Надежда Волгина

ЕЛЕНА ПРЕКРАСНАЯ

Пролог

Вы когда-нибудь попадали в идиотскую ситуацию по вине двух придурков, над которыми, к собственному огорчению, вы взяли шефство только потому что мы в ответе за тех, кого приручили? Нет? Ну так знайте, что вам крупно повезло, в отличие от меня. И да, я сама виновата, что позволила сесть себе на шею. Ну а теперь мне как-то придется выкручиваться из этой засады, по-другому и не скажешь. Но обо всем стоит рассказать по порядку.

Меня зовут Лена. Я учусь на третьем курсе архитектурного института. И у меня совершенно нескромное прозвище, Елена Прекрасная. Не потому что я настолько прекрасна хоть и грех жаловаться, а за мою «широкую душу», а точнее, неспособность отказать парням.

Вот о чем вы сейчас подумали? Нетрудно догадаться. И уверяю вас, ошиблись. Речь идет не о плотских отношениях, а о взаимовыручке, которая носит слегка специфический характер.

Началось все на первом курсе, когда ко мне обратился за помощью Костя — мой одногруппник и типичный представитель золотой молодежи. Шел третий день учебы, и я почти ни с кем не была знакома. Рассматривала капитель в учебнике по архитектуре и пыталась понять, что же мне в ней не нравится, как ко мне подошел симпатичный блондин (совершенно не мой типаж), на которого в первый же день положила глаз половина девчонок нашего потока.

— Тебя ведь Лена зовут? — проявил он чудеса осведомленности.

— Ну, некоторые даже называют Елена Сергеевна, — усмехнулась я, разглядывая его нагловатое лицо. Знал бы он, как сложно меня смутить, не напускал бы на себя такой важности. — А в чем дело?

— Слушай, ты так похожа на мою маман, — удивил он меня в очередной раз, но тренированная я даже виду не подала.

— Не представляешь, как я счастлива. Это все?

— Лен… — замялся всегда такой уверенный Костик и кажется даже покраснел. — Выручи, а?

— Ближе к делу, — со вздохом отодвинула я учебник и пристально уставилась на просителя. Говорят, что когда я так смотрю, хочется спрятаться. Обычно я делаю это ненамеренно, но не в тот раз. Тогда взгляд мой и на Костю подействовал, заставив того беспокойно заерзать на стуле.

— Прикинься моей невестой! — выпалил он и зачем-то вытаращил глаза.

— Чего? — переспросила я, поняв, что уже устала удивляться так часто. — Ты вообще нормальный?

— Да нормальнее нормальных. Просто вот как нужно, — провел он ребром ладони по своему горлу.

— Мне это точно не нужно, — пожала я плечами и отвернулась, решив вновь вернуться к изучению капители.

— Лен, я заплачу. Даже озолочу.

Эта фраза стала роковой. Не то чтобы я была чересчур меркантильной или сильно уж нуждалась в деньгах, но они во мне неизменно вызывали азарт. С детства мечтала зарабатывать сама и много, а не висеть на шее у обеспеченных родителей.

Если быть краткой, то Костя тогда предложил мне сыграть роль его невесты за приличное вознаграждение. Как оказалось, его родители, что отправили сына набираться ума разума в Москву, решили позаботиться и об его сердце, помолвить его с дочерью компаньона отца, о чем и сообщили сыну и даже показали фото невесты. Свободолюбивый и любвеобильный Костик не планировал так рано связывать себя какими-либо обязательствами, даже с учетом того, что со свадьбой его торопить никто не собирался (ну правильно, сначала нужно получить образование). Ну и решающую роль сыграл тот факт, что невеста была далека от идеала женщины в представлении Костика.

Я же, к тому же, еще и напоминала внешне мать Кости в молодости, по его утверждению. И он решил, что если заверит отца, насколько у нас с ним все серьезно, то тот отменит помолвку, ну или хотя бы отложит ее на время.

Сопротивлялась я тогда долго. Костя израсходовал весь свой арсенал лести и комплиментов, прежде чем уговорил меня помочь ему за умеренную плату, а не золотые горы, как обещал сначала. На снижении таксы настояла я — ну не хапуга же я в самом деле! Да и у всего есть своя цена, даже если работа довольно специфическая.

В общем, тогда я впервые перевоплотилась в чью-то невесту и сделала это блестяще, надо сказать. Родители Кости даже захотели познакомиться со мной поближе и пригласили нас с «женихом» погостить несколько дней в их поместье, под Екатеринбургом.

Ну да ладно, речь сейчас не о Косте и его родителях и не о той истории, которая закончилась безболезненно для меня и обошлась малой кровью Косте. Я лишь хотела рассказать, с чего все началось. Как-то незаметно по институту, а потом и за его пределами, поползли слухи (сам Костик что ли всем растрепал), что лучше меня никто не прикинется чьей-то невестой. И с тех пор с определенной периодичностью сынки богатых родителей просят меня сыграть: пай девочку, разбитную малышку, профессорскую дочь, скрипачку, балерину… Один раз, представляете, я даже вынуждена была перевоплотиться в экстравагантную гадалку! Каких только заскоков не бывает у «золотых» мальчиков, что хотят вытянуть побольше денег из своих родителей.

Не могу сказать, что мне не нравится мое хобби. Напротив! Я люблю перевоплощаться, на какое-то время переставать быть самой собой. Но на короткое время. Мои услуги строго нормированы и оплачиваются по умеренному прейскуранту. Работа отлажена с точностью часового механизма и ни разу не давала сбоя, пока мне не подложили свинью. И кто?! Мои самые закадычные друзья — Генка и Юрок, с которыми за три года совместной учебы мы прошли огонь и воду, и медные трубы. Ну не гады ли!

Генка Сорокин и Юра Маркович присоединились к нам на первом курсе, когда все мы уже месяц проучились. Эти два красавчика демобилизовались из армии и приступили к учебе. Не представляете, какими павлинами они вышагивали по институту, осознавая, что на год старше всех первокурсников. Я только и могла, что ухохатываться над ними и постоянно их подкалывала, чем невероятно бесила.

Они как-то сразу сдружились, хоть и были совершенно разными. Генка, рыжий и зацелованный солнцем до веснушек, по характеру был тихий и спокойный, а еще стеснительный до невозможности, особенно когда разговаривал с девчонками. Юра был его полной противоположностью. Высокий вихрастый брюнет, с фигурой атлета и модельной внешностью. Как только он появился в нашей группе, так сразу же популярность Костика — моего первого клиента резко спала. Дамы разделились на два фанатских лагеря. Я же была сама по себе. Никогда в парнях не ценила смазливость, гораздо больше меня интересовал их внутренний мир, который чаще всего считала убогим. К тому же, бесила Юркина гиперактивность. Он каждую минуту генерировал какую-нибудь новую идею и постоянно подбивал студентов в них участвовать. Велись все, кроме меня. Детский сад, штаны на лямках, честное слово!

Не успела сладкая парочка проучиться у нас и двух недель, как на них наехали гопники с четвертого курса. Уж не знаю, чем эти салаги им не угодили, только проблемы у них начались серьезные. И веселье как-то сразу поутихло.

Как-то раз я стала невольной свидетельницей избиения Гены с Юрой. Гопники подкараулили тех после занятий и накинулись вшестером на двоих. Несправедливо! — тут же посчитала я, и решила вмешаться. Нет, конечно же, в драку с кулаками кидаться не стала, но поговорила с нужными людьми (а таких у меня было пол-Москвы), а те, в свою очередь, объяснили старшекурсникам, что и к чему, кого можно трогать руками, а кого не следует.

Вот так и началась наша дружба с парнями — с их горячей благодарности за спасение. К третьему курсу стала дружба настолько крепкой, что разве спали мы врозь. Все остальное делали вместе. И про мое хобби они тоже знали. Не критиковали, после того как я им все популярно объяснила и разложила по полочкам. А иногда даже сопровождали, как верные телохранители, но опять же, только с моего позволения.

Все было замечательно, пока моя специфическая помощь не понадобилась моим лучшим друзьям. И сразу обоим, представляете!

Глава 1

— Слушай, а пошли в кино! — элегантно соскочил Юрок с каменного парапета и едва не растянулся самым нелепым образом на скользких плитках.

С ночи лило как из ведра. Весь час, собираясь в институт, я с тоской посматривала на лужи и свинцовое небо, понимая, что выбора у меня нет и придется топать в непогоду. Но перед самым выходом случилось чудо — дождь словно кто подрезал, и небо моментально просветлело. Даже выплыло солнышко и ласково заблестело. И это в конце октября, когда его уже так не хватает. Радости моей не было предела, и настроение мгновенно взлетело к отметке «отличное». Только вот Юра ныл всю дорогу до института, да еще и на памятник взобрался на подходах. Ладно хоть на коня не полез, а то бы точно поскользнушками не обошлось.

— Вечером? Что за фильм? Давно киноафишу не смотрела.

— Не вечером, а сейчас, — подхватил меня Юрок под руку и потащил в противоположную сторону, и это когда мы уже стояли возле крыльца главного корпуса. — Ну ее нафиг, эту учебу.

— Я не пойду, — вырвала я руку. — Через пять минут коллоквиум. Да и мне еще по проекту нужно проконсультироваться. Хочешь иди, — пожала плечами и вновь направилась к крыльцу. — Мало у тебя неудов…

Студент из Юры был еще тот. Где не получалось сунуть денежную мзду, брал очарованием, особенно у преподавателей-женщин. Жаль только, что таких было меньше в нашем институте, чем суровых и титулованных мэнов. А потому за Юрой тянулся длинный хвост из долгов, за который его постоянно грозились отчислить. Но и тут он нашел лазейку. Вернее, его отец — нефтяной магнат средней руки из далекой Тюмени. Друг отца Юрки оказался в приятельских отношениях с деканом нашего факультета. Как только этот факт обнародовали, так сразу же моему другу стало гораздо легче учиться. Вот и сейчас он запросто махнул на меня рукой и отправился смотреть кино в ближайший кинотеатр, пообещав встретить меня после лекций. Я даже не успела его спросить, куда запропастился Гена, с которым эти двое вчера тусили в ночном клубе. Напился рыжик, что ли?

Три пары отсидела с трудом, даже успела пожалеть, что не согласилась пойти с Юрой в кино. На лекциях боролась со сном, проклиная себя за то, что смотрела телевизор полночи. Знала же, что так будет. Мне как никому требовался полноценный сон, не меньше восьми часов. Иначе становилась злая, как чертиха, разве что на людей не бросалась.

Гена в институте так и не появился, и Юра не ждал меня после пар вопреки обещаниям. Трепло!

Солнце спряталось и резко похолодало. В воздухе запахло зимой. Сразу захотелось оказаться где-нибудь в тепле, ну или хотя бы быть одетой во что-нибудь посерьезнее короткой куртки, в которой я моментально замерзла. И хоть живу я не в сказке, но рыцари на моем пути встречаются довольно часто. Вот и сейчас послышался визг тормозов, и рядом замер серебристый ауди.

— Прыгай, подкину, — опустилось стекло и из глубины салона послышался голос Кости. — Где твои Дон Кихот и Санчо Панса? — спросил уже, когда я с наслаждением принялась оттаивать в тепле машины.

От подобного сравнения меня разобрал смех. Не трудно было догадаться, кто есть кто. Ладно хоть не Штепсель с Тарапунькой. Мальчишки бы точно обиделись. Но сейчас на них была обижена я, за то что бросили. Генка вон даже на звонки не отвечает. И чем таким занят, спрашивается? Дрыхнет что ли до сих пор.

— Да ну их, — махнула я рукой и повернулась к Косте, — поехали что ли?

— Куда путь держишь, красавица? — не переставал дурачиться Костя.

В общем-то, он мне нравился. Как человек, конечно. Ну и из многих он отличался умом и сообразительностью. А еще импонировало его чувство юмора. Да и ценность первого клиента никто не отменял… В общем, за годы совместной учебы и общения он стал своим в доску, разве что чуть менее близким, чем Генка с Юрком.

— Домой, куда же еще, — вздохнула я.

Домой ехать не хотелось. Точно знала, чем займусь. Завалюсь спать и продрыхну до вечера, чтоб потом опять полночи смотреть телек.

— Только давай в какой-нибудь супермаркет заскочим? — спохватилась я, вспомнив, что холодильник в моей квартире, что досталась мне от бабушки, и право съехать в которую на самостоятельное ПМЖ я выбивала у родителей с боями, пустой и девственный.

— Значит, борщом ты меня не накормишь, — заканючил Костя.

— Могу только дохлую мышь предложить, если у той хватило сил повеситься, — хохотнула я, чувствуя, как внутренности свело от голода.

Во рту с утра маковой росинки не было, одна лишь чашка кофе с молоком.

— Жуть какой голодный, даже тебя покусал бы сейчас, хоть и не за что ухватиться, — окинул меня Костя скептическим взглядом. — Голодная? — тут же уточнил и получил ответный кивок. — Тогда в кафе, — решил он за нас двоих, ну а я благоразумно не сопротивлялась.

Кафе — куда как лучше супермаркета, только вот ходить туда одна не привыкла.

— Кажется, я сейчас лопну, — сыто откинулась я на спинку дивана, расправившись с последним блинчиком с мясом.

Костя привез меня в кафе какой-то своей знакомой. Та оказалась на месте, и я даже испытала легкий когнитивный диссонанс. Женщина лет пятидесяти (довольно ухоженная и моложавая, но меня-то не проведешь) встретила Костю с материнской любовью и распростертыми объятьями, в которых едва и не задушила. А вот когда она обслуживала нас собственноручно и вне очереди, то смотрела на Костю вовсе не по-матерински, так и норовя коснуться его плеча своим пышным бюстом. Мне же только и оставалось, что удивляться, откуда у Кости такие знакомые. При этом я не забывала уплетать блины, вкуснее которых не ела, кажется, никогда. К концу обеда я даже простила хозяйке кафе ее липкие взгляды и плотоядный интерес к Косте.

— Наелась, принцесса? — поинтересовался Костя, когда мы с ним прикончили и небольшой чайничек вишневого чая.

— Почему принцесса? — сонно поинтересовалась. После сытного обеда спать хотелось еще сильнее. Я бы прям тут устроилась, на этом диванчике.

— Ну я же тебя сегодня спас от холода и голодной смерти. Значит, я твой принц, а ты моя принцесса.

— Осталось только приобрести тебе ГЗМ, — кивнула я, с тоской размышляя как буду преодолевать короткое расстояние от дверей кафе до Костиной машины.

— Это что за зверь?

— Узнаешь, когда я тебе это подарю.

На самом деле, ГЗМ — никакой не зверь. Аббревиатуру придумал мой папа — профессор филологии, между прочем, и означает это губо-закатывающая машина. Все просто и по старинке, но Косте об этом знать не обязательно.

Только я решилась встать из-за стола, как ожил мой мобильный. И надо же! — на экране высветился номер Гены. Не иначе как обо мне вспомнили сегодня.

— Не может быть! — протянула я вместо приветствия. На самом деле, обрадовалась не знаю как, что с ним все в порядке.

— Лен, ты где? — Гена тоже решил опустить приветственную часть.

— Страдаю от обжорства в одной симпатичной блинной. А что?

— Есть разговор.

— Что-то случилось? — вмиг напряглась я.

— О да! Случилось — не то слово!

— Так, — посмотрела я на Костю, а потом на дисплей телефона, — через десять минут буду дома.

— Уже еду, — быстро проговорил Гена и отключился. И это тоже не было похоже на моего друга, который любил говорить по телефону много и ни о чем.

Даже быстрее чем за десять минут Костя домчал меня до дома. А на лавочке возле подъезда уже сидел Гена и выглядел он, мягко говоря, потрепанным.

Поблагодарив Костю за вкусный обед и наспех попрощавшись, я выскочила из машины. Что-то за друга разволновалась не на шутку — даже когда гопники на него наезжали, он так не выглядел.

— Рассказывай! — плюхнулась рядом с ним на скамейку.

— Не-э-э, пошли в тепло. Продрог как цуцик, и шланги горят, — обхватил себя руками Гена и первый потопал к подъезду.

Н-да… даже джинсы на нем каким-то мешком сегодня смотрятся, будто не свои напялил. А обычно он одет с иголочки. Генка хоть и скромняга, но в одежде любит лоск.

— Чай? — спросила я, как только затолкала друга в квартиру.

— Самую огромную чашку, — кивнул он.

— Иди мыть руки тогда…

Гена скрылся в ванной, а я пошла хозяйничать на свою маленькую и уютную кухню. Благо, в холодильнике завалялся лимон. Что может быть лучше большой чашки чая с лимоном с похмелья? И хоть я напивалась всего пару раз за всю свою жизнь, но такое лекарство считала лучшим.

— Геныч, ты там живой?! — спохватилась я, когда поняла, что вода уже давно не шумит, а друг мой из ванной не вышел. — Смотри, не оскверняй суицидом мою жилплощадь!

Сразу же распахнулась дверь, и в клубах пара появился мой друг. С мокрыми и гладко зачесанными волосами, румяный и какой-то очень чистый и аккуратный. Удержаться от смеха я не смогла, но даже ответной улыбки не дождалась. Гена прошел к столу и забился на табурете в угол.

— Ты меня уже пугаешь, — придвинула я к нему чашку и опустилась на табурет напротив. — Рассказывай уже.

— Я в полной жопе! — пафосно выдал Гена, и слышать такие слова от обычно интеллигентного него тоже было странно.

— А поконкретнее?

— Ко мне едет брат.

— И что?.. Он едет тебя убить? — нервно хохотнула я, все еще не понимая причины трагедии. — Соскучился, вот и едет. Кстати, не знала, что у тебя есть брат.

Я знала, что Гену воспитывали дядя с тетей, потому что родители его погибли, когда тот еще был совсем малым. А вот про брата слышала впервые.

— Не знала, потому что я не рассказывал. Да и сам я не так часто вижу его. Он старше меня на пятнадцать лет. И когда я начал что-то соображать, брат уже уехал учиться.

— Слушай, кончай драматизировать! — не выдержала я. Тон и вид умирающего лебедя, которые напустил на себя друг, неимоверно раздражали. — Ну приедет твой брат, посмотрит, как ты живешь, учишься… и умотает восвояси. Кстати, вы с ним что в разных городах живете?

— Он живет и работает в Питере.

Ну тогда понятно. Генка приехал поступать в Москву из Краснодара. Далековато их с братом судьба раскидала друг от друга.

— Ты не понимаешь!.. — схватился друг за голову, и мне даже показалось, что он собирается разрыдаться.

— Генка, ну хорош мне нервы трепать! Чего такого я не понимаю?!

— Все, ладно, — закивал он головой как болванчик, убеждая в чем-то самого себя. — Ладно, ладно… Сейчас я тебе все расскажу…

Вот тут мне стало страшновато. Что же такое он мне хочет рассказать, на что так старательно и долго настраивается? Но слушать приготовилась внимательно и его больше не перебивала.

А еще через полчаса я знала историю Гены — человека, про которого считала, что знаю если не все, то многое. А оказывается, ничего я про него и не знала.

Родители Гены погибли, когда ему исполнилось три года. Он их и не помнил, разве что по фотографиям. Маленького сироту усыновили сестра матери с мужем. Своих детей у них не было, и всю нерастраченную любовь они подарили этому умненькому и серьезному не по возрасту мальчику. На момент трагедии брату Гены исполнилось уже восемнадцать лет, и тот служил в армии. Сразу после армии уехал в Питер, где и поступил в университет. После окончания ВУЗа в родные края решил не возвращаться и занялся каким-то там строительным бизнесом.

И теперь мы подошли к самому интересному. Оказывается, бизнес брата очень быстро набрал обороты и сделал хозяина богачом. Я-то, наивная, думала, что учебу и содержание Генки оплачивают дядя с тетей. А за всем, оказывается, стоял его братишка, который таким образом, надо думать, компенсировал свои редкие встречи с близким родственником. Как бы там ни было, он платил за учебу, спонсировал проживание Гены в Москве.

И наконец-то мы добрались до десерта. Этот рыжий оболтус наплел брату, что уже давно, еще с первого курса встречается с девушкой. Приютской сироткой, скромницей и красавицей, в которую влюблен по уши, и с которой сразу после окончания института собирается вступить в законный брак. С этой мифической невестой они, оказывается, снимают квартиру в Москве, за которую тоже платит богатенький брат. В общем, заврался мой друг знатно. И ему еще крупно повезло, что брат только сейчас додумался навестить его и познакомиться с будущей невесткой. А остановиться он решил у брата, надо думать, чтоб сэкономить на гостинице. А может и нет, тут судить не берусь.

— Ну ты и придурок, Геннадий батькович! — вынесла я беспощадный вердикт, когда не самый длинный и довольно сбивчивый рассказ подошел к концу. — Как можно так врать вообще?! А главное, зачем?

— Ты брата моего не знаешь, — удрученно проговорил Гена.

— А что тут знать-то? Ни за что не поверю, что он так чтит институт брака.

— Не в этом дело. Просто он свято верит, что всего в жизни нужно добиваться самостоятельно. А как бы и чего я тут добился, существуя на стипендию?

Тут я с ним спорить не стала, хоть и в корне была не согласна. Конечно, мне трудно судить — москвичке и единственной дочери довольно обеспеченных родителей. Но наверное, на месте Гены я бы предпочла честный труд, чем сплошное вранье. Хотя, утверждать не берусь.

— И ты решил наглым образом тянут из брата деньги?

— Да так как-то само получилось, — покраснел Генка. Надо сказать, краснел он с полпинка, по поводу и без. И это всегда меня умиляло. Вот и сейчас я ему простила половину грехов сразу же. Все же, Генка добрый малый и поступил так точно не со зла. Да и не об этом сейчас нужно думать, а о том, как спасать его-придурка. — Лен, помоги…

— Да вот, думаю, как! — огрызнулась я.

— А что тут думать? Побудь моей невестой, — заглянул он в мои глаза своими голубыми и честными-пречестными.

— Спятил?! — взорвалась я и даже вскочила с табурета. Если б тот не был из чистого дерева и тяжелый, то запустила бы и им в моего лучшего друга.

— Ну а чего особенного? Тебе же не впервой…

— Так. Ты чай выпил?

— Ну выпил.

— Успокоился, согрелся, душу очистил?

— Ну Лен…

— Вали отсюда, пока я тебя не убила, — схватила его за руку и потянула в коридор.

— Лен, это всего на две недели… — заикнулся было Гена, но тут в него полетел его же ботинок, от которого он ловко увернулся.

— Проваливай!

— А ты подумай.

— Я жду.

— Куртку дай надеть…

— Придурок! — захлопнула я за ним дверь, а оттуда донеслось:

— Ты подумай, я тебе завтра позвоню. И заплачу…

Дальше я слушать не стала, отправилась на кухню допивать остывший чай и… думать, как ни странно. Думала я полночи и проспала в институт. А возле корпуса меня дожидался слегка подшофе Юрок и встретил он меня словами:

— Ленка, выходи за меня замуж!

— Может, меня кто проклял? — простонала я и даже схватилась за живот, потому что тот реально кольнуло изнутри. — За что мне все это, а? — возвела глаза к небу.

— Ленусь, ты чего? — перепугался Юра. Ленусь… Так меня только он называл, и сколько не грозилась убить его, не действовало. — Кто тебя мог проклясть?

— Откуда я знаю! — заорала я так, что он шарахнулся от меня как от чумной, а все остальные поблизости принялись пялиться на нас. — Кто-то… — уже тише добавила. — А иначе почему на меня со вчерашнего дня сыплются неприятности.

— Да что случилось, можешь объяснить?! Я думал, одному мне грозит катастрофа, нет, тайфун, нет, цунами. И тебе тоже что ли?..

— И Генке, представь себе.

— А с малым что?

— А вы разве не виделись сегодня? Ты вообще откуда в таком виде? — обратила я, наконец, внимание, что выглядит мой друг, мягко говоря, не очень опрятно и далеко нетрезво.

— Был в гостях, — приосанился Юрок, и так смешно у него это получилось, что я не удержалась от смешка.

— Ну понятно. А что праздновали?

— Оплакивали, — скривился он, — приезд моих родителей.

— Да ладно… — у меня аж челюсть отпала от удивления. — И они туда же? Из самой Тюмени? А ты их должен познакомить со своей невестой?

— Если бы! По официальной или наоборот неофициальной… — почесал он затылок. — В общем, я давно и счастливо женат.

— Как давно? — осведомилась я.

— Уже год, — скис Юрок.

— И как же ты умудрился жениться без родителей, без их благословения?

— Да благословение-то они дали, по телефону, а сейчас вот решили нагрянуть, познакомиться значит…

— А ты, конечно же, живешь с молодой женой на съемной квартире. И твои родители должны остановиться на месяцок у вас пожить?

— Да ты что, окстись! — аж перекрестился мой друг. — Какой месяцок?! Да и они у меня не любят никого стеснять, в гостинице остановятся. Слушай, а ты-то откуда все знаешь? — спохватился он.

— Да уж больно схема стандартная, — пробормотала я. — И ты хочешь, чтоб я сыграла роль твоей молодой жены?

— А ты согласишься? — с опаской и надеждой в глазах переспросил Юрок.

— Так, пошли, — потянула я его на выход из институтского двора.

Кажется, сегодня мне придется все же прогулять занятия. Тем более, что навстречу нам попался Генка — несчастный и растрепанный сильнее обычного.

— И ты пошли, — схватила я того за руку и потащила за собой, опустив приветствия.

Так и тащила их через дорогу как малых детей. Впрочем, они не сопротивлялись, хоть пока еще и мало что понимали.

Недалеко от института был маленький скверик. Летом тут всегда шумела детвора, а в небольшом пруду плавали утки. Сейчас поверхность пруда была усыпана желтыми листьями, которые ветер гнал по водной ряби. Да и по земле он их гонял знатно, а прохожих заставлял кутаться в куртки и плащи. Но мне ненастье не помешало расположиться на пустующей лавочке и заставить присесть по обе стороны от меня горе женихов.

— Так. Слушайте меня внимательно. Оба! — посмотрела я поочередно на каждого. — Но сначала скажите, когда приезжают ваши родственники?

— К тебе тоже приезжают? — как-то сразу оживился Гена, за что я его чуть не поколотила.

— И к тебе? — воодушевился Юра, чем сразу же заслужил мой сердитый взгляд. — Друг! — протянул он другу руку, которую тот и пожал с важным и понимающим видом где-то в районе моего живота. — Ко мне через неделю, — ответил Юра на мой вопрос и посмотрел на Генку.

— А ко мне уже послезавтра.

— Как послезавтра?! — вскричала я. — А вчера ты об этом не мог сказать?

— Так ты меня вытолкала взашей! Когда бы я успел сказать? — справедливо возмутился друг.

— Ладно, — примирительно подняла я руки. — Проехали… Вам обоим нужна моя помощь, я правильно поняла? — те дружно закивали, не забыв обменяться настороженными взглядами. — Таксу мою вы знаете. Вам пятьдесят процентов скидка. И не спорь! — прикрикнула на Юру, решившего выступить на стороне справедливости.

Он бы и переплатил, знаю я его, да только я не хапуга — с друзей денег не беру. Но и бесплатно работать не привыкла, дело принципа.

— Ты переезжаешь на две недели ко мне, и братец твой тоже селится у нас, — посмотрела я на Гену и не сдержалась: — Черт! Две недели с чужим мужиком в квартире! Как мне это пережить?! Ладно… А твоих родичей мы навещаем в гостинице, как любящие супруги, так?

Юра молча кивнул и выглядел при этом пристыженно. Ну хорошо хоть угрызения совести ему не чужды.

— Ок! Детали и бюджет обсудим вечером, у меня. А сейчас пошли греться в кафе. Что-то я проголодалась на нервной почве.

Глава 2

Если я говорила, что собираемся у меня, то это значило, что друзья приходят к восьми, приносят что-нибудь вкусненькое, а я пою их своим фирменным чаем. И вместе мы до ночи смотрим что-нибудь интересное или играем в какую-нибудь интеллектуальную игру, типа настольной монополии или просто в города. Обычно такие вечера проходили весело, но только не сегодня.

Ровно в восемь в дверь моей квартиры позвонили, и Юра с Геной переступили порог с видом проштрафившихся школьников. Но про мой любимый торт «Зимняя вишня» они не забыли. Его мне и протянул молча Гена.

— Слушайте, ну хватит! Что за постные физиономии? Да, собрались мы по делу, но это же не мешает нам совместить приятное с полезным, — произнесла я гневную тираду, хоть уже пару часов как не злилась на них.

Дело в том, что характер у меня такой. Если я чего-то боюсь или не хочу делать, то так бывает только до тех пор, пока я не решу, что избежать этого не получится. Вот и с этими двумя оболтусами и их проблемами я уже смирилась. Мало того, в моей голове уже потихонечку выстраивался план действий, вернее, планы и их последовательность. Осталось изучить матчасть и можно смело перевоплощаться.

Поле такого моего приветствия Юра с Геной заметно повеселели и расслабились. Я накрыла столик в гостиной, и мы приступили к обсуждению.

Мне предстояло как можно больше и за сравнительно короткое время узнать про родителей Юры и брата Гены. Благо, на память никогда не жаловалась и сейчас буквально засыпала друзей вопросами, впитывая информацию в себя, пока не насытилась ею до краев.

— Фух! — откинулась я на спинку дивана. Кроме двух родословных я еще умудрилась и объесться, заглотив друг за другом два куска торта. — Так, — ткнула я в Гену пальцем, — кем я должна быть для твоего братца?

— Ну… я же говорил уже, — отчаянно покраснел тот, а я рассмеялась.

— Забитой сироткой?

— Ну почему сразу забитой?! Просто воспитывалась ты в детдоме. Не думаю, что все, кто оттуда, такие уж забитые.

— Точно не все, — поддакнула я. — А еще у воспитанников детдомов самопроизвольно развивается потребительское отношение к жизни. Взращенные на всем общем и государственном, многие из них считают, что им все и всё должны, — умозаключила я. Возможно я и ошибалась, но именно так я и считала. — Ладно, у меня есть завтра, чтоб слепить образ. Имя могу оставить свое? Или ты меня уже заочно представил какой-нибудь Алевтиной?

— Он знает, что тебя зовут Лена! — возмутился Гена.

— Да ладно…

— Ну в смысле не тебя, а мою виртуальную невесту, — еще сильнее покраснел он. — Ничего оригинальнее я не придумал, прости.

— На этот раз твое скудоумие пошло нам на пользу. Тоже прости, — съязвила я в отместку. Нет, все же, пока еще я немного злилась, и тот факт, что Генка назвал невесту моим именем отчего-то сильно бесил. — Брата как зовут? — спохватилась. О старшем родственнике друга я теперь знала очень многое, кроме самого главного — имени.

— Брата зовут Макар.

— Шутишь?

— Да нет… А что тут особенного? — удивился Гена.

— Да кто ж сейчас так детей называет?

— Не сейчас, допустим, а тридцать шесть лет назад, — сумничал Гена, — и имя это довольно современное.

— Ну да… ну да… — Макар, подумать только! Макар Сергеевич, стало быть. Запомнить бы. Хотя такое имя вряд ли забудешь. — Теперь ты, — переключилась я на расслабленного Юрка. Тот кажется, и вовсе забыл, для чего мы здесь собрались. Смотрел себе комедию по телеку и ржал потихоньку. — Кем я должна быть для твоих предков? Балериной, проводницей, продавщицей пирожков на рынке?..

— Мелко плаваешь, — загадочно отозвался тот.

— И что это значит?

— Придется тебе побыть самой собой. Единственной дочерью родителей из интеллигентной прослойки общества.

Стоило мне только это услышать, как я едва не застонала. Юрка! Как ты мог со мной так поступить?! Подложить такую подлянку! Я и из-под родительского контроля торопилась вырваться, чтоб не быть такой, чтоб наконец-то позволить себе жить по своим правилам, а не использовать кучу столовых приборов за обеденным столом, не застилать колени белоснежными накрахмаленными салфетками, не разговаривать все время, даже во сне, на литературном русском языке и не читать преимущественно классическую литературу, как и слушать такую же музыку.

Дело в том, что во всем этом я выросла, будучи дочерью папы-профессора филологии и преподавателя словесности и мамы-музееведа. С детства меня учили все делать правильно и красиво, одевали в платьица с оборками, тогда когда я хотела гонять по двору в шортах, как все остальные дети.

Чуть ли не каждый день мне влетало за порванные и грязные платья, но мама продолжала гнуть свою линию, а папа ее в этом активно поддерживал.

Помимо школьной программы я еще углубленно изучала мировую историю, а на столе моем всегда лежал толстенный учебник по стилистике русского языка, который папа периодически открывал, чтоб бегло проэкзаменовать свою дочь.

Но я выросла и вот уже больше двух лет живу, как того хочу, превращаясь в послушную дочь по выходным и праздникам. А теперь мне, значит, еще и играть такую придется. И не дочь даже, а невестку.

— Юр, зачем? — посмотрела я на него. Кому, как ни ему не знать, как я к этому отношусь.

Видно, мой серьезно-скорбный вид смутил даже такого непрошибаемого типа. Заговорил он как-то торопливо и даже немного заикался.

— Ленусь, ну прости!.. Ты сама не понимаешь, какая ты редкость в современном мире, среди всей этой пошлой молодежи. Ты же как бриллиант в куче навоза…

— О господи! — схватилась я за голову. Но Юрок меня не услышал даже.

— …Если и представлять себе жену, то только такую — самую лучшую. Ты же всегда все знаешь, за словом в карман не лезешь. Уверенная в себе, воспитанная, красивая…

— Заткнись! — не выдержала я. — Хватит! Поверь мне, я лучше знаю, какая я.

Я не такая, даже тогда, когда стараюсь такой быть ради родителей. Я совершенно другая и веду себя по-другому. Юра нарисовал себе идеальный образ воспитанной девушки, которому я теперь должна буду соответствовать. Оставалось порадоваться тому, что не его брат будет жить у меня дома.

Юра молчал, но пристыженным не выглядел. По ходу, переубедить его мне не удалось. А жаль…

— Ладно, — сказала я самой себе, понимая, что теперь уже ничего не исправишь. Придется мне перевоплощаться в тех, кого навязывают друзья. — Ген, во сколько послезавтра прилетает твой брат?

— В шесть вечера, — как-то слишком быстро отозвался тот и сразу же отвел взгляд.

— Есть еще что-то, чего я не знаю? — вкрадчиво спросила я.

— Макар просил нас встретить его в аэропорту. Он плохо знает Москву.

Ох, Господи! Сплошные заморочки. Взрослый дядя боится заблудиться в мегаполисе. И это житель Санкт-Петербурга. Ага. Ни в жизнь не поверю! Да и язык ему для чего? Да и вряд ли до моего дома он стал бы добираться на перекладных. Но вслух я этого говорить не стала. Честно говоря, устала спорить и расстраиваться.

— Ладно, — надрывно вздохнула. — Завтра вечером ты перевозишь ко мне свои вещи, а в четверг после занятий пилим в аэропорт, встречать дитя малое, — не удержалась от колкости.

Обсуждение подробностей приезда родителей Юрка я отложила на ближайшее потом. Что-то и без этого голова моя пошла кругом, ни на чем сосредоточиться не могла, даже когда осталась дома одна. Ни читать, ни смотреть телевизор не получилось, мысли так или иначе возвращались к брату Гены. Интересно, какой он, и насколько блестяще мне придется играть свою роль?

* * *

Рейс из Питера прибыл вовремя. Когда по залу прокатилось объявление о приземлении самолета, я отчего-то начала нервничать. Гена тоже выглядел напряженным.

— Слушай, ты в Москве уже третий год, — осенило меня. — Сколько же ты с братом не виделся?

— Пять лет.

— Ничего себе! — я аж присвистнула. — А как же армия? Он даже на присягу к тебе не приезжал?

— Не приезжал. Так уж вышло. Если честно, мы с Макаром не так уж и близки. Я даже воспринимаю его не как брата, а как близкого родственника, ну скажем… дядю. Нет, даже не как дядю. Дядь Саша мне отца заменил, родней него у меня никого нет. А Макар… в общем, не знаю, — зажал Гена пальцами кончик носа, как делал всегда, когда волновался. Следующая стадия — это активное растирание этого самого носа, пока тот не становился ярко-красным.

— Не нервничай, прорвемся, — убрала я его руку от лица.

— Идет…

— Что?

— Я вижу Макара.

— И где он? — принялась я высматривать в толпе пассажиров неизвестно кого.

— Тише ты! — дернул меня Генка за руку, и я вспомнила, что должна вести себя скромнее, соответствовать роли сиротки.

Ради такого случая я даже выбрала из своего гардероба самое консервативное шерстяное платье непонятного серо-коричневого цвета. Когда-то мне его подарила подруга мамы, и вот сейчас это платье впервые пригодилось. Правда, поверх платья я надела пальто, которому тоже предпочитала куртки.

— Видишь брюнета в очках и кепке? Это он.

Увидела и невольно растерялась. Во-первых, Генка совершенно не был похож с братом, как небо и земля, а во-вторых, слева через все лицо у брата его тянулся шрам, который я разглядела даже издалека. Смотрелся он даже не шрамом, а изломанной глубокой морщиной, делая его лицо словно состоящим из двух половин: нормальной человеческой и устрашающе-карикатурной.

— Что у него с лицом? — пробормотала я, пытаясь справиться с удивлением и затолкать подальше нездоровое любопытство.

— Шальная юность, бандитские разборки, — быстро проговорил Гена. — Его тогда ножом полоснули по лицу, а в больницу за помощью обратиться не смог. Вот и получилось так…

Больше я ничего спросить и сказать не успела — брат Гены приблизился к нам. Одет он был в укороченную дубленку и джинсы, не считая кепки на голове. Ну да, в Питере, говорят, значительно холоднее чем у нас. А еще там сыро. Только вот в таком прикиде и со спортивной сумкой на плече брат Гены мне еще больше напомнил бандита.

— Ну иди сюда, братан, — проговорил Макар низким голосом и притянул Генку, который все продолжал нервничать и суетиться, к себе. Одарив моего рыжего друга медвежьими объятьями, брат его обратил свой немигающий взор на меня. — Вот ты значит, какая, Елена Прекрасная, — я даже вздрогнула, когда он меня так назвал. Это-то Генка зачем ему разболтал? Еще не хватало, чтоб он меня по кличке звал! А под его взглядом вдруг стало зябко. — Генка много рассказывал о тебе, — когда успел только! — но представлял я тебя иначе.

— И как же? — спросила я и заставила себя покраснеть, вовремя вспомнив, что играю роль скромницы.

— Не такой красивой, — растянул он губы в немного ехидной улыбке. А мне вдруг захотелось уточнить, уж не считает ли он внешнюю красоту женщины чем-то отрицательным? Но и этого я себе не позволила, оставаясь в образе и потупив взор. — Ну что, везите меня домой.

— Через пятнадцать минут отправляется аэроэкспресс… — заикнулась было я, но меня бесцеремонно перебили, да еще и обращаясь не ко мне.

— Где тут стоянка такси? — спросил Макар у брата, в то время как я вынуждена была прикусить язык. Большого труда мне стоило посмотреть на него без злости, затолкав ту куда подальше.

Генка рванул на выход ловить такси, а мы с его братом зашагали следом и в полном молчании. Мне совершенно не хотелось с ним разговаривать, как и смотреть на него. А на то, что думал он, плевать я хотела с колокольни! Тоже мне, хозяин жизни нашелся. Лучше бы с братом виделся почаще, может тому и врать не пришлось бы.

Всю дорогу до дома Макар разговаривал с Геной, а про меня оба словно забыли. Ну и не больно-то хотелось, хоть такая постановка вопроса и казалась немного обидной. Старший брат спрашивал младшего про учебу, досуг, рассказывал про каких-то общих родственников… О себе практически не говорил, что тоже казалось мне странным. Я же делала вид, что разглядываю проплывающий мимо пейзаж, тогда как сама внимательно прислушивалась к их разговору. Чем раньше я пойму этого мужчину, тем легче мне будет перед ним притворяться все те две недели, что он планирует провести у нас в гостях.

Когда такси затормозило во дворе моего дома, то ситуация мало изменилась. Мужчины разве что вышли из машины, но как и до этого были увлечены беседой и на меня не смотрели. Это уже начинало подбешивать, что я старательно скрывала, хоть и кипела изнутри.

Возле двери подъезда они как-то дружно затормозили, словно опомнившись и пропуская даму, то бишь меня, вперед. Едва сдержалась, чтоб не прыснуть со смеху, так одинаково у них это получилось. Джентльмены чертовы, которые в подъезде снова забыли обо мне. Ну и я не стала их дожидаться — вбежала на свой этаж, открыла дверь и скрылась в своей комнате. Ну а чего — скромницам свойственно такое поведение, да и все равно вряд ли кто заметит.

Лежа на кровати и глядя в потолок, я слышала, как братья вошли в квартиру и закрыли дверь на замок (ну это сделал точно Генка — извечная педантичность и аккуратность не подвели его и в этот раз), как они о чем-то еще поговорили в коридоре, а затем хлопнула дверь в ванную (ее я узнала по характерному скрипу). И тут же в мою, а временно нашу, комнату вбежал Гена.

— Ты чего это спряталась? Да еще и в обуви, — удивленно взглянул он на мои ботинки, что скинула возле порога.

— А разве я вам нужна? — лениво посмотрела я на друга, ощутив внезапный приступ дремы. Что-то я сегодня устала за целый-то день, а еще и в аэропорт переться пришлось. — Вам и без меня неплохо.

— Ты чего, обиделась? — присел Гена на краешек кровати.

— Больно надо, — скривилась я.

Обиды не было и в помине. Я вообще считала, что обижаются только слабые духом люди, а те кто посильнее, сердятся. Вот и я сердилась, а точнее, злилась.

— Ну тогда пошли, — еще более неуверенно отозвался мой друг.

— Куда?

— Как куда?! — вытаращил он на меня глаза. — На кухню, готовить ужин. Брата нужно накормить с дороги.

— И чем мы его будем кормить? Холодильник пустой…

Об этом мы как-то не подумали. Да и готовила я дома по праздникам. Если сильно хотелось чего-то вкусненького и домашнего, обычно отправлялась в гости к родителям. Мама у меня была большая мастерица по части выпечки и частенько баловала папу изысканной стряпней. Так баловала, что тот нарастил себе излишний жирок, который теперь активно сбрасывал, делая каждый день зарядку.

Но готовить я в принципе умела, хоть и не любила это дело. А потому с тяжким вздохом распорядилась, принимая вертикальное положение и борясь с зевотой:

— Дуй в магазин за куриным филе. А я пока начищу картошки и поставлю вариться. Будут твоему брату сегодня куриные медальоны под хрустящей сырной корочкой. Кстати, сыр тоже не забудь купить.

Гена аж сглотнул, да и я вдруг поняла, что изрядно проголодалась.

Юрок мне всегда говорил, что за что бы я ни бралась, любая работа спорилась в моих руках. Сейчас, без ложной скромности, я в этом убедилась, начистив картофеля полную кастрюлю (откуда я знаю, какой аппетит у этого бугая — братца Гены, выглядит он очень даже крупным) в рекордно короткие сроки.

К тому моменту, когда Макар покинул ванную с одним полотенцем на бедрах, картофель уже закипал, а рядом с плитой высилась гора нарезанного лука, от которого у меня уже слезились глаза и потек нос. С хорошеньким же видом я встретила дорогого гостя, нацепив на лицо вежливую улыбку и не нарочно шмыгнув носом. Да и он тоже хорошо — выперся из ванной полуголый. Кубики на его торсе так и притягивали взгляд, а не смотреть пониже пояса вообще получалось с трудом. Я вообще не знала, куда можно смотреть, а потому доверчиво заглянула в его серые и довольно холодные глаза.

— Располагайтесь в гостиной. Вещи можно разложить в шкафу, я специально освободила для вас полку. Скоро будет готов ужин…

— Понял, — перебил меня он. И сделал это уже не впервые. В который раз закрались сомнения в его воспитанности. На воспитанного и учтивого этот мужчина явно не тянул. А вот грубостью от него несло за версту. — Брат где?

— Ушел в магазин, — все так же приветливо и по-простецки ответила я, борясь с желанием нагрубить или пустить в ход сарказм, которым частенько увлекалась. — Как-то мы не подготовились с ним к вашему приезду, — глуповато улыбнулась.

— Давай ты мне не будешь выкать, — едва уловимо скривился Макар. — Все же почти родственники, или у вас с Генкой не серьезно?..

Тут я порядком растерялась, не зная что можно ответить. Что-то слишком часто в последнее время сообразительность меня стала подводить. То, что по официальной версии мы с Генкой живем вместе, еще не делает нас женихом и невестой. Кто сейчас так не живет? А потом многие просто разбегаются и даже умудряются оставаться друзьями. Так кто же я по роли для друга? Неужто невеста? Это все осложняло. Но судя по выражению лица Макара, мою растерянность он тоже принял за проявление скромности.

— Ладно, это не мое дело, — быстро улыбнулся и так же быстро спрятал улыбку. Но я успела заметить, как на миг от нее потеплели его глаза. — Надеюсь, на свадьбу позвать не забудете, если надумаете. Пойду оденусь… — и скрылся в комнате к моему облегчению. Можно было вернуть лицу нормальное выражение.

Одевался он как раз до того момента, когда в квартиру вбежал запыхавшийся Гена. Мало того, что тот принес филе, так еще и отвлек внимание брата на себя, перехватывая того на пути в кухню. Я же смогла спокойно заняться готовкой, впервые получая от нее удовольствие. Почему-то хотелось удивить гостя. Может он и привык ко всяким там изыскам, но вкуснее моих медальонов точно не ел. И главное, что готовились те очень быстро. К тому моменту, как я взбила в блендере картофель с молоком и маслом, превращая все это в пышное пюре, уже и медальоны запеклись в духовке.

А вот за ужином нам с Генкой предстояло испытание. С разговоров семейных и об общих знакомых Макар круто перешел к настоящему допросу, засыпая нас с другом вопросами. Где и как познакомились, как давно это случилось, почему решили жить вместе… Благо тут практически не приходилось выдумывать, можно было придерживаться правды, разве что не забывать, что я сирота.

А вот когда Макар попросил меня рассказать о жизни в детдоме, пришлось туго. Дело в том, что все мои знания сводились к книгам, среди знакомых не было воспитанников детдомов. Да и книги даже с натяжкой не тянули на современные. Ну откуда знал Макаренко, живя сто лет назад и ваяя свою «Педагогическую поэму», как дело обстоит у сирот сейчас? Не знала этого и я.

Но тут включилась моя изобретательность и память. Собирая по крупицам, что слышала и видела хоть когда-то раньше, я даже умудрилась нарисовать в воображении довольно старенькое здание, где жили, росли и воспитывались порядка пятидесяти детишек. А местом дислокации выбрала ближайшее Подмосковье, расположить вымышленный детдом в столице не рискнула. Да и за городом легче было придумывать себе всякие приключения. Вопрос поступления воспитанницы детдома в один из престижных ВУЗов Москвы Макар упустил, чему я могла тихо радоваться. Как ответила бы на него, понятия не имела.

Расходились мы по комнатам практически родственниками. То ли от сытного ужина, то ли проникнувшись ко мне состраданием, но гость наш значительно подобрел, и даже улыбался в два раза чаще.

Глава 3

На лекциях по политологии я обычно незаметно дремала. Даже умудрялась делать это с открытыми глазами, полностью отключаясь от внешнего мира под тихий монотонный голос лектора. Да и сам лектор, надо заметить, мало интересовался тем, чем занимаются на его лекциях студенты — бубнил себе, знай, у доски и не обращал ни на кого внимания.

Но сегодняшний день выбивался из правил. Я, Юрок и Генка заняли самый верхний ряд в поточной аудитории, чтобы спокойно обсудить текущие вопросы и поделиться новостями. Главное, было делать это тихо, чтобы не нарушать мерное журчание голоса лектора. Ну и я боролась с привычной зевотой и старалась держать глаза как можно более широко открытыми.

Пошел уже третий день, как к нам приехал ре… брат Гены, конечно же, Макар. Каждое утро после совместного, практически семейного завтрака мы с Геннадием отправлялись в Университет, а Макар — по каким-то своим делам, о которых нам, судя по всему, знать не полагалось. Гена только заикнулся, что брат решает попутно какие-то вопросы, связанные с его строительным бизнесом.

На второй день Макар обзавелся личным автомобилем, взятым на прокат, заявив, что не собирается тереться в метро, как какая-нибудь чернь. Ну он не так сказал, это я сделала такие выводы из его тона и мимики. А нас с Генкой, должно быть, к той самой черни он и относил. Правда, уже на следующий день предложил подбросить до универа, от чего мы дружно и резво с «женихом» отказались. Я любила ездить в метро, и Гена в этом плане не так уж сильно от меня отличался. Да и с московскими пробками этот способ казался мне более быстрым и надежным.

Юрок усиленно готовился к приезду родичей, о чем я пока старалась даже не думать. Себе на подготовку я выделила ровно день перед их прилетом из Тюмени, когда посвящу этому все время, как следует продумав новый имидж. Пока же мне хватало головной боли в лице брата Генки.

Макар меня явно в чем-то подозревал, как я поняла уже на второй день его пребывания в моей квартире. В тот вечер он не вернулся к ужину и заявился слегка под шафе. Самую малость. Хотя, чтобы свалить такого бугая, наверное, нужно не меньше бочки спиртного. Да и не суть, потому что дело не в этом.

Как назло, Генка решил застрять в ванной, устроив себе банный вечер без джакузи, но с принятием ванны, с пеной, ароматическими бомбочками и всем остальным, что нашел в моем арсенале. Я же застряла на кухне, наводя порядок после ужина, занимаясь, то есть, совершенно непривычным для себя делом. Сроду не мыла столько посуды, даже в детстве. Да и у нас дома, сколько помню себя, всегда была посудомоечная машинка. А тут раковина просто ломилась от кастрюль, тарелок и всего остального, что скопилось после скромного ужина на двоих. И именно в этот момент мне решил составить компанию Генкин брат.

Он вошел в кухню в одних спортивных штанах, в очередной раз смутив меня своими рельефными мышцами, причем, обнаженными. Ноги его тоже были босы, и я скромно заметила:

— Ты бы обул тапочки. Полы холодные…

На мое замечание Макар лишь криво усмехнулся. А потом выдвинул стул так, чтобы видеть меня со всех ракурсов, и оседлал его спинкой перед собой. Под пристальным взглядом серых глаз я невольно растерялась, что было мало мне свойственно. Тарелка выпала из рук, да не в раковину, а на пол, и буквально рассыпалась у нас на глазах в стеклянную крошку.

— Блин! — потрясенно пробормотала я, в то время как Макар не сменил ни позы, ни выражения лица. Как и смотреть продолжал на меня в упор, игнорируя тарелку.

Мне же ничего не оставалось, как достать из-под раковины веник с совком и приступить к сметанию осколков. Потом неплохо бы пропылесосить, чтоб уж наверняка, но сидел Макар так, что перегородил выход из кухни. Я в ловушке? — мелькнула шальная мысль.

— Ты слишком красива для сиротки, — раздался его низкий голос, констатируя идиотскую совершенно мысль.

А он, кажется, пьянее, чем я решила сначала. Не шатается, не горланит песни, но несет какую-то чушь.

— Какая есть, — пожала я плечами и вывалила осколки в мусорное ведро.

— А еще ты слишком хороша для моего брата, — выдал Макар, окидывая меня взглядом с головы до ног, задерживаясь зачем-то в районе груди.

Сразу же пожалела, что домашняя футболка на мне слишком короткая, не прикрывающая живот, а вырез на ней великоват, вон даже лифчик показался. Захотелось что-то накинуть на плечи, желательно, серое, чтобы стать чуть незаметнее, менее красивой, лучше соответствовать имиджу.

— Что тебе нужно от Генки? — последовал вопрос, которого я и вовсе не ждала.

— В каком смысле?

Я уже с трудом сдерживалась, а он смотрел на меня так, словно я ведьма, а он инквизитор. И сейчас выведет меня на чистую воду и приговорит к сожжению. Знал бы он, что это его драгоценному братику понадобилась моя помощь, наверное, сменил тон. Но именно об этом я и обязана была молчать.

— Слушай, ну я же не слепой. За лоха-то меня не держите, — снова и еще кривее усмехнулся Макар. — У Генки вон даже руки дрожат, когда касается тебя. И смотрит он на тебя так, словно боится чего-то. Или ты Гитлер в юбке, но отлично маскируешься, или он тебе нужен, как телеге пятое колесо… Только вот, в чем дело, никак не пойму.

И снова я опешила, а Макару этого времени хватило, чтобы встать со стула и приблизиться ко мне вплотную. Отступать было некуда. Филейной частью я уперлась в разделочную поверхность, а впереди на меня напирала эта груда мышц.

От него пахло довольно резким мужским парфюмом с примесью спиртного. Как ни странно, но запах мне не показался противным, даже напротив. А вот то, что стоял он слишком близко и явно заглядывал в вырез моей футболки, мне совершенно не нравилось. От этого напрягало и бросало в жар. А может, последнее со мной случилось, потому что чувствовала жар, исходящий от его обнаженного торса.

— Вы хоть целуетесь?

Первой моей реакцией стала попытка ускользнуть бочком. Но я и дернуться не успела, как накаченные руки уперлись в столешницу по обе стороны от моего бренного тела с изрядно испуганной душой.

— Так что, Елена Прекрасная, целуешься ли ты с моим братом? — еще тише и проникновеннее проговорил Макар, приблизив при этом ко мне свое лицо чуть ли не вплотную.

Вот тогда я лихорадочно принялась соображать, как бы поступила скромная воспитанница детдома в такой ситуации. Тот факт, что таких людей я в принципе скромнягами не считала, опустила. Генка от меня хотел именно скромности и покорности. Их я и должна изображать, чтобы не ударить в грязь лицом и не подорвать репутацию. Ну и еще нужно абстрагироваться от реакции собственного тела на этого мужчину — близость его отчего-то меня нешуточно разволновала.

— Макар, ты стоишь слишком близко, — уперлась я ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть. При этом доверительно заглянула в его глаза и всеми силами старалась покраснеть. Последнее, кажется, получалось отвратительно. От злости, что разгоралась внутри меня, вместо румянца по лицу могла разлиться бледность. Я себя знала. — Это неприлично. Ты меня смущаешь. И Гена…

— А что Гена? Я ничего не делаю с тобой, — усмехнулся он. — А вот ты почему-то не можешь ответить на самый простой вопрос, сиротка.

Ох! А если бы я на самом деле была такой? Ведь в его устах сейчас это определение прозвучало как оскорбление.

— Да, сиротка! — уже более твердо посмотрела я в его глаза. — Но честная и порядочная. Отойди от меня, пожалуйста, не провоцируй.

— Ух ты, как мы заговорили! — притворно-восторженно выдохнул он мне в лицо. — Наверное, ты еще и умная сиротка?

А ты хам, каких еще поискать. Но вслух только и сказала:

— Не жалуюсь. И Гена тоже не жалуется. И да, мы с ним целуемся. А еще спим вместе.

Вот тут я залилась краской, судя по жару, опалившему щеки. Но причиной стал отнюдь не стыд, а воспоминания о первом совместном вечере, когда Генка решил забраться в мою постель, пусть и с благими намерениями — выспаться как следует. Я же погнала его на пол, решив, что даже целомудренно не хочу делить ложе с лучшим другом. А он, так еще и надулся. Благо, с утра оттаял — Генка вообще не умел долго обижаться. Воспоминания меня рассмешили, и я едва сдержала смех.

— И я должен тебе верить? — прищурился Макар.

— Конечно! — подобострастно ответила я.

Конечно же, мне совершенно другое хотелось ему сказать. Будь я самой собой, уже бы включила злую иронию. Но сейчас вынуждена была проговаривать все разве что про себя. А так хотелось поинтересоваться, не желает ли Макар подержать рядом с нами свечку в ближайшую ночку. О том, как стали бы выкручиваться с Генкой, пожелай его брат этого, старалась не думать.

— А если я сейчас проверю, умеешь ли ты целоваться? — огорошил он меня очередным вопросом, какого я уж точно не ждала от этого взрослого мужика.

— Тогда я тебя ударю, — выпрямила я спину и выпятила грудь.

Ох как зря я это сделала — моя грудь сражу же коснулась его груди, да еще и самыми чувствительными точками, которые тут же отреагировали на прикосновение.

В общем, тогда нас с Генкой пронесло. Макар от меня отстал, а Генка не вышел из ванной в самый неподходящий момент. Когда он вошел в кухню распаренный и довольный жизнью, мы с его братом уже чинно попивали чай за столом и мило беседовали ни о чем. Но с тех пор я поняла, что моя квартира временно превратилась в минное поле, и ходить по ней следует крайне аккуратно, чтобы не подорваться. Благо, вчера Макар задержался по делам настолько поздно, что пришел, когда мы с Генкой уже отправились спать.

— Если честно, я дни считаю до отъезда твоего братика, — грозно посмотрела я на Генку и громко прошептала. — Ходит по моей квартире как инквизитор и следит за каждым моим шагом. Домой идти не хочется.

Юрок хмыкнул в кулак, но получилось это у него все равно достаточно громко. И наградой нам послужил хоть и сонный, но достаточно внимательный взгляд лектора. На пару минут мы все дружно замолчали и якобы обратились в слух.

— Он просто волнуется за меня, — смущенно пробормотал Гена. — Брат все-таки…

— А я что, бегаю за тобой со скалкой? Ору на тебя? Всячески принижаю?.. — искренне возмутилась я. — Следит он за мной! Да я по собственной квартире передвигаюсь бесшумно, как мышь. Стараюсь не попадаться на глаза твоему братцу. Готовлю вам вечерами напролет, вместо того чтобы сходить куда-то развеяться. Когда он свалит уже только?!

— Лен, тут такое дело… — Гена замялся, а мы с Юрком заинтересованно на него посмотрели. Вот только меня сразу же начали терзать дурные предчувствия, которые и подтвердились. — В общем, Макар сказал, что задержится в Москве на неопределенное время. На неделю, может, или на две… У него какие-то проблемы возникли, связанные с бизнесом.

— А я тут причем?!

В аудитории повисла могильная тишина, а я прижала ладонь ко рту, поняв, что даже не произнесла это вслух, а практически выкрикнула.

— Молодые люди на галерке, — проговорил преподаватель все в той же тихой и спокойной манере. Только сейчас его голос прозвучал как набат колокола. — Я вас запомнил и на экзамене по своему предмету проявлю пристрастие, уж не обессудьте.

— Блин!.. Только этого и не хватало до полного счастья! — едва не разрыдалась я.

— А чего ты орешь? — зыркнул на меня Юрок.

— Заткнись, а то и тебя пришибу сейчас! — огрызнулась я.

На самом деле прибить мне хотелось их обоих, чтобы очистить мир от авантюрной скверны. Два идиота на мою голову! А третий сейчас у меня дома просиживает штаны или свалил по делам, чтобы вечером вернуться. Угораздило же меня вляпаться в это дерьмо!

— Слушай, мои родаки прилетают в воскресенье ночью, — решил Юрок сменить тему на не менее неприятную для меня. — Вечером они обязательно захотят устроить званный ужин со знакомством. Когда начнем обсуждать детали?

Никогда! — хотелось мне ответить. Иди ты к черту со своими родителями! Но разве я могла так поступить? Во-первых, я ему дала слово, а во-вторых, причем тут его родители? Они — такие же жертвы глупых интриг сына, как и я.

Так! Сегодня у нас четверг. До приезда родителей Юры осталось не полных три дня. А с их приездом закончится первая неделя пребывания у меня в квартире нежеланного гостя. Черт! Кажется я становлюсь каким-то параноиком и начинаю считать дни, тогда как раньше я даже не замечала, как они пролетают. Даже когда была на «задании», как сама называла свое хобби. Но в этот раз все явно пошло не так.

— Встретимся в субботу и обсудим детали, — ответила я Юрку таким тоном, чтобы до субботы больше и заикаться не смог о своих родителях.

— Как скажешь, босс, — серьезно кивнул друг, но тут же тихонько рассмеялся. Юра и серьезность не уживались вместе надолго. — А пошлите сегодня куда-нибудь вечером! — с энтузиазмом предложил следом.

— Я за! — тут же радостно поддержал друга Гена. Мне даже жалко его стало — поди, так же не тянет домой, как и меня.

— А пошлите, — вынуждена была согласиться я тоже. Уж лучше ночь в клубе и сонный вид в универе на следующий день, чем вечер под одной крышей с инквизитором.

Клуб выбрал Юрок — он у нас был большим специалистам по ночным тусовкам, знал все программы и расценки. И тусил он в десять раз чаще нас с Генкой, чуть ли не каждый день. Когда только спать успевал? Впрочем, сегодняшний день выбивался из правил — на первую пару Юрок практически никогда не заявлялся. В лучшем случае приползал к третьей и линял с последней. А по сути, в универе он был редким гостем и постоянным кандидатом на отчисление. Как только умудрился доучиться до третьего курса? Хотя, тут все понятно — у нас в стране знания продаются и покупаются, к сожалению.

— Ладно, я, пожалуй, подремлю, — сообщила я друзьям, но те на меня даже не обратили внимание.

В данный момент они были заняты тем, что обсуждали новую девушку Костяна — Арину Светлакову. Костя вчера громогласно назвал себя ее парнем. Интересно, продержится ли Арина в статусе его девушки хоть неделю. С этой мыслью и улыбкой на губах я и задремала с открытыми глазами, под треп своих друзей и мерный голос лектора.

Глава 4

— Во сколько встречаемся? — поинтересовался Юрок, когда втроем мы вышли из корпуса универа под полу-снег полу-дождь и ледяной ветер. И это вначале ноября. А что будет дальше — снежные бури и заносы повсюду? Что-то зима в этом году решила наступить слишком рано, не дав людям насладиться осенью.

— Часов в девять? — то ли спросила, то ли ответила я.

— Норм, — кивнул Юрок, и только тут я обратила внимание, что Генка как-то слишком неуверенно топчется рядом и подозрительно молчит.

— Ты чего? — чуть толкнула я его.

— Да… так, ничего. А ты сейчас куда? — посмотрел он на Юрка.

До меня уже постепенно доходило, почему мой друг кажется странным.

— Да к пацанам в общагу заскочу, — пожал плечами Юрок. — Надо убить время до вечера.

Вообще, они с Генкой снимали по комнате в трехкомнатной квартире. В третьей жил какой-то алкаш, благо тихий. Кажется, он и сдавал им комнаты по дешевке. И Генкина сейчас, значит, пустовала. Ну а Юрок и раньше не любил бывать дома, разве что спать предпочитал в своей кровати. Да и то частенько делил ложе с подружками. Впрочем, меня все это не касается точно, а вот настроение Гены очень даже заинтересовало.

— Ген, а ты разве не собираешься идти домой? К нам домой? — специально подчеркнула я, наблюдая, как проступает мученическое выражение на его лице.

— Лен, можно я с Юрком?.. — с трудом заставил себя проговорить Гена.

Интересно, что его напрягает сильнее — то, что нужно отпрашиваться у меня, или то, что он вынужден это делать, потому что совершенно не хочет идти сейчас домой? Наверное, и то, и другое. Но ведь и не я заварила всю эту кашу!

— А как же твой брат? Что мне ему сказать, где ты, если он окажется дома? — напирала я на друга.

Да, я била сейчас по больному, но мне совершенно не улыбалось встречаться с его братом с глазу на глаз. После выходки того на моей кухне, я поняла, что оставаться с ним в квартире наедине опасно. Но вот проблема — мне нужно было идти домой. Во-первых, завтра консультация по архитектурному проекту, в котором у меня куча недоработок. Кроме того, перед походом в клуб желательно хоть немного вздремнуть, иначе буду не веселиться, а клевать носом за столом, особенно учитывая, что в последние дни я ложусь спать поздно, а встаю рано. И вообще, эта неделя выдалась дико напряженной! Так почему я должна жалеть того, по чьей милости терплю неудобства?

— Да его до вечера не будет… наверное, — не очень уверенно произнес Генка. — Лен, ну будь другом, — тут же взмолился и посмотрел на Юрка в поисках поддержки.

— Ленусь, ну правда, — тут же поддакнул верный друг, — что ты из него подкаблучника-то делаешь? — заржал на весь университетский двор.

— Я тебе язык отрежу, еще раз назовешь меня так! — прошипела я. — И я не напрашивалась в его девушки! Ой, да черт с вами!.. — махнула я рукой и бодро зашагала в сторону остановки.

Надоели! Вот честно, достали. Если уж на то пошло, то я с радостью побуду одна.

— Я позвоню, — донесся в спину радостный голос Гены.

Да идите вы оба! Надоели хуже горькой редьки. Если бы погода не была такой отвратительной, можно было бы прогуляться — отправиться домой пешком. Но ветер буквально сшибал с ног, особенно когда дул порывами.

На автобусной остановке время, как назло, замерло. Народу все прибавлялось, а нужным автобусом и не пахло. Я стояла в сторонке, мужественно сопротивляясь порывам ветра и прикидывая, втиснусь ли в автобус, когда рядом раздался звук тормозов, а потом и знакомый голос прокричал:

— Садись быстро! Здесь нельзя стоять…

Конечно же, я узнала Макара. Естественно, находиться с ним в столь тесном пространстве, да еще и наедине не хотелось. Но времени на раздумья и отказаться мне не дали. Обо всем этом я уже подумала, оттаивая в тепле салона автомобиля, когда тот вовсю набирал скорость.

— Почему одна? Где Генка? — не поворачиваясь ко мне, поинтересовался Макар.

У меня, зато, появилась возможность рассмотреть его профиль, причем, с той стороны, где зиял страшный шрам. С такого ракурса его лицо напоминало гротескную маскарадную маску какого-нибудь чудовища. Угловатое и мужественное лицо, изуродованное шрамом. Мне даже стало жалко Макара. Наверное, если бы не этот шрам, его можно было бы назвать если не красивым, то интересным. А шрам все портил и отпугивал. Интересно, нельзя ли сделать какую-нибудь пластику и устранить уродство? Или он специально этого не делает?

— У него дела, — скромно отозвалась я, вовремя вспоминая о своей роли перед этим мужчиной и отворачиваясь к окну, чтобы перестать на него пялиться.

— Какие?

— По учебе… По проекту поехал проконсультироваться, — уклончиво отозвалась и снова скромно замолчала.

— А ты почему с ним не поехала?

Это что еще за допрос с пристрастием? Если мы типа встречаемся с Генкой, то это еще не говорит о том, что везде и всегда мы должны быть вместе. Дикость какая-то! Да я считаю, что даже у мужа с женой должно быть собственное пространство, в которое нет входа никому, где можно отдохнуть от всего. И друг от друга нужно хоть изредка отдыхать. У меня вон папа иногда маму отправляет в санаторий, даже не скрывая, что сам хочет отдохнуть от нее, да и ей нужно развеяться. И это ни о чем плохом не говорит, и не характеризует их как неправильную пару.

— Потому что у меня много дел.

Я ждала, что и это Макар как-то откомментирует, и уговаривала себя держаться в рамках роли, но слава богу, он промолчал, разве что хмыкнул многозначительно. И на том спасибо!

— Голодная? — спросил через время.

— Немного, — ответила, сильно слукавив.

Я была жутко голодной и уже представляла, как вгрызаюсь в бутерброд с ветчиной и накалываю на вилку ломтики помидора. Это то, что могла соорудить очень быстро и из того, что есть дома. А об ужине этому взрослому ребенку придется позаботиться самому, потому что мы с Генкой будем ужинать в клубе.

Не сразу заметила, что Макар свернул в сторону от дома, который находился уже недалеко.

— Нам куда-то нужно заехать?

Не очень хотелось торчать в машине и ждать его. Если у него дела, зачем подобрал меня на остановке?

— В ресторан.

— У тебя там встреча?

Сдерживать раздражение уже получалось совсем плохо — оно того и гляди готово было прорваться сквозь баррикаду скромности и туповатости.

— Мы там пообедаем, — ответил он так, что спорить или задавать вопросы не оставил возможности.

Я снова посмотрела на его профиль (к слову, за всю дорогу он ни разу не взглянул на меня) и поняла, что с ним вообще редко кто и когда спорит. А если и спорят, то побеждает всегда он. Ну и ладно — я тоже не собираюсь спорить. Ресторан, так ресторан. Это лучше, чем бутерброд с салатом.

Мы остановились возле какого-то ресторана, и пока я отстегивалась и собиралась выбраться из машины самостоятельно, Макар сделал это первый и распахнул дверцу с моей стороны. Я даже опешила, когда увидела его руку, на которую мне предлагалось опереться. С ума можно сойти — вот это манеры! А уж как они не вяжутся с его бандитской внешностью!

Нас встретил вежливый метрдотель. Настолько вежливый, что за широкой улыбкой умудрился замаскировать повышенный интерес к внешности Макара. Ага, не только мне он кажется похожим на бандита!

Столик нам достался у окна с видом на какой-то парк. Только в это время года, да еще и в такую погоду парк выглядел довольно унылым, что соответствовало моему настроению. Ничего не радовало что-то. Хотелось домой, а не сидеть в компании этого мужчины и не терпеть его пытливые взгляды — одним из таких он как раз скользил сейчас по мне.

Официантка принесла нам меню. Цены, конечно, меня шокировали. Даже имея возможность, я бы ни за что не стала за уху, к примеру, платить столько, на сколько можно сварить ведро ухи, причем из семги. Но хозяин — барин, кто заказывает музыку, тот и платит. А потому, я с чистой совесть и прямо по-сиротски выбрала ту самую уху, на второе — говяжий стейк с гарниром из овощей. А запивать все это безобразие решила фруктовым чаем.

— А десерт? — посмотрел на меня Макар, и в глазах его я подметила смешинки.

Издевается? Но я-то должна принять все за чистую монету. Вон и официантка снова замерла возле столика по стойке «смирно».

— Боюсь объесться, — простодушно заявила я и наивно округлила глаза на Макара.

— Я настаиваю на десерте, — усмехнулся он.

Кажется, моя наивность его не впечатлила. Тогда я снова уткнулась в меню и попросила принести еще и тирамису. На самом деле, я и так хотела заказать его на десерт, но чуть позже.

— Как ты поступила в Университет? Насколько я знаю, из детдома одна дорога — в каблуху[1].

Ну вот, чего я и боялась. И как теперь выкручиваться?

— Получила гранд, — ляпнула первое, что пришло в голову.

— Что ты получила?

— Ну, путевку в жизнь за отличные результаты в учебе. Я закончила школу с золотой медалью.

Это, кстати, соответствовало истине — училась я всегда отлично. И в универе тоже. А в подтверждение своих слов я послала Макару одну из самых застенчивых улыбок.

— Красавица, да еще и умница, — задумчиво протянул тот. — Редкое сочетание, — довольно хмыкнул и даже посмотрел на меня уважительно. — Только вот, сдается мне, что истинного твоего лица я еще не видел.

— Ты о чем? — захлопала я ресницами.

— Да так, ни о чем, — ответил он. — Давай уже есть.

Как раз официантка принесла мне уху, а Макару тоже какую-то похлебку, название которой я не запомнила — что-то жутко мясное из кавказской кухни.

Так. Что мы имеем? Макар мне не верит и правильно делает. Я бы сама себе тоже не поверила. А еще, видно, актриса из меня не очень, несмотря на самоуверенность. Нужно прилагать больше стараний. Простушку играть оказалось сложнее, чем леди из высшего общества.

В рамках роли я позволила себе уронить кусочек стейка на колени. А салфетку-то я и не постелила. Ах-ах… И краской залилась правдоподобно. Только вот то была не краска стыда, а досада, что испачкала свои любимые джинсы в угоду Генке и его дотошному братцу.

— Держи, — с понимающей улыбкой протянул мне Макар салфетку.

— Спасибо! — скромно отозвалась я.

А взгляд его продолжал меня сканировать. Если бы я была ведьмой, и на мне стояла бы чья-то метка, то она бы уже горела огнем, а этот инквизитор тащил меня на костер.

Слава богу, вопросов он больше не задавал. Ел молча и с кем-то переписывался по телефону. Иногда чертыхался. Правда, что ли, решает какие-то рабочие вопросы? Но мне это было только на руку. В тихой спокойной обстановке я наелась, как Тузик на помойке и сыто откинулась на спинку стула.

— Вот теперь я верю, что ты выросла в приюте, — усмехнулся Захар, попивая чай — мой чай, к слову. Себе он ничего не заказал, рассудив, наверное, что для меня одной пол-литрового чайника будет многовато. Ну да ладно, не суть, мне не жалко. — Любому обжоре дашь фору.

А он бы посидел на трех подряд лекциях и наведался бы в наш буфет, где не протолкнешься, и перерыва между лекциями не хватает, чтобы даже выстоять очередь, не говоря уже о том, чтобы поесть. Кроме того, мы с Генкой сегодня проспали и ускакали в универ не завтракая… Но всего этого я не стала рассказывать Макару, предпочла молча улыбнуться.

— Поехали, отвезу тебя домой, — встал Макар, когда прикончил остатки чая и рассчитался по счету.

— А ты? — поинтересовалась я с затаенной надеждой.

— У меня еще дела.

Ю-ху! Отлично! Значит, и я смогу все свои дела сделать в тишине и покое собственной квартиры. А главное, в одиночестве.

И почему это мне раньше в собственной квартире было скучно? Одной находиться, имею в виду. Вечно куда-то тянуло, лишь бы не сидеть в четырех стенах. То ли дело сейчас, когда пулей выскочила из машины Макара, чудом вспомнив, что должна поблагодарить его за обед и доставку, и взлетела на свой этаж. А потом аж с наслаждением привалилась к двери спиной и какое-то время кайфовала в тепле с закрытыми глазами.

Оказывается, я люблю свою квартиру и одиночество! Можно проторчать в душе сколько хочешь. Что я и сделала с удовольствием. А потом налить себе неприлично большую чашку слабого кофе с молоком, какой я обожала, но на людях никогда не пила. Подремать перед телевизором, жужжащим для фона, — что может быть лучше? А когда почувствуешь себя отдохнувшей и полной сил, можно и насущным вопросам посвятить время.

Именно так я и поступила — насладилась отдыхом в тишине и покое и только потом отправилась в спальню выбирать, в чем сегодня пойду в клуб.

Итак, что такое ночной клуб? Это то место, куда мы отправляемся, чтобы оторваться и зажечь. Ну лично я считала именно так. А чтобы зажигать, нужно выглядеть ярко. И дело даже не в боевой раскраске, что само собой разумеется. Еще и одежда должна соответствовать.

Из приличного арсенала одежды для похода в клуб я выбрала кожаные штаны, которые приятно обтягивали, подчеркивая все изгибы моей фигуры. Имелись у меня и специальные клубные кроссовки, сверкающие как новогодняя елка. Ну не на каблуках же мне танцевать, а танцевать я очень люблю и не просиживаю за столиком ночь напролет, не напиваюсь тупо, как предпочитают многие. Раз уж я иду отрываться, то делаю это по полной. Из клуба возвращаюсь, как правило, на остатках сил. О том, что завтра не выходной, пока старалась не думать. Придется как-то совместить эти два дела — гулянку и учебу. Но и отдохнуть хотелось — просто чтобы проветрить голову от всего лишнего и напитаться музыкой.

Над тем, что надеть сверху, пришлось ломать голову. Кожаный жакет — обязательно. Но его я сниму, потому что станет жарко. А вот что выбрать под жакет?

Я разложила три блестящих топика на кровати и задумчиво рассматривала их, прикидывая, какой лучше всего впишется в образ женщины вамп, какой планировала создать себе сегодня, когда дверь в спальню распахнулась, и на пороге нарисовался Макар.

— А стучать тебя не учили? — невольно отреагировала я.

Испугалась его появления ужасно, аж сердце зашлось как ненормальное. Я и не слышала, как он пришел. И зачем ему Генка только отдал свой комплект ключей от квартиры, который я ему выделила во временное пользование как «своему парню»? Видите ли, братику нужно приходить и уходить, когда заблагорассудится, от нас он не должен зависеть. Ну и валил бы тогда в гостиницу!

— О! У сиротки есть зубы, оказывается, — усмехнулся Макар.

Только тут сообразила, что близка к провалу. Мало того, что была сейчас самой собой, так еще и взгляд Макара был прикован к топикам на кровати. Он даже не поленился подойти ближе.

— Вот этот самый классный, — ткнул пальцем в ярко-зеленый, весь в пайетках. — Так и вижу тебя в нем, — окинул меня ленивым взглядом.

С ужасом поняла, что стою перед ним в коротком халатике на запахе, в котором вышла из ванной. А переодеться поленилась, за что теперь и расплачивалась.

— Подрабатываешь путаной? — задал он очередной вопрос, не переставая рассматривать мои босые ноги, что утопали сейчас в длинном ворсе прикроватного коврика.

— Не надоело еще оскорблять меня? — все же, не выдержала я и задала наболевший вопрос.

Нет, ну правда! Сколько я могу терпеть его хамское поведение и дебильные намеки? Всему есть предел. И даже самая забитая сиротка на моем месте взбунтовалась бы. Да одно его «сиротка» уже звучит оскорбительно, если на минутку представить, что я такая и есть.

— Да ладно тебе… Я всего лишь пытаюсь размышлять, куда можно пойти в таком вот, — вновь кивнул он на топики, а заодно и на штаны, что лежали неподалеку.

— В клуб, например, — не осталась я в долгу.

— В клуб? — задумчиво переспросил Макар. — Идешь сегодня в клуб? Одна или с Генкой?

— Я похожа на тех, кто ходит по клубам в одиночестве? — не выдержала и рассмеялась ему в лицо.

Он правда такой непрошибаемый тупица или прикидывается?

— Ты вообще не похожа на таких. Мне даже интересно посмотреть на тебя в этих нарядах. Так что, кто идет?

— Я, Генка и наш общий друг Юрка, — отчиталась я как на духу, вновь вступая в роль.

Хватит, показала зубы, которые не остались незамеченными Макаром, и буде. Перегибать палку тоже не стоит, пора возвращать простушку. Еще бы он перестал так пялиться на меня. А то и двигаться-то получалось с трудом. Кое-как собрала с кровати вещи и вернула их в шкаф. Одеваться еще точно рано. Да и перед походом в клуб я собиралась заняться курсовой, о чем и поспешила сообщить Макару. Пусть валит с моей личной территории.

— Учись, детка, — расплылся он в счастливой улыбкой, что вкупе с покрасневшим вдруг шрамом смотрелась как оскал чудовища. — Не буду мешать. А в клуб когда?

— Мальчишки заедут в девять, — не стала и этого скрывать.

— Отлично! Я с вами…

— Как это?! — довольно резко отреагировала.

— Ну как — молча. Я иду в клуб с вами. А то что-то засиделся… Хочу размяться.

Во дела! Я же сейчас едва ему не сказала, что ночные клубы — места молодняковой тусы, что престарелые бандюки туда редко забредают. Представляю, что было бы, скажи я все это Макару. Но и тащиться в клуб в его сопровождении мне совершенно не хотелось. Да и что он там будет делать? Нудить, как тут?

В общем, пока я собиралась с мыслями, Макар свалил из моей комнаты. Мне же ничего не оставалось, как засесть за учебу. Благо, она мне всегда помогала отвлечься от посторонних мыслей. Вот и сейчас я погрузилась в расчеты и забыла обо всем. На всякий случай завела будильник, чтобы вовремя начать собираться. Один раз позвонил Генка — узнать как дела и напомнить, что они с Юрком заедут в девять. Я же ему мстительно сообщила, что братик идет в клуб с нами. Судя по повисшей паузе, Генка отреагировал примерно так же как я до этого, но виду не подал. А вот Юрок на заднем плане, как обычно, заржал как конь и сообщил, что это даже будет прикольно. Я с ним совершенно не была согласна, но спорить не стала. Надо было доделать курсовую и начинать собираться.

Глава 5

Образ женщины вамп удался на славу. Я рассматривала себя в зеркале и понимала, как сильно трушу выйти из спальни. Макар никуда не свалил — все то время, что я занималась курсовой и собственной внешностью, слонялся по квартире. Я слышала его шаги, как открываются и закрываются двери. Он даже не потрудился сделать звук телевизора потише, пришлось мне абстрагироваться от всех посторонних шумов в собственной квартире, чтобы нормально поработать. Пару раз испытала жуткое желание смотаться на кухню за чем-нибудь съедобным, но и его я в себе подавила, чтобы лишний раз не сталкиваться с «квартирантом».

В итоге, рассматривая сейчас в зеркале роковую красотку, в которой с трудом узнавала себя, я безрезультатно пыталась настроиться на нужную волну — веселье до утра. Получалось плохо — мешало раздражение на того, кто не так давно плескался в ванной, судя по характерным звукам.

Зато сегодня я точно не останусь незамеченной — в таком-то прикиде. Топ я назло Макару выбрала золотой, а не зеленый. Тоже мне, эстет выискался! Золотой к черной коже жакета с брюками, как и к моим пестрым кроссовкам отлично подходил, не хуже зеленого. И я навела такой смоки айс, что глаза мои сейчас казались пронзительно голубыми. На сегодняшнюю ночь я настроена была расстаться с образом скромной сиротки. И плевать мне на Генку и его брата!

Когда я уже собиралась звонить Юрку с Генкой, чтобы поинтересоваться, долго ли мне их еще ждать, дверь в комнату распахнулась (снова без стука, заметьте!) и на пороге предстал… бог мужественности, однако. Я аж опешила и забыла, кто передо мной, собственно.

Нет, я конечно, встречала мужчин, которым шли джинсы-дудки, но чтобы до такой степени. Макару они не просто шли, а невероятно шли, подчеркивая длину и силу его ног, делая и без того широкие плечи поистине неохватными. А темно-синий пуловер с круглым вырезом под шею, явно дорогой и штучный, заставлял хотеть понюхать эту самую шею, чтобы ненароком коснуться ее губами и вдохнуть тонкий запах мужского парфюма, который и с такого расстояния я улавливала. Ну и он зачесал волосы назад, и с открытым лбом напоминал мне какого-то киноактера, только вот не могла вспомнить, какого. И даже шрам его сейчас не уродовал — у меня даже закралась в голову шальная мысль, что он чем-то замаскировал его.

Но! Вы же не думаете, что я растеклась лужицей перед этим мужчиной? Ничего подобного! Я все подметила до мельчайших подробностей, но лицо мое осталось каменным. Даже нахмурилась для пущей важности. И конечно же, у него моя реакция на его появление вызвала уже знакомую ленивую усмешку.

— Ты идешь, елочка? Или пусть эти двое подождут нас для приличия? — протянул он, не забывая, естественно, окинуть меня внимательным взглядом.

За елочку ответишь!

— Какие двое? — не совсем поняла я Макара.

— Жених твой и его друг.

От слова «жених» меня покоробило, но виду я не подала.

— Так они еще даже не звонили, — показала я ему телефон, на котором как раз искала номер Гены.

— Тебе не звонили, — еще шире растянул он губы. — Генка только что позвонил мне и сказал, что они уже внизу. Но если ты не готова…

— Я готова! — выпалила я и протиснулась мимо него в дверной проем.

Нет, одежда людей не меняет. Даже в таком прикиде он остается мужланом.

Мне оставалось накинуть только дубленку и пришлось еще ждать, когда Макар зашнурует свои кроссовки. Но это я уже проделала с должным терпением — не стоит лезть на рожон.

— Ленусик, иди к нам! — распахнул Юрок заднюю дверцу и прогорланил на весь двор, как только мы с Макаром появились из подъезда. — Не боись, не замерзнешь. Мы с Генычем тебя согреем, — и выскочил из машины, пропуская меня в середку.

Когда залезала, заметила, каким сканирующим взглядом окинул моего друга Макар. Ситуация даже позабавила, и я забыла, что сержусь на друзей. Однако, Генке в машине грозно прошептала на ухо:

— Ты почему не мне позвонил, а брату? Разве так ведут себя влюбленные идиоты?!

Юра с Макаром пока знакомились через спинку переднего сидения, и на нас не обращали внимания. Да и со стороны, наверное, мы производили нужное впечатление — в полумраке салона могло показаться, что я целую Генку.

— Извини, — так же на ухо буркнул мне он. — Не подумал…

Тут я уловила легкое алкогольное амбре и поняла, что друзья мои пропустили по чуть-чуть для разогрева. Ну что ж, и за это я не буду на них сердиться — мужикам отчего-то трудно веселиться на трезвую голову. Я же могла протанцевать всю ночь и без капли спиртного. Я вообще обожала танцевать и очень жалела, что когда-то давным-давно бросила танцевальную школу, не стала заниматься этим профессионально. Впрочем, архитектором я хотела стать не меньше, а потому даже не зацикливалась на собственных сожалениях. Зато сейчас я умела танцевать и по праву гордилась собой.

— Ленусик, ты сегодня неотразима, как сама любовь! — очень пафосно и очень громко изрек Юрок.

А потом для пущей уверенности еще и приобнял меня и звонко чмокнул в щеку. Я готова была убить его, а в зеркало заднего вида поймала весьма недовольный взгляд холодных серых глаз. И Генка обеспокоенно заерзал рядом и протянул свою ручонку, чтобы обхватить меня за плечи и притянуть к себе. Позволила ему это сделать разве что на секунду, в рамках роли, так сказать. Через секунду с самой ласковой улыбкой убрала его руку и совсем не ласково прошипела на ухо:

— Руками прошу не трогать.

— А чего он лезет с поцелуями? Я ему морду расквашу!..

— Я вам обоим морды расквашу, если не дадите мне сегодня повеселиться!

— Да, блин!.. Зачем он только с нами поехал! — досадливо прошептал Гена и с опаской бросил взгляд на брата.

Мне аж жалко его стало.

— Кажется, у тебя появился личный цербер.

Да и у меня тоже. Оставалось надеяться, что уедет этот цербер восвояси как можно скорее.

— Да он вообще не такой. Не знаю, что на него нашло, — пожал плечами Генка.

— Может, он тебе просто не верит? — с улыбкой посмотрела я на друга.

Бедный рыжик. Заврался, запутался… Ему бы нормальную девушку, чтоб не притворяться больше. Но мы уже с Юрком отчаялись знакомить Генку с девушками. Скромность друга отвергает их всех. Нормально может общаться только с нами. Хотя, наверное, он просто еще не встретил ту самую — единственную.

— Но ты же мне поможешь? — с надеждой посмотрел на меня Гена.

— Ну а что я, по-твоему, делаю? — не выдержала и рассмеялась я, снова поймав на себе уже менее суровый взгляд его брата.

— Хорош обжиматься, а?! — возмутился Юрок. — Вы тут не одни, между прочим.

Только сейчас заметила, что Гена снова обнял меня и прижал к себе. Со стороны сейчас, наверное, мы и вправду производили впечатление влюбленной парочки. Ну что ж, все в рамках роли значит.

— А ты не завидуй, — весело отозвалась я.

Настроение мое росло, и предстоящая ночь уже не казалась томной. И даже присутствие в ней Макара не смущало больше.

Юрок, видно, решил сегодня проявлять особенную галантность по отношению ко мне. Не успело такси затормозить возле светящегося огнями входа в клуб, как наш друг первый выскочил из машины и картинно протянул мне руку. Делать нечего — вынужденно оперлась на ту, чтобы не привлекать к себе еще большего внимания со стороны Макара. Впрочем, тот уже тоже стоял возле машины и в упор смотрел на нас с Юрком. А где-то там сзади, кряхтя как старая бабка, из такси выбирался Генка.

— Да пусти ты! — не выдержала я и силой выдернула руку из Юркиного захвата. — Чего цепляешься? — зашипела на него, стараясь делать это незаметно.

Сегодня временами я чувствовала себя змеей — шипела по очереди на своих друзей. А виноват во всем был Макар, что поперся с нами. Не было бы его — не пришлось бы и нам притворяться невесть кем.

— Обними меня! — досталось и Генке, когда он, наконец-то, вылез из машины.

Благо, Юра с Макаром уже были возле входа и нас слышать не могли.

— Что? — тупо переспросил Генка, поправляя свою щегольскую дубленку.

— А батюшки! — всплеснула я руками. — У тебя вот тут вот замятинка…

— Где? — дернулся он.

— Где-где, в Караганде, — гаркнула я на него шепотом и ущипнула за руку. — Обними меня, придурок, пока твой брат обо всем не догадался.

— А, — понятливо закивал Генка и притиснул меня к себе с такой силой, что аж в зобу дыханье сперло.

— Да не так сильно! Ты же меня раздавишь! — вдруг захохотала я, привлекая к нам теперь всеобщее внимание.

А людей возле клуба собралось немало. Кто-то вышел перекурить, иные только подъехали и спешили оказаться внутри… И все они теперь смотрела на нас с Генкой. Последний еще и покраснел как рак. Я же поняла, что если не выпью чего-то прохладного и не ступлю на танцпол как можно быстрее, рискую сойти с ума. Первые признаки помешательства уже налицо.

— Для елок вход бесплатный, — спокойно сообщил Макар, но и в его взгляде я подметила смешинки.

Я уже к тому моменту могла дышать, потому что Генка ослабил хватку, а потому поинтересовалась:

— В смысле?

— В смысле, что девчонок пускают на халяву, а с нас дерут втридорога, — радостно вклинился Юрок.

Видно настроение сейчас у нас с Юрком было примерно одинаковое. Вот с ним и буду зажигать сегодня. Тем более, что Макар снова завладел вниманием Генки и увел его вперед. Я в который раз подивилась, насколько не похожи два родных брата. Макар даже был выше Генки на целую голову. Но я специально уточнила — оба родителя у них были общие. Наверное, и так бывает.

О-о-о! С каким удовольствием я окунулась в атмосферу децибелов, смеха и яркой одежды. А еще цветомузыки, разбрасываемой дискошаром, весело крутящимся под потолком, легкого задымления, стелящегося по полу, и мелькания рук ловкого официанта, который в такие ночи смело мог считать себя Фигаро.

Пока лавировали между столиками, я все поглядывала на танцпол, где зажигала уже куча народу. Не заметила, как начала сама приплясывать. А вот взгляд Макара поймала сразу же — заинтересованный и очень внимательный. Хотела уже перевоплотиться, но вовремя вспомнила, что никакая я сегодня не скромница. Никто не сможет испортить мне ночь веселья!

— Так, Ленусик, ты же у нас не пьешь? — схватил Юрок меню, как только мы расселись за столиком.

И как так получилось, что эти два оболтуса оказались напротив меня, а рядом примостилась внушительная фигура Макара, да еще и основательно притиснула меня к стенке? Ну да ладно, посижу несколько минут для приличия и рвану танцевать. Ноги мои и под столом выделывали пируэты.

— Пью, но не сегодня, — весело и громко отозвалась я. — Сегодня мне это не нужно.

— Заметно, — взглянул Макар на мои ноги, и те внезапно замерли, словно застеснялись.

Мужчины единодушно сошлись на бакарди с колой — самом популярном клубном напитке. На закусь заказали, кажется, шашлык, овощи и фруктовую нарезку. Я любезно согласилась на свежевыжатый апельсиновый сок. А оплачивал все веселье сегодня самый богатый из нас — предприниматель из Питера, Макар Сергеевич собственной персоной. А что, справедливо, считаю. Навязался — компенсируй моральный ущерб. То, что в той или иной степени он нам всем нанес таковой, даже не сомневалась. Но я сегодня плевать на него хотела.

— Какие люди!.. — раздалось совсем рядом, и я увидела раскрасневшихся Костю с Ариной возле нашего столика. — Вот уж, поистине, мир тесен, а Москва — большая деревня.

Странное дело, но я Косте даже обрадовалась. А вот Арина, кажется, не очень хотела задерживаться у нашего столика. Ну я возьми и ляпни назло всем врагам:

— А давайте к нам! Вы тут одни?

— Не, мы с Катькой и Вованом, — с надеждой проговорил Костян, не обращая внимание, как Арина его тихонько тянет за рукав.

Я это заметила и посмеивалась про себя. Заметил это и Макар. Он наблюдал за нами с таким видом, как будто смотрел интересный спектакль. При этом, руку свою закинул на спинку дивана и ненароком касался моего плеча, что изрядно нервировало.

Катя и Вова Метлицкий — тоже наши одногруппники. Не то чтобы мы с ними в дружеских отношениях, но общаемся иногда, в основном по делу. А потому я сразу же предложила:

— И их зовите!

Что на меня нашло, понятия не имею, но даже Юра с Генкой удивились моему такому поведению. Это я прочитала в их глазах. Правда, заводной Юрок сразу же поддержал мою инициативу и даже разжился дополнительными стульями.

Арина нехотя опустилась на краешек нашего с Макаром дивана и чинно сложила руки на коленях. Ну и гусыня она — даром что третий год Костяна добивается. Но если и дальше так будет себя вести, то потеряет его, не успев обрести.

Вскоре нас стало на четыре человека больше. Прибавилось и выпивки с закуской. А когда заиграл рок-н-ролл, я не выдержала и схватила Юрку за руку. Прямо через стол и вцепилась в него.

— С ноги сойди, — раздался рядом спокойный голос Макара.

Только тут сообразила, что вскочив, аккурат встала на его кроссовок. Сошла, но не извинилась. Вместо этого обратилась к Юрку:

— Пошли танцевать, а то уже не могу…

— Ну кто бы сомневался, когда играет наш старый любимый рок-н-ролл, — расплылся в счастливой улыбке Юрок. — Пошли, Елена Прекрасная, покажем всем, как нужно зажигать.

Это мы с ним умели и проделывали уже много раз. Я, вообще, Юрка считала идеальным партнером в танцах, парных танцах, когда не отрывалась на танцполе соло. И он тоже в детстве занимался танцами, потому и двигался отлично. А уж рок-н-ролл мы с ним вообще знали наизусть.

И сейчас, не успели мы появиться в центре танцпола и начать танцевать, как образовался кружок из зрителей. Рядом с нами осталась разве что одна танцующая пара. Но очень скоро и эта пара слилась в зрители.

Раскачивайся и крутись — как верно звучит дословный перевод названия этого замечательного танца, который лично я любила больше всех. Этот танец как будто специально придуман для людей, которые любят жизнь и не стесняются доказывать это. Себя я считала именно такой. Юрок называл меня девушкой без комплексов, хоть сам мог дать мне фору. Генка скромно добавлял, что я больше смахиваю на оторву. Сама же я считала, что жизнь дана одна и нужно постараться получить от нее по максимуму, что нет у нас времени на комплексы и стеснения, что все это только отравляет жизнь.

Наш с Юркой рок-н-ролл был чисто дискотечным, что-то типа джайва, никакой акробатики (хоть мы и так умели и иногда себе это позволяли, но не на танцполе ночного клуба, где в твоем распоряжении имеется лишь маленький пятачок пола). Но все основное в танце присутствовало, и раскручивание с закручиванием мы с Юрком исполняли как танцоры со стажем.

Когда стихла музыка, зрители нам зааплодировали, и это было чертовски приятно. А Юрок меня подхватил и закружил на месте со словами:

— Ты самая лучшая партнерша, Ленка!

— А ты — партнер! — со смехом отбивалась и пыталась опуститься на землю я.

Но душа моя парила и так приятно было восстанавливать дыхание после танцевальной нагрузки.

За столик мы возвращались, продолжая смеяться, отдуваться и крепко обниматься. А там уже царило свое веселье. Парни из нашей группы образовали эдакий междусобойчик и методично поднимали стопки, как я поняла. Генка, правда, в этом не участвовал, а трещал о чем-то с Ариной. Та ему ласково улыбалась, пока Костян был занят мужским делом. Макар о чем-то беседовал с Катей, и та ему преданно заглядывала в глаза. Только вот он смотрел на меня, и на этот раз не получилось прочитать его взгляд.

— Зрелище, достойное профессиональной сцены, — произнес Макар, задвигая Катю к стене и освобождая мне место рядом с собой.

— А мы и есть профессионалы, правда, Ленусь? — подмигнул мне Юрок и тут же шмыгнул на свой диван, пока я его не убила за «Ленусь».

— Где так научилась танцевать? — поинтересовался Макар.

— В студии танцев… в детдоме, — на всякий случай добавила и скромно потупилась.

— А почему не продолжила заниматься этим?

— Потому что архитектуру люблю больше, — посмотрела я на него, всем своим видом пытаясь сказать, чтобы отвалил от меня со своими вопросами.

— А танго сможешь?..

Я даже не сразу поняла, о чем это он.

— Станцевать танго? Смогу, конечно, если партнер будет подходящий. Юрок, к сожалению, не по этой части. Он может танго, но не любит, — невольно рассмеялась, вспомнив рассуждения друга.

Юрок считал, что танго — это слишком пафосно и ненатурально. Я же считала, что никакой другой танец настолько точно не иллюстрирует страсть между двумя людьми, между мужчиной и женщиной. Но тут, действительно, нужен был умелый партнер. Абы с кем я бы не стала танцевать — это было бы похожее на жалкие трепыхания.

— А если я тебя приглашу?

Да он издевается! Или смеется надо мной.

— Ни за что не поверю, что ты умеешь танцевать.

— Не так как ты, но умею, — улыбнулся Макар. — И танго очень люблю.

С ним я танцевать не хотела в любом случае. И нашлась достойная отмазка.

— Это ночной клуб, тут крутят клубняк, а не классику, — широко и мстительно улыбнулась.

— Ну это мы сейчас посмотрим. Разрешишь? — Макар встал и явно ждал, когда я пропущу его.

Пришлось и мне встать. Может, он решил свалить? Вот было бы здорово! Тогда, я смогла бы окончательно расслабиться…

Я даже додумать мысль не успела, как и обрадоваться. Когда музыка на минутку смолкла, а следом из динамиков полилось финское танго, я чуть в обморок не упала, честно. Танго, да еще и финское! И где? В ночном клубе! Да история таких вещей еще не знала!

— Вау! Это что?! — заголосил Юрок на весь зал.

Впрочем, не один он проявлял недоумение. Люди на танцполе, что ожидали новой зажигательной мелодии, заслышав звуки танго, как-то резко сникли и дружно расползлись к столикам. Ропот нарастал со всех сторон, а к столику вразвалочку направлялся Макар.

— Кажется, я понял, в чем дело, — пробормотал Генка, уткнувшись взглядом в столешницу.

— И в чем же? — поинтересовалась я.

Ответить он не успел. Подошел Макар и громко проговорил:

— Могу я пригласить на танец твою девушку?

Смотрел он при этом на Генку, а протягивал руку мне.

Стоило мне только услышать слово «девушку» и увидеть, как встрепенулся Костя, как меня аж подбросило со стула.

— Он не против! А уж как я хочу отдаться во власть финского танго!..

Я схватила Макара за руку и потащила от стола, не дав сказать больше ни слова.

Надо ли говорить, что уже через секунду мы с ним стояли посреди пустого танцпола, да и пустого зала тоже. Все сегодняшние посетители клуба превратились в зрителей. Нам же предстояло развлекать их в последующие несколько минут. Меня это совершенно не смущало. Макара, судя по его уверенному выражению лица, тоже.

Финское танго относят к разряду мужского искусства. В нем каким-то образом сочетается несочетаемое — страсть и строгость, агрессия и всепоглощающая нежность, легкость движений и тяжесть элементов. Я предпочла бы зажигательное аргентинское танго, если бы мне предложили выбирать. Но Макар желал окунуться в минор, в котором всегда исполняется финское танго, и в медленную ритмичность.

Больше всего в этом танце меня смущал плотный контакт бедер, без которого просто нельзя, и никаких резких поворотов головой. Весь танец я должна буду смотреть в глаза партнеру, взгляд которых уже приковал к себе мой.

Тело сразу же откликнулось на музыку и вспомнило давно забытые движения. А взгляд мой сковывал холод, струящийся из глаз Макара. А может, мне только так казалось, потому что не могла смотреть больше никуда. Его взгляд приказывал, заставлял подчиняться, мой же все больше попадал под его зависимость.

— Где ты так научился танцевать? — спросила я, слыша свой голос словно издалека.

В эти минуты я забыла, где нахожусь. Все мои мысли были сосредоточены на партнере и его руках.

— Я не умею танцевать, — последовал совершенно нелогичный ответ.

— Ничего себе! — невольно отмерла я. — Это называется, не умеешь?

— Только это танго. Научился ему в Финляндии, — улыбнулся Макар одними губами, в то время как взгляд его оставался серьезным.

— Но ты классно танцуешь!

— Только это танго, — повторил Макар и следом попросил: — Давай помолчим и полностью отдадимся танцу.

Ну, помолчим, так помолчим. Отчего-то мелькнула мысль, что с финским танго у Макара связано что-то очень личное. Взыграло нездоровое любопытство — захотелось узнать, что именно. С каждым днем этот мужчина становился все большей загадкой для меня, опять же, вопреки логике. И он отлично двигался, несмотря на уверения.

Когда танец закончился, раздался шквал аплодисментов. Некоторые даже делали это стоя. Я улыбалась во весь рот, а Макар оставался серьезным, когда вел меня к столику, продолжая крепко держать за руку.

— Ну вы даете! — вскочил Юрок при нашем приближении. — Это было так суперски! Я глаз не мог отвести. Я бы так не смог, — уважительно посмотрел он на Макара.

Тот лишь снисходительно улыбнулся — очень скупо и даже сурово.

Арина с Катей что-то тоже восторженно щебетали, глядя на Макара. Кажется, у него появились две поклонницы. Я же смотрела на Костю и читала в его глазах понимающую насмешку. Ну а он, противный такой, поднял рюмку и громко провозгласил:

— Предлагаю выпить за влюбленную парочку — Генку и Елену Прекрасную! Рад за вас, друзья!

Мне пришлось сесть рядом с Геной. Все дружно выпили за нас. А потом Арина вдруг тоненько пискнула: «Горько!», и все ее поддержали дружным хором. Только этого мне и не хватало! Костю я, конечно, убью потом, как-нибудь на досуге, а вот выкручиваться из этой ситуации нужно было здесь и сейчас. Да еще и под пристальным взглядом Макара, что буквально буравил меня.

— Давайте не будем превращать гулянку в цирк, — серьезно попросила я и посмотрела на красного рака в лице Генки.

Ну скажи уже хоть что-то, — наверное, молил мой взгляд. Но друг оставался нем как рыба.

— Целуйтесь уже! — с толикой недовольства велел Юрок и демонстративно отвернулся.

Правильно — на его месте я бы тоже не стала смотреть на это безобразие. Так и пришлось мне брать инициативу в свои руки и припечатываться к мягким и дрожащим губам Генки. Слава богу, углублять поцелуй никто не потребовал. И Катя даже захлопала в ладоши. Интересно, что ее так порадовало?

Как только оторвалась от Генкиных губ, так сразу же с самой влюбленной улыбкой обхватила «моего парня» за шею и прижалась губами к его уху.

— Расслабься, дурачок! — жарко и даже страстно прошептала. — Если ты и дальше будешь сидеть, молчать и краснеть, то твой брат обо всем догадается, — и расцеловала его в щеки для пущей убедительности.

Надо ли говорить, что Генка едва не закипел — из просто красного превратился в пунцового. Хорошо хоть Макар был занят тем, что ворковал с Катей и Ариной. Те облепили его с двух сторон и преданно заглядывали в глаза. Краем уха уловила, что разговаривали они о его шраме и умение танцевать. И кажется, девушки выпили лишнего.

— Пойду, припудрю носик, — пробормотала я, вставая из-за стола.

Вечер сегодня напоминал театр абсурда — все шло не так, как должно, как планировалось сначала.

Вот что значит ночной клуб — тут даже в туалете было шумно. У кранов с зеркалами толпились девушки, которые все дружно повернулись в мою сторону и замолчали, стоило только войти.

— Классно танцуешь! — сказала одна из них, а остальные поддержали ее согласным и дружным гомоном.

— Спасибо! — скромно отозвалась я и поспешила скрыться в свободной кабинке.

Хоть тут можно немного перевести дух и подумать. Несмотря на деланную веселость, в таком напряжении я еще не находилась столь длительное время. А всему виной Макар. Мне казалось, что он следит даже не за нами с Генкой, а за мной лично. Что я ему такого сделала? Где перешла дорогу? Но он явно не верил ничему из того, что мы сочинили к его приезду. Разоблачение приближалось семимильными шагами и помешать ему я никак не могла. Оставалось только приготовиться, чтобы встретить его с достоинством. Ну и Генку нужно предупредить, что план наш трещит по швам.

Я дождалась, когда толпа девушек схлынет из туалета, и покинула кабинку. Освежила пылающее лицо холодной водой, стараясь не испортить мейк-ап, и вышла в коридор. Не успела дойти до зала, как наткнулась на Костика собственной персоной.

— А я тебя жду, — схватил он меня за руку и потащил мимо гардероба.

— Кость, ну не на улицу же! Отпусти! — дернула я руку и чуть не осталась без той. — Черт! — схватилась за запястье. — С ума сошел?

— Да я предупредить хотел… — смутился Костя. — Вы прокололись. Сейчас эта тупая Катька выложила брату Генки, что никакая ты не детдомовка.

— Черт! — схватилась я за голову. — Так быстро. Идея с клубом оказалась провальной, — невесело усмехнулась.

Представляю, что сейчас начнется. Нет! Мне даже страшно представить, что ждет Генку. С меня-то как с гуся вода — выставлю его братца за дверь в три счета. И не посмотрю, что я якобы встречаюсь с его младшим братиком. А вот Генке точно не избежать головомойки.

— На тебя это не похоже, — проговорил Костя.

— Что именно? — вынырнула я из невеселых размышлений.

— Обычно у тебя все четко и не сбоит. А тут…

— Времени было мало, — отмахнулась я, не переставая размышлять, как сейчас лучше поступить.

— А что если преподнести это все как розыгрыш? — сфонтанировал идеей Костя.

— Ага, злостный, — рассмеялась я. — Разве такими вещами шутят? Если только идиоты какие…

— Ну, да, глупо получится, — пробормотал Костя.

По нему видно было, что он действительно пытается помочь, что-то придумать, спасти нас. И за это я была ему благодарна.

— А если сказать, что ты поссорилась с родителями и так пытаешься избежать лишних вопросов?

— Знаешь, Кость, я своих родителей очень люблю! И никогда бы не стала даже в шутку такое говорить. Генка — идиот выдумал совершенно идиотскую версию! Мне она с самого начала не нравилась… Видно, придется во всем признаваться. Только пусть уж он сам это делает, — досадливо закончила.

— Лен, а пошли потанцуем, — вдруг с самым серьезным и трезвым видом предложил Костя. Из зала лилась медленная мелодия, хватающая за душу. А Костя выглядел так, словно и не пропускал рюмки наравне со всеми парнями. — Я ни разу с тобой не танцевал, только мечтаю это сделать, — улыбнулся он.

— А пошли, — кивнула я.

За столик возвращаться не хотелось — еще успею окунуться во весь этот негатив. А медленный танец с другом — это лишняя возможность поразмышлять.

Я безрезультатно размышляла, что же можно предпринять, покачиваясь в медленном танце с Костей, ровно до того момента, пока не почувствовала его горячие губы на собственной шее.

— Кость, ты чего? — невольно отшатнулась и заглянула ему в глаза.

— Целую тебя, — нежно улыбнулся он.

Надежда, что он попутался, рухнула, не успев зародиться.

— Кость, а как же Арина? И я ведь чужая невеста, хоть и на словах только, — с укоризной произнесла я.

— А что Арина? — вздохнул он. — Не она мне нравится, а ты и уже давно. Только ты этого не хочешь замечать.

Мой почти что друг был сейчас очень серьезен, даже непривычно. Нет, Костя, конечно, никогда и не казался таким весельчаком, как Юрок, к примеру, но и серьезным бывал редко. И я даже не догадывалась, что он может испытывать ко мне что-то большее, чем симпатию. Которая, кстати, была взаимной. А после его признания и вовсе растерялась, не зная, что можно ответить.

— Слушай…

— Да ладно тебе, Лен, понял я уже, — невесело усмехнулся Костя. — Буду ждать. Кто знает, может ветер еще и подует в мою сторону.

На это я уже отвечать не стала, но почувствовала укол жалости. Не к Косте, а к Арине. Все же, она его добивалась так долго.

Когда закончился танец, назрела необходимость возвращаться к столу. С тяжелым сердцем я это делала, поддерживаемая надежной рукой Кости. Уверена была, что сразу же нарвусь на инквизиторский допрос, да еще и с отягчающими обстоятельствами — кучей заинтересованных зрителей. Но реальность даже позабавила. За то время, что меня не было, все успели так напиться, что, кажется, даже забыли про нас с Костей. Все, да не все — сканирующего взгляда, обещающего скорую расправу, меня все же удостоили. Макар смотрел на меня в упор и казался совершенно трезвым. Впервые от чьего-то взгляда у меня сердце ускакало в пятки.

Костя сразу же присоединился к тостующим, а на меня что-то такая тоска навалилась. Воспользовавшись моментом, когда Катя отвлекла внимание Макара на себя, я быстренько улизнула на танцпол.

Когда ситуация достигает критической отметки, лучше всего на какое-то время пропасть из поля видимости всех. Что я и сделала. А лучше всего мне всегда помогали отвлечься танцы. Я могла танцевать без остановки, не чувствуя усталости. Если разумно распределять нагрузку на мышцы, то усталость не скоро наступает, да и даже тогда она приятная.

Музыка сменяла одна другую, а я забыла о времени и месте. Не замечала тех, кто находился рядом со мной на танцполе. Я занималась любимым делом, отдавая ему всю себя, как делала всегда.

— Пора домой, — обхватили меня за талию со спины, заставляя резко замереть на месте.

А потом развернули к себе лицом — так легко, словно я и не весила ничего. Макар смотрел на меня спокойно, но я-то знала, что впечатление обманчиво. На дне его серых глаз я читала зачатки бури. И он продолжал меня удерживать за талию. Пришлось помочь ему выпустить меня.

— А где все? — оглянулась по сторонам, заодно и мысленно возвращаясь в клуб.

— Брат спит пьяный в такси. Остальные тоже разъехались.

— А Юрка?

— Долговязый ушел с какой-то блондинкой… Пошли уже.

Надо же! Это ж сколько я танцевала? Или это у них все так быстро произошло?

Вскоре я и на эти вопросы получила ответы, послушно шествуя за Макаром. Еще было совсем не поздно, едва перевалило за полночь. Просто некоторые успели так надраться, что все веселье сошло на нет. Ну да ладно — зато хоть высплюсь. Только бы разговор с Макаром не затянулся. А в том, что он состоится, я не сомневалась. Впрочем, можно попробовать избежать его.

Генка дрых на заднем сидении такси, и мне пришлось применить всю свою гибкость, чтобы тоже впихнуться туда. Макар в этом деле решил мне не помогать, как и не разговаривал со мной всю дорогу до дома. Кстати, он не выглядел даже выпившим, не то что пьяным, хоть я и видела, что он тоже выпивал с ребятами.

Когда машина остановилась возле моего дома, первым моим желанием было рвануть в подъезд, а потом и в квартиру, запереться изнутри и никого не впускать. Пусть катятся Генка с его братцем куда подальше, не нужны мне лишние проблемы. Но будучи разумным и ответственным человеком, желание это, конечно же, я в себе поборола.

Макар взвалил что-то сонно бормочущего Генку себе на плечо, причем, без явных усилий. А мне еще пришлось и дверь для них придерживать.

Дома он, не разуваясь, занес Генку в мою спальню и сгрузил на кровать.

— Большое спасибо! Спокойной ночи, — очень вежливо проговорила я, стоя возле двери и всячески намекая, что теперь он должен свалить из моей спальни.

Но не тут-то было. Приблизившись ко мне, Макар взял меня за руку со словами «А теперь поговорим» и повел в гостиную. Там он заставил меня опуститься на диван, а сам сел в кресло, перегородив тем предварительно выход. Как будто догадался, что я могу сбежать. У меня же уже поджилки тряслись от страха. Сейчас я замечала все — его холодные глаза, уродливый шрам, плотно сжатые губы и кулаки! Господи! Уж не собирается ли он выколачивать ими из меня правду?!

— Рассказывай, принцесса, — спокойно велел.

— Что рассказывать? — пискнула я и аж поморщилась, до такой степени противным показался мне собственный голос.

— Зачем прикинулась сироткой? И кто же ты на самом деле?

Черт! И что мне отвечать ему, если никакой правдоподобной версии в моей голове так и не родилось?

— Это была шутка, — выпалила я, даже не подумав.

Ведь слово же себе дала не отвечать так! А тут…

— Не моя! — тут же добавила, пока Макар ничего не успел ответить и понять. — Генка придумал.

С ответом Макар не спешил и разглядывал меня как-то странно — не то чтобы недоверчиво, но недоуменно.

— Мой брат дурак? — наконец, выдал.

— Ну почему сразу дурак? Просто, наверное, хотел, чтобы ты так думал, — пожала я плечами, размышляя, можно ли уже немного расслабиться.

— Дурак, значит, — кивнул Макар. — Так из какой же ты семьи? — снова в упор посмотрел на меня.

— Из обыкновенной. Мама, папа и лапочка-дочка, — сделала я попытку перевести все в шутку.

Не получилось — на лице Макара не дрогнул ни единый мускул. Даже напротив — шрам почему-то побагровел.

— Единственный ребенок у родителей?

— Ага, — радостно согласилась я.

И тут он встал. Нет, даже вскочил и подлетел ко мне. Склонился к самому моему лицу и сгреб в охапку ворот моего жакета, притягивая к себе еще ближе.

— Не шути со мной, девочка, — тихо проговорил, обдавая мое лицо теплым дыханием.

На краю сознания уловила, что пахнет от него не алкоголем, а почему-то кофе. Значит, он вовсе не пил в клубе, а только делал вид? Желал сохранить трезвую голову, чтобы следить за нами?

— Я все равно узнаю всю правду, и тогда тебе будет только хуже…

Он вдруг резко замолчал и не шевелился. Я же, кажется, забыла как дышать. И от страха у меня потемнело в глазах. Ничего, кроме его прозрачных глаз, в которых буквально увязала, больше не видела.

Вдруг он выпустил меня, да так резко, что я повалилась на диван.

— Иди спать, — отвернулся, всем своим видом показывая, что смотреть на меня ему противно. — С Генкой я завтра поговорю.

Черт! Ну началось!.. Знала ведь, что ничем хорошим это не закончится.

Глава 6

— А где рыжий хроник? — поинтересовался Юрок, когда я подбежала к нему, ждущему меня у входа, за пять минут до начала первой пары. Вместе мы побежали дальше.

— Не смогла поднять его сегодня, — махнула я рукой. — Да и ему предстоят разборки с братом. Хорошо, если вообще придет.

В аудиторию мы уже влетели со звонком. И быстро заняли свои места на галерке. Внизу мы практически никогда не сидели.

— А ты какими судьбами тут? — посмотрела я на Юрку.

Вот уж кого точно не ожидала увидеть в универе после гулянки в клубе, так это его. Он и в обычные-то дни редко приходил на первую пару.

— А я решил стать добропорядочным гражданином и начать учиться.

— Перед приездом родителей? — усмехнулась я.

— И это тоже, — ухмыльнулся Юрок, но получилось у него это как-то нервно.

— Волнуешься? — догадалась.

— Да… просто давно не виделись, и я заврался, — серьезно посмотрел он на меня, перейдя на шепот.

Уже началась лекция, и привлекать к себе внимание нельзя. Мне, так вообще не нужны были проблемы на зачетах и экзаменах из-за этих двух идиотов. Потому и предложила продолжить разговор после лекции.

Генка появился после второй пары и выглядел, мягко говоря, не очень. Мало того, что помятый после бурной ночи, так еще и без настроения. Видно, разговор с Макаром у него состоялся серьезный.

— Слушай, я понимаю, что тебе сейчас не до нотаций, — начала я издалека, — но и ты меня пойми. Если так и дальше пойдет, то я вынуждена буду сообщить твоему братцу, что находится он на моей территории.

Испуг порой производит удивительный эффект. После моих слов с Генки вмиг слетело все уныние. Он даже как-то подобрался весь, и в глазах стали угадываться мысли, а не единственное желание забиться в темный угол.

— Лен, не надо, прошу тебя! — с достоинством попросил Генка. Во мне даже шевельнулось уважение. — Макар ведь думает, что это я снимаю квартиру. Ну и… сама понимаешь, — тут же смутился и привычно покраснел.

Понимала, конечно, чего же тут непонятного. Деньги-то за квартиру отстегивал его братец каждый месяц. Но и я тоже хотела спокойной нормальной жизни.

— Хорошо, я ничего ему не скажу. Но и ты сделай так, чтобы твой братец мне больше не угрожал, понял?

— А он угрожал тебе? — округлил глаза Генка.

Юрок смотрел на меня несколько иначе — хмурился все сильнее. В конце концов, выдал:

— Может ему морду набить?

— Зачем? — не поняла я.

— Чтоб не смел угрожать тебе.

— Нет, только мордобоя мне не хватало, — устало вздохнула, хоть мне и показалось предложение Юрка заманчивым. Да и весовых категорий с Макаром они были примерно одинаковых. Разве что, Юрок был худее, но тоже качок еще тот. — Я хочу спокойно дожить до его отъезда и забыть про него, как про страшный сон. Правильно я понимаю, что теперь я никакая не сиротка? — уточнила у Генки.

Тот лишь угрюмо кивнул головой — снова на него навалилась грустная меланхолия.

— Вот и отлично! А скромницу я и дальше должна из себя корчить?

— Да уж после вчерашнего на скромницу ты теперь не тянешь, — заржал Юрок.

— Не обязательно так уж… — вякнул Генка.

— Вообще замечательно! Значит, имей в виду, если твой братец ко мне полезет — сдачи получит той же монетой. Я предупредила. И пошли, сейчас звонок прозвенит…

Третья пара была последней и пролетела она как-то незаметно. Впрочем, на семинарах по философии всегда было интересно и оживленно. Все участвовали в обсуждении какой-нибудь темы, и время пролетало быстро.

После пар к нам присоединились Костя с Ариной, и все вместе мы отправились «хлебать что-то жидкое и горячее, ибо мучает сушняк», как выразился Юрок.

— Костя, а почему ты с братом так непохожи?..

— Слушай, а где он так научился танцевать?..

— А ты с ним часто видишься?..

— А почему ты рыжий, а он брюнет?..

Всеми этими вопросами и многими подобными засыпала Гену Арина и по дороге в кафе, и в самом кафе. Друг мой вел себя так терпеливо, отвечал подробно на все ее вопросы, что я аж восхитилась. Если бы к моей жизни кто-то проявил столь нездоровое любопытство, я бы уже психанула точно и послала бы эту Варвару куда подальше — на базар, к примеру. Арину даже не смущало, что рядом находится Костя, про него она словно забыла. Впрочем, тот на подружку тоже мало обращал внимания — был погружен в какие-то свои мысли. Ну и все они дружно, кроме меня, страдали с похмелья.

— Батя звонил, — доверительно и на ухо сообщил мне Юрок, когда всем нам принесли заказ, и народ был занят поглощением обеда.

— Да? И что?

— Просил заказать гостиницу и столик в ресторане на вечер субботы — состоится знакомство.

Про приезд родителей Юрка я помнила и уже мысленно готовилась к нему. Еще бы могла делать это спокойно, без помехи в лице Макара.

Ой, ну Бог есть, точно! Стоило мне только подумать о брате Генки, как у того зазвонил телефон. На звонок он ответил, и по мере того, как длился короткий разговор, а вернее монолог звонившего, потому что Генка молчал, лицо моего друга все светлело и светлело, а в глазах разгоралась радость.

— Ну? — потребовала я отчета, как только он отключился.

Почему-то не сомневалась, что звонил его брат.

— Макар срочно должен уехать на пару дней. Вернется не раньше понедельника, — расплылся в счастливой улыбке Генка.

Надо было видеть лицо Арины — девушка явно не понимала, чему так радуется мой друг. Да и не нужно ей этого понимать.

А вот Костя смотрел на меня с пониманием, и глаза его привычно смеялись.

Ну а Юрка, конечно же, не удержался от комментария:

— Гуляют все! Свобода! Может, и сегодня рванем в клубешник?

На такое предложение реакция тоже была у всех одинаковая — со всех сторон на бедного Юрку зашикали.

— Ну и ладно, — поднял он руки, признавая капитуляцию. — Мое дело предложить. Что, я компанию не найду что ли?

— Я пойду! — неожиданно загорелся Генка. — Вот только брата провожу…

Я же тихо радовалась, что появилась возможность спокойно приготовиться к встрече с родителями Юрка. Ну и на эти дни я могу с чистой совестью остаться в квартире одна. А Генка пусть валит домой.

В кафешке мы просидели не очень долго. Как только все наелись от пуза, так сразу же заспешили кто куда. Лично я рвалась домой, но перед этим мне пару часов предстояло где-то перекантоваться, пока Генка не проводит своего братца в путь-дорогу.

Ну и у меня с моим другом-парнем состоялся серьезный разговор тет-а-тет, как говорится.

— Ты сейчас куда? — поинтересовался Генка, когда дружною толпою мы вывалились из кафе, Костя с Ариной сразу же срулили, Юрок отсалютовал «Увидимся!» и тоже вразвалочку удалился по своим кутежным делам.

— А когда твой брат уезжает? — задала я наводящий вопрос, от которого и зависел мой ответ.

— Сказал, что часов в шесть, — посмотрел Генка на часы.

Время приближалось к четырем. А это значит, что мне нужно скоротать еще два часа.

— Тогда я пойду к родителям. Давно не была у них, соскучилась.

— А я поеду домой, провожу Макара…

— Ко мне домой, заметь, — ехидно поправила я друга. — И Ген, ты у него узнай, когда планирует вернуться. Постарайся выяснить это как можно точнее. И до того времени ты перебираешься к себе.

— Как это? — изумился Генка.

— Ну очень просто — вернешься к Юрку под крылышко, в вашу обитель разврата.

— Скажешь тоже, — смутился он. — Какого еще разврата? А если Макар вернется раньше?

— Вот потому я тебе и даю задание все выяснить! — хлопнула я его по плечу. — И с нетерпением жду отчета.

На этом мы и разошлись. Вернее, разошлись мы в метро, и моя толпа понесла меня в мою сторону. А Генку поглотила другая толпа. Ненавижу метро в часы пик!

В это время дня мама уже обычно возвращалась с работы, а вот папа частенько задерживался на своей кафедре. Но на этот раз мне повезло, и оба они были дома.

— Сережа, Леночка пришла! — радостно закричала мама из прихожей, предварительно чуть не задушив меня в объятьях. — Как же я соскучилась по тебе, радость моя!

А я как соскучилась, чуть не прослезилась. Только сейчас поняла, что не была у родителей уже недели три точно, разве что, созванивались с мамой периодически. А папе так и вовсе приветы передавала.

— Это ж каким попутным ветром тебя сюда занесло? — выглянул из гостиной отец.

Несмотря на видимую строгость, по нему тоже было заметно, как рад он меня видеть.

— Попутным, папулечка, правильно ты сказал! — подлетела я к нему и звонко расцеловала.

Как же я их люблю — самых лучших, интеллигентных до мозга костей и самых любящих родителей в мире!

И дом я свой люблю — в нем всегда пахнет детством. А еще выпечкой, как и сейчас тоже.

— Мамуль, что печем? — потерла я руки.

Вот ведь только что из кафе, а стоило учуять запах сдобы, как сразу же захотелось горячего чая с чем-нибудь вкусненьким и изысканным. Во втором я даже не сомневалась — мама пекла исключительно изысканные вещицы.

— Японский тортик. Всего из трех ингредиентов, представляешь? Тесто замешивать не нужно. Выпекается пятнадцать минут… — восторженно рассказывала мама, семеня рядом со мной на кухню. — Я уже его достала, и он даже настоялся. Так что ты, доченька, прямо к чаю поспела!

— Здорово!

Торт выглядел таким беленьким и аккуратным, усыпанный сверху сахарной пудрой, как свежим снегом. Даже резать его было жалко.

— По рецепту он делается с белым шоколадом, но я взяла половину на половину, добавила молочного, — посвящала меня мама в тонкости кулинарного искусства, нарезая торт и раскладывая его по фарфоровым тарелкам. — Сережа, все готово! — крикнула она папе.

Это была традиция — вечерний чай на кухне, а не за круглым обеденным столом в гостиной. Вообще, на кухне мы не ели. Это место в квартире считалось чисто маминым царством, где она колдовала над своими шедеврами. А я обожала наши посиделки тут, с детства. Отчего-то мне казалось, что в такие моменты мы с родителями становимся особенно близки, как единое целое.

Конечно же, мне пришлось ответить на массу вопросов, касающихся учебы и личной жизни. Папа подробно проинспектировал мои финансы и велел не экономить на еде и теплой одежде. Мама порадовалась моим успехам в учебе — она у нас по этой части была еще большей перфекционисткой, чем папа. Ей важно было, чтобы дочь была лучшей во всем! Я второй раз наелась от пуза, так что даже в сон клонить начало. Но главное, что скоротала время до отъезда Макара в теплой семейной обстановке.

С собой мне завернули щедрый ломоть торта. И домой я возвращалась около семи, очень надеясь, что квартира моя уже опустела. Как шпион кралась по собственному подъезду. Даже с соседкой с первого этажа поздоровалась шепотом, чем заслужила ее недоуменный взгляд и, наверное, будущие дворовые сплетни. К двери в квартиру припала ухом и пару минут слушала тишину. И только после всего решилась проникнуть в собственный дом.

Вот и наступило в моей жизни «водяное перемирие». Почему-то именно этот термин из мультика «Маугли» больше всего подходил к ситуации, когда я вернулась домой. Одна, представляете! Ни Генки, ни Макара, никого!..

Полчаса я просто валялась на своем любимом диване, который вынуждена была сдать в аренду непрошенному гостю. Потом покопалась в ноуте и выбрала себе несколько фильмов на вечер. Сегодня я решила устроить киношный запой, что уже давно не практиковала. Буду смотреть кино, пока не усну под очередное. Скорее всего, на долго меня и не хватит, учитывая накопившийся недосып. Но это же такой кайф — смотреть кино и жевать попкорн, который я тоже предусмотрительно прикупила по пути домой!

Одного я только не учла, что у судьбы на мой счет были совсем иные, свои планы. И готовила она мне очередное испытание.

Глава 7

Даже просыпаться среди ночи в неудобной позе на незастеленном диване я любила. Потому что находилась дома и никому ничем не была обязана. Что хочу, то и творю, особенно когда одна. Только вот я не помню, чтобы укрывалась пледом. Это ж нужно до такой степени радоваться одиночеству, чтобы проделывать такие вещи машинально!

Нужно было перебираться в постель. Я выключила и убрала ноут, обмоталась пледом и поспешила в свою спаленку-светелку, в просторную и теплую кроватку, застеленную чистым бельем…

Что за чёрт!.. В моей кровати кто-то спал, и если бы я не была настолько сонной, то обязательно испугалась бы и заорала дурным голосом. А так какое-то время стояла на пороге и таращилась на гору под одеялом. Еще лихорадочно соображала.

Генка, если бы рискнул сегодня припереться ко мне, ни за что не завалился бы спать в мою кровать. Зная щепетильность друга, я бы еще поверила, что он разбудит меня и устроит ночью переговоры, но молча точно спать не ляжет. А это что значит? Это значит, что в моей кровати мог находиться только его драгоценный братец. Ключи от моей квартиры были только у него.

Нет — этого дела я точно так оставлять не собираюсь. Все, со скромницами и молчуньями покончено так же как и с сиротками недавно!

Не долго раздумывая, я включила верхний свет, который ослепляюще-радостно и залил в следующую секунду комнату. А еще я жутко разозлилась. Даже не помнила, когда злилась так в последний раз. Нет, ну это возмутительно, что какой-то посторонний мужик идет ко мне домой, как к себе!

— Вставай! — сдернула я с Макара одеяло.

И тут же вновь застыла, разглядывая его рельефное тело. Ну да, красив мерзавец, ничего не скажешь. Ни грамма лишнего жира, кубики можно пересчитать даже с расслабленном состоянии. Впрочем, состояние уже было не таким уж расслабленным — Макар повернулся в мою сторону и насмешливо рассматривал меня из-под ресниц. Он еще и не спал, оказывается, все то время, что я лихорадочно соображала в попытке прийти в себя.

— Я спать хочу, Елена Прекрасная. А ты мне мешаешь, — лениво проговорил он.

— Ты уехал, и в моей спальне тебя быть не должно. Как и в моей квартире.

— В твоей? А я думал, что вы тут с моим братом живете. Кстати, где он?

— А ты разве это не выяснил? — ехидно уточнила. — У него есть телефон…

— Который отключен.

А, ну все понятно — Гена решил, что ничто не помешает сегодня ему веселиться.

— Неважно, — тряхнула я волосами. — Ты что тут делаешь?

— Погода нелетная. А вопрос у меня был срочный. Пришлось решать его по телефону. А потом и необходимость ехать отпала, — спокойно объяснил он, садясь на кровати.

Я же продолжала стоять перед ним, с опозданием вспомнив, что кроме футболки и трусиков, да кое-как накинутого на плечи пледа, на мне больше ничего и нет. И в данный момент Макар разглядывал мои ноги.

— Ладно, вставай, а то спать хочется, — уже спокойно попросила я.

— Сейчас, — метнулся вдруг он в мою сторону и дернул за руку так, что я повалилась на кровать.

В следующий момент Макар меня прижал своим телом и навис над моим лицом. Я же запоздало испугалась. Тупая курица! Раньше надо было пугаться.

— Ты ведь не встречаешься с моим братом, и вы не живете вместе? — вкрадчиво проговорил Макар, продолжая крепко меня удерживать. Так, что я даже трепыхнуться не могла.

— Нет! — неожиданно даже для себя самой призналась я.

Эта идея была провальной с самого начала. И Макар оказался далеко не так прост, каким я его ошибочно представляла. Рано или поздно он все равно вывел бы нас с Генкой на чистую воду. Так уж лучше рано, чем поздно. Примерно так рассуждала я, если ту панику, что царила в моей голове, можно было назвать разумными мыслями.

— Ты не сиротка. Не встречаешься с Геной. Так к чему был весь это цирк?

— У Генки спрашивай! Это была его идея, — с досадой отвернулась я. — И отпусти меня уже, пожалуйста, — попросила, осознавая двусмысленность своей позы и вдруг почувствовав всю мощь его тела.

— Спрошу обязательно. А еще сделаю то, что уже давно хочу сделать…

Макар прикоснулся к моему подбородку и заставил снова посмотреть на себя. Взгляд уперся в уродливый шрам, а по телу отчего-то побежала толпа мурашек. А в следующий момент его губы прижались к моим губам, а язык нагло прорвался в рот. Или я сама его впустила?

На какой-то миг я до такой степени растерялась, что ответила на поцелуй. Но сразу же воспользовалась моментом, когда он ослабил хватку, чтобы оттолкнуть его от себя. Откуда только взялись силы, но из захвата я вырвалась и с кровати соскочила, отбежав подальше. Только вот плед благополучно остался лежать на ней. Да и плевать! Я была так возмущена, что собственный вид меня уже мало волновал.

— Убирайся! — указала я на дверь, и собственный жест показался картинным.

— Выгоняешь среди ночи? В непогоду? — насмешливо поинтересовался Макар.

В отличие от меня он не выглядел ни смущенным, ни расстроенным. И облизывался как сытый кот, продолжая пожирать меня взглядом.

Я же вдруг сообразила, что нахожусь с ним наедине. Он, конечно, не насильник, но уже одну грань перешел — полез ко мне с поцелуями без моего на то согласия. Кроме того, я его продолжала совершенно не знать, как и не знала, чего ждать от него. В общем, я изрядно струхнула, признаюсь.

— Теперь ты знаешь правду. Квартира это моя. И тебе лучше уйти, — постаралась я как можно спокойнее попросить.

Я не стала больше развлекать его своим видом и удрала из спальни. В ванной имелся халат — в него я и закуталась. А потом принялась грохотать кастрюлями на кухне, чтобы лишний раз напомнить о себе квартиранту, которого выселяла.

Макар заявился, когда я устала метаться, налила себе кофе и забилась в угол между столом и окном. Он был одет и серьезен.

— Я позвонил в гостиницу и забронировал номер, — сообщил он.

— Давно пора, — буркнула я.

Дело в том, что меня мучали угрызения совести. Жалко было Генку, потому что не сомневалась, какой разговор тому предстоит с братом. А еще это был первый провал в моей деятельности, и сильно страдал сейчас мой перфекционизм.

— Но ты же понимаешь, Елена Прекрасная, что мы еще встретимся? — усмехнулся Макар.

— Надеюсь, что нет.

Губы до сих пор жгло после его поцелуя, о котором я старательно не думала. Да, мне понравилось, как он целуется, но это ни о чем не говорит. Сам он мне совершенно не нравился. А еще напрягал, стеснял, в общем, всячески мешал!

— До встречи! — улыбнулся Макар, и вскоре хлопнула входная дверь.

— Прощай, — прошептала я, ощутив вдруг безотчетную грусть.

* * *

— Тебе придется надеть вот это, — протянул мне Юрок бархатную коробочку.

— Что это?

Сердце отчего-то дрогнуло, когда брала коробочку и открывала ее. На мягкой подушечке лежало тоненькое обручальное колечко. Стоило мне только увидеть его, как сразу же душу затопила вселенская грусть.

— Это обязательно? — тихо спросила и погладила колечко пальцем.

Оно казалось мне самым красивым в мире украшением. И еще думалось, что никогда мне не наденут на палец такого же. Все девчонки влюбляются, встречаются, выходят замуж… У некоторых в моем возрасте уже были дети даже. А у меня и парня-то никогда не было. Друзей куча, а любимого нет. И занимаюсь я какой-то ерундой, если честно. Дурю людей, обманываю их в том, что считается святым. Эх…

— Ну ты же вроде как моя жена, — с улыбкой проговорил Юрок. — Лен, ты чего? — приблизился ко мне и положил руки на плечи.

Мы с ним готовились выходить из моей квартиры, куда он пришел минут пятнадцать назад. Наступил вечер субботы, когда в ресторане, в торжественной обстановке должна состояться встреча с родителями Юрка. Именно на этой встрече он должен представить им меня как свою жену. И на этот раз я могу оставаться самой собой. Вернее, такой, какой всегда меня хотели видеть родители.

Ради такого случая я надела свой самый парадный костюм от Gucci, выпрямила волосы утюгом, втиснула ступни в лодочки на высоченной шпильке, тоже жутко дизайнерские, кстати. Макияж мой сегодня отличался изысканной неброскостью, а глаза заволокла легкая поволока. Юная леди из высшего общества готовилась выйти в свет, и этой леди была я.

Когда я открыла дверь своему другу, то какое-то время он продолжал стоять в подъезде и таращиться на меня. А потом выдал с такой смущенной улыбкой, какую я никогда у него не видела:

— Лен, это точно ты?

— Я, кто же еще, — невольно рассмеялась, отступая в сторону.

Такой потешный он был. Кажется, даже покраснел немного.

— А почему ты всегда не такая? — спросил, опускаясь на обувную тумбочку.

— Потому что не хочу такой быть всегда, — тут же посерьезнела я. — Я себе нравлюсь совсем другой. Не пройдешь?

— Не, тут подожду…

— Ну я не долго.

Мне оставалось навести последние штрихи к образу. И вот когда я вышла в окончательном имидже к Юрку, тогда он и преподнес мне коробочку с кольцом.

— Лен, — взял меня Юра за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Что-то случилось? Ты не хочешь надевать кольцо?

— Я его надену, — всячески пыталась я взять себя в руки и прогнать безотчетную грусть. Но та никак не отступала, а на глаза просились слезы, рискуя испортить к черту весь макияж.

— Давай я, — протянул Юрок руку.

— Ну уж нет! Я сама, — спрятала я коробочку за спину.

Кольцо пришлось в пору — даже странно, что Юрка угадал мой размер.

— А ты? Где твое кольцо? — посмотрела я на его неокольцованный безымянный палец.

— Вот оно, — нехотя отозвался Юрок и достал в точности такое же кольцо из кармана. — Не могу поверить, что делаю это, — пробормотал, надевая кольцо на палец.

— Ну не одной же мне мучиться, — улыбнулась я. — И подай мне, пожалуйста, шубу.

Ради такого случая я даже решилась надеть норковую шубку, что подарили мне на прошлый Новый год родители, и которую я надевала только в сильные морозы. Впрочем, на улице был ледник, а мерзнуть мне не хотелось. Ну а в туфлях и тонких колготках я до такси как-нибудь добегу.

— А знаешь мне впервые захотелось, чтобы все это было правдой, — неожиданно признался Юрок, когда под ручку вел меня к такси.

Ну вел — громко сказано, скорее тащил. Каблуки увязали в утоптанном снеге, а остальная часть подошвы туфлей скользила по этому же снегу. Парадокс, но дело обстояло именно так, и шагать мне было ужасно тяжело. Уж лучше бы я надела сапоги, а в ресторане переобулась.

— Юр, не мели чепухи. Лучше давай настроимся на встречу с твоими родителями. Ты, кстати, их уже видел?

— Не-а, они запретили мне приезжать в аэропорт. Велели сразу дуть с тобой в ресторан.

В тепле такси, когда немного пришла в себя, я спросила о том, о чем уже два дня думала, и что заставляло меня волноваться.

— Как Генка?

— Все так же — валяется в постели с книгой. Со мной говорить не хочет, никуда идти тоже… Бревно, в общем.

— Что же такого ему сказал братец? — задумчиво пробормотала я.

Вчера Генка не пришел в универ, что на него было не похоже. Это не Юрок — Генка занятия не пропускал без уважительной на то причины. Значит, случилось что-то серьезное. И виноват в этом Макар.

— Как бы это выяснить? — вслух спросила я, как озвучивание собственных мыслей.

— Может, поговорить с ним?

— С кем? С Макаром? Не думаю, что это хорошая идея…

Юрку нельзя лезть к Макару. Что один, что другой не отличаются выдержкой. Еще до мордобоя дело дойдет, не дай бог. Что если самой поговорить с Макаром? Конечно, от одной мысли по телу пробежала дрожь. Я не хотела снова с ним встречаться, боялась этого. Рядом с Макаром со мной что-то творилось непонятное. И это не был страх в прямом смысле слова, но все же, я его боялась. А еще я все время вспоминала его поцелуй и частенько ловила себя на мысли, что делаю это с удовольствием. Что если увидев его, я захочу, чтобы он снова поцеловал меня?

— Ладно, я подумаю об этом. А сейчас давай переключимся на твоих родителей.

Мы уже подъезжали к ресторану, и мне предстояло пройти очередное испытание в качестве жены Юрка. После последней неудачи самоуверенности во мне поубавилось, конечно.

— Юр, ты шикарно выглядишь! — невольно восхитилась я, когда мы оставляли верхнюю одежду в гардеробе.

Могла бы, конечно, и раньше это заметить, если бы не была до такой степени поглощена собой. И вот к моему неудовольствию собой еще и стыд примешался, что стала совсем невнимательная, что зациклилась на себе любимой.

А Юрок и в правду был сегодня красавцем. Высокий стройный брюнет, в темно-синем костюме. Ради такого случая он даже галстук надел, который отлично гармонировал и с нежно-бежевой рубашкой, и с костюмом. И я должна была признать, что когда мой друг не выглядит как пацан-разгильдяй, он становится очень даже красивым молодым мужчиной.

— Спасибо! — заметно смутился Юрок и добавил: — Но до тебя мне все равно далеко.

И меня это совсем не радовало. Образу нужно соответствовать — спину держать ровно, смотреть на всех немного свысока, но не надменно, отвечать на вопросы вдумчиво, но не затягивать с ответом… Бог ты мой, как же я от всего этого отвыкла.

— Лен, да расслабься ты! — подхватил меня Юрок под руку. — Мои родители тебе понравятся, вот увидишь. Они у меня классные!

Ага. А еще жутко богатые, раз для первой встречи выбрали самый помпезный ресторан, где даже лестница блестела позолотой и была устлана ковровыми дорожками, где у входа посетителей встречал метрдотель, и хрустальные люстры и бра слепили чистотой и преломлением света в гранях. Кажется, впервые я робела до такой степени. Потому и вцепилась с благодарностью в Юркин рукав. Все же, рядом с ним было надежно. А еще я точно знала, что меня друг в обиду не даст.

Несмотря на дороговизну, ресторан был полон народу. Все столики оказались занятыми, и я ловила на себе заинтересованные взгляды, пока метрдотель вел нас к столику.

Родители Юрка уже были там, и в первый момент я растерялась. Совсем не такими их представляла. Папа у него показался мне огромным как медведь, с лохматой седеющей шевелюрой, мясистым носом и густым басом. Такой настоящий сибирский мужик, которого разве что отдаленно, по каким-то мелким чертам можно было сравнить с Юрком. Но когда я посмотрела на маму друга, то сразу же поняла, на кого он похож. Очень симпатичная и моложавая женщина по-доброму мне улыбалась. А потом встала, обогнула стол и заключила меня в объятья.

— Какая же ты красавица! Как повезло нашему Юрочке!..

Боже! Как мне стало стыдно в тот момент! Я едва не выложила всю правду, пока не стало совсем поздно. После последнего прокола я сильно изменилась, оказывается. Я больше не могла обманывать людей, да еще и в таком. Ведь эти двое желали счастья своему ненаглядному сыну, а я ему помогала водить их вокруг пальца. Нет! Все! Решено! Эта роль станет последней. Больше я не буду ни в кого перевоплощаться и играть чьих-то невест, подружек или, как вот сейчас, жен.

Кажется, Юрок почувствовал мое настроение — схватил меня за руку, не сильно сжал ту и предупреждающе улыбнулся. А потом вдруг взял и поцеловал меня в губы на глазах у своих родителей, да и всего зала. Я его готова была убить, а оцет его громко и счастливо рассмеялся.

— Ну садитесь, детки, — проговорила мама Юрка. — Голодные, поди. Чем вы вообще питаетесь, что такие тощие?

Сама она была женщина в теле, как говорится, такая, каких любят мужчины, — пышногрудая, с тонкой талией и полными бедрами. Мне до нее по габаритам, конечно, далеко. Да и не буду я такой даже в ее возрасте, у меня конституция моей мамы — высокая и худощавая. Но все детали на месте и в нужном объеме.

Родители Юрка вели себя настолько непринужденно, что очень скоро я позволила себе расслабиться и стать самой собой. Мы все много говорили и смеялись. У отца Юрка было отменное чувство юмора. Я выпила немного марочного вина, и жизнь перестала казаться настолько мрачной, а я самой себе — подлой и беспринципной. Мы с Юркой даже станцевали, как умели и любили. Зажгли, то есть, на радость его родителям и посетителям ресторана. И попрощались так тепло, словно действительно породнились.

Мама Юры предложила мне в воскресенье проехаться с ней по магазинам — очень уж она хотела одарить меня чем-нибудь. Пришлось проявить всю свою смекалистость, чтобы придумать достойную причину для отказа.

И я сильно испугалась, когда родители Юры захотели познакомиться с моими родителями. Но тут Юра проявил чудеса изобретательности и тут же выдал, что, оказывается, мои родители уехали на год за границу. Ну и дела…

— Знаешь, Юр, я решила завязать, — призналась я другу в такси, когда то везло меня домой.

— С чем именно? — гоготнул он и придвинулся ко мне поближе, словно нам предстояла долгая и доверительная беседа.

— С хобби своим, будь оно не ладно, — скривилась я. — Больше никаких невест и подружек…

— Ну супер, чё, — задумчиво отозвался мой друг. — Мне твое хобби никогда и не нравилось.

Странным образом с него слетела веселость. А я-то думала, он сейчас начнет подкалывать меня. Вместо этого Юрок продолжал как-то странно рассматривать меня. Аж неловко стало — захотелось отодвинуться, да некуда.

— Лен, а тебе кто-то нравится? — спросил он.

— В каком смысле? Мне многие нравятся. Я вообще люблю людей…

— Не прикидывайся — ты же понимаешь, о чем я, — улыбка тронула губы друга, но глаза его оставались серьезными.

И он по-прежнему сидел слишком близко, мне аж жарко стало.

Да, я понимала, о чем он спрашивает. Сама же не так давно размышляла об этом. Но говорить на эту тему пока еще не была готова.

— Я тебе нравлюсь? — склонился Юрок к моему лицу.

— Юр…

— Просто ответь и все.

Губы его коснулись моих, и я резко дернулась, невольно отталкивая Юрка от себя. Ну ладно в ресторане — показательный акт, так сказать, перед родителями. Но тут он не должен этого делать. Я не хочу!

— Лен, ты мне очень нравишься. И ты знаешь, об этом.

— Юр, у нас это взаимно. Мы же друзья, — нервно рассмеялась я.

— Я к тебе испытываю несколько иные чувства, — усмехнулся он.

В этот момент мне стало страшно — показалось, что дружба наша трещит по швам. И я не знала, что могу сказать или сделать. Что-то в последнее время на меня слишком часто накатывала неуверенность.

— Юр…

— Да ладно тебе, забей, — перебил меня Юрок и откинулся на спинку сидения, немного освобождая мое личное пространство. — Просто мне захотелось, чтобы ты знала об этом. А так, это ничего не меняет, — прикрыл он глаза.

Я же с грустью размышляла на тему, что это меняет все. Все разладилось в последнее время. Генка близок к депрессии. Юрка, кажется, втюрился в меня. Макар отчего-то не идет у меня из головы. Но самое главное, что изменилась я. И я понятия не имела, что стало причиной всех этих перемен.

Глава 8

Воскресенье прошло так спокойно, что мне даже было непривычно. Половину дня мы с мамой провели в торговом центре, где пошопились на славу. Давненько я так не отрывалась. Кажется, накупила много лишнего, чего уже тоже давно себе не позволяла. Но тут, конечно, была вина мамы, которую в глубине души я считала шопоголиком. Очень уж она была падкой на всякие там скидки и распродажи. Благо, в магазины выбиралась не так часто.

Закрепить шопинг мы с мамой решили в пиццерии, где я наелась так, что потом до вечера проспала. Как результат, полночи смотрела телевизор, а в понедельник утром чувствовала себя несколько разбитой, как будто выходных и не было вовсе.

На первую пару не пришли ни Юрок, ни Генка. От Костиного внимания это тоже не укрылось.

— Что-то наш рыжик стал прогуливать занятия, — уселся он рядом со мной, чего раньше никогда не делал.

Костя вообще предпочитал первые ряды. Я же, как всегда, отдала предпочтение галерке. Да и лекция читалась сразу для двух потоков, в аудитории скопилась куча народу. Наверху как-то было спокойнее и просторнее.

— Сама удивляюсь, — пожала я плечами.

На самом деле, я не удивлялась, а волновалась уже всерьез. Перед парой позвонить было некогда, и я оставила это на после пары. Пора было выяснить самой, что происходит, а не доверять словам Юрка, который не отличался ни внимательностью, ни особой деликатностью.

— Сама как? — поинтересовался Костя.

Он уже был в курсе, что наша пара с Генкой потерпела фиаско. Об этом постарался Юрок — выложил Косте все как на духу, к моему неудовольствию. Хоть я и решила больше этим не заниматься, но удар по моей гордости был нанесен ощутимый. Не справилась, прежде всего, я, а все остальные факторы считала второстепенными.

— Нормально. Гуляю, объедаюсь, отдыхаю, в общем.

— А я с Аринкой разбежался, — поделился Костя.

— Недолго музыка играла, — усмехнулась я. — И чего так?

— Да не могу я встречаться с одной девчонкой и думать все время о другой, — многозначительно произнес мой почти друг.

— Кость, если ты на что-то намекаешь, то я этого не слышу, понял? — посмотрела я на него в упор.

— Да какие уж тут намеки, Елена Прекрасная. Я уже сохну по тебе в открытую. Аппетит потерял, скоро заработаю бессонницу…

— Что-то по тебе не видно, — не выдержала и рассмеялась я.

Ну правда — в меру себе упитан и накачан, вполне ухоженный вид… Сохнет он.

— А ты в душу мою загляни.

— Нет уж, спасибо! Мне бы со своей разобраться…

Так мы и проболтали о всяких глупостях с Костей всю пару. Зато пролетела она очень быстро. А на перемене я позвонила Юрку.

— И где вы, разреши поинтересоваться? — невольно включила я сварливую старушенцию. Аж саму передернуло от собственного тона.

— Мы дома… — лениво отозвался Юрок. — Квасим с утра пораньше.

У меня аж челюсть отпала. Они что — пьют?! Уму непостижимо. Ну и придурки же у меня друзья.

— Сейчас приеду, — кинула я в трубу и тут же отключилась, пока Юрок не успел начать возражать.

Догадывалась, что видеть меня сейчас ни один из них не желает. И плевать на это хотела. Гораздо больше смущало, что придется пропустить две важные пары. Ну да ладно, нагоню потом и преподавателей умаслю, как я это умею. Умом и трудолюбием — а вы что подумали?

— О-о-о! Мама дорогая!.. — зажала я нос, как только взлохмаченный Юрок впустил меня в квартиру.

Воняло так, словно временно тут разместилась винодельня, причем какой-нибудь цех брожения.

— Заметь, мы тебя не приглашали, — подбоченился Юрок и тут же чуть не свалился — так его повело. — У нас тут все… по-мужицки, — с трудом подобрал он нужное слово.

— Как у алкашей у вас, а не по-мужицки, — отодвинула я друга в сторонку и направилась в их с Генкой комнату.

Юрок поплелся за мной — вдоль стеночки, держась за ту рукой. Дверь в соседскую комнату была распахнута. Взору открывался жуткий бардак и сосед собственной персоной, храпящий на диване. Видно, тоже участвовал в мужицких посиделках, пока его не «развезло от усталости».

Генка сидел за захламленным бутылками и объедками столом, подперев рукой голову и глядя в стену. На мое появление не отреагировал никак. Я еще таким своего аккуратного и практически непьющего друга не видела, даже немного растерялась.

— Ге-э-эн, — позвала.

Реакции не последовало.

— Он в прострации, — нарисовался рядом со мной Юрок, держась за косяк и покачиваясь из стороны в сторону.

— В чем? — на всякий случай уточнила я.

— Личная трагедия ввергла его в странное состояние, близкое к прострации. Не видит, не слышит, не реагирует. Психика, думаю, не затронута и все это временно. Еще пара рюмок…

— Юр, заткнись, — перебила я его словесный понос.

Стоять и смотреть дальше на падение моего друга не собиралась. Первым делом распахнула форточку, впуская в комнату морозный, а главное, свежий воздух. Затем сходила на кухню за мусорными пакетами и принялась все сгребать в них со стола. Юрок крутился рядом и мешал, пока я его не отправила за веником и ведром с водой и не заставила заняться полами.

Через полчаса комната была приведена если не в идеальный порядок, то в относительный точно. А главное, что в ней перестало вонять, как в пивной бочке. И что самое интересное, за все время, что длилась уборка, Генка не поменял позы. Даже не пошевелился и ничего не сказал. Юрка оказался прав — наш друг впал в прострацию.

— Ведем его в ванную, — скомандовала я.

В отличие от Генки, Юрок довольно быстро пришел в себя. Он даже успел умыться и причесаться, от чего стал выглядеть почти по-человечески.

Холодная вода сделала свое дело, и Генка ожил. Да еще и как бурно!

— Оставьте меня в покое! Мне никто не нужен! Никто мне не поможет!.. — и все в таком духе не говорил, а орал наш друг.

Он так орал, что даже привлек внимание пьяного соседа, разбудив того от алкогольной спячки предварительно. Тот ввалился в ванную со словами, что если мы сейчас же не заткнемся, он вызовет полицию. Ой, ну кто бы говорил.

— Мы уходим! — грозно заявила я, после того, как мы вытерли Генку, вывели из ванной и усадили на стул в центре комнаты.

— Куда? — хором поинтересовались мои друзья.

— Ко мне. Будем пить чай и решать Генкину проблему, о которой он мне сначала расскажет. И… я ужасно соскучилась по нашим посиделкам, — с улыбкой закончила.

— Не проблему, а жизненную трагедию, — поправил меня Генка.

— Да, между прочим, — поддакнул Юрок.

— Разберемся! — отрезала я.

На улице мои друзья окончательно пришли в себя. Метро взбодрило нас еще сильнее своей толчеей. По пути к моему дому мы зашли в магазин и накупили всякий сладких ништячков. Ну а чай на такой случай у меня дома имелся — элитный, восточный, с травами и цукатами.

— А теперь рассказывай, — велела я, когда разлила по чашкам чай и сервировала нам стол в своей любимой и главное, чистой кухне.

— Макар забирает меня в Питер. Он уже ходил к декану и забрал мои документы. Сказал, что продолжать учебу я буду в городе на Неве. А жить буду с ним.

— Ну и дела… — я пока еще не поняла, как отношусь к шокирующей новости. Обалдела точно, ну и расстроилась. Все же, Генку я любила, а от Москвы до Питера на велосипеде долго ехать.

— Но это еще не самое плохое, — как-то затравлено посмотрел на меня Юрок.

— Есть что-то еще?

— Брательник собирается его женить на какой-то телке — сестре его компаньона. И вопрос этот уже тоже решенный.

— Стоп! Что значит, женить? В современном мире так не принято. Ну, у христиан точно. Ген, а ты чего молчишь? У тебя что, нет права голоса? Да пошли ты своего придурочного брата куда подальше!

Я просто взбесилась от такого известия. Даже усидеть не смогла — вскочила со стула и заметалась по кухне. Каменный век какой-то, честное слово. И кем возомнил себя брат Генки.

— Ты его плохо знаешь, — уныло отозвался мой друг. И поза у него при этом была скорбнее не придумаешь.

— Так! Значит, пришло время узнать получше, — решительно отозвалась я. — В какой гостинице он остановился? Я еду к нему парламентером, на переговоры.

— Лен, это ты зря… — начал было Юрок, но я велела ему заткнуться жестом.

— Вы меня тоже плохо знаете, мальчики. Вот и посмотрим, кто кого!

Генка с Юрком предприняли еще парочку попыток, чтобы отговорить меня от встречи с Макаром, но все их попытки окончились провалом — я была настроена решительно. Немного трусила, конечно, перед встречей, вспоминая, как мы расстались с братом Генки, но и поговорить с ним на чистоту необходимость назрела. И сдавалось мне, что кроме меня, никто на это не решится. Если пустить дело на самотек, то вскоре Макар увезет от нас Генку под белы рученьки и женит его на какой-то богатой питерской матроне.

Друзья вызвались меня проводить до гостиницы, и тут я спорить не стала. Они сказали, что будут ждать меня в кафе неподалеку. Мне же уже было легче от мысли, что они рядом. Как пройдет наш разговор с Макаром, понятия не имела. Как и результат предугадать даже не пыталась. Одно я знала точно, что он сейчас в гостинице, сидит и ждет в своем номере. Правда, не меня, а Генку. Тут пришлось соврать, чтобы встреча уж точно состоялась.

— Я в триста пятый. Меня ждут, — важно сообщила я ресепшионистке и гордо прошествовала к лестнице.

Кто бы сомневался, что поселится Макар в шикарной гостинице, оформленной под старинный особняк. Холл и лестница поражали размерами и убранством. Но и себя я считала не пальцем деланной. Ради такой встречи снова обрядилась как королева Англии, не иначе. А потому шествовала с высоко поднятой головой, напустив на себя чуть больше надменности, чем в обычные времена. Девушка на ресепшине провожала меня даже немного испуганным взглядом, не говоря уже о том, что задавать наводящие вопросы она не решилась.

Перед триста пятым номером я резко затормозила, и вся спесь с меня быстренько слетела. Пришлось ловить ее остатки, чтобы не ударить в грязь лицом. Но с каждой секундой становилось все страшнее. Пока я решительно не постучала — вот тогда вернулась уверенность и сосредоточенность на результате.

— Какие люди и без охраны! — распахнул Макар дверь, но впускать меня не спешил. Вместо этого нахально разглядывал.

— И вам здравствовать, мистер банальность! — отпихнула я его плечом и вошла в номер.

Богатой обстановке уже не удивилась, как и размерам номера. Да и рассматривать детали не стала — не для того я здесь.

— Почему мистер банальность? — со смехом поинтересовался Макар, закрывая дверь.

Мелькнула мысль, что теперь я в клетке со зверем, но я ее быстренько отмела. Да и на оптимистичный лад настраивало вроде как благодушное настроение хозяина.

— Потому что эта примочка времен молодости моих родителей, если не бабушки, — вернула я ему усмешку.

— А знаешь, такой ты мне куда как больше нравишься, — проговорил Макар.

— Это какой же?

— Нахалкой с острым язычком, — приблизился он ко мне вплотную. — Поцелуешь бывшего родственника? — вдруг спросил и даже сделал попытку поцеловать меня.

Вот же!.. Хорошо, что успела отскочить. Целоваться я с ним точно не собиралась, хоть и внутри меня что-то дрогнуло.

— Я по делу! — выпалила, пока он не сказал или не сделал что-то еще.

— Кто бы сомневался! — хмыкнул. — Генка прислал адвоката?

— И да, и нет.

— А поточнее? Да ты присаживайся, — указал Макар на кресло в викторианском стиле, а-ля ретро.

Уговаривать меня не пришлось — сидя как-то легче было вести переговоры, да и Макар так сильно не подавлял своей мощностью. А вот он не присел, а остановился напротив меня, словно давая возможность рассмотреть его во всей красе. Впрочем, я уже давно это сделала и сейчас предпочла смотреть ему в глаза. Делать это оказалось не удобно — приходилось задирать голову. Ну да ладно.

— Ты не имеешь права так обращаться со своим братом, — решила я не ходить вокруг да около.

— Как, так? Содержать его и хотеть вырастить из него мужчину, а не тряпку? — прищурился Макар.

Разговор принимал серьезный оборот, и мне нужно было настроиться на победу.

— Попрекать тем, что содержишь, и заставлять поступать по-своему.

— Он мой младший брат, и я несу за него ответственность, — слишком серьезно проговорил Макар. — Жалею, что виделся с ним раньше слишком редко. И очень разочарован тем, какой образ жизни он тут ведет.

— Да нормально он живет! — не выдержала я и вскочила с кресла. Не могла больше смотреть на него снизу-вверх. — Не понимаешь, что ли, что именно твой приезд заставил его сойти с рельсов?! Он хорошо учится, не пропускает занятия. У него нет хвостов, к твоему сведению… И он хороший человек, надежный друг. У него тут свой круг общения, где его любят и ценят. А ты собираешься все это разрушить одним махом, потому что так решил!..

Во мне кипела ярость, вызванная несправедливостью. Сейчас я даже не за Генку боролась, а за всех тех, кто страдает по воле таких вот доминантов.

Я стояла в каком-то метре от Макара и не сразу сообразила, что это слишком близко, и что смотрит он на меня как-то странно — внимательно-изучающе и что-то прикидывающе в уме.

— Что? — задала наводящий вопрос. — Пожалуйста, оставь его в покое. Позволь жить своей жизнью, а не по твоей указке, — тихо и очень ласково попросила.

Я же актриса, так неужели не смогу сыграть эту роль? Или с Макаром ничего такого не прокатывает?

— Ты просишь меня? — усмехнулся он. — А я думал, Елена Прекрасная никогда не просит, но всегда получает свое.

— Странное впечатление у тебя обо мне сложилось, — пожала я плечами и собралась отойти.

Но Макар перехватил меня и заставил встать еще ближе, удерживая за плечо. Снова я перепугалась, не зная, что за этим последует.

— Мне бы хотелось узнать тебя поближе, — проговорил он как-то вкрадчиво.

— Зачем?

— Интересно. Раньше я не встречал таких.

Спрашивать, каких, не стала, боясь услышать что-то не самое приятное.

— Если я тебе пообещаю приглядывать за Генкой, ты разрешишь ему остаться в Москве? — заглянула я в его серые глаза и сразу же чуть не утонула в них.

Блин! Да зачем же он так смотрит?! У меня же сейчас начнут подкашиваться ноги. И что это за ненормальная реакция на мужчину, который мне должен быть по барабану?

— Я разрешу ему остаться, но при одном условии, — придвинул меня к себе Макар еще ближе.

Снова я чувствовала его тело и видела этот чертов шрам, который первый бросался в глаза с такого расстояния.

— Условии? — уточнила.

Это он мне сейчас условие собирается поставить или, все-таки, Генке? Я тут просто мимо проходила и ни в чем больше участвовать не собираюсь.

— Да. Условие. Ты ведь у нас мастер перевоплощаться? Генка сболтнул, — тут же ответил на вопрос, который я не успела задать.

— Я с этим завязала, — досадливо отвернулась я, мечтая, чтобы он убрал уже руку с моего плеча, которая жгла кожу даже через кофточку.

— Давно? — усмехнулся Макар.

— Нет.

Я продолжала смотреть в сторону. Но его, по всей видимости, это не устраивало — хотел видеть мои честные глаза, а потому взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе.

— Ты сыграешь последнюю роль, а я оставлю Генку в покое. Ну как оставлю… — тут же оговорился, — не заставлю ехать в Питер и разрешу дальше учиться тут. Приглядывать за ним буду, конечно, внимательно. Что скажешь?

— Что я должна сказать?

Чего он вообще от меня хочет?! Какую еще роль я должна сыграть для него? Делать мне больше нечего! И как же теперь быть? Хм..

— Согласна или нет? Услуга за услугу. Выкупи вольную для своего друга, — усмехнулся Макар.

— Рабство отменили уже давно… Ку-клукс-клана на тебя нет, — проворчала я, все еще размышляя над тактикой дальнейшего поведения.

— Решайся, Елена Прекрасная, я свое слово сказал.

— Кого я должна сыграть? — посмотрела я на Макара в упор.

Ну вот — снова во мне включился профессионал.

— Себя. Такую, как ты сейчас, а не такую, какой тебя хотят видеть родители.

Он и это про нее знает?! Ну, Генка, и трепло!

— В качестве кого и для кого?

— В качестве моей девушки.

Глава 9

Ох уж эта жизнь! Какие только сюрпризы она нам не подкидывает. И главное, тогда, когда и не ждешь от нее ничего такого, когда вроде как все налаживается, и ты даже решаешь начать новую жизнь. Ты-то решаешь, а вот она вносит свои коррективы и рушит все твои планы.

Я «выкупила вольную», как выразился Макар, для его брата ценой своей свободы на зимних каникулах. Получив отсрочку в две недели, за неделю до Нового года я обязана была приехать в Санкт-Петербург, чтобы поселиться в доме Макара и играть роль его девушки до конца января, пока не закончатся мои каникулы. И на этих двух неделях отсрочки мне предстояло завершить все начатое и сдать сессию. С последним дело обстояло проще — почти все зачеты и экзамены мне светили автоматом. Ну и с парой преподавателей я договорилась о досрочной сдаче.

С Юркиными родителями все прошло без сучка, без задоринки. Следующие выходные мы, как и договаривались, провели на зимней турбазе, где я наелась на год вперед, отоспалась как медведь в зимней спячке и накаталась на горных лыжах.

Родители друга мне очень нравились, можно даже сказать, что я влюбилась в них. Повезет кому-то со свекром и свекровью, теперь я в этом не сомневалась. В глубине души для себя, когда-нибудь, наверно точно может быть, мечтала о таких же. И ужасно стыдно было обманывать этих замечательных любящих сына родителей. Но на мое предложение рассказать им всю правду, Юрок отреагировал так бурно, что даже напугал меня. Мне он строго-настрого велел молчать в тряпочку, пообещав, что со временем сам как-нибудь утрясет этот вопрос. Ну а после отдыха на турбазе мы проводили родителей Юрка в аэропорт, откуда они довольные улетали обратно в Тюмень.

За это время произошли еще кое-какие перемены в нашем дружном и сплоченном тандеме. У Генки появилась девушка. И стала ею, внимание! — Арина Светлакова. Да-да, первая красавица на потоке влюбилась по уши в нашего Генку. А он, так и вовсе пылинки с нее сдувал и не мог налюбоваться. И это было замечательно, потому что любовь нашего друга преобразила.

Вот говорят, что любовь делает людей глупее. Не всегда, точно! И лишний раз убеждаешься, что из всякого правила найдется исключение. Генка наш изменился к лучшему, появилась в нем какая-то ответственность. Порой я даже не узнавала друга, когда он рассуждал, как взрослый мужчина, а не какой-нибудь пацан, как раньше.

Так и получилось, что теперь, когда Гена с Ариной не гуляли вдвоем, они присоединялись к нам. А еще и Костя до кучи — как-то в последнее время он сблизился с нами. И все бы хорошо, если бы мне периодически не приходилось отбиваться от жениханий Юрка и Кости. Устала им объяснять, честно, что между нами может быть только крепкая дружба, что никогда она не перерастет во что-то большее. Порой даже тайно радовалась, что хоть на время уеду из этого любвеобильного дурдома.

И вот сегодня, когда до моего отъезда в Питер оставалось три дня, мы все собрались в кафе, и я сообщила друзьям:

— На каникулах меня не будет. До конца января.

— Как так! А как же Новый год? — тут же возмутился Юрок.

— А поцелуи под бой курантов? — подвякнул ему Костя.

— А… далеко ты собралась? — деловито поинтересовался влюбленный, а потому не сильно огорченный Генка.

— Все каникулы — это так долго… — протянула Арина.

— Так надо, — решительно ответила я всем сразу. — Я еду к бабушке, потому что соскучилась, да и старенькая она уже.

А ведь дала себе слово больше не врать так часто. И как сдержать его, если версия нужна более-менее правдоподобная? Папина мама живет, кстати, под Питером. И она, действительно, старенькая. Правда, в своем возрасте молодым даст фору, но друзьям об этом знать не обязательно. И правда в том, что я соскучилась по ней. Только вот ехала я совсем не к ней, увы.

— Ленусик, а чего ты там так долго будешь делать? Ну сгоняй на пару дней и возвращайся к нам. Я хотел предложить встречать Новый год в клубешнике…

Юрок был в своем репертуаре — как же у этого парня всегда и все просто! А как же бабушка? Тьфу ты! — завралась настолько, что и сама поверила, что еду к бабушке.

— Встретите и без меня, — скромно улыбнулась, почувствовав душевный трепет вдруг.

А я-то как и где буду встречать этот Новый год? О празднике я как-то и не думала пока. Волновала сама встреча с Макаром и поселение в его доме. Господи! На что я подписалась? И как я все это вынесу?

Друзья еще долго уговаривали меня не совершать подобной ошибки — не отправляться в ссылку, в глухую деревушку, да еще и так надолго, но я была тверда как кремень.

Сложнее было придумать версию для родителей — еще одна бессовестная ложь в мою позорную копилочку. Но тут помогла фортуна. В универе мне, как одной из лучших студенток курса, предложили попрактиковаться в одной из ведущих архитектурных фирм. На мое счастье фирма находилась в Питере. А время практики совпадало с каникулами. Мне разве что пришлось чуть-чуть приврать, что начинается практика за неделю до Нового года. А так, все было почти правдой. Ну и я радовалась тому, что не придется целыми днями проводить в доме Макара.

Накануне отъезда, когда два моих чемодана уже стояли собранными в прихожей, а документы и билеты на самолет до Питера проверенные лежали в сумочке, пришло смс от Макара. Я уже собиралась спать к тому времени. А вылет планировался завтра днем.

«Все собрала, любовь моя?»

Он еще и издевается! Не буду отвечать!

«Я знаю, что ты не спишь и читаешь мои сообщения с замиранием сердца. А уж как я жду тебя, представить себе не можешь. Очень соскучился по своей врунишке. И я буду встречать тебя завтра в аэропорту, имей в виду. С объятьями и поцелуями».

А вот насчет замираний сердца — это он попал в точку. Почему-то от чтения его смсок сердце мое билось как-то нервно. А когда он написал про поцелуи, так и вовсе едва не выпрыгнуло из груди.

Сколько я не видела Макара? Почти две недели? Столько прошло с его отъезда домой. А кажется, что уже целую вечность. За это время я успела от него отвыкнуть, но точно не забыть. Да и мне приходилось все время о нем думать, ведь ехала я к нему, будь он неладен!

Почему-то мне захотелось ему ответить, хоть и сначала решила этого не делать. В общем, ничего умнее я не придумала и написала:

«Я сплю. До встречи!»

Никаких смайлов. Все сухо и по делу. А завтра меня ждал новый день, что вносил в мою жизнь перемены. И пока я даже не догадывалась, чем же обернется для меня эта поездка в Питер.

* * *

Кажется, впервые в жизни мне не хотелось покидать самолет. И это учитывая, что летать я в принципе не любила, а больше всего не переваривала запах самолета. Этот же мне казался уютным, теплым, надежным… убежищем от Макара, который уже, предположительно, поджидал меня в аэропорту.

Но выйти мне все же пришлось, когда самолет опустел, а я встретилась с непонимающим взглядом стюардессы.

Макара я увидела издалека — как и в первую нашу встречу он возвышался над всеми встречающими и смотрел в упор на меня. Я же шла к нему, преодолевая слабость в ногах.

За две недели он не изменился, но я словно видела перед собой другого человека. Возможно, срабатывал тот факт, что сейчас он на своей территории, что кроме нас двоих тут больше нет никого, и что я добровольно плыву к нему в сети. И сейчас ловушка захлопнется, а что будет дальше, одному богу и известно.

Но приблизиться к Макару мне все же пришлось — не удирать же под его пристально-гипнотизирующим взглядом. И зачем он так смотрит? Хочет, чтобы я тут рухнула на потеху всем?

— Иди ко мне, мое сокровище, — распахнул он объятья и расплылся в улыбке людоеда.

— Не… я лучше тут, — отступила я на шаг.

— Иди сюда, сказал, — схватил меня Макар за руку и притиснул к себе, сминая в медвежьих объятьях. — Я обещал тебе поцелуй? — взял за подбородок и заглянул в глаза. — А обещания свои привык исполнять, — приблизил он свои губы к моим губам.

— На нас смотрят, — сделала я очередную попытку образумить его, чувствуя, как окончательно отказывают ноги, практически повисая на его руках.

— Когда это тебя смущало? Ты же актриса…

Его губы практически касались моих, теплое дыхание с примесью кофе обдавало мое лицо, но целовать Макар не торопился. Он меня дразнил, а я почему-то возбуждалась. И мне такая моя реакция на него совсем не нравилась.

Ну, целуй же уже! Сил нет ждать и терпеть…

— Пожалуй, ты права — не стоит целовать тебя на глазах у всех и рождать в людях зависть, — улыбнулся Макар и отодвинулся от меня.

О нет! Неужели я разочарована таким поворотом событий? Но кажется, дело обстоит именно так. И даже хуже, потому что на глаза мои вдруг запросились слезы обиды. Но как он правильно сказал — я актриса и умею быстро перевоплощаться. Вот и сейчас мгновенно начала играть роль.

— Вот и молодец! — похвалила я Макара и зачем-то погладила мех на своем полушубке. — Так и будем тут стоять? — с вызовом добавила.

— Ну пошли, — усмехнулся он и подхватил мои чемоданы, словно те и не весили ничего.

Ну и медведь! И как силен!.. Некстати вспомнила, как только что испытала его мощь на себе, едва не сгорев в его объятьях. Нет! Пусть держится от меня подальше и с объятьями своими лезет пореже.

Улица встретила бодрящим морозцем, и после тепла самолета и здания аэропорта я мгновенно задубела.

— Потерпи, сейчас я тебя согрею, — не остался этот факт незамеченным Макаром.

Ну а я же в его словах снова прочитала какой-то подтекст.

До машины его мы дошли быстро, и размеры внедорожника меня впечатлили, конечно же. Но не удивили — на какой же еще тачке может ездить такой мужчина?

— Забирайся, — распахнул Макар переднюю дверцу и подхватил меня за талию, подсаживая в машину.

Видно, моего веса он тоже не прочувствовал, потому что на сидение я практически запрыгнула, благодаря его поддержке.

Загрузив мои чемоданы на заднее сидение, Макар занял водительское место, завел двигатель и включил печку. А потом повернулся ко мне со словами:

— А теперь иди сюда, — сгреб меня в охапку и сразу же прижался к моим губам.

Нет, даже не прижался, а ворвался, захватил и подчинил. Я так растерялась, что не сразу сообразила, с какой ответной страстью отвечаю на этот безумный поцелуй. Голова закружилась так, что оставалось радоваться тому, что сижу, что прижимаюсь к груди Макара, что он так крепко сжимает меня своими лапищами. В голове взрывалось раз за разом, а язык Макара творил что-то невообразимое у меня во рту. Глаза открытыми просто не могли оставаться — они захлопнулись сразу же, как только его губы коснулись моих. Ну и я плавилась в буквальном смысле слова. Фейерверк в моей голове расплавил мысли и превратил их в вязкое и теплое желе. Оно каким-то образом растеклось по всем моим внутренностям, согревая, расслабляя мышцы и заставляя хотеть, чтобы поцелуй этот никогда не заканчивался. Ну и надо ли говорить, что закончился он в самый неподходящий момент?

— Привыкай, целовать я тебя буду часто, — оторвался Макар от моих губ и заглянул в глаза.

— Зачем? — выдохнула я, не в силах хоть чуточку сосредоточиться. Только и мола думать о том, чтобы следующий раз наступил прямо сейчас.

— Потому что мне нравится целовать тебя. И еще мне нравится, какой ты становишься после моих поцелуев, — в глазах его плескалась сейчас улыбка.

— Какой же?

— Маленькой и послушной девочкой. А еще очень нежной и чувственной…

— А вот мне это не нравится, — высвободилась я из его объятий и отодвинулась как можно дальше.

— Почему-то мне на это плевать, — весело усмехнулся Макар и принялся выруливать с парковки.

— Почему-то меня это не удивляет, — буркнула я себе под нос, не особо заботясь, чтобы он не услышал.

Господи! Да успокойся ты уже! Это я мысленно велела своему сердцу, которое выписывало не просто пируэты, а устроило бешенные скачки на хромой лошади. Подумаешь, поцеловал! Как будто я ни с кем не целовалась до него. Да тысячу раз и с разными парнями… Но, черт побери! — я должна признаться, что ни один поцелуй до этого не показался мне крышесносным, улетным, сумасшедше прекрасным и незабываемым. А этот показался.

— Черт!..

— Что? Ты что-то сказала?

Я что, произнесла это вслух? Идиотка!

— Это был спазм, — посмотрела я на Макара честными глазами.

— Спазм? — переспросил он и вдруг громогласно расхохотался. Я даже испугалась, что он потеряет бдительность, и мы попадем в аварию. — Спазм… — повторил он, качая головой. — Сколько же интересного мне предстоит о тебе узнать. Уже предвкушаю.

Ага. И я предвкушаю. Так предвкушаю, что аж и правда живот сводит. Все уже началось — с великолепного поцелуя. И я даже подумать боялась, что ждет меня впереди.

А впереди меня ждал дом Макара — двухэтажный особняк, который, когда я его увидела с широкой подъездной аллеи, сразил меня наповал в буквальном смысле слова. От подобного великолепия я впечаталась в лобовое стекло, с опозданием соображая, что забыла закрыть рот.

— Нравится? — насмешливо уточнил Макар.

— Я… впечатлена, — как можно ровнее отозвалась я. — Очень, — на всякий случай добавила.

— Ну вот, теперь это и твой дом, — довольно хмыкнул Макар.

Целый месяц во дворце! Ничего себе!

— Не знала, что ты такой богатый, — проговорила, выбираясь из машины и рассматривая дом уже с более близкого расстояния.

— Тебя это смущает? — достал Макар мои чемоданы.

— Ни чуточки! — фыркнула я. — Видали и побогаче… — и зацокала каблуками по ступеням широкого крыльца.

Интересно так — вот вроде и каменные ступеньки, а не сколькие. Додумать мысль не успела — дверь в дом распахнулась, и на крыльцо вышла улыбающаяся горничная, судя по форменным платью и переднику.

— С приездом! — радостно поприветствовала она меня и отступила на шаг, чтобы освободить проход Макару с моими чемоданами.

Меня ему пришлось обходить, конечно же. И горничная жестом пригласила меня последовать за хозяином дома.

— Вика, — обратился Макар к горничной. — Это Лена — почетный гость в моем доме. Готовы ли ее комнаты?

— Все готово, Макар Сергеевич, — все так же радостно закивала Вика.

— Отлично! — кивнул он и повернулся ко мне. — Дорогая, Вика тебя проводит, и пару часов у тебя будет, чтобы отдохнуть после перелета, — коварно улыбнулся, пользуясь тем, что стоит спиной к горничной. В отличие от него, мне приходилось держать лицо. — Я пока поработаю с твоего позволения. А в восемь ужин, будут гости — только самые близкие друзья.

— Уже сегодня? — неподдельно удивилась я.

— А чего тянуть? Мне не терпится тебя с ними познакомить.

— Ну ладно… — протянула я, не испытывая никакого желания с кем-то знакомиться и мечтая о горячей ванне.

— Постой, малышка, — перехватил меня Макар, когда я уже собралась не самой бодрой поступью следовать за горничной. — Ты кое-что забыла, — хищно улыбнулся он. Ну или мне так показалось, потому что снова в глаза бросался его жуткий шрам.

— Да?

— Поцелуй, — притянул он меня к себе и прошептал на ухо: — Я предупреждал.

И губы Макара захватили мои в плен прямо на глазах у восторженной горничной. Черт! И снова от его поцелуя я потеряла способность соображать, как и перестала чувствовать опору под ногами.

— Ну иди, малышка, я загляну к тебе перед ужином, — оторвался от моих губ Макар, повернул спиной к себе и слегка шлепнул по мягкому месту.

Ну и наглый же он тип! Да и я хороша — позволяю ему все, что взбредет в голову. Так! Во-первых, нам нужно серьезно поговорить, и я должна расставить все точки над и. Ну и я буду не я, если что-нибудь не придумаю, чтобы облегчить себе существование в этом доме и под одной крышей с этим мужчиной.

Горничная повела меня на второй этаж, пообещав, что пока я буду отмокать в ванне, она доставит в мои покои чемоданы и даже разложит вещи. Так и сказала «в покои». Так что, у меня тут будет не комната, а покои. От этой мысли я шла и посмеивалась, а Вика на меня удивленно косилась.

— Это от усталости, — сочла нужным объяснить я, ну и постаралась вести себя серьезнее.

Может и не от усталости, но точно нервное. В этом огромном и богатом доме, зная, кто является его хозяином, я чувствовала себя как не в своей тарелке.

Мои покои состояли из двух комнат, одна из которых выполняла роль гостиной, а вторая являлась спальней. Размеры кровати в этой самой спальне впечатляли — на ней запросто могло бы улечься человек пять, а то и шесть. И не штабелями, а вполне так себе спокойненько, не пихаясь локтями. Одна я в ней точно потеряюсь. И тут же эта мысль ввела меня в ступор — а я что, планирую на ней спать не одна?!

— Вон там ванная, — указала горничная на дверь в спальне. — Все необходимое для купания там имеется. Полотенца найдете в шкафчике. А грязные вещи можно сложить в бельевую корзину — их постирают и вернут вам чистыми.

— Спасибо… Вика, — вспомнила я имя девушки.

— Отдыхайте, — улыбнулась горничная и тихонько удалилась.

Ну что ж, пока все очень дружелюбные ко мне. Некоторые, так даже чересчур — вспомнила я недавний поцелуй. И поспешила в ванную.

Первым делом пустила горячую воду в огромную и белоснежную емкость. Выдавила из тюбика побольше пены и взбила ту под струей воды. С одеждой церемониться не стала и скинула ту прямо на пол. А потом испытала настоящее блаженство, распластавшись в ванне и вдыхая аромат пены.

Обожала принимать ванну! Не душ, где все делаешь словно наспех, где тело расслабляется только наполовину, а ванну — где можно максимально расслабиться. И самое сложное — заставить себя выбраться из этой ванны. Уже и вода остыла, и пена осела, а я все никак не могла встать, чтобы обмыться. Но пришлось, потому что время даже не шло, а бежало, и скоро ко мне должен был пожаловать Макар.

Смыв с себя пену, я обернулась огромным махровым полотенцем. Другим поменьше замотала голову и вошла в спальню. На первый взгляд здесь ничего не изменилось, но мои вещи уже все были аккуратными стопками разложены по полочкам в шкафу. А то, чему положено висеть на плечиках, именно это и делали. И еще чья-то заботливая рука зажгла бра в изголовье кровати, от которого по спальне разливался теплый желтоватый отсвет.

Кровать манила немного поваляться, прежде чем начать одеваться. Сопротивляться желанию не стала, ну а потом и вырубилась благополучно. И как в плохом кино, разбудил меня голос Макара:

— Спящая красавица, проснись. Скоро придут гости, а ты еще не готова…

Не сразу получилось сообразить, кто я, где я и кто это сидит рядом и довольно щерится. А когда события в голове выстроились в логический ряд, очень порадовалась, что накрылась сверху одеялом. Полотенце с меня сползло, и если бы не это одеяло, то Макару было бы на что сейчас посмотреть. Впрочем, думаю, что моя подсохшая и взлохмаченная шевелюра его тоже впечатлила. И чего это он выглядит таким довольным, что тот кот, объевшийся сметаной?

— Который час? — деловито поинтересовалась, усаживаясь в постели и укрываясь одеялом до подбородка. — И что ты делаешь в моей спальне?

— Скоро восемь — у нас званный ужин, если ты помнишь. А спальня это моя, потому что находится в моем доме, — еще шире улыбнулся Макар, глядя на меня так, словно пытался угадать, что я там прячу под одеялом.

— Так! Давай сразу договоримся — пока я у тебя гощу, спальню эту считаем только моей. Тебе впредь переступать порог этой комнаты запрещается. Спасть я с тобой не собираюсь ни за какие коврижки, ибо никогда не переступаю границу дозволенного, даже если такое предполагает роль чьей-то девушки. На людях я твоя девушка, но не более. Перед прислугой притворяться не собираюсь. Как ты правильно заметил, я тут почетная гостья. И точка!

Мою тираду Макар выслушал молча и в лице не поменялся. Похоже, речь моя его ни капельки не впечатлила, в чем я сразу же и убедилась.

— Не надоело попусту сотрясать воздух? — ухмыльнулся он.

А потом наклонился и поцеловал меня. В губы! Но слава богу, на этот раз обошлось без языка. Но все равно, легкую разбалансировку от его поцелуя я испытала.

— Жду тебя внизу. И вечер не званный, я пошутил. Никаких изысков в одежде не требуется. Но и в домашних штанах лучше не приходить. Мне ты нравишься в любом виде, — подмигнул мне Макар и вдруг погладил по щеке. По телу побежали мурашки, но я и виду не подала. — А вот другие, вряд ли тебя поймут, Елена Прекрасная. Как же тебе подходит это имя! — задумчиво проговорил, разглядывая меня слишком внимательно. Отчего-то я почувствовала себя голой. И веселость с него почему-то вмиг слетела. — Ты настолько прекрасна, насколько не осознаешь этого. Я же собираюсь тебе открыть глаза на саму себя.

Глава 10

Помнят ли мои читатели, что приехала я в Питер за неделю до Нового года? Если забыли, то напоминаю. И тем же вечером, а вернее, ночью, после того как я познакомилась с десятком (не меньше) его самых близких друзей за ужином, Макар повез меня кататься по предпраздничному городу на Неве.

Москва тоже красива перед этим праздником, но Питер отчего-то меня особенно впечатлил. Светящиеся елки возле всех станций метро, повсюду сказочные иллюминации, новогодние переливающиеся огнями перетяги над центральными улицами города, нарядные витрины магазинов… В самых неожиданных местах нам попадались сказочные олени с упряжками, разных цветов и формы. На Невском проспекте было светло как днем из-за обилия разноцветной иллюминации. А гирлянды, растянутые через Фонтанку и отражающиеся синим в воде, особенно пришлись мне по вкусу.

Домой мы вернулись далеко за полночь. Я уже с ног валилась от усталости, а Макар еще и подначивал меня:

— Только не говори, что хочешь спать.

— А ты не хочешь, можно подумать, — даже не села, а упала я на диван в холле.

Если он меня оставит в покое, то я бы могла уснуть прямо тут. В доме царили тишина и полумрак. Прислуга уже, наверное, видит десятый сон…

— Давай, доставлю тебя до кроватки, — прервал мои сонные размышления Макар, приближаясь к дивану.

— Да, не… Я сама…

— Маленькая упрямица! — усмехнулся он и подхватил меня на руки. — Ты еще не поняла, что спорить со мной бесполезно?

— Начинаю осознавать сей прискорбный факт, — ответила я и обхватила его за шею. Исключительно из соображений удобства, не подумайте чего.

— Чем быстрее осознаешь, тем лучше для тебя, — вкрадчиво произнес Макар, бережно прижимая меня к себе и ступая с хрупкой ношей на лестницу.

— Это еще почему?

И зачем я только это спросила. К тому моменту Макар уже «взлетел» на второй этаж и резко замер.

— А затем, что перестанешь остро реагировать на вот это, к примеру, — он прижался к моим губам, и я задохнулась от неожиданности.

Ну нет, конечно, не от неожиданности. Простите, что и вам пытаюсь врать. Я задохнулась от восторга, потому что раз сто за сегодняшний вечер ловила себя на том, что смотрю на его губы и вспоминаю, как те умеют целовать. И мне ужасно этого хотелось. А сейчас, получив, не собиралась лишать себя удовольствия. Пусть он думает обо мне что хочет, правды все равно не узнает, но обняла я его покрепче и зарылась пальцами в волосы, полностью растворяясь в поцелуе.

— Я бы целовал тебя и целовал, — оторвался Макар от моих губ, но не отодвинулся.

Его лицо оставалось слишком близко к моему. Я чувствовала тепло его кожи не только руками, касающимися шеи, но и щеками, что разгорались все сильнее от его близости.

— Тебе не кажется, что в рамках роли слишком — целовать до мозолей на губах? — так же тихо уточнила я.

Момент казался мне настолько волнительным, что сердце от чего-то сладостно замирало в груди. А потом пускалось вскачь, и так по кругу. Все происходящее сейчас, в темноте второго этажа, где кроме нас с Макаром больше никого не было, казалось мне далеким от реальности. Я словно попала в сказку, и сейчас меня держал на руках… Принц или медведь? Судя по замку — первое. А вот стоит вспомнить шрам Макара, который я сейчас не видела — то точно второе. И нес он меня в свою берлогу. Ох! На что только не способна человеческая фантазия в воспаленном состоянии!

— Твои мозоли я же и залижу, принцесса. А вот насчет роли ты ошибаешься.

— В каком смысле?

Прежде чем ответить, Макар снова прикоснулся к моим губам, а потом лизнул их и оставил несколько поцелуев на щеках и шее. Мне захотелось довольно и по-кошачьи потянуться в его объятьях, но я, конечно же, сдержала порыв.

— Роль у нас играешь ты, а я совершенно серьезен.

— И что это значит? — уперлась я ладонями ему в грудь в тщетной попытке отодвинуться. Но держать меня продолжали очень крепко.

— А ничего! — весело ответил он после непродолжительного молчания. — Подумай об этом на досуге, Елена Прекрасная, — щелкнул он меня по носу и поставил на ноги.

От неожиданности я пошатнулась, и Макар снова обнял меня.

— Вот видишь, ты уже без меня не можешь справляться, — насмешливо проговорил, подавляя меня теперь своим ростом.

— Конечно, могу, не придумывай, — отодвинулась я. — Просто, равновесие потеряла. От неожиданности. Макар, а можно тебя спросить? — тут же сменила тему. Ну, почти сменила.

— Просить или спросить? — уточнил он. — Просить ты можешь меня о чем угодно — для тебя хоть звезду с неба… А вот с вопросами будь осторожна — не люблю я их, — серьезно закончил.

Слишком серьезно, я даже струхнула.

— Вообще-то, спросить… У тебя, что, нет девушки?.. Женщины? — тут же поправилась, рассудив, что такое определение больше подходит к его возрасту. — Я-то тебе зачем? Ты же можешь любую…

— Что? Купить? — оперся Макар руками о стену по обе стороны от меня.

Теперь я чувствовала себя в ловушке и лица его рассмотреть не получалось. Только глаза и блестели в темноте.

— Ну почему сразу купить?..

— Потому что ты, Лена, показалась мне уверенной в себе и самодостаточной. Ты вон даже деньги предпочитаешь зарабатывать, не как все, — в голосе его послышалась усмешка. — Еще в тебе есть много яркого и индивидуального, ты не похожа на остальных девушек. И все это сочетается с детской наивностью, которая мне больше всего нравится.

— И ты не ответил на мой вопрос.

— Есть ли у меня женщина? Нет. Теперь тебе легче? Хочу ли я искать ее в своем окружении? Не хочу и не буду. И отвечать на бесконечные вопросы знакомых мне надоело — потому и попросил тебя об одолжении. Я на все твои вопросы ответил?

— Да, спасибо! — поднырнула я под его руку и быстро оказалась возле двери в «мои покои». — Теперь мне все понятно и вопросов больше нет. Спокойной ночи, Макар! — торопливо проговорила и распахнула дверь.

— Спокойной ночи, Елена Прекрасная. Завтра днем я буду на работе, а на вечер придумаю для нас с тобой что-то оригинальное. Ну а тебе желаю выспаться и не скучать в мое отсутствие.

Какое-то время, как оказалась в своей комнате, я еще прижималась к двери в попытке осмыслить все услышанное и успокоить биение сердца. Окончательно расслабиться получилось в ванне, где я едва не уснула. Еле заставила себя выползти из нее и отправиться в постель. Трезво рассудила, что утро вечера мудренее.

* * *

Приятно просыпаться в мягкой постели и не от звонка будильника. Немного шокирует увиденное на часах, которые показывают половину двенадцатого. Но потом ты сразу вспоминаешь, что отдыхаешь и никуда тебе сегодня не нужно торопиться, что впереди длинные каникулы и замечательный праздник — Новый год. Немного омрачает тот факт, что встречать ты его будешь в непривычной обстановке и в компании мужчины, который тебя хоть и чем-то притягивает, но еще больше пугает. А потом и эти опасения уходят на второй план, потому что ты молода и полна энергии, потому что радуешься каждому новому дню и тому новому, что принесет этот день в твою жизнь.

Именно в таком настроении я и проснулась в доме Макара, когда самого его уже не было.

Завтракала я на кухне, заодно и познакомилась с поварихой, что работала в этом доме уже больше десяти лет. Она мне очень понравилась, и мы с ней мило поболтали. А уж как я наелась — так, что решила немного прогуляться по заснеженному саду, чтобы растрясти жирок.

В саду я познакомилась с садовником, роль которого исполнял одинокий сосед Макара пенсионного возраста. Дядечка делал снежную насыпь вокруг стволов деревьев, и с ним мы тоже мило пообщались.

После прогулки я решила получше познакомиться с домом Макара и прислугой. Дом оказался огромный и впечатлил меня не только размерами, но и внутренней отделкой, выполненной с большим вкусом. А из прислуги мне встретилась все та же Вика, и я выяснила, что она тут единственная горничная, приходящая пять дней в неделю, кроме субботы и воскресенья. На мой вопрос, как она тут со всем одна справляется, Вика со смехом пояснила, что в наше время, когда появляется все больше умной бытовой техники, навести порядок даже во дворце сможет один человек и довольно быстро. Я ей поверила на слово, но сама бы оказаться на ее месте не хотела — по части уборки мне все время приходилось бороться с ленью.

Ближе к вечеру я поняла, что начинаю скучать и нудиться. К тому времени я уже и по телефону со всеми наговорилась, да подолгу. Как обычно, всем виртуозно врала, отчего уже себя тихо ненавидела. Но никому рассказать правду я не могла. Во-первых, такого было условие, которое мне поставил Макар. А во-вторых, что бы я сказала в свое оправдание, узнай мои родители или друзья правду?

Макар вернулся с работы, когда я валялась в холле на диване и нажимала на кнопки пульта от огромной плазме на стене. Мне и смотреть-то ничего не хотелось, да и мало интересного показывали по телевизору.

— Как дела, малыш? — присел рядом со мной Макар и ослабил узел галстука.

Я тайком его разглядывала, потому что в костюме видела впервые. Выглядел он как-то иначе — представительнее что ли. А еще он мне показался уставшим и даже внутри меня шевельнулась жалость. И я еще поняла одну странную вещь — что валяться вот так вот на диване, в домашнем костюме перед Макаром мне не только не стыдно, а даже как-то привычно. Да и он отнесся к этому так, словно я уже лет десять валяюсь на его диване. От подобных мыслей я даже хихикнула.

— Хорошо, но скучно, — честно ответила.

— Есть предложения, чем можно заняться? Или мне самому придумывать, как тебя веселить? — с улыбкой спросил Макар.

— Ну вообще-то, ты уже должен был это придумать, как обещал вчера.

— Должен, но не придумал. День сегодня выдался нервным, — слегка скривился Макар, но тут же улыбнулся. — Вообще-то, есть у меня одна мысль.

— Поделишься? — внезапно зевнула я и торопливо прикрыла рот рукой.

Господи! Видели бы меня сейчас родители — остались бы в шоке от моих манер. Вспомнив родителей, я решила принять более достойную позу и села на диване, скромно заняв место возле подлокотника и заодно отодвинувшись от Макара подальше.

— Ну, сначала мы поужинаем, идет? — придвинулся ко мне Макар и обнял за плечи.

Что же он за человек-то такой?! Не может что ли свои руки держать при себе? Так и норовит сграбастать меня! Медведь!

— Можно, — сдержанно кивнула я.

Поскольку обед у меня был совмещенным с завтраком из-за позднего вставания, то к этому моменту я уже успела изрядно проголодаться. А сейчас, когда Макар заговорил об этом, голод еще и усилился. Но вот думать я могла только о его лапище, поглаживающей мое плечо. Большая, тяжелая, горячая… От всех этих мыслей по телу побежали мурашки, а внутренности затопило тепло. Я даже поерзала, чем добилась того, что Макар меня притянул еще ближе к себе, а потом и вовсе усадил к себе на колени.

— Так лучше, — улыбнулся он и прижался губами к моей шее.

— Что ты делаешь? — взвилась я, но, конечно же, меня никто отпускать не собирался.

— Целую тебя, что же еще, — хмыкнул Макар, и губы его сместились на мое лицо, принялись покрывать жалящими поцелуями щеки, лоб, подбородок… — Ужасно соскучился! А еще ты просто безумно приятно пахнешь, так и хочется откусить от тебя кусочек.

— Макар, ты не должен…

Я хотела сказать, что он переступает черту и сбивает меня с толку, что мы с ним не договаривались, что он будет целовать и обнимать меня при каждой возможности. Но всего этого сказать мне просто не дали.

— Помолчи, вредина! — велел мне Макар и запечатал рот поцелуем.

— В следующий раз, когда захочешь меня поцеловать, я тебя покусаю, — прошипела я, когда губы его оставили мои в покое.

Еще бы внутреннее состояние моментально приходило в норму, а то внутренности мои штормило не по-детски, аж выворачивало.

— Отпусти! — грозно попросила, с ужасом осознавая, что Макар возбужден, и чувствуя примерно то же.

Он послушно ссадил меня с колен, но выглядеть менее насмешливым и более испуганным от моей угрозы не стал. Как и не отреагировал на нее.

— Так вот, насчет вечера… — проговорил как ни в чем не бывало. — Я бы с удовольствием отвез тебя куда-нибудь после ужина, но боюсь уснуть за рулем. Честно. Вместо этого мы будем играть в карты.

— Что? — кажется, у меня от удивления отпала челюсть. — В карты?

— Да, в карты. Умеешь?

— Ну умею и что? — с вызовом поинтересовалась.

Предположим, в дурака меня редко кто мог обыграть — я запоминала все карты и просчитывала ходы.

— Во и отлично! Играть будем на желание. Проигравший исполняет желание победителя. А сейчас, если ты не против, я пойду переоденусь и ополоснусь. Хочу быть чистым, если ты вдруг захочешь коснуться моего обнаженного тела.

Я едва не запустила ему в спину пульт от телевизора, когда он посмеиваясь поднимался на второй этаж. Играть с ним в карты, — тут же задумалась. Чем плохим это мне может грозить?

За ужином я немного нервничала под лукаво-насмешливым взглядом Макара.

— А… во что ты любишь играть? Ну, в карты? — спросила как бы между прочим.

— В покер, преферанс.

— Ну тогда картежного вечера у нас с тобой не состоится, — обрадовалась я. — Во все это я играть не умею.

— А я и не предлагаю, — рассмеялся Макар. — Ты же спросила, во что я люблю играть… А с тобой мы будем резаться в дурака. В него же ты умеешь?

— Ну да… умею, конечно. Кто же не умеет играть в дурака, — уныло протянула я и снова начала бояться.

— Не волнуйся, ничего преступного тебе делать не придется. А вот приятного — много чего, — ухмыльнулся Макар и даже потер руки от предвкушения. — Ты закончила?

— Нет еще! Твоя повариха обещала на ужин десерт! — радостно вспомнила я.

— Тогда, предлагаю переместиться в библиотеку и десерт отведать там, не отходя от кассы, как говорится.

— В библиотеку?

— Ну да. Там есть удобный мягкий уголок. И там нам точно никто не помешает, потому что заходить в библиотеку, когда я там, запрещено категорически.

Надо же — какие строгости!

За десертом Макар отправился сам, и им оказался ягодный пирог из песочного теста. Правда вот, дожидаясь его в библиотеке с аккуратными стеллажами, полными книг, я волновалась все сильнее и, как следствие, отдать должное пирогу уже не смогла.

— Итак, у нас есть новая колода карт, — распечатал Макар эту колоду и как настоящий шулер перетасовал их — виртуозно, раскидывая карты на столе и поражая меня мельканием рук. — Заметь, некропленая, вскрыл при тебе, — зыркнул на меня лукавым взглядом. — И прежде чем мы приступим к серьезной игре, обговорим условия.

— А разве мы их еще не обговорили? — напустила я на себя тоже серьезности и подалась к журнальному столику, что разделял наши с ним игральные места — мягкие и удобные кресла.

— Нет. Но сейчас мы этот пробел ликвидируем. Играем партиями, по три раздачи. Кто выиграет больше, тот загадывает желание. И самое главное! — поднял Макар указательный палец. — Проигравший это желание исполняет безоговорочно.

Губы его улыбались, но глаза сейчас пугали серьезностью. И что он задумал? Я все сильнее настраивалась на серьезную игру, словно на кону стояла моя жизнь.

— Идет?

— Идет, — кивнула я.

— Скрепим уговор рукопожатием, — протянул он через стол руку.

Я молча вложила в его лапищу свою руку, и он коротко ее пожал. Все это Макар проделал пугающе серьезно и принялся раскидывать карты до первого туза. Туз выпал мне, и первая раздача была моя.

Как жаль, что одного умения просчитывать ходы и фотографической памяти не достаточно для игры в дурака. Огромную роль играет фортуна. И после второй раздачи, которую выиграл Макар, я убедилась, что фортуна на его стороне, потому что следом он выиграл и третью. Еще я поняла, что никогда нельзя страдать излишней самоуверенностью и недооценивать противника — играл Макар точно не хуже меня.

— Я победил, — с коварной улыбкой проговорил он. — Готова выполнить первое желание?

— Очень надеюсь, что оно же будет и последним, — досадливо пробормотала я.

А ведь я уже даже придумала свое желание, но придется с ним повременить.

— Поцелуй меня, — тут же велел Макар.

— В каком смысле? — включила я дурочку, хоть и отлично поняла его.

— В самом прямом — поцелуй меня первая, по-взрослому, с языком…

— Фу, как пошло, — скривилась я.

— Елена Прекрасная, мы кажется договорились, — нахмурился Макар. — Я думал, ты умеешь держать слово. Иди сюда.

Пришлось мне вставать из теплого и надежного кресла и подходить к нему.

— Садись, — похлопал он себя по коленям, и как только я на те опустилась, тут же сграбастал за талию и притиснул к себе. — А теперь целуй — это мое желание, — приблизил ко мне свое лицо.

Я смотрела на его губы, вновь оказываясь во власти какого-то гипнотического желания и нежелания одновременно. С одной стороны, они меня сильно манили, с другой — никак не могла побороть робость и прижаться к ним. Но ведь я проиграла, а значит, должна заплатить по счетам.

А была ни была — и я прижалась своими губами к губам Макара. Он ничего не делал вопреки моим ожиданиям. Он ждал именно того, о чем только что сказал — чтобы я поцеловала его сама. Вот тогда мне пришлось уговорить свой язык коснуться его губ, мягко проскользить по ним и проникнуть внутрь, когда губы Макара послушно приоткрылись.

Первый рая я занималась таким — обычно в поцелуях с мужчиной ведущую роль играла не я, все-таки. А тут мне пришлось выкладываться по максимуму в попытке доставить партнеру чувственное наслаждение.

Когда его язык шевельнулся, отвечая на мой поцелуй, дело пошло лучше — тут уже мы оба целовали друг друга. И снова я не заметила, как обняла Макара за шею, притягивая его голову ближе, как растворилась в ощущениях, забывая обо всем остальном.

— Я справилась с заданием? — с легким придыханием спросила, когда поцелуй наш прервался.

— Ты умница, претензий к тебе нет, — улыбнулся мне в губы Макар.

— Тогда, отпусти меня. Горю желанием отыграться.

Следуя к своему креслу, я размышляла на тему, что желание Макара оказалось не только легко выполнимым, но еще и чертовски приятным. И вообще, что-то я входила во вкус. Очень боялась, что скоро его поцелуев мне будет хотеться всегда.

Фортуна-проказница послушалась моего мысленного призыва и повернулась ко мне лицом. В следующих трех раздачах я стала лидером. И свое желание Макару поспешила озвучить.

— Расскажи мне, какая история любви связана с тем, что ты умеешь так здорово танцевать финское танго?

Этот вопрос, действительно, временами не давал мне покоя. Но задать его Макару просто так я не рисковала. Догадывалась, что отвечать он не захочет. Вот и сейчас он резко посерьезнел и насупился. Пришлось напомнить ему, что уговор дороже денег.

— Почему ты думаешь, что эта история связана с любовью? — уточнил он.

— Догадалась по твоему лицу, когда ты не захотел развивать эту тему.

А еще я не сомневалась, что история трагичная, чему и получила скоро подтверждение. И это объясняло тот факт, что женщины у Макара не было. Только вот его желание, чтобы я сыграла эту роль, история его трагической любви не объясняла.

Случилось это почти десять лет назад, когда по делам фирмы Макар находился в длительной командировке в Хельсинки. Там он познакомился с девушкой — танцовщицей из бара. Роман у них был бурным, но несмотря на это пылкий и серьезный. Она его и научила танцевать танго — и этот танец, действительно, был единственным, который он умел исполнять, да еще и так блестяще. Они собирались пожениться в скором времени. Да только трагическая случайность помешала этому. Став невольной свидетельницей в бандитских разборках, девушка эта скоро пала от руки палача, что подчищал следы и убирал свидетелей. Виновные были наказаны не без вмешательства Макара, душа которого требовала возмездия, но душевная рана, как я поняла, не зарубцевалась до сих пор.

Когда Макар закончил свой рассказ, я вовсю боролась со слезами. Мне было жалко его, и я отчетливо чувствовала, каким он тогда был несчастным.

— А знаешь, ты первая, кому я это все рассказал, — невесело усмехнулся Макар. — Никто из моих русских друзей не знает эту историю. Не знает ее и Генка.

Я, конечно, была польщена, но предпочла промолчать, лишь важно кивнула.

— Тогда она умрет вместе со мной, — на всякий случай добавила.

— А вот этого не надо, — с улыбкой проговорил Макар. — Тебе я точно не дам умереть.

От последней его фразы отчего-то по коже моей побежали мурашки. А может, от его взгляда — я плохо разобралась.

В дурака мы с ним играли еще долго. Надо ли говорить, что почти все желания Макара так или иначе сводились к поцелуям. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что могла бы пойти с ним и дальше. Эта же мысль и напугала меня как не знаю что. Только этого мне и не хватает — увлечься им! Нет уж — пусть все остается в рамках роли.

Я ему со своей стороны чего только не загадывала и выяснила для себя несколько интересных факторов о нем. Оказывается, Макар виртуозно играл на фортепиано и исполнял романсы чуть ли не голосом Шаляпина. А еще он в молодости писал стихи, и парочка мне очень даже понравилась. Отправляясь в собственные покои, чтобы унестись во власть блаженного сна, я размышляла на тему, что мое отношение к Макару меняется слишком стремительно, что с каждым часом, даже не днем, он мне нравится все сильнее. Я даже перестала замечать его внешнее уродство. И собственный настрой мне очень даже не нравился. Еще не хватает в него влюбиться!

Глава 11

А между тем к нам семимильными шагами приближался Новый год.

Макар торжественно сообщил мне, что двадцать восьмого декабря его фирма закатывает грандиозный корпоратив, на котором я должна быть почетной гостьей и его девушкой. На вопрос, что мне делать на корпоративе, где все друг друга знают по работе, он ответил, что так надо и он так хочет. Спорить не стала, но в душе не согласилась с ним.

Еще Макар нанял дипломированного дизайнера интерьера, чтобы тот украсил его дом к предстоящему празднику. Обнаружила я это проснувшись утром и застав в холле первого этажа незнакомого мужчину среди вороха коробок.

— А вы кто? — от растерянности и неожиданности проявила я несвойственное мне любопытство.

— Дизайнер по интерьерам, фирма «Стилус», — важно представился мужчина лет пятидесяти, с пивным брюшком, меньше всего похожий на представителей этой творческой профессии.

— Да? А вы собираетесь менять тут интерьер?

Интересно, зачем? По-моему, в доме Макара все устроено по высшему разряду и с большим вкусом. Я бы даже ничего добавлять не стала, как и убирать.

— Лишь одену его в праздничное убранство, — широко улыбнулся дизайнер и достал из одной коробки яркую гирлянду.

— Да? Как интересно…

С какой это стати мне вдруг стало обидно, что Макар не посоветовался со мной? Мне-то какое дело до того, что он там планирует изменить в своем доме? Я ведь всего лишь гостья, да к тому же фиктивная — так сказать, лицо, наделенное определенными полномочиями исполнять роль его девушки. И все равно, неприятно, как будто меня предали.

Успокоиться я так и не смогла — все время пока пузатый дизайнер был занят декором дома, я бродила за ним по пятам и вставляла свои веские пять копеек. Не то чтобы мне не нравилось, как он украшает жилище Макара, но в некоторых местах я бы все сделала иначе, о чем я ему и сообщала. Дядечка меня внимательно выслушивал, вежливо кивал головой и все делал по-своему, противный. Но в итоге, дом засверкал, как огромная елка, а сама большая искусственная елка выросла посреди холла и стала главным украшением дома.

Устала я, наверное, больше дизайнера за весь-то день. И когда он неизменно вежливо попрощался со мной и покинул дом Макара, я без сил упала на диван и принялась рассматривать елку. Ну ладно, не рассматривать, а любоваться. Нужно уметь отдавать должное чужому таланту и признавать свою неправоту — новогодний дизайн оказался на высоте, и дом, действительно, сказочно преобразился. В душе плескалось что-то сентиментально-теплое и очень уютное. Хотелось праздника и новых впечатлений. А еще чего-то очень необычного и волнительного. И я не помню, когда в последний раз была в таком настроении, даже перед этим замечательным праздником, который любила больше всего.

Я так и сидела в холле, погруженная в мечтательную нирвану, когда с работы вернулся Макар. Как всегда, при костюме и галстуке, который он, правда, сразу же стянул с шеи. Никак не могла привыкнуть к тому, что этот мужчина всегда казался мне разным. В Москве, когда гостил в моей квартире, он больше напоминал братка из лихих девяностых. Вечером, в своем доме, когда, например, мы с ним играли в карты (воспоминания об этом вечере заставляли меня неизменно краснеть), он выглядел по-домашнему простым. А вот в такие моменты его вид внушал невольное уважение своей торжественностью и значимостью. Этому мужчине шла любая одежда, и в этом я тоже должна была себе признаться.

— Как дела, малыш? — уже привычно для меня поинтересовался Макар.

С удивлением обнаружила, что такое обращение из его уст мне нравится. В его присутствии я, действительно, чувствовала себя маленькой и несмышлёной. Не то чтобы он подавлял меня интеллектом, нет. В этом вопросе я справедливо считала, что могу дать фору многим. Но Макар был очень умным, и не признавать этого я не могла. А еще он старше меня, и порой я это отчетливо чувствовала, хоть и не считала разницу в возрасте шокирующе-большой. Да и вообще, с чего это я задумалась о разнице в возрасте, если наше знакомство носит временный характер? Об этом мне тоже нужно будет поразмышлять на досуге.

— Празднично, — невольно улыбнулась я и посмотрела на елку, которую уже успела изучить вдоль и поперек.

— Нравится? — опустился Макар рядом со мной на диване и тоже посмотрел на яркое и светящееся дерево.

— Нравится, — вынуждена была признаться я.

— Тогда ты захочешь поблагодарить меня? — с улыбкой посмотрел он на меня и придвинулся ближе.

Отчего-то тело бросило в жар, и щеки мои моментально запылали. На что это он намекает?

— За что? — спросила, чувствуя, как плохо слушаются меня голосовые связки, как немного подрагивает голос.

Макар сидел очень близко, и с такого расстояния я еще отчетливее понимала, насколько он силен не только внешне, но и внутренне. Та энергия, что исходила сейчас от него, улавливалась на интуитивном уровне и немного пугала. Вернее, даже не пугала, а рождала приятную оторопь.

— Ну… все это я сделал для тебя, — обвел он глазами холл. — Чтобы моей принцессе приятно было находится в ее сказочном замке.

Почему-то слух выцепил слово «ее». И отчего-то стало грустно — ведь все это никогда не станет моим. Как и мужчина, сидящий рядом.

— И какой благодарности ты ждешь? — тихо спросила, пытаясь побороть легкую грусть.

— Ничего особенного, малыш…

Макар протянул руку и взял в плен мою ладонь. А потом легонько потянул на себя. Упорствовать не стала и позволила ему усадить себя на колени. Руки его тут же переместились на мою талию, несильно сжимая ту. А глаза вдруг оказались пугающе близко, что аж захотелось зажмуриться. Да и собственная реакция на этого мужчину меня немного напугала — я вдруг поняла, что ужасно соскучилась по нему за целый день, и ужасно рада его видеть.

— Поцелуй, о котором я мечтал весь день, — прошептал он мне в губы, прежде чем накрыть их своими.

Даже поцелуй Макара показался мне сегодня каким-то особенным. Более откровенным, что ли, и глубоким. Я буквально растворилась в нем. А руки его ласкали мою спину. Сама же я не могла побороть желание прижаться к его широкой и сильной груди, почувствовать его надежную защиту. И мне не хотелось думать ни о чем, в этот момент я гнала прочь все предрассудки. Мне просто было безумно приятно в объятьях этого мужчины, и я с радостью и не меньшей страстью отвечала на его поцелуй, отбросив все посторонние страхи. И поцелуй наш на этот раз длился гораздо дольше, чем все, что были раньше. Но и он закончился, а Макар вдруг спросил, продолжая прижимать меня к себе и зарываясь лицом в мои волосы:

— А что ты рассказала всем? Куда уехала?

Странно так — я думала его не интересуют мои проблемы, и как я с ними справляюсь. По крайней мере, раньше он подобных вопросов не задавал. Иногда мне даже казалось, что таким образом, заставляя меня врать и изворачиваться перед близкими, он меня наказывает за то, что мы с Генкой обманули его. И сейчас я поняла, что и в этом вопросе ошибалась насчет Макара. Просто, до поры до времени он не касался в разговорах ничего моего личного.

Лукавить или что-то скрывать не стала — рассказала ему честно про обе версии моего вранья.

— У бабушки? — удивился Макар. — А она действительно живет рядом?

— Ну да… — и я назвала деревушку неподалеку от Питера, где жила мама отца.

— Ну так давай навестим ее, хочешь? — оторвал меня Макар от себя и заглянул в глаза.

— Вдвоем? — настала моя очередь удивляться. — Ты хочешь познакомиться с моей бабушкой? — невольно улыбнулась, представив реакцию моей бойкой старушки на Макара.

— Очень хочу! — быстро поцеловал меня Макар. — И завтра мы с тобой поедем к ней. Тем более, суббота — нужно же нам чем-то заняться. А то я опять заставлю тебя играть со мной в карты, и на этот раз мои желания не будут выглядеть для тебя настолько невинными, — коварно закончил мысль и снова крепко поцеловал меня.

Боже мой! Когда я уеду от этого мужчины, больше всего мне будет не хватать его безумных поцелуев. А от самой мысли, что рано или поздно я уеду, мне и вовсе стало очень тоскливо.

— Хорошо, давай поедем, — согласилась я, испытывая реальную благодарность к Макару.

Дело в том, что душа моя была не на месте — находиться так близко от родного человека, к тому же, уже в возрасте, и не навестить его, казалось сродни преступлению. Но сама я отчего-то не догадалась, что можно просто съездить к бабушке.

— Решено тогда. Завтра встанем пораньше и отправимся к твоей бабушке. Только сначала заедем за подарками — как никак, на носу Новый год.

И подаркам бабушка тоже обрадуется — она у меня их очень любит!

* * *

— Пора вставать, малыш…

Именно от этих слов, произнесенных голосом Макара, и его теплых губ, прижавшихся к моей шее, я и проснулась.

В комнате царил полумрак — рассвет на улице только-только начал заниматься. А меня целовал Макар, и губы его спускались все ниже, потихонечку стягивая с меня одеяло.

— Черт, какая же ты соблазнительная, особенно когда спишь! — с досадой произнес Макар и выпрямился, натягивая на меня одеяло и укрывая то, что успел оголить. — Так и до греха недалеко, — с улыбкой закончил.

Прервался он раньше, чем я успела хоть как-то отреагировать. И правильно сделал, потому что в тот момент, когда окончательно проснулась, я готовилась дать ему решительный отпор с применением физической силы за посягательство на мое тело. Хорошо, что сознательность в нем проснулась раньше. Собственное томление я старательно не замечала, как и не думала о том, что его поцелуи были мне приятны.

— Вставай, малышка. Нас ждет быстрый завтрак и в путь… Ехать часа два…

Произнеся эту короткую речь, Макар не шелохнулся — так и продолжал сидеть на моей кровати и рассматривать меня сонную и лохматую. Даже неудобно стало — застеснялась что-то. Как-то не привыкла я видеть мужчин в момент пробуждения. Он-то уже был собран, причесан и умыт. И на губах его витала довольная улыбка, ему явно нравился мой такой вид. Ну или он его забавлял.

— Если ты уйдешь, я обязательно встану, — пришлось толсто намекнуть ему, чтобы убирался из моих покоев.

— Знала бы ты, как мне хочется остаться. Забраться к тебе под одеяло и заняться чем-нибудь поинтереснее поцелуев.

Лицо мое уже нешуточно пылало, потому что говоря все это, Макар склонялся надо мной, пока его губы не стали практически касаться моих. Рука же легла на талию, и мне казалось, что даже через одеяло я чувствую, какая она горячая.

— Макар…

Я хотела твердо попросить его выйти и дать мне одеться, но он опередил меня:

— Помолчи, ребенок! Это выше моих сил, — и прижался к моим губам.

И снова я не заметила, как обняла его за шею, притягивая к себе. И я хотела, чтобы он забрался ко мне под одеяло, чтобы все у нас случилось. Последняя мысль особенно напугала, потому что если это произойдет, то жить дальше мне станет намного сложнее.

— Ладно, малыш, я ухожу, хоть и больше всего мечтаю остаться, — серьезно проговорил Макар.

Сейчас он не улыбался, а глаза его пугающе блестели в утреннем полумраке.

Он быстро встал и покинул комнату. Мне же ничего не оставалось, как заняться утренним туалетом, преодолевая томительную слабость во всем теле и стараясь не вспоминать ни Макара, ни его губы, ни его слова.

Завтрак прошел в чинной и молчаливой обстановке. Аппетит у меня не успел проснуться, и я делала вид, что ем, а сама тайком разглядывала Макара.

И все же, с каких это пор этот мужчина кажется мне величественно красивым? И даже не просто красивым, а безумно привлекательным и сексуальным. С каких это пор я все чаще думаю о сексе с ним? Что вообще со мной происходит, и как я умудрилась в него втрескаться?!

Подобные мысли совершенно не радовали — любовь эту я должна как-то вытравить из себя. Но для этого Макар должен чем-то меня оттолкнуть. А как назло, мне нравится все, что он делает, как и все в нем.

— Хватит уже меня разглядывать, — с улыбкой посмотрел он на меня. — А то сейчас передумаю ехать и затащу тебя обратно в спальню. Пошли уже, все равно, ковыряешь вилкой в тарелке.

— Ничего и не ковыряю… И я тебя не рассматриваю, — пробурчала я, а Макар вдруг рассмеялся.

— Какой же ты еще ребенок! Но это мне в тебе и нравится, — очаровательно улыбнулся и первый направился на выход.

Еще через десять минут мы с ним выезжали на его внедорожнике с территории его особняка. Магазин Макар выбрал на пути нашего следования — огромный супермаркет, ближе к выезду из города. Там мы провели не больше получаса. Макар запретил мне что-то брать с полок или говорить ему под руку. Сам он наполнил всякой всячиной полную тележку, и из магазина мы выходили нагруженные как вьючные мулы. Вот же бабушка удивится такому количеству подарков!

— Что скажешь бабушке? Кто я? — поинтересовался Макар, когда мы уже мчались по трассе.

Об этом я как-то не подумала. И сейчас растерялась.

— Скажи, что я твой жених, — бросил на меня Макар быстрый взгляд.

— Это еще зачем? — взбеленилась я.

Так! С женихами я, кажется, решила покончить раз и навсегда! Больше не хочу в это ввязываться и погрязать во вранье!

— Ну так проще. Или у тебя есть другая версия? Ну не случайным же знакомым ты меня ей представишь? Кроме того, она может позвонить твоим родителям и рассказать про меня…

— И как я им буду объяснять, что за пару дней в Питере, где по официальной версии целыми днями вкалываю на практике, обзавелась женихом? — перебила я Макара.

— Скажешь, что это была любовь с первого взгляда, что встретила мужчину своей мечты, — усмехнулся Макар.

— А дальше что? Когда вернусь, пожалюсь родителям, что моя мечта оказалась с гнильцой? — тоже усмехнулась я, но его версия мне не нравилась категорически!

— Есть версия лучше?

— Конечно! — тут же отозвалась я. Чтобы у меня, да не имелось версии. — Представлю тебя, как моего очень хорошего знакомого. Почти друга, причем, совершенно безотказного.

— А ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — уже без улыбки отозвался Макар.

— Конечно верю! И я — прямое тому подтверждение. У меня есть два замечательных друга, один из которых твой брат.

— А второй — Юрий, который влюблен в тебя по уши? — внимательнее посмотрел на меня Макар. — Думаешь, я не заметил этого? И о какой дружбе может идти речь?

И тут я задумалась. А ведь он прав отчасти. Юрок влюблен в меня, как выяснилось. А Генке я сразу перестала быть нужной, как он влюбился в Арину. Вот и вся дружба. По сути, друзей у меня теперь и нет. Что-то сразу так грустно стало.

— Вот так, Елена Прекрасная, привыкай к правде жизни. Взрослей сама и учись у более взрослых, — вновь развеселился Макар.

— Это у тебя что ли?

— А почему бы и нет. Плохому я тебя точно не научу…

Примерно в таких разговорах и прошла вся наша дорога до бабушкиной деревни. Правда, вторую половину пути мы ехали довольно медленно — повалил густой снег, и видимость на дороге сразу стала отвратительной. А в деревне и того хуже — сразу же принялись образовываться завалы, и даже на внедорожнике Макара преодолевали мы их с трудом.

Бабушку я нашла в курятнике, отчитывающей не в меру агрессивного петуха и собирающей яйца.

— А батюшки! — всплеснула она руками. — Леня, ты ли?..

Только она меня так смешно называла — не Лена, а Леня. И в ее устах это звучало очень ласково, мне нравилось, хоть и в детстве я этого стеснялось. Но в детстве многое воспринимается иначе и даже в штыки, пока с возрастом не начинаешь мыслить более глубоко.

— Я, бабуль! — обняла я родную старушку, которую не видела с лета считай.

— Какими же судьбами ты тут, да еще и в такую погоду? — глянула она за дверь курятника. — А это еще что за бугай? С тобой, что ли? — вытянулось от удивления ее лицо, когда дверной проем перегородила могучая фигура Макара.

— Со мной, бабуль.

— Никак жених твой? — подозрительно, но с затаенной радостью посмотрела она на меня.

Ответить я не успела, за меня это сделал Макар.

— Угадали — жених. Приехал вот познакомиться с любимой бабушкой невесты.

Нет! Ну каков нахал — даже слова не дал мне сказать, а нагло выложил свою версию. Упрямый осел! А мне что теперь делать? Как выкручиваться дальше?

— Вот тебе на! Какого богатыря отхватила! — неподдельно восхитилась моя бабушка, и я посмотрела на Макара ее глазами.

Ни дать, ни взять богатырь. Косая сажень в плечах, исполинский рост, суровое, хоть и улыбающееся лицо… Рядом с ним моя невысокая и щупленькая бабуля выглядела совсем крохотной. Ну а я же уже привычно залюбовалась своим «женихом».

— Так, ну яиц тут кот наплакал. Цельных три нашла. Пойдемте в дом, детки — греться и чай пить. И ты, Леня, расскажешь мне что да как. Жуть как любопытно!

— Зачем наврал?! — шепотом накинулась я на Макара, пока шли по узенькой тропинке за бабулей к дому.

— Успокойся, малыш, все во благо, — обнял меня Макар за плечи и притянул к себе. Быстро, но смачно поцеловал в губы и уже громче сказал: — Пойду, достану из машины подарки.

— Подарки? — с любопытством зыркнула на него бабушка. — Мне, что ль?

— Тебе, бабуль, и очень много, — улыбнулась я.

— Ух, приятно-то как, — расплылась она в ответной улыбке.

Узнаю свою деятельную бабулю. По части украшения дома к Новому году она запросто смогла бы посоревноваться в пузатым дизайнером. Быть может, и декорирована комнаты была из того, что хранилось в новогоднем сундуке годами, но все эти игрушки, гирлянды и мишура напоминали мне детство, а еще рождали в душе сентиментальную грусть, что осталось это детство позади. Ведь не раз мы с бабулей и родителями вместе украшали дом этими же игрушками и наряжали небольшую искусственную клочку, которой уже тоже было лет почти столько же как и мне. Но даже сейчас она смотрелась очень нарядной и почти новой.

И почему-то у бабушки всегда пахло пирогами. Наверное, у многих бабушек так пахнет, потому что они бабушки. И когда бы ни почуяла этот запах, неизменно рождался аппетит.

— Как сердце чуяло, что приедут ко мне сегодня дорогие гости, — говорила бабушка, идя чуть впереди нас с Макаром. — Курник испекла и твое любимое жаркое приготовила, Леня…

Ох, жаркое! Как же давно я его не ела! Настоящее, настоянное в русской печи. Бабушка растапливала печь специально для таких вот блюд, которые нуждались в томлении. А так у нее уже давно имелось газовое отопление, и сейчас мы с деревенского морозца да еще и с метелью, попали в тепло дома с запахом пирогов.

— Пахнет обалденно! — резюмировал Макар, поведя носом в сторону кухни.

Так потешно у него это получилось, что я прыснула.

— Любишь пироги? — строго вопросила у него моя бабуля.

— Еще как! Особенно домашние, — тут же согласился Макар.

— И это замечательно! Настоящий мужчина должен любить много и вкусно есть, а не клевать как птичка. И настоящего мужчины должно быть много, — одобрила бабуля и посмотрела на Макара, с моей точки зрения, слишком ласково.

А как же шрам? Она его не видит что ли? И неужели внешность Макара с первого взгляда не кажется ей бандитской, как когда-то мне? Кажется, она не только сразу приняла его в качестве моего жениха, но и уже успела освободить ему тепленькое местечко в сердце.

— А я ей понравился, — шепнул мне Макар, не упустив возможности приобнять и припечататься губами к щеке.

— К сожалению, — буркнула я, понимая, что и бабуле когда-нибудь придется рассказать правду. — Зря ты все это затеял.

— Ничего и не зря. Просто расслабься и наслаждайся общением. Доверься мне, малыш, — на этот раз поцелуй достался моим губам.

— А ну, хватит миловаться, — добродушно пожурила нас бабушка, — и смущать старух. Идите в ванную, мойте руки. А я пока соберу на стол.

— Ты иди, — подтолкнул меня Макар. — А я вот только подарки помогу снести в кухню, — поднял он ворох пакетов, которые каким-то образом умудрялся все удерживать одной рукой.

Очень скоро он присоединился ко мне в ванной — подошел сзади и заключил в кольцо своих рук. Мыл лапищи и целовал меня в шею. Я уже с трудом держалась на ногах — те, как всегда, повели себя как предатели в самый неподходящий момент и решили ослабеть вдруг. И дернуться не могла, Макар не выпустил меня. А когда помыл руки, так и вовсе повернул к себе лицом и поцеловал уже по-взрослому и жарко. В итоге, из ванной я выходила, повиснув на его руке. Он же улыбался так довольно, что хотелось съездить ему по физиономии. Нравится ему, что ли, доводить меня до полуобморочного состояния?

— Как же вы познакомились, голубки? — поинтересовалась бабуля за столом. — Ты уж извини, Макарушка, но вижу, что старше ты моей Лени на много годков. Не в одном же институте вы учитесь?

Вот так и знала, что бабуля спросит об этом. И что сейчас прикажете ей врать? Но у Макара и на этот вопрос, оказывается, был ответ.

— В аэропорту, когда они встречали меня вместе с моим младшим братом. Вот с ним они вместе учатся и дружат. Ну а я, как увидел вашу Елену Прекрасную, так сразу и понял, что пропал.

Вот так, значит? Полуправда-полуложь. И как же искусно у него получается сочетать эти две вещи. Вроде и не сказал ничего, а бабуля выглядит счастливой и удовлетворенной. Правда, вопросы ее на этом не закончились, и Макару много чего пришлось рассказать о себе. К собственному стыду, о многом я тоже узнавала только сейчас. Особенно удивил тот факт, что родился Макар недоношенным, восьмимесячным, что весил он всего два килограмма, и его чудом удалось спасти. Глядя на него настоящего, ни за что бы так не подумала. А еще он, оказывается, отвратительно учился в школе и слыл там первым хулиганом. И этот факт меня не удивил, конечно же. А вот то, что университет он закончил с красным дипломом, немного даже ошеломил. И Макар любил Достоевского, перечитывал полное собрание сочинений не раз. Этот факт тоже плохо вязался с ним в моем воображении. И отчего-то подумалось, что это в нем понравилось бы моим родителям. Только вот, с ними я его точно никогда не познакомлю. Еще и придется придумывать достойную версию, почему рассталась с таким положительным героем. Ведь бабушка стопудово поделится этой новостью с мамой и папой.

— А давайте по рюмочке наливочки пропустим, за знакомство? — предложила моя бабуля.

— Я бы с удовольствием, да не могу — за рулем, — отказался Макар.

— А зачем тебе сегодня руль? — прищурилась бабуля.

— Ну мы, вроде как, скоро собираемся обратно? — полувопросительно посмотрел он на меня.

Вопрос времени отъезда мы не обсуждали, но это как-то считалось само собой.

— Да, бабуль, мы скоро уже поедем, не обижайся, — проговорила я. — Путь не близкий, и не хотелось бы ехать ночью.

— А причем тут мои обиды? Вы в окошко-то гляньте…

Глянули и как-то сразу поняли, что сегодня мы точно никуда поехать не сможем. Мело так, что ничего и видно не было. Если еще проехать на внедорожнике Макара у нас и получится, то видимость точно нулевая. Нужно ждать прояснения, и когда пурга уляжется. И что-то мне подсказывало, что случиться это только к завтрашнему утру.

— Так что, никуда вы сегодня от меня не денетесь, — довольно потерла ладошки бабуля. — И пошла я за наливочкой. А то как-то не по-людски встречаю дорогих гостей.

Выпили мы и наливочки, по паре рюмок. Пирогами и жарким нас бабуля накормила так, что даже двигаться получалось с трудом. А потом она предложила сыграть в лото, чем мы и занимались до самого вечера, под нестихающие завывания пурги за окном.

— Пойду, постелю вам в своей комнате, — засуетилась бабуля, когда я стала зевать все чаще. — Сама ночь скоротаю тут, да и не сплю я почти — вскакиваю раньше петухов. Эх, старость не радость… А вы завтра выспитесь, голубки, и спокойно отправитесь домой. Какие же вы молодцы, что приехали, как же я рада!.. — приговаривала она, скрываясь в спальне. Всего комнат в ее небольшом домике было две, не считая крохотных сеней. И кровать была всего одна, о чем я сообщила тут же Макару.

— Так это же замечательно! — сразу же воодушевился он.

— Что именно? — сварливо поинтересовалась.

— То, что нам придется вместе спать, — хитро посмотрел он на меня.

Я же себе представила, как ложусь с ним в одну постель, и тут же лицо затопило жаром, а с животом моим что-то случилось, отчего захотелось сложиться пополам.

— Макар, ты же понимаешь?..

— Успокойся, малышка, я не насильник, — широко улыбнулся Макар. — И пальцем тебя не трону, если ты, конечно, сама не попросишь.

— И не мечтай! — сказала как отрезала.

Вскоре нас бабушка отправила спать, сообщив, что постелила мою любимую с детства пуховую перину, и благословив на дорожку.

— Ложись первый и отворачивайся к стенке, — велела я в спальне, с ужасом рассматривая довольно узкую кровать, где мне придется спать с Макаром.

— Как скажешь, малыш, — послушно кивнул Макар и принялся раздеваться.

Как ни старалась не смотреть на него, но получалось плохо. И как же мне нравилось то, что видела! Макара с уверенностью можно было отнести к эталону мужественности. И я рассмотрела его в деталях, каждую мышцу и кубик. Одного места лишь старательно избегала — того, что пряталось в плавках. Туда мне точно смотреть не стоит.

— Твоя очередь, — радостно заявил Макар, забираясь под одеяло. — А я тут пока нагрею.

— Отворачивайся, — напомнила я и для пущей надежности спряталась еще и за дверцей шкафа.

Благо, сорочку мне бабуля принесла мою старенькую, фланелевую. Никакого намека на откровенность в ней не было, да к тому же, она еще и согревала отлично. Разве что пол охлаждал босые ступни, когда на мысочках приближалась к кровати. А вдруг Макар успел уснуть, пока я переодевалась? Вот было бы здорово!

— Сейчас ты похожа на школьницу, — тут же развеял он мои мечты, резко повернувшись и окинув меня внимательным взглядом.

Под его таким взглядом я даже в такой сорочке умудрилась почувствовать себя голой. И снова какое-то странное чувство овладело моими душой и телом.

— Иди сюда, — откинул он одеяло, приглашая меня под бочок.

— Иду.

— Нет, ты стоишь, малыш, и пялишься на меня, — усмехнулся Макар. — И взгляд твой возбуждает.

Черт! Точно возбуждает, как успела подметить, случайно мазнув взглядом по его плавкам. Этого хватило, чтобы я сразу же нырнула под одеяло. И тут же меня накрыло не только пуховой волной, но и рукой Макара. А сама я оказалась тесно прижатой к его груди и теперь уже воочию оценила степень его возбуждения.

— Ты обещал, — напомнила я, когда рука его принялась гладить мой живот.

— А я и держу слово, — хмыкнул он мне в шею, обдавая ту горячим дыханием и легонько целуя. — Но я не железный, чтобы не трогать руками то, что безумно желаю, и что оказалось так близко, — с этими словами ладонь его накрыла мою грудь, заставляя задохнуться от столь откровенного касания и точно не случайного.

— Макар! — изловчилась я и повернулась к нему лицом.

— М-м-м?.. — промычал он и переключился на мои ягодицы.

— Ты меня лапаешь! — попыталась я его оттолкнуть и выбраться из кровати.

— Скажи, что тебе это не нравится, и я перестану, — каким-то образом умудрился он пробраться рукой под мою сорочку и сейчас ласкал мою спину, снова приближаясь к груди.

А потом я как-то оказалась лежащей на спине, и рука Макара снова взяла в плен мою грудь.

С моим телом творилось что-то невообразимое, чего никогда раньше не испытывала. И остатками разума я понимала, что возбуждаюсь все сильнее, как и безумно хочу этого мужчину. Я так его хотела, что даже голосовые связки в очередной раз мне изменили.

— Что же ты молчишь, малыш? — вкрадчиво поинтересовался Макар, переключаясь на вторую грудь. — Вот мне безумно нравится то, что я сейчас делаю. А тебе?

И снова я могла только таращиться на него, полностью отдавая себя во власть его настырных рук, позорно капитулируя перед собственным возбуждением и его напористостью.

— Когда ты так смотришь на меня, я начинаю сходить с ума от желания, — тихо проговорил Макар мне в губы, перед тем как заткнуть мой и без того молчаливый рот поцелуем. — И твое молчание я расцениваю как знак согласия, — сообщил после поцелуя, откидывая в сторону одеяло и ловко стягивая с меня сорочку.

Ох, Лена, ох и дура же ты! Так легко попасться на крючок! А дальше-то что? Но в тот момент меня занимали совсем другие мысли.

Глава 12

Я переспала с Макаром — эта мысль зародилась в голове первой, стоило мне только распахнуть глаза. Участника моего падения рядом не было, и когда он встал, я не слышала.

Да, мы были немного пьяны — ох уж эта бабулина наливочка. Самую малость, до легкого головокружения. И именно это головокружение сыграло роковую роль, потому что стоило только Макару вчера меня коснуться, как действие наливочки усилилось в разы, а я себя перестала контролировать, как и свои желания.

Как мне смотреть ему в глаза? Как вести себя? И что делать дальше? Ведь я нарушила главное условие — никогда не переступать границ роли. Роль подразумевает натуральную имитацию, а не сам процесс. Вчера же я стала самой собой — девушкой, которая хотела близости с мужчиной и которая, кажется, умудрилась втюриться в этого самого мужчину.

Макара я не осуждала — у мужчин всегда все гораздо проще, и плотские желания частенько занимают главенствующую роль. Скорее всего, про меня он думает так же — ну что особенного в том, что мы позволили себе получить удовольствие? Ни с чем несравнимое, умопомрачительное, незабываемое! О сегодняшней ночи я точно никогда не забуду, потому что ничего подобного со мной еще не случалось. И я любила впервые в жизни. Любила страстно и без оглядки. Только вот, отныне мне предстоит скрывать свою любовь и делать вид, что ничего не было.

— А где Макар? — застала я бабулю в кухне, привычно хлопочущей возле плиты.

— А ты послушай… — подняла она указательный палец, призывая к тишине.

С улицы раздавался какой-то стук, характер которого определить не получалось.

— Ох уж эти городские жители, — с укоризной покачала головой бабушка. — Дрова колет твой богатырь. Обещался наколоть на всю зиму — для печки моей любимой. Ну а пока над завтраком колдую, хочется накормить вас в дорогу чем-нибудь вкусненьким. Ведь знаю, что не задержитесь — не успели глаза продрать, как сразу в город засобираетесь, — грустно так вздохнула, что у меня аж сердце защемило.

— Прости, бабуль, что так редко навещаю тебя, — подошла я к ней и крепко обняла, вдыхая родной запах уютной старости.

— Да я же понимаю, у вас своя жизнь, молодая… Надеюсь вот, что переберешься в Питер к мужу и будешь почаще заглядывать к старушке, которая тебя шибко любит, — улыбнулась бабуля и крепко расцеловала меня. — И мамке с папкой передай, что моложе я не становлюсь.

— Обязательно передам, — пообещала я и пошла в ванную смывать с лица сентиментальную грусть, для которой сегодня накопилось множество причин.

Приведя себя в порядок, поразглядывая немного припухшие после множественных поцелуев губы, окунувшись ненадолго в воспоминания и заставив себя вынырнуть из них, я решила, что в состоянии посмотреть на Макара. Для этого приблизилась к окну, что выходило во двор и выглянула в маленькую щелочку между занавесками.

На улице царила зимняя сказка. Все вокруг было усыпано девственным белейшим снегом, а от дома к калитке вела аккуратная тропинка. Догадывалась, кто ее расчистил — тот, кто сейчас на таком же очищенном от снега пятачке двора колол дрова, у кого завораживающе перекатывались мышцы на оголенных руках, и кто даже умудрялся смахивать со лба пот. Макар был в одной футболке и джинсах. Он уверенно взмахивал топором и раскалывал поленья с одного удара. Я же залюбовалась им, как частенько случалось со мной в последнее время.

Он красив и так недосягаем! Сейчас, когда поняла, что влюбилась в этого мужчину, Макар стал мне казаться еще более далеким. У него своя налаженная жизнь, в которой я играю роль эпизода, выполняю пари, которое проиграла. И даже не Генка виноват, что познакомил меня с братом. На друга я не сердилась. Вмешалась сама судьба, что решила подбросить мне жизненные испытания.

Я смотрела на работающего Макара и понимала, что все сильнее попадаю под его очарование. Сообразив, что вокруг него уже накопилось много наколотых дров, что надо бы кому-то ими заняться и сложить в поленницу, обрадовалась возможности оказаться поближе к нему или в поле его зрения. Уж в этом-то я могла себе не отказывать, раз ни на что другое уговаривала себя даже не надеяться?

Накинув пуховик и сунув ноги в сапоги, я выскочила во двор и бодрым шагом направилась к Макару. Он, завидев меня, перестал колоть дрова, и пристально следил за моим приближением. Лицо его при этом выглядело серьезным, хоть и ждала, что вот сейчас на губах его заиграет лукавая улыбка.

— Решила тебе помочь. Вот, — окончательно смутилась я, когда даже при моем приближении он не сказал и не сделал ровным счетом ничего — все так же продолжал пристально смотреть на меня.

Господи! Если он сейчас скажет или хотя бы намекнет на то, что все случившееся ночью было ошибкой, как это обычно бывает в кино, я умру на месте. Пусть лучше сделает вид, что ничего и не было, на что я и рассчитывала. Но не надо на меня так смотреть! От его взгляда все внутри меня сначала скручивается в тугой узел, а потом переворачивается, лишая остатков душевного равновесия.

— Иди сюда! — проговорил Макар, шагнул мне навстречу и заключил в объятья.

В пуховике была я, а жарким показался мне он. Ну или мое тело кинуло в жар от соприкосновения с его.

— Ты ведь ни о чем не жалеешь, малыш? — прошептал он мне на ухо и принялся покрывать мое лицо поцелуями.

Жалею ли я? Не в моем характере жалеть о чем-то, на что решилась сознательно. Нет! Я точно не жалела, разве что немного грустила. Но сейчас слегка успокоилась, потому что и Макар ночное происшествие не считал ошибкой, хотелось верить.

— Нет, не жалею, — тихо проговорила, пряча лицо на его немного влажной и пахнущей морозом груди. — Это было… хорошо.

— Я боялся, что ты будешь ненавидеть меня за то, что соблазнил, — коснулся он моего подбородка и заставил посмотреть на себя.

Он по-прежнему оставался очень серьезным, и сейчас я отчетливо поняла, что и его тоже все утро занимали далеко не веселые мысли, что он переживал и ждал моей реакции. За это я испытала приступ горячей благодарности к нему. Макар, как доказал только что, не относился к категории мужчин, что считали секс чем-то очень естественным. Хотелось верить, что и он относил близость мужчины и женщины к чему-то сокровенному, как об этом думала я.

— Невозможно соблазнить того, кто этого не хочет, — отчего-то застеснялась я под его таким пристальным взглядом.

Ну улыбнись уже! — молила про себя. — Пусть нашим отношениям вернется та непринужденность, что царила в них еще вчера! Но что-то мне подсказывало, что прежними наши отношения с Макаром не станут, чему и получила сразу же подтверждение.

— Ты же понимаешь, что сегодняшняя ночь изменила все? — проговорил он, приближая свои губы к моим, но не торопясь целовать.

Я понимала только, что забыть мне его теперь будет в разы сложнее, об остальном старалась не думать.

— И как же теперь все будет? — спросила, задерживая дыхание. От его ответа сейчас зависело так многое.

— Я мужчина, малыш. И… попробовав женщину, которую очень до этого хотел, испытав неземное блаженство, я не смогу не хотеть испытать этого снова и снова.

Его губы практически касались моих. И вот же парадокс — несмотря на то, что сказал он совсем не те слова, что хотела услышать от него, я безумно мечтала о поцелуе этого мужчины. Все в нем и с ним разрушало мои стереотипы, которые я выстраивала годами. И я не знала точно, что именно хотела бы от него услышать. Вряд ли я думала о признании в любви, если только где-то очень глубоко в душе. И с его словами я согласиться не могла.

— Тогда, наверное, мне следует уехать, — произнесла с трудом, борясь со слезами.

Если бы еще вчера мне предложили такой вариант развития событий, я, наверное, обрадовалась, и без раздумий воспользовалась случаем. Но сегодня все изменилось, и этот мужчина стал мне гораздо ближе.

— Не торопись, малыш. Я вижу, что ты не хочешь уезжать, как и я не готов тебя отпустить. Давай вместе встретим Новый год, раз уж ты все равно его задолжала мне, — впервые за весь наш короткий разговор на губах Макара промелькнуло подобие улыбки. — А потом ты решишь, чего хочешь, и как следует поступить дальше.

— А чего хочешь ты? — рискнула поинтересоваться.

— О своих желаниях я уже заявил вслух. А дальше все зависит от тебя.

Он говорил загадками. Что-то мне подсказывало, что Макар специально пытался запутать меня. Но кажется, впервые в жизни я не была готова к его честному ответу, потому что даже примерно не могла представить себе, каким он будет. А еще я хотела остаться. Пока. Пока я не готова была уехать, понимая, что это разобьет мне сердце. Скорее всего, потом уезжать от него будет еще тяжелее, но пока я и об этом не могла думать. Хорошо было здесь и сейчас, в его объятьях. И когда его губы прикоснулись к моим, я полностью растворилась в поцелуе, делясь с Макаром своей душой и не рассчитывая получить отдаваемую часть обратно.

Через два часа, после плотного завтрака, крепких объятий и заверений вскоре встретиться вновь, мы уезжали от бабули. Видимость на дорогах была отличной, а с заносами местами внедорожник Макара справлялся отлично. Ехали мы молча, думая каждый о своем. Я, к своему стыду, вместо того чтобы предаваться сентиментальной грусти и думать, как буду жить дальше, вспоминала минувшую ночь. В подробностях. Шаг за шагом. Все ласки Макара, даже самые откровенные (особенно самые откровенные), что подарил он мне сегодня ночью, заставляли меня замирать от восторга. Я хотела испытать их снова и ничего не могла поделать с этим желанием.

— Чего притихла? — с улыбкой посмотрел на меня Макар.

Кажется, к нему вернулось прежнее настроение, когда глядя на него, мне казалось, что нет ни одной проблемы, с которой он не мог бы справиться. О себе такого пока сказать не могла, но его настроение постепенно передавалось и мне.

— Задумалась, — пожала я плечами, стараясь выглядеть спокойной.

— Есть планы на вечер?

— А должны быть? — посмотрела я на него и вмиг залюбовалась его шрамом, который еще недавно мне казался страшным, а сейчас мне хотелось расцеловать его миллиметр за миллиметром.

— Если у тебя нет других предложений, то я приглашаю тебя на свидание.

— И куда?

— Доверься мне, малыш. Узнаешь вечером, — улыбнулся мне Макар.

— А как мне одеться?

— Удобно и со вкусом. Ничего вызывающего или парадного, — еще сильнее развеселился он.

Да уж! Интриговать у него получалось отлично.

А когда мы вернулись домой, Макар почти сразу же уехал по каким-то рабочим делам. Пообещал вернуться к шести вечера и попросил к этому времени меня быть уже полностью готовой к выходу.

* * *

Есть у Достоевского роман «Неточка Незванова». К сожалению, роман этот он так и не дописал. И когда я впервые прочитала его и поняла, что много о чем осталось не рассказано, то так расстроилась, что в пору самой браться за перо и дописывать. Было мне тогда лет пятнадцать, наверное — в крови вовсю бурлил юношеский максимализм. Не в силах справиться с разочарованием, я даже заявила родителям, что отныне не люблю Достоевского, которого до этого обожала и глотала книгу за книгой. С полгода я, наверное, не открывала книги этого писателя. А потом первой его книгой, которую захотелось перечитать, стала «Неточка Незванова», представляете. И с тех пор я перечитывала этот роман не раз.

Судьба девочки, а потом и девушки — героини романа совсем не была похожа на мою. Сама она тоже казалась мне слишком мягкотелой, чересчур нежной и ранимой. Но что-то в ней неизменно цепляло и заставляло к ней возвращаться, хоть я и каждый раз расстраивалась, доходя до финальной точки, которая вовсе не была финальной. А еще мне всегда казалось, что Достоевский рассказывает жизнь героини так, как думаю о жизни я, вот прямо озвучивает мои мысли. Удивительно, но факт.

То, что Макар тоже любил Достоевского, не делало нас с ним похожими. Я по-прежнему считала, что мы с ним с разных планет, как и к жизни относимся по-разному. Но именно этот факт приблизил меня к нему еще сильнее, а еще мне вновь захотелось перечитать любимый роман и заодно скоротать время до вечера. Именно за его чтением меня и застал звонок Юрка.

— Как жизнь, Ленусик? — протянул мой друг в своей ленивой манере после короткого приветствия.

— Юр, все-таки я тебя когда-нибудь если не убью, то точно покалечу, — улыбнулась я собственным мыслям. — Ну сколько можно тебя просить не называть меня так?

— Не могу, ты же знаешь. Для меня ты всегда будешь Ленусиком — самой умной и красивой девушкой на свете.

Проговорил это Юрок пугающе серьезно. Интересно, что это на него нашло? Не то чтобы я не ждала звонка друга, нет. Мы и в соцсетях активно общались с момента моего отъезда. Юрок держал меня в курсе всех новостей. Но звонил он первый раз, и я даже испугалась, что за время моего отсутствия могло случиться что-то серьезное.

— Юр, у вас там все хорошо? — аккуратно поинтересовалась.

— У нас? Это ты кого имеешь ввиду? Каких таких нас? Ты уехала и бросила нас. Генка днями и ночами пропадает со своей Аринкой. Костян… ну тот вообще отщепенец по жизни. А я ужасно соскучился по тебе, — добавил после небольшой паузы. — Так соскучился, что ты мне даже снишься, — усмехнулся на том проводе, но тоже как-то невесело.

Ну что тут можно ответить? Не признаваться же честно, что за всеми последними волнениями душевного плана я умудрилась забыть про друзей. Ну не совсем, конечно, забыть, но мысли о них точно ушли на второстепенный план.

— Я тоже соскучилась, Юрок, но так уж получилось, — отделалась я стандартной фразой.

— Как там твоя бабушка поживает?

Бабушка? А откуда он знает, что я ее навещала? В первый момент я так испугалась, что даже не сразу сообразила, что по официальной версии для друзей я нахожусь у бабушки. Блин, с этим Макаром забыла обо всем на свете. Вот же запудрил он мне мозги!

— У бабушки все хорошо.

— Все хорошо или всем хорошо у бабушки? Лен, ты там не скучаешь? Неужто и правда будешь встречать Новый год вдвоем со старушкой? Может, приедешь? Закатим пирушку, как в былые времена. Потанцуем…

Да. Два новых года до этого я встречала в ругу своих друзей, а еще в шумной и веселой компании. Ну, то есть, встречала я его с родителями, а вот потом сразу же отправлялась кутить. Обычно мы веселились до утра, а потом падали без ног и спали до самого вечера. Этот Новый год понятия не имела, как встречу. А ведь говорят, как встретишь год, так и проведешь его. Что же получается, что я понятия не имела, что несет мне наступающий год? Хотя, собственно, знать этого никому не дано, а на меня напала философия.

— Не могу, Юр, я обещала бабушке…

И опять вранье. Как же оно мне надоело! Но это точно последнее. Вот отработаю долг у Макара и начну новую жизнь!

От мысли о Макаре и предстоящем расставании стало так паршиво, что я едва сдержала волчий вой одиночества. Ну зачем Юрок только позвонил? Растревожил и так незаживающую рану. Ведь теперь я понятия не имела, в каком настроении вернусь домой. Скорее всего, как побитая собака с израненной душой. Догадывалась, что раны свои буду долго зализывать, никого не желая видеть. Надо бы вернуться пораньше, чтобы ко второму семестру хоть немного прийти в себя.

— Лен, я правда очень скучаю, — проговорил Юрок, и голос его прозвучал щемяще грустно. — Вот правда, даже не знал, что без тебя будет так тоскливо. Может, приедешь? Или я к тебе?..

— Нет! — выпалила я, даже не успев сообразить ничего. — Юрок, наберись терпения и дождись меня. Никуда ехать не надо. Бабуля у меня старенькая и вряд ли поймет правильно, если еще и ты завалишься в гости…

Еще как поняла бы, раз даже вид Макара ее не испугал. Но Юрку об этом знать совсем необязательно. Я же должна быть убедительной, чтобы стереть из его головы шальные мысли.

— Вот вернусь и покутим на славу, обещаю. Отметим сразу и Новый год, и Рождество. Напьемся, натанцуемся, все будет!

— Прямо все? — невесело усмехнулся мой друг в трубку. — Хотел бы я тебе верить…

Да что это с ним? Сейчас я не узнавала всегда жизнерадостного и безбашенного Юрка. Наверное, и впрямь ему там тоскливо, все бросили.

С другом мы проболтали долго, и постепенно Юрок вернулся к своей манере говорить всякие глупости, но безумно интересно и смешно. В этом ему не было равных. И после разговора с ним на губах моих играла улыбка, а сердце переполняла благодарность. Хорошо иметь таких друзей! Вот бы еще они не влюблялись в тебя — и тогда точно жизнь казалась бы малиной.

К шести вечера я уже была полностью готова к выходу из дома. Следуя совету одеваться без особых изысков, выбор свой остановила на черных водолазке и джинсах. А немного оживить образ решила бордовым укороченным жакетом с атласной отстрочкой. Универсальная вещь, должна вам сказать. Этот жакет можно надевать на все случаи жизни, и в каждом он выглядит по-разному — торжественно или повседневно, строго или нарядно, в общем, как того требует случай.

Вот только волновалась я все сильнее, ожидая Макара в холле первого этажа. И страшило меня не предстоящее свидание, хоть он и заявил открыто, что это будет именно оно. Я боялась встречи с этим мужчиной и своей реакции на него. Боялась и жутко соскучилась по нему — в этом я тоже отдавала себе отчет.

Он приехал в половине седьмого. Улыбка на губах Макара появилась еще до того, как вошел в дом, и сердце мое радостно заколотилось в груди, потому что улыбался Макар мне, завидев сквозь стеклянные двери.

— Иди ко мне, малыш, — развел он руки в стороны, останавливаясь передо мной, сидящей на диване. — Если не прижму тебя к себе и не поцелую, то точно сойду с ума. Весь день об этом мечтал.

Он это сказал так естественно, что я сразу же поверила. А еще подумалось, что так говорить и вести себя может только влюбленный мужчина. И его глаза говорили мне о любви. И как же мне хотелось в нее верить, хоть слов таких от Макара я и не слышала. И меня не нужно было уговаривать сделать то, о чем и сама мечтала весь день.

Губы Макара подарили мне райское блаженство, а потом еще какое-то время я прижималась к его груди, находясь в кольце его рук, и слушала гулкое биение любимого сердца. Ах, как же я в тот момент его любила! И до какой степени мне хотелось ему в этом признаться. Но делать этого нельзя, ведь тем самым я могу напугать его, проявить излишнюю напористость. Впрочем, о какой напористости может идти речь, если я по-прежнему ничего от него не ждала и не верила в нас с ним. Здесь и сейчас да, были мы. Но в январе снова стану я и он, по отдельности. Он останется в Питере, а я уеду в Москву, где и должна находиться, где меня ждут друзья и прежня жизнь. Только вот, без Макара жизнь моя уже вряд ли станет прежней.

— Голодная? — спросил Макар, не переставая обнимать меня.

— Еще какая! — честно призналась я.

И признавалась я сейчас не только в натуральном голоде, а в желании повторить с ним ту ночь у бабушки. Хоть и есть мне тоже хотелось.

— А как я голоден, ты себе представить не можешь, — заставил Макар меня посмотреть на себя. Сейчас в глазах его плескалась страсть, и я отлично поняла, о каком голоде он толкует — о том же самом, что испытывала сама. Ночью все повторится, — мелькнула мысль, и я ей обрадовалась как манне небесной. А потом Макар поделился со мной своей страстью через глубокий и долгий поцелуй. — Предлагаю бежать отсюда, пока я не передумал вести тебя на свидание, — глухо проговорил он.

Я видела, что голос его плохо слушается. Сама и вовсе не смогла ответить, а лишь ограничилась кивком. Если мы сейчас же что-то не сделаем, то уже через несколько минут окажемся в моей или его кровати. Не такая уж и плохая альтернатива свиданию, но все же…

— Куда мы едем? — спросила я Макара, любуясь новогодним видом из окна.

Мы как раз проезжали Невский проспект. И пусть движение немного стопорилось из-за пробок, но они же помогали мне впитывать в себя окружающую неоновую красоту и величественность.

— В сказку, — повернулся ко мне Макар и широко улыбнулся.

В тот момент я поверила ему. Вот уже несколько дней, как он стал моим личным Дедом Морозом и подарил мне незабываемую сказку. Я назвала ее сказкой любви и тихо млела от того нового чувства, что все сильнее разгоралось в груди. Мне хотелось смотреть на него безостановочно, чтобы впитать в себя каждую черточку его лица и облика в целом. Это был мой мужчина — самый ласковый, добрый и великодушный. И пусть я взяла его в аренду на непродолжительное время, но тогда мне хотелось думать, что так будет всегда.

Макар не обманул, и в тот вечер он подарил мне настоящую новогоднюю сказку. Мы побывали в «Лапландия Парк» на Крестовском острове. Ничего особенного на первый взгляд — крохотная оленья ферма с небольшим ледовым катком. Но в моей душе парк оставил неизгладимый след, наполненный ощущением приближающегося праздника и яркими экзотическими впечатлениями.

Я кормила оленей ягелем, гладила их по мохнатым носикам и чувствовала на ладони тепло их дыхания. Мы с Макаром немного покатались на коньках, и я смеялась до упаду над его неумелыми попытками выполнять фигурные элементы. На коньках он катался ужасно, и мне постоянно приходилось поднимать его со льда. Но как же было весело, и не хотелось думать ни о чем, кроме настоящего.

А еще мы катались на надувных «ватрушках» с небольшой ледяной горки. И это мне напомнило детство, словно я снова стала маленькая и загулялась во дворе до темна и до полного обледенения штанов. Нет, я, конечно же, не промокла и не замерзла, но сама атмосфера была похожа на ту.

Мы заглянули в пещеру снежного человека и юрту оленевода. Посидели в уютном кафе и выпили согревающего глинтвейна. Вернее, пила я, а Макар заказал себе чай. Мне же казалось, что немного спьянились мы оба. Ну или блеск его глаз делал его для меня немножко пьяным и заставлял хотеть этого мужчину весь вечер.

Но главный сюрприз ожидал меня впереди. Когда Макар привез меня на вертолетную площадку, и я увидела этот агрегат с вращающимися лопастями так близко, то глазам своим не поверила. Ни разу в жизни не летала на вертолете. А в тот вечер Макар показал мне центр Санкт Петербурга с высоты птичьего полета. И зрелище это было незабываемым. Такой красоты я, кажется, не видела ни разу в жизни!

— Как тебе наше первое свидание? — поинтересовался Макар, когда около двенадцати мы подъехали к его дому.

Вроде бы задал самый обычный вопрос — простое любопытство с, возможно, ожиданием похвалы или благодарности, но почему же мое бедное сердце заколотилось так сильно, словно только что он мне признался в любви? Не потому ли, что смотрел на меня Макар как-то по-особенному, и в глазах его плескался целый букет чувств? Мы веселились и дурачились весь вечер. Он привычно много целовал и обнимал меня, так что губы мои немного и приятно пощипывало. А в тот момент, задавая простой вопрос, он показался мне пугающе серьезным, словно от моего ответа зависела его жизнь. В тот момент я поняла, что Макар очень старался произвести на меня впечатление, и у него это получилось.

— Очень! — не стала лукавить я, проникаясь его серьезностью. — Такого у меня еще не было.

— Хочется надеяться, что и не будет больше. Черт! Нет, не так! — тут же тихонько рассмеялся он. — Хочется верить, что кроме меня, ты больше ни с кем не будешь ходить на свидания.

Я не знала, что можно на это ответить. С серьезным видом Макар говорил совершенно немыслимые вещи. Мы же с ним не вместе. Возможно, будет еще парочка свиданий, создающих из нас видимость пары, но на этом и все. А потом каждый заживет своей жизнью, вернее, продолжит жить. Вместо ответа я скромно улыбнулась и вышла из машины. Но перед дверью Макар меня остановил и заключил в объятья.

— Я загоню машину в гараж и сделаю буквально пару звонков, — проговорил он мне в губы.

— Ночные звонки? — удивилась я, млея в кольце его рук, мечтая, чтобы обнимал он меня вечно.

— Ну я же большой босс — мне все можно, — улыбнулся он. — Только вот… не знаю, можно ли мне потом прийти к тебе? — он замялся и даже растерялся. Это я прочитала на его лице.

Могла ли я запретить ему то, о чем мечтала сама? Не растопчу ли собственную гордость, позволив ему это? Или во мне сейчас говорит ложная гордыня, заставляя сомневаться в очевидном? Как бы там ни было, я решила пойти ва-банк.

— Буду ждать тебя, — тихо проговорила.

Наградой мне стал горячий поцелуй и, как следствие, жаркий румянец на щеках. Как поднималась к себе в покои, не зафиксировала. Немного пришла в себя в душе, отрезвляемая горячими упругими струями. Но и с этим делом затягивать не стала — насухо вытерлась и занырнула под одеяло как была голышом.

Макар не заставил меня долго ждать и сгорать от волнения и нетерпения. Он пришел минут через пять, я себя еще даже не успела накрутить. Молча разделся и присоединился ко мне под одеялом. Впрочем, последнее почти сразу же стало помехой для нас и оказалось на полу.

Эта ночь стала очередным чудом света — моим собственным. Уснули мы с Макаром только под утро — в объятьях друг друга, изможденные бурным сексом и совершенно счастливые. Ну, по крайней мере, именно так чувствовала себя я. Не смущала даже та мысль, что с утра ему нужно на работу, тогда как я могу завтра отоспаться. Счастье делает нас эгоистами, даже если оно мимолетно. Перед тем, как мною окончательно овладел сон, мы еще обсудили с Макаром одну щекотливую тему.

— Завтра поедем в магазин — купим тебе самое красивое платье на вечер, — неожиданно заявил Макар, когда я уже начала задремывать в его объятьях.

Вечер? Ах да, корпоратив, который состоится уже послезавтра.

— У меня есть вечернее платье. Ты забыл, что никакая я не сиротка, бесприданница? Я из довольно обеспеченной семьи. Кроме того, единственный и любимый ребенок, — с улыбкой добавила, с теплом вспомнив своих родителей, по которым уже соскучилась.

— Помню и очень рад этому. Но все же, хочу купить тебе платье — самое лучшее. На вечере ты должна быть даже не принцессой, а королевой. Моей королевой, — ласково добавил и поцеловал меня в губы. — И можешь ты хоть раз со мной не спорить?

— Могу, — примирительно произнесла я. — И на этот раз не буду. А еще, раз уж ты так хочешь, я выберу себе самое дорогое платье, — лукаво улыбнулась.

— Как говорится, в добрый путь! — прижал меня Макар к себе еще теснее и почти сразу же уснул, как поняла по его ровному дыханию и биению сердца в груди.

— Люблю тебя! — прошептала я одними губами, так что сама едва расслышала себя.

Не могла не сказать этого — слова рвались с языка. Особенно сейчас, когда он крепко спал. Я любила этого мужчину, и с каждой минутой в его обществе чувство это пугало меня все сильнее.

А на утро нас поджидал сюрприз. Вернее, сюрприз для Макара, а для меня это стало очередным испытанием на смекалку и выносливость.

Глава 13

Макар провел ночь в моей постели. И на этот раз пробудились мы с ним вместе. Вернее даже, я проснулась первая и целых пять минут рассматривала его спящего. И мне ужасно нравилось то, что видела. Легкую помятость, проступающую на скулах щетину, припухлость вокруг губ и глаз… Во сне Макар казался таким уязвимым, но я-то знала, как силен в жизни этот мужчина. Рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности. И хотелось, чтобы так было всегда. Впервые я ощутила потребность не быть сильной самой, а довериться надежному плечу, позволить хоть что-то решать за меня кому-то другому. И не кому попало, а Макару, которому невольно отдала свое сердце.

Ужасно хотелось прикоснуться к нему, но я боялась помешать ему досыпать последние минуты перед пробуждением. А вот тепло, исходящее от него, я чувствовала, ведь под одеялом мы лежали абсолютно голые, и мои ноги касались его.

В доме еще царила тишина, а на улице едва занимался рассвет. В ночь добавили капельку молока, и оно немного подсветило хмурое зимнее небо.

Я решила, что неплохо бы встать первой, и принялась аккуратно выбираться из-под одеяла. Но не тут-то было — как только я высунула ноги, так сразу же меня затянуло обратно, а сильные руки прижали меня к горячему телу.

— Полежи еще немного, — сонно пробормотал Макар в мою макушку. — Обалденные ощущения! Ни на что их не променяю, — принялся он гладить меня по обнаженной спине и ягодицам.

Очень скоро я почувствовала его возбуждение, отвечая полной взаимностью. А еще через несколько минут я впервые в жизни занималась сексом на рассвете. Как-то до этого такого со мной не случалось.

Потом мы с Макаром вместе принимали утренний душ, и не трудно догадаться, чем еще мы занимались во время водных процедур. Это утро стало самым насыщенным для меня в плане близости с мужчиной. За стол, который к тому моменту уже был сервирован к завтраку заботливой рукой прислуги, я садилась испытывая легкую и приятную ломоту во всем теле. И на губы просилась глуповатая улыбка, которую я решительно прогоняла. Отчего-то я боялась чувствовать себя настолько счастливой. В душе скреблось гаденькое чувство, что счастье в жизни — явление скорее мимолетное, чем постоянное. И за такие мысли я себя нещадно ругала.

— Впервые мне до такой степени не хочется уезжать на работу, — признался Макар. — А еще лучше проваляться с тобой в постели весь день.

Я предпочла скромно промолчать, подарив ему довольно скупую улыбку.

— Все нормально, Елена Прекрасная? — слегка нахмурился Макар.

— Все хорошо, — тут же отозвалась я, позволив улыбке стать чуть шире.

Как мне объяснить ему, что занимаюсь ерундой, накручивая себя, отчего и не могу радоваться моменту.

— Постараюсь освободиться сегодня пораньше. У нас ведь запланировано мероприятие на вечер, не забыла?

Про платье-то? Помнила отлично, хоть и по-прежнему не понимала, что за блажь у Макара такая появилась. Зачем мне еще одно платье, когда в моем гардеробе и без того добра этого хватает? Но раз он так хочет…

Ответить я не успела — вошла Вика и с чинным видом доложила хозяину, что в холле его кто-то дожидается. Правда, сразу же горничная добавила:

— Вообще-то, парень спрашивал Лену, — смущенно улыбнулась она мне. — Но потом передумал и попросил позвать вас, — снова перевела взгляд на Макара.

Спрашивали меня? Но кто может знать, что я тут? Меня и в Питере-то никто, кроме обитателей этого дома, не знает.

— Я пойду с тобой, — тут же подскочила я, хоть мы еще и не покончили с завтраком.

Нехорошие предчувствия уже набирали обороты в моей душе. И не зря, как выяснилось через несколько минут.

— Значит, я не ошибся, — такими словами встретил нас Юрок, развалившийся на диване в холле первого этажа.

Я глазам своим не поверила.

— Ты что тут делаешь?! — не сдержала возмущения.

— Это я у тебя должен спросить, — медленно поднялся друг с дивана и направился к нам с Макаром.

Отчего-то мне захотелось трусливо спрятаться за широкую мужскую спину — взгляд друга не только не сулил ничего хорошего, а еще и обличал во всех смертных грехах. Невольно начинала чувствовать себя падшей женщиной, хоть и понимала, что перед Юрком мне не в чем оправдываться.

И весь вид друга все больше настораживал. Теперь он уже смотрел не на меня, а буравил взглядом Макара. И кулаки сжал так, словно собирался ринуться в драку. Только этого нам и не хватает!

— Как же ты заставил ее приехать сюда? — нехорошо прищурился мой друг, и в голосе его прозвучала угроза. — Шантажом? Думаешь, если раскусил их хитрость, так теперь можешь требовать чего угодно?..

— Юр, перестань… — начала было я, но продолжить он мне не дал.

— Лен, можно я сначала выслушаю его версию? — припечатал меня Юрок тяжелым взглядом.

— А ты считаешь, что я обязан тебе что-то объяснять? — усмехнулся Макар.

В отличие от напряженной меня, он чувствовал себя совершенно расслабленным, судя по его виду.

— Понимаешь ли, я ее близкий друг, и по официальной версии она сейчас должна находиться у бабушки. Милая старушка, кстати, не отпустила меня на ночь глядя. Накормила пирогами и уложила спать. И рассказала, что у ее внучки появился «шикарный жених». Уж не ты ли это? — остановился Юрок в каком-то шаге от Макара.

Я же на всякий случай отступила. Не то чтобы боялась драки, но опасалась, что и мне может перепасть. Нет, я конечно же не дам им махать кулаками, но и под первый удар не хотелось попадаться.

— А ты что-то имеешь против? — еще больше развеселился Макар.

Похоже, ситуация его не только не напрягала, а даже забавляла. Мне вот, например, было не до смеха. И видеть его самодовольную улыбку было не очень приятно. Вернее, сейчас она не казалась мне к месту.

— Меня очень интересует, каким образом ты записался в ее женихи? — выпятил Юрок грудь, что тот петух.

— А что, только вам с Генкой можно?

— Мы хоть ведем себя честно, по отношению к ней. А вот ты, сдается мне, заставил ее шантажом…

Словесная перепалка этих двоих продолжалась. И говорили они обо мне так, словно меня и не было сейчас рядом. С каждым их словом росло мое раздражение, и в какой-то момент я не выдержала.

— Макар, ты разве не опаздываешь на работу? — вклинилась я в их диалог.

— Черт! Мне и правда пора, — посмотрел Макар на часы, скорчив недовольную мину. — Приятно было пообщаться, — перевел он взгляд сначала на Юрка, а потом посмотрел на меня. — Проводишь гостя? — губы его тронула ласковая улыбка, но на этот раз ни одна струна в моей душе не запела.

Неприятный осадок сохранялся, и я даже не знала, на кого сейчас сержусь сильнее.

На глазах у изумленного и даже оскорбленного Юрка Макар обнял меня и припал к моим губам. На этот раз поцелуй его остался без ответа (еще я не целовалась с ним на глазах у друга!).

— До вечера, принцесса. Я позвоню…

Он ушел, а мы какое-то время с Юрком буравили друг друга взглядами.

— Юр, ты считаешь, что в праве вот так вот врываться и устраивать разборки? — поинтересовалась я, стараясь говорить спокойно, хоть испытывала и несколько иные чувства.

— Лен, я считаю, что имею право знать правду, — печально проговорил мой друг. — Ты же знаешь, как я отношусь к тебе…

В холл заглянула Вика, но заметив нас с Юрком, сразу же снова скрылась. Хорошая она девушка — понимающая и деликатная.

Как относился ко мне Юрок я отлично знала. Догадывалась, что сейчас в нем говорит не жажда справедливости, а чувство ревности, и думала, как все это можно разрулить с наименьшими потерями для всех сторон.

— Есть хочешь? — временно перевела разговор на другую тему.

— Нет, спасибо твоей бабушке. Она меня не только накормила, но еще и с собой завернула пирогов, — широко улыбнулся Юрок, на миг став самим собой, прежним. Но миг этот быстро закончился, а улыбка сползла с лица моего друга сразу же. — Лен, я жду объяснений.

Он даже не назвал меня Ленусиком, и это тоже можно было считать плохим признаком. Да и вообще, я еще ни разу не видела своего друга настолько серьезным.

— Неужели, ты правда с ним?.. — посмотрел он на дверь, которая не так давно закрылась за Макаром.

— Наверное, нам нужно поговорить, — направилась я к дивану.

В ногах правды нет — сейчас эта поговорка работала. Стоять мне было все тяжелее — хотелось опустить свою пятую точку на мягкое место. И еще напрягало, что я, действительно, чувствовала себя виноватой перед Юрком, хоть и вроде бы не из-за чего. С одной стороны, я ничем ему не обязана, с другой — я его обманула. С третьей стороны, то, что раньше считалось ложью, ну или игрой, сейчас лично для меня приобрело совсем другую окраску. Ну и в любом случае, я считала, что Юрок имеет право получить от меня объяснения.

Я опустилась на диван, и Юрок последовал моему примеру. Непривычно было видеть моего всегда смешливого друга таким серьезным и даже хмурым. И я не знала, с чего лучше начать.

— Может, кофе? — для начала предложила в попытке оттянуть неприятный для нас обоих разговор.

Особенно для меня, ведь предстоит мне оправдываться, чего категорически не любила и почти никогда не делала. И сейчас не обязана этого делать, но перед другом должна была объясниться.

— Нет, спасибо! — буркнул Юрок, глядя куда-то в сторону.

Черт! Ну не имеет он права так себя вести! Он мне не брат и не сват. Да, друг, но и только.

— А может, чего покрепче? — осенило меня.

Не представляла, как можно пить с утра, но вдруг Юрке это сейчас необходимо.

— Лен, рассказывай уже, — грустно посмотрел он на меня.

Так грустно, что захотелось плакать. И сразу же сама я осознала если не всю глубину моего падения, то беспросветность того, что сулило мне будущее.

— Это все из-за Генки…

— Ну я так и знал, что мелкий тебя подставил! — возмущенно перебил меня Юрок и снова сжал кулаки. — Вот же засранец — я ему устрою!..

— Да нет, Юр, ты не совсем правильно понял. Причина в Гене, но сам он ни в чем не виноват…

И я рассказала ему, чем закончился мой памятный поход в гостиницу к Макару. Рассказывая, сама с удивлением понимала, как многое изменилось за такое короткое время. От моего тогдашнего отношения к Макару и следа не осталось. Сейчас я его любила, и любовь эта приносила не только радость. Она дарила наслаждение здесь и сейчас, а пугали мысли о будущем.

— И все равно, он козел! — умозаключил Юрок, когда рассказ мой подошел к концу. — Если бы не он…

Юрок замолчал, а я горестно вздохнула. Косвенно, конечно, виноват Гена. Да и я хороша была, когда согласилась на всю эту авантюру. Но так неприятно было думать, что как и большинство людей я сильна задним умом. Чего теперь ворошить события минувших дней?

— Слушай, Ленусь! — ну вот — сейчас я была даже рада этому идиотскому имени. — Но ты ведь ничем ему не обязана, да и никому! Поехали отсюда, а? Прямо сейчас! — вскочил Юрок с дивана и протянул мне руку.

Конечно же, свою я ему не протянула, а уныние накатило на меня еще более мощной волной. Эх… Если бы я только могла набраться сил и последовать сейчас за своим верным другом! Но тело вдруг стало неестественно тяжелым, да еще и какая-то непосильная ноша вдруг свалилась на мои плечи, буквально вдавливая в диван. Только и могла, что затравленно смотреть на друга, подбирая нужные слова.

— Только не это… — протянул Юрок, и на губах его расцвела не самая добрая улыбка. — Только не говори, что ты втрескалась в этого бугая! Лен, только не ты…

— А чем я отличаюсь от всех остальных? — тоже невольно усмехнулась. Во мне проснулась неуместная ирония, только вот направлена она была против меня же. Сейчас я смеялась над собой.

— Да всем! — снова возмутился Юрок. — Ты же особенная! Он тебе совершенно не подходит. Он… — Юрок явно подбирал слова. Я же воспользовалась случаем прервать его рассуждения на корню.

— Я самая обыкновенная баба, Юр. Влюбляюсь, как и все мы влюбляемся. Это происходит против воли — нельзя запрограммировать, когда это наступит. А еще это, оказывается, совсем нерадостное чувство, как считают многие, — снова горестный вздох вырвался из моей груди.

— Он тебя обидел? — нахмурился Юрок.

— Нет, — тряхнула я головой. — Просто, скоро все закончится, и сердце мое будет разбито. Так что, я достойна того, чтобы меня пожалели, — усмехнулась.

— Не дождешься! — зло буркнул Юрок, и я не поняла, на кого друг сейчас злится. — Я не буду тебя жалеть, а предлагаю спасение. Поехали отсюда прямо сейчас. И договор ваш я разрываю собственной властью! — победоносно закончил.

— Да как же ты не понимаешь, что я наслаждаюсь каждым мигом рядом с ним! — едва не расплакалась я.

Сама себя не узнавала — никогда еще до такой степени не распускала нюни-слюни. А сейчас, перед Юрком, расклеилась прям. Вот и слезы все-таки не получилось сдержать, и те выступили на глазах и принялись скатываться по щекам.

— Лен, ты плачешь? — потрясенно смотрел на меня Юрок. — Из-за него что ли?

— Все наши слезы от жалости к себе, — тихонько рассмеялась я, размазывая свои слезы по щекам. — И сейчас я жалею себя.

— И я тебя жалею, — снова вернулся Юрок на диван.

— А вот этого не надо, — тряхнула я головой. — Чужая жалость унижает…

— Моя нет, — обнял меня Юрок и притянул к себе.

Я уткнулась ему в грудь, и какое-то время активно смачивала слезами его джемпер. В качестве жилетки Юрок появился вовремя, только вот, приезжать сюда ему не следовало. Не было бы его, не сидела бы я сейчас и не ревела. С другой стороны — со слезами из меня выплескивалось все то негативное, что успела нагнать в душу. Может и не стоит так убиваться, а лучше постараться хапнуть как можно больше счастья, дарованного мне в этот короткий период? Смогу ли я налюбиться так, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь? Собственные мысли показались мне настолько абсурдно-смешными, что я не выдержала и рассмеялась, останавливая тем самым поток слез.

— Часом у тебя не истерика? — заботливо заглянул мне Юрок в глаза.

А потом взял и прижался к моим губам. Тут уж я взбунтовалась, отталкивая его от себя.

— Совсем с ума сошел?! — вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Что, так противно? — усмехнулся он.

— Да не в этом дело, как ты не понимаешь! Но друзья не целуются в губы!

Моментально забыла обо всем — в душе плескалась злость.

— Ну друзья и не влюбляются, — печально отозвался Юрок. — А я люблю тебя, ты знаешь. Только о тебе и думаю.

Вот же незадача! О влюбленности Юрка я умудрилась забыть. Вернее, я как-то об этом и не думала. И сейчас мне его даже жалко стало.

— Юр, у тебя это пройдет…

— А я, может, не хочу, чтобы это проходило! — возмутился он. — И я жду от тебя взаимности, понимаешь. Лен, давай уедем. Ты его забудешь. А я тебя окружу такой любовью и заботой, что сердце твое обязательно дрогнет и откликнется.

Надо же! Не знала, что мой безалаберный друг способен на такие проникновенные речи!

— Юр, я скоро и так уеду, потерпи чуток, — улыбнулась я ему, хоть и получилось сделать это с трудом. — И тогда, возможно, у тебя появится шанс. Но не раньше, — тихо закончила.

— Дурочка ты, Ленусик, — снова обнял меня Юрок. — Но я тебя все равно люблю, — улыбнулся уже без затаенной страсти в глазах.

Так мы посидели в тишине пару минут, и за это непродолжительное время в гостиную снова умудрилась вбежать Вика. Она сразу же упорхнула, едва завидев нас с Юрком, но в глазах горничной я успела подметить нездоровое любопытство. Оставалось радоваться, что заглянула она не тогда, когда Юрок пытался облобызать меня.

Когда Юрок собрался уходить (так я и не уговорила его даже на чашечку кофе), я поитересовалась:

— Ты домой сегодня?

— Нет, задержусь тут на пару дней у друзей. Эх, жалко, что ты Новый год будешь встречать не со мной.

— Мне тоже жалко.

— Не ври, Елена Прекрасная, хоть это у тебя и получается делать лучше всего, — усмехнулся он.

— Фу! Ну и противный же ты! — накинулась я на него с кулаками.

Впрочем, очень быстро Юрок меня скрутил. В какой-то момент, когда его лицо замерло в опасной близости от моего, я испугалась, что он снова полезет с поцелуями, и очень обрадовался, когда Юрок не стал этого делать, а выпустил мои руки и отодвинулся.

И все же, избавиться от щемящей грусти, что зародилась в душе, когда проводила друга, у меня так и не получилось. Грустила я и предавалась невеселым размышлениям вплоть до возвращения с работы Макара. Увидеть его была очень рада. А уж когда он заключил меня в объятья и жарко поцеловал, как-то и мысли плохие испарились сами собой. И еще порадовало, что о визите Юрка Макар словно забыл, больше к этому разговору не возвращался. Не хотелось мне с ним обсуждать своего друга и его поступки.

Глава 14

— Можно войти? — следом за стуком в дверь раздался голос Макара.

Я в данный момент занималась тем, что рассматривала себя в новом платье, которое Макар мне купил вчера в дорогущем бутике. Цена на платье показалась даже мне баснословной, хоть я и не отказывала себе в дорогих покупках. Но все же, старалась воспользоваться какими-нибудь скидками и бонусной программой. Не привыкла как-то сорить деньгами. Макар же вчера, как только заметил, что платье это меня заинтересовало, так сразу же отправил меня с ним в примерочную. Ну а когда я вышла из примерочной, то ни о каких дальнейших походах по магазинам в поисках чего-то более приемлемого и слышать не хотел.

— Входи уже… — разрешила я, не в силах сама от себя отвести глаз.

Платье и так стояло у меня перед глазами со вчерашнего вечера. С обтягивающим рельефным лифом из плотной ткани зеленоватого оттенка, открытыми плечами, отчего те казались чуть шире, чем есть на самом деле… Юбка цвета морской волны ниспадала пышной волной до колена от самого тоненького атласного пояска. В этом платье себе я казалась балериной. Возможно, заслуга в том была именно пышной юбки из нескольких слоев воздушной ткани. Ну и дополняли образ отливающие жемчугом туфли на тонкой и высокой шпильке.

— Оно тебе так идет, что хочется снять его немедленно, — приблизился ко мне со спины Макар, обнял за талию и положил голову на плечо.

— Странная реакция, — невольно рассмеялась я.

Видеть нас двоих в отражении, а особенно то, с какой страстью пожирал меня Макар глазами, было очень приятно и еще больше волнительно.

— Когда ты такая красивая, мне становится страшно, — признался он, покрывая мою шею поцелуями.

— Чего же ты боишься?

— Что тебя у меня уведут. Мне ведь всяко не сравниться с тобой.

Это он зря, конечно. В темно-сером костюме он тоже смотрелся отлично! А еще на моем фоне казался просто гигантским. Собственное сходство с тоненькой балериной рядом с Макаром только усилилось.

— Нельзя бояться того, чего нет и не будет, — тихо проговорила я.

Промолчать просто не смогла — мысли о близком расставании и собственном разбитом сердце сводили меня с ума. Вот уж не думала, что когда-нибудь стану так убиваться из-за любви к мужчине! Дикость, но факт. Из сильной Елены Прекрасной я постепенно превращалась в тряпку. Самой мне это совершенно не нравилось, но и бороться с этим пока не получалось. Со временем я найду в себе силы стать прежней, но сейчас пока их не было.

— О чем ты? — развернул меня к себе Макар и тепло так улыбнулся. От его улыбки слезы слишком близко подобрались к глазам. — Что творится в этой хорошенькой головке? Что-то мне подсказывает, что мысли там бродят безрадостные. Я прав, принцесса?

Макар погладил меня большим пальцем по губам, а потом легко поцеловал, едва коснувшись их своими. А мог бы и углубить поцелуй, я бы не обиделась. Да и губы пока еще не накрасила.

— Я только то имела в виду, что все это игра. Или ты забыл? — постаралась как можно бодрее улыбнуться, прогоняя слезы и злясь на себя за слабость. — У нас договор, в рамках которого я и отправляюсь сегодня с тобой на корпоратив…

— Ты сама-то не устала? — неожиданно нахмурился Макар.

Я почувствовала, как сжались его пальцы на моей талии, и удивилась такой реакции. Почему-то думала, что он сейчас поддержит меня, подтвердит, что да — все в рамках договоренности. Ну с некоторыми отклонениями, конечно. Например, мы не договаривались, что будем спать вместе, заниматься сексом… Не было в договоре и про мою любовь к Макару.

— От чего? — уточнила я, невольно заражаясь его настроением.

Не хватало нам только поссориться перед корпоративом! — мелькнула ироничная мысль. И ссоры тоже не были предусмотрены договором.

— От того, что практически все разговоры сводишь к договору, — снова приблизил Макар ко мне свое лицо. — А об этом мы тоже договаривались? — приник он к моим губам в жарком поцелуе. Конечно же, я ответила, а как иначе. — Или об этом, — рука его скользнула под платье и прижалась к моему паху. Ох! Хорошо, что не успела надеть колготки — так будет проще сменить белье, которое моментально намокло от возбуждения. — Тебе не кажется, что ведешь себя глупо?

— А почему мне так должно казаться? — выдохнула я ему в губы, стараясь не думать о том, что он творит у меня между ног.

— Да потому что, детка, все давно уже переросло игру. Нет больше договора — все куда как серьезнее. И я ни за что не поверю, что ты не думаешь так же. Нами движут чувства, а не договор. Рискнешь опровергнуть мои слова? — прищурился Макар.

— И какие же это чувства?

Я боялась того, что, как чувствовала, сейчас услышу.

— Влечение, страсть, любовь… Называй как хочешь. Но только не игра, с которой, может быть, все началось и уже давно.

— Любовь? Хочешь сказать, что любишь меня?

Вопрос сорвался с губ сам. Сразу же испугалась, когда увидела, как потемнели глаза Макара. Но он не отодвинулся и не убрал свою чертову руку, из-за которой я уже соображала с трудом.

— А ты как думаешь?

— Просто ответь.

— Если отвечу, ты опять начнешь мне втирать про договор? — губы его тронула легкая улыбка, а с моих сорвался гортанный стон. Я уже с трудом держалась на ногах, если честно. И меньше всего мне хотелось куда-то идти.

— Не начну… — даже не сказала, а простонала я.

— Тогда слушай… — Макар сглотнул, но продолжил. Смотреть в глаза ему больше не могла — уставилась на выпирающий кадык. — Я влюбился в тебя с первого взгляда, когда увидел рядом с братом в аэропорту. Первое время я даже ненавидел Генку за то, что ты принадлежишь ему. А потом я разгадал вашу хитрость и какое-то время подыгрывал вам. Это было и весело, и трудно одновременно. Сложнее всего было сдерживаться самому…

— А ты и не сдерживался, — улыбнулась я воспоминаниям.

Его слова лились щедрой порцией бальзама на мою израненную мыслями душу. Я впитывала их в себя, боясь пропустить хоть одно. Вспоминала, с чего началось наше знакомство, как вел себя тогда Макар. Какие же мы с Генкой дураки! И как же я рада сейчас, что решилась тогда на эту глупую авантюру!

— Это я еще сдерживался, пока не понял, что оставаться и дальше в стороне не могу. Вот тогда я прибегнул к шантажу — чтобы завладеть тобой для себя. Ну а дальше все развивалось стремительно, согласись.

— Более чем стремительно, — выдохнула я и обмякла в его руках.

Засранец! Он добился своего, а я достигла оргазма. Извращенец! Как мне теперь куда-то идти? А главное, никак не получалось собраться с мыслями. Только что Макар признался мне в любви. И я была на седьмом небе от счастья. Но все же, в глубине души плескалось недоверие. Но таким ведь не шутят!

— Как думаешь, отпущу я тебя теперь? — проговорил мне Макар в губы. — И имею ли я право ревновать самую красивую девушку, которую безумно люблю?

— Эта девушка тоже любит и вряд ли заметит хоть кого-то, кроме тебя, — тихо отозвалась я.

А потом мы долго целовались, вкладывая в поцелуй все то, о чем не сказали или постеснялись сказать друг-другу. Я и не думала, что признаваться в любви так сложно. И дело не в словах, а в том, что чувствуешь при этом. Всего три слова: я тебя люблю, но вмещают они в себя целую вселенную чувств. И кажется, что эти три слова не передают даже сотой доли тех чувств.

— Гони меня, сам я уйти не смогу, — пробормотал Макар в перерывах между поцелуями. — А то иначе мы никуда не пойдем…

— А не идти ты не можешь, ведь так?

— Не могу. Я там самый главный и должен быть. А ты невеста самого главного, — широко улыбнулся он.

Слово «невеста» карябнуло слух, но заострять на нем внимания не стала. Я ему точно не невеста, хотя бы потому, что предложения он мне не делал.

— Тогда, проваливай! — отодвинула я его на расстояние вытянутых рук, мечтая об обратном — прижаться к нему как можно теснее.

— Как скажешь, принцесса. Жду тебя внизу, — усмехнулся Макар и все-таки нашел в себе силы уйти.

Мне потребовалось несколько минут, которые я тупо просидела на диване, чтобы привести в порядок мысли. Макар меня любит, и это я должна как следует обдумать.

Еще несколько минут я колдовала над своим образом роковой красотки, доводя тот до совершенства. После признания Макара идти на этот корпоратив мне было уже не так страшно. Ну а когда увидела его такого красивого и уверенного в холле, страх и вовсе испарился.

Провожала нас Вика, которая смотрела на меня слишком пытливо. Хотелось спросить у нее, почему, но разговор этот я оставила на потом.

В такси вернулось волнение, что не укрылось от Макара.

— Трусишь? — лукаво поинтересовался он, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.

— Есть немного, — честно призналась я, млея от его близости и очень мужского запаха парфюма.

И как я могла этого мужчину считать некрасивым?! Да он самый красивый из всех мужчин в мире! А какой сексуальный! У меня вон даже сейчас, когда волнение только возрастало с каждым километром, коленки задрожали от едва сдерживаемой страсти.

— Не трусь! Я же рядом. И ты сегодня королева, — проникновенно улыбнулся Макар. — Если я тебя сейчас поцелую, то съем помаду?

— Съешь, конечно, — отозвалась я, в тайне мечтая о поцелуе.

— Тогда не буду… — огорченно протянул он. — А то тебе снова придется красить губы.

А мне было плевать на губы, и я бы сама его поцеловала, если бы не проснулась природная скромность. Ну и он, конечно же, был прав.

— Скоро приедем, — сообщил Макар, и я снова окунулась в волнения.

На празднике, куда я направляюсь, никто мне не знаком, тогда как Макара там знаю все. И не просто знают, а подчиняются ему. Даже представлять себе не хотелось, какому пристальному вниманию я там удостоюсь. Но неизбежное стремительно приближалось. И через несколько минут такси остановилось возле крыльца ресторана, за стеклянными дверями которого отлично просматривался залитый ярким светом холл.

— Добрый вечер! Рады вам в своем ресторане. Верхнюю одежду можете оставить в гардеробе и добро пожаловать в золотой зал, — поприветствовал нас паренек в строго-нарядном синем костюме с атласными лацканами.

Макар провел меня уже ни живую и ни мертвую в гардероб и помог разоблачиться. В ресторане было тепло, но по телу прошел озноб, стоило только остаться в одном платье. Да что это со мной?! Сроду так не вела себя. Неужели любовь делает людей не только глупыми, но еще и слабыми? Выше нос, Елена! Не зря же тебя называют Прекрасной!

После короткого самовнушения я лучезарно улыбнулась Макару и по-хозяйски взяла его под руку. Он мой, и сегодня я его украшаю. Пусть ему завидуют все мужчины в зале, как и мне — все женщины! Сегодня наш день.

— Другое дело, — вернул мне улыбку Макар. — Узнаю свою храбрую малышку и такую тебя люблю еще сильнее.

Зал назывался золотым, потому что именно в этот цвет был декорировал. Колонны, карнизы, багеты и лепнина на потолке — все было отделано золотом. И даже портьеры на окнах кричаще отливали этим драгоценным металлом и запросто могли бы посоревноваться с огромной, тоже разукрашенной под золото, елкой в углу зала, возле сцены с музыкантами. Царящая повсюду видимость роскоши и богатства даже отвлекла мое внимание от количества гостей в зале.

Столы стояли буквой «П», и сидело за ними человек сто, не меньше. Все они затихли при нашем с Макаром появлении. И нам пришлось шествовать к центральному столу под «обстрелом» сотни пар глаз.

А потом начались приветствия, знакомства. Куча новых лиц и имен, дежурные улыбки и фразы… В общем-то, не первый раз я уже находилась в большой и незнакомой компании, да и к корпоративам была привычная. Разница была лишь в том, что сюда я пришла с Макаром и представлял он меня всем своей невестой. Это и коробило, потому что никакая я ему не невеста, но именно эту роль я тут и играла.

Макар был большим начальником. Это я поняла из того, как все буквально заглядывали ему в рот и пытались угодить. Он же ухаживал за мной, как настоящий джентльмен, и пил очень мало, тогда как вокруг нас народ стремительно пьянел, а веселье набирало обороты.

— Как ты?

— Хочешь ли еще чего-то?

— Попробуешь вооон тот экзотический салат?

— Съешь еще кусочек шашлыка.

— Что тебе налить?..

И еще много всяких вопросов задавал мне Макар, не забывая про меня ни на минуту. Можно сказать, что я купалась в лучах его любви и внимания, если бы еще внимания со стороны всех остальных поубавить. Но и то спадало по мере разгара веселья, чему я тихонько радовалась.

Мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Макар отвлекся на разговор с каким-то серьезным мужчиной, сидящим с другой стороны от него. Очень удивилась, когда на дисплее высветилось имя Генки. Более неподходящего момента, чтобы вспомнить обо мне, друг конечно же не мог найти. И поговорить с ним в таком шуме не получится точно. Так и пришлось мне выйти в холл, пользуясь тем, что Макар занят. Но мой уход не остался для него незамеченным — знаками показала ему, что скоро вернусь.

— Лен, привет! — раздался на том проводе хорошо знакомый, но уже слегка забытый голос друга.

— Не могу поверить, что ты вспомнил обо мне, — невольно улыбнулась, представив Генку почему-то сонного и растрепанного.

Оказывается, я соскучилась по нему сильнее, чем думала.

— Извини, что не звонил, — заметно стушевался он. — Но я про тебя не забыл.

— Верю, Ген, только ты немного не вовремя…

— Лен, это правда, что ты с Макаром? — спросил Генка после непродолжительной паузы.

Честно, подобного вопроса не ожидала, а потому немного растерялась.

— Юрок доложил что ли? — невольно нахмурилась.

Кажется, друг сейчас лез туда, куда его не просили лезть. Да и Юрок проявил немыслимую наглость. Вот уж не ожидала от него!

— Слушай, если ты все это из-за меня, то не нужно…

Так-так-так! Юрок не просто рассекретил меня перед Генкой, но, кажется, еще и обвинил его во всех смертных грехах. Я же слышу по голосу, что друг чувствует себя виноватым.

— Ген, это не телефонный разговор…

— Нет! Послушай, — перебил меня он, даже не дав возможности развить мысль. — Он не тот, кто тебе нужен.

— А ты знаешь, кто мне нужен? — усмехнулась я.

Как же я не любила, когда лезли в мои дела! Даже если из благих соображений и близкие друзья. Сейчас Генка вторгался на мою личную территорию, куда путь ему был закрыт.

— Лен, точно не он. Ты его не знаешь. Он же закоренелый холостяк. Понимаешь, о чем я?

Генка говорил теперь торопливо, будто боялся, что я отключусь, не выслушав его. Такая мысль мелькнула, но я ее отбросила — не в моем это было характере.

— Ген, у меня все хорошо, правда.

— Ты его любишь?

Совершенно неуместный вопрос, на который я не собираюсь отвечать! И вообще, этот вопрос выбил меня из состояния равновесия, что пыталась сохранить остатками сил.

— Не твое дело! — зло бросила в трубку. — Я не знаю, что тебе там наговорил Юрок, но не лезь со своими советами, очень прошу.

А в душе уже вовсю разливалось гаденькое ощущение, что ведь в словах друга есть доля истины. Настроение портилось стремительно, и Генку я сейчас ненавидела всей душой. Ведь до его звонка все было отлично.

— Лен, я только хотел сказать, что брат мой не способен завязывать серьезные отношения. Он никогда на тебе не женится, да и ни на ком… Даже если тебе кажется, что у вас все серьезно, то поверь мне, это не так. Боюсь, как бы тебе потом не было слишком больно, — голос Генки звучал печально.

Да мне уже больно! — хотелось бросить ему в трубку. Больно от твоего этого звонка, от вмешательства Юрка в мою жизнь. Чего вы все лезете?! Даже если мне суждено обжечься, то хоть какое-то время могу я почувствовать себя безумно счастливой?..

— Лен, я очень хорошо знаю своего брата, хоть мы и редко общаемся…

— Хватит, Ген, лечить меня, — перебила его я. — Можно я сама буду разбираться со своей жизнью?

Я отключилась — все-таки сделала то, чего не делала никогда. А еще я разозлилась и расстроилась. Как же не вовремя мой друг решил проявить заботу! Ну позвонил бы он хотя бы сегодня днем — реакция была бы совсем иной, не такой резкой. Сейчас же почему-то с каждой минутой до меня все лучше доходил смысл того, что Генка мне пытался внушить. Я никогда в жизни не имела дел с мужчинами настолько старше меня. И ни разу еще не влюблялась в «закоренелых холостяков», как назвал брата Генка. Понятия не имела, чем мне это грозит, но сейчас начинала верить, что точно ничем хорошим. Вмиг вернулись все опасения последних дней. Те мысли, которые я гнала от себя, снова заняли вакантные места в моей голове. И в зал я даже не возвращалась, а плелась на ватных ногах, ругая себя последними словами за мнительность, от которой, как я думала, далека, как далеки от нас звезды.

Макара не было за столом, и почти сразу же я разглядела его в толпе танцующих. Он крепко прижимал к себе какую-то высоченную блондинку, что буквально висла у него на шее. И он ей улыбался, заглядывая в глаза. Улыбался, как несколько минут назад мне. Но разве может он кому-то еще улыбаться вот так вот?! Это же только мое и предназначено только для меня!

«Он никогда на тебе не женится», — раздался в голове голос Генки.

А я хочу, чтобы он на мне женился? Ну конечно хочу! Хочу, потому что этого хотят все влюбленные женщины. Любящего и любимого мужа, детишек, крепкую семью… И я хочу создать семью с Макаром. Больше ни с кем! А он улыбается этой блондинке так же как и мне. Похоже, мы с ним вкладываем разное понятие в слово «любовь».

Он даже не смотрит по сторонам, а с улыбкой внимает тем глупостям, что лопочет ему блондинка. Их лица слишком близко друг от друга. Вот так же, совсем недавно он говорил мне о своей любви, а потом целовал…

Так! Кажется, я чужая на этом празднике жизни. Мысль даже не осенила, а ослепила меня своей яркостью и очевидностью. Дальше уже действовала на автомате — снова вернулась в холл и попросила в гардеробе свои вещи. Потом набрала номер Юрка.

— Юр, забери меня отсюда. Увези домой…

Мне вдруг до такой степени захотелось домой — к маме с папой, туда, где тебя любят больше всего и не за что-то. На глаза просились слезы, но я не давала им пролиться. Я ведь сильная, а ни какая-нибудь размазня. А мужчина, что остался там в зале, совершенно чужой мне, хоть и любимый. Прав Генка, лучше покончить со всем сейчас, хотя и уже поздно, считаю.

Юрок приехал за мной через полчаса — все это время я ждала его в небольшом кафе, что по счастливой случайности находилось в паре метров от ресторана. Один раз позвонил Макар, но я ему не ответила. Конечно же, он не заслуживает такого отношения, и чуть позже, когда успокоюсь сама, я ему все объясню. Не стоит разводить мелодраму на пустом месте, и я ни какая-нибудь сбежавшая невеста.

Документы у меня были, слава богу, с собой — сейчас мне не хотелось возвращаться в дом Макара. Вернуться все равно придется, когда приеду на практику, в январе. Вот тогда и приду за своими вещами. Дай бог, к тому времени я уже успокоюсь, и мы сможем нормально объясниться с ним.

Юра вел себя спокойно и деловито. Вопросов не задавал, не поучал… Свои планы ему, по всей видимости, пришлось пересмотреть. Но как бы там ни было, мы успели с ним на ближайший Сапсан, который вскоре уже мчал нас в столицу, а меня — домой к родителям.

Глава 15

— Знаешь, если бы я знал, что ты впадешь в такое уныние, то фиг бы забрал тебя из Питера, — с такими словами плюхнулся изрядно пьяненький Юрок рядом со мной на диван.

Веселье было в самом разгаре. Костян пришел с какой-то незнакомой мне девушкой, и сейчас они дружно зажигали на танц поле. А до этого с ними профессионально дрыгался и Юрок. Прямо бальзам для моих глаз! Давненько не видела друга танцующим, а смотреть на него было очень приятно. И в легком подпитии он вытворял в танце вообще что-то невероятное. Красивый, талантливый и просто отличный парень. Как жаль, что не могу в него влюбиться без оглядки. Ужасно, что сердце мое сейчас находится очень далеко от этого клуба, где мы проводили новогоднюю ночь.

— Все нормально, Юр, просто взгрустнулось, — сделала попытку я успокоить друга.

— Нормально для ненормальных, — невесело усмехнулся он. Даже хмель из глаз друга испарился. — Твоя грусть непроходящая, Ленусик. И мне она разрывает сердце. Говорят, что настоящая любовь та, которую ты можешь и хочешь отпустить ради любимой. Так вот, я люблю тебя именно так! Я отпускаю тебя к этому упырю! — пафосно закончил Юрок, а я не смогла сдержать смеха, до такой степени потешно-серьезным он сейчас выглядел.

— Спасибо, что отпускаешь, но я никуда не собираюсь ехать, — сквозь смех на грани слез проговорила я.

— Да я уже сто раз пожалел, что замутил все это! Еще и Генку подговорил… Из Елены Прекрасной ты превратилась в царевну Несмеяну.

— Но ведь Генка все верно сказал…

Я вспомнила наш короткий телефонный разговор в тот вечер, начало которого мне казалось самым счастливым в жизни. Тогда еще я надеялась, что моя любовь к Макару растопит и его сердце. В глубине души верила, что он не сможет жить без меня и сделает предложение. Его признание тогда было у меня уже в кармане, но сейчас я понимала, что ничего оно не значит.

— Может и верно, только я его попросил сгустить краски, — удрученно проговорил Юрок и виновато посмотрел на меня. — Ты теперь меня не простишь никогда?

— За что? — усмехнулась я. — Может, Генка и сгустил краски, как ты говоришь, — посмотрела я на своего второго друга, что ворковал недалеко от нас со своей любимой. Вот же его скрутило! — в который раз невольно удивилась. — Он же кроме своей Аринки никого вокруг не замечает. — Но на деле все так и оказалось.

— Как так-то?

— Не нужна я ему, Юр. Он даже не позвонил мне. Он даже не поздравил меня с Новым годом. И ни разу не написал. Скорее всего, он уже и думать про меня забыл, — совсем тихо закончила, чувствуя, как близко к глазам подобрались слезы.

Но плакать нельзя! Иначе рискую испортить праздник всем. Хватит того, что я с кислой миной встретила Новый год с родителями. Мама пыталась достучаться до моего разума и выведать причины моей грусти, но я вела себя как стойкий оловянный солдатик. Хватит с них сюрприза, когда заявилась домой неожиданно, без багажа, да еще и в вечернем платье (оно единственное осталось мне как воспоминание о Макаре). Маму тогда чуть удар не хватил, и мне пришлось в очередной раз включать воображение и самозабвенно врать о сиюминутном и непреодолимом желании поехать домой, чтобы встретить Новый год в кругу семьи. Причем, по моей версии, желание это возникло в разгар корпоратива, что отмечался на фирме, где я прохожу практику. И пользуясь тем, что впереди пара выходных дней, прямо с корпоратива я и рванула домой как была. Во всей этой лжи, как ни странно, было много правды, только вот эмоциональная подоплека была насквозь пропитана враньем.

— Может, обиделся? — задумчиво протянул Юрок.

— А ты бы обиделся на его месте? — насмешливо посмотрела я на друга.

— Да я бы вгрызся в тебя зубами, следил бы за каждым шагом, но никуда на метр дальше от себя не отпустил!

— Чур меня! — рассмеялась я. — Слава богу, что ты одумался.

— Тут все зависит от тебя. Только позови… — проникновенно посмотрел на меня Юрок и приблизил ко мне свое лицо.

Нет! Только не это! Целоваться я сейчас точно ни с кем не хочу. Да и наверное не захочу, пока не забуду, как это делал Макар.

— Не позову! — оттолкнула я от себя друга.

Юрок — такой Юрок. Он просто не способен обижаться. И это мне в нем всегда нравилось больше всего. Как и его восприятие жизни — в реальных тонах, без ненужного идеализма или отравляющего скептицизма. Вот и сейчас он вдруг как заорет:

— Генка! Топай сюда!..

Тот аж подскочил, когда услышал свое имя. И Арина его посмотрела на нас с Юрком так, словно мы собиралась забрать у нее Генку навсегда.

— Разговор есть, — добавил Юрок, и только тогда Генка оторвал свою пятую точку от удобного дивана.

— Проблемы? — приблизился к нам беспросветно влюбленный.

— У тебя будут проблемы, если честно не ответишь на мои вопросы, — грозно заявил Юрок, освобождая место между мной и ним.

Генка обреченно устроился между нами, а Юрок его еще и придвинул собой поближе ко мне.

— Брат звонил? — навис над нашим другом Юрок.

— Ну звонил вчера — поздравлял с праздниками.

— И все?

— Ну почему все. Поболтали мы с ним, интересовался моими делами.

— И все?

— Да в чем дело?! — возмутился наш обычно невозмутимый друг.

— Ты правда тупой или кроме своей Аринки и себя никого вокруг не замечаешь? А тут хороший человек, между прочим, погибает.

С одной стороны, мне было смешно от их перепалки и особенно от выражения лица Юрки, с другой — я вся замерла в ожидании ответов Генки. А вдруг Макар спрашивал про меня? Что если он не забыл и не разлюбил…

— Это кто? — вытянулось у Генки лицо.

— Она! — ткнул в меня пальцем Юрок. — И по твоей милости!

— А я-то тут причем?! Если бы не ты, я и звонить бы ей не стал…

Если бы Генка не позвонил, я бы все равно уехала. Чем больше размышляла на эту тему, тем сильнее склонялась к мысли, что на отъезд мой повлияла картина танцующего с блонди Макара, нежели разговор с другом. Слишком много к тому моменту накопилось во мне сомнений, вот плотину и прорвало. Об одном жалела, что уехала тайком, не поговорив с Макаром. Надеялась, что он позвонит и даст мне возможность хотя бы объясниться. Но он не позвонил — и это иллюстрировало его истинное ко мне отношение.

— Хорош трындеть! Про нее твой… брат спрашивал? — снова указал Юрок на меня, сдерживаясь и не награждая Макара нелестными эпитетами.

— Не спрашивал. Извини, — тут же виновато посмотрел на меня Генка.

— Вот чмо! — выплеснул эмоции Юрок.

— Ты не виноват, — улыбнулась я Генке, хоть и хотелось уже зареветь белухой.

Не спрашивал и не спросит. Значит, не любил и не полюбит уже никогда. Да и, скорее всего, в Макаре теперь живет смертная обида на меня. Ну а мне нужно как-то выплывать из всего этого.

— Юр, пошли потанцуем…

Танцы всегда помогали мне отвлечься от грустных мыслей. Вот и сейчас, как только мы оказались с Юрком на танц поле, так сразу же я отключила мысли. Потом я снова начну их мусолить, а пока планировала танцевать до утра, чтобы устать так, как никогда еще не уставала. А потом вернуться домой на остатках сил и завалиться спать. И как было бы хорошо проспать до самой практики, на которую я должна отправиться через два дня. Но не получится. И эти два дня я буду продолжать думать о грустном, считая, что жизнь моя кончена. А потом я окажусь снова недалеко от Макара, и не дай бог мне воспылать надеждой на примирение! Его точно не будет, а вот встретиться снова нам, возможно, придется, если я не подгадаю так, чтобы забрать свои вещи, пока его самого не будет дома.

* * *

Накануне отъезда у меня состоялся серьезный разговор с мамой. Я сидела в своей комнате, готовилась ко сну и размышляла на тему, как все в нашей жизни проходяще. Вот буквально все!

Новогодний праздник остался позади. О нем напоминала, разве что, сосна под потолок в гостиной. Мама любила ставить именно такую — живую и высокую. Наряжение дерева к празднику возводила в целый культ или ритуал. И красовалась сосна у нас до конца января. А когда разряжала ее, мама всегда грустно вздыхала, что приходится убирать такую прелесть.

Все, что было наготовлено к Новому году, уже подъели, и хозяйки вынуждены были снова встать к плите, чтобы накормить родных чем-то вкусным и полезным, а главное, свежим.

В большинстве фирм не было новогодних каникул, и числа с третьего января (как вот я, например) сотрудники отправлялись на работу. Отдельная категория — студенты, у которых каникулы продлятся до февраля. Вот тут веселье еще было в разгаре, а похмельный синдром у многих становился явлением перетекающим изо дня в день. Студенты отмечали Новый год долго и со вкусом. Но опять же, не все, я же не отмечала.

Ну и самое главное любовь, когда от нее остаются лишь воспоминания. Почти всегда они грустные по той простой причине, что если ты вспоминаешь о любви, значит, ее уже нет в твоей жизни, значит, что-то помешало ей стать частью твоей последующей жизни. Опять же, как у меня. Именно свою быстротечную любовь я и вспоминала в тот вечер. Не то чувство, что все еще продолжала испытывать и не надеялась быстро от него излечиться, а то, что считала физическим проявлением любви — близость тел и душ, когда любимые рядом, и любовь их взаимна.

Я вспоминала Макара и очень сильно тосковала по нему. Стоило только прикрыть глаза, как я даже улавливала его неповторимый и мужественный запах, чувствовала тепло и надежность его рук… А на глаза просились слезы и в такие моменты я думала о том, что за всю свою жизнь столько не плакала, сколько делала это за последние дни.

— Не спишь? — заглянула в мою комнату мама.

— Собираюсь, — улыбнулась я ей. — А что?

— Хотела поговорить с тобой.

— Ну давай поговорим…

Мама вошла в комнату, аккуратно прикрыла за собой дверь и опустилась рядом со мной на застеленный ко сну диван. Мой диван в родительском доме, а не в квартире бабушки. Именно сюда я бежала из Питера, под родительское крыло. В эти дни мне очень хотелось видеть самых близких и любимых людей рядом.

— Дочка, может не стоит тебе никуда ехать? — посмотрела на меня мама так, как смотрела в детстве, когда я болела.

— Почему, мам?

— Ну я же вижу, в каком ты настроении. Догадываюсь, что тут замешан мужчина. Знаю, что ничего не расскажешь, даже если пытать стану. Но я же не слепая и очень за тебя волнуюсь. Бог с ней с этой практикой!

— Нет, мам, не бог. Такой шанс выпадает единицам — пройти практику в большой и успешной компании. Это же задел на будущее.

Я, действительно, так думала, хоть и немного страшилась, что вскоре мне предстоит столкнуться с профессионалами своего дела, учиться у них, набираться опыта… Но, возможно, именно это мне и нужно, чтобы отвлечься от личного. Еще бы проходила практика где-нибудь в Сургуте, например, подальше от Москвы и Питера и от Макара.

— Ну ты же не хочешь ехать, я вижу. Вот и сбежала оттуда, как побитая собака. У тебя ведь именно там что-то произошло — и это не вопрос. Сможешь ли ты вернуться и делать вид, что ничего не случилось?

Мама очень проницательна, да и паззл складывался легко при минимуме умственных усилий. Смогу ли я? Во всяком случае, очень постараюсь. Завтра прямиком отправлюсь по адресу компании, сообщу о своем приезде. В деканате мне сказали, что практикантов размещают в гостинице. Вот и устроюсь сразу же. Завтра к Макару не пойду, как-нибудь перекантуюсь первый день. Да и некогда будет, скорее всего. А вот послезавтра постараюсь вырваться на пару часов днем, чтобы посетить его дом, пока хозяин на работе. Заодно и с Викой поговорю, может она что расскажет. Хотя, зачем мне все это сейчас, не понимаю. Макар — уже перевернутая страница моей жизни, пора усвоить эту мысль окончательно.

— Мам, не волнуйся, я все смогу. У тебя же сильная дочь, — улыбнулась я и поцеловала маму.

— Все мы сильные, пока дело не коснется лично нас. Да не просто нас, а нашего сердца, — сокрушенно проговорила мама. — Но вижу, что уговаривать тебя бесполезно. Тогда вот что! Как бы там все не сложилось, имей ввиду, что нет ничего важнее жизни. И пусть она состоит из множества мелочей, но ни одна из них не должна ее разрушать.

— Ну ты и загнула! — рассмеялась я.

— Лена, ну что за словечки! — возмутилась мама, вновь превращаясь в хранительницу интеллектуального очага. — Ты сама-то себя слышишь?..

* * *

Встала я, когда еще было темно на улице. Поездка планировалась налегке, на почти ночном сапсане, чтобы с вокзала сразу отправиться в офис компании, где буду проходить практику. Напоследок распахнула шкаф и погладила то самое вечернее платье, что напоминало мне все эти праздничные дни счастливые часы с Макаром. Про себя решила, что больше никогда его не надену, но сохраню как музейный экспонат.

На вокзал меня должен был отвозить Юрок, и друг, как обычно, рассудил все по-своему — вместо звонка на телефон, протрезвонил в дверной звонок, решив зайти за мной лично. Открыть не успела — мама раньше меня легко прошлепала тапочками по коридору. А потом раздался голос Юрка, довольно громко пробасивший:

— Утречка, тетя Света! Я за Ленусиком…

— Тише ты, оголтелый! — шикнула на него мама. — Ночь же еще на дворе.

Юрок притих, а я поспешила ему навстречу.

Прощание с мамой вышло торопливое и нервное. Она что-то еще пыталась мне напутствовать, но я ее уже не слушала. Быстро оделась, подхватила сумочку и вытолкала Юрка из квартиры, попросив маму поцеловать папу. В подъезде отругала друга, что приперся ко мне домой, но в машине сразу же успокоилась, настраиваясь на положительный лад, как уговаривала себя весь вечер.

— Слушай, Юр, — вспомнила я, о чем уже давно хотела у него спросить. — А как ты объяснил родителям свой развод?

— Ох, и не спрашивай… — махнул рукой Юрок.

— А что так? — испугалась вдруг я его несчастного вида.

— Ну вот так. Понимаешь, ты так сильно понравилась моим предкам, что когда я сказал, что разошелся с тобой, потому что встретил другую, они меня чуть не прокляли. Родного сына, представляешь?! Едва удалось уговорить маму не звонить тебе и не лететь в Москву. Переговоры у нас были очень длительные, я чуть не сдох! Но своего добился-таки. Теперь ты у них возведена в святые мученицы, а я — редкостный козел, несмотря на то что их сын. Ну и в каждом разговоре они мне припоминают и не перестают уговаривать помириться с тобой.

Да уж… история с последствиями, как ни крути.

— Лучше тебе рассказать им правду, — тихо проговорила я. — Нет ничего лучше правды, — убежденно произнесла, но больше себе, чем Юрку, ведь именно я дала себе в новогоднюю ночь слово больше никогда не врать!

— Думаешь? — удивил меня Юрок.

Вот уж не ожидала, что реакция будет такой. Видно, не только я изменилась за последнее время. Думала, начнет сейчас разоряться на тему, какая я стала нудная и правильная. А оно вон, значит, как!

— Уверена, Юр. Родители поймут, они же тебя любят.

— Лен, а может мы сделаем все это правдой? — пытливо посмотрел он на меня. — Не ходи к нему. Ну хочешь, пройди ты эту чертову практику и возвращайся ко мне. Ведь я хоть и дурак, но люблю тебя.

В этот момент я чуть не расплакалась от жалости к себе, что не могу и никогда не смогу ответить на чувства друга. И я не считала его дураком. Немного легкомысленным, может быть, но с годами и это уйдет. Не сомневалась, что из Юрка получится замечательный муж. Только вот из меня ему жена будет никакая — в этом была уверена. Я слишком любила его как друга, чтобы полюбить как мужчину.

— Понял, не дурак, — опередил меня Юрок, когда уже набралась храбрости ему ответить. — Ладно, поезжай, посмотри, а я подожду… Только имей ввиду, если он тебя обидит, то я его изуродую. Одним шрамом он точно не отделается.

— Не так-то легко меня обидеть, — усмехнулась я.

— Что-то в последнее время я в этом сомневаюсь. Ты на себя не похожа, если честно.

— Все будет хорошо, Юр! — бодро заявила я и сама вдруг в это поверила. — Вот вернусь и стану прежней, обещаю. Да и не будет меня всего две недели, не успеешь и соскучиться.

— А я уже соскучился, — рассмеялся Юрок. — Может, мне с тобой поехать?

— Нет уж — без тебя мне там будет спокойнее.

Прощание на вокзале затягивать не стали — Юрок проводил меня до поезда, и я отправила его в обратный путь. Клятвенно обещала позвонить, когда устроюсь в гостинице. А еще через несколько минут скоростной поезд умчал меня в северную столицу, где жил тот, по кому я жутко соскучилась, кого я ужасно хотела видеть, и кому я была не нужна.

* * *

Что-то я как-то плохо рассчитала все по времени. Пока вышла с вокзала и договорилась с таксистом о приемлемой цене, пока он меня довез через все пробки до нужного места, время уже приближалось к одиннадцати, и это было на час позже установленного времени явки.

Компания, в которой мне предложили пройти практику, занимала весь одиннадцатый этаж огромного и современного офисного центра. За все утро самым скоростным мне показался лифт, что моментально доставил меня на нужный этаж. И на мое счастье приемная руководителя компании находилась прямо напротив лифта. Хоть ее искать не пришлось, как и не тратить драгоценное время.

— Добрый день! Могу я вам чем-то помочь? — заученно поприветствовала меня женщина лет сорока, оторвавшись от клавиатуры и монитора компьютера.

Должно быть, секретарь, — догадался я и приятно удивилась, что это не молоденькая девица с ботексными губами и сиськами и ногами от ушей. Впрочем, мне-то какая разница? — тут же одернула себя.

— Здравствуйте! Я к вам на практику, — с улыбкой протянула я ей направление.

— Так-так, — вчиталась она в документ, а потом посмотрела на меня строже, чем до этого. — Вы опоздали больше, чем на час. Надеюсь, такое больше не повторится?

— Нет, что вы! — смутилась я, потому что терпеть не могла опаздывать. — Просто, добиралась из Москвы, — еще сильнее покраснела, на этот раз потому что еще больше не любила оправдываться.

— Как из Москвы? — всплеснула руками секретарь. — Ну да ладно, присядьте, а я доложу о вас начальнику. Распределением практикантов он занимается лично.

Она встала, позволяя по достоинству оценить свою подтянутую фигуру, и быстро проскользнула в смежный кабинет.

Дверь так молниеносно открылась и закрылась, что рассмотреть у меня ничего не получилось. Впрочем, женщина вышла уже через пару минут и велела:

— Проходите, пожалуйста, Елена.

Пока ее не было, я успела скинуть пальто. Сейчас же, встав со стула, одернула джемпер крупной вязки и поправила прическу, закинув пряди волос на спину. Улыбнувшись секретарше, бодрым шагом прошествовала в смежный кабинет.

Кабинет начальника компании произвел на меня немного шокирующее впечатление своими огромными размерами. При желании в нем можно было играть в футбол — не профессиональный, конечно, но местечковый запросто. А воротами бы служили с одной стороны стол для совещаний, с другой — мягкий уголок, к примеру. Но где же сам начальник? Его я в упор не видела и начинала ощущать себя Алисой в Зазеркалье.

А потом сначала я услышала скрип и увидела медленно отворяющуюся дверь, которую раньше не заметила. Ну и когда в дверном проеме показался Макар, то нервы мои сыграли со мной дурную шутку, и я начала плавно заваливаться на стену, возле которой и стояла.

— Черт! Совсем не такой эффект я планировал произвести своим появлением! — метнулся ко мне Макар и поймал в свои надежные и такие желанные объятья. — Надеюсь, в обморок ты падаешь от радости видеть меня, — без тени улыбки добавил, продолжая крепко удерживать меня и внимательно разглядывать мое лицо.

В моей же голове творилось что-то нереально пугающее. Я сошла с ума? И на месте какого-то важного начальника вижу Макара? Вижу его, потому что не перестаю о нем думать, и он стал преследующим меня фантомом? Или он хитростью пробрался сюда, всех подговорил, чтобы устроить мне вендетту?.. Или я просто из умной и рассудительной девушки превратилась вдруг в идиотку? Да! Последняя версия ближе всех к истине!

— Елена Прекрасная, не молчи. Скажи уже что-нибудь. Я соскучился по твоему голосу, — губы Макара дрогнули в улыбке, но показалась она мне какой-то скупой, если не суровой.

— Что ты тут делаешь? — ужаснулась я тому, как замогильно прозвучал мой голос.

— Жду тебя вот уже битый час и еще руковожу строительным бизнесом.

Улыбка его стала шире, а объятья крепче. И если он не намерен таким образом покончить со мной, просто раздавив в руках как букашку, то, наверное, это можно считать хорошим признаком.

— Я приглашена на практику в твою компанию?

— Именно! На практику пригласил тебя я.

— Ты все спланировал заранее?

— О да! Все продумал и просчитал.

— И теперь ты будешь мне мстить?

— Смотря что ты называешь местью, — уже не скрывал улыбки Макар.

Да он на до мной потешается! Все его ответы содержат издевку!

— Отпусти меня, пожалуйста, — членораздельно попросила я.

— Ни за что! — тут же последовал ответ, и Макар прижал меня собою к стенке. — Теперь я тебя никогда не отпущу. Можешь думать, что попала в мои сети навеки вечные.

Ладонь его прижалась к моей щеке, и смотрел он так проникновенно, что на глазах моих выступили слезы.

— Как же я соскучился по своей принцессе! — прошептал он мне в губы.

Я же окончательно растерялась — не знала, что думать и как вести себя. Может ли соскучится тот, кто даже ни разу не позвонил? Должна ли я верить тому, кто не пожелал поздравить меня с Новым годом?

— Почему ты не позвонил и не вернул меня? — так же шепотом спросила.

Он не целовал меня, а лишь касался моих губ своими, обдавая мое лицо теплым и ласковым дыханием. Руки Макара гладили меня по плечам, и сейчас я чувствовала его всем телом. Мечтала о его прикосновениях и поцелуях и ругала себя за бесхарактерность.

— Ну ведь это ты сбежала от меня, ничего не сказав. И я могу задать тебе тот же вопрос — почему ты мне не позвонила или хотя бы не написала?

Улыбка исчезла из глаз Макара. Теперь он смотрел на меня требовательно и явно ждал ответа.

— Я думала…

Я запнулась, не в силах произнести вслух все те мысли, что тогда казались мне очевидными, а сейчас вдруг стали полнейшим бредом.

— Ты думала только о себе, Елена Прекрасная. Как и всю жизнь до этого. Почему-то ты не поверила мне, зато поверила своим мыслям обо мне, тому, что сказали тебе другие. А теперь представь, как должен был чувствовать себя я, когда узнал, что ты сбежала прямо с корпоратива, что за тобой приехал твой друг и увез тебя на вокзал?

Он все знает! Даже то, что уехала я с Юрком. Как же мне стало стыдно в тот момент!

— И ты не собирался меня возвращать?

Я не могла больше вот так вот стоять и смотреть в его обвиняющие глаза. Невольно уткнулась лицом в его пиджак, а руки сами обвили его талию. Нет, я не извинялась — это мне только предстояло сделать, если Макар позволит. Я искала у него защиты, как это делала всегда. На этот раз защита мне нужна была от себя самой.

— Я знал, что ты вернешься, — прижался он губами к моему затылку и слегка сжал плечи. — И я надеюсь, что за это время ты повзрослела. А еще я не хочу ничего заставлять тебя делать — все решения ты должна принимать сама. Я могу дать тебе только свою любовь, ну и весь мир в придачу. Ты же должна решить для себя, хочешь ли все это принять от меня.

— Я хочу! Я очень хочу! — прижалась я к нему еще теснее, уговаривая себя не плакать, потому что момент ну вот совсем неподходящий. — Но мне так стыдно!

— Чего ты стыдишься, Елена Прекрасная? — взял меня Макар за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Того, что вела себя с тобой как дура.

— Ты не права, — улыбнулся он и легко поцеловал меня. — Ты вела себя, как маленькая самоуверенная девочка, которой все внушают, что она самая умная. И так и есть — ты у меня умница и красавица. Я тебя люблю больше жизни! Но есть вещи, которые нужно решать сообща, и иногда, прежде чем делать выводы, неплохо бы выслушать противоположную сторону. А теперь можно я поцелую тебя, пока не сошел с ума окончательно и не превратился в строгого папочку. На это точно не надейся, потому что чувства я к тебе испытываю далеко не отцовские, а уж про желания и вовсе молчу.

Мы целовались так, как будто делали это в последний раз. Но сейчас я точно знала, что этот поцелуй положит начало чему-то новому и глубокому, сильному и вечному. Я бы назвала это любовью, но в тот момент мне казалось, что испытываю к Макару нечто большее. И самое главное, я верила, что все у нас взаимно!

Эпилог

— Вижу наш чемодан. Пойду, возьму…

— Стоять, мелочь пузатая! — перехватил меня Макар и вернул на место. — Ну ты чего, в самом деле? Я сам сниму, — возмущенно посмотрел на меня и легко подхватил с ленты чемодан, словно тот и не весил ничего.

А и правда, чего это я, когда у меня такой мужчина? Ох! Какой же он у меня! Умный, красивый, заботливый и только мой! Я его люблю так, что порой дышать трудно становится. А еще я каждый день узнаю о нем что-то новое, что делает его в моих глазах еще прекрасней, а мою любовь к нему — еще крепче. Боюсь, если и дальше так пойдет, то на Макара я стану молиться. С другой стороны, почему бы и нет, если мужчина этого достоин?

С того памятного дня, когда я заявилась в фирму Макара на практику, не зная, кто ею руководит, прошло полгода. Практику я тогда прошла, хоть Макар и предлагал мне забить на нее. Но я же не какая-нибудь финтифлюшка, а будущий великий архитектор. Кроме того, профессию себе выбирала с любовью и учиться любила до безобразия. Так что, по-честному оттрубила в его компании две недели, наслаждаясь по вечерам любовью с руководителем.

Признаюсь, что преследовала не только профессиональные интересы, но и личные — должна же я была выяснить, кто такая эта длинноногая блонди, что висла тогда на корпоративе на моем Макаре. Выяснила. Сотрудница бухгалтерии, давно и счастливо состоящая в браке, имеющая двух мальчиков близнецов. Я не собирала сплетни, не подумайте, но все же узнала, что у них с Макаром даже романа не было никогда, представляете! Да и блондинка оказалась очень дружелюбной и располагающей к себе особой. В общем, похоже тогда, на вечере, я увидела совсем не то, что было на самом деле, а то, что хотела увидеть, что нарисовало мое больное в тот момент воображение.

Когда практика подошла к концу, Макар огорошил меня известием, что договорился о моем переводе в Питерский университет. Первой реакцией стала злость, что он распорядился всем сам, даже не переговорив со мной предварительно. А потом, когда поразмышляла на эту тему какое-то время, то пришла к выводу, что даже рада его такому доминирующему решению. Тогда я пришла к умозаключению, что пора мне уже переставать быть сильной и самостоятельной женщиной, которая все решения принимает сама. Жизнь с таким мужчиной, как Макар, предполагала отчасти подчинение. Но одно дело подчиняться, когда ничего не испытываешь, и совсем другое — когда любишь того, кому подчиняешься — тогда его волевые и самоличные решения превращаются в заботу о тебе-любимой. По крайней мере, в нашем с Макаром случае я точно знала, что действует он так не исключительно из эгоистических соображений, хоть и таковые присутствовали.

Как бы там ни было, но я забрала документы из родного университета и перевелась в Питер. На этот раз и родителям, и друзьям сказала чистую правду!

А еще через две недели я узнала, что беременная. Ну а что вы хотите — от близости мужчины и женщины, особенно когда любовь настолько застит все остальные чувства, что забываешь о предохранении, родятся дети. Вот тогда Макар поставил вопрос ребром — нам срочно нужно пожениться! Он и до этого заговаривал о бракосочетании, но я тормозила этот процесс, боясь вносить в наши отношения узаконенность.

Наверное, вы сочтете меня странной, но я настояла на росписи без свадьбы. Потому что не хотела шумихи и боялась афишировать свое счастье. Дело в том, что я столько раз до этого была фиктивной невестой и женой, что теперь боялась судьбоносного возмездия. Никогда не считала себя суеверной, а тут не могла избавиться от мысли, что судьба меня может наказать за все то вранье, что творила раньше. О свадьбе я сообщила родителям и Юрку, больше никому. С последнего взяла клятвенное обещание, что будет держать язык за зубами.

Макар посмеивался над моими странностями и суеверными страхами, но по его глазам я видела, что и он не хочет шумихи. Да и, наверное, он ее особенно не хотел — все-таки личность публичная, практически медийная. Не звезда, конечно, но довольно известен в узких кругах, как говорится.

К слову, о Юре — моем надежном и верном друге. Он не забыл обо мне, хоть еще какое-то время и не оставлял попыток завоевать меня. В Питер наведывался каждые две недели, точно. Макар к его визитам относился спокойно. Знал, наверное, что никуда я от него не денусь. А может, даже лучше меня осознавал, насколько сильно люблю его. Или просто проявлял так свойственную ему мудрость. Не суть. А суть в том, что со временем эти двое даже умудрились подружиться, и теперь Юрок относился к Макару, как к неоспоримому авторитету во всех областях.

А не так давно я заметила, как смотрит Юрок на нашу новую горничную… Ой, ну я же забыла рассказать о важном! Вику Макар уволил еще до того, как я приехала к нему на практику. И знаете за что? За сплетни, которые она посмела обо мне распускать. Оказывается, Вика в первый же вечер, когда Макар вернулся с корпоратива, наплела ему, что видела нас с Юрком целующихся. А он ее за это уволил и правильно сделал. На месте Вики теперь работала скромная и прилежная девушка Алена, на которую Юрок и положил глаз. Со мной у нее разве что имя было одинаковое, да и то, называли нас по-разному. Но это вселяло в меня надежду, что друг мой излечился от своей любви ко мне.

А неделю назад нам позвонил Геннадий и торжественно сообщил, что собирается жениться. Ну и догадайтесь, какой следующий шаг предпринял Макар? Все верно — мы летим на смотрины. Ну смотреть будет он, а я — тихонько кайфовать и сочувственно не завидовать Арине.

— Слушай, а она точно настоящая? — остановился Макар перед самым выходом в зал встречающих.

— Кто? Аринка? Еще какая настоящая! — рассмеялась я. — И по ходу, любовь всей жизни твоего братишки.

Макар отставил чемодан и обнял меня. Так привычно, но каждый раз волнующе.

— Ты — любовь всей моей жизни. Ни за что не поверю, что кто-то кого-то может любить сильнее, — не обращая внимание на проходящих мимо людей, прижался он к моим губам.

Пожалуй, так много, как целует меня Макар, никто и никого не целует и в жизни не целовал. Этот мужчина — ходячий поцелуйчик. Он даже на работе в смсках умудряется меня целовать, ну словами, конечно. Но пишет он об этом так проникновенно, что я себе все отчетливо представляю. И я балдею от этого, если честно, потому что целоваться с ним просто обожаю. Особенно то состояние, когда реальность размазывается под властью его губ, и в душе рождается сказка.

— Ну разве что я люблю тебя сильнее, — лукаво отозвалась я, наслаждаясь послевкусием после нашего поцелуя и слушая биение его сердца.

— И не надейся, — чмокнул он меня в макушку. — Лен, давай я сначала один выйду к ним? — попросил.

— Хочешь проверить ее реакцию? — снова рассмеялась я.

— Ну с тобой она точно не сравнится. Видела бы ты себя тогда… Смотрела на меня, как инквизитор в юбке. Я аж растерялся по началу. Неправильное амплуа вы с Генкой придумали. Ты должна была играть роль судебного дознавателя. Ну или его помощницы в силу возраста и неоконченного высшего. Сиротка из тебя получилась никакущая, — рассмеялся он и снова меня поцеловал.

— Ой, ну хватит уже подрывать мой профессионализм! Иди уже, — подтолкнула я Макара к выходу, а сама оперлась на ручку чемодана и заняла наблюдательный пост.

Со своего места я отлично видела Генку с Ариной. Не могла не замечать, как оба они волнуются. Ну у Генки, предположим, совесть не чиста, потому и стоит красный как рак. А Аринка-то чего дергается? У нее же ее любовь на лице написана — так ни одна актриса не сыграет, даже я.

Макар вышел из дверей, возвышаясь над всеми остальными в зале. Я смотрела на него, чувствовала, как внутри меня шевелится наш малыш, и вспоминала, как вот так же стояла рядом с Генкой чуть больше полугода назад. Могла ли я тогда предполагать, что мужчина со шрамом на лице, который при первой встрече показался мне настоящим бандитом-головорезом, займет главное место в моей жизни? Даже мысли такой не возникло. И сейчас я впервые испытала прилив горячей благодарности к Елене Прекрасной, какой себя не считала, но такой меня называли все, включая Макара. Именно она стала перстом судьбы в моей жизни и свела с любимым человеком. То занятие, что кануло в Лету, помогло мне найти счастье всей жизни. Так стоит ли осуждать себя за это? Нет! Наверное, все-таки, не стоит.

Примечания

1

Каблуха — так в народе называют проф-тех училища, где студенты осваивают рабочие специальности (слесарь, столяр, электрик…)

Content

Надежда Волгина
ЕЛЕНА ПРЕКРАСНАЯ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания