что и возымело в будущем позитивные последствия.

Еще одним предметом, свалившимся мне в инвентарь, был черный флаг с системной возможностью нанесения на него рисунка. Он был отложен на момент, когда мы всё-таки придумаем название команды.

Взялись придумывать, но тут же снова отвлеклись, на доставшееся всей команде достижение. Оно было классным, даже очень, даже суперклассным, но осадочек у меня оставило большой, как бы не на весь стакан сразу.

«Легенда морей» — Вы не можете утонуть.

Коротко, чётко, по делу. Категорически полезно. Но я всё равно сижу и думаю, как зовут человека, у которого стакан в осадочке. Наверное, мной.

Так, всё! Пришла пора решать! И именно мне нужно проявить инициативу, чтобы совершить любезное и любимое моему исстрадавшемуся сердцу дело, а именно — в очередной раз подавить женский коллектив своей несгибаемой логикой!

Для этих целей была внезапно схвачена за подмышки Тами. Воздев невозмутимо жующую рыжую гномку над головой, я отплюнул в сторону попавшие в рот как обычно волосы с её гривы, а затем вопросил народ:

— Что вы видите, люди?

— Ты похож на обезьяну, хвастающуюся своим ребенком. Или чужим, — обличила меня Саяка, ловко уворачиваясь от пинка разгневанной Тами.

— Да нет, на неё посмотрите! — потряс я своим рыжим аргументом, начавшим издавать негромкое предупредительное рычание.

— Ну, Тами, когда вот так рычит, точно зловещая! — подхалимски пропищала мало что понимающаяся Мимика, постепенно отползая в задние ряды.

— Ох, всё объяснять нужно, — сдался я, ставя звереющий экспонат на ноги и отпуская его на волю, — При первом взгляде на любого из нас видно лишь то, что мы пираты. И всё. Чтобы увидеть в нас офигенно крутых пиратов, нужно сосредоточиться на пиратском значке в Статусе, который и выдаст затем наше место в рейтинге. Понятно?

— Нет! — был дан мне хором ответ.

— Я про то, что дела могут быть не так уж и плохи, — увещевающим голосом продолжил я, — Нам достаточно выбрать скромное, а может быть, даже смешное название команды, чтобы народ не лез глубже. Или вот вы сами часто смотрите на Статусы?

— Обычно не успеваем, — нализавшаяся до рассудительности Саяка, сказав это, впала в глубокую задумчивость.

— Именно! — поднял указательный палец я, вовремя спасая его от щелкнувших зубов вошедшей в роль гномки, — Так что давайте попробуем придумать нечто тихое, мирное и несерьезное.

А затем мы сели, да подумали.

И, что удивительно, даже придумали.

Глава 12

— Вот ваша вода, ребятки. Чистая, из горного ручья, ну прямо как слеза младенца! Все двадцать бочек. Триста канис за каждую. Сладкий картофель внук через полчаса привезет. Что-нибудь еще, красавицы?

«Красавицы», обступив смуглую донельзя бабку, довольную нежданным расторгуем, начали пытать её на предмет полезной и вкусной зелени, а также местных приправ. Я в это время расслабленно курил бамбук, щурясь на хорошую погоду и разглядывая остальных шоколадных островитян, что крутились вокруг нас с любопытствующим видом, попутно навязчиво интересуясь, не нужны ли нам местные сувениры в виде деревянных масок, а то и амулеты от сглазов, сделанные из ракушек, веток, палок и чьего-то гуано.

По словам Веритаса, это была совершенно обычная ситуация для небольшого населенного острова, возле которого редко кто бросает якорь. Так что вокруг нас собралось едва ли не всё местное население, правда, из-за Матильды, меня одолевает лишь его треть в лучшем случае. Случившееся неестественное овладение телом жрицы оставило у той на психике несколько тяжелых ран, которые сейчас госпожа Шлиппенхофф усиленно лечила ношением чего-то, что я бы окрестил «зародышем откровенного купальника», если эти тряпочки можно назвать хоть так. Местные туземцы, одетые по сравнению с блондинкой чуть ли не по зимнему варианту, бурно интересовались красавицей… на расстоянии.

В нашем мире меня в такой ситуации давно бы попытались небольно зарезать с целью приватизации корабля, гарема и пожитков, но здесь, где уровень среднего взрослого мужчины не превышает 20-ки? Неее. Живут себе туземцы, живут хорошо и лениво.

А вот моя идея, несмотря на то что пришлось выдержать самую настоящую многочасовую битву мужской логики против женского тщеславия, всё-таки даёт мощные всходы и колосится во все стороны! Разглядывающие нас эльфы-дикари лишь возбужденно перешептываются в попытках понять, что можно еще попробовать впарить, а вовсе не бегают с криками ужаса по своему острову. Кстати, с ними тоже всё не просто так, мы с островитянами сейчас, можно сказать, одной крови, так как островок этот никакой державе не принадлежит. Только местное смуглокожее и длинноухое население относится к расе «эльф/морской народ».

В общем, мирно тут, хорошо, да и моя задумка сработала. Не лезут местные взглядом куда не надо, если видят некое совершенно нейтральное, а местами даже загадочное прозвание команды: «Пираты мутной лагуны». Нет, в большинстве случаев это, конечно, не сработает, что уж тут говорить… но лучше что-то, чем ничего.

А так, да, всё, пора переходить на подпольную деятельность, ничего уж тут не попишешь. Эх, не для того я себе такое имя выбирал! Но, видимо, не зря говорят: «Как вы лодку назовёте, так она и поплывет». Можно тихо порадоваться за Веритаса, моя б воля, плавал бы Кукумбером. Возможно, не долго.

Девочки мирно дербанили торговые запасы островка, бодро отгавкиваясь от разных сомнительных предложений, а я продолжал залипать на ясное солнышко. Следующей остановкой у нас был Барижулайзийу, плыть до которого было менее двух суток на полной скорости. Весьма затратной, надо сказать, полной скорости, но ману я не жалел, коварно прививая живому кораблю мысль, что с нами ему в 100 процентах случаев будет куда лучше, чем без нас. А что еще делать? Не исполнять же данное слово, гробя чертову кучу времени на поиск «достойного»? Приручим, благо тот не особо-то и сопротивляется. Всё-таки разум у корабля есть.

Наконец, затребованные нами мешки сладкого картофеля были доставлены, ровно как и одинаковые, как на подбор, коричневые тушки копченых местных свинок. Погрузив часть припасов по инвентарям, а часть в трюм, мы отбыли, милостиво маша аборигенам с кормы Веритаса. Те занимались ровно тем же самым с берега, вопя просьбы приплывать еще. Вот почему так со всеми не получается?

— Мы загорать! — объявила Тами политику партии, от чего я сразу же ретировался куда подальше на корму, дабы держать глаза подальше от этого нудизма. Неизвестно что стукнуло девчонкам в головы, наверное, начавший резко появляться у Матильды ровный загар, но теперь они договорились регулярно прожариваться на солнышке, нося приблизительно нифига. Все, кроме нашей пассажирки с лиловой шерстью и звериными ушами. Та предпочитала сидеть, где понезаметнее… и петь.

Увидев это зрелище первый раз, я с трудом сдержался от того, чтобы не начать трясти кошкоба… кошкодевушку как грушу с криками «Как же ты раньше не догадалась?!». Наверное, тем самым я бы нанес ей еще больше психических травм. А так сейчас всё вполне пристойно — Фуому извлекает из инвентаря что-то вроде непрозрачного аквариума зеленого цвета, напяливает на голову, а затем начинает играть на гитаре. Кстати, вполне хорошо играть. При этом она поет, но её душераздирающего голоса из-за аквариума совершенно не слышно.

— О чем задумался, капитан? — отвлек меня от любования бурунчиками за кормой Веритас.

— Да вот думаю, — не стал скрывать я, — Куда делись боги этого мира? В смысле мужики? Четыре богини уже до меня на пустом месте докопались, да еще и ушиблись сами по себе… это просто перебор! Любой нормальный мужик бы предпочел поговорить или, на худой конец, заключить взаимовыгодную сделку, ну или, по крайней мере, просто бы нас не трогал! А тут такое впечатление, что…

— А ты что, не знаешь историю? — удивился в ответ корабль, — Ну так я расскажу…

Когда-то, несколько тысяч лет назад, на Фиоле было всё как положено. То есть, боги-мужики мир шатали, каждый болея за свою нацию или фракцию верующих, богини же делились на тех, кто пытался играть в такую же игру, и тех, кто тихо сидел под кустом, обладая, так сказать, общенародными аспектами, навроде той же Датарис. Всё-таки девственницы есть у всех народов. Разумеется, шли войны, как же без них. Бог, он ведь что? Он любит, когда в него веруют. А когда у паствы нет острых моментов, чтобы со всей дури веровать в бога, последний слабеет. Соответственно, такие моменты нужно создать.

Священные войны, в общем. Время эпических заруб, больших замесов, жутко прокачанных индивидуалов-аватар и прочих божественных боданий, где просвященное чебуречество (эльфячество, гномчество) использовали как выжимаемую половую тряпку с верой. В общем, как обычно, но большинство богинь сидели на далекой скамейке запасных и не шуршали, боясь привлечь внимание своих сильных и сексуально активных коллег, играющих в древнейшую мужскую игру. Однако, подобный ход вещей совершенно не устраивал слабосильных богинь. Их было, во-первых, много, а во-вторых, как Веритас упомянул ранее, боги мужского пола были сексуально активны. Навроде Зевса. В общем-то, оттуда на Фиоле и появились разные расы от гоблинов до кентавров, ибо сношалось всё. В том числе и богини.

Так вот, точных сведений у корабля не было, но каким-то боком множество хиленьких богинь с «неважными» и слабыми аспектами умудрились уболтать большую часть богов-мужиков провести большой Синод, стрелку, толковище или что-то наподобие. Для чего? А чтобы выработать систему эксплуатации местного чебуречества, а то посмотрите, там страна вымерла, тут полконтинента в руинах, здесь вообще три племени демократов-атеистов… Необходимость срочно навести порядок присутствовала в полной мере. Острый вопрос был налицо, Сход состоялся.

Большие, страшные и злые боги-мужики недовольно ворочались на своих сиденьях, но слушали докладчицу, начиная потихоньку приходить к мысли, что да, надо бы всё устаканить, а может, даже и бюрократию завести с коррупцией, но сам доклад был лишь половиной дела. Второй половиной являлась огромная куча божественной энергии, заложенная под небесным островом, где всё происходило, которую местные девушки собрали с миру по копейке. Потом, как водится, бабахнуло, от чего целый остров с задумавшимися божественными мужиками ушел на божественной тяге туда, куда Макар не гонял телят. В смысле в космос.

С концами.

А изнемогшие девушки, отчаянно боясь возвращения блудных попугаев, умудрились создать пантеон, куда вошло всё девичество и несколько забитых мужиков, бывших настолько бессильными и неважными, что их даже не пригласили на Сход. В итоге этот женский парламент был обозван Пантеоном, а его спикер (точнее, исполнительный директор), стал Верховной богиней. Что касается остального, то, разумеется, богини за эти тысячелетия неплохо отожрались, но общую структуру правительства оставили, позволяя себе и миру вовсю наслаждаться тишиной и покоем. А место Верховной богини стало неким переходящим призом, позволяющим слегка поэксплуатировать всё для собственного увеселения.

— Нифига себе ты подробности знаешь, — пух я с таких откровений.

— Мы когда-то перевозили историков-ученых, вот и нахватался, — скромно объяснил свои знания корабль, тем самым возбуждая у меня вопросы насчет своего темного прошлого.

Что же, теперь многое становится понятно. Века, а то и больше, Пантеон сидел как мышь под метлой, не только в страхе, что выкинутые на мороз мужики вернутся, но еще и почти без сил, так как все были (опять же со страху) вложены в одну единственную подушку-пердушку. Это позволило миру стать той красивой сказкой, что есть сейчас, а также слегка объясняло причины, по которым на меня кидаются местные небожительницы, ровно как и почему они при этом огребают.

— То есть, если хочешь знать мое мнение, капитан, то…, - Веритас сделал долгую паузу, — …ты их просто раздражаешь. Не делай такие большие глаза. Если верить рассказам девушек, а не верить им после вашего блистательного «опиратствования» я не могу, то для богинь твое существование стало вызовом, на который некоторым из них нестерпимо хочется ответить.

— Эк…, - умно ответил я, понимая, что корабль, несмотря на всю свою деревянность, безусловно прав. Что же, с этим придётся что-то делать.

Но потом.

Пока же нас ждет ловушка в виде труднопроизносимого острова-подземелья.

Интерлюдия

— Я знаю, где они! — раздалось под темными сводами некоего тайного подземелья, приспособленного под комфортабельный зал совещаний. Комфорт выражался в камине, коврах и стаканах с горячим чаем, но на бедность никто из присутствующих не жаловался. Более того, несмотря на острейшую актуальность произнесенной фразы, эти самые присутствующие (которых пригласили), куда больше внимания уделяли внешнему виду сказавшего. А точнее, изменениям, что с ним произошли.

Бодрый и крепкий дед, каким помнился людям легендарный Одай Тсучиноко, Странствующий Император, стал тенью самого себя. Но тенью злобной, демонической, искаженной. Выглядя вместо 90-та на все 150, старец безумно блестел белками глаз, скалился зубастым ртом, нервно дёргал пальцами, из-за чего отросшие на них ногти неприятно скрипели по столешнице. Веки у царственной особы подёргивались вразнобой, а зрачки глаз были разного размера.

Ему туго пришлось, решила Ямиуме Кокоро, весело болтая ножками, не достающими до противно холодного пола. Бывшая верховная ведьма чувствовала себя счастливой и довольной.

Поиски подчиненных, на которые отправилась превращенная в ребенка ведьма, потерпели крах. Ни своих ведьм, ни серьезных медведей она найти не смогла за все месяцы странствий, но зато, предоставленная сама себе, со временем пришла к мысли, что такие подчиненные ей и не нужны. А какой с них толк? На фоне пусть и нелюбимых, но могущественных напарниц монстры 35-го уровня и слабосильные заклинательницы не котировались совершенно, так зачем ими себя обременять? Просто по привычке? Так нет давно уже деревни в глубинах Великого Леса Кубо, есть только она, Ямиуме Кокоро, ведьма 272-го уровня. Ну и зачем ей эти пустышки?

А вот возвращение в Аустоламб стало белой полосой. Её нашли, обласкали, привели со всем почтением сюда. За столом сидят как сестры Донкревиль, так и эта сисястая дура Тадарис, сумевшая сильно поднять свой собственный уровень. Могучая кучка в сборе, а скрежещущий зубами дёрганный старик, снедаемый жаждой мести, говорит, что знает, где сейчас Мач Крайм! Чего еще можно желать?!

— Мы будем рады узнать то, что знаете вы, Тсучиноко-сама! — медовым голоском пропела блондинистая стерва, сразу же начавшая вызывать у Кокоро приступы ревности и ненависти. У самой бывшей верховной ушло полтора десятка лет напряженного труда, интриг и рискованных решений, чтобы подняться от среднего 30-го уровня простой ведьмы до 65-го элитного, а бывшая богиня, вольготно развалившаяся на стуле и светящая своими безукоризненными формами сквозь полупрозрачную белую ткань, явно получила свой уровень не особо напрягаясь и за какие-то месяцы! Уж больно довольной и расслабленной выглядела сошедшая на землю небожительница!

— У этого знания есть цена, Святая Тадарис! — каркнул Странствующий Император, без особого восторга осматривающий присутствующих.

— Цена? — удивленно захлопала глазами полуобнаженная блондинка, мастерски проигнорировавшая укол старика, — О чем вы? Я думала, что вы хотите отомстить Мачу Крайму не меньше, чем мы! Он же лишил вас свободы, Тсучиноко-сама! Он же запер вас в дворце Аустоламба, унизил, ограничил, принудил… ой, да что я рассказываю! Об этом все знают!

«А она хороша», — невольно подумала Ямиуме, глядя, как лицо старца наливается фиолетовым, становясь похожим на маску демона гнева. Удар пришёлся точно в цель, отомстив за напоминание бывшей богине о потере элитного класса самым непотребным способом. Сама ведьма присутствовала при этом событии, но в виду богатого жизненного опыта не находила групповой разврат с медведями чем-то особо травмирующим, но, с другой стороны, она и не была верховной-богиней, покровительствующей девственницам. Ну и девственницей заодно.

Что же, паритет. Три герцога, в чьих руках сосредоточена вся власть Татарианской империи, медленно и неотвратимо подтачивают легенду дома Тсучиноко, позволяя окружающим узнавать о некоторых допускаемых Одаем ошибках. Странствующий Император, вынужденный править, пока его собственная престарелая мать в тягости, постепенно теряет как лицо, так и позиции, причем, исключительно по своей вине. Герцоги лишь смягчают этот процесс, покрывая старого глупца, от чего его падение становится долгой агонией. Вот дед и бесится.

Сестры-близняшки, переглянувшись, извлекли одинаковыми движениями длинные мундштуки с тонкими сигаретами, и задымили, явно не собираясь принимать деятельного участия в диалоге. Они тоже, можно сказать, потерпели неудачу в поисках чрезмерно везучего Героя, но в отличие от всех присутствующих, основной страстью сестер Донкревиль была мания превзойти друг друга, а вовсе не содрать кожу с некоего мерзавца.

— Плату… требую… не я, — глухо выдохнул взявший себя в руки старик, — А та, кто ко мне обратился.

Слегка спертый и задымленный воздух подземного зала заполнился веселым девичьим хохотом. Тадарис смеялась от души, хлопая себя по вкусно вздрагивающим бедрам так, что Кокоро даже вознесла немую благодарность высшим силам (ну должны же существовать разумные высшие силы?! В конце-то концов?!), что в зале нет ни одного полноценного мужчины, могущего оценить эти соблазнительные трепыхания. Аллеаллу бы сейчас сюда, злобно подумала маленькая волшебная девочка, наблюдая за весельем своей вынужденной напарницы, Аллеаллу бы. С её «обновкой» до коленок! Напомнить этой блондинке всё хорошее!

— Так это маленькая светленькая Ауми вам всё рассказала, да, Тсу-чи-но-ко-сама? — промурлыкала отсмеявшаяся Святая, — И что же она хочет?

— Смерти, — надтреснутый голос пожилого человека вытолкнул в воздух это слово так неожиданно, что бывшие Библиотекари закашлялись дымом, блондинка Святая нахмурилась, а Кокоро почувствовала себя не в своей тарелке.

Богиня света и добра хочет смерти Героя?! Это уже выходит за все возможные границы! Даже Тадарис, являясь куда более гадким, стервозным и самовольным небожителем, и то согласилась, что Рыцаря Прекрасной Дамы будет куда выгоднее пленить, но Ауми?! Что он с ней сделал такого, что враз и на порядок переплюнуло то, что проделала Аллеалла с Тадарис?!

Собравшиеся в зале могущественные женщины лишь могли хватать воздух ртами, обуреваемые одними и теми же мыслями. Одай, неторопливо оглядев каждую недобрым взглядом узких глаз с набрякшими веками, наконец соизволил разомкнуть губы, внося существенные дополнения:

— Герой Мач Крайм, — выдохнул он с подсердечной ненавистью, — Стал пиратом. Капитаном команды…

— Это отличные новости, — тут же отреагировала Ларисса Донкревиль, выпуская изо рта клуб белого дыма, — Теперь его можно атаковать где угодно!

Новость действительно была очень хорошей! Кокоро лучисто улыбнулась, отвлекшись, наконец, от ерзающей на стуле Тадарис. Теперь можно где угодно организовать засаду, договориться с местными властями, затравить шрамированного козла солдатами, а то и просто потопить его корабль, выловив булькающего Героя сетью! А раз им сейчас скажут, где он находится… ооо! …будущее резко расцветает самыми приятными перспективами!

— Мой информатор за свои сведения, — продолжил как ни в чем ни бывало Тсучиноко, — Требует, чтобы вы перебили всю команду Героя. Насмерть. А затем вынудили его её распустить через Систему. Можно в любом порядке. Это обязательное условие! Вы поклянетесь это выполнить именем Ауми!

Смешки за столом как отрезало. Кокоро поймала себя на том, что её челюсть неудержимо отвисает точно таким же образом, как челюсти у Тадарис и близняшек.

Это была не шутка.

Никто, ни сама Святая, ни многоопытные волшебницы Донкревиль, ни тем более, Ямиуме Кокоро, убийцами не были. Это совсем не значит, что в их жизни не было моментов, когда они забирали жизнь противников в ходе прямого противостояния. Подобное было нормальным явлением. Сама Кокоро была бы далеко не против собственноручно выдавить жизнь из этого восседающего рядом сисястого блондинистого тела, наслаждаясь каждой секундой боли и отчаяния в глазах Тадарис, но это, опять же, было личное!

К девкам Героя у самой верховной не было ни малейших претензий. Может быть, сестры Донкревиль и захотели бы прибить Саяку, чем-то нагадившую их любимой Великой Библиотеке, но опять-таки — личное! А вот просто бить на убой по чужой хотелке… да еще кому? ИМ?!

— А не засунет ли эта светящаяся уродина себе такое пожелание куда поглубже? — прошипела бледнеющая от злобы Тадарис, в кои-то веки вызывая у Кокоро безусловное согласие, — А потом не провернет там несколько раз?!

Ее поддержали и близняшки, ёмко охарактеризовав богиню света и добра как женщину с низкой социальной ответственностью, но долгим и прямым маршрутом, по которому та идёт, никуда не сворачивая. Однако, снабдить резкое и красочное описание, которое уже готовы были выплеснуть в мир, что Кокоро, что Тадарис, не вышло. Одай поднял руку, мрачно печатая слова:

— Меньше, чем через сутки, Герой Мач Крайм и его команда окажутся в полной власти Ауми! Всё боевое крыло её церкви ожидает их прибытия! Вам предлагается просто пойти и взять созревший плод за очень малую цену! А иначе… иначе ни одна из вас никогда не доберется до этого Героя!

Демонов. Мерзкий. Старик. Ему, в этой дворцовой тюрьме, плевать уже на последствия! Да ему уже на всё плевать, вон как усмехается!

— Клянитесь — и Мач Крайм ваш! — губы зловещего старика чуть не треснули от ухмылки, — Я дам самый быстрый корабль, организую вам быстрый переход куда нужно, устрою всё! Просто поклянитесь выполнить маленькую просьбу богини, а затем надо будет лишь ткнуть ножом! Раз эдак пять! Можете все, можете назначить кого-нибудь одного, мне без разницы! Сейчас или никогда! Я приму ответ даже всего лишь от одной из вас! Там нужно только убить!

Ведьме в детском теле оставалось лишь беспомощно сжимать кулачки. Он не врёт! Их, что так долго шли в своей мести к цели, просто хотят использовать как забойщиков, чтобы какая-то светленькая богиня и её паства не замарали ручонок! Но если отказаться, если плюнуть и уйти, то какая судьба ждет её, Ямиуме? Да, она молода, у нее огромный уровень, но реальные силы не так уж и велики, а положение и связанное с ним могущество — уже утеряно!

— Я не стану убийцей по слову какой-то мелкой тупой «№;№;*?!! — громом прозвучали слова блондинки, сложившей руки под грудью.

— Мне проще дать своей сестре время, — высказалась та, из близняшек, что была на уровень выше, — Она меня усыпит заклинанием на пару месяцев, и мы станем равны снова. Отказываемся.

Перед глазами Ямиуме открылась бездна, в которую она падала, беспомощно маша своими детскими ручками и ножками. Полгода, демоновы полгода! Не только она изменилась, отказавшись от старых амбиций и отпустив сердцем своих подчиненных, но и эти бабы устаканили всё в своих мозгах! Они уже не пылают жаждой мщения, они увидели другую жизнь!

А что ей делать без благословения этого мерзавца?! Одинокой?! Слабой?!

А затем в голове девочки-ведьмы что-то щелкнуло. Она поняла, кристально чисто и ясно, что Тадарис, да отвалятся её сиськи, не забудет того, что между ними уже было. Еще полгода, а то и год, но бывшая богиня найдет её, еще сильнее подняв свой уровень. А затем сотрёт с лица Фиола каким-нибудь приёмом. Из тех, о которых ведьмы могут только мечтать! Может, она и выглядит как глупая блондинка, чей смысл жизни в постельных утехах, но ведь это не так! Она — Датарис, бывшая верховная богиня, прожившая очень и очень долго!

Она отомстит. Стоит только отказаться, как этим Кокоро нарисует на себе мишень. Герой достанется другим, а Ямиуме останется одна. Ей, с её уровнем, не спрятаться и не скрыться.

— Я согласна, — почти помимо воли вытолкнула из себя ведьма в облике девочки, — Я сделаю это! Клянусь Ауми!

— Отлично! — ощерился мерзкий озлобленный старик с ядовитым льдом в глазах, — А теперь, прошу вас, поклянитесь не разглашать то, что услышали в этом зале. Никогда. Как только вы это сделаете, я сразу же всё вам расскажу!

Что можно сказать? Чувства Ямиуме Кокоро, считавшей, что в её жизни наступила белая полоса, оказались очень жестоко обмануты.

Глава 13

— А-у-м-и-са-ма! А-у-м-и-са-ма! Славься! Славься!

— Славься наша богиня! Слава Свету! — орали всякие там на берегу.

— Улыбайся, Матильда! Не скалься, а улыбайся…, - шипел я сквозь зубы, стоя на одном колене с наклоненной головой, — Тами, ты чего рычишь?

— Мне мокрым по лицу хлопает! И задницу блондинки видно!

— Как будто что-то новое… Мы её постоянно видим.

— А вот сейчас — бесит!

— Соберись! Всем собраться!

Мы плыли к суше, а на причале орали одетые в белые люди и эльфы. У нас тоже такое было в виде наряженной в чистую наволочку Матильды Шлиппенхофф, сейчас вовсю пытающейся изобразить благостность и возвышенность на своём лице. У ног стоящей на носу с разведенными руками жрицы стояли на одном колене все… ну, кроме Мимики. Слишком мелкая, слишком тощая, да и задача у неё более специфическая. В общем, торжественная встреча богини во плоти со своей паствой шла полным ходом.

Заранее спущенные концы с корабля тут же подхватила пара ловких «бойцов», начавшие их приматывать, ну а мы, услышав последнее, особенно торжественное славословие от одетой в белое толпы, начали действовать.

Разумеется, что есть некая предыстория, перед тем как облако призванной «драки» накроет шестерых 100-уровневых паладинов, стоящих в виде почетного караула, а я с помощью рывка перенесусь бить морды и прочие части тела у магов, стоящих чуть в отдалении, внося шок и хаос, а заодно предоставляя возможность девчонкам развернуться на полную, но эта повесть будет довольно короткой, включая в себя одну очень злую и расстроенную жрицу, которой неконвенционно овладели, подзорную трубу, которую случайно нашли, а также жажду мести и справедливости, с которой в нашем тесном коллективе всегда было всё в порядке.

Так вот, Матильда злобствовала, Матильда негодовала, Матильда лелеяла праведный гнев. Она, несмотря на всю свою доброту и мягкость характера, таким заболеванием как всепрощение не страдала отнюдь. Зато, несмотря на собственные не слишком-то и целомудренные планы насчет своего класса, действительно верила в высшие силы. На эту веру плюнули самым суровым образом, от чего блондинка так и не смогла оправиться. Когда через найденную у Саяки подзорную трубу стало видно причал Барижулайзийу, бывшего, по сути, крепостью монстров наподобие недавно посещенного нами замка, госпожа Шлиппенхофф углядела стоящие на берегу белые шатры с вышитыми на них позолотой символами зловредной Ауми. А затем…

…а затем она предположила, что богиня, убравшись из её тела, не выходила на связь со своими сторонниками, ожидающими нас на острове монстров. И вообще, ни с кем на связь не выходила. Почему? А потому что она теперь не просто «богиня Ауми, покровительница света и добра», а самая натуральная «Зловещая богиня-пират Ауми, покровительница света и добра по прозвищу «Коза сраная»», которой лучше на глаза не показываться… ну, вообще никому. Особенно своим верующим. Ну прямо вот особенно им!

Это было, конечно, только предположение и ничего более, но раз уж мы всё равно плывём прямо в засаду, почему бы не попробовать притвориться покорившимися воле богини? А вдруг проканает?

И проканало!

Веритас неспешно трюхал вперед, а мы, склонившись вокруг гордо стоящей на носу Матильды, заимели возможность прикинуть фигу к носу, оценивая вероятного противника. Хотя, почему вероятного? Как я и говорил, с жаждой мести и справедливости у нашей компании проблем вообще никаких не было, хоть оптом её продавай, а тут такой шикарный повод. Правда, никто из нас не ожидал, что тут окажется шесть паладинов света зашкаливающего уровня, да еще и с десяток магов, не говоря уже о разных жрицах, ну и пара десятков бойцов на подхвате. Силы у богини тут были серьезные и, если бы над нами не висело системное задание, я бы предпочел свалить нафиг. Да и свалил бы, попытавшись высадиться на довольно большой остров незаметно, если бы не одно «но».

Божественная сила — это не только божественная масса, умноженная на божественное ускорение, это еще и такая хрень, которая совершенно прекращает свою работу в радиусе десятка метров от чебурека, носящего титул «Враг всего святого». Не совсем, конечно, та же Ауме вырваться из Матильды (а то и ворваться в неё) вполне смогла, но вот её проявления…

В общем, технически нам противостояли лишь несколько воинских классов 50-го уровня, да маги, скромно стоящие позади шеренги важных разодетых жрецов и жриц. В удобных для распределения целей позах, расслабленные и обрадованные возможностью наконец-то пообщаться с любимой богиней. Можно сказать, что бить морды было подано.

Этим мы и занялись.

— Мочи козлов! — не стал грешить я против истины, врываясь к священнослужителям в их тесно стоящий коллектив. Опытно оттолкнув несколько козлищ в рясах от нужных мне агнцев, находящихся в настоящем шоке, я врезал наиболее солидно выглядящему магу по лицу молотком, тут же добавил «разящим ударом», а затем, приложив его же щитом, вжухнул свое массовое умение «Пламя Страсти».

Вокруг радостно заорали попавшие на внеплановую сковородку святоши с волшебниками, с которых тут же послетали вся благостность, радость и прочие позитивные чувства.

Удобно быть мной, в неистовстве праведного боя думал удобный для себя я, молотя народ молотом что есть силы и, преимущественно, по головам. Один хороший удар по темечку после прожарки, и на жреце или маге разлетается вся одежда, а он сам, с закаченными от блаженства глазами отправляется в нирвану. Бей от всей души и не бойся кого-нибудь зашибить, то, что доктор прописал.

Оборачиваюсь, принимая на щит молодецкий удар одного из рванувших за мной вояк, сообразивших, что происходит. Больше здоровяк в наборной броне, испещренной символами богини, ничего не успевает, бросая щит, хватаясь за задницу и начиная орать. Это Мимика, это арбалет Мимики и болт из арбалета Мимики, торчащий сейчас из думательного органа мужика. Разряд от моего щита, совмещенный с ударом по болезненно кривящейся морде, оказывается достаточным, чтобы мужик потерял интерес к этому миру, а его красивая тяжелая бронь распалась ошметками вместе с одеждой.

Время оглянуться есть, время оглянуться запланировано. С нездоровым любопытством наблюдаю уже одетую в боевой наряд Матильду, что с зверским личиком лупит с двух рук по щитам отступающих от нее паладинов. Мужики не только побиты «дракой» Саяки, но, кажется, уже и ослеплены её бомбой. Тами вовсю машется с простыми воинами, больше похожая на злобную рыжую юлу, чем на гномку. Она не спешит бить всерьез, лишь изображает берсерка, давая мне время отмудохать как магов со жрецами, так и отступающих паладинов. Тут всё почти по плану и почти кошерно, если бы не омерзительные звуки, раздающиеся с палубы Веритаса.

Там Мимика. Она поёт и стреляет из арбалета. Лучше б, конечно, она б в меня из арбалета выстрелила, чем так пела, но деваться некуда. Песни бардов дают нам очень мощное усиление, чем мы беззастенчиво пользуемся, атакуя шокированных, растерявшихся и доступных служителей богини.

Проблемы начались уже после того, как пользователи высших и сверхъестественных сил уже находились без сознания голыми задами кверху, радостно пуская пузыри чем попало. Паладины, особенно 100-уровневые, это не просто консервная банка тугого мяса, а опытнейшие бойцы, которые и без божественной мощи вполне могли показать кузькину мать. В данном конкретном случае — порубить Матильду на бешбармак, особенно после того, как та забила до бессознательного состояния первую пару шокированных мужиков. Рубиться жрица отказалась, взвыв сиреной и метнувшись под мою защиту, а четверка паладинов, вместо того чтобы преследовать её, попутно тыкая в мягкий зад острыми штуками, ломанулась жестоко наказывать вращающуюся Тами, вносящую стеснение в нестройные ряды гоняемых ей воинов.

И вот это уже было опасно.

Подавив первый порыв ринуться в гущу намечающейся у Тами жопы, я включил мозг, простирая по направлению к гномке руку. Приём «Веры», соединивший меня и её тушку красным лучом, позволил вращающейся девушке взлететь в воздух, кратно увеличивая её боевые характеристики. Рыжая, от неожиданности звучно матюгнувшись, начала хаотично дёргаться из стороны в сторону, делая всем вокруг больно и обидно, а затем едва не потеряла контроль над приёмом, когда сидящая на палубе Мимика, только что попавшая одному из паладинов болтом в колено, гнусаво взвыла что-то своё из особо мощного, но очень уж противного.

Мы с Матильдой переглянулись, внезапно засияв глазами и прочими частями тела, а затем, повинуясь древнему как мир инстинкту, побежали бить неаккуратно повернувшихся к нам паладинов, сильно боящихся летающей сверкающей Тами-юлы, в зад. Высунувшаяся из-за борта Саяка гадостно прибавила неадеквата, врезав своей ослепляющей «магической бомбой» по скучковавшимся бойцам и, перед тем как те хоть что-то поняли, умно кинула новое облако «драки» так, что та, задев противника лишь краем (а заодно не мешая нам), «скушала» лишь шестерых бойцов, внося в нестройные ряды страдающего соперника дополнительную печальку.

Дальше все было просто. Удары тупыми предметами по головам, азартные крики девчонок, подсказывающие, какому следующему пациенту нужно срочно познать мой «финальный удар», еще одна пробирающая до костей и поноса песня кошкодевочки, нанесшая нам морального урона больше, чем за весь бой…, и мы стоим победителями посреди целого лежбища голых тюленей, у каждого из которых «аппарат вызываемого абонента отключен или находится вне зоны действия сети».

Грязная, подлая, мерзкая победа. Всё как я люблю. Теперь остается только оттащить пинающую бессознательные тела Матильду, и можно приступать к грабежу! А, нет, сначала надо оттащить Саяку от Мимики, порывающейся спеть что-то еще!

— Так, выбираем самых старых и опытных, — королевским жестом провёл я в сторону лежбища вынужденных нудистов.

— А остальных? — кровожадно поинтересовалась Матильда, бурно дыша снова едва одетой грудью.

— А остальных — в расход!

Решение было грубым и бесчеловечным, но этот топор войны отрыли не мы. Убивать-то никто никого не собирался, но вот прочистить мозги «грязной победой»? Вполне. Мне это решение не претило: во-первых, мстим за Матильду, а во-вторых — откуда у этих верующих вояк мозги? Ну, в этом мире?

После четвертого мощнейшего оргазмоудара пациент полностью терялся во времени и пространстве, начиная походить на рыбу, вытащенную посмотреть этот прекрасный мир с вершины горы. После шестого начинал сильно инстинктивно бояться меня, стремясь уползти хоть куда-нибудь, при этом мыча нечто неразборчивое. Паладины выдержали по двадцать, но все как один после преисполнились чрезвычайно острого желания уплыть отсюда даже без корабля. Веревки рвали только так, даже без приёмов!

Лютовал я своим кулинарным молотком без малейших сомнений, от чего в будущих допрашиваемых страх закрался быстро и решительно, пели они как на исповеди, чуть ли не перебивая друг друга. Я хмуро слушал, поигрывая рабочим инструментом и нагоняя жути, а девчонки, за исключением запаниковавшей Мимики, спрятавшейся на Веритасе, осуществляли инвентаризацию запасов взятого нами на меч лагеря.

И вот что выяснилось…

Барижулайзийу — не обычный остров-подземелье, а элитная база разумных и полуразумных монстров. Можно сказать, элитных монстров океанического типа. Место, где куются офицерские кадры для всяческой морской злопакости, то тут то там доставляющей эльфам неудобства в виде налетов, грабежей и прочих бедствий. Ауми давно уже хотела принести сюда свой очищающий свет, готовила элитных бойцов, а тут и обнаружила способ, чтобы и рыбку съесть и Героя захомутать. Но, нашла коза на кремень… случайно, конечно же, но нефиг лазать по чужим шлиппенхоффам.

Подивившись хитрозадости богини, я довел говорливых святош до кондиции уже обработанных, а затем, с наказом им больше не грешить, посадил на их корабль всю голопопую шайку-лейку, приказав плыть на все четыре стороны с глаз долой. Нет, умный человек, конечно, воспользовался бы этими запуганными дураками с отшибленным напрочь критическим мышлением как живым щитом, но всему нужно знать меру. Сами эти бойцы, жрецы, паладины и маги особо ни в чем виноваты перед нами не были, даже, можно сказать, пострадали безвинно за свою веру и богиню, являясь для последней очень ценным ресурсом. Но стыдно нам не было ни грамма!

А вот дальше наступило самое приятное — подсчет награбленного. Здесь, на этом лесистом острове, у подножия здоровой серокаменной крепости с монстрами, слуги богини лагерь разбили с размахом, даже нагородив частокол. В ходе боя, бегая туда-сюда как заведенный и ударяя верующих молотком, я прошел этот лагерь несколько раз насквозь, чем и похерил к такой бабушке все реликвии и прочие вспомогательные божественные устройства, которые тут натыкали нашей богине-пирату. Включая курительницы, алтари, будки для исповедей, приспособленные нами для другого (всего-то ямку вырыть, да пол прорубить, фигня вопрос). Однако, материальных ценностей все равно было в избытке. Готовясь к беспощадным боям, верующие вывесили запасные доспехи на специальные держалки, приготовили дополнительное оружие, даже небольшой госпиталь в палатке организовали! И всё это, с запасами на много человекодней, досталось нам.

Но было еще кое-что.

— Мач, Мач! — оторвала меня Тами от любования стройными рядами бутылок с целительными зельями, — Иди сюда! Там такое! Там тебе!

— Мне?

— Тебе-тебе, — тащила радостно меня рыжая за руку, — Совсем тебе!

Интрига вскоре прояснилась. В одном богато украшенном позолотой длинном сундуке девчонки откопали топор. И не просто какой-то там одноручный топор, а прямо-таки прекрасный топор. Великолепный. Для Героев.

«Топор Добра и Света»

Материал — прах звезд, эссенция Утра, волшебный корунд, призрачное дерево

Минимальный уровень: 75

Урон Добром: 3-18

Урон Светом: 3-18

Урон Топором: 3-18

Свойства: Героическое оружие, Сокрушитель монстров, Родственная защита

Описание: Это великолепное оружие было создано легендарным странствующим кузнецом-дровосеком Гаюном Белое Копыто для своего сына, которому пророчица предрекла будущее великого воина. Однако, великий мастер ошибся с изготовлением топора, от чего его мощь может быть доступна лишь настоящим Героям.

Я не знал, кем был Гаюн Белое Копыто, но сразу понял, почему он был странствующим. С таким чувством вкуса быть творцом, сидя на одном месте, просто нельзя. Найдут и устранят, во имя добра, прямо как Мимику. Я бы точно устранил, возможно даже ногами. Пыряло, несмотря на все свои характеристики, выглядело отвратно, хоть столпившиеся вокруг девчонки так отнюдь не считали.

Можно было начать с лезвия. Если взять крупную птицу навроде совы и заставить её растопырить крыло на полную, то вот это бы и было рабочей частью инструмента, выполненной из полупрозрачного металла. Сплошные перышки и относительно острая тыкательная часть. Вторичным, но куда более ужасающим было топорище. Оно было похоже… ну, что греха таить? На вибратор оно было похоже. Длинный такой, с суровым, характерной формы, набалдашником. А еще оно, это адское топорище, имело радужную расцветку, которую медленно меняло по всей длине…

— Какава красота, — восхищенно оценила слегка продегустировавшая запасы церковного вина Саяка, цепляясь мне на наплечник навроде позумента, — Ну вы токо посмотрите!

— Да, наш Мач теперь будет настоящим Героем! — восхищенно подвякнула ей Матильда, тут же скрываясь от моего слегка посуровевшего взгляда.

Ну, делать нечего, пользоваться этим мне банально придётся, ибо штука в разы мощнее кулинарного молотка. Но и не только. Свойства у этого гейского высера ушибленного кузнеца тоже были полным отпадом. «Героическое оружие» просто запрещало использование топора кому бы то ни было, кроме Героев. Это было не очень полезно, так как артефакт, как и все высокоуровневые предметы привязывался кровью, но в качестве понта — бесценно. Вот «сокрушитель монстров» был уже ураганом, просто беря из ниоткуда и добавляя мне к урону 30 процентов против всех, кто имеет отношение к этому очень широкому понятию. Почти так же круто было и последнее свойство «родственной защиты» — в радиусе 30 метров от меня всем союзным силам добавлялись пассивные 30 процентов защиты от… добра, света и топоров.

— Роскомнадзор бы это не пропустил…, - задумчиво сообщил я свидетелям моего морального падения, вешая архипротивный топор себе на пояс, — Он бы грудью встал…

Ну повесил и повесил. Лучше вообще о нем до следующей драки забыть, потому что размышлять, каким образом наносится урон светом, добром и топором, я категорически не хочу. У меня нету столько интеллекта, чтобы это понять и простить. Надо себя беречь. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

А вот лагерь мы грабили так, что следи за нами местные монстры — роняли бы они скупые монстрячьи слезы от удивления. В трюм довольно урчащего Веритаса грузился разный хлам из драгметаллов, бывший ранее реликвиями и прочими иконами, туда же мы пихали и прочее, в виде ковров, палаток и разных излишеств, оставив себе только комфортную зону на 5 персон. Делали это с таким прицелом, что если вдруг нужно будет бежать, роняя тапки, то хоть с какой-то прибылью. Последнее, в смысле бегство, было вполне вероятным явлением. Предпосылки у нас были.

Монстры на острове начинались от 60-го уровня, но были сплошь элитными. По словам допрашиваемых, местное население относилось к так называемым рыболюдам. Человеки-акулы, человеки-осьминоги, человеки-кальмары… ну, образно говоря, что человеки, а так они все были ближе к эльфам Туриката, но суть была не в том. Эта вот Барижулайзийу, точнее остров, есть ни что иное как тренировочный полигон для монстров. И мы на этом тренировочном полигоне в глубокой заднице, в смысле — с тылу. Здесь никого нет, потому что все самое нужное и важное — с другой стороны, там, где крепость спускается к причалам. Там эти самые монстры учатся и учат правильно штурмовать сухопутные укрепления, использовать укрытия, швыряться взрывными медузами и всё такое прочее. А еще они учатся разным-всяким штукам, от чего и носят с собой учебники навыков, весьма желанные нам.

Самым же желанным является, разумеется, книга навыка «Голос сирены», которую нам и надо выбить. Проблема только в том, что эти самые сирены — ну очень элитные монстры поддержки, живущие в самых защищенных местах крепости. И за них на острове каждый готов рубаху порвать себе, а все остальное тому, кто на этих сирен покусится.

Вот такие вот проблемочки.

Подавив трусливую мысль о том, что можно бы отсюда и дёрнуть, плюнув на штрафы, я организовал небольшой праздник по поводу победы над силами добра. И света. Хорошо, что не топора. Праздновали на борту Веритаса, чтобы корабль не чувствовал себя обделенным, да и было это стратегически разумно. Разошедшиеся девчонки начали танцевать под гитару, а затем даже петь, от чего отошла наша бардесса, перестав от меня ныкаться. После литра хорошего вина кошкодевочку растащило на спеть самой, но мы, опытной рукой поймав за хвост, настропалили её учить пению остальных. Дело шло не шатко, ни валко, но было весело, а под конец даже начало получаться. У корабля.

Убрав от греха подальше топор, я запряг гномку готовить что-нибудь свежее и мясное, а сам, опустошив инвентарь, подобрал продукты, из которых, с помощью «колдовской кулинарии», стали получаться десерты. Правда, почему-то слегка алкогольные, скорее всего потому, что в одной руке я держал здоровенную трофейную чашу с винищем, но на такие мелочи можно было не обращать внимание. Празднование набирало обороты, запах свежего шашлыка дурманил голову, пошатывающаяся Тами, бегающая с подносами еды, вечно получала штрафные от веселящегося женского коллектива, а Веритас по старой памяти начал травить морские анекдоты. Я их особо смешными не находил, даже не всегда улавливая смысл, но девчонки хохотали взахлеб. Видимо, исекайный юмор не для электриков.

Потом я, выбравшийся на палубу и пребывающий в слегка меланхоличном настроении, долго говорил с кораблем, поглаживая притомившегося Виталика, развалившегося у меня на груди, но затем был в пьяном и пассивном виде утащен назад в капитанскую каюту соскучившимися девчонками. Мы пили вино и уговаривали Матильду простить богиню (ну сколько ж можно мстить-то?), а блондинка плакала, угрожая в воздух, что сменит класс и отречется от всех этих «предателей», что раз за разом ломают её наивную детскую веру.

А утром мы проснулись все вместе. Впятером. В одной кровати. Ну, кроме Виталика.

Зато голые.

Вот же хрень!

Глава 14

— Я с вами не разговариваю. И не пью. И не… в общем, хватит вот этого всего!

— Ну, Маааач!

— Нечего тут «нумачить»! Как до такого вообще дошло!!

— Да брось ты, в самом-то деле. Ей 34 года. Она уже старая!

— Да не старая я!

— И что?! Мне от этого легче должно быть?!

— Ты с гоблиншей спал!

— Я много с кем спал!

— А почему мы не знаем?!

Идти на разведку, переругиваясь — такая себе идея, но мои уязвленные чувства требовали срочного выпуска пара. Коварные фемины, плетущиеся по зарослями позади, совершенно не хотели принимать моей чистой, непорочной и оптовой верности к ним как факт. Даже сейчас! Одно дело по пьянке подложить мне свинь… кошку, другое дело на почти трезвую похмельную голову! Мол, а че такова-то? Она мол взрослая и типа как с нами, так почему бы и нет?! И ведь не скажешь правду, что в плане плоскости бытия мне с головой всегда хватало Саяки. Обидятся.

Причудливо-неприличный топор в моей руке свистел, разрубая различные лианы, змей и прочую крапиву в процессе прокладки курса, а я в это время проникался мыслями, что разведка за задницей огромной полукруглой крепости нам максимум эту задницу покажет, так как никаких следов цивилизации с этой стороны острова кроме лагеря последователей Ауми не было. Правда, нормальные герои, как известно, идут в обход, а значит, оценить перспективы подъёма по стене крепости сзади нам нужно обязательно.

Женский хор имени Кащенко за моей спиной бухтел, перемывая кости. Слушать эти домыслы, грязные инсинуации и панегирики про чистую женскую дружбу и руку взаимопомощи не хотелось совершенно. Не для такого меня мама рожала, и богиня создавала, ой не для такого! Я честный человек, поэтому могу жениться… ну и любовницу завести. Максимум двух, если одна готовит плохо, но выглядит хорошо. Но этот отряд похотливых демониц, притворяющихся порядочными и честным девушками — уже выше моих душевных сил!

Как только мы вышли на очищенное от растительности пространство, обогнавшая меня Саяка тут же предприняла попытку утонуть в здоровенной канаве. Выловив бывшую ведьму, я, нежно придерживая её за затылок, сунул второй рукой ей в рот яблоко, тем самым снижая уровень шума, который она собиралась произвести. Прямо перед нами была скальная порода, что метров через 15–20 в высоту сменялась серой каменной кладкой здоровенной крепости, так что громкие женские звуки издавать было максимально неразумно. В принципе, их издавать неразумно было бы в любой ситуации, но в этой конкретной, возле логовища элитных монстров? Ну прямо совсем.

Всё это пришлось в срочном порядке шептать великой мудрице в грязное ухо, ибо яблоко она жрала экспрессивно, явно лелея надежду выговориться.

— Что это такое? — недоуменно изрекла Матильда, осматриваясь по сторонам. Посмотреть было на что. Участок, размером с полтора футбольных поля, был изрыт канавами, местами были завалы из веток и камней, возвышалось несколько секций частокола, а в одном из его концов наличествовала аккуратная, присыпанная песочком, проплешина.

— Это, насколько я понимаю, полоса препятствий, — авторитетно ответил ей я, испуганно вращая локаторами в разные стороны. Процесс поиска тех, кто должен препятствия преодолевать, был непродуктивен, что слегка утешало.

— Ааа… зачем? — у блондинки явно было блондинистое настроение.

— Святоша, ты чем святош слушала? — недовольно вклинилась Тами, разодетая по случаю в свой боевой купальник, — Здесь не обычные монстры, а разумные! Они здесь не восстанавливаются из воздуха, а живут. Тренируются и учатся. Как демоны у Владык Тьмы.

— То есть, любой, кто нас увидит, не кинется воевать с зубами настежь, а побежит поднимать тревогу, — хмуро закончил я.

В этот момент сверху раздалось пение. Оно как-то плавно и быстро набрало силу, став завораживающим хором женских голосов, умело сплетающихся друг с другом. Слушать было очень приятно, поэтому я задрал голову, довольно прищуриваясь, да и замер на месте. По сравнению с концертом во время ночных пьянок это было как глоток чистого воздуха.

— Хыгыррр…, - проурчал кто-то возле меня незнакомым противным голосом, ломая всё очарование мелодии. Недовольный, я посмотрел на издавателя звука, попутно пытаясь определить, через какое отверстие он это сделал.

Это была Мимика, но была она очень недолго. Вот она тут, а вот, черно-фиолетовой мухой преодолев полосу препятствий поперек, уже карабкается по голой отвесной скале с поистине кошачьей грацией. Тощая фигурка кошкодевочки сновала туда-сюда, цепляясь за камень только маленькими худенькими пальчиками рук. Задние ла… ноги она использовала лишь при редкой оказии, когда попадалось что-то достаточно существенное, чтобы зацепиться краем ботинка.

— Она сейчас до кладки крепости доберется, потом не догоним, — проанализировал я движения скалолазки, — Нужно сбить. Саяка!

— Щас!

Вообще-то я надеялся на «драку». Почти бесшумная, мгновенная, здорово дезориентирует… не заклинание, а палочка-выручалочка, прямо как у меня вчера в постели с четырьмя похотливыми демонами… Так, всё, не думать о вчера. Что было, то было. Более того, думать о вчера сугубо вредно, потому что есть здесь и сейчас.

А здесь и сейчас Саяка Такамацури изволила хренакнуть по обезумевшей кошкодевочке своей «волшебной бомбой». И, что удивительно, попала.

Заклинание «волшебной бомбы» или «магического шара», тоже очень хорошее. Урона оно наносит мало, зато слегка отталкивает, сильно пыхает светом… в общем, почти то, что нужно, чтобы сбить кошку с дерева. Только еще вдобавок ко всему этому, «магическая бомба» грохочет, будучи аналогом светошумовой гранаты… О чем Саяка, разумеется, не подумала. Сказали сбить? Сбивает. Выдал неверное техзадание — сам дурак своего счастья.

Громыхнуло.

В воцарившейся тишине Мимика Фуому отцепилась от скалы, а затем, красиво раскинув ножки и ручки, полетела вниз.

— Лови её! — тут же проинструктировал я схваченную Тами, запуская гномку в невысокий полёт по пологой траектории над полосой препятствий.

— Лечи их! — следующее требование поступило к Матильде, но та, мудрая, как и большинство жрецов, уже скакала вперед сама, выходя из моей зоны богопротивности.

Я, раздав ценные указания, извлек подзорную трубу, начав всматриваться вверх. Увиденное мне не понравилось — с крыши крепости смотрели широко раскрытыми глазами девичьи головки, у которых вместо ушей были какие-то странные плавники яркой окраски. Смотрели они, причем, прямо на меня.

Тами боролась с пришедшей в себя (и пойманной) Мимикой, Матильда бухтела что-то воодушевляющее, накладывая на обеих лечение и благословения, Саяка задумчиво ковырялась в носу, а мы с сиренами смотрели друг на друга. Ничего так, красивые девушки. А эти лопухи-плавники вообще похожи на экзотические заколки. Без всякой задней мысли (чего уж там), я приветливо помахал им рукой.

И вот тут они заорали всем своим певучим хором, да с такой силой, что, наверное, даже тараканы в подвалах крепости забоялись!

— Тикаем! — заорал уже я, принимая от злобно скалящейся гномки подачу силой в одну протестующе орущую кошкодевочку. Мимика, звонко дзыньнувшись лбом о мою кирасу вольного барона, попыталась вцепиться мне руками куда ни попадя, но была на ходу дисциплинирована ладонью по заднице, от чего поймала лютую флешбяку, тут же отрубившись. Остальные хлопот не доставляли, послушным табором драпая за мной одним фронтом к кораблю.

Над крепостью раздался гулкий проникновенный рёв сирены, но уже не той, что красивая и с ушами, а той, которая предвещает налет бомбардировщиков или еще какую пакость. Знакомый звук заставил меня прибавить ходу, прокладывая сквозь джунгли широкую просеку для активно ломящихся по моим стопам девчонок. Судя по всему, гномка еще и выдавала по дороге живительные подзатыльники Саяке по существу устроенного, и пинки Матильде для скорости. Ситуация требовала срочного тактического отступления с острова нафиг.

Через пятнадцать минут мы уже вылетели в наш лагерь… чтобы полюбоваться на корму Веритаса, едва виднеющуюся вдали. Корабль бодро драпал, преследуемый парой чаек размером с упитанного дракона. Несмотря на шок, трепет и залет, осудить Кукумбера я так и не смог.

— А?!

— Что?!

— А мы?!

— А нас??

— А нас сейчас будут!! — рявкнул я, — Уходим в лес! В скрытность все!

Решение было единственно верным в сложившейся ситуации. Веритасу мы ничем помочь не могли, он нам тоже, так что оставалось лишь прятаться… или пытаться уплыть с острова одним косяком. Последнее было бы сущим идиотизмом, учитывая, что монстры здесь все насквозь морские.

Из нашего бедового отряда самым низким уровнем навыка скрытности отличалась Матильда, что пришлось в срочном порядке компенсировать. Этим занялся я, взяв блондинку на руки как принцессу, а бессознательную Мимику мне девчонки быстро пристроили навроде шапки, обвязав её худые лапки у меня под подбородком и страхуя за ноги. Такой вот стелс-кодлой мы и почухали на полусогнутых куда подальше, в самую заросшую часть задницы этого горе-острова.

События тем временем набирали обороты. Джунгли наполнились криками, бульканьем, свистом, матом, ну а заодно и теми, кто это всё издавал. Здоровенные массивные гуманоиды с головами акул верхом на неприлично здоровых крабах, худые шестирукие женщины-змеи, какие-то совсем уж лютые караси размером с корову, отрастившие себе четыре человеческих ноги (исекайная анатомия, беспощадная ты сука!), и гуляющие на них по окрестностям. Всё это тыкалось по зарослям, завывало, громко обещало найти нас и порвать на британский флаг (орущий четырехногий карась — это мощь!). Мы тихо сидели между корягами и боялись, а при удобном случае тут же драпали куда глубже и гуще.

Бояться причин было достаточно. У всех виденных нами монстров уровень был под 90-ый и, единственное, что играло нам на руку было то, что вся эта гоп-компания, желающая нам зла, была по сути и делу монстрами подводного типа, от чего на суше, особенно в лесу, действовала не очень эффективно. Проще говоря, спотыкающийся на каждом шагу и матерящийся карась 95-го уровня выглядит, конечно, жутко, как и здоровенный краб с клешнями, способными нанести урона больше, чем мой топор, но… они падали, сцеплялись панцирями, двое акулоподобных водителей крабов начали бить друг другу морды… и это все в пяти метрах от затаившихся нас.

А мы сидели тихо.

Ну, до момента, пока Мимика не очнулась.

— Чт…, - попыталась начать коммуникацию очнувшаяся девушка, но тут же как-то быстро и неестественно напряглась, дёрнув бедрами. Через секунду перед моими глазами мелькнули некоторые части Матильды, оперативно засовывающей какую-то тряпку кошкодевочке в говорильное отверстие. Та, очнувшись от чего бы ей там сзади не сделали, что-то попыталась возразить против насилия, но тут увидела павшего на бок карася размером с корову, которому с причитаниями помогали встать две змееженщины.

— Да какого Абвуула мы тут шляемся?! — возмущался сучащий человеческими ногами карась, — Это не наше дело! Мы преподаватели или кто?!

— Альюрм-сама! — пыхтела одна из многоруких и безногих, пытаясь подползти под ленивое выгибающееся тело, — А кто, если не мы?! Филистра заметила Героя, Альюрм-сама! Настоящего Героя!

— Ох, — ворочался в грязи карась, — Точно! Беда-то какая! А мы их бросили! Назад! Нам нужно поспешить! Он мог проникнуть в крепость! Нужно защитить учеников! Поднимите меня!

— Стараемся, Альюрм-сама! — это уже было произнесено дуэтом. Вымученным.

Дела у них шли ни шатко ни валко, но долго, что играло нам на руку. Трое монстров были по уши заняты друг другом, а остальные, видя, как те беззаботно возятся, устремлялись дальше, ломая подлесок и перекрикиваясь что было сил. Изредка сквозь густую листву были видны летающие над лесом суперчайки.

Мы сидели в кустах и курили болтливого карася. Ну, в том смысле, что змееженщины оказались существами дохловатыми, а акулообразные здоровяки чересчур шумными, так что карася в основном валяли в грязи с боку на бок, а тот громко беспокоился о учениках, причитая, что крепость слишком большая, помещений в ней видимо-невидимо, что очень опасно, так как коварный я с коварным отрядом могу коварно там скрываться, убивая заблудившихся монстриков-учеников, а заодно и питаясь ими. Подобное нужно срочно пресечь, расставив ловушки и позвав на помощь, поэтому две вертихвостки должны самым срочным образом вернуть «господину Альюрму» вертикальное положение.

Я слушал, пытаясь понять — заманивает ли меня в крепость коварный четырехногий рыб или же он на самом деле всё это несет от чистого сердца? В этот момент моих раздумий, карась, которого с огромным трудом, но всё-таки утвердили на волосатых ногах, разразился речью, в которой приказывал свернуть все поиски, и вернуть персонал в замок. Болтал он теперь не просто так, а в прозрачный пузырь, повисший перед его хлебалом, чем позволил заподозрить в пузыре какую-то форму дистанционной связи. Отболтавшись, монстр сделал шаг, наступил на колючку, взвыл человеческими матюгами, а потом, придерживаемый бледными змееженщинами, пригрозил в срочном порядке призвать в лес стаи фтагнов, которые «тут никому жизни не дадут!». Затем, Альюрм вызвал ближайшего акулоида с крабом, согнал гуманоида на землю, и, приказав запихать самого карася на членистоногое, быстро убрался к чертовой бабушке. На осиротевшего акулоида сноровисто залезли уставшие змеи, злобно зашипев тому в уши, и тот, подчиняясь, хоть и бурча, быстренько поскакал с ними куда-то.

— Вы хотите встречаться с фтагнами? — задал я риторический вопрос.

— Нет! — твердо ответила за всех Саяка, пытаясь за хвост сдернуть Мимику с моей головы. На то, что руки кошкоба… девочки связаны у меня под подбородком, бывшая ведьма великодушно не обращала внимания.

— Тогда нам надо в крепость, — резюмировал я.

— А не ловушка ли это? — задала интересный вопрос Тами.

— Нам больше ничего не остается, — горестно ответила ей Матильда, тщетно пытаясь добыть из передней части бардессы то, чем она ранее затыкала ей рот. Осмотрев жрицу, я заподозрил, что она воспользовалась элементом своего туалета. Ну, как заподозрил… Так, стоп.

— Веритаса нет, в лесу нам делать нечего, а цитадель реально огромная, — подвел итоги я, снимая с себя полномоч… кошкодевочку, — Будем проникать внутрь. С заду.

— А как? — озадачилась уже Саяка. Скалолазательных навыков ни у кого из нас не было.

— С помощью веревки… и кошки, — критично взглянул я на упомянутую, удерживаемую в руках.

Мимика фыркнула, выплюнула чужие трусы, а потом полным обреченного недовольства голосом сказала:

— Мяу…

— Вот почему ты нас постоянно обижаешь…, - пыхтела карабкающаяся по веревке Тами, — …меня называешь рыжей и таскаешь как ребенка, сисястую кличешь блондинкой, Мимику так вообще… Про Саяку молчу, нельзя так на людей смотреть! Лучше б обозвал!

— Вперед, Фатима! — тихо шипел я, нервно бодая гномий тыл, — Я с вами любя! Нежно!

— Это — нежно?! — тут же тихо возмутилась Мотоцури, аж останавливая подъём.

— Даже очень, — признался я, — Нежнее нельзя. На шею сядете.

— …а это идея!

Дальше рыжая зараза поехала на моем загривке. Протестовать было бессмысленно, а скидывать её уже нельзя, слишком высоко мы забрались. Крепость Барижулайзийу была чертовски здоровенной, что помогло нам найти маршрут подъёма к анфиладе окон, выходящих почти на океан. Оставалось лишь натравить отрядного барда на стену, чтобы та ползла вверх и искала место, где можно крепить веревки, ну а после и подниматься самим. Наверное, мы даже успели избежать чего-то не очень хорошего, так как буквально через пять минут после начала подъёма джунгли начали стихать. Ну, если не считать панических криков птичьих стай, поднимающихся над деревьями и, кажется, не собирающимися приземляться.

Повезло-повезло.

Вскоре мы все сидели в просторном зале с низким потолком, где на немногочисленной мебели был такой могучий слой пыли, что слова болтливого карася моментально потеряли для меня малейший признак коварства. Это же и подтвердила аккуратная рекогносцировка коридора и окон — крепость была частично заброшена.

Хотя нет, не так.

Пока жрецы, маги и гномы отсыпались, я с Мимикой аккуратно разведал окрестности. Жизненный опыт пития со слесарями и строителями, сотни прочитанных книг, многие часы, проведенные за играми — вся эта фигня позволила худо-бедно оценить обстановку.

Цитадель была огромна и подковообразна, «обнимая» своими краями большую бухту, плавно переходящую в город. Полузатопленный и плотно населенный город, что легко можно было определить с той верхотуры, на которую мы залезли. Только вот все постройки определенно предназначались не для морских монстров, а для разумного сухопутного вида, вроде нас, от чего и было ясно-понятно запустение в крепости. Тихарясь от патрулей акулоидов, мы аккуратно бродили с кошкодевочкой, ступая по следам этих здоровенных серых мужиков, чтобы не оставить своих в пыли, а заодно и составляли картину происходящего.

Крепость действительно была чем-то вроде военной академии, но верхние и средние этажи монстров почти не интересовали по прозаической причине — слишком сухо. Зато, аккуратно спустившись на пять этажей вниз, мы обнаружили, что некоторые комнаты буквально превращены в бассейны, а там и тут по стенам текут самые настоящие ручьи морской воды, причем вдоль, а не сверху вниз. Ракушки, кораллы, мелкие крабы и прочие рыбки тоже продемонстрировали свое присутствие в изобилии. Тут даже ростовые ниши были, полностью занятые морской водой, удерживающейся каким-то колдунством. На моих глазах два акулоида подняли одного из четырехногих карасей, запихивая его вертикально в нишу, а затем, когда тот отмок, вынули, поставив назад на ноги.

Ниже третьего этажа мы спускаться не отважились, уж больно много детских голосов оттуда звучало. Сунув губы в большое шерстяное ухо бьющей копытом от нетерпения кошкодевочки, я ей популярно объяснял, что дети — это такие существа, которые запросто могут вскрыть своей непредсказуемой траекторией скрытность на раз… и наша поимка, заключение и пытки станут лишь вопросом времени. А это будет еще не самое худшее, ведь можно еще встретить и детеныша четырехногого карася, а вот к этому мы морально не готовы.

Куда лучше действовать скрытно. А вдруг найдем, где они здесь учебники хранят? Получится уйти без шуму и пыли. Вплавь. Ну или корабль украдем, вон несколько в бухте стоят, явно трофейные. Главное избавиться от штрафа за задание, да и прибавка за его выполнение будет очень к месту.

Возвращение назад было занятием менее напряженным, от чего я и посвятил больше времени самой крепости. Она была очень уж большой, но отделка стен и потолка заставляла теряться в догадках. Для эпического храма тут все очень бедноватенько, утилитарно, а количество больших залов чересчур… большое. Комнаты по 50–60 квадратов следовали одна за другой, забитые различным деревянным хламом, а в конце каждого коридора были туалетные и душевые комнаты сразу на десять «посадочных мест».

— Это была либо огромная общага, — сделал устный вывод я, — Либо эльфийский университет.

— Нет, — тихо опровергла мои домыслы крадущаяся впереди Мимика, — Когда-то это место называлось Садом Лучших Цветов. Здесь растили и учили лучших куртизанок Туриката. А потом их продавали по всему континенту…

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Я же бард, — пожала плечиками кошкодевочка, — Мне положено о таких местах знать.

— Ну, в общем, я не ошибся. Там, где студенты, там всегда бордель. Или, наоборот.

Гм, как же любят все разумные растить себе прислугу. Шлепая за повиливающей хвостом девчонкой, заглядывающей в поисках каких-нибудь книг в каждый зал, я думал о японских гейшах. Нет, эти женщины были известны отнюдь не продажей своих тел, а тем, что были специально подготовлены и разнопланово обучены скрашивать досуг разным веселым и богатым самураям, имея очень нехилый шанс в последствии выскочить замуж за щедрого клиента, что выплатит за девушку калым. Вроде бы, в современном мире подобные школы переключились на массовую штамповку «айдолов». Берут красивую девушку, учат танцевать, говорить по-английски, петь, вести себя, ну и всё такое прочее. Публике она понравилась? Стрижем деньги! Не очень зашла? Можно отдать замуж за бизнесмена, политика, а то и еще кого, кому нужна тренированная красивая жена, с которой не стыдно хоть к королеве на приём. Ну и состарившихся айдолов туда же, замуж. Всем хорошо. Культура рулит!

Впрочем, я не из тех, кому могут быть приятны вышколенные и послушные. Свои, дикие и симпатичные, куда лучше, хоть и проблем от них вагон!

Мимика, продолжающая тихо говорить, тут же подтвердила мои мысли на эту тему. Кошкодевочка предлагала нам перебраться в другое крыло цитадели на этом же этаже, имея предположения, что это самое второе крыло не будет иметь учебных помещений, а будет занято подсобными комнатами и спальнями, где нас обнаружить будет куда сложнее. Похоже на план, будем наблюдать и… охотиться. Если сирены пели свои песни с крыши, то рано или поздно они туда вернутся, когда шумиха уляжется. Вдруг получится стырить одну?

Ведь нам нужна всего одна сирена. Всего одна, мы за цен… бесплатно нужна, короче.

Открыв дверь в комнату нашей «базы», мы с Мимикой застыли в полнейшем шоке и растерянности. Три девицы, которых мы оставили благополучно спать под окном, в данный момент боролись за свою жизнь с красно-белым осьминогом размером с крупного теленка, опутавшим их своими щупальцами!

Защелкнув челюсть назад, я молчал подхватился спасать девчонок, но не добежав, остановился в совсем уж полной растерянности. Из кучи-малы, возящейся по полу, раздавались негромкие, но отнюдь не страдающие голоса Саяки, Тами и Матильды. Все трое тихо, но азартно ворчали, ловя страшные щупальца всем, чем можно и стараясь их зафиксировать.

— Лови, лови эти! Загибай!

— Куда я их тебе загну, сисястая? Они же гнутся!

— Зубами хватай! Я тогда вот эти поймать смогу…

— Сама зубами хвата… грлык! Гммуууу…!!

— Видишь, сами лезут! Всасывай!

— Грллыыыы!!

— Тами! Тами! Бери вот эти!

— Они меня сами берут!

— А ты не давайся!

Катающийся по полу ворох скорее напоминал сцену из китайского порномультика, чем борьбу со страшным врагом, от чего я даже замер, пытаясь понять, что откуда торчит, и как вообще обстоят дела. Рядом со мной застыла и Мимика, на красной мордашке которой застыло сложное выражение смущения и желания броситься в эту кучу-малу «на помощь». Кивнув сам себе, я коварно подтолкнул бардессу с подножкой, заставляя её сверху упасть на происходящее, а затем поинтересовался:

— И на кого вы это тут меня променяли?

Глава 15

Я задумчиво потыкал пальцем в пленницу. Пузо белое и мягкое, слегка влажное, но не противно скользкое и влажное, а как будто из-под душа вылезла. Потыканная смущенно скрутилась многочисленными конечностями в клубок, почти полностью спрятав «внутреннюю» белизну тела и оставив на поверхности лишь красную кожу внешней стороны. Одни глаза остались, большие, голубые и, что характерно, испуганные.

— Говорите, она приползла в туалет на этом этаже… поплакать? — осведомился я у своего женского отделения храбрых борцов с гуманоидными осьминогами.

— Да! — Тами, насупившись, рассматривала на своем бедре красноватые следы от щупалец, — Заходим, а она сидит в душевой и плачет! Вот мы её в плен и взяли!

— …а боролись вы…, - многозначительно уставился я на растрепанных и до сих не пришедших в себя от схватки остальных.

— Одеть её хотели! — всплеснула руками Саяка, — Она же голая!

Каким образом и что именно можно надеть на четырехрукую и четырехногую девочку-осьминога — вопрос, конечно, интересный. Особенно если учесть, что её конечности-щупальца крайне гибкие, как и всё её тело, то одежда в таком случае может быть расценена только как изощренные кандалы…

Я задумчиво посмотрел на замерший красный клубок с глазами, вызывающий опасений меньше, чем спящая Матильда. Очень симпатичный дитёнок, точнее монстрёнок. На вид лет четырнадцать, если проводить аналогию с людьми. И что нам с ней делать?

Вопрос я задал вслух.

— Давайте съедим, — выдвинула рацпредложение Тами, за что была ущипнута и укушена протестующими, к которым присоединились все, кроме меня. Несмотря на санкции, которым была подвергнута гномка, определенно понимающая нас осьминожка пришла в полный ужас, начав судорожно всхлипывать.

— А она разговаривает? — поинтересовалась Мимика, закрывающая от чешущейся гномки пленницу своей чахлой грудью.

— Разговаривала, — злобно доложила гномка, — Пока одеть не попытались!

Пришлось брать дело в свои руки. В отличие от присутствующих тут девушек, я прекрасно знал, как вести себя с детьми. Они — цветы жизни, надежда и опора, вечный стакан воды в конце туннеля, и прочая. То есть довольно пакостные, жутко эгоистичные сладкоежки, которым нужны только деньги, свободное время, компьютер и интернет, при минимуме обязанностей и ответственности. Из этого набора у меня были только как-то раз купленный кулек отличных шоколадных конфет, с помощью которых я планировал поощрять конструктивизм своих спутниц. Но что-то жаба задушила, от чего конфеты ждали случая, когда я останусь один с кружкой чая.

На первую, ловко сунутую в рот, осминожка отреагировала выпученными глазами и попыткой выплюнуть, но подсунутый ей под мягкий подбородок палец помешал этому свершиться до момента, когда та распробовала, чего ей там попало. Был, конечно, шанс, что чужеродному подводному организму монстра шоколад придётся не в тему, но я верил во всю дурь этого прекрасного мира всеми жабрами души. Как всегда, маразм был оправдан, а монстрик с удовольствием зачавкала поступающими конфетами под завистливыми взглядами окружающих. Пришлось выделить по одной штуке и им. А потом еще. И еще.

В общем, кулек рекордными темпами показал дно, зато щупальцастое существо успокоилось и даже заговорило человечьим голосом. Ну, в основном про то, что теперь и помереть не жалко.

— Так, стоп, — выставил я ладонь в сторону безвольно раскинувшегося монстрика, лежащего в позе, которую красно-белая осминожка сочла наиболее удобной для её кровавого убийства, — Ты это… скрутись обратно. Поговорим.

— Я ничего не скажу…, - тоскливо всхлипнула испачканным в шоколаде ртом монстродевушка.

— Пф, — фыркнула Тами, доставая бутылку с её любимым сладким вином, — Мач, иди погуляй минут двадцать. Она тебя боится.

Сказать, что спаивание ребенка увенчалось успехом — это не сказать ничего. Аюя, как девушки кратко обозвали осминожку вместо её тридцатислогового имени, к моему возвращению была болтливее тонущего «Титаника», набитого цыганами. При этом она фривольно обнимала сочувственно слушающих её девчонок тентаклями, которые вели себя слишком уж свободно. Отрешившись от общей картины, я сел, разинул ухи, и начал слушать.

Правда, баки мне тут же начало забивать непростой жизнью самой осьминожки. Аюю, несмотря на принадлежность к насквозь мирной расе, угораздило родиться с слонячьим коэффициентом к боевому классу непроизносимого названия, от чего потом и угораздило попасть в элитную академию, подготавливающую элитных монстров. Правда, дискриминация по расовому признаку отнюдь не привилегия одних только людей, поэтому бедолажку постоянно травят, гнетут и всячески насмехаются, от того она и ходит выплакаться туда, куда макар телят не гонял. Ну вот и доползалась. Аюя икала, дыша перегаром и облизываясь, но говорить переставала, лишь будучи занятой очередной гномьей бутылкой, к которой этот круг фемин по очереди присасывался.

А вещи она говорила очень интересные. Настолько, что у меня, Тами, Матильды и Мимики натурально лезли на лоб глаза, а на язык вопросы. Саяке было пофигу, великая мудрица, поймав волну, уже спокойно медитировала на стену, от чего ей не хватало только ковра на ней, но неприхотливость бывшей ведьмы позволяла игнорировать столь малые проблемы.

— Если все так, как она говорит, — наконец, выдавил из себя я, — то у нас есть шанс…

— Не могу поверить, что говорю это, — икала рыжая гномка, — но, Мач… мы…

— Нужно проверить! — горячо волновалась Матильда грудью об макушку поддатой монстры, сведшей голубенькие глазки в кучу и блаженно улыбающейся, — Нужно обязательно проверить! Аюя! Подскажи как! Мы никому не навредим!

— Это лехко! — дулась и пыжилась монстра, успешно пытающаяся обнять нас всех своими щупальцами, — Проректор Альюрм будет… ик! …будет завтра читать… вводную лекцию… младшим курсам. В сухой аудитории на третьем этаже!

— Нам обязательно нужно её посетить, — высказал общее мнение я, отнимая вино у Матильды и делая пару глотков.

— А теперь… ик! …вы меня убьете?

— Нет, мы тебя спать уложим. Вон, обними Саяку и спи.

Два условных зла нейтрализовались друг об друга, сразу захрапев, а я, выставив Тами караульной, внезапно понял, что отряд не заметил потери бойца. Не абы какого, а самого важного, что зовется Виталиком. Мой утконос остался на Веритасе!

Спохватившись, я судорожно закопался в настройки Системы в поисках меню питомца. Таковое, к моему немалому удивлению, обнаружилось, спокойно повествуя мне о том, что Виталик жив, здоров, бодр и… может быть определен по системной карте, которая тоже, к счастью, есть. Сама по себе она была совершенно бесполезна на мой взгляд, но сейчас демонстрировала две зеленые точки, обозначающие моего клювастого друга и движимое имущество под названием «Веритас». Обе точки были совмещены, находясь в нескольких километрах от Барижулайзийу. Я выдохнул с облегчением. Если бы Веритаса догнали, то он бы сейчас стоял на приколе в гавани острова, но раз он там, то, видимо, просто дрейфует в режиме сохранения энергии. Догадка, конечно, так себе, но Аюя проболталась, что тут, на острове, жуткий дефицит свежего мяса сухопутных, так что в ином случае Виталика бы сожрали.

Порадовав девушек новостями, я отцепил одно из щупалец Аюи от горла Саяки, переместив его гораздо ниже, а затем сел планировать завтрашнюю операцию. В свете того, что сообщила пьяненькая монстродевушка, очень многое предстояло очень творчески переосмыслить.

Интерлюдия

Левая задняя нога немилосердно чесалась с утра и по сей час, но Альюрм Кссфросспасстарасс игнорировал эти неприятные ощущения со стоицизмом, свойственным его великолепной расе. Сам виноват, что неосмотрительно решил вчера вечером прогуляться, совсем забыв, что на острове до сих пор бегают полчища призванных из глубин фтагнов. Вот одна из этих небольших, но очень прыгучих и зубастых тварюшек, и вцепилась почтенному проректору в ногу, качественно её пожевав перед тем, как растерянный и осатаневший от боли преподаватель понял, что его банально жрут, и воспользовался магией для защиты. Аж к целителю потом пришлось идти!

Очень неудачно вышло. А у него сегодня специальная лекция. Особенное, лишь один раз в год проводимое мероприятие. Нужно крепиться!

Ногастый рыбомонстр обвёл суровым (но справедливым!) взглядом огромную сухую аудиторию, которая и сама по себе вызывала у сидящей за партами малышни кучу самых негативных ощущений, а уж его присутствие так вообще повергало эти четыре сотни маленьких монстриков в полный трепет.

— Что вы знаете о мире Фиол, дети? — начал Альюрм, предварительно громко хлопнув жаберными крышками, — Да ничего вы о нем не знаете! Но это мы сейчас поправим! Слушайте внимательно, записывайте старательно! На экзаменах этот вопрос будет подниматься обязательно!

Нога чесалась немилосердно, но многолетний опыт преподавания в академии позволял опытному монстру сублимировать этот надоедливый зуд в экспрессию, с которой он повёл свою лекцию. Маленькие русалки, тритоны, акульи люди и наги судорожно работали перьями, но иногда, при особо ярких речевых оборотах Альюрма, забывали о том, что нужно писать. Многое, из того, что он говорил, являлось для них откровением. Впрочем, не только для них. Большая часть тех, кого сухопутные расы зовут «разумными монстрами» всю жизнь проводит, даже не подозревая о Великой Механике мира.

— Все носители разума — эгоисты! — громко и ритмично топал Альюрм передней правой ногой в такт своим словам, — Мы склонны к стяжательству! К агрессии! Готовы притеснять и убивать тех, кто не похож на нас, чтобы завладеть их благами, а выживших поставить в подчиненное положение, дабы снискать с этого выгоду! Среди вас должен быть живой пример этому, девица расы кьяльнов! Мне докладывали о том, что вы свысока смотрите на ту, чей народ кормит и одевает половину жителей великого Океана! Мягкое тело, нет когтей и зубов, значит слабачка?! А если бы у такой расы, как моя, не было высоких способностей к магии, то какое бы мы место заняли в ваших глазах?! Гонцов?! Курьеров?! Может быть, пищи?!

Монстрята впали в едва ли не священный ужас от такого заворота, уставившись на знаменитого рыбомонстра выпученными глазенками, а тот в ответ уставился своими, тщательно выискивая тех, кто в данный момент не находится в шоке, а обдумывает его слова. Запомнив этих немногочисленных ребятишек, Альюрм продолжил:

— Мы боролись, боремся и будем бороться с этим низким поведением! С этим надуманным неравенством! — продолжал проректор, целиком и полностью завладев вниманием аудитории, — Мы, монстры, различны по своим формам, но едины своим духом! А вам, дорогие мои, нужно быть первыми в этой борьбе! Кто сможет ответить, почему это так?!

— Потому что мы будущие защитники! — выкрикнул с места сопляк из акульих людей.

— Правильно! — громогласно согласился Альюрм, раздраженно шевельнув хвостом, — Но тебе, Ихтис Влакуоль, придётся побыть будущим полотёром! Две недели штрафных работ за выкрик с места!!

Расцветший после первого возгласа проректора сопляк аж позеленел от надвигающихся перспектив, а проректор самым расистским и садистским образом подумал, что акульи люди, конечно, прекрасные воины. Бесстрашные, сильные, дисциплинированные… но совершенно беззащитные перед своим главным врагом — честным мирным трудом. Но, раз он тут прямо сейчас задвигает лекцию о равенстве и братстве, наказывать Ихтиса простым скоблением затопленных городских улиц он права не имеет! Парнишке просто не повезло…

— Мы, объединенные расы, которых наземники называют монстрами, как и наши разумные сухопутные собратья, стоим на страже покоя этого мира! — наводил шок и трепет рыбомонстр, принявшийся прогуливаться вдоль огромной классной доски, — Помните, что все расы агрессивны? Нам легче справиться с последствиями, благодаря многовековому опыту сотрудничества друг с другом! Единство позволяет нам всем быть выше наземников, высокомерно величающих себя разумными! Но почему мы с ними сражаемся веками и тысячелетиями? Почему сражаемся так… неэффективно? Почему так редко берем предводительство над нашими неразумными братьями, что волей богов возрождаются в местах своего бессмысленного существования? Кто знает ответ?

Разумеется, что никто не знал.

— Контролируемый конфликт! — рявкнул проректор, снова громко хлопнув жабрами, — Пока наши друзья и родственники счастливо процветают на дне великого Океана, мы и именно мы защищаем их настоящее и будущее в вечной войне с сухопутными! Мы нападаем на их корабли, на города, охотимся за их исследователями, но не потому, что мы — кровожадны и обуреваемы низменными инстинктами, а затем, чтобы создать обстановку, в которой разумные расы этого мира могут жить без войн между собой! Между собой и нами! Мы сражаемся на их и наше будущее!

Это требовало детального объяснения. Пришло время его преподавательского таланта. Альюрм тщательно и подробно начал объяснять предпосылки этой вечной войны «разумных с монстрами», следя недреманным оком за тем, чтобы детишки записывали. Те старались вовсю, а мыслительные процессы теперь можно было наблюдать на каждом юном челе!

Вообще, «метод стравливания пара» был далеко не альтруистичным решением. Ограничивая экспансию наземных разумных рас, монстры избавлялись от наиболее агрессивных и кровожадных представителей своего вида, тех, кому нельзя было помочь никакими прогрессивными методами. Всё-таки, уничижительный термин «монстр», принятый когда-то наземниками, вполне подходит для цивилизации, состоящей из 87-и рас! Многие из них произошли от хищников, других изменила магия или воля богов, третьи просто были слишком хрупки сознанием, постоянно нуждаясь в отбраковке для мирного сосуществования в Океане…

Здесь, в Барижулайзийу, Альюрм и его товарищи учили самых перспективных и разумных из тех, кому больше не было место среди мирных граждан. Этого, конечно, детям никто не расскажет, но зато преподаватели сделают всё, чтобы воспитанники прожили долгую, успешную и насыщенную жизнь. В интересах всех, разумеется. И ради высшего блага.

Он верит в это всеми жабрами души. Когда-то, около сотни лет назад, будучи маленьким рыбёнком, еще не умеющим правильно складывать свои четыре ноги для плавания, Альюрм стал свидетелем буйства одного акульего человека. Тот, будучи простым лавочником, сошёл с ума прямо на рыночной площади, устроив самую настоящую бойню. Альюрм до сих пор помнит тот густой и разнообразный привкус крови во рту…

— Теперь главное! — отвлекся от мрачный воспоминаний проректор, — Теперь вы должны узнать о Героях и Князях Тьмы! Они…

Тут история была куда сложнее, чем объяснить этим будущим офицерам и командирам, что добра и зла нет. Нужно было развенчать их самый страшный кошмар, тот, которым их пугали матери еще в икринковом возрасте! И кто, как не он, Альюрм Кссфросспасстарасс?

Князья Тьмы, эти большие и добрые властелины земель на поверхности, были главными регуляторами войны в мире. Они и их армии брали на себя удар озлобленных масс «разумных», они же освобождали от них земли. Именно о Князей разбивалась вдребезги злоба, косность и боевой дух жаждущих насилия «светлых рас». Именно Князьям должны быть благодарны все здесь присутствующие, как и их предки. Они, живущие на дне океана, могут жить спокойно лишь благодаря тем, кто денно и нощно льет кровь в их защиту!

— Вы, дети, станете опорой и поддержкой Князьям! — рыбомонстр, предприняв очень удачную попытку незаметно почесать зудящую ногу о кафедру, приободрился, зазвучав торжественно и тепло, — Ваша служба укрепит прочную стену, за которой ваши родители, братья, сестры и друзья проживут долгую и плодотворную жизнь! Они не забудут вас! Мы этого не позволим!

Энтузиазм, овладевший молодежью, можно было резать на кусочки, а затем продавать крупным оптом. Альюрм остался доволен произведенным эффектом. Он стоял, похлопывая жабрами, и наблюдал за тем, как дети воинственно и гордо топорщат что есть в наличии. Двое акульих людей, стоящих на страже у двери (времена нынче неспокойные!), тоже улыбались пастями, полными зубов. А ведь не первый раз слышат.

— А что насчет Героев?! — наглый возглас с места автором имел Ихтиса Влакуоля. Гадкий (в глазах проректора) акулёныш определенно решил, что перед смертью можно и надышаться, от чего и выдал аж на 32 секунды раньше нужного времени свой вопрос.

Ветер настроений в аудитории тут же сменился. Даже последнему угрю в гавани сейчас было известно, что на острове был Герой, если, конечно, верить этим молодым голосистым дурочкам сиренам, но несмотря на некоторый недостаток мозгов, пигалицы хором давали одно и тоже описание одетого в латы человека. Узнать его имя и класс они не смогли на таком расстоянии, но золотую метку Героя видели совершенно ясно. Все мирные жители Барижулайзийу, да и половина охраны острова сейчас тряслись от страха. Единственное, что кое-как помогло справиться с едва не начавшейся истерией — приказ ректора Ку о призыве орды фтагнов.

— Герои…, - голос рыбомонстра-преподавателя пронесся по моментально затихшей аудитории, — Вам о них следует знать несколько вещей. Первая — Героями не рождаются! Их призывают из других миров боги! Они, эти могущественные существа, наши исконные враги… делают тоже, что будете делать и вы!

Гвалт непонимания, удивления, шока только собирался начаться, как Альюрм уверенно гаркнул, разом прерывая всю суматоху:

— Тишина! Объясняю! Не только нам нужен стабильный и процветающий мир без массовых убийств, насилия и завоеваний! Боги хотят того же! Но мы, монстры, не они! Мы не знаем, где справляемся хорошо, а где слишком хорошо! Герои помогают соблюдать баланс в мире, дают сухопутным надежду, укрепляют иллюзию войны с монстрами! Их и ваши успехи — это часть замысла высших сил!

— Но Герои же наши враги?!! — заорал с места проклятущий Влакуоль, вырывший себе кроме основной могилы еще и пару запасных в глазах проректора.

Пообещав взглядом акуленышу сгноить того на чистке корнеплодов, Альюрм внушительно пророкотал на всю аудиторию:

— Безусловно, Герои наши враги! Но пусть эти «цивилизованные расы» наивно думают, что монстры с ними воюют! Вы, защитники, должны знать, что эта война, эти пограничные стычки — во благо равновесия, необходимого для мирной жизни нашей цивилизации! В будущем вы будете сражаться с человеками, эльфами, гномами, кентаврами, а может быть, даже с Героями, но мы хотим, чтобы вы понимали, за что стоите! Чтобы вы сражались без ярости и ненависти в ваших сердцах! Почему? Да потому что вы уже победители! И ваши предшественники были ими!

Да, то, что говорит Альюрм — предельно важно. За каждой этой наивной и перевозбужденной детской мордашкой прячется кровожадный хищник, от которого проректор спасает мирные подводные народы, но это вовсе не значит, что им здесь нужно растравить в этих детях внутреннее чудовище, направив его ярость на чужаков! О нет! Наоборот, студенты как никто должны понимать, что их будущие враги и противники отнюдь не убийственные чудовища, но те, кто может ими стать в будущем. Алчность и агрессия «цивилизаций» суши против внутреннего демона хищных волшебных рас!

Чудовищ должны убивать чудовища. Покой мира Фиол зиждется на принципе, где жаждущий чужой смерти будет направлен по пути, где его встретят такие же монстры!

— Дети! Кто проживает на дне океана?!

— Те, кого мы любим! Те, кого мы защищаем! Те, кого мы помним!

— Молодцы! Все молодцы! Можете возвращаться в подводные этажи!

Что и говорить, лекция удалась. Донести истину до горячих детских умов, обожающих все трактовать прямо и бескомпромиссно, это настоящее искусство, но Альюрм Кссфросспасстарасс им владел на высшем уровне, виртуозно вдалбливая в мозги нового поколения будущих защитников прописные, но сложные для их возраста истины. Дети уходили и уползали из огромной аудитории, впечатленные, переговаривающиеся, совершенно забывшие о пересохших за эти два часа жабрах и кожных покровах. Даже сам проректор уже чувствовать неприятный коробящий зуд на своей чешуе, но стойко держался, плавно маша плавниками прощающимся с ним ученикам. Вот последний из них покинул аудиторию, следом вышел и акулий человек, с уважением наклонивший голову в поклоне выложившемуся проректору.

Настала тишина. Ненадолго, секунды на три.

Затем её прервал стон, полный наслаждения. Альюрм, опершийся своей рыбьей мордой о кафедру, создал себе новую точку опоры, достаточную, чтобы освободить свои передние ноги, тут же принявшиеся с упоением чесать укушенную фтагном заднюю. Это было невыносимо прекрасно, настолько, что многоопытный преподаватель блаженно закрыл глаза, всего себя отдавая столь долгожданному процессу.

— Извините…, - тихо пискнул кто-то девичьим голосом. Альюрм почувствовал, как у него отслаивается и выцветает чешуя от ужаса и стыда. Чтобы его, заслуженного, почетного, знаменитого и прочая, застали в такой позе!

Он открыл глаза. Перед ним стояла, смущенно завивая конечности колечками та самая… как её. Которую травили. Как ее там? Неважно. Придётся провести её в свой кабинет, а затем, дав себе время увлажниться и прийти в себя, провести еще одну лекцию. Уж заставить эту девочку молчать он сможет…

— Ты… что-то хотела? — ради проформы спросил Альюрм.

— Нет…, - мило улыбнулся ребенок, дыхнув на заслуженного преподавателя хорошо настоявшимся перегаром, — Вот этот дядя хотел… И его тети…

Ученица смотрела ему за спину. Проректор ооочень медленно повернулся боком, обуреваемый самыми худшими из возможных подозрениями.

Конечно же, они все оправдались.

— Здравствуйте, уважаемый проректор Альюрм! — зубасто улыбнулся монстру самый печально известный Герой мира Фиол, — Вы бы хотели поговорить с нами о боге?

Проректор молча и решительно упал на бок, теряя сознание, а его сердце решило, что карьера знаменитого преподавателя на этом месте должна быть окончена вместе с его жизнью.

Правда, Героя, умеющего использовать магию исцеления, это смутило приблизительно никак.

Глава 16

— Невероятно! Немыслимо! История не помнит подобных прецендентов!

— История, уважаемый профессор, вообще штука нездоровая. И сослагательных наклонений не терпит, и многого не помнит, да и пишут её, в основном, победители. Вот вы, профессор, определенно похожи на победителя! Так пишите, пишите!

— Что писать?! — большой рыбий глаз ученого карася уставился на меня с весьма озадаченным выражением. Второй при этом продолжал изучать положенный мной на стол документ.

— Историю пишите! — возмутился я, — Как два лучших представителя разных видов, фракций и миров впервые идут на мирный диалог! Это же, если верить вашим же словам, Альюрм-сама, событие беспрецедентное! Вы участник прецендента! Собирайте лавры, награды, всеобщее восхищение! Вашим именем будут называть младенцев, морские порты и прочую ерунду!

— Я не тщеславен! — категорически соврал определенно очень тщеславный рыб, продолжая пялиться на лежащую бумагу, — Однако…

Бумага у меня была не простой и даже не золотой, а не менее уникальной, чем продолжающий твориться уже в кабинете проректора прецендент. На нем, этом документе, черным по белому было писано, что некоего Героя любят и ждут в империи Князя Тьмы Сатарис, гарантируя оному Герою не только безопасность, но и вид на жительство, льготы, соцобеспечение, медицинскую страховку, ну и далее по списку. Пока мы подслушивали лекцию, от которой вон, у Матильды до сих пор ступор всего тела и мозга, я решил, что лучшим способом начать диалог с четырехногим рыбом будет являться демонстрация ему моих порочных связей с местными заправилами темной стороны. И идея выстрелила!

Ну, наверное, она выстрелила потому, что мы местное население и пальцем не тронули, не считая пичканья продуктами одной прожорливой осьминожки (которая тёрлась рядом с нами и не планировала идти в свою девичью светёлку!). В общем, Альюрм дивился на бумажку, думал туда-сюда на своих волосатых мужицких ногах, задумчиво хлопал жабрами, а затем внезапно спросил:

— А вы тут зачем? А самое главное, извините, как?!

Концепция скалолазания ввела почтенного карася в очередной шок, да такой, что он даже почесываться прекратил. Как мы поняли из его растерянного бормотания — для водоплавающих само горизонтальное передвижение по суше является вызовом и специально тренируемым навыком, причем сложным настолько, что психиатры Барижулайзийу чаще всего борются с фобией ступенек у неофитов. Идея, что на суше можно куда-то подняться вертикально, на веревке там или еще как, безусловно присутствует, но это факультативный предмет для самых подготовленных выпускников!

Повиливая здоровенным хвостом и трепеща плавниками, проректор пытался всё это устаканить в голове, но внезапно спохватился:

— Чай будете?

— Будем, — решительно пресек я почти аудиализированное нежелание на мордашках девушек пить рыбий чай. Совместное поглощение питательных веществ сближает иногда сильнее, чем сексуальный контакт!

Повинуясь взгляду огромного карася, в воздухе засновали вполне обычные чашки, тарелки, блюдечки и прочие элементы чаепития, а я еще раз себя похвалил за трусливую осторожность. Альюрм, не отвлекаясь от собственных мыслей, левитировал под три десятка предметов за раз, филигранно точно расставляя их на столе. У него и к чаю много всего нашлось, в том числе и свежая выпечка, которую рыб призвал из какой-то каморки в своем кабинете. Чинно рассевшись по свободным стульям, мы отдали дань угощению, правда я, предварительно спросив разрешения, шарахнул проректора исцелением, что убрало зуд в его укушенной ноге.

Просто идиллическое чаепитие, если не считать, что напротив меня скромно хлюпает чаем совершенно голая осминогодевушка, а позади нее интенсивно бегает туда-сюда в раздумьях на четырех голых человеческих ногах здоровенный карась, периодически призывающий себе в пасть то чай, то булку. Внезапно, гигантский рыб совершил маневр вокруг стола, а затем, аккуратно и неторопливо вытянув переднюю ногу, погладил ею меня. По ноге. Количество выплюнутого чая и крошек заседающим обществом могло смело претендовать на мировой рекорд. Как говорится, кто не фалломорфировал, тот вагиноушибся…

— Подумать только…, - тем временем прошептал Альюрм, — Живой Герой. И я живой в его присутствии! Немыслимо!

— Я не такой! — поспешно каркнул я, а затем, для порядку, добавил, — Герой, в смысле, не такой!

— А! Ну да! Естественно! — прекратил свои домогательства рыб, снова начиная бегать и о чем-то думать, — Обычному Герою не пришли бы в голову переговоры! Зачем нужна дипломатия с теми, кто своей сутью представляет из себя ценный ресурс для поднятия уровня?! Не считая, конечно, что этот «кто-то» — безусловный противник?!

— Посмотрите на это с другой стороны, — дожевав булку, предложил я, — Мы здесь, у вас в гостях, не по своей вине, а кознями некоей сущности, ранее выдававшей себя за богиню добра и света Ауми. Эта злоумышленница овладела разумом присутствующей здесь жрицы, а затем, путем грязных и бесчестных манипуляций, вынудила нас явиться на этот остров…

Рассказав, как на духу, всю историю наших злоключений, я вверг карася в когнитивный диссонанс. Не столько потому, что поведанное было очень уж душещипательным, сколько из-за того, что я не сдерживался в терминах. Богиня у меня побывала и «злоумышленницей», и «перверсивным инвазивным паразитом», и даже, под конец, «сомнительной сущностью с гибкой моралью». Добило же рыба то, что сидящая от меня по левую руку «жрица всех богов» с энтузиазмом кивала всей головой на каждый новый эпитет, а иногда даже порывалась добавить что-то своё, но сдоба девушку не отпускала.

— То есть, вы…, - замялся рыб в попытках подобрать сравнение, — …не на стороне богов?

— Мы на своей стороне, — категорично отрезал я, — Судим по поступкам, а не по словам!

А затем подал очередную булку Тами. Уж больно нехорошим взглядом она рассматривала огромного карася. У гномки определенно есть слабость к морепродуктам.

Наши мирные посиделки, которые вот-вот уже должны были подойти к конструктиву, прервал поток воды, шумно открывший двери кабинета. Вести себя как положено жидкость отказывалась, вместо этого бурля в ограниченном невидимой силой пространстве, но нас это особо не взволновало, потому что на жидкости верхом прибыла здоровая, крупная, но очень хорошо сложенная русалка, демонстрирующая потрясающие формы человеческой части и деловито-озабоченного лица.

— Альюрм Кссфросспасстарасс!! — громко заявила крупная размерами, но не талией красавица, — Вы должны были быть у меня…

И мы все зависли, не донеся чашки и булки до ртов. Русалка и карась тоже зависли. Всё зависло.

«Ректор академии «Защитники мира» Виенна Стросслейк, великий волшебник воды, 180-ый уровень»

Наверное, мне просто свезло. Путешествуя по всяким опасным местам с пучком девиц и при этом являясь их защитником в боях с монстрами, я приобрел несколько правильных привычек, одной из которых была постоянная готовность встретить опасность мордой к морде. Среагировав на шум водной подушки, по которой и перемещалась эта русаль, я оказался на ногах раньше, чем она открыла двери.

У красивой большой русалки тоже была нелегкая жизнь, приведшая её, такую симпатичную и длинноволосую, аж к 180-му уровню. По крайней мере, другого объяснения, почему она почти моментально оскалилась, разводя нехорошо засиявшие магией руки в стороны, я найти не смог.

Но, в данный момент, я ничего не искал, а летел в рывке «по зову сердца» прямо на госпожу ректора!

Раздался глухой стук металла моего нагрудника с раковинами-чашками бюстгальтера ректора.

— Мадам! — жарко и горячо сказал я слегка подрагивающим голосом прямо в лицо ошеломленной русалки, — Я новый Герой и не знаю слов любви и мира, но в тот момент, когда я увидел вас, мадам, я почувствовал… почувствовал, что вы можете чересчур поспешно отреагировать на происходящее! Прошу вас, мадам, проявите сдержанность! Здесь же дети!

Изумрудные глазищи русалки сияли светом магии и офигевания буквально в нескольких сантиметрах от моего лица, наши носы почти соприкасались, а мои руки сжимали талию и чуть повыше нежно и крепко. Это было, наверное, красиво.

Только ноги мокли в магической воде.

— Я замужем! — выдохнули мне в лицо свежим запахом чистого моря и легкого женского возмущения.

— А у меня гарем! — не прекращал я близкий контакт четвертого рода, — Но разве это может встать непреодолимой стеной для диалога?!

— Госпожа ректор!! — очнулся Альюрм, — Всё хорошо! Всё действительно хорошо! Они никого не убили! Мы просто разговариваем!!

— Это пока! — рявкнула пришедшая в себя русалка на меня, — Отцепись, а то убью!

— А вы драться не будете? — уточнил я, пребывая в сомнениях.

— Если ты сейчас не отцепишься…

Пришлось поверить ей на слово. Было боязно, конечно, но ощущалось, что русалка еле сдерживается от злости и страха. Расцепив объятия, я с извиняющейся улыбкой отступил на несколько шагов назад, держа руки перед собой ладонями к женщине, в глазах которой гнев соперничал с недоверием.

Водяная подушка, окружающая русалку-ректора, взбурлила, окутывая женщину со всех сторон, а я приготовился воевать уже всерьез. Однако та лишь сообразила себе кресло, в которое и уселась, красиво подвернув хвостожопие, сложив эту всю нижнюю часть тела в несколько раз. Затем Виенна, продолжая смотреть на нас всех как на врагов народа и демонстрируя легкий тик левого глаза, соизволила выслушать то, что ей всем своим видом так алкал сообщить подчиненный карась.

Альюрм разразился целой речью, в ходе которой я не нашел для себя лучшего применения, чем продолжить пожирать плюшки, хлебать чай и кивать в такт. Девчонки занимались тем же самым, лишь постоянно бросая полные зависти взгляды на ракушки-бюстгальтер русалки. Та и так была слегка крупнее меня в размерах, будучи в длину-высоту под три метра в вытянутом состоянии, так что молочные железы морского монстра вызывали множество разных позитивных чувств. Ну… у меня.

— То есть, хотите сказать, что если мы выдадим вам книгу, обучающую навыку «голоса сирены», то вы тут же покинете остров? Без схваток и насилия? — с некоторым недоверием подытожила успокоившаяся госпожа ректор.

— Даже если не выдадите, но предоставите нам возможность мирно уйти, то мы уйдем, — вздохнул я, а затем обернулся к возмущенно зашептавшимся девчонкам, — Эй, красавицы! Нас эта недоношенная богиня подписала на мокруху! Детей убивать! Неужели еще не поняли?!

— Будущих офицеров армии монстров, ты хотел сказать, — пробурчала Тами. Она, в отличие от всех остальных в нашей команде, имела насквозь военное прошлое.

— Детей, — весомо отрезал я чуть ли не по слогам, тыча пальцем в объевшуюся осминожку, животик которой уже явственно выпирал от съеденного, — Кроме того, ты чем лекцию слушала? Идущие небольшие конфликты между монстрами и цивилизованными расами предотвращают глобальные военные действия. Знаешь, что это такое? Нет? А я знаю из истории своего мира. Это когда на войне умирают миллионы, границы стран меняются, а их самих трясут кризисы. Кровавая мясорубка, оставляющая на цивилизации шрамы, зарастающие десятилетиями!

— Ну так мы же с ними, — потыкала гномка пальцем в Альюрма, — Всё равно, получается, враги?

— Нет, — отрицательно покачал я головой, — Уже не враги, а… сообщники.

Удивились все, даже Саяка, обычно не вслушивающаяся во всю ту ерунду, что несут окружающие. Я бы и сам так хотел, но тяжела ноша белого человека. Приходится разговаривать ртом, принимать решения, работать мозгом. От меня потребовали объяснений, от чего и пришлось напрячь мозжечок, компилируя всё, что уже понял.

— Монстры, — я кивнул в сторону преподавателей, — контролируют процесс конфликта, мешая наземным светлым расам перебить друг друга в захватнических войнах. Пока мы этого не знали, мы являлись участниками этого процесса. Теперь, зная, что всё это искусственный механизм, призванный предотвращать большие войны, мы себя можем позиционировать как наблюдателей, сообщников и третью сторону. Впрочем, недоверие и непонимание на ваших лицах можно убрать, получив ответ на единственный вопрос. Альюрм-сама, как, по-вашему, сколько продержатся сухопутные светлые расы, если подводные монстры объявят им тотальную войну?

— Ну…, - задумчиво булькнул четырехногий карась, — Если не брать в расчеты множество факторов, а просто прикинуть количество проживающих в океане… предполагаю, что через десять лет все наземники будут уничтожены.

— Дюжина лет и три месяца, — разомкнула коралловые губы Виенна Стросслейк, — Эта лекция у нас на шестом курсе на факультете стратегов.

— Что и требовалось доказать.

Все замолчали.

— Так! — хлопнула в ладоши госпожа ректор, — Я всё поняла. Предлагаю решить возникшее затруднение наиболее простым способом! Мы выдаем вам нужную книгу, а затем… у вас же есть корабль? Наши летуны не смогли его догнать.

— Есть, — покивал я, — Тут, недалеко.

— Хорошо. Тогда мы даем вам книгу, а затем скрытно везем к вашему кораблю, чтобы не поднимать еще больше паники и шума в нашем спокойном учебном заведении. Мир и покой острова будут восстановлены, а у вас, по твоим же словам, Герой, не будет никакой причины сюда приплывать снова. Согласны?

— ДА!! — оглушительный вопль Мимики заставил нас всех поморщиться.

— Согласны, госпожа ректор, — улыбнулся я.

Оставив нас на попечение тут же разразившегося градом вопросов карася-проректора, Виенна со страшной скоростью куда-то делась на своей водяной подушке. Русалка оказалась существом деятельным до жути, обеспечив наш отъезд на небольшой парусной лодке в течение часа. В посудину мы погрузились в сопровождение её самой, Альюрма, а также четверых крепких и высокоуровневых людей-акул, которые при виде нашего коллектива, мирно отбивающегося от наседающего с вопросами карася, вовсю пытались мутировать в людей-какающих-тушканчиков. В смысле были очень удивлены и широкоглазы, что для помеси человека и акулы весьма физиологически трудно.

Таким макаром мы тихо и мирно вышли из гавани академии монстров, а затем, без шуму и пыли, достигли удивленно матерящегося Веритаса, по палубе которого прыгал радостный Виталик. Правда, половину дороги пришлось наслаждаться лишь обществом друг друга, потому как Альюрм зачем-то насел на свою начальницу, тихо и невразумительно булькая той во внимательно склоненное ухо.

— Вы? С монстрами?!! В одной лодке?!! — орал корабль на весь местный простор, — Нет, я знал, что вы ушибленные, но настолько?!! Я о таком даже не слышал!

— Кук… Веритас, веди себя прилично, — укорил я свое средство перемещения, — Это очень приличные монстры, у них есть ученые степени и заслуги.

— У нас нет…, - слегка пристыженно прогудел один из акулолюдей, — Мы по физической подготовке…

— Не беда, — бодро утешил я его, — Дети — это цветы жизни! А те, кто их выращивает оптом, получают отпущение всех грехов!

Русалка скользнула к стоящим на палубе нам, протягивая руку, в которой материализовалась небольшая скромная книжка со страницами лазурного цвета. Поймав левой рукой прыгнувшую как кошка Мимику за шкирку, правой я с легким полупоклоном принял подарок под отчаянный вой пойманной. Черт побери, самоконтроль кошкодевочки просто фигня какая-то… хотя акулоиды вон, тоже побледнели. Или выцвели? Во всяком случае, сейчас они напоминали белых китов, а не правильных серых акул. Да и сама Виенна нехило сбледнула.

— Прошу прощения, госпожа ректор, — рассыпался в извинениях я, удерживая исходящую воем и царапающуюся кошкодевочку на вытянутой руке, — Понимаете, она с детства мечтала…

— Кинуться на русалку?

— Нет. Петь.

— Что?! — глаза русалки стали большими-большими, — Это существо — бард высокого уровня! Как она его подняла, если не умеет петь?! Я хочу знать!

— Ну, скажем так, петь она умеет, — я слегка потряс обмякшую Мимику, а затем велел ей, — Спой, цветик.

В душе у Фуому определенно царил раздрай и облом эпического уровня. Вожделенная мечта всей её долгой и несчастливой жизни была почти на расстояние протянутой руки и при этом совершенно недосягаема. Но, будучи кошкодевочкой искусства, она таки нашла в себе силы выразить бушующие внутри черные эмоции пением, да таким, что у Веритаса доски палубы выдираться самопроизвольно начали!!

Это была не обычная песня этой бардессы, что вводит своим диссонансом и непопаданием в ноты в скручивающий внутренности дискомфорт, это была литания ужаса, скорби и отчаяния, звучащая со сверхъестественным эхом. Так мог бы звучать хор эффективных менеджеров, приносимых в жертву на Красной Площади во имя воскрешения Ильича. Так бы звучала душа мужа, чья жена подала на развод сразу же после выплаты ипотеки! Так я звучал лишь один раз в жизни, позарившись на отфотошопленное изображение одной красотки с сайта знакомств! Тогда, когда увидел её вживую!

— Хватит!!! — взвыла Виенна, падая на палубу из-за того, что удерживаемая ей водяная подушка расплескалась в разные стороны, — Умоляю, хватит!!

Альюрм же не умолял, просто и скромно лежа в глубоком обмороке и дёргая задними ногами. Акулоиды молодцы, удержались, но при взгляде на их невыразительные морды, я понял, что кто-то сегодня будет бухать по-черному. А затем я воспользовался книжкой по назначению.

— Уммммы!! Умф!!! ЫЫЫЫ!!! — заизвивалась в шоке и трепете кошкодевочка, во рту которой оказалась желанная ей книжка.

— Кажется, я поседела, — задумчиво поведала миру Саяка, — О, Мач, а твой бурундук точно поседел!

И правда. Вдоль спины сжавшегося в уголочке Виталика теперь шла широкая полоска седых волос!

— Искусство — страшная сила, — задумчиво сообщил не особо пострадавший я, чей дух был закален просмотром российского телевидения и невольным прослушиванием эстрады.

— Да отдай ты ей уже книжку нормально!! — взвилась Тами, стуча меня кулачками в поясницу.

— Тогда б госпожа ректор не услышала пения.

Госпожа ректор, вновь призвавшая воду в качестве кресла, и в данный момент занятая подсчетом слегка поблекших чешуек на хвосте, кинула на меня такой взгляд, что я даже вспомнил одну неслучившуюся тещу. Какая женщина была! Какой темперамент! Сколько подавленной до времени ярости в хрупкой (всего 90 кг!) человеческой оболочке! Что и говорить. Потому и не случилась. Здравомыслие и трусость!

Разумеется, дальше тянуть кошку за книгу я не стал, отпустив бедняжку, намертво сцепившую челюсти на переплете, на палубу. Мимика показала нам нечто вроде шоу, лихорадочно пытаясь отнять книгу у самой себя, но, в конце концов, у нее это получилось! Зажав в тощеньких лапках вожделенную литературу, она зажмурилась, а затем… обучающий «голосу сирены» материал растворился в её пальцах.

— «Божественное групповое задание выполнено! Вы помогли Мимике Фуому получить книгу навыка «Голос Сирены» из острова-подземелья Барижулайзийу!»

- «Все члены отряда получают награду: 5 единиц к каждой характеристике!»

Мал золотник, но дорог. По сути, каждому из нас досталось по 5 уровней, хоть и вложенных равномерно. Награда далеко не стоит той подставы, которую нам планировала устроить богиня-пират, но я лишь выдохнул с облегчением, рассудив, что всё хорошо, что хорошо кончается. Подумать только, а если бы мы… нет, не стали резать местных, а стали бы их резать вместе с слугами этой сраной козы? Нескольких обитателей острова бы точно успели убить перед тем, как до меня бы дошло, что мы убиваем разумных, мало чем отличающихся от эльфов, гномов, людей и прочей гадости?

Что тогда? Ну, тогда бы я плюнул на штраф, начав стукать насмерть всех этих паладинов, жрецов и магов. Может быть, и справились бы, но замазаны бы оказались по самые уши. И в крови, и в дерьме…

— Проклятая Ауми! — прошипело за моей спиной злым матильдовым голосом, — Она чуть не втравила нас!! Мач! Ты не откажешься зайти в каждый из храмов этой стервы, который нам подвернется по пути?!

— Конечно не откажусь, — ободрил я злобствующую жрицу, — Мы еще нассым ей в тапки!

Разговор был прерван пришедшей в себя русалкой.

— Вы получили награду и стали сильнее, так? — спросила она, ощутимо напрягшись после моего кивка, — Что дальше?

— Я был с вами предельно искренен, Виенна Стросслейк, — нахмурился я, — Мы бы уплыли в любом случае, радуясь, что избежали кровопролития. И сейчас уплывем, более того, я вам могу пообещать не только, что никогда сюда не вернусь, а также, что не нападу ни на единого разумного монстра, кроме как в случае самозащиты или защиты невинных.

— Пообещай не убивать! — скрутилась на хвосте русалка, сцепляя руки в замок под грудью, — Остальное излишне!

— Обещаю, — пожал плечами я, а затем, вспомнив друида, поспешно добавил, — Несчастные случаи не считаются!

Все равно никакого друида никогда не было…

— Я бы с удовольствием и облегчением с вами простилась, Герой Мач Крайм и девушки, — внезапно произнесла ректор академии, — Но у Альюрма есть другая идея, а к его мудрости прислушиваюсь далеко не только я. Раз вы отличаетесь столь… широкими взглядами и разумным поведением, то мы бы хотели пригласить вас посетить академию в качестве гостей и временных преподавателей! Никогда еще Герои не общались с нашими расами в мирном ключе!

Мы ошарашенно переглянулись. Ну, кроме Мимики, пребывающей в некоем тихом счастливом неадеквате. Корабль с треском вправил доски палубы на место, а затем задумчиво забормотал.

— Разумеется, ваши труды будут оплачены! — квакнул пришедший в себя Альюрм, — Деньги, зачарованные предметы, книги навыков! Поверьте, мы не поскупимся за такой уникальный опыт!

Гм, а почему бы и не да?

Глава 17

Просыпаться от прекрасной песни, наполняющей пространство великолепными чистыми звуками, связанными в неземную гармонию… сука отвратительно! Нет, раз-два — это вполне хорошо. Может быть, и каждый день проканало бы иметь такой будильник, но это мелкое чудовище, выудившее у сирен промышленную партию элексира, залечивающего голосовые связки, поёт постоянно! День за днем, вот уже полтора месяца! А еще ловко прячется в аудиториях верхних нежилых этажей академии!

Я застонал, продирая глаза и шевеля затекшими конечностями, оккупированными разными несознательными личностями. Все прелести огромной, мягкой и чистой кровати, битком набитой спящими красивыми телами, включая моё, тут же стали постылы и нежеланны. Песня ввинчивалась в уши, жизнерадостно возвещая о том, что Мимика Фуому вновь приступила к своим вредительским обязанностям.

— А я тебе советовала её вчера отодрать…, - простонала Тами, тщетно пытаясь забраться под ворчащую Матильду, — …может быть, поспали бы сегодня нормально!

— Вот уж нет! — возмутился я, — И так три раза уже наступил на эти грабли! Чем больше она получает, тем больше хочет!

В ответ раздались лишь стоны невыспавшихся девушек. Эгоистки!

Нет, я человек простой. Дают — бери, бьют — беги. Но, вот в самом деле, свой бы набранный цветник успевать окучивать, а тут еще халявщицы лезут, у которых теловычитание такое, что Саяка на фоне Мимики — роскошная женщина! Разнообразие штука, конечно, интересная, но по бабам лучше бегать… а вот когда все эти женщины бегают за тобой в буквальном смысле, хочешь попросить горшочек, чтобы он больше не варил. Дождутся, спрячусь от них в борделе. Закажу девушку, уложу её спать, и сам рядом лягу…

Со стонами и проклятиями наш отряд временных учителей вздымал себя с ложа под красивое, но не менее доставучее чем раньше, пение одной бессовестной кошки.

Когда первый шок у учеников и преподавателей прошёл, мы с местными быстро нашли общий язык, тем более что с наиболее боевитыми и агрессивными уже удалось познакомиться. Это я о тех акулоидах, что сопровождали русалку и карася к нашему Веритасу. Эти же мужики и оказались наиболее близкими к народу персонами с авторитетом, что смогли быстро успокоить панику и развеять домыслы.

В итоге, Саяка подвизалась на роли эксперта сухопутной пищи и алкоголя, Тами ходила консультантом на лекции по тактике малых отрядов, Матильда вообще была нарасхват как эксперт по религии, ну а Мимику, чей голос сменился, став очень приятным, реквизировали себе сирены как учителя пения. Я же себе отхватил самую выгодную роль, как обычно.

Героя.

Мои старые шмотки, что так и не получилось по случаю продать, оружие, возможность стать в два раза слабее, отключив «выбор дамы», нелетальные «финишные» удары и способности к самоисцелению сделали меня самой элитной грушей для битья в мире. Я день за днем проводил схватки с преподавателями и учениками, изредка одиночные, но чаще всего групповые. То есть, отыгрывал роль босса, на которого нападает группа. Очень увлекательное и полезное занятие, к тому же, занимающее отнюдь не целый день. Правда, в свободное время нужно было быть постоянно начеку — четырехногий огромный карась Альюрм то и дело пытался напасть из засады, дабы пытать своими бесконечными вопросами до полного изнеможения.

Этого кадра интересовало всё! Вообще всё! И ладно бы он расспрашивал о моих феерических приключениях в этом прекрасном мире, так нет же, его интересовал предыдущий!

Бегал я от него все полтора месяца так, что навык «коварного пластуна» вырос до 76 пунктов, «бесшумность» скакнула с 5 до 52, а «маскировка» с 6 до 56! Вообще все навыки, связанные со скрытным перемещением, обманом и проникновением, превысили значение в 30 единиц! Более того, я даже «Оратора» прокачал до 34-го уровня, уговаривая местных студиозусов меня не выдавать! Попробуй уговори сирену, которой ты зажимаешь рот в темном укромном уголке, прижимая её к себе поплотнее, не орать как оглашенной! А ведь потом еще надо смыться так, чтобы она не поняла, кто её, красивую, всю излапал, а потом нагло бросил без продолжения!

Но справлялся. Кое-как, туда-сюда, еле-еле… В первые дни было очень тяжело, особенно когда я узнал, что подлый рыб соблазнил на мое отслеживание девочку-осьминожку, которую мы встретили в первый день. Не знаю, что он ей пообещал, но тихая девчушка, умеющая менять цвет кожи в тон поверхности, преследовала меня как росомаха раненого лося! Если бы Саяка, выходя из ванной, не наступила на одно из щупалец этой шпионки, то из меня бы уже всю душу выел карась, а сама девочка имела все шансы нашпионить себе сцену разряда не 18+, а где-то плюс-минус 28…

А так теперь хорошо. Ползает осьминожка себе на лекции… грустно бренча колокольчиком на шее. И никаких ей автоматов от подлого рыба.

В общем, жизнь вошла в привычную колею умеренно праздничного борделя, позволяя вполне прилично зарабатывать даже… Веритасу. Лекциями, разумеется. Копия разума старого морского волка многое могла рассказать, а каких-либо предрассудков живое судно было лишено. То есть, раньше они у него были, но с тех пор, как нас окрестили величайшими пиратами всех времен и народов, Веритас принял для себя новую парадигму бытия, выражающуюся в полной мудрости фразе: «Ничто не истинно, всё дозволено». Еще и девочек, гад, научил. Ладно бы он сам, так сказать, представитель нового вида, а их-то зачем?

Между делами мы все больше и больше узнавали о житье-бытье тех, кто сам себя называл монстрами. Предпосылки для этого были, но суть не в них, а в том, что, по той же сути, все эти водоплавающие создания ничем не отличались от человеков и прочих гномов. Вот вообще! Живут на океаническом дне в большом множестве, имеют свои радости и проблемы, причем в большем, чем сухопутные, масштабе. Ведь что объединяет сухопутных? Многое! Как профессиональный заслуженный ощупыватель гномов, могу уверенно заявить, что отличия между гномом и человеком минимальны! Тами необычайно вынослива, если сравнивать её с человеческой девушкой тех же габаритов, неплохо видит в полутьме и плохо растёт волосами везде, кроме своей шикарной гривы — и всё!

Со всеми другими сухопутными расами история почти такая же, различия минимальны. Знавали мы как-то целое семейство кентавров, так те отлично хомячили рыбу и мясо за своим дружным семейным столом! А вот у «монстров» ситуация была насквозь иная…

От слова «совсем».

У каждой из рас были свои отличия в физиологии, психологии, анатомии, да всём подряд! Сирены, эти прекрасные девушки, что умеют замечательно петь, превращаются в воде в нечто похожее на гибрид бегемота и тюленя, после чего пасутся на специальных пастбищах водорослей целые сутки. Зато, наевшись, а потом целый месяц лишь водичку хлебают! Караси с ногами, такие, как Альюрм, имеют жесточайший отбор среди икринок, позволяя вырасти в мальков только тем зародышам своего вида, что имеют предрасположенность к телекинезу, а таких от одного до пяти в каждой кладке из десятков тысяч икринок! Иначе им просто не жить, как обществу, жратвы не хватит! Акулоиды, этот здоровый, веселый и зубастый народ, хороши… всем! Только плавают они от-вра-ти-тель-но! А мяса им нужно очень много, потому без взаимодействия с другими расами, они практически нежизнеспособны.

У большого подводного сообщества рас проблем было просто выше крыши. Они работали, кооперировались, постоянно искали новые и новые способы удовлетворить хотя бы базовые нужды своего многорасового сообщества так, чтобы оно в процессе окончательно не разделилось на неравные слои. Наоборот, они использовали свою разность для более плотного взаимодействия: создавали городские кварталы смешанного типа, постоянно отлаживали огромную муниципальную транспортную службу, работали над гибридными фермами… да что они только не делали!

Политика монстров по отношению к сухопутным «светлым» расам была стратегией выживания. Да, их было намного больше, они жили в крайне труднодоступной для сухопутных среде, но выстроенная монстрами инфраструктура была слишком уязвима к диверсиям. Этого мне не рассказывали, зато показали хроники эпидемий среди различных водорослевых и рыбных культур, из-за которых целым видам приходилось откочевывать на тысячи километров, а затем выживать в полной глуши, ожидая, пока новые водные поля засеют заново водорослями и мальками из резервов.

Таких сложностей у этой подводной цивилизации был вагон и маленькая тележка.

Я, разумеется, как разумный сухопутный уже во второй реинкарнации, не проникся бы к этим рыбам, медузам, карасям и русалкам симпатией, буде они набегали на сушу за богатствами, девственницами и гусями. Отнюдь! Зверства, особенно в отношении гусей, оправданы быть не могут! Точка. Но подводные монстры не пытались как-то нажиться на сухопутных или замедлить их прогресс, они, пользуясь своим опытом, изменяли мировоззрение «светлых рас»! Правитель хочет удариться в экспансию? Он быстро получает орды разумных чудовищ, делающих его стране бобо. Большая корпорация пытается монополизировать водные перевозки на каком-либо континенте? Она начинает быстро терять суда. И так далее, тому подобное.

Подводные монстры и Князья Тьмы с их демонами выхолащивали агрессию сухопутных приматов, принимая удар на себя. Кропотливо и медленно, сотнями лет, они меняли менталитет «светлых» рас. Что насчет завоевательного похода Сатарис, отжавшей себе половину Хелиса? Так тут, простите, Шварцтадд виноват, империя такая. Расположилась она, понимаешь, чуть ли не в центре Хелиса, а затем начала силы наращивать немерянные. Все и испугались. Сейчас Шварцтадд и Сатарис планомерно бодаются рогами, со всех остатков континента в воинственную империю подтягиваются любящие помахать оружием, равновесие у процесса есть. Но если нарушится… то тут есть варианты. Либо Хелис станет континентом монстров, что уже случалось в истории этого мира, и «светлые» расы будут его долго и упорно отвоевывать, либо Сатарис будет побеждена, демоны и монстры побегут, а «светлым» придётся несколько десятков, а то и сотен лет осваивать освобожденные территории!

Как говорил один мудрый не-помню-кто: во имя мира и льется больше всего крови.

После этих лекций Альюрма, Тами Мотоцури поймала жестокий экзистенциальный кризис и шаталась по комнатам, стукаясь головой о твердые поверхности. А затем напилась до свинячьего визга с Саякой. Особо страшное потрясение гномьей голове принесло заявление Альюрма о том, что разумные монстры точно также как и сухопутные расы… охотятся на монстров неразумных. С целью добычи ресурсов и поднятия уровня, хотя с этим у них всё хуже и медленнее.

— А вы посмотрите на нашу академию! — удивлялся шоку четырехногий карась, — У нас каждый год более тысячи выпускников! Вы что, думаете, что они все отправляются в рейдовые группы против сухопутных? Ха! Нет! Наша цивилизация нуждается в ресурсах куда сильнее, чем ваша! Бойцы и офицеры из числа наших выпускников на вес золота во всех уголках Великого Океана!

В общем, полный шок, трепет и срыв покровов. Мир в глазах девчонок изменился бесповоротно. Зато Матильда цвела и пахла как райская роза, открыв на меня охоту не хуже карася. Ей, наивной светлой душе с большими шлиппенхофами и масштабным либидо, дико зашла новость, что никаких сил тьмы в природе не существует, а существует геополитика, макроэкономика и сдерживающие меры. Блондинка, недавно потерявшая всю веру в богов, с отчаянным энтузиазмом приняла новые жизненные реалии, диктовавшие, что сил добра в мире много, от чего и можно выбирать то добро, что на данный момент больше нравится.

Монстры и монстрики академии тоже были в немалом шоке: всё-таки, с их точки зрения, сухопутные если и не были их врагами в глобальном смысле, то мирного общения на таком уровне ранее не случалось. А Герои так вообще в их глазах были высокопрофессиональными исполнителями, специализирующимися на массовых убийствах. Безмолвными и неумолимыми чудовищами, выкашивающими лучших монстров-бойцов как траву.

А тут я, понимаешь, в обнимку с одним из акулоидов, заваливаюсь в бар и прошу водорослевого красного эля. Одного мужика-змею инфаркт стукнул прям насмерть. Ну, он сидел лбом в стойку, думал о чем-то своем, а потом поднимает глаза, а я ему кружкой салютую. Он свои органы зрения в кучу свел и отъехал. Пришлось на притопленном полу делать ему непрямой массаж сердца с бомбардировкой исцелениями. Еле завели назад. Потом мы мирно пьянствовали, пока в кабак не ворвался здоровенный разгневанный русал в татуировках и пирсинге, везде, где можно. Мы русалом немножко подрались, буквально на пару ударчиков, после чего тот, находясь в божественном шоке, остановился и спросил, какого кукумбера его бьет по морде акулоид вместе с Героем. После того, как русал нас выслушал, дело осталось за малым, то есть за примирительной попойкой, набравшей неслабые масштабы. Затем, после того как мы оттащили вырубившегося Укусса Стросслейка домой, узнав, что он является тем самым мужем госпожи ректора, я получил от нее половником по лбу, а заодно, на следующий день, славу по всему острову-академии.

В общем, жизнь наладилась. А еще нам очень неплохо заплатят за труды книгами навыков подводных монстров!

Интерлюдия

— Госпожа! Прошу… нет, умоляю! Умоляю!! Наши люди не хотят назад! Они боятся!

— А что вообще хотят ваши люди?

— Мы собирались обосноваться в диких лесах, в глуши, уйти от этого мира, отринуть всё! Молим, отпустите нас!

Босая детская ножка с размаху впечаталась в лицо просителя. Силы у ребёнка не хватило, чтобы опрокинуть крупного бородатого мужика, стоящего на коленях, но тот и сам отпрянул, падая на задницу. Попало ему хорошо, пяткой прямо по носу, тут же начавшему обильно кровоточить.

— Ничтожество, — с отвращением резюмировала Ямиуме Кокоро, стоящая на палубе цельнометаллического корабля, идущего вперед на крейсерской скорости. От ветра пышные волосы ведьмы развевались так сильно, что ей приходилось держаться одной ручкой за поручень. Она еще раз презрительно оглядела съежившихся на палубе людей, смотрящих на нее со страхом и мольбой, а затем процедила, — Вы даже не стоите времени, затраченного на ваше спасение. Где ваша жажда мести? Где вера?!

— У меня младшие жрицы в деревенских храмах были храбрее, чем эти недоноски! — презрительно процедила стоящая рядом с ведьмой Тадарис, излучающее как бы не большее презрение, чем бывшая верховная ведьма. Раньше она плыла не на «Скварне», а на более тяжелом «Литрисе», от чего две вынужденные союзницы почти не пересекались и не конфликтовали, но когда их небольшой флот из трёх ударных крейсеров последнего поколения, тайно выделенный Одаем Тсучиноко, наткнулся на дрейфующий деревянный корабль, набитый верующими в Ауми, то бывшая богиня не сумела отказать собственному любопытству.

Спасенных это задело. Да, они действительно нуждались в помощи, с тех пор как сошедший с ума волшебник, чья психика не выдержала посланных им богиней испытаний, решил очиститься в пламени, выпустив огненный шар по парусам, обрекая остальных дрейфовать в океане. Только вот то, что их подобрали силы, охотящиеся на того самого Героя, что проделал с ними все эти ужасы, ни грамма не радовало. Правда, терпеть дальше оскорбления лучшие бойцы Ауми не стали. Один из паладинов, атлетичного сложения мужчина, раскрытый ворот рубахи которого демонстрировал несколько старых глубоких шрамов на теле, поднялся с палубы, мрачно глядя на Святую и ведьму.

— Я тридцать лет отдал служению Свету! — пророкотал он мощным густым басом, привлекшим внимание работающих неподалеку матросов, — Я охотился за монстрами и убивал их во славу Ауми! Трижды был в демоническом мире с миссиями, что лично вручала мне богиня! Скрещивал клинки с лейтенантами Князей Тьмы и выходил из этих схваток победителем! Со мной мои братья и сестры, каждый из которых прошел подобные испытания! Но то, что сотворил с нами Мач Крайм, находится далеко за пределами самых страшных ужасов тьмы! Не ребенку-чудовищу и богине-девственнице оскорблять воинов Света! Вы понятия не им…

Прервала его речь созданная из фиолетового тумана змея, молниеносно свившая кольца вокруг горла воина. Заклинание, исторгшееся из маленькой ладошки Ямиуме Кокоро, не только придушило паладина, но и приподняло его в воздух, затем, чтобы без всякой спешки отлевитировать жертву за борт. Магический конструкт вспух фиолетовым дымом, исчезая, а паладин с коротким криком упал за борт быстро идущего крейсера с нулевыми шансами выжить.

— Либо вы с нами, — побелевшая от унижения, злости и воспоминаний Тадарис буквально прорычала эти слова, — Либо против нас!

— Перед тем, как примете решение, — поспешила Кокоро, злобно взглянув на старую напарницу-конкурентку, — Помните, вы уже всё нужное нам сообщили! Все, кто не готов сражаться против Мача Крайма — уйдут на дно!

Спасенные, а уже пленники, что были поставлены перед нешуточной смертельной угрозой, начали переглядываться между собой. Кокоро уязвленно поняла, что все эти ветераны, лучшие воины богини света, вовсе их с Тадарис не боятся. Ни их, ни солдат и матросов на корабле, вооруженных ружьями и пистолетами. Никого. Кроме проклятого Мача Крайма, который чем-то довел этих закаленных в боях с нечистью людей до паники при мысли о проклятом Герое. Она, ведьма, и чужая бывшая богиня, были для них лишь мелочью. Подумаешь мол, смертью угрожают.

Кроме того, было еще одно большое «но»…

— Мы хотим помолиться нашей богине, — встал с палубы один из магов, старик с короткой пышной бородой, — Мы сделаем всё, что она скажет. Если же Пресветлая Ауми в своей великой милости вновь промолчит, как и сотни раз до этого, то мы предпочтем умереть здесь и сейчас. Если богиня от нас отказалась, то и жить дальше незачем!

Тадарис отчетливо скрипнула зубами от обуявшей её досады, глядя, как люди рассаживаются в круг, начиная молиться. Сейчас на её глазах элитнейший боевой отряд великолепных бойцов, о которых она не могла и мечтать, будучи верховной богиней, просто покончит с собой! А они с Кокоро ничего не смогут сделать!

Ауми не ответит. Старик Одай, с которого богиня взяла клятву не разглашать ничего о том, что он увидел при общении, сказал, что пока живы девки Мача Крайма, а он сам капитан команды, Ауми ни с кем не выйдет на связь, ни при каких обстоятельствах!

— Идиоты, подумайте!! — не выдержала Ямиуме Кокоро, глядя, как воины света, закончившие молитву, переглядываются с обреченностью и тоской в глазах, — Включите мозги! Мы! Мы поможем вам выполнить порученное богиней! У нас три военных корабля, мы разнесем там всё к демонам до того, как высадим бойцов! Выполните задание — Ауми вам ответит!

— Молчи, ведьма, — с плохо скрытым пренебрежением поморщился один из паладинов, — Что ты, что богиня, напавшая на невинного… что вы можете знать о чести и чистоте? Каждый из нас кровью, потом, болью и потерями давным-давно заработал себе право обратиться к Пресветлой Ауми в любое время дня и ночи. Мы служим ей и верим в неё, но потому, что по слову нашей богини — мы все соратники в деле света! Включая и её саму! А она… не отвечает нам в час наивысшей нашей нужды! Нам незачем порочить свое имя еще сильнее, подчиняясь таким как вы!

Прежде чем уязвленная ведьма успела ответить или атаковать, раздался равнодушный голос бывшей богини:

— Тогда сдохните без всякого смысла. Не отнимайте наше время.

— В твоих словах есть мудрость, падшая, — оскорбивший Кокоро паладин встал на ноги, — Жизнь потеряла для нас смысл. Я, Халал Аккерс, известный как Оплот, не хочу давать себе время на поиски ответа: был ли у моей жизни и служения смысл вообще?

А затем они все начали прыгать за борт под удивленные и шокированные крики матросов. Глядя на это, Кокоро едва не заплакала от горечи и досады. Будь у этих людей доспехи и оружие, они с Тадарис и сестрами сейчас вели себя куда как менее нагло. Они бы уговаривали, улыбались, обещали, лгали. Для нее, ведьмы из Леса, такая «трата» высокоуровневых мужчин, где как минимум половина могла бы с ней лично сразиться на равных, была ужасной потерей!

А вот на лице Тадарис кроме злости было еще и извращенное удовлетворение человека, наблюдающего, как горит дом соседа. Ей по бывшему статусу не была положена своя личная гвардия, да и аспект у блондинки был другой ненасильственный, поэтому смотреть, как другая богиня лишается того, чего у нее, Тадарис, никогда не было, было для бывшей богини истинным удовольствием. А еще она, как многоопытный небожитель, кое о чем подозревала. К примеру — что же такого сделал с Ауми Мач Крайм, что та оказалась готова лишиться своих лучших, но не показываться им на глаза? Это должно было быть нечто ужасное…

— Что будем делать, Тадарис? — в свисте ветра прозвучал вопрос ведьмы.

— Ты всё уже сказала, — был ответ богини, не обращающей внимание, что тонкая белая ткань, пропитанная морскими брызгами, вплотную облегает её роскошное тело на радость окружающим матросам, — У нас три военных корабля со всеми этими… пушками. И люди со стреляющими механизмами. А мы вчетвером многое можем в магии. Пойдем и разнесем там всё!

— Вообще-то я знаю, что там школа, — тон ведьмы стал ехидным, — А тебе уместно ли будет бить по детишкам? Ты же Святая…

— А раньше я была Святой Девой, ведьма, — красные глаза Тадарис слегка вспыхнули, — Пережила!

— О, судя по твоему настроению в последние месяцы, ты бы пережила «это» еще бы раз десять, а? — ухмыльнулась Кокоро.

— Заткнись! — тут же рассвирепела бывшая богиня, определенно имевшая упомянутые проблемы, — Лучше готовься резать девок Крайма!

— Сука…

Маленькая флотилия из трех очень опасных кораблей, полных солдат, уверенно шла прямым курсом на Барижулайзийу. Четыре женщины, в чьих сердцах неугасимо пылало пламя отмщения и алчности, готовились пролить чужую кровь.

Глава 18

— Вот и верь после этого людям…, - меланхолично проговорил я, сидя в кресле, — Отдался я блондинке в чалме. А она мои грешные муди певчей кошке всучила… во тьме.

— Это не чалма была, а полотенце! — густо покраснела местами Матильда.

— И не тьма была, а полумрак, — не меняя тон поправил я её, — В кабинете ректора, куда ты меня затащила. А что там делала Мимика? Как она туда попала? Что это за заговор?

— Многие знания — многие печали…, - мудро заявила Саяка, — И вообще, тебе жалко, что ли?

— Меня поражает ваша позиция по этому вопросу, — сделал круглые глаза я, — Вас у меня уже трое, а вы четвертую в постель мне пихаете с упорством, достойным лучшего применения. Причем ладно бы кого хорошего, так нет, тощую вредную кошку, заколебавшую всех вокруг, включая нас.

— Она, траханая, спит, а не орёт, — хмыкнула Тами, — Да и жалко её, старенькая уже. И радуется, когда ты на неё выбор накладываешь… прямо как Саяка. Ай! Ведьма! Не бросайся в меня!

Я лишь вяло посмотрел на шутливую перебранку. На душе было слегка тоскливо — меня сдавали в лизинг за тишину. Вот она, тяжкая ноша гаремоводителя. Сама бардесса дрыхнет без задних ног, кабинет ректора успешно и многократно опошлен, а девчонки, весело препираясь, собирают манатки и сувениры, которыми успели обзавестись за это время. Наша работа в Барижулайзийу успешно завершена. Ну как завершена? Виенна Стросслейк решила, что завершена, потому что задолбалась видеть каждый вечер пьяного мужа, приползающего на бровях. А в исполнении русала, не имеющего ног, такой фокус более чем эпичен.

В награду за два месяца самоотверженного труда нам заплатили знаниями. Каждому по набору книг, обучающих навыкам существования под водой. Самыми полезными были «водяное дыхание» и «разборчивость», позволяющая определять съедобность всего вокруг, но и «скорость плаванья», обещающая при развитии превратить своего пользователя в дельфина по скоростным качествам, тоже заслуживала всяческого уважения. «Скорость» книгой была редкой, поставлялась в основном проявившим себя акулоидам и за большие заслуги, но Альюрм ни грамма не шутил, обещая нас вознаградить по полной. Еще мы хотели выпросить «эхолокацию», но оказалось, что обладатели этого навыка на суше себя чувствуют неважно, зато получилось без особых проблем получить «изоляцию». Последний навык был хорош и универсален, позволяя игнорировать некомфортную температуру. При полной прокачке можно хоть в рубашке по полюсу ходить, ничего себе не отмораживая.

Можно сказать, мы всей командой дружно стали немного водоплавающими, а из-за достижения «Легенды морей» в будущем сможем тренироваться до изнеможения, повышая уровень приобретенных навыков.

— А что, разве прощального праздника не будет? — завертела головой собравшаяся (подпоясавшаяся) Саяка, ловя наши взгляды, — Не выпьем?!

— Я больше всего хочу довести нашу сладкозвучную кошку до суши, высадить на берег и помахать ей платочком, — хмыкнул я, глядя на какую-то понурившуюся Мимику, — Так что давайте праздник на пару дней перенесем.

— А местные что? — возмутилась жаждущая выпивки мудрица, — Они нас провожать не будут?! Не накроют поляну?!

— Саяка! — Матильда неожиданно вклинилась в разговор, — Они, всё-таки, монстры, а мы люди. И мы работали за плату. Что мы тут хорошего сделали?

— Ну, я научила жарить их фтагнов в кляре! — тут же выпятила грудь ведьма.

— А мне пришлось троим пальцы залечивать после вашей охоты на эту гадость! — тут же взвизгнула Матильда, — И воо…

— Так, вы только не подеритесь. Только не на л… не по лицу. Идёмте уже, нас Веритас ждет.

Далеко мы уйти не успели, даже на этаж вниз не спустились. У лестницы на дрожащих ногах стоял тяжело дышащий Альюрм. Вид у карася был панический, глаза налились кровью, а жабры ритмично хлопали.

— Нас атакуют! — просипел видный ученый, — Три железных корабля невиданной мощи обстреливают город и порт Барижулайзийу!

Здрасти, я ваша тетя.

— Веритас! — хором крикнули мы, а затем рванули к ступенькам. Ну, почти все. Кроме меня.

— Стоять! — крикнул почти без мата благоразумный я, — Вы куда под обстрел?!

— Но там же наш корабль! — воскликнула Матильда. Сидящий у неё в лифе между шлиппенхоффов Виталик ободрительно пискнул.

— Сначала разведка! — взял я бразды правления в свои руки, вместе с подзорной трубой, чей вид сразу повысил конструктивность мыслей в обозримом пространстве, — Альюрм-сан, откуда можно посмотреть?

Три корабля вполне современного вида действительно стояли менее, чем в километре от гавани города, лежащего у подножия академии, периодически бабахая из своих пушек по жилым кварталам. На вид они напоминали крейсер Аврору: небольшие, по две пары сдвоенных орудий на каждом, да по полсотни вооруженного народу на палубах, наблюдающих за творящимся. Из труб кораблей шел жидкий черный дымок, тут же сносимый бризом.

— Что делать?! — запричитал Альюрм, повесивший перед своим глазом линзу воды, выполняющую ту же роль, что моя трубка, — Это катастрофа! Такие разрушения! Что нам делать?!

Я поперхнулся. Нет, ну снаряды пушек вызывали небольшие взрывы, попадая по крышам домов, а уж панику они так вообще прекрасно вызывали, но любому, кто это наблюдал, становилось всё понятно, как тому самому ежу… ааа, стоп.

— Товарищ Альюрм! — резко оборвал причитания ученого карася я, — Не волнуйтесь, вам вредно! Подумайте о жителях города!

— Я прямо сейчас о них думаю, Мач Крайм! — рявкнул карась, как будто не проректор, а учитель ОБЖ, — И их убивают!

— Неправильно думаете! — парировал я, — Они… вы… водоплавающие!! Уводоплавывайте на все четыре стороны с острова!! На дно! Туда никто не доберется!

Карась разинул рот, лупнул два раза глазами вразнобой, а затем, наколдовав водяную слуховую трубу, начал в неё отдавать распоряжения громким и решительным матом.

Вообще, технологический процесс у монстров почти отсутствовал, но зато разных приёмов, техник и умений, здорово облегчающих жизнь, у них было полно. Связь, кулинария, охота, собирательство, выживание — магия и навыки компенсировали недостаток инструментов. Через минуту после того, как Альюрм взялся командовать, мы увидели, как жители, пользуясь полузатопленным состоянием города, на больших скоростях его покидают. Русалки улетали как торпеды, от них почти не отставали людозмеи и сирены, про щупальцастых кальмаров, выполняющих обычно роль разнорабочих, и говорить не приходилось. Акулоиды, несмотря на то что плавали фигово, действовали иначе. Цепляясь мощными лапищами за камни затопленных мостовые, они совершали рывки чуть ли не на десяток метров! Город эвакуировался буквально ударными темпами!

Вот целая семья русалок, добравшись до гавани, всплескивает на прощание хвостами, вот здоровенный краб выползает из-под обломков хаты, а затем шустрит на глубину, вот Веритас, оборвавший причальные канаты, с плеском и шумом ныря…

- Что?!! — вторично синхронизировалась наша бригада, наблюдая пузыри и пену на том месте, где только что был наш разумный живой корабль.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — философски заметила наша великая мудрица под сдавленные звуки тех, кто слегка разбирался в физике и здравом смысле.

— Альюрм, вы с Веритасом тоже книгами расплатились? — догадался кто-то у меня за спиной сдавленным гномьим голосом.

— Конечно! Мы честно ведем дела! Не отвлекайте меня, пожалуйста!

Конечно, я бы мог сообщить карасю, что орудия на крейсерах, долбящих по городу и стенам академии, вообще не предназначены для бомбардировок. Это вполне себе боевые пушки для морских сражений, чей калибр я назвать бы затруднился, но уверенно мог утверждать, что он очень мелкий для атаки любых наземных целей. Однако, объяснять это паникующему проректору казалось излишним. Ну вот, стреляют… и пусть себе стреляют, черепицу старую портят. Боезапас кончится, мы сможем удрать без особых проблем.

Однако, на кораблях неведомого агрессора увидели быстрое сваливание жителей на глубину, от чего все три судна бойко пришли в движение и смело рванули прямо в гавань. День внезапно перестал быть таким томным. Кажется, будет десант.

— Ученики!!! — не карасем, но белугой взвыл Альюрм, — Их же еще собирают внизу!! Они беззащитны! Они не успеют!!

Оп-па. А ведь действительно, студенты-то по маленьким четырехместным комнаткам разбиты. Их на первом и минус первом этаже мноооого, а стены там тооолстые…

Оп-па-па.

— Маааач?! — у меня из-за спины раздался слаженный девичий хор.

— Не мешайте, я смотрю! — нервно огрызнулся я, слегка вспотев и лихорадочно быстро думая.

— Ты не туда смотри, ты сюда смотри! — с толстым намеком сказала Тами.

Штош, не выкрутиться. Я медленно обернулся.

Они все уже были одеты в свои боевые наряды. Тами в купальнике с массивными браслетами и сапогами, Саяка в шляпе и с посохом, Матильда просто в свитере и мини-юбке, зато с двумя здоровенными золотыми жезлами-булавами в руках. Даже Мимика стояла с самым решительном выражением на своем бесстыжем лице, сжимая в одной лапке гитару, а в другой арбалет. Впрочем, у всех были лица решительные и бесстыжие, даже у Виталика. Один карась молодец, да я.

— Нет, ну нормально же общались…, - с тоской простонал я, вспоминая, что люди на стрелявших кораблях, наблюдавшие за огнем по городу, в руках держали отнюдь не дубины с пращами, — Ну чё вы…

— Мач! — по одному своему имени, вырвавшемуся из коралловых губок Матильды, я понял, что этот поезд ушёл. На девушке наблюдался румянец, в глазах виделся потусторонний свет непреклонной решимости нанести кому-нибудь добро, а груди, в порывах бурного дыхания, делали моему блаженно похрюкивающему утконосу незапланированный массаж. Смотрел причем весь этот коллектив самым неприличным взглядом. Я такой видел, только когда был женат, да и то лишь в день получки.

— Мач! — снова выдохнула грудастая блондинка, — Мы должны! Онижедети!

— Ну офигеть, жители этого мира защищают монстров, — сарказмировал я, — Да не простых, а тех, что собираются выучиться на военных, чтобы потом грабить и набигать!

— Как будто ты сейчас сам не пойдешь, — вредно заметила Саяка и нагло булькнула запрещенным мной в любое кроме ужина время вином, употребляя напиток из горла.

— Ты вот чем дальше, тем умнее, — посетовал я, тяжко вздыхая о своей тяжелой ноше гаремоводца, — Давай уж как-нибудь назад?

— Обойдешься!

Права, нечисть такая. Есть у многих, в том числе и у меня, такой пунктик насчет детей. Мол, это мы, пожившие, можем друг друга предавать, карать анально и внезапно, бить ногами по лицу, и, даже, в порыве совсем уж священной ненависти, браться в 7 утра за перфоратор. А дети, они-то в чем виноваты? Они еще не завиноватились, не взматерели, не стали той гнусной скотиной, которую видит в зеркале и окружающих каждый трудовой человек. Красивые, молодые и хорошо накрашенные женщины тоже без особых проблем влезают в категорию невинных, которых нужно сберегать и защищать…

Ну а щупальца, зубы, плавники? Это мелочи…

— Вам нельзя!! — внезапно взревел раненным бизоном Альюрм, но тут же поправился, уставившись на меня, — Тебе нельзя, Мач Крайм! Законы богов непреложны! Если ты поднимешь оружие, защищая монстров от людей, то падёшь сразу же! Будешь лишен звания Героя сразу и навечно!! Я отзову фтагнов из лесов Барижулайзийу и через час вы уже сможете уйти!

Девчонки тут же взволнованно зашуршали, молниеносно смиряя прекрасные порывы собственных душ. Их можно было понять — наша дружная и тесная компания сплотилась вокруг героичного меня. Не станет «героичного», так останется лишь разноволосый шрамированный мужик, не способный качественно содержать такую кучу товарищей, зато имеющий кучу проблем, преследующих по пятам. На такое они пойтить были решительно не готовы.

А тем временем зашедшие в бухту крейсера начали высадку десанта…

— Так, Мач не участвует! — категорично отрубила Тами, помнящая денно и нощно, что я ей должен миллиард денег.

Матильда возразила, Саяка прокомментировала, Виталик пискнул, Мимика забоялась. Начался бедлам. По лестнице вползла знакомая красно-белая осминожка с большими глазами и на трясущихся щупальцах, от чего была тут же обнята кем попало кроме карася.

— Он ваш капитан! — тут же отреагировал, отрываясь от водяной коммуникационной трубы, проректор, — Он не участвуя — участвует!

— Так, стоп! Прекратить балаган! — гаркнул я, вытягивая из кучи-малы обмякшее щупальце осьминожки и… аккуратно заворачивая в него питомца, — Никто монстров не защищает и не собирается этого делать!!

— Маааааа…, - задохнулась от возмущения Матильда.

— …лчать! — гавкнул я, — Отряд, стройся! Приступаем к превентивной защите Виталика! Чтобы с его шкурки и волосок не упал!

— Мач Крайм, вы гений! — в мертвой тишине захлопал жабрами четвероногий карась, у которого аж все волосы на ногах дыбом встали, — Мы этого не забудем! Этого никто не забудет! Виенна Стросслейк собирает всех боеспособных на первом этаже академии прямо сейчас!

— Тогда нам пора туда, — сделал я умное, доброе, решительное, красивое, мужественное лицо, а потом сделал еще шаг вперед. Второй мне не дала удерживающая за рукав рука. Пришлось обернуться.

— Ты так больше не делай…, - попросила меня бледная Саяка с дергающимся глазом, указывая на лицо, — Я чуть не обкакалась. Наверное.

— Чуть-чуть не считается! Вперед!

И мы пошли. Раньше, скажи мне кто, что я собираюсь с гаремом защищать монстров от людей или эльфов, приплывших на почти современных боевых судах и вооруженных огнестрельным оружием, то у меня бы даже удивиться не получилось. Ну бред же полный, особенно если подчеркнуть, что рисковать жизнью (и гаремом) я собираюсь совершенно бесплатно.

Только вот монстры оказались человечнее большинства встреченных людей. Виенна Стросслейк, несмотря на то что смотрела на нас, как солдат на вошь, не пыталась торговаться или манипулировать нами. Наоборот, приложила все возможные усилия, чтобы сгладить панику и умерить страх студентов. Альюрм, этот карась ученый, вообще не делал различий между нами и другими видами. Акулоиды-обжшники не чурались выпить вместе. Да, все эти плавниковые и щупальцастые глядели на нас с опаской, но без недоверия. Никто не видел во мне лопату, которой можно грести лут в свои карманы. Много это или мало? По-моему, много… учитывая, как к нам относились другие. Люди, эльфы, гномы, боги. И прочая гадость.

К тому же, прекрасно зная людей и их любовь к войнам, я теперь понимал, какую важную роль играют разумные монстры. Именно благодаря их тайным регулирующим операциям, этот прекрасный мир и живёт без больших конфликтов.

Крупная высокоуровневая русалка на водной подушке озадаченно икнула, принимая в свои руки осьминожку, баюкающую Виталика, а затем подняла свои прекрасные глаза с горящим в них синим экраном смерти на меня.

— Мы будем защищать моего питомца до последней капли их крови. Вместе с крепостью, где он будет находиться, — пояснил свою позицию я, стараясь снова не сделать слишком умное лицо, — Госпожа Стросслейк, расскажите нам, что происходит.

Народа за массивными закрытыми дверьми первого этажа было немного, только боеспособные монстры-преподаватели в количестве полутора десятков разумных. Полсотни акулоидов-стражей в данный момент были заняты срочным распихиванием студентов по их комнатам. Потайного выхода из мегакрепости не было.

В данный момент, как докладывала разведка в виде двух нервных людей-осьминогов, атакующие были заняты тем, что, скопившись на причалах, громко матерились, разыскивая лодки. Полузатопленный город в бухте внезапно оказался для них неприятной преградой. Эти новости воодушевили собравшихся, но те тут же резко приуныли, вспомнив, что как раз лодок и кораблей для тренировок у них более чем достаточно. Еще сильнее нас заставили приуныть взрывы — военные корабли вновь начали обстрел, целясь теперь по академии и её воротам.

— Я призываю фтагнов! — решительно булькнул Альюрм.

— Но тогда мы не сможем контратаковать неприятеля! — громко возмутился здоровенный акулоид с иссечённой шрамами шкурой, занимающий должность завхоза.

— Если фтагны справятся, то контратаковать будет некого! Умерьте свою кровожадность, Вибхарнкарнал! — тут же шлепнула хвостом по стене Виенна, — Альюрм-сан, прошу вас, за дело!

Карась закатил глаза, присел на все свои четыре голые волосатые человеческие ноги, а затем завыл низким, пробирающим до нутра голосом, вскоре начав светиться радужными переливами.

Фтагн был чем-то средним между креветкой, медведкой, скорпионом и еще какой-то морской лютой дрянью, не менее отвратной, чем вышеперечисленное. А еще у этой дряни были толстые и подвижные губы, совершенно лишенные зубов. Последние были фтагну не нужны — тварь питалась мелкими ракообразными, а вот в крупную добычу она буквально вкапывалась с помощью шести задних ног, ничем внешне не отличающихся от рачьих. Держась за добычу передними клешнями, фтагн орудовал задними ногами как миксером, взбивая кожу, мышцы и внутренности попавшейся добычи в кровавую взвесь, которую потом всасывал и фильтровал своими губками. А еще, как будто этого мало для козырного фильма ужасов, чудовищно сильные шесть лапок этой безбожной скотины позволяли ей прыгать на несколько метров. Прелестное создание.

И да, их были десятки тысяч. По крайней мере, по уверениям Альюрма, когда он призвал фтагнов в леса острова позади академии, то те за два часа оставили дикую природу острова без какой-либо жизни, кроме улетевших птиц. Всё сожрали! Взбили и всосали!

— Действительно, и нафига вам тут армия, если есть такие фтагны? — ошеломленно почесал я затылок.

— Я отдам приказ всем отступившим в море, чтобы они отступили еще дальше! — внезапно взволновалась своим седьмым размером госпожа ректор, закручиваясь на хвосте, — Господа преподаватели! Закрываем все ставни! Фтагны идут!

Парочка сирен-преподавателей, отчетливо ежась при взглядах на Мимику, наколдовали высокому собранию водяные зеркала, демонстрирующие происходящее вокруг лодок, набитых вооруженными автоматами и ружьями людьми. Мы в полной тишине смотрели, как внезапно закипает вода вокруг плывущих к академии лодок, как фтагны размерами с крупного рака начинают запрыгивать на атакующих десятками и сотнями. Люди открыли рты в безмолвных для нас криках, я приготовился лицезреть страшную бойню, но… ужасные губастые креветки начали безвольно осыпаться с ругающихся и дергающихся людей. Морская вода, закишевшая этими лютыми ракообразными, тут же успокоилась.

— Они что, все сдохли? — недовольный голос Тами, разглядывающей картину в магическом зеркале, прервал тишину.

— Да! — Виенна скрипнула зубами, нервно шлепнув хвостом по своей магической водяной подушке, — Среди них есть очень сильные маги!

— Не маги, — кашлянул Альюрм, вновь начиная шевелиться. Глаза ногастого рыба были налиты кровью, — На фтагнов было наложена черное колдовство! Проклятие на площадь! Слишком слабое для больших существ, но смертельное для малых! Среди этих людей — ведьма или колдун!

Саяка громко и испуганно икнула, затем хриплым голосом пояснив:

— Я увидела госпожу Ямиуме. А рядом с ней была Тадарис, Мач!

Ответить или даже просто выйти из ступора я не успел. Толстый белый луч энергии, вырвавшийся с носа одной из идущих впереди всех лодок, взорвал к чертовой бабушке несколько домиков, чьи этажи и крыши выглядывали из-под воды, нанося повреждения куда более серьезные, чем весь обстрел корабельной артиллерией до этого. Вокруг нас возмущенно и испуганно заахали и заохали. Лучом снова пальнули, затем еще раз.

Водяное зеркало показало крупным планом вредителя, долбающего по городу. Им оказалась прекрасная блондинка с почти белыми волосами, красными глазами и внушительной грудью, одетая в полупрозрачные белые одежды. На верхней половинке правого прекрасного полушария груди у нее мы увидели две красные отметины от клешней фтагна. Блондинка, находясь в ужасном настроении, постоянно тёрла одной рукой это место, молча разевая рот то ли в укрепляющих дух солдат частушках, то ли неистово ругаясь. Вторую руку она протягивала вперед, порождая лучи смерти и спонтанные разрушения.

Стоящей рядом с разгневанной блондинкой маленькой девочке видимо стало совсем тошно слушать в одну персону, что та орёт, поэтому она выдала чешущейся разрушительной особе здоровенный мегафон со дна лодки. Та, радостно схватив определенно нужный ей предмет, поднесла его ко рту, набрала воздуха столько, что чуть одежда не треснула, а затем заорала так, что мы услышали даже здесь!

- МАЧ КРРРААААААЙМ!!!

(непереводимая игра слов, где угрозы насилию, чести и достоинству гармонично переплетаются с праведной яростью ущипнутой за самое дорогое женщины)

Мне на плечо легла изящная большая женская рука. Пришлось оборачиваться, чтобы посмотреть на Виенну Стросслейк, красивую, что ни говори, женщину. Большая такая… не в смысле крупная, вполне себе нормальная, как для русалок, но по сравнению с человеком? Та еще мадама. Особенно, когда вот так нависает над тобой, заставляя свои массивные прелести стукать друг об друга чашками-раковинами бюстгальтера. А ведь такими орудиями можно размозжить голову, некстати подумалось мне, пока я чудовищными усилиями воли поднимал взгляд выше, пока тот не уперся в яростный взгляд русалки.

— Мач Крррайм, — проурчала ректор низким страшным голосом, — Так это из-за вас нас атакуют?!!

Глава 19

— А-ах! — с томным грудным всхлипом, в облаке разлетающейся на мелкие клочья одежды, на палубу шлепнулся пузатый голый капитан.

— Кто следующий?! — страшно вращая глазами и скаля зубы, проревел я, — Становись в очередь, сукины дети!

— Н-не надо! — попытался отползти от меня на заднице какой-то офицер, — Не надо! Не хочу!

— Тогда заводите свои хреновы шарманки, цельтесь и стреляйте! Немедленно! — заорал я, размахивая своим топором Добра и Света, — Я не говорю вам стрелять по своим! Попадайте рядом, чтобы они подумали, что по ним стреляют! Понятно?!! Или же, мне прибегнуть к крайним мерам?!!

Убрав щит, я взял во вторую руку метровый нефритовый жезл фаллической формы, который собирался использовать только в самых отчаянных ситуациях. Сейчас была самая отчаянная ситуация.

Переть с голой грудью на автоматы, пулеметы, магию и беснующуюся Святую дураков не было. Также не было дураков ждать, пока эта дурная блондинка доберется до самой академии, чтобы постучаться в нее своими лучами добра. Учитывая, что ректор пришла в несколько нестабильное состояние духа и заразилась идеей провести бомбардировку запутавшихся в лабиринте развалин лодок при помощи наших тушек, то от меня срочно потребовался более эффективный план. Вот прямо очень срочно.

Выработать его было не сложно. Вон большие железные корабли с пушками и простыми смертными, вон лодки и кораблики со злющей бывшей богиней. У тебя в наличии команда монстров, многие из которых плавают с бешеной скоростью и знают полузатопленный город как свои два плавника. Десант на корабли, быстрый решительный штурм при звуковой поддержке сирен, а затем оттянуть внимание штурмующих, которые из-за разнокалиберности награбленных лодок и руин, организованных самой Тадарис, просто-напросто заблудились в каналах и руинах.

— Не надо! Мы все сделаем! Только уберите это!! — шарахнулся от меня в ужасе мужик, окончательно падая навзничь, — Сейчас! Подождите! Секундочку!

— Жду…, - многозначительно и угрожающе прорычал я, наблюдая за ситуацией на других двух суднах.

Один из кораблей, атакованный ансамблем хорошей песни и паршивой пляски «Сирены и Мимика», был взят под контроль за считанные секунды. Его экипаж, блаженно улыбаясь, шатался как зомби по палубе среди сидящих там поющих сирен, но кое-как работал, уже начав разворачивать судно к выходу из бухты. Оставить на кораблях лишь матросов было не очень правильным решением для атакующих. На втором корабле, куда пришла Тами со всеми кроме меня, царил треш и угар. Сопротивление было подавлено быстро, решительно, но в меру гуманно, а сейчас связанных веревками матросов передавали высовывающимся из воды монстрам. Как военнопленных, гуманитарную помощь или моральную компенсацию — уточнять я не собирался. Это чисто человече-монстрячие отношения, Героя они не волнуют. Герой уже в теме.

Свой крейсер я брал сам. Ну, не за счет доблести и чести, конечно, а потому что глухой рыцарский доспех с меховым воротником, статус Героя и возможность самому себя лечить — это куда как круто против двух десятков мужиков с пистолетами от 20-го до 40-го уровня, половина из которых, к тому же, мирные классы. Да…, стратеги из нападающих никакие, хуже меня, который о военных действиях знал только то, что в случае ядерного взрыва автомат надо на вытянутых руках перед собой держать. А если б не мы, а сбежавшие из города монстры на их крейсера покусились бы? Тут же всех бы сожрали! А так — только треть!

Бах! Бах! Бах! — негромко заработали пушки корабля, радостно посылая снаряды поближе к штурмующей флотилии. Не так близко, чтобы их прямо брызгами окатило, но без всяких сомнений по вопросу «А по кому это там стреляют?». Да и жопа удирающего крейсера с очарованным экипажем тоже должна была намекнуть одной злобной блондинке, что дело труба и табак.

— Молодцы! Так держать! Стреляйте в том же духе! — покосившись на взобравшуюся на борт Мимику, мокрую до нитки, я продолжил поощрять канониров, периодически похлопывая себя зеленым каменным пенисом по плечу. От звона камня о сталь они вздрагивали и косились, прибавляя в энтузиазме.

Правда, длились наши тонкие намеки недолго — лихорадочно заработавшие в обратном направлении веслами лодки штурмовиков, внезапно понявших, что их «лошадей» банально уцыганивают, выплюнули по «моему» кораблю парочку огненных шаров и какую-то призрачную и гадостную на вид змеюку черного цвета. Попасть магия не попала, но взрывы на воде и мерзко зашипевшая змея, медленно растворяющаяся в волнах, никому хорошего настроения не прибавили.

— Направить корабль на выход из бухты! — скомандовал я, — Пока кормой не развернулись — стрелять!

— Мач! — а вот и остатки гаре… команды, мокрые и довольные, забираются на борт. Только вот взятый ими корабль почему-то нагло задирает задницу, а носом пьет воду. Непорядок.

— Вы чего натворили?! — почти вежливо спросил я слегка визгливым голосом, тыкая пальцем в утрачиваемый трофей.

— Не виноватая я! — тут же взвизгнула Саяка, выуживая из пустого декольте-пространства длинную водорослю, — Я что-то нажала, и оно сломалось!!

— Опять?!! — заорал я, помня Великую Библиотеку.

— Лучше сюда смотрите!! — взвыла Матильда, тыча пальцем в небо над гаванью, — Видите?! Вы это видите?!!

— Это что, птица? — тут же спросила гнома, приставив ладошку ко лбу.

— Дирижабль? — повторил за ней жест запуганный мной старпом, командовавший артиллеристами.

— Дракон? — сделала предположение отскочившая от меня Саяка, едва не навернувшаяся за борт. Наверх она не смотрела.

— Это хренова Тадарис! — взвыл я, но больше ничего не успел. Взлетевшая в небеса блондинистая зараза вжухнула по нам здоровенным белым лучом света!

Разумеется, она не попала… сразу. Луч метко воткнулся в воду, заставив ту моментально вскипеть, выбрасывая клубы обжигающего пара, но смысл луча всегда в том, что его можно легко донавести на цель! Выбросив два пьяных зигзага, луч добра пришибленной недобогини добрался до кормы корабля, откуда тут же послышались глухие взрывы, треск, скрежет и шипение!

— Валим отсюда! Бегом!! — заорал я, прыгая в воду и держа в одной руке топор, а в другой Виталика.

К счастью, мощща Тадарис против цельнометаллического здоровенного судна танцевала плохо. Но танцевала. А сама бывшая богиня была упоротее обожравшегося кофеином хомяка, от чего, практически ничего не видя из-за свечения своих ручек, продолжала жарить поспешно покинутое всеми разумными и неразумными существами судно с упорством, заслуживающим чего угодно, кроме нее. Судно шатало, скрипело, краснело и булькало, а мы гребли от него подальше, чтобы не быть ошпаренными. Тадарис тем временем упоённо жгла железную посудину так, что местами металл уже покраснел.

— Саяка! — позвал я ведьму, борющуюся за плавучесть с крысой. Не то, чтобы крыса мешала ведьме, она просто хотела залезть ей на голову, а вот сама госпожа Такамацури была решительно против.

— А?! — откликнулась девушка, укусив зверя за бок. Тот, тоненько взвизгнув, отпрыгнул в сторону от жестоковыйной мадамы и поплыл к берегу.

— На! — от моей руки до великой мудрицы протянулся тонкий красный луч приёма «Вера», здорово усиливающего выбранную мной даму, а еще позволяющую ей парить над какой-либо поверхностью, — Сбей эту дуру с неба!

— Ыых! — сказала Саяка, бодро подлетая на метр над водой.

— Бульк! — ответил ей я, совсем забывший, что вынужден во время действия приёма сохранять неподвижность!

Пришлось отключать приём, позволяя ведьме шлепнуться в воду, а затем, быстренько раздевшись до майки с трусами, бросать исконно-посконный русский клич по сторонам, заполненным водоплавающими соратниками:

— Эй!! Держите меня семеро!!

К моему глубочайшему удовлетворению, окружающие уже были в достаточной степени простимулированы летающей в небесах блондинкой, обладающей силой запечь крейсер как булочку, от чего среагировали оперативнее, чем голодный студент, бросающийся встречать курьера с пиццей. Я был схвачен за всё подряд как девушками, так и дрейфующими поблизости матросами и, стараясь не смотреть, чьи руки крепко сжимают мой тазобедренный комплекс, вновь пустил красный луч в Саяку. Та снова подлетела в воздух, тут же открывая огонь по продолжающей гробить ценное судно Тадарис.

Идея оказалась не очень эффективной, по причине отсутствия у товарища Саяки дальнобойных заклинаний. Бывшая ведьма могла похвастать «колдовской пулей», но у этого колдовства был эффект дробовика, полностью пропадающий на половине пути к продолжающей жечь напалмом Святой. Массовые заклинания тоже не доставали. Оставалось лишь колдунство, обозначенное как «шар магии» и представляющее из себя светошумовую гранату с легким отталкивающим действием. Ей Саяка и начала пулять по бывшей богине.

Нет, мы, конечно, могли уйти на дно, бросив моряков…, но это был план «Б».

Тадарис, показывая свою, выходящую за все рамки логики, целеустремленность, продолжала жарить крейсер, что позволило нашей ведьме с третьей попытки всё-таки попасть по вредительнице. Эффект оказался потрясающий! Взвизгнув так, что даже мы услышали, Святая закувыркалась в воздухе как получивший под зад петух-трудоголик! Госпожа Такамацури, демонически захохотав, вновь начала целиться. Пользуясь паузой, я бросил взгляд на лодки, набитые солдатами, увидев, что те остановились у мостков гавани и наблюдают за происходящим. Почему так — было понятно. Люди просто задолбались грести туда-сюда.

Я не очень люблю логику, когда она предсказывает неприятные и независящие от меня вещи. Сейчас, находясь в неподвижности и отчаянно кося в небо, я предугадал, что когда Тадарис закончит кувыркаться как сдувающийся воздушный шарик, то она обязательно обидится, затаит и отомстит. Ну, если мягко выражаться, а так, учитывая, что я слегка знал эту взбалмошную и эгоистичную особу, то можно сказать и прямо — выйдет из себя так, что нижнее белье загорится, а потом будет садить всем что есть по Саяке. До победного. Пришлось вопить, предупреждая вальсирующую над волнами ведьму о том, что ей грядёт нечто плохое, а возможно даже и нехорошее.

Вот прямо как в воду глядел!

Блондинка, стабилизировавшись, начала осыпать Саяку короткими лучевыми вспышками, от которых та ловко уворачивалась, летая над водой бодрой мушкой и посылая в ответ свои светящиеся шары. Левитация Тадарис, в отличие от быстрого шмыганья бывшей ведьмы, была делом довольно медленным, а опыта воздушных маневров у блондинки плакали коты. В результате богиня визжала как резанная, вынужденная постоянно срываться с места, чтобы пропустить мимо себя опасный шарик. Увернувшись очередной раз, Тадарис воздела руки к небу, призвала какую-то золотисто-белую раскрашенную под хохлому бяку неописуемого вида, а затем натравила это непонятно что на противницу. Вихрастая ведьма, нимало не смутившись виду непонятной бяки, с видом опытной конькобежицы заложила вираж прямо мимо меня, преследуемая странной хренотенью. Та, оказавшись чем-то божественно-намоленным, логично растворилась в воздухе, оказавшись в зоне моего пассивного поражения. Бывшая богиня изошла на фекалии, но, получив еще одну «магическую бомбу» в пузо, вновь начала кувыркаться, как роза в проруби.

Скосив взгляд на флотилию наших недругов, я увидел, что они продолжают торчать там же, где и остановились, не делая ни малейших попыток к нам приблизиться. А действительно, в чем смысл? Как оказалось, меня кроме девчонок поддерживали лишь двое матросов, а остальная команда, спасшаяся с атакованного лучами любви корабля, уже забралась на последний, что здесь остался, и он в данный момент шустро драпал, вовсю дымя парочкой труб. То есть, говоря просто, грубо и откровенно, соваться к нам сейчас означало лишь попасть взбешенной до предела Святой под горячую светящуюся руку.

Тем временем Тадарис, избегая редких, хоть и метких залпов ведьмы, умудрилась войти в долгий штопор, снижаясь по спирали. Видимо, этот маневр в виду длительности стал для её глазок исцеляющим фактором, от того, проморгавшись, она узрела не только катающуюся над волнами великую мудрицу, но еще и нашу группировку, напоминающую советских тружеников, удерживающих над водой памятник раздетому до трусов Ильичу с вытянутой рукой. Ну и «Ильича» она, конечно, тоже опознала.

— Мач Кррррайм!! — белугой взвыла бывшая богиня, — Ты смеешь использовать мой собственный класс против меня?!!

Женская логика. Мастер-класс от богини. Переварив вопль, я уж было хотел язвительно спросить грудастую блондинку, а как я вообще могу его не использовать, но она, так получилось, ответа на свой вопрос не ждала, а собиралась пульнуть в меня своей гадостью. Но Саяка со своей опередила. Матерящуюся летающую богиню вновь закрутило самым лютым образом, а я понял, что это игра в одни ворота. Если смотреть правде в её наглые, бессовестные и злые глаза, то всё, что делает Саяка — это доводит Тадарис до ручки. Причинить ей вред…

— «Призыв драки!» — ликующий вопль Саяки едва не заставил меня пустить ветра от неожиданности. Мало того, что не героично ни разу, так меня сзаду еще и держат, помогая в этой нелегкой борьбе… и да, что блондинка снизилась, попав в зону уверенного саякиного поражения, я понял только сейчас.

Подумав, я отключил усиливающий Такамацури приём, заставляя ту вновь шлепнуться в воду, однако, нерастерявшаяся ведьма тут же заработала руками и ногами, удерживая взглядом ту точку, в которой через несколько секунд должна была появиться слегка побитая Святая. Вывернувшись из крепких объятий, я скомандовал матросам валить куда глаза глядят и как можно быстрее, но, если попадут в плен к монстрам — сразу же сообщить, что они от меня.

— Атакуем все дружно! — рявкнул я, облачаясь в доспех «барона-разбойника» и призывая щит, — После атаки уходим на дно!

— На дно!! — зачем-то радостно заорали Матильда с Тами, тряся руками. Видимо, так устали меня держать в такой позе.

Тадарис после того, как облако рассеялось, оказалась висящей к нам тылом, что стало для неё очень большой неприятностью. Нет, сначала (бэмс!) удар моим брошенным щитом по затылку и «магическая бомба» Саяки, залетевшая четко под подол, от чего нашу противницу подкинуло на метр вверх, не вызвали (наверное), особых эмоций. Только вот (вжик!) арбалетный болт от Мимики, прилетевшей Святой в роскошную правую ягодицу, заставил молниеносно обернуться… и получить здоровенным яйцом прямо в лицо!

Все посмотрели на Тами. Даже держащаяся за торчащий из попы арбалетный болт Тадарис, по чьему лицу и ниже стекала желто-белая слизь и яичная скорлупа.

— Ну мне же нечем атаковать на расстоянии…, - спокойным голосом объяснила гномка, а затем, поперхнувшись, дико взвизгнула, — На дноооооо!!!

И мы нырнули. Перед тем, как показать ожесточенно трущей лицо бывшей богине свой блестящий мокрый зад, я увидел, как от самых стен академии монстров набирает силу огромная волна, идущая против всех законов природы на набитые солдатами лодочки в бухте. Кажется, Виенна наконец-то сделала свой ход!

Интерлюдия

Когда-то, давным-давно, две очень маленькие девочки сделали очень большую гадость одному богу. Он, этот бог, частенько приходил к их матери, Лактарис, а последняя уделяла ну очень много времени, хоть и была паладином совершенно другого божества! Паладином в отставке, к тому же! Но этот неприятный, пахнущий терпким мускусом, бесстыдно обнаженный по пояс мужик постоянно лез к их маме! Ходил по их дому! Ел их еду! Разбрасывал везде свои глупые и бесполезные кольца из желтого металла, с которыми было совершенно неинтересно играть!

Вот они, Датарис и Сатарис, тогда и решили наказать этого противного бога. Написали крупными буквами на задней части его летающей повозки: «Байарм — дурак и жадина!». Краской. А богу после свидания нужно было лететь на огромный фестиваль, проходящий на Восточном Крубаре раз в 25 лет…

В общем, никогда до и никогда после Датарис не видела более разгневанного создания, чем их с Сатарис мать. Брошенная опозорившимся богом, бывшая паладинша рвала и метала так, что даже за всё свое время бытия верховной богиней, Датарис ни разу ничего подобного! Им, сестрам, тогда очень сильно повезло забиться в щель между сейфом, куда мама складывала разбрасываемые Байармом кольца, и стеной. А потом повезло вторично, когда явившаяся на крики и богохульства своей бывшей верной воительницы богиня забрала спрятавшихся девочек с собой, удочерив их впоследствии. Ну и заодно лишив опозорившуюся Лактарис оставшихся сил паладина.

Сейчас, размазывая по лицу яичный желток одной рукой, а второй дергая засевший в попе арбалетный болт, Тадарис как никогда ранее понимала свою мать!! Более того, то, что она сейчас чувствовала, было настолько ярким и всеобъемлющим, что даже буйство брошенной богом дамы средних лет казалось слабой и жалкой тенью рядом с этим кипящим морем НЕНАВИСТИ!! Душа и разум Тадарис изнемогали в пламени бьющей в ней неудержимым ключом ярости, а затем воскресали в ней же!!

Эти наглые жалкие твари скрылись под водой до того, как она смогла сварить их как креветок! Выпустив несколько лучей по месту, где скрылись эти насекомые, Тадарис задрала свою голову вверх и испустила самый настоящий рёв бессильной ярости! Они её одурачили! Спрятались! Уползают по дну, как крабы! А она?! А ей НЕЧЕМ их достать!!

Где эти недоношенные союзнички?! Где их хваленые автоматы, черное колдовство мелкой дряни, знаменитые заклинания Библиотеки?!! Где они?! Почему она тут одна, да еще и с измазанным лицом и дыркой в заднице?!!! Про гудящую как колокол голову, получившую удар тяжеленным щитом, бывшая богиня даже не думала. Быстро достав несколько бутылок зелий здоровья и маны, а затем поспешно их проглотив, Тадарис завертела головой в поисках подмоги.

…и заметила, как ее истошно орущих на лодках союзников накрывает огромной девятиметровой волной.

— Жалкие неудачники! — сплюнула блондинка, великолепно игнорирующая факт, что отличается от накрытых водной стихией лишь наличием приёма, позволяющего летать. Но, сейчас она была беспомощна против спрятавшегося Героя, от чего и полетела к тем, кто эту помощь мог бы оказать.

Во время шторма опасность для попавших в воду заключена в основном в том, что волны накатывают одна за другой. Легко захлебнуться. В случае этой магической атаки такая опасность отсутствовала — все, кого смыло из гавани, бодро барахтались в воде, истерически повизгивая от страха, что злые и коварные монстры глубин их сейчас и утащат. Тадарис пришлось, наступив на горло собственной клокочущей злости, вытаскивать союзников по одному, сбрасывая эти блеющие и плюющиеся тела в перевернутые лодки. Несмотря на всё свое нежелание, одной из первых она спасла почти захлебнувшуюся Кокоро, уже безвольно болтавшуюся задиком кверху. Пинок ногой и целительное заклятие так и вовсе заставили ведьму прийти в себя, а пока та кашляла, пытаясь очухаться, Тадарис уже почти всех погрузила обратно в лодке, попутно успокоив паникующих людей: монстров поблизости она не ощущала.

— Ты убила его?! — первым делом спросила у Тадарис одна из сестер-близняшек, едва откашлявшись от воды.

— Он был бы уже наш, если бы от вас было хоть немного пользы, дуры!! — тут же изошла парящая в воздухе блондинка на крик. К уже имеющемуся уровню раздражения и дискомфорта прилагались также отсутствующие благодаря удачно попавшему заклинанию плоской уродины элементы нижнего белья, от чего летающей Святой немилосердно поддувало сквозь мокрую одежду и под ней.

— Что мы могли сделать, если гребцы устали?! — тут же заорала тонким детским голоском Ямиуме Кокоро, — Это ты улетела вперед! Это ты разнесла наш корабль! Наш пустой корабль!! Они все успели убежать!!

Тадарис закрыла глаза. Она прямо почувствовала, что вот еще чуть-чуть, еще крошечку, еще волосочек… и всё. Взорвётся. Будет убивать всё живое и неживое, разнесет всё, что можно разнести, разрушит весь остров до основания, а потом нагадит на эту пустошь сверху, благо что сделать это сейчас чрезвычайно легко! Бутылок с маной и здоровьем у неё хватит! Эта мерзкая, мелкая, завистливая, подлая бабка в теле соплячки… не… станет… тем, из-за кого она сломается! Мач Крайм близко! Слишком близко!!

— Не будем о мелочах! — рявкнула мокрая и злющая Святая, взмахивая рукой, — Гребите на другую часть острова! Герой и его девки идут туда по дну!! Мы должны опередить их! Встретить на берегу, вам понятно?!

— Мы не отдохнули достаточно! — крикнул один из матросов, демонстрируя уже порядком вспухшие мозоли на руках, — У нас не хватит сил обогнуть остров, госпожа Тадарис!

— Ооо…, - многозначительно прошипела висящая в воздухе Святая, зажигая ладони магическим светом исцеления, — …сил у вас хватит! Если у них там корабль, если эта кодла сможет на нём удрать, я вас всех брошу здесь! На этом острове! Полном! Обозленных! Разумных! Монстров!!

То, что эти монстры в основном обозлены её выходками и разрушением города, а также то, что у неё точно не хватит маны на полёт до другого материка или острова, бывшая богиня сообщать не собиралась.

Солдаты заскрипели зубами, хватаясь за весла, а севшая в одну из лодок блондинка начала швырять в них целительными заклинаниями. Хмурая и мокрая Ямиуме Кокоро, на которую окружающие перестали обращать внимание, извлекла из инвентаря большое чёрное блюдо, исписанное колдовскими знаками. Мач Крайм и его компания практически ничего не делая, ополовинили их силы. Пришла пора выложить на стол все козыри.

Больше они в догонялки играть не будут!

Ну, только вот сейчас, совсем немножко… И ВСЁ! Больше никаких догонялок!!

Глава 20

— Они обходят нас с тыла!

— Перезаряжаюсь! Прикройте меня!

— Противник на северо-востоке! Противник на северо-западе!

— Замечен противник на юго-западе!

— Противник северо-запад!

Смачно откусив холодную булочку с сосиской, я продолжал вслушиваться в магикон, транслирующий мне выстрелы, ругань и крики солдат, сопровождающих четверку лютых тёток, что шли по нашим следам как четыре гиены. Отхлебнув зелья маны, пожертвованные фондом Матильды Шлиппенхофф, я скривился от омерзения, а затем глазом припал к подзорной трубе. Преследователи скрылись в лесу, но я был уверен, что путь их боевая группа держит четко на меня. Правда, легким он не будет.

Я снова отхлебнул маны. Ну и мерзость!

Когда мы ушли на дно, спрятавшись от злой как тридцать три собаки Тадарис, я очень быстро понял, что это фиаско. Полное фиаско. Подводная скорость плавания с нашими свежими и совершенно нераскачанными умениями была пронзительно грустна, а монстров-помощников в обозримом пространстве не наблюдалось. Тогда мной почти было принято решение начать строить где-нибудь тут на дне домик, а затем жить в нем… какое-то время. Однако…

…появился Веритас. Корабль, свернув паруса, гордо пёр к нам, а его киль болтался в паре метров от дна. Рты тогда пораскрывали все, даже Виталик свой клюв разинул. Споро взобравшись на наше судно, мы получили возможность плыть быстро, но недолго, так как мана в резервуарах Кук… Веритаса кончалась просто с умопомрачительной скоростью. Мы с Саякой вцепились в голубую полусферу, передавая ей ману, а дальше случилось несчастье — наших резервов катастрофически не хватало, а орущий (под водой!) корабль признался, что прерывать даже очень слабенький поток нельзя, иначе ему, кораблю, придёт каюк. В итоге, пока Саяка отпивалась зельями, пуча очи от случайно попадающей ей внутрь морской воды, я сидел, ощущая, как полусфера жадно высасывает только поступающие ко мне копейки маны. Было очень неприятно, настолько, что я сейчас, сидя с уже полной маной, по-прежнему тянул снадобья, стараясь как-то заглушить сосущее чувство внутри.

Гар… команда тем временем выполняла приказ «бдить и не пущать», то есть, если по-русски, тормозить продвижение отряда врага, который каким-то образом меня отлично чуял. Выигрыш времени нам был нужен, чтобы умная, красивая, большая и сильная Виенна Стросслейк досюда как-нибудь добралась, желательно с карасём. Вот тогда и дадим свой последний бой.

Тактика выматывания работала следующим образом. Основную скрипку в деле играла Мимика Фуому, имеющая высокие навыки скрытности, что в её многотрудной жизни были прокачаны великолепно. Кошка ныкалась по кустам и деревьям, напевая нечто, навевающее на врага тоску, печаль и галлюцинации (еще один навык выживания). Страховала её на случай провала или обнаружения Тами, могущая быстро вынести певицу из зоны поражения противника. Матильда, отработав всеми возможными усилениями, сейчас паслась около Саяки, бывшей второй линией обороны. В случае, если певучий Штирлиц засветится, то саякиной «дракой», «метелью» и «бомбой» планировалось прикрывать их быстрый и решительный отход.

— Вот такая вот фигня, утконосик, — погладил я довольно хрюкающего Виталика по спинке. Он меня точно понимал.

Мимика поёт, солдатиков у Тадарис немилосердно глючит, от чего те воюют с кустами и птицами, а ведьма, Святая и две одинаковые волшебницы злобно переругиваются между собой, периодически наколдовывая разную гадость для определения местонахождения певчей кошки. А Виенны всё нет и нет. И позвонить им нельзя, откуда у монстров магиконы?

— Мач, они пихают в уши солдатам вату! — громким шепотом доложила мне Тами.

— Прекратите активные действия, — тут же среагировал я, чувствующий, что желудок прекращает попытки втянуть в себя мои глаза и прямую кишку, — Просто наблюдайте. Когда они на меня выйдут, вы дружно ударите им в тыл! Первым делом выносите волшебниц-близнецов. Тами, это твоя основная цель! Они самое слабое, но самое непредсказуемое звено!

— Мач, давай мы первыми ударим! Кишечной бомбой!

— Если бомбой, то можно, — тут же адаптировался я, — Как увижу дым — пойду в атаку!

— Мач, они остановились совсем! Мелкая ведьма пляшет вокруг какого-то черного блюда и вопит гадко, как Мимика раньше! Мач, она вызвала чудовище! Огромного страшного паука!

— Понял вас, отходите! Собирай всех, аккуратно, а потом следуйте за ними, когда двинутся дальше! Они идут прямо на меня! Шевелитесь, продолжай держать меня в курсе!

Дела становились всё хуже. Здоровенная русалка-ректор до сих пор не появилась, а бывшая богиня со своей ручной ведьмой еще и принялись призывать подкрепление. Плохо, очень плохо. Я мог бы уверенно напасть на близняшек даже под ударами Тадарис, которые в виду своей божественной природы были мне не страшны, но вот Ямиуме Кокоро… я знал, на что способна эта старая мудрая ведьма, добившаяся верховенства в самой настоящей деревне ведьм. Она, если дать ей время на подготовку, была способна на разное гнусное колдунство с самыми неожиданными эффектами.

К сожалению, других вариантов, как заманить всю эту кодлу в густой лес, а затем ждать подкрепления, у нас не было.

Тем временем события у противника, по докладам сержанта Мотоцури, продолжали развиваться. Сестры Донкревиль призвали парочку крупных воздушных элементалей, заставив их следить за окружающей обстановкой, чем очень сильно подгадили моим планам. Ну, не совсем моим, а планам девчонок, готовившихся атаковать любимым саякиным приёмом, кишечной бомбой. Поднятые элементалями ветра моментально бы развеяли отравленный дым. Это был большой минус. Большим же плюсом было то, что впечатленная огромным чудо-пауком блондинка решила наложить на него… нет, не лапу, а усиливающие благословения. В результате порождение темной и злой магии начало жутко корчить в муках, прям хуже, чем меня раньше под титулом «богобоязненного», а ведьма со Святой тут же устроили страшный скандал, грозящий, по словам Тами, перерасти в рукоприкладство.

Как говорится: «Даже в самый чёрный момент отчаяния, когда потеряна всякая надежда, может случиться чудо и враг выстрелит себе в ногу». В предвкушении раздора между двумя главными враждебными силами я замер, но…

…как говорится: «Даже побеждая по всем фронтам, идя парадом по столице сдавшегося врага, помни, что можешь выстрелить себе в ногу!»

В нашем же случае, был выстрел в жопу. Точнее, в левую ягодицу. Еще точнее — от так и не найденной Мимики Фуому, к которой этой самой пятой точкой слишком удачно развернулась в споре Тадарис.

Вой был слышен даже у меня на холме, без всяких магиконов.

— Бегите, дуры!! — рявкнул я в магикон, а затем рванул девчонкам на выручку.

Как и предполагалось, уязвленная уже во второе нижнее полушарие Тадарис моментально слетела с нарезки, начав палить во все стороны своими лучами. Оглохшие солдаты тут же к ней присоединились, закашляли выстрелы, зазвучали вопли. Стреляли в белый свет как в копеечку, от чего, подбегая, я принял на грудь пару пуль, снесших мне с десяток очков здоровья, а также пронаблюдал, как передо мной рассеиваются лучи, испускаемые Святой. Попробовать прибить её первой? Не выйдет, ситуация швах, вся кодла сосредоточит свои атаки на том, кого увидит первым!

Это должен быть я!

Вылетев из кустов, я первым делом увидел натужно кашляющего черного паука размером с трактор. Насекомому было плохо самому по себе, оно ни на что не реагировало, так что из списка целей я его моментально вычеркнул, лихорадочно ища взглядом сестёр Донкревиль. Нашел обеих, удачно прячущихся в окружении солдат, тут же совершив по направлению к опасным целям рывок. Всё, что попало на пути приёма «По зову сердца» радостно разлеталось с визгами и писками в разные стороны.

— Саяка Такамацури — самая красивая! — рявкнул я, повинуясь уже выработанным инстинктам, затем дал одной из близняшек по изумленному лицу щитом, отбрасывая тетку в кусты, а вторую начал злобно рубить топором, напоминающим крыло орла, присобаченное к обломанному черенку. Закончить дело у меня, естественно, не получилось — опомнившаяся волшебница злобно крикнула, выставив перед собой руки, от чего меня и отбросило назад на несколько метров. Приземлился красиво, на одно колено, бороздя задом вперед до полной остановки.

Ларисса или Ксения, фиг их разберет, времени зря не теряла, тут же проорав новое заклинание, воздвигшее вокруг нее голубоватый прозрачный магический щит. Я тут же решил испытать его на прочность, швыряя в волшебницу свой щит, а затем, повинуясь внезапному импульсу, повторил бросок чем-то, что в данный момент барахталось у моего колена, зарытого в мягкую лесную почву едва не по щиколотку. Щит Ксении или Лариссы выдержал только удар щитом, тут же после этого лопнув, а сама волшебница, с выпученным от переживаний глазами, словила лицом… визжащую тушку, в которой я с трудом узнал Ямиуме Кокоро. Обе злодейки тут же повалились с ног!

А затем меня объял свет. Он мягкими теплыми, но ослепляющими волнами проистекал сверху, от верхушек деревьев, он, обнимая мою фигуру, заставлял всех окружающих, кто успел среагировать на моё взрывное появление, отводить в сторону глаза и дула автоматов. Свет был прекрасен.

В отличии от злобного и грязного мата зависшей над нашими головами Тадарис, которым он сопровождался! Поймав щит, вернувшийся ко мне после броска, я рванул куда глаза глядят. Взор мой по-прежнему был направлен в сторону сестер-волшебниц, к которым теперь присовокупилась еще и ведьма. Вот сейчас, одно «Пламя страсти» по площади, а потом победа почти у нас в кармане! Урон от моей основной боевой способности очень даже велик! Сейчас они у меня застонут в пароксизме страсти!

Что испытывает человек, получающий три пули сзади, три в бок и магическим ядром электрического типа прямо в лицо? Шок, удивление, боль, досаду. А когда при этом влетает прямо в объятиях подобравшегося ветряного элементаля, который начинает вместе с ним возноситься вверх?

— Ну каак же тааааак! — на русском нецензурном прокричал я, вертясь внутри человекоподобного смерча как в миксере и взлетая всё выше и выше.

К счастью, зайчаток разума, что у меня присутствовал в единичном экземпляре, не спал.

- «Критический удар! Грязная Победа активирована! Вы наносите Воздушному Элементалю 52-го уровня 1321 единицу урона приемом «Пламя страсти»!

- Воздушный Элементаль 52-го уровня погибает!

Сверхъестественная фигня развеялась с радостным рёвом, а я, со всей набранной скоростью и силой вращения пошёл по крутой дуге на посадку, завывая от страха и предвкушения переломанных ног. По пути мои раззявленные в разные стороны руки зацепили нечто теплое, мягкое и орущее, в зерцало шлема на момент бросилась белая ткань, а спустя 20 или 140 оборотов меня брямзнуло плашмя об землю так, что кишки подскочили к горлу!

— Кхееее…, - простонал я, пытаясь понять, где верх и низ. Всё перед глазами плясало качучу, кроме верного и преданного индикатора здоровья и маны. И вот здоровья у меня оставалось меньше трети.

- «Жар души!»

- «Жар души!»

- «Жар души!»

Сразу полегчало и мне и полоске здоровья. Головокружение не сошло на «нет», но стало достаточно медленным и плавным, чтобы можно было встать на ноги. Слышалось чьё-то надсадное кряхтение. Вспомнив, что я не просто нахожусь на поле боя, а стою тут один, как свечка в заднице, прикрывая отход своих дам, сразу завозился активнее.

Получилось кое-как встать на четвереньки. Всё кружилось и вертелось. В трёх метрах от меня тоже нечто возилось, ругаясь знакомым женским голосом. Я несколько раз мотнул головой, пытаясь прийти в себя, еще чуток полегчало. Смог даже определить, что за мученица сейчас стонет благим матом в куче листвы неподалеку. Это оказалась Тадарис, которую я случайно встретил в воздухе. Удачненько как. Пока нас не нашли, надо её того-этого.

— Сегодня в белом танце кружимся…, - хриплым голосом сообщил я противнице, выдвинувшись к ней на четвереньках, — …наверно, мы с тобой подружим…

— ААА!!! — не оценила та моих поползновений, тут же приступив к не менее шаткому, чем мое наступление, бегству.

Выглядела мятая, грязная, много где оборванная бывшая богиня просто… великолепно. Особенно в той позе, в которой ей убегалось, а мне догонялось. Это было головокружительное приключение длиной уже в полтора метра, но у обоих были стимулы — блондинка хотела жить, а мой организм волей-неволей воскресал, видя перед глазами её слабо прикрытую пятую точку.

— Помогите! — пищала Святая, уже прекрасно знающая, что её силы на мне не работают, — Спасите!

— Не убегай…, - жарко дышал я ей в дёргающийся тыл, — Помрёшь уставшей…

Наверное, не стоило этого говорить, потому что страх определенно придал Тадарис второе с третьим дыхание, заодно где-то там по дороге дёрнув рубильник интеллекта. Отчаянно запыхтев, блондинка пошла на неуверенный взлёт, продолжая двигаться от меня. Бэмс! Брошенный нетвердой рукой щит от заваливающегося на бок меня сбил летчицу на землю, попав по многострадальной точке. Восстановив равновесие и вернув щит в инвентарь, я наполз на лежащую навзничь бывшую богиню, как «Титаник» на айсберг, смыкая руки на её изящной шее.

— Не буду спрашивать, молилась ли ты сегодня, — тяжело дыша, уведомил я перепуганную до усрачки блондинку, — Спрошу другое. Скажи, Тадарис… ты знаешь, откуда у меня эти шрамы?!

Она знала. Более того, несмотря на то, что спутанные и испачканные волосы бывшей богини отличались почти белизной «Тайда», она сразу всё поняла, но было уже слишком поздно — я с самым серьезным видом начал её душить. В ответ Святая начала лупить по мне своими умениями, выдавая вспышки ослепительного света, но какой от этого толк, когда сама стала причиной и началом моей трансформации во «врага всего святого»? В итоге, бессильно пыхнув несколько раз огоньками, Тадарис, покраснев как помидор, замолотила ручками по моей кирасе, а затем, раскрыв свои прекрасные красные глаза до каких-то прямо уж невообразимых высот, зажурчала где-то внизу.

Я человек простой. Совсем несложный, и уж точно не кровожадный. Особенно по отношению к красивым молодым девушкам. Только вот милосердие не должно идти вразрез с прагматизмом. Эта сопротивляющаяся особа, смотрящая на меня с таким пронзительным ужасом, преследовала меня через океаны и материки. Зачем? Пожать руку и поблагодарить перед строем за всё хорошее, что я сделал миру? Нет, она объединилась с другими моим могущественными врагами, на которых у меня тоже рука поднимется. Пусть не на всех, если взять тех же сестер Донкревиль, случайно попавших под раздачу, но вот Тадарис и Ямиуме Кокоро я отправлю на тот свет без лишних душевных треволнений. Их упорство показывает одно — либо я, либо они.

В общем, всё ясн…

Удара я не заметил. Просто раз, и страшный рывок, хруст чего-то в теле, а сразу затем — лютый удар об дерево, выбивающий мой и так пострадавший рассудок из головы напрочь. Стемнело сразу, пусть и всего лишь на несколько секунд, но нападающему этого хватило за глаза. Ноги сковало страшным холодом, а вокруг тела обвился огромный чёрный змей, напрочь сковавший мне руки и принявшийся выдавливать воздух из легких под жалобный скрип доспехов.

В голове мелькает мысль о том, что всё-таки стоило рубить врага топором, а не душить, тогда бы успел, но сожаление не успевает как следует оформиться. Жужжание, вспышка, я теряю сознание.

Приходить в себя от того, что в рот затекает горькая и соленая морская вода, развлечение так себе. Хуже не придумаешь. Проделывает то она это с песком, землей, травой и прочими вещами. Невкусно ужас. А если еще при этом голова, и так пострадавшая вне всяких норм и женевских конвенций, еще раскалывается от лютой боли, так вообще всё становится прекрасным. Только я приоткрыл для мира свои органы осязания, как их атаковало вспышками и грохотом.

Вокруг творилось нечто неописуемое. Сложно описать, если ты лежишь половиной морды в грязи и при этом туго стянут наколдованной змеей, но крики, вопли, взрывы и периодически окатывающая меня вода утверждали, что вокруг происходит нечто экстраординарное. Рывком сев, я чуть не выключился назад, в милосердную и спокойную тьму. Было потрясающе отвратительно, хуже, чем на утро после студенческих пьянок, когда после безопасного пива и омерзительного пакетного вина какая-то светлая голова додумывается перейти на самогон от бабушки.

— Твою же налево…, - вытолкнул я изо рта вместе с грязью, слюной и водой, поспешно накладывая на себя «жар души». Безотказное исцеление, ранее исправно восстанавливающее мое состояние, работать на этот раз отказалось. Картинка перед глазами плыла, но не вся, от чего я смог понять, с чем связано моё ужасное состояние: веселый длинный ряд мигающих иконок говорил о том, что я обложен целым букетом долгоиграющих проклятий. А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо…

Меня хватают и тащат. Медленно, с натугой, делая внушительные паузы после каждого рывка. Сначала грешу на Матильду или Мимику, они обе дохленькие, но затем мне в ладонь забирается нечто, чего у человека быть не должно. Щупальце. С присосками.

Осминожка?! Кто её сюда приволок?! И где мы вообще?!!

Уши слышат лучше, чем видят глаза. Вокруг самая настоящая война. Взвизги заклинаний, выстрелы огнестрельного оружия, крики, взрывы. А меня, танка, Героя и вообще хорошего парня, куда-то тащит маленькая монстродевочка. Пытаюсь разозлиться, но не выходит, соображёметр на уровне плинтуса, даже прочесть и понять названия всей наложенной на меня гадости не могу. В губы что-то ткнулось, в рот потекла вязкая и тягучая жидкость. Решив, что хуже уже не будет, сделал несколько глотков. Ну ведь правда, если тебя куда-то тащит монстр с щупальцами, а потом сует в рот нечто, из чего течет подозрительная субстанция, то это ведь нормально?

Оказалось, что нет. На вкус дрянь была настолько отвратительна, что кажется, даже моя душа предприняла попытку самопроизвольно выдернуться из тела, которое только начало ощущать вкус залитой жижи. Он напоминал сжиженные носки долгой носки, тщательно замешанные с молотым подгнившим мясом пингвина, щедро сдобренного самыми лютыми индийскими специями. Вдобавок, когда я уже начал судорожно вертеться на месте в поисках быстрого способа самоубиться, эта адовая дрянь взорвалась в желудке лютым жаром, от которого тут же пробило на пот.

Зато… затем стало стремительно легчать. Все таймеры проклятий, на некоторых из которых значился срок в несколько суток, сократились до нескольких секунд, а костедробительные объятия магической змеи моментально ослабли, сходя на нет. Пара секунд, еще парочка, еще совсем немножко и… я могу видеть! Слышать! Двигаться!

Местность вокруг была, наверное, та же, но леса уже не было. Ну, то есть, он был, но в горизонтальном положении — пальмы, кусты и прочее торчащее из земли было вырвано безжалостной силой, которая в процессе знатно напрудила тут везде водой из океана. Битва еще продолжалась. Виенна Стросслейк стояла (сидела на своей водной подушке) напротив Ямиуме Кокоро. Они обе со страшной скоростью наколдовывали разную гадость темного и водяного типа, бросали её в противницу, а затем лихорадочно освежали собственные щиты. Акулоиды гоняли людей, которые очень даже неплохо от них отстреливались. Серокожие гиганты обиженно ревели, нахватав пуль, и отступали, но им на смену шли новые. Тами в разорванном боевом купальнике носилась вокруг очнувшегося от своих горестей огромного черного паука, ловко лягавшегося всеми восемью ногами. На животе и груди девушки я заметил пару кровавых пятен, сердце стиснуло тревогой, но слегка отпустило, когда понял, что гнома вполне себе бодра. Мимика и Саяка противостояли потрепанным сестрам Донкревиль, всем четверым приходилось сложно и трудно. Удары магии великой мудрицы заставляли щиты близняшек скрипеть и прогибаться, а площадные заклинания то и дело вынуждали их уходить в глубокую оборону. Паритет достигался за счет того, что ни у бардессы, ни у великой мудрицы не было никаких защитных заклинаний, от чего им приходилось бегать и уворачиваться каждый раз, когда они давали близнецам шанс на контратаку.

А вот Тадарис нигде не было видно… зато была видна Матильда, бегающая туда-сюда в виде, которого бы постеснялась уползавшая от меня Святая. Девушка постоянно крутила по сторонам головой, исцеляя тех, кто по её мнению нуждался в пополнении здоровья больше всего. Большая часть внимания жрицы всех богов уходила на акулоидов. Что примечательно — солдаты в неё не стреляли. Вот что почти голая грудь животворящая делает!

— Мелкая, ты что тут забыла?! — рявкнул я на смущенно скручивающую щупальца осминожку, — Беги… брр… ползи отсюда!

— Убегаю-убегаю, — послушно закивала та, действительно довольно быстро удирая к океану и меняя на ходу окраску под стать перемешанной с грязью траве. Видимо, её использовали как хорошо маскирующегося спасателя. Меня спасать?! Ребенком! Гады!

Ладно, не время рефлексировать. Я с хрустом размял плечи, прикидывая, с кого начать. В руках появились топор и щит. Паук, ведьма или волшебницы?

Нет, надо доделать то, что не получилось ранее.

Сестры Донкревиль? Ан гард!

Глава 21

— Как съели? — тупо переспросил я, надеясь, что мне всё это послышалось.

— Ну…, - мой собеседник почесал толстую серую шкуру на голове толстыми когтистыми лапами, явно тщась найти ответ. Затем он шумно выдохнул, развёл здоровенными лапищами в стороны и пожал плечами, — Ну просто взяли и съели. Как обычно.

— А, — умно выдавил из себя я, а потом, страшась ответа, задал еще один вопрос, — А тех, которые на корабле уплывали?

— И их тоже съели! — расцвёл в довольной зубастой улыбке акулоид, — Всех съели!

Судя по сдавленным звукам вокруг, стало плохо всем, кто не монстр. Это был мой потрепанный отряд, да сидящие в связанном состоянии сестры Донкревиль и очень юная телом, но не умом Ямиуме Кокоро. Речь шла о простых солдатах и моряках, что отправил по мою душу старый знакомый, легендарный достранствовавшийся недоимператор Тсучиноко Одай. После нашей сокрушительной победы вызванной внезапной атакой с тыла целого восстановившегося Героя, мы всё свое внимание уделили опасным пленницам… и этого краткого перерыва хватило пострадавшим акулоидам чтобы взять кусты с людьми штурмом, а затем славно подкрепиться. Не кустами.

Честно говоря, этот казус я бы пережил безболезненно. Человеки знали, на что шли. Но вот хомячить команду крейсера, тем самым делая аж целых два новеньких военных корабля просто плавающими неведомо где железяками… Эх, прощай наш прекрасный приз.

— Хотя, с другой стороны…, - задумчиво промычал я, почесывая небритый подбородок, — А где бы эти корабли у нас купили бы? Мы же на Турикате. Тут еще луки со стрелами в ходу, да пистоли капсюльные…

— Мааач! — бурно возмутилась бледная Матильда, только что понявшая, как самоотверженно она лечила и благословляла людоедов.

— Так, всё! — категорично прервал я бурление, которое ничем бы хорошим не кончилось, в зародыше, — Это их земля, на них напали. Наши пленные только вот эти трое, мы взяли собственноручно!

— А можно их тоже? Ну, съесть? — вновь улыбнулся акулоид, сверля голодным взглядом сестер Донкревиль, дам красивых и фигуристых. Пленницы, одетые лишь в скатерти, спутанные веревками (я коварно бил Грязной Победой), дружно сглотнули комки в горле, побледнев как то, во что были закутаны.

— Это мы сейчас выясним, — задумчиво решил я, вызывая возмущенное пыхтение Матильды.

Первым делом меня интересовало, куда делась Тадарис. С ужасом поглядывающие на акулоида дамы, шурша простынями, наперебой поведали, что та их бросила. А почему? А потому, что они с Ямиуме Кокоро не договорились. Потрепанная Святая, удерживая бессознательного меня в воздухе на весу, угрожала верховной ведьме тем, что она их троих сейчас здесь бросит, если не будут пересмотрены некоторые условия их предварительного соглашения. Ведьма, только что спасшая бывшую богиню от участи быть задушенной как кролик, закономерно воспылала лютым гневом, обложив саму Тадарис и меня заодно целым пакетом проклятий, наколдованных с сумасшедшей скоростью. Почти ослепшая и оглохшая Святая меня уронила, а затем, хрипя ругательства и жалобы, куда-то улетела по кривой траектории. Больше они её не видели, от чего и оказались вот в таком вот положении без поддержки своего главного калибра. Просят понять и простить. Они больше не будут.

— Вы тащились за мной через полмира, — задумчиво промычал я, — А теперь уверяете, что если мы вас отпустим, да еще и довезем до цивилизации, то… просто прекратите преследование? Зачем это мне нужно? Лучше покормить вот этого вот товарища. Тот же эффект будет.

— Я им не верю! — тихо и решительно пискнула Мимика, — Обманут!

— Конечно обманут, — меланхолично пожала плечами Тами, — Мы сами слышали, как вы срались в лесу, когда шли за Мачем. Если к своим так относятся, то врагов вообще за людей не считают.

— Кончай их, капитан! — бодро гаркнула Саяка, вызывая оживленное шевеление нетерпеливо ожидающего акулоида. Правда, бывшей ведьме тут же пришлось вступить в ожесточенную словесную схватку с доброй Матильдой, от чего акулоид, неоднократно вылеченный последней и сообразно ей благодарный, тут же отступил на несколько шагов назад.

— Нет! — тут же пискнула Кокоро, полностью теряя какое бы-то ни было сходство со взрослым человеком, — Мач! Мач! Не надо! Пощади нас! Увези отсюда! Я буду тебе служить! Пять лет! Делать всё, что захочешь! Расскажу всё, что знаю!

Сестры Донкревиль, несмотря на своё более чем невыгодное положение, покосились на мелкую ведьму с нескрываемым презрением. То же самое проделала Виенна Стросслейк, ожидающая возле нас развития событий. Русалке крепко досталось от ведьмы теми же проклятиями, от чего госпожа ректор предпочитала молчать, слушать и ждать подмоги в виде докторов. Матильда уже пробовала снять с неё темную магию, но потерпела неудачу, слишком большая была у неё разница с Кокоро в уровнях. Прихрамывающий Альюрм тем временем хрипло поторапливал кого-то по водяной связи, обещая начальству еще одну порцию студенистой гадости, навроде той, что осьминожка выдавила в рот мне из бутылки. Гадость называлась совершенно немыслимо, редкой была как говно единорога в Саратове, посему вторую порцию сейчас везли аж из хранилищ академии.

— Мач Крайм, — обратилась ко мне одна из близняшек, которых сейчас не различила бы и родная мать, — Послушай. Мы с сестрой лишь хотели, чтобы ты помог нам снова стать одинаковыми. Мы обе ничего не сделали как тебе, так твоим женщинам.

— Это правда, — покивал я, — Если вы не приложили руку к распространению слухов о том, что я ограбил Архив, между нами всё ровно.

— Мы были слишком заняты! — тут же отрезала вторая сестра, хмуря брови, — По твоей вине!

— Может, не будем выяснять? — предложила Саяка, грызя яблоко, — Вы обворовали богиню, а мы лишь спасали её имущество…

— Не будем, — охотно согласилась первая из сестер, — Но послушайте, нам есть чем заплатить за свою жизнь и свободу!

— Чем? — вклинилась алчно блестящая глазами Тами.

— А какие гарант…

— Не слушай их, Мач! — внезапно заорала Ямиуме Кокоро, вертясь на месте, — Десять… двадцать лет! Двадцать лет я тебе буду служить, клянусь всеми богами и демонами! Только спаси, увези отсюда!

— Герой! Не верь ведьме! — подпрыгнула на месте одна из бывших Библиотекарей, — Можешь не верить мне — просто развяжи её и прогони! Она вернется, умоляя тебя взять её с собой! Или нападёт! Как думаешь, почему?! Просто попробуй, сам всё увидишь!

— Ларисса!

— А у нас был вы…

Пока я ошарашенно переваривал информацию, внезапно прозревая на тему «почему это злая малявка так напирает на то, что согласна вот прямо служить верой и правдой не отходя от кассы», мелкая Ямиуме Кокоро, взвизгнув нечто вроде «Проклятые болтливые суки!!» вскочила с места, теряя по дороге как и стягивающие её веревки, так и прикрывавшую весьма недозрелые прелести простыню, а затем, еще раз отчаянно взвизгнув, пустилась наутёк, сверкая тощим задиком.

Но убежать ей было суждено недалеко.

Ей удалось сделать всего с десяток шагов. Убежать голопопой ведьме, превращенной когда-то с помощью Супа в ребенка, всё равно никоим образом не светило, но она изначально ошиблась с направлением. На пути драпающей верховной неуловимо быстрым движением возник тершийся рядом с нами акулоид, и…

— А? — удивилась Кокоро, плавно взлетая на высоту порядка двух с половиной метров.

— Чт…? — попыталась она понять, что происходит, будучи переворачиваема в воздухе с ног на голову.

— Неее!!! — успела она что-то заподозрить, влетая четко в центр задранной кверху и распахнутой пасти разумного монстра.

Акулоид, с которым я пару раз славно нажирался в сопли в одной из таверн города, попутно спаивая мужа Виенны, настолько виртуозно усвоил Ямиуме, что даже не поцарапал в процессе ту нигде. Просто раз-два, громкий смачный звук сглатывания после которого у нас из виду пропадают две голые грязные девичьи ножки, торчавшие ранее в зенит, а после улыбка во все 250 зубов, направленная в нашу сторону, да поглаживание себя по животу!

В состоянии терминального охреневания мы все молча и дружной компанией уставились на монстра, чей обнаженный живот сейчас слегка… шевелился.

— Альюрм, что там? — встревоженно спросила почуявшая неладно и почти слепая русалка.

— Ничего особенного, госпожа ректор, — тут же уведомил ту карась, — Просто Шлавлоурссарикс Миффэсскортум съел одну из пленниц. Она пыталась бежать.

— Герой недоволен?

— Кажется, он слегка в шоке, госпожа ректор.

Слегка? Слегка?! Этот гад на моих глазах только что сожрал ребенка! Я умом прекрасно понимал, что эта старая подлая кляча Кокоро имела практический опыт магического подчинения других людей, включая и меня! Как только мы взяли их в плен, мной тут же было принято молчаливое, но непреклонное решение, что Ямиуме жить не будет, да! Но одно делать думать, а другое — видеть и чувствовать!

Было очень сложно перебороть сильнейший импульс кинуться на ни в чем не повинного монстра, сделавшего мне только что невероятно крупное одолжение, но я смог. Матильда не смогла, но её, мычащую что-то из-под крепко сжимающих рот ладоней, удерживали аж втроем — Мимика за ноги, Тами за талию, а Саяка крепко держала руки. Требовалось принять немедленное решение и озвучить его всем. Просто затем, чтобы прервать это пограничное состояние, когда половина тебя изо всех сил пытается обрадоваться, а вторая инстинктивно жаждет смерти неплохого мужика, чья вина лишь в том, что он не твоей расы и диеты.

— Госпожа Стросслейк, — почти проскрежетал я севшим наглухо голосом, — Мы забираем двоих наших пленниц и покидаем вашу академию. Немедленно.

— Это будет замечательно, Герой, — кивнула русалка, — Я бы очень не хотела, чтобы бывшая богиня вновь посетила этот остров! Её сила слишком разрушительна!

Кратко попрощавшись, мы, забрав сестер Донкревиль, дружно засобирались к побережью, где даже отсюда был виден корпус вынырнувшего Веритаса. Правда, сегодня был какой-то не такой день… Сдавленный горловой звук сзади заставил меня замереть с поднятой ногой. А затем медленно развернуться, предчувствуя нечто очень плохое.

И оно, конечно же, случается.

Акулоед-ведьмоед стоит, раскачиваясь и держась за собственный ходящий ходуном живот. Он рычит, воет и булькает, мотая остроносой головой, задранной в небо, а в это время всё его тело быстро покрывается целой сетью вспучивающихся сквозь чудовищно плотную шкуру вен. Несколько секунд, после которых уже саму его плоть начинает распирать в разные стороны, от чего напряженные как канаты вены лопаются, заливая страдающего монстра черной кровью. Она же, эта кровь, фонтаном выбрызгивается из его пасти, заглушая все стоны и взрёвы бедолаги.

В этот момент мне кажется, что сейчас грудь акулоида должна лопнуть, явив нам оскаленную голову освобождающейся Ямиуме Кокоро, но подобного не происходит. Подводного монстра продолжает корёжить, теперь он весь раскачивается из стороны в сторону, наполняя воздух хрустом костей и связок, а Альюрм поспешно отводит в сторону настороженно вертящую головой Стросслейк. Наконец, спустя бесконечные несколько секунд, залитая чернотой фигура акулоида начинает грубо и страшно деформироваться, раздуваясь при этом в разные стороны!

— Из него что-то лезет…, - зачарованно пробормотала Саяка, застывшая на месте.

Она была безусловно права. Отвратительное зрелище расползающегося и изменяющегося акулоида, уже совершенно непохожего на самого себя, дополнилось вырывающимися из покрытой черной кровью фигуры шевелящимися корнями, что начали выстреливать в разные стороны, впиваясь в почву. Сначала я подумал, что это его кишки, но нет, это были именно корни, узловатые, похожие на пальцы со вспухшими суставами и острыми когтями на концах.

Следующий момент я пропускаю, вовремя подняв свой здоровенный тяжелый щит, прикрывая им себя и прячущихся за моей спиной девчонок от жуткого удара корнем, вырвавшемся из тела уже гарантированно покойного акулоида. Меня отбрасывает назад, сшибая с ног также, как и весь доблестный отряд, но это ерунда по сравнению с тем, что происходит с другими. Конкретнее — с неким весьма добрым, интеллектуальным и заботливым четырехногим рыбом, который в данный момент мордой отталкивает свою плохо видящую начальницу от опасности. Виенна вскрикивает, получая сильный удар острием корня-копья в руку, а то тут же убирается назад к основе, попутно загибаясь крючком.

Удар по русалке пришелся точно сквозь тело Альюрма Кссфросспасстарасса, пробив его вдоль насквозь. Судорожно напрягшийся карась не успевает издать и звука, как его, нанизанного на корень как на шампур, тут же утаскивает к основной бесформенной массе, покрытой блестящей черной гадостью. Тело огромного рыба с судорожно дрожащими ногами влипает прямо по центру массы, а затем… с влажным хрустом переламывается пополам, поглощаемое мерзостью с страшной скоростью!

Надо было бежать. Уноситься сломя голову к Веритасу, таща на плечах наиболее дохлых по физическим характеристикам девчонок. Но я не смог. В голове что-то переклинило в обратную сторону, наглухо, намертво. Так, как никогда раньше. Если выходка акулоида моментально показала мне, что монстры всё-таки не люди, что они давным-давно на своей волне, то столь отвратительная гибель умного, чуткого и честного карася повернула флигель моей нравственности в диаметрально обратном направлении, с металлически-отчетливым щелчком фиксируя содержимое моей почти пустой головы.

Рывок, моментально сближающий меня с черной и склизкой дрянью, до сих пор продолжающей меняться. Рык, вырывающийся из горла сам по себе, без всякого участия разума, который в данный момент берет больничный. Удар щитом, совмещенный с навыком этого же щита, призванным вернуть полученный ранее потенциальный урон одним мощным всплеском электричества. Влажная куча, с торчащими из нее корнями, бьющими во все стороны, как взбесившиеся змеи, с влажным чавканьем отлипает от почвы, улетая… недалеко отлетая. Мне достаточно сделать всего лишь пару шагов, чтобы, достав Топор Добра и Света, начать знакомить эту валяющуюся на земле пакость, что хлещет меня корнями, с добром, светом, и, сука, топором!!

Удар, «разящий удар», еще удар, «Пламя страсти»!!

Комбинация проходит на «ура», тварь верещит десятком открывшихся на поверхности безгубых ртов, а затем, как-то моментально собравшись, наносит мне синхронный удар несколькими корнями в грудь. Лечу назад, оскалив зубы, во рту ощущается привкус крови, досталось сильно… но левая рука пуста. Как только мои ноги оторвались от земли, я успел бросить в тварь щит!

Ловлю его перед падением, вскакиваю, попутно бросая на себя пару исцелений, маны еще половина! Так, нужно кружить, уворачиваясь от корней, пока моя комбинация вновь не станет доступна. Твари определенно досталось, она орёт и корчится, лупя вокруг себя, но продолжает меняться!

— Мач, стой!

Едва успеваю прекратить движение. Оно не на монстра, а наискось, мне кажется, что корни нацелились на неуверенно отползающую Виенну, которую нужно защищать не меньше моих девчонок. К ней особо теплых чувств нет, но она волшебница 180-го уровня, она может быть единственной надеждой!

Бесформенное чудовище с булькающим криком скрывается в облаке призванной Саякой драки.

— Матильда! Мимика! — хриплю я, плюясь слюной, — Полное усиление всех и всем!

— Что это за дрянь была? — возле меня стоит полностью готовая к бою Тами, сжимая в руках раздвинутые копья, — Я на нее смотрела, там ни класса, ни названия, ни уровня! Только написано, что это «Проявленная Сущность Тьмы»!

— Как?!! — панически кричит нам русалка-ректор, — Сущность Тьмы?! Бегите! Спасайтесь!! Ведьма отдала своё тело и жизнь силам зла!! Сущность Тьмы — это её посмертная месть!

— Поздно пить «Боржоми»…, - выдыхаю я, глядя, как развеивается облако драчливой магии.

Однако всё не так просто. Саяка Такамацури — это не фунт изюму в базарный день. Повинуясь воплю ведьмы, на краткий момент втыкаю в неё красный луч «Веры», что позволяет подлетевшей в воздух мудрице шарахнуть по твари своей «метелью», усиленной сейчас как песнями Мимики, так и благословениями Матильды. С моим усилением мощь площадного замораживающего заклинания просто огромна. Я бы в нём не выжил.

Ревущая белая завеса многократно усиленной «метели» развеялась, наконец-то показывая нам противника, умудрившегося даже в таких условиях закончить трансформацию.

«Столп Тьмы, босс, 282-ой уровень»

Оно было похоже на средних размеров дуб с обглоданной кроной. Местами черные листья, местами сучья и надломанные ветки. Ниже? Два огромных лучащихся желтизной глаза. А вот под ними было самое интересное: целая куча извивающихся как змеи корней. Чудовище, возвышающееся перед нами, не производило впечатление страшного. Я встречал куда более злобно и смертельно выглядевших монстров и боссов, от того даже впал в легкое недоумение. Оно быстро прошло. Та, глубинная чуйка, которая вырабатывается у каждого человека за годы непростой жизни, не била в набат, не истерила, не возбуждала и так пострадавшие инстинкты и прочие синапсы. Она просто легонько похлопала меня по плечу, сказала: «Это жопа», а потом… куда-то делась.

Видимо, тоже взяла больничный.

— Тами, — просто сказал я, — Спрячь копья. Тут нужен топор. Следи за девочками. Страхуй их.

— Мач…

— Не спорь.

А затем рванул вперед, прямо в шевелящиеся корни. Мы умудрились здорово помять эту бывшую Ямиуме или что-там-сейчас-это-такое, хорошо прошлись по её процессу трансформации, от чего это дерево сейчас имело всего треть от очков здоровья, только вот проблема была в том, что их еще был целый вагон, а Саяка, наша умная, верная и решительная Саяка, сейчас находилась в глубокой «перезарядке» своих массовых умений.

— Нахрена ты армию собирала, старая ты стерва!! — только успел проорать я, врубаясь в тушу и псевдоподии тут же взвывшего и заскрипевшего монстра.

Вообще, у меня был план, когда я делал эту глупость. Довольно простой: сдохнуть от одного-двух ударов босса неодолимо высокого уровня. Я был уверен в своих девчонках, в том, когда они увидят, что я загнул ласты, то тут же ломанутся драпать, а вот сам босс, учитывая его растительную природу, вряд ли сможет их догнать. Хороший план, беспроигрышный. Правда, совершенно не коррелирующий с первоначальным порывом, диктовавшим «драться и победить», но разве Герои и блондинки не противостоят логике и здравомыслию по своей сути?

Однако, при первом же ударе ослепительно вспыхнувшего лезвия причудливого топора, заорало само дерево, да так, что я моментально оглох! Не теряя даже доли секунды, я тут же начал наносить удар за ударом, на всей доступной скорости! Меня хлестали десятки корней, каждое прикосновение которых вызывало боль, лог Системы сходил с ума, выкидывая ежесекундно меняющиеся сообщения о том, что «что-то отражено», «что-то нанесло урон», «что-то не подействовало из-за иммунитета». Читать это было некогда — я рубил, колол и орал, отвлекаясь только на полоску здоровья и периодически тратя ману на исцеление.

Это не было эпическим боем, не было свалкой, не было даже дракой. Мне совершенно ничего не было видно из-за мельтешащих корней, я даже не был уверен, что наносимые мной удары попадают по стволу, а не по этим движущимся переплетениям! Всё, что оставалось, так это бить, бить и еще раз бить, не обращая внимания на то, что некоторые корни пытаются свалить меня с ног, а некоторые стремятся опутать туловище и руки.

Долго это не продлилось, наверное, всего несколько секунд, которые в очередной раз показались часами. То ли я защекотал этого монстра, то ли нанес ему существенный урон, но в какой-то момент он шарахнул меня так, что доспех зазвенел, покидая со мной внутри уютные внутренности Столпа Тьмы. Воспринял я подобное с облегчением — мана показывала дно, а жизненные показатели грустно светились желтым.

Приземлившись, быстро огляделся. Воз, то есть босс, и ныне там, с места не сходит. Машет корнями, изредка пуляет шариками тьмы. А куда? А в Матильду, у которой очень измотанный вид, посеревшая кожа и тусклые глаза. Давно бы уже попал и, наверное, даже убил, но нашу Шлиппенхофф носит Тами, отпрыгивая с траектории ударов смертельно опасных шариков. Сама гномка тоже выглядит не фонтан, я её такой даже с сильного похмелья не видел. Раскрываю рот и… закрываю. Чудовищного босса начинает шатать от жуткого удара, ему в «затылок» прилетает бешено крутящийся водяной шар на три-четыре куба воды объемом. Чудо-дуб, сразу после удара, скрывается под серым облаком «драки». Саяка. Великая мудрица выглядит полумертвой от усталости, стоит, покачиваясь, но упрямо и злобно пырится на босса своими подлючими глазками.

Что с ними? Понятно что, проклятия. На мне тоже парочка мелких, а вот все, включая пальнувшую шаром русалку, выглядят краше в гроб кладут. Все с букетами и далеко не роз.

Торопливо ковыляю к Саяке, мечтая несколько секунд понежиться в «ауре радости», попутно торопливо хлебаю зелья здоровья и маны. Ироничная мысль «наконец-то я вспомнил о зельях», иди в жопу ироничная мысль. Без тебя плохо. Тусклый взгляд ведьмы я понимаю сразу, слету, посылая в неё луч «Веры». Еще одна «метель» по монстру, дающая нам чуть-чуть времени.

— Мач, я посчитала, до следующей «драки»… не дотянем, — шепчет великая мудрица. Действительно, весь отряд держится на морально-волевых, благословениях Матильды, и очень мощных песнях Мимики, продолжающих действовать. Босс, владеющий черной магией, это не хухры-мухры.

— У твари… еще четверть, — добавляет запыхавшаяся Тами, — Мы урон вообще не наносили. Только ты, русалка и Саяка. Вот так.

— Понятно, — хриплю я в ответ, дыша как загнанный паровоз, — Уходите. Бегом к кораблю.

— Что? — вяло возмущается жрица, — Мы…

— Время. Уходите, — жестко говорю я, всем своим видом показывая, что шутки кончились.

Получив серьезный кивок от Тами, и усталый от Саяки, несусь в сторону Виенны Стросслейк. Та стоит, вытянувшись на хвосте, без всяких водных подушек. Руки волшебницы дрожат, напряженно направленные на то место, где скрыт под белой пеленой босс. Ректор академии зло щурится, демонстрируя, что кое-что уже может разобрать. Со здоровьем у нее беда.

— Разрешите пригласить вас на вальс…, - хлопаю я крупную и красивую женщину по месту, которое у людей было бы серединой бедра.

— Что? Мач Крайм? — неуверенно шепчет она, ощущая в себе нечто меняющееся.

— Я за него, — это уже приходится бубнить, оказавшись лицевой пластиной шлема прямо между грудей сидящей подводной красавицы. Рывок на короткие расстояния, ах ты озорник…

— Я же говорила, что замужем! — фыркает женщина, легко отталкивая меня назад.

Пьяно улыбаюсь, чувствуя, как заработавшая синергия выбора «дамы сердца» и «рывка» восстанавливает наше с русалкой физическое и магическое состояние. Она тоже уже всё поняла, поэтому то и улыбается.

— Бейте, госпожа Виенна, — прошу я её, вешая свой щит себе на спину, — Бейте изо всех сил.

Вой и шорох заклинания Саяки рассеиваются, и я тут же, не поворачиваясь лицом к врагу, протягиваю руку к союзнику.

«Вера»!

Удвоенный урон из удвоенных характеристик великого водного волшебника, защищенного Рыцарем Прекрасной Дамы. Синергия — наше всё.

В руках русалки начинает реветь вода, скручивающаяся в шары под огромным давлением. Она мечет их в цель. Босс, которого я не вижу, отвечает своей тьмой, отвечает крепко. Эти шарики тьмы? Каждый отжирает по 300 очков здоровья, попадание каждого — взрыв боли во всем теле. Стою. Я носитель Шедевра, высококлассной татуировки. Любая гадость, что попадает мне в спину, теряет 20 процентов своей мощи. А потом, продираясь сквозь все мои резисты, броню и характеристики, теряет еще и еще. Но и я теряю здоровье, босс бьет часто и метко.

Стою к врагу спиной, усиливая союзника. Виенна Стросслейк, оскалив зубы, швыряет ревущие комья воды один за другим. Я получаю за нее урон. Раз за разом. Идёт обмен. Интересно, чем он закончится? Наверное, сдохну. Слишком безрадостно лицо госпожи ректора, слишком напряжено. А здоровья всё меньше и меньше. На три шарика, это где-то десяток секунд. В зубы с дзиньканьем втыкается горлышко пузырька. Сжимаю губами, чуть задираю голову, пью. Уже пять шариков выдержу.

Четыре.

Три.

- Получи, сука! — кричит Виенна, от которой отделяется её самый настоящий клон, состоящий из прозрачной воды. Он, двигаясь по воздуху, как в толще воды, молнией проносится мимо меня, напоследок шлепнув хвостом по щеке.

Раздается жуткий скрип, как будто разваливается на части помесь Буратины и Кинг-Конга. Больше ничего в спину не прилетает. Отменяю «веру», оборачиваюсь… так и есть.

- «Поздравления! Босс «Столп Тьмы» убит!»

- «Получены призовые очки опыта…

Закрываю логи. Не до них.

— Благодарю вас, госпожа Стросслейк, — выдыхаю, глядя, как черные смердящие останки твари, в которую превратилась Ямиуме Кокоро, разваливаются по своим весом. Там, где несколько секунд назад был грознейший противник, высится лишь куча мусора, похожая на размокшие угли.

— Уходите, Герой Мач Крайм, — несмотря на суровый тон наполовину еще слепой русалки, я вижу её улыбку, — Чем скорее, тем лучше. Можете забрать себе всё… выпавшее с этого монстра.

— Пальцем не прикоснусь к этой мерзости, — отвечаю я, и ухожу нетвердым шагом. Почему-то мне кажется, что улыбка русалки сейчас еще шире. Не потому, что там, в этой грязи и гнили могут быть предметы чудовищной силы и великой магии, а потому, что я в них не заинтересован.

Не для этого убивали. Не за это.

Остается последнее. Девчонки и волшебницы-близнецы стоят на берегу, рядом с утлой корявой лодчонкой, которую невесть где выкопали. До Веритаса, важно покачивающегося на волнах, метров сто, но ведь все равно не хотят спортом заниматься, заразы мелкие…

— Из-за леса, из-за гор, показал мужик…, - саркастично бурчу я, вздымая над головой дурацкий странный топор, сверкающий в лучах солнца.

Кажется, меня рады видеть. Значит, всё было не зря.

Глава 22

— А зачем ты с топором вверх как дурак шел, Мач? Мы же сразу всё поняли, как только эта дрянь сдохла…

— Я пришелец из другого мира, Тами. В нём нет Системы, богов, магии, гномов и прочего.

— А что есть?

— Человеки. Много человеков.

— Какое ужасное место…

— И не говори.

— МММ!! Мммм!!

— Лежите тихо, госпожа Донкревиль. Вы все равно не вырветесь из этих веревок. Сами же помогали их подбирать.

— Ммммууфф!!

Я поудобнее повернулся на палубе Веритаса, стараясь не потревожить пригревшегося на груди Виталика. Голова моя покоилась на дёргающемся свёртке из веревок, удерживающем одну из взятых нами с собой сестер. Рядом сидела Тами, умиротворенно точащая телескопическое копье. Остальные дамы, за исключением сестры номер два, разлеглись в полном неглиже под лучами солнца, выжаривая из себя остатки проклятий, полученными в итоге драки со Столпом Тьмы.

Ларисса вновь начала буйствовать, что не позволяло толком сосредоточиться на красоте и благодати окружающей нас гармонии. Уговоры, что Ксения скоро вернется, ни разу не помогали, бывшая Библиотекарь тут же начинала неистовствовать так, что я время от времени прикладывал пленную женщину исцелением, просто в качестве страховки. А куда деваться? Сама же согласилась лежать связанной.

Мы заключили со сдавшимися волшебницами сделку: отвозим их к любому порталу, а по дороге с помощью моего навыка помогаем вновь стать близняшкам одного уровня, если подвернется случай. В ответ те обязуются всего лишь, используя свои оставшиеся связи и влияние, снять с меня и Саяки обвинения в нарушении контракта. Мелочь, конечно, но с одной стороны — нам сделать это ничего не стоит, а подстелить соломки на будущее, если вдруг перестанем быть пиратами, очень даже удобный случай. Ну и если они нас обманут или у сестер ничего не выйдет, то что? Оставлять женщин, не успевших в мою сторону даже плюнуть, на поживу акулоидам я бы не стал, а поваляться денек-другой в праздности, пока Ксения Донкревиль истребляет разную монстрячую живность, обнаруженную нами на одном из островков, только в счастье.

Правда Ларисса, изначально ратовавшая за эту идею руками и ногами, теперь в остервенении жуёт кляп и дёргается как припадочная. Для неё немыслимо лежать, пока сестра вовсю занята самосовершенствованием. Вот такая странная эта парочка. На самом деле, представить дурно — они скакали за мной половину планеты, только затем, чтобы я ускорил отстающую сестру! Нет, не только за этим, Донкреветки уже все выложили как на духу, рассказав о всех планах разбитой нами камарильи, но сами сестры ни на грош не сомневались, что до них очередь в доступе на мое тело и навыки не дойдет. В общем, союз нескольких женщин во всей его красе. Нет, не то, чтобы я был сексистом, но послушав, сколько и чего у них там творилось, аж за голову схватился. Как только умудрились до меня добраться, не поубивав друг друга по дороге!

— Удачно, что монстры на этом островке есть, — подытожил я, прижимая затылком коленки буйствующей сестры, — Правильно вы сделали, что не лезли в грызню между ведьмой и Тадарис, а рассматривали дорогу. Отсюда прямым ходом поплывем в цивилизацию, где каждый пойдет своей дорогой. Наконец-то!

— Ты, по-моему, больше радуешься расставанию с Мимикой, — ехидно хихикнула гномка, продолжающая полировать свой агрегат.

— Не без того, конечно, — хмыкнул я, улыбаясь во все тридцать восемь зубов. Не то, чтобы кошка продолжала меня бесить, да и постель, как водится, сближает людей, но, как говорится — нафига козлу баян? У меня и так на балансе три отнюдь не спокойные девы, которые лишь чуть-чуть обтесались и приструнили своих тараканов из-за постоянно происходящего кругом опасного бардака. Вопрос: зачем нужно, чтобы этот бардак продолжался еще и с песней? Нет, усиления Фуому даёт конские, даже не разбираясь детально в вопросе подобное легко ощутить, да и вообще она довольно универсальна… но оно же поёт! Нет, такая кошка-жена мне не нужна.

Сейчас оно поёт отлично, прекрасно, великолепно, но ведь почти не затыкаясь же! Сбылась мечта упоротой певицы… Не-не-не, такого счастья нам не нужно. Нельзя иметь поющую кошку на корабле, потому что корабли плавают по глубокой воде и обычно имеют на себе мешки и веревки. А совмещать мешок, веревку, кота и воду я умею!

Еще раз постукав затылком мычащую донкреветку по коленкам, я отвлекся на собственную Систему. За злого босса, в которого посмертно или прижизненно превратилась Ямиуме, нам выдали каждому по несколько миллиончиков опыта, а заодно отдельной призовой строкой (за разницу в уровнях) 10 очков характеристик и 2 очка класса. Последние куда тратить я пока не придумал, а вот характеристики поспешил вложить. По единичке в Скорость и Интеллект, дабы они порадовали глаз значением ровно в 200, шесть в Удачу, доведя её граничное значение до 120, а оставшуюся парочку приютила Выносливость просто так, чтобы было. На этот раз результат не поражал глаз и мозг, а демонстрировал мирную и вполне уютную картинку:

Статус

Имя — Мач Крайм

Титул — Враг всего святого

Раса — человек

Класс — Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень — 77

Уровень класса — 76

ХП — 5485 МП — 1440

Очки уровней: 11, очки класса: 2

Характеристики:

Сила — 65 (+14)

Выносливость — 151 (+17)

Скорость — 88 (+12)

Интеллект — 88(+12)

Удача — 38 (+22)

Свободных очков характеристик — 0

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс А), Носитель шедевра, Поборник справедливости, Легенда морей

Навыки: Одноручное оружие 10 ур, (МАХ), Тяжелая броня 10 ур. (МАХ), Крепость рыцаря 10 ур (МАХ).

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 5 ур. (МАХ), Пламя страсти 10 ур (МАХ), Жар души 10 ур (МАХ), Бастион любви 5 ур. (МАХ), Вера 1 ур. (МАХ), Через мой труп! 10 ур. (МАХ), Бросок Щита 3 ур.

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы

Отлично!

Итак, у нас в плюсе: молодцеватая пиратская команда, снятая с хвоста угроза (не считая куда-то удравшей Тадарис), огромная куча отличной экипировки, отобранная у почитателей Ауми, полный трюм различных припасов от того же спонсора, новые навыки, позволяющие не только не тонуть, как розе в проруби, но еще и вполне удачно плавать и жить под водой. Последние, конечно, нужно развивать. Из минусов: та же Тадарис, умотавшая в неизвестном направлении, профуканные аж два металлических крейсера (которые, все же, были чемоданом без ручки), лютое звание пиратов номер один во всем мире (интересно, как встретит нас цивилизация?) и…

— Сегодня отдыхаем, — сделал установку голому наличному составу я, — А завтра начинаем отстирывать все шмотки и вообще всё тряпичное! Веритас долго пробыл под водой, весь трюм просолило!

В ответ мне раздался стон целой кучи лентяек. Ничего, им полезно. Нам с Тами так вообще паруса отмачивать в ручье. Надо было их сразу снять и засунуть, но мы же вольные пираты! Хотим работаем, не хотим: работаем и материмся на тех ленивых обалдуев, которые не захотели работать сразу. Можно было бы, конечно, отмазаться, что мы сурово бдили за сестрами, лишь недавно бывшими нам врагами, но эта заявка никакой критики не выдерживала. По словам тех же донкреветок вся надежда на успешную эксплуатацию Героя издохла вместе с Ямиуме. Чтоб её в аду любили всемером без выходных, какого карася загубила, дрянь жадная…

Альюрма было по-человечески жалко. Он напоминал мне слегка рассеянного, но неизменно доброжелательного профессора, душой болеющего за всех вокруг. Находящегося на своем месте и пользующегося огромным уважением окружающим, вне зависимости от того, кто именно его в данный момент окружал. Жалко. Очень жалко. Такой мужик был славный. Был рыбой, сожран дубом, выросшим из акулы, по воле ушибленной ведьмы… Страшная участь.

Одному Виталику было всё трын-трава, параллельно и перпендикулярно. Филийский вжух лазал по кораблю и ластился к женщинам, постоянно что-то у них выпрашивая. Сам Веритас сейчас вёл себя тихо. Выплеснув в долгом экспрессивном монологе, что нормальные люди не дружат с монстрами в десны и не преподают в монстрячьих академиях, а грабят там, убивают и с гусями тоже что-то делают, корабль веско добавил, что уже скучает по доку, где пробыл черт знает сколько времени. Потому как народ, который в рекордные сроки ушибает действующую богиню добра и света так, что та скрывается от своих верующих, а затем дерется с бывшей верховной — это даже не отморозки, а вообще что-то с чем-то. Но вообще-то он горд и счастлив, что его скоро сломают какой-нибудь божественной карой сверху вместе с нами, так как если даже плюнуть на всё, что мы ему уже рассказали о наших приключениях, то того, чему он сам стал свидетелем, уже хватит на самое суровое наказание в истории!

— Вот как ты умудрился до сих пор остаться Героем, Мач Крайм?! — сварливо и внезапно спросил Веритас, — КАК?!

— Капитан Мач Крайм! — с довольным видом выбуркнул я, вновь карая затылком возбудившуюся Лариссу, а затем, подумав, признался, — Понятия не имею, какие там критерии… Я простой скромный человек, который хочет поселиться в индустриально развитой тропической стране с парой сотен миллиардов канис, разве я многого прошу?

Закашлялась даже изображающая гусеницу волшебница.

— Ну, в целом осуществимо…, - задумчиво протянула буквально излучающая алчность Тами.

— Но сначала нужно всех убить! — решительно заявила Саяка, заставив теперь закашляться не просто всех, а даже Виталика. Обведя нас недоумевающим взглядом, она, поняв, что слегка не то сказала, поправилась, — Ну, врагов. Просто врагов! Чтобы не пришли и не отомстили.

— Одай сам помрет от старости, — отмахнулся я, — А больше у нас…

Договорить мне не дает упавшее на палубу тело Ксении Донкревиль. Стонущее, плачущее, местами поломанное, но определенно живое. Всё, что я успеваю с девчонками — так это вскочить с мест, где мы валялись. Сверху несется злобный женский крик:

- «Великий запрет!»

Я замираю, не могу пошевелить даже пальцем. Тело каменное, не шевелится ни одна мышца. Лежащий на боку Виталик напоминает плюшевую игрушку. Логи?

- На вас воздействует неопознанный парализующий приём!

- Вы парализованы! Эффект рассеется через 25… 24… 23…

На отсчет уже не смотрю, всё внимание забирает себе неторопливо фланирующая вниз на палубу Тадарис. В каком она виде!! Грязная как поросёнок, от одежды одни лоскуты, синяки под глазами с кулак размером, чёрные! Из-за них красные глаза бывшей богини, сейчас дополненные сетками воспаленных сосудов, так вообще кажутся очами демона! Но страшнее всего… оскал. Святая скалится в безумной улыбке, намертво застывшей на некогда прекрасных губах некогда идеального лица. Сейчас эта перекошенная рожа, напоминающая маску демона из той же Японии, с застывшими в одной точке черными крошками зрачков, может напугать до произвольного мочеиспускания даже носорога.

Меня так уж точно пугает. Эти безумные, лишенные малейшей искры разума точечки? Они смотрят на меня. Виталик, как хорошо, что ты лежишь к злой тёте жопкой…

Пока бывшая богиня утверждает себя на нехило дрожащих ногах, у меня в голове проносятся две мысли. Чем она нас приложила, точнее меня? Я ж имунный! Вторая: а чего она вообще делает, я же имунный к её божественной херне! Сейчас отойду от парализации…

- Тайный приказ: Отключить классы! — произносит Тадарис, выпуская из тела быстро расширяющийся шар полупрозрачной золотой энергии. Не успеваю я достаточно охренеть, как она вновь говорит нечто несусветное, — Тайный приказ: Всем стоять!

- «Внимание!!», — «радует» меня Система, — «Все умения вашего класса временно отключены!!»

- «Внимание!! Вы временно не в состоянии сдвинуться с места!»

Парализация пропала резко, от чего я едва не упал. Едва, потому что ноги оказались намертво приклеены к палубе. Совсем намертво. Вскочившие девчонки тоже цеплялись друг за друга, а Виталик жалобно пищал, прикрепленный неведомой силой к дереву палубы. Вот так попали… Быстро пытаюсь активировать хоть что-то из своих умений, ничего не выходит. Мы беззащитны и не можем сойти с места! Никаких оповещений о том, сколько эффект будет держаться — их просто нет!

Тадарис тем временем стояла, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Её тяжелый взгляд исподлобья не отрывался от меня. Сейчас некогда роскошная и вальяжная девушка, преисполненная собственного достоинства и самолюбования, напоминала одновременно готовую ударить змею и бешеное животное, напрягшееся для рывка на обездвиженную жертву.

— Повезло-повезло…, - пробормотала Святая себе под нос шепотом, — Как же повезло… Даже не жалко, что я ЭТО использовала. Сейчас можно… сейчас всё можно…

Вряд ли это она о нас, вот прямо селезенкой чувствую. То есть, не нам повезло, а ей повезло. А почему ей могло повезти?

— Ты что, только до этого острова долететь смогла, когда убегала? — прошибает меня внезапная мысль вслух.

Глаза бывшей богини без всяких уже оговорок вспыхивают натуральным красным пламенем.

— Мач Крайм, — она не говорит эти слова, а буквально облизывает, перед тем как выпустить изо рта, — Ты… Ты во всем виноват. Причина всему. Ненавижу… Что я с тобой сейчас сделаю… Что я с вами всеми сейчас сделаю!! ВЫ ЗА ВСЁ ОТВЕ-ТИ-ТЕ!! Я! БЫЛА! ВЕРХОВНОЙ!! БОГИНЕЙ!!!

После истошного вопля в руке Тадарис появляется здоровенный кривой нож с зазубринами, а сама психичка начинает водить между нами взглядом, явно выбирая с кого начать. Ну всё, товарищ, твой выход, играй свою последнюю роль. Может, сорвешь ей резьбу совсем, она совершит промашку, а там и шею можно попробовать сломать… Враги же стреляют себе в ноги?

— И что я сделал? — фыркаю, — Я просто спасал свою жизнь! Это ты меня изукрасила шрамами. Это ты меня преследовала. Это ты хочешь мне отомстить за то, что я не оправдал твоих ожиданий! Да я даже не знал, что ты от меня ждешь!

— Чего я жду?! — тут же зафиксировалась на мне павшая богиня, — Чего я жду?! Обычных вещей, ты, тупая смертная тварь! Обожания! Преклонения! Следования каждому моему слову как абсолютному приказу!! Ты должен был стать идеальным, примерным, абсолютным Героем!! Я! Я дала тебе новую жизнь! Новое тело! Лучший из возможных классов!

— За то, что я убью Князя Тьмы, — сбавил я обороты почти до равнодушия, одновременно с этим готовясь схватить психичку, если она на меня кинется, — Ровно одну штуку. Вот о чем был уговор. Ты даже не дала мне приступить к делу. Твоё техзадание — полное дерьмо, Тадарис.

— Ты обманул меня!! — затопала та ногами, — Обманул! Обманул!!

Оу, девушка явно имеет в виду тот момент, когда я уговорил её сделать «выбор дамы» многоразовым навыком, уповая на то, что одна дама может… «кончиться». Ну а теперь радостно дирижирую своими возможностями вообще по всем женщинам, которые в данный момент нужнее в усиленном состоянии.

— Обмануть — это нарушить слово или обещание, — нагло скалюсь в искаженное лицо, где из прекрасного сейчас лишь большое нифига, — А я тебе давал слово, что рано или поздно одолею Князя Тьмы. Даже рассчитывал вскоре приехать к Сатарис в гости. Она звала. Думаю, что смог бы победить её в карты… Или волейбол.

Замысел был прост: спровоцировать и… попытаться прибить. Наш поезд возможного общения ушел очень давно, оставшись клочьями моей кожи и мяса на призрачных руках тогда-еще-богини, а сейчас ежу понятно, что она использовала нечто люто тайное и запрещенное, чтобы заставить нас замереть беспомощно на местах. Хакерша недоношенная. Вон как её корёжит от моих слов. И ведь на полном серьезе считает, что за её сиськи, глаза и милостивую улыбку любой должен кидаться на смерть с слезами счастья и благодарности. Пф! А те Герои, что счастливо жили в Шварццтадде? Ну их можно уже не считать. Думаю, потому что ей, Тадарис, надоело за ними наблюдать, когда она еще была Датарис. А я свеженький, от того оно и того…

Сейчас кинется. Грязная оборванная блондинка стояла, спрятав глаза за упавшими на лицо лохмами, её пальцы на рукояти безобразного ножа были белыми как молоко. А затем, спустя несколько томительных секунд, она рассмеялась, запрокинув голову. Неживым сухим голосом, каркающим и ломающимся.

— Неееееееет, — прохрипела Святая, — Так просто… не выйдет. Ты меня не заставишь… Знаешь, что я с вами сделала? Это особенные умения, ублюдок! Они не пропадут, не исчезнут! Вы будете стоять, бессильные, ровно столько, сколько мне надо! Это не божественная сила, дурачок, это…

— Что-то административное, — прерываю её я, — Что-то, чем должна владеть только верховная богиня. И использовать только для строго определенных случаев. А ты этой силой мало того, что злоупотребляла, так еще и украла.

— Какой ты умненький…, - вновь безумный взгляд и безумный смех, — Я не смогла удержаться! Когда увидела здесь ваш корабль после трех суток одиночества…, знаешь, Мач Крайм, я поняла, что не могу тебя упустить! Вы все останетесь здесь!

И она двинулась с места. Ко мне. Медленно, сверкая безумной улыбкой, пробуя лезвие своего резака подушечкой большого пальца другой руки.

Суду стало всё ясно-понятно. Тадарис шарахнула по мне несколько раз своими умениями, а затем поняла, что я чхать на них хочу. Это её, в тот момент уже почти полностью выведенную из себя, надломило по полной. Особенно после того, как Святую от удушения спасла ведьма, с которой у них, по словам сестер Донкревиль, была очень большая взаимная нелюбовь. На этом месте бывшая богиня… просто распсиховалась, и решила отыграться на давней «подруге», спровоцировав ту и бросив. А дальше всё просто — скорее всего, Тадарис увидела идущих мне на подмогу девчонок и преподавателей академии, от чего решила надавить на тапок. Единственным известным ей безопасным местом был остров, который они встретили на пути сюда, пока плыли на крейсерах Тсучиноко. Долетев до него, блондинка поняла, что без корабля до континента не доберется, от чего приготовилась робинзонить, исходя ненавистью, злостью и досадой. А вот тут такие красивые мы, пьем, смеемся и загораем.

Видимо, многосотлетняя почти-девственница имела в багаже кое-какой жизненный опыт, от чего и взялась наблюдать за противником, вместо оголтелой атаки сходу, но именно это её и доканало. Фляга, как говорится, свистнула, тормоза потерялись, чердак съехал, и блондинка с потерянными берегами ломанулась нас карать. И что сказать? Пока у неё все получалось.

— Я спущу тебе очки здоровья, — пообещала мне медленно приближающаяся Тадарис, — А затем отрежу твою мужскую гордость! А затем, грязное животное, я займусь твоими шлюшками… мерзкими похотливыми шлюшками… Этой белобрысой твари, слегка напоминающей меня, уделю особое внимание. Боишься, мерзкая перебежчица?! Думаешь, я о тебе забыла? Думаешь, не помню твои молитв, мерзавка?!

Дело уже не пахло керосином, а просто им начало вонять, когда Тадарис, показушно разминаясь, начала полосовать воздух своим ножом. Сила и скорость взмахов были такими, что резкие свисты распарываемой атмосферы шли один за другим, принося мне понимание, что возможно, я не смогу перехватить эту бешеную особу, пока мои ноги намертво приклеены к палубе. Я просяще посмотрел на Саяку, которая с девчонками молча дрыгалась, пытаясь отодрать непослушные ступни, но та в ответ грустно мотнула головой. Никакой «ведьминской бомбы» не будет…

Тадарис не спеша надвигалась, судя по всему, смакуя каждый момент. Её лицо даже слегка разгладилось, став менее пугающим, но вот появившийся в глазах мечтательный огонёк…. Я напрягся, готовясь к чему угодно и приободряя себя. Она слажает, она как-нибудь обязательно слажает, она не может не слажать! Я схвачу её за нож, за руку, за жопу, за что угодно, а затем, подтянув, начну бить куда придётся и чем придётся! Никакой жалости! Никакого сочув…

Щелк.

— ААААААА!!!! — завизжала остановившаяся бывшая богиня, роняя нож и протягивая обе своих руки к колену, в котором засел арбалетный болт. Ну как засел? Насквозь прошёл!!

— Вот тебе, дурацкая богиня!! — пропищал тонкий голос Мимики, — Вспомни лучше мои молитвы! Мои тысячи молитв!! Где ты была все годы, когда я тебя молила всего лишь поправить мне голос!!

Щелк.

— АААААААААААА!!! — еще громче заорала Святая, в точно таком же жесте протягивая руку ко другому пробитому насквозь колену!!

Бросив взгляд назад, я увидел воинственно раздувающую ноздри бардессу, сжимающую в тонких худых лапках арбалет. Со злой отчаянной мордочкой Мимика вовсю дёргала тетиву, стараясь натянуть его еще раз, но это кошкодевочку внезапно подвело: от совсем уж отчаянного рывка у неё из подмышки выпал и укатился колчан с болтами!

Но это же идея!

- ТАЙНЫЙ ПРИКАЗ!! — взвыла бешеным носорогом Тадарис, вздымая к небу руки и начиная излучать красный мрачный свет, — МАССОВАЯ СМЕ…

Я не мог бросить в неё молот, топор или щит. Не мог даже взять их в руки, потому что классы были отключены. У меня не было ни гранат, ни метательных ножей, ни завалящего гранатомета. Конечно, инвентарь был завален продуктами, бутылками, какими-то цацками, но времени разбираться, что можно сделать, а что нельзя… у меня не было совершенно. Поэтому я, вдохновленный поступком Мимики, чей арбалет оказался «бесклассовым» оружием, сделал единственную верную вещь — схватив предмет, который точно могу взять в руки, со всей дури запустил его в орущую нечто нехорошее Тадарис!!

Жужжа и крутясь в воздухе, метровый каменный пенис, широко и печально известный как «Трижды благословленный жезл плодородия», смачно впечатался в лоб вызывающей очередную хтонь блондинки!!

БУМ!

Артефакт взорвался с громким бабахом и вспышкой света, отбрасывая раненую в оба колена и голову блондинку назад, почти к двери капитанской каюты, где та и обмякла, потеряв сознание.

— А вот так быть не должно, — растерянно пробормотал я спустя несколько секунд, — Это же палка-беременялка. Почему взорвалась-то?

— Нашел время спрашивать! — гаркнула Тами, — Саяка! Тянись за колчаном! Пусть Мимика её добьёт!!

Идея была отличная, план был прекрасен, а госпожа Такамацури достаточно худая и длинная, чтобы с кряхтением дотянуться до нужного предмета с боезапасом, но нас, как это, блин, (уже задолбало!!) водится в этом мире, прервали. На самом интересном месте.

С звучным хлопком рядом с телом медленно приходящей в себя Тадарис возник мужик. Или не мужик, а мужикоподобный робот, так как разобраться в существе, представляющем из себя цельнометаллический гладкий доспех без стыков ростом под два метра, было сложно. Да нам и дышать сложно было, чего уж, там, потому как за неимением других дел, я, да и остальные (кроме Виталика, тот жопой), посмотрели на Статус новоприбывшего.

«Великий Страж Системы, 9999 уровень»

Мама.

— ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА! — громовым цельнометаллическим голосом произнес новоприбывший неведомо кому, — НАРУШИТЕЛЬ НАЙДЕН!

— Нет…, - прошептала моментально посеревшая чуть ли не до синевы Тадарис, — Нееееет…

— ВАША ВИНА ДОКАЗАНА! ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЯМИ! ОБМАН СИСТЕМЫ!! — доложил робомуж, выставляя свои здоровенные ладошки по направлению к заигравшейся Святой, а заодно как-то подозрительно дёргая головой. Присмотревшись, я понял, что и пятки его не стоят на месте, а, кажется, выбивают какой-то ритм. Тем временем страж со скрипом склонил смотровую щель в сторону Тадарис, а затем, внезапно сменив голос на томный и женский (но по-прежнему с металлическими нотками, доверительно добавил, — ПРИСТУПАЮ К УНИЧТОЖЕНИЮ НАРУШИТЕЛЯ СВЯЩЕННЫХ ПРАВИЛ!

И замер. Замерла и Тадарис. Ну, мы уже были замершие… (особенно Виталик).

Прошли несколько секунд. Страж не шевелился.

Затем еще несколько. Я подумал, что сейчас из ладоней этого гада вырвутся какие-нибудь лучи смерти, испепелив блондинку вместе с куском Веритаса. Ох замаемся мы ману вливать…

— Да убей ты её уже!! — заорали на два голоса Мимика и Кукум… Веритас, не выдержавшие напряжения.

Удивительно, но эта хтонь зашкаливающего уровня их услышала!!

— НЕВОЗМОЖНО! — сказал, как отрезал страж, — ОБЪЕКТ В СТАДИИ БЕРЕМЕННОСТИ. ОЖИДАЕТСЯ ТРИ ПЛОДА. ВЫПОЛНЯЕТСЯ ПОИСК РЕШЕНИЯ!

— Ааа?! — удивилась почти убитая Святая, выполняя резкий и решительный маневр по потере сознания.

— ВРЕМЕННОЕ РЕШЕНИЕ НАЙДЕНО, — оповестил её робот, не обращая ни малейшего внимания на состояние бывшей богини, — ИЗОЛЯЦИЯ. РАССЛЕДОВАНИЕ. ПРОБУЖДЕНИЕ СИСТЕМНОГО АДМИНИСТРАТОРА.

Робомуж тут же телепортируется вместе с вырубленной Тадарис. Еще один хлопок воздуха, после которого на палубу валимся мы, освобожденные от «тайных приказов» падшей богини.

Девушки тут же начинают кормить воздух вопросами, а я… просто переворачиваюсь на спину. На грудь тут же залезает весело пыхтящий Виталик. Глажу фамильяра и бездумно смотрю в голубое-голубое небо. На фоне девичьих вопросов из жанра «а шо это было?» негромко матерится Веритас. Умиротворяющая атмосфера. Мы снова живы. Снова через жопу.

Хорошо.

— …ач! Мач! — доносится до меня голос Матильды, — Ты знаешь, что это было?!

— Понятия не имею, — честно отвечаю я в напряженно ожидающую тишину, — Знаю только одно. Ни одной блондинке нельзя будить системного администратора. Как минимум, таким образом.

Эпилог

Славное местечко этот мир Фиол. Слегка сумасбродное, но уж точно не скучное. Особенно после того, как одна сумасбродная богиня призвала сюда слегка неправильного, а точнее, непредсказуемого персонажа. В общем-то, она и не хотела, но кто же знал, что мощные межмировые заклинания призыва рикошетят о спутники связи?

Сейчас этот прекрасный мир, уже лишенный благословения той не очень-то удачливой богини, замер в предчувствии ужасных событий, что вскоре обрушатся на него. Правила Богов перестали работать, монстры мигрируют, трон верховной богини пуст, а собравшийся вместо него парламент молчит. Одно божество сбежало из заключения, другое, имеющее крайне важную роль в деле борьбы с монстрами, ушло в самоизоляцию… а, нет, постойте, два божества. Молитвы к Йен Чунь, покровительнице семейного очага и Ауми, богине добра и света, остаются без ответа уже много дней.

Как будто этого мало, идут слухи, что легендарного Странствующего Императора Одая Тсучиноко в Татарианской империи собственная беременная мать заточила в башню за огромную растрату!

И всему виной был Герой Мач Крайм. Слухи катились по миру, собираясь как снежный ком. Истории обрастали самыми немыслимыми подробностями и деталями, жуткому парню с черно-белыми волосами приписывалось всё больше и больше. Хотя, казалось бы, ну куда больше-то? Уже то, что он железно точно совершил, было уже железно точно чересчур! Однако, земля полнится не фактами, а слухами, в части которых Герой уже фигурировал как лютый злодей, питающийся не просто младенцами, а вообще милыми котятами, способный сжечь город лишь для просушки собственных штанов, в других же его воспевали как настоящего Героя, оплот справедливости, добра и порядка, защитника слабых.

Ну, если уж быть откровенным, то слухи последнего плана бродили только в голове самого Мача Крайма. Мир, за исключением нескольких разумных (с большей частью которых Герой регулярно спал в одной кровати), считал разноволосого парня отменной сволочью, лютым деструктивным элементом и персоной нон-грата.

Надо ли говорить, что все эти люди, за исключением парочки волшебниц-близняшек, еще не знали о том, что он теперь величайший пират всех времен и народов с дурной славой, объёмом которой можно компенсировать вообще всё, что угодно?

Вот и то существо, недавно разбуженное неким слегка подёргивающимся «Стражем Системы» ни о чем подобном не знало. Оно, наряженное в черный балахон с глубоким капюшоном, сейчас сидело за столом, звучно отхлебывая нечто исходящее паром из здоровенной кружки. Рядом с сонно созерцающим точку пространства Системным Администратором стоял всё тот же дёргающийся Страж. Пятки суперголема периодически стукали по плитам каменного пола, от чего Администратор зябко передёргивал плечами.

Наверное, эта высокая таинственная фигура, задрапированная в черную ткань, должна была производить неизгладимое и угрожающее впечатление, но… было не для кого. Разумный сидел, бормоча себе что-то под нос, отхлебывал из кружки, надолго залипая взглядом на каком-либо совершенно неинтересном месте почти пустой комнаты и единственным, что слегка выбивалось из этого удивительно уютного образа, были полные досады взгляды, бросаемые администратором на голема Стража. Тот по-прежнему слегка дёргался, непроизвольно тряся головой.

Такое поведение означало проблемы. Огромные проблемы. Не маленькие-маленькие, типа армагеддона там или внезапной смерти всего живого на Фиоле, а реальные взрослые проблемы реальных взрослых сущностей. Сейчас Администратор отчаянно желал, чтобы кружка была бесконечной. Увы, это было невозможно.

Пленница висела в соседней комнате. Принесший её Страж лишил ту останков одежды, почистил, а затем, позаботившись о базовых нуждах живого тела, погрузил в стазис, ожидать, пока у Системного Администратора найдется на неё время. Вошедший в комнату разумный в чёрном балахоне пробудил бывшую богиню щелчком пальцев. Вздрогнув всем телом, умытая и расчесанная блондинка открыла глаза, уставившись на Администратора. Тот молча смотрел на неё, подвешенную в воздухе. Для этого пришлось немного задрать голову, но глубокий капюшон все равно не давал рассмотреть постороннему наблюдателю ни одной черты лица.

Так они и замерли в тишине, прерываемой лишь стуком металлических пяток стража об пол.

— Помехи, — негромко говорит Администратор. В его голосе слышна досада, — Прекрати волноваться, мешаешь считывать память. Для твоего успокоения скажу, что твои опасения быть беременной от персоны, зовущейся Мач Крайм, беспочвенны. Использованный на тебе концептуальный предмет формирует оплодотворение со случайным подходящим представителем разумных противоположного пола, живущем в мире Фиол. Повторюсь, случайным. Успокаивайся. Нет, говорить я тебе не позволю, это малоэффективно. Расслабься.

Проходит еще несколько секунд. Администратор молча стоит, вытянув по направлению к обнаженной пленнице руку, а та сходит с ума от страха, волнения и возмущения. Ей не разрешают говорить!! Мысли и чувства бьются в разуме девушки.

— Успокойся, — с нажимом повторяет Администратор, — Или я осуществлю твои страхи. Это несложно. На данный момент ты беременна тройней от Валшуфла Кривилла. Очень достойный индивидуум с прекрасной репутацией, верный семьянин, уважаемый член общества…

Администратор точно не умеет обращаться с женщинами. Особенно с настолько женщинами как Тадарис. Его попытки успокоить пленницу, чтобы нормально просканировать далеко не маленькую память бывшей богини, оказали противоположный эффект. В черепе блондинки и профессиональной (в прошлом) девственницы возник самый настоящий хаос!

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — терпение закутанной в черное фигуры подходит к концу. Он бы вообще не тратил время на уговоры, но уже обладает информацией, что плененная Стражем девушка не просто хорошо сложенная пастушка, а личность, имевшая продолжительное и весьма существенное влияние на Фиол. Ключевой свидетель, в общем.

Сама Тадарис отчаянно сопротивлялась, растравляя себя все больше и больше. Она немного знает о том, что за всесильное чудовище перед ней стоит, знает, зачем его пробудили и знает, как легко оно выпотрошит все её мысли, чувства и жизненный опыт за считанные минуты! А затем последует расплата! Положение было совершенно безвыходным, но блондинка собиралась бороться до последнего!

В комнату с пленной вошёл еще один подёргивающийся Страж, несущий в металлических руках огромный шприц, полный флюоресцирующей жидкости. Посмотрев на здоровенную иглу, Тадарис в панике выпучила глаза на Администратора.

— Успокоительное, — пожал тот плечами, — Пока работать с тобой бесполезно.

Если б она могла, то согласилась бы на все, лишь бы шприц унесли куда подальше, но она не могла. Безжалостные руки волшебного робота сделали свое черное дело, стальные пальцы вдавили поршень, мучительные ощущения ожгли чувствительную натуру девушки такой волной боли, что встали вровень с недавно полученными в колени арбалетными болтами (тех уже не было). Вскоре адское зелье сработало, превратив бунтующую красавицу в безмятежно моргающее тело.

— Совсем другой разговор, — удовлетворенно произнес вслух неподвижно стоявший Администратор, приступая к своей работе.

Через пару часов они уже поменялись ролями. Спокойная как слон девушка меланхолично наблюдала за сдавленно ругающейся фигурой в черном, совершающей таинственные, но очень резкие пасы руками. Администратор что-то хватал пальцами в воздухе, дергал это «что-то» из стороны в сторону, тыкал в разное невидимое Тадарис, наблюдал… и ругался, ругался, ругался!

— Как?! Каким образом?! Чем вы были заняты?! Какой Пантеон?! Какая верховная богиня?! Какая Зловещая Богиня-пират Ауми по прозвищу «Коза сраная»? Какая цивилизация монстров?! — шипел он страшно, продолжая совершать странные телодвижения, но в один момент внезапно замер, жутко напрягшись, а затем поднял закапюшоненное лицо на бывшую богиню. Из уст Администратора вырвалось, — Ты что, меняла классы? КАК?!

Через минуту куда более спокойным голосом:

— Ааа… Вот как.

(спустя три часа и еще одну инъекцию успокоительного, сделанную Стражем Администратору прямо сквозь его робу)

Очнувшаяся и прекратившая ругаться фигура щелкнет пальцами, отправляя безучастно посматривающую на нее бывшую богиню в особое карманное измерение. Там, в этом измерении, зеленеет травка, светит солнышко, шелестят зеленые листочки на невысоких деревцах, а в небольшой деревеньке этого пространственного кармана живут маленькие добродушные существа, напоминающие ходящих на двух ногах свинок. А еще там нельзя умереть или повредить себе. Идеальное место для заключения.

Сам же разбуженный Стражем разумный тоже исчезнет. Пользуясь своим умением моментальной телепортации, он окажется в месте, куда ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах или событиях, не должен был попадать кто-либо кроме него самого.

Измерение Великой Машины.

Зависший в черноте космоса колоссальный паноптикум из миллиардов и миллиардов работающих деталей и отдельных механизмов, где есть циферблаты площадью с большой остров, и шестеренки величиной меньше песчинки. Где на червячной передаче смог бы разместиться целый город, а сила импульса некоторых поршней могла бы столкнуть планету с орбиты. Место, где есть иглы, способные разместить на своем кончике тысячу верблюдов и паровые машины, что можно спрятать в спичечный коробок.

Администратор усядется в позе лотоса. Перед его закрытым капюшоном взглядом развернутся окна Системы. Одно, второе, тысячное, десятитысячное… Графики, логи, записи об ошибках, личные переписки. Вся история мира Фиол.

Ему нужно найти и исправить ошибки. Вернуть работоспособность Великой Машине. Наказать причастных.

Это займет время. Много времени.

Но он справится. Системные Администраторы нужны, чтобы справляться как раз с такими вещами.

Понимание этого совсем не значит, что ему будет просто. Или же, что он сможет всё сделать быстро. Вообще никаких гарантий. Всё сложно.

Ясно только одно — когда он поймет, что делать и кто виноват, он будет наказывать.

Жестоко наказывать.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/164431

Content

Мамбурин Харитон Байконурович Добрая похоть

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene